Асохик (Степанос Таронский)

Всеобщая история Степ’аноса Таронского

Асох’ика по прозванию

— писателя XI столетия —

переведена с армянского и объяснена

Н. ЭМИНЫМ

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1858 году мы дали ученой нашей публике в русском переводе Историю Армении знаменитого Моисея хоренского, жившего в V веке, в 1861 — Всеобщую Историю Вардана Великого, умершего в 1270 в начале последнего крестового похода, предпринятого Людовиком Святым; теперь мы предлагаем Историю Всеобщую же Степ’аноса таронского, свидетеля возникновения третьей армянской династии Багратуни или Багратидов. Хочу думать, что наши историки при изучении истории Востока и Армении в особенности не без пользы обратятся к этому новому для них источнику.

История Степ’аноса таронского пользуется заслуженным уважением не только у армянских ученых, но и у западных ориенталистов, посвятивших себя изучению прошедших судеб древнего Востока. Подобно Всеобщей истории Вардана, она впервые является в переводе на европейский язык. Поэтому не лишним считаем познакомить читателя а) с биографией нашего автора, b) с историческим его творением и наконец с) с условиями, при которых сделан наш перевод.

Год рождения Степ’аноса, как и большей части древних армянских историков, неизвестен; ибо ни один из ему современных, ниже за ним последовавших писателей не обозначает его с точностью. Аристакес ластивертский (XI в.), хронограф Самуил анийский (XII в.), Мхит’ар айриванкский (XIII в.), Киракос гандцакский (XIII в.) и другие ничего определенного не говорят об этом. Несмотря на то, мы постараемся по одному намеку Григория Магистроса и одному косвенному указанию самого нашего автора хотя приблизительно определить время рождения Степ’аноса.

Григорий Магистрос, который выступает на поприще деятельности в 1041, в своем 62 послании, обращенном к современнику его, вардапету[1] Георгу, просит последнего прислать ему «Толкование на пророка Иеремию, написанное, говорит он, «Асох’иком (т. е. Степ’аносом таронским), блаженным престарелым старцем»[2]. Эти слова дают нам почувствовать, что Григорий Магистрос говорит о Степ’аносе, как о человеке, который в его время жил еще и был тогда престарелым старцем. Если мои читатели-специалисты уступят мне это предположение, тогда я пойду далее и скажу: так как Григорий Магистрос является на поприще деятельности в 1041, то можем полагать время смерти Степаноса между 1041 и 1045 годами.

Что наш автор жил до глубокой старости и что предыдущее наше предположение имеет, по крайней мере для нас, некоторое вероятие, это мы видим также из его собственных слов. В VII гл. III Книги своей Истории он говорит о патриархе Анании, как о современнике. Патриарх этот вступил на престол в 943. В это время в Армении были основаны знаменитые монастыри, где жили, как описывает наш автор, славные подвижники и ученые вардапеты, подвиги которых он изображает с особенной любовью и по поводу которых роняет мимоходом следующие слова: «некоторых из этих мужей во дни их старости видел я в юности моей собственными глазами и упивался сладостью их речей» (там же стр. 123 текста). Чтобы быть в состоянии «упиваться сладостью речей» упомянутых мужей необходимо допустить, что автору нашему в 943 году было по крайней мере 15 лет. Если это так, то он родился в 928. Следовательно, если он умер в сороковых годах XI столетия, то ему должно было быть maximum 122 года, minimum 117 лет. В таком случае слова Григория Магистроса получат тот смысл, который мы им придаем.

Другое предположение. — Если верно, что Степ’аносу в 943 году было 15 лет и что поэтому он родился в 928, то в таком случае мы дойдем до следующего второго вывода относительно его лет. — Из Послесловия к его Истории знаем, что он ее кончил в 1004, т. е. на 12-м году патриаршествования Саргиса, управлявшего престолом по 1019 (стр. 206 текста). Если скажем, что Степ’анос умер еще во время Саргиса, около 1019 года, то и тогда ему должно было быть почти 90 лет.

Во всяком случае можно безошибочно сказать, что Степ’анос таронский родился около 928, умер же он или в сороковых годах XI столетия (1041-1045), или около 1019 года. В первом случае ему было бы около 117 или 122, во втором — около 90 лет.

Наш автор был родом туруберанской провинции из округа Тарона (нынешний Муш), который граничит теперь к западу с Диарбекиром, к северу с Эрзрумом, к востоку с Ваном, к югу с Бохтаном — землею курдов; но в каком именно городе этого округа родился он, неизвестно. Как уроженец упомянутой провинции, он называется таронским.

Кроме этого прозвания, указывающего на место его рождения, у Степаноса есть еще другое более постоянное, всем известное прозвище — Асох’ик или Асох’ник, ***. До сих пор арменисты не дали себе ясного отчета в происхождении и значении этого слова. Попытаемся, быть может, удастся нам добраться до смысла прозвания нашего автора. — В той форме, в какой представляется нам слово асохик, ***, оно состоит из асох’*** — причастия настоящего времени от глагола асем, ***, и из ласкательного окончания ик, ***, равносильного русскому ик, как напр. в слове «дом-ик». В настоящем случае слово: асох’ик, употреблено в архаическом его значении, и конечно, не имеет смысла теперешнего асем — «говорю». В нашем «Исследовании о древнем армянском эпосе» (Москва, 1850, стр. 6-7) мы впервые восстановили архаический смысл этого слова и доказали, что и Моисей хоренский безразлично употребляет слова: асем и ергем, ***, *** — «пою», когда ведет речь о рапсодах, воспевавших подвиги древних армянских героев и царей. Другой современный ему писатель V века, Лазарь п’арпский, в смысле «пою» употребляет глагол асем, когда говорит: ***[3], т. е. «в час, когда должен был петь петух». Далее, в армянских церковных книгах часто встречается выражение: ***, в котором слово асацэк’, ***, употреблено в древнем его значении: пойте, воспойте: и потому приведенное выражение не иначе должно быть переведено, как через: «воспойте псалом». Не говорю уже о том, что глагол асем в одном речении армянского языка до сих пор сохранил свое архаическое значение. Теперешний армянин, чтобы сказать петь песню, непременно употребит классическое слово асем и скажет: хах’ асел, ***, выражение, ставшее до такой степени типическим, что нет возможности заменить в нем асем словом ергем — «пою».

Восстановив таким образом архаический смысл глагола асем, нам нетрудно определить значение причастия настоящего времени от него: асох’, ***, которое, приняв ласкательное окончание ик, ***, стало асох’-ик, ***, и значит не более не менее как певец, chantre. Чтобы понять смысл эпитета певец в отношении к Степ’аносу таронскому, необходимо вспомнить, что последний принадлежал к духовному званию и что в его время в число предметов, преподававшихся в монастырских школах, между прочим главнейшим образом входило и пение, разумеется духовное. Мы сказали главнейшим образом не без намерения; ибо в этих школах пение действительно занимало одно из первых мест и стояло рядом с философией, богословием, герменевтикой, грамматикой, риторикой и другими предметами, входившими в курс наук, который проходило тогдашнее юношество, готовившее себя к духовному званию. Чтобы далеко не ходить, за примером для подтверждения нашей мысли, обратимся к нашему же автору, который в VII гл. III кн. (стр. 119 текста), описывая знаменитых монашествующих мужей ему современных, прославившихся или святостью жизни, или глубокими богословскими познаниями, или знакомством с философией, не упускает случая заметить, что такой-то при таких-то высоких своих качествах владел также искусством пения или музыкой чем Степ’анос конечно и доказывает как серьезно смотрели на этот предмет, входивший в круг учения монастырских школ того времени. Так например, говоря о настоятелях Камерджадцорского монастыря, он между прочим упоминает о «софисте Самуиле, щедро одаренном разумением священных книг и искусством песнопения»[4]. После этого для читателя станет, кажется, ясным толкование, данное нами эпитету асох’-ик, и он не найдет неуместным, что серьезный историк, каков был Степ’анос, в кругу монашествующей братьи своего времени назывался асох’иком, т. е. «певцом», вероятно потому, что не только основательно знал духовную музыку, но к тому же был отличным певцом.

Другая форма прозвания нашего автора есть асох’ник, ***, которое в сущности означает то же самое, что и асох’ик. Буква н, ***, которую читатель видит между корнем асох’ и окончанием ик, есть не что иное как корень личного местоимения ***, на — «он» и указательного ***, айн — «тот», которая, будучи приставлена к концу слова, придаст ему более определенности. Глядя на присутствие этой буквы в слове «асох’ник», можно предполагать, что Степ’аноса современники его иногда называли просто асох’н, ***, т. е. «певец по преимуществу».

Чтобы покончить с этим словом, заметим кстати, что грешат против правильной его транскрипции те из западных ученых, которые переписывают его Asolic, заменяя в нем коренную армянскую букву ***, х’ буквою l. Замена буквы ***, х’ буквою l, разумная в собственных именах, вошедших в армянский язык из языков греческого, еврейского и других (***), оказывается несостоятельною в коренных армянских словах, в которых буква ***, х’, как выражение известного звука, свойственного армянскому языку, ни под каким видом не может и не должна при транскрипции переходит в l. И потому вместо того чтобы переписывать Асох’ик, ***, через Asolic, вернее и правильнее было б изображать его Acog’hik или Assog’hic.

Подробности жизни нашего Асох’ика, (отныне так будем называть его) остаются для нас совершенно неизвестными. Ни его современники, ни позднейшие армянские писатели, относившиеся к нему и историческому его труду с величайшим уважением, ни слова не говорят о его жизни и деятельности. Два-три слова мимоходом сказанных им о самом себе в его Истории дают возможность заключать, что он юношеские свои годы провел в монастырях, подробное и любопытное описание которых оставил в VII гл. III кн., где он с пользою для себя «упивался, как сам говорит, сладостью бесед» знаменитых и славных тогдашних вардапетов. Впоследствии времени, как видно из его слов, он с особенной любовью уединялся в эти обители мира, где некогда текли лучшие дни его, и в монастырской тишине записывал для будущих своих соотечественников события своего времени правдиво и нелицеприятно. Так напр. VII глава III книги, а может быть и некоторые из последующих, написано им в Хладцорском монастыре во имя святого Григория, основанном отцом Симеоном, во время настоятельства отца Барсеха (Василия) Это был самый блестящий период внутренней жизни Хладцорской обители, где под управлением отца Барсеха, «который, по словам Асох’ика, был всем со всеми», собрались тогда подвижники праведные, украшенные смирением, обрекшие себя на сухоядение, во дни великого поста раз в день вкушавшие пищу и утолявшие жажду простой водой. «Случилось мне, продолжает он, быть у этих мужей во время великого поста, где я и написал эти немногие строки, в память» — моего у них пребывания — (см. 120 стр. текста). Наконец мы знаем, что патриарх Саргис, со вступлением своим на престол приблизив к себе Асох’ика, возлагал на него различные поручения по церковному управлению, вследствие чего он и находился в беспрестанных путешествиях (см. Послесловие автора, стр. 207-208). Вот все, что мы знаем о нашем авторе!

Впрочем нет, это не все. Мы знаем еще, что и Асох’ик, подобно Моисею хоренскому, Лазарю п’арпскому, Хосровику и другим достойным мужам, составляющим теперь славу и гордость своих несчастных соотечественников, «переносил и презрение и порицание от жестокосердого и строптивого своего народа» (см. Послесловие, стр. 208).

Невозможно с точностью определить, когда именно предпринял Асох’ик свой исторический труд. Известно только, что он был возложен на него владыкою Саргисом[5], вступившим на патриарший престол в 992; следовательно, он писал его в продолжение 10 или 12 лет его патриаршествования.

Если верить Аристакесу ластивертскому, продолжателю Асох’ика, жившему в первой половине XI столетия, всеобщая История последнего начиналась первым человеком и оканчивалась смертью Гагика»[6]. Эти слова совершенно противоречат тому, что мы находим в дошедшем до нас творении Асох’ика. Ибо в том виде, в каком мы его теперь имеем, оно а) начинается не первым человеком, но «75 годом Авраама»; (см. I гл. I кн. стр. 5 текста); оно заключается b) не смертью Гагика (+ 1020), но построением, с одной стороны, великолепной церкви во имя св. Григория в Тцахкоцадцоре, в Ани, в исходе 1000 г., т. е. на 11 году царствования царя Гагика I шахан-шаха (гл. XLVII кн. III), а с другой — смертью Гургена сына Абусахла-артцруни, последовавшею в 1003 (там же гл. XLVI) и прекращением рода князей П’арисоса—Сенек’ерима и Григора, последних его представителей (? там же, гл. XLVIII).

Итак, одно из двух: или существующие и известные теперь списки нашего автора искажены и не в первоначальном виде дошли до нас, или указания Аристакеса неверны. Но вспомним, что Аристакес, живший если не во время Асох’ика, то по крайней мере последовавший за ним непосредственно, был его продолжателем; и потому он не мог не знать — чем начинался и чем оканчивался труд его предшественника. К тому же наш автор сам открывает Вторую Книгу своего творения словами: «что он начал свою Историю от первосозданного человека, праотца нашего Адама» (см. I гл. II кн. стр. 39 текста). Таким образом показание Аристакеса относительно начала Истории Асох’ика оказывается более чем верным, потому что находит себе подтверждение в самом авторе нашем, текст которого открываясь «75-м годом Авраама», сам собою уже указывает на то, что из него пропущена вся до- и после- потопная история от Адама до 75 года Авраама. Наконец несомненным доказательством нашему мнению служит начало IV гл. I кн., которое гласит так: «О двух сыновьях Ноя, Иафете и Симе, мы уже говорили выше; о племени Хама и о царях из его рода мы также упомянули вкратце» (15 стр. текста). Несмотря на это положительное указание Асох’ика, в предшествующих первых трех главах упомянутой I кн. нет и помину о Иафете, Симе и Хаме. Мы имели бы полное право поверить Аристакесу на слово и относительно конца творения Асох’ика, которое, по его уверению, доведено было до кончины царя Гагика I, т. е. до 1020, если б на этот раз не противоречило ему Послесловие нашего автора, целым рядом синхронизмов, указывающее на 1004, как на год, в котором он завершил свой исторический труд.

Обратив внимание ученых на разногласие между словами Аристакеса и списками Асох’ика, окончательное разъяснение которого приходится предоставить времени, не можем однако же не заметить, что История последнего дошла до нас не в первоначальном своем виде.

Сделав это общее замечание о содержании Истории Асох’ика, перейдем к рассмотрению некоторых частностей, которое приведет нас к заключению, подобному общему нашему выводу.

Наш автор разделяет свое творение на Три Книги.

Первая Книга, состоящая из пяти глав[7], начинается, не говоря о Вступлении, 75 годом Авраама и заключается вступлением на престол царя Тердата Великого в 286 г. по Р. X. В этой книге Асох’ик молчанием проходит историю первой армянской династии, а именно царей из поколения Хайка. Как объяснить это? с намерением ли он пропустил этот огромный период, начинающийся с лишком за 2100 лет до Р. X. и заключающийся 328 годом до Р. же X., или он существовал в первоначальном списке и выпущен переписчиками впоследствии? — Положительно отвечать на эти вопросы трудно.

Вторая Книга, как в издании архимандрита Шахназарянца, так и в списке академика Броссе, по оглавлению состоит из шести (см. 37 стр. текста), а в действительности из четырех глав. Она открывается царствованием Тердата Великого и заключается вступлением на престол владыки Георга II в 876 и воцарением Ашота Великого Багратида в 885 (см. конец II гл. 81 стр. текста). — Мы сказали, что эта книга по оглавлению состоит из шести глав, а в действительности из четырех; спрашивается: из скольких же глав состояла она первоначально — из четырех, пяти или из шести? — На это мы отвечаем, что Вторая Книга Истории Асох’ика первоначально должна была содержать в себе не четыре и не шесть, а только пять глав. Вот данные, на которых мы основываем наше предположение!

В подлинности первых четырех глав, находящихся в издании арх. Шахназарянца и в списке г. Броссе, не может быть ни малейшего сомнения потому, что сам автор в начале этой Второй Книги (39 стр. текста) указывает на ее содержание, говоря: «Вторую же эту нашу Книгу мы начнем с одной стороны, со второго отца нашего и первого просветителя армянского народа и последовательно доведем до наших времен, а с другой — представим историю царей-аршакидов до прекращения их династии (=Первая Глава); далее мы изложим историю князей до воцарения Багратидов (=Вторая Глава) и парсийских царей-сасанидов до уничтожения их династии Ираклием (=Третья Глава); наконец мы скажем, как долго продолжалось правление амир-ал-мумининов из татчиков».... (=Четвертая Глава). Этому плану, предварительно начертанному, Асох’ик остается верен. Он его подтверждает еще раз в конце II гл. Второй Книги и дополняет некоторым образом, когда присовокупляет: «мы приведем ряд царей парсийских (т. е. сасанидов) и татчикских амир-ал-мумининов, а затем и императоров греческих»... (81 стр. текста). Этот именно ряд греческих императоров и составлял содержание пятой главы, которая в оглавлении издания арх. Шахназарянца и списков г. Броссе и мхитаристов (в Ист. М. Чамчяна и в Геогр. древн. Арм. Интчитчиана) обозначается Шестою Главою. Ее читатель найдет ниже в Приложении 22 озаглавленною так: «Гл. VI. — Греческие императоры от Константина до сего времени, имена и годы их»; подлинность ее не подлежит ни малейшему сомнению, несмотря на сильное искажение, которому она подверглась под пером переписчиков.

Но что это за пятая глава, которую представляют и оглавление издания архим. Шахназарянца и списки г. Броссе и Мхитаристов и которую читатель найдет в том же 22-м Приложении? — Это та самая глава, в подлинности которой мы сомневаемся и вот на каком основании: а) в оглавлении упомянутых издания и списков четвертая и пятая главы имеют один и тот же титул с небольшой разницей и трактуют об одном и том же вопросе, т. е. о амир-ал-мумининах, что никак не вяжется с учеными приемами Асох’ика; b) титулу пятой главы предшествуют знаменательные слова: «из другого списка» (вариант этого же самого места в нашем 22 Приложении представляет более определенное чтение: «из другого историка»), которые слова явно указывают на ее неподлинность и на то, что пятая глава есть позднейшая вставка, сделанная каким-нибудь переписчиком и повторенная последующими его собратами по ремеслу безотчетно и без разбора; с) нелепо было бы допустить, чтоб Асох’ик в два приема стал говорить об одной и той же теме и чтобы он во второй раз вместо подробно развитого рассказа — чего в таком случае мы вправе были бы ожидать от него — представил безжизненную номенклатуру халифов, и то неполную и в высшей степени запутанную.

На основании этих соображений мы заключаем: 1) Вторая Книга Истории Асох’ика первоначально должна была состоять не из шести, а из пяти глав; 2) пятая глава, существующая в теперешних списках Асохика, о которой упоминается в оглавлении издания архим. Шахназарянца и списка г. Броссе, есть произведение анонимного компилятора, впоследствии внесенное в списки нашего автора переписчиками.

Третья Книга заключает в себе 48 глав. Она обнимает историю Багратидов в течение 119 лет, начиная с 885 по 1004 год, т. е. время правления семи царей:

Ашота I Великого, Метц, сына Сембата Багратуни, с 885 по 890;

Сембата I Мученика, Нахатак, сына Ашота I, с 890 по 914;

Ашота II Железа, Еркат’, сына Сембата I, с 914 по 928;

Абаса, сына Сембата I, с 928 по 952;

Ашота III Милостивого, Ох’орматц, сына Абаса, с 952 по 977;

Сембата II Завоевателя, Тиезеракал, сына Ашота III, с 977 по 989;

Гагика I, Царя царей, Шахан-шах, брата Сембата II, с 989 до 1004.

В этой Третьей Книге также встречаются некоторые места, подлинность которых подлежит сомнению, на что еще прежде нас было указано нашим ученым академиком Броссе (см. Listes chronologiques des princes et metropolites de la Siounie etc. — Bulletin de lAcademie imperiale des sciences de St.-P-bourg, t. IV, p. 545-553). Так как об них мы имели случай говорить в другом месте, то туда и отсылаем нашего читателя (см. 2 примеч. к 46 гл. стр. 204; — 1 примеч. к 48 гл. этой же III кн. стр. 205-206).

Асох’ик сам указывает на источники, которыми он пользовался для своей Истории. Это суть: 1. Священное Писание; 2. Евсевий Памфил; 3. Сократ; 4. Агафангел; 5. Фауст византийский; 6. Моисей хоренский; 7. Ех’ише; 8. Лазарь п’арпский; 9. Себеос; 10. Хевонд; 11. Шапух Багратуни и 12. Иоанн католикос (1-5 стр. текста). — Об этих писателях читатель найдет подробности в наших примечаниях 2-12 к I гл. I Книги.

Первую и Вторую Книги своей Истории автор наш писал по вышеприведенным источникам. Третья Книга — за исключением правления Ашота I Великого, описанного историком Шапухом (см. 11 примеч. к I гл. I кн. 4 стр. текста) и царствования Сембата I и Ашота II, до 920, изображенного Иоанном Католикосом — Третья Книга, говорю, как история событий совершившихся в течение 83 лет — с 920 по 1003 — написана Асох’иком, как современником и очевидцем.

Асох’ик занимает одно из почетных и видных мест между писателями своего отечества. Не говоря о правдивости, которою он по справедливости может гордиться наравне со всеми армянскими историками, у которых она составляет характеристическую черту и одно из главных достоинств, он имеет перед ними еще то огромное преимущество, что с необыкновенной тщательностью относится к хронологии вообще и к хронологии армянской истории в особенности; и это преимущественно в отношении к тому периоду царей из династии Багратидов, которого он является историком.

О языке его мы заметим, что он отличается у него изящной простотой, точностью и в то же время сжатостью. И потому перевод его Истории, за исключением вступления I и II кн. и начала Послесловия, не представлял для нас тех трудностей, с которыми мы должны были бороться при переводе Вардана. Должно однако же прибавить, что трудности в упомянутых местах происходят не от самого автора нашего, но от искаженности, которой подвергался текст его под пером переписчиков, большей частью безграмотных и неспособных понимать изложение о предметах, сколько-нибудь отвлеченных, каковы те, о которых трактуется в вышеприведенных местах. Другой отрывок, перевод которого требовал всей напряженности нашего внимания, и часто совершенно без пользы, это XXI гл. III кн. (143 стр. текста) — ответное послание к севастийскому митрополиту, написанное по приказанию католикоса Хачика разумеется не Асох’иком, но вардапетами того времени (см. гл. XX той же кн. стр. 142): она сильно искажена, почему и мы часто находились вынужденными выпускать из нее целые фразы, в чем даем впрочем подробный отчет в наших к ней примечаниях.

От Асох’ика кроме его Всеобщей Истории мы ничего другого не имеем. Его «Толкование на пророка Иеремию», о котором Григорий Магистрос упоминает в одном из своих посланий, к сожалению, утрачено.

Предлагаемый перевод сделан по тексту, впервые изданному в Париже, в 1859, трудолюбивым архимандритом К. Шахназарянцем. По его уверению, он издан им по сличении двух списков, писанных неизвестно когда и не представлявших значительных вариантов (см. его Предисл. стр. 10-11).

Кроме этого издания мы имели в руках также список нашего ученого академика Броссе, который с обязательной готовностью предложил нам его вследствие нашей просьбы для сличения с печатным текстом. Список этот хотя и помогал нам при восстановлении правильного чтения некоторых мест издания арх. Шахназарянца, однако далеко не может считаться удовлетворительным. На его варианты, по усмотрению нашему, мы указываем в наших примечаниях. Он списан с экземпляра, принадлежавшего бывшему тифлисскому епархиальному начальнику, архиепископу Карапету, писанного неизвестно когда. Из его Послесловия узнаем, что его писал переписчик, по имени Иоанн, который называет себя «собакой с голоду умирающей», *** — и только!

Мы озаглавили наш перевод: «Всеобщая История» потому во-первых, что это же самое заглавие носит и парижское издание; а во-вторых и еще более потому, что Аристакес ластивертский, продолжатель нашего автора, в этом же самом смысле характеризует творение Асох’ика, называя его «Книгою заключающею в себе Историю мира», ***, (см. его Ист. гл. II, стр. 7); но так ли оно было названо самим автором, это вопрос.

Чтобы сделать перевод наш доступным для большей части читателей, мы сочли нелишним соблюсти следующие условия:

a) Там, где автор излагает историю предшествовавших ему веков по приведенным в первой гл. Первой его Книги источникам, мы шаг за шагом следовали за этими источниками, указывая на то, что откуда им заимствовано. Подобные наши указания, не требовавшие пояснений, мы вставили в самый текст нашего перевода.

b) Небольшие пояснения, для большего удобства читателя, мы поместили под самый текст.

c) Решение и рассмотрение вопросов, более или менее обширных, переводы из других писателей, цитаты и т. п., отнесены к концу книги в отделе Приложений. Между последними позволяем себе обратить внимание специалистов на «Очерк религии и верований языческих армян» (Прилож. 14). Так как в первый раз этот интересный предмет рассматривается в связи и целости, то желательно чтоб компетентные читатели указали на недосмотры и недостатки, отсутствием которых упомянутый «Очерк», как первый опыт, конечно похвалиться не может. В этот же отдел мы внесли приложением (22) в армянском подлиннике и в переводе на русский язык три отрывка, недостающих в парижском издании нашего Асох’ика, из которых первый есть конец IV гл. II, книги; второй — мнимая V глава той же книги и наконец третий — это VI гл., которую мы считаем существенною частью II книги Истории Асох’ика (об этих отрывках см. примеч. 24 к IV гл. II кн. стр. 99).

d) За исключением хронологии библейских событий, поверка которых потребовала б и много времени и много места, мы уделили на прочие хронологические указания Асох’ика столько внимания, сколько это было в наших силах и сколько позволяли наши средства.

Два слова об этих средствах: они, к сожалению, ограничивались теми, какие представляла нам наша собственная библиотека. Мы сами хорошо чувствуем, что подобного рода оправдание, естественное и достаточное в собственных глазах наших, справедливо может быть отринуто учеными, которые, имея полное право со всею строгостью относиться к труду, являющемуся на их суд, не обязаны входить в эти частные кабинетные соображения. Быть может, оно и так; но нам кажется, что было б это вполне справедливо в таком только случае, когда имевший в своем распоряжении все нужные источники и сокровища европейской эрудиции не желал или не мог бы воспользоваться ими надлежащим образом.

е) Там, где наш автор передает историю прошедших событий по Себеосу или Х’евонду, и часто их подлинными словами, — мы предпочли для большей верности скорее переводить эти места, нежели ссылаться на переводы г. Патканяна, изданные Академией наук в 1862, которые к сожалению не удовлетворяли нас (см. примеч. 38 и 42 к II гл. II кн. стр. 66 и 68; примеч. 8 и 18 к IV гл. той же II кн. стр. 89 и 94; и Приложение 20).

До сих пор Асох’ик был известен в западном ученом мире по переводам из него некоторых отрывков и по указаниям, сделанным на него нашим академиком Броссе, который первый из иностранцев обратился к его Истории сначала в своих дополнениях и примечаниях к Истории византийской империи (Histoire du Bas-Empire par Lebeau, nouvelle edition revue entierement par Saint-Martin, continuee par M. Brosset. Paris, 1836, T. XIV), а впоследствии в Histoire de la Georgie и преимущественно в Additions et eclaireissements a lHistoire de la Georgie, St-Petersbourg, 1851. — В ученом своем труде «О армянской хронологии — Recherches sur la Chronologie armenienne technique et historique, t. I. Paris, 1859 — французский арменист г. Эд. Дюлорье неоднократно прибегает к творению нашего автора и в французском переводе приводит из него целые отрывки. Чтобы дать возможность и нашим ученым, для которых язык Асох’ика недоступен, познакомиться с его Всеобщей Историей, мы решились представить на русском языке полный перевод ее.

Здесь мы могли бы остановиться; но некоторые недоразумения, возникшие по поводу транскрипции армянских собственных имен в нашем переводе Истории Вардана Великого (см. Analyse critique de la Всеобщая История de Vardan par М. Brosset, membre de lAcademie, S.-Petersbourg, 1862, p. 28-30), вынуждают нас еще раз возвратиться к вопросу о силе или произношении согласных букв армянского алфавита. Вопрос об этом, на наш взгляд, со всевозможной подробностью и определенностью рассмотрен и разрешен во-первых в нашей Монографии об армянском алфавите (см. наш перев. Ист. М. хорен. стр. 361-376), а во-вторых в Предисловии к переводу того же автора (см. стр. 20-25), где на странице 24 читатель найдет, что силу армянских согласных мы определяем следующим образом:

букву *** (бен) мы передаем через рус. б напр. *** переписываем Багаран

» *** (гим) .............. г » *** » Гугараци

» *** (да) .............. д » *** » Дерджан

» *** (кен) .............. к » *** » Карениан

» *** (пэ) .............. п » *** » Паруйрь

» *** (тьюн) ............ т » *** » Тарон

«Затем, сказано там же, для выражения в русском правописании особенностей звуков некоторых армянских букв согласных, которым равносильных не представляет русская азбука, мы решились прибегнуть к следующим двум способам:

1. букву *** мы выразили через тц напр. *** = Тцапарк’

» *** .......... дц » *** = Дцирав

» *** .......... тч » *** = Тчуаш

» *** .......... дж » *** = Джух’а

2. с придыханием

*** = t’h … т’ » *** = T’hat’hic, Т’ат’ик

*** = p?h … п? » *** = P’harokh, П’арох

*** = k?h … к? » *** = Mark’h, Марк’

*** = h … х » *** = Hai, Хай

*** = g?h … х? » *** = G’heroubna, Х’ерубна

Кажется ясно. — Мы следовали этому правилу при транскрипции армянских собственных имен в нашем переводе Истории Моисея хоренского; мы не отступились от этого правила в переводе Вардана; мы крепко придерживаемся его, как единственно верного, и теперь в нашем Асох’ике. Мы не переписывали и теперь не переписываем собственные армянские имена: ***, ***, через «Блур, Бардцр-Хайк», и в русской транскрипции из них не делаем односложных слов на том логическом основании, что они в сущности двусложны. Ибо в словах — ***, ***, подразумевается полугласная *** вследствие чего они, как двусложные слова, должны писаться и пишутся Белур, Бардцер, ***, ***. Это правописание соблюдается армянскими писателями также при переносе упомянутых и подобных слов из строки в другую, равно как и в стихах. Но так как русская азбука не представляет буквы, равносильной армянской ***, вполне соответствующей французскому е muet в словах: menace, secret; то мы тщательно старались для удержания коренного звука *** при транскрипции армянских слов русскими буквами заменить его буквою е с кратким знаком (e) и вместо неправильного: Блур, Бардцр и т. п. мы писали и пишем: Белур, Бардцер и пр.[8].

Мы писали и пишем, ахдцник’ский, сюник’ский, харк’ский, тайк’ский, кортчайк’ский, котайкский на том основании, что эти прилагательные образуются из Ах’дцник’, Сюник’, Харк’, Тайк’, Кортчайк’, Котайк’, которые только в этой форме и служат выражением собственных имен земель и стран (см. ниже Приложение 9). Когда вы отбрасываете конечное ***, к’ лишаете эти слова всякого смысла; ибо нет страны — Ах’дцни, Сюни, Хар, Тай, Кортчай, Котай и пр.; следовательно, нельзя из последних и образовать прилагательный: сюнийский, харский, тайский и т. д.

Мы писали и пишем Шапух вместо «Сапор», Дарех вместо «Дарий», Шамирам вместо «Семирамида» на основании, известном уже нашим читателям из прежних наших переводных изданий.

Мы писали и пишем: Парсия и парсийский, желая таким образом удержать древнеармянскую форму слова, которая в этом случае совершенно тожественна с формою, под которою имя это является в Бисутунской Надписи, где мы его читаем: Parsaiya (см. III колонн. § 5). — Словом, мы остаемся верны тому взгляду на силу и произношение всех согласных армянского алфавита, который мы изложили, как замечено выше, на стр. 20-25 Предисловия к нашему переводу Истории Армении Моисея хоренского еще в 1858 году.

Первая Часть Истории Степ’аноса Таронского по историческим творениям (древних).

Оглавление Первой Книги.

I. Иностранные историки. — Вступительное слово.

II. О Птоломеях, царях египетских.

III. О еврейских начальниках из священников, явившихся народными вождями.

IV. О царях сирийских, парсийских и марских.

V. О армянских царях-аршакидах.

КНИГА ПЕРВАЯ

I.

Иностранные историки. — Вступительное Слово.

Армянские и иноземные творцы и риторы[9], осененные божественной благодатью, являются ревнителями Духа Святого исполненных пророков и, подобно им, начиная от сотворения мира Создателем, представляют в строгой последовательности картину грядущего в точном изображении прошедшего, отправляясь от первосозданного человека и доходя до своего времени. Это мы видим у Моисея, мужа божия, в его Пятикнижии, [в котором он изображает] божественное творчество и благочестие древних [патриархов] до своего времени; у Иисуса Навина в его книге; у Ииуя, сына Анании в [первых] двух книгах царств; у Иеремии в [последних] двух книгах царств; в книге Паралипоменон; у Ездры; у Неемии в исчислении [племен, выведенных] из Вавилона, [в описании] вторичного построения храма и возобновления Иерусалима; и наконец в следующей за тем Истории Маккавеев, [написанной] немного прежде пришествия Христа, как говорит Иосиф.

Таким же образом и мы, одаренные разумом, после пришествия в мире воплотившегося Слова, начали передавать письму имена, времена государей и деяния, достойные памяти, совершенные в царствование каждого из них. Таковы: правдивый хронограф Евсевий Памфил[10], начинающий [свою хронику] с первого человека по выходе его из места сладости и заключающий ее двадцать первым годом царя Константина Великого; следующий за Евсевием Сократ[11] и бесчисленное множество греческих историков, между которыми оба они блистают, как великие светила между звездами.

В ряду армянских историков первое место занимает знаменитый Агафангел[12], являющийся повествователем дивных чудес, [совершенных] св. Григорием, его мучений и нашего богопознания; — за ним великий Моисей[13], равный Евсевию, называемый отцом грамматиков; далее Ех’ише вардапет[14] — историк Вардана и его сподвижников, изобразивший мученическую кончину святых иереев; потом историк, ритор Лазарь п’арпский[15]; Фауст византийский[16]; епископ Себеос[17], написавший историю [императора] Ираклия; иерей Х’евонд[18] — историк нашествия на Армению татчиков и претерпенных ею от них жестокостей; наконец [относящаяся] к последним временам Истории: Шапуха багратуни[19] и армянского католикоса, владыки Иоанна[20], [живших] во времена первых царей Багратидов.

Из этих-то [исторических творений] как из необъятных лугов и горных долин, я — вынужденный настоятельным твоим приказанием, собрал цветы, на которых с удовольствием отдыхает глаз и которые отличаются разнообразием оттенков и благоуханием. Тебе, мужу боголюбивому и любознательному, я приношу в дар эти цветы, владыка Саргис[21], — мудрейший из мудрых, украшенный божественными дарами и превосходящий всех добродетелями!

* * *

Итак начнемте сначала, — когда праотец наш вышел из рая и наследовал землю, наполненную терниями.

Вот в каком хронологическом порядке представляются последующие события!

На семьдесят пятом году жизни Авраама явился ему Бог и обещал дать его племени землю обетованную. От рождения Авраама [до этого времени прошло] семьдесят пять лет; от 75-го года Авраама до исхода из Египта — 430 лет. Это же самое говорит апостол: «Завета о Христе, прежде Богом предутвержденного закон, явившийся спустя 430 лет — не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу»[22]. Поэтому ясно, что с первого года Авраама до Моисея и до исхода из Египта 505 лет, которые насчитывают следующим образом: Авраам 100 лет родит Исаака; Исаак 60-ти лет родит Иакова; Иаков 86-ти лет родит Левия; Левий 46-ти лет родит Каада; Каад 63-х лет родит Амрама; Амрам 70-ти лет родит Моисея от жены своей Иохаведы; Моисей 80-ти лет выводит народ из Египта: итого с первого года Авраама до исхода 505 лет, от Адама же 3809 лет[23]. — Это времясчисление относительно верного мужа [Авраама?] прекрасно сведено, ибо действительно 3809 точь в точь совпадает с 13-тым числом нисана — днем исхода из Египта. — По исходе же из Египта до построения храма, по Оригену и Анании ширакскому[24], составляет 409 лет, если исключить из этого время нахождения евреев под владычеством иноплеменников; если же мы возьмем время независимости вместе с временем рабства, считая отдельно период Судей, то мы найдем цифру, на которую указывают все историки. — В таком случае нужно будет считать следующим образом: после исхода Моисею [дают] 40 лет; Иисусу [Навину] 25 лет [по Евсевию 27 лет]; служение иноплеменникам; судье Гофониилу 40 лет; служение иноплеменникам; Аоду и Самегару 80 лет; служение иноплеменникам; Девворе и Вараку 40 лет; Гедеону 40 лет; Авимелеху 3 года; Фоле 22 года; Яиру 22 года; служение иноплеменникам; судье Иефаю 6 лет; Езевону 7 лет; Елону 10 лет; Авдону 8 лет; — взятие города Илиона; — служение иноплеменникам; Самсону 20 лет; Илие 40 лет; Самуилу и Саулу 40 лет; Давиду 40 лет; Соломону 40 лет: итого от Моисея и исхода из Египта до построения храма 490 лет (См. у Евсевия, Ч. I, стр. 160-168.). — О Иисусе, преемнике Моисея, книга Иисуса Навина ничего не упоминает и только по кончине Иисуса говорится вообще, что он жил 110 лет. Евреи же говорят, что он управлял 27 лет и что до исхода Моисея из Египта было ему 44 года. Св. Писание относительно Самуила и времени его [управления] тоже ничего определенного не говорит, и потому я считаю [достоверным] то, что [в Деяниях] божественных апостолов сказано о Сауле и Самуиле[25]; ибо видно, что Самуил управлял народом [израильским] долгое время, а Саул — только два года[26]. В Книге царств писано: «Сын единого лета Саул, егда нача царствовати»[27], этим [книга] хотела представить Саула невинным и неискушенным еще во зле в то время, когда началось его царствование: таким он оставался только два года.

Потом Саул развратился, был отвергнут Богом, и злой дух давил его; поэтому остальные годы приписываются Самуилу, и на этом основании Самуилу и Саулу мы насчитали 40 лет. Это число лет Саула подтверждается не только свидетельством апостола, но и подробным исследованием Св. Книг. Ибо история говорит: «четыредесять лет Иевосфею бе сыну Саулову, егда нача царствовати над Исраилем, и два лета царствова, кроме дому Иудина, иже бысть за Давидом»[28]. В Писании в начале царствования Саула упоминается о трех сыновьях его — о Иоанафане, Есуе и Мельхисуе, о Иевосфее же вовсе не упоминается, из чего мы можем заключить, что он родился впоследствии и что Саул царствовал столько лет, сколько после его кончины жили сыновья его[29]. К тому же и то следует знать, что в третьей книге царств[30] говорится, что когда исполнилось 440 лет по исходе из Египта, начал Соломон строить дом Богу; еврейские же учители и хронограф Евсевий полагают 480 лет после исхода из Египта, до построения храма[31]; Ориген и Анания [ширакский] полагают 490 лет, считая [в том числе] и 10 лет судейства Елона, Относительно же 440 лет, упоминаемых в книге царств[32], он говорит следующее: «переход народа [израильского] через Иордан и поселение его в земле обетованной называется исходом, о чем цари извещают друг друга, [говоря]: «изшел народ [израильский] из Египта». — 40 лет, проведенных в пустыне и 4 года [царствования] Соломона до построения храма составят 430 лет[33] (?); от первого года Авраама 997 лет; от Адама 4299 лет[34].

Храм строился 7 лет при содействии Хирама, царя тирского. Пигмалиону[35] было 124 года[36], когда он воцарился над тирянами. На 7-м году его царствования сестра его переселилась в землю ливийскую и построила Карк’едон [Карфаген].

Предстоящая наша хронография, начиная с 3-го года [царствования] Соломона и от построения храма до его разрушения вавилонянами, полагает 441 год, считая следующим образом: Соломон [царствовал сверх выше означенного], еще 35 лет[37]; Ровоам 17 лет[38]; Авиа 3 года; Аса 51 год[39]; Иосафат 25 лет[40]; Иорам 8 лет; Охозия 1 год; Гофолиа, мать его, 7 лет; Иоас 40 лет; Амасиа 49 лет[41]; Озия, он же Азариа, 52 года; Иоафам 16 лет; — первая олимпиада; — Ахаз 16 лет; Иезекия 29 лет; Манассия 55 лет; Аммос 12 лет[42]; Иоссия 31 год; Иоахаз 3 года; Елиаким, он же Иоаким, 12 лет[43]; Иоаким, он же Иехония, 3 месяца; Мотфани, он же Седекия, 11 лет; итого 441 год[44].

После этого пленение иудеев в Вавилоне, [продолжавшееся] 70 лет, что исполнилось на втором году царствования Дареха, царя парсийского. При этом ты, может быть, спросишь: каким же образом в начале книги Ездры сказано — «В лето первое Кира царя персского... воздвиже Господь духа Кира, царя персского, и повеле проповедати во всем царствии своем писаньми» освобождение иудеев? и каким образом Кир повелел построить храм? следует ли [основываясь на этих словах] полагать, что 70 лет пленения исполнилось при Кире, а не при Дарехе? — На это я скажу, что пророческие слова предвещают о двух 70-тилетних периодах, из которых один, начинаясь с разрушения храма, заключается вторым годом [царствования] Дареха, а другой начинается с 13-го года Иоссии, когда начал пророчествовать Иеремия, до взятия Вавилона и разрушения царства халдейского при Кире. Таким образом, начиная с 13-го года Иоссии — когда начал пророчествовать Иеремия, до сожжения храма выходит 40 лет, а до первого года Кира 70 лет. От второго года царя иудейского, Иоакима, при котором Навуходоносор, сын Набупалласара, совершил первое пленение, до первого года Кира составляет 50 лет[45], что и называется юбилеем. Возвращению от пленения надлежало быть в том году, в котором Богом повелено было освобождение рабов; [как] при Кире прошло 30 лет после разрушения храма, [то] и 70 лет исполнилось на втором году Дареха. Во все это время иудеи оставались без царей из своих и во все продолжение парсийского владычества, пребывая в покорности парсийским царям, управлялись своими первосвященниками, заступившими места вождей и государей. После парсов они подпали под иго македонян, [покоривших себе евреев] после смерти Александра до Антиоха Епифана, воцарившегося над сирийцами и принуждавшего евреев к принятию язычества. При последнем Матафия, священник иерусалимский, сын Амона [Асамона], сын Матафии, Иуда, названный Маккавеем, и их преемники снова восстановили иудейское владычество, которое продолжалось до Августа. При Августе Ирод из иноплеменников, по приказанию римлян, взял Иудейское царство в то время, когда родился Христос, Сын Божий, и когда исполнилось сказанное Моисеем: «Не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложеная ему: и той чаяние языков»[46]. Но довольно об этом.

Начиная от Соломона и первого построения храма до второго года Дареха, царя парсийского, до возобновления храма, составляется всего 711 лет[47]; от второго года Дареха до возведения Христа на крест, на 19-м году Тиверия, выходит 501 год, что в подробности считается следующим образом: после Кира, царствовавшего 30 лет, наследует его корону Камбиз 8 лет; за ним маги 7 месяцев; потом Дарех, царствовавший 36 лет. При Дарехе Зорававель вместе с первосвященником Иисуем стал начальником евреев и совершил построение храма. [В это время] пророчествовали Аггей и Захария. Ксеркс, сын Дареха, 21 год. Артаван 7 месяцев. Арташес Долгорукий 40 лет: при нем Ездра отправился в Иерусалим и учил закону; на 20-м году его же царствования царский виночерпий Неемия, испросив [позволение] у царя, отправился в Иерусалим, воздвиг его стены и устроил его площади. Ксеркс II 2 месяца. Сугдиан 2 месяца. Дарех Незаконнорожденный 19 лет. Арташес Мудрый 40 лет. Арташес Ох 26 лет. Арташес Ох 4 года. Дарех, сын Арсама (Арсеса?) 6 лет: его-то убил Александр на 6-м году своего царствования и тем разрушил царство парсийское, продолжавшееся 230 лет[48]. Александр, после занятия им Вавилона, царствовал еще 6 лет и 7 месяцев, и умер 32-х лет.

II.

О Птоломеях, царях египетских.

После него [Александра] воцарился в Александрии, в Египте, Птоломей, [сын] Лага, и царствовал 23 года [40 лет]. — Птоломей Филатер [Филадельф] 38 [28] лет; при нем еврейские священные книги переведены на греческий язык и в городе Александрии положены в книгохранилище; — в его время воцарился парфянин Аршак Храбрый. — После него Птоломей Евергет 26 лет [24 года]. — Птоломей Филопатер 12 лет, [21 год]. Птоломей Епифан 22 года. — Птоломей Филометор [34 года], при котором воцарился [в Сирии] Антиох, названный Епифаном: деяния, [описанные] в книгах Маккавеев, совершились при Антиохе, принуждавшем евреев обратиться к язычеству. При этом Антиохе, Матафия, сын Асамона, ревнуя к вере отцов своих, стал вождем народа [израильского]. После него сын его, Иуда, названный Маккавеем. — После Птоломея Филопатора [Филометора] воцарился в Египте Птоломей [младший] Евергет II 29 лет. — Птоломей Фискон [Сотер] 17 лет. — Птоломей Александр 10 лет. — Птоломей [Александр] изгнанный [матерью отца своего] 30 лет, [3 года. Птоломей Филадельф, возвратившийся из бегства по изгнании Александра]. — Птоломей Дионисий, [он же Филадельф], 30 лет. — Дочь Птоломея, Клеопатра, царствовала 2 года прежде нежели воцарился Кай [Юлий] и римляне завладели Египтом; затем она царствовала еще 20 лет по назначению римлян. Впрочем нам следует внести в нашу таблицу [только вышеупомянутые] 2 года, и оттуда уже считать римское владычество. — После двух Клеопатр воцарился Кай Юлий, первый самодержавный император римский, 4 года. После него Севаст Октавий, он же Август, 56 лет. После него Тиверий 24 года, до возведения Спасителя на крест[49].

Таким образом, от второго года Дареха, т. е. от вторичного построения храма, до 19-го года Тиверия, т. е. до возведения Спасителя на крест, выходит 501 год; от Соломона и первого построения храма — 1012 лет; от Моисея и исхода из Египта — 1501 год; от первого года Авраама — 2006 лет; от потопа — 3068 лет и по Евсевию от Адама до 19-го года Тиверия, когда был распят Спаситель, 5232 года[50].

III.

О еврейских начальниках из священников, явившихся народными вождями.

По выходе из Вавилона Иисус, сын Иоседека, с Зорававелем был [начальником еврейского народа] во время Кира, царя парсийского. Иоаким, сын Иисуса. Елар [Елиасив,] сын Иоакима. Иодай, сын Елиасива. Иоанн, [Ионафан] сын Иоадая. Аду, сын Иоанна [Ионафана]: при нем Александр построил Александрию и, пришед в Иерусалим, поклонился Богу. Ония, сын Иоадда. Елеазар [Ионафан], во время которого Священные Книги переведены семьюдесятью толковниками. Ония, сын Симона, брат Елеазара. Симон: в его время Иисус, сын Сирахов. Ония, при котором Антиох, осадив евреев, принуждал их обратиться к язычеству. Иуда, сын Матафии — 3 года: он очистил страну от нечестивых народов. Ионафан, брат его, 19 лет. Симон, брат Ионафана, 8 лет. Иоанн Гиркан, 26 лет. Аристовул 1 год; он первый, будучи первосвященником, возложил на себя корону. Ианней, он же Александр, 27 лет: в одно и то же время он был и царем и первосвященником. Начиная от Кира до помазанников начальники правили 483 года, что составляет 69 седмин, о которых при Данииле говорилось следующим образом: «И увеси и уразумееши, от исхода словесе еже отвещати, и еже соградити Иерусалим, даже до Христа старейшины седмин седмь и седмин шестьдесят две» [см. у Даниила, IX, 25]. От построения Иерусалима до Христа старейшины седмин семь и седмин шестьдесят две. — Первая седмина считается от Кира до Дареха, при котором построение храма довершилось, остальные же 62 седмины относятся к предстоящему [будущему]. Видение этих седмин открыто было Даниилу на первом году Дареха, сына Аршавира [«в первое лето Дария, сына Ассуирова»]: оно совершается на Ианнее, Александре — помазаннике-старейшине, первосвященнике и царе. Им прекращается преемственный ряд священников, называемых пророком помазанниками-старейшинами. После Александра царствует жена его, Александра. После нее возникли раздоры между ее сыновьями, Аристовулом и Гирканом, вследствие чего полководец римский, Помпей, осадил город Иерусалим, завладел им и вступил в храм. Тогда весь народ стал данником Рима. Помпей дал Гиркану первосвященство, а Антипатра аскалонского назначил в Палестину.

В это время впервые самодержавно воцарился в Риме император Кай Юлий 4 года и семь месяцев. — Август 56 лет и 6 месяцев. На 8-м году Августа Ирод, сын Антипатра аскалонского, первый из язычников стал царем еврейским. По убиении Гиркана Иродом, власть [царская] разделяется между незначительными лицами и уже не по преемству.

При нем родился Господь и Спаситель наш Иисус Христос и совершилось пророчество Иакова: «Не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложеная ему: и той чаяние языков». Спаситель наш Господь Христос родился на 42-м году царствования Августа и на 32-м году царствования Ирода иноплеменника, сына Антипатра, царствовавшего 37 лет. После него сын его, Архилай, 9 лет. Ирод тетрарх, брат Архилая, 24 года. На 15-м году Тиверия и на 15-м году Ирода Иисус пришел в Иордан и принял крещение от Иоанна: здесь Он и словом и делом начал благовестительное свое учение. На 19-м году императора Тиверия Помазанник Божий, Иисус, по пророчествам об Нем, пришел на страдания.

После тетрарха Ирода царствует Агриппа 7 лет; сын его, Агриппа, 26 лет, при котором Веспасиан и Тит в последний раз разрушают Иерусалим.

От крестной смерти Спасителя нашего, от 19-го года Тиверия, до Константина составляется 291 год, которые рассчитывают следующим образом: после крестной смерти Спасителя Тиверий, сверх 19 лет, царствует еще 4 года. Кай [Калигула] 4 года. [3 г. 4 мес.]. Клавдий 13 лет [14 л. 8 м.]. Нерон 14 лет, [13 л. 7 м.]. Веспасиан 10 лет. Тит 2 года. Домициан 16 лет. Нерва 1 год. Траян 19 лет. Адриан 21 год. Тит Антонин 23 года [22 г. 6 м.]. Аврелиан 19 лет. Коммод 13 лет. Элий Пертинакс 1 год. Север 18 лет. Антонин I[51] 4 года. Александр, [сын] Мария, 14 лет[52] [13 лет]. Максимин 3 года. Гордиан 6 лет. Филипп 7 лет. Деций 1 год. Галл 2 года. Валерий 15 лет. Клавдий 2 года. [1 год 9 м.] Аврелиан 6 лет. Тацит 6 лет. Флориан 88 дней [82 дня]. Проб 6 лет. Кар 2 года. Диоклетиан 20 лет. Двадцатилетие Константина — первый год мира церкви[53].

IV.

О царях сирийских[54], парсийских и марских[55].

О двух сыновьях Ноя, Иафете и Симе, мы уже говорили выше; о племени Хама и о царях из его рода мы также упомянули вкратце; подробности же изложим здесь.

После потопа род человеческий от этих трех мужей размножился по всей вселенной. Говорят, что вся Европа, начиная от горы Имауса до западного океана, населена народами из рода Иафета; вся Ливийская страна далеко за западными пределами населена народами из рода Хама; от старшего же брата их, Сима, Ассирия и все страны востока. Еврейские книги первое построение Вавилона приписывают Немвроду и говорят, что он был первым царем, [рассказывая об этом] следующим образом: Хус эфеоплянин родил Немврода, о котором Писание говорит следующее[56]: «сей начат быти исполин на земли»[57], и началось царство в Вавилоне. И Орех, и Архад и Халанни на земле Сенаарской; из той земли вышел Ассур и построил Ниневию: это первый город ассирийский, построенный Ассуром. Как мы сказали, он был из сыновей Сима, которые заняли все страны востока. Говорят, что сыновьями Сима были Елам, Ассур, Арфаксад, Арам, Луд [и Каинан].

От Елама произошли еламиты, первый народ парсийский, построивший город Еламаис; от Ассура ассирияне; от Арфаксада — арфаксиды, называемые также халдеями; от Арама — арамеяне, называемые также сирийцами; от Луда — лудяне. Ассур построил город Ниневию, который царь ассирийский, Нин, вновь перестроил, назвав его своим именем Ниневиею. Говорят, что из сыновей Хама, начиная от Немврода, Нин был шестой и что он первый из ассирийских царей во время Авраама завладел всею Азиею кроме Индии, [царствовав] 52 года; жена его, Шамирам — 42 года; Замес, он же Нинуас [Ниний]; 38 лет; Ариос 30 лет; Арамос 2 года; Ксерксес, он же Балиос, 35 лет; Артамитрес 38 лет; Белихос 30 лет; Сперос 20 лет; Мамелос 10 лет; Спаредос 3 года; Аскакадес 20 лет; Аминдос 7 лет; Белихос II 35 лет; Баресрос 30 лет; Лабедес 32 года; Муарес 10 лет; Ламбарес 22 года; Панниас 45 лет; Сосармас 19 лет; Митреос 27 лет; Тевтамос 51 год, при котором взят город Илион; Тевтейос 40 лет; Фенеос 30 лет; Деркиос 40 лет; Енальмес 38 лет; Лаосфенес 45 лет; Пертиестес 30 лет; Офрат 32 года; Офратинес 50 лет; Окразанес 42 года; Сарданапаллос 20 лет. До этого последнего ассирийские цари царствовали над всеми странами восточными и над частью стран северных, южных и западных, и были могущественны до Фоноса-Конколероса, как называют греки Сарданапалла, который, будучи побежден Маром Варбакесом и Белисиосом, добровольно погибает на костре[58].

Уничтожив царство ассирийское, Варбакес поставил Белисиоса царем вавилонским, а сам перенес в землю Маров ассирийское владычество, продолжавшееся на столько времени, как следует ниже:

Варбакес царствовал над всем востоком 28 лет; Мадокес 20 лет; Хакадимос 30 лет; Декос 54 года; Фраордес 24 года; Куарксарес 32 года; Аждахак 38 лет, которого низложил Кир и положил конец марскому владычеству, и не только марскому, но также халдейскому и вавилонскому. Равным образом Кир, убив Креза, положил конец царству лидийскому. Кир царствовал 30 лет; Камбисес 8 лет; Дарех Вештасп 36 лет; Ксерксес 41 год; Арташес Длиннорукий 40 лет; Дарех Незаконнорожденный 19 лет; Арташес 40 лет; Арташес Ох 26 лет; Арташес Ох 4 года; Дарех, сын Аршеса, 6 лет, которого убил Александр македонский, сын Филиппа и, завладев равно парсийским и ассирийским царствами, [царствовал] 6 лет[59].

По смерти Александра царство его разделилось между многими, как мы уже сказали прежде; и владения всех назывались царством македонским. В Египте воцарился Птоломей, [сын] Лага; в Вавилоне же, в Ассирии и в Парсии Селевк Никанор; в Азии и Сирии — Антигон и Димитрий, сын его, по прозванию Осадитель[60]. Тогда пришел Птоломей первый Лаг, царь египетский, в древнюю Газу; вступил в бой с Димитрием, сыном Антигона и, победив его, назначил Селевка царем сирийским, вавилонским, верхних стран и парсийским[61].

Между тем парсы, парт’евы и все восточане не хотели признать над собою владычества македонского. Селевк с большим войском пошел на них, дал несколько сражений и победил их, вследствие чего и назван Никатором т. е. Победителем; он царствовал 31 год[62] и жил 75 лет. Ему наследовал сын его, Антиох, названный Сотером, [рожденный] от Апамы, родом из Парсии: он жил 64 года и царствовал 19 лет. После него наследует власть Антиох, названный Теосом, и царствовал 15 лет[63]. На 11-м году Антиоха и на 60-м году кончины Александра парт’евы отложились от македонян. И воцарился над ними [парт’евами] Аршак Храбрый в царственном Бахле в земле к’ушанов, [освободив от македонского] ига все страны востока после жестокого сражения. Он положил конец македонскому владычеству в Вавилоне и царствовал 57 лет. После него сын его, Арташес, 31 год; ему наследовал сын его Аршак, названный Великим. На него пришел войною в Вавилон Димитрий, царь македонский, который, будучи побежден Аршаком, взят им в плен и отведен в Парфию [Парт’евк’], отчего и назван Сеперитесом [Sidirites]; ибо отведенный в плен, он содержался в оковах в заключении. У Димитрия был младший брат, называвшийся Антиохом, воспитанный в городе Сиде, почему и назван Сидским. Узнав, что брат его содержится в оковах, он отправился из города Сиды и завладел Сирией. Он покорил под власть свою евреев и, осадив город Иерусалим, разрушил его стены и лучших [евреев] истребил[64].

Царь парт’евов, Аршак Великий, подоспел во главе 120,000 войска; прибегая к козням, он отпускает брата Антиоха, Димитрия, бывшего в плену. Между тем Антиох, по причине наступившей зимы, напал на войско Аршака в теснинах и дал жестокое сражение; здесь падает он раненный и умирает на 37 году от рождения. Сына же его, Селевка, сопровождавшего отца, Аршак схватил, отвел в плен и содержал как царя[65].

В то время Аршак Великий, внук Аршака Храброго, воцарил брата своего, Вахаршака, в Армении, предоставив ему все страны запада, находившиеся под его (?) властью, и сам отправился в Бахль. — Таким образом разделяются и являются два царственных рода [Аршакидов]: парсийских и армянских!

Аршак Храбрый, родоначальник двух царственных родов: Пахлавика и Аршакуни[66], с большою славой царствовал 57 лет; Аршакан 30 лет; Аршанак 32 года; Арташес 20 лет; Аршавир 46 лет; Арташес 31 год; Дарех 30 лет; Аршак 19 лет; Арташес 20 лет; Пероз 33 года; Вахаршак 50 лет; Артаван 36 лет: его убил сын Сасана, Арташир стахрский и тем положил конец владычеству Пахлавиков на втором году Филиппа, императора римского. Здесь прекращается царство парт’евов в роде Пахлавиков, начавшееся на 30 году царствования Птоломея Филадельфа и продолжавшееся 457 лет[67]. После этого [Арташир] стахрский, сын Сасана, покорив всю Арию и Анарию[68] и многих из того же царственного поколения парт’евов и пахлавиков, царит сам; а после него преемники его по порядку.

V.

О армянских царях-аршакидах[69].

Но обратимся к прежнему порядку. — Как мы уже сказали, 60 лет спустя после смерти Александра[70] воцарился над парт’евами Аршак Храбрый в городе, называемом Бахл-араватин[71], в земле к’ушанов[72]. После него сын его, Арташес, 31 год[73]. Ему наследовал сын его, Аршак, прозванный Великим, который завладел третьей частью света, как то можно видеть у Геродота в IV книге истории событий[74], где говорится о разделении всей земли на три части, из которых одна называется Европой, другая Ливией, а третья Азией, которой и завладел Аршак [См. Ист. Армении Моисея хоренского, кн. II, гл. II моего перевода, Москва, 1858].

Тогда же Аршак воцарил брата своего, Вахаршака, в земле нашей, дав ему во владение север и запад [М. Хор. кн. II, гл. III.]. Вахаршак, сосредоточив многочисленное армянское войско около Армавирского холма[75], [во главе его] отправляется к пределам Хахтик’а, дает сражение Морфилику, который захватил было в свои руки страны Мажака и Понта. Они встречаются у высокого холма со скалистой вершиной, [называемого] Колониею [М. Хор. кн. II, гл. IV]. Морфилика убивают храбрые мужи из рода Сеннахирима и из поколения Хайка. Войска его обращаются в бегство, страна покоряется власти Вахаршака и прекращаются нашествия македонян [М. Хор. кн. II, гл. V].

Царь, отправившись в Мецбин, занимается устройством дома своего и государства. В лице. еврея Багарата он жалует его роду титул танутер’а, аспет’а, т’агадир’а[76] и право носить меньшего размера повязку с жемчугом в три ряда без золота и драгоценных каменьев, когда придется ему отправляться в царские палаты.

Из потомков хананеян и Ханида[77], во времена Иисуса [Навина] отделившихся от хананеян и скрывшихся в Армению, Вахаршак назначает мужей, долженствовавших надевать ему рукавицы[78] и род их называет Гент’уни.

Он назначает себе телохранителем из племени Хора хайкида Маххаза, мужа доброго, сильного и неустрашимого, сохраняя за его родом имя Хора — его родоначальника.

Из племени Гарника, потомка Гехама, он назначает над царскою охотою Дата, род которого по имени сына его, Варжа, называется Варажнуник’.

Габах назначается над царскими табунами; Абель же домоправителем и постельничим: им обоим царь жалует селенья, возводит в нахарарское достоинство, назвав их Абелианами и Габехианами.

[Далее следуют роды]: Артцруни, которые носили перед царем орлов, и Генуни, обязанные приготовлять достойные царя напитки. Эти два дома: Артцруни и Генуни, происходят от поколения Сеннахирима.

Спандуни назначаются над бойнями, Хавуни — сокольниками, Дцюнаканы же — поставщиками снегу по летним дворцам [М. Хор. кн. II, гл. VI и VII][79].

Второй сановник государства назначается из потомков марского царя, Аждахака, называемых ныне Мурацаном. Родоначальник этого поколения называется не Мурацан-тер, но Марацоц-тер. Ему Вахаршак предоставляет все селения, отнятые у пленных маров[80].

Восточными наместниками, командующими каждый десятитысячной армией, назначаются из родоначальников двух родов: Сисакана и Кадмоса.

В северо-восточной стороне царь ставит наместником Арана около реки Кура, прорезывающей великую равнину; племя, которому выпала в наследство Ахванская равнина с горной частью этой же равнины, начиная от реки Ерасха до Хунаракерта, происходило из рода Сисака. Страна по имени родоначальника этого племени названа Ахванк’; ибо по кротости своего нрава Сисак был прозван Аху. Из его-то чад этот именитый и мужественный Аран назначается Вахаршаком правителем страны, командующим десятитысячной армией. От потомков Арана происходят племена Утицев, Гардманцев, Тцодецев и Гаргарцев.

Гушар, что от сынов Шарая, получил в наследство темную гору — Кангарк’, и половину страны Джавахов, Кохб, Тцоп’, Дцор до крепости Хунаракерта. Но владения Ашоца и землю Ташира Вахаршак назначает потомкам Гушара хайкида.

Супротив горы Кавказа правителем северной страны царь назначает великое, могущественное племя, родоначальству же дает имя бдешха Гугарского, происходившего от потомка Михрдата, сатрапа Дареха, и поставленного начальником над пленным иверийским народом, приведенным Навуходоносором. Навуходоносор, могущественнее[81] ливийского Геркулеса, собрав войска, нападает на страну иверийскую, покоряет ее, часть ее жителей отводит и поселяет на правой стороне Понтийского моря. Из Иверии отправившись к крайним пределам запада[82], Вахаршак в великой долине Басена назначает нахарарство, названное Ордуни из потомков Хайка.

Мужа, по имени Турк’, по страшному безобразию прозванного Ангех’ья, из потомков Паск’ама, внука Хайкака, царь назначает наместником запада и вследствие его безобразия называет и род его Ангех’-тун[83]. В песнях воспевалось об нем, что он обладал силою 120 слонов[84]; что он брал гранитные скалы, разламывал их по своему произволу, ногтями изображал на них орлов и тому подобное; что у берегов Понтийского моря, встречая неприятельские корабли, бросал им вслед скалы величиною с холм; что от сильного расступления вод тонули многие из кораблей и что другие были отброшены волнами на расстояние многих миль. Несмотря на баснословный характер этого рассказа, должно сказать, что Турк’ был достоин подобных сказаний[85].

Шарашана, из дома Санасара, Вахаршак назначает великим бдешхом и правителем юго-восточной части[86] на самой границе Ассирии на берегу реки Тигра, дав ему область Арзен[87] со всеми прилежащими странами вместе с горою Тавром, т. е. Симом.

Нашед в Мокской области мужа, имевшего под своим начальством многочисленную шайку разбойников, царь утверждает его в достоинстве нахарара, назвав его Мокаци; он то же делает с Кордцами, Андцевцами и Акейцами, получившими свои наименования от своих областей. Я нашел, что Рештуник’ и Гохтенцы действительно происходят от Сисакана[88].

После всего этого Вахаршак построил мехьян в Армавире и поставил в нем изображения Солнца и Луны[89]. Он увещевал еврея Шамбата Багарата, венцеполагателя и аспета, отречься от еврейской веры и поклониться идолам; Багарат не согласился, а царь Вахаршак не стал принуждать его более. — Он назначил двух докладчиков, обязанных письменно доносить обо всем: один — о добрых делах, другой — о воздаяниях. Докладчику о добрых делах он приказывает в минуты плена напоминать ему о справедливости и милосердии.

Вахаршак постановил закон: одного из царевичей оставлять при царе для наследования престола, а прочих отправлять [на жительство] в страны Хаштианк’ские. На этом основании он оставил при себе сына своего, Аршака, с сыном последнего, Арташесом, а прочих детей своих отправил в Хаштенк’. — Вахаршак умер в Мецбине после 22-летнего царствования (См. Моис. Хорен. кн. II, гл. VIII, стр. 83-87).

После воцарился в Армении сын его, Аршак, 13 лет. Во время войны с понтийцами на берегу великого моря знаком своей победы он оставил свое копье с округленным концом, напитанное, говорят, змеиною кровью; Аршак спешившись, бросил это копье и глубоко всадил в высокий каменный памятник, воздвигнутый им на берегу моря. Понтийцы долгое время с уважением смотрели на этот памятник, как на дело рук богов: его бросили в море понтийцы, когда Арташес вторично пошел на них войною.

Аршак принуждал поклоняться идолам сыновей Багарата, из которых двое мужественно погибли под мечом, подобно последователям Анании и Елеазара [М. Хор. кн. II, гл. IX].

После этого в Армении заступил место отца своего Аршака, Арташес, на 21-м году Аршакана, царя парсийского. После многих подвигов Арташес отказывается от второго места и домогается старшинства[90]; он бил монету с своим изображением [М. Хор. кн. II, гл. XI].

Арташес собрал такое войско, которому он не знал счету, и приказал, чтобы на местах, по которым он пройдет или будет иметь стоянку, каждый воин бросал в кучу по камню, дабы можно было судить о его многочисленности. Он пошел войною на запад, полонил Креза, царя лидийского[91] и, покорив всю сушу между двумя морями, наполнил океан множеством кораблей, желая поработить весь запад. Я не могу сказать — вследствие чего именно возмутившиеся многочисленные его войска начали истреблять друг друга. Как говорят, Арташес, желая искать себе спасения в бегстве, погибает от своих же воинов после 25-летнего царствования. — В Елладе Арташес, взяв изображения Дия, Артемиды, Афины, Гефеста, Афродиты, приказывает отвести их в Армению[92]. Не успели еще внести их в сердце нашей страны, как узнали весть о смерти Арташеса, и потому [сопровождавшие эти изображения] поспешно бросились в крепость Ани [М. Хор. кн. II, гл. XII].

После Арташеса I воцарился сын его, Тигран, на 19-м году Аршакана, царя парсийского. Он пошел против греческих войск, которые по смерти отца его Арташеса и рассеяния войска последнего, шли на нашу землю: Тигран, встретившись с ними, останавливает и опрокидывает их. Зятю своему, Михрдату, вверяет Мажак и управление Средиземными странами и, оставив ему большое войско, сам возвращается в нашу страну. Потом отправляется в Палестину и с множеством евреев, взятых в плен[93], возвращается домой [М. Хор. кн. II, гл. XIV].

В то время римский военачальник, Помпей, с многочисленным войском является в Средиземные страны[94] и, не нашед Тиграна, дает сражение Михрдату, который ищет спасения в Понте. Помпей, взяв город Мажак, берет в плен сына его, Михрдата, и спешит проникнуть в Иудею [М. Хор. кн. II, гл. XV]. Но царь армянский Тигран, услышав это, идет в Сирию на римские войска. Ему навстречу идет римский полководец, Габиний; ибо Помпей [в то время] возвратился уже в Рим. Но Габиний не решился дать сражение Тиграну, и потому тайно заключив с ним мир, возвратил ему племянника его [по сестре], юного Михрдата [М. Хор. кн. II, гл. XVI]. Римляне, усомнившись в Габиние, сменяют его и на место его отправляют Красса, который, захватив все сокровища храма божия в Иерусалиме, пошел на Тиграна. Но перешедши Евфрат, он со всем своим войском понес жестокое поражение в сражении с Тиграном, который, захватив все его сокровища, возвратился в Армению [М. Хор. кн. II, гл. XVII].

В это время юный Михрдат, отложившись от своего дяди, Тиграна, переходит к кесарю, от которого получив в управление город Пергу, приступает к перестройке Мажака в более обширном виде и, украсив его великолепными зданиями, называет его Кесариею в честь кесаря. С тех пор прекращается владычество армян в этом городе [М. Хор. кн. II, гл. XVIII]. Тигран, получив себе в помощь войско от Арташеса, царя парсийского и, назначив главнокомандующим как над ним, так равно и над армянскими войсками, Барзапрана, родоначальника Рештуник’, отправляет его в Иерусалим. Войска армянские берут еврейского первосвященника Гиркана, вступают в Иерусалим, захватывают все имущества, стоющие с лишком 300 талантов и, завладев Самаритянским городом, ставят царем Антигона; Гиркана в оковах приводят к Тиграну, который приказывает поселить его вместе с прочими пленными в городе Шамирами. После этого по прошествии 2 лет[95] умирает Тигран, царствовав 33 года [М. Хор. кн. II, гл. XIX].

По прибытии своем во главе римского войска в Шамшат[96], Антоний узнает о смерти Тиграна; он берет этот город и возвращается в Египет. [Сосий] убивает Антигона и ставит Ирода царем всей Иудеи и Галилеи [М. Хор. кн. II, гл. XXI].

В Армении воцарился Артавазд, сын Тиграна. Он отдает в наследственное владение братьям своим и сестрам области: Ахиовит и Арберани на том же основании, на каком прочие аршакиды были поселены в Хаштепк’е и Дцоре[97] [М. Хор. кн. II, гл. XXXII]. Собрав несколько десятков тысяч войска из области Атерпатакана, из жителей горы Кавказской, вместе с ахванами и иверийцами, он пошел в Месопотамию и изгнал оттуда римские войска [М. Хор. кн. II, гл. XXII]. Антоний зарычал как лев и во главе многочисленного войска пошел на Артавазда: явился в Месопотамию, нанес жестокое поражение армянским войскам, взял Артавазда в плен и по возвращении в Египет предложил его Клеопатре вместе с богатой добычей [М. Хор. кн. II, гл. XXIII].

В последние дни 20-го года царствования Арташеса [Аршеза] воцарился в Армении Арджам, он же Аршам, сын Арташеса, брата Тиграна, отца Абгаря. Но в том же году скончался Арташес [Аршез] и на парсийский престол вступил младенец Аршавир; поэтому и некому было помочь Аршаму, который [вынужденным нашелся] заключить мир с римлянами, обязавшись платить им дань с Месопотамии и стран кесарийских: с этих пор часть Армении становится данницею Рима [М. Хор. кн. II, гл. XXIV].

Ирод после совершения многих подвигов мужества принимается за благоустройство: воздвигает много зданий во многих городах, начиная от Рима до Дамаска. Он просит у Арджама множество простых работников; Арджам отказывает ему в том и собирает войско против Ирода; потом отправляет послов в Рим, прося освободить его от зависимости Ирода. Император не только Арджама, но и все Средиземные страны подчиняет Ироду. Тогда Арджам покоряется Ироду и дает ему требуемых им работников, при помощи которых Ирод, наполнив антиохийские площади на протяжении 20 стадий, вымащивает их плитами белого мрамора. Арджам умирает после 20-летнего царствования [М. Хор. кн. II, гл. XXV].

На 25-м году[98] царствования Аршавира, царя парсийского, вступает на престол Абгарь, сын Арджама. На третьем году[99] его царствования вся Армения становится данницею Рима. В те дни вышло повеление сделать перепись по всей земле, как говорится в евангелии св. Луки [гл. II]; присланные также и в Армению римские комиссары ставили во всех местах изображение Августа. В это время родился Спаситель наш Иисус Христос, Сын Божий, вечно благословенный. Ирод приказал поставить [также] свое изображение в армянских храмах, на что не согласился Абгарь.

Тогда Ирод собрал войско и под начальством племянника своего (по сестре) отправил его в Месопотамию, где он встретился с Абгарем, стоявшим лагерем в области Бугнане; дал ему сражение, на котором он погиб, а войско его обратилось в бегство. Вскоре после того умер и сам Ирод; Август назначил филархом еврейского народа сына его, Архилая [М. Хор. кн. II, гл. XXVI].

Немного спустя умирает император Август, место которого заступает Тиверий. Абгарь приступает к построению города на месте, где прежде стоял обсервационный корпус армянский, защищавший Евфрат от набегов Кария[100] и называет его Эдессою. Туда переносит он из Мецбина свой дворец, свои кумиры и книги храмовых училищ. — После этого умирает Аршавир и царствует над парсами сын его, Арташес [М. Хор. кн. II, гл. XXVII].

Абгарь, отправившись на восток, восстанавливает мир и согласие в Парсии, ибо Арташес думал воцариться с тем, чтобы право на наследство парсийского престола оставалось в его роде; братья его, Карен, Сурен и сестра его Кошм, восстали против него; Арташес окружил их; возникли раздоры и несогласия в парсийском войске. Абгарь убедил их помириться, постановив между ними следующее: Арташесу царствовать со всем своим родом; братьям его по имени их города и названию обширной и плодоносной страны именоваться Пахлавами и, как лица царского происхождения, считаться первыми между всеми парсийскими сатрапами; Абгарь закрепил все это клятвенными между ними обещаниями, что в случае пресечения рода Арташеса в мужском колене они вступают на престол, и что кроме царствующего рода [Арташеса] братья его должны быть разделены на три рода с следующими тремя наименованиями: Карен-пахлав, Сурен-пахлав и сестра их Аспаханет-пахлав, названная так по сану мужа ее; ибо она была женою главнокомандующего всеми арийскими войсками. — Говорят, что св. Григорий происходит от Сурена-пахлава, а Камсараканы — от Карена-пахлава [М. Хор. кн. II, гл. XXVIII].

Абгарь возвратился с востока [т. е. из Парсии] в свой город Эдессу, заключил союз с царем Петрийским [Аретом] дал ему в помощь войско в войне, которую вел последний с Иродом за оскорбление своей дочери. В сильной сече войско Ирода понесло жестокое поражение вследствие помощи, оказанной мужественными армянами. Казалось, Провидению божию угодно было отмстить за убиение Крестителя [М. Хор. кн. II, гл. XXI]

В то время был назначен от императора правителем Финикии, Сирии и Месопотамии Марин, сын Сторога, к которому Абгарь отправил двух вельмож своих: Мар-Ихаба, бдешха ахдцник’ского и Шамшаграма, родоначальника апахуник’ского, равно как и приближенного своего, Анана, в Бехкубин [Беткубин] для объяснения ему причины путешествия Абгаря на восток [в Парсию], имеющего целью водворение мира между Арташесом и его братьями. Посланные застали Марина в Елевтерополе, который, сделав им почетный прием, дал следующий ответ: «пусть Абгарь за это не опасается императора». — Оттуда они отправились в Иерусалим видеть Спасителя нашего Христа, привлеченные молвою о чудесах, Им совершаемых, о которых они, как очевидцы, поведали Абгарю. Абгарь, удивленный этим, уверовал, что Он есть истинный Сын Божий. Он отправил к Спасителю письмо, в котором просил Его придти и исцелить его недуги, от которых он не находил исцеления у людей [М. Хор. кн. II, гл. III]. Этому свидетельствует и евангельское слово, говоря: «из пришедших к Нему были некоторые язычники»[101]. Спаситель приказал апостолу Фоме написать ответ, который принес Абгарю гонец его, Анан, вместе с изображением лика Спасителя, существовавшим в городе Эдессе, в Урхе, [М. Хор. кн. II, гл. XXXI] до времени греческого императора Никифора, приказавшего митрополиту Аврааму, перенести его в Константинополь.

После вознесения Спасителя нашего Фаддей, один из семидесяти учеников, по приказанию апостола Фомы пришел к Абгарю и исцелил его: он и весь город Эдесса уверовали в Бога живого. После 38-летнего царствования Абгарь умирает [М. Хор. кн. II, гл. XXXIII].

Сын его, Ананун, воцарившись в Эдессе, приказал назначенному апостолом Фаддеем на свое место в городе Эдессе, Аддею, отсечь ноги в то самое время, когда тот сидел на учительском стуле. Апостол Фаддей, пришед к Санатруку, принял от него мученическую смерть в Артазской области. Армения выпала в удел апостолу Фоме и Варфоломею, принявшему мученичество у нас в городе Арабионе[102] [М. Хор. кн. II, гл. XXXIV].

Сыну Абгаря было отомщено за убиение Аддея тем, что мраморная колонна, упав, раздробила ему ноги и тем положила конец его жизни. — Вскоре Урхою завладевает Санатрук, племянник [по сестре] Абгаря, бывший царем армянским [М. Хор. кн. II, гл. XXXV]. Он разрушил город Мецбин, сильно поврежденный землетрясением, выстроил его снова в великолепном виде и обвел его двойною стеною. Он воцарился на 12-м году царя парсийского, Арташеса; жил 30 лет и умер, пораженный кем-то стрелою в живот, как бы в воздаяние за мучения, которым он подверг святую дочь свою [М. Хор. кн. II, гл. XXXVI].

По смерти Санатрука вступает на престол Армении Еруанд на 7-м году[103] Дареха последнего, царя парсийского. Он истребил всех детей Санатрука, кроме младенца Арташеса, которого кормилица его и воспитатель Сембат взяв, перешли ко двору царя парсийского, Дареха, где он и был воспитан [М. Хор. кн. II, гл. XXXVII]. Устрашенным этим, Еруанд уступает Месопотамию Веспасиану и Титу и получает себе на помощь римские войска. С этого времени прекращается владычество армян в Месопотамии и Еруанд начинает платить еще большую дань с Армении. Римские комиссары великолепно возобновив город Эдессу, назначают в нем место сбора податей, сосредоточивают в ней все архивы и учреждают две школы: одну для сирийского, другую для греческого языков [М. Хор. кн. II, гл. XXXVIII]. Во дни Еруанда царский дворец из Армавира переносится на запад на скалистый холм, кругом которого извиваясь протекает Ерасх по противоположной стороне реки Ахуриана[104] [М. Хор. кн. II, гл. XXXIX]. Он переносит туда из Армавира все кроме кумиров, которые перевел он в небольшой город, вновь построенный им на реке Ахуриане на расстоянии 10 стадий от Армавира и названный Багараном. Здесь он поставил жертвенник и брата своего Еруаза назначил главным жрецом [М. Хор. кн. II, гл. XL]. Когда младенец Арташес достиг совершеннолетия, Сембат выпросил у царя парсийского войско, при содействии которого он мог бы возвести на армянский престол Арташеса [М. Хор. кн. II, гл. XLIII]. Услышав это, Еруанд собирает около себя войска армянские и иверийские [М. Хор. кн. II, гл. XLIV], дает сражение на месте, называемом Марац-марг’ом[105] недалеко от реки Ахуриана, и находящемся на расстоянии 300 стадий от города Еруанда. Побежденный царь, обратившись в бегство, искал спасения в своем городе Еруандак’аре. Арташес во главе своего войска не переставал преследовать Еруанда, пока не убил его в собственной его крепости [М. Хор. кн. II, гл. XLVI.

Арташес вступает на престол на 29-м году царя парсийского Дареха [М. Хор. кн. II, гл. XLVIII] и отправившись на место, где сливаются Ерасх и Метцамор[106], встречает красивый холм, на котором он построил город, назвав его по своему имени Арташатом. При этом река Ерасх большую оказывала ему помощь доставкою соснового леса. Все украшения города Еруанда, перемещенные туда из Армавира, он переносит в Арташат [М. Хор. кн. II, гл. XLIX]. Арташес приказал размежевать деревни и поля по причине увеличения народонаселения Армении введением в нее многих иноземных колонистов, которых водворял он на горах и на равнинах. Он утвердил знаки для границ следующим образом: приказал обтесать четырехугольные камни, выдолбить в средине их круглое углубление, зарыть их в землю и утвердить на них четырехугольные башенки, слегка возвышающиеся над землею. — Арташир, сын Сасана, позавидовал этому, и потому приказал воздвигать подобные межи и в земле парсийской и называть их арташирскими [межами], дабы имя Арташеса было забыто. Говорят, что при Арташесе не было клочка невозделанной земли в Армении ни на горах, ни на полях [М. Хор. кн. II гл. LVI]. В его царствование введено было разделение времени на недели, месяцы и годы; начинается судоходство по озерам, являются орудия для рыболовства, строются мосты [на реках]. До него земледелие не повсеместно было распространено, и у нас по примеру северян питались сырым мясом [М. Хор. кн. II, гл. LIX]. Арташес умер после 41 [21 по Моис. Хоренск.] года царствования.

На престол армянский вступает сын его, Артавазд, который вскоре по воцарении своем, отправляясь на охоту на кабанов и онагров, при переезде через мост, что в городе Арташате, впал в помешательство; в этом состоянии он долго носился на коне, пока наконец брошенный в глубокую пропасть не исчез бесследно [М. Хор. кн. II, гл. LXI].

На третьем году парсийского царя, Пероза I, воцарился Тиран, сын Арташеса. У него было два коня, легкостью и чрезмерной быстротой превосходивших Пегаса, которые, как полагали, не касаясь земли, носились по воздуху. Во время путешествия своего по странам Екехиаца, застигнутый снеговым обвалом, погиб он на дороге, царствовав 21 год [М. Хор. кн. II, гл. LXII],

Место Тирана заступает брат его, Тигран последний, на 24 году Пероза, царя парсийского. Он умирает после долгой! (!) сорокадвухлетней жизни [М. Хор. кн. II, гл. LXIV].

Воцарился Вахарш, сын Тиграна, на 30-м году[107] соименника своего царя парсийского, Вахарша. Он выстроил небольшой город в басенской области, где сливаются Мурц[108] и Ерасх, назвав его по своему имени Вахарш-аван’ом, ибо на этом месте родила его мать, когда отправлялась зимовать в Айрарате. Он обвел стеною большое селение Вардгеса, что на реке Касахе[109]. Вардгес этот был зять Еруанда I Кратковечного из поколения Хайка: он-то и построил это селение. Теперь Вахарш обвел его стеною и большим валом, назвав его Вахаршапат’ом, он же Нор-к’ах’ак [Новый-город]. Он умер после 20-летнего царствования. Об нем можно сказать, что он и после смерти оставил по себе доброе имя, ставившее его выше изнеженных царей. В его время толпы северян, т. е. хазиров и барсилов[110], соединившись, перешли Врата Тчора[111], под предводительством царя своего Внасепа-Сурхана и, переправившись через реку Кур, рассыпались по сю сторону ее. Им навстречу пошел Вахарш во главе многочисленных воителей и стал лагерем; потом преследуя, гнал их перед собою далеко за ущелье Тчора. Здесь неприятели снова устроили чело своего войска, и хотя храбрые армяне, опрокинув их, обратили в бегство, однако Вахарш пал от руки мощных луконосцев. Престол армянский занял сын его Хосров на третьем году парсийского царя, Артавана. Хосров немедленно собирает армянское войско, переходит великую гору, чтобы отмстить за смерть своего отца. Мечом и дротом разогнав эти сильные племена, он взял из каждой их сотни по одному заложнику и в знак владычества своего поставил памятник с гелленской надписью [М. Хор. кн. II, гл. LXV].

В это время Арташир, сын Сасана, убив парсийского царя Артавана, воцарился сам [М. Хор. кн. II, гл. LXVII]. Хосров, услышав это, известил о том императора римского Филиппа, прося у него помощи [М. Хор. кн. II, гл. LXXI]. Император дал ему в помощь многочисленное войско, находившееся отчасти в Египте, отчасти на пространстве между пустыней и берегом Понтийского моря. Во главе этого войска Хосров пошел на Арташира, дал ему сражение, обратил в бегство, отняв у него Ассирию с прочими царственными городами [М. Хор. кн. II, гл. LXXII]. Арташир, обращенный в бегство и преследуемый Хосровом до самых пределов Индии, делает большие обещания своим сатрапам, говоря, «если кто-нибудь избавит его от Хосрова посредством яда, или меча, в таком случае он не пожалеет никаких даров; он поделится с таким человеком всею Ариею и назначит его вторым по себе». Польстившись на это, Анак из рода Сурена-пахлава, вызвался убить Хосрова. Анак под предлогом, что отложился от Арташира, ушел от него и явился к Хосрову. Пришед на равнину Артазскую, случайным образом привелось ему ночевать близ могилы апостола Фаддея, которая приходилась к самой внутренней части шатра, составлявшей опочивальню Анака. Говорят, что здесь было зачатие святого и великого нашего Просветителя. По прошествии двух лет после прихода Анака в Армению, на третьем году он убивает Хосрова, царствовавшего 18 лет [М. Хор. кн. II, гл. LXXIV]. После этого Арташир смело идет походом на Армению, обращает в бегство греческие войска и, покорив большую часть нашего отечества, предал ее опустошению [М. Хор. кн. II, гл. LXXVI]. Подчинив таким образом Армению своей власти, он привел в известность границы, которые обвел рвом [М. Хор. кн. II, гл. LXXVII). По убиении Хосрова Артавазд — нахарар из рода Мандакуни, взяв Тердата, сына Хосрова, спасся бегством в Греции [М. Хор. кн. II, гл. LXXVIII]. Какая-то женщина из верующих, по имени София, бывшая кормилицей нашего Просветителя, вместе с младенцем Григорием ушла в Гамирк’[112] — в город кападокийский, где был воспитан младенец Пахлавик и посвящен вере христовой [М. Хор. кн. II, гл. LXXX].

После убиения Хосрова Арташир владел Армениею 26 лет и умер, оставив парсийское царство сыну своему, Шабуху, что означает «сын царя» [М. Хор. кн. II, гл. LXXVII].

Между тем Тердат воспитывался в Риме, где он оказал великие подвиги и чудеса храбрости: здесь он, схватив рукою за рога двух диких волов, сорвал у них рога, и свернув, сокрушил им шеи. В другой раз, желая править колесницей на ристалищах большого цирка, искусным своим противником он был выброшен на землю, но схватившись за колесницу, он остановил ее, что изумило всех зрителей [М. Хор. кн. II, гл. LXXIX].

Начиная от царствования Аршака Храброго до сих пор [т. е. до смерти царя армянского Хосрова] мы все заимствовали у великого историка, Моисея таронского, епископа багревандского и аршаруник’ского.

Вторая часть Истории Степаноса Таронского по историческим творениям (древних).

Оглавление Второй Книги.

I. О царствовании Тердата и о царях-аршакидах, происшедших от него; — о просвещении Армении через посредство св. Григория и о патриархах, происшедших от него.

II. О армянских князьях, что после царей-аршакидов; — о армянских патриархах по прекращении рода святого Григория.

III. Цари парсийские-Сасаниды; — имена их и время их (царствования).

IV. Амир-ал-Муминины из татчиков и что совершено в их время.

V. (Из другого списка) О Амир-ал-Мумининах из татчиков и о двойном их названии.

VI. Греческие императоры; — имена их и время (их царствования) от Константина до сего времени.

КНИГА ВТОРАЯ

I

О царствовании Тердата и о царях-аршакидах, происшедших от него; — о просвещении Армении через посредство святого Григория и патриархах, происшедших от него.

Начав свою историю от первосозданного человека, праотца нашего Адама, извлеченную из божественных книг хотя и кратко, но полно, с точным обозначением времен и лет — мы довели ее до царствования Тердата, первого царя просвещенного верою во Христа. Вторую же эту нашу книгу мы начнем [с одной стороны] со второго отца нашего и первого просветителя армянского народа [т. е. св. Григория] и последовательно доведем до наших времен; [а с другой — мы представим историю] царей-аршакидов до прекращения их [династии]. — Далее [мы изложим историю] князей до воцарения Багратидов и парсийских царей-сасанидов до уничтожения их [династии] Ираклием. — Наконец [мы скажем] как долго продолжалось [правление] Амир-ал-Мумининов из татчиков; какие подвиги мужества в их дни совершены героями, какие прославились мужи подвижники, какие вардапеты в какое [именно] время явились риторами и славными творцами и какие наступали для нас эпохи мира или неурядицы.

Желая определить первый год [царствования] Тердата, мы нашли[113], что он воцарился на третьем году Диоклетиана и на втором году царя парсийского, Шапуха [т. е. в 286]. Когда Тердат прибыл в Кесарию, многие из армянских нахараров вышли ему навстречу [М. Хор. кн. II, гл. LXXXII].

На первом году царствования Тердата св. Григорий, перенесший невыносимые мучения за веру христову, был брошен в Хор-вирап [см: Ист. Агафангела, Венеция, 1835, стр. 45-46, 98-99]. Храбрый Тердат немедленно дал много сражений сначала в Армении, а потом в Парсии. Мужественные парсы на опыте узнали силу исполина: его конь, покрытый многими ранами, упал под стрелами и, грохнувшись оземь, сбросил царя; но царь, встав на ноги, пешком пустился на врагов, из которых многих положил на месте; потом, схватив коня одного из них, мужественно вскочил на него. В другом еще случае Тердат, спешившись добровольно, мечом разогнал стадо слонов. Совершив подобные подвиги в пребывание свое в Парсии и Ассирии, Тердат направил свое нашествие далеко за Тизбон [М. Хор. кн. II, гл. LXXXII].

На пятнадцатом году [царствования] Тердата святые девы, Рип’симе и Гаяне [с своими спутницами] вследствие жестокого гонения, воздвигнутого на них Диоклетианом за их богопоклонение, прибыв в город Вахаршапат, приняли мученичество от царя Тердата, за что постигла Тердата и всю землю армянскую кара божия [Ист. Агаф. Венеция, 1835, стр. 108, 160 и следующие]. В том же [году] по божественному внушению вышел из Хор-вирапа св. Григорий [см. там же, стр.: 161-164] и начал светлое свое учение и исцеление от поражений. В продолжение пяти дней весь многочисленный народ без пищи стоял перед св. Григорием, внимая его учению: это — первый пост, который ежегодно соблюдается до сего времени; не говорю уже о 60-дневной[114] проповеди.

Когда Тердат отправился в Рим к св. Константину, Шапух начал замышлять злое дело против земли нашей: по его совету многочисленные народы севера сделали нападение на Армению. Обольщенный его словами, родоначальник рода Селкуни, отложившись от царя [Тердата], укрепился в крепости Охакане[115]. Возвратившись с Запада, Тердат Великий отправил к Селкуни Мамгуна из рода Тченов[116], который обманул его обольстительными словами; и когда Селкун охотился на зверей, он убил его, поразив стрелою. Царь, узнав об этом, назначил нахарара Мамгуна на место непокорного, назвав Тарон [провинцию] именем последнего «домом[117] Мамгунским» (М. хор. кн. II, гл. LXXXIV).

Царь Тердат, со всем армянским воинством спустившись на Гаргарскую равнину[118], встречает северные народы войною. Когда оба войска столкнулись, царь рассек толпу неприятелей и быстрою рукою совершил исполинские подвиги. Многие, падая от его [руки], катились по земле, как рыбы, высыпанные из невода искусного рыбака. Царь Басилов при виде этого приближается к государю, мощною рукою бросает с тылу аркан, ловко попадает в левое плечо, ибо царь в это время поднял было руку, чтобы нанести кому-то удар мечом. И была на Тердате кольчатая броня, на которой стрелы не оставляли следов. И так как царь басилов не мог рукою сдвинуть исполина, то направил свои удары на грудь его коня; Тердат не спешил ударить коня своего бичом: быстро схватил левою рукою аркан, рванул его на себе с необычайной силой, ловко угодил обоюдоострым мечом и рассек врага пополам и в то же время снес голову коню его. [Неприятельские] войска при виде этого обратились в бегство. Тердат возвратился с большою добычею. Тут же присоединив к себе все северные [войска], он пошел на Шапуха, сына Арташира; повел с собою четырех из своих полководцев: Михрана, правителя иверийского, на которого он полагался как на христианина, — ибо в это время иверийцы уверовали в Бога живого вместе с правителем своим Михраном через посредство Нуне, подруги святой Рип’симе; аспета Багарата; Мантчихра, родоначальника рода Рештуни [и Вахана; родоначальника Аматуни; М. Хор. кн. II, гл. LXXXV и LXXXVI].

На 17-м году царствования Тердата вступил на патриарший престол Армении святой Григорий, управлявший им 30 лет; в 47 году владычества Тердата Рестакес, младший сын Григория, отправлен в Кесарию, где он рукоположен в патриархи земли армянской: он управлял патриаршим престолом 7 лет. Им построена большая церковь в земле Цон’ов в городке Хозане. Узнав о развратной жизни Архилая, князя Четвертой Армении, Рестакес не переставал изобличать его; а тот выжидал только удобного часа, [и потому] встретив святого патриарха на дороге в земле Цон’ов, поразил его мечом и положил на месте. Сам же, опасаясь царя, скрылся в Тарсе киликийском[119]. Диаконы, взяв его, перенесли и погребли в деревне Тордане[120], что в области Екехиац.

На 54 году Тердата поставили католикосом Великой Армении Вертанеса, старшего сына Григория, управлявшего престолом 15 лет [М. Хор. кн. II, гл. XCI]. Тердат, царь армянский, после принятия христианской веры, сияя всеми добродетелями, думал только о том, чтобы все армяне были украшены верою христианскою. Но когда надменный, жестокосердый, злонравный наш народ стал противиться воле царя, тогда этот последний, бросив земной венец, пошел за небесным: поспешил он достигнуть жилища св. отшельника христова, которое называется Пещерою Мане, и уединился в этой горной пещере. Нахарары послали к нему просить [возвратиться], обещая поступать согласно его воле, если он снова примет царскую власть. Но получив отказ св. мужа, они дали ему смертоносный напиток подобно тому, как Сократу [предложена была] цикута, или как обезумевшими евреями Богу нашему напиток, смешанный с желчью. Совершив это, они угасили у самих себя светозарный луч богопочитания и тем лишились лучей благодати Тердата, царствовавшего 56 лет [М. Хор. кн. II, гл. XCII].

Когда молва о кончине Тердата дошла до блаженного патриарха Вертанеса, он находился в таронской провинции в аштишатской церкви во всенощном бдении накануне Пасхи. Подстрекаемые царицею цариц, жители горы, собравшись хотели убить его за непрестанное обличение. Патриарх, выходя из церкви увидал, что они связаны невидимыми узами и, узнав причину [кары], отпустил их; сам же отправился в область Екехиац [М. Хор. кн. III, гл. II; — Фауст византийский кн. III, гл. III].

Вследствие той же молвы о смерти Тердата, Григориса старшего сына Вертанеса, бывшего епископа Ахвании, варвары по наущению Санатрука, родом Аршакуни, князя той страны, убили под конскими копытами на Ватнианской равнине[121] близ Каспийского моря. Диаконы Григориса, взяв его тело, перенесли в Малый Сюник’ и положили в городке Амарас. Санатрук возложил на себя корону, завладел городом П’айтакараном, думая господствовать над всею Армениею [М. Хор. кн. III, гл. III; — Фауст визант. кн. III, гл. VI]. Великий князь Бакур, который был бдиашхом ахдцник’ским, видя это, сам то же замыслил, вследствие чего и заключил союз с парсийским царем, Ормиздом. Но армянские нахарары, собравшись у Вертанеса Великого, отправили двух из почетных князей к императору Констанцию сыну Константина, прося его прислать им на помощь войско и воцарить в Армении Хосрова, сына Тердата. Император внял их просьбе и отправил [к ним] Антиоха с большим войском [М. Хор. кн. III, гл. IV и V], который, прибыв, возвел на престол Хосрова и Манатчихра с южною армией и киликийским полком послал на бдиашха Бакура; сам же, взяв с собою прочие армянские войска со всем греческим воинством пошел на Санатрука. Этот последний, наполнив город П’айтакаран парсийскими войсками, сам с ахванскими нахарарами спасся бегством у царя парсийского. Армянские войска, опустошив страну его, возвратились восвояси [там же, кн. III, гл. VI]. Манатчихр же, отправившись на юг, убивает бдиашха Бакура, и войско его равно как и пришедшие ему на помощь войска парсийские обращает в бегство. Он привел много пленных из Метцбина, в числе которых [были также] диаконы великого епископа Якова [т. е. метцбинского или низивийского]. Этот последний пришел за пленными и просил [Манатчихра] отпустить их; но когда [военачальник] не согласился, Яков отправился к царю. Манатчихр, взбешенный этим, приказал бросить в море восьмерых диаконов. Яков Великий, узнав это, возвращается в свое местопребывание, исполненный гнева, как Моисей выходящий из присутствия фараона; и взошед на какую-то гору, откуда виднелась вся область Манатчихра, он предал проклятию как его, так и его область. И суд божий не замедлил: подобно Ироду Манатчихр вскоре околел, вся страна стала бесплодною и медные стали над нею небеса и возмутившееся море [постепенно] поглощало поля с их окрестностями. Узнав об этом, разгневанный царь Хосров приказал отпустить пленных. После переселения из сего мира Якова, наследник Манатчихра прекрасным покаянием, обильными слезами и рыданиями через ходатайство [святого мужа] обрел исцеление и себе и своей области [там же кн. III, гл. VII].

На втором году [царствования] Ормизда царя парсийского и на восьмом году самодержавства Констанция при помощи последнего восходит на престол Хосров: он не совершил подвигов мужества, как отец его; был небольшого роста, но не как Александр македонский, который был росту только три локтя; он построил город у подошвы Техамской горы[122], перенес царский двор на возвышенное место, где выстроил тенистый дворец, которое место по-парсийски называется Двин[123], что в переводе означает «Холм». [Он это сделал потому, что] в то время Арес сопутствовал Солнцу и жаркие, испорченные ветры навевали зловоние. Поэтому самому жители Арташата охотно согласились на переход [там же, кн. III, гл. VIII].

Во дни его [Хосрова] жители северной страны Кавказа совершают нападение на самую средину нашей страны с огромною толпою, в числе около 30,000[124]; являются под вратами Вахаршапата и осаждают его. Армянские войска внезапно нападают на них у каменистого Ошакана[125]. Какой-то чудовищный исполин[126] с головы до ног вооруженный, весь покрытый густым войлоком, совершал чудеса храбрости во главе войска. Армяне не могли причинить ему вреда, ибо от ударов копий только вращалась на нем его войлочная [броня]. Тогда храбрый Вахан Аматуни, взглянув на соборную церковь[127], сказал: «помоги мне, Боже! ты, который направил в чело Голиафу камень пращи Давида, направь также копье мое на мощного сего исполина». Мольба его была услышана и он опрокинул через зад коня ужасное чудовище. Неприятель, приведенный в ужас, обратился в бегство. Багарат, возвратившись отсюда в страну Тцоп’ов, без зависти свидетельствует перед царем [о мужестве Вахана]. За это царь жалует ему [Вахану] место сражения — Ошакан [М. Хор. кн. III, гл. IX].

Но царь [Хосров] недолго жил, и после 9-ти-летнего царствования скончался[128]: его перенесли и положили в Ани подле отца его[129] [М. Хор. кн. III, гл. X]. — На 17 году своего самодержавства[130] август Констанций назначает царем Тирана, сына Хосрова, и отправляет его в Армению. По исполнении 15-летнего своего епископства Вертанес Великий переселяется из мира сего на третьем году [т. е. в 356] Тирана. После него сына Вертанеса, Иусика, отправляют в город Гамиров[131] для рукоположения его на патриаршество в Армении, который и правил престолом 6 лет [Фауст визант. кн. III, гл. 12]. Тиран возненавидел блаженного Иусика за непрестанные его обличения и за изображение Юлиана, поставленное им в церкви в Тцопк’ской провинции, которое блаженный Иусик разбив на мелкие части, попрал ногами. Царь приказал бить его кнутом до тех пор, пока тот испустил дух под ударами. Ученик св. Григория, хорепископ старец Даниил, за это предал проклятию Тирана, который в ярости приказал задушить его. Его погребли в монастыре, называемом Хациац-дерахт. Тело же блаженного Иусика перенесли в деревню Т’ордан и положили подле отца его [M. Хор. кн. III, гл. XI, XIII и XIV; — Фауст визант. кн. III, глава 12, 13 и 14].

На втором году царя Тирана наследовал престол патриарший П’арперсех[132] из Аштишата, что в таронской провинции, муж достойный похвалы, и управлял им 4 года [Фауст виз. кн. III, гл. 16; — М. Хор. кн. III, гл. XVI].

В то время полководец царя парсийского Шапуха вступил в Армению с многочисленным войском и обманом пригласив к себе Тирана, лишил его зрения в Апахуник’ской провинции в деревне, называемой Ардцкахен, за то, что он погасил два светила земли армянской, как повествует Фауст византийский [см. его Ист. кн. III, гл. 20; — М. Хор. кн. III, гл. XVII].

После Тирана воцарился сын его Аршак и царствовал 7 лет[133]. На 4-м году своего владычества он снарядил в путь Нерсеса, сына Афанагена, сына Иусика, сына Вертанеса, сына святого Григория и в сопровождении многочисленного войска отправил его в страну Гамиров для рукоположения на патриаршество в Армении; он управлял престолом 34 года. — Во дни Аршака спарапетом армянских войск был Васак, сын Вачея, построивший Васакакерт в провинции Екехиац, и храбрый Мушех, сын Васака из рода Мамиконов. Аршак, подстрекаемый наветами злоумышленного Тирит’а, убил племянника своего [по брату] Гнела, завидуя жене его П’арандцем, бывшей дочерью Андока, князя сюник’ского. За это злодейство святой Нерсес проклял Аршака и всю Армению [М. Хор. кн. III, гл. XXII, XXIV, и XXV]. Потом он отправляется в Грецию, оставив по себе епископа багревандского — Хада, бывшего уроженцем деревни Маргек[134], каринской области [М. Хор. кн. III, гл. XX, XXIV— Фауст визант. кн. III, гл. 12], которого житницы не оскудевали как при великом Илие [Фауст виз. кн. IV, гл. 12, стр. 108; м. — М. Хор. кн. III, гл. XXXI].

В то время царь парсийский, Шапух, прибыв в Атерпатакан, вызвал к себе Аршака, заключил его в оковы и приказал отвести его в Хорасан[135]. Жена его, П’арандцем, узнав это, ищет спасения в неприступной крепости Артаверсе. Царь парсийский, утвердив Мехружана артцруни князем армянским, возвращается в Парсию. Мехружан, осадив крепость Артагерс, взял ее и по обычаю парсов царицу П’арандцем посадил на дышло телеги[136] [М. Хор. кн. III, гл. XXXV]. Когда Нерсес Великий узнал все это, стал просить самодержца Феодосия не лишать Армению [царских] попечений. Феодосий Великий позвал, сына Аршака, Папа, бышего заложником при царском дворе и, возложив на него венец и дав ему в помощь полководца Анатолия[137] и Нерсеса патриарха армянского, при многочисленном войске отправил его в Армению. Прибыв сюда, они выгнали Мехружана и войска парсийские. С той поры Армения утвердилась под властью Папа, [управлявшего престолом] 7 лет [М. Хор. кн. III, гл. XXXVI; — Фауст виз. кн. V, гл. I и след.].

В то время полководец Анатолий, получив приказание от императора, приходит в нашу землю и, объехав все страны ее, решается в Каринской области, как в центре, построить город на месте плодоносном, тучном, изобилующем водою, недалеко от тех мест, где начинаются истоки одной части Евфрата и в спокойном своем течении, расширяются наподобие болота. Тут было безмерное множество рыб и различных птиц, яйцами которых питались [окрестные] жители. На берегах этого болота рос камыш и тростник в изобилии; поля покрыты густою травою и обильно производят плоды с семенами; горы полны животными жующими жвачку и с раздвоенными копытцами; здесь также разводят рогатый скот крупной породы, способный утучняться в сильной степени.

У подошвы одной красиво расположенной горы Анатолий нашел множество мелких, прозрачных источников, где разбил план города и обвел [то место] глубоким рвом и валом с глубоким же основанием. Он построил на нем ужасные, высокие башни, из которых первую назвал Феодосийскою в честь Феодосия. Поодаль от нее он выстроил башни зубчатые наподобие корабельного носа с углубленными проходами, обращенными к горе; равным образом он возвел круглые башни, [господствовавшие] над северной, восточной и западной равнинами. Посреди города на возвышенном месте он построил разные магазины, назвав их Августиумом в честь Августа; провел по многим местам [города] воду потаенными проходами; снабдил его оружием и гарнизоном, назвав его Феодосиополем, дабы имя города увековечило память [императора]. Анатолий воздвиг над горячими источниками своды из тесанного камня [М. Хор. кн. III, гл. LIX].

Пап был предан постыдным порокам, за что св. Нерсес не переставал укорять его. Царь, озлобленный этим, дал ему смертоносный яд в деревне Хахе, области Екехиац, и тем лишил его жизни после 34-летнего управления им патриаршим престолом [М. Хор. кн. III, гл. XXXVIII; — Фауст виз. кн. V, гл. 22, 23, 24].

Святой Василий Великий, патриарх кесарийский, узнав это, проклял Папа с его единомышленниками и клятвенно утвердил впредь не рукополагать армянского католикоса в Кесарии. Действие его проклятия не замедлило обнаружиться [Фауст виз. кн. V, гл. 29].

Пап поставил католикосом армянским какого-то Шахака[138] из анахушик’ской провинции, без приказания кесарийского митрополита. Он был из деревни Маназкерта и управлял престолом 4 года. — Храбрый военачальник Анатолий[139] немедленно схватил Папа и, заключив его в железные оковы, отправил к императору, который не удостоил его даже своего лицезрения, но приказал бросить его в море [М. Хор. кн. III; — Фауст виз. кн. V, гл. 32][140].

Вскоре после него [император] воцарил Вараздата, родом Аршакуни, человека юного, царствовавшего 4 года. Он поставил католикосом армянским Завена, брата Саака [Шахака], управлявшего 4 года [М. Хор. кн. III, гл. XL; — Фауст виз. кн. VI, гл. 2].

После Вараздата воцарились сыновья Папа: Аршак и Вахаршак и [царствовали] 5 лет [М. Хор. кн. III, гл. XLI; — Фауст виз. кн. V, гл. 44]. На 6 году их правления произошло разделение царства армянского: Аршак принял греческую половину, а Вахаршак парсийскую половину — землю Араратскую[141]. Во дни последнего после Завена стал армянским католикосом брат его, Аспуракес, из той же деревни и [управлял] 5 лет [М. Хор. кн. III, гл. XLI].

После Вахаршака царствовал в восточной части [Армении] Хосров аршакуни по повелению царя парсийского, Шапуха, 3 года [М. Хор. кн. III, гл. XLII; — Фауст виз. кн. VI, гл. 1]. Он поставил католикосом армянским святого Саака, сына Нерсеса Великого, который управлял патриаршим престолом 50 лет [М. Хор. кн. III, гл. XLIX и LXVII]. По прошествии 3 лет[142] царь Шапух, подстрекаемый клеветниками, удаляет Хосрова от власти, место которого заступает брат его Врам-Шапух, царствовавший 15 лет[143] [см. М. Хор. кн. III, гл. L].

Мы нашли, что 2-й год царствования Арташира, царя парсийского, совпадает с 5-м годом царя армянского Врам-Шапуха, когда жил блаженный Маштоц, уроженец деревни Хацекаца, торонской области, который при содействии Врам-Шапуха и великого патриарха, Саака, вместе с некоторыми товарищами, данными ему [в помощь] Сааком, старался приспособить данииловские письмена к языку армянскому; после чего на 6-м году того же Врам-Шапуха, т. е. на 1-м году царя [парсийского], Врам-Кермана, Маштоц, изменив данииловские письмена присоединением к ним письмен, дарованных ему Богом, устроил [армянскую азбуку], вследствие чего богодухновенные книги были переведены в исправленном виде, как то повествуют Корьюн и Лазарь [см. Биографию св. Месропа, соч. Корьюна, Венеция 1833 и Историю Лаз. п’арпского, Венеция, 1793, стр. 24-33; — Моис. Хор. кн. III, гл. XLVII, LII-LIV]. Изобретение армянских письмен было источником не только великих познаний, но и безмерной радости для многих стран; ибо божие Провидение через посредство блаженного вардапета, Месропа, даровало письмена не только армянам, но и иверийцам и ахванам [М. Хор. кн. III, гл. LIV; — Корьюн, Биография Месропа][144].

Врам-Шапух мирно кончил жизнь свою. На его место царь Керман [Врам] воцарил Хосрова, удаленного его брата, который при вторичном вступлении на престол царствовал 1 год. После него Язкерт не армянина, а сына своего, Шапуха, поставил царем в Армении [М. Хор. кн. III, гл. LV], который после смерти своего отца был убит [парсийскими] вельможами. Таким образом земля армянская оставалась без царя в продолжение многих лет [М. Хор. кн. III, гл. LVI]. Исследовав, мы нашли, что время безначалия продолжалось 11 лет. — Иосиф и Езник, служители святого Саака, около этого времени отправлены в Сирию, откуда они пошли в Грецию для изучения духовной письменности [М. Хор. кн. III, гл. LX].

После Шапуха царствует Арташес, он же Арташир, по повелению царя парсийского, Врама, 6 лет [М. Хор. кн. III, гл. LVIII].

Месроп, он же Маштоц, муж дивный, иерей вещий, [изобретатель] армянских письмен и учитель письменности, около этого времени прославился еще более. Великий же первосвященник, Саак, из рода св. Григория вместе с Езником вторично переводит с греческого на армянский язык св. книги по верным спискам, принесенным из города Константинополя святым Леонтием и другими [М. Хор. кн. III, гл. LXI]. Саак возобновил храм святых дев [Рип’симе], разоренный царем Шапухом, и так как он не знал места, где лежали кости святой Рип’симе, то Бог открыл ему его по его просьбе. Еще прежде своего первосвященства он ночью видел в видении прекращение царства Аршакидов, равно как и прекращение первосвященства из рода святого Григория и переход этого сана к другим [М. Хор. кн. III, гл. LXVI]; он предсказал, что под конец времени снова возникнет царская власть и возобновится первосвященство из тех же родов на [известное] определенное время [см. Ист. Лаз. п’арп. стр. 49-62][145].

Около этого времени армянские нахарары, соединившись, пришли к святому Сааку с жалобой на Арташира, [прося патриарха] свергнуть его с престола и привести правителя парса для нашей страны. Но он сказал: «Нет, не быть тому; я не предам своей овцы неверному волку, не променяю больного агнца на здорового зверя, которого здоровье есть источник великих бедствий» Армянские вельможи, огорченные этим [ответом], отправились к парсийскому царю, Враму, с доносом на своего царя Арташира и на святого Саака, на которого они негодовали [М. Хор. кн. III, гл. LXIII]. Врам, царь парсийский, поверив армянским нахарарам, немедленно вызвал к царскому двору армянского царя и святого Саака: Арташира, заключив в оковы, отправил в Хужастан»[146], а святого Саака приказал свергнуть с патриаршего престола и по просьбе нахараров поставил католикосом какого-то Абдишо, гнусного сирянина, якобита, который не усидел даже года. За ним следует какой-то Шмуэл из того же племени, [оказавшийся] хуже своего предшественника и умерший, спустя 2 года. После него какой-то наглый Сурмак из деревни Артцке безнуник’ской области, который явился с доносом на святого Саака: [он управлял] 7 лет и включен в число патриархов, между тем как Абдишо и Шмуэл не были причислены[147] [М. Хор. кн. III, гл. LXIII, LXIV, LXV и LXVI].

При виде всего этого отец грамматиков, великий вардапет Моисей [Хоренский], возвысив голос, сказал: «Сетую о тебе, земля армянская, ибо у тебя нет более ни царя, ни иерея! сетую о тебе, церковь армянская, ибо ты лишилась пророка и советника — »[148], подобно юному пророку Иеремии, который оплакивал падение еврейского народа и запустение храма.

Святой Саак, прибыв в деревню Белур, багревандской области, провел там некоторое время и волею божией кончил жизнь свою. Супруга внука его, владетельница мамиконийская, по имени Дехтик[149], перенесла останки Саака и положила их в деревне Аштишате, таронской области. Он занимал патриарший престол 80 лет. По прошествии немногих дней скончался великий вардапет армянский, Месроп, в городе Вахаршапате. Его тело положили в деревне, называемой Ошаканом [М. Хор. кн. II, гл. LXVII].

Здесь прекращается царство армянское в роде Аршакидов, начавшееся с 12-го года Птоломея Евергета II, и прекратившееся на 24 году Феодосия, царя греческого: все царствование аршакидов в Армении продолжалось 559 лет[150].

II.

О армянских князьях, что после царей-аршакидов; — о армянских патриархах по прекращении рода святого Григория.

По смерти царя армянского Арташира армянские нахарары, собравшись вместе, назначили своим спарапетом святого Вардана, из рода Мамиконов — внука святого Саака. [Начиная с этого времени], армяне то находились в зависимости от парсийских царей, то восставали против них, как то учит История Ех’ише вардапета.

После смерти Сурмака армянские епископы собравшись, нашли одного иерея, по имени Иосиф, бывшего некогда учеником Месропа великого, уроженца деревни Хох’оцима, вайоц-дцорского округа, которого они по приказанию Вардана возвели на престол католикосский [и который управлял им] 2 года. Он созвал собор в Шаханиване, на котором были постановлены «Исправительные правила»[151].

Святой Вардан в течение 19 лет управлял союзными армянскими нахарарами и, ведя войну с парсийским царем, Язкертом, умер за священный союз и христианскую веру на аверайрской равнине, что в артазском округе. Два года спустя после войны, веденной Варданом, сподвижники святого Х’евонда [Леонтия] вместе с патриархом Иосифом приняли мученическую смерть в месяце хротице[152], т. е. 26 числа месяца июля, в день воскресный. Желая с точностью определить годы царей, мы нашли, что [это] случилось на 15 году Язкерта и на 3-м году проклятого Маркиана. После смерти Вардана в Армении было безначалие в продолжение 10 лет, [с каждым днем все] усиливались в ней гонения и смуты, хотя Язкерт [под конец] и укротил немного пагубные свои замыслы, свалив всю вину на отступника Васака, которого с величайшим для него позором приказал лишить всех почестей. — Потом воцарился сын его, Пероз, который освободил армянских нахараров от оков. — Мангнос, сын Вардана, принял спарапетство [и командовал армянскими войсками] 20 лет[153].

После владыки Иосифа управлял патриаршим престолом владыка Гьют 10 лет: он был из деревни Отмуса, ванандского округа. — В это время жил великий философ армянский, Моисей, который ввел в Армению риторическое искусство. Говорят, что около этого же времени, подвижник Антон, он же Тат’ул, ради Христа покинув все, с старшим своим братом Варосом, ушел в необитаемые места, где с зверями и драконами стал жить на месте, теперь называемом Газанатцак’ом, или Т’ат’ло-ванк’ом[154].

На 25-м году Пероза армяне, отложившись от парсов, сильною войною восстали [против них] под предводительством Вахана, сына Хмаиака — брата Вардана. У него были братья: Васак храбрый, Арташес и Вард-патрик, как то учит Лазарь п’арпский[155]: руководителем их и наставником был сам, исполненный мудрости и разума, блаженный патрарх, Иоанн Мандакуни, который после владыки Гьюта управлял патриаршим престолом 6 лет.

В это время блаженный Тиарен-т’аг из деревни Калоца, аршаруник’ского округа, мужественно свидетельствуя за Христа, принял мученичество от парсийского полководца, Зар-Михран-Хазаравухта.

Царь парсийский Вах’арш, вняв добрым своим советникам, благодеяниями снова покорив себе Армению, торжественно заключил мир, в доказательство чего он написал грамоту забвения с приложением печати. В знак большого уважения к Вахану он через Андекана вверил ему марз-панство Армении, которой он управлял 30 лет.

В то время возвратился в Армению брат Моисея, Мамбре, которого считают третьим философом[156], и ученик Моисея, Давид, из деревни Х’ера, харк’ского округа[157]. Около этого времени блаженный Иоанн Мандакуни из деревни Тцахната [или Тцахнота], аршамуник’ского округа, окончательно установил порядок в армянской церкви введением в нее денных и ночных молитв, чина крещения, рукоположения диакона, священника и епископа, освящения церкви и вообще всю обедню, которая говорят, есть обедня Афанасия, после чего и почил он по воле божией.

После него стал католикосом владыка Бабкен из деревни Отмуса, ванандского округа, и [управлял] 3 года[158]; затем владыка Самуил из деревни Артцке, безнуник’ского округа — 10 лет; после него владыка Муше из деревни Айлаберд’а [Айлаберк’а], котайк’ского округа — 8 лет; после него владыка Саак из деревни Ех’егакана[159], харк’ского округа — 5 лет; после него владыка Христофор, философ, из деревни Тираритча, багревандского округа — 6 лет.

Вахан возобновлял и украшал церкви божии, окружал почетом служителей храмов и заботился о благоустройстве страны нашей. Во время своего управления он совершенно возобновил соборную церковь в Армении[160], увеличил число монахов в пустыни, называемой Суренской[161], назначив настоятелем Лазаря п’арпского — ритора и историка[162]. Он же сделал Аланов заключенными [!][163].

В эти дни солнце совершенно пропало[164], после чего настал сильный голод.

Вахан, со славою совершив свое поприще, назначает на свое место Варда патрика, управлявшего 4 года. — Во дни Вахана открылись мощи святого апостола Фаддея, Сандухт и св. Григория просветителя.

После владыки Христофора стал патриархом армянским святой Х’евонд [Леонтий] из деревни П’окер-Ареста, арберанийского округа и [управлял] 21 год[165].

После патрика Варда, брата Вахана, стали владеть Арменией парсийские марз-паны в продолжение 11 лет[166]. В это время Езрас из дома Ангех’а — ученик ритора Моисея, ставшего после епископом багревандского округа, увеличил классы риторов.

Потом стал князем армянским Мжеж Гнуни в продолжение 30 лет[167]. На 7 году его стал патриархом армянским владыка Нерсес из деревни Аштаракек’, багревандского округа и [управлял] 9 лет. На 4-м году своего патриаршествования и на 10-м году княжения Мжежа, Нерсес созвал собор в городе Девине, на котором главное место занимали грамматик Петр епископ сюник’ский и Нершапух таронский. Здесь было установлено армянское летосчисление на 14 году императора Юстиниана, построившего [собор] св. Софии, и на 24 году Хосрова, сына парсийского царя Кавата, в котором году святой Изтбузит кончил жизнь свою о Христе. В то же самое время и в том же году армяне отделились от греческого общения. И было [тогда] греческого летосчисления лето 304-тое, 7-е от императора Филиппа. Начиная от Рождества Спасителя до девинского собора и до армянского летосчисления, составляется 553 года; от просвещения же Армении чрез посредство святого Григория, что составляет начало богопознания в земле армянской, 252 года[168].

После владыки Нерсеса стал армянским католикосом владыка Иоаннес из деревни Сендцехуни, арагатцотенского округа, из монастыря Т’ат’ула [и управлял] 15 лет[169]; после него владыка Моисей из деревни Ехиварда, арагатцотенского округа, 30 лет. Этот Моисей рукоположил в иверийского католикоса настоятеля святого соборного монастыря, Кюриона, который перед кончиной Моисея, отрекшись от православной веры[170], принял халкидонский собор. Владыка Моисей неоднократно укорял его божественными наставлениями, но без всякой пользы: Кюрион с тем и умер.

В порядке князей после Мжежа Гнуни явились в Армении парсийские марз-паны: сначала Деншапух, распространивший скверное учение магов, зажегший огонь Ормизда в Рештуник’е и принуждавший христиан поклоняться огню, вследствие чего погибли многие; за ним какой-то Вараздат, также парс по происхождению. В это время начался сильный мор на людей со всеми ужасами; затем явилось какое-то страшное, огненное и крововидное знамение, которое в течение 8-ми месяцев по ночам в пылающем виде, огибая северо-западную часть неба, текло на восток. — Потом царь парсийский Хосров назначил главнокомандующим в Армению одного из своих родственников, по имени Тчиховр-Вешнасп [Сурен], который, прибыв в нашу землю, стал сильно угнетать армянских нахараров, отымать у дворян их жен и прелюбодействовать с последними. Бедешх Вардан, сын Васака, из рода Мамиконов, смотревший на все это с негодованием, улучив удобное время и поразив мечом марз-пана Сурена, убил его на 41 году царствования Хосрова, что соответствует 7-му году царствования Юстиниана[171], в 22 день месяца арега — т. е. в феврале, во вторник. Все армянские князья, отложившись от парсов, предались грекам и вместе с ними восстали страшною войною. Вардан же с семейством своим и с другими дворянами убежал в Грецию в царственный город Константинополь, где он представился царю Юстиниану, построившему [собор] св. Софии и приобщился к его закону. Своим именем он назвал главную дверь св. Софии, которая до сих пор называется «армянской дверью». — Это было время войн, раздоров, бесчисленных убийств, пленений, взятий [городов], смут, тюремных заключений, притеснений, лишений, жестокого голода, меча и мора, опустошений городков, пожаров зданий, вообще всех бедствий, постигших многие [наши] области с обеих сторон, [словом, время] совершенного забвения богопоклонения.

После владыки Моисея стал армянским католикосом владыка Авраам, из деревни Ах’бат’анн’а, рештуник’ского округа, по приказанию Сембата Багратуни, назначенного марз-паном от Хосрова. Этот Сембат пошел войною на землю Верканскую[172], где он нашел армян, отведенных в плен, поселенных в Туркастанской пустыне, называемой Сагастаном, и забывших язык и письменность армянскую. Сембат при виде их очень обрадовался; назначил им иерея Авеля вардапетом [учителем], у которого они, научившись армянской письменности, до сего времени остаются в жребии святого Григория. Между тем патриарх Авраам, несмотря на все свои старания, не мог обратить землю иверийскую; на путь истины, и потому с согласия всей Армении отсек ее божественным мечом и предал анафеме. В греческой половине [Армении] император Маврикий поставил католикосом какого-то Иоанна, между тем как Авраам имел свое пребывание в Девине. Царь парсийский, Хосров, послал [в Армению] какого-то Ашота, который нанес поражение грекам, взял Кет’ритч, город в Хаштенк’е, равно как и город Карин и католикоса Иоанна со всею церковною утварью отвел в плен в Хамадан[173]: он управлял престолом 16 лет. Авраам же скончался после 23-летнего патриаршествования.

После того как пал Сурен, пораженный мечом, царь парсийский не стал посылать более в Армению марз-пана из парсов; но по просьбе нахараров утвердил князем в Армении Давида Сахаруни, который был правителем Армении в продолжение 30-ти лет[174], по повелению Ормизда, сына парсийского царя, Хосрова. На 12-м году [правления] Давида явился Махомед, сын Абдаллы, в 68-619 году; царство же измаильтян начинается в 72-623 году[175].

После владыки Авраама стал католикосом армянским владыка Комитас из деревни Ах’цк’а, округа Арагатц-отен’а, [управлявший престолом] 8 лет. Он построил церковь [во имя] св. Рип’симе в более красивом виде; ибо та, которая была построена святым Сааком, приходила уже в упадок[176]. В его время процветал Иоанн майрагомский, которому вверено было Комитасом управление католикосством. Иоанн написал три сочинения, на которых он не выставил своего имени и которые [впрочем] не были приняты народом; первое называется «Нравственное наставление», второе — «Корень веры» и третье — «Ноемак».

Потом следует владыка Христофор, из дворян, из рода Абрахама, из округа Апахуник’ и [управлял] 6 лет. Его свергли с престола за то, что он сеял раздор между князьями, к этому присовокупили еще и другие причины.

Владыка Езр из деревни Паражнакерта, цигского округа, [управлял патриаршим престолом] 10 лет. Он встретился с [императором] Ираклием в городе Карине; а так как он не взял с собою Иоанна, ключаря [монастыря во имя] святого Григория, мужа совершенного в божественных науках, а взял какого-то полуученого; то по прибытии Езра на собор, [император] Ираклий потребовал от него изложения веры [т. е. изложения учения армянской церкви]. Но они, как несведущие в Божественном писании, обманутые коварными греками, предали анафеме всех еретиков кроме собора халкидонского, приобщились вместе с ними святых таин по греческому закону и, получив большие награды, возвратились. Езр получил в наследство Кох’б за свою веру. Все духовенство вышло навстречу Езру, кроме Иоанна. И когда патриарх стал укорять его [за то, что Иоанн не вышел ему навстречу], последний объяснил ему причину, говоря: «нет ничего общего между мною и тем, кто разрушил ограду веры». И когда силою ввели его в [патриаршие] палаты, Езр сказал: «Что это ты заупрямился и в надменности своей не явился к нам»? Иоанн возразил: «Во мне нет надменности, я только хочу быть защитником истины; ты же по справедливости назван Езр, ибо ты из пределов выдвинул всех армян: разрушив границы веры отцов [наших] и подкопав ограду апостольскую, ты ввергся в послание Льва, [исповедовавшего Христа] человеком». Сказав это, он осыпанный бранью, вышел из его присутствия и отправился жить в Майро-ванк’е. Но Езр прогнал его оттуда, назвав то место Майро-гом’ом, а Иоанна — майро-гомским. Тогда он удалился в Гардман, где и кончил жизнь свою в апостольских подвигах. Молва говорит, что он внес в церковь какую-то ересь; но эта ересь не его, а одного из учеников его, по имени Саргис, которого Иоанн прогнал от себя[177].

После Давида Сахаруни стал князем армянским Теодорос Рештуни в продолжение 25 лет[178].

После Езра наследует престол [патриарший] Нерсес, епископ тайк’ский: он построил церковь [во имя] святого Григория над Вирапом в Арташаге[179], и еще другую церковь дивной красоты разнообразно украшенную [во имя] святого же Григория в Вахаршапате на каменистом месте[180].

В это время Халив [амирапет] татчиков с многочисленным войском выступив из Синской пустыни, отправился морем на юго-восток в Синд[181], в Парс [Фарс], в Сагастан[182], в Срман [Керман?] и в Индию; покорив все эти государства, он предал их опустошению и пленению, кроме царства римского[183]. Видя это, Т’еодорос, владетель рештуник’ский, бывший в то время армянским полководцем, и прочие его единомышленники, отложившись от императора, изъявили покорность татчикам. Император Константин, внук Ираклия, в великом гневе пошел на Армению, грозя ей совершенным уничтожением. Но ему навстречу вышел патриарх Нерсес и склонил его на мир. Прибыв с ним вместе в город Девин, император приказал греческим иереям отслужить в церкви обедню, вместе с католикосом приобщился святых таин, и, по обычаю [греков] восемь дней провел в размышлениях[184]. Это было причиною немалого соблазна; во время же обеда в присутствии императора с пренебрежением обходились с армянскими дворянами. Затем он отправился в Константинополь, оставив [в Армении] для наблюдения часть [своего] войска.

Между тем непокорный дракон, злейший диавол, зверь, ведущий борьбу против Бога, не переставал [питать] коварные козни своей злобы и бдительным оком [следил за удобной минутой], чтобы воздвигнуть гонения на христианские церкви, бывшие в Армении в царствование Константина, сына Константина, внука Ираклия, он пустил в дело врожденную злобу своего лукавства и начал мутить веру чад церкви; он избрал своими служителями войско греческое, бывшее в Армении. Так как армяне никогда не допускали греков к причащению телу и крови Господней, то последние написали жалобу и отправили в Константинополь к царю Константину и к патриарху, [следующего содержания]: «В этой стране нас считают неверными; считают халкидонский собор и послание Льва недостойными Христа Бога и предают анафеме как их, так и всех, кои по ним думают о вопросах веры». Тогда царь с патриархом приказали написать в Армению грамоту к святому католикосу армянскому, Нерсесу, ко всем епископам, к великому Т’еодоросу, владетелю рештуник’скому, — тогдашнему правителю нашей страны и военачальнику, и ко всем армянским князьям, которой грамотой они приглашали их установить согласие веры с греками и не отвергать собора [халкидонского], ниже послания [папы Льва, в противном случае] того из князей, который воспротивится повелению [царя], лишить почестей и власти, имения его отобрать в казну, а самого его отправить к царскому двору, где он услышит [надлежащий себе] ответ.

В то время был там [в Константинополе] некто, по имени Давид, из деревни Багвана, багревандского округа, изучавший философию: царь приказал отправить его в Армению с тем, чтобы он, прекратив все раздоры, водворил согласие.

Тогда собрались все епископы и князья армянские в город Девин у христолюбивого и правдивого католикоса армянского, Нерсеса, и у благочестивого правителя страны, военачальника армянского патрика Т’еодороса Сахаруни[185], владетеля рештуник’ского, прочли царскую грамоту и вникли в слова философа, который по халкидонскому собору излагал учение о двух естествах, разделяя их. Когда они услыхали это, не согласились переменить истинную веру святого Григория по [смыслу] послания Льва. Все [присутствовавшие] согласились написать ответ на грамоту и показать твердое основание истинной своей веры. Все в один голос заговорили: «Лучше умереть, нежели учение святого Григория, которое нам всем кажется более чем истинным[186], променять на собор халкидонский и на послание Льва».

«Но те, кои пожелают идти по прямому пути[187], пусть вспомнят сказанное Апостолом: «Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки: за царя и за всех иже во власти суть: да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте»[188]. Несмотря на то, что мы более чем недостойны, мы все-таки спешим исполнить все нам приказанное: молиться за всех людей и в особенности за царственную славу, полученную тобою от Бога, за всех князей, за войско и вообще за весь богохранимый твой двор, на котором вполне покоится любовь божия. Всем же хорошо известно, что на вас благодать божественных даров, [что доказывается] обширностью и могуществом, которыми ваше государство, увенчанное не человеческою рукой, но божественною десницей, превосходить все прочие государства: его никто не может заменить разве только царствие христово; первосвященство ваше свято, истинно и исполнено божественной благодати; государственные мужи и воинство ваше христолюбивы, а многочисленный ваш народ есть народ Христа Бога. Мы могли сохранить нашу веру непоколебимою посреди жестоких, невыносимых и неверных царей парсийских, с гордостью опираясь только на свет славы боголюбивого вашего царства. Ибо когда они уничтожили [у нас] царскую власть, истребили всех нахараров и воинство земли нашей, предали мечу мужчин и женщин и жителей многих городов и деревень отвели в плен; тогда они не раз пытались обратить их в свое заблуждение, но не могли поколебать их, несмотря на то, что над ними стояли с обнаженным мечом. Неверные в суете своей покрылись позором, ибо знамя веры христианской могущественнее власти всех языческих государей. Наконец нечестивые цари, Кават и после него сын его, Хосров, дали приказание, чтобы всякий народ держался своей веры и чтобы отныне никто не стеснял армян, [говоря: все наши подданные без различия суть] слуги наши; пусть они служат нам лично, что же до душ их касается, то об этом знают они и Тот кто судит душу.

«Потом во дни Хосрова, сына Ормизда, после пленения Иерусалима, царь [Хосров] приказал собрать всех епископов стран восточных и ассирийских в царский дворец, где он им сказал: «Слышу, что христиане разделяются на две партии, из которых одна предает анафеме другую; ибо они [обоюдно] считают друг друга неправым, и потому пусть они все соберутся в одно место». — И собрались к нему все епископы, иереи и все верующие тех стран. Царь назначил над ними остиканом Сембата багратуни, названного Хосровшнум’ом, и главного придворного врача. Там находились в плену [в то время] также Захария патриарх иерусалимский и многие другие философы, выведенные пленными из города Александрии. Царь Хосров приказал им всем со всею справедливостью вникнуть в дело и представить ему то, что правильно и истинно. Все они собрались в дворцовой зале, где начались шумные прения. Ибо некоторые [из присутствовавших] обратились уже в православную веру и в силу грамот, закрепленных печатью древних государей, были присоединены к вере армянской земли; другие же принадлежали к учению Нестория, Севериана и различных других сект. Туда явился также патриарх [Захария] с своими соплеменниками и по своему обычаю стал обвинителем. Тогда все сказали: «здесь не должен присутствовать этот человек»[189]. Об этом решении доведено было до сведения царя, который спросил: — «По чьему приказанию явился он туда? бейте его палками и пусть он возвратится на свое место». То же самое [приказал он сделать] и с другими многочисленными сектаторами, [подтвердив, чтобы собравшиеся] исследовали только [постановления] никейского, константинопольского, ефесского и халкидонского соборов.

«В то время случились там два епископа, мужи верные, которые были отправлены из Армении донести царю о жестокостях, совершаемых в нашей земле. Это были: Комитас, епископ мамиконский, и Маттеос аматуниский. Они имели при себе в готовности Историю святого Григория[190] и еще другие догматические сочинения.

«Царь приказал спросить: «В царствование каких [именно] государей были созваны эти соборы»? Ответили: «Никейский собор был при Константине, константинопольский при Феодосие Великом, ефесский при Феодосие Младшем, а халкидонский при Маркиане». На это царь сказал: «Приказание трех царей должно быть истиннее, чем [приказание] одного». Вникнув в письменные [сведенья, представленные] о Несторие, [и узнав] кто он, откуда [родом], на каком соборе [он присутствовал], что говорил там и что с ним было сделано — царь приказал вывести из собрания несторианцев. Он спросил также и о халкидонском соборе: кто были на нем главными и что происходило на этом соборе? Ему сообщили подробно все, говоря: «на никейском и константинопольском соборах присутствовали лично цари Константин и Феодосий Великий; на ефесском — Кирил, патриарх александрийский; на халкидонском — епископ Феодорит, [поддерживавший учение] Нестория, Анна (?) названный католикосом и другие епископы и многие иереи из его епархии, из Аруастана[191], из страны Хужастанской и из других земель». Вследствие этого царь Хосров приказал разрушить церкви их всех, сказав: «Если бы собор халкидонский стоил того, чтобы его приняли, то почему же моя грамота не была принята, тем более, что я в ней изложил все верно? но видно, что он не может быть причислен к трем святым соборам»[192]. Он угрожал истребить их всех мечом, если они не откажутся от своего заблуждения и [не] пойдут по прямой дороге[193].

«Но [исповедующим учение собора] халкидонского — иверийскому и ахванскому католикосу, что при дворе царском в П’айтакаране, и некоторым другим епископам и иереям городов, бывших в греческой половине [Армении], равно как и князьям, пришедшим на службу царя парсийского, Хосров приказал снабдить всем нужным на дорогу[194]. Потом он попросил у представителей обеих сторон [представить себе письменное изложение [учения] никейского собора, что был при Константине, константинопольского, что при Феодосие Великом, ефесского, что при Феодосие Младшем и халкидонского, что при Маркиане. Рассмотрев и вникнув в него, он сказал: «Почему те [первые три] подобно этим [последним], не сказали два естества разделенные? Не следует ли из этого, что и нас надлежит разделить на два и сказать, что мы два царя, а не один? Ибо если станем рассматривать естество, то и я состою из двух естеств: из отца и матери, из души и тела. Но если вездесущее божество не может по своему изволению быть всем и творить все, то что это за божество?»

«Потом царь приказал спросить иерусалимского патриарха Захарию и многих других, приведенных им [т. е. царем] из города Александрии, чтобы они под клятвою сказали — которое [учение] истинно и справедливо? Они ж дали [следующий] ответ. «Если бы мы не шли перед Богом страною, то и Он в ярости не пошел бы с нами страною[195]. И потому, страшась Бога, мы говорим перед вами правду: истинная вера та, которая высказана при блаженном Константине и с которой согласны [соборы] константинопольский и ефесский; с ними согласна и вера армянская в истинности. Что же касается учения халкидонского, то оно не согласно с ними, как то узнали вы сами». Царь приказал искать в царском казнохранилище, где и нашли тетради[196] с изложением истинной веры, согласной с верою земли армянской, с приложением печати перстня царя Кавата и сына его Хосрова. На основании этого царь Хосров приказал: «Все христиане, мне подвластные, должны принять армянскую веру». И были согласны с армянскою верою бывшие в странах ассирийских, митрополит Камкайэшов[197] с другими десятью епископами, согласная с ними благочестивая царица Ширин[198], храбрый Сембат и главный придворный врач. К верной же копии исповедания царь Хосров приказал приложить печать своего перстня и передать в царское казнохранилище.

«Но так как Бог вывел нас теперь из-под владычества мрака и удостоил служения царству вашему, имеющему свое начало на небесах, дав нам возможность насладиться миром; то мы обязаны молить и просить у Христа Бога, чтобы Он во веки веков сохранил на земле твердым и непоколебимым благочестивое и боголюбивое ваше царство».

После отъезда императора Нерсес, опасаясь гнева князей [армянских], ушел в Тайк’, [ища убежища] в этом округе, где он родился. По прошествии шести лет, когда скончался военачальник Т’еодорос, он возвратился в Армению. В эти дни и во время управления Т’еодороса рештуник’ского в 86-637 году было первое нашествие татчиков на Армению по приказанию Омара-ал-мамунина, бывшего вторым по Махомете[199]. В 95-646 году снова [совершилось новое нашествие] многочисленного полчища татчиков, которые взяли город Девин и отвели в плен 38,000 человек, затем они завладели Армениею, Ивериею и Ахванией. Но Армения, отложившись от татчиков, покорилась императору и по ходатайству Нерсеса был назначен правителем армянским Хамазасп в 104-655 году. Халиф [амирапет], узнав об этом, в ярости приказал истребить заложников из армян, числом 777 душ, впрочем он и сам вскоре погиб от своего войска, между тем как войско измаильтян, перешед на сторону императора, уверовало во Христа и приняло, крещение в числе 16,000.

По кончине Хамазаспа Нерсес вместе с нахарарами просил халифа, [амирапета] назначить правителем Армении брата Хамазаспа, Григория мамиконского, бывшего у него заложником, который выстроил соборную церковь что в Арутче[200].

После 10-летнего управления Нерсеса наследовал [патриарший] престол Анастасий в 120-671 году[201], бывший домоправителем у Нерсеса, родом из деревни Акури, масяцотенского округа, где он построил великолепную церковь. Во дни его уверовал святой Давид[202]. Анастасий думал установить неподвижный армянский календарь по примеру прочих народов; вследствие чего он приказал Анании ширакскому составить знаменитый его Хроникон, в котором он установил неподвижный наш календарь. Анастасий собирался на соборе епископов утвердить [упомянутый] хроникон, когда его постигла смерть по шестилетнем управлении им престолом. Во дни его жил Филон тиракский, переводчик «Истории Сократа» на язык армянский[203].

После Анастасия — владыка Израэл из деревни Отмуса, ванандского округа, [управлявший патриаршим престолом] 10 лет.

За ним владыка Саак, из деревни Арк’унашена, что в Дцоро-н’оре, [управлял] 25 лет[204]. На 5-м году[205] его [патриаршествования] князь Григорий убит на войне с хазирами, в 130-681 году.

На 135-686 году Ашот багратуни[206] стал правителем Армении и [управлял] 3 года. В это время постигли Армению жестокие гонения и опустошения, ибо в 134-685 году войска северян, они же хазиры, завладели Армениею, Иверией и Ахванией, и на войне убили князя армянского и иверийского.

На 3-ем году своего царствования [= 688] Юстиниан [II] отправил в Армению сильное войско, огнем и пленом разорившее 25 округов, и продавшее 8000 дымов в рабство. В следующем году [689] император прислал новое войско в 40,000: то было время великих смут в земле армянской, ибо с юго-востока [также] пришло войско татчиков, которое отвело в плен [жителей] некоторых округов. Ашот, князь армянский, выступил войною против Татчика и был убит на сражении.

В начале 4-го [года своего царствования, т. е. 690] Юстиниан сам лично во главе многочисленного войска пошел на Армению и у горы, называемой Арартаком[207], разделив свою армию на три отряда, отправил их в Армению, Иверию и Ахванию. Он вызвал к себе всех князей этих стран, которые нашлись вынужденными против воли явиться к нему: одних князей он взял с собой, у других потребовал их сыновей к себе в заложники; с ними и армянского католикоса Саака с пятью епископами удержал у себя в заключении; некоторых князей наградил царскими подарками, назначив их правителями упомянутых стран: Нерсеха владетеля ширакского, Комс’а [comes] [крепости] Капутру[208], правителем Армении; второго князя ахванского царя, патрика Вараздата, экзархом, оставив им в помощь 30,000 войска, а сам возвратился в Константинополь.

Нерсех Камсаракан управлял Армениею 4 года. Во дни его славился философическими своими познаниями, хорепископ аршаруник’ский, Григорис, написавший «Толкование на чтения [священных книг в церквах]» по просьбе Нерсеха Камсаракана[209].

После него [т. е. Нерсеха] в 140-691 году [?] стал правителем Армении Сембат багратуни Бюратиан, который управлял 20 лет[210].

Приехал в Армению остиканом [в 693 году] некто по имени Абдалла, который, захватив князей армянских, отправил их в Дамаск. От его руки принял мученическую смерть святой Давид в городе Девине. В это же время произошло сражение при Варданакерте, где было совершенно истреблено войско измаильтян. — Военачальник татчиков, обращенный в бегство Камсараканами, пошел нести халифу [амирапету] печальную весть [о понесенном им поражении]. Халиф в ярости отправил в Армению многочисленное войско [с приказанием] предать огню, разорению и разрушению церкви божии. Но католикос армянский Саак, отведенный в плен Абдаллою и находившийся заложником в Дамаске, узнав об этих угрозах, просил у Окбая позволения приехать к нему с целью смягчить, если удастся, гнев его. Получив позволение, он отправился в Хараш; но здесь он заболел и написал к Окбаю последнее письмо, в котором напоминал ему о смерти, ожидающей всех людей, о мучениях ада, о кончине своей на чужбине, приказав положить то письмо в правую свою руку с тем, чтобы Окбай, пришед, взял его сам. Когда Окбай услышал о смерти святого патриарха, приказал не хоронить его до своего прибытия. Когда же он приехал и увидал мужа божия, движением руки приветствовал его, говоря — «Салам-алек». По внушению Святого Духа [покойник] протянул к нему руку [как бы] с просьбою. Окбай в ужасе взял письмо и, прочитав, сказал: «Просьба твоя уже исполнена, муж божий»! Тело его отправил он в Армению, написав грамоту прощения [к нахарарам[211]].

После владыки Саака в 158-709 году наследует его престол Илья, из деревни Артчиша, что в Ахиовите: он управлял 13 лет. Он по приказанию Абдал-Мелика созвал собор в Партаве и приказал отвести к халифу Нерсеса-Бакура, католикоса ахванского, старавшегося склонить жителей Ахвании к принятию халкидонского собора[212].

После Илии [вступил на патриарший престол] владыка Иоанн [IV] Философ, из деревни Одцуна, округа таширского [и управлял] 11 лет. Во дни правителя Сембата, он созвал в городе Маназкерте на границах Харк’а собор из всех армянских епископов, в числе которых был и Философ Григорис, хорепископ аршаруник’ский, и из шести сирийских епископов-якобитов по приказанию их патриарха для того, чтобы вывести из Армении учение халкидонитов о двух естествах, предание совершать таинство [Евхаристии] квасным хлебом с примесью воды, разрешать рыбу, елей и вино во время великого поста и в другие установленные дни; [предания], сохранившиеся в греческой части Армении со времен [католикоса] Езра до того времени. Все это отбросили, как старые дрожжи, и постановили исповедывать единое естество воплотившегося Слова божия, совершать святое таинство без воды и квасного хлеба и свято соблюдать постные дни, разрешив только для больных и плотоугодливых вельмож субботу и воскресенье, но отнюдь не для клириков и подвижников христовых[213].

[Католикос] Иоанн был очень красив собою и украшен всеми добродетелями. Он носил власяницу, а сверху великолепную узорчатую одежду; в седую свою бороду, умащенную благовонным маслом, вдувал он мелкий золотой порошок. Остикан Велит, увидав это, рассказал по прибытии своем в Багдад халифу о великолепии Иоанна. Халиф пожелал его видеть и пригласил к царскому двору, прося его явиться к нему в обычной великолепной одежде. Иоанн возложил на совершеннейшую свою особу самую блестящую из одежд своих, курчавую седую свою бороду посыпал золотым порошком и с резным золотым посохом в руке взошел в царские палаты. Изумленный халиф с большим уважением приказал [ему] садиться. Он спросил его: «Отчего ты так великолепно одеваешься, когда твой Христос и ученики Его приказали носить бедное, нищенское платье?» — Он сказал: «Несмотря на то, что наш Христос скрывал божественную свою славу [под оболочкою] тела, однако чудеса, Им совершенные, внушали страх видевшим Его. Такой же страх внушали зрителям чудеса, совершенные его учениками. Но так как в нас ослабела [сила] творить знамения, то для поддержания страха божия в неопытных людях мы прибегаем к одеждам, внушающим удивление точно так же, как вы, цари, чтобы казаться людям страшными, облекаетесь в пурпур и в златотканную одежду. Но если желаешь видеть мое платье, то можешь смотреть на него наедине. [И когда по приказанию халифа присутствовавшие] все удалились, Иоанн показал ему грубую власяницу. Тогда изумленный халиф пожаловал ему семь великолепнейших одежд и, щедро наградив его деньгами, отпустил в Армению.

После Сембата, Ашот багратуни, сын Васака, управлял Армениею 15 лет. Его ослепили [князья] из рода Мамиконов по зависти во дни Мервана амир-ал-муминина. После него Сембат, сын его, [управлял] 22 года[214].

В порядке патриархов после Иоанна стал католикосом владыка Давид, из деревни Арамуника, из котайк’ского округа и [управлял патриаршим престолом] 13 лет. За ним в 190-741 году владыка Тердат, из деревни Отмуса, ванандского округа, 23 года.

После него владыка Тердат, из Даснаванка [Даснаворк’а], 3 года.

Потом владыка Сион, из деревни Бавонк’а, 8 лет. — В его дни происходила резня в Талине[215], во время которой убито было 700 душ и отведено в плен 1200 [человек].

После него в 221-772 году владыка Исайя, из деревни Ехипашруша, нигского округа, 13 лет. Он был единственный сын у матери вдовы, которая по причине нищеты жила подаянием, с грудным своим младенцем приютилась к патриаршему дворцу и под открытым небом, несмотря на зной и холод, не отходила от церковных дверей, перенося тяжкие лишения. Когда священники спрашивали ее: «зачем ты подвергаешь себя подобным бедствиям», она отвечала: «разве не знаете, что я вскармливаю своего сына на патриаршество?» Вскормленный у той церкви, он сначала стал епископом гохтенским, а потом армянским католикосом[216].

После него владыка Степанос [Стефан] из города Девина, 2 года.

За ним в 240-791 году владыка Иоав, 6 лет[217].

Потом владыка Соломон, из городка Гарни, 1 год.

Потом владыка Георг, из деревни Аштарака, арагатцотенского округа, 3 года.

Потом владыка Иосиф, прозванный Каритч’ом [скорпион] из деревни святого Григория, арагатцотенского округа, 11 лет.

Потом владыка Давид, из деревни Каказа, мазазского округа, 25 лет.

Потом владыка Иоанн, из деревни Овайк’а, котайк’ского округа, 22 года. В его время прибыл эмиром в Армению Мамуник[218].

В ряду правителей [Армении] после Сембата, сына Ашота, [является] сын его Ашот, прозванный Месакер’ом [т. е. Мясоедом]. Он за деньги купил у рода Камсараканов аршаруник’ский округ и перенес свой двор из Ког-овита в Аршаруник’.

После него сын его Сембат, прозванный Абл-Абасом, 30 лет. В юности своей он был заложником в Самаре при царском дворе во дни Гаруна Рашида. Впоследствии в 275-726 году, получив свободу, он прибыл в Армению, где в аршаруник’ском округе выстроил городок, назвав его Агертч-куйс. Во дни его в 290-841 году Хатлиб Иезид прибыл в Армению эмиром и во главе многочисленного войска отправившись в Иверию, погиб в Джавахе в деревне Хозабире[219].

В это время, в патриаршествование владыки Иоанна, в 300-851 году, халиф Джафр [Абу-Джафар] отправил в Армению остикан’ом Абу-Сета [Абу-Сеид]. Прибыв в Тарон, он захватил князя Багарата и отправил его к Джафру. [Тогда] жители Таврской горы, собравшись вместе, как стая дроздов, напали на остикана, которого убили, истребив его войско; только [не многие] оставшиеся [в живых] понесли Джафру печальную весть [о поражении]. Халиф зарычал, как разъяренный лев и, собрав бесчисленное войско, под начальством одного из домочадцев своих, по имени Буха, отправил в Армению с приказанием армянских князей представить к себе, а войска их истребить; если же кто-нибудь [из них] перейдет в веру Махометову, такому оказать почет и привести с собою. Прибыв в Тарон, Буха схватил трех сыновей Багарата, и вообще всех жителей Хуйта [***] истребил на горе, называемой Вашгинак’ом[220]. Далее продолжая свой путь, он захватил всех князей армянских: князя артцруник’ского Ашота, отца Дереника, спарапета армянского Сембата, отца царя Ашота, князя сюник’ского Васака, князя гардманского Каритча, князя хаченского Атрперсеха, князя ахванского Исайю, князя севордик’ского Степаноса [Стефана], прозванного Кон’ом и принявшего мученически венец от Христа при царском дворе в городе Самаре[221]. Всех их и многих других в железных оковах отправил Буха в Самару и полонил всю страну нашу. Потом он наложил руку на церковь, чтобы обратить ее в свой закон заблуждения; выбирал [из христиан] молодых и красивых, подвергая их пыткам и тюремному заключению, дабы заставить отречься от Христа. Но они с мужеством переносили поношения, мучения, пытки и побои и с полнейшим презрением к страданиям и лишениям радостно являлись на смерть. Приведенный этим в ярость, тиран приказал погубить их всех, и они мужественно кончили жизнь свою, увенчанные Христом. В числе их было семь человек, из которых главный назывался Атом’ом из деревни Осирана [Орсиран], ахбакского округа[222]; так как они были собою очень красивы и мужественны в боях, то их не убили вместе с прочими, но заставляли их отречься [от веры христианской], предлагая и обещая им много золота и серебра, много деревень и семейств от казны. Мужественные мученики [невзирая на это], с большей еще гордостью исповедывали [перед ними веру] христову; и потому тиран, приведенный в ярость, подвергал их таким истязаниям, которых никакой язык не в состоянии пересказать. Но надежда на радостное обещание, любовь ко Христу и радость [при мысли] о мученичестве облегчали [для них] невыносимые страдания; и тиран, [видя это], в ярости приказал распинать их. Святой Атом крепко привязанный к дереву, не переставал ободрять своих товарищей, говоря: «не бойтесь, братья; ибо хотя мы и страдаем, но тем не менее находимся в общении с Богом живым». Потом взглянув на небо, он сказал: «благодарю Тебя, надежда моя Христе; ибо я, как богомолец, пришедший на сей праздник святого Георгия, чтобы закалать козлищ и агнцев для славы Твоей, себя самого всецело приношу Тебе вместо жертвы. Прими, Господи, и включи нас в число Твоих святых»! Таким образом восторжествовав надо всем, они, в числе с лишком 150 человек, испустили дух свой и были увенчаны Христом в 302-853 году: имена их записаны в книге жизни. — Патриарх Иоанн в память их установил праздник, совершаемый ежегодно 27 числа месяца Мехекана[223], во славу Бога вседержителя.

Немедленно после того он [Буха] пошел на Тепхис, где Саака, сына Исмаиля, возвел на крест; оттуда он отправился в Партав, где он предал мечу Мокатла, уроженца ванандского, засвидетельствовавшего веру свою во Христа добрым исповеданием[224].

В 302-853 году, когда исполнилось 23 лет патриаршествования Иоанна, он переселился из сего мира. Тогда спарапет Сембат приказал епископам собраться и рукоположить в католикоса Захарию, из деревни Дцага, котайк’ского округа, который патриаршествовал 22 года. До получения патриаршеского достоинства Захария не имел ни диаконского, ни иерейского сана, но жил жизнью беспорочною: он удостоился чести [получить] все степени в один день.

Спарапет Сембат с Бухою отправился к халифу [амирапету] Джафру. [После него] получает назначение армянского спарапета сын Сембата, благословенный Ашот, который после стал царем армянским.

Армянские князья, отведенные в плен Бухою, через несколько лет возвратились в свои владения за исключением Сембата и Стефаноса Кон’а, которые за исповедание христово кончили жизнь свою в Самаре.

В 311 году армянского летосчисления [= 862] вступил на престол халифов Амир-ал-муминин Ахмад, давший управление землею армянскою Алию, сыну Яйхиая, который поставил князем князей Ашота, сына Сембата, бывшего князем князей 27 лет, т. е. до 336 = 887 года и после ставшего царем. Во дни его, в 312 = 863 году, во время великого поста в малую субботу произошло страшное землетрясение[225]: погибло много людей и разрушилось много прекрасных зданий — оно продолжалось три месяца.

В этом же году Шахан, сын Севадая, с многочисленным войском пришел в землю армянскую, чтобы предать ее опустошению и плену. Прибыв в аршаруник’ский округ, он стал лагерем на берегу Ерасха с южной стороны на том месте, которое теперь называется Карасунк’ом[226]. Но спарапет армянский, юный Абас, с надеждою на Бога, выступив из селения Ках’зуана во главе всего армянского войска, 40,000 храбрых мужей-воителей, настиг его, рассеял весь [неприятельский] лагерь, часть его предал мечу, а другую затопил в реке. По этой самой причине и место [сражения] по числу младенцев, [принявших мученичество] в Севастии, до сих пор называется Карасунк’ом. Шахан, покрытый стыдом, едва-едва мог спастись и ушел с 26 человеками.

После этого в 324-875 году скончался владыка Захария, и в день праздника обрезания Господня воссел на патриарший престол владыка Георг с величайшим торжеством. В этом же самом году был мор, свирепствовавший всюду. — Георг был уроженцем городка Гарни и управлял патриаршим престолом 12 лет, а на 12-м году его патриаршествования воцарился Ашот[227].

Подобно путникам, не осилившим, по недостаточности сил, разом взять с собою все, чего бы они желали, и вторично возвращающимся за оставленными ими, мы также в другой раз возвратимся к тому, что речь наша оставила за собой и приведем ряд царей парсийских и татчикских амир-ал-мумининов, а затем и императоров греческих, дабы конец нашего рассказа о последних совпадал с тем, на чем мы остановились, говоря о событиях армянской истории.

III.

Цари парсийские-сасаниды; — имена и время их (царствования).

Арташир [царствовал] 40 лет; — Шапух 23 года; Нерсех 14 лет; — Ормизд 3 года; — Шапух 58 лет; — Арташир 3 года; — Врам, он же Керман, 11 лет; — Язкерт 20 лет; — Врам 22 года; — Язкерт Джахджах 19 лет; — Пероз 27 лет; — Вахарш 4 года; — Кават 11 лет; — Джамасп 4 года; — Кават 31 год; — Хосров, принявший крещение, 48 лет; — в час своей смерти он удостоился небесной благодати, уверовал во Христа и принял крещение во имя Св. Троицы; он приказал отслужить в своей комнате молебен и приобщился тела и крови Господа[228]. Ормизд 12 лет[229]; — в его время жил некто Вахрам Мехеванд[230], правитель восточной части земли парсийской, который с мужеством наносил поражение войску т’еталов[231], силою завладел Бахлом и всею землею к’ушанов до другого берега большой реки, называемой Вехрот’ом[232], и места называемого Гасбуном[233]. Вахрам этот в войне с царем Маскут’ов[234], нанес поражение многочисленному [их] войску, убил их царя и захватил государственную казну; небольшую часть богатой добычи послал царю Ормизду, остальную же раздал войску. Царь, получив ее, сказал в гневе: «ужин был богатый; я заключаю это из [присланного мне] куска. От таких многоценных сокровищ неужели только это принесли вы в мой дворец?» И он приказал п’уштипанам[235] [своим] отправиться и отобрать у войска сокровища. Войско пришло в ярость, убило п’уштипанов и провозгласило царем Вахрама. Потом, соединившись вместе, войска отправились в Ассирию чтобы убить Ормизда. Ормизд, услыхав это, вознамерился убежать через переправу реки Деклата[236] в Вехкават[237]. Тогда составили совет хамахарзы[238] и п’уштипаны Ормизда и, убив его, возвели на престол земли парсийской сына его Хосрова. Много спустя после этого, пришел Вахрам со всем войском и налетел как стремительный орел; а Хосров вместе с своими спасся бегством через великую реку Деклат. Вахрам, прибыв, завладел и домом и сокровищами царскими и вступил на престол царя...[239].

Войска его[240] взбунтовались в Т’ираке[241] и провозгласили царем Фоку, пришли в Константинополь, убили Маврикия и его сыновей. Хосров, услыхав это, с многочисленным своим войском отправился в страны запада: сначала он взял город Дару, потом отправил полководца Хорема, который называется Разманом[242], в Сирию с войском, а Ашдата в пределы Армении. Прибыв [сюда, последний] дал сражение греческому войску, [бывшему] в Ду и в Ордру[243] и гнал его перед собою до Садалы[244]; взял город Карин и отвел в плен католикоса Иоанна со всею утварью патриаршего дворца, а всех жителей переселил в Ахмадан. [Между тем] Хорем, прошед через Сирию, покорил Амит, Урху и Антиохию. — Полководец парсийский, Шахен, взяв город Кесарию[245], провел там целый год. — Хорем прошел в Писидон[246], взял город Тарс, держал Иерусалим в осаде 19 дней, подкопал основные города и взял его. Иерусалим был предан огню; из жителей 57,000[247] погибло под мечом, а 35,000 отведено в плен. Патриарх Захария, святой крест Спасителя и всю серебряную и золотую утварь представил ко двору царскому. Но царь приказал возвратить узников в Иерусалим, [снова] выстроить город и изгнать [оттуда] евреев, назначив начальником города [епископа] Модеста, который написал грамоту в Армению[248].

На 29 году царствования Хосрова [католикос] Комитас разрушил часовню святой Рип’симе, построенную святым Сааком, где он нашел тело святой Рип’симе [величиною] в 9 пяденей и 4 пальца, запечатанное перстнем святых Григория и Саака. Он приложил также печать своего перстня, построил церковь и положил мощи на прежнее место. Сняв деревянную крышу соборной церкви, он заменил ее каменною. [В то время] был настоятелем монастыря Иоанн.

Полководец парсийский Хорем, отведши в плен [жителей] Иерусалима, со всем своим воинством прибыл в Халкидон и, дав Константинополю морское сражение, потерял в один день 4000 человек из парсийского войска.

После царь Ираклий, поставив сына своего Константина царем в Константинополе, сам отправился в Кесарию [каппадокийскую]. Здесь сосредоточив войска свои, [в числе] 120000, он пошел на царя парсийского через город Карин; достигнув Девина, предал его опустошению, [равно как] и Нахчиван, Гандцак же и Хедак[249] срыл с основания, сокрушил жертвенники зажженного великого огня, называемого [парсами] Венасп’ом[250]. Предав опустошению землю парсийскую, [император] пошел обратно через Марк’, дошел до П’айтакарана в землю Каспов и стал лагерем в селении Тигранакерте[251]. Парсийские полководцы, Шахр-Вараз и Шахен, настигли Ираклия, один спереди, а другой с тылу. Но Ираклий обратился вспять, разбил Шахена с 30,000-ным его корпусом и сам через Тухук бросился в Нахчиван; в селении Веренджуник’ перешед реку Ерасх [Аракс] пошел в Багреванд, прошел Апахуник’ и стал лагерем в деревне, называемой Хартчтак’ом[252]. Шахр-Вараз с 6000 избранного войска сел в засаде в Артчеше, поджидая Ираклия. Но [последний] ночью поджег город и выходивших оттуда предавал мечу; потом повел свое войско через Кесарию в Амасию, чтобы дать ему отдохнуть. С этим же войском он снова возвратился в Армению, прошел в Ширак и через Ког-овит держал путь в Хер-и-Заревандский округ[253] прямо в Тизбон на Хосрова; перешел на ту сторону горы Вараспа[254] в землю ассирийскую и, поворотив на запад, вступил в Ниневию. Тогда Ираклий с страшною силою обратился на парсов. По причине [густого] тумана, покрывавшего все лицо равнины, последние не ведали, что Ираклий идет на них, пока обе стороны не столкнулись. В тот день Господь помог Ираклию; ибо парсийские войска побеждены, а полководец их убит: он приказал предать опустошению землю парсийскую.

Император достиг ворот Тизбона, сжег все царские дворцы, бывшие вокруг города и возвратился в Атерпатакан. Тогда войско и нахарары парсийские провозгласили царем Кавата, сына Хосрова, а Хосрова убили. Кават отправил к императору послов с дарами просить примирения; то же сделал и император: заключили мир между собою, утвердив границы, бывшие при Маврикие и Хосрове[255]. Но Кават после двух лет умер и воцарился юный сын его, Арташир. Император Ираклий написал к парсийскому полководцу Хорему, бывшему в странах александрийских, пригласил его к себе и провозгласил его царем парсийским, прося у него креста Спасителя, за которым он послал верных людей в сопровождении небольшого войска. Хорем, прибыв, убил юного Арташира, отыскал крест Спасителя и отправил к Ираклию, который перенес его в Иерусалим.

Здесь прекращается царство парсийское в роде Сасана, начавшееся на 3-м году римского царя Филиппа и прекратившееся на 18-м году Ираклия, в 77 году армянского летосчисления [= 628]. Таким образом род Сасана управлял царством парсийским 986 лет[256].

После этого царствовали многие юноши по одному году, даже девы по нескольку месяцев, о которых не стоит даже упомянуть; впрочем их имена следующие: после Хорема воцарилась Беборь, дочь Хосрова, потом Язкерт, сын Кавата, внука Хосрова, царствовавший в Тизбоне.

IV.

Амир-ал-муминины из татчиков и что совершено в их время.

Немного прежде смерти Хосрова, на 8-м году царствования императора Ираклия [т. е. в 618 г.], на 68 году армянского летосчисления [т. е. в 619], явился из страны погибели[257] Махмед, сын Абдаллы. В то время евреи, отложившись от греков, заперлись в городе Едессе. Когда они [увидели], что не в состоянии противостоять грекам, тогда в числе 12,000 человек они вышли и отправились в Татчкастан к сынам Измаилевым и, доказав им свою единоплеменность, пригласили их себе на помощь. И так как Махмед говорил им, что Бог обещал дать вам [ту] страну и что никто не в состоянии будет противостоять вам войною, то сыны Израиля собрались, начиная от Евилы до Сура и насупротив Египта и вышли из пустыни Фаррани 12 племен, по числу племен своих родоначальников. Прибыв в Роовот иоавитский к пределам Рувина, они дали сражение Феодору[258], брату Ираклия, и обратили его в бегство. Император Ираклий снова собрал войско в числе 70,000 и послал против них. Достигнув Иордана, [они перешли его], вступили в Аравию и пошли на лагерь измаильтян; но будучи побеждены, обратились в бегство. Измаильтяне, перешед Иордан, стали лагерем в Ерихоне. Тогда все жители Иерусалима, приведенные в ужас, отправили на кораблях в Константинополь святой Крест и всю церковную утварь[259].

Махмед после двухлетнего своего управления умер на одиннадцатом году Ираклия [т. е. в 621][260]. Власть его наследовали Абубекр, Отман и Амр [Омар], управлявшие 38 лет[261].

Когда воцарился Константин, сын Ираклия, татчики завладели Иудеею и Ассирией. Они разделили свои войска на три части — одна пошла на Египет и завладела [страною] до Александрии; другая [направилась] к стране северной на греческое царство, и завладела [странами] от моря до берегов великой реки Евфрата, а по ту сторону реки — Эдессою и всеми городами Месопотамии; третья же часть пошла на восток в Тизбон на царство парсийское, нанесла поражение его войску, убив царя Ормизда, внука Хосрова и, предав опустошению Парсию, перенесла в свою землю государственную казну[262].

Большая часть войска [измаильтян], напав на Марк’, на Гохтен и Нахчиван предала их опустошению. Другой их отряд, прошед через артазский округ, напал на греческого полководца, по имени Прокопий, нанес ему поражение и, предав грабежу его лагерь, возвратился в свою землю. Это случилось на 22-м году Абубекра, Отмана и Амра — правителей измаильтян[263]. [После того] в продолжение трех лет спокойствие нигде не нарушалось. Потом на 26-м году их правления и на 3-м году Константина, внука Ираклия, войско измаильтян ринулось из Ассирии через проход Дцора и Безнуник’ в землю таронскую, а через беркрийскую долину — в Айрарат[264]. Затем оно взяло город Девин, истребило находившихся в нем мужчин, женщин же и младенцев, в числе 35,000 душ, отвело в плен: это случилось 20-го числа месяца тре во время собирания винограда. Князь армянский Т’еодорос, владетель рештуник’ский, тот самый который обстроил остров Ахт’амар, дал сражение неприятелю в Ког-овите, но не мог одержать над ним верх. Это случилось в годы патриаршествования католикоса Езра. Когда же царь измаильтян увидал, что парсийское царство прекратилось, он приказал всему своему войску начать войну с греческой империей, с тем, чтобы взять Константинополь уничтожить также и это царство. Он написал к императору грамоту, наполненную поношений, между прочим и следующее:

«Твой Христос, не могший спасти себя от иудеев, может ли спасать тебя от рук моих»? И стеклись все войска, бывшие в странах востока, в Парсии, в Хужастане, [пришли] из Индии, из Ассирии, из стран египетских к Мавию, повелителю войска, имевшему местопребывание в Дамаске. Они приготовили военные корабли в Александрии и во всех приморских городах, снабдили орудиями и махинами 300 больших кораблей, посадив на каждый из них по 1000 человек, и 5000 малых кораблей, со 100 человек на каждом: он отправил их морем. Сам же с [остальным] войском пошел сухим путем в Халкидон. Войско же греческое вступило в Константинополь на защиту города на 43-м году Константина.

Когда же войско измаильтян, достигнув Халкидона, отправило грамоту своего царя к императору Константину, последний, взяв ее, пошел в дом божий, где он пал на колени и сказал: «взгляни Господи»! и надев на себя вретище, сел на пепле и предписал [всеобщий] пост. Повелитель измаильтян приказал выстроить корабли боевым порядком на море и двинуться к городу. Но Господь сильною бурей воззрел с небес: всколыхалось море из глубины своей пучины и потопило все корабли с экипажем: погибли все до одного. Волнение моря продолжалось 6 дней. Бывшее в Халкидоне войско [неприятельское вышло] ночью из Халкидона и отправилось в свою землю[265].

На 36-м же году правления Абубекра, Отмана и Амра войска их снова напали на Армению и, разделившись на три отряда, один из них пошел на Васпуракан, [другой] на Тарон, а третий в Ког-овит, где он ночью взял крепость Артцап’[266] и где он в тот день в беспечности предался [всевозможным] мерзостям. Но князь Т’еодорос с 600 человек напал на них и всех, в числе 3000, предал лезвию меча, освободил пленных и неприятельский скарб взял в добычу. — И умерли Абубекр, Отман [и Амр][267].

После них власть переходит к Мавию, [управлявшему] 19 лет. На первом году его [правления], на 25 году Константина, князь Сембат багратуни и греческий полководец, перешед через переправу Евфрата, вступили в бой [с измаильтянами], но будучи побеждены, обратились в бегство. [После того измаильтяне] написали грамоту в Армению [с приказанием] платить дань: князья с нахарарами и католикос Нерсес изъявили согласие платить ежегодной дани 500 дахеканов. Мавий, назначив князя Григория [из рода Мамиконов] правителем Армении и Иверии, сам умер. — После Мавия сын его [Иезид] был князем татчиков в продолжение двух лет.

После него Абдел-мелик, сын Мервана, 21 год.

Григорий же, правитель Армении, водворил мир в Армении, построил церковь в Арутче и умер на войне с северными народами[268].

Власть его наследует патрик Ашот, муж славный, любитель наук, исполненный страха божия, тот самый, который построил церковь в Дарьюнк’е и, перенесши живо изображенную чудотворную икону воплощения христова, поставил ее в ней и во имя ее назвал [самую] церковь. На первом году его правления явилась комета, которой хвост блистал лучами в виде столпа: она стала знамением голода, меча и великих потрясений.

После 16-ти лет своего правления Абдел-мелик дал приказание своему войску выступить в землю армянскую под начальством полководца Махмеда. Прибыв сюда и увидав монастырь святого Григория, [богатый] блестящими украшениями и дорогою утварью, измаильтяне задумали злое дело против него: отряд неверных вступил под сень монастыря [под предлогом] ночевать там. Ночью, задушив одного из своих служителей, они бросили его в глубокую яму, а с рассветом дня стали искать служителя и нашли [его убитым]. По приказанию Махмеда отсекли руки и ноги у 40 с лишком человек монахов монастыря и затем повесили их. Потом разграбили всю священную утварь церкви.

Отправляясь в Сирию, Махмед оставил в Армении правителем одного из своих, который задумал извести все армянское дворянство. Этот коварный замысл узнал Сембат багратуни, который пригласил к себе Сембата сына князя Ашота, Варда сына князя Т’еодороса и брата своего Ашота, [вместе с ними] решился перейти в землю греческую. Но войско измаильтян, в числе 5000 человек, настигло их в селении Варданакерте; армянское же воинство состояло из 2000. Наутро они вступили в бой и, одержав верх над измаильтянами, предали их мечу; ибо последние окоченели от холода, проведши всю ночь под открытым небом; те же из них, кои хотели спастись бегством, наступив на лед реки Ерасха, провалились в нее. Сембат послал императору греческому [в дар] арабских коней вместе с носами, отрезанными у трупов и, получив от него достоинство куропалата, отправился в Тайк’ в крепость, называемую Т’ухарк.

Когда до Абдел-Мелика, повелителя измаильтян, дошла весть о поражении его войска, он приказал своему полководцу во главе многочисленной армии [снова] идти на Армению. К нему навстречу пошел католикос армянский Саак и смертью своей в городе Харане, как мы сказали выше, восстановил мир.

По кончине Абдел-Мелика властителем татчиков стал сын его Велит [в продолжение] 10 лет. На первом же году своего владычества он задумал истребить в земле нашей все армянское дворянство и приказал привести это в исполнение полководцу своему Махмеду, который [в свою очередь] приказал какому-то Кошму, бывшему [тогда] правителю города Нахчивана, вызвать к себе нахараров армянских с их кошницей как бы для того, чтобы сделать ей смотр и назначить содержание от казны. Они же в простоте сердца немедленно собрались туда: тут же разделили их на две части, одну заключили в церковь, что в Нахчиване, а другую — в церковь, бывшую в Храме; подложили огонь к церквам и таким образом сожгли всех в 153-704 году. Старших нахараров возвели на виселицу; захватили Сембата сына Ашота, Григора и Корьюна из рода Артцруни[269], жен и сыновей которых отвели в плен, [с ними] и младенца Вардана сына Хосрова владетеля гохтен’ского, которого воспитали в беззаконном своем законе. По достижении совершеннолетия ему возвращено было наследственное его владение, [захваченное] в казну. И он, возвратившись в Армению, [снова] принял христианскую веру вместе с монашеством и [наконец] при царском дворе он принял мученическую смерть в 186-737 году, как о том говорится в его истории[270].

После сожжения князей куропалат Сембат с бывшими с ним нахарарами, освободившись, ушел в Егерские страны[271]. Греческий царь уступил им город П’уйт[272], в котором они поселились. после они разграбили город и утварь церквей и возвратились в Армению. Император приказал архиепископам и митрополитам установить анафему, которую они должны были читать [ежегодно] в праздник Пасхи — в день совершения [армянскими нахарарами] недостойного дела.

Велит [Валид] на место Махмеда отправил [в Армению] Абдел-Азиза, который был туг на ухо[273]. Он водворил мир в земле армянской; возобновил город Девин, укрепил его и расширил в объеме больше прежнего; «ибо, говорил он, так как я был причиною разрушения этого города, то я и восстановлю его. Я был 12-ти-летним мальчиком в красном переднике; когда войско измаильтян держало этот город в осаде, я пролез через один из каналов, взобрался на городскую стену и громогласно воззвал к нашему войску. Передовые воины, стоявшие на стороже на стене, [все] попадали; войско татчиков ободренное этим, взяло город»[274]. Но довольно об этом.

Между тем полководец Махмед, не переставая питать в сердце своем замыслы на землю Тченов, просил у повелителя измаильтян 200,000 войска, с которым он через Ассирию и Парсию вступил в часть земли Тченов и стал лагерем на берегу реки, называемой Ботисом[275]. [Отсюда] он написал грамоту к царю тченов, [в которой говорил между прочим]: «отчего это ты один не поступаешь под иго нашего повелителя, перед которым все народы трепещут?» Царь тченов отвечал: «царь вавилонский, который завладел вселенной, царствами — македонским и парсийским, и тот не мог владычествовать над нами. Я не заплачу тебе дани, кроме разве царственных подарков». Махмед снова написал ему: «дай мне 30,000 дев и я уйду от тебя»; ибо он был прельщен красотой тченских дев. Царь тченов снарядил кибитки с шелковыми навесами, [посадил] на них 40,000 человек с ног до головы вооруженных, пришел на берег реки, и сам, став лагерем немного поодаль от кибиток, послал к Махмеду [сказать]: «возьми 30,000 почетнейших из своих мужей по числу дев моих, перейди по сю сторону реки и мы по жребию разделим [между вами] дев наших: тогда не будет стычки между твоими воинами». Махмед, взяв 30,000 почетнейших мужей, перешел на ту сторону реки. Царь тченов приказал своему войску сделать на них нападение: тогда скрывавшиеся под шелковыми навесами в кибитках вышли и, окружив [неприятелей], предали их лезвию меча. Махмед в сопровождении немногих бросился в реку и спасся бегством.

Велит [Валид] скончался после 10-летнего управления; власть его перешла к Сулейману, [управлявшему] 3 года, который на третьем году своего владычества собрал войско под начальство Мслима и отправил его в город Дербенд, откуда он вытеснил гоннов и прогнал их. При разрушении [крепостных] стен в основании их нашли камень, на котором было написано [следующее]: «император Маркиан, самодержец, построил этот город и башню, [употребив на то] из собственной казны много талантов. В последнее время сыновья Измаила разрушат ее [башню?] и на собственные деньги перестроят ее». Прочитавши эту надпись, они перестали разрушать, и снова воздвигнули разоренную стену.

После Омара стал повелителем [измаильтян] Иезид и [управлял] 6 лет. Воздвигнутый злым духом, он не переставал бороться с христианскими народами; приказывал разбивать иконы, изображавшие Христа воплотившегося и его учеников, знамение креста Господа нашего Христа; а впоследствии вышло [даже] от него приказание бить свиней и извести их с [лица] земли. Впрочем он и сам околел, задушенный одержавшим его злым духом[276].

Его место заступил Хешам, управлявший 12 лет[277]. Он наложил более тяжкие налоги на землю армянскую, а потом стал угрожать войною императору греческому Льву, [требуя от него] покорности и дани. Когда [последний] отверг [его предложение], разгневанный Хешам послал брата своего Мслима с многочисленным войском в Грецию. Он через Киликию прошел в землю [сирийскую] в Мюсигон, что значит «средиземная страна», и достиг Вифинии.

Измаильтяне нанесли поражение греческому войску и, предав опустошению их землю, возвратились в страну свою. Великий повелитель их, видя эту победу, [в следующем году] снова собрал войско и послал на греческого императора под начальством брата своего Мслима, который поклялся не возвратиться к нему пока не разрушит Константинополь и св. Софию. Он выступил и, достигнув берегов Понта, написал императору Льву грамоту [следующего содержания]: «К чему твое упорство и отчего не покоряешься? Разве ты не слыхал о бедствиях, причиненных нами всем государствам, нам противившимся? Мы разбили их, как сосуд скудельный; ибо совершился обет, [данный Господом] отцу нашему Измаилу. Я поклялся не возвратиться в свою землю, пока не уничтожу твое царство, пока не разрушу твой город, [обведенный] стенами, не обращу так называемую [вами святую] Софию, дом поклонения твоего, в баню для моих воинов и пока не раздроблю о твою голову древо креста, которому ты поклоняешься».

Император, прочитав эту грамоту, исполненную поношений, отправился в святую Софию в сопровождении патриарха и множества городских жителей; он развернул грамоту поношения перед Господом и в продолжение трех дней, не вкушая пищи, не переставал молиться. Потом он написал ответ полководцу Мслиму: «Что ты кичишься своею злобою, сильный беззаконием! Если жезл Моисеев, который был только подобие креста Христова, низверг в пучину Фараона, то сие знамение св. креста тем скорее сокрушит тебя. И потому если обратишься вспять, то это будет лучшее благо, которое ты изберешь и себе и твоему войску. В противном случае делай то, к чему принуждают тебя твои помыслы». — Полководец Мслим, прочитав эту грамоту, в зверской ярости дал приказание своему воинству садиться на приготовленные им корабли и, пустившись в путь, стал приближаться к городу. Император Лев, при виде многочисленного флота, плывущего как лес по морю, приказал протянуть решетчатую железную стену и замкнуть ворота [этого] цепного укрепления; с тем вместе воспретил кому бы то ни было вступить в бой с неприятелем, а возложить надежду на Бога в ожидании посещения свыше. Царь взял сам непобедимое знамение на плечо, а патриарх и многочисленная толпа народа со свечами и курящимися кадилами возвысили глас молитвы и вышли за городские ворота. Царь, знамением креста ударяя о морские воды, воззвал троекратно: «помоги нам, Христе, Спаситель мира!» С этими словами всколыхавшаяся пучина моря потопила воинство измаильтян: часть его, поражаемая волнами, была брошена зыбью к [берегам] фракийским, а другая к отдаленным островам. Число неприятельского войска было с лишком 50,000. Мслим был взят и представлен к царю, который сказал: «Суд мой судил Господь: я не наложу на тебя рук своих; возвратись в свою землю и поведай [там] чудеса, [совершенные] Богом». И он, покрытый стыдом, возвратился в свою землю, и с той поры не опоясывался мечом.

Тогда повелитель измаильтян Хешам отправил в Армению Мервана сына Махмеда, который назначил Ашота сына Васака багратуни патриком в Армению. После Хешам скончался: место его заступил Велит [и управлял] год и 6 месяцев. По приказанию курраев он был убит собственными вельможами, которые возвели на престол Сулеймана. Но Мерван, узнав о смерти Велита, немедленно собрал свои войска, перешел реку Евфрат, вступил в бой с Сулейманом, одержал над ним победу и убил его. Он властвовал 6 лет. Осадив Дамаск, он взял его и жителей города, сынов Измаила, привязав к четырем кольям, плотничьими инструментами приказал тесать у них лица, беременных женщин рассекал пополам, младенцев мужеского пола закладывать в стены, а девочек отводил в плен. И совершилось пророчество Амоса: «за три нечестия Дамаска и за четыре не отвращуся его» [гл. I, 3-4]. Больные умом и чувствами, они совершили смертные ужасы: предавались убийству, любостяжанию, любострастию, и [наконец] четвертому [нечестию]: не верили тому, что Бог посетит их.

Около этого времени был правителем [в Армении] патрик Ашот, который со славою управлял 15 лет. Впоследствии Григорий мамиконский лишил его зрения, после чего он жил еще 14 лет и, скончавшись, был положен в гробницу в деревне Дарюнк’е[278].

Между тем как продолжалось владычество Мервана и он не переставал бороться с своим народом, из Хорасана вышло войско под предводительством Абдаллы, которое, прошед через Тигр, явилось у Акохи[279] — главного лагеря татчиков. Дав сражение войску Мервана, татчики истребили из них 300,000, настигли Мервана и убили его. И стал властителем после Мервана Абдалла, который отправил брата своего, другого Мервана, по всем подвластным себе странам собирать дань с живых и мертвых поголовно. Он причинил много бедствий и многих довел до нищеты; заставлял священников приводить в известность число умерших, дабы их родственники могли заплатить дань за них. Он [приказал] повесить на шею всем свинцовую печать...[280].

«и с каждого человека брал много зуз[281]. Этот злобный палач довел народ до крайней нищеты невыносимыми своими притеснениями, [вследствие чего] 1200 человек перешло в греческую землю под предводительством Шапуха и сына его Хамама из рода аматуник’ского. Неприятель, [узнав о том], пошел по их следам и настиг в пределах Кола[282]. Они вступили в бой с татчиками, обратили их в бегство и сами перешли через реку Акампсис[283], которая берет начало в тайк’ской провинции и, протекая на северо-запад, впадает в Понт. Император Константин, известившись о том, поселил их в прекрасном и плодоносном месте. Простой же народ, оставшийся в нашей земле, вынужденный лишениями, вступил под иго сынов Измаила, став дровоколами и водовозами у последних.

«В то время скончался в благочестивой жизни армянский католикос Исайя. Ибн-Докл [Доке] с большими угрозами приказал принести к себе все сокровища и утварь церковную, из которых он брал себе то, что ему нравилось. — На престол патриарший вступил Степанос посредством больших подкупов».

Третья Часть Истории событий, современных Степаносу Таронскому.

Оглавление Третьей Книги.

I. Вступительное слово. — Воцарение Ашота Багратуни.

II. О времени воцарения Ашота Багратуни.

III. Воцарение Сембата и о совершившемся в его время.

IV. О смерти Сембата и опустошении Армении беззаконным Юсуфом, сыном Абу-Саджа.

V. О мучениках, принявших смерть в городе Девине от беззаконного Юсуфа.

VI. О бегстве двух сыновей Сембата и о возвращении их. О воцарении Ашота.

VII. О воцарении Абаса и о совершившемся во дни его. Образ жизни отшельников и монахов, общежительствующих во множестве.

VIII. О царствовании Ашота, сына Абаса и о совершившемся в его время. Построение святых мест.

IX. О патриаршествовании владыки Хачика и о построении церкви и патриаршего дворца в деревне Аргине.

X. О войне греков в Амите; — явление звезды; — смерть царя кир-Жана.

XI. О воцарении Сембата, сына Ашота; о построении анийской стены с церковью; — о приезде куропалата Давида в Ширак.

XII. О прибытии эмира Абел-Хаджа в Армению; о прекращении его власти впоследствии и о том, как он был задушен.

XIII. О резне в Васпуракане; о захвате князей через Абу-Тальба, эмира гохтенского.

XIV. Воцарение Василия в Греции. — Тирания Варда и опустошение земли греческой.

XV. О последней войне греков; — бегство тирана Варда.

XVI. Эмирство Ибн-Хосрова и мудрость его.

XVII. Воцарение Абаса в Карсе; — благотворительность его; построение им монастыря Ширимк’.

XVIII. О том, как пришел Абел-Хадж, сын Рода, в город Девин и как, взяв дань с Армении, пошел обратно.

XIX. Вторично Абел-Хадж пришел в Васпуракан; смерть его; эмирство сына его, Мальмлана.

XX. Царь Василий переселяет армян в Македонию; гонения, воздвигнутые на них митрополитом севастийским.

XXI. Ответ на послание митрополита севастийского, написанный по приказанию владыки Хачика, католикоса армянского.

XXII О том, какою страшною смертью умер митрополит севастийский; о царях бульхарских, убивших его.

XXIII. О том, каким образом царь греческий Василий пошел походом в землю Бульхаров, и побежденный последними, должен был обратиться в бегство и возвратиться домой.

XXIV. Тиран Вард выходит из Багдада и вступает в землю греческую.

XXV. Вард Фока выступает, берет царя и провозглашает себя царем.

XXVI. Вард Фока во главе своего войска является на берег моря; ему навстречу выходит Василий и убивает его.

XXVII. О появлении звезды; о землетрясении в Константинополе, и о смерти непокорного Чортванела.

XXVIII. О удалении Тевтаса из царства Апхазов и о возведении на престол Багарата, сына Гургена.

XXIX. Злодеяния Сембата и смерть его.

XXX. Воцарение Гагика и что совершилось в его время.

XXXI. О смерти владыки Хачика.

XXXII. О патриаршествовании владыки Саргиса.

XXXIII. О втором походе царя Василия в землю Бульхаров и о взятии города Веры.

XXXIV. Об отправлении патрика Жана в землю Бульхаров и о заключении его.

XXXV. Вступление воинства татчиков египетских в землю греческую; двукратное сражение; Василий идет на них.

XXXVI. О землетрясении в Четвертой Армении.

XXXVII. Вторичный выход египетского воинства; Вавилон; смерть Даласаноса. [III]

XXXVIII. О смерти эмира Бата; разорение Маназкерта; приход Мальмлана; встреча с куропалатом Давидом.

XXXIX. О том, каким образом племянник (по сестре) Бата, став эмиром, выводит из Неп’еркерта жителей из татчиков и о смерти его в Амите.

XL. Истребление иверийского войска в городе Хлате.

LXI. О великом сражении между парсами и христианами в апахуник’ском округе.

XLII. Вторичное вступление царя Василия в землю татчиков, (смежную) с Сириею.

XLIII. О смерти великого куропалата Давида и о приходе греческого царя Василия в восточную землю.

XLIV. О приходе Гургена в тайк’скую землю и греческого войска в округ басенский.

XLV. О том, как Гагик опустошил таширский округ и равнину иверийскую.

XLVI. О родоначальстве Артцруник’, которые в наше время стали царствовать в Васпуракане.

XLVIII. О построении царем Гагиком в городе Ани большой церкви во имя святого Григория.

XLVIII. Род князей П’арисоса прекращается со смертью (последних его представителей).

КНИГА ТРЕТЬЯ

I.

Вступительное слово. — Воцарение Ашота Багратуни.

Всегдашнее и неиссякаемое излияние на нас божественной благодати от высочайшего Существа в течение многих веков и времен превосходило [всякое] разумение мудрецов и ныне остается непостижимым для ума [человеческого]. Оно [высочайшее Существо] почтило нас не только разумом, [украшающим] нас между разумными [существами], но и украсило наш вид безобразным образом божественного своего образа [для того, чтобы мы] нашей неутомимой мыслью [могли] дойти [с одной стороны] до разумения грядущего, а [с другой] в верном рассказе передавать память о прошедших [событиях][284]. При тройном свете Троицы мы неуклонно и безошибочно поведаем повесть о трех временах: о прошедшем, настоящем и будущем; ибо [при этом свете] в прошедшем, мы не последуем за ложными рассказами философов-самозванцев, говорящих, что мир существует сам по себе без Провидения и что он сам собою производит все; в настоящем мы не столкнемся с ложной верой еретиков и потому не собьемся [с пути] добрых дел, не вдадимся в заблуждение при ложных словах язычников, у самих себя отымающих надежду на воскресение; нет, имея перед глазами светоч заповедей господних и свет науки, мы узнаем, что все существующее произошло из ничего через сущего Бога, что оно охраняется Его Провидением, что патриархи и праведные [мужи] за похвальную [свою жизнь] удостоились [милости] от Бога, [вследствие чего] память их, [окруженная] славою, [остается] в книгах; между тем как уклонившиеся от воли Бога получили гнев божий и до сего времени идет о них худая молва. При помощи того же света знания в настоящем мы познаем Путь истины, т. е. самого Христа; [Путь], ведущий нас к Отцу и отдаляющий от языческого неверия и от многообольстительного заблуждения еретиков. При помощи света надежды на грядущее мы видим [как бы] перед глазами день возобновления [всех] творений.

Вот тайна, посредством которой мы, христиане, изображаем прошедшее и предсказываем будущее при помощи благодати Бога — подателя даров![285]

II.

О времени воцарения Ашота Багратуни.

Всем известно, что в Армении царствовало три рода, в три [различные] периода, я разумею [роды]: Хайкидов, Аршакидов и Багратидов[286]; вследствие чего мы и разделили нашу Историю на три части.

Первая [часть заключает в себе период времени], начиная от первосозданного [человека, обнимая также] время мрачного неведения [т. е. язычества] до воцарения Тердата и просвещения армян. Вторая [часть] — от просвещения Армении и воцарения Тердата до третьего возобновления царства армянского через Ашота Багратуни, случившегося во дни греческого царя Василия, и по его соизволению в 336 году армянского летосчисления, после пришествия Спасителя нашего Господа Бога в лето 888, во время владыки Георга [и], на 12-м году его патриаршествования[287].

Этот Ашот, сын Сембата, прозванный Абл-Абасом, спарапет армянский, [происходит] от племени Авраама. Во время пленения израильтян наши венценосцы из хайкидов выпросили [себе] родоначальников Ашота у царя вавилонского Навуходоносора[288]. Со времени Аршакида Вахаршака[289] наши языческие цари возлагали [на Багратидов почетное звание] т’агадир’а и аспет’а; они перенесли много мучений за поклонение Богу и когда совершилось просвещение [Армении], сверх Моисеева закона они через веру во Христа приняли [еще] благодать евангельскую; они неоднократно принимая [в свои руки] управление армянским царством, вели войну против огнепоклонства парсов[290], а впоследствии против беззаконного законоположения, данного Махомедом жителям Татчкастана. [Таким образом они] ведут свою генеологию от отца к сыну до этого Ашота.

Еще до воцарения своего Ашот в продолжение 30-ти лет является то князем, то князем князей в Армении и Иверии, то победителем всех окрестных народов, то [мужем], улучшающим быт духовенства и украшающим церкви в Армении. Как муж приятный, кроткий, непорочный, жил он неукоризненной жизнью, не нарушал законов природы и [вообще] беспорочностью своей он был угоден Богу.

В его дни жили: армянский вардапет Саак, по прозванию Апикуреш, исполненный мудрости и познаний, написавший ответ на послание греческого патриарха Фотия, и Хамам Восточный [аревельци], написавший Толкование на Притчи Соломона, на 38 главу Иова [«Кто сей скрываяй от меня совет... ст. 2], Одну книгу на песни степеней Давида и Объяснение грамматики.

Ашот жил 21 год[291]; после пяти лет царствования умер и переселился ко Христу.

III.

Воцарение Сембата[292] и о совершившемся в его время.

После Ашота в 340-891 году воцарился Сембат сын его и [царствовал] 24 года с соизволения греческого царя Льва [VI Философа], заступившего место Василия, который скончался после 19-ти-летнего управления. Сын последнего, Лев, царствовал 26 лет: он был человек миролюбивый, пекущийся о благе целого государства, щедрый на дары, при раздаче которых он не походил на скаредного грека, который обыкновенно не бывает щедр и у которого на языке нет даже слова щедрый; но как сын армянина он превзошел всякого армянина тороватостью.

Во дни Сембата в 346-897 году скончался католикос владыка Георг, патриарший престол которого занял муж божий, Маштоц. Он был родом из деревни Ехиварда арагатц-отенского округа. С юных лет он жил пустынническою жизнью, питаясь одними только овощами, избрав местом своего жительства остров Севан на гех’амском озере, где он построил церковь во имя Апостолов[293]. Здесь собралось многочисленное братство, управлявшееся уставом св. Василия: в этой божией обители [проникнутое] одною верою, оно посвящало себя изучению всех священных книг, дабы духовные очи его могли ясно видеть путь господний, по которому оно могло бы идти неуклонно.

В это время прославился добродетелями отец Гагик, настоятель обители святого Атома; он собрал жития мучеников в одну книгу, называемую Атома-гир’[294].

Но муж божий, Маштоц, патриаршествовав 1 год, переселился к Богу[295]; останки его покоятся в Гарни недалеко от летнего местопребывания Хосрови-духта, построенного царем армянским Тердатом.

После него воссел на патриарший престол в 346-897 году владыка Иоанн из Девина, ритор и историк, [управлявший] 22 года[296]. — Во дни его явился Сембат, ересиарх тондрикийцев, родом из деревни Зарехаванда округа тцахк-отенского, противник всех христианских постановлений[297].

По восшествии своем на престол Сембат вступил в полное управление всеми наследственными своими владениями, [бывшими] в Армении и Иверии, [равно как] и городами своих соперников. Во дни его и во время управления его отца в нашем отечестве [всюду] царствовал мир и каждый, по словам пророка, возлежал под виноградником и смоковницей своей. Поля превратились в селения, селения в города по многолюдству своему и богатству, так что даже пастухи стали являться в шелковых платьях[298]. Сембат построил церковь Аменап’еркич в селении Ширака [ширакского округа?] с высоким куполом и со стенами из тесанного камня. В это время город Девин явил сопротивление [?]; царь пошел на него войною и взял его в великий пяток. Потом он начал войну с Ахмадом, который одержал над ним верх и заставил его обратиться в бегство с большим уроном. Эмир Ап’шин, сын Саджа, бывши остиканом в Парсии, который увенчал Сембата, с негодованием смотрел на дружбу Сембата с греческим императором, и потому, вступив в Армению, взял крепость Карс, дворян с их женами и детьми взял в плен и привел их в город Девин в жалостном виде. Это тот самый Ап’шин, который отвел в плен владыку Георга, выкупленного Хамамом, царем ахванским. Шапух, младший брат царя Сембата, став между жизнью и смертью, [решился] отправиться к Ап’шину, который [впрочем] принял его с большими почестями и отпустил с ним всех пленных армян. Он получил от Ап’шина царскую корону, которую принес и возложил на главу Сембата брата своего [в доказательство нового] утверждения [его] царской власти. [Таким образом] страна армянская снова стала устрояться и обиловать [всеми благами] как прежде, и это — на многие годы.

Но когда мы, утучнев, расползли в ширину, оказались ослушниками, забыли возлюбленного Бога — творца мира и подателя всех благ; когда священники и народ, вельможи и простолюдин оказались виновными в чрезмерном употреблении хлеба и вина, по словам пророка; когда, несмотря на благодеяния к нам Бога, мы перестали внимать гласу его заповедей; — тогда постигли нас бедствия и огорчения, и Господь не стал внимать мольбам нашим, но предал воинству измаильтян страну нашу на разорение и опустошение мечом и пленом.

IV.

О смерти Сембата и опустошении Армении беззаконным Юсуфом, сыном Абу-Саджа.

В то время умер Ап’шин и место его в Парсии и Атерпатакане заступил брат его, Юсуф. Сембат не признал его власти; написал грамоту, которую вместе с дарами отправил к халифу вавилонскому [с просьбою] — освободить его от неверного сына Саджа, что халиф и исполнил. Юсуф, услыхав это, пришел в Партав, откуда он тайком через Теп’хис явился в Ташир. Узнав об этом, Сембат во главе многочисленного войска занял все пути его прохождения. [Несмотря на это], Юсуф, как тать, пробравшись по низменным местам высоких гор бросился в Ширак[299], а [отсюда] пошел на Девин. Сембат с огромною силою настигает его, а Юсуф в ужасе просит у него мира, посылает Сембату в дар много богатых вещей, золотую корону[300], и сам отправляется в Парсию.

Сембат, захватив царя егерского Константина, [желавшего возмущать подвластные армянскому царю страну Гугарскую и земли, лежавшие близ Врат аланских] покорил его под власть свою [при содействии иверийского царя Атер-Нерсеха, а впоследствии] освободил его. Атер-Нерсех, раздраженный поступком Сембата, разорвал с ним дружественные сношения и стал питать против него враждебные замыслы[301].

Нечестивый Садж[302] с презрением отложился от халифа, который разослал во все концы своего государства приказание отомстить Юсуфу, в том числе написал он к Сембату собрать против него войско. Сембат, [помня дружественный свой союз с Юсуфом], невольно отправляет многочисленное войско, [но в то же время] дает ему почувствовать, что он посылает его ему на помощь. Но Юсуф, [снова] изъявив свою покорность халифу, собрал большое войско и с величайшими угрозами пошел в Армению на Сембата в 356 = 907 году. К нему присоединились: царь иверийский Атер-Нерсех, князь васпураканский Гагик, племянник [по сестре Сембата, и Ашот сын Шапуха брата Сембата, со всеми своими войсками, покинув [таким образом] царя Сембата, с завистью взирая на благоденствие Армении. Царь, узнав коварный их замысел, с армянскими владетелями в сопровождении всего войска отправился в таширский округ в деревню Одцуп, и отсюда перешел в Ап’хазию. Юсуф шел по его следам до крепости и, завязав бой с крепостью Куелом, взял ее и пошел в Теп’хис; а царь [между тем] возвратился в Ширак. — С наступлением следующего года Юсуф снова пошел на Армению с более многочисленным войском. Его встретил в нигском округе Сембат со всем войском и с двумя своими сыновьями, Ашотом и Мушехом. Завязался бой на месте, называемом Дцекнаватчар, где войско армянское, будучи побеждено, обратилось в бегство. Здесь был взят Мушех сын Сембата и отведен в Девин, где он умер отравленный. Тело его перенесли в Багаран, где и похоронили. Царь же спасся бегством и засел в крепости Капуйте.

Воинство татчиков, продолжая идти вперед, достигло Багревандского округа, в 359 = 910 году завладело крепостью Вах’аршакертом и пошло на крепость Капуйт[303]. Тогда Сембат, боясь измены со стороны оставшихся при нем дворян, взяв в руку посох, пошел к сыну Абу-Саджа Юсуфу, который, [взяв] его с собой, пошел походом на Девин; отсюда он направил свой набег на крепость Еренджак[304], где засели было жены дворян с их сокровищами. Взяв крепость, он возвратился в Девин, где взвел на виселицу царя Сембата в 364-915 году[305].

V.

О мучениках, принявших смерть в городе Девине от беззаконного Юсуфа.

Юсуф, подвергая многих за веру во Христа допросу и пыткам, старался обратить их к Курану Махомеда. Но Христос, обративший их волю к спасительной жизни, воспламенил божественным огнем их умы, направил их к святой любви и мужественной вере. Они попрали жало смерти и, с любовью приняв смерть, получили взамен светлый венец. В другое время Юсуф, захватив других, подверг их пыткам. И когда он увидал, что все они за Христа идут как овцы на заклание, тогда юнейшего из них, по имени Михаил, уроженца гугарского, привлек к себе и чтобы избавить его от смерти, думал обещанием [земного] величия обольстить его. Но Михаил с воплем и слезами обратив очи к Богу и, подкрепленный помощью свыше, вырвался из рук измаильтян и, присоединившись к товарищам своим, подставил выю мечу. И таким образом все они вместе принесли себя Богу Отцу, как жертву благоухания.

В то же время два брата, Гурген и Давид, из славного и знаменитого рода Генуни, взятые палачами, были представлены Юсуфу, который под клятвенным обещанием предлагал им полцарства, блестящие разноцветные одежды, золотые ожерелья, быстроногих богато убранных коней и, бросившись им на шею, целовал их и льстивыми речами убеждал их отречься от Христа. Но они, воспламененные божественной любовью, смело исповедывали истинную веру, говоря: «Мы — христиане: мы не променяем света богопознания, носящего в себе бессмертие, на мертвящую ложь вашу, которая ничто и которую мы ни во что считаем». Когда злобный [Юсуф] увидал их непоколебимыми в вере христовой, приказал убить их мечом. Они же с слезными мольбами к Богу просили присоединить их к числу мучеников, принявших крестную смерть. И когда пришел палач, старший брать выдвинул вперед младшего своего брата на заклание, опасаясь его молодости и говоря: «брат возлюбленный, ты прежде принеси разумную жертву надежде нашей — Христу, умершему за нас и обещавшему нам жизнь». Таким образом прежде он выступил вперед, а потом и старший брат: и оба они были увенчаны кровавым венком.

Так приняли мученическую смерть в городе Девине от руки нечестивого остикана Юсуфа мученики, имена которых внесены в книгу жизни. Их память празднуется ежегодно 20 ноября. Они непорочною верою победили лукавого, отсекли ветви смертоносных плодов его; ибо нет ничего страшного там, где [существует] любовь к Отцу[306]; воспламененные ею, они попрали смерть и, приняв венец света, приобщились к [лику] сынов света горнего Иерусалима. Только некоторые, обольщенные обещаниями злодея, не достигли [высокой цели]: в здешней жизни они покрыли себя позором и умерли в нищете, а в будущей — лишились вечного света. — То было мрачное для Армении время!

Юсуф, второй Тевдас — первый, который отложился от татчикских амир-ал-мумининов.

В это время вся земля армянская обратилась в пустыню и развалины: города были разрушены, селения опустошены, жители рассеяны между иноязычными и чужеплеменными народами, [церкви] лишены служителей, паствы и всего своего благолепия. Сам католикос владыка Иоанн [принужден] искать убежища в Греции[307], в месте усыпальницы и уединения святого Просветителя нашего, на горе, называемой Манья-айрк’, в округе Даранах’и в монастыре Гарника[308].

При виде [этих бедствий] Гагик Артцруни, назначенный от Юсуфа начальником, ночью убежал в землю Кордук’скую и всех жителей Васпураканской страны переселил в Ассирию, [с намерением пробыть там] пока не пройдет громовая туча, [поднятая] злодеем. Впоследствии он снова занялся устройством страны и царствовал над частью Армении, [а именно] Васпураканом.

Ашот, племянник [по брату] Сембата, став единомышленником злоумышленного дракона [т. е. Юсуфа], получает от него царский венец вместо своего дяди [по отцу]. Таким образом эмир Юсуф, проведши в Армении 5 лет, мечом, голодом и пленом опустошил ее[309].

VI.

О бегстве двух сыновей Сембата и о возвращении их; о воцарении Ашота.

Из оставшихся двух сыновей Сембата — Ашота и Абаса, Ашот убежал в Константинополь ко двору греческого императора Льва, Абас же отправился в землю иверийскую, где он, женившись, возвратился в Армению уже после возвращения брата своего Ашота из Константинополя.

Ашот, по необыкновенному своему мужеству прозванный Еркат’ом [Железо], совершивший в Константинополе и [вообще] в Греции чудеса храбрости, по приказанию Льва возвратился в Армению, где он нашел вассалов[310] своего отца воцарившимися. Он провозгласил себя Шахан-шахом, т. е. царем царей, изгнал из Армении войска измаильтян. Он [вообще мало] полагался на войско и всегда сам лично вел все войны.

После Льва воцарился в Греции брат его Александр и [управлял] 1 год[311]. Потом воцарился в Греции Роман в 365 году армянского летосчисления [= 916 и управлял] 22 года[312]. На втором году своего царствования он собрал многочисленное войско и под начальством Демесликоса отправил его в город Девин, где находился эмир Себук[313], пригласивший к себе на помощь в город Шахан-шаха, Ашота. Войско греческое осадило Девин, но не быв в состоянии взять его, принуждено было снять осаду[314].

По смерти владыки Иоанна при вторичном устроении Армении стал католикосом владыка Феодор [управлявший 11 лет].

Ашот после отца своего жил 15 лет, царствовал 8 и скончался в 378 = 929 году.

VII.

О воцарении Абаса и о совершившемся во дни его; образ жизни отшельников и монахов, общежительствующих во множестве.

По смерти Ашота воцарился брат его Абас [и управлял] 24 года[315]. В его время после владыки Феодора патриаршествовал брат его, владыка Елисей, 7 лет[316]; за ним владыка Анания мокский, настоятель Варагского монастыря, [стал] патриархом армянским, 22 года[317].

Абас водворил мир и благоустройство в земле армянской, руководимый кротким своим нравом; [но в то же время] с необычайной энергией распространял победы по окрестным странам. Он положил конец нашествиям иверийцев и сарматов на Армению. В это время князь Ап’хазов, [вышедший] из земли сарматов, что по ту сторону гор кавказских, предпринял поход во главе войска в несколько десятков тысяч и шел [на Армению] в надменности своей, подобно Бэлу. Он явился с бесчисленным полчищем на берег реки Кура с намерением опустошить всю страну нашу. Он отправил посла к армянскому царю [с приказанием] не освящать церкви [по обрядам] православной веры святого Григория, пока не придет он сам и не освятит по постановлению халкидонского собора; [ибо в то время] царь выстроил соборную церковь в городе Карсе из больших гранитных[318], сталью тесанных камней, [церковь, законченную] великолепным куполом, расписанным наподобие небесного свода.

Когда царь Абас услыхал это приказание, собрав армянскую конницу, явился к реке Куру, и расположился лагерем против лагеря Бера. [С обеих сторон] отряды войска ежедневно совершали нападения то на тот, то на другой берег реки. Однажды отряд ап’хазов, перешед реку Кур, напал на армянский лагерь; поднялась тревога, которая дошла до царя. Он немедленно потребовал коня; надел на себя доспехи и, с обоюдоострым мечом в руке, пустился за отрядом, который он настиг посреди реки и которому начал наносить удары мощною рукою. Он опрокидывал [неприятельских воинов] с их коней полумертвыми, которым воды реки служили могилой. [После чего] вышед на берег реки, он громогласно стал взывать к Богу, называя [в то же время] и самого себя. При этом северный народ, объятый ужасом, обратился в бегство. Армянские войска, с необычайной быстротой пустившись по следам неприятеля, предавали их мечу и, захватив их лагерь, взяли самого надменного Бера и привели в город Карс. Царь сказал ему: «взгляни на эту красивую церковь, ибо ты больше не увидишь ее»; и приказал выколоть ему глаза. Ап’хазы ценою золота выкупили ослепленного своего князя и клятвенным обещанием утвердили обет мира с армянами, что отныне впредь не будет войны между обоими народами.

Около этого времени на патриаршем престоле сидел владыка Анания, превознесенный по своей святости и пекущийся о своей пастве. В это же самое время монашеская жизнь процветала в Армении: во многих местах были учреждены братства, куда собирались желающие жить в согласии, проникнутые христианской любовью. Первое место между ними [братствами] занимал славный Камерджа-дцорский монастырь в аршаруник’ском округе. Здесь был настоятелем отец Иоанн; изгнанный из западной страны, из егерского округа, последователями халкидонского собора и принесший с собой чудотворный[319] крест Спасителя. [Во всех местах], по которым он проходил, совершались чудеса, знамения и исцеления посредством честного креста. Мы и теперь собственными глазами видим, как многие больные и недужные получают [от него] исцеление, и как он до сих пор не перестает творить чудеса.

И так [отец Иоанн], пришед, поселился в вышеупомянутом Камерджа-дцор’е, куда он ввел устав великого патриарха святого Василия, [утвержденный] на апостольском основании, по которому все было общее. Здесь собралось 300 мужей подвижников. — После Иоанна[320] в том же монастыре был настоятелем и верным хранителем веры муж Поликарп; — после него софист Самуил[321], щедро одаренный разумением священных книг и искусством песнопения.

В ширакском округе был построен Харомоси-ванк’ [т. е. «монастырь греков»] Иоанном, украшенным всеми добродетелями, а еще более прелестью милосердия; ибо [движимый] милосердием и добродетелью, он при встрече с нищими отдавал все до последней одежды; для прохожих он устроил в монастыре место отдохновения, где все странники[322] как в собственном доме находили покой. В той обители до сих пор соблюдается это милостивое гостеприимство.

В это же время был построен Нарек[323] в рештуник’ском округе на вышеупомянутых началах: монастырь великолепный [с братьей], сведущей в Писании, где служба отправлялась с торжественностью при многочисленном хоре певчих.

Равным образом в Дерджанском округе так называемый Хла-дцорский монастырь, который по церкви называется Сурб-Григором, был основан отцом Симеоном, неутомимым подвижником и служителем Христа, который скончался, дошед пределов непорочности. Он оставил по себе настоятелем монастыря старца Петра, который денно и нощно не переставал служить Господу: неутомимый в трудах, он проводил ночи в псалмопениях с распростертыми руками, а дни в воплях, сопровождаемых слезами. Так как от старости у него ослабело зрение, то он по избранию всех передал настоятельство отцу Барсеху [Василию], который был всем со всеми, удовлетворяя нуждам каждого и с необыкновенным умом и знанием исполняя обязанность настоятеля. Умерши для жизни, он по смерти своей служил провозвестником жизни, став добрым примером для ближних и дальних. Около него собралось много подвижников праведных, украшенных смирением, обрекших себя на сухоядение, во дни великого поста раз в день вкушавших пищу и утолявших жажду простою водою только в субботние и воскресные дни. Случилось мне быть у этих мужей во время великого поста, где я и написал эти немногие строки в память [моего у них пребывания] с точным по возможности обозначением времени [учреждения упомянутых обителей][324].

В это же время в стране Ликантионе[325] в местечке Нахрниаре, в харбердском округе[326], отец Моисей построил монастырь, названный по его имени: монастырь благоустроенный, с многочисленной братьей из мужей, украшенных мудростью. Этот Моисей был родом из таронского округа; в западной Армении распространением монашества он сделал много добра, являясь хранителем нашей веры. Он жил в наше время.

Такими же правилами управлялись монастырь Хендцуц[327], в каринском округе, отцом Сергием; благоустроенная обитель, называемая Капутак’ар’ом[328], что в аршаруник’ском округе; Депре-ванк’[329], в ширакском округе и Цахац-к’ар[330], в Вайоц-дцоре, отцом Степ’аносом.

Все [жившие в этих монастырях], а потом и последователи их, [предавались] подвижничеству единодушно, ни мало не занимаясь заботами о самих себе; никто из них не имел даже лепты; у всех у них была общая трапеза и никто не употреблял ни плодов, ни овощей: они исполняли только предписанное заповедью Господней, день и ночь в непрерывном славословии [проводили они], воспевая песнопения Давида. Таковы, были подвиги их всех! И есть ли возможность передать в немногих словах великие добродетели всех этих монашествующих, которые, посредством голода и жажды, разделяя крестные страдания распятого Христа, жили в то время, но жили, умирая ежечасно. Жизнь земную считали они тенью; в пустынях, в горах, в необитаемых местах жили они с зверями, отказываясь от пищи и [нередко] Господь даровал им силу творить чудеса. Между ними был именит и славен Бардик, настоятель монастыря Ванго[331]; ему послушны были львы, и раз львица, притащив оленью шкуру перед ним у самых ног его разрешилась двумя львенками; он коснулся их глаз[332] и они раскрылись у них. Достаточно было ему положить руку на больных, чтобы они мгновенно исцелялись от своих недугов. Кости его покоятся в [монастыре] Ванго, где больные до сих пор получают исцеление. [Не меньшею славою пользовался] и отец Кармир, живший в тцоп’ском округе, которым в то время владели татчики, ибо он [удостоился] принять в свои объятья Христа в образе нищего. Раз он отправился к эмиру в крепость Пах’ин; в той стране посреди развалин была церковь, которую он избрал себе местом жительства. Тамошние люди отсоветовали ему поселиться тут, [говоря], что там находится дракон с смертоносным дыханием. Но он, полагаясь на силу божию, взошел [в церковь], где всю ночь провел в молитвах. И когда дракон подошел к церковным дверям, то силою Господнею и молитвами святого [мужа] околел на месте. С наступлением утра неверные язычники говорят верующим: «Подите и вы увидите, что страшный дракон проглотил уже того, которого вы называете [мужем] божиим». Никто в продолжение многих часов не решался подойти при виде Дракона, лежащего неподвижно. [Между тем] народ в недоумении мало-помалу стал подходить к нему; [тогда] подвижник христов воззвал к ним из церкви: «Стащите прочь эту мерзкую [гадину], чтобы я мог выйти». — Это совершилось для возвеличенья верующих, в посрамление неверных и во славу Христа.

[Между ними] были и вардапеты, изощрившиеся в учении Христа и учители истины: старец Василий [Басилиос], владевший мощным словом, искусный толкователь божественного закона; Григорий, иерей с речью обильной в проповедывании заповедей Господних; Степ’анос, ученик Василия [Барсеха], прозванный Вдохновенным, с апостольским даром в словах и на деле; Моисей, славный познаниями и добродетелями, проводивший [иногда целых] сорок дней без пищи; Давид, по прозванию Машк-отен, муж ученый, ходивший [всегда] в бедной нищенской одежде; Петр, верный толкователь св. Писания, и Анания, великий философ, монах Нарекского [монастыря], писавший книгу против ереси т’ондракцев[333] и других расколов. Некоторых из этих мужей в дни их старости видел я в юности моей собственными глазами и упивался сладостью их речей. Все они по приказанию владыки Анании по глубоком исследовании божественных книг и на их основании постановили вторичное крещение для последователей халкидонского собора. Ибо халкидониты не признают Бога во плоти распятого и умершего. К тому же они говорят, что во Христе два естества, [две] воли и [два] действия, что Бог не ради нас перенес человеческие страсти и смерть, но что он умер смертью человеческою и [потому] они крестятся человеческою смертью. Мы исповедуем Бога, соединенного во плоти, в истинном Слове; этот самый Бог пришел на страдания и был распят за нас. Таким образом крещение наше во имя Бога и в смерть Господа, а не просто в [смерть] человека совершается, дабы нам не подвергаться проклятиям Иеремии, [который говорит]: «Проклят возлагающий надежду свою на человека»[334].

Во дни греческого императора Романа и во время царя армянского Абаса, в 383 = 934 году татчики взяли Мелитину. Роман вызвал Алахут’ета (?), гонителя нашей веры.

В 388 = 939 году Хамдун во главе многочисленного войска вступил в Колонию[335] и возвратился снова (?).

Потом вступил на престол Константин [VII], сын Льва, в 392 = 943 [и управлял] 16 лет. На 6-м году своего царствования, в 397-948 году, он отнял у татчиков Мараш; а на следующем 398-949 году, император Константин послал демесликоса[336] Чемешкика с большим войском под Карин и он, пришед, осадил Феодосиополь[337], дал сражение и, победив измаильтян, прорезал ров, окружавший город, сломал высокие его башни и взял его. При этом [деле] внук Чемешка, кир-Жан, бывший в то время юношей, совершил [большие] подвиги мужества.

После того греческое войско в 407-958 году взяло Самусат. — Умер Константин и воцарился Роман [II, 959-963, управлявший] три года.

В 402-953 году скончался Абас, царь армянский, царствовавший 24 года [928-952].

VIII.

О царствовании Ашота, сына Абаса и о совершившемся в его время. Построение св. мест.

После Абаса воцарился сын его Ашот, прозванный Шахан-шах’ом и [управлял] 25 лет[338]. В его время Мушех, брат его, воцарился в Карсе. — Управление Ашота Арменией было мирное; он превзошел всех своей кротостью и милосердием, ибо собирал около себя калек, хромых и слепых, делая их собеседниками на своих пиршествах и называя одних князьями, других князьями князей, третьих куропалатами: так он потешался ими! Он смотрел на их лишаи и язвы, как на украшения и на блестящие драгоценные каменья. Он угощал их из своей чаши, наполненной царским напитком и выпивал остаток вина, смешанный с гноем от их язв. Он до того был щедр к нуждающимся, что после смерти в его казнохранилище не нашлось даже копейки; все, что составляло украшение седалищ и стен [его дворца] было роздано нищим. Так очистил он грехи свои милостыней и состраданием к бедным.

В его время были построены монастыри, обители подвижников в земле Сев-ордик’ской[339], [монастыри] общежительские на основании правил вышеупомянутого устава святого Василия. Это — Хах’пат и Санахин[340], воздвигнутые один против другого, заключавшие в себе 500 человек. Настоятелем Санахина был Иоаннес [Иоанн], ученый муж божий; [настоятелем же] Хах’пата — строгой жизни раб божий Симеон. Владыка Анания, достигнув глубокой старости, скончался в 414-965 году. — После него стал католикосом Ваханик, из округа бахк’ского, сын Джеван-шира, князя бахк’ского. Он завел переписку с последователями халкидонского собора, с которыми хотел сблизиться; вследствие чего монашествующее духовенство армянское, [а именно] епископ аршаруник’ский владыка Хачик, отец Поликарп — монах Камерджадцорского монастыря, отец Саргис [Сергий] — монах монастыря, [называемого] Хоромоси-ванк’, отец Степанос [Стефан] монах Севанского монастыря и прочие епископы и многие отцы собрались в городе Ани. [Видя это], Ваханик убежал в Васпуракан к Абу-Сахлу, царю васпураканскому, сыну Гагика Артцруни. Тогда собор с согласия шахан-шаха Ашота утвердил католикосом армянским Степаноса, монаха Севанского. И с той и с другой стороны щедро сыпались проклятия на Армению. Великий вардапет Степанос, занимавший место блаженного Месропа и управлявший западною Арменией, созвал многих монахов из Тарона, из Хаштианк’а, Тцонк’а, Хордцена, [в числе которых были] Моисей вардапет и Бабкен, муж отличный из земли сюник’ской и [в сопровождении их всех] отправился в Васпуракан для обличения Ваханика и Абу-Сахла. Но последние по примеру Валента не захотели ни видеть, ни слышать их, но приказали сослать на остров Ахт’амар Степаноса, вардапета Моисея и отца Бабкена. После они освободили отца Бабкена и Моисея, а Степаноса перевели в крепость Котороц, где он и умер, не знаю только изменою, или как-нибудь иначе. В том же году умер и Ваханик и таким образом прекратились все смуты в Армении.

Во дни Романа [II], царя греческого, был магистром Никифор [Фока] и патриком кир-Жан [Иоанн Цимиский][341], которые своею мощью приводили в трепет всех татчиков. По кончине Романа они, осадив Анаварзу [Аназарба] и Алеп [Халеп], взяли их. Воцарился в Константинополе какой-то Марин[342] Никифор и кир-Жан со всеми своими войсками явились на берег греческого моря, вступили в Константинополь и свергли Марина. [Кир-Жан] возвел на престол Никифора в 412-963 году, царствовавшего 7 лет [от 963-969 года]. Он одержал большую победу над войском измаильтян, отнял у них много городов, в 413-964 Месис[343], а в 414-965 Тарс.

В 415-966 году было затмение солнца; скончался Ашот, князь таронский и греки завладели Тароном.

В 417-968 году Вард [Бардас-Фокас], племянник [по брату] Никифора, с многочисленным войском пришел в Апахуник’, окружил город Маназкерт[344] и, взяв его, срыл до основания городские стены; а в 418-969 он взял великий сирийский город, Антиохию. В том же году кир-Жан убил Никифора во дворце при изменническом содействии царицы, матери Василия и, вступив на престол, [царствовал] 6 [7] лет. Но великий дукс[345] Вард, племянник Никифора, отложившись, воцарился в Жрунге. На него пошел войною победоносный кир-Жан, победил и отправил его на заточение на остров; потом он отправился войною на землю Булхаров, которые при помощи рузов [руссов] вышли против кир-Жана и когда завязался бой, рузы обратили в бегство оба крыла греческого войска. Царь со всею армянскою пехотою оставался неподвижным посреди фронта. Отряд пехоты, называемый «отрядом саларов»[346], оказал чудеса храбрости; он прорезал [неприятельские ряды], стоявшие лицом к лицу с царем и шедшие против него под прикрытием своих щитов и, дав работу мечу, он многих положил на месте, а остальных разогнал в разные стороны: и принудил булхарский народ покориться. Кир-Жан с самых юных лет мужественными своими подвигами приводил многих в изумление; и потому когда он воцарился, добровольно покорились ему, с обязательством платить дань, татчики с юга, с севера сарматы, а с востока иверийцы.

IX.

О патриаршествовании владыки Хачика и о построении церкви и патриаршего дворца в деревне Аргине.

Во дни греческого императора кир-Жана, в царствование армянского царя Ашота, в 421-982 году, после [патриархов] Вахана [Ваханика] и Степаноса, стал католикосом владыка Хачик — епископ аршаруник’ский[347], племянник [по сестре] владыки Анании, который, сосредоточив [в своих руках духовную власть], восстановил спокойствие в земле армянской: [он управлял] 19 лет. Он возобновил патриарший дворец, что ширакского округа в городке Аргипе на берегу реки Ахуриана[348], на [месте] погребальницы архипастыря армянского, владыки Анании. В той же самой деревне [владыка Хачик] построил кафедральную церковь из тесанного камня, связанного железом, с куполом расписанным наподобие неба, с тремя другими церквами подобной же дивно красивой архитектуры, снабдив их роскошными, с пурпуровыми разводами, златоткаными и среброткаными ризами, паникадилами и горящими, как жар, сосудами. [Для этих же церквей] он приобрел божественные заветы, священные послания апостолов и заповеди пророков вместе с творениями всех отцов-учителей.

В его время жили вардапеты: Иоаннес, носивший крест христов, который с слабым словом, но с великим знанием изъяснил разум священных книг. Он умер под мечом фанатиков-иверийцев, погребен в монастыре, называемом Аксигомс’ом[349], а ныне [монастырем] святого Иоанна, что в басенском округе у подошвы горы Тцираник’а; — святейший отец Иосиф, настоятель монастыря Хендцуц в каринском округе, муж равный первому обширными познаниями; — ученый Киракос, в нищенском одеянии, жизнь которого сильнее слов его служила назиданием; большую часть своего времени проводил он а пустыни, называемой Т’ех’еписом, что в нигском округе [айраратской провинции], у отца Иеремии, подвижника христова, [бывшего] моим товарищем; — красноречивый Саргис [Сергей] из Ахвании, который хотя еще в юные лета изучил на память священное писание, однако несмотря на свою старость, до сих пор помнит его наизусть; — наконец Иоаннес, бывший некогда священником.

X.

О войне греков в Амите: явление звезды; — смерть царя кир-Жана.

Царь греческий кир-Жан послал в Амит[350] во главе нескольких десятков тысяч войска демесликоса Млеха, который по прибытии своем осадил город и начал бой с гарнизоном, где находился Абу-Талхаб [Абу-Талеб] внук Хамдуна. 400 всадников с обнаженными мечами вышло через городские ворота и, напав вдруг и неожиданно на отряд, стоявший у городских ворот, предало его мечу и, рассеяв все неприятельское войско, взяло в плен демесликоса Млеха, который умер у татчиков. В следующем 423-974 году во время жатвы в начале лета показалась звезда копьеобразная: она стояла на востоке и лучи своего света в виде копья простирала на запад на греческую страну. Она продолжала быть видимою до наступления осени[351]. В исходе того же года умер царь кир-Жан во дворце своем. — После него в 425-976 году воцарился Василий.

XI.

О воцарении Сембата, сына Ашота; о построении анийской стены с церковью; о приезде куропалата Давида в Ширак.

Около этого времени умер царь армянский, благословенный Ашот, в 426-977 году, и в тот самый день воцарился сын его Сембат[352], [управлявший] 13 лет. Наполнив рвы, он вывел на них новую стену, окружавшую прежнюю стену города Ани, начиная от реки Ахуриана до долины Тцахкоца; он построил ее из камня с известью с каменными же башнями: она далеко отстояла от старой городской стены, была выше ее и обнимала все пространство города, с воротами из кедрового дерева, укрепленными толстыми железными гвоздями. Он также положил основание обширной церкви в том же городе Ани при содействии архитектора Тердата, который в Аргине[353] построил церковь патриаршего дворца. В то время царствовали в Армении мир и благоустройство. [После всего этого] Сембат начал войну с двоюродным своим братом [по отцу] Мушехом, бывшим в Карсе, и взял крепость, называемую Шатик’ом, что в тчакатк’ском [округе айраратской провинции]. Вследствие этого тайк’ский куропалат Давид со всеми иверийскими войсками пошел на Сембата и, прибыв в Ширак, стал в деревне, называемой Бавац-дцор’ом [в ширакском округе айраратской провинции]; его сопровождал Мушех, вызвавший его [себе на помощь]. Сембат возвращает им крепость и они, заключив с ним мир, не стали причинять владениям Сембата ни малейшего вреда, потому что куропалат был [человек] миролюбивый и справедливый.

XII.

О прибытии эмира Абел-Хаджа в Армению, о прекращении его власти впоследствии и о том, как он был задушен.

Мушех, совершенно забыв страх божий, жил, окруженный непотребными женщинами. Он послал к Дельмастанскому Абел-Хаджу, внуку парсийского эмира Салара и пригласил его к себе, который хотя и не успел прибыть… [в назначенное время], однако явился после[354] и сжег Хоромосиванк’[355]. Он приказал арканами стащить с купола Шох’аката[356] крест в 431-982 году; вследствие чего гнев божий посетил его, ибо вселился в него нечистый дух. Он вел войну с гохтенским эмиром Абу-Талебом и побежденный последним, взят в плен и должен был уступить ему Девин и все свои города. [После того Абел-Хадж] со всеми своими домочадцами скитался по Армении и Иверии, рассказывая, что так как я стал врагом кресту христову, потому он и отнял у меня мою отчину. Отправившись ко двору греческого императора Василия и, не нашед у него себе помощи, он возвратился, и своей же прислугой был задушен в городе Ухтик’е [в тайк’ской провинции].

XIII.

О резне в Васпуракане; о захвате князей через Абу-Телуба, эмира гохтенского.

В это время Абу-Телуб, эмир гохтенский, с 905 человек пехоты...[357] пришед в страну васпураканскую. Князь князей васпураканский, Абел-Хариб, по приказанию царя васпураканского Ашота в сопровождении князя Григория и марз-пана Тиграна вышел им навстречу со всем воинством. Он пошел и стал лагерем в округе Тчеваше [васпураканской провинции] в местечке, называемом Бакьяр’ом, где он пустил своих лошадей пастись. Войско татчиков, напав, захватило их коней, и они должны были запереться в крепость. Татчики поклялись беззаконным своим законом не делать им никакого вреда, [говоря]: «если отдадите нам свое оружие, то можете идти с миром». И [когда] они, обезумев, отдали им оружие, татчики, нарушив клятву, данную по языческой своей вере, вырезали всех, схватив Абел-Хариба, князя Григория и марз-пана Тиграна; город же мог спастись [только] выкупом. На телах убитых виден был знак языческой скверны[358], о чем не следует и говорить: поэтому-то Бог и предал их в руки иноплеменникам в 432-983 году.

XIV.

Воцарение Василия в Греции; — тирания Варда и опустошение земли греческой.

Когда воцарился в 425-976 году Василий [II Булгароктон], как мы выше сказали, Вард, по прозванию Склерос, отложившись, стал царствовать в джаханской и мелитинской странах[359]. Вард был муж храбрый и сведущий в военном деле. Склонив на свою сторону армянскую конницу, бывшую в Греции[360], он разделил греческое царство на две, прошел до Вифинии, не переставая воевать с царем Василием в продолжение 4 лет и обагрять кровью всю страну. Царь Василий, собрав [с своей стороны] войска византийские, фракийские и македонские со всеми западными народами, отправил их против тирана Варда. Вард выступил против них войною; армянское войско сражалось мужественно: сыновья князя таронского — Григор и Багарат, и князь мок’ский Ан’раник[361], навели ужас на греческое воинство, которое, приведенное в смятение как бы вихрем, частью погибло под их мечами, частью же было захвачено. На этом сражении был убит [греческий] полководец, евнух Петранос[362]. Но Вард сжалился над остальными, как над христианами, и даровал им жизнь. Таким образом не на двух, не на трех, но на многих сражениях они одерживали верх над западной армией и война распространилась по всей Греции так, что деревня с деревней и город с городом вели бой, и кровь проливалась всюду. Жестокий голод распространился по всему царству; с каждым днем число трупов увеличивалось на дорогах и на площадях; оставшиеся в живых внушали более жалости нежели умершие, и хищные волки, привыкшие к трупам, терзали даже живых.

Между тем как в таком смятении находилось греческое царство, Бат — эмир Хелата[363] и Неперкерта[364], возобновил город Маназкерт, мечом и пленом опустошил округ таронский, предав разграблению город Муш[365] и самым жалостным образом зарезав священников в церкви, называемой «Сурб-перкичом»[366], где до сих пор можно видеть следы крови.

XV.

О последней войне греков; — бегство тирана Варда.

После всех этих событий царь греческий Василий, вызвав полководца Т’орника, родом иверийца, монашествовавшего на святой горе[367], отправил его к куропалату тайк’скому, Давиду, с предложением уступить последнему Хахто-иаритч с Келе-Сирией, Чор-майри и Карин, Басен и крепостцу Севук в Мардахи, Харк’ и Апахуник’—[368], что и уступил в самом деле, — если Давид пришлет ему на помощь войско. Куропалат Давид, собрав иверские войска под начальство князя князей Джоджика, отправил с Т’орником на войну против тирана Варда. Начиная с земли таронской, они начали опустошать страну греческую, подвластную тирану. Царь [Василий], освободив из темницы Варда, названного также Фокой, сосланного кир-Жаном на остров[369], дал ему всю западную армию греческую и вместе с иверийскими войсками отправил против тирана Варда с двумя лагерями. Тиран вступил в бой с одним из этих лагерей и уже обратил было его в бегство, как подоспел другой лагерь и снова завязался бой. Тиран Вард, устрашенный этим, обратился в бегство. Вышед из Греции, он пошел за помощью к эмиру багдадскому Ибн-Хосрову, с которым еще прежде был в дружественных сношениях и прибыл к его городу Мартирополю, он же Неперкерт, в местечко, называемое Пешпаш’ом. Царь Василий послал к царю Варду посланного предложить ему возвратиться для заключения мира. Старшие хеджубы Ибн-Хосрова, узнав, дали ему о том знать в Багдаде. Эмир приказал, буде возможно, схватить его. Напав на царя Варда врасплох, схватили его вместе с его вельможами и представили ко двору Ибн-Хосрова в городе Багдад, т. е. Вавилон. Ибн-Хосров приказал бросить его в железных оковах в темницу на всю жизнь.

XVI.

Эмирство Ибн-Хосрова и мудрость его.

Ибн-Хосров мудростью своей, равной [мудрости] Александра, удивлял весь мир. Приказанием он брал города, словом изгонял жителей из крепостей. При осаде одного города жители не соглашались сдать его; [тогда эмир] в доказательство покорности потребовал, чтобы из каждого дома дали ему по собаке в виде дани. Город стоял недалеко от тростникового леса, и в нем все дома были построены из тростника. Когда он получил надлежащее число собак, приказал обмазать их нефтью, поджечь и пустить. Все они сквозь водосточные отверстия городской стены пролезли в город по домам своим и [таким образом] зажгли весь город.

Это мудрое действие его напоминает Самсона, который тремястами лисиц зажег нивы иноплеменников[370], или Александра, который посредством птиц поджег деревянный дворец, находившийся на высокой скале. Великий род Хамдуна, живший на сирийской равнине, страшась Ибн-Хосрова, оставил укрепленные свои города: Неперкерт, Амит, Азрун и другие, перешел в страну греческую, ища в ней убежища. По приказанию Василия он снова был водворен в Алепе [Хальп], где [жил до тех пор], пока не вымер весь.

Ибн-Хосров оказывал большое уважение христианам, так что последние в его царстве беспрепятственно праздновали господние праздники. Даже в день пришествия Спасителя во храм, называемый Сретением Господним, Ибн-Хосров [однажды] при возженных восковых свечах сам лично совершил сожжение груды льну[371]; [и не только это], но даже возжегши у голубей крылья, [смазанные] нефтью, он пустил их по поднебесью[372]. Возложив на себя корону, он провозгласил себя «царем царей», что не воспрещалось у татчиков. Он приказал [чеканить монету] серебряную с примесью меди и свинцу, [и это делалось так искусно], что торгующий народ не подозревал даже в ней малейшей примеси. [Равным образом] приказал он написать на черепке и на коже свое имя и отдать кое-кому в руки с тем, чтобы они покупали на то пищу или одежду: не нашлось человека, который бы воспротивился тому[373].

XVII.

Воцарение Абаса в Карсе; — его благотворительность; построение им монастыря Ширим.

В это время, в 433 = 984 году, умер царь столицы Карса, Мушех, и место его заступил сын его Абас, [управлявший] 6 лет[374]. До своего воцарения он был, [правда], проворным и резвым юношей, но знавшие его не полагали, чтобы он когда-нибудь принимал участие в добрых и духовных делах. Но по вступлении своем на престол, он явил себя великолепным мужем, исполненным разума и мудрости, не уступавшим мудрейшим людям [своего времени]. И стал он другим человеком, принялся за добрые дела и прежде всего решился положить конец в нашей земле разбойничеству и изменническому вероломству, которым предавались жители Вананда, по словам историка[375], по наследственному завещанию. При жизни отца его происходили грабежи не на одних [больших] дорогах и в загородных местах, но и в самом городе с началом сумерек, так что по ночам только и были слышны что крики ограбленных. Но Абас явился мстителем [за эти грабительства]: пойманных разбойников он осуждал на справедливую смерть, не щадя ни больших, ни малых, ни князей, ни поселян; и до того водворил в своих владениях мир, что ночью как днем ходили, а в необитаемых местах как в палатах: все занялись благоустройством и полезным трудом, руководимые справедливостью. [Он прекратил] беспорядок, обратившийся в привычку в Армении: [до него] князья и дворяне, в угодность своему чреву разрешали себе в установленные постные дни в неделю: в среду и пятницу, молоко, сыр и яйца и т. п.[376]. Абас на себе самом явил добрый пример: воздерживаясь от рыбы, молока и яиц, он в установленные [постные] дни довольствовался одним хлебом и овощами.

После того Абас задумал доброе дело — построить монастырь для спасения души своей и в вечную себе память. Для этого он избрал место на пределах аршаруник’ского округа, называемое Ширим’ом, которое он обвел широкою гранитною стеной в виде квадрата, издержав на то много денег и устроив все нужное для удобства монахов. В эту славную обитель он назначил Моисея, мужа божия, прославившегося по всей Армении, настоятелем с двумя его братьями — Иоаннесом и Ямвлихом. Все три мужа, родные по плоти, были родственны и по душе и с одинакою верой в Бога. В них жила одна душа, [они составляли как бы] одно тело и одно естество, дышащее в трех телах; они исповедывали святую Троицу и с благочестием ее прославляли. Они сияли тремя добродетелями: делом, воздержанием и молитвою. Так жили они добродетелью и скончались в один и тот же год — в 451 = 1002, [оставив по себе доброе имя.

Мать же царя Абаса, благочестивая [дочь] благочестивых родителей, которая была сестрою царей П’арисоса[377]: Сеннекерима и Григора, покинув земной венец, презрев превосходящую славу, пошла за [славой] небесною. Она посвятила себя монашеству и поселилась в обители, называемой Т’рин-ванк’ом[378], где находятся иссеченные в белом камне церкви, [обращенные] на юг: тут она посвятила себя молитвам, добрым делам и духовным подвигам.

XVIII.

О том, как пришел Абел-Хадж, сын Ровда в город Девин и как, взяв дань с Армении, пошел обратно.

В 436-987 году Абел-Хадж, сын Ровда [или Рованда], эмир атерпатаканский, во главе 100,000 парсийского войска, напав на Абу-Тлуба, отнял у него [некоторые] города Салара, предав грабежу владение его, Гохтен; [потом] он дошел до города Девина, взял его и потребовал с армян дань за прошлые годы. Царь Сембат, послав ему навстречу [требуемую им] дань вместе с большими дарами, [заставил его] возвратиться назад.

XIX.

Абел-Хадж вторично пришел в Васпуракан; смерть его; эмирство сына его, Мальмлана.

В 447-998 году[379] снова воспламенился гневом великим Абел-Хадж, [сын] Ровда, на землю васпураканскую по следующей причине. Сын старца [другого Абел-Хаджа, эмира] хэр’ского, отложившись, перешел к эмиру ахуник’скому, [Бату]; и когда снова возвращался от него, подъезжая к границам Хэра и проезжая через какую-то деревню, [люди его] увидали играющих красивых мальчиков христианских; напав на них как волки, взяли их на своих коней и ускакали. Один из верующих, по имени Саргис [Сергей, человек] благородного происхождения, при виде этого вскочил на коня и пустился вдогонку, крича [им вслед]: «что это вы делаете?» Но они, обратившись, начали бранить его. Саргис, с мужеством обнажив свой булатный меч, всех их положил на месте, напоив его их кровью. Сына старца [эмира] он рассек пополам и возвратил мальчиков, взятых в плен.

Старец хэр’ский отправил к эмиру атерпатаканскому Абел-Хаджу [посланного] с обещанием уступить ему город Хэр, если только он накажет страну васпураканскую за кровь своего сына. [Эмир атерпатаканский] изъявил на то свое согласие и, полагаясь на многочисленность своего войска, обещал вырезать всех жителей в той стране. Собрав полчище парсов-варваров; он дошел до васпураканских границ. Уже наступал вечер: он разделил свое войско на три отряда, [приказав] одному из них с наступлением утра напасть на правую границу страны, другому — на левую; сам же с [третьим] и большим отрядом [намеревался] проникнуть в самую внутренность страны: таким образом ни один христианин не избег бы смерти. Это он задумал и сообщил своему войску при закате солнца. Но в ту же ночь было сказано ему слово христово: «Безумный, в сию же ночь потребуется от тебя душа твоя»[380], возможно ли, чтобы твой нечестный замысел исполнился! На другое утро его нашли мертвым и (таким образом) злой его замысел остался неисполненным. После его смерти власть перешла к сыну его, Мальмлану [Мамлуну]. Абу-Телуб же, эмир гохтенский, снова завладел Девином. Царь армянский Сембат при посредничестве владыки Хачика заключил с ним клятвенный договор жить в мире.

XX.

Царь Василий переселяет армян в Македонию; гонения, воздвигнутые на них митрополитом севастийским.

В то время, когда царь Вард находился в Багдаде и царство Василия наслаждалось миром, последний вознамерился переселить часть армян, находившихся под его владычествот, в Македонию, [дабы поставить их] против булхаров [и дать им возможность заняться] устройством страны. Вследствие чего он и перевел туда многих [армян]. Малодушные пастыри и митрополит севастийский начали притеснять армян за их веру. Последний, вооружившись жестокостью, начал истязать священников [армянских] за веру, и главных иереев города Севастии отправил в железных оковах к царскому двору. Старший из этих иереев, Гавриил, умер в темнице в пытках: он был человек старый, исполненный мудрости и твердый в божественной вере. Это случилось в 435-986 году. Прочие же незамечательные священники с двумя епископами Севастии и Лариссы — Сион и Иоаннес, при старании митрополита, отделившись от союза армян, приняли собор халкидонский. С той поры было запрещено армянам, [находившимся] в городе Севастии, через звон колокола [собираться к молитве] до приезда царя Василия в восточную страну, о чем мы расскажем в своем месте[381].

После того упомянутый митрополит вместе с прочими митрополитами начали писать пространные послания к владыке Хачику, патриарху армянскому. Ответные возражения на них, исполненные сильных доводов, написали вышеупомянутые вардапеты. Мы считаем не излишним привести здесь один из этих ответов.

XXI.

Ответ на послание митрополита севастийского, написанный по приказанию владыки Хачика католикоса армянского[382].

Как разумное существо, человек при появлении Слова Божия, удостоился божественного, небом дарованного, [ни с чем] несравненного мира, превосходящего [всякую] мысль [человеческую]; и потому мы, идущие по указанной им стезе, с крайним неудовольствием смотрим на смуты, [возникающие по поводу] не только важного, но и ничтожного вопроса, [и сокрушаемся тем более, когда видим], что послание ваше, о почтенный глава епископов и митрополит великого жребия севастийского! О различии веры приводит к вражде. Григорий назианзинский говорит: угроза не имеет в себе ничего великого [ибо] на это способны и самые ничтожные люди; но говорить языком кротости и мудрости могут только мужи мудрые и совершенные. На этом основании и мы не намерены на ваши порицания отвечать порицаниями; ибо ни мы, ни церковь божия не имеем такого обычая, как говорит блаженный Павел[383].

Как в самом начале вашего послания, так и после во многих местах его, вы называете нас еретиками; затем тотчас [приступаете] к различению двух естеств [во Христе], а потом исповедуете во Христе две воли и два действия. Но что ужаснее всего [вы силитесь доказывать это как бы] словами апостолов и первых учителей, обкладывая [таким образом] медь серебром[384]. Словами апостолов, евангелистов и учителей вы доказываете два естества и две воли в воплотившемся Слове: этому мы покоряемся, как правому делу. Но если вы приводите их имена только ради прикрас, подобно простолюдину, облекшемуся в одежду царскую, чтобы не сказать подобно ослу, надевшему на себя львиную шкуру, или, оставим орла [в стороне], подобно галке, вздумавшей превзойти всех птиц красотою, [нарядившись в чужие перья; в таком случае] не будет ли это значить, о ты мудрый во всем! — [желать] обмануть нас, невежд.

Но те, у которых есть глаза, которые разумеют в мудрости, которые совершеннолетни и с изощренным вкусом, умеют делать различие между добрым и злым. Вследствие того и мы в этом послании начертываем благочестивую нашу веру, провозглашая ее во всеуслышание; ибо предписано возвысить глас веры на высокой горе, и самим Господом повелено слышанное на ухо возвещать с высоких кровель[385].

Правда, мы живем в крайних пределах северной страны, где дуют одни только леденящие холодные ветры, где отчасти и души наши, оледенелые вследствие первоначального мрака неведенья, в продолжение многих лет и долгого времени оставались лишенными лучей при восходе евангельского света; но когда с высот посетило нас солнце правды через посредство громко возвещенного апостольства и мучений блаженнейшего Григория, святого просветителя и исповедника христова, грозно-божественными ударами и божественно-дивными чудесами обратившего наш народ и царство армянское из неведения к богопознанию, — тогда мы научились исповедывать Святую Троицу в трех ипостасях с одною силою, славою и божественностью, и поклоняться Сыну и Св. Духу — единосущным Отцу. [Мы научились] исповедывать одно [из лиц] Троицы единородным Богом от Отца, светом от света, он же есть образ невидимого Бога, свет славы и изображение сущности Отца, сошедший во чрево девы Марии волею Отца и под сенью Святого Духа облекшийся в тело при соединении божественности, рожденный от девы с божественно-человеческим телом, неизреченным и непорочным образом явившийся для спасения нас и всех, призывающих Его имя.

[Этому же самому учил] святой собор никейский из 318 отцов, [созванный] Константином против неправославия Ария. В числе их был и наш Рестакес, сын святого Григория, сказавший то же самое и возвестивший оное крайним пределам вселенной: он был согласен с исповеданием [упомянутых отцов]. — Второй собор из 150 отцов был созван в Константинополе благочестивым царем Феодосием против Македония, хулителя-духоборца: в их числе находился и святой армянский патриарх Нерсес. — Наряду с ним и третий собор из 200 отцов, единогласный [с предыдущими], созванный в Ефесе победоносным царем Феодосием Младшим для обличения и опровержения ереси Нестория, исповедовавшего [Христа] человеком. С мнением этих отцов письменно согласились патриарх армянский св. Саак и блаженный вардапет Месроп. Вот наши учители, веру которых мы исповедуем! мы наставлены на этом исповедании, мы крещены в нем; и мы сохраним это прекрасное предание, завещанное нашими отцами, и оно останется в сердцах наших и душах неизгладимым, подобно цвету нашего тела. Но, чтобы не расплываться в слишком длинной речи, подобно воде, разлившейся по полям и не ограниченной каналом, спрашиваем [вас], как учеников апостолов и святых отцов: где же это они писали, или проповедывали во Христе [два] естества и [две] воли разделенные? Каким образом вы разделяете естество в божественно-человеческом теле, которое не от семени, но от наития святого Духа и от исхождения свыше? Еще при рождении, Гавриил сказал: Он будет свят и наречется Сыном Всевышнего[386].

Какое [по вашему] естество у Сына Всевышнего, и какое у Спасителя, Помазанного и Господа[387], как ангел сказал пастухам? [Евангелист] говорит не с двумя естествами [тот], которого мы видели славу, как единородного от Отца[388]. Кому вы приписываете славу отчую — телу или божеству? Когда же Троица явилась на реке Иордане во время крещения Сына, когда Дух Святой в виде голубя нисшел на него и был глас Отца, возвестивший вселенной: Ты сын мой возлюбленный[389] — [спрашиваю]: уж не осмелишься ли ты здесь разделить и глас Отца, [как ты разделяешь во Христе естества? глас, [раздавшийся] на горе во время явления славы господней, которое из естеств назвал Сыном и возлюбленным[390]? не евангелист-богослов ли, желая показать меру любви Бога к миру, говорит: «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного»[391]? и куда отдал, если не на распятие и на смерть. Мудрец, раздели Единородного и [укажи на то] естество, которое дано от Отца.

Тот же самый евангелист, [желая показать] нераздельное и неизреченное соединение, с необыкновенной ясностью иногда человечество называет божеством, а иногда божество — человеком и сыном человеческим; ибо он говорит: «никто не восходил на небо кроме сшедшего с небес Сына человеческого, сущего на небесах»[392]. Когда Господь говорил это, Он не был на небе во плоти и первоначально не плоть сошла с неба, как то казалось Евтихию, но Он божество назвал сыном человеческим. «И увидите сына человеческого, восходящего [туда], где он был прежде»[393]. Каким образом прежде вочеловечения мог он сказать, что сын человеческий на небесах? раздели здесь, [если можешь], о ты, новый евангелист, естество. Не сам ли Единородный от Отца и рожденный от Матери-девы сказал безразлично: «вы ищете убить меня — человека, говорящего вам истину, которой научил меня Отец мой»[394]. Что вам говорить о сыне человеческом, когда Он сам был вопрошаем о своей божественности![395] Это объясняется ответом Петра, исповедывавшего Его Сыном божиим[396], и [словами] Иоанна Златоуста, [который] божество называет сыном человеческим, и в доказательство приводит вышеупомянутые места, где неоднократно божество называется сыном человеческим.

Оставив [в стороне] это множество сильных [доводов, доказывающих] тайну соединения [двух естеств] в воплотившемся Слове Божием, вы раздираете на двое хитон соединения различием естества, и воли, чего не писали, ниже учили апостолы. С каким естеством по плоти Павел называет Христа Богом всего[397]? или какому образу и естеству преклоняется всякое колено:[398] плоти или божеству? [Уж кстати, не сказать ли вам]: двум естествам [подобает] два поклонения? Но вы не осмелитесь сказать два поклонения, несмотря на страсть вашу к разделению; если же скажете, в таком случае вы разделите одно и то же поклонение[399] и введете какого-то чужого бога. Но так как вы принимаете одно поклонение, то против воли, нехотя вы должны признать соединение[400] [двух есеств] в Воплотившемся. Ибо человеческому естеству не поклоняются, как [естеству] божественному; да и не подобает небесным [ангелам] поклоняться земному естеству, в котором они поклонялись бы общему естеству всего человечества, как естеству однородному[401]. Вот неразумность, или скорее безвыходное заблуждение! Вам следует между двумя естествами искать еще третье естество, чтобы, избавившись от одного хуления, броситься в хуление величайшее. В 12 гл. VII кн. Кирилл Великий заключает [свое рассуждение об этом вопросе так]: «да будет анафема тот, кто не единым поклонением и прославлением чествует Эммануила»! Апостол Павел говорит: Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени[402]. И что такое это высшее имя, если не Бог? И кто осмелится сказать, что [существует] два Бога? Ибо Слово и первоначально имело имя божества и [только] после неизреченного соединения и смешения несмешиваемых естеств, Оно принятую плоть обоготворило, и стала [эта последняя] по естеству и силе принявшего [ее], как то говорит Григорий Богослов. Он же в другом месте говорит: «божественный образ Он смешал [т. е. соединил] с образом человеческим и дом Израилев познал, что Бог соделал Его Господом и Помазанником. Сам [Григорий] Богослов, которым вы гордитесь для нашего возвеличения, объясняет это [так]: Он назван Помазанником и Христом не в силу [помазания] по примеру прочих помазанников, но вследствие близкости к Помазующему, который хотел, чтобы человек был помазан и чтобы Помазанного соделать Богом.

Попробуй теперь слово помазанный разделить на два естества и показать средину между двумя богами по двум естествам; но ты этого не можешь сделать, и потому следует тебе принять единого Господа, единого Христа, единого Бога, единое естество. Пойдем, поведу я тебя и к другим словам [Григория] Богослова, который говорит: не только божество я называю совершенным, но и плоть помазанную божеством и ставшую тем, чем [был] помазавший, и потому дерзаю сказать единый Бог». Как же ты разумеешь эти [слова], о ты естествофил? и как же ты единого Бога разделяешь на два естества? Бог пришел с заимственным [т. е. с плотью], с одним из двух противоположных, я разумею тела и души, из которых одно Он обожествил, а другая обожествилась: как же ты дерзаешь обожествленное называть чуждым естеством? что значит на языке Богослова[403] неологизм [два] естества, если не единство? Ибо Бог становится человеком; [это не значит], чтобы из того чем Он был, Он стал другим, но что Он принял то, чего не имел, дабы посредством Духа божества при содействии также и тела вещественного не совмещаемое становилось совместимым.

Нельзя не удивляться здесь [тому, что Григорий Богослов] душу человеческую называет средою смешения тела и божества. Не ясно ли из этого, что если ты разделишь естества, то с допущением этой среды должен будешь признать не только два, но даже три естества. Если же ты отстранишь [эту среду], то не возможно будет смешение двух [естеств] и Бог не сделается человеком и все [люди] лишатся спасения. Видишь ли куда повело тебя твое разделение? Тот же [Богослов в упомянутом] слове говорит, что не только божественное естество смешалось с естеством человеческим, но и смертное с бессмертным, подверженное мучению с неподверженным мучению, стоявшее выше всех чествований с бесчестием.

Афанасий в письме к Аполлинарию сказал, что в воплотившемся Слове божием единое естество; то же [сказал] и последователь его, Кирилл, когда епископ Секунд обратился к нему с вопросом: два ли естества или одно должно разуметь в Слове воплотившемся? Кирилл дал ему письменный ответ: «что после соединения не разделяем естества друг от друга, не рассекаем на два Сына единого и нераздельного, но соединяем наравне с святыми отцами, которые сказали, что единое естество в воплотившемся Слове божием». Он же во втором письме к Секунду: «Но противники говорят, что если едино естество в воплотившемся Слове божием, [в таком случае] должно признать [полнейшее] смешение и перемешение всего, в котором человеческое естество было поглощено; но те, кои искажают правильное, не ведают, что по истине в воплотившемся Боге единое естество».

Тот же святой Кирилл [пишет] к священнику Легею: «мы говорим, [что надлежит] исповедывать единое естество [как бы] в теле одушевленном и разумном, ибо соединенные не отделяются друг от друга; но [после соединения] единый Сын и единое естество в нем». — Он же пишет к царю Феодосию: «хотя различны и не схожи естества, пришедшие друг к другу, [однако] единый Христос единый Сын и единое естество купно с принятым». То же самое пишет он и к Акакию епископу мелитинскому, последователю святых отцов: «божественные [книги] везде говорят, что от святой Девы приняло плоть Слово божие, т. е. единый Сын, единый Господь Иисус Христос, о котором, по здравом размышлении, говорим, что Он состоит из двух естеств, что по соединении исчезает разделение на двое и мы веруем, что едино естество в Сыне[404].

Святой Василий в слове на рождество христово говорит: «Бог во плоти[405]... Каким образом Бог во плоти? — [точно таким же образом] как в железе огонь, который, соединяясь с ним, не изменяет [его сущности], но [только] сообщается ему[406]. Ибо не то что выходя из себя, огонь сообщается железу; нет, но оставаясь на месте, по природе своей передает железу часть своей силы, которая через эту передачу не ослабевает, но наполняет собою принимающее ее [железо]. Точно также и божественное Слово, не двигаясь с своего [места], поселилось в нас, не претерпело [через то] ни малейшего изменения и Слово стало плотью. Спрашивают: как это Бог-Слово не переполнился бессилием плоти? Отвечаю: [ведь] огонь ничего не заимствует от свойства железа; железо, несмотря на свою черноту и холодность, когда раскаляется, принимает вид огня и, раскаляясь, не сообщает огню [своей] черноты; равным образом и ты [конечно] не допустишь, чтобы сотворенный сей огонь[407] мог воздействовать на божество.

Это же самое [говорит святой] Афанасий в слове о рождестве: «да исповедуем прямо и мы в нетленном теле воплощение, ибо Слово по естеству стало плотью, в которой оно безразлично соединилось в одно, и Господь наш и Спаситель Иисус Христос во чреве Девы стал человеком [с] единым естеством. Послушаем, что говорят пророческие книги: они показывают [нам] нетленного с единым естеством. Я не отрицаю естества и не разделяю [его], но говорю, что оно соединилось несмешанно на основании того слова Прокла, которое начинается так: «Праздник этот есть праздник Девы; днесь[408] созвала нас вместе святая Богородица Дева Мария, чаша непорочной девственности, разумный рай второго Адама, обитель соединения [двух] естеств, ткань в трепет приводящего воплощения, в которое несказанно был брошен хитон соединения. Он родился чистейшим образом и невозбранно вошел дверьми затворенными и единство [в Нем] естеств Фома провозгласил, [говоря]: «Господь мой и Бог мой»! После многого другого [Прокл] говорит: «По естеству [своему] не подлежащий страстям, по милосердию своему стал многострадальным». Далее он же говорит: «Милосердый Бог, который всегда был близок, пришел предложил кровь свою как выкуп и искупил мир от проклятия закона. Искупивший нас не просто человек, о иудей!» — Далее: «если Христос один, а Бог-Слово другой, тогда нет более Троицы. Не раздирай хитона воплощения, павшего свыше; не будь учеником Ария, который нечестивым образом рассекает естества. Не разделяй соединения, дабы не отделиться тебе от Бога».

Епифаний[409] в [толковании на] 17 псалом говорит: «ибо единородный Сын божий вочеловечился и стал истинным сыном Давида; но естества остались [в Нем] несмешанными и неразрывно соединенными». Тот же Епифаний в своем Анхоратоне говорит: «Он же Бог, он же человек, несмешанные соединением, но смешавшие вместе оба [естества] — земное с божеством» [т. е. с божественным].

Ты [из этого] видишь неизреченное соединение Слова [божия] и плоти, возведенное в одну силу, сосредоточенное в одном божестве: единый Господь, единый Христос; не два Христа и не два Бога в одном одушевленном теле и в одном непостижимом божестве. Григорий Богослов в ответе своем на вопрос святого Василия о различии естеств говорит так: «если различие, то несходство; если несходство, то не простота; если не простота, то состав из многих, что значит множество состава. Но так как истина одна и не имеет много естеств, говорит Богослов, то если разделим ее на множество, [она станет] ложью. Злобный противник Аполлинарий, не постигая этого по своему неверию, говорил, что в одном теле двух совершенных [естеств быть не может][410].

Святой Кирилл отвечает [на это]: «соединение двух совершенных естеств».

Аполлинарий снова [возражает], «что в одном совершенном существе не может быть двух совершенных» [естеств]. На это святой Василий: «невозможное для человека возможно Богу: как напр. рождение от Девы, хождение по морю, проникновение твердого тела, состоящего из мяса и костей, сквозь затворенные двери. Если последнее возможно Богу, возможно и первое; ибо божественны и Богу принадлежащи и естество и страсти и действия и воля».

Этих прений святых отцов о двух естествах [было бы] достаточно, если б вы захотели вникнуть в них, оставив в стороне [дух] противоречия.

Теперь посмотрим, как вы разумеете сказанное святым Кириллом относительно воли, [а именно]: «когда [Христос] хотел, [то] предоставлял телу переносить свое» [т. е. все свойственное телу], что было бы невозможно в одном [и том же] теле. Если вы полагаете необходимым для [каждого из] обоих естеств хотеть свое и действовать по своему, в таком случае [не только] не будет обожествления целого, но напротив будет борьба в теле. Ибо если б мы исполняли, говорит апостол, желания плоти и помыслов, то мы действительно были б сынами противления[411]...; но если вы говорите, что целое обожествилось и что ради нашего спасения [Он], воплотившись, владычественно переносил непорицаемые страсти, то вы этим ясно доказываете только божественную волю, по превосходству своему побеждающую все. Познакомимся с тем, что по этому предмету сказано святыми отцами.

Победоносный воин христов, Афанасий, в слове о явлении Христа, говорит: «Для сего Бог-Слово ради первого человека пришел на оживотворение человека, на уничтожение злобного врага нашего, родился от жены, принял на себя первосозданный им образ человеческий, стал видим телу без человеческой воли[412] и помыслов человеческих в образе возобновления с волею божества; ибо и естество всего Слова [было] облечено в образ человеческой плоти»[413]. Также пишет римский епископ Гонорий: «Если бы Его познали, то [конечно] Господа Славы не распяли», из чего явствует, что божество не может быть распято, что Оно не должно было испытывать человеческие страдания; но Оно переносило их вследствие неизреченного соединения тела и божественного естества. Поэтому мы исповедуем единую волю в Господе нашем Иисусе Христе. В Спасителе нашем не было [двух] волей различных и противоположных, ибо Он стоял выше законов человеческой [природы].

Григорий Богослов так пишет о воле: «когда Спаситель говорил — «Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю мою»[414], если б Он не относил эти слова к земной своей жизни, мы имели бы право полагать, что они относятся к Слову [Божию], между тем как они относятся к Спасителю. Ибо воля Его не может быть противна [воле] Бога, но всецело от Бога; по нашему же [разумению], она как будто не во всем согласна с волей божественной». — Из этого ясно видишь, что Спаситель говорил вообще о человеческой воле, а не о своей в частности. Если ты укажешь на пронесение чаши, и на то, что «не Моя воля, но Твоя да будет»; то и на эти слова Богослов предлагает толкование в X главе своего Шестоднева, говоря: [в этих словах не то чтобы выражалась] сила или бессилие, — мысль эта не может быть допущена и нельзя допустить волю враждебную другой воле; нет, слова эти относятся как к принявшему [плоть], сошедшему [с небес], так и к принятому [т. е. к плоти]». Видишь ли соединение Принявшего с принятым, я разумею Слова с плотью? Скажи, о неразумный служитель Слова, [не выражают ли скорее приведенные слова ту мысль], что воля Сына не есть нечто особенное от воли Отца, а что наоборот...[415] «Не то чтобы творить волю мою», ибо моя воля нераздельна с Твоею, она равна Твоей воле; а как божество едино, так и воля едина». — Видишь ли каким образом, уничтожая волю плоти, соединяет он волю Отца и Сына в едином божестве? Ты не можешь делить их ни по естеству, ни по воле, как это сейчас было доказано; ибо един и видимый и невидимый, и безвременный и подпавший под время, и нет и быть не может другого. Богослов неоднократно говорит о соединении обоих во едино: Бога через вочеловечение и человека через обожествление; и это обожествление человека [совершилось таким образом], что не заметны следы различия между естеством и волей. Григорий нисский во второй книге против Евнома[416] пишет: «Мы говорим, что через соединение совершилось смешение тела, принявшего на себя страдания, с божественным естеством, что [в то же время] есть естество принявшего [плоть]». Равным образом Феофил архиепископ александрийский пишет: «бессильное и подлежащее тлению естество [человеческое] соединил Он с божественностью, всегда принадлежавшую божеству». — Также Василий Великий в толковании на третий псалом говорит: «соделав земную плоть равносильною божеству, укрепил ее единою силою и собрал во единое божество». — Дионисий[417], ученик Павла, пишет к Гайю, странноприимцу апостолов:[418] «хотя Вышний и принял человеческий наш образ, однако Он даже после своего явления остается сокровенным или пребожественным, являясь во плоти. И не только для разума остается сокровенною эта тайна Иисуса, в которой и прикоснуться не в силах ум человеческий, но даже когда мы объясняем ее, она остается необъясненною и когда мы силимся познавать ее, она пребывает непознаваемою. Христос не был человеком, ниже не человеком: он был от людей и [в то же время] выше людей. Он не являл божественное как Бог, ниже человеческое как человек; но божественные действия вочеловечившегося Бога являл в жизни каким-то новым способом.

Хотя и писано: «сошел я не для того чтобы творить волю мою, но волю пославшего меня Отца[419]» — и «не моя воля, но Твоя да будет», однако эти слова не указывают на то, чтобы было две воли: Учитель наш хотел дать только добрый пример, следуя которому, мы бы воздерживались от исполнения собственной воли и во всем давали предпочтение воле Господней. К тому же приведенные слова указывают на неизреченное соединение...[420] Из этого явствует, что есть воля вся божественная, принадлежащая Христу, и есть другая — общая всем людям.

После этого скажем о действиях, основываясь на свидетельстве святых отцов. В четвертом слове против Ария Афанасий говорит: к тому же Слово имело все слабости плоти, как собственные; ибо тело Его принимало участие в божественных действиях, которые совершались через него потому, что оно было телом Бога». Затем он присовокупляет: «ибо если б действия Слова Божия не совершались через посредство тела, то обожествился бы человек». Далее он присовокупляет: «дело Отца творил Он через посредство своего тела». Он же писал к Дельфию, епископу и исповеднику: «простирая руку, поднял Он одержимую горячкою и, взывая громогласно, воскресил Лазаря». — Григорий нисский во втором слове против Евнома говорит: «действия Его, как действия истинного Бога, происходили через посредство Его тела также, как они происходят у людей, между тем как божественность Его оставалась сокрытою и постигалась мысленно». — Епископ римский, Юлий, пишет: «не было ни малейшего разделения между Словом и телом Его во время божественных страстей: один ипостась, одно действие, одно лицо — всецело Бог и всецело человек один и тот же Иисус Христос». — Иоанн Златоуст в слове по случаю моления Иисуса на горе, сказав, что «единою силою и единым действием исцелял Он многоразличные болезни», немедленно присовокупляет: «ибо различные чудеса совершал через единое действие». — Кирилл александрийский в толковании на Евангелие от Матфея говорит[421] прикосновением руки Он исцелил двух слепых, которые прозрели вследствие божественной силы. Он доказал плотность Своего тела, когда положив руку на тещу Петра, тотчас исцелил ее и тем склонил присутствовавших уверовать в божественность Своего естества, доказывая с тем вместе равносильные действия Своего тела». — Далее: «будучи в состоянии действовать словом, Он прибегает к плюновению для того, дабы мы могли разуметь, что тело Его, совершая все действия животворящего слова, в то же время через самомалейшее прикосновение становится причиною просветления потому, что оно было телом истинного света»[422].

Великий поборник православия Кирилл в сочинении против Нестория говорит: «мы называем божественным тело Христа потому, что оно есть тело Бога, нетленное, святое, животворящее, украшенное несказанною славою». Он же в книге «Сокровище»: «нераздельно соединяя в себе страсти, Он позволяет Себе, ставшему человеком, чувствовать, как человек, голод, жажду и переносить все прочее, что говорят о Нем».

Видишь ли, не называются [эти страсти] необходимыми, а добровольными; они допускаются для оправдания тела и для снятия с нас осуждения; «ибо, говорит Богослов, истинно служил Он своим телом во время рождения, а после и страстям нашим [т. е. человеческим] ради нашего освобождения и избавления всех одержимых грехом». Далее: «приняв образ, Он служит со мною — с служителем; принимая на себя образ чужого, Он принимает в Себя меня со всеми моими [страстями; и это для того], чтобы уничтожить Собою злобу подобно тому, как огонь истребляет воск или солнце[423] — испарения, и чтобы приобщить меня к Своим [качествам] вследствие смешения».

Вот смысл соединения страстей во Христе! Оно совершилось в Нем для исцеления нас, а не для того чтобы показать разделение естеств [в Нем[424]]... для снятия с нас нашего беззакония и уничтожения грехов наших. Сам же Он подвергался искушениям, оставаясь однако безгрешным; ибо «свет, как говорит евангелист-Богослов, во тме светит, и тма не объяла его»[425]...

Скажите: сказанного [нами] достаточно ли для ясного доказательства истины, или нужно еще повторять это же самое для вас, как для людей туго-слышащих?

Теперь послушай, что говорят святые отцы относительно нетленности тела Христова. Последователь апостолов, Ириней, первый объясняет нетленность, которую мы исповедуем, отвергая в то же время тленность, которую вы проповедуете. «Тщетны и суетны [мнения тех], кои отрицают воплощение Бога, отрекаются от спасения тела [человеческого], порицают вторичное рождение, говоря, что оно не сообщает нетленности; что [тело] наше не спасено кровью Господа; что чаша благодарения не есть кровь Его, ниже хлеб, преломляемый нами, тело Его; ибо кровь [настоящая та], которая вырабатывается телом и обращается в жилах, проливая[426] которую Слово Божие действительно ею избавил нас». — Этим ясно доказывается, что хулящие тело Господа нашего, как подлежащее тлению и имеющее иное естество, отвергаются и лишаются спасения; что они принимают хлеб таинства и чашу благодарения не на живот себе, но на осуждение. Ибо хотя Адам и низвел негреховное и неосужденное тело до осуждения и смертного тления, однако Христос явил его нетленным и орудием избавления от смерти, имея власть отпускать грехи в сем мире, как о том сказано у Афанасия в слове его против Аполлинария[427]. В том же слове сказано: «смерть не смогла завладеть человеческою душою Христа, ниже тленность надменно и насильственно вовлечь тело Христово в тление». И потому принимающий его за тленное впадает в нечестие.

Далее в четвертом слове (?) тот же Афанасий говорит: «Тот, кто пришел возобновить своим телом тела смертные, не был подвержен тлению, но напротив сам связал могучего»; и опять: «Иоанн сказал — Он есть агнец Божий подымающий грехи мира сего, как же некоторые из заблудших говорят что тело Христово подвержено тлению, когда мать тления — грехи»? — И у святого Епифания в его Анхоратоне сказано: «все возможно для Бога, который в силах обратить тленное в нетленное. И пусть никто не удивляется тому; ибо Он пришел доказать это и доказал, приняв тленное, которым облек Он божество и соделал его нетленным. Тот налагает хулу на Бога, кто не признает таинства воплощения и отрекается от него; кто не верит в соединение естеств, полагая в Боге особое [естество], а в человеке особое; кто делит его в тленное и в нетленное, в бессмертное и в смертное» и т. д. Но мы [не ограничимся этим], а постараемся приводить из святых отцов [новые доказательства] нетленности божественного тела. Ибо где свет, там исчезает мрак; точно также при нетленности исчезает тление, как говорит святой Кирилл в книге против Нестория. Далее: «не ведающий грехов, принимая их на себя, тем уничтожает их»[428]. Далее: «тело, взятое у нас, соединившись со Словом, прославилось и стало нетленным». Еще прежде Кирилла учитель его, Афанасий, в письме своем к афинскому епископу Епиктимону[429], сказал: «Слово, бывшее во плоти и стоявшее выше естества смертной плоти, соделало плоть бессмертною и нетленною; оно уничтожило в теле естественную смерть и тленность».

Где же тут доказательство раздельности естеств, о ты делитель! Посмотри и на то, что следует ниже; ибо он говорит: «нетленное тело стало смертным и смерть была побеждена в естестве смертного тела».

Далее следует: «воплощение Христа [совершилось] без супружества и без грехов; потому и в теле Его не было места тлению». Тот же [Афанасий] в письме к тому же [т. е. Епиктимону]: «смерть несовместима с жизнью, ниже тленность с нетленностью».

Видишь ли, о ты любитель разделения, как блаженные отцы [проповедуют] нераздельное соединение: они не говорят о различии ни естеств, ни страстей, ни действий, ни воли. Они исповедуют с верою и поклоняются, не вдаваясь в исследования. Но если ты вдашься в исследования, то должен будешь говорить против них [т. е. отцов святых] и относительно единого лица, как ты уж говорил о двух естествах.

Начнем с апостола, который говорит: «будучи образом Божиим, Он принял образ раба»[430]. Под словами: образ и образ разумеет апостол лицо и лицо, что я [в свою очередь] разумею лицо божественное и лицо человеческое. Если ты разделишь оба лица на двойство, тогда по твоему исповедыванию и исследованию выйдет не только два естества, но и два сына, как учил Несторий. Что тогда ты сделаешь [с сказанными]: «стало Слово плотью» и «с нами Бог Эммануил»? Остается тебе верить в несмешанное единение двух [естеств] по учению кафолической церкви, исповедуя его неизреченным и непостижимым. Ибо силою и естеством Принявшего [плоть совершилось то], что образ Божий принял образ человеческий. Так как [упомянутые] величайшие [мужи] — столпы и начальники церкви, учили нас с одной стороны тому, что образ, принявший образ, остался несмешанным, а с другой — что несотворенное Слово, становясь телом, представляло собою неразрывное соединение и единое естество; так как божественные законы, указывая на прямую дорогу, повелевают не уклоняться направо или налево, принимая изменение или смешение или уничтожение одного [естества] другим через соединение, [и в то же время предостерегают нас от другой крайности, а именно]: вследствие неизменяемости и несмешанности или истинного воплощения допускать [совершенное] разделение естеств, по Арию; — то мы, желая держаться золотой средины между двух этих зол, [не хотим] через смешение вводить в единосущную святую Троицу чужое естество, или подобно Евтихию через соединение отрицать [человеческое в нем естество], или душу [человеческую] подобно Аполлинарию, или допустить изменение божественности в теле, как то делают пандуриты[431], или не принимать тела с совершенным естеством, но [с естеством] принесенным с неба, как это говорит другой Евтихий[432], или в противоположность последнему мнению [проповедывать] подобно Фотину[433], что божество получило свое начало от Марии, или наконец сказать, как то делал Маркелл[434], что тело [Его] находилось на солнце или было рассеяно по воздуху. Не станем говорить и множеств других ересей, отрицавших истину воплощения, которые, порицая всесовершенное спасение, нечестивым образом признают единое естество. Мы отвергаем все это как вымышленные басни, внушающие омерзение и недостойные опровержения.

Вышесказанным достаточно опровергается мнение тех, кои соблазняются нами [полагая, что мы] признаем единое естество по Евтихию, которого мы впрочем предаем анафеме, отчуждаем его от Бога и от вселенской церкви. И потому возвещаем во всеуслышание исповедание нашей веры: да услышат желающие слышать правильное! Если б вы не вдавались в праздные споры и [не возбуждали] ненужные вопросы, то не были б приведены нами все эти опровержения. Ибо, оставив веру и достойную силу веры, вы вдались в исследование слов и тем унизили крест христов[435]... Но мы гордимся ничем иным как крестом христовым; и потому поспешим поговорить о неизреченных страданиях воплотившегося Слова Божия, которого Павел называет распятым Господом Славы, который, оставив радость отеческого лона Ему предстоявшую, принял на себя крест и презрение позора. — Богослов [Григорий] в слове на Пасху говорит: «Бог распят и солнце померкло; ибо творениям подобает и надлежит страдать вместе с Творцом своим»; и далее: «мы нуждаемся в воплощении и смерти Бога». Далее: «пусть никто не вздумает подобно язычникам явиться порицателем Бога, когда слышит [слова]: кровь, страдания и смерть Бога». Видишь — не я, но учитель всей церкви называет небогопознанием непризнание крови, страданий и смерти Бога. Тот же Богослов в слове о св. Василие говорит: может ли что-нибудь быть чудеснее того, как видеть Бога распятым и то с разбойниками; [видеть] непостижимого предметом насмешек мимо проходящих[436]... Спрашивается: какое же естество вы назовете Богом непостижимым? — Иоанн Златоуст говорит: «Он принял наше человеческое естество и взамен дал свою божественность; принял наши страдания, чтобы даровать нам свою не подлежащую страданиям божественность и вместо смерти бессмертие». Он принимал страдания человеческие, оставаясь неизменным по естеству, ибо принимал добровольно. Златоуст в том же седьмом слове на распятие спрашивает: «зачем он принимает на себя страдания человека? — затем, чтобы страданиями исцелять страдания и смертью уничтожить смерть: Он захотел бороться подобным с подобным». Немного далее: «не то что пригвоздили естество, которое можно видеть глазами; нет, наложили руку на Бога, в нем [в естестве] находившегося. И так как Он принял страдания на видимое свое естество, потому и страдания приписываются Богу». В другой книге тот же Иоанн говорит: «то били по божественной голове, то терновым венком ругались над нею, то тростью поражали ее». Златоуст никогда не указывает на одно только человеческое естество: у него тот же Бог и тот же человек. Это еще полнее передает нам великий вселенский учитель Афанасий, говоря: «Он же Бог, Он же человек», ничего не упоминая о естествах; «Он же Сын Божий, Он же Сын человеческий; Он же с небес, Он же из мира; Он же подлежащий, Он же не подлежащий страданиям — и никто иное кроме Слова[437].

Ты сам видишь: слова эти не мои, но Афанасия, сказанные против Павла самосатского. [Тут ни слова] ни о двух лицах, ни о ипостасях, ни о двух поклонениях. Какая надобность исследовать, вдаваться в словопрения? полезнее верить, почитать и поклоняться молча. Знаю, что Он Бог истинно [сошедший] с небес; знаю, что Он сын Давида по плоти, что Он человек из мира, подлежащий страданиям; [затем] не допытываюсь: каким образом Он подлежит или не подлежит страданиям, каким образом Он Бог и каким образом Он человек. Статься может, гоняясь за каким образом и каким способом, я лишусь грядущих благ; ибо надлежит только верить и просить свыше[438]... Великий Епифаний в толковании на 159 псалом ясно указывает на соединение естеств и на страдания, которых он не отделяет от божественной сущности, [говоря, что божество] страдало, дабы даровать человекам спасение; ибо легко было Ему принятое Им естество соделать бессмертным. Но так как страдание было спасением для вселенной, то Бог и допускал его, дабы через него даровать роду человеческому бессмертие и нетление. — Кирилл иерусалимский, имевший апостольскую честь и благодать, в слове на распятие в книге называемой Катехизисом говорит[439]: «чему ты дивишься, что вся вселенная спасена? ведь Он был не простой человек, а единородный Сын божий, который пришел и умер за грехи наши»; и немного далее: «и так, бессловесный агнец даровал народу спасение». Далее в том же слове: «настал уже час, когда прославится Сын человеческий; ибо он был прославлен прежде творений и прославлен прежде как Бог, но теперь еще более прославился, приняв на себя венец терпения». Далее, то же самое он повторяет: «Он не стыдился страданий, ибо приносил спасение всем тварям. Страдавший не был простой человек, но Бог, облекшийся в тело, принявший на себя венец терпения и боровшийся с великими трудностями. Иеремия, оплакивая, говорит: «дух лица нашего помазанный Господь ят бысть в растлениях их»[440]. Разве я от себя говорю слово мудрости? не [пророк] ли свидетельствует о Господе Христе, схваченном людьми?» Горе им, говорит Исайя, ибо они сказали — свяжемте праведного». Исайя был распилен, Иеремия брошен в яму, и хотя раны иудеев исцелились потому, что они не были велики; однако когда они согрешили перед самим Богом, пришедшим в образе человека, тогда действительно «горе им!» — Другие, пришед, плевали в лицо Тому, кто плюновением своим исцелил слепорожденного! быть может и скажет кто-нибудь: освободивший Лазаря от уз смерти, как же не мог избавить Самого себя? этим самым был удивлен пророк, когда говорил: «Господи, кто поверил нам?» Невероятны эти дела; [невероятно] чтобы Бог, Сын Божий, длань Господа, согласился перенести все это! Будучи Сам Богом, он принял на себя эти страсти, дабы впоследствии люди не постыдились подвергать себя страданиям за людей. Воины, окружив его, ругались над Ним. И стал игралищем Господь небес и, как пророк говорит: «видеша мя, покиваша главами своими»[441].

Видишь ли — тут нет и речи о различии естеств. Об одном и том же Боге говорят, что Он был и на кресте и в страданиях — и говорят это с гордостью. Но так как мы уже вступили в цветник божественного Писания, то не мешает тебе взглянуть и на другие цветы божественных слов и обонять благоуханный запах страданий Господа нашего и Бога, дабы не умереть от смертоносного запаха неверия или маловерия.

Слушай прекрасные слова Евсевия, епископа емесского:[442] «свет солнца скрывался три часа, пока Солнце правды находилось на кресте и в страданиях. С Ним были распяты разбойники. И как это кстати: [глядя на это], ты можешь научиться тому, как люди умирают и как Бог [умирает]. У имевших человеческие слабости были перебиты голени, дабы они перенесли смерть по человеческой своей природе. Но имевший власть жертвовать собою или не жертвовать, как Он, волею, а не неволей принял плоть от Девы, точно также на кресте волею, а не невольно отделил душу [свою] от тела. — Дионисий ареопагит[443] в своем возражении Павлу самосатскому[444] говорит: «слова Иеремии — схватили меня враги мои как птицу [означают то], что как птица ничего не отплачивает поймавшим ее, точно также и Христос Сын божий ничем не отплатил тем, кто распяли Его. Пилат подвергал Его мучениям, служитель бил его по голове, Кайафа плевал ему в лицо, а народ осыпал Его бранью». О ком же говорит Исайя: «я дал им плечи свои на поражение и не отвратил лица своего от постыдного плевания мне в лицо», если не о Боге, который, плюнув на землю, сделал брение из плюновения, помазал им глаза слепому и тот прозрел. Распинаясь с разбойниками, Он пригвоздил грехи наши к древу креста; убил смерть и сатану, дабы своей милостью и благодатью ввести нас в свое царствие. Какое новое чудо, совершившееся при святом распятии: воины не разодрали даже хитона Его, между тем как еретики хотят раздирать и разделить на двое Сына Божия, непостижимого и нераздельного». И немного далее: «Он дал им манну, а они дали Ему желчь; Он дал им мед, а они дали Ему уксус; повесили на кресте Того, который повесил землю нашу ни на чем, который есть жизнь всего живущего: на кресте громогласно предало душу свою Слово Божие, добровольно пришедшее на смерть».

Иоанн Златоуст в своем толковании на евангелие, повествуя о страданиях и поруганиях, перенесенных на кресте, говорит: «все это мы потому читаем во время больших праздников при многочисленном стечении простого народа, дабы язычники не говорили: вы читаете перед народом [только] о величайших и славнейших [подвигах Спасителя], т. е. о знамениях и чудесах, и скрываете унижения, [которым Он подвергался]. — Когда весь народ в сборе, тогда [только] громогласно возвещается все; и когда все это читается и возвещается, тогда верно, что Христос — Бог, который между прочим принимает и это поклонение».

Приведенными местами не ограничиваются бесчисленные доказательства св. отцов, которые с гордостью возвещают Богом распятого, которого ты порицаешь. В тресвятой песни я называю Его распятым, троекратно соединяю владычественное имя Бог с творением; имя крепкий с бессильным бессмертный со смертью, как то учат вышеприведенные слова святых отцов. Если бы вы не разорили ограду, [поставленную] отцами, и не разделили единого Господа, Христа и Бога, делая в Нем различие; тогда не было б и надобности воздвигать крепкий оплот против [вашей] ограды, ибо лекарства предлагаются [только] против болезней. Так как наподобие пятикнижия Моисея и пяти притупевших чувств своих ты на пять глав разделил трактат свой, заключающий в себе пять разрывов, на которые разбиваешь естество Бога, волю и действие [Его], дерзаешь назвать тленным тело Слова Божия и Бога не называешь распятым за [спасение] мира — то и я пятью гладкими камнями Давида поразил чело твое пращой святого Духа и силою десницы Господней, дабы ты не посмел в другой раз класть хулу на чело Бога живого.

Написанное нами мы завершили свидетельством двух и трех свидетелей. Прими трех свидетелей, возвестителей верности воплощения Господа, т. е. пророков, апостолов и учителей, поставленных Богом в церкви. Если вы желаете слышать все, что сказано ими[445] о воплощении христовом, то [знайте, что в таком случае] много потребно было бы хартий и пергаменту; и потому ограничимся малым от многого.

Считая нас как бы учениками Диоскура[446] и Петра[447], вы осыпаете их порицаниями. [Спрашивается]: когда же это мы, вооружившись их словами, вступали в бой с вами, с халкидонским собором и с Посланием [папы] Льва? Мы от них никогда не получали изложения веры. [Мы знаем только одно], что они не согласились с собором, бывшим в Халкидоне, как [не согласились] и многие другие страны, города и народы. Мы не только не приводим их и учение их против вас разделителей, но даже воздерживаемся опираться на наших собственных домашних учителей. Когда мы вступаем в споры с евреями, стараемся убедить их не доводами из евангелия или апостолов, но доказательствами из их пророков; точно также [поступаем и с вами]: мы приводим для вас разнообразные письменные доказательства из [творений] ваших учителей и [мужей], прославившихся в стране вашей, дабы тем соделать [нашу] победу более видимою и осязательною для еретиков и [последователей] скверных расколов. [Эти последние] иногда непониманием Писания, а иногда насильственным и намеренным искажением истины, не переставали, опираясь на доказательства, взятые из Священных книг, представлять невеждам и слабоумным зло под личиною добра. Став святотатцами, вы крадете смысл Писания и, направляя доброе к дурной цели, различными средствами ловите волю людей, определяя [истинность] веры то большинством, то силою... Если большинством или силою может быть санкцирована вера, то варвары-парсы и дикие татчики имеют преимущество перед вами; ибо они распространены до крайних пределов вселенной и превосходят вас богатством. Но ведь это несогласно с словами: «не бойся стадо малое!» и «блаженны нищие духом»... Вы отчуждаете от Слова Божия и господнее, божественное тело, и обожествленное, служебное и сотворенное естество; между тем как изображением изваянным и писанным на некоторых веществах вы поклоняетесь, как божеству, при таком огромном стечении народа и с таким усердием... что каждого из вас можно было б принять за жреца... На это указывает [Григорий] Богослов в богословской своей речи, говоря: «были люди, которые сделали изображения своих друзей; явившиеся после них, не ведая цели [этих изображений] стали почитать их как Бога. Поэтому Моисей в законах предписывает[448] не сотворить какого-нибудь подобия или изображения; говоря: когда явился Бог, мы не видели никакого подобия. Поэтому самому он ничего и не поведал нам о сотворении ангелов; поэтому самому Сыном и образом Божиим назван человек, а не ангелы, дабы люди не вдались в заблуждение многоразличных поклонений. Если при этом ты мне напомнишь прекрасные изваяния Спасителя и кровоточивой жены, стоявшие в городе Панеаде при слиянии Яра и Дана — двух истоков Иордана; то я [с своей стороны укажу] на самого Евсевия, который, рассказывая [об этих изображениях], говорит в своей Церковной Истории: нет ничего удивительного, что люди сохранившие языческие свои нравы, делали то по обычаю язычников[449]. Если же укажешь на нерукотворенный образ, дарованный Спасителем Абгарю, [на это я скажу], что нам не следует приводить рукотворенный в пример нерукотворенному точно также как несотворенного Бога — в пример Богу сотворенному. Прославляя, мы поклоняемся и несотворенному Богу и нерукотворенному образу Спасителя.

Вы насмехаетесь над нами, говоря что мы крестим распятие и поклоняемся ему[450]... Христос, приняв крещение, тем уже освятил и нас и воду, окрестил также древо, на котором был пригвожден, водою и кровью, истекшею из бока Его. На этом основании и мы, следуя таинственному примеру, водою и вином крестим распятие, через что освящается оно при чтении из евангелистов и апостолов. — Если вы отвергаете освящение, то зачем же вы погружаетесь [в воду] и креститесь?[451]... Что же вы скажете насчет тайнодейственной чаши, о которой писано в евангелии, что Спаситель благословил ее и дал ученикам? Там не упоминается о воде. — Он сказал, что не буду пить от плода виноградного; а мы знаем, что виноградная лоза приносить вино, а не воду. Иоанн [Златоуст] в своем толковании [на евангелие] называет еретиками тех, кто употребляет воду при совершении святого таинства. [Что же касается до того], что из бока [Спасителя] истекли кровь и вода, то святой Кирилл в своем Катехизисе[452] воду относит к таинству крещения, а кровь к мученикам, долженствующим свидетельствовать о Христе.

Предложу вам вопрос важный, на который вы смотрите как на ничтожный: каким образом вы дерзаете дать священство, возвышенное уже потому, что оно есть подобие первосвященника Христа, женщинам? что я говорю женщинам: они все-таки творение Бога, но даже не-женщинам, которых вы создаете как мулов[453]... и которые каноническими постановлениями изгоняются из церкви. Иоанн Златоуст в толковании на текст евангелия Матфея: «есть скопцы, которые сделали себя скопцами»[454] и в толковании на текст из Послания к Галатам: о если бы отсечены были возмущающие вас[455], жестоко насмехается над [творящими сие], и удивляется — откуда мог возникнуть подобный жестокий закон в римском народе, и то между воинами и мирянами, а не в священстве. Будьте сами судьей: следует ли подобных [т. е. скопцов] ставить во главе церкви и назначать их раздавателями благодати?

Важно в церкви постановление о исповеди и настолько, что оно равняется крещению, когда сопровождается раскаянием и слезами. В Соборных посланиях сказано: церковный закон учит нас — «признаваться друг перед другом в грехах и молиться друг за друга, дабы исцелиться»[456]; — прежде ты поведай свое беззаконие, дабы можно было тебе найти оправдание»; — я сам собою расскажу грехи свои, а ты отпустишь мое беззаконие». [Спрашивается]: каким образом ты пренебрег всем этим, и постановил в своем народе закон — не открывать священнику грехов, прямо и безразлично приступать к телу и крови Господней, когда апостол Павел громогласно взывает: «да прежде испытывает себя человек, а потом ест от хлеба сего и пьет из чаши сей»[457], что значит — пусть священник вникнет в исповедь и назначит каждому из исповедников надлежащее.

Что же касается до длинных волос, которые вы носите как бы вследствие христианского постановления, то посмотрите что пишет о том Павел в Послании к Коринфянам: «если муж растит волосы, то это бесчестие для него»[458]. Иоанн [Златоуст] в том же толковании говорит: «[апостол] запрещает молиться с покрытою головой[459] и носить длинные волосы. Но вы не думаете о том, что писано; не довольно того, что вы сами переступаете закон, но и тех, кто не нарушает его, называете сарацинами за то, что они не растят волос».

Наконец что же сказать нам о тех, кои полагают, что они действительно спасают от погибели и обращают от заблуждения нас, как людей считающих истину ложью, мрак — светом, сладкое — горьким! Воздерживаюсь сказать [этим людям] пророческое горе, ибо им как упоенным и бесчувственным мнится, что твердо стоящая земля вращается и что остаются неподвижными стоящие вокруг нее! Если б ты был также искусен как Феофил, то конечно понял бы твердое основание нашего православия и принял бы не древнее предание, а новую нашу истину; тогда ты б исповедывал одно и то же Слово Божие от сущности Отца, которое у Бога и которое есть Бог, такою же единяющею связью, какою является в горниле лигатура для вещества, или же молочною закваской [coagulum] во чреве Девы, створожившей себе истинное тело из девственной крови. [Тогда ты бы исповедывал, что Слово Божие] не само собою стало телом, но что через божественное проникновение тело начало становиться телом; [что через божественное] естество образовалось естество тела, ставшее естеством Божиим...[460]

Таким образом в воплотившемся Слове Божием нет места счету естеств, воли или действий; ибо в нем воля и действия всецело божественные. Троица осталась простою и безразлично-несмешанною с [чем бы то ни было] вещественным. Так просиял из Девы свет, который, прошед через мир, взошел на колесницу распятия вочеловечившимся Богом, чем и совершилось писанное: ты взошел на свою колесницу, и восшествие твое спасло весь мир. С высоты распятия самовладычественным голосом испустил дух человеческий, с которым Он сошел в ад для избавления душ полоненных. Тем же богочеловеческим телом воскрес, явился избранным своим ученикам в продолжение сорока дней, в виду их с Елеонской горы, шествуя по облакам, окруженный сонмами ангелов, вознесся горе, воссел одесную величия Бога Отца, как то увидел первомученик Стефан, а впоследствии — избранный сосуд, Павел. Придет вторично в славном своем пришествии судить живых и мертвых; [придет] не с телесным и не с бестелесным, но с богоподобным телом, Ему одному постижимым, дабы могли узреть Его нанесшие Ему раны. И он останется Богом вне всякого плотного [вещества], не сойдет более росою на руно по примеру первого пришествия; но придет в страшном образе, весь окруженный светом, лучезарный, в необычайно дивном явлении, как говорит Сам Спаситель: «Придет Сын человеческий во славе Отца и все ангелы с Ним»[461], и Даниил: «видел я на облаках небесных Сына человеческого идущим»[462].

И так, исповедуя Пришедшего и Грядущего во имя Господне [с] единым и нераздельным естеством, ты избавляешься от разделения, от меча разделяющих и от предстоящего огня; тогда примкнешь к сонму [мужей, мнения которых приведены выше], поклонишься Троице, прославишь Сына и Отца со Святым Духом, который благословен во веки. Аминь.

XXII.

О том, какою страшною смертью умер митрополит севастийский; о царях булхарских, убивших его.

Митрополит, получив это послание, хотя и был покрыт стыдом, однако не отказался от своей злобы. В том же году царь Василий отправил его в страну Булхаров водворит мир. Булхария просила царя Василия отдать сестру свою замуж за ее царя. Император в сопровождении митрополита отправил [к булхарам] какую-то женщину из своих подданных, похожую на сестру свою. По прибытии той женщины в землю Булхаров узнали кто она, и потому осудили митрополита, как прелюбодея и обманщика; цари булхарские сожгли его, обложив хворостом и соломой: это было сделано двумя братьями, называвшимися Комсадцаг’ами[463], из которых старший, армянин родом из дерджанского округа, назывался Самуилом[464]. Император Василий их обоих с гвардейскими своими полками повел в Македонию на войну против булхаров. Воспользовавшись удобным случаем, они отложились от греческого императора, перешли к царю булхарскому, Курту[465] и, как мужи храбрые, достигли [при дворе его], высоких почестей. — После того греческий царь Василий взял на войне булхарского царя, Курта; а Комсадцаг’и, завладев всею Булхарскою страной, восстали жестокою войной против греческого императора, о чем мы расскажем в свое время.

XXIII.

О том, каким образом царь греческий Василий пошел походом в землю Булхаров и побежденный последними должен был обратиться в бегство и возвратиться домой.

После этого царь Василий, собрав войско, сам лично пошел на землю Булхаров. Он отправился с густою воинскою силой и обширным лагерем занял самую средину их государства. Булхары поспешили и заняли узкие места и горные проходы, по которым мог пройти неприятель: то были места непроходимые, покрытые кустарником. Таким образом окружив царя со всем его войском, они всех предали мечу; только армянская пехота, спереди и сзади обступив царя Василия, другою горною дорогой вывела его в Македонию. Вся же конница [греческая] со всем скарбом и царским убранством[466] предалась неприятелю.

XXIV.

Тиран Вард выходит из Багдада и вступает в землю греческую.

В этом году, т. е. в 435 г. армянского летосчисления [= 986], когда в пытках умер Гавриил иерей севастийский, и митрополит, виновник его убиения, в жестоких истязаниях погиб в Булхарии, как бы вследствие отмщения от Бога. В этой земле войско Василия понесло поражение. — В том же году царь Вард, вышед из Багдада, вступил в Мелитину; ибо Ибн-Хосров, о котором мы говорили прежде, при своей смерти приказал сыну своему освободить из оков царя Варда вследствие данного им последнему клятвенного обещания. Выведши Варда далеко за городские стены Багдада, он отпустил его с его приближенными, [снабдив] оружием, одеждой и конями. Многочисленная толпа городских жителей, узнав о том, устремилась за ним, чтобы убить его. Но аравитяне, жившие в пустыне, вышли против толпы и, взяв царя, провели его через ненаселенные места в свои палатки и оттуда немедленно доставили его в город Мелитину, [отстоящий] от Вавилона на расстоянии 31 дня [пути]. Все вообще войско страны, в том числе и Бат, эмир апахуник’ский и неп’еркертский со всеми пустынными аравитянами изъявили свою покорность. И в Греции снова начались прежние смуты.

XXV.

Вард-Фока выступает, берет царя и провозглашает себя царем.

Вард, он же Фока, по приказанию Василия, пошел против него [Варда Склероса] войною во главе всех греческих и иверийских войск. Он отправил к последнему послов с [следующим] обманчивым предложением: «приди [ко мне], мы заключим мир и разделим между собою Грецию, уничтожив владычество Василия». Царь Вард согласился на это и отпустил бывшие при нем войска татчиков. Но когда они встретились друг с другом, то Вард, он же Фока, изменив своей клятве, по прошествии семи дней, схватил Варда Склероса и с вооруженным конвоем приказал отвести его в крепость Жеравс[467]. — Между тем войска татчиков, отпущенные Склеросом и едва дошедшие до места своего жительства, когда услыхали весть о заключении Склероса в городе Жеравсе, начали совершать набеги, [начиная] с юга до апахуник’ского округа. Вард, он же Фока, в 435-986 году отложившись, начал во главе греческих и иверийских войск войну против царственного города Константинополя, [продолжавшуюся] два года. Насупротив царственного города он построил крепость, назначив в ней магистром Дельфинаса, дав ему охранительное войско и приказав — никого не выпускать из города, ниже впускать кого-нибудь из посторонних. Но начальник гавани [константинопольской], заключив с царем Василием мирный договор, ночью перевел на противоположный берег все войска, [бывшие] в городе, равно как и войска западных стран. Они обошли крепость сзади и засели в засаде. Между тем с рассветом со стороны города военные корабли с факелами двинулись на крепость. Крепостные войска при виде этого вышли против них на бой. Тогда сидевшие в засаде за крепостью пошли на них и часть войска Дельфинаса предали мечу, а другую загнали в море; самого же военачальника Дельфинаса взяв в плен, представили царю Василию, который приговорил его к виселице. Это случилось в 437-988 году.

XXVI.

Вард-Фока во главе своего войска является на берег моря; ему навстречу выходит Василий убивает его.

Вард-Фока, отпустив от себя иверийские войска, сам лично со всеми греческими войсками отправился на берег моря. С наступлением следующего года — время стояло еще весеннее — царь Василий в сопровождении брата [своего], Константина, и всего войска, выступив, разделил его на две части, из которых одну послал он через море на лагерь Варда, которая, прибыв, предала огню его корабли, [стоявшие] у взморья; сам же царь с суши приступал к лагерю. Как только пламя охватило корабли — ибо это должно было служить сигналом — он приказал затрубить в военные трубы, причем весь лагерь Варда, пришед в замешательство, обратился в бегство. Тут погиб и сам царь Вард жестокою смертью.

XXVII.

О появлении звезды; о землетрясении в Константинополе и о смерти непокорного Чортванела.

В этом году, т. е. в 438-989, в 15 день месяца к’ахоца, в праздник Успения всесвятой девы Богородицы, снова явилась копьевидная звезда на восточной стороне [неба]. В продолжение нескольких дней она пускала светлые лучи свои на юг; потом переменив положение, она стала на запад над западной страною, простирая оттуда копьеобразный свет на восток. Немного времени спустя, страшное землетрясение постигло всю Грецию вследствие чего погибло много городов, деревень и областей, в особенности в странах Фракии и Византии так, что находившееся между ними море пришло в страшное колебание. В царственном городе Константинополе обрушивались богато-блестящие украшения дивных колонн и икон, бывших в обширных церквах; и самая святая София, т. е. собор, сверху до низу дала трещину. Много хлопотали искусные греческие архитекторы о ее возобновлении. Случился там [в то время] армянский архитектор — каменщик Тердат, который с удивительным соображением составил план, приготовив модель здания, по которой приступлено было к работе, и собор по возобновлении явился в изящнейшем чем прежде виде[468].

Из числа отложившихся вместе с Фокою-Вардом еще оставались некоторые, как напр. магистр Чортванел, племянник [по брату] монаха Горника, засевший в странах Дерджана и Тарона. Царь Василий послал на него патрика Жана, он же Портез, который, пришед, дал ему два сражения, на последнем из которых он убил Чортванела на равнине багаринджской в дерджанском округе в 439-990 году. С той поры вся Греция, покоренная под власть Василия, стала наслаждаться миром.

XXVIII

О удавлении Т’евтаса из царства Апхазов и о возведении на престол Багарата, сына Гургена.

За несколько лет до этого, царя апхазов Т’евтаса ослепили вельможи страны, уничтожив царскую власть его. Тайк’ский куропалат Давид и царь армянский Сембат поставили царем апхазов Сембата, сына Гургена, внука иверийского царя Багарата. По смерти бабки, его [Сембата] дед его Багарат женился на другой жене, которая стала гнать Гургена, сына Багарата, из его вотчины. По этой причине царь апхазов, сын Гургена, во главе многочисленного войска из земли Сарматов пошел на куропалата Давида и деда своего Багарата и, перешед по сю сторону кавказских гор, стал лагерем на берегах реки Кура. Тогда куропалат Давид и царь иверийский Багарат послали к царю армянскому Сембату просить придти им на помощь. Этот последний, взяв все армянские войска и брата своего Гагика, отправился к ним в джавахский округ и стал лагерем в деревне, называемой Дливеком. [Тут находился также] царь карсский, юный Абас, с своим отрядом, одетым в красную одежду. Все иверийские и васпураканские войска, сюник’ские и ахванские князья соединились против воинства апхазов, которые, приведенные этим в ужас, стали просить мира и заключили между собой дружественный союз. Куропалат Давид потребовал от царя апхазов крепость Сакурет[469], получив которую он уступил армянскому царю Сембату в знак признательности за оказанную ему помощь; но по смерти Сембата крепость эта снова была отнята у армян. Тогда, утвердив между собою мир, [союзные государи] возвратились каждый в свое владение. Это случилось в 437 — 988 году.

XXIX.

Злодеяния Сембата и смерть его.

Когда дела царя армянского Сембата[470] увенчались успехом и внутри и вне государства, когда при виде обилия вина и хлеба [в своей стране] он возгордился; тогда нечестие начало обуять его, надменность проникла в его сердце и он превзошел самого себя. Он совершил три злодейства, достойных слез, о которых тяжело и говорить. Во-первых он сжег в огне одного невинного человека по следующей причине: в городе Ани был у царя магазин, где в продолжение многих лет складывались сено и солома — его подожгли. В том же городе какой-то слабоумный, раз во время заутрени молился в церкви с [прочим] народом. Он вышел для того, чтобы принести жаровню с угольями для кадильниц; бывшие тут люди его спрашивают: «что это ты делаешь»? — иду, говорит он, подложить огонь под царские магазины. — Эти слова были переданы царю, который приказал сперва выколоть ему глаза, потом обвернуть его соломой и тростником и предать огню; после чего [вынесли] его за город и бросили. [В это время] в городе было несколько монахов-пустынников, которые, узнав, о случившемся, пошли на это жалостное зрелище, пожелали предать земле тело христианина и погребли его по христианскому закону. Царь, узнав это, запылал гневом, приказал ночью вырыть из могилы обгорелое тело христианина и бросить его собакам. С рассветом следующего дня, когда монахи, вышед за городские ворота, шли в свою обитель, увидали [тело несчастного, брошенное] на съедение собакам. При таком зрелище они не могли удержаться от слез и рыданий, произнесли тяжкие проклятия царю и в сильном раздражении сказали: «пусть и его кости не найдут покоя в могиле!» что и совершилось.

Во-вторых он изменил клятве, данной им эмиру гохтенскому, который сохранил ее по языческой своей вере, между тем как царь нарушил ее, несмотря на закон христианский. Став клятвопреступником, [Сембат] послал армянские войска на помощь Салару [с приказанием] возвести в достоинство эмира его, Богом отверженного. Но цель эта не была достигнута, ибо он опасался измены со стороны брата своего, Гагика[471].

Наконец в-третьих он совершил злодейство ужаснее [первых двух], ибо взял себе в жены дочь сестры своей. — Всеми этими злодеяниями он прогневил Бога негневного, который в великом гневе своем поразил сначала ту женщину; царь оплакал ее торжественно; но потом и его самого постигла жгучая болезнь горячки, от которой он и умер. Его похоронили в том же городе [в Ани] в 438-989 году.

После того какая-то женщина в продолжение многих дней рассказывала в городе сон, что царь лежит в могиле, усыпленный какими-то лекарствами; что он жив и что даже явился ей. Молва эта до того взволновала весь город, что брат царя, Гагик, приказал тому самому человеку, вырывшему [из могилы] труп сожженного мертвеца, отправиться вырыть [могилу царя], осмотреть ее и рассказать городу и войску, что [царь действительно] умер. Вот каким образом слова монахов были исполнены Господом; ибо Он правосуден: всем [людям] воздает Он некоторую часть воздаяния в здешнем мире, а полное воздаяние в будущей жизни.

XXX.

Воцарение Гагика и что совершилось в его время.

В самый день смерти Сембата воцарился брат его Гагик зимою 438-989 года[472] в городе Ани. Он завладел большим числом крепостей и округов в пределах Вайоц-дцора, Хачена и П’арисоса, нежели брат его. По самый день писания мною этой Летописи никакой враг не возмущал спокойствия в Армении. Гагик был муж ума проницательного, сведущий в военном деле и щедрый в раздаче милостей. Он облегчил налоги во многих местах[473]. Он [прилежно посещал] по воскресеньям заутреню, во время которой [не переставал] петь псалмы[474]. Не могу не жалеть об одном несчастном случае, перед которым слово мое удерживается от похвалы [Гагику][475]. Его жена, благочестивая царица Катрамиде, дочь сюник’ского князя Васака, великолепно довершила [постройку] церкви, начатой Сембатом, с высокими арками и с куполом в виде небесного свода. Она снабдила ее узорчатыми златотканными пурпуровыми ризами, разными серебряными и золотыми блестящими сосудами, при которых как свод небесный горел святой собор, что в городе Ани.

Племянник [по брату] Сембата и Гагика, Давид сын Гургена с братом своим Сембатом владел [в то время] странами Ташира и иверийской равнины, имея своим местопребыванием обширную крепость Шамшулде [Шамшвилде]; вскоре он завладел городом Дмапик’ом[476]; покорив себе эмира тепхисского с его городом. Он был красивый и стройный юноша, исполненный разума, угодный Богу, любимый всеми, храбрый и мужественный, восторжествовавший над всеми своими врагами. Эмир гандцакский П’атлун вскоре собрался на него войною, опасаясь [мысли] что быть может, Давид, усилившись, покорит и его. Но Давид мужественно выступил против него и, одержав над ним верх, часть его войска истребил мечом, а другую потопил в реке, между тем как П’атлун едва мог спастись бегством. — Тогда марз-пан Деметр, бывший начальником в Гагской крепости[477], что в тех пределах, отложившись [от Гагика] изменил отцовской армянской своей вере и, склонив на свою сторону иверийцев, перекрестился [в веру последних] и сына своего назначил мамп’улом[478] таширским в Хюне-ванк’е[479]. Но красивый, молодой и умный царь Давид вытеснил его из Гагского укрепления, отняв у него все крепости и наследственные его владения; и он, принужденный вести жизнь скитальческую, умер страшною смертью и с ним прекратился род его. Тогда Деметр убедился, что удаляющиеся от Господа, погибают, не оставляя по себе даже следа.

XXXI.

О смерти владыки Хачика.

Во дни патриарха армянского владыки Хачика народ армянский стал рассыпаться по странам запада, так что он [нашелся принужденным] ставить епископов в Антиохии сирийской, в Тарсе киликийском, в Суленде (?) и вообще во всех тех пределах. Хачик переселился из сего мира в глубокой старости и положен в его собственной погребальнице на северной стороне церкви, построенной им в Аргине[480] в 439-990 году, что было 19-й год его патриаршествования, продолжавшегося 20 лет[481].

XXXII.

О патриаршествовании владыки Саргиса.

В 441-992 году царь армянский Гагик поставил католикосом армянским владыку Саргиса. Он был посвящен Богу с самых юных лет, воспитывался и рос у дяди [по отцу] своего, добродетельного и неутомимого виноградаря христова; он не предавался земным заботам, но отрешившись от забав преходящего мира и следуя святой заповеди, посвятил себя служению церкви севанского монастыря, что на гех’амском озере, [церкви] построенной блаженным мужем божиим владыкою Маштоцом[482]. Ему была врожденна любовь к пустынножительству; вел он жизнь, какую ведут бестелесные ангелы: день и ночь проводил в псалмопении и в немолчных молитвах перед Господом. Еще в молодых своих летах, когда Гагик путешествовал по гех’амскому округу, он отвел Саргису место жительства монастырь, который, вследствие просиявшего над ним божественного света называется Шохага[483]. Но когда воцарился Гагик над всею Арменией, Саргис был снова возвращен на место своего воспитания — в севанский монастырь, где он получил назначение аббата и настоятеля. Здесь он явил себя превосходным во всем и стал угоден и Богу и людям. По кончине владыки Хачика царь армянский Гагик созвал всех епископов как из земли армянской, так и из греческой половины [Армении], которые, имея во главе своем епископа аршаруник’ского, владыку Саака, во вторник, после Пасхи[484] возвели с большими почестями на престол патриарший Саргиса. Без земной лести и без лихвы [он был избран], ибо не он шел за честью, но сама честь пошла за ним. Достигнув высочайшей апостольской славы, он сохранил в душе своей прежнее смирение и не изменил своего образа жизни; напротив став образом божиим, он украшенный смирением, не переставал щедрою рукой раздавать милостыню; день и ночь проводил в беспрерывных молитвах по постановлению монашеского чина; и со всею строгостью соблюдал святые посты; одевался он по примеру святого Василия, прославленного Богословом [Григорием][485].

XXXIII.

О втором походе царя Василия в землю Булхаров и о взятии города Веры.

После того как непокорные, восставшие против царя греческого, были истреблены, он, воспользовавшись досугом, в 440-991 году собрав бесчисленное множество войска, пошел на землю Булхаров отомстить за себя. Пришед, он осадил город Веру[486], который взял, оставив там сына князя таронского, магистра Григория, с войском против булхаров. [Император оставил с Григорием также] хандцитского князя Саака, сына Абела, неоднократно сражавшегося с булхарами. Булхарское войско совершило неожиданное на них нападение; ему навстречу вышел юноша Ашот, сын Григория, и был взят в плен. Его отец решился, во что бы то ни стало, [отомстить за сына]; но он погиб со всем своим воинством на войне, где бывший с ним Саак был также взят в плен.

XXXIV.

Об отправлении патрика Жана в землю Булхаров и о заключении его.

После этого царь Василий прислал на восток вызвать патрика Жана, убившего Чортванела и, назначив его магистром, отправил в Македонию против булхаров. Он дал им не одно сражение с необыкновенным мужеством, но наконец побежденный попал в руки врагам, которые отвели его в свою землю и в какой-то крепости заключив его в темницу, держали как Саака и Ашота. Таким образом война с булхарами затянулась на многие годы.

XXXV.

Вступление воинства татчиков египетских в землю греческую; двукратное сражение; царь Василий идет на них.

В это время эмир египетский, что в Вавилоне[487], по имени Азаз[488], отправил большое войско[489] на город Алеп и на страны антиохийские. Ему навстречу вышел магистр Роман, сын Склероса, с небольшим отрядом и, не быв в состоянии дать сражение, [нашелся вынужденным] засесть в неприступных горных местах. Неприятель, ограбив немногие места, возвратился в Египет. Через два года тот же эмир все войска аравийские, иерусалимские и ливийские послал в греческую землю в те же страны антиохийские. Им навстречу выступил магистр Буртч по приказанию царя Василия в 443-994 году и, вступив в бой, дал сражение на равнине Бурзо[490], был побежден и обратился в бегство. Войско татчиков его преследовало, многих предало мечу, многих взяло в плен, [в том числе сына Хораса патрика Жанака, благочестивого и боголюбивого Т’ороса из хаштенк’ского округа и много других армянских дворян. Когда царь греческий узнал это, сам лично с войсками явился на то место. Египтяне, извещенные о приходе царя, ночью предали огню весь скарб свой и поспешили уйти в свою землю. Царь, прошед через их землю, предал грабежу многие их округи и на берегу великого моря построил город для защиты своего войска и вскоре возвратился в Константинополь.

XXXVI.

О землетрясении в Четвертой Армении.

В 444-995 году было землетрясение, но в более сильной степени в Четвертой Армении, в Хаштианк’е, в Хордциане, Тцопк’е, в Балу и в Пахнатуне: все до одного здания, потрясенные в своих основаниях, обрушились, как сказано в писании: «колеблет внутреннее в их основании и дрожат столпы его», или «кто смотрит на землю и приводит ее в трепет». Вместо пророков Бог заставил заговорить стены, и вместо апостолов горы возвысили свои голоса, дабы бесчувственные [люди] познали и разумели страшную силу Божию и дабы не внявшие гласу [божию] могли видеть собственными глазами и [научиться] собственными страданиями. Ибо растрескались горы, распались камни, показались источники в безводных местах, иссякли обыкновенные истоки вод. Равнины колебались; горы как бы склонялись друг к другу; пыль, подобно дыму, поднявшись, наполняла собою воздух. В городах, деревнях и селах здания, разваливаясь, покрывали под собою жителей, убивая одних до смерти, других оставляя полумертвыми. Вопль и плач оставшихся в живых далеко раздавались. Крепость Балу с своими строениями и гора, [на которой она находилась], также обрушились. Расшатались крепость Тчапах-джур на Деклате, Аттах и Амит[491], равно и все великолепные каменные церкви и дворцы. Это случилось в последний день месяца к’ахоца и продолжалось таким образом 7 месяцев до навасарда[492].

XXXVII.

Вторичный выход египетского воинства; Вавилон; — смерть Даласаноса.

В 437-988 году сын того же египетского эмира Азаза после смерти своего отца, собрав войско многочисленнее чем отец его в Иерусалиме и Вавилоне, снова отправил его в землю греческую.

Вавилон этот не тот, который в сенаарской земле в стране халдейской, где происходило столпотворение, который Навуходоносор сын Набупалласара обвел стеною в продолжении 15-ти лет и который теперь с переменою места, поодаль от прежнего города, называется Багдадом; [нет], это — какая-то крепость в стране египетской, называемая Вавилоном, как повествует о том Епифаний в сочинении своем о драгоценных камнях. [В этом Вавилоне] теперь построен дворец и он пользуется большой известностью. Отсюда-то вышло войско и напало на окрестности Антиохии сирийской с намерением предать их опустошению.

Магистр Даласанос[493], по приказанию греческого царя вышед против него, дал ему сражение и, победив, обратил его в бегство. Когда же греки занялись разграблением лагеря, войско татчиков, поворотило назад, напало на них и стрелами из тугих луков, остроконечными копьями и мечом нанесло поражение греческому воинству. Тут погиб магистр Даласанос с братом своим и сыном; часть войска спаслась бегством, а большая часть его вместе с патриком Чортванелом, племянником [по брату] монаха Т’орника, взята и отведена в плен неприятелем.

XXXVIII.

О смерти эмира Бата; разорение Маназкерта; приход Мальмлана;[494] встреча с куропалатом Давидом.

Еще за несколько лет до этого, эмир апахуник’ский и неперкертский, Бат, умер на сражении с пустынными аравитянами, место которого заступил племянник его [по сестре], Мерван. Когда Бат умер, армянский куропалат Давид осадил город Маназкерт и голодом и мечом принудил его к сдаче. Он вывел оттуда и отпустил татчиков и наполнил город жителями из армян и иверийцев, признававших власть его. Парсы и татчики, раздраженные этим, отправили к куропалату Давиду послов с предложением возвратить город, в противном случае они принуждены будут идти на него войною.

Послы, получив отказ, начали собирать большое войско и вместе с Мальмланом, эмиром атерпатаканским, вступили в округ Тцахко-отен [айраратской провинции и заняли] деревню, называемую Костианск’ом. — Куропалат же Давид и армянский царь Гагик с Абасом и иверийским царем — Багаратом [III] пошли против них в багревандский округ и составили огромный лагерь в городе Вахаршапате. Парсийские войска, опасаясь вступить в открытый бой, отделились и всю ночь не переставали предавать огню всю страну багревандскую и многие селения, бывшие на востоке от нее; после чего они ушли в свою землю.

XXXIX.

О тот, каким образом племянник (по сестре) Бата, став эмиром, выводит из Неперкерта татчиков и о смерти его в Амите.

Племянник [по сестре] Бата, Абумсар, став эмиром и, опасаясь жителей Неп’еркерта из татчиков, прибег к следующей хитрости: во время их праздника, когда они совершают заклания, [а именно] третьего числа месяца, называемого у них Алхеден (?), он приказал всем мужеского пола жителям выйти и за городом совершать заклания, «потому [говорил он], что от греческого царя ожидается большое посольство». Когда все они вышли за городскую стену, Абумсар, выслав брата своего с войском, сам занял городские ворота: одних предавали мечу, других отпускали [идти куда хотят], так что в Неп’еркерте не осталось ни одного татчика; он был населен [одними] армянами и сирийцами. — Между тем татчики рассеялись по разным местам: многие из них пошли в Амит. Жители города Амита, желая отомстить за это, обманом пригласили к себе эмира, которого пронзив копьем, убили в то самое время, когда тот въезжал в городские ворота.

XL.

Истребление иверийского войска в городе Хлате.

Около этого времени куропалат Давид, узнав о случившемся, послал иверийское войско осадить город Хлат. Оно пришло зимою 446-997 года и посредством голода и меча причинило городу много бедствий. Армянскую церковь, бывшую за городскою стеною, архиерейский дворец, места, куда в цветущее их время ходили армяне на поклонение, [церкви] во имя святого креста и святого Гамалиила — все это обращено было в конюшни и стоянки для иверийского войска. С городских стен татчики кричали: «так ли вы, христиане, чествуете святыню христианскую»? Иверийцы отвечали: «мы одинаково смотрим на армянскую церковь и на вашу мечеть». Вследствие этого их постиг гнев божий. — Вместо сына Мервана стал эмиром брат его, также племянник [по сестре] Бата, который, завладев Амитом, во главе небольшого отряда пошел на иверийское войско, осаждавшее Хлат в самый день Пасхи, в 447-998 году. Когда завязалась сеча, мужественные стрелки тайк’ские многим из них [т. е. из войска эмира] нанесли раны, [так что последние принуждены были] возвратиться назад и расположиться на стоянках. В ночь после Пасхи гнев божий посетил иверийское войско; ибо ночью их воины бежали одни от других без боя. Татчики и горожане, узнав о том, начали их преследовать, нанося им жестокое поражение и истребляя их лезвием меча. Во время этого бегства погиб магистр Багарат, племянник [по брату][495] монаха Т’орника, и взяты в плен: князь князей Бакуран и многие другие.

XLI.

О великом сражении между парсами и христианами в апахуник’ском округе.

В то время и в том же 447-998 году снова собрал войско Мамлан, сын Абел-хаджа, внука Рода эмира атерпатаканского, чтобы идти войною на куропалата Давида. Собрав вокруг себя многочисленные войска парсов и маров [мидян], он думал при помощи эмира хорасанского и прочих варваров завладеть Арменией и Иверией, возобновить город Карин и опустошить землю тайк’скую за то, что христиане разрушили в Маназкерте их молитвенный дом. Вышед из своего города Тавриза, что в пределах Хэра, с огромным полчищем и большим лагерем, он прошел через васпураканскую землю и остановился в апахуник’ском округе. Куропалат Давид, по причине старости и преклонных лет, не вышел сам лично против неприятеля войною, но послал к армянскому царю Гагику и к иверийскому царю Гургену — ибо Багарата [II], отца Гургена уже не было в живых и место его заступил сын его Гурген — просить у них войска себе на помощь. Гагик отпустил к нему 6000 избранного, отлично вооруженного армянского войска под начальством князя князей Вахрама, сына Григория Пахлавуни, построившего Мармарашен и Бергнер, магистра Сембата сына Вахрама и марз-пана Ашота, в сопровождении войска царя ванандского Абаса[496]. Царь иверийский Гурген равным образом отправил 6000 отличной конницы под начальством князя князей П’ерса, сына Джоджика. Всем же войском куропалата Давида командовал Габриел, сын Очопентира. Все они выступили к горе Сукаву в Ахтица-Дцор[497] и заняли все проходы, полагая, что парсийское войско вступит сначала в Багреванд. В условленное время иверийские и армянские войска, соединившись, пошли в апахуник’ский округ и стали лагерем напротив лагеря Мамлана на возвышенном неприступном месте около деревни Тцембо. Долгое время они оставались на этом месте и не решались выходить за пределы глубокого места, где стоял их лагерь, опасаясь многочисленного парсийского воинства. Они только воссылали молитвы к Богу и все христиане с слезными мольбами призывали Его на помощь себе и войску, [беспрестанно] повторяя Его страшное имя. Цари щедрою рукою раздавали милостыню нищим и вместе с патриархом проводили ночи в священных псалмопениях.

Когда парсийское войско узнало, что они не хотят спускаться с высот на бой и убедилось в относительном их к своему войску меньшинстве, тогда в начале месяца арега, во вторник, с рассветом дня оно стало готовиться к бою. — Выстроив на обширном поле в множество рядов [войска, защищаемые) дедумскими щитоносцами[498], парсы двинулись и начали приближаться к холму, [на котором стояли] армянские и иверийские лагери. Один вид их по своей многочисленности наводил ужас на наблюдателя; ибо говорили, что число парсийской пехоты и конницы доходило до 100,000. Они криком вызывали на бой, приглашая выступить на ратное поле, на открытое место. Но армяне и иверийцы, приведенные в ужас, выслали к ним сказать, что они выйдут на бой не сегодня, но в другое время. Парсы в кичливости своей отправили к ним послов [с предложением]: «волей или неволей вы должны сегодня вступить в бой». Они не согласились и не стали садиться на коней, оставаясь в своем лагере. Только несколько человек спустилось к парсам на единоборство, [в продолжение которого] пало пять человек иверийцев. Тогда парсы, забыв сражение, расстроив фронт и боевой порядок, на конях своих бросились со всех сторон на лагерь христиан, чтобы предать его разграблению, считая их уже бегущими [с поля сражения] или павшими трупами.

Армянские и иверийские войска, забыв о своих царях и в один голос взывая к царю всех — Христу, как к своему главе и помощнику, надели на себя оружие и быстро вскочили на своих коней. Они не строились по правилам военного искусства, но отрядами по роду и старшинству, как львы с рыканьем бросались на многочисленный лагерь парсов, как лес стоявших перед ними. Армянский отряд в стремительном своем нападении на сплошную массу правого крыла [неприятельского] полчища, совершал чудеса [храбрости], нанося частые жестокие и глубокие раны и жестоко поражая, обратил варваров в бегство. Между тем славные братья Камракелы-месхунийцы[499] из иверийского отряда, с необычайной силой врезавшись [в толпу неприятелей], что удар, то пополам рассекали [вражьего] всадника с его конем. Приведенные в ужас [парсы] разбежались в разные стороны и, встречаясь с тайк’скими воинами, пораженные, падали трупами. Это было нечто вроде пожара, обнявшего лес, или быстролетных орлов, нагнавших ужас на стаи птиц. Там можно было видеть потоки крови, текущие реками, валявшиеся трупы, полуумирающих лежавших рядом с убитыми. — Тогда устрашенный Мамлан с оставшимися парсами спешил спастись бегством. Но армянские и иверийские войска пошли по следам его, нанося им жестокое поражение, предавая их лезвию меча до заката солнца и [преследуя] до самых ворот города Артчеша. Возвратившись оттуда, они взяли в добычу неприятельский лагерь, наполненный большими сокровищами, конями и богатыми одеждами. Но в особенности радовало их то, что кроме пяти человек иверийских воинов, павших на единоборстве, из огромного множества армян и иверийцев ни один не погиб, ниже был ранен. По этому самому с великою радостью каждый из них возвратился в свою землю, прославляя Бога.

XLII.

Вторичное вступление царя Василия в землю татчиков, смежную с Сирией.

После поражения, нанесенного греческому войску египтянами, во время которого погиб магистр Даласен [Даласанос], царь Василий прибыл в Антиохию. Он отправился на Алепскую равнину, в Сирии, на то самое место, где войско его понесло поражение; приказал собрать мирно покоющиеся кости[500] [павших], вырыть яму, зарыть их в одном месте и построить над ними церковь. Оттуда он пошел и взял город Шажар и многие другие крепости; распространил набег до горы Ливана, опустошая всю страну. Он оставался в той стране, начиная от праздника Воздвижения Креста по день Богоявления Господня; после чего возвратился в Киликию зимовать в Тарсе, построенном Сеннехеримом, царем ассирийским[501]. Тарс совершенно похож на Вавилон, ибо по нем протекает река Кидн, [Cydnus] как Аратцани по Вавилону[502]. Это было в 447-998 году.

XLIII.

О смерти великого куропалата Давида и о приходе греческого царя Василия в восточную землю.

Я счел бы долгом распространить плачевный свой рассказ о смерти великого куропалата Давида, если б не побоялся, что это завлечет меня далеко, и потому вместо панегирика ограничусь кратким упоминанием. Кротостью и миролюбивым нравом он превосходил всех государей, живущих в наше время. Он был виновником мира и благоустройства всех восточных стран, в особенности же Армении и Иверии. Он прекратил войны, беспрестанно со всех сторон возникавшие, восторжествовав над всеми окрестными народами, так что все государи добровольно покорялись ему. Скончался он в глубокой старости, удрученный летами, в великий день спасительной Пасхи, в 449-1000 году. Так как у него не было ни сына, ни брата, который бы мог наследовать престол его владения, поэтому он поручил своих вассалов греческому царю Василию, который, получив известие о смерти Давида в Тарсе киликийском, поспешил прибыть в страну нашу. Он направил свой путь к странам мелитинским; и когда вышли ему навстречу из Мелитины священники, он приказал им свободно отправлять свое богослужение, призывать [свою паству на молитву] ударом в доску[503], что митрополитом было им запрещено, как мы сказали выше. Царь прошел через Хандцит и Балу, и в день праздника Преображения вступил на гору Кохер[504], что между Хаштианк’ом, Тцопк’ом и Хордценом; отсюда он прибыл в аршамуник’ский округ, в город Еризу. К нему прибыл в город Еризу неп’еркертский эмир, племянник [по сестре] Бата, которого [император] почтил царскими подарками, пожаловав его достоинством магистра и приказав войску, [расположенному] в Четвертой Армении и в Тароне, явиться к нему на помощь для какой бы цели он его ни вызывал. Направляя далее свой путь, царь достиг горы Хав-тчитча в город того же имени[505], где он был встречен Багаратом, царем ап’хазским и отцом его Гургеном, царем иверийским. Василий, сделав великолепный прием ап’хазскому царю, пожаловал его в достоинство куропалата, а отца его в магистры — и отпустил в их землю.

В самый день отъезда последнего в греческом лагере произошла сильная схватка из-за ничтожной причины. Князья и вассалы куропалата Давида, прибывшие туда, стояли недалеко от греческого лагеря. Из пехотного отряда рузов[506] какой-то воин нес сено для своей лошади. Подошел к нему один из иверийцев и отнял у него сено. Тогда прибежал к рузу на помощь другой руз. Ивериец кликнул к своим, которые, прибежав, убили первого руза. Тогда весь народ рузов, бывший там, поднялся на бой: их было 6000 человек пеших, вооруженных копьями и щитами, которых просил царь Василий у царя рузов в то время, когда он выдал сестру свою[507] замуж за последнего. — В это же самое время рузы уверовали во Христа —[508]. Все князья и вассалы тайк’ские выступили против них и были побеждены. Тут погибли: великий князь князей, по имени Патриарх[509], два сына Очопентре — Габриель и Иоаннес, Чортванел внук Абу-Харба и многие другие; ибо гнев божий тяготел над ними за их высокомерие.

Царь Василий продолжал далее свой путь, когда навстречу ему выехал на коне юный царь ванандский Абас, украшенный знаком воинской доблести, и царь васпураканский Сеннек’ерим брат Гургена. Император, обрадованный их приездом, сделал им царский прием и, подарив им коней, мулов, богатую одежду и много золота, отпустил каждого из них в его страну. Сам же отправился в город Маназкерт, харк’ского округа; отсюда в Багреванд, где расположился лагерем на равнине близ города Вах’аршакерта, ожидая прибытия царя армянского Гагика. Но Гагик счел для себя унизительным явиться к нему. Тогда Абусахл, племянник [по сестре] Гагика, оклеветал его перед Василием. Вследствие что Гагик приказал своему сыну Иоаннесу опустошить Когойовит и Тцахко-отен — области Абусахла.

Царь Василий отправился в город Ухтик[510], покорил под власть свою все крепости и неприступные места, дав их в руки верным людям; остальных же тайк’ских дворян взял с собою, чтобы поселить их в земле греческой, и сам возвратился через [Карин и] Хахтойаритч[511] в Константинополь.

XLIV.

О приходе Гургена в тайк’скую землю и греческого войска в округ басенский.

Царь иверийский Гурген, считая для себя унижением достоинство магистра, пожалованное ему царем Василием, как человек от природы ограниченный[512], отложился от него и со всем своим войском напав на тайк’скую страну, завладел ею. Осадив небольшую крепость Ухтик, малейшего вреда не мог причинить не только ей, но и никакой другой крепости, и потому стянул все свои войска в Мамруанской долине[513], где и расположился лагерем. Царь Василий, узнав это, приказал магистру, по имени Каникл[514], со всеми греческими войсками идти на Гургена, который той же дорогой пришел и расположился в басенском округе в 450 году армянского летосчисления [= 1001]. Обе [неприятельские] стороны провели в этих местах целый год до наступления зимы. Тогда Каникл вступил с Гургеном в переговоры, говоря что император согласен исполнить его желание. Магистр и Гурген съехались на лесистой горе Метцобаце[515], в деревне, называемой Сурб-астуатцатцин [св. Богородица] по имени находящейся в ней церкви: свидевшись друг с другом, они заключили между собою мир и разъехались каждый в свою сторону.

XLV.

О том как Гагик опустошил таширский округ и равнину иверийскую.

Давид, племянник [по брату] Гагика, о котором мы упомянули выше, возгордившись, вздумал отложиться от дяди своего [по отцу] Гагика. Царь Гагик, раздраженный этим, во главе своего войска напал на Ташир, на Шамшулде, и на иверийскую равнину, разоряя и разрушая [на своем пути] все. Он пробыл там три зимних месяца в 450-1001 году и, прошед через Гагскую крепость, вышел в округ Ах’стев[516]. Хотя Давид и пытался раза два выступить на бой, однако по малочисленности войска ничего не успел против большого отряда Гагика. Тогда через ходатайство патриарха, владыки Саргиса, он выразил свою покорность царю Гагику, с которым он встретился в Ширакаване[517]. Владыка Саргис утвердил мирный договор, вследствие которого Давид должен был жить в покорности в отношении к Гагику как сын к отцу, а Гагик должен был любить, пещись о нем как отец.

XLVI.

О родоначальстве Артцруник’, которые в наше время стали царствовать в Васпуракане.

Родоначальство, которое с сыновьями Сеннехерима царя ассирийского, во время хайкида Паруйра поселилось в Армении и получило название Артцруник’[518], из рода в род дошло до Гагика, [жившего] во дни Сембата Великого, которого, как мы сказали выше, возвел на виселицу нечестивый сын Абусаджа. Во время всеобщего разорения Армении [Гагик] царствовал в странах васпураканских 29 лет и умер в 392-943 году. По кончине Гагика сын его Дереник, царствовал 17 лет, и скончался в 407-958 году. Потом Ашот сын Абусахла, царствовав 22 года, скончался в 439-990 году. Сыновья Абусахла, оба брата Ашота — Гурген и Сеннек’ерим, вступили на престол вместе и в то время, когда царь греческий Василий прибыл в страну востока, пришли к нему навстречу сначала Сеннек’ерим, а потом и Гурген старший брат его. Император щедро наградил их царскими подарками, золотом и серебром. Он отправил грамоты к ближайшим эмирам татчиков, чтобы они оставили в покое васпураканскую страну. Император остановил нашествия, [облегчил] тяжкие налоги [и положил конец] грабежам и пленению. — Гурген скончался в 452-1003 году, а Сеннек’ерим управлял престолом царским 20 лет[519].

XLVII.

О построении царем Гагиком в городе Ани большой церкви во имя святого Григория.

В то время, когда 1000 год воплощения или вочеловечения Господа нашего был в исходе, во дни императора Василия, армянский царь Гагик возымел благую мысль по образцу обширной церкви во имя святого Григория, что была в Ках’ак’-у-даште[520] и в то время лежала обрушенная в развалинах, выстроить церковь таких же размеров и такой же архитектуры в городе Ани. Он основал ее на той стороне [города, которая выходит] на Тцах’коца-дцор, на возвышенном месте, приятном для наблюдателей; [он построил ее] из тесанного камня, украшенного тонкою резьбою, с окнами пропускающими [большой] свет, с тремя входами, и завершил ее дивным куполом наподобие высокого небесного свода.

XLVIII.

Род князей П’армсоса прекращается со смертью (последних его представителей).

В это время — в 452-1003 году — род властителей П’арисоса, происходивший от племени Хайка и продолжавшийся до Сеннек’ерима и Григора, прекратился со смертью [последних]. Их владения разделили между собою враждовавшие друг с другом царь армянский, Гагик, и эмир гандцакский, П’атлун[521].

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПО СЛУЧАЮ ОКОНЧАНИЯ СЕГО ТРУДА.

Неизмеримы пучины дивных чудес, [оказанных] Богом бесчисленному множеству разумных огненных [существ]. Творец всех сущих есть высочайший свет, вечно изливающийся и остающийся непостижимым и непонятным для нас разумных. Все чувственное долу осветил он чувственным солнцем, [приносящим за собою] четыре времени года, дни [разделенные] на часы, вследствие постоянного своего круговращения, то скрываясь под горизонтом, то показываясь на зените. Мудрецы, исполненные божественной мудрости, исчислив, разделили время на дни, месяцы и годы. Исследовав таким образом и мы нашли, что теперь от Адама до нашего времени прошло 6282 года, а от распятия и животворящих страстей Господа — 1004 года; по греческому же летосчислению от императора Филиппа 756, а от армянского нашего летосчисления 453 года, что составляет 30-ый год царствования греческого императора Василия, 15-й год царствования царя Гагика в Великой Армении, и 13-й год патриаршествования владыки Саргиса[522], славного и благодатью украшенного архипастыря. По приказанию его [Саргиса], не желая оказаться ослушником, я принял на себя труд, превосходивший мои силы и написал сию Летопись, сколько позволяли мне скудные мои средства.

Но ты, который во всем идешь по стезе смирения и носишь в душе своей нисшедшее Слово [Божие], конечно снизойдешь и примешь это малое мое приношение. Прошу тебя, и всех чад церкви снисходительно смотреть на мои ошибки и на смелость мою, [приняв во внимание] беспрестанные мои странствования и ежедневные заботы по церкви, предпринимаемые по твоему приказанию и не позволявшие моему уму сосредоточиться и написать нечто более внимания достойное. И на мою долю выпала слава и презрение, благодарность и порицание от жестокосердого и непокорного нашего народа, и от людей как благомыслящих, так и злонамеренных. Но да воздаст Господь каждому из них на праведном суде.

Прошу тебя по твоей отцовской заботливости, а вас, читателей по братской любви вашей, помянуть меня в час искренней вашей молитвы, дабы, когда вы соединитесь с сонмами бестелесных, мог и я, получив с вами прощение [от Бога], удостоиться воспеть хвалебный гимн трехипостасной и единой святой Троице, благословенной во веки веков. Аминь.

ПРИЛОЖЕНИЯ.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

У Евсевия мы находим следующее исчисление: «От исхода из Египта до Соломона и до построения храма 480 лет. — От Авраама до исхода, совершенного Моисеем, 505 лет. — От потопа до первого года Авраама 942 года. — От Адама до потопа 2242 года. — Вообще от Адама до Соломона и до построения храма 4150 лет, (см. его Хронику, Ч. I, стр. 172).

Армянский хронограф, Самуил анийский, живший во второй половине XII столетия, с своей стороны представляет следующее исчисление:

«От Адама до потопа 2242 года. — От потопа до столпотворения 525 лет. — От столпотворения до Авраама 417 лет. — От потопа до рождения Авраама 942 года. — От Авраама до исхода Моисея из Египта 505 лет. — От исхода до Соломона и первого построения храма 480 лет. — От первого построения храма до второго 511. — Отсюда до Р. X. 518: итого 5198 лет (!).

«От Р. X. до святого Григория (просветителя Армении) 312 лет. — От св. Григория до начала армянского летосчисления 241 год» (Рукопись моей библиотеки).

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Списки парсийских царей по армянскому хронографу Самуилу анийскому, по Евсевию и греческим историкам.

В исчислении царей парсийских наш автор вероятно следовал одному и тому же источнику, которым руководствовался и Самуил анийский. Этот последний предлагает следующий полный список парсийских царей, который мы приводим здесь для восполнения некоторых неточностей, встречающихся в нашем подлиннике. Вот этот список по Самуилу:

А. 1. «Кир 30 лет.

2. Камбиз 8 лет.

3. Два брата Мага 8 месяцев.

4. Дарех Вештасп (Дарий Гистасп) 36 л.

5. Ксеркс, сын Дареха, 21 год.

6. Артаван 7 месяцев.

7. Арташес (Артаксеркс) Долгорукий 40 л.

8. Ксеркс 2 месяца.

9. Согдиан 7 месяцев.

10. Дарех Незаконнорожденный 19 л.

11. Арташес Мудрый (Мнемон) 40 л.

12. Арташес Ох 26 л.

13. Арташес, сын Оха, 4 года.

14. Дарех, сын Аршама (Арсеса, т. е. Дарий Кодоман) 6 л.

Всего 230 лет (Рукоп. моей библиот.)

Самуил анийский не считает 24 месяца, которые он дает двум братьям — Магам, Артавану, Ксерксу и Согдиану, что составило бы 232 года, а не 230 лет.

В. Список парсийских царей по Евсевию (Ч. I. стр. 104-105):

1. Кир 31 год.

2. Камбиз 8 лет.

3. Смердис маг 7 месяцев.

4. Дарий, сын Гистаспа, 36 л.

5. Ксеркс, сын Дария, 20 л.

6. Артаксеркс Долгорукий 41 год.

7. Дарий 7 лет.

8. Артаксеркс 40 л.

9. Ох 26 лет.

10. Арсес 4 года.

11. Дарий 6 лет.

По Евсевию царствование этих одиннадцати царей продолжалось 219 лет 7 месяцев.

С. Цари парсийские по греческим историкам:

1. Кир 30 лет.

2. Камбиз 7 лет и 5 месяцев.

3. Смердис 7 месяцев.

4. Дарий Гистасп 36 лет.

5. Ксеркс I. 21 год.

6 Артаксеркс Долгорукий 41 год.

7. Ксеркс II 2 месяца.

8. Согдиан 7 месяцев.

9. Дарий Незаконнорожденный 19 лет.

10. Артаксеркс Мнемон 46 лет.

11. Артаксеркс Ох 21 год.

12. Арсес 2 года.

13. Дарий Кодоман 6 лет.

Итого царствование 13-ти государей продолжалось 230 лет 9 месяцев.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

Список Птоломеев по Евсевию и по Самуилу анийскому.

Список Птоломеев, царей египетских, у нашего автора значительно пострадал в руках переписчиков: собственные имена искажены, видны значительные пропуски, а годы правления некоторых из Птоломеев представляют огромную разницу против показания Евсевия и Самуила анийского. Поэтому не лишним считаем представить здесь список Птоломеев по вышеупомянутым двум источникам для более ясного разумения этого места нашего автора.

По Евсевию:

1. Птоломей, сын Лага, 40 лет.

2. Птоломей Филадельф 38 лет (на 191 стр. Евсевий показывает 28 л.)

3. Птоломей Евергет 24 года,

4. Птоломей Филопатер 21 год.

5. Птоломей Епифан 22 года.

6. Птоломей Филометор 30 л. (на 192 стр. показано 34 года).

7. Птоломей Младший, прозванный Евергетом, 29 л.

8. Птоломей Фискон, прозванный Сотером, 17 л. и 6 месяц.

9. Птоломей, он же Александр, изгнанный матерью своего отца, 3 года.

10. Птоломей Филадельф, возвратившийся из бегства по изгнании Александра, 8 лет.

11. Птоломей Дионисий, он же Филадельф, 30 лет.

12. Клеопатра, дочь Птоломея, 20 лет. — В ее время Кай Юлий стал самодержавно управлять римлянами. — После него цезарь Севаст Октавий, он же Август, убил Клеопатру и тем уничтожил владычество Птоломеев, царствовавших 295 лет (см. у Евсев. Ч. 1, стр. 251-253).

По Самуилу анийскому:

1. Птоломей Лаг 40 лет.

2. Птоломей Филадельф 38 лет.

3. Птоломей Евергет 26 лет.

4. Птоломей Филопатор 17 лет.

5. Птоломей Епифан 24 года.

6. Птоломей Филометор 35 лет.

7. Птоломей Евергет 29 лет.

8. Птоломей Фискон, он же Сотер, 17 лет.

9. Птоломей Фискон, он же Александр 10 лет.

10. Птоломей Изгнанник, 8 лет.

11. Птоломей Дионисий 30 лет.

12. Клеопатра 22 года. — На ее 3-ем году воцарился в Риме Кай, он же Юлий, 5 лет. — После Август 56 лет, который убил Клеопатру на 15 году своего (царствования) и завладел Египтом. — Птоломеи царствовали в Египте 296 лет (Рукопись моей библиотеки).

ПРИЛОЖЕНИЕ 4.

Происхождение названий: Сирия и Ассирия.

Скажем несколько слов о происхождении названий: Сирия и Ассирия. Когда греки впервые познакомились со страною, находящеюся между Малой Азией и Египтом, они нашли там господствующим народ Тира (Цур), т. е. тирский, и по нем страну, им обитаемую, назвали Сириею потому, что язык их не позволял им выговаривать звук Цирия. Когда впоследствии они узнали о существовании ассириян, думали что это должно быть одно и то же имя, несмотря на слишком большую разницу в звуке и происхождении обоих имен. Геродот первый обратил внимание на то, что народ, живший в верхней Месопотамии, называл себя не сирянами, но ассириянами (см. кн. VII, 63). Ксенофонт безразлично употребляет слова: Сирия и Ассирия, одно вместо другого (см. Кироп. кн. V, гл. 4; кн. VI, гл. 2; кн. VIII, гл. 7). Римские писатели также не ясно различали эти два народа: у Плиния Сирия употребляется вместо Ассирия (см. Hist. natur. V, 12).

Мы уж заметили, что армянские писатели Сирию называют Асорик’, а Ассирию — Асорестан (см. примеч. 1-е к гл. IV кн. 1).

Разницу между обоими этими словами можно видеть ясно, если обратимся к языкам, которым они принадлежат. Корень слова: Сирия есть еврейское цур, а корень слова: Ассирия — ассурх. В ассирийских надписях Ассирия называется Ас-сур, а Тир или Тирия — Цур-ра-я. Думают, что слово цур означает скалу, на которой был построен город; между тем как ас-сур значить счастье, богатство, а потому это последнее не может иметь ни малейшей связи с Цур-ом.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5.

Происхождение и значение армянских слов: Марк’, Мурк’ и Мар’ский, ***, ***, под которыми армянские писатели разумеют Мидию и мидян.

Не только армянские переводчики Библии, древнейшие писатели, каковы Агафангел, Фауст византийский, Моисей хоренский и другие, но и древний дохристианский армянский народный эпос называют мидян: первые Мар’ами, последний — Мур’ами[523].

Как объяснить происхождение этого названия у армянских писателей?

Мы не имеем прямого ответа на этот вопрос; ибо в Бехистунской или Бисутунской надписи Мидия называется Мадайа, а мидяне — мада. Так назывался этот народ во время Дария, т. е. непосредственно прежде и после 520 года до Р. X. Имя это известно было Геродоту в половине V века до Р. X. Оно под формою мед’ацы, *** встречается и у армянских писателей и, без сомнения, относительно к названию мар’ы есть позднейшего происхождения.

Как мы заметили выше, в армянском народном эпосе находим имя мар’ы или мур’ы, которое в первый раз является во время Аждахака (Астиага) и Тиграна I Хайкида, т. е. в первой половине VI века до Р. X. Значит, название мар’ы или мур’ы древнее парсийского мада и греческого меды.

Спрашивается: откуда взялись они? Вот мои догадки насчет происхождения слова: мар’ы, являющегося у рапсодов и писателей армянских.

В народном армянском эпосе Астиаг называется Аждахаком, как и у мидян. Полковник Henry Rawlinson в своем Notes on the Early History of Babylonia, на стр. 30, примеч. 2, слово Аждахак, Ajdahak, объясняет через «biting snake», т. е. «ужаливающий змей», принимая аж за змей и дахак за ужаливающий[524]. Это последнее слово он находит также и в имени Дейок, которое он читает Дахак. «Оба эти слова, продолжает он, в Зендавесте означают врага, под которым вероятно разумели скифов, с которыми арийские завоеватели вели продолжительную ожесточенную борьбу. Когда мидяне покорили скифов и слились с ними, они приняли у последних эту скифскую эмблему». — Объяснение знаменитого Rawlinson’a находит себе подтверждение и новое доказательство в армянском языке, на котором иж, *** (мидийское аж, русское уж) также значит змей. Что Rawlinson верно толкует имя Аждахак, тому доказательством может служить объяснение, данное этому слову Моисеем хоренским, который в XXX гл. I кн. своей Истории, приводя слова рапсода, говорит: «в песнях об Арташесе и его сыновьях аллегорически упоминается о потомках Аждахака, называемых вишапазунк’ами (т. е. потомками дракона); ибо Аждахак на армянском языке значит вишап (т. е. дракон)». Народный эпос не Киру, но Тиграну I Хайкиду приписывает убийство Аждахака; «после чего царь армянский, говорит легенда, все семейство мидийского царя и 10,000 мидян, взяв в полон, поселяет у подошвы Арарата» (там же). С той поры эти мидийские переселенцы не иначе называются у рапсодов и писателей армянских, как вишапазунк’ами т. е. «потомками змея или дракона».

Аж в переводе с мидийского на язык парсийский будет мар, что значит змей. Таким образом без малейшей натяжки мы доходим до происхождения названия мар’ы, под которыми древние армяне разумели мидян.

На основании слов того же Моисея хоренского мы можем предположить, что название Мар не безызвестно было и самим парсам. Ибо во время войны Арташеса с Еруандом парсийские войска, пришедшие на помощь первому, нападая на Еруанда, кричали: «Мар амэд», что значит «Мар пришел» (кн. II, гл. XLVI), желая тем выразить свою насмешку над Еруандом, не признававшим Арташеса сыном Санатрука, но безродным мар’ом, т. е. мидянином, выдающим себя за сына царя армянского.

Таким образом имя мар, которое первоначально было только эпитетом, стало собственным именем и от мидийских переселенцев, выведенных в Армению Тиграном I, перенесено армянами на весь мидийский народ, и с той поры оно стало у них наименованием мидян и Мидии вообще.

ПРИЛОЖЕНИЕ 6.

Ассирийские цари по Кефалиону. — Ассирийская Хронология.

Так как списки Асох’ика и Евсевия представляют значительную разницу в именах и годах, то нужным считаем привести здесь список ассирийских царей во всей его полноте по Кефалиону (жив. 115 л. по Р. X.) у Евсевия; Ч. I. стр. 98.

1. «Нин, о котором говорят, что он первый царствовал над всею Азией, за исключением Индии. 52 года. — В его время жил Авраам, патриарх еврейского народа.

2. Шамирамь (Семирамида) 42 года.

3. Замес, он же Ниний, 38 л.

4. Ариос 30 лет.

5. Аралиос, он же Амирос, 40 лет.

6. Ксерксес, он же Балеос, 30 лет.

7. Амрамитес 38 лет.

8. Бэлохос 35 лет.

9. Балеас 12 лет.

10. Аладас 32 года.

11. Мамитос 30 лет.

12. Маххалеос 30 лет.

13. Сферос 22 года.

14. Мамилос 30 лет.

15. Спаретос 40 лет.

16. Аскатадес 40 лет. В его время жил Моисей, еврейский законодатель.

17. Аминтас 45 лет.

18. Бэлохос 45 лет. — Дочь его, Тратрес, прозванная Ахурардистою, царствовала с ним 17 лет. — В это время были Дионисий и Персей.

19. Балаторес 30 лет.

20. Лампридес 32 года.

21. Сосмарес 8 лет.

22. Лампарес 30 лет.

23. Панниас 42 года. — При нем поход аргонавтов и Геркулес.

24. Сосармос 19 лет.

25. Митреос 27 лет.

26. Тевтамос 32 года. — При нем взят Илион.

27. Тевтеос 40 лет.

28. Тинеос 30 лет.

29. Дерусос (Деркилос) 40 лет.

30. Евпалмес 38 лет. — При нем жил знаменитый царь еврейский, сын которого, Соломон, построил храм в Иерусалиме.

31. Лаостепес 45 лет.

32. Перитиадес 30 лет.

33. Офратеос 21 год.

34. Офатанес 50 лет.

35. Акразанес 42 года.

36. Сарданапал 20 лет. — При нем Лакоригес (Ликург?) дал законы лакедомонянам... Владычество ассирийское, по указанию верных историков, продолжалось 1240, а по другим — 1300 лет. Тоннос Конхолерос, — так называют греки Сарданапала, — побежденный Варбаком и Белесиосом, предал себя огню».

Ассирийская хронология, как вообще хронология государств древнего Востока, представляет большие трудности своей неопределенностью и запутанностью. Чтобы дойти до результатов сколько-нибудь удовлетворительных обыкновенно обращаются к греческим писателям, при помощи которых возможно еще бросить хоть небольшой свет на эту часть истории Востока. Относительно ассирийской хронологии, как и государств западной Азии, единственным, по крайней мере до сих пор, руководителем, более других заслуживающим доверие, остается все еще Геродот. На основании его-то указаний ученые дошли до приблизительно верного решения вопроса о возникновении и прекращении ассирийской монархии. Приведем здесь результаты, добытые по этому вопросу западными учеными: они осветят как ассирийскую хронологию, так и нашего автора и источник его — Евсевия.

Желая уяснить себе вопрос об этой хронологии, знаменитый Volney пришел к следующему заключению:

По Геродоту, владычество ассириян над верхней Азией прекратилось с отложением от них мидян, примеру которых последовали и прочие подвластные им народы, хотя политическое существование ассирийской империи еще продолжалось и только по взятии Киаксаром Ниневии прекратилось окончательно в 597 г. до Р. X.

Мидяне отложились в 717 г. до Р. X., ассирийское владычество продолжалось 520 лет (см. Герод. кн. I, 95); следовательно, ассирийская монархия существовала с 1237 по 717 г.

Так как Геродот имел намерение написать отдельную «Историю Ассирии» (см. кн. I, 184); то он мимоходом упоминает только о Нине, как ее основателе (кн. I, 178), начавшем свое царствование в 1237; — потом о Сеннехериме и походе его (кн. II, 141) и наконец о последнем царе Сарданапале (кн. II, 50).

Упоминание о Сеннехериме и его походе дает возможность провести параллель между хронологиями Геродота и Библии. По последней поход Сеннехерима падает на 714 г. до Р. X. У Сеннехерима, умершего вскоре после своего похода, преемником был сын его, Асордан (4 царст. 19, 36-37). Тут явное противоречие; ибо по Геродоту ассирийское владычество прекратилось тремя годами раньше, т. е. в 717. Volney думает разрешить эту трудность введением в текст Библии древнего чтения, по которому надлежало бы дать иудейскому царю Аммону 12 лет царствования (4 царст. 21, 19). Тогда поход Сеннехерима пал бы на 724 год. Таким образом после смерти последнего останется 7 лет на царствование преемника его Асордана, который, и по времени, когда он жил и по своему имени, есть Сарданапал греков (греческое название образовалось от ассархадданпал, что значит: Ассар, государь, сын Фала); и мы дойдем до полного между собою согласия обеих хронологий (см. его Recherches nouvelles sur lHistoire ancienne, Chronologie dHerodote, Empire assyrien de Ninive, §§ III, V, X. — Heeren, Manuel de lHistoire ancienne).

Английский переводчик Геродота, George Rawlinson, приступая к определению начала и конца ассирийской монархии, рассуждает так:

По всему видно, что Геродот в своем понятии вместе соединял основание лидийской и ассирийской монархий. Если б имена Нина и Бэла отдельно встречались в генеалогии Агрона, то мы быть может не имели б права делать заключение, что тут речь идет о Нине или Бэле, упоминаемых другими историками. При виде этих двух имен, встречающихся в геродотовском списке лидийских царей (кн. I, 7) всякое разумное сомнение исчезает и вместе с тем становится очевидным, что Геродот хотел представить Агрона, первого лидийского царя, сыном Нина, бывшего мифическим основателем Ниневии. По его мнению, Агрон вступил на престол около 1229 г. до Р. X.; следовательно, отец его Нин должен был царствовать одним поколением раньше, т. е. в 1262 до Р. X. Таким образом оказывается, что 520 л. в понятиях Геродота обнимают пространство времени от 1262 по 742 г. до Р. X.

Далее Геродот заключает 520 год восстанием мидян, которому предшествует у него неопределенное пространство времени прежде нежели мидийская монархия получила свое основание при Дейоке. Это последнее событие по его уверению, совершилось за 228 лет до марафонской битвы, т. е. в 708 году до Р. X. Если дадим целое поколение этому неопределенному промежутку, которое у Геродота оказывается довольно продолжительным; то придем почти к тому же результату, который мы уже получили. Ибо по этому воззрению 520 год заключается 741 годом до Р. X. и следовательно начинается с 1261 года.

С другой стороны Геродот в своей Истории Вавилонии (кн. I, 184) говорит, что Семирамида, которую он представляет вавилонскою, а не ассирийскою царицей, жила за четыре поколения до Никотрисы, царствование которой у Геродота кажется представляет собою царствование Навуходоносора. Следовательно, если считать будем обратно четыре геродотовых поколения (133 года) от 604 г. до Р. X., который по таблице Птоломея был первым годом Навуходоносора, мы придем к 737 г. до Р. X., как ко времени начала вавилонской независимости и, следовательно, к концу великой ассирийской монархии. Из этого следует, что Геродот относит конец 520 лет по крайней мере не позже как к 737 г., а начало их никак не позже как к 1257 г. прежде Р. X.

Из этих трех отдельных и независимых друг от друга соображений мы с достоверностью можем заключить, что по мнению Геродота великая ассирийская монархия была основана в первой половине XIII столетия до нашего летосчисления и что она распалась около половины VIII века.

У Полигистора Бероз заключает свой 526-летний период вступлением на престол Фула или Пула, которого Евсевий отожествляет с Фулою св. Писания (4 царств. XV, 19). Время царствования Пула определяется синхронизмом Манаима 770-760 г. до Р. X. И потому если Полигистор верно цитует Бероза, то вероятно этот последний правление первой ассирийской своей династии относил целым поколением ранее времени, назначенного Геродотом для своей великой ассирийской монархии. При этом впрочем возникает такое сомнение: или Полигистор неверно цитует Бероза, или Евсевий неверно цитует Полигистора. Есть большое вероятие думать, что Фула св. Писания был последним представителем какой-нибудь династии, и очень возможно и даже вероятно, что Бероз действительно представлял его таким и его царствование в 526-летний период своей 7 династии. В таком случае хронологии греческого и вавилонского историков сойдутся между собою; ибо царствование Пула кажется оканчивается 747 г. до Р. X. — временем, хорошо известным в вавилонской истории под именем эры Набонассара. И потому Бероз расходится с Геродотом не более как на 5 или на 6 лет в вопросе о прекращении, и на 11 или 12 лет в вопросе о начале ассирийской монархии. Эта разница в последнем случае есть следствие употребления Геродотом круглого числа. Нет сомнения, что полное несогласие было бы отстранено, если б Геродот в своих «Музах» соблюл более точности и если б мы имели другое его творение, в котором он излагал «Историю Ассирии».

Вообще оказывается довольно достоверным, что 520 или 526 лет этих двух писателей следует считать обратно с половины VIII столетия; и вероятною точкою отправления служит всем известная историческая эра, когда Вавилон положил у себя основание своей quasi независимости, т. е. 747 г. до Р. X., а именно, эра Набонассара (см. History of Herodotus, vol. I, Essay VII).

ПРИЛОЖЕНИЕ 7.

А. Мидийские цари по Кефалиону. — Мидийские цари по греческими историкам. — Армянские сказания о последнем мидийском царе Астиаге (Аждахаке). — В. Династия Ахеменидов по Бисутунской надписи и по греческим историкам.

А. Список мидийских царей у нашего автора значительно разнится от списка Кефалиона у Евсевия (см. его Хрон. Ч. I, стр. 10); и потому приведем его здесь для проверки нашего автора и в то же время посмотрим, что говорят о мидийских царях греческие историки.

Мидийские цари по Кефалиону:

1. Варбакес .............. 28 л.

2. Мавдакес ............. 20 л.

3. Сосармес ............. 30 л.

4. Артикас .............. 30 л.

5. Дейокес .............. 54 г.

6. Фраортес ............. 24 г.

7. Киаксарес ............ 32 г.

8. Аждахак 38 л. — Итого 256 лет.

Мидийские цари по Геродоту и Ктезию:

По Ктезию. По Геродоту.

1. Арбакес .............. 28 л. ..............

2. Мандакас ............. 50 л. ..............

3. Сосармос ............. 30 л. ..............

4. Артиас ............... 50 л. ..............

5. Арбианес ............. 22 г. ..............

6. Артеос ............... 40 л. 1. Дейокес ......... 63 г.

7. Артинес .............. 22 г. 2. Фраортес ........ 22 г.

8. Астибарас .............40 л. 3. Киаксарес ....... 40 л.

9. Астиагес .............. — = 4. Астиагес ........ 35 л.? 150.

282 (см. Ктезий у Диод. Сиц. (см. у Герод. кн. I, 96-131), кн. II, 32-34).

По Ктезию мидийское царство началось за 282 года до вступления Астиага на престол, т. е. около 875 года до Р. X.; а по Геродоту 167 годами позже, т. е. в 708 до Р. X.[525] Оба историка вдаются в подробности, доводя число государей: один до девяти, другой до четырех с тщательным обозначением годов царствования каждого из них. При этих условиях мы естественно придем к следующему заключению: или показания обоих писателей одинаково верны, или же из них один только передает нам настоящую историю Мидии.

Ученые не мало старались о соглашении обоих греческих историков. Одни полагали, что последняя половина Ктезиева списка тождественна со списком Геродота, и что первая — просто вставка или же список подвластных Мидии государей. Геерен думает, что Ктезий передает нам историю какой-нибудь другой династии, господствовавшей в восточной Азии (см. его Manuel de l'Hist. ancienne, T. I., Monarchie des Medes). Чтобы ни говорили ученые, показания Ктезия возбуждают сильное к себе недоверие. С первого взгляду виден в нем характер вымысла, повторение одних и тех же чисел, придаваемых им каждому из мидийских государей и преобладание круглых чисел в его списке уже одни делают этот последний сомнительным.

Рассказ Геродота заслуживает более доверия. Его мидийские цари, несмотря на некоторую неясность во взгляде на них Геродота, прежде всего выражают собою или мидийские понятия, или суть исторические лица. Несмотря на греческий колорит, данный Геродотом Дейоку[526], полковник Henry Rawlinson видит в его имени повторение слова Аждахак (см. выше Приложение 5), под которым, как под мифическим титлом, олицетворялся народ мидийский. — Имя Фраорта не только чисто мидийского происхождения, но встречается даже в Бехистунской Надписи под формою Фравартиш (колон. II, парагр. 5): подробности его жизни также не имеют в себе ничего невероятного. Но вот затруднение; если Фраорт действительно жил и основал, как рассказывает Геродот (Кн. I, 102), мидйскую монархию; то на Киаксара не стали б смотреть вообще как на основателя величия его династии (Герод. там же, следующ. гл.), как это делали в Мидии, Сагартии и Греции. Фравартиш был просто отложившийся от Дария мидянин, которому удалось на несколько месяцев занять мидийский престол, как это ясно видно из Бехистунской Надписи (колон. II, парагр. 5-13). Очень немудрено, что Геродот смешивает рассказ об этом событии с древней историей мидян, как независимого народа. Мимолетная удача Фравартиша в борьбе его с парсийским царем показалась Геродоту завоеванием Парсии мидянами. Из этого ясно, что существованию Фраорта, как предполагаемого мидийского царя, подлежит сомнению.

Зато мы имеем полное основание думать, что Киаксар первый основал великое мидийское государство в 633 г. до Р. X. Еще до Геродота греки смотрели на Киаксара, как на основателя династии мидийских царей (см. Диодор. Сиц. Кн. II, 32); такого же мнения были и восточные народы. Ибо когда претенденты покушались на верховные права царей Ахеменидов, прежде всего старались доказывать, что они происходят от Киаксара. Фравартиш напр. выражал свои права на мидийский престол в следующих словах: «Я — кса фритес (хшафрита) из рода Киаксара; я — царь мидийский (Бехистун. надп. колон. II, парагр. 5). Так поступал и Читратахма, взбунтовавшийся против Дария в отдаленной Сагартии, лежавшей на востоке от Каспийского моря (см. там же, колон. II, парагр. 14). Словом, никто из царей не оспаривает у Киаксара этого его преимущества.

Из сказанного видно, что мидийское могущество растет не постепенно, как это говорит Геродот, но возникает вдруг во всей силе, быстро доходит до апогея и потом скоро приходит в упадок. Подобно Киру, Аттиле, Чингиз-хану, Тимуру и другим восточным завоевателям, Киаксар выходит из неизвестности и во главе неотразимых орд своих сметает все на пути своем, мгновенно создает громадное могущество, которое, не имея прочного основания, сокрушается также скоро, как оно и возникло. Его продолжительная борьба со скифами, осада и взятие им Ниневии, разрушение ассирийской монархии, поход его в Лидию, война с Аллиатом отцом Креза суть факты, не подлежащие никакому сомнению. С него-то начинается история Мидии, как независимого государства, или вернее сказать — и то и другое начинаются и кончаются с ним вместе. Ибо о его преемнике Астиаге мы ничего не знаем кроме поэтических сказаний, которые скорее относятся к Киру, нежели к нему самому. Так как греческие историки ничего не говорят о царствовании Астиага, то, за исключением схватки его с Тиграном I царем армянским, кончившейся не в его пользу, можно думать, что оно протекло спокойно, пока великий парсийский завоеватель не положил ему конец[527].

Если от греческих историков перейдем к армянским источникам, то в последних найдем интересные подробности о последнем царе мидийском. Эти подробности сохранены Моисеем хоренским, на которые занимающиеся древней историей Востока до сих пор не обратили надлежащего внимания. Они бросают совершенно новый свет на последние годы существования мидийского царства, и потому мы намеренно останавливаемся на них, дабы короче познакомить с ними читателя. В рассказе армянского историка о Аждахаке (Астиаге) не Кир является сокрушителем мидийского могущества, но современный им обоим армянский царь Тигран из поколения Хайка; Кир же играет только роль союзника царя армянского. Надобно заметить, что Моисей хоренский говорит здесь не на основании мидийских, парсийских или греческих[528] источников, как это он делает вообще, когда ведет речь о древнейшем периоде своего отечества: он черпает свои данные из весьма важного источника, к которому он впрочем нередко обращается — я разумею исторический народный эпос древней Армении. В нем-то Тигран представлен не только победителем Астиага, который падает под его ударом, но и полонителем всего царственного семейства последнего, и десяти тысяч мидян, отведенных им в Армению и поселенных у подошвы Масиса (Арарата). Если скажем, что армянская легенда о Аждахаке, не имея за собой свидетельства древних восточных или западных писателей, стоит на нетвердой почве и есть плод фантазии армянских рапсодов, которые, желая польстить народному чувству, обстановили всевозможными доблестями любимого царя-героя; то указание на пленную колонию 10,000 мидян, поселенных в самом сердце Армении, продолжавших свое существование до начала I столетия по Р. Х. т. е. до Артавазда II, и известных в истории армянской под именем «Вишапазунк’ов», т. е. «Потомков дракона» (Аждахака) — есть такой факт, который пожалуй и даст некоторую возможность допустить историческую правду, лежащую в основании армянской легенды. Но так или иначе, этот вариант[529] истории последних дней мидийского царства, на мой взгляд, не лишен интереса и важности; и потому мы его приведем здесь несколько подробно, предлагая на суд ученых, более нас опытных в деле оценки и разумения исторических фактов.

Приступая к описанию борьбы Тиграна с Аждахаком, Моисей хоренский прежде всего рисует перед нами портрет армянского царя в следующих выражениях: «для нашей страны (т. е. Армении) Тигран сын Еруанда совершил много полезного: Тигран белокурый, с завитыми волосами, красивоокий, румяный, статный, широкоплечий, быстроногий, красивоногий, умеренный в пище и питье и воздержанный на пиршествах. Певцы говорят: он владел своими страстями, был красноречив и велемудр во всем… Был правдив, справедлив и на весах ума своего взвешивал поступки каждого…

Аждахак при виде союза Тиграна с Киром, не мало опасался их дружбы, не дававшей ему покою ни днем, ни ночью. Не раз обращался он к своим советникам с вопросом: «как бы разорвать нам узы дружбы, связующие парса с многодесятитысячным хайкидом?» Терзаемый этой мыслью, как-то раз видит он пророческий сон, в котором ясно изобразилась вся предстоящая жизнь его. Он видит себя в какой-то неведомой стране близ горы, высоко возвышающейся над землею, вершина которой, казалось, была покрыта льдами; говорили, будто это была земля Хайкидов. Пока Аждахак пристально смотрел на эту гору, представилась его глазам женщина, сидящая на самой ее вершине, облеченная в пурпур и покрытая небесного цвета покрывалом. Это была женщина с прелестными глазами, высокая, румяная: она мучилась родами. Между тем как Аждахак в великом удивлении пристально смотрел на это зрелище, женщин вдруг разрешилась тремя взрослыми, совершеннолетними героями. Из них первый, сев на льва, устремился к закату, второй на леопарде держал путь на полночь, а третий, взнуздав чудовищного дракона, нападал на царство мидийское.

Когда все это происходило, Аждахаку казалось, что он стоит на кровле своего дворца, покрытой многоцветными красивыми шатрами; что он видит венчавших его богов стоящими там в дивном величии, видит себя, окруженного своими советниками и чествующего их жертвоприношениями и фимиамом. Но, подняв глаза, он увидал сидящего на драконе несущимся как бы на орлиных крыльях, который, подошед, хотел сокрушить богов. Аждахак бросился между ними и всадником и, приняв на себя нападение дивного полубога, вступил с ним в бой. Сначала они копьями наносили друг другу раны и скоро блестящую кровлю дворца обратили в море крови; потом в продолжение долгих часов они бились на других оружиях. Наконец бой кончился поражением Аждахака. — Тут улетает сон с глаз царя и он просыпается, облитый потом.

Была полночь. Несмотря на то, он немедленно сзывает своих советников и, рассказывая им свой сон, в то же время сообщает мысли и сомнения, до тех пор глубоко лежавшие на дне его сердца. Он говорит: «сновидения эти предвещают сильное на нас нашествие, подготовленное Тиграном хайкидом. Тот из вас, кто предложит полезный совет — как избавиться от предстоящей опасности, будет иметь полное право делить с нами царскую власть нашу». После долгих совещаний положено избрать орудием против Тиграна дружбу. Аждахак, скрывая под личиною этого благородного чувства вражду свою и опасения, пишет письмо к армянскому царю и просит руки сестры его Тигрануи, «прекраснейшей девы», с условием назначить ее царицею цариц. Тигран соглашается, отправляет сестру свою к мидийскому царю, который с той минуты во всем царстве своем ничего не предпринимает без совета и согласия Тигрануи. Наконец Аждахак с большой осторожностью приступает к ней: «знаешь ли ты, говорит ей, что твой брат Тигран, подстрекаемый женою своей Заруи, начинает завидовать тому, что ты назначена арийскою царицей? Чем может это разрешиться, если во-первых, не смертью моею, а во-вторых, не назначением Заруи над арийцами и не занятием ею места богинь? А потому тебе предстоит одно из двух: или из любви к брату согласиться на позорное унижение в глазах арийцев, или же для собственного блага предложить полезный совет и позаботиться о предстоящих обстоятельствах.

Между этими ковами скрывалось и то, что если Тигрануи не согласится с Маро-Парсом, то она будет умерщвлена. Но хитроумная красавица угадала измену, и потому отвечала Аждахаку словами любви; а между тем через верных людей немедленно передала своему брату об этих ковах».

После того Аждахак приступает к делу: через посланных предлагает Тиграну съехаться в назначенное на границах обоих государств место, как бы для личного совещания о важном деле. Но Тигран, зная цель посольства, в письме своем открывает Аждахаку его собственные замыслы. И когда таким образом личина была сорвана, война сделалась неизбежною; и потому армянский царь начинает собирать свои войска. Ужас овладевает Аждахаком при мысли о встрече с Хайкидом. Враждебные отношения продолжались около пяти месяцев, потому что Тиграна заботила мысль о спасении сестры его, Тигрануи.

Наконец настало время боя. Легенда говорит: «страшный копьеносец Тигран, стройный, красивый, быстрый, не имеющий равного себе в силе, при самом начали сражения нападает на Аждахака; копьем своим как воду разрезывает крепкий железный его панцирь, и в одно мгновение мидянин, насквозь пронзенный, является на конце длинного его копья» (см. Ист. Арм. Моисея хоренского, кн. I, гл. XXIV—XXX).

Таков рассказ армянских рапсодов о поражении Астиага!

В. Династия Ахеменидов по Бехистунской или Бисутунской Надписи[530] и по греческим историкам.

1. Ахеменес (Hakhamanish), родоначальник Ахеменидов, под предводительством которого парсы пришли и поселились в стране, которая с тех пор стала называться Парсиею. Геродот (кн. VII, 11) в генеалогии Ксеркса дает надлежащее ему место, а из Бехистунской Надписи видно, что Дарий возводит себя до Ахеменеса через четыре посредствующие лица (перв. колон. парагр. 2). Тот же Геродот (кн. I, 126) совершенно прав, говоря, что у парсов царственный род называется Ахеменидами.

Парсийские цари от Кира до Артаксеркса Оха с гордостью употребляют этот титул, как замечает полковник Henry Rawlinson (Behistun Memoir, vol. I, p. 195 и след.). Время появления Ахеменеса можно отнести к 700 годам до Р. X.

2. Теиспес (Chishpaish), сын и преемник Ахеменеса, как то видно из Бехистунской Надписи (перв. колон. парагр. 2) и из Геродота (там же). У него было два сына: Камбисес и Ариарамнес и одна дочь, по имени Атосса, бывшая за Фарнаком, царем каппадокийским (Диод. сиц. у Фиотия).

3. Камбисес (Cambujiya) — лицо, существование которого несколько сомнительно. В генеалогии Ксеркса, приведенной у Геродота, имена Камбисеса и сына его Кира не встречаются. Во всяком случае Камбисес этот, которого сестра в четвертом колене была родоначальницею одного из семи заговорщиков, должен быть по времени старше того царя Камбисеса, сын которого был их современником. На Камбисеса I можно смотреть с одной стороны как на сына и преемника Теиспеса, а с другой — как на брата Ариарамнеса и Атоссы.

4. Кирус, Кир (Kyraush); о нем Геродот упоминает в одном только месте (кн. I, 111), как об отце Камбисеса, женатого на Мандане. Кир I был сын и преемник Камбисеса I и четвертый царь парсийский: жил около 600 л. до Р. X.

5. Камбисес и, сын и преемник Кира I и отец Кира II, названного Великим, был не только, как говорит Геродот (кн. I, 107), человеком благородного происхождения, но и государем страны подобно предкам своим и преемникам. Он был наследственным царем своего народа, удержавшего за собою природных своих государей из рода Ахеменеса, даже после мидийского завоевания. В Бехистунской Надписи (перв. колон. парагр. 4) Дарий возводит свою генеалогию до Ахеменеса, говоря, что «из его рода прежде него было восемь царей и что он — девятый».

В число этих восьми царей вероятно включены: Камбисес отец Кира, сам Кир и Камбисес сын Кира.

6. Кир II, прозванный Великим, могила которого находится в Mypx-абе, древнем Пасаргате, с следующей надписью на парсийском и мидийском языках: «Я — царь Кир, ахеменид». — О нем упоминается в Бехистунской Надписи (перв. колон. парагр. 10), ее говоря уже о Геродоте, Ктезие, Ксенофонте и о св. Писании (см. Даниил, I, 21; VI, 28; X, 1. — Ездра, I, 1-8; III, 7; IV, 5 и д.). — Он царствовал с 558 до 529 г. до Р. X.

7. Камбисес III, сын и преемник Кира. О нем подробно говорится в двух параграфах (10 и 11) Бехистунской Надписи, из которых видно, что он должен быть тот самый, который убил брата своего Смердиса (Bardiya), предпринял поход в Египет, был лишен своего царства лже-Смердисом (Gautama, парагр. 12) и добровольно лишил себя жизни. Его имя встречается у Манефона, в египетских надписях и у известных историков. Быть может, Ездра (кн. I, гл. IV, 6) под именем Ассуира разумеет его.

8. Смердис, сын Кира и брат Камбисеса, собственно назывался Bardiya или Бардес. (Греческая форма этого имени Мардус; у Ник. Дамас. и Юст. кн. I, 4, оно является под формою Мердис, Смердис у Геродота). О тайном его убийстве собственным его братом упоминается в Бехистунской Надписи. Ктезий называет его Таниоксарсесом, что должно быть эпитетом, означающим «великий или сильный телом» и указывающее на физическое его превосходство, описанное Геродотом (кн. III, 30).

9. Атосса, дочь Кира, бывшая попеременно женою брата своего Камбисеса, лже-Смердиса и Дария. О ней ничего не говорится в надписях, но Геродот упоминает (кн. III, 68, 88, 133-4; VII, 3).

10. Артистоне, младшая дочь Кира, бывшая за Дарием. Ее свадьбу описывает Геродот, (кн. II, 88) который говорит, что у нее было двое детей — Арсамес и Гобриас (кн. VII, 69, 72).

11. Ариарамнес является в Бехистунской Надписи в числе предков Дария (перв. колон. парагр. 2). Он — сын Теиспеса. У Геродота упоминается о нем в генеалогии Ксеркса (кн. VII, 11).

12. Арсамес — сын Ариарамнеса и отец Гистаспа.

13. Гистаспес (Vistaspa, парагр. 2; армяне. Вештасп) — сын Арсамеса и отец Дария, Густасп парсийского эпоса. Его мы находим не только в генеалогических списках греков и парсов (Герод. кн. VII, 11), но и в Бехистунской Надписи, где он показан живущим в царствование своего сына и служащим ему (колон. II, парагр. 16; колон. III, парагр. 1).

14. Дариус, Дарий (Darayavush) — старший сын Гистаспа. О нем мы имеем более подробные сведения, нежели о прочих парсийских царях. Не говоря уже о Бехистунской Надписи, мы находим о нем любопытные подробности в Персеполисе, Эльвенде, Нахши-Рустеме и Суэце, где на так называемом Суэцском камне с клинообразными письменами читаются следующие слова: «Дариавуш нака вазарка», т. е. «Дарий, царь великий». Геродот уверяет, что на берегу Босфора Дарий воздвиг две колонны из белого мрамора, на которых он начертал имена всех народов, входивших в состав его армии: одну с греческими, другую с ассирийскими буквами[531] (кн. IV, 87, 91). Это, вероятно, тот самый Дарий, в царствование которого построение второго храма было приведено к концу.

18. Ксерксес — старший из сыновей Дария от Атоссы, дочери Кира. О нем, по уверению Н. Rawlinson’a, упоминается в Персеполисе, Ване и Хамадане (Memoir on the cuneiform inscriptions, vol. I, pp. 319-339). Поход его в Грецию и вообще деяния его описаны греческими историками. Он наследовал престол Дария.

Дарий — старший сын Ксеркса.

Гистасп — второй сын Ксеркса.

16. Артаксеркс I, по прозванию Долгорукий, или Длиннорукий, третий сын Ксерксеса, царствовал 40 лет (с 466-425). От жены своей Дамаспии он имел единственного законного сына Ксерксеса II. О нем говорят: Геродот (кн. VI, 98) и Фукидид (кн. I, 104, 127; кн. II, 67; кн. IV, 50), бывшие его современниками.

17. Ксерксес II, единственный законный сын Артаксеркса Длиннорукого, царствовал 2 месяца; был убит Согдианом, незаконнорожденным своим братом и сыном Артаксеркса (Диод. Сиц. кн. XII, 71).

ПРИЛОЖЕНИЕ 8.

О начале династии аршакидов.

При взгляде на списки аршакидов, естественно возникает вопрос: когда начинается их династия?

Из них ни один не дает прямого ответа на этот вопрос. Себеос (см. о нем выше 9 примеч. к I гл. I кн.), говоря о аршакидах, так заключает свой о них рассказ: «царство аршакидов началось на 30 году Птоломея Филадельфа и продолжалось 457 лет» (см. его Ист. стр. 28). — У Асох’ика находим такое же косвенное указание на начало и конец упомянутой династии, что дает нам возможность добраться до года основания, а следовательно и прекращения ее. У него список этих царей заключается словами: «Его (т. e. Артавана) убил сын Сасана, Арташир стахрский, и тем положил конец владычеству Пахлавиков (т. е. Бахлских аршакидов) на 2-м году римского императора Филиппа. Здесь прекращается царство парт’евов (парфян) в роде Пахлавиков, начавшееся на 30-м году царствования Птоломея Филадельфа и продолжавшееся 457 лет» (см. в тексте стр. 19). Каким образом сложилась цифра 457, которую находим у двух этих писателей?

По Асох’ику династия аршакидов началась на 30 году Птоломея Филадельфа. Птоломей вступил на престол в 284 и царствовал до 246 г. до Р. X.; след. 30-й год его будет 254, который и должен быть годом основания аршакидской династии. И потому если 254 есть начало упомянутой династии и если верна цифра 457, показывающая у Себеоса и Асох’ика ее продолжительность; то она должна была прекратиться в 203 по Р. X.

Далее, тот же Асох’ик утверждает, что династия аршакидов прекратилась на 2-м году императора Филиппа, т. е. в 245, повторяем — если действительно она продолжалась 457 лет, то она должна была начаться в 216 до Р. X.

Если допустим верность цифры 457, показывающей у Асохик’а и Себеоса продолжительность существования аршакидской династии, то по вышеприведенным расчетам придем к двум заключениям относительно начала аршакидской династии, заключениям, выведенным из слов двух упомянутых историков, а именно: с одной стороны год ее основания будет 254, а с другой — 212. Таким образом мы получим новые цифры для начала династии аршакидов кроме тех, к которым привели Сен-Мартена, Ленормана и других ученых их исследования. Говорю новые потому, что Сен-Мартен в своем «Memoire sur lepoque de la fondation de la dynastie des Arsacides», как видно не пользовался указанием Асох’ика и не мог пользоваться таковым же указанием Себеоса, творение которого в его время считалось еще утраченным. Несмотря на разницу, представляемую вышеприведенными цифрами этих историков, мы не имеем права пренебречь ими, ибо они предлагают их не голословно, но на основании точных исторических указаний, каковы: 2-й год императора Филиппа и 30-й год Птоломея Филадельфа. Правда, эти новые цифры еще более осложняют вопрос о начале Аршакидов и без того уже запутанный, но основания их до того точны и определительны, что историческая критика при исследовании упомянутого вопроса не должна прейти их молчанием.

У Моисея хоренского мы находим другое указание, которое приводит нас к иному выводу относительно начала аршакидов. Он говорит, что спустя 60 лет после смерти Александра воцарился над парфянами Аршак Храбрый (кн. II, гл. II, стр. 78 моего перев.). Если Моисей хоренский под именем Александра разумеет здесь сына Александра Великого, убитого в 311 году, то основание Аршаком Храбрым его династии, спустя 60 лет после смерти сына Александра Великого, должно отнести к 251 году.

Наконец Евсевий говорит, что Птоломей II Филадельф царствовал 38 лет, что на 34 году его парфяне свергнули македонское иго и воцарился Аршак (см. Canon, рр. 228 и 232); следовательно, по мнению этого писателя аршакидская династия началась в 246 г. до Р. X.

Таким образом на основании указаний этих древних писателей мы получим следующие цифры для начала и конца арашакидской династии, а именно:

1. По Евсевию она началась в 246 до Р. X.[532]

2. По Моис. хоренскому[533] она началась в 251 до Р. X., кончилась в 226 по Р. X., продолжалась 455 л.

3. По Себеосу[534] она началась в 254 до Р. X., кончилась в 203 по Р. X., продолжалась 457 л.

4. По Асохику[535] она началась в 212 или в 254 до Р. X., кончилась в 245 или в 203 по Р. X., продолжалась 457 л.

Исследования Мих. Чамчяна и западных ученых по этому вопросу привели их к следующим заключениям.

5. По Мих. Чамчяну[536] она началась в 246 до Р. X., кончилась в 226 по Р. X., продолжалась 472 г.

6. По Сен-Мартену[537] она началась в 250 до Р. X., кончилась в 226 по Р. X., продолжалась 476 л.

7. По Геерену[538] она началась в 255 до Р. X., кончилась в 226 по Р. X., продолжалась 481 г.

8. По Джорджу Ролинсону[539] она началась в 256 до Р. X., кончилась в 226 по Р. X., продолжалась 482 г.

Затем представим параллельный список царей-аршакидов по Моисею хоренскому, Себеосу и Степаносу Асох’ику, в котором читатель может усмотреть значительную разницу не только в годах, но и в именах царей.

Моисей хоренский — Себеос — Степанос Асох’ик

1. — Аршак I Храбр. — 31 г. — — Аршак I Храбр. — 57 л. — Аршак I Храбр. — 57 л.

2. — Арташес I. — 26 л. — Арташес I. — 31 г. — Арташес I. — 31 г.

3. — Аршак II Великий. — 53 г. — Аршак II Великий. — 52 г. — Аршак II Великий. — 37 л.

4. — Аршакан. — 30 л. — Аршакан. — 30 л. — Аршакан. — 30 л.

5. — Аршанак. — 31 г. — Аршанак. — 32 г. — Аршанак. — 32 г.

6. — Аршез. — 20 л. — Аршес. — 20 л. — Арташес II. — 20 л.

7. — Аршавир. — 46 л. — Аршавир. — 46 л. — Аршавир. — 46 л.

8. — Арташес II. — 34 г. — Арташес II. — 31 г. — Арташес III. — 31 г.

9. — Дарех (Дарий). — 30 л. — Дарех. — 30 л. — Дарех. — 30 л.

10. — Аршак III. — 19 л. — Аршак III. — 19 л. — Аршак III. — 19 л.

11. — Арташес III. — 20 л. — Арташес III. — 20 л. — Арташес IV. — 20 л.

12. — Пероз. — 34 г. — Пероз. — 33 г. — Пероз. — 33 г.

13. — Вах’арш. — 50 л. — Вахаршак. — 50 л. — Вахаршак. — 50 л.

14. — Артаван. — 31 г. — Артаван. — 36 л. — — Артаван. — 36 л.

Наконец приведем список аршакидов по парсийским писателям, которые число государей этой династии доводят до 12 без означения годов и продолжительности царствования каждого из них.

Заметим, что у парсов аршакиды называются ашканиан’ами или ашаканиан’ами, родоначальником которых был

1. Ашк или Ашак I (Аршак), ведший свой род от древнейших царей парсийских;

2. ему наследовал Ашак II;

3. потом брат его, Шапур;

4. за ним Бахрам Гудурз;

В. сын его, Волас I (Вологез);

6. после его Хурмуз;

7. брат его, Нарзи,

8. брат последнего, Фируз;

9. потом Хусру;

10, 11. ему наследовал Волас II и Воласин (Вологез II и III);

12. сын Воласина, Ардуан убитый Ардеширом, сыном Бабека (Баба хан)[540].

Из сказанного видно, что вопрос об аршакидской династии не может считаться окончательно решенным. Хотя все вышеприведенные историки и ученые, кроме нашего Асох’ика, и сходятся во мнениях своих относительно прекращения упомянутой династии, полагая его в 226 по Р. X., однако в вопросе о начале ее мы замечаем у них большое разногласие, начиная от Евсевия и Мих. Чамчяна, предлагающих для этого 246-ой, и доходя до George Rawlinson’a, дающего 256 год до Р. X. Разница огромная, как видит сам читатель, а именно, в целых 10 годах.

ПРИЛОЖЕНИЕ 9.

Значение названий: Ария и Анария.

Арик’ и Анарик’, *** и ***, Ария и Анария. — После Анкетиля в его переводе зендских книг и Сильвестра-де-Саси в его Мемуарах о надписях и памятниках Нахши-Ростама и о сасанидских медалях (см. в его Memoires sur diverses antiquites de la Perse), Сен-Мартен в свою очередь обратил внимание на слова: Ария и Анария в своих «Memoires historiques et geographiques sur lArmenie, Paris, 1818, t. I, pp. 268-278», где он доказывает, что название Армения встречается в зендских книгах, приписываемых Зороастру, с правописанием несколько измененным по духу зендского языка. По уверению ученого француза в этих творениях слово Армения в Виспереде является под формою Эериемено, в Изешне — Эериемена, в Вендидаде — Эериемеенае. Об этой стране Зороастр постоянно отзывается с величайшими похвалами, называя ее святою, чистою, могущественною во-первых потому, что она была его родиной; во-вторых, что она первая приняла его учение, а в-третьих потому еще, что в вышеупомянутых зендских книгах неоднократно встречаются названия рек: Аракса (—Вооракашо) и Кура (—Керо) и города Урмии (—Аериама), что по-видимому, говорит Сен-Мартен, имеет некоторую связь с названием Армения. Аиран, встречаемое также в зендских книгах, означает часть Армении, лежащую на севере от Аракса и ныне известную под именем Арана [Карабах), входившего в состав Эериемено, т. е. Армении. Страну Аран Зороастр постоянно называет ваэджо т. е. чистою потому вероятно, что она служила колыбелью его учения.

На основании различных преданий, сохранившихся в книгах последователей Зороастра, Сен-Мартен полагает, что парсийский народ получил свое начало в Армении, в Аране, в Атерпатакане (Адербейджан) и в смежной с ним части Мидии; ибо первоначально эти страны не были заняты армянами, которые поселились в них только впоследствии. Аериано ваэджо, Иран вэдж или Иран чистый[541] по Вендидаду был первою страною, созданною на земле и впервые населенною. Здесь-то жили первые парсийские цари и древнейший законодатель Хеомо, явившийся много прежде Зороастра. Отсюда-то Джемшид вывел колонии, которыми населил южную Мидию, Парсию, Седжестан и остальную часть Ирана. Вместе с своим учением Зороастр вероятно распространил и название своего отечества до пределов Индии и земли Туранов. Страбон и Плиний под именем Ариана разумели вообще все провинции, простиравшиеся от Бактрианы на севере и от Парсии на юге до Индии и до самого моря. Кроме этого древние знали также страну Ария, заключавшуюся в нынешнем городе Герате. Со времени вступления сасанидов на престол Парсии название Иран стало означать всю эту страну вообще. Ардешир Бабекан принял титул: «малкап малка аиран», т. е. царь царей Ирана, а сын его Шапур и преемники прибавили к этому титлу и слово Аниран, означающее то что не есть Иран, и потому они назывались: «малкап малка Аиран ве Аниран», т. е. царями царей Ирана и Анирана.

Таким образом исторически определив перенесение имени Армения, первоначального жилища Зороастра и его последователей, на Иран, т. е. на собственную Парсию, Сен-Мартен переходит к слову Арик’ ***, под которым армянские писатели разумеют парсов и которое должно быть, полагает он, одного происхождения, с Ираном. Он думает: так как мидяне в древнейшие времена назывались арийцами, Arii; то вероятно, что армяне дали всей Парсии имя этого могущественного народа, жившего в их соседстве и завоевавшего эту страну, вследствие чего они стали называть парсов Ари, ***, означающее по-армянски сильный, крепкий, храбрый. Сен-Мартен заключает свое рассуждение приведением зендского слова аериао, которое он объясняет также через сильный, желая тем доказать его тожественность с армянским ари. — Это он писал в 1818 году.

После Сен-Мартена изучение языка священных книг, приписываемых Зороастру, сделало большие успехи. Знаменитый Ев. Бюрнуф в своем Commentaire sur le Yacna слово Эериемено, под формою которого Сен-Мартен видел Армению, читает Аириаман и говорит что, несмотря на старание Анкетиля и последующих за ним ученых (разумея в их числе и Сен-Мартена), думавших видеть в зендском Аириамане слово, означающее город Урмия — отечество Зороастра и самую Армению, представляющую собою будто бы неоспоримое сходство с Аириаман’ом — во всех местах текста Ясны, где употребляется Аириаман, оно никогда не имеет значения: город или страна. Бюрнуф не отрицает того, чтобы Аириаман не имело никакого отношения к слову Армения, но только положительно утверждает, что до сих пор ни в одном зендском тексте он не встречал места, где автор, употребляя слово Аириаман, разумел под ним Армению. Периозенг переводит это слово то через господин, то через порядок. Оба последние слова не выражают, как может видеть читатель, понятия: город или страна (см. там же Notes et eclaircissements, p. cvij).

Ясно, что старание Сен-Мартена объяснить происхождение слова Ария через Аериемено, не имея верного основания, разрешается ничем. Даже толкование, которое он дает слову аериао (Бюрнуф читает аириао), а именно: сильный, также оказывается неверным; ибо по мнению последнего аириао есть винительный падеж множественного числа женского рода слова: аириа (Aria древних) и означает превосходный (см. там же, стр. lxxviij).

Следуя тому же ученому, мы придем к заключению, что Аириа должно значить, страна превосходных людей, людей благородных, обитаемая племенем арийцев — Aria, c’est-a-dire le pays habite par la race des Arya, ou des hommes nobles» (там же стр. cv, примеч. 66).

Макс Миллер, уверяет, что на позднейшем санскрите слово: Arya, значит «благородный», adelig, «из хорошего семейства», von guter Familie; что в догматической литературе ведаического периода arya употребляется, когда речь идет о трех первых кастах индийских (см. его Die Wissenschaft der Sprache, p. 200).

Профессор Коссович на основании толкований Лассена и Боппа объясняет слово: Аириа через а) venerandus, досточтимый и b) верный, преданный. Отсюда он выводит, что Аириана значит: принадлежащий почтенным, населенный почтенными (см. его Четыре Статьи из Зендав. VII. стр. 99 и Предисл. стр. XXII).

Читатель ясно видит, что все эти толкования, имея в своем основании нечто общее в частностях, а именно, в понимании значения вышеприведенных зендских слов, значительно расходятся между собою. Чтобы согласить эти противоречия, я считаю не лишним обратиться к языку армянскому, который, будучи в сродстве с зендом и санскритом, может придти нам на помощь в этом случае. В нем слово: ари, *** в состоянии бросить значительный свет на занимающий нас вопрос. Хотя Сен-Мартен и знал о существовании этого слова, однако он не извлек из него тех результатов, каких мы вправе были б ожидать от него. Но что бы то ни было, снова возвращаясь к упомянутому слову: ари, скажем прежде всего, что оно — прилагательное, образовавшееся из существительного айр, ***, «муж», и означает: мужественный, (напр. ***, «мужественный воин»), ретивый (напр. ***, «ретивое копье»; см. у М. хорен. кн. I, гл. XI). Что оно в сродстве с зендским и санскритским vira (—heros, J. Grimm, Deutsche Mythologie, cap. XV. p. 316), с латин. vir и готским vair, означающим муж по преимуществу, vir fortis, в том не может быть ни малейшего сомнения. Раз допустивши это сродство, нам нетрудно будет добраться до точного значения зендского Аириа, Aria древних западных писателей, и армянского арик’, ***.

Следует заметить, что множественная форма слова «ари», а именно арик’, ***, кроме того что означает мужественные, по духу армянского языка выражает также понятия: местожительство, страна, родина. И действительно, множественная форма существительных и прилагательных нередко в этом языке имеет подобную силу. Просим читателя обратить внимание на нижеследующие примеры, которые вполне убедят его в сказанном нами. В армянском языке Парс, ***, значит «перс, персиянин», между тем как множественная форма его: Парск’, ***, значит и персы и страна Парсов: Парсия. — Хай, ***, значит «Армянин и армянский», а множественное Хайк’, ***, значит армяне и в то же время Армения. — Ах’ванк’, *** значит и ах’ваны и Ах’вания, (Албания азиатская). — Асори ***, значит «Сирянин», Асорик’, *** — Сирия и т. д. На основании этого общего правила из слова ари — «мужественный», образовалось множественное арик’[542] — «мужественные», которое в то же время значит: страна Арийцев, т. е. людей мужественных, людей по преимуществу.

Отсюда ясно, что если Ариа, Арик’, значит «страна арийцев, т. е. людей мужественных, людей по преимуществу»; то Ан-ариа, Ан-арик’, ***, должно значить: «страна не-арийцев, т. е. людей чудовищных (***, анари ска — «чудовищный исполин»; см. у М. хорен. кн. III, гл. IX), безобразных, диких». Кроме этой общеупотребительной формы — Арик’ и Ан-арик’ — у армянских писателей мы встречаем еще другую форму, выражающую то же понятие, а именно: Еран и тан-Еран, *** и ***. Читатель вероятно с первого же взгляда узнает в армянском Еран’е парсийское Иран, что еще до начала III века по Р. X. было в употреблении в Парсии, как общее название этой страны. Еран или Иран, — у Моисея хоренского Еран-а-стан, *** — есть название местожительства, родины еранов, т. е. иранцев, арийцев (см. его Геогр.). Что же касается Тан-Ерана, то эта форма, кажется, просто образовалась в одно и то же время под влиянием двух парсийских форм: древней ан-ариа и новой — ту-ран (ту-Иран). Обе начальные частицы слов: ан-ариа и ту-ран, удержаны в армянском т-ан-Еране, которое и есть Туран или Ту-Иран парсийских писателей, разумевших под ним: все народы не-иранского происхождения[543].

Объяснение, которое академик Броссе[544] дает слову — Тан-Еран, полагая видеть в нем двойное отрицание, кажется мне не совсем удовлетворительным потому, что в армянском языке мы не встречаем ни одного слова, в котором двойное отрицание образовалось бы через m и ан, *** и ***, в одно и то же время. К тому же двойное отрицание в одном и том же слове дает в армянском языке не отрицание, но напротив — утверждение. Так напр. слово ох’дж, ***, означающее целый, принимая префикс б, ***, образует из себя б-ох’дж, ***, означающее не-целый; с прибавлением второй отрицательной частицы ан, ***, к отрицательному префиксу б, ***, образуется ан-б-ох’дж, ***, которое имеет уже силу утверждения и означает не-нецелый, т. е. целый (***,***,***).

ПРИЛОЖЕНИЕ 10.

Армянские цари из династии Хайка.

Наш автор начинает историю Армении, как сам читатель может заметить, прямо с аршакидов, оставляя в стороне огромный период 1779 лет, в продолжение которого господствовали хайкиды, (с 2107 по 328 г. до Р. Х.). С целью восполнить этот пробел приводим здесь список родоначальников и царей из поколения Хайка с показанием времени управления каждого из них.

— до Р. Х.

1. Хайк, сын Форгома, из рода Иафета, родоначальник армянского народа, современник Бэла, отделившись от которого, приходит в Армению и господствует там в продолжение 80 лет. — 2107

2. Арменак или Араманиак, сын Хайка — 2026

3. Армаис или Арамаис, сын Арменака — 1980

4. Амасия, сын Арамаиса — 1940

5. Гех’ам, сын Амасии — 1908

6. Харма, сын Гех’ама — 1858

7. Арам, сын Хармая — 1827

8. Ара, сын Арама — 1769

9. Кардос, он же Ара, сын Арая — 1743

10. Анушаван, сын Кардоса — 1725

11. Парет — 1662

Начиная от Парета до Скай-орди, родоначальниками являются лица из разных поколений хайкидов.

12. Арбак — 1612

13. Заван — 1568

14. П’арнак I — 1531

15. Сур — 1478

16. Хаванак — 1433

17. Ваштак — 1403

18. Хайкак I — 1381

19. Амбак I — 1363

20. Арнак — 1349

21. Шаварш I — 1332

22. Нор-айр — 1326

23. Встам — 1302

24. Кар — 1289

25 Горак — 1285

26. Хрант I — 1267

27. Ендцак — 1242

28. Глак — 1227

29. Хоро — 1197

30. Зармайр — 1194

Безначалие, продолжавшееся 2 года — 1182

31. Шаварш II — 1180

32. Пертч I — 1137

33. Арбун — 1102

34. Пертч II — 1075

35. Базук — 1035

36. Хо — 985

37. Иусак — 941

38. Амбак II — 910

39. Кайпак — 883

40. П’арнаваз I — 838

41. П’арнак II — 805

42. Скай-орди — 765

43. Паруйр, сын Скай-орди, первый венчанный царь — 748

44. Храчья, сын Паруйра — 700

45. П’арнаваз II, сын Храчья — 678

46. Патчуйтч, сын П’арнаваза — 665

47. Корнак, сын Патчуйтча — 630

48. П’авос, сын Корнака — 622

49. Хайкак II, сын П’авоса — 605

50. Еруанд I, сын Хайкака — 569

51. Тигран I, сын Еруанда — 565

52. Вахагн, сын Тиграна — 520

53. Араван, сын Вахагна — 493

54. Нерсех, сын Аравана — 475

55. Зарех, сын Нерсеха — 440

56. Армог, сын Зареха — 394

57. Байгам, сын Армога — 385

58. Ван, сын Байгама — 371

59. Вахе, сын Вана — 351

Междуцарствие. — Армения под владычеством Александра македонского в продолжение 4 лет — 328

ПРИЛОЖЕНИЕ 11.

Армянские, к’ушанские и маскутские аршакиды.

Древние западные писатели знают только парсийских аршакидов; об армянских, к’ушанских и маскутских аршакидах они и понятия не имеют. Вместе с восточными историками западные писатели считают Аршака I, прозванного Храбрым, основателем аршакидской династии, начавшейся в 251 г. до Р. Х. и продолжавшейся до 226 года по Р. Х. (см. Приложение 8). В политической иерархии тогдашней Азии парсийские аршакиды занимали первое место. За ними второе место принадлежало армянским аршакидам, вступившим на армянский престол в лице Вахаршака в 150 г. до Р. Х. В этой стране династия последних прекратилась только в 428 по Р. Х. после свержения с престола Арташеса IV (он же Арташир) парсийским царем Вахрамом (Бахрам IV). Она продолжалась 578 лет; след. после династии парсийских аршакидов существовала еще 202 года.

Далее следуют к’ушанские аршакиды. — Но прежде нежели познакомить читателя с известиями, сообщаемыми о них армянскими писателями, уясним себе — кого разумели эти последние под именем к’ушанов.

Между народами, населявшими юго-восточную часть парсийского государства (в эпоху Ксеркса), на пространстве между восточной Парсией или Карманией и устьями Инда в древности жил народ, известный у греков под именем «азийских эфиоплян», Aethiopes asiaticis. Полковник Henry Rawlinson уверяет, что на этом только пространстве и встречаются настоящие черные люди. Можно полагать, что именно этой стране и непосредственно смежным с нею землям древние греки и давали название Эфиопия (см. Одис. Песнь I, 23-24). Мемнона, сына Титова (Tithonus) они представляли эфиопским царем, отец которого царствовал в Сузе; сам же он во главе 10,000 эфиоплян и такого же числа сузанцев ходил на помощь дяде своему, троянскому царю, Приаму (см. Диод. сиц. кн. II, 22; кн. IV, 75; — Моис. хоренс. Ист Арм. кн. I, гл. XXXII). Если мифический Мемнон — сын сузанского царя, то он не египтянин. На неегипетское его происхождение указывает и то обстоятельство, что когда фессалийцы убили его, то найденный его труп был сожжен эфиоплянами. Ясно, что последние были азийские эфиопляне, ибо африканские не имели обыкновения сожигать мертвых. Во всей Греции было принято сказание о построении Мемноном в Сузе города Мемнониума и бывшего в нем большого дворца. Это может служить доказательством тому, что греки знали племенную связь, действительно существовавшую между Эфиопией и Сузианой. Поэтому можно предположить, что потомки Хуса, сына Хамова (Быт. гл. X, 6), жившие выше Египта, первоначально были распространены по протяжению всего берега южного океана, начиная от Абиссинии до самого Инда. Весь индийский полуостров был населен племенем эфиопского характера прежде появления здесь арийцев. Оно простиралось от Инда по морскому берегу через Белуджистан и Керман — бывший собственной страною азийских эфиоплян — и было господствующим племенем в Сузиане и Вавилонии до тех пор, пока в первой из этих стран оно не было покорено арийским, а во второй — семитическим нашествием. Можно следить за этим племенем по всему южному берегу аравийского полуострова и найти его в настоящее время живущим в Абиссинии, где язык главного племени этой страны (галла) даст ключ к разумению клинообразных надписей, находимых в Сузиане, которые по всему вероятию могут считать за собою по крайней мере 1000 лет существования до Р. Х.

Племя, о котором идет речь, распространяясь от берегов моря во внутренние страны материка, должно было впоследствии встретиться с могущественными арийцами, которые, остановив дальнейшее его распространение, заставили его держаться только морского берега. От хуситов (кушитов) весь путь на восток от Кермана (Кармания) до эпохи сасанидов назывался Кусаном (см. полковн. Henry Rawlinson’a Early History of Babylonia в Asiatic society journal, vol. XV, par. II, p. 233)[545]. Должно полагать, что эти-то азийские эфиопляне, потомки Хуса, у древних армянских писателей называются к’ушанами. Их указаниями вполне подтверждаются исследования новейших ученых по этому вопросу. Название к’ушаны в 280 г. до Р. X., т. е. в эпоху появления аршакидов на исторической сцене уже окончательно вытеснило, по крайней мере у восточных писателей, древнее имя: эфиопляне. Кроме Моисея хоренского, который в одном месте, а именно где он, приводя сказания Гомера о помощи, оказанной Тевтамом Приаму во время, троянской войны, употребляет общепринятое в тот древнейший период название: эфиопляне — все армянские писатели, в их числе и сам отец армянской истории, называют их к’ушанами. Агафангел (стр. 26 и след.), Фауст византийский (кн. V, гл. 7, 37), Ехише (стр. 10, 45) и другие упоминают о к’ушанах, о земле К’ушанов, о великом царе-аршакиде к’ушанов имевшем свое пребывание в Балхе, *** или ***. По их уверению, государство к’ушанов называлось восточною страною потому вероятно, что оно находилось на востоке от Парсии, на юге же от этого государства, говорят те же писатели, была Индия.

Здесь-то в этой стране основала свою династию третья ветвь аршакидов; но когда, не говорят армянские историки. Первое известие о ней, как о династии, находим у Агафангела: оно относится к 228-му году по Р. X., т. е. ко времени смерти последнего парсийского аршакида[546]. Фауст византийский говорит о войнах, веденных к’ушанскими царями-аршакидами с сасанидами, в половине IV века. После этого у армянских историков хотя и встречается, и довольно часто, имя: к’ушаны, однако не упоминается более об их царях-аршакидах. И потому о династии к’ушанских аршакидов можем сказать только то, что о ней впервые упоминается в 228 по Р. X. и что она существовала еще в 360 году.

Наконец четвертая ветвь аршакидов вступает на престол в земле Маскутов, как называют армянские писатели массагетов. О маскутских аршакидах говорят два писателя: Агафангел в известии о разделении аршакидов на четыре царствующие ветви и Фауст византийский по случаю войны царя маскутов — Санесана-аршакида, с армянским царем Хосровом II Младшим, аршакидом же (кн. III, гл. 6 и 7, стр. 13-18). Это известие равным образом относится к IV веку. О начале и прекращении этой династии мы также ничего не знаем.

ПРИЛОЖЕНИЕ 12.

«Танутэр, аспет, т’агадир» — ***, ***, ***:

По поводу этих слов представим здесь беглый очерк политического устройства древней Армении, историю которой Асох’ик предлагает нам в этом отделе своего творения.

Первый и древнейший период армянской истории, обнимающий собою время правления Хайка, родоначальника армянского народа, и его потомков (с 2107 по 351 г. до Р. X.), представляет преимущественно картину патриархального быта; говорим патриархального потому, что первый из потомков Хайка, возложивший на себя венец, а именно Паруйр, сын Скай-орди, является только в 748 г. до Р. X. До него землею армянскою правили Хайкиды под наименованиями, указывающими на родовое начало, преобладавшее в древней Армении, как и вообще во всех первоначальных человеческих обществах. Вследствие этого в первых письменных известиях о начале армянского народа мы встречаем

а) нахапета, *** или *** (от нах, *** = «первый» и пет, ***, парсийское бэд = «начальник»), который был «главою народа,» азг’а, ***, и управлял им по усмотрению своему, как патриарх. Он был в одно и то же время и главным судьею и военачальником, давал суд и расправу и вел его на войну. Таким представляет нам древнейшая армянская летопись Хайка. Под непосредственным веденьем нахапета находился

b) танутэр, *** (от тун, *** = «дом» и тэр, *** = «владетель»), т. е. домовладыка, который управлял отдельным родом, цех’, ***. На этом простом начале основывалось управление Арменией до 748 г. до Р. X., когда мидийский царь, Варбакис, возложил венец, песак, ***, на Паруйра, сына Скайорди (Моис. хорен. кн. I, гл. XXII). Тут впервые встречаем

с) венчанного главу народа, песакавора, ***. Летописец говорит, что Арам, один из славных потомков Хайка, своими завоеваниями внушивший сильные опасения современнику своему, ассирийскому царю Нину, получил от последнего право называться

d) вторым по нем, ***, и носить жемчужный варсакал, ***; М. хорен, кн. I, гл. XIII. (Варсакал происходит от варс, *** = «длинные волосы», какие имели право носить цари и вообще люди высокого происхождения, и от кал, *** — от глагола уним, *** = «держу, захватываю»; поэтому варсакал значит собственно: — «повязка, — обхватывающая длинные волосы»).

Вах’аршак, основатель аршакидской династии в Армении (в 150 л. до Р. X.) со вступлением своим в эту страну вносит в нее устройство своего первоначального отечества. С этой поры устанавливается новый порядок в Армении, и во главе государства является

аа) арк’а *** = «царь» (арк’а — слово сложное, состоящее из айр, *** = «муж» и к’а или к’ай, *** = «царь»; обе они древне-парсийского происхождения и означают: муж-царь. Армянский язык по духу своему любит подобного рода сопоставление двух слов, выражающих одно понятие, так напр. говорится: айр т’агавор, *** = «муж венценосец», т. е. царь или король. Слово: к’а, ***, до сих пор сохранило свое архаическое значение у армянских женщин простого сословия, которые мужей своих обыкновенно называют к’а, т. е. «господин»). Арк’а был окружен царедворцами, между которыми на первом плане находим

bb) т’агадира, *** (от т’аг, новоперсидское тадж = «корона», и от дир = «возлагающий»), т. е. венценалагателя, который при вступлении на армянский престол царя из рода аршакидов возлагал на него корону. Это был чисто парфянский институт, чему доказательством может служить свидетельство Плутарха и Тацита (см. у него М. Красс и у Тац. Annal. lib. VI, 42). Право это принадлежало роду Багратуни, которым первый был облечен Шамба Багарат, еврей по происхождению, поселившийся в Армении еще во времена венценосца Храчья-хайкида, современника Навуходоносора (М. хорен. кн. 1, гл. XXII). Род Багратуни с этим вместе соединял также титул

cc) аспета, *** или вернее асп-пета, *** (от древне-парсийского: аспа или асба, новоперсид. асп, санскритского асва = «конь», и от пет, парсийск. бэд = «начальник»), т. е. начальника конницы. Так назывался главноначальствующий над всею конницей страны[547].

За царем следовал

dd) второй сановник государства, *** (М. хорен. кн. I, гл. VIII) — первое лицо после царя. Это было звание, которое давалось родовитому лицу за важные заслуги. Так при Вах’аршаке вторым был какой-то мидянин из рода Аждахака. Сановник этот во время дворцовых выходов возлежал возле царя, занимая таким образом второе место после него, ***. Можно думать, что это звание было наследственным вроде потомков Аждахака, переселенных Тиграном I в Армению; ибо мы видим из Моисея хоренского, что Арташес по воцарении своем жалует второе место Аргаму, танутору армянских мидян (кн. II, гл. XLVII).

За вторым сановником государства следовали:

ее) нахарары, *** (от нах = «первый» и арар = «деятель»), т. е. «первый деятель» в государстве. Судя по словам Фауста византийского, они были то же, что сатрапы в древней Парсии (кн. IV, гл. 3, стр. 67; — гл. 5, стр. 79), ибо он безразлично употребляет слово: сатрап вместо нахарар. — Они имели свои нахарарства, ***, т. е. отведенные им владения, вотчины, где они чинили суд и расправу. Они находились в вассальных отношениях к царю и, имея свое войско, обязаны были в главе его являться по первому зову своего государя. Нахарарское достоинство жаловалось за верную службу царю, который отымал его у непокорных нахараров. Они считались заслугами, и потому разделялись на старших и младших, *** и ***. Этот разрядный порядок существовал долго, и только под конец аршакидского владычества в Армении замечается в нем некоторое колебание; ибо мы видим, что многие из младших нахараров пересели старших. С распадением Армении при Феодосие Младшем (в 428 по Р. X.) на две половины — на парсийскую и греческую, — этот беспорядок усиливается еще более. Нахарары при малейшем неудовольствии на своего государя переходили из парсийской Армении в греческую, и наоборот. В таком случае они исключались из разрядных книг и на места родовитых людей назначались новые люди, худородные (см. мое изд. Ист. Ах’вании Моис. Ках’анкат. Ч. II, гл. I).

ff) Пограничные провинции в Армении управлялись военными наместниками, известными под именем бдешхов, ***, — слово, значение которого до сих пор не определено, потому что не знаем его происхождения. Оно не значит: марз-пан, ***, как полагал Сен-Мартен (см. Hist. du Bas-Empire par Lebeau. T. VI, p. 278), ибо тогда все пограничные правители должны были бы называться бдешхами. Между тем как история представляет нам совершенно противное тому. Из нее видно, что звание бдешха носили только четыре наместника четырех провинций: ахдцник’ской, гугарк’ской, нор-шираканской и кордук’ской (см. Ист. Агафанг. Венеция, 1835, стр. 646-647). Их также называли метц ишханами, ***, т. е. «великими повелителями».

gg) Правители прочих провинций назывались безразлично: кусакалами ***, кох’мнакалами *** или сахманакалами, ***.

Владетельными лицами, кроме нахараров, были также:

hh) тэр, *** (см. об этом слове в моем переводе Вардана, примеч. 124) — «владетель», человек наследственно владевший отдельною частью Армении, каковыми — были: «владетель Сюник’ский», ***, «владетель Мамиконский», ***, и пр.

ii) Ишхан, ***, означающее: «повелитель»; отсюда глагол ишхем, ***, «повелеваю». Оно было равносильно слову тэр; ибо тот же владетель сюник’ский назывался также ишхан сюниац, ***. Обыкновенно принято — слово: ишхан, переводить через князь или prince; но на каком основании, я решительно не понимаю; ибо все три слова: ишхан, князь и prince, имеют различные происхождения, а общего — ничего.

jj) Сепух, *** (другая форма этого слова — спах, ***; и то и другое значат: «всадник» — корень его парсийское аспа, асп. С понятием: «всадник», первоначально соединялось понятие: «благородство»; отсюда сепух значит «благородный», «человек благородного происхождения». От сепух образовались: аспах-а-пет, и спарапет, означающие: «начальник всадников»). Как выше было замечено, сепухи принадлежали к сословию владетельных лиц в Армении, и потому земля, владение сепуха называлось сеп-хаканутьюн, ***; отсюда слова: сепхакан сепхаканутьюн, ***, *** впоследствии стали выражением понятий: «собственный и собственность».

Затем, к низшему дворянству принадлежали:

kk) азаты, ***. Принято вообще переводить это слово через: «свободный», что в высшей степени неверно.

Прежде всего заметим, что оно должно бы писаться аззат, ***, подобно слову аспет, ***, которое, как мы уже показали выше, надлежало писать асппет, ***. Допустив это правописание, мы найдем, что аззат образовалось от аз, *** и зат, ***, парсийское зад. От корня аз, ***, через прибавление суффикса н, ***, образуется азн, *** = «племя». От последнего происходит «азн-ив», ***: творительный падеж, употребленный вместо именительного и означающий: «человек с родом, с племенем»; следовательно: «родовитый, благородный». Азаты были в некоторой зависимости от нахараров.

Из воинских чинов главнейшие были: зоравар, *** = «воевода» и спарапет, *** = «начальник конницы». И то и другое употреблялись безразлично и означали также «главнокомандующего».

О сословии жрецов см. ниже Приложение 14.

Со времени подчинения части Армении владычеству сасанидов, парсы стали назначать марз-панов, ***, в руках которых сосредоточена была власть главного правителя страны. Они чинили суд и расправу, собирали подати и начальствовали войсками в военное время.

Аравитяне, вытеснив парсов из Армении, стали посылать сюда своих правителей, известных в армянской истории под именами: остиканов ***, и амирайев или эмиров ***, которые, имея свое пребывание в Атерпатакане (Адербейджане), заправляли делами покоренной страны через своих комиссаров. Они относились к последней также, как и марз-паны, т. е. собирали дань, чинили суд и предводительствовали во время войны.

В IV веке греки внесли в Армению достоинства: куропалата, патрика, магистра, дукса, комса или комеса, ипатоса или консула, экзарха и др. Значения этих титулов слишком известны, чтобы останавливаться на них; и потому ограничимся этим беглым очерком, набросанным здесь с целью облегчить для читателя разумение текста нашего автора, в переводе которого мы удержали почти все вышеприведенные термины.

ПРИЛОЖЕНИЕ 13.

Происхождение и значение имени: Иверия — Вирк’, ***, армянских писателей.

Так как в вышеприведенном примечании речь идет о Иверии, называемой армянскими писателями Вирк’, ***, то не некстати будет сказать здесь несколько слов о происхождении этого имени, которое у некоторых ученых, и в особенности у западных арменистов, получило превратное, на наш взгляд, толкование.

Нынешняя Грузия, Иберия греческих и римских писателей, самими грузинами называется Картли, от родоначальника их Картлоса. Как мы сказали, у армян эта страна является под наименованием Вирк’, под которым они разумеют также и народ грузинский на основании правила, подробно изложенного нами выше (см. Приложение 9).

Южным своим соседям, т. е. армянам, грузины дают имя Сомехи (т. е. Южный), а стране их — Сомхети (т. е. Юг), вследствие чего некоторым ученым пришла мысль построить такой силлогизм: у грузин армяне называются южаками, ergo — армяне в свою очередь должны были видеть в грузинах верхних т. е. северян. — Это произвольное толкование, пренебрегающее основными правилами данного языка, вызвано было неправильным производством слова Вирк’, корня которого думали искать в армянском вер, ***, и в предлоге вера, ***, от первого из которых через прибавление суффикса ин, ***, образовали слово вер-ин, *** — верхний, и Вериац, *** — ивериец. Таким образом дошли до заключения, что Вирк’, ***, должно значить верхний (т. е. северный); следовательно — Грузия. Мало того, даже греческое Иберия, по мнению этих ученых, имеет своим началом армянское Вирк’ (см. Brosset, Histoire de la Georgie, derniere livraison, St-Petersbourg, 1858, Introduction, p. IV-VI).

Посмотрим, совершенно ли согласно это толкование во-первых с правилами, по которым в армянском языке коренные слова производят из себя другие; а во-вторых, не логичнее ли было б видеть в армянском Вирк’ название греческое?

Нужно заметить, что коренные односложные армянские слова, каковы: сэр, *** — «любовь»; гэр, *** — «жирный»; гэш, *** — «труп»; дэт, *** — «страж» и т. п. при склонении своем и при образовании и производстве из себя новых слов подвергаются некоторому изменению, а именно: гласные э и е, *** и ***, постоянно переменяют на и, ***. Это одно из коренных правил армянского языка. Так напр.

сэр, ***, в родительном гласную э, ***, переменяет на и, ***: сиро, *** — а глагол из себя образует сир-ем, *** — «люблю»;

гэр, ***, в глаголе является в форме гир-анам, *** — «жирею, тучнею»;

гэш, ***, производит из себя глагол гиш-атем, *** — «растерзаю на части»;

дэт, ***, образует из себя дит-ем, *** — «пристально гляжу».

Если возьмем все без изъятья армянские слова, в состав и образование которых входит слово вер, ***, то ни в одном из них не увидим, чтобы гласная е, ***, подвергались хотя бы малейшему изменению; напротив, она везде и всегда сохраняет свою самостоятельность. Спрашивается: каким образом из вер, ***, могло вопреки правилам и духу армянского языка образоваться Вирк’, ***? Если бы этот метаморфоз являлся в коренном армянском слове, мы могли б еще допустить ее, как исключение; но так как он представляется в собственном имени чужой земли, то на основании вышесказанного мы имеем полное право не признавать за последним армянского происхождения, ему приписываемого.

Далее, хотя древнейшие армянские писатели: Зеноб Глак, Агафангел, Фауст византийский, Ехише, Лазерь п’арпский и др., говоря о Грузии и грузинах, называют их Вирк’ — ***, однако Моисей хоренский в своей Истории сверх того употребляет еще выражение «ивериа-цоц ашхарх», *** — «Иверийцев земля», Вериа-цоц ашхарх, *** — «Верийцев земля» (см. кн. II, гл. VIII и XI арм. текста), и в географии своей даже Вериа, ***, говоря о Грузии. Для нас в особенности важны последние три формы разбираемого нами слова потому, что они прямо указывают на греческое его происхождение. При самом поверхностном взгляде на Вериа, Вериа-ци, Ивериа-ци, встречаемые у Моисея хоренского, ясно представляется образование их от греческого Ибериа. Было б излишне входить в дальнейшие доказательства греческого происхождения приведенных форм.

С другой стороны невероятным кажется мнение, которое силится видеть в греческом Ибериа армянское Вирк’. Если эпохою заимствования греками мнимого армянского названия считать время похода аргонавтов, то в таком случае не естественнее ли, не короче ли было б грекам знакомиться с этническим названием грузин в соседней с Грузией Колхиде, нежели заимствовать его у отдаленных армян? (Заметим мимоходом, что греки, которые будто бы заимствуют у армян название Грузии, не знают — как себя называют сами армяне!). Нечего и говорить о позднейшей эпохе Александра Великого. В письменных армянских памятниках оно в первый раз является только в первой половине IV столетия по Р. Х. Начиная с этого времени, имя Вирк’ встречается под пером армянских писателей, воспитанных преимущественно на греческих книгах, из которых без всякого сомнения они, заимствовав греческое Ибериа, переработали его по духу своего языка в Ивериа-цоц ашхарх, Ивериа-ци, Вериа, Вериа-ци и наконец в Вирк’.

Может быть спросят: помимо греческого названия Грузии, разве у армян не было туземного, армянского названия для этой соседней им страны? — на этот вопрос мы ответим в другое время.

ПРИЛОЖЕНИЕ 14.

Очерк религии и верований языческих армян.

На религию языческих армян, как на теогонию одного из древнейших народов западной Азии, ученые, сколько нам известно, до сих пор не обратили серьезного внимания. При случае говорили об отдельных божествах армянского пантеона или даже о некоторых вместе, но все это без критики, скажу более, без ясного понятия о деле, которого они касались. Западные ученые на этот счет или ограничивались скудными известиями греческих и римских писателей, или же без разбора принимали, как конечный результат, все что по этому интересному предмету выходило из-под пера венецианских мхитаристов, несмотря на то, что исследования этих почтенных тружеников по части вопроса, о котором мы намерены говорить здесь, дают читателю о мифологии древних армян самое превратное понятие. С одной стороны мхитаристы не поняли идеи, лежавшей в основании религии их предков, а с другой не могли или не хотели классифицировать божества армянского пантеона и показать связь и соотношение их с божествами народов западной Азии. Они ограничивались только сопоставлением богов своего отечества с божествами древней Греции. Поверхностность подобного взгляда тотчас бросается в глаза, ибо немногие обломки древней армянской религии, для нас уцелевшие, указывают между прочим и на такую эпоху, когда между Грецией и Арменией не установилось еще никаких сношений. Знакомство с греческими богами относится к позднейшему периоду армянского язычества, как будет показано ниже. Словом, мхитаристы, от которых западные ученые вправе были бы ожидать более удовлетворительного ответа на вопрос о религии армянской, ничего не сказали о ней связного и определенного. Мало того, они, как мы заметили, не поняли даже идеи, лежавшей в армянской теогонии; ибо из них главнейшие, более других заслуживающие внимания, а именно отцы: Лука Интчитчиан[548] и Арсен Багратуни[549], в до-христианской Армении во что бы то ни стало хотели видеть монотеизм или поклонение единому истинному богу, завещанное, по их мнению, древним их соотечественникам Ноем и его непосредственным потомством, вышедшими из ковчега после потопа и поселившимися у подошвы Арарата. Мнение это, основанное на одном только предположении, не имеющем за собою ни исторических данных, ни даже местного предания, есть плод наивного благочестивого почтения, которым эти ученые монахи желали окружить своих послепотопных предков: мнение похвальное, но к сожалению ни на чем не основанное. Мы не хотели прейти его молчанием, потому что оно явилось под пером людей, пользующихся в ученом мире заслуженным уважением по трудам своим на поприще критической разработки многих вопросов, относящихся к древней армянской письменности.

Затем заметим, что древнейшие народные сказания, заимствованные Моисеем хоренским у сирянина Мар-Абаса Катины, жившего за 150 лет до Р. X., и переданные нам отцом армянской истории, перенося нас ко временам столпотворения и Нимврода, представляют родоначальника армян — Хайка, выходцем из Вавилонии. С другой стороны внимательное изучение древнеармянского языка, по крайней мере того, который уцелел в книгах и называется классическим книжным языком, указывает на сродство его с санскритом и в особенности с зендом или, употребляя общепринятый термин, с индоевропейскими языками. Таким образом на основании народных преданий и языка мы видим, что народ армянский находится в непосредственной связи с одной стороны с древней Вавилонией, с другой — с зендскими племенами. Те немногие известия о древней армянской религии, которые дошли до нас в творениях Агафангела, Зеноба Глака, Фауста византийского и Моисея хоренского, действительно указывают на эту связь, к которой привели нас и наши исследования. Чтобы не вдаваться в область бесплодных предположений, которые ровно ни к чему не ведут, приступим прямо к делу и посмотрим — что именно сообщают нам вышеприведенные писатели о древней армянской религии. Просим читателя смотреть на то что будет сказано нами об этом вопросе, как на первую сколько-нибудь полную попытку, какая до сих пор была сделана по этому интересному предмету. В ней читатель, смеем думать, найдет все что сказано армянскими писателями о древней их религии. Мы не оставили без внимания также указаний греческих и римских историков, равно как и последние результаты, до которых дошла европейская наука в своих изысканиях по части истории и археологии древнего Востока и преимущественно западной Азии. — На этот раз мы берем на себя роль простого докладчика, и только.

I.

Религия древних армян имела в своем основании дуализм. С таким по крайней мере характером представляется она в тех отрывочных известиях, которые уцелели до нас. В них имя верховного божества — Арамазд’а встречается на каждом шагу; и хотя имя его антагониста, Ахриман’а, как божества армянской мифологии, нигде не является, тем не менее однако же, Архмн, Харамани, как называют его армянские писатели V века, говоря о парсийской религии (см. Ех’ише, Истор. Венеция, 1859, стр. 20-22; — Езник, Опровержен. ересей, Венеция, 1826, стр. 113-117), не последнюю роль играл у древних армян. Это мы увидим ниже, когда речь зайдет о служителях его, дэвах. Впрочем необходимо заметить, что и в древнейших зендских религиозных гимнах владыка мрака, антагонист Ahuro mazdao, не имеет еще особенного имени: он называется просто Angro mainyus (— «malus spiritus»), Ахриман же — позднейшее его название (см. Мах Mueller, Vorlesungen ueber die Wissenschaft der Sprache, bearbeitet von C. Bottger, Leipzig, 1863, р. 172 и след.). В Бисутунской и Нахши-рустемской надписях, где беспрестанно повторяется название Ahuramazda, тоже нигде Ахриман не назван по имени[550]. Отсутствие имени антагониста Арамазда в известиях армянских писателей, быть может, следовало бы приписать той же самой причине, по которой умалчивается о нем в древнейших зендских гимнах и вышеупомянутых надписях.

Заметив это, обратимся к тем из божеств, имена которых дошли до нас и которым поклонялись древние армяне.

При взгляде на немногие данные относительно религии армян прежде всего следует обратить внимание на существование туземной, национальной религии в Армении периода Хайкидов. Это доказывается присутствием чисто армянских божеств в кругу богов различного происхождения, встречаемых в армянском пантеоне. Так как здесь армянские божества представляются второстепенными, то можем смело предположить, что верховные армянские боги были, вероятно, впоследствии вынуждены уступить место таким же богам ассирийских и парсийских завоевателей. И потому несмотря на различные разряды божеств различных происхождений, которые чествовались в Армении, первое место принадлежит божествам парсийским и ассирийским, за которыми в исторической последовательности являются уже после боги индийские, греческие и сирийские.

Начнем с верховного божества, которое в сонме армянских богов занимает главное место.

1. Арамазд, *** — Ахура-Мазда[551] Зендавесты, Оромазис, Ормузд или Ормизд древних западных писателей. Как верховное божество, Арамазд у армян назывался: «отцом всех богов» (Агаф. Венеция, 1835, стр. 586). Кроме того, постоянными его эпитетами были: «великий и мужественный» (там же, стр. 47, 48, 57, 102) «творец неба и земли» (стр. 57) «производитель обилия и плодородия» (там же стр. 102).

Храм его находился в провинции Бардцер-хайк’е в округе Даранх’и, в крепости Ани — место погребения армянских царей-аршакидов (Агаф. стр. 586; — Моис. хорен. кн. II, гл. 53). Вот все, что знаем о Арамазде.

2. Анахит, ***, — Об этом божестве армянского пантеона западные ученые составили себе понятие неточное вследствие поверхностных толкований; которые дают ему армянские ученые. По мнению последних, в божестве Анахит следует видеть Диану на том основании, что при обратном чтении имени Анахит они получали Диана (почему не Тихана?): выдумка детски-остроумная и обличающая совершенное непонимание значения этого божества армянской мифологии. Ибо сведенья, сообщаемые армянскими писателями о Анахите, диаметрально противоположны понятию, которое имеем о Диане, не говоря уже о том, что название божества римского пантеона было совершенно неизвестно древним армянам. Ниже мы увидим, в чем именно заключается сущность этих сведений, но теперь обратимся к нетуземным источникам и постараемся определить значение и место, занимаемое этим божеством в кругу армянских богов.

Выше было замечено, что армянские божества — различных происхождений. Мы видели, что Арамазд не что иное как арийский Ахура-мазда, Анахит же, как божество вавилоно-ассирийского происхождения, есть просто Бельтис (или Билат — «госпожа») ассирийцев и Милитта вавилонян (см. у Геродота, кн. I. 131), которую и тот и другой народ называли то «матерью богов» представляя ее женою Нина — ассирийского Геркулеса, то — «царицею земель». Последний эпитет скорее наводит нас на сравнение ее с Деметрою или Геметрою греков, нежели с Дианою или Артемидой. Такою по крайней мере представляют нам богиню Анахит ассирийские надписи. Ей поклонялись не только в Вавилонии и Финикии, но и в Парсии, где мы видим ее под тем же именем Анахид (она же Таната, см. у Hyde’a в его De relig. vet. Pers. Oxford, 1700, р. 98; — также у Плутарха в его Артаксерксе) или Митры. Судя по числу храмов, в честь ее воздвигнутых в Армении, должно полагать, что нигде она не чествовалась так, как в этой стране. О богатстве храмов этой богини говорят писатели не только армянские, но и древне-западные. Плиний в своей Натуральной Истории (кн. XXXIII, 24) говорит что первая статуя из цельного золота была воздвигнута в Армении в храме богини Анахит, которая статуя была взята в добычу Марком Антонием во время войны с парфянами. По его уверению, она пользовалась большим уважением у жителей страны. Страбон же говорит (Геогр. кн. XI, гл. XIX), что армяне преимущественно поклонялись Анахит, что во многих местах в честь ее возвышались храмы, из которых замечательнейший находился в провинции Акилисине (Екехиац), что при последнем были не только лица обоего пола, посвятившие себя служению богине, но и дочери знатнейших семейств, имевшие право выходить замуж не иначе как после долговременного распутства, которому они предавались в храме Анахит. — Понятие, которое дают нам древне-западные писатели об армянской Анахит, скорее рисует перед нами «Dea Syria» — «великую богиню сирийскую», нежели божество, которому поклонялись армяне. Ибо немногие сведенья, которые находим у писателей последнего народа, представляют эту богиню в совершенно противоположном свете. Агафангел изображает ее в следующих выражениях: «великая царица (или госпожа, тикин, ***) Анахит, слава нашего народа, поддерживающая жизнь его; мать всякого целомудрия; благотворительница всего рода человеческого, чествуемая царями и преимущественно царем греческим; рождение великого и мужественного Арамазда (стр. 47-48); великая Анахит, от которой получает жизнь и которою живет земля армянская» (стр. 57). Эти эпитеты, придаваемые Анахит ясно указывают на огромное пространство, разделявшее «мать всякого целомудрия» от «великой богини сирийской». Нет сомнения, что греческие и римские писатели, имевшие вообще поверхностное понятие о религии восточных народов, и в этом случае увлеклись скорее мнимым, нежели существенным сходством Анахит с «сирийской богиней» и не задумались отожествлять ее с последней. Ибо ни один из древних армянских писателей не представляет культа Анахит в тех условиях, при которых видим его в Вавилонии, Финикии и Фригии, где при звуках барабана и флейты исступленные женщины с еще более исступленными мужчинами предавались омерзительным пляскам и совершали чудовищные мерзости. Если б действительно что-нибудь подобное сопровождало поклонение Анахит у языческих армян, то христианские писатели этого народа в религиозной своей ревности не преминули б упомянуть о том с целью внушить возможно большее отвращение к вере в ложных богов. Но так как они этого не делают, то мы имеем полное право заключить, что поклонение богине Анахит в Армении, сопровождавшееся с торжественной простотой, какая подобала «матери всякого целомудрия», по мере того как выходило из пределов этой страны и отдалялось от нее, более и более получало новый характер и наконец являлось окруженным теми сценами исступления и сладострастия, при которых совершалось поклонение Афродите в западной Азии вообще. Даже жертвоприношения, с которыми армянские цари являлись в храм Анахит, указывают на чистоту понятия, какую соединяли армяне с своей богиней. Агафангел, живший в начале IV века по Р. X. и бывший секретарем царя Тердата, описывая мученичество св. Григория Просветителя, говорит, что царь Тердат прежде нежели подвергнуть последнего пыткам, приказал ему нести в дар на жертвенник богини Анахит «венки и густые ветви дерев» (там же, стр. 45-46). Эти «венки и густые ветви» не указывают ли на простоту чествования, которою окружено было в Армении поклонение великой Анахит? Агафангел не умолчал бы об оргиях и мерзостях, о которых говорит Страбон, если б они действительно происходили при храме богини. Это простое бесхитростное указание христианского писателя имеет важное в наших глазах значение; ибо по нем можем безошибочно делать заключение, что армянская Анахит, несмотря на одинаковость ее происхождения с Бельтис ассирийцев, Милиттою вавилонян и с Митрой или Анаид парсов — является с особенным характером целомудренности, который резко отличает ее от таких же однородных богинь упомянутых народов. На этом мы и остановимся и не скажем даже с Крейцером, чтобы армянская Анахит была прототипом прочих Анахит западной Азии и чтобы Армения была колыбелью поклонения этого божества. Для доказательства подобной мысли нужно было б иметь немного больше данных, нежели сколько мы их имеем; ибо немногих слов Агафангела, с которыми впрочем не был знаком Крейцер, и немногих сбивчивых сведений, мимоходом набросанных Страбоном, конечно недостаточно, чтобы можно было сделать положительное заключение о месте рождения поклонения богине Анахит, несмотря на чистоту и простоту, которыми оно окружено было в Армении даже в позднейшую эпоху, а именно в начале IV века по Р. X. — Но оставим предположения и снова обратимся к фактам.

Поклонение богине Анахит в Армении было в особенности распространено. Тому доказательством служат многие храмы, в честь ее воздвигнутые в разных местах этой страны.

Главнейший из них находился в деревне Еризе округа Екехиац, провинции Бардцер-Хайк’. Храм этот назывался «великим и коренным», ***, и в нем преимущественно армянские цари поклонялись великой богине (Агаф. стр. 45-49, 586-588). Он был знаком Плинию (Nat. Hist. 1. V, 20; XXXIII, 24), Страбону (кн. XI, 12), Прокопию (Ист. воин. римл. с перс. кн. I, 17) и другим из древних.

Второй ее храм находился в городе Арташате (Artaxata греческих и римских писателей) в айраратской провинции (Агаф. стр. 580).

Наконец третий храм был в Аштишате таронского округа, туруберанской провинции. Деревня или селение Аштишат находилось на возвышенном месте недалеко от Евфрата за горою Карке насупротив Тавра (Агаф. стр. 602-603; — Фауст визан. кн. III, гл. XIV, стр. 37-38; кн. V, гл. 25, стр. 218-219). По уверению Фауста, Аштишат назывался «престолом Анахит», *** (см. там же).

Хотя мы уже и указали на свидетельство Плиния о статуе богини Анахит из цельного золота, однако не лишним считаем привести здесь из него это любопытное место, которое, как увидим ниже, находит себе полное подтверждение у армянских писателей: Aurea statua prima omnium nulla inanitate, et antequam ex aere aliqua illo modo fieret, quam vocant holosphyraton, in templo Anaitidis posita dicitur... numine gentibus illis sacratissimo. Direpta est Antonii Parthicis rebus: scitumque narratur dictum unius veteranorum Bononiae, hospitali divi Augusti coena, quum interrogaretur, essetne verum, cum qui primus violasset hoc numen, oculis membrisque captum exspirasse? Respondit enim, tum maxime Augustum de crure ejus caenare, seque illum esse, tutumque sibi censum ex ea rapina».

Эти слова подтверждаются, как мы заметили, армянскими писателями; ибо последние, описывая изображение богини Анахит, придают ему следующие эпитеты: оске-шцин, *** — «рожденная, т. е. сделанная из золота»; оски-а-майр, *** — «золотая мать», т. е. мать-богиня, сделанная из золота; оске-хат, *** — «резанная, т. е. сделанная из золота»[552] (Агаф. стр. 602-603). Далее тот же автор статую Анахит называет: «золотое изображение» (стр. 586-588).

Этот третий храм славился своим богатством по всей Армении. Агафангел говорит: «он обладал огромными сокровищами, был наполнен золотом и серебром и множеством приношений, сделанных величайшими царями» (там же). Чтобы иметь сколько-нибудь приблизительное понятие об этих приношениях, вспомним, что Тердат по возвращении из похода, предпринятого против Арташира Стахрского, послал в этот храм «белых быков, белых козлов, белых коней, белых мулов, золотые и серебряные убранства (для коней) с блестящими кистями; шелковые попоны с вышитыми узорами, золотые венки; серебряные умывальницы (для заклания жертв), усыпанные драгоценными каменьями; золото и серебро; великолепные одежды и чудесные украшения» (стр. 29-30). Если при этом вспомним, что по существовавшему в древней Армении обычаю после счастливого похода цари обязаны были пятую часть добычи отдавать в пользу этого храма, то нам легко будет составить понятие о несметном его богатстве (см. там же, стр. 30).

Рядом с богиней Анахит мы видим еще двух богинь, встречаемых как в Ассирии, так и в Парсии; это — Астх’ик и Нане, ***:

3. Агафангел, говоря об Астх’ике, прямо называет ее Афродитою и тем положительно определяет ее значение. И действительно, если обратимся к самому имени этого божества, то найдем, что слово Астх’ик, образовавшееся от астх’, *** — «звезда» и ласкательного ик, ***, означает просто «звездочка»: слово, имеющее одинаковое происхождение с санскритским тара, с зендским астар и старе — «звезда» и наконец с тистрия, таштер парсов и иштар ассириян, под которым последние разумели Венеру. Таким образом самое имя божества, несмотря на совершенный об нем недостаток сведений у армянских писателей, дает некоторую возможность определить его значение. Если предположение наше относительно тожественности названий; Астх’ик, Таштер и Иштар имеет основание, в чем кажется нельзя сомневаться, то мы смело можем видеть в нем Венеру, которой поклонялись не только древние парсы как источнику чистейшего огня, но и ассирийцы в великолепных храмах, воздвигнутых в честь ее в Ниневии и Арбеле. George Rawlinson полагает, что Иштар и Нана различные названия одной и той же Венеры, которая в Ассирии называлась Нана, а в Вавилоне — Иштар.

Главный храм ее находился в Аштишате таронской провинции, за горою Карке насупротив Тавра на берегу реки Евфрата, где цари Великой Армении преимущественно любили совершать жертвоприношения (Агаф. стр. 602-603).

Другой храм ее стоял на вершине горы Пах’ат в округе Анцавацик’, васпураканской провинции, вместе с храмом Арамазда, как повествует Моисей хоренский (Ист. св. дев, сопутниц Рипсиме в Полном Сочин. стр. 301; — Письмо его к Сааку Артцруни, там же, стр. 294-295). Из слов Агафангела замечаем, что древние армяне смотрели на богиню Астх’ик, как на жену Вахагна, армянского Геркулеса, о котором речь будет ниже.

4. Мы уже упомянули о богине Нане. Армянские писатели называют ее «дочерью Арамазда». Вот все, что говорится об ней! Тожество ее с Нана, Нанайа более чем очевидно. У евреев это имя является под формою Нанеа (втор. кн. Маккав. гл. I, 13, 15), которое Иосиф передает через греческое имя: Артемида (Antiq. XII, 13), между тем как армянские писатели, сколько можно судить по скудным их известиям, отождествляют ее с Астх’ик.

Армяне поклонялись ей в селении Т’ил’е округа Екех’иац, провинции Бардцер-Хайк’, недалеко от реки Гайль (Ликос). Изображения ее Агафангел характеризует словами: «литые, изваянные, иссеченные».

Что Анахит, Астх’ик и Нане принадлежат к одной и той же группе, в том не может быть сомнения; но что они, и в особенности Анахит, в Армении являются с характером, отличающим их от таких же одноименных божеств вавилоно-ассирийских, парсийских и сиро-финикийских, это можно было видеть из того, что сказано нами о каждом из них выше.

5. К ряду этих богов отнесем также другое армянское божество, название которого равным образом указывает на ассирийское его происхождение; это — Баршимниа, ***. — Храм его находился в деревне Т’ордане округа Даранахи, провинции Бардцер-Хайк’. Историк дает этому божеству эпитет: «спитакап’ар», ***, «славный т. е. блестящий — белизной» (Агаф. стр. 585). У Моисея хоренского имя его пишется Баршамин, ***; Анания ширакский называет его: Баршам ассирийский, ***. Легенда говорит, что армянский Геркулес, Вахагн, как-то раз во время жестокой зимы, украв у него солому, нес ее по небу. Оброненные дорогою соломинки образовали «Млечный Путь», который вследствие того, у древних армян и назывался «Следом соломокрада», ***[553]. Отец армянской Истории пишет, что изображение Баршамина перенесено из Месопотамии в селение Т’ордан Тиграном II, сыном Арташеса. Он описывает его в следующих словах: «оно состояло из слоновой кости и хрусталя и было обделано серебром» (кн. II, гл. XIV). Вероятно, по этой самой причине армяне и дали Баршамину или Баршимние эпитет: «блестящий белизной».

Указание Моисея хоренского и Анании ширакского не оставляют ни малейшего сомнения относительно происхождения этого божества, что еще более подтверждается самим его названием. Имя Баршамин или Баршимниа или вернее Баршамнин, не имея в армянском никакого значения, находит себе толкование в языке ассирийском. Это божество не что иное, как Нин или Нин-ин, иначе называемый Бар — «бог войны у ассирийцев». Слово Нин объясняют через «владыка, господин», ин же означает просто имя. Бар имеет то же значение что и нин, т. е. «владыка, господин»; а шем, или как оно является в армянских названиях этого бога шам, шим, тожественно с ин — «имя». И потому Бар-Шам-Нин (Бар-шим-ниа) есть не что иное как Нин, который иначе назывался Бар-шем, или Бар-Шам. Нин или Бар чествовался у ассирийцев как «Геркулес, покровитель ассирийских царей». Таковы по крайней мере результаты, до которых привели ученых их исследования ассирийских памятников, недавно открытых.

6. В армянском пантеоне встречаем божество, в происхождении которого ученые, сколько нам известно, еще не дали себе ясного отчета; это — Тир, ***[554], о котором упоминает опять-таки Агафангел в одном только месте. Приведем здесь это место целиком, которое впрочем, будучи сильно искажено переписчиками, представляет не мало трудности при переводе. Вот оно:... «сам же царь (Тердат) отправился... в город Арташат чтобы разрушить жертвенники богини Анахит на месте, называемом Еразмуйн[555]. По дороге (в Арташат) сначала (царь) встретил (храм) бога Тир’а, где (божество это) внушало сны, (а жрецы) давали им толкование: (храм) учителя жреческой мудрости, который назывался училищем писца (дебир) Ормизда и в котором учили всем художествам. Сначала взялись (за тот храм), который разрушив, предали огню (стр. 580)[556].

Из этих немногих строк мы выводим: 1. что древние армяне вместе с прочими своими богами поклонялись также божеству Тиру; 2. что Тир назывался учителем жреческой мудрости; 3. что он был в то же время «Писец, scriba, Ормизда; 4. что он учитель всех художеств, ***; 5. что он желающим внушал сны и тем открывал будущее в светлом или мрачном свете и что наконец 6. при его храме предлагалось толкование как снам, внушенным этим богом, так и снам вообще. — Эти качества достаточно характеризуют Тира и дают возможность с одной стороны определить его собственное значение, а с другой — добраться до его происхождения.

Тир армянский есть Гермес или Меркурий. Подобно божествам Тету или Тоту египтян, Тауту финикиян, Гермесу греков и Меркурию римлян — бывшим учителями таинственного учения жрецов, изобретателями языка, письма и всех наук и искусств, проводниками душ по различным сферам неба, земли и ада — и Тир армянский, как мог уже видеть читатель, является перед нами со всеми этими атрибутами. Он также «учитель жреческой мудрости и всех художеств, писец Ормизда или Арамазда, внушитель снов добрых и зловещих, проводник душ в подземное царство, подобно Гермесу Психопомпу или Некропомпу[557]. В Армении до сих пор в языке ее жителей уцелела брань, хотя и потерявшая для них свой первоначальный смысл, однако все еще указывающая на свое двадцативековое происхождение: она стала выражением недобрых пожеланий на устах нынешнего армянина; это ***, т. е. «пусть возьмет тебя герох’. — Последнее слово, как причастие настоящего времени от глагола герем, ***, значит: «пишущий, писец» и совершенно тождественно и однозначуще с словом: герич, ***, употребленное Агафангелом в вышеприведенном отрывке. Это — один из эпитетов, придаваемых древними армянами Тиру, которого они считали также «проводником душ» в подземное царство, как было сказано выше. Так по крайней мере я себе объясняю это загадочное выражение, которое, как обломок языческих понятий, до сих бессознательно употребляется армянами, не подозревающими, что, употребляя его, они говорят и мыслят как дохристианские их соотечественники.

Тир был ассирийского происхождения. В Ассирии он является сыном Небо, Небу — «бога и покровителя учения», ассирийского Гермеса. В Бирс-и-Нимруде в последнее время открыта комната, нечто вроде молельни, где на всех кирпичах отпечатано треугольное изображение клина или остроконечной стрелы — одной из божественных вообще эмблем у ассирийцев. Это изображение стрелы, входившее, как известно, в клинообразное письмо элементом существенным и служившее символом бога Небо, есть именно Тир, что с одной стороны означает «стрела», а с другой — служило названием планет Меркурию у древних парсов. У последних, по уверению Hyde’a (De Relig. vet. Pers. р. 242)

Те, boves olim nisi reddidisses

Per dolum amotas, puerum minaci

Voce dum terret, viduus pharetra

Risit Apollo.

Quin et Atridas, duce te, superbos,

Ilio dives Priamus relicto,

Thessalosque ignes et iniqua Trojae

Castra fefellit.

Tu pias laetis animas reponis

Sedibus, virgaque levem coerces

Aurea turbam, superis deorum

Gratus et imis.

планета Меркурий назывался Тир[558] (— стрела) по причине быстрого своего вращения. В ассирийских надписях Небо называется «владыкою Борсиппы», где вероятно при его храме находились школы, в которых воспитывались известные борсиппские халдеи, упоминаемые Страбоном (Georg. Paris, 1805-1819, t. V, 1. XVI, § 5, р. 169).

Тир’ом заключается ряд богов, общих Ассирии и Армении.

7. Михр, ***. На парсийское его происхождение указывает самое его имя. Агафангел называет его «сыном Арамазда», которого храм находился в деревне Багариндже дерджанского округа, провинции Бадцер Хайк’, и славился своим богатством (стр. 586-588). Впоследствии царь Тигран приказал поставить здесь взятую Арташесом I в добычу и принесенную им в Армению статую Гефеста, «бога огня» (кн. II, гл. XIV). Имя этого божества, известного у греков и римлян под названием «Митра» или «Митрас», на древне-парсийском языке означало «солнце», что подтверждается свидетельством зендских книг. Михр был богом невидимого огня, что доказывается происшедшим от этого имени словом хур, ***, которое до сих пор у армян служит выражением понятия: «невидимый, невещественный огонь»; между тем как видимым проявлением Михра были:

а) Арег-акн, ***, «око «Арега» —[559] видимое солнце, которое Зендавеста равным образом называет «Оком Ормузда», «блестящим героем, мощно протекающим свое поприще, оплодотворяющим пустыни, возвышеннейшим из Изедов, никогда не дремлющим, покровителем страны». Арег-Акн служил в то же время символом «огня мужеского пола».

b) Лус-ин, ***[560] — «Луна» была символом «огня женского пола», который у Моисея хоренского называется «огонь-сестра». ***[561] (см. Ист. св. дев сопутниц Рипсиме, Полн. Сочин. стр. 301).

Главный храм Арег-акн’а и Лусин’а находился в Армавире, древнейшей армянской столице. Изображения этих божеств были поставлены здесь Вах’аршаком, родоначальником армянских аршакидов (М. хорен. кн. II, гл. VIII). — Другой храм, где поддерживался неугасимый огонь, называвшийся «огнем Ормизда», ***, находился в Баг-аване, в нынешнем Баку, (М. хорен. кн. I гл. 75). Наконец есть вероятие думать, что храмы этих богов были и в других местах, напр. в округе Анднавацик’, васпураканской провинции (см. Письмо Моис. хорен. к Сааку Артцруни, Полн. Сочин. стр. 294-295) и на востоке от пах’атской горы на месте, называвшемся Бут’, ***[562] (М. хорен. Ист. св. дев сопутниц Рипсиме, Полн. Сочин. стр. 301). В этих храмах на алтарях Михра поддерживался неугасимый огонь, что подтверждается словами Моисея хоренского: «ненасытимый огонь, непрерывное горение», ***.

8. Наравне с огнем армяне поклонялись и Воде[563], которую они называли: «источник-брат», ***. В Зендавесте в числе двадцати восьми Изедов мы встречаем Ардеи-зур — «источник небесной воды», Деву, дочь Ормузда. Вторая половина имени: Ардви-зур имеет общее происхождение с армянским словом: джур, *** — «вода»; и нет сомнения, что армяне в «источнике-брате» поклонялись, как древние парсы, «источнику небесной воды», т. е. Ардви-зуру. По Моисею хоренскому, поклонение «огню-сестре» и «источнику-брату» происходило у подошвы горы, (местоположение которой он к сожалению не определяет) в пещере в местности Бут’, как уже замечено выше.

9. В связи с этими божествами находился и бог Аманор, ***. Это — слово сложное, состоящее из ам, *** — «год» и нор, *** — «новый»; следовательно, Аманор значит: «новый год». Агафангел уверяет, что он был «покровителем плодов» и в то же время назывался «Ванатур дик’, ***, т. е. «бог приютодатель».

Храм его находился в Баг-аване багревандского округа, айраратской провинции, где в начале нового года в месяце Навасард’е[564], соответствующем 11-му августа, древние армяне, собравшись со всех концов Великой Армении, с большим торжеством праздновали праздник Аманора, продолжавшийся шесть дней. В продолжение этого времени они в Баг-аване около храма получали не только «приют и ночлег» (отсюда эпитет ванатур — «приютодатель»), но даже «пользовались от жертвоприношений». (см. Ист. Агаф. стр. 619-620; — Моис. хорен. кн. II, гл. 66).

У парсов новый год также назывался Нев-руз: слово, которое значит собственно: «новый день»; но он начинался и праздновался не в начале августа, как у армян, а в месяце фервадине около весеннего равноденствия; между тем как во время осеннего равноденствия они праздновали в месяце михргане праздник Михра или Митры. Ясно, что источник поклонения с одной стороны Аманору, с другой — Михру, первоначально был один и тот же; но что у армян и парсов оно видоизменялось по тем понятиям, которые тот или другой народ имел о божестве, им чествуемом.

Читатели не должны удивляться, что мы, основываясь на словах Агафангела, Аманора назвали богом, а не приняли его имени просто как выражение понятия: год. Мы знаем, что до сих пор в этом последнем только значении и принималось указание армянского историка[565]. Что не в одной Армении смотрели на год, как на известный период времени, и с тем вместе как на божество, которому приносили жертвы, тому доказательством служат алтари, воздвигнутые жителями Тира в честь не только Года, но и Месяца, как символов самого долгого и самого короткого времени, т. е. двух периодов, из которых большой измерялся Солнцем, а малый — Луною, т. е. месяцем (см. Religions de lantiquite par F. Creuzer, trad. I.-D. Guigniaut, t. 2, troisieme partie, note 8 du livre IV, p. 964-965).

10. Нераздельно с Арег-акн’ом — Оком невидимого Арамазда, было и божество Арев[566], *** — видимое проявление невидимого света, живительного начала всего существующего. Эпитет его — «податель жизни». В нем армяне поклонялись невидимому Арамазду, и как в языческие времена, так и теперь нередко они клянутся именем этого божества, говоря: *** = «свидетель твой Арев» или *** — «знает твой Арев»: выражения, соответствующие теперешним: «свидетель Бог, что»... «знает Бог, что»...

Судя по живучести, которую замечаем в учении о поклонении Арамазду, должно полагать, что это последнее было повсеместно распространено между жителями древней Армении. Драгоценные, хотя и весьма краткие, известия о поклонении Арев’у находим у Нерсеса Благодатного (жив. в XII в.) в его грамоте к месопотамийскому армянскому духовенству, из которой узнаем, что в городе Самосате, восемь веков спустя после принятия армянами христианской веры, продолжало еще существовать поклонение Арев’у у жителей упомянутого города, называвших себя Арев-ордик’, т. е. «Сынами Арев’а». Нерсес называет их учение: «ересью, проповедующую поклонение дэвам», ***, присовокупляя, что Арев-ордик’, любя мрак, отказались от принятия учения света и со времени Григория Просветителя не переставали пребывать в языческой вере отцов своих. Из немногих слов армянского иерарха узнаем, что эти армяне-язычники поклонялись: 1. Арег-акн’у; 2. Лусин’у; 3. звездам; 4. дереву барти (вид тополя), к которому мы возвратимся ниже и в которое вселяясь, требовали себе поклонения дэвы; и что наконец 5. женщины у них занимались ворожбой, колдовством, приготовлением различных зелий, посредством которых они разжигали преступную любовь между лицами обоего пола, предлагая их в напитках или в пище.

Из слов Нерсеса видно, что Арев-орди’к, следовательно и предки их, поклонялись, кроме Арег-акн’а, Лусин’а, Арев’а, также Звездам вообще[567] (см. упомян. Грам. Нерсеса в Полн. Сочин. последнего, Венеция, 1838, стр. 238-253).

Хотя, как выше было замечено, Ахриман, антагонист Арамазда, и не называется по имени у армянских писателей, тем не менее однако в некоторых словах, которыми последние его характеризуют, мы узнаем эпитет, придаваемый ему древними парсами. Моисей хоренский в одном месте говорит, что в начале IV века армяне поклонялись «двум почерневшим вишап’ам (= драконам), в которых вселялись дэвы (см. в его Полн. Сочин. Ист. св. дев, сопутниц Рипсиме, стр. 301-302); а мы знаем из сказаний парсов, что после неудачного нападения на царство Ормузда, совершенного Ахриманом во главе всех своих дэвов, последний должен был искать спасения в бегстве и в виде дракона бросился с неба на землю (см. Rhode, Heil. Sage, р. 174 и далее 376). Замечательно, что этим вишап’ам (= драконам), как уверяет тот же Моисей хоренский, приносили человеческие жертвы: «целомудренных дев и невинных юношей». При этом он замечает, что «дэвы, обрадованные видом крови, жертвенников, огня и источника, являли какие-то видения, сопровождаемые блеском, стуком и пляской». Историк заключает свой интересный рассказ словами: «вокруг скалы, где это происходило, были глубокие ущелья, наполненные змеями и скорпионами, с смертоносным ядом» (там же). Кажется, слова: змеи и скорпионы не требуют здесь объяснения; ибо читатель конечно знает, что эти гадины, будучи творением Ахримана, служили ему в то же время символом.

11. Кажется не будет натяжки, если из вышесказанного заключим, что армяне, поклоняясь началу добра — Арамазду, чествовали в то же время начало зла — Ахримана. И это тем более, что мы находим у них дэвов[568], служителей Ахримана, созданных последним. Если наконец вспомним, что подземное царство называется у армян джохк’, ***, напоминающее собою парсийское дузах — первоначальное место пребывания Ахримана, противоположное Горотману жилищу блаженных, соединявшемуся с первым посредством Чинвад-моста, то нетрудно будет в царе этой бездны узнать Ахримана.

12. В древне-армянском языке сохранилось слово Сандарамет, ***, или Сандарапет, ***, парсийское происхождение которого кидается в глаза с первого же разу. Армянское сандарамет или сандарапет есть, без сомнения, Сапандомат или Еспендармат древних парсов, под которыми последние разумели «духа земли», — одного из Изедов, созданных Ормуздом. Нериозенг называет его «la maitresse de la terre (Eug. Burnouf, Yacna, ch. 1. р. 157-158). Это слово, перенесенное армянскими писателями IV и V веков из языческого мира в мир христианский и служившее для древних армян, как и парсов, названием «духа земного, святого и покорного», у первых стало выражением понятия совершенно противоположного: под ним стали разуметь, правда, духа же, но «не святого и покорного», а злого — духа подземного царства, бездны, ада (см. также 515 примеч. к моему перев. Ист. Моис. хорен., стр. 327). В таком по крайней мере метаморфозе своего значения является оно в переводе армянской Библии (Иезек. гл. XXXI, 16), у Моисея хоренского (кн. II, гл. LXII) и у других последующих писателей армянских.

II.

За 150 лет до Р. X., а именно в царствование Вах’аршака, два брата индийца, Гисане и Диметр, ***, ***, являясь к нему, просят у него убежища. То были индийские князья, навлекшие на себя гнев царя своего. Вах’аршак приказал отвести им таронскую землю, где они, построив себе город Вишап, поселились. Вскоре они отправились в соседний Аштишат, где поставили изображения идолов, которым поклонялись в Индии.

По прошествии 15 лет, по неизвестной причине, армянский царь приказал убить их и земли, которыми они владели, передать трем их сыновьям. Последние удалились на гору Карке, выбрали там красивое и прохладное место, богатое дичью, травой и лесом, и поставили там медные изображения двух идолов: одно в 12, а другое в 15 локтей вышиною. Зеноб Глак, ученик св. Григория, в первых годах IV столетия как очевидец описывает потомков этих индийских переселенцев. По его словам, «они были черного цвета, отвратительного вида и с длинными волосами». По этой картине без особенного труда мы узнаем выходцев с берегов Ганга; но к сожалению она не дает никакого понятия о том, в чем именно заключалось учение этих переселенцев, что это были за изображения и каких именно божеств? Зеноб с уверенностью утверждает только одно, что «там, где стояли идолы, столько же было дэвов (злых духов), сколько и в бездне Сандарамета» (т. е. ада).

Несмотря на полнейшую неопределенность известия нашего автора о индийских идолах, некоторые ученые во что бы то ни стало хотели уяснить себе — какие именно индийские божества следует видеть в упомянутых двух кумирах?

Армянский ученый, Авдал, живущий в Калькутте, нимало не затрудняясь отсутствием данных, отождествляет этих идолов с индийским Яганнат’ом и Кали Гат’ом (Memoir of a hindoo colony in ancient Armenia в Journal of the asiatic society of Bengal, Calcutta, 1836, vol. V, p. 332). Известный немецкий ученый, Лассен, силится видеть в Гисане Кришну а в Деметре — Хабад’ару или Балераму (см. у Риттера в его Erdkunde, Berlin, 1843, zehnter Theil, drittes Buch, West-Asien, p. 557). Усилие, которое он делает для отождествления Гисане с Кришною и Деметра с Балерамою, совершенно напрасно и бесплодно потому, что из рассказа Зеноба никак не видно, чтобы два индийские божества назывались Гисане и Деметр’ом. Это были просто имена двух братьев, первых индийских выходцев, и ничего более. После того как они были умерщвлены по приказанию армянского царя, сыновья их из Аштишата перенесли изображения отечественных богов своих на гору Карке, которые с той поры и стали известны у жителей таронской провинции под общим наименованием «богов братьев Гисане и Деметра (см. Зен. Глак, Ист. Таронской Провинц. Венеция, 1832, гл. I. стр. 8; 25-39). Таков точный смысл повествования армянского летописца! Авдал, Нейманн и другие, к сожалению, не могли уловить этого смысла рассказа Зеноба, который, скажем мимоходом, довольно запутан, и неверным толкованием текста ввели ученых Риттера и Лассена в заблуждение и произвольное объяснение имен: Гисане и Деметр (Die Erdkunde, там же стр. 554-557; — Uebersicht der neuesten Erscheinungen der armenischen Litteratur, eine Zeitschrift fur die Kunde des Morgenlandes, Gottingen, 1837, 8, В. I, р. 253).

Факт неоспоримый, что в таронской провинции в течение 450 лет (с 150 г. до Р. X. до 302 по Р. X.) стояли изображения индийских богов, чествуемых ее жителями; но что это были за боги? в чем состоял их культ? — на эти вопросы текст Зеноба решительно не дает никакого ответа. — Несовместимо с понятием о достоинстве науки желание во что бы то ни стало строить на воображаемой почве здание, которое при первом прикосновении критики разлетается как дым.

III.

В позднейшую уже эпоху армянской истории, а именно в 114 году до Р. X., впервые мы встречаем известия о греческих богах, внесенных в армянский пантеон. По Моисею хоренскому великий воитель, царь Арташес I, внук Вах’аршака, во время счастливого своего похода в Малую Азию вывез оттуда, как трофеи, изображения греческих богов с тем, чтобы поставить их в своей столице Армавире. Это были, как он говорит, вылитые из меди, золоченые изображения Артемиды, Геракла и Аполлона, которые были встречены главными жрецами и поставлены в Армавир. Из них статую Геракла, после смерти Арташеса I, те же жрецы перенесли и поставили таронского округа в деревне Аштишате. Тот же историк уверяет, что Арташес к этим трофеям присовокупил еще изображения: Дия (Dios) олимпийского, Афины, Гефеста, Афродиты и другое изображение Артемиды, которые все, как военная добыча, были вывезены из Еллады и отправлены в Армению. Жрецы поставили их в крепости Ани даранах’ского округа, провинции Бардцер-Хайк’ (Моис. хорен. кн. II, гл. XII). Когда воцарился Тигран и (89-55 до Р. X.) первою его заботой было разместить бывшие в Ани упомянутые изображения греческих богов. При этом мы замечаем, что армянские жрецы размещают их по тем туземным храмам, в которых находились соответствовавшие им, по их понятиям, божества армянские. Так напр. олимпийского Дия они поставили в анийском храме, посвященном Арамазду, отцу богов (Агаф. стр. 586; — M. хорен. кн. II, гл. 14 и 53); Афину в Т’иле, селении округа Екех’иац провинции Бардцер-Хайк’, где был храм богини Папе (М. хорен. кн. II, гл. 14; — Агаф. стр. 586-88); Артемиду в Еризе, деревне того же округа той же провинции, где находился храм богини Анахит (Агаф. стр. 45-46; — Моис. хорен. кн. II, гл. 14 и 60); Гефеста в Багариндже, деревне дерджанского округа, провинции Бардцер-Хайк’, где стоял храм бога Михра (М. Хорен. кн. II, гл. 14; — Агаф. ст. 590); Афродиту в Аштишате таронской провинции, где был храм богини Астх’ик (М. хорен. кн. II, гл. 14; — Агафан. стр. 602-603), Моисей хоренский говорит, что эти боги и богини были внесены в Армению в сопровождении греческих жрецов (кн. II, гл. XIV).

В древнем языческом мире явление очень обыкновенное — заимствование чужеземных богов и введение их в круг божеств того или другого народа. Не говоря уже о народах западной Азии, мы замечаем это и в Риме, где в особенности в последнее время его существования пантеон его завоевали, можно сказать, боги всего восточного мира. Это же самое замечаем и в Армении за сто слишком лет до Р. X., когда греческие боги являются в этой стране и чествуются ее жителями наравне с божествами туземными.

IV.

О сирийских богах Моисей хоренский упоминает мимоходом. Говоря о царе Абгаре, жившем во время Христа Спасителя и перенесшем свою столицу из Мецбина в Едессу, он по обычной своей сжатости замечает только следующее: «(царь) переносит туда (в Едессу) свой двор из Мецбина и всех своих идолов — Набог’а, Бэл’а, Батниках’а и Тарату»... (кн. II, XXVII). Одной этой номенклатурою и ограничивается историк; затем мы узнаем из его немногих слов, что изображения этих богов прежде стояли в Мецбине (Низибисе) и что Абгарь перенес их в Едессу. Стало быть, они не переходили за пределы армянской Месопотамии и чествовались там как туземные, т. е. сирийские, божества, получившие гражданство в армянском пантеоне.

Посмотрим, что это были за боги?

1. Первый из них, Набог, есть не что иное как ассирийский Небо, или Небу, который в Сирии является под формою Набук. В древней Ассирии, как мы видели выше (см. 271), это был бог учения; в Сирии же и в армянской Месопотамии под Набог’ом, или Набук’ом разумели Меркурия (см. Chwolsohn, Die Ssabier und der Ssabismus, B. II, р. 22, 164). Это божество в Великой Армении известно было под именем Тир’а (см. выше стр. 269). Его эпитеты были: scriba, sapiens, т. е. «писец», «мудрый или прозорливый», у армян и парсов: депир, *** — «писец» (см. выше стр. 270), у раввинов же «der Schreiber der Sonne», как уверяет г. Хвольсон (там же, стр. 685). Приведенные эпитеты ясно указывают на значение божества, которое в древней Ассирии чествовалось под формою Небо или Небу, в Сирии Набу или Набук, а в армянской Месопотамии под формою Набог, ***: это был бог учения.

2. За ним у Моисея хоренского следует Бэл, ***. — В Вавилонии ему придавали эпитеты: the suprime, the father of the gods, the procreator, the lord, the king of all the spirits, lord ot the countries», т. е. «верховный, отец богов, первосоздатель, владыка, царь всех духов, владыка стран»; следовательно, говорит полковник Henry Rawlinson, Бэл соответствует «великому отцу Юпитеру римлян — he answers to the great father Jupiter of the Romans» (см. его ст. «On the Religion of the Babylonians and Assyrians» в перев. Геродота, Ч. I, стр. 594-598). Этот характер верховного существа Бэл сохранил и в Сирии. Здесь он известен был под эпитетом «der ernste Greis», под которым разумели Хроноса, и означал, как и в Ассирии, «первоначальное существо, творца всего сущего» (Chwolsohn, там же, стр. 39, 165, 171). Нет сомнения, что Бэл Моисея хоренского есть то верховное существо, творец всего сущего, которому поклонялись как в древней Ассирии, так впоследствии и в Сирии.

3. Бат’никах’, *** — третий из богов, перенесенных Абгарем из Мецбина в Едессу, остается до сих пор загадкой. Что это было за божество, не знаем. Профессор Хвольсон, как специалист во всем, касающемся сабейского мира, мог бы разрешить эту загадку; но к сожалению, он в вышеприведенном ученом своем труде, говоря о божествах Абгаря, молчанием проходит о Бат’никах’е.

Позволяю себе предложить здесь вопросы по поводу Бат’никах’а, которые могут разрешить посвященные в древности Харрана.

Не есть ли Бат’никах’ слово сложное, состоящее из Батни (— Батне, Батна, древний Сарудж или Серутч, как пишет Вардан), названия города в северной Месопотамии, и из армянского ках’, *** — «козел»?

Не было ли в Сирии бога, которому жители этой страны поклонялись бы под изображением козла?

Наконец четвертое божество месопотамийских армян была Т’арат’а, ***. — Под этим названием является здесь божество, известное в Сирии под именем Таргата, «prodigiosa Atargatis» Плиния. По мнению последнего, греки из Atargatis образовали Деркето (Hist. Nat. lib. V, 23). Ее представляли женщиной, у которой нижняя половина туловища оканчивалась рыбой (Diod. Sic. Bibl. hist. lib. II, 4). В этой богине ученые видят Астарте, которая под различными наименованиями чествовалась не только в западной Азии, но и в отдаленном Западе (см. Creuzer, Religions de lantiquite. t. II, 3-me partie, note 4, р. 910; note 6, р. 945. — Chwolsohn, Die Ssabier... B. II, р. 159. — G. Wilkinson, «On the worship of Venus Urania throughout the East» in the History of Herod. vol. II, р. 537-547). Нет сомнения, что первоначальная форма названия этой богини — Таргата, из которого с опущением буквы г образовалась армянская T’apama’, греческое же Деркето или Деркет непосредственно происходит от первой из двух вышеприведенных форм. У Плиния и Страбона это имя, принимая в начале а и на конце is, является в форме A-targat-is.

V.

Мы уже упомянули о дэвах, служителях Ахримана. Само собою разумеется, что не ими одними были окружены армянские божества высшего разряда, но что вместе с дэвами делили эту честь и другие духи низшего порядка. Судя по немногим наименованиям, уцелевшим в древне-армянском языке, можно полагать, что это только обломки от языческого верования древних армян, которое некогда составляло нечто целое и стройное. Таковы напр. юшкапарик, ***; хамбару, ***; пай ***; парик, *** и др., значение и роль которых мы не беремся определить, не имея для того достаточно данных. Толкования, даваемые этим словам мхитаристами в их Большом Словаре, не заслуживают никакого внимания, как лишенные логического основания; ибо эти ученые объясняют их, опираясь на древние переводы с греческого, где армянские писатели передают имена известных существ греческой мифологии словами, заимствованными из языческого мира армянского. Известно, как мало можно положиться на верность перевода или передачи христианскими писателями первых веков названий языческих богов вообще и их, характеристики в особенности. Армяне не делают из этого исключения; так напр. греческое гиппокентавр они переводили через юшкапарик, тогда как в этом армянском слове не слышно и духу ни гиппос, ни кентаврос. Ясно, что переводчики для выражения греческого гиппокентавр употребили первое попавшее им под перо слово из армянского язычества не потому, чтобы последнее означало именно гиппокентавр, но потому, что слово юшкапарик существовало уже и служило наименованием одного из духов армянской мифологии. То же самое можно сказать и об остальных словах, уже приведенных нами выше. Мхитаристы без малейшей критики приняли за чистую монету значение, в котором употреблялись означенные слова первыми армяно-христианскими писателями и впали таким образом в непростительную, ошибку, в которую они вовлекли за собой как армянских, так и западных ученых. Мы удерживаемся от толкования этих слов, которые, без сомнения, некогда служили выражением понятия о целом ряде второстепенных существ армянского пантеона, но которые за недостатком точных известий и точного их употребления у писателей этого народа совершенно утратили для нас и смысл и первоначальное свое значение.

Зато с другой стороны мы можем обратить внимание ученых на названия двух духов, роль и значение которых нам удалось определить еще прежде, благодаря на этот раз довольно удовлетворительным сведеньям, оставленным о них древнейшими армянскими писателями. Мы разумеем аралезов, ***, и к’аджов, ***. Мхитаристы, венецианские и венские, и некоторые из европейских ориенталистов приняли наше толкование значения аралезов и к’аджов, как не лишенное основания. Оно было предложено нами в нашем «Исследовании об Эпосе древних армян», стр. 80-92, и в переводе «Истории» Моисея хоренского, стр. 251-256 примеч. 57. Для полноты этого Очерка приведем здесь в немногих словах результат наших исследований по значению слов: аралез и к’адж.

Начнем с аралеза. — За 180 л. до Р. X. Мар-Абас Катина, современник Вах’аршака, родоначальника армянских аршакидов, первый употребляет это слово, рассказывая, на основании народных легенд, историю борьбы Семирамиды с Арою, армянским царем из династии Хайка, жившим за 1767 л. до Р. X. Знакомым с Моисеем хоренским (кн. I, гл. XV) известно, что смерть этого царя, павшего на войне против, ассирийской царицы, вместо того чтобы положить конец бою, еще сильнее раздражила армян, решившихся во что бы то ни стало отомстить за любимого своего государя; известно также что Семирамида, чтобы успокоить армянское войско распустила слух, что «она приказала богам лизать раны царя Ары, вследствие чего этот последний оживет»; и что когда разложился труп, она велела бросить его в глубокую яму, вывела одного из своих любовников в царской одежде и распустила про него молву, что «боги, облизав Ару, оживили его» и тем успокоила народ. — Так говорит народная легенда.

Другой писатель IV века, а именно Фауст византийский, по случаю убиения армянского главнокомандующего Мушеха, жившего в 384 г. по Р. X. в царствование Вараздата-аршакуни, рассказывает следующее: Бат Сахаруни, кормилец царя Вараздата, завидуя славе Мушеха, своими беспрестанными наветами восстановил государя против него до такой степени, что тот решился наконец приказать умертвить Мушеха. Злодейство было совершено за царским столом по данному условному знаку (кн. V, гл. 38). Историк продолжает: «когда понесли тело главнокомандующего Мушеха на дом к его родственникам, то они не хотели верить его смерти, хотя и видели его голову отсеченною от тела. Они говорили: он бывал в бесчисленных сражениях и ни разу не бывал ранен; никогда стрела не касалась его, ниже кто-нибудь наносил ему рану оружием. — Другие, не надеясь на то чтобы он воскрес, приставив пришили голову к туловищу и возвели на кровлю одной башни. Так как Мушех был муж храбрый, то они говорили: «Арлезы сойдут и воскресят его». Стояли, сторожили в ожидании его воскресения до тех пор, пока наконец, не сгнил, труп его. Тогда снесли его с башни и, совершив над ним тризну, погребли, как подобало» (кн. V. гл. 36).

Наконец Езник — жив. в V веке — в своем «Опровержении лжеучений» также упоминает о существовании Аралезов, оживлявших мужей, павших в бою (кн. I, §§ 24-25).

Из этих указаний видно, что языческие армяне верили в существование духов-аралезов, содействовавших воскресению павших в бою. Эти духи, по выражению Фауста, сходили и лизанием ран убитого на поле сражения возвращали ему жизнь.

Этимология слова аралез или арлез, как пишет его Езник, вполне определяет роль этих духов. Оно состоит из иар, *** — «беспрестанно» и из лез, *** — корня гл. лез-ум, *** = «лизать»; и потому аралез значит: «беспрестанно лижущий». Мнение мхитаристов, производящих это слово от имени Ары и от лез-ум — «лизать», лишено всякого основания (см. в их Больш. Словаре); ибо тогда следовало б приписывать смерти Ары и выдумке Семирамиды также и происхождение этого поверья. Но мы видим из Моисея хоренского, что ассирийская царица прибегает к этому поверью как туземному, еще до нее существовавшему в Армении с тем, чтобы успокоить взволнованные умы армян. Понятно, что если армяне-язычники вняли голосу царицы, то это единственно потому, что по их учению воскресение Ары была вещь возможная при содействии Аралезов.

Ни Фауст византийский, ни Моисей хоренский не говорят — в каком виде представляли себе аралеза древние их соотечественники. Из их слов мы узнаем только, что аралезы пребывали в воздушном пространстве, ибо сходили сверху; следовательно они — не подземные духи. Один только Езник в упомянутом своем сочинении, говоря об аралезе производит его от собаки. Несмотря на неопределенность этой характеристики, мы из нее все-таки можем заключить, что древние армяне изображали его с собачьей головой (см. также 57 примеч. к нашему переводу Ист. Арм. Моисея хорен. стр. 251-256).

Что касается до слова к’адж, *** — то, как мы уже заметили, архаическое значение его до нынешнего времени оставалось непонятым. Мхитаристы объясняли и переводили его через храбрый; за ними и прочие арменисты повторяли то же самое. Правда, у позднейших писателей оно только в этом смысле и употребляется; но не таково было его значение во времена языческие и не таково оно даже у Моисея хоренского, хотя и христианского писателя V века. Обратимся к нему: он даст нам нить, при помощи которой можем добраться до точного разумения первоначального значения этого слова.

В своей Истории этот писатель приводит из народного эпоса отрывок, в котором царь армянский Артавазд IV (120 л. по Р. X.) с упреком обращается к тени умершего своего отца Арташеса III, говоря: ты умер и унес с собою всех и все, как же мне теперь царствовать над развалинами? За подобный упрек Арташес из могилы проклинает неблагодарного сына в следующих словах: «Если ты выедешь на охоту на свободный Масис (Арарат), тебя захватят к’аджи, повлекут на свободный Масис: там останешься и света не увидишь более (кн. II, гл. LXI). В предложении: «тебя захватят к’аджи», последнее слово по понятиям языческих армян означало: дух[569], что и подтверждается смыслом последующих за ним слов: «повлекут (тебя) на свободный Масис: там останешься и света не увидишь более». В доказательство нашего толкования приведем еще объяснение слова к’адж, встречаемое в одном древнем рукописном словаре нашей библиотеки, где оно объясняется так: «к’адж есть дух по сущности своей добрый», ***.

Поэтому к’аджи были «духи добрые» в противоположность дэвам — «духам злым». Что к’аджи действительно были духи по сущности добрые, это мы видим из того еще, что армянские цари-аршакиды именовали себя к’аджами, разумея под ними существа, стоявшие выше обыкновенных смертных, существа небесного происхождения (Моис. хорен. кн. I, гл. XI; — кн. III, гл. XVII, XXVI, LI). В этом случае слово к’адж по значению своему тожественно с словом четре, которое находим в надписях на сасанидских медалях с прилагательным иездани — «небесный»; и потому четре иездани значит: «семя небесного происхождения» (Маздасн бех Арташетр малкан малка Иран миночетри мен иездан, т. е. «Поклонник Ормузда, превосходный Арташетр, царь царей Ирана, из небесного поколения богов»; см. Silvestre de Sacy, Memoire sur diverses antiquites de la Perse, p. 177-178), каким себя представляли парсийские цари-сасаниды[570].

VI.

Как во всем греко-римском и восточном мире, так и в языческой Армении мы находим между божествами и смертными вообще ряд посредствующих существ, служащих связью, постоянно указывающею на постепенность перехода, по понятиям древних, от мира видимого к миру невидимому; я разумею полубогов, называвшихся у древних армян дюц-азн’ами, ***, т. е. «мужами божественного происхождения». Между такими дюц-азн’ами первое место занимает Вахагн, ***, сын, как говорит армянский эпос, Тиграна I Хайкида, современника Кира и Креза. Память о нем сохранилась в песнях рапсодов, в которых рождение Вахагна представлялось в поэтических красках, изобличающих необузданность фантазии последних. Моисей хоренский сохранил в своей Истории отрывок, в котором воспевалось рождение этого полубога и который начинался следующими стихами:

«в муках рождения находились небо и земля;

в муках рождения лежало и пурпуровое море,

море разрешилось красненьким тростником;

из горлышка тростника выходил дым;

из горлышка тростника выходило пламя;

из пламени выбегал юноша:

у него были огонь-волосы,

борода была из пламени,

а очи — словно два солнышка» (кн. I, гл. XXXI).

К сожалению, этот драгоценный отрывок, по причине совершенного недостатка цельных сведений о веровании языческих армян, остается непонятным для нас и мы не можем уяснить себе чудесного рождения армянского полубога, этого юноши с огненными волосами, с пламенной бородой и с очами, горящими как два солнца, появлению которого на свет содействуют и небо и земля и пурпуровое море и этот дивный тростник, извергающий дым и пламя, которые как бы пеленами охватывают рождающегося юношу. Моисей хоренский во второй половине V века собственными ушами слышал эту песнь, воспеваемую рапсодами при сопровождении музыкального инструмента, называвшегося бамбирн’ом, ***[571]. Он говорит, что в этой песне воспевались также борьба Вахагн’а с драконами и его победа над ними; что все воспеваемое в честь его имело большое сходство с подвигами Геракла и что наконец он был причислен к сонму богов[572] (кн. I, гл. XXXI). Подобно Меркурию, художнику в деле воровства[573], армянский полубог крадет у ассирийского Баршама солому, и вследствие бегства его с этой добычей по небу образуется Млечный Путь, как мы заметили выше (см. стр. 268). Древнейшему армянскому писателю, Агафангелу, небезызвестен был миф о Вахагне: в своей Истории он ему придает эпитет вишапак’ах’, ***, т. е. «истребитель драконов», что вполне согласно с представлением древних рапсодов, как замечено выше на основании слов Моисея хоренского. Вахагн был в большом почете у армян за то, что он оказал им великую услугу, очищая их страну от зловредных хищных зверей. — Храм его находился на берегу Евфрата в Аштишате, таронской провинции, и был одним из богатейших храмов в Армении, наполненным золотом и серебром, множеством приношений от великих царей и любимым местом жертвоприношений царей Великой Армении (Агаф. стр. 602-603). К сожалению, Вахагн’ом открывается и им же замыкается для нас ряд армянских полубогов, о которых христианские писатели поскупились оставить более подробные сведенья. Само собою разумеется, что их было не один, ибо мужи вроде Торк’а, ***, жившего во время Вах’аршака (150 л. до Р. X.), существовали без сомнения и в древнейшем периоде хайкидов, которые за свои необыкновенные умственные, нравственные или физические качества причислялись вероятно к сонму богов. Поместили же языческие армяне на небо родоначальника своего в созвездии Орионе, которое у переводчиков Библии называется Хайком (прор. Исайя, XIII, 10; — Иов, XVIII 31). Но остановимся, ибо бесполезно пускаться в область предположений.

Выше было замечено, что армянские цари-аршакиды считали себя происхождения божественного, т. е. полубогами. Так напр. Вах’аршак I письмо свое к Аршаку Великому заключает словами: «здравствуй, знаменитый сожительством между богами» (кн. I, гл. IX); после построения храма в столице своей Армавире тот же Вах’аршак рядом с изображением Арег-акн’а и Лусин’а ставит в нем и статуи своих предков (М. хорен. кн. II, гл. VIII), которые известны были в жреческом мире под названием: «отечественных богов», *** или «изображений предков», *** (Моис. хор. кн. II, гл. 49 и 77); Тигран последний VI, по уверению Бардезана-гностика, воздвигает жертвенники на могиле брата своего великого жреца Мажана в Багаване, багревандского округа (М. хорен. кн. II, гл. 66); Тердат Великий в циркулярной своей грамоте, обращенной ко всем подданным, начиная от вельможи до последнего простолюдина, называет себя дюцахарн Парт’ев, ***, т. е. «Парфянином божественного происхождения» (Агаф. стр. 102) и пр. и пр. Таким образом армянские цари-аршакиды при жизни чествовались наравне с богами, после же смерти причислялись к сонму богов[574].

VII.

У Моисея хоренского мы читаем, что древние армяне, подобно многим восточным и древне-западным народам, имели священные рощи, где они поклонялись священным деревьям. Древнейшая роща в этом роде была насаждена Араманиаком, сыном Хайка, за 2000 с лишком лет до Р. X., в айраратской провинции, на берегу реки Ерасха (Аракса) недалеко от холма, на котором впоследствии сын его, Армаис, построил город Армавир[575], первую и древнейшую из армянских столиц. Деревья, насажденные Араманиаком, Моисей хоренский называет соси, *** — «род серебристых тополей». В таинства поклонения этой рощи первоначально посвящались только избранные мужи, как напр. Анушаван, сын Ары, — «муж, богато одаренный от природы и многоумный», вследствие чего и прозванный Сосаневер, ***[576]. В этой роще армянские жрецы гадали по шелесту листьев упомянутых тополей подобно додонским жрецам, гадавшим по движениям «многоязычного» — полиглоссос — «пророчествующего дуба» — quercus fatidica. — «Колебания листьев этих деревьев, говорит Мар-Абас Катина, при тихом или сильном дуновении ветра в течение многих веков составляли науку гадания в земле армянской» (М. хорен. кн. I, гл. XX).

Рядом с деревом соси древние армяне поклонялись и дереву барти, *** — особому виду тополя, которого к сожалению с точностью определить не можем. Поклонение этим деревьям, с ними быть может и другим, продолжалось не только во времена язычества, но и много спустя после введения христианства в Армении. Так напр. мы видим, что горсть Арев-ордик’ — «Сынов Арева» (см. выше стр. 277), сохранивших языческие свои верования до XII столетия по Р. X. в Самосате, в Месопотамии, вместе с поклонением Арев’у поклонялись и дереву барти. Патриарх Нерсес Благодатный, сохранивший нам это известие, говорит, что дэвы входили в этого рода деревья и от людей требовали поклонения (см. его Посл. Венеция, 1838, стр. 238-253). Ясно, что Нерсес говорит здесь общими местами и с полным пренебрежением к учению «Сынов Арева», и таким образом лишает нас возможности составить себе точное понятие о воззрении Арев-ордик’ на барти — предмет их поклонения. Ибо мы знаем, что и у других народов древнего и нового мира деревья нередко служили символом понятий отвлеченных. В Индии священная смоковница была символом производящей и творящей силы природы (см. у Creuzer’a t. I, premiere partie, liv. I, ch. II, pp. 140-150). Во Фригии и в Риме во время весеннего равноденствия в праздник матери богов посвящали ей сосну, в Финикии подобная честь отдавалась кипарису; в древней Скандинавии, а именно в южной Швеции — тиссовому дереву наравне с другими деревьями, каковы: дуб, ясень (— Yggdrasil в Эдде), сосна, бук и ореховое дерево[577], в которые входили духи и которым северные жители Европы и германские племена в особенности приписывали чудесную силу (см. J. Grimm, Deutsche Mythologie, II Band. cap. XXI, р. 617-619; — Les etudes et les decouvertes archeologiques dans le Nord, A. Geffroy, Revue des deux mondes, novembre 1862, pp. 154-176; — Die Ssabier und der Ssabismus, B. II, p. 223-225, not. 241). Вероятно и деревья: соси и барти, бывшие за 2000 лет до Р. X. в большом уважении и у древних армян, первоначально служили видимым выражением идей высшего порядка. За недостаточностью дошедших об этих деревьях сведений они утратили для нас смысл священного своего значения. Поэтому мы ограничиваемся здесь указанием на одни только факты.

VIII.

Выше мы имели случай обратить внимание читателя на поклонение в древней Армении Михр’у — «богу невидимого огня» (— хур, ***), видимым выражением которого служил вещественный огонь (— крак, ***). Мы видели также, что «этому вещественному огню» (— огню-сестре, ***), поклонялись почти во всей Великой Армении. Судя по остаткам языческих обрядов, упорно уцелевших до сей поры между нынешними персидскими армянами, можно наверное заключать, что эти обряды соблюдались у них и во времена язычества: я разумею между прочим религиозную пляску, совершаемую вокруг зажженного огня и теперь. Это делается обыкновенно в праздник Сретения Господня: во время вечерней службы на церковном дворе воздвигается костер из легкосгораемого топлива и преимущественно из терновника; костру придается пирамидальный вид; его обыкновенно убирают дикорастущими плодами и в особенности п’ешатом, ***, вроде кизила. Молодые девицы и вновь вышедшие замуж женщины составляют около него хоровод. Когда один из юношей, густою толпою обступивших хоровод, подложит под костер огонь, хоровод тихо и торжественно начинает кружиться около зажженного огня. По мере того как пламя более и более охватывает костер, хоровод сильнее продолжает кружиться, усиливая мерное, но слабое в начале, топанье ногами. Эта пляска продолжается до тех пор, пока пламя значительно не спадет; тогда хоровод расступается, на сцену выступают молодые люди только что женившиеся, женихи и вообще юноши и начинают перепрыгивать через костер с необыкновенной легкостью. Под конец, когда пламя совсем утихает, тот же процесс совершают только что вышедшие замуж женщины, которые впрочем быстро пробегают мимо почти что угасшего костра. Вся эта церемония обыкновенно продолжается, как мы сказали, во время вечерни, после которой расходятся по домам.

Что это обыкновение имеет свое начало в глубокой языческой древности, в том не может быть ни малейшего сомнения; но какую именно мысль выражали языческие армяне в этой религиозной пляске, мы не хотим и не беремся определить по догадкам. Верно одно, что пламени огня придавалось очистительное свойство; и потому перепрыгивающие через него получали это очищение. Как некогда пророк Моисей предостерегал израильский народ от подобных языческих обрядов[578], точно также и церковь христианская на Востоке не раз восставала против остатков язычества в ее пастве. Несмотря на то, языческие обыкновения, как мог видеть читатель, продолжают свое существование и до нашего времени. Впрочем и на противоположном Западе духовенство не мало боролось с подобными же суевериями. В Ирландии находим языческие обряды, которые до сих пор существуют между персидскими армянами и которые вынесены ирландцами, вероятно, из первобытного своего отечества. Здесь старики еще недавно, вращаясь около огня, читали молитву; пускавшийся в дальнее путешествие трижды через костер перепрыгивал в обратном смысле; таким же способом очищались перед вступлением в брак и сообщали себе неуязвимость перед отправлением на войну; когда пламя начинало ослабевать, выступали девушки, которые, переходя через него, выражали заветное задушевное желание иметь хороших женихов и т. п. (см. приведенную выше статью Geffroy). Подобные же обряды существуют до сих пор и на европейском севере у славян великорусских и белорусских. В праздник Купалы накануне Иванова дня. т. е. 23 июня, и у них, как известно, зажигают костры и перепрыгивают через них. И здесь, как на западе Европы и в Армении, прыганию через зажженные костры приписывалась очистительная сила, так как языческие славяне веровали, что огонь предохраняет от заразы и болезней.

IX.

Храмы, в которых древние армяне поклонялись богам, назывались мехьян’ами, ***. Ученые еще не высказались относительно происхождения этого слова. На наш взгляд, оно в непосредственной связи с именем бога Михр, которое и служит ему корнем. Первоначальная форма его вероятно было михрьян, или мехрьян, *** или ***. Если наше предположение может быть допущено, в таком случае мехьян значило: «место поклонения Михр’у». Желательно, чтобы знатоки древнеармянского языка обратили внимание на предложенное здесь толкование.

В связи с мехьян’ом встречаем у древних армянских писателей и слово багин, ***, которое до сих пор вкось и вкривь толкуется учеными армянами, разумеющими под ним иногда храм, иногда алтарь. Такое колебание в толковании обличает в них отсутствие ясного представления о слове багин. Внимательное изучение тех мест Агафангела и Моисея хоренского, где у них употреблено это слово, приводит нас к заключению, что эти писатели смотрели на мехьян и багин не как на слова, выражающие тождественные понятия, но как на выражение отдельных представлений. Везде, где у них употребляется слово багин, ***, ясно видно, что они под ним разумеют: жертвенник богу воздвигнутый, на котором совершались заклания и на который клались жертвенные дары (см. армянский текст Агаф. стр. 29-30; 45-46; 586; 602-603; — Моис. хорен. кн. II, гл. 18; 40; 66; 77. — Фауст визант кн. III, гл. 14, стр. 37, 38).

При одном мехьян’е было несколько багинов (см. там же), что служит новым доказательством в пользу нашего мнения, а именно, что багин значило жертвенник, и ничего более.

Корень этого слова баг (древне-парсийское бага), встречающееся в армянском языке преимущественно в именах собственных (Баг-аран, Баг-аван, Баг-ариндж, Баг-н-айр — ***, ***, ***, *** и пр.) значит бог и потому баг-ин значит «жертвенник, воздвигнутый богу» или в самом храме перед изображением божества (Моис. хорен. кн. II, гл. 77), или перед храмом, известному богу посвященным (кн. II, гл. 14), или же независимо от этих условий, отдельно, как напр. над могилой великого жреца (кн. II, гл. 66).

Определив значение слова: багин, скажем мимоходом, что корень его — баг или бага, представляется также в древне-парсийских именах и преимущественно в собственных, каковы: Багеус, Багапатес, Багасакес, Багоас, Багафанес, Мабог (= Maha bag), и пр.

Таким образом слова: мехьян и багин, указывая нам на зендское свое происхождение, в то же время дают возможность предполагать, что религия армян в древнейшую эпоху, без сомнения, имела с религией парсов один общий источник.

X.

Священные города, деревни и селения в которых находились храмы и стояли жертвенники, по указаниям Зеноба Глака, Агафангела, Фауста византийского и Моисея хоренского, были следующие:

1. Армавир; — М. хорен. кн. I, гл. 20; кн. II, гл. 12, 77.

2. Арташат; — Агаф. стр. 580. — Моис. хор. кн. II. гл. 49.

3. Багаран; — Моис. хорен. кн. II, гл. 40, 49.

4. Гора Карке; — Зеноб Глак, стр. 36. — Фауст визан. кн. III, гл. 14. стр. 38; кн. V. гл. 25. стр. 218-219.

5. Крепость Ани; — Агаф. стр. 586. — Моис. хорен. кн. II, гл. 12, 14, 53.

6. Мецбин

} Моис. Хорен. кн. II, гл. 27

7. Едесса

8. Аштишат, Зеноб Глак, стр. 25, 29, 36. — Агаф. стр. 603. — Моис. хорен. кн. II, гл. 12.

9. Багаван; — Агаф. стр. 608. — Моис. хорен. кн. II, гл. 66, 77.

10. Т’ордан; — Агаф. стр. 585. — Моис. хорен. кн. II, гл. 14.

11. Т’ил; — Агаф. стр. 587. — Моис. хорен. кн. II, гл. 14.

12. Ериза или Ерез; — Агаф. стр. 45, 587. — Моис. хорен. кн. II, гл. 14.

13. Багариндж; — Агаф. стр. 590. — М. хорен. кн. II, гл. 14.

По вышеприведенным писателям, в упомянутых тринадцати священных или жреческих городах и селениях древние армяне поклонялись своим богам и совершали жертвоприношения. Помимо их география древней Армении представляет и другие города, названия которых указывают на жреческое их происхождение. В них, вероятно, некогда возвышались изображения божеств, о которых не позаботились оставить сведения армянские историки, таковы между прочим: Багарчо-дашт, Багнайрь, Багреванд и пр.

XI.

При храмах были жрецы и жрицы, называвшиеся у армян к’урм, ***, и к’ермухи, ***[579] — слова, происхождение и значение которых еще не объяснены.

О происхождении сословия курмов — к’ермутьюн, ***, армянские историки положительно ничего не говорят. Если верить Мар-Абасу, то вероятно первым жрецом был Арамашак, сын Хайка, живший за 2026 лет до Р. X. и насадивший первую «священную рощу серебристых тополей»; потом Анушаван, живший за 1725 лет до Р. X, и прозванный Сосаневер, *** потому, что был посвящен в таинства культа, совершавшегося в упомянутой роще (Моис. хорен. кн. I, гл. XX; — и стр. 293-294 этого Очерка); наконец потомки Вахагн’а (см. выше стр. 290-291), жившего за 520 лет до Р. X. (М. хорен. кн. I, гл. XXXI), которые после причисления отца их к сонму богов получили преемственное право на к’ермутьюн, т. е. на «достоинство великого жреца» в Армении. Вахаршак за 150 л. до Р. X. утверждает за родом Вахагн’а главное начальство над жрецами и жреческим сословием (М. хорен. кн. II, гл. VIII), называя его Вахнуник’, ***: имя, которое потомки Вахагн’а удержали за собою до 89 года по Р. X., когда Тигран II лишил их жреческого достоинства, сохранившегося в их роде с лишком 600 лет (М. хорен. кн. II, гл. 14).

Из этого видно, что достоинство великого жреца, или к’ермапета ***, ***, в период хайкидов постоянно оставалось между членами царского дома. То же самое замечаем и во время владычества аршакидов в Армении: царь Еруанд, вступивший на престол в 58 году по Р. X., назначает брата своего Еруаза, к’ермапетом в Багаране (М. хорен. кн. II, гл. 40); Арташес III, воцарившийся в 78 г. по Р. Х., сына своего Мажана ставит к’ермапетом в Ани при храме Аримазда (М. хорен. кн. II, гл. 53, 66)[580].

Сословие жрецов в Армении находилось в некотором вассальном отношении к царю, по крайней мере так это было в периоде аршакидов; ибо «Вах’аршак, говорит историк, оказал большие почести потомкам Вахагн’а, поручил им главное начальство над жречеством, причислил их к первым нахарарским родам, назвав их Вахнуник’ (М. хор. кн. II, гл. VIII). Вследствие этого жречество составляло в Армении как бы государство в государстве. Оно имело свое войско, *** (см. Зеноб Глак, Ист. Таронс. Провинц. Венеция, 1832, стр. 28), которое было расположено в жреческих землях», *** (Зеноб Глак, стр. 37). В случае войны войско это стягивалось и при трубном звуке (Зеноб Глак, стр. 25), имея во главе жрецов или кермапетов, выступало на врага. Подобные войны конечно всегда имели, как и следует полагать, характер религиозный. Стоит только вспомнить жестокие войны, которые выдержали царь Тердат, князья и нахарары армянские во время введения христианского учения Григорием Просветителем; о них говорят современники — Зеноб Глак и Агафангел: один — ученик св. Григория, другой — секретарь армянского царя. Но чтобы иметь некоторое понятие вообще о владениях жрецов, о числе людей, поселенных на их землях, и о их войске, стоит обратить внимание на следующий любопытный отрывок, в котором писатель начала IV века говорит о владениях жрецов, служителей индийских божеств, в таронской провинции. Это были селения: «Куарс, где находилось 3012 дымов и 150 всадников; Тум с 900 дымов и 400 всадников; Хорни, заключающий в себе 1906 дымов, 700 всадников и 1007 человек пехоты; Брех, имевший 1680 дымов, 1030 всадников и 400 человек пехоты; Кетехк’ с 1600 дымов, 800 всадников и с 600 человек пехоты; Базу, который имеет 3200 дымов, 1040 всадников, 840 человек пехоты, вооруженной луками, 680 вооруженных копьями и 200 пращников. (К тому же) весь округ Хаштианк’ский (в Четвертой Армении) служил пастбищем, по которому паслись их стада. Все эти большие селения с самого начала были отданы на служение идолов князьями (армянскими), которые теперь (т. е. во время Григория Просветителя) укрепили их за церковью на 32 года» (см. Зеноб Глак, стр. 20-39). Любопытный отрывок этот предлагает нам драгоценные статистические данные о состоянии жречества и языческих храмов в древней Армении. Из него узнаем, что один храм индийских божеств и их служители владели в таронской провинции шестью огромными деревнями, в которых было 12,298 дымов; что они имели право пасти свои стада на пастбищах хаштианк’ского округа, лежавшего на юго-западе от Тарона, и что у них было в распоряжении 7847 человек войска.

Жрецам из рода Вахагн’а, т. е. Вахнуник’ам, принадлежал Аштишат, в таронской же провинции, с обширными принадлежавшими к нему землями, Аштишат, в котором возвышались храмы Вахагн’а, ***, и богинь: Анахит и Астх’ик.

Какими сокровищами владели вообще жрецы и великие жрецы в особенности, об этом можно составить себе понятие по одному известию, оставленному нам Моисеем хоренским: когда Сембат, военачальник Арташеса III, после победы над Еруандом, вступив в Багаран, убил великого жреца Еруаза и, захватив его сокровища, представил их к царю, тогда последний приказал отвезти их в дар парсийскому царю Дареху, помогавшему Арташесу в войне с Еруандом (кн. II, гл. 48). Можно судить о ценности и великолепии этих сокровищ, если их находят достойными одного из великих государей западной Азии! У того же Еруаза собственные его земли были населены принадлежавшими ему людьми, которых Арташес III подарил своему полководцу, Сембату (там же).

Жречество в Армении было хранителем таинственной языческой мудрости, которую оно передавало своим адептам в школах, составлявших всегдашнюю неотъемлемую принадлежность храмов (Агаф. стр. 580. — Моис. хорен. кн. II, гл. 27).

Сословие жрецов, как класс людей преимущественно образованных и посвященных в тайны государственной жизни своего отечества, имело за собою исключительную привилегию писать историю, или вернее сказать, вести анналы, в которые оно по дням, неделям, месяцам и годам записывало события, относившиеся как к собственной жреческой, так и политической жизни страны. Такие анналы известны были в древней Армении под общим наименованием мехенакан патмутюн, ***, т. е. «Храмовой Истории». Моисей хоренский сохранил для нас имя одного из этих жрецов-анналистов, я разумею анийского жреца, Ух’ьюпа, ***, жившего во второй половине I столетия нашей эры, произведением которого, как видно, пользовался отец армянской истории (кн. II, гл. 48).

Вследствие этого-то условия, при храмах находились архивы, о целости и сохранности которых тщательно заботились не только жрецы, но и цари (Моис. хорен. кн. II, гл. 27). Как видно, главное хранилище архивов и памятников Храмовой Истории находилось при храме Арамазда, в крепости Ани; ибо здесь знаменитый гностик Бардатцан (Бардезан), около половины II столетия по Р. X., после тщетной попытки найти себе последователей в Армении, занялся изучением религиозных и исторических памятников и написал в высшей степени, как должно полагать, интересные два сочинения, к сожалению, недошедших до нас. В одном из них он трактовал о «Судьбе и культе идолов», а в другом описывал деяния армянских царей (М. хорен. кн. II, гл. 66).

Если бы, за недостатком туземных памятников, уцелел для нас по крайней мере первый из этих трудов знаменитого гностика, мы бы имели теперь более цельное и связное понятие о религии древних армян; но так как в этом отказало нам время, в неудержимом своем течении безвозвратно унесшее эти драгоценные памятники вероучения языческой Армении, то ограничимся здесь теми немногими загадочно-отрывочными известиями армянских писателей, по которым мы составили предлагаемый Очерк. Успели ль мы бросить на этот темный, но интересный вопрос свет, сколько-нибудь его освещающий — об этом предоставляем судить ученым специалистам[581].

ПРИЛОЖЕНИЕ 15.

О Крезе. — Легенда о Крезе.

Наш автор, подобно всем армянским историкам, рабски копируя Моисея хоренского, повторяет здесь странный анахронизм, сделанный отцом армянской истории. Известно, что этот последний пленение Креза и сокрушение лидийского могущества приписывает армянскому царю Арташесу I, внуку Вахаршака, родоначальника армянских аршакидов (кн. II, гл. 12, 13). Позднейшие армянские историки: Иоанн католикос, Нерсес Благодатный в своей рифмованной Истории, Вардан Великий и многие другие с слепою верою в авторитет Моисея хоренского без малейшего разбора повторяют сказание последнего о царе лидийском. Из них ни один не остановился на чудовищном анахронизме у Моисея хоренского; и потому все они с непонятной наивностью уверяют, что Арташес взял Креза в плен и возвел его на костер, ни мало не думая о том, что с лишком 450 лет разделяло этих двух государей между собою. Должно полагать, что великий армянский историк, увлеченный неточными, но в то же время льстящими его национальному чувству рассказами неизвестных историков вроде Поликрита, Евагра и Камандра, при передаче своим соотечественникам их напыщенного сказания, намеренно забывал хронологию (кн. II, гл. 13). Иначе, как объяснить подобный промах под пером такого ученого, правдивого и добросовестного писателя, каков Моисей хоренский. И это тем более, что он не мог не знать из Геродота, которого он цитует в своей Истории, что Крез был современником Кира и жил за 560 л. до Р. Х., и что, следовательно, не мог вести войну с Арташесом, вступившим на престол только в 114 г. до Р. X. Из той же вышеуказанной XIII гл. видно, что он слишком хорошо знает достоверную историю Креза и что он намеренно предоставляет Поликриту с братьей рассказать армянам приятную для патриотического чувства последних историю о небывалой победе их царя над могущественным государем лидийским.

Из дошедших до нас памятников видно, что в первые века христианства легенда о Крезе была в большом ходу, что и тогда обращались к ней с такою же любовью, с какою это делали в эпоху до- и после- геродотовскую. Судьба лидийского царя представляла много привлекательного; резкий переворот в его жизни сильно занимал греков, как некогда древнее сказание о Эдипе. Народное воображение с особенной любовью на нем останавливалось и, как видно, не жалело красок чтобы придать ему как можно более поэтичности. В самом деле, если вспомним предостережение Солона, прибытие Адраста, сына фригийского царя, смерть Атиса, глубокую печаль его отца, чудесный ответ оракула, немого сына получающего способность говорить, сцену на костре, упрек Аполлону и ответ последнего — то увидим, что все это прививка к остову исторического факта, которую Геродот или нашел уже готовою и внес в свою Историю[582], или же создал сам.

Легенда о Крезе не остановилась на той форме, в какой мы ее находим у Геродота: она продолжала развиваться, украшаясь новыми свежими подробностями. Доказательством тому может служить отрывок, сохранившийся у Николая Дамаскина, жившего во времена Августа. Не лишним считаем привести его здесь потому, что по нему можно составить себе некоторое понятие — как у самого Геродота образовалось сказание о Крезе, не говоря уже о Поликрите, Евагре и Камандре, через посредство которых оно очутилось в Армении и так некстати приняло в себя Арташеса I Аршакида.

Легенда о Крезе.

«Кир жалел о Крезе. Но персы, сердитые на последнего, воздвигли огромный костер у подошвы высокого холма, откуда они готовились смотреть на зрелище страданий Креза.

Из дворцовых ворот двинулось царственное шествие, посреди которого находился сам государь. Кругом толпились чужеземцы и жители города, желавшие видеть зрелище. Немного спустя показались воины, ведшие в цепях узника и с ним дважды семь лидийцев. Тогда из собравшейся толпы послышался пронзительный крик: мужчины и женщины равно плакали и били себе в грудь. Не было сравнения между плачем по случаю взятия города и тем, что теперь происходило. Жестокосерд должен был быть тот, кто бы, присутствуя при этом, не сжалился над бедствием падшего государя и не восхищался бы любовью к нему народа, ибо все смотрели на него, как на своего отца. При виде его одни раздирали на себе одежду, другие рвали себе волосы, а большое множество женщин провожало его с воплем и било себе в перси. Царь же продолжал свой путь без слез, но с лицом, проникнутым глубокою скорбью. — Во все это время Кир ни во что не входил, предоставляя событиям идти своим порядком в надежде, что хоть малейшее сострадание тронет сердца персов. Дошед до того места, где сидел Кир, Крез воззвал к царю громогласно, прося у него позволения видеть своего сына: он хотел видеть того самого сына, который, быв нем, снова получил способность слова, теперь говорил свободно и был юноша умный и чувствительный. Кир приказал привести его; и вот явился он окруженный товарищами, его сопровождавшими. Тут Крез не мог долее владеть собою и впервые заплакал. Юноша весь в слезах с плачем бросился к отцу на шею и сказал, рыдая: «увы! отец, неужели, несмотря на твое благочестие, боги не придут нам на помощь!» Потом, бросившись к персам, он воскликнул: «прошу вас, возьмите и меня, сожгите и меня с ним на костре: я был вашим врагом не менее его». Но Крез присовокупил: «ты неправду говоришь, сын мой; я один заслуживаю порицания за начатую войну, а не ты, не твои товарищи и не кто-нибудь из лидян. И потому по справедливости мне следует нести наказание». Юноша, крепко обняв отца, повис на нем и не пускал его идти, продолжая в то же время испускать самые раздирающие вопли, возбуждавшие жалость во всех». Он увещевал персов возвести на костер их обоих вместе; «ибо, сказал он Крезу, будь уверен, отец, я не переживу тебя. Если они не дадут мне умереть с тобою теперь, то жди меня вскоре. Что ожидает в жизни меня, со дня рождения бывшего только бременем и себе самому и для тебя? Когда ты был в счастии, я с радостью избегал встречи с тобою по причине стыда, внушенного мне физическим моим недостатком. Когда нас постигло бедствие, ко мне возвратился голос, который боги кажется дали мне на то, чтобы я мог оплакивать наше несчастье». — Отец отвечал: «сын мой, в твои лета несправедливо предаваться отчаянью; перед тобой еще много лет жизни; даже я сам не совсем еще отложил надежду на какую-нибудь помощь свыше». — Между тем как он это говорил, показалась целая толпа рабынь, которые несли дорогие одежды и множество различных ценных украшений, присланных лидийскими женами для убранства смертного костра царя их. Тогда Крез, обняв своего сына и близстоявших лидян, взошел на костер. Юноша с распростертыми к небу руками молился: «о царь Аполлон и вы все боги, которых мой отец чтил, придите теперь нам на помощь, иначе всякая религия вместе с Крезом исчезнет с лица земли». С этими словами он хотел было броситься на костер, но друзья, схватив его, не допустили.

Между тем как Крез восходил (на костер), показалась Сивилла, которая, спускаясь с возвышенности, шла к месту, чтобы видеть происходившее там. По всей толпе мгновенно пробежал шепот — «пророчица идет» — и все в удивлении ждут от нее божественного изречения насчет Креза. Она не обманула их; ибо немного спустя, она воскликнула торжественным и страстным голосом:

«Несчастные, зачем так к сердцу принимать зло, немогущее быть терпимо?

Верховный Юпитер и Феб и Амфиарай воспрещают это.

Внемлите правду вещающему голосу пророчицы и воздержитесь оскорблять

Небо вашим безумием, ибо этим, навлечете на себя скорую гибель».

Кир, услышав это, тотчас разослал глашатаев разносить между персами изречение; но они недоверчиво смотрели на Сивиллу, которая будто бы наущенная приходила спасать Креза. Когда этот последний сидел на костре с дважды семью лидийцами, персы, вокруг стоявшие с горящими факелами, зажгли костер. Сделалась тишина, посреди которой слышно было, как Крез, глубоко рыдая, трижды произносил имя Солона. Кир при этом звуке заплакал, думая про себя — как он сильно гневит богов, уступая воле персов, сожигая государя, равного ему саном, а некогда и счастьем. Но вот некоторые из персов, оставив Креза, собрались около своего государя и, видя глубокую печаль последнего, предложили ему затушить пламя. Кир дал приказание погасить огонь, но костер уже весь был объят пламенем и горел так сильно, что никто не решался подойти к нему. Говорят, тогда Крез взглянул на небо и стал призывать Аполлона себе на помощь, ибо теперь даже враги его желали ему спасения, но не имели на то власти.

День был бурный; дул сильный восточный ветер, хотя и не было еще дождя. Между тем как молился Крез, воздух вдруг помрачился и со всех сторон собрались тучи с громом и молнией, разразилась буря и полил такой дождь, который совершенно залил пылающий костер и потопил было на нем сидевших. Персы тотчас развернули над Крезом пурпуровый шатер и великий страх напал на всех. Приведенные в ужас мраком, сильным ветром, а еще более громом, поражаемые копытами коней устрашенных бурей, они дрожали от страха. Припоминая предостережение Сивиллы и изречение Зороастра, теперь они громче взывали к Киру и, бросаясь на землю, молили богов о пощаде.

Некоторые говорят, что Фалес по известным приметам, им подмеченным, предвидел бурю и ожидал ее к тому именно времени, когда она и случилась. С той поры персы начали соблюдать закон Зороастра, воспрещавшего сожигать трупы или лить что-нибудь в огонь. Таким образом древний закон, уже забытый, был снова восстановлен между ними.

После того Кир, взяв с собою Креза в свой дворец, стал покоить его и обращаться к нему с приветливыми словами; ибо он думал, что Крез благочестивейший из всех людей. Он убеждал последнего сказать без страха и говорить смело, если есть у него какая-нибудь просьба. Тогда Крез сказал: «если ты, государь, уже так милостив к своему рабу, то позволь мне, прошу тебя, отправить эти цепи в Дельфы и спросить бога: что я ему такое сделал, что он обманчивыми изречениями вовлек меня в войну с тобою, дав полную надежду на победу; и все это для того, чтобы мне выиграть подобную новинку (тут он указал на свои цепи) — и отчего греческие боги так скоро забывают приношения (сделанные им)?» Кир с улыбкой согласился на его просьбу, обещав ему равный успех в более важных милостях. Скоро оба государя стали короткими друзьями. Кир возвратил Крезу его жен и детей и, уезжая из Сард, взял его с собою. Некоторые говорят: Кир назначил бы его правителем этого города, если б не опасался, что он отложится».

ПРИЛОЖЕНИЕ 16.

Колонизация древней Армении.

В числе разноплеменных колонистов, в различные времена переселенных и переселившихся в Армению, одни из главных мест занимают евреи. Скажем несколько слов о каждом из этих колонистов, вкратце представляя здесь в хронологическом порядке их историю.

1. Хананеяне, прибывшие в Армению во время хайкида П’арнаса или П’арнака в 1531 г. до Р. X. под предводительством Хананидаса, отделившегося от Иисуса Навина. От них происходил род Гентуни (М. хорен. кн. I, гл. IV, XIX), из потомков которого Вах’аршак в 150 г. до Р. X. назначил себе придворных сановников, обязанных надевать ему рукавицы (М. хорен. кн. II, гл. VII).

2. Ассирияне являются в Армению в лице двух сыновей ассирийского царя Сеннахирима — Адрамела и Саннасара, которые по умерщвлении отца своего нашли себе убежище в этой стране. Это было в 765 г. до Р. X. во время хайкида Скай-орди (М. хорен. кн. I, гл. XXIII. — Фл. Иосиф, Древн. Ист. Иуд. кн. X, гл. I и II. — Четв. кн. Царст. гл. XIX, 37. — Прор. Исайя, гл. XXXVII, 38). Из их потомков происходят славные нахарарские роды: Артцруни и Генуни, потомкам которых Вах’аршак пожаловал почетные придворные звания (М. Хорен. кн. II, гл. VII, VIII; кн. III, гл. LV). Роль Артцруни — потомков Адрамела или Адрамелека (он же Аргамозан по Мар-Абасу), не ограничивалась одним нахарарством; ибо впоследствии мы их видим не только царями в Васпуракане (Ване), но и на византийском престоле императорами.

3. Евреи, которых впервые видим в Армении в 700 г. до Р. X. при хайкиде Храчья в лице Шамбата, одного из знатнейших евреев, отведенных в плен Навуходоносором (М. Хорен. кн. I, гл. XXIV). Царь Вах’аршак при вступлении своем в Армению встречает в одном из его потомков, Шамбае Багарате, «муже мудром и могущественном», как называет его Моисей хоренский, ревностного себе помощника, вследствие чего он назначает Багарата нахараром, дав ему наследственное право возлагать на армянских царей-аршакидов корону (тагадир) при восшествии их на престол, а роду его называться по его имени Багратуни (М. хорен. кн. II, гл. III, VII). Во второй половине IX века потомки этого Багарата занимают престолы армянский и иверийский.

В 89 г. до Р. X. царь армянский Тигран II, современник Помпея, по окончании победоносного своего похода в Палестину привел оттуда взятых им в плен евреев, часть которых поселил в Армавире и в селении Вардгеса, на берегу реки Касаха близ нынешнего Вахаршапата (М. хорен. кн. II, гл. XVI), где впоследствии при царе Вахарше (в 194 по Р. X.) образовался пригород, славившийся своей торговлей (М. хорен. кн. II, гл. LX), и другую часть — в городе Шамирамакерте (там же, гл. XIX). Моисей хоренский, который сообщает эти известия о переселенных в Армению евреях не дает никаких подробностей о числе их. Этот пробел его Истории пополняет Фауст византийский, который, описывая опустошения, произведенные парсийским царем Шапухом II во дни Аршака II (363-381), говорит между прочим, что парсийские войска по разорении города Арташата вместе с его сокровищами вывели оттуда 9000 еврейских семейств; из города Вахаршапата и Еруандашата — 30,000; из Зарехавана (Багревандского округа) 8000; из города Заришата, Ахиовитского округа, 14,000; из Вана, Тоспского округа, 10,000; из города Нахчавана — 16,000 (кн. IV, гл. IV, стр. 169-174). Выведенные из упомянутых армянских городов 87000 еврейских семейств были поселены царем Шапухом в столице Парсии, Аспахане (см. у М. хорен. кн. III, гл. 35).

4. Мары или мидяне: они приведены в Армению во время Тиграна I Хайкида, победителя мидийского царя Аждахака (Астиага), как говорит армянская легенда. Это было за 568 л. до Р. X. Все семейство павшего в бою мидийского царя вместе с главной его женой Ануйш, дочерьми, сыновьями и 10,000 мидян было приведено Тиграном в Армению и поселено у восточного склона Арарата в пределах гох’тенского округа до самой крепости Нахчавана (М. хорен. кн. I, гл. XXX). — Потомки их пользовались большим почетом в новом своем отечестве, так что когда глава армянских аршакидов, Вах’аршак, вступил на престол, из них он назначил второго сановника государства (кн. II, гл. VIII). Славнейшим из этих мар’ских переселенцев был Аргаван, оказавший сильную помощь Арташесу II во время войны его против Еруанда. За эти услуги Арташес по воцарении своем пожаловал ему второе место, что, как должно думать, было наследственным правом у армянских астиагидов — вишапазунк’ов (М. хорен. кн. II, гл. XLVII). История говорит, что Аргаван, возбудивший подозрение царя, был обвинен в намерении свергнуть Арташеса с престола и занять его место. Вследствие чего сын последнего, Артавазд, получил приказание убить его, что и было исполнено злобным царевичем, который в первой половине II столетия по Р. X. (88-129), вместе с мидийским родоначальником истребил и весь род его (М. хор. кн. II, гл. LI).

5. Индийцы. О них Моисей хоренский вовсе не упоминает. Другой армянский писатель, живший прежде него, а именно Зеноб Глак (IV в.) в своей Истории Таронской провинции говорит, что они пришли в Армению в царствование Вах’аршака, т. е. за 150 л. до Р. X. Это была чисто жреческая колония, которая, более четырех с половиною веков существуя в Армении, ни разу не изменила своему жреческому характеру. Она была истреблена при царе Тердате при содействии св. Григория во время введения последним в Армению христианской веры в первых годах IV столетия. Об этих индийцах читатель найдет подробности в Приложении 14, стр. 280 — 282.

6. Тчены — китайцы. В последний год царствования парсийского царя Арташира, сына Сасана, один из двух сыновей кормильца тченского царя, Арбока Тчен-Бакура, по имени Мамгун, навлекший на себя гнев своего государя, со всею своей свитой и домочадцами, пришед к Арташиру, просит у него убежища. Тчен-Бакур, узнав о том, требует выдачи Мамгуна. Тем временем парсийский царь умирает; а сын его Шапух во избежание неприятных столкновений с тченским государем советует ему удалиться в Армению. Здесь он был принят царем Тедатом (М. хорен., кн. II, гл. 81), который вскоре за верную службу и преданность назначает Мамгуна нахараром (М. хорен. кн. II, гл. 84). С этой поры потомки Мамгуна под именами ишханов и тэров (см. Приложение 12) мамиконских не перестают занимать в армянской истории самое видное место. В летописях древней Армении трудно найти личности, которые могли бы состязаться с Мамиконами в рыцарском благородстве, беспримерном патриотизме и преданности национальной своей церкви. Они всегда были ангелами-хранителями земли армянской, в самые тяжкие минуты являлись ей на помощь и ценою собственной крови выкупали ей и политическую ее свободу и свободу совести. Имена Вардана Великого, прозванного Красным, ***, Варда, Вахана и других не безызвестны занимающимся армянской историей. Управляя своим отечеством как марз-паны они оставили по себе славную память, к которой с особенной любовью до сих пор обращаются их соотечественники.

Вот главнейшие переселенцы, пришедшие в Армению и ассимилировавшиеся в этой стране, начиная от древнейших времен до начала IV в. по Р. X. — Были и другие выходцы, не игравшие особенной роли в новом своем отечестве; и потому мы ограничимся здесь только исчислением их имен, не вдаваясь в подробности. Это были булкары (М. хорен. кн. II, гл. VI), аланы (кн. II, гл. III), каспы (кн. II, гл. LIII), род Аматуни (кн. II, гл. LVII) и другие.

ПРИЛОЖЕНИЕ 17.

О начале и прекращении династии армянских аршакидов.

Существует большое разногласие у армянских историков и летописцев относительно начала и прекращения династии армянских аршакидов.

По мнению нашего Асох’ика, аршакиды начали царствовать в Армении с 12 года Птоломея Евергета II (Птоломей VIII Фискон, управлявший с 145 по 117 г. до Р. X.), т. е. с 133 г. до Р. X. Владычество их прекратилось на 21 году Феодосия II Младшего (408-450); следовательно, в 432. Таким образом династия армянских аршакидов по Асох’ику должна была продолжаться не 559 лет, как стоит в тексте его, а 565.

Хронограф Самуил анийский (XII в.) говорит: «Аршак Великий воцарил в земле армянской брата своего Вах’аршака на 27-м году Птоломея Евергета, в 4-м году 167 олимпиады»; в хронологических же своих таблицах дополняет это известие следующим образом: «династия Вах’аршака прекратилась на 14-м году Феодосия Младшего», (рукоп. моей библиот.). — 27 год Птоломея Евергета II, это — 118 г. до Р. X., что совпадает с 4-м годом 167 олимпиады. Стало быть, по Самуилу, начало аршакидов в Армении должно отнести к 118 г. до Р. X.; конец же их так как он относит к 14-му году Феодосия Младшего, то это будет 421 г. по Р. X.; следовательно, они царствовали 539 лет.

Т’ома Артцруни (X. в.) прекращение упомянутой династии относит ко 2-му году парсийского царя Язкерта II, сына Врама II, присовокупляя, что «она продолжалась 415 лет» (см. его Ист. Константинополь, 1852, стр. 81). Но здесь цифра 415 явная описка и Т’ома Артцруни не мог сказать подобной нелепости. Ибо на 46 стр. своей Истории он на основании показания Моисея хоренского говорит, что 60 лет спустя после Александра воцарился в Бахле Аршак Храбрый и что брат последнего (?), прибыв в Армению, занялся благоустройством этой страны. Если это так, то Т’ома Артцруни не мог не знать начала аршакидской династии в Армении, которое он вероятно относил к 144 г. до Р. X. вместе с Моисеем хоренским, как увидим ниже. И потому если 2-й год Язкерта II, т. е. 440, принять, как он говорит, за год прекращения упомянутой династии, то продолжительность ее должна измеряться цифрою 584.

Киракос гандцакский (XIII в.) говорит, что после 6-летнего царствования Арташира владычество аршакидов, продолжавшееся 568 л., прекратилось в Армении (см. его Ист. Москва, стр. 19). — Если 128 принять за 7-й год царствования Арташира VI, то для получения цифры 568 мы должны отнести начало армянских аршакидов к 140 году до Р. X.

Летописец Мхитар айриванк’ский 452 принимает за год прекращения этой династии (см. мое изд. Москва, 1860, стр. 47) и говорит, что она продолжалась 568 лет (там же стр. 16). Следовательно: если она прекратилась в 452 по Р. X. и продолжалась 568 лет, то должна была начаться в 116 году до Р. Х. Итак —

a) По Асох’ику аршакидская династия в Армении началась в 133 г. до Р. X. прекратилась в 432 по Р. X.

продолжалась 565 лет.

b) По Самуилу анийскому она началась в 118 до Р. X. прекратилась в 421 по Р. X.

продолжалась 539 лет.

c) По Т’оме Артцруни она началась в 144 до Р. X. прекратилась в 440 по Р. X.

продолжалась 584 года.

d) По Киракосу гандцакскому она началась с 140 до Р. X. прекратилась в 428 по Р. X.

продолжалась 568 лет.

e) По Мхитару айриванк’скому она началась в 116 до Р. X. прекратилась в 452 по Р. X.

продолжалась 568 лет.

Чтобы выйти из лабиринта этих противоречий у нас один исход, это — Моисей хоренский, у которого в Истории находим руководящие для того нити. Он говорит, что 60 лет спустя после смерти Александра (сына Александра Великого, случившейся в 311 г. до Р. X), Аршак Храбрый основывает династию аршакидов (парсийских, или как он называет, бахльских), т. е. в 251 году до Р. X. (см. его Ист. кн. II, гл. II, стр. 78 моего перевода).

Поэтому если 251 год примем за начало бахльских аршакидов и если к тому же возьмем во внимание другое указание Моисея хоренского (кн. II, гл. LXVIII), а именно, что основатель могущества аршакидов — Аршак Храбрый, царствовал 31 год (251-31 = 220), сын его Арташес 26 лет (220-26 = 194), сын последнего Аршак Великий 53 года (194-53 = 141), и что Аршакан по смерти Аршака II Великого вступил на престол на 13 году Вах’аршака, родоначальника армянских аршакидов — то мы придем к следующему заключению: Вах’аршак взошел на престол Армении за 13 лет до смерти брата своего, Аршака Великого, т. е. на 40-м году царствования последнего; следовательно, в 144 до Р. X.

Моисей хоренский не предлагает никаких данных для года прекращения этой династии, следовательно и продолжительности ее. И потому если для этого примем за точку отправления указание нашего Асох’ика, т. е. 24 год царствования Феодосия II Младшего; то придем к 432-му году по Р. X.; следовательно, с цифрой 144, полученной уже нами по данным Моисея хоренского, мы найдем, что династия армянских аршакидов продолжалась 576 лет.

Мхитарист Михаил Чамчян 149 год до Р. X. принимает за начало армянских аршакидов, а 428 за конец их владычества, продолжавшегося следовательно 577 лет (см. Хронол. Табл. в его Простр. Ист. Ч. III).

Сен-Мартен относительно этого вопроса на слово верит Чамчяну и полученную последним цифру принимает как положительный факт, не желая входить, за неимением точных указаний туземных историков, в бесплодные, по его мнению, разыскания (см. его Memoires historiques et geographiques sur lArmenie, t. 1, Paris, 1818, pp. 320, 404, 406, 410, 414; — Fragments dune Histoire des Arsacides, t. I, Paris, MDCCCL, p. 62; t II, Tableau chronolog. des rois arsacides de lArmenie, №№ 2 et 3).

ПРИЛОЖЕНИЕ 18.

Время установления армянского летосчисления.

У нашего автора это место, где он говорит о установлении армянского летосчисления, противоречит истории во многих пунктах. Нам кажется, в этом немало виноваты переписчики; но как бы то ни было, следует заметить, что армянское летосчисление установлено не в патриаршествование Нерсеса. Достоверные показания предшествовавших Асох’ику историков относят этот факт ко времени патриарха Моисея II. Так напр. Иоанн, епископ мамиконский, живший в VII веке и написавший «Историю Таронской Провинции», приводя список настоятелей Глакского монастыря, упоминает между прочим о настоятеле Афанасие, ***, жившем во время Моисея II, по поручению которого он, как человек сведущий в математических науках, написал в городе Девине трактат о новом летосчислении (Венеция, 1832, гл. I, стр. 8). — Далее, Иоанн католикос, занимавший патриарший престол с 898 по 924 и оставивший нам «Историю Армений», рядом с политической историей своего отечества год за годом с необыкновенной точностью и последовательностью упоминает и об армянских патриархах и их деяниях. Как человек, стоявший во главе духовенства своего народа и имевший в полном своем распоряжении патриарший архив, он более всякого другого писателя имел возможность верно передать нам деяния предшествовавших ему иерархов. Он говорит, что армянское летосчисление было установлено при патриархе Моисее (см. мое изд. стр. 38), а не при Нерсесе. Авторитет этих двух писателей вполне ручается за достоверность их рассказа.

Определив вопрос о патриархе, при котором установлено армянское летосчисление, пойдем дальше и проверим другие показания Асох’ика.

a) Марз-пан Межеж управлял с 518 по 548 = 30 лет; следовательно, его 7-й год это — 524.

b) Нерсес II патриаршествовал с 524 по 533 = 9 лет; следовательно, 4-й его год — 527, соответствующий 10-му году Межежа.

c) Юстиниан I царствовал с 527 по 565 = 38 лет; следовательно, его 14-й год — 540.

d) Хосров I, сын Кавата, царствовал с 531 по 578 = 47 лет; следовательно, его 24-й год — 554.

e) Изд-Бузит принял мученичество в 552.

Таким образом мы получаем ряд синхронизмов, который вероятно в первоначальном подлинном списке нашего историка был приведен во всей точности его, а не в следующем неточном и запутанном виде, по милости переписчиков:

7 год Межежа — 524

4 год Нерсеса II — 527

14 год Юстиниана I — 540

24 год Хосрова I — 554

год мучен. Изд-Бузита — 552

Верный ряд синхронизмов, показывающих начало армянского летосчисления можно было бы восстановить так:

4 год Марз-пана Деншапуха-Парса — 551

1 год патриаршествования Моисея II — 551

21 год Хосрова I, царя парсийского — 551

28 год Юстиниана I — 551.

Далее, если, следуя Асох’ику, принять не 551, но 553 за первый год армянской эры, то в таком случае эта последняя цифра должна совпасть с 28, а не с 14 годом Юстиниана; с 21, а не с 24 годом парсийского царя Хосрова, начиная от 527 года, т. е. от второго девинского собора, созванного патриархом Нерсесом.

Что же касается до того места нашего автора, где он говорит: «и было (тогда) греческого летосчисления лето 304-е от императора Филиппа 7-е»; то следует заметить, что последняя цифра, благодаря невежеству переписчиков, показана здесь неверно. Вместо: «от императора Филиппа 7-е» следует читать: «от императора Филиппа 307-е», что действительно и совпадает с 553 г. от Р. X.

Наконец цифра 252, которую Асох’ик предлагает здесь, даст также 553-й год, если придать к ней 301 — год официального принятия христианской веры армянами.

Заключим нашу проверку синхронизмов нашего историка замечанием ученого академика Броссе относительно цифры 553 .... «je me contente dajouter que lannee 553, dans laquelle fut organise le comput armenien... repond en effet a 551 de lere chetienne, parce que la chronologie dEusebe, alors suivie par les Armeniens, place la naissance du Sauveur deux ans avant le commencemet de lere vulgaire» (Analyse critique de la Всеобщая История de Vardan, St-Petersbourg, 1862, р. 18).

ПРИЛОЖЕНИЕ 19.

Время появления Махомета по армянским писателям.

Появление Махомета, как пророка, наш автор относит к 12-му году правления Давида Сахаруни, т. е. к 612, начало же владычества измаильтян (Хиджры) к 72-му году армянского летосчисления, т. е. к 623.

Самуил анийский и Мхитар айриванк’ский с большей точностью определяют время появления Махомета, как пророка, когда указывают на 60 год армянского летосчисления, т. е. на 611 по Р. X.

Исследования Коссен-де-Персеваля привели его к этой же последней цифре; ибо, по его мнению, Махомет, родившийся в 570, начал свою проповедь в 611; убежал из Мекки 19 апреля 622; следовательно, первый год хеджры будет от 19 апреля 622 по 7 мая 623 года (Essai sur lislamisme, Paris, 1847-1848, t. I. liv. III, pp. 282-283, 354, t. III. р. 10 и далее).

Что же касается до 68-года армянского летосчисления (= 619), который наш автор сопоставляет с 12 годом правления Давида Сахаруни, то мне он кажется опиской переписчика и ничего более: ибо вероятно первоначальный подлинный текст нашего Асох’ика не имел этой цифры.

ПРИЛОЖЕНИЕ 20.

Что следует разуметь под словами: Внасп, храт, ***, *** и проч.

«Сокрушил жертвенники зажженного великого огня, называемого (парсами) Внаспом; — ***, ***.

Что значит слово Внасп, встречаемое у нашего автора, равно как и у Себеоса? Хотя значение его нам неизвестно, однако мы кажется не ошибемся, если скажем, что Внасп было название жертвенника огня, воздвигнутого в Гандцаке (Тавризе) атерпатаканском. Жертвенник этот здесь назывался Внаспом точно также, как именовался Аршеком жертвенник огня, который возвышался некогда недалеко от Герата, на расстоянии двух фарсангов от этого города на вершине горы (см. Ист. Сасанидов, перев. Silvestre de Sacy, стр. 389, примеч. 84).

Высказав наше предположение относительно Внаспа, заметим кстати, что в вышеприведенном месте нашего автора речь идет о священном огне, бывшем, как известно, в большом уважении у парсов. В периоде сасанидов, как видно из слов Себеоса и Асох’ика, главный жертвенник этого огня находился в Гандцаке атерпатаканском. Себеос, говоря об этом огне, сообщает мимоходом следующие любопытные сведенья: «Цари парсийские всегда переносили его с собою, ибо верили в его помощь себе. Этот огонь, который (парсы) называли Атеш (= «огонь»), считался у них выше всякого огня; он был взят. Вместе с мовпетан мовпетом (т. е. жрецом жрецов, — великим жрецом) было потоплено в реке множество знатных вельмож» (см. арм. подлинник, стр. 50). Этот великий огонь Себеос называет по-армянски храт метц, ***, что собственно говоря, не одно и то же со словом хур, ***, значение которого мы имели случай объяснить в другом месте (см. Приложение 14, стр. 272). Храт значит зажженный огонь, иначе крак, *** — видимый огонь. Г. Патканян, переводчик Себеоса, принимает слово храт (он пишет его Грат) за собственное имя города и недоумевает о его существовании (см. его 56 примеч., стр. 182, где между прочим он говорит: «близ Гандзака — Тавриза — действительно находился знаменитый жертвенник, но существовал ли город Грат, мы не знаем» — Еще бы! искать в слове храт «города», когда оно, как нарицательное имя, просто означает огонь!). Недоумение переводчика происходит от неясного понятия, которое он имеет о слове храт; по этому самому и упомянутый отрывок переведен им неверно. Вот он, перевод г-на Патканяна: «Овладели (?) также гратом (?) — священным огнем — который всегда возил с собою царь на помощь себе, почитаемый (?) выше всякого огня и называемый ими (?) Аташ. Множество знатных вельмож потонуло (?) в реке вместе с мовпетан-мовпетом» (см. рус. перев. отд. III, гл. I, стр. 29). Знакомые с армянским языком могут проверить оба вышеприведенные перевода отрывка, о котором идет речь, с текстом подлинника: ***, ***, ***.

К сожалению, прекрасное творение Себеоса сильно пострадало в русском переводе, который не может похвалиться ни точностью, ни верностью. В этом отношении Себеос не был счастливее Х’евонда (см. наши 8 и 17 примеч. к IV гл. II книги), равно как и Моисея Каханкатуаци. Мы надеемся в досужное время дать ученой публике нашей отчет в достоинстве этих переводов г-на Патканяна.

ПРИЛОЖЕНИЕ 21.

Начало и прекращение династии сасанидов.

По мнению нашего автора, династия сасанидов началась на 3-м году императора Филиппа, т. е. в 247;

прекратилась на 18-м году Ираклия, т. е. в 628;

следовательно, она продолжалась 381 год, как стоит в тексте нашего автора;

77-й год армянского летосчисления, это — 628, что совершенно совпадает с 18 г. Ираклия.

По Себеосу (отд. III гл. XXXV, стр. 181) и Т’оме Артцруни (см. стр. 115), она продолжалась 542 года. Ни тот, ни другой не предлагают данных, по которым можно было бы определить начало и конец упомянутой династии.

Самуил анийский дает нам цифру с одной стороны 649, показывающую, по его мнению, продолжительность сасанидской династии, а с другой — 97 год армянского летосчисления, т. е. 647 (рукоп. моей библиотеки).

Вардан уверяет, что она продолжалась 481 г. (см. мой перевод, стр. 87).

По мнению Сильвестра де Саси, родоначальник сасанидов, Ардешир Бабекан завладел престолом парсийских аршакидов в 226 году по Р. X. (см. его Memoire sur les medailles des rois de la Perse de la dynastie des Sassanides, p. 200, хотя в другом месте тот же ученый для этого события предлагает цифру 223; см. Предисловие его, стр. 3, к его Memoires sur diverses antiquites de la Perse). Династия его, по мнению ученого француза, продолжалась 417 лет; следовательно, до 643 или 640 года по Р. X. (см. его Предисловие).

В своей Histoire des Arabes Sedillot указывает на цифру 652, как на год прекращения царствования последнего сасанида, Иездеджерда (liv. III, ch. III, р. 132).

Из этих разнородных показаний видно, что мнение Асох’ика, как основанное на положительных указаниях и определенных цифрах, заслуживает более внимания; но насколько оно верно, решить трудно.

По Себеосу, после убиения юного Арташира Хорем сам воцарился;

за ним Бебор (у Т’омы Артцруни — Бор), дочь Хосрова, 2 года;

по ее смерти Хосров из рода Сасана;

после него Азарми-духт (у Т’омы Артцруни — «Азармик», возведенная на престол одною партией, между тем как партия Хорема в городе Метцуине посадила на престол Ормизда. Таким образом разделившись, говорит тот же писатель, парсийское царство пришло в упадок. «После этого воцарился в Тизбоне Язкерт, управлявший государством робко, не как повелитель, но как человек думающий только о самосохранении. При нем настал конец царству парсийскому»; стр. 108);

после нее Ормизд, внук Хосрова, которого задушило войско Хорема;

после воцарился Язкерт, сын Кавата, внук Хосрова, имевший свое пребывание в Тизбоне (см. Ист. Себеоса, отд. III, гл. XXVIII, стр. 110).

Сасаниды по Мирхонду:

1. Ардешир Бабекан, царствовавший по убиении Ардевана 14 л., а до этой катастрофы 12 лет, итого 26 л.

2. Шапур, сын Ардешира, 31 г.

3. Хормуз, сын Шапура, 1 г. и 10 дней.

4. Бахрам, сын Хормуза, 3 г. и 3 мес.

5. Бахрам, сын Бахрама, 17 лет.

6. Бахрам, сын Бахрама, названный Бахрамом III; по мнению одних он царствовал 9 л., по мнению Фирдуси 4 мес.

7. Нарси, сын Бахрама III, 9 лет.

8. Хормуз, сын Нарси, 7 л. и 5 месяцев.

9. Шапур Дулактаф, 72 года.

10. Ардешир, сын Хормуза, 4 года.

11. Шапур, сын Шапура Дулактафа, 8 л. с лишком.

12. Бахрам, сын Шапура Дулактафа, 11 месяцев.

13. Иездеджерд Алатим, 22 года и 5 месяцев. — После него вельможи возводят на престол одного из его сыновей по имени

14. Хосру, он же Кесра.

15. Бахрам Гур (продолжение царств, не показано).

16. Иездеджерд, сын Бахрам-Гура, 18 лет.

17. Хормуз, сын Иездеджерда, 1 год.

18. Фируз, сын Иездеджерда, по одним 26, по другим 21 год.

19. Палаш, сын Фируза, (продолжение царствов. не показано).

20. Кобад, сын Фируза, 43 года.

21. Кесра, сын Кобада, известный под именем: Нуширван Справедливый, царствовал 48 лет.

22. Хормуз, сын Нуширвана (продолжение царств. не показано).

23. Хосру Парвиз, 38 лет.

24. Шируйе, сын Парвиза, 8 лет.

25. Ардешир, сын Шируйе, по одним царствовал 5 месяцев, по Ибн-Атиру в Камел-ал-теварихе, 1 г. и 6 месяц.

26. Шахриар, по одним 40, по другим 20 дней.

27. Нурандохт, дочь Хосру Парвиза, 1 год и 4 месяца.

28. Чашниненде, 1 месяц.

29. Арземидохт, дочь Хосру Парвиза

30. Кесра, сын Хаисса

} продолжение царствования не показано

31. Ферахзад, сын Хосру

32. Иездеджерд, сын Шахриара

(Histoire des rois de Perse de la dynastie des Sassanides, traduite du persan de Mirkhond par Silvestre de Sacy в его Memoires sur diverses antiquites de la Perse, Paris, MDCCXCIII, p. 273-417).

ПРИЛОЖЕНИЕ 22.

Недостающие в печатном тексте Истории Степаноса Асох’ика три отрывка: первый — конец IV гл. II книги; второй — V гл. II же книги: «О амир-ал-мумининах татчиков»; третий — VI гл. той же книги: «Греческие императоры от Константина до сего времени, имена и годы их (царствования)».

А. АРМЯНСКИЙ ТЕКСТ.

* * *

В. ПЕРЕВОД ПРЕДЫДУЩИХ ТРЕХ ОТРЫВКОВ.

I.

Конец IV гл. II книги.

«и с каждого человека брал много зуз. Этот злобный палач довел народ до крайней нищеты невыносимыми своими притеснениями, (вследствие чего) 1200 человек перешло в греческую землю под предводительством Шапуха и сына его Хамама, из рода аматуник’ского. Неприятель, (узнав о том), пошел по их следам и настиг в пределах Кола. Они вступили в бой с татчиками, обратили их в бегство и сами перешли через реку Акампсис, которая берет начало в тайк’ской провинции и, протекая на северо-запад, впадает в Понт. Император Константин, известившись о том, поселил их в прекрасном и плодоносном месте. Простой же народ, оставшийся в нашей земле, вынужденный лишениями, вступил под иго сынов Измаила, став дровоколами и водовозами у последних.

В то время скончался в благочестивой жизни армянский католикос Исайя. Ибн-Докл (Доке) с большими угрозами приказал принести к себе все сокровища и утварь церковную, из которых он брал себе то, что ему нравилось. — На престол патриарший вступил Степ’анос посредством больших подкупов».

II.

V глава II книги.

О амир-ал-мумининах татчиков.

«Как мы прежде сказали, в 68 году (армянского) летосчисления явился Махомет, пророк татчиков и властвовал 2 года. — Абубакр 60 лет. — Омар 11 лет. — Отман Ибн-ан’ан 10 лет. — Совия (Моавия?) старший 23 года. — Изид 6 лет. — Мавия Ибн-Изид 1 год. — Мерван 1 год. — Абдел-Мелик Ибн-Мерван 20 лет. — Велид Ибн-Абдел-Мелек 9 лет, — до 192 года армянского летосчисления (= 743). После Велида стал эмиром-альмуминином в 192 = 743 году Мерван. — Абдалла умер в 219 = 770 году. — Стал эмиром-альмуминином Махдии. — Аарон... умер в 155 = 606 году. — Другой Абдалла ибн... совершивший нападение на Грецию. — Аарон, которого брат Джапр, умер в 298 = 849 году. — Джапр в 311 = 862 году. — Ахмат, пославший в Армению Алия, сына Яйия и назначивший Ашота князем князей в 311 = 862 году.

Чтобы написать это краткое сказание о прошедшем, мы должны были долго рыться в сочинениях (наших) предшественников; и потому верно все, что мы сказали. (Несмотря на то), некоторые имена и годы эмиров-аль-мумининов мы нашли (в различных) историях не совсем согласными (между собою), вследствие ли двойных имен (эмиров), или потому что многие лица, захватившие власть, становились независимыми, имена которых также записывались. Все это мы внесли в наше сочинение, дабы не было в нем пробелов. Исследовав, читатель наверное узнает, что в 68 году армянского летосчисления (= 619) и в 8 году царствования Ираклия явился Махомет (?), что с того времени началось владычество или царство татчиков в мире, продолжавшееся до 364 г. армянского летосчисления (= 915), до 24 года царя Сембата, возведенного на виселицу и до воцарения над греками Льва, сына Василия. Но с тех пор, а может быть и прежде (того времени), если не иноплеменники владели татчиками, то сами они разделились на враждующие между собою партии; ибо не только сильные властители завладевали известными городами, но и начальники небольших городов и крепостей становились независимыми и с ожесточением вели между собою войну».

III.

VI глава той же II книги.

Греческие императоры от Константина до сего времени, имена и годы из (царствования).

«На третьем году Диоклетиана воцарился в Армении Тердат, Диоклетиан сверх 3 лет царствовал еще 17.

Затем Константин 32 года. На 2 году своего царствования он перенес свой двор из Рима на остров Византию, обвел его стенами, (обстроил) в обширных размерах и назвал его своим именем — Константинополем. Он принес (туда) с собою часть от мощей святых Петра и Павла для прочности царства; над этими мощами он впоследствии построил обширную и знаменитую церковь в всемирной столице, названную «Апостолами». На 3 году (? 20) он созвал собор 318 отцов в Никее, в Вифинии, против Ария александрийского, называвшего Сына Божия творением. На 7 году (на 22) он отправил мать свою в Иерусалим за честным крестом Христа. Константин просил у парсийского царя Шапуха и получил древнюю корону пророка Давида, отнятую царем Навуходоносором у Иехонии, сына Иоссии, как о том повествует тебе История Шапуха Багратуни, сына Ашота антипатрика. В двадцатилетие Константина исполнилось 221 год (?) со времени страстей Господних.

После воцарились сыновья его, Константин и Констанций, Константин над греками и римлянами 24 года (337-361). — Во дни их Андрей, брат епископа Магнуса, написал трактат о календаре. К нему написал письмо Кирилл иерусалимский о явлении креста.

После Юлиан, племянник (по брату) Константина, 2 года (361-363). Во дни его блаженный Афанасий, патриарх александрийский, находился в ските (?), вторично изгнанный последователями Ария. Юлиан умер в Персии и был похоронен в Тарсе, как повествует Сократ.

Иовиан 1 год (363-364).

Валентиниан и Валенций 11 лет (364-375). Последний сослал св. Нерсеса, патриарха армянского, на остров Патмос (?), с ним и многих других отцов, которые питались рыбою, выбрасываемою морем. На их 11 году скончался блаженный Афанасий по возвращении из ссылки в Александрию. В их же время жили святые учители: Василий кесарийский, брат его Григорий нисский и Григорий Богослов назианзинский.

Грациан 5 лет (375-383). При нем епископ кипрский, Епифаний, написал свой Анхоратон.

Святой Феодосий 15 лет (383-395). Он созвал в Константинополе собор 150 отцов против духоборца Македония и умер прежде чем состоялся последний.

Аркадий и Гонорий, сыновья Феодосия, 24 года (395-423). — В их время прославились: Иоанн Златоуст, Епифаний кипрский, Аммон (Аммиан?) александрийский, написавший оглавление Евангелий, и Евфалий александрийский, который достойным удивления образом установил вступления, главы, свидетельства и (разделения на) стихи Деяний апостолов и апостольских Посланий.

Феодосий (II, 408-450) Младший, сын Аркадия, 42 года. Он созвал в Ефесе собор 200 святых отцов против Нестория, который учил, что Мария — человекородица, а не богородица, за что преданный анафеме, был он отлучен от собора. В его время жил святой патриарх армянский Саак, при котором армянская азбука, из 29 букв, была составлена сирмийским философом Даниилом (?); недостающие же 7 букв блаженный Месроп таронский получил от Бога через посредство молитв.

Маркиан 7 лет (450-457). — На 3 году своего царствования он созвал собор в Халкидоне с намерением отомстить за отрешение Нестория, которого приказал вызвать из Хужастана: но гнев божий постиг его и он околел, снедаемый червями.

Лев Великий (I) 17 лет (457-474).

Онтос (?) Лев (II Младший) 1 год (474).

Зенон I, 1 год (? 474-491, след. 17 лет).

Василиск 1 год (?).

Онтос (?) Зенон 12 лет (?)

Он (т. е. Зенон) был человек прожорливый. Как-то раз в последний день масленицы он с жадностью предался еде и питью (и просидел) до рассвета постного дня. Проснувшись, он нашел в своих зубах остатки мяса, (и это от того, что) греки не имеют обыкновения промывать рот содою (?), но просто полощут водою. Вследствие чего через патриаршее предписание, под опасением быть предану анафеме, он приказал масленицу (впредь) разрешить одним сыром. Он написал послание, называемое Генотиконом, обращенное ко всем грекам и римлянам, в котором он предает анафеме халкидонский собор и тех, кои признают во Христе два естества. Он возвратил в Александрию Тимофея, изгнанного Зеноном (?), который умер на втором году (своего возвращения?).

Анастасий 25 (491-518, след. 27) лет. Он остался при православии Зенона.

Юстин 9 лет (518-527). Он принял учение халкедонитов.

Юстиниан 37 (527-565, след. 38) лет. На его 14 году на Девинском соборе (?) установлено было армянское летосчисление; на его 19 году александрийцы установили 19-летний период, ... который на 28 своем обращении составляет круг в 532 года. Изгнанный своими войсками по каким-то ничтожным причинам, он отправился к хакану хазаров, женился на его дочери, взял за нею в приданое город Ихридию (?), в сопровождении хазарского войска возвратился в царственный город Константинополь и, утвердившись на престоле своего царства, начал строить святую Софию.

Юстин (II) православный 11 (565-578, след. 13) лет.

Тиверий 4 года (578-582). — При нем по поводу постановлений халкидонского собора был созван в Константинополе собор из армян и греков, где армяне были побеждены.

Маврикий 20 лет (582-602). Говорят, что он был из Армении, уроженец деревни, называемой Ошаканом, арагатц-отенского округа. Это (мнение) оправдывается поговоркой: «отсюда в Ошакан ладан посылается». В его время был убит царь парсийский Ормизд; и воцарился Вахрам, а Хосров, сын Ормизда, бегством спасся у Маврикия, был крещен и с помощью Маврикия вступил на парсийский престол.

Фока 8 лет (602-610). Он убил Маврикия. Хосров начал мстить (Фоке) за убиение Маврикия, мечом и пленом опустошал греческую землю и, взяв город Иерусалим, унес в Парсию святый крест.

Ираклий 31 год (610-641). На 18 году своего царствования он умертвил царя Хосрова и возвратил из Парсии крест; это было в 77 году армянского летосчисления (= 628).

С 19 года Тиверия, со времени распятия Спасителя, до 18 года Ираклия и до возвращения спасительного креста 595, а от Адама 5907 лет.

Константин 3 года (с 12 марта по 23 июня 641 года, след. 3 мес. с лишком). При нем татчики покорили Сирию и наложили дань на Иерусалим.

Константин, сын Константина, внука Ираклия, 19 (641-668, след. 28) лет.

На 2 году его (царствования) Девин был взят татчиками.

Константин (Поганат) 13 лет (668-685).

Юстин IV (Юстиниан II), сын Константина, 7 (685—695, след. 10) лет. На его первом году северный народ, называемый хазирами, завладел Арменией, Иверией и Ахванией.

Лев (Леонтий) 20 лет (695-698, след. 3 года).

Апсимар (он же Тиверий) 7 лет (698-705).

Куар (? Юстиниан II Риномет) 6 лет (705-711).

Филипп (Филиппик) 2 года (711-713).

Артемий 2 (713 — 716, след. 3) года.

Феодосий (III) 1 год (716).

Лев (III) 24 года, (716-741, след. 25 лет). На его 12 (11) году татчики пришли в Никею.

Константин (Копроним) 33 (741-775, след. 34) года. На 21 году своего царствования он взял город Карин в 204 г. армянского летосчисления (= 755), а на 2 (читай 22) году его в 205 = 756 эмир Иезид возобновил город Карин.

Лев (IV Хазар) 5 лет (775-780).

Константин (VI) и Ирина, мать его, 10 лет (780-790). В их время было восстановление икон в Риме в 237 г. армянского летосчисления (= 788). Рассказывают, что пришлось им видеть какую-то большую мраморную обширную гробницу и что, удивленные ее громадностью, они приказали отвалить ее крышу, на нижней стороне которой нашли (следующую) надпись: «какая тебе польза скрывать меня, ибо во время царя Константина и матери его Ирины солнце увидит меня».

Никифор 9 лет (802-811). В 260 = 811 году он вступил в Булхарию, где погиб с своими войсками.

Михаил (I) 2 года (811-813). При нем происходило опустошение Фракии.

Лев (V Армянин) 5 (813-820, след. 7) лет. Неприятель подступил к Златым Вратам, взял многие города и завладел Адрианополем, столицей Македонии. Лев отверг иконы; он построил Бизу, Аркадиополь и Камарах (?) в 265 = 816.

Михаил (II) 9 лет (820-829). При нем явился обманщик Фома; при нем же происходили смуты между христианами и гибель их. В 272 = 823 году Михаил вступил в бой с Фомою, которого взяв, приказал отрубить ему ноги и руки и повесить. После того Михаил дал сражение войску татчиков и истребил многих из них в Курнаве, а в Анкире одержал над ними победу.

В 278 = 829 скончался Михаил и вступил на престол сын его, Феофил, 13 лет (829-842). В его время греческие войска (***?) вступили в Басенский округ, многих предали мечу, напав на город Гомадцор; сам же Феофил отправился в Хахтик’, вступил в Цамак’-камурдж (не Цамакаберд ли?) и отвел в плен множество армянских семейств. Он пожаловал в консульское достоинство Ашота, сына Шапуха, назвал его великим консулом и патриком и оставил в Сперском округе; сам же, собрав дань с феодосиопольцев, возвратился домой. После этого греческие войска (***?) пришли в деревню Катчкак’арь, что в Вананд’е, где они понесли поражение от руки Саака, сына Исмаила. В том же году Феофил вторгнулся в Сирию, взял город Урпели, дал татчикам сражение в Альмулате и победил их. Во время похода своего на восток к пределам Армении он завладел крепостями: Тцму, Асах’ином, Метцкертом и Албердом в гех’амском округе, опустошил (округ) Хозан в Четвертой Армении, истребляя человека и скот.

После него воцарился сын его, Михаил (III), 24 года (842-859, след. 17 лет), который был тайно убит Василием, которого он избрал было себе соправителем.

Василий (Македонянин) снова (?) царствует еще 22 года (867-886, след. 19 лет). Он построил большую церковь в Константинополе, украсил ее золотом, назвав «Церковью святых воинов». Говорят, что он был уроженец деревни Т’ила, таронской провинции. В его дни патриарший дворец процветал подаянием милостыни и учением. В его же время воцарился в Армении Ашот.

Примечания

1

О значении слова: вардапет, см. примеч. 489, на стр. 322-323 нашего перевода Ист. Армении Моис. хоренского.

2

...«***» (Послан. 62 по нашему списку). — Хотя употребленное здесь Григорием Магистросом слово: *** тцайрагуйн, и перевели мы через престарелый, однако не мешает заметить, что, как прилагательное, оно образовалось от существительного ***, тцайр — «конец, край, верх» и из ***, гуйн — частицы образующей сравн. степень; и потому тцайрагуйн в буквальном переводе может быть передано: «верховный», а в приведенном отрывке: «переступивший предел обыкновенной человеческой жизни».

3

«***». (История Арм. Лазаря п’арпского. стр. 122).

4

«***» (см. там же стр. 119-120 о Нарекском монастыре). В этой фразе слово софист употреблено в смысле «философа».

5

Мы не понимаем, почему ученый академик, Броссе владыку Саргиса называет Sargis—Tiezerakal, т. е. «Саргисом-миродержителем» т. е. завоевателем (см. его Additions et Eclaire. р. 210, note 1).

6

«***». (Венеция, гл. II, стр. 5-7).

7

Академик Броссе, конечно, ошибается, когда говорит, что «Первая Книга Истории Асох’ика состоит из 4 глав» (Additions et eclaircissements a lHist. de la Georgie, p. 210, note 1).

8

Правда, в нашем переводе Вардана во многих случаях буква е, соответствующая армян. ***, стоит без краткого знака и в особенности в тексте (в примечаниях и приложениях, где надлежит, стоит краткий знак), но в этом виновата типография, где действительно у того шрифта недоставало е с кратким — e.

9

«Творцы и риторы» — ***. В подлиннике употреблены греческие слова: поэтос и ретор. Первое из этих слов употреблено здесь нашим автором, как и многими из армянских писателей, не в смысле поэта, но в значении ученого, философа или историка. Равным образом и второе из упомянутых слов не означает здесь ритора или оратора, но человека, получившего классическое образование и посвященного в таинства средневековой схоластической науки.

10

Евсевий Памфил — знаменитый епископ Кесарии палестинской, живший во второй половине III и в начале IV веков (260-340). Евсевий — один из плодовитейших отцов церкви. Между многими его сочинениями, до нас дошедшими, первое место занимает его Хроника, подлинник которой существует только в немногих отрывках. Полный перевод этого замечательного творения сохранился на армянском языке и относится к V веку. Он издан с латинским переводом в 1818 в Венеции в двух томах in-4° под заглавием: Eusebii Pamphili Caesarienis episcopi Chronicou bipartitum nunc primum ex armeniaco textu in latinum conversum adnotationibus auctum graecis fragmentis exornatum, opera P. J O-Baptistae Aucher ancyrani, monachi armeni ex doctoris mechitaristae.

11

Сократ — уроженец константинопольский, живший в V веке и оставивший нам «Церковную Историю» в семи книгах, которую начинает он от Константина и доводит до своего времени или до Феодосия Младшего. По уверению Асох’ика (см. его Ист. Кн. II), Филон тиракский, живший в половине VII века в патриаршествование Анастасия, перевел упомянутое творение Сократа на язык армянский. Перевод этот еще не издан; список его находится в Эчмиадзинской библиотеке (см. Rapports sur un voyage archeologique dans la Georgie et dans l'Armenie, execute en 1847-1848 par M. Brosset, 1-re livraison, St-Petersbourg, 1849, p. 42).

12

Агафангел — по времени первый между армянскими историками; жил во второй половине III и в начале IV столетия, был секретарем у армянского царя Тердата аршакида. Он оставил нам подробную Историю Армении, обнимающую царствование Хосрова и сына его Тердата, равно как и жизнь просветителя Армении, святого Григория, сына Анака парфянина, с подробнейшим изложением его учения. Творение Агафангела имело два издания: одно в Константинополе в 1709, другое в Венеции в 1835.

13

Великий Моисей, это — знаменитый Моисей хоренский, епископ аршаруник’ский и багревандский, живший в V веке. Между разнообразными его сочинениями первое место занимает известная ученому миру «История Армении», переведенная на языки: латинский, итальянский, французский и русский и имевшая много изданий. Подробности о жизни Моисея хоренского, равно как и о творениях его, читатель найдет в Предисловии к нашему переводу его Истории, изданному в 1858 г. в Москве.

14

Ех’ише вардапет — армянский историк, живший в V веке. Он был секретарем у Вардана Мамиконяна, под предводительством которого в половине V века Армения вела войну против парсийского царя Язкерта, желавшего вводить зороастрово учение в эту страну. История его доведена до 463 года, имела много изданий и переведена на немецкий, французский и русский языки.

15

Лазарь п’арпский — один из многих армянских историков, жил в V веке. От него мы имеем «Историю Армении», служащую продолжением Истории Ех’ише и заключающую в себе историю его отечества до прекращения династии аршакидов в Армении и доведенную до марз-панства Вахана Мамиконяна. т. е. до 483. Это творение Лазаря имело только одно издание в Венеции в 1793; не переведено ни на какой европейский язык.

16

Фауст византийский. По времени Фауст принадлежит к IV в., и нашему автору следовало бы поместить его непосредственно после Агафангела, между тем как он его далеко отбросил за V век, что я считаю капризом переписчика-невежды. Фауст оставил нам «Историю Армении», начинающуюся от сына Тердата — Хосрова II, и доведенную до Хосрова III: она обнимает промежуток времени от 344 до 388 года по Р. X. Издана в Венеции в 1832; до сих пор не имеет перевода.

17

Епископ Себеос — жил во второй половине VII века. От него осталась «История похода императора Ираклия», доведенная до куропалата Хамазаспа Мамиконяна, т. е. до 639. Это важное и любопытное произведение армянского епископа долго считалось потерянным. Список его был найден в Эчмиадзинской библиотеке; патриарх Нерсес в 1850 приказал дать с него копию Т’адеосу Михрдату, издавшему этот памятник в Константинополе в следующем 1851 г. Перевод его на русский язык, сделанный г. Патканьяном, издан Академией наук в 1862.

18

Х’евонд вардапет — жил во второй половине VIII века и оставил нам «Историю нашествия аравитян на Армению», начиная с 661 по 788 год. В 1856 вышел в Париже французский перевод этого творения, сделанный арх. К. Шахназарянцем, а в 1857 тем же ученым и там же впервые издан армянский его текст. В 1862 Академия наук издала русский перевод Х’евонда, сделанный г. Патканьяном под неточным заглавием: «История Халифов (?) вардапета Гевонда, писателя VIII века.

19

Шапух Багратуни — современник историка Иоанна католикоса, сын Ашота, владетеля сиерского (округа в провинции Верхняя Армения), жил в половине IX века. Он считается автором «Истории Армении», к сожалению не дошедшей до нас и, по уверению Иоанна католикоса (см. мое изд. его Ист. Арм., Москва, 1853, стр. 73-74), заключавшей в себе историю царствования Ашота I Великого Багратуни, сына Сембата Исповедника. Замечательный этот памятник существовал еще в 1270; историки — Иоанн католикос, Ухтанес, Степанос Асох’ик, Вардан Великий и другие цитуют его в своих творениях. Небольшой отрывок из него уцелел до нашего времени в «Истории отпадения грузинской церкви от армянской» епископа Ухтанеса и издан в Литературном Сборнике г. М. Мсерианца. См. Ч. III, июнь, № 11, стр. 127-131.

20

Владыка Иоанн — известен в ученом мире под названием Иоанна католикоса Историка: жил в конце IX и в начале X века, написал «Историю Армении» от древнейших времен до 920. Это творение впервые явилось в плохом французском переводе известного ученого армениста Сен-Мартена, как посмертный его труд, в 1841. Армянский текст был в первый раз издан в Иерусалиме в 1843, а вторично он увидел свет через мое изд. в Москве в 1853. Подробный разбор и оценку творения Иоанна католикоса можно найти в статье даровитого профессора Лувенского университета, Феликса Нев’а, помещенной в lUniversite Catholique, № 96, decembre 1843, под заглавием: Histoire dArmenie, par Jeau VI, dit Jean Catholicos, traduite par Saint-Martin.

21

Владыка Саргис I (Сергий) вступил на патриарший престол Армении в 992 после патриарха Хачика I и управлял до 1019 года.

22

Послание к Галатам III, 17.

23

Как здесь, так и в продолжение всей этой Главы наш автор большей частью следует Евсевию. См. его Chronicon, p. I, Venetiis, MDCCCVIII, P. 154-55.

24

Анания ширакский, он же анийский, прозванный Математиком, Хамарох’, *** жил во второй половине VII века. Первоначальное свое образование он получил в Армении. Чтобы довершить его, он предпринял путешествие в Грецию, сначала поехал в Феодосиополь (Карин, нынешний Эрзрум) к какому-то ученому, по имени Елеазар, человеку глубоко изучившему священные книги, по указанию которого Анания отправился в Четвертую Армению к известному в то время математику Христофору, у которого провел шесть месяцев. Но, как сам Анания говорит, так как он не нашел в Христофоре того чего искал; то оттуда он направил свой путь в Константинополь, где его знакомые указали ему на отличного математика, жившего в то время в Трапезунде у Понтийского моря. Здесь-то Анания провел восемь лет и под руководством этого ученого изучил математические науки с намерением познакомить с ними впоследствии своих соотечественников, «за что, впрочем, как он сам признается, никто не был ему признателен», ***. Григорий Магистрос, известный армянский писатель половины XI столетия, в одном из своих посланий к католикосу Петросу (Петру) говорит между прочим, что сочинения Анании ширакского заключали в себе трактаты о математике, музыке, геометрии, астрономии, литературе, риторическом искусстве и других отраслях наук. Разнообразные сочинения этого ученого до сих пор остаются в рукописи, кроме «Трактата о мерах и весах», изданного в Венеции в 1821 отц. Авгером.

25

См. Деяния Апост. XIII, 19-22: «И истребил семь народов в земле Ханаанской, разделил им в наследие землю их. И после сего около 450 лет давал им судей до пророка Самуила. Потом просили они царя, Бог дал им Саула, сына Кисова, мужа из колена Вениамина. Так прошло лет 40. Отринув его, поставил им царем Давида».

26

Евсев. там же, стр. 170.

27

Перв. Кн. царст. гл. XIII, 1.

28

Втор. Кн. царст. гл. II, 10.

29

У Евсев. последняя часть этого периода имеет другой смысл. У него сказано: «adeoque tot fuisse regni Saul (annos), quot filii ipsius anni post ejus mortem reperiuntur»; — ***: — См. там же, стр. 172.

30

Третья Кн. царст. VI, 1. — В подлиннике стоит, вероятно по ошибке переписчика, Вторая Кн. Царств.

31

Евсев. там же, стр. 163.

32

См. выше примеч. 23.

33

В подлиннике здесь должен быть пропуск, ибо выражение «40 лет, проведенных в пустыне, и 4 года царствования Соломона до построения храма составят 430 лет» — заключает в себе явную ошибку. Евсевий, которому следует наш автор, представляет следующее исчисление: из 480 лет, взятых им из Кн. царств, исключив 40 лет, проведенных Моисеем в пустыне, и 4 года Соломона, мы получим 436 л. — См. там же, стр. 165-166.

34

См. Приложение 1-е.

35

У Евсев. вместо Пигмалион стоит Фисманон, воцарившийся в Тире после Метена. Фисманон жил 58 лет и царствовал 47; на его 7-м году сестра его переселилась в Ливию (Африку), где построила город Карфаген. — См. там же, стр. 180-181.

36

«Пигмалиону было 124 года, когда он воцарился над тирянами». — Выше мы заметили, что Евсевий, назвав Пигмалиона Фисманоном, дал ему 58 лет жизни, сказав, что он вступил на престол 11-ти лет; между тем как Асох’ик, передавая нам, как следует полагать, приведенные у него факты по Хронике кесарийского епископа, говорит, что тирский царь вступил на престол на 124 году своей жизни. Если к этой цифре придадим 47 лет царствования Пигмалиона или Фисманона, то получим почтенную цифру 177, составляющую годы жизни этого царя, что делает слишком большую разницу между показаниями обоих писателей и заставляет предполагать ошибку в списке армянского историка, происшедшую, без сомнения, от переписчиков.

37

Венецианский список Асох’ика, на который указывает переводчик Хроники Евсевия, дает Соломону не 38 (3 и 35), как наш список, но 36 лет; сам же Евсевий дает ему 37 лет. — См. там же, стр. 182, примеч. 2. (Соломон царствовал с 1016-976).

38

Ровоаму Евсевий дает 16 лет, (он царствовал с 976-959).

39

Тот же венецианский список Асох’ика дает Асе не 51, но 41 год наравне с Евсевием: (он царствовал с 956-915; следов. 41 год).

40

Евсевий Иосафату дает 45 лет: (он царствовал с 915-891; след. 24 года).

41

Евсевий дает Амасии 28 лет: (он царствовал с 837-808; след. 29 лет).

42

Евсевий Аммосу — Аммону — дает 2 года: (он царствовал с 642-640; след. 2 года).

43

Евсевий Елиакиму — Иоакиму — дает 11 лет; (он царствовал с 609-598; след. 11 лет).

44

Сумма всех лет у Евсевия 432. — См. у него Ч. I, стр. 182-183. — Соломон положил основание храму в 1012, который был разрушен в 587; следовательно, от построения храма до его разрушения 425 лет.

45

Второй год царствования Иоакима — 610; первый год царствования Кира — 559.

46

См. Кн. Бытия, XLIX, 10.

47

Венецианский список Асох’ика, на который указывает переводчик Евсевия, имеет не 711 лет, как наш список, но 511. — См. там же, стр. 188 во втором столбце примечания. — Евсевий же говорит: «от Соломона и от первого построения храма до второго года Дария и до возобновления храма 502 года» (там же, стр. 189). Первый год построения храма — 1012; второй год царствования Дария (Гистаспа) — 520.

48

См. Приложение 2-е.

49

См. Приложение 3-е.

50

См. у Евсевия Ч. I. стр. 194-196.

51

Здесь в подлиннике замечается пропуск; ибо у Евсевия (там же, стр. 398) за Антонином, он же Каракалла, царствовавшим 7 лет, следует Макрин — 1 год, Антонин II — 4 года.

52

В подлиннике стоит: Александр, «сын Мария», ***; это последнее имя у Евсевия читается «Мамия».

53

Кроме пропусков, указанных нами выше (см. 1 примеч. к III гл.), в списке нашего автора число годов управления римских императоров значительно рознится от такого же числа лет у Евсевия. Поэтому мы сочли не излишним в переводе самого текста выставлять против каждого имени в скобках годы Евсевия.

54

В подлиннике стоит ***, Асороц, т. е. сирийских, что явная ошибка; следует читать ***, Асорестаньяц, т. е. ассирийских. — Заметим кстати, что в самом титуле этой IV гл. следует сделать такую перестановку: «О царях ассирийских, марских и парсийских», как того требует хронологический порядок. О происхождении же названий: «Сирия» и «Ассирия» см. ниже Приложение 4-е.

55

См. Приложение 5-е.

56

Наш подлинник представляет здесь некоторую запутанность. Фразу: «***,***, ***, ***» мы читаем: ***, *** и переводим: «Хус ефиоплянин родит Немврода, о котором Писание говорит».

57

См. Кн. Быт, X, 8.

58

См. Приложение 6-е.

59

См. Приложение 7-е.

60

Т. е. Полиоркет, собственно «Осадитель городов».

61

См. у Евсевия Ч. I, стр. 344.

62

По Евсевию «Селевк царствовал 32 года». — См. там же.

63

См. Евсев. там же, стр. 345.

64

См. Евсев. там же, стр. 348-350.

65

См. Евсев. там же, стр. 350.

66

Пахлавик и Аршакуни. По уверению Моисея хоренского, название Пахлавик (Пехлеви, Бахл’ский или Балх’ский) получили потомки Аршака Храброго с тех пор, как внук его, Аршак Великий, поселился в Бахле. Потомки же брата его, Вах’аршака, воцарившегося в Армении, названы Аршакуни (см. Кн. II, гл. LXVIII). Впрочем следует заметить, что различие между парсийскими и армянскими аршакидами делают только армянские историки, называя первых пахлавик’ами, а вторых — Аршакуни; ибо западные писатели без различия и тех и других называют Арсакидами, Арсацидами, Арзацидами.

67

См. Приложение 8-е.

68

См. Приложение 9-е.

69

Вся эта V гл. изложена нашим автором по Моисею хоренскому, и во многих местах словами последнего. Мы прилежно следовали за рассказом Асох’ика и в самом тексте, где надлежало, отмечали откуда что заимствовано. Несмотря на это, мы постараемся обращать внимание читателя на те места, где Асох’ик расходится с Моисеем хоренским. Эти указания мы поместим в примечаниях. — См. Приложение 10-е.

70

Т. е. по смерти Александра, сына Александра Великого, воспоследовавшей в 311 г. до Р. Х.

71

О Бахл-араватин’е см. наше мнение в 139 примеч. к переводу Ист. Армен. Моисея хоренского, стр. 280.

72

Кушан’ы армянских писателей; см. 32 примеч. к переводу Ист. Арм. Моисея хоренского, стр. 247 и Приложение 11-е в конце этой книги.

73

В этом месте наш текст представляет неясность и запутанность. Моисей хоренский говорит: «Аршак Храбрый царствовал 31 год, а сын его Арташес — 26 лет» (см. кн. II, гл. II).

74

Наш автор, следуя Моисею хоренскому, делает, как и он, указание на разделение земли, которое Геродот представляет в IV кн. своей Истории, § 42.

75

Армавир — древнейший из армянских городов, построенный Арамаисом, внуком Хайка, в 2164 г. до Р. X. Его расширил Хармай, четвертый после Арамаиса царь из поколения Хайка (см. Моис. хорен. кн. I, гл. XII). Он находился недалеко от нынешнего Сардарабада.

76

См. Приложение 12-е.

77

«Из потомков хананеян и Ханида»... У Моисея хоренского нет последнего слова — Ханид, ***. Я полагаю, что это должно быть лишняя вставка переписчика, или искаженное слово — хананеяне, повторенное здесь не у места.

78

«Надевать ему рукавицы». — Издатель текста, арх. Шахназарянц, делает странный промах, когда в предложении: ***… слово *** — дцерэс, пишет чрез большую букву, принимая его вероятно за собственное имя. Ни в каком случае оно не может быть собственным именем; ибо дцерэс (= винительный падеж множ. числа от дцерэк’, ***) образовалось от дцерен, *** = «рука» и значит просто рукавица, как мы и перевели (см. его изд. Асох’ика, стр. 37). Стоило только заглянуть в Ист. Арм. Моис. хоренского (кн. II, гл. VII) — источник Асох’ика, чтобы не впасть в такую ошибку.

79

См. как об этом, так и о следующих в этой главе новых назначениях Вах’аршака Приложение 12-е.

80

См. Приложение 5-е и 7-е.

81

Моисей хоренский, у которого наш автор заимствует все приведенное им в этой Книге, следуя Евсевию (Chron. p. 1, p. 58-59), приписывает Абидену известие об этой испанской колонии, выведенной, будто бы, Навуходоносором (см. кн. II, гл. viii). Оно встречается и у Мегасфена, по уверению которого Навуходоносор идет по Африке, проходит через Испанию, покоряет последнюю страну, откуда выводит пленных и поселяет их на берегу Эвксинского моря (Евсев. там же, отрывок). Нечего и говорить, что это пустые басни, не имеющие никакого основания исторического.

82

«Часть ее отводит и поселяет на правой стороне понтийского моря. Из Иверии отправившись к крайним пределам запада, Вах’аршак в великий долине Басена назначает нахарарство, названное Ордуни». — Это буквальный перевод подлинника, который в этом месте порядочно искажен; ибо у Моисея хоренского, источника нашего Асох’ика, мы читаем так: «(Навуходоносор) часть ее жителей отводит и поселяет на правой стороне понтийского моря на западе» (кн. II, гл. viii). Последних слов: на западе, нет у Мегасфена; они прибавлены Моисеем хоренским, который тем хотел только показать географическое положение Иверии относительно Армении, и ничего более. Между тем как в тексте Асох’ика все это перепутано и вставлены лишние слова, не имеющие смысла. И потому это место Асох’ика: *** (стр. 39) — я читаю так: ***, затем слова: ***, как ничего не выражающие, отбрасываю; ибо Вах’аршак не был в Иверии, когда вводил в свое новое государство новый порядок — и на основании Моисея хоренского продолжаю: ***, ***; наконец даю следующий перевод: «Часть ее жителей отводит и поселяет на правой стороне понтийского моря, на западе. Вах’аршак’ в великой долине Басена назначает нахарарство, названное Ордуни, из потомков Хайка». — О происхождении имени Иверия, см. Приложение 13-е.

83

Ангех’ья, *** = «безобразный»; Ангех’-тун, *** слово в слово значит: «безобразов дом», т. е. «род безобразных».

84

Здесь опять искажение. Моисей хоренский не о Торк’е, но о парсийском Геркулесе — Ростоме, или Рустеме, говорит, «что он обладал силою ста двадцати слонов» (см. кн. II, гл. viii, стр. 84 моего перевода).

85

Не буду останавливаться на народном армянском эпосе и сказаниях, ибо я развил свой взгляд на этот вопрос в моем рассуждении «О Эпосе древней Армении», о котором читатель найдет подробный отчет в Journal asiatique, 1852 janvier; в Revue des deux mondes, 1852 avril и в Etude sur les sources de l'Histoire dArmenie de Moise de Khoren par Victor Langlois, 12/24 avril 1861, § 4, р. 351-367.

86

У Моисея хоренского: «юго-западной части». См. кн. II, гл. VIII, Стр. 85.

87

У Моисея хоренского: «Ардцен».

88

Читателю не следует вдаваться в обман и думать, что Асох’ик говорит здесь от своего лица; ибо здесь он слово в слово копирует Моисея хоренского. См. там же, гл. viii. стр. 86.

89

«После всего этого Вах’аршак построил мехьян, ***, в Армавире и поставил в нем изображения Луны и Солнца». — См. Приложение 14-е.

90

Во время владычества аршакидов в западной Азии, царь парфянский считался первым между государями, а армянский царь — вторыми. Арташес I (115 л. до Р. X.), как рассказывает Моисей хоренский (кн. II, гл. XI, XII, XIII), отнял у парсийского царя, Аршакана, это старшинство и стал повелителем всей Азии.

91

См. о Крезе Приложение 15-е.

92

О походе Арташеса I на запад и о трофеях его см. 190 примеч. к нашему переводу Ист. Арм. Моисея хоренского, стр. 288, и у Сен-Мартена в его Fragments dune Histoire des Arsacides. t. I, p. 61-85 и t. II, p. 277.

93

С древнейших времен неоднократно выселяемы были в Армению евреи или как добровольные переселенцы, или как военнопленные. — См. Приложение 16-е.

94

У армянских писателей «Средиземными странами» назывались земли, находившиеся между Средиземным и Черным морями.

95

У Моисея хоренского: «по прошествии 3-х лет».

96

Шамшат — Самосата, столица Комагены, в Сирии, на реке Евфрате.

97

Известно из Моисея хоренского, что Вах’аршаком было постановлено — сыновьям и дочерям аршакидских царей, кроме старшего, наследника престола, жить в Хаштианк’е, в Четвертой Армении (кн. II, гл. VIII), а впоследствии при Артавазде также в округах: Ах’иовите — туруберанской провинции, и Арберани — васпуранской провинции (там же, гл. XXII). Затем нигде, не упоминается о Дцоре, как о месте, отведенном для детей аршакидских царей. И потому я считаю это лишнею вставкой у нашего автора, сделанною переписчиком.

98

У Моисея хоренского: «на 20-м году».

99

У Моисея хоренского: «на 2-м году».

100

Следует читать «Кассия», как у Моисея хоренского, а не Кария, как в нашем тексте.

101

В славянском переводе мы читаем это место так: «Бяху же нецыи Еллины от пришедших, да поклонятся в праздник»; Еванг. Иоанна, гл. XII, 20.

102

Моисей хоренский называет этот город Аребан’ом, не обозначая, где он находился. В армянских Чети-Минеях он значится в Ахбакском округе васпураканской провинции. Урбанополис, нынешний Албак.

103

По Моисею хоренскому: «на 8-м году».

104

Ахуриан — нынешний Арпа-чай.

105

«Марац-марг». ***, в переводе значит: «Луг Маров», т. е. мидян — в аршаруник’ском округе айраратской провинции.

106

Ерасх — Аракс; Метца-мор — нынешний Шамби-джур, впадающий в Аракс на айраратской равнине.

107

По Моисею хоренскому: «на 32-м году».

108

Мурц — небольшая река, ныне называемая «Хасан-х’алаи джур», впадает в Аракс на басенской равнине.

109

К’асах или К’арсах, ныне «Карбо джур» — небольшая речка, также впадающая в Аракс на айраратской равнине.

110

Хазиры — армянская форма имени: «хазары». — Барсилы, или как обыкновенно пишется басилы, по Моисею хоренскому, народ живший в Сарматии на берегах Этиля. т. е. Волги (см. его Географию).

111

Врата Тчора (Дербенд, Демир-капу, Железные Ворота) — у армянских писателей иначе называется «Паха-Тчора», или «Пахак-Гуннов», Вратами ахванскими или гуннскими, Вратами Хазиров. Капан-Тчора, Вратами Каспов — под этим последним наименованием известны также и другие Ворота — и Вратами Аланов, хотя собственно Аланскими Воротами называется Дариал (см. Моис. хорен, кн. II, гл. 65; кн. III, гл. 12; кн. II, гл. 86; — его Географ. § 23. — Ех’ише, изд. мхитаристов, 1859, гл. VIII, стр. 154). Это — Pylae albaniae древних; Цур Прокопия (Готск. достопримечательности, кн. IV, гл. 3); Баб-эл-абваб восточных писателей (Barbier de Meynard, Dictionnaire geographique... de la Perse, Paris, mdccclxi, p.68). Армянское наименование: Врата Тчора, ***, вероятно, произошло от столицы Ахвании: Чор или Чол, откуда начиналася пресловутая стена, где находились эти Врата.

112

Гамирк’, ***, Кападокию.

113

Асох’ик продолжает свой рассказ словами того же Моисея хоренского, который до сих пор служил ему единственным источником для истории Армении в предыдущей V гл. I Книги.

114

У Агафангела: «66 дней»; см. его Ист. стр. 541 и 544.

115

Крепость Ох’акан или Ох’кан, ***, находилась в таронском округе туруберанской провинции.

116

Тчен’ами, ***, древние армянские писатели называют китайцев.

117

Дом Мамгунский, *** здесь слово дом употреблено нашим автором, по примеру древних армянских писателей, в смысле владения.

118

Гаргарская долина получила свое название от реки Гаргарб, ***; иначе она называлась Долиною ахванскою — находилась между Ганджою, Куром и Араксом.

119

У Моисея хоренского: «в Тавре киликийском»; см кн. II, гл. XCI, стр. 159.

120

У Моисея хоренского: «в деревне Т’иле»: см. там же.

121

Ватнианская равнина находилась на востоке от нынешней Кубы, недалеко от Каспийского моря.

122

Моисей хорен. говорит: «он насадил недалеко от реки Азата рощу, до сего времени называющуюся его именем».

123

Двин, или Девун, или Дуин — один из главных городов древней Армении, бывший некогда столицею — находился на севере от города Арташата в айраратской провинции. Моисей хоренский переводит это название через Холм, не говоря от какого языка оно происходит (кн. III, гл. VIII). Фауст византийский первый дает это толкование упомянутому слову, говоря: «Хосров приказал насадить рощу, начиная от сильной царственной крепости, называемой Гарни, до Метца-мор’ской равнины, до Холма, называемого Дуин’ом» (кн. III, гл. VIII, стр. 18). У Прокопия это имя является под формою: Дувиос (Ист. войны Римл. с Перс. кн. II, гл. 24); у сирийцев — А-давин; у арабов — Девин или Дебил.

124

У Моис. Хорен. «20,000 народа».

125

В подлиннике стоит: ***, я перевел: «у каменистого Ошакана» на основании слов Фауста византийского, который представляет местность Ошакана, в арагац-отен’ском округе айраратской провинции недалеко от нынешнего Вахаршапата, каменистою говоря: ***, *** (кн. II, гл. 7, стр. 17).

126

Выражение: *** — анари ска, я перевел через Чудовищный, исполин на основании толкования, данного мною слову; ан-ари, ***, и подробно изложенного в Приложении 9-м.

127

Под словами: Соборная церковь, наш автор вместе с Моис. хоренским разумеет, собор, построенный св. Григорием в городе Вахаршапате, т. е. нынешний Эчмиадцин.

128

У Моис. хоренского: «после 10 лет». — Хосров II Младший царствовал с 344 по 353 год.

129

У Моисея хоренского: «и положили к Ани подле отцов его», т. е. предков.

130

По Моис. Хоренскому: «на 18 году»; кн. II, гл. XI.

131

Город Гамиров, т. е. Кесария каппадокийская.

132

П’арнерсех у Фауста византийского называется П’арен’ом.

133

Тут явная описка. Моисей хоренский говорит, что Аршак II царствовал 30 лет; см. кн. III, гл. XXXV.

134

У Фауста византийского деревня эта называется Мараг.

135

См. у Моис. хор. кн. III, гл. XXXV; — у Фауста визант. кн. V, гл. 5 и 7.

136

См. также у Фауста визант. кн. IV, гл. 55.

137

Моисей хоренский греческого полководца называет Терентием, как и Фауст визант.; см. кн. V, гл. 1.

138

Фауст визант. дает святому Нерсесу преемником не Шахака, но Иусика; см. кн. V, гл. 29.

139

По Фаусту: «Терентий и Аде»; там же гл. 32. — По Моис. Хоренскому: «Терентий».

140

И Фауст и Моисей хоренский различно повествуют конец Папа; см. указанные мною уже места у обоих этих историков.

141

Т. е. в 387 году.

142

Моисей хоренский говорит: «по прошествии 3 лет».

143

По Моисею хоренскому: «21 год», что вернее; потому что Врам-Шапух царствовал от 392-413 года.

144

Критическое исследование изобретения армянского алфавита читатель найдет в моем переводе Истории Армении Моисея хоренского в отделе Приложений, на стр. 361-376.

145

В 192 примеч., стр. 82, к нашему переводу Истории Вардана мы имели случай высказать наше мнение об этом Видении, куда и отсылаем читателя.

146

Моисей хоренский просто говорит, что Арташир был заключен в темницу.

147

По Моисею хоренскому, царь Врам после низвержения Саака возвел на престол Сурмака (в 428), управлявшего 1 год и впоследствии получившего наследственное епископство в Безнуник’. За ним, по просьбе нахараров же, царь назначил патриархом сирянина Берк’ишо, он же Абдишо, который управлял 3 года; кн. III, гл. LXIV. — Далее следуют Саак и соправитель его, Шмуэл; там же гл. LXVI.

148

См. наш перевод Ист. Арм. Моис. хорен. стр. 228-232. Кн. III, гл. LXVIII.

149

Дехтик, *** — от парсийского дохт = дочь (дохтер), ик, *** — ласкательное окончание. И потому (дехт-ик значит дочка. Это имя у Моисея хоренского пишется Дестрик, что также значить дочка. Для выражения понятия сын армянский язык имеет слово устер, ***, из которого через прибавление префикса д, ***, образуется слово д-устер, ***, означающее дочь. И потому вместо того чтобы дустер считать парсийским словом, как это делают некоторые ученые, не вернее ли было б и его и парсийское дохтер считать словами, имеющими один общий корень в санскритском духитр? Оно встречается во многих индоевропейских языках: зендское — дугт’ар, греческое — дигатер, немецкое — tochter, английское — daughter, славянское — дщерь, русское — дочь, армянское, как мы уже заметили — дустер.

150

См. Приложение 17-ое.

151

Речь идет о первом Шаханиванском соборе, созванном в 447, на котором были постановлены 20 исправительных правил. См. у Чамчяна, Ч. II, 16-18.

152

Так как отныне наш автор употреблять будет названия армянских месяцев, то не излишним считаем привести здесь однажды навсегда названия этих месяцев в том порядке, в каком они употреблялись древними армянами с сопоставлением соответствующих им римских названий. Заметим при этом, что все они состояли из 30 дней, и потому сумма 12 месяцев равнялась 360 дням, к которой в конце каждого года прибавлялось еще 5 дней, называемых: авельяц, ***, (эпагомен), что и составляло 365 дней. Год у древних армян начинался с 11-го августа. 1. Навасард август-сентябрь 2. Хори сентябрь-октябрь 3. Сахми октябрь-ноябрь 4. Тре ноябрь-декабрь 5. Ках’оц декабрь-январь 6. Арац январь-февраль 7. Мехекан февраль-март 8. Арег март-апрель 9. Ахекан апрель-май 10. Марери май-июнь 11. Маргац июнь-июль 12. Хротиц июль-август.

153

Историю борьбы армян против Язкерта, желавшего ввести в Армению магизм, написал Ех’ише, писатель V века.

154

Газана-тцак (= «Гнездо зверей» или «ядовитых гадин»), иначе назывался Вишапа-дцор (= «Ущелье драконов»), или Монастырь Т’ат’ула, как называет наш автор — находился в габех’ианском округе, айраратской провинции.

155

Лазарь п’арпский (см. о нем выше примеч. 7-ое к I гл. I кн.). О братьях Вахана, здесь упоминаемых, см. у Лазаря в его Истории стр. 192, 208, 212.

156

Мамбре, по прозванию вертцамох’, *** т. е. «чтеца, или любитель чтения», был младший брат Моисея хоренского, получивший окончательное свое воспитание в Греции. От него мы имеем только несколько слов духовного содержания.

157

Давид, — современник и соученик, а не ученик, Моисея хоренского, прозванный «Непобедимым философом», ***, получил окончательное свое образование в Афинах: один из плодовитых армянских писателей V века. Сочинения его большей частью философского содержания, состоящие или из комментариев на Аристотеля, или из переводов из этого же писателя. Они изданы в Венеции в 1833 году.

158

Бакбен управлял патриаршим престолом не 3 года, а 5 лет, как говорит Иоанн Католикос (см. мое изд. стр. 37), а именно от 487-492.

159

Эта деревня у Иоан. Кат. называется Ух’к, ***, стр. 37. По уверению Интчитчиана, в венецианском списке Асох’ика стоит Ех’егак — харк’ского округа, туруберанской провинции (см. его Древ. Армению, стр. 120).

160

См. у Лазаря п’арпского стр. 273.

161

Суренская пустынь находилась около Дерджана, в провинции Екех’иац.

162

Время настоятельства Лазаря описано им самим в «Письме его к Вахану Мамиконскому», найденном мною и изданном впервые в Москве, в 1853.

163

В подлиннике стоит: ***, что несовсем понятно для меня. В буквальном переводе оно значит: «он же сделал Аланов заключенными». Так как здесь речь идет о Лазаре, как о настоятеле Суренской пустыни, то под этим выражением не следует ли разуметь, что при нем впервые явились люди из Аланов, поступившие в монастырь? Другого смысла не нахожу в его вышеприведенных словах, если только это место не искажено.

164

Солнце совершенно пропало – буквальный перевод фразы: ***, что значит: «солнце совершенно померкло», т. е. было полное затмение солнца.

165

«21 год» — явная ошибка; ибо по Иоанну Кат. Х’евонд патриаршествовал «3 года» (от 521-524).

166

После Варда был назначен марз-пан’ом Бурзан из парсов, который управлял Арменией не 11 лет, а 3 года (от 515-518). См. Историю Арм. Киракоса, стр. 24.

167

Т. е. от 518-548 г.

168

См. Приложение 18-е.

169

Иоанн кат. говорит, что владыка Иоаннес был «из габех’енского округа и управлял 17 лет», что вернее; ибо он вступил на патриарший престол в 533 и управлял им до 550.

170

Армяне считают православными только тех, кто принимает лишь три первых Вселенских Собора.

171

41-й год царствования Хосрова — 571 (он царст. от 531-579); 7-й год царствования Юстиниана II также — 571 (от 365-578). Сурен управлял Арменией от 564-571 г.

172

«Земля Веркан’ская», это — Гиркания древних, Варкана Бехистунской надписи. Эта древне-парсийская форма сохранилась во всей чистоте у армянских писателей, которые под Веркан’ом разумели наравне с парсами страну, находившуюся между Хоразмией и Парфией на юго-восточном углу Каспийского моря. Жители Веркан’а принадлежали арийскому племени, ибо страна их в Зендавесте под именем Веркана показана между древнейшими арийскими местожительствами. От них и Каспийское море у армянских писателей, равно как и у Полибия, Страбона и других называется: у первых — Верканским, у вторых — Гирканским морем.

173

Хамадан, или Ахмадан армянских писателей есть Хагматан, Бехистунской надписи, Агбатана Геродота и Экбатана вообще древних писателей. Существовало два города этого имени: один в Сирии, другой в Мидии. У нашего автора речь идет о мидийском Хамадане.

174

Давид Сахаруни управлял от 601 до 625, след. 24 года, а не 30 лет.

175

См. Приложение 19-е.

176

См. подробности у Иоанна катол. мое изд. стр. 43.

177

См. у него же, стр. 47.

178

После Давида Сахаруни следует Варазтироц, сын Сембата. См. у Иоан. кат. стр. 48.

179

Вирап, ***, или как обыкновенно называется: хорвирап, ***, т. е. «яма, глубокая яма» — находилась в городе Арташате в айраратской провинции, на южном берегу Аракса. Св. Григорий просветитель Армении, был брошен царем Тердатом в эту яму, где он провел 13 лет.

180

Историк Себеос говорит, что церковь эта была построена не в городе Вахаршапате, но «на большой дороге, ведущей в Вах’аршапат» (см. гл. XXXVIII, стр. 235).

181

Синд — страна, сопредельная с Индией, Керманом и Седжестаном (см. Barbier de Meynard, Dictionnaire geographique... p. 324).

182

Сагастан — армянская форма парсийского Седжестан, или Сеистан, на юге от Герата; столица его — Серендж. Сагастан — Дрангиана древних и Зарайо Зендавесты (см. Comment. sur le Yacna, p. XCVIII.).

183

В подлиннике стоит так: ***... ***, что, конечно, описка переписчика. Вместо: *** — «кроме римского царства», я читаю: *** «кроме царства румского» т. е. греческого.

184

«И, по обычаю (греков), восемь дней провел в размышлениях», — *** — мы перевели это место буквально, смысл которого впрочем остается для нас неясным.

185

«T’еодоросу Сахаруни», ***: имя Сахаруни является здесь лишнею вставкой, ибо Т’еодорос был владетелем Рештуник’ским, как и наш автор говорит.

186

«Которое нам всем кажется более чем источник». Эта фраза искажена в тексте, где она является в следующем виде: *** (стр. 93), что значит: «кажется нам всем истинной надеждой» и не представляет связи с предыдущим; и потому мы вместо *** = «надежда», читаем *** = «слишком, более чем», как мы и перевели.

187

*** (стр. 93). В армянском языке нет слова: *** которое по составу своему противно его духу, не говоря уже о том, что оно никакого понятия не выражает. Я читаю ***, по смыслу которого оно и переведено в приведенной фразе.

188

«Здесь не должен присутствовать этот человек» — ***. В армянском тексте Себеоса стоит: ***: фраза, которую русский переводчик передает через — «муж тот да не назовется богом» (стр. 134), что конечно не имеет не только смысла, но и связи ни с предыдущим, ни с последующим. Жаль, что переводчик Себеоса не заглянул в Историю Асох’ика, где это послание армян к греческому императору сохранилось в менее искаженном виде. Тогда он вышеприведенное место передал бы иначе и вообще избег бы многих несообразностей, которые встречаются в его переводе этого отрывка.

189

«Здесь не должен присутствовать этот человек» — ***. В армянском тексте Себеоса стоит: ***: фраза, которую русский переводчик передает через — «муж тот да не назовется богом» (стр. 134), что конечно не имеет не только смысла, но и связи ни с предыдущим, ни с последующим. Жаль, что переводчик Себеоса не заглянул в Историю Асох’ика, где это послание армян к греческому императору сохранилось в менее искаженном виде. Тогда он вышеприведенное место передал бы иначе и вообще избег бы многих несообразностей, которые встречаются в его переводе этого отрывка.

190

Под названием: «история Св. Григория» автор вероятно разумеет «Историю Агафангела».

191

Аруастанк — Ассирия.

192

У Себеоса не достает этого места, начинающегося: «если бы собор халкидонский» и заключающегося словами: «к трем святым соборам» — Вообще я должен заметить, что это место переведено мною по догадкам; ибо оно, преимущественно в начале, не совсем ясно.

193

«И не пойдут по прямой дороге»; так мы перевели следующее искаженное место нашего автора: *** (см. арм. текст, стр. 97), которое в последней своей половине не представляет смысла, могущего иметь связь с предыдущей. В армянском тексте Себеоса чтение этого места правильнее, потому мы и держались его при нашем переводе. Заметим мимоходом, что переводчик Себеоса вторую половину приведенной нами фразы передает так: «и не выйдут на царскую дорогу», *** (стр. 135). Прежде всего я бы восстановил правильное чтение в выражении: *** чрез *** на том основании, что в этом классическом выражении всегда употребляется слово: царский в форме ***, а не ***. Далее, хотя действительно *** в буквальном переводе и значит: «царская дорога», но это выражение, как армянский идиотизм, не может иметь смысла и останется непонятным для русского читателя; и потому этот идиотизм, который в буквальном переводе и значит — «выйти на царскую дорогу» — следует перевести через: «не заблуждаться, идти по прямой дороге», разумеется в смысле отвлеченном.

194

«Приказал снабдить всем нужным на дорогу», *** (или ***) *** (см. арм. текст, стр. 97). — За верность перевода этой фразы не ручаемся, ибо в ней встречаем слово: п’акар, или п’айкир, значение которого нам неизвестно и от которого зависит вся сила фразы. В списке академика Броссе это место представляется в виде еще более искаженном, в чем может убедиться читатель, знакомый с армянским языком. Вот оно: «***, ***, ***»...

195

См. кн. Левит, гл. XXVI, 21, 23, 24. — Мы намеренно удержали здесь библейский оборот речи.

196

Мы с намерением удержали в нашем переводе слово: тетради, ***, употребленное в подлиннике.

197

Митрополит Камкайэшов, ***. Мы переписали последнее слово, как оно стоит в подлиннике, и не беремся определить его значения.

198

Ширин, ***, жена Хосрова.

199

После смерти Махомета Омар был вторым халифом с титлом «Эмир-эл-мумин», т. е. «повелитель верующих», между тем как предшественник его, Абу-Бекр носил титул: «Халифат — расул-Аллах», т. е. «преемник посланного Бога».

200

После кончины правителя Армении, Т’еодорса рештуник’ского, воспоследовавшей, по Асох’ику, в 637, место его заступает Варазтироц багратуни в 643, потом сын его Сембат багратуни в 644, Хамазасп Мамиконян в 654, а в 639 Григорий Мамиконян, брат последнего. Арутч — селение в арагатц-отен’ском округе айраратской провинции.

201

Анастасий вступил на патриарший престол в 661 и управлял им 6 лет, т. е. до 667 года; и потому в тексте нашего автора 671 год — явная описка (см. Ист. Арм. Иоан. катол. стр. 52).

202

См. у Иоан. кат. стр. 52-53.

203

Филон этот — уроженец Тирак’а, или Тиракатар’а, что в таронской провинции, почему и прозван Тиракским, — См. о нем выше примеч. 3 к I гл. I кн.

204

См. Иоан. кат. стр. 53.

205

См. Иоан. кат. стр. 53.

206

См. там же.

207

Гора Арартак в басенском округе, айраратской провинции.

208

Капутру, ***, в списке акад. Броссе стоит Капо-тироц, *** — крепость, положение которой с точностью определить не можем. М. Чамчян полагает ее в пределах Карина, т. е. Эрзрума (см. Ч. II, стр. 949); Интчитчян — в басенском округе айраратской провинции (см. его Древн. Армению, стр. 510).

209

Григорис, епископ аршаруник’ский, жил в конце VII и в начале VIII века в патриаршествование Ильи, ***. По просьбе Вахана Камсаракона, отца патриарха Нерсеха, он написал Толкование, о котором говорит наш автор. В этом своем сочинении, еще неизданном, Григорис показывает смысл и значение такого или другого чтения из священных книг во время церковного богослужения. В тексте Асох’ика место, где речь идет о Григорисе порядком искажено. Вместо: *** (см. подлин. стр. 102-103) я читаю — ***... *** и перевожу так: «во дни его прославился философскими своими познаниями хорепископ аршаруник’ский Григорис, написавший Толкование на чтение по просьбе Вахана Камсаракана, отца патрика Нерсеха».

210

Текст нашего автора представляет здесь некоторую путаницу: после Нерсеха Камсаракана правителем Армении является не Сембат багратуни Бюратиан, а измаильтянин Абдалла, присланный сюда Халифом Мерваном I в 693 и управлявший 2 года. т. е. до 695, когда место его заступил упомянутый Сембат багратуни до 704 г.

211

Подробности об этом читатель найдет у Иоан. кат., стр. 54-55.

212

Об этом Нерсесе см. Ист. Ахвании Моисея Ках’анкатуаци, Кн. III, гл. 3-8, стр. 237-248 русск. перевода, Спб. 1861; — Чамчяна Простр. Истор. Ч. II, стр. 564-565 и 332 примеч. к моему переводу Всеобщей Истории Вардана, Москва, 1861, стр. 120-121.

213

Мнение наше о Маназкертском соборе, созванном в 726 для уяснения приведенных у нашего автора вопросов, читатель найдет в нашем переводе Ист. Вардана в примеч. 334. Что же касается до выражения: «единое естество в воплотившемся Слове божием», принятом отцами армянской церкви, то читатель найдет подробное тому объяснение в том же переводе Вардана, в примеч. 217 на стр. 86-88.

214

Ашот, сын Васака, Багратуни по происхождению — родоначальник армянских и иверийских Багратидов. У него два сына: Сембат и Васак. а) У Сембата сын — Ашот Храбрый, по прозванию Мясоед; у Ашота-Мясоеда сын — Сембат Исповедник, он же Абл-Абас; сын Сембата — Ашот I, царь-Багратид. в) У младшего сына Ашота Васакиана, Васака, сын — Атр-Нерсех; у Атр-Нерсеха сын — Ашот, женатый на грузинке и впоследствии назначенный великим князем и патриком иверийским; у Ашота сыновья — Багарат и Гомар; у Багарата сын — Давид; у Давида сын — Атр-Нерсех, царь иверийский.

215

Т’алин — деревня в арагатц-отенском округе айраратской провинции.

216

См. Иоан. катол. стр. 61.

217

Ошибкою стоит: «6 лет»; следует читать: «6 месяцев». — От 790-791.

218

«В то время прибыл эмиром в Армению Мамуник». — Армянские писатели, оставившие нам историю этой эпохи, не упоминают о эмире Мамунике. Так как патриарх Иоанн управлял престолом с 833 по 844 год, то в этот промежуток времени эмиром был в Армении Абу-Сет (Абу-Сеид, или Абу-Саад), присланный халифом Джафаром (Абу-Джафар); см. у Иоанна кат. стр. 66.

219

У Т’омы Артцруни эта деревня называется Хозаберк’, ***.

220

О горе Хуйт’е, см. 236 примеч. к нашему переводу Вардана.

221

См. у Т’омы Артцруни стр. 214-215; — у Иоан. катол. стр. 67-73. Город Самара находился на северо-востоке от Багдада и был некоторое время местопребыванием халифов Абасидов.

222

Ахбак — округ васпураканской провинции.

223

У Иоанна кат.: «25 мехекана»; см. стр. 70.

224

См. обо всем этом в Ист. Т’омы Артцруни, стр. 195-196, 199, 208.

225

Речь идет о Девинском землетрясении; см. у Иоан. кат. стр. 74.

226

К’арасунк’, *** (=Сорок), так называлась местность в Ерасхадцоре, или Долине Ерасха, ***, или аршаруник’ском округе айраратской провинции, где спарапет Абас с 40-тысячной армией, напав на Шахана, разбил его наголову, как наш автор объясняет.

227

Т. е. в 887, а по Чамчяну, в 885 году.

228

О принятии Хосровом I христианской веры говорят многие армянские писатели. Себеос — рус. перев. Отдел III, гл. II, стр. 30 и далее; Иоанн катол. — мое изд. стр. 39, и другие.

229

Себеос называет его сыном Хосрова (там же, стр. 30).

230

У Себеоса это имя пишется Мерхеванд (стр. 31), равно как и у Т’омы Артцруни (стр. 93).

231

Т’еталы, ***, хайателех персидских и ефталиты византийских писателей. См. примеч. 20 к моему перев. Вардана. стр. 40-41, там же, о земле К’ушанов.

232

Вех-рот, ***; Т’ома Артцруни пишет Вах-рот, ***: (стр. 93), сложное слово, состоящее из парсийских: бех = «превосходный» род=«река», и значит: «превосходная река», «река по преимуществу» — Оксус.

233

Гасбун, ***, по Себеосу Казбион, *** (стр. 31) — местность, точное географическое положение которой определить не беремся, хотя на основании слов упомянутых авторов она должна была быть недалеко от Вех-рот’а или Оксуса.

234

Маскуты — армянская форма названия: массагеты.

235

П’уштипан, *** — парсийское слово, означающее: a) телохранитель; b) войско телохранителей, т. е. гвардия. Отсюда армянское пашт-пан, *** = защитник.

236

Деклат, ***: — Днджлет, река Тигр.

237

Вех-Кават, ***. Под этим именем наш автор вероятно разумеет город Ктезифон. Это предположение мы основываем на том, что Т’ома Артцруни, говоря о городе на Деклате, где жил Хосров-сасанид, безразлично называет его то Вех-Кават, то Тизбон, т. е. Ктезифон (см. стр. 104-105).

238

Хамахарз, Хамхарз, ***, *** — слово, которое вероятно имеет свое начало в древне-парсийском языке (не состоит ли оно из хам = «со» и из арз или эрз=«земля, страна»? и потому, не значит ли оно: «земляк, соотечественник»?) У древних армянских писателей оно употребляется в смысле «соратник». В Армении в эпоху аршакидов под словом хамхарз разумели вассала.

239

В парижском издании Асох’ика арх. Шахназарянца в этом месте, как замечает последний (см. его примеч. 68, стр. 293), в списке его недоставало целого отрывка. Он же замечает, что в списке венецианских мхитаристов, к которым он обращался с просьбою восполнить упомянутый пробел, также недоставало этого отрывка. В списке акад. Броссе в этом месте оставлен также пробел. Несмотря на то, я полагаю, можно безошибочно восполнить его по Истории Себеоса, служившей нашему автору источником, равно как и по Истории Т’омы Артцруни. Этот последний если не пользовался Себеосом как источником, то уж наверное имел с ним вместе один общий, нам неизвестный, источник, из которого оба они черпали свой рассказ о сасанидах. Доказательством нашему мнению служит во-первых ход, порядок и подробности рассказа у обоих писателей; а во-вторых язык, оборот речи и даже речения, которые почти одни и те же как у Т’омы, так и у Себеоса. Знакомый с армянским языком может убедиться в сказанном нами, сличив рассказ обоих писателей.

240

Т. е. императора Маврикия.

241

«...взбунтовались в Т’ираке»... ***. — Т’ирак — искаженное переписчиком Т’раке, *** армянская форма имени Фракия. Отсюда начиная, Асох’ик снова продолжает свой рассказ по Себеосу (см. Отдел III, гл. XXI, стр. 79 русск. перевода и далее).

242

Разман — прозвище полководца Хорема, у Т’омы Артцруни пишется Размайузан (см. стр. 97), а у Моисея Ках’анкатуаци — Разми-Озан (см. его Ист. Ахвании, кн. II, гл. X, стр. 99 русск. перев.).

243

Ду и Ордру или Ордору, ***, *** или *** — названия деревень в басенском округе айраратской провинции.

244

Садала, Сатал, Сатах’ацоц к’ах’ак’, ***, ***, *** (см. Себеос, арм. текст, стр. 122): Сатала Прокопия (см. Ист. персид. войн, кн. I, гл. 15) — город в Малой Армении на границе Великой Армении в нынешнем эрзрумском пашалыкстве близ Ерзенкана (см. Алишанян’а Топографию Великой Армении, Венеция, 1855, стр. 42, § 63).

245

Здесь автор разумеет, конечно, Кесарию палестинскую.

246

Писидон, ***, вероятно Pisidia — провинция Малой Азии между Фригией и Памфилией.

247

У Себеоса вместо 57,000 погибших под мечом, по взятии Иерусалима, показано 17,000 (см. Отд. III, гл. XXIV, стр. 91 русск. перев.

248

Грамота Модеста приведена у Себеоса, у которого она занимает XXV гл. Отдела III.

249

Хедак, ***, как собственное имя, не существует в географии древней Армении. Мне кажется Хедак просто искаженное Ат’ерпатакан; ибо у Т’омы Артцруни мы читаем рассказ об этом месте так = «***» — т. е. «отправившись в Гандцак атерпатаканский, срывает его» (стр. 102).

250

См. Приложение 20-е.

251

Земля Каспов, от которых и названо «Каспийское море», находилась на западном берегу последнего. — Провинция П’айтакаран входила в состав земли Каспов. — Тигранокерт — селение в п’айтакаранской провинции.

252

Хартчток или Хартчтонк’, *** или ***, у Себеоса называется Хертчмунк’, *** (см. Отд. III, гл. XXVI, стр. 103): деревня в апахуник’ском округе туруберанской провинции.

253

Хер-и-Заревандский округ находился в провинции Перс-Армения.

254

Варасп, *** — явная описка: я читаю Зарасп, ***, как оно пишется у Моисея хоренского (кн. I, гл. xxvi) и у Себеоса (Отд. I, стр. 10; Отд. III, гл. XXVI, стр. 105). Зарасп, — часть Загросских гор в Мидии атерпатаканской.

255

См. у Т’омы Артцруни стр. 107.

256

См. Приложение 21-е.

257

«Из страны погибели»; так мы переводим слово: ***, чек’а-стан, употребленное здесь нашим автором. В ревности христианского монаха Асох’ик называет отечество Махомета чек’астан’ом — словом, им созданным и им одним употребленным. Оно состоит из чик’, *** = «небытие» и стан, *** = «жилище, местожительство, страна»; след., чек’астан по понятию Асох’ика должно было означать «страну, достойную погибнуть, исчезнуть с лица земли»; так он называет Аравию, где родился Махомет с своим гибельным учением, говоря в духе нашего автора.

258

В подлиннике стоит: «Феодосию».

259

Здесь, как и в предыдущей главе, Асох’ик следует Себеосу (См. русск. перев. Отд. III, гл. XXX, стр. 115-122 и перевод этой самой главы в моем переводе Вардана, стр. 202-205, Приложение № 4).

260

Тут искажение очевидно. Моисей Ках’анкатуаци в Истории Ахвании о последних годах жизни Махомета говорит следующее: «Он (Махомет) оставил эмиром (амира) в Мекке Седа (Саида), сына Абу-Сида (Абу-Саида). Его товарищи возвратились в Мекку; между этими товарищами Абу-Бекр, сын Абу-Хафа (Абу-Кохафы) был старший: то было на 9-м году владычества Махомета. На 10-м году он умер, в понедельник 2-го числа месяца раби, после 10-ти-летнего управления. В продолжение 13-ти-летней пропаганды он утвердил (наконец свое учение). Ему было 40 лет, когда он явился, а умер на 63-м году (своей жизни)». См. мое изд. кн. III, гл. I. стр. 233.

261

Абу-Бекр с 632-634; Омар с 634-644; Отман с 644-656; следовательно, все трое управляли 24 года, а не 38 лет, как пишет наш Асох’ик.

262

См. у Себеоса Отд. III, гл. XXX.

263

38 лет или 24 года продолжалось правление первых трех халифов — во всяком случае 22-й год их правления будет 654.

264

У Себеоса это второе нашествие аравитян на Армению изображено несколько подробнее. Он говорит: *** (читай ***) *** (я читаю ***). *** (?)*** (см. арм. подлинник, стр. 170), т. е. «И вышло опустошительное войско со стороны ассирийской через узкие проходы (ущелье) Дцор’а в землю таронскую; завладев ею, Безнуник’ом и Ах’иовит’ом, оно направило свой путь в беркрийскую долину через Ордеспо и Ког-овит (и) ринулось на Айрарат». Вот буквальный перевод этого отрывка, который русский переводчик Себеоса передает так: «Между тем войско хищников из стран ассирийских вступило по долине в страну Тарона. Оно овладело им (чем? страною?) и областями Бзнуни и Ахиовит и направив путь по долине (не в долину ли?) Беркри, через Ордобад, (откуда взялся Ордобад, когда в подлиннике стоит Ордеспо, *** и Гоговит, ворвалось в область араратскую» (см. стр. 120). — Жаль, что прекрасное творение Себеоса почти от начала до конца переведено таким образом!

265

Подробное описание этого неприятельского нашествия на Константинополь см. у Себеоса, Отд. III, гл. XXXVI, стр. 159-163 русск. пер.

266

Крепость Артцап’, ***, в ког-овитском округе айраратской провинции.

267

См. Ист. нашеств. аравитян на Армению Х’евонда, гл. II, стр. 7 русск. перев.; — Себеос, Отд. III, гл. XXXII.

268

«Северные народы», о которых идет здесь речь, суть хазары, совершившие нашествие на Армению, спустя три года после того, как армяне перестали платить дань измаильтянам. Во время этого нашествия погибли князь Григорий, многие нахарары, князья иверийские и ахванские (см. Ист. Х’евонда, стр. 9-10 русск. перев.).

269

У Х’евонда кроме Сембата, Григора и Корьюна из рода Артцруни упоминаются еще Вараз-Шапух и брат его, из рода Аматуни (ст. 29).

270

«Как о том говорится в его Истории». — что это за История, в которой, говорилось о мученической кончине Вардана гох’тенского, решительно не знаем.

271

Егер, Егерк’, ***, *** — страна на восточном берегу Черного моря, получившая свое название от Егроса, одного из сыновей Таргамоса: нынешняя Мингрелия.

272

П’уйт, ***, вероятно нынешний Поти.

273

В подлиннике ***, что слово в слово значит: «и был он болен слухом», т. е. «плохо слышал, был туг на ухо».

274

Весь этот рассказ, заимствованный Асох’иком почти слово в слово у Х’евонда, передан переводчиком последнего, г. Патканяном, неточно в следующих выражениях: «Абдель-Азиз говорил о себе — первое разрушение города было учинено мною и я возобновил его; мне было тогда 12 лет и я носил красную епанчу, когда войско арабское воевало с городом, залез я в ров, взобрался на стены и громко закричал войску нашему. Передовое войско защищавшее собою стены, рассыпалось, победа Измаила была решительна и мы разрушили город» (см. русск. перев. стр. 25). Вот слова подлинника: *** (я заменяю это местоимение через союз ***) *** (я опускаю здесь союз как неуместное) *** (здесь я вставляю союз ***) ***. *** (***,***, 1857, *** 60), что в буквальном переводе значит: «Ибо Абдел-Азиз рассказывал про себя, что (так как) через меня произошло (т. е. так как я был причиною) разрушения города Дена во время первого его опустошения, то я и восстановлю (т. е. возобновлю) его». Он говорил: «тогда я был 12-ти-летним мальчиком и носил красный передник (*** никогда не значило «епанча»). Когда войско татчиков боролось с этим городом (т. е. когда войско татчиков держало этот город в осаде), я пролез через один канал (*** не значит «ров») и взобрался на городскую стену (*** не значит просто стена, для которого есть в арм. языке слово: ***; ворм) и сколько хватило у меня силы (***, слово в слово: «и моим голосом», т. е. «голосом 12-ти-летнего мальчика; эта фраза пропущена у г. Патканяна) воззвал громогласно к нашему войску. Передовые воины, охранявшие городскую стену (т. е. стоявшие на страже на городской стене), немедленно попадали [т. е. рассыпались; и обратились в бегство. Победа Измаила усилилась [т. е. для измаильтян победа стала очевидною) и мы разрушили город».

275

Ботис или Бастис, *** — не Bathys ли, или Acampsis?

276

По Х’евонду Валид царствовал 10 лет и 8 месяцев (стр. 27); Сулейман — 2 года и 8 месяцев (там же); Омар — 2 года и 5 месяцев.

277

По Х’евонду, Хешм или Хешам управлял 19 лет (стр. 81).

278

По Х’евонду, Ашот до своего ослепления правил 17, а после ослепления 13 лет (стр. 87).

279

Акох’а или Акула некоторыми принимается за город Куфа, основанный Омаром после разрушения Ктезифона и бывший местопребыванием халифов до Алмансора, который перенес свою столицу в Багдад около 762 г.

280

«Он (приказал) повысить на шею всем свинцовую печать»... Этими словами заключается и книга Истории Асохик’а в издании арх. Шахназарянца. Почтенный издатель не заметил здесь пробела, который действительно существует. Мы уже имели случай заметить, что нашествие аравитян на Армению Асох’ик передает по Х’евонду, который заключает свою Историю не вышеприведенным фактом. Асох’ик не мог, конечно, прервать свой рассказ так некстати, когда ему еще предстояло словами Х’евонда пересказать и дальнейшие притеснения аравитян, и кончину патриарха Исайи и вступление на престол владыки Степаноса. К счастью, мы можем восполнить этот пробел, благодаря академику Броссе, которому угодно было поделиться с нами как краткими заключительными словами II книги, так и V и VI главами этой же книги, приписываемыми Асох’ику. И те и другие сообщены ученому нашему академику французским арменистом Виктором Ланглоа. Так как в достоверности окончания IV гл. II книги мы не сомневаемся, а напротив считаем его произведением пера нашего автора; то и мы, для полноты его рассказа, сочли необходимым, вставить его в подлинник Асох’ика, обозначив его вносными знаками. Армянский же текст его, равно как и V и VI гл. вместе с переводом их читатель найдет в Приложении 22-м.

281

«и с каждого человека брал много зуз. — Зуза, ***, название сирийской монеты. Отсюда начиная до вступления владыки Степаноса на патриарший престол см. у Х’евонда, стр. 89-117 по русск. переводу.

282

«в пределах Кола» — в тайк’ской провинции.

283

«перешли через реку Акампсис; в подлиннике стоит Акамбис.

284

Вместо: «память о прошедших событиях» в подлиннике стоит: «память о будущих событиях», — ***, что конечно не имеет смысла; и потому мы решились исправить это искаженное место, и вместо: *** — «память о грядущем» — читать ***, т. е. «память о прошедших событиях», как мы и перевели.

285

Нужным считаем заметить, что вся эта первая глава III кн. сильно пострадала от переписчиков и что большого труда стоило добиться смысла, до которого мы добрались по догадкам. И потому если читатель и встретит в этом переводе некоторую темноту и неопределенность, то пусть он припишет это искаженности текста.

286

Здесь наш автор говорит о первых трех династиях, из которых первая, а именно династия Хайкидов, продолжалась от 2107 до 328, года до Р. X., вторая — династия Аршакуни или Аршакидов, от 150 до Р. X. до 428 по Р. X., и третья — династия Багратуни, или Багратидов, от 885 до 1079 года по Р. X.

287

12-й год патриаршествования Георга II, это — 888, ибо он вступил на престол в 876 и управлял им по 897.

288

О происхождении рода Багратуни см. Приложение 16-е.

289

«Со времени Аршакида Вах’аршака». В подлиннике стоит ***, т. е. «во дни Вах’аршака». Я читаю — ***, т. е. «со времени Вах’аршака». Это чтение оправдывается смыслом всего предложения.

290

В подлиннике это место представляется в следующем искаженном виде: *** (стр. 144). При переводе этого места мы держались списка акад. Броссе, где читаем следующую правильную фразу: ***, ***, перевод которой читатель имеет перед глазами.

291

В нашем подлиннике, как и в списке акад. Броссе, стоит цифра 21, что очевидная описка. По Вардану (см. мой перев. стр. 109), царь Ашот умер 71 года, управлял царством 7, а не 5 лет.

292

Сембат I Мученик царств. с 890-914 года.

293

См. у Иоан. кат. стр. 100-101.

294

У Чамчяна (см. ч. II, стр. 689) в пояснение этого краткого известия нашего автора находим следующие подробности: «В это время (867) жил какой-то вардапет, по имени Гагик, настоятель обители мученика Ашота, у которого был весьма сведущий диакон, по имени Григорий. Оба они общими стараниями собрали различные жития мучеников из книг армянских и сирийских, из которых составили целую книгу, называемую Ашота гир (=«Книга Ашота») которая и служила началом армянских Четий-Миней.

295

По Иоанну катол., стр. 101, Маштоц управлял патриаршим престолом 7 месяцев, а не 1 год, как говорит Асох’ик. Впрочем наш автор выше сам указал на год вступления Маштоца на престол, а именно на 897 и здесь сам же указывает на год его кончины, а именно на тот же 897. Ясно, что Маштоц не мог патриаршествовать 1 год, если он вступил на престол и скончался в одном и том же 897 году, разве придется считать от января до января.

296

Католикос Иоанн VI, Историк, вступил на престол в 897 и управлял им до 924; стало быть, он патриаршествовал не 22 года, а 27 лет.

297

Об этом ересиархе см. у Чамчяна, ч. II, стр. 884 и след.

298

См. у Иоан. кат. стр. 109-110.

299

У нашего автора это место очевидно искажено: ***. При помощи Иоанна католикоса правильное чтение его мы восстановили так: *** (***?) *** (стр. 108), как мы и перевели.

300

Здесь текст нашего автора становится вполне понятным только при помощи Иоанна католикоса; ибо слова Асох’ика: *** (стр. 149-150) получают определенный смысл при следующем отрывке из Иоанна католикоса: ***... ***... ***... *** (стр. 109). При нашем переводе мы держались смысла последнего отрывка.

301

Весь этот отрывок так сжат у нашего автора, что при буквальном его переводе он остался бы совершенно непонятным: мы старались вставками пояснять его при помощи Иоанна католикоса; см. у него стр. 110-111.

302

Это место искажено. В подлиннике стоит: ***. Я восстановляю его так: ***, ***, ***, т. е. «нечестивый Юсуф, сын Абу-Саджа, с презрением и пр.

303

Крепость Капуйт (=«Синий») находилась в аршаруник’ском округе айраратской провинции. — В Багревандском округе этой же провинции была крепость Вах’аршакерт.

304

Еренджак — неприступная крепость в округе того же названия, сюник’ской провинции.

305

См. у Иоан. катол. стр. 106-132.

306

«Ибо нет ничего страшного там, где существует любовь к Отцу». — В подлиннике (стр. 154), равно как и в списке акад. Броссе, стоит: ***, ***, что решительно ничего не выражает. Я восстановляю чтение этого места следующим образом: ***, как я и перевел, опираясь на авторитет Иоанна католикоса, которому в своем рассказе следует Асох’ик (см. стр. 132-140).

307

Т. е. в греческой половине Армении.

308

Манья-айрк’, ***, — «Пещера Мани», была в горе Сепухе в даранахик’ском округе провинции Верхняя Армения. Здесь скончался Григорий Просветитель, тело которого по внушению свыше было открыто отшельником Гарником, перенесено и положено в деревне Т’ордане (см. у Моис. хорен. кн. II, гл. XCI и у Иоан. катол. стр. 25-26).

309

См. у Иоан. катол. стр. 140-170.

310

В подлиннике стоит тцара, *** — слово, обозначающее собственно «служитель». Армянские ученые обыкновенно в этом тесном значении и принимают слово тцара. Но они не совсем правы; ибо в древней Армении так вообще назывался вассал в отношении к своему Suverain, как мы и перевели. Асох’ик намекает здесь на Ашота, племянника царя Сембата, которого, конечно, ни а каком случае нельзя было назвать служителем или слугою (см. предыдущую гл. нашего автора). Обращаю внимание арменистов на это новое толкование, которое я даю слову: тцара, ***. В этом смысле и значении, сколько мне известно, ни один ученый армянин или арменист еще не объяснял упомянутого слова. Если нужно будет, мы не поскупимся на примеры из древних армянских писателей, которыми надеемся доказать верность нашего толкования.

311

Александр управлял не 1 год, а 7 месяцев.

312

Роман I управлял от 920 до 944, следовательно, 24 лет.

313

Эмир этот, по Иоанну католикосу, назывался Наср’ом, а Себук было его прозвище (стр. 179).

314

Здесь История Армении Иоанна-католикоса перестает служить источником для нашего автора, который отныне начинает рассказывать историю событий, совершившихся в его время, как современник и очевидец.

315

Абас царствовал от 928 до 957 года.

316

Владыка Елисей управлял от 936 до 943.

317

Владыка Анания патриаршествовал от 943 до 965.

318

«Гранитный», ***; «ордц-а-к’ар», — слово сложное, состоящее: а) из ордц ***, означающее собственно самец (от него образовалось слово: ордц-ак, *** — петух, отсюда — сильный, крепкий, как отличительное свойство самца вообще) и b) из к’ар, *** — «камень»; и потому ордц-а-к’ар собственно значит крепкий камень, под которым древние армяне разумели гранит.

319

В подлиннике стоит не «чудотворный», но «вооруженный огнем», что не представляет никакого смысла. И потому, слово *** (см. стр. 159 подлин.) нашего текста мы читаем *** и переводим через: чудотворный.

320

Иоанн — настоятель Камерджадцорской обители, жил в 934 г.

321

От этого Самуила камерджадцорского осталось сочинение, известное под заглавием Тонапатчар, ***, в котором он объясняет причину установления и значения церковных праздников. Он написал его по просьбе Анании, епископа аршаруник’ского (см. Чамч. Ч. II, стр. 823).

322

«Странник»; так мы переводим слово отар, ***, образовавшееся из префикса о и из прилагательного тар, ***, которое означает дальний, далекий. Так напр. на классическом армянском языке говорится: «***», «***»; и потому отар ***, значит «пришедший издали», из дальней, чужой стороны — «странник».

323

Нарек или Нарекский монастырь в рештуник’ском округе, васпураканской провинции, построен в 935 году армянскими монахами, вытесненными около этого времени греками из Малой Армении и переселившимися в Великую Армению, где они, между прочим, построили и эту обитель. Здесь жил в Х веке известный своей святостью и знаменитый духовными своими песнями Григорий, названный Нарекским.

324

Армянский подлинник (стр. 161) представляет в этом месте такое чтение: ***, ***... которое, я исправлю следующим образом: ***: *** и пр. и перевел я так, как видит читатель, знакомый с армянским языком.

325

Ликантион, *** — Lycandrus, Lycanitis, округ в Каппадокии.

326

В печатном подлиннике и в списке акад. Броссе вместо Хар-берд или Карберд ошибкою стоит Кетр-берд, ***. Правильное чтение этого имени мы восстановили по Чамчяну (ч. II, стр. 824) и по Интчитчяну) Древн. Арм. стр. 59). Харберд — сильная крепость в тцоп’ском округе Четвертой Армении.

327

Монастырь Хендцуц находился, как говорит наш автор, в каринском округе Верхней Армении, построенный во время Асох’ика т. е. во второй половине X столетия. Здесь в это время был настоятелем Иосиф, о котором с большой похвалой отзывается Аристакес Ластивердский (см. его Ист. гл. II, стр. 6). Монастырь этот, называемый также Кармир-ванк’, *** (=Красный монастырь потому, что он был построен из красного камня) существует до сих пор в нынешнем Эрзрумском пашалыкстве. (см. Геогр. Нов. Арм. Интчитчяна, стр. 75-76).

328

Капутак’ар или Капутк’ар, *** или *** (= «Синий Камень») — монастырь, построенный в X веке в аршаруник’ском округе, айраратской провинции.

329

Депреванк, ***; этот монастырь существовал в VII веке; в X он был возобновлен; находился в ширакском округе айраратской провинции.

330

Цахац-к’ар, ***, находился в Вайоц-дцорском округе, айраратской провинции.

331

Монастырь Ванго или Вардко, *** или *** — в аршаруник’ском округе, айраратской провинции.

332

«Коснулся их глаз и они раскрылись у них»... в подлиннике стоит: «коснулся их слуха и они... *** (стр. 163), что не имеет смысла. Вместо *** я читаю *** на основании чтения, представляемого этим самым отрывком, приведенным у Чамчян (ч. II, стр. 824-825).

333

Т’ондракс, *** — селение, находившееся, по Аристакесу ластивертскому (гл. XXII, стр. 100), в апахуник’ском округе, туруберанской провинции. В половине IX века здесь возникла ересь, основателем которой был какой-то Сембат, уроженец деревни Зарехавана, что в тцахк-отенском округе, айраратской провинции. Сембат не признавал будущей жизни, Провидения божия, благодати Св. Духа; отвергал таинства, не допускал возможности грехов, следовательно и наказания за них; не признавал законов и властей. Это учение быстро распространилось и имело много последователей. Многие из отцов армянской церкви, в том числе и Анания, монах нарекского монастыря, восставали против учения Сембата. Деятельнее всех действовал Григорий Магистрос против этой ереси, которую он уничтожил в первой половине XI века.

334

Примечание. — Очевидно, что здесь в извращенном виде представляется учение Халкидонского Собора.

335

Колония; — полагают, что она была основана Помпеем после покорения им Понта. Она находилась на Ликосе на север от Неокесарии (см. D’AnviIle, Geographie ancienne, Paris, 1768, t. II, р. 34).

336

Демесликос, *** — так стоит в нашем тексте. Нет сомнения, что это слово греческое, сильно пострадавшее под пером переписчика. Не следует ли читать его Доместикос ***, Domesticos, — наименование, под которым в Восточной Империи разумели главнокомандующего сухопутными силами?

337

Карин, он же Феодосиополь, он же Эрзрум. — Император Константин VII при первом вступлении на престол управлял 7 лет (913-920), при втором — 15 лет (944-959).

338

Ашот III, сын Абаса, прозванный Милостивым, царствовал от 952 по 977 год.

339

Земля Сев-ордик’ская, ***, то же что провинция Ут (= Otene Плиния; VI, 13).

340

Санахин и Xax’пат — древние монастыри, построенные во второй половине X века (967), стоят на востоке от нынешней реки Борчалу в недальнем друг от друга расстоянии. В Санахине до сих пор видны гробницы царей, князей и славных учителей (вардапетов). — Хах’пат не менее богат подобными памятниками: в нем также покоятся останки царей Корике, князей и ученых, между которыми и Саркаваг-вардапета, жившего в первой половине XII века.

341

О Иоанне Цимиском или Цимисхом, кир-Жане Чемешкике армянских писателей, которого последние, все без изъятия, считают армянином и уроженцем Хозана или Hierapolis’а, города в Четвертой Армении, названного вследствие того Чемешка-тцак’ом, читатель найдет подробности у Lebeau, Histoire du Bas-Empire, nouv. edition, t. XIV, liv. LXXV. p. 101-102.

342

Этот Марин, о котором упоминает Асох’ик и который вероятно никто иной как патрик Мариан Апамбас, бывший в то время военачальником в Италии, никогда не вступал на престол византийский. После смерти Романа и ему только была обещана императорская корона врагом и соперником Никифора, Бригасом, пригласившим италийского полководца погубить последнего (см. у Lebeau, t. XIV, liv. LXXV, р. 63).

343

Месис, *** — Самостиа или Самосата (= Шамшат), столица Комагены на Евфрате.

344

Маназкерт или Манцкерт — город в xap’ском округе, туруберанской провинции.

345

Великий дукс, *** — так назывался в восточной империи главнокомандующий морскими силами (см. Ed. Gibbon’s History of the decline and fall of the roman Empire, Leipsick, 1821, v, x, ch. 53, р. 113).

346

Отряд саларов, 2233, ***, ***. — Салар собственно значит военачальник. Не разумеет ли наш Асох’ик под выражением «отряд саларов» — «отряд избранных воинов, а именно Бессмертных?

347

Вахан, он же, Ваханик, патриаршествовал 965-970, Степанос — с 970-972; Хачик — с 972-991 года.

348

Ахуриан — нынешний Арпачай.

349

Аксигомс, он же монастырь св. Иоанна — в басианском округе айраратской провинции у подошвы горы Тцираниац, ныне называемой Хасанжалайской горою.

350

Амит или Амид — древний Тигранакерт, нынешниц Диарбекир или Кара-Хамит, на западной стороне Тигра.

351

Об этой звезде или комете говорят также византийские историки. Она показалась за пять месяцев до смерти Иоанна Цимиского и был видна в продолжение 80 дней. (см. Lebeau, t. XIV, liv. LXXV, p. 142).

352

Сембат II Завоеватель, ***, царствовал с 977-989.

353

Аргина, *** селение или пригород, ***, в ширакском округе айраратской провинции, недалеко от города Ани.

354

В подлиннике (стр. 175) это место читается так: ***… что не совсем ясно, по крайней мере для меня. Чамчян (ч. II, стр. 866) так передает нам этот факт из жизни Мушех’а, царя карсского: «Мушех’, предавшись необузданной жизни, начал служить своим страстям и заключил условие с иноплеменным эмиром Девина, который, по внушению самого Мушех’а прибыв в ширакский округ, начал совершать набеги по всем направлениям»… что конечно недостаточно поясняет вышеприведенное место из Асох’ика. Касательно же названия Дельмастан, ***, заметим, что акад. Броссе видит в нем равнину, некогда прилегавшую к городу Артчему, ах’иовитского округа туруберанской провинции (см. Histoire de la Georgie, dern. livraison, SPB, 1858, Table des matieres, I partie, p. XIII; — Additions et eclaircis. Addit. IX, p. 183), между тем как мы знаем, что Делумы, Дилемы, *** или ***: отсюда и название Дельмастан, *** = «земля Делумов») жили в п’айтакаранской провинции на юге от местожительства каспов, на юго-западном берегу Каспийского моря (см. Топографию Великой Армении Л. Алишаняна, Венеция, стр. 92, § 189). Абел-Хадж, или Абул-Хаджи, сын Ровда пли Рованда, внук эмира Салара атерпатаканского, впоследствии эмир девинский.

355

Хоромоси, — ванк’ т. е. «Греческий монастырь», так назван по Вардану (см. мой перев. стр. 112) потому, что был основан монахами, пришедшими из Греции в X веке. Он находился в ширакском округе айраратской провинции и построен Иоанном, который и был первым его настоятелем.

356

Шох’акат’, *** — так называется соборная церковь, построенная св. Григорием, просветителем Армении, в первых годах IV столетия в столичном городе Вах’аршапате на месте, указанном ему ангелом в видении. Моисей хоренский называет ее церковью католике» (кн. III, IX, 66); Иоанн католикос — майр екех’ециац, т. е. «Матерью церквей». Впоследствии времени она была названа Эч-миатцин’ом, что значит «Сошествие Единородного» потому, что в своем видении св. Григорий видел мужа, сходящего с неба над тем самым местом, где впоследствии воздвигнута была церковь.

357

В подлиннике (стр. 176) за словом пехоты стоит слово хазкок’, *** — творительный падеж от слова хазик, ***, значения которого я определить не мог, и потому опустил в своем переводе. Несмотря на это, я решаюсь предложить читать не хазкок’, но хазеркок’, *** от ***, Хазирк’ = «хазиры» или «хазары». В таком случае перевод упомянутой фразы принял бы следующий вид: «эмир гох’тенский с 905 человек пехоты из хазиров пришел в страну васпураканскую»....

358

Под покровом слов: «на телах убитых виден был знак языческой скверны»... наш автор вероятно хотел выразить ту мысль что падшие на сражении были втайне мусульманами, т. е. обрезанниками.

359

Джахан и Мелитина, ***, ***, округи Третьей Армении.

360

Т. е. в греческой половине Армении.

361

В подлиннике (стр. 178) это имя читается Запраник, ***. Мы предпочитаем чтение у Чамчяна (Ч. II, стр. 847), у которого пишется и читается оно Ап’раник, ***.

362

Евнух Петранос вероятно Петр Фока, посланный против Варда Склероса, поплатившийся жизнью в войне с последним. Подробности о войнах, веденных Вардом против императора Василия II читатель найдет у Lebeau, t. XIV, liv. LXXVI. pp. 146-161.

363

Хелат, Ахлат — город в безнуник’ском округе туруберанской провинции.

364

Неперкерт, *** — город в тцоп’ском (Sophene) округе Четвертой Армении, иначе назывался Мартирополем, Юстинианополем, а арабами — Мюфарахином.

365

Муш — город в таронском округе туруберанской провинции.

366

Сурб-Перкич, ***, в переводе значит «Святой Спаситель»; это — церковь во имя Спасителя.

367

T’орник, ***, бывший сначала отличным воином, впоследствии вступил в монашество и жил в уединении на афонской горе в обители, построенной им самим и иверийцем Афанасием. Отсюда-то он был вызван, как говорит Асох’ик, Василием и отправлен к куропалату Давиду тайк’скому за помощью (см. Brosset, Additions et eclaircis, Addit. IX, pp. 176-177).

368

Хахто-иарич Чор-Майри — укрепленные места в каринском округе. — Крепостца Севук находилась в округе Мардахи туруберанской провинции, к которой принадлежали также округи — Апахуник’ и Харк’.

369

Варда Фока действительно в то время находился на острове Хиосе и был уже шесть лет монахом (см. Lebeau, t. XIV, liv. LXXVI, р. 155).

370

См. Кн. Судей, гл. XV, 5. — В нашем подлиннике (стр. 182), равно как и в списке акад. Броссе, стоит: «который четырьмястами лисиц» — что явная описка.

371

И в подлиннике нашего автора (стр. 182) и в списке акад. Броссе это место, как видно, значительно пострадало под пером переписчиков. Приведем его здесь целиком и постараемся восстановить при помощи древних преданий, до сих пор существующих в армянской церкви. «—***, в буквальном переводе значит: (Ибн-Хосров) «блестяще-горящими факелами и восковыми свечами и большою грудою льну совершил омовение» — явная бессмыслица. Чтобы восстановить правильное чтение этого места, я заменяю слово *** = «омовение» словом *** = «сожжение», «возжигание», как у меня и переведено. Чтобы понять смысл этого места, необходимо вспомнить, что наш автор намекает здесь на одно из древних обыкновений восточной церкви, в которой накануне Сретения и праздника Иоанна Крестителя возжигали огонь и перепрыгивали через него — обыкновение, оставшееся вероятно от времен языческих, когда переходу через огонь приписывалась очистительная способность (см. Прилож. 14-е).

372

Намек на одно из древнейших обыкновений до сих пор сохранившееся у армян. Предание говорит, что воспоминание о потопе долго оставалось неизгладимым в памяти тех, кои спаслись в ковчеге. В воспоминание того, что Ной трижды выпускал голубя из ковчега, эти избранные люди, чудесным образом избавившиеся от погибели, каждогодне пускали голубей по поднебесью. Обычай этот переходил из рода в род и те из потомков Ноя, кои оставались в Армении, долго соблюдали его. В эпоху язычества армяне совершали этот обычай в Аштишате в праздник Афродиты, называвшийся Вардавар’ом, ***, т. е. «Праздником распустившихся роз». По введении христианства в Армению, св. Григорий этот праздник роз перенес в праздник Преображения, во время которого до сих пор армяне, свято сохраняя древнее предание, пускают голубей по поднебесью: это соблюдается в персидской, турецкой и в русской Армении. Само собою разумеется, что обмазывать крылья несчастным голубям и зажигать их была дикая фантазия только Ибн-Хосрова, потому что армяне этого не делали и, пуская голубей, они давали им свободу, ни мало не думая о том, чтобы обречь их на верную смерть.

373

Два последние периода этой главы не совсем ясны, и потому смысл их не очень понятен. Я перевел их, делая некоторые вставки для большей ясности. Не знаю, насколько удачны эти последние. Чтобы дать возможность читателю, знакомому с армянским языком, проверить мой перевод, привожу здесь это место: ***, *** (в списке г. Броссе ***; я предлагаю следующее чтение этого предложения — ***). ***. ***.

374

Абас царствовал с 984 по 989 г. в Карсе.

375

Под словом «историк» Асох’ик разумеет здесь Моисея хоренского, который действительно изображает жителей Вананда людьми дикими, с особенной любовью занимающимися разбоем (см. его Ист. кн. II, гл. VI; — кн. III, гл. XLIV).

376

«Молоко, сыр, яйца и т. п.» Для выражения всех этих понятий армянский язык имеет одно слово, а именно, ***, кетех’ен, которое употреблено здесь нашим автором и которому нет равносильного в русском языке.

377

П’арисос, ***, — город арцахской провинции в округе П’арнес, получившем свое наименование вероятно от самого города.

378

С точностью определить местоположение монастыря Т’рин нет возможности, ибо наш автор один говорит о нем, не вдаваясь ни в какие подробности. — Интчитчиан предполагает его в басенском округе айраратской провинции (см. его Древн. Арм. стр. 520).

379

Цифра 447-998 есть явная описка. Список академ. Броссе представляет 437 = 988, что без сомнения вернее.

380

Ев. Лука, гл. XII, 20.

381

Перевод этого ответного послания представлял большие трудности. Хотя при этом, мы имели под рукою также список академика Броссе, однако несмотря на то, текст наш все-таки представляет во многих местах чтение в высшей степени неудовлетворительное. В надлежащих местах обратим внимание читателя на исправления, какие мы себе позволили в тексте нашего автора. Если когда-нибудь мы будем иметь другое, более очищенное, издание Асох’ика, тогда и послание это, быть может, представится в ином свете. Но в той искаженной форме, в какой имеем его теперь, мы воздержались от всякой оценки его содержания в богословском отношении и ограничивались одними только необходимейшими для его разумения примечаниями.

382

Примеч. При чтении этого ответа не нужно забывать, что он писан не признающими учения и определений Халкидонского Собора, и поэтому заключает в себя неправославное учение.

383

Перв. Послан. к Коринф. Гл. XI, 16.

384

Смысл этих слов тот, что греки в своем послании к армянам развивают ложную мысль, обстановленную ложным толкоеанием как текста св. Писания, так и учения отцов церкви. Ложную мысль армяне уподобляют здесь меди, а ложное толкование св. Писания — серебру. Кажется, верно я понимаю это темное место подлинника, которое привожу здесь: *** (стр. 191).

385

Матф. гл. X, 27.

386

Лука, гл. I, 35.

387

Лука, гл. II, 11.

388

Иоан. гл. I, 14.

389

Лука, гл. III, 22.

390

Лука. гл. IX, 35.

391

Иоан. гл. III, 16.

392

Иоан. гл. III, 13.

393

Иоан. гл. VI, 62.

394

Иоан. гл. VIII, 40.

395

Эту последнюю фразу я перевел буквально, хотя признаюсь не совсем ясно понимаю ее. В подлиннике она стоит так: «***» (стр. 195).

396

Матф. гл. XVI, 16.

397

Послан. к Римлян. гл. IX, 5.

398

Послан. к Филипп. гл. II, 10.

399

Здесь подлинник представляет следующую искаженную фразу, не представляющую смысла: ***, *** (стр. 196), которую я восстановляю так: ***, как и передано у меня.

400

В подлиннике стоит слово миутьюн, ***: «единство», вместо миаворутьюн, *** = «соединение». Только при таком чтении место это может быть понятно; ибо ничего не значит: *** — «исповедывать единство воплотившегося».

401

Последняя фраза: «в котором они поклонялись бы»... и пр. в издании архиманд. Шахназарянца неверно стоит: *** (стр. 196). В списке акад. Броссе это место читается правильнее: *** вместо ***, чего я держался при моем переводе, исправив с тем вместе одну ошибку в начале приведенной фразы подлинника: *** что я восстановляю —*** как и переведено мною.

402

Послан. к Филипп. гл. II, 9.

403

Издание арх. Шахназарянца имеет *** (стр. 198), т. е. «на языке» богословов», что, по моему мнению, описка. Мы предпочитаем чтение списка акад. Броссе: *** т. е. «на языке Богослова», разумеется, Григория, мнение которого приведено нашим автором выше.

404

Все эти цитаты из отцов церкви, без сомнения, сильно пострадали под пером переписчиков. Доказательством тому может служить между прочим и это место, из которого мы при нашем переводе опустили несколько непонятных для нас выражений. Вот упомянутое место: ***, *** (в списке г-на Броссе — ***) *** (стр. 200).

405

«Бог во плоти»... за этими словами следует место совершенно непонятное, которое мы опустили — «***» (стр. 200).

406

Это место равным образом искажено. Чтение его мы предпочли более правильное чтение его по венецианскому списку Асох’ика, приведенное в большом армянском Словаре при объяснении слова: ***. Ч. II, стр. 949. «***». В издании арх. Шахназарянца читаем: ***. ***, *** (стр. 200).

407

В издании архиманд. Шахназарянца так читается это место: *** (стр. 201). В списке академ. Броссе читаем: ***. Мы держались последнего чтения при нашем переводе.

408

В издании архиманд. Шахназарянца и в списке академика Броссе стоит: *** = сего (стр. 201), что я читаю *** = сегодня, днесь; ибо мне кажется, таков именно смысл этого предложения.

409

Епифаний, митрополит кипрский, родился в 310 в палестинском городе Безандуке, елевтеропольского округа, и умер в 403. Еврей по происхождению, он принял святое крещение, когда ему было 20 лет. После путешествия в Египет он возвратился в свое отечество, где основал монастырь и явился ревностным защитником учения никейского собора против ариан. Между его сочинениями главное место занимает его Анхоратон, ***, в котором он излагает учение о св. Троице (см. Созомен, VI, 32; VIII, 15. — Neander, Kirchengeschichte, v. II, p. 1414) и на который указывает здесь наш автор.

410

Так решился я перевести следующую не совсем ясную фразу подлинника: *** (***?)*** (стр. 203).

411

Послан. к Ефесеян. гл. II, 3. — Здесь следует фраза, которую я пропустил как не совсем для меня понятную, а именно: *** (стр. 204).

412

Здесь мы держались списка акад. Броссе, где стоит: *** — «без человеческой воли»; между тем как в издании арх. Шахназарянца читаем: *** — «без телесной воли» (стр. 205), что не представляет никакого смысла.

413

«Ибо естество всего Слова (было) облечено в образ человеческой плоти»: так мы перевели следующую довольно темную фразу нашего подлинника: *** (стр. 205).

414

Лука, XXII, 42.

415

Следует фраза — *** (стр. 206), которую я опустил.

416

Ересиарх Евном жил в IV веке. Он родился в Каппадокии. Являясь то в Александрии, то в Антиохии, он принимал живейшее участие в спорах о св. Троице, которыми в то время занят был весь христианский мир. Поставленный епископом в Кизике, он вскоре был низложен и несколько раз подвергался изгнанию. Он был человек огромной учености и с любовью занимался философией. Между недошедшими до нас сочинениями его главное место занимали: Толкование на апостола Павла, Апология собственного его учения и догматический трактат под заглавием «Познание веры», где он указывал на уклонения арианизма. Св. Василий и Григорий нисский в своих сочинениях опровергали в учении Евнома то, что по их мнению противоречило верованию церкви.

417

Вероятно, Дионисий Ареопагит, о котором упоминается в Деяниях Апостолов, гл. XVI, 34.

418

См. Послание к Римлян. гл. XVI, 23.

419

См. Еван. Иоан. VI, 38.

420

Пропущена мною фраза — *** (стр. 208), как непонятная.

421

Здесь я выпустил нижеследующее непонятное для меня, искаженное место: ***, *** (стр. 209-210).

422

В нашем подлиннике стоит: *** (стр. 210), что мы восстановили по списку акад. Броссе — *** — и перевели по последнему.

423

В подлиннике нашем стоит: *** (стр. 211); я читаю: ***.

424

Мы не перевели следующей не совсем понятной фразы: *** (стр. 211).

425

Ев. Иоан. гл. I, 5. — Следующую за текстом фразу мы выпустили, как неясную: *** (стр. 211).

426

Чтение фразы — *** (стр. 212), я восстановляю следующим образом: *** как я и перевел.

427

Аполлинарий Младший, епископ лаодикейский, жил в последних годах IV века. Его учение, состоявшее в том, что душа человеческая, с которой соединилось Слово Божие, была душою чувственною, лишенною разума и что Слово Божие руководило всеми ее действиями, исполняя все функции души вообще — было осуждено Афанасием, бывшим некогда его другом, сначала в Александрии, потом на антиохийском соборе в 376, в Риме — в 377 и наконец окончательно в 381. Последователи его под именем аполлинаристов были в большой силе до половины V столетия (Созомен, Церк. Ист. кн. VI, гл. 25).

428

Эта фраза в нашем тексте искажена: она восстановлена арх. Шахназарянцем в примеч. к его изд. Асох’ика, стр. 296, примеч. 82, таким образом: *** (в тексте читается ***, стр. 214) ***.

429

В подлиннике ошибкою стоит: «Епиктимон, епископ афинский» (стр. 211), вместо коринфский (см. Сочин. Кирилла, *** Константинополь, 1717, стр. 491).

430

Послан. к Филипп. гл. II, 6-7.

431

Пандуриты, в подлиннике стоит Пандурацик’ ***. Наверное не могу сказать какой секты они были последователи. Не Манеса ли?

432

Другой Евтихий этот — патриарх александрийский, живший в 876-940 годах (см. D’Herbelot, Bibliotheque orientale, слово Сеид).

433

Фотин был диаконом у Маркелла и основателем ереси, отвергавшей три ипостаси и известной под названием ереси Маркеллианов (Marcelliani).

434

Маркелл, епископ анкирский, жил в первой половине IV века. Он присутствовал на никейском соборе и был одним из сильнейших оппонентов Ария, на которого он нападал преимущественно в отсутствие Афанасия Великого. Нападая на Ария, он впадал в савеллианизм. Впоследствии два раза он лишался епархии и наконец Афанасием был предан анафеме. Полагают, что в никейском Символе веры в той форме, в какой он теперь существует, выражение: «и царствие Его не будет иметь конца» — вызвано мнением именно Маркелла анкирского (см. А. Р. Stanley, Lectures on the History of the Eastern Church, London, 1861, Lecture III, p. 124). Когда Кирилл иерусалимский говорит: «есть многие, которые говорят, что царствие Христа будет иметь конец» (см. его Катехизис, гл. IV), он конечно имеет в виду Маркелла и его последователей.

435

Мы пропустили следующую не совсем понятную фразу: *** (стр. 217).

436

Следует неясная, опущенная нами фраза: *** (стр. 218).

437

Эта последняя фраза так стоит в подлиннике: *** (стр. 219); мы ее читаем — ***, как она стоит в письме к Епиктимону (см. Сочин. Кирилла, ***, стр. 491 и д.).

438

Здесь следует фраза: *** (стр. 220), из которой мы опустили два слова, не представляющих ясного смысла.

439

См. Катехизис Кирилла иерусалимского, арм. перев. Вена, 1832, гл. XIII, стр. 240.

440

См. Плач Иеремии, гл. IV, 20.

441

См. Псалом 108, 25. — Все эти места из Кирилла иерусалимского порядочно пострадали под пером переписчиков; мы их перевели по древне-армянскому переводу, изданному в Вене 1832; (см. гл. XIII, стр. 234-250).

442

Евсевий, епископ емесский, родился в Едессе в конце III ст. и умер в Антиохии в 360. Он был человек с большими познаниями, учился у Евсевия кесарийского и довершил свое образование в Александрии. Он пользовался особенным расположением Константина Великого и сопровождал его во многих походах. Хотя враги его и обвиняли в савеллианизме, однако Созомен его оправдывает. Большая часть его сочинений утратилась; до нас дошли только некоторые слова, написанные на евангельские тексты и другие предметы.

443

Дионисий Ареопагит, *** — так стоит в нашем тексте: явный анахронизм; ибо Ареопагит, современник апостола Павла (см. Деян. апостол, гл. XVII, 34), никак не мог быть антагонистом Павла самосатского. Автор переводимого нами послания вероятно разумел Дионисия александрийского, жившего в половине III столетия (+ 265), превращенного невежественным переписчиком в Дионисия Ареопагита. Язычник по рождению, Дионисий александрийский впоследствии принял христианскую веру, имел наставником Оригена и в 247 вступил на александрийский престол. Он был противником Савеллия. В собор, созванный в Антиохии против Павла самоского, он послал от себя письмо о спорном вопросе, ибо сам по причине старости не мог присутствовать на нем лично. Из большого числа его сочинений сохранились немногие только отрывки у Евсевия и других церковных историков.

444

Павел самосатский, епископ антиохийский — один из древнейших и замечательнейших ересиархов, жил во второй половине II столетия. Год смерти его с точностью определить нельзя. Он учил, что Сын и Святой Дух существуют в Боге также, как существуют в человеке разум и деятельность; что Христос родился человеком; что разум Бога Отца сошел на него и что чрез посредство этого разума он совершал чудеса; что можно назвать его Богом потому, что в нем соединены Слово Божие и человечество, но что строго говоря, название это не будет вполне точное. Что же касается до вопросов, обращенных Павлом самосатским к св. Дионисию александрийскому и возражений на них последнего, на которые указывает автор армянского послания, то должно заметить, что их считают подложными.

445

В подлиннике стоит ***, *** (стр. 225-226). Чтение этого места я восстановляю так: ***, *** и пр.

446

Диоскур — патриарх александрийский, умерший в 454 году. Сначала он был архидиаконом в Александрии, где по смерти Кирилла александрийского был избран на место последнего в 414. Когда в 418 константинопольский патриарх Флавиан восстал против Евтихия, Диоскур принял сторону последнего и стал поддерживать его ересь, состоявшую в том, что в Иисусе Христе не было двух естеств и что естество человеческое было поглощено божественным естеством. Феодосий Младший созвал собор в Ефесе из 130 отцов для рассмотрения спора, возникшего между Флавианом и Евтихием под председательством Диоскура. Евтихий был оправдан, а Флавиан с его приверженцами низложен, как исказитель догмы, установленной и освященной в 325 году на вселенском никейском соборе. Между тем противная партия не переставала протестовать против решения ефесского собора, называя его latrocinium ephesinum. Преемник Феодосия Младшего, Маркиан, чтобы положить конец этим распрям, созвал другой вселенский собор в Никее в 451, откуда был он перенесен в Халкидон, где присутствовало 536 отцов. Диоскур находился здесь, как подсудимый, и был обвинен в ереси, вдобавок и в манихеизме. На первом уже заседании голос его был заглушен бранью, сыпавшеюся на него со всех сторон. На следующие заседания Диоскур не являлся более. Обвинительных пунктов против него было много; но он не счел нужным защищаться и, осужденный, был сослан и умер в одном из городов Пафлагонии.

447

Кто был этот Петр, на которого указывает автор Послания — я не знаю.

448

Здесь в нашем тексте (стр. 228) мы читаем: ***, что не совсем понятно; между тем как список академика Броссе предлагает следующее правильное чтение: ***.

449

См. Церк. Ист. Евсевия, кн. VII, гл. 17, 18. — Город Панеада, Paneas, впоследствии Caesarea-Philippi, находился в Галилее недалеко от Иордана при подошве Панейской горы, на которой Иродом был воздвигнут храм в честь Августа. Город Панеада был назван Кесариею в честь Тиверия сыном Ирода, Филиппом. (См. у Фл. Иосифа Древ. Ист. Евр. кн. XV, 13).

450

Здесь мы читаем непонятную фразу, нами опущенную: ***, ***... и пр. (стр. 229).

451

Тут в нашем подлиннике следует отрывок, сильно пострадавший под пером переписчиков, который мы опустили. Читатель найдет его на стр. 229, строка 13 сверху; он продолжается до 15 строки сверху же, на следующей 230 странице.

452

См. приведенное выше сочинение Кирилла иерусалимского, гл. III, стр. 30, арм. перев., где мы читаем: «Когда Господь наш пришел, чтобы через посредство своего креста спасти мир, он принял рану в бок и выпустил из него кровь и воду, дабы люди, живущие во время мира, крестились водою, а живущие во время гонений крестились своею кровью».

453

В подлиннике (стр. 231) стоит ишакэс, *** — слово сложное, означающее в буквальном переводе полу-осел, под которым автор наш разумеет лошака, мула. — Под словом же не-женщина, ***, ***, он разумеет скопца.) вопреки законам, поставленным для тварей Богом (Следует непонятная для меня фраза: ***, *** (стр. 231).

454

Ев. Матф. гл. XIX, 12.

455

Послан. к Галат. гл. V, 12.

456

Соборн. Послан. Иакова, гл. V, 16.

457

Перв. Послан. к Коринф. гл. XI, 28.

458

Перв. Послан. к Коринф. гл. XI, 14.

459

Там же, гл. XI, 4.

460

Здесь следует искаженный отрывок, мною опущенный, находящийся на стр. 233, строка 7 снизу, и кончающийся на следующей 234 странице, 7 строка сверху.

461

Ев. Матф. гл. XXV, 31.

462

Пр. Даниил, гл. VII, 13.

463

Комс-а-дцаг, *** — слово сложное, образовавшееся из комс, ***, comes — «граф» и из дцаг, *** — «детеныш, «птенец»; и потому Комс-а-дцаг может быть переведено через графские дети. — Comitopoules византийских историков (см. Ed. De Muralt, Chronol. byzantine р. 565).

464

Другой брат, о котором не упоминается здесь у нашего автора, назывался Мануилом (см. Ист. Арм. Чамчяна, Ч. II, стр. 873).

465

Хронограф Самуил анийский под 444 = 995 годом, упоминая о взятии и убиении императором Василием II болгарского царя, называет последнего Кут’ом, он же Алосиан или Алавсиан. Вот собственные слова хронографа: «Император Василий пошел на Булх’арию, откуда (принужден был) бежать. По прошествии шести лет он собрал большое войско и снова пошел: схватил булх’арского царя Кут’а, он же Алавсиан, и извел его смертоносным ядом; жену и сыновей отвел в плен». — ***, ***, ***, *** (рукопись моей библиотеки). Летописец Матеос едесский этого болгарского царя также, подобно Самуилу анийскому, называет Алусианом (см. франц. перев. г. Дюлорье, 1 partie, ch. XXVIII, p. 34-35). Между тем по византийским историкам, Алосиан, или как они называют, Алусиан, был сын Аарона, одного из четырех братьев, призванных восставшими болгарами вскоре после смерти императора Иоанна Цимиского, управлять их страною. Когда Аарон был убит одним из своих братьев, из детей его спаслись только двое: из них один, а именно Алусиан, еще дитятей, отвезен в Константинополь, где он долгое время жил, никем не узнанный. Это было в 981 (см. Lebeau, t. XIV, p. 162-163). Этого-то Алусиана, известного под этим самым именем и Самуилу анийскому и Матеосу едесскому, у Асох’ика встречаем под именем Курт’а, взятого в плен на войне с императором Василием в 987. — Я бы готов был видеть в слове курт, ***, не собственное имя, а имя существительное, означающее: скопец, если б не вышеприведенное место из Самуила, из которого узнаем, что у Кут’а (читай Курт’а), он же Алосиан, были жена и дети, отведенные императором Василием в плен, по убиении их отца.

466

И царским убранством — так мы перевели довольно неопределенное выражение: *** (стр. 237 подлин.); ибо слово *** здесь ни под каким видом не может и не должно быть принято в значении дворец.

467

Крепость Жеравс ***. Что это за крепость Жеравс? Не есть ли это Тиропея, где находился в заключении Вард-Склерос?

468

По византйским историкам землетрясение, о котором говорит наш автор и которое он относит к 989 году 15 числу месяца к’ах’оца, т. е. 25 декабря — случилось в 986 году октября 26 (см. Ed. de Muralt, Chronol. Byzant. р. 569). Вследствие чего и купол св. Софии пострадал отчасти. Асох’ик, как читатель сам может видеть, расходится с ними в подробностях об этом событии, и возобновление св. Софии приписывает армянскому архитектору, Т’ердату.

469

Крепость Сакурет находилась недалеко от Шамшулде в гугарк’ской провинции.

470

Сембат и, сын Ашота Милостивого, прозванный Завоевателем, Тиезеракал, ***, вступил на престол в 977 и царствовал до 989 года.

471

В подлиннике это место искажено и представляет следующее неудовлетворительное чтение: ***; в списке акад. Броссе стоит... ***. Я держался последнего чтения, потому что оно правильнее.

472

Гагик I, по прозванию Шахан-шах, т. е. Царь царей, царствовал с 989 по 1020 год.

473

«Он облегчил налоги во многих местах». — У Чамчяна (ч. II, стр. 872) эта фраза является в следующей форме: «***. ***», что не совсем ясно; и потому в нашем переводе мы держались чтения парижского издания нашего автора (стр. 247).

474

В списке академ. Броссе это место так читается: ***. ***, что не представляет никакого смысла. У Чамчяна (ч. II, стр. 872 мы так читаем это место: ***. Обоим этим чтениям мы предпочитаем чтение парижского издания нашего автора, как более правильное.

475

Не можем не жалеть о том, что наш автор умалчивает здесь «о несчастном случае», бросившем неприятную, по его мнению, тень на царя Гагика и это тем более, что никакой другой историк не упоминает об этом загадочном случае.

476

Укрепленный город Дманик’ находился близ Тифлиса в гугарк’ской провинции.

477

В гагской крепости. В парижском издании стоит: *** (стр. 249) также как и в следующих строках этой же главы, что значит: «в крепости Гагика». Без сомнения это — ошибка переписчиков, ибо не существует крепости Гагика. Список акад. Броссе представляет чтение правильное — ***, ***, чего мы и держались в нашем переводе. Крепость Гаг, или Гагская находилась в гугарк’ской провинции.

478

Мамп’ул; в списке акад. Броссе читается Мамп’ал, ***. Ученый академик полагает, что Мамп’ал — слово грузинское и уменьшительное от Memphe = «король, царь» и по значению своему равносильно династу или деспоту в том смысле, в каком эти последние слова употреблялись греками в византийской Империи (см. его — Addit. et eclairciss., р. 180). В другом месте тот же ученый уверяет, что мамп’ал равнозначуще арабскому мелик (см. Histoire de la Georgie, 1 partie, р. 272, note 8).

479

Хюне-ванк’ — местность в Ташире.

480

Аргина — деревня или городок, как называет его наш автор, недалеко от Ани в айраратской провинции.

481

«Что было 19 год его патриаршествования, продолжавшегося 20 лет» — явная несообразность, впрочем это — буквальный перевод подлинных слов нашего текста: *** 19 *** 20 (стр. 250). Чтение этой искаженной фразы я восстановляю так: *** 20, т. е. «считая с 1-го года его (Хачика), мы насчитаем 20 лет его патриаршествования». И потому если владыка Хачик умер в 439 = 990, патриаршествовав 20 лет, то первый год вступления его на престол должен быть 970. Тут должна быть неверность, ибо в следующей XXXII гл. наш автор ясно говорит, что царь Гагик в 992 году возвел на патриарший престол Саргиса, преемника владыки Хачика. В таком случае последний должен был бы вступить на престол не в 970, а в 972, которая цифра принимается и Чамчяном за начало патриаршествования Хачика (см. у него Хронолог, таблицу в конце III ч. его Истории).

482

Владыка Маштоц, учитель владыки Иоанна vi Историка, вступил на престол в 897 и управлял только 7 месяцев.

483

Шох’ага, *** (сложное слово, образовавшееся от шох’ ***, = «блеск, луч, свет» и от га, ***, « приходить»; и потому шох’ага значит: «место, над которым сошел свет») — церковь, находившаяся в гех’акуниском округе сюник’ской провинции, построенная во имя св. апостола Петра в исходе X столетия Мариамью в память супруга своего, сюник’ского владетеля Васака (см. мое изд. Ист. сюник’ской провинц. Москва, 1861, г. XXXVI, стр. 127).

484

Чамчян (ч. II, стр. 877) говорит: «в понедельник после Пасхи».

485

Последние строки мы перевели по списку академика Броссе, чтение которого мы предпочитаем чтению парижского издания нашего автора. Приведем это место по обоим спискам: парижский: ***, *** (стр. 251); список акад. Броссе: «***, ***».

486

Вера, в списке акад. Броссе — Верия, город в Македонии.

487

Под Вавилоном здесь следует разуметь Каиру. См. ниже гл. XXXVII в тексте нашего автора.

488

Эмир египетский, о котором здесь идет речь, назывался не Азаз’ом, но Азиз’ом.

489

«Отправил большое войско»; в подлиннике стоит: ***, (стр. 253), что явная описка; я читаю — ***, как и перевел я.

490

Лев Диакон (стр. 103) пишет это имя Борцо и говорит, что это был сильно укрепленный город, находившийся на одной из высоких вершин Ливанских гор. У коннетабля Сембата это имя пишется также как и у нашего автора, т. е. Борзо (см. его Хронику, Москва, 1856, стр. 17). У Матт’еоса едесского оно пишется Зурзо (см. франц. перев. г. Дюлорье, XVI, стр. 22).

491

Тчапах’-джур или Тчапах’аджур ***, крепость в Четвертой Армении на реке Деклате, т. е. Тигре. Местоположение ее с точностью определить не можем. — То же следует сказать и о Аттахе. — Амит — Тигранакерт, Диарбекир.

492

Последний день месяца к’ахоца соответствует 10 января, а начало навасарда — 11 августа, что и действительно составляет 7 месяцев.

493

Магистр Даласанос, это — патрик Дамиан Даласен.

494

Мальмлан, *** — так пишется это имя в нашем подлиннике. Это — искаженное имя эмира Мамлан’а или Мамлун’а.

495

В подлиннике стоит: *** (стр. 160), т. е. «сын монаха Т’орника». Вместо «сын» мы поставили племянник на основании предыдущего рассказа нашего автора. См. гл. XXXVII. — В списке акад. Броссе также стоит: «сын Т’орника».

496

Мармарашен, иначе называется Мармашен или Мармушен, находился в ширакском округе айраратской провинции. Это место нашего автора несколько иначе читается в венецианском списке Асох’ика, судя по тому как оно приведено у отца Интчитчиана в его Географии древней Армении (стр. 431, примеч. 1). Вот оно: «***,***,***»: По этому чтению построение Мармарашена как будто Асох’ик приписывает Ашоту Пахлавуни, а не князю князей Вахраму, сыну Григория Пахлавуни, как это представляет чтение нашего подлинника. Как видно, в венецианском списке переписчиком сделана перестановка; ибо верности чтения нашего подлинника приходит на помощь и Самуил анийский, который в своей Хронографии пишет следующее: ***,***, *** (читай *** (рукоп. моей библиот.); т. е. «Начало построения знаменитой, дивно построенной великолепной обители Мармашена христолюбивым князем князей Вахрамом. (Построение) начато в 435 (= 986) и окончено в 443 (= 994) году». Что же касается до Б’ергнер’а, то географическое точное положение его неизвестно.

497

Гора Сукав, иначе называемая Сукавет; Джерабашх, на северо-западной стороне багревандского округа, в нынешнем баязитском пашалыкстве известна под названием Кесе. Положение местности Ахтиц-дцор определить не можем с точностью.

498

О Делумах или Дилемах, см. выше примеч. 1 к XII гл. III кн.

499

Месхунийцы, т. е. уроженцы Ахал-цихе.

500

Мирно покоющиеся кости. — В подлиннике стоит *** (стр. 266); первое из этих слов не имеет никакого смысла. В списке мхитаристов оно пишется *** (см. Большой Словарь). Хотя и это чтение не совсем нас удовлетворяет, однако все-таки представляет какой-нибудь смысл: мы его-то и держались, когда писали — «мирно покоющиеся кости».

501

«Возвратился в Киликию зимовать в Тарсе, построенном Сеннехеримом, царем ассирийским». — Приписывая построение Тарса Сеннехериму (701 г. до Р. X.), наш автор, без сомнения, придерживается мнения Полигистора, который, как известно, первый пустил в ход это мнение, не имеющее впрочем исторического основания, ибо Тарс в самом деле был основан Асархаддоном после покорения им Сидона, как то значится в его анналах. Между тем существует другое предание, которое гласит, что столица Киликии основана Триптолемом, предводительствовавшим пелазгами во время их нашествия на эту страну (см. Strabon, Liv. XIV, § XIII франц. перевода, Ч. IV, стр. 377). Наконец третье и позднейшее сказание выставляет за основателя этого города Сарданапала, построившего его, будто бы, в один день вместе с другим киликийским городом, Анхиале. Говорили, что в этом последнем находилась могила ассирийского царя, над которой стояла статуя Сарданапала с поднятою правою рукою, готовою щелкать пальцами. Страбон уверяет, что в его время можно было еще читать следующую замысловатую надпись на этой статуе: «Сарданапал, сын Анакиндарокса, построил в один день города: Анхиале и Тарсус. Прохожий! ешь, пей, забавляйся; ибо все прочее не стоит даже этого!» разумея под последними словами «звук», издаваемый щелканьем пальцами (см. Strabon, там же кн. XIV, стр. 373-374). Это предание известно было также Евсевию Памфилу, который в Хронологических своих таблицах (Venetiis, pars II, p. 163-167) пишет следующее: «Sardanapalus eodem tempore Tarsum atque Anchialem condi dit».

502

Весь этот последний период в тексте нашего автора (стр. 266), как видно, подвергся сильному искажению под пером переписчиков, как в списке акад. Броссе, так и в издании арх. Шахназарянца. Вот как оно читается в подлиннике: ***, ***, ***: За этим последним словом издатель Асох’ика нашел нужным поставить в скобках ***, т. е. Тигр, желая как бы пояснить искаженное место текста. Но это — труд совершенно бесполезный; ибо Вавилон не на Тигре стоял, и он такой вставкой ни мало не объяснил искаженного места, о котором у нас речь. Начну с того, что напечатанное курсивом первое слово вышеприведенной армянской фразы я читаю как два отдельные слова так: ***, из которых второе я отношу к следующему третьему слову, а именно — *** и читаю: *** (т. е. ***) ***; наконец в последней половине вышеприведенного периода, которая читается, ***, делаю следующее восстановление: слово ***, таратцани, которое, как глагол, значит распространяется, я читаю ***, аратцани, опуская неуместно приставленную в начале слова букву ***, т. Тогда вместо глагола таратцани я получаю имя существительное собственное, т. е. Аратцани, ***, которое не что иное как армянское название реки Евфрата, на которой стоял Вавилон. Таким образом вся фраза осмысляется и получает следующую форму: *** (т. е. ***) *** (эти два предлога армянские писатели часто употребляют вместе, напр. Моисей хоренский пишет: ***, см. армян. текст его Ист. кн. III, гл. 55, стр. 230, Полное Сочин. Венеция, 1843 г.) *** — здесь я вставляю глагол ***, который по всему вероятию опущен — ***, ***». По этому восстановленному чтению и сделан наш перевод.

503

«Ударом в доску». Доска эта по-армянски называется жамахар, ***. На Востоке в бывших городах Армении и в тех, куда магометанскими завоевателями переселены армяне, строжайше запрещено христианам ударом в колокол призывать в храм. Взамен колоколов христианам разрешается для призыва прихожан в церковь ударять деревянным молотом в толстую продолговатую деревянную же доску, которая обыкновенно висит где-нибудь на церковном дворе. Из слов нашего автора заключаем, что к этой унизительной мере прибегали также византийские греки в отношении к христианским своим братьям.

504

Гора Кохер, *** — отрасль ахдцник’ских гор, в Четвертой Армении.

505

Хав-тчичь или Хаватчичь, *** — город тайк’ской провинции, положение которого с точностью определить не можем. По уверению Аристакеса ластивертского (стр. 4, 82), на этой горе стоял укрепленный город того же названия.

506

Само собою разумеется, что здесь наш автор под словом рузы понимает руссов.

507

Сестра греческого императора Василия, т. е. Анна, которую он вместе с братом своим, Константином, выдали замуж за Владимира Ярославовича.

508

Наш автор разумеет здесь принятие христианской веры Владимиром в 988 году.

509

По имени Патриарх, *** (стр. 209). Ясно, что это имя искажено, несмотря на то, что и список акад. Броссе представляет то же самое чтение. Вместо Патриарх я читаю Патрикий, как оно и стоит у Чамчяна (ч. II, стр. 882).

510

Ухтик — укрепленный город в тайк’ской провинции, положение которого еще не определено.

511

Из списка академика Броссе мы внесли здесь в наш текст «Карин».

512

Речь идет о Гургене, сыне Багарата II, прозванном Глупым (см. Brosset, Hist. de la Georgie, 1 part., p. 294).

513

Мамруанская долина — в тайк’ской провинции; положение ее еще не определено.

514

Полководец Василия, которого наш автор называет Каниклом является у Чамчяна под тем же самым именем; между тем как г. Броссе в своих дополнениях к Histoire du Bas-Empire (T. XIV, 1. LXXVI, р. 185) называет его Cankel.

515

Метцобац, ***. В списке акад. Броссе это имя читается Метцабац, ***; в венецианском списке Асох’ика, приведенном у Чамчяна [Ч. II, стр. 883) и у Интчитчиана (Географ. древн. Армении. стр. 509) — Метцбац ***. В вышеуказанном месте у Lebeau стоит, не знаем почему, Medzob и полагается в Басене.

516

Ах’стев, ***, назван у нашего автора округом, неизвестно на каком основании. Судя по словам Киракоса гандцакского (Москва, 1858, стр. 122) местность Ах’стев должна была находиться недалеко от монастыря Хахбата; следовательно, в гугарк’ской провинции.

517

Ширакаван, или как наш автор пишет, Аван-Ширака — небольшой городок, прежде называвшийся Еразгаворк', находился в ширакском округе айраратской провинции.

518

См. о роде Артцруни Приложение 16-е.

519

«Гурген скончался в 453 = 1003 году, а Сеннек’ерим управлял престолом царским 20 лет». — Цифры эти требуют того, чтобы мы остановились на них. Из Послесловия Асох’ика (см. ниже) мы видим, что он кончил свою Историю в 453 = 1004 году; между тем здесь, после того как он выставил цифру 452-1003, показывающую год смерти Гургена, наш автор присовокупляет, что Сеннек’ерим, третий и младший сын Абусахла, царствовал один еще 20 лет. Если придадим эти 20 лет к году смерти Гургена, т. е. к 1003, то получим цифру 1023, которая и будет годом смерти Сеннек’ерима. Если допустим, что Асох’ик был еще в живых в 1023, в чем кажется нельзя усомниться (см. наше Предисловие), то и в таком случае странно предположить, чтобы он, закончив свою Историю, написав свое Послесловие — эту духовную средневековых летописцев — и пустив свое творение в публику, стал делать новые вставки о событиях, совершившихся после завершения своего завещания. И потому мы полагаем, что конец этой главы, приведенный выше, есть позднейшая вставка, подобная тем, на кои укажем ниже в 1 примеч. к 48 гл. этой же книги.

520

Кахак-у-дашт, ***, одно из многих названий знаменитой армянской столицы — Вах’аршапата, который первоначально назывался Артимед-к’ахак’, потом Кардгеси-аван, потом Вах’аршапат, далее Нор-К’ахак’ и наконец Кахак’-у-дашт, как он пишется у нашего автора.

521

О времени прекращения владычества князей П’арисоса в лице Сеннек’ерима и Григора армянские историки, в их числе и наш Асох’ик, не сходятся между собою. Наш автор, как уже мог видеть читатель, относит его к 1003 г. Вардан (см. мое изд. стр. 137; — мой перевод, стр. 128) относит к 1074, а по изданию венецианских мхитаристов (1862, стр. 103) к 1094 году. Степ’анос сюник’ский относит это событие ко времени, последовавшему непосредственно после смерти Мелик-Шаха, а именно, к 1092 году (Ист. Сюник’ской Пров. мое. изд. гл. 58, стр. 234-235). На это разногласие, существующее с одной стороны между правдивым и точным Асох’иком, а с другой — между учеными Варданом и Степ’аносом сюник’ским, первый обратил серьезное внимание академик Броссе, который в статье своей: Listes chronologiques des princes et metropolites de la Siounie, jusqu’a la fin du XIII siecle (см. Melanges asiatiques tires du Bulletin de lAcademie imperiale des sciences de St.-Petersbourg, t. IV 22 Novembre/ 2 Decembre 1861) собрал все, что писано армянскими историками о времени прекращения владычества князей П’арисоса, подверг их строгому разбору и пришел к такому заключению:... Il me parait que le ch. 48 de la in Partie de lHistoire dAsolic aura ete ajoute apres lui; car cet auteur ne pouvait avoir connaissance du roi Senekerim et de son fils Grigor, qui n’avaient pas encore vecu au moment ou il terminait son livre, en 1004. Si lon m’accorde cette interpolation, consentiraton egalement a en voir une dans le passage qui termine le 17-e ch. de la meme Partie, dont les indications s’entendent jusqu’a lannee 1002? Cerendant cette consequence est rigoureuse; car, a moins de supposer qu’ Asolic, don’t au reste la mort n’est pas connue, ait vecu fort avant dans le XI-e s., et qu’il ait intercale lui-meme les passages dont il s’agit, il en resulterait ce fait impossible et par consequent absurde, un historien racontant ce qui s’est passe apres lui» (pp. 545-553). Этот вывод мы находим основательным, и потому верным. Последняя, т. е. 48 гл. III книги Истории Асох’ика, конец 17 гл. той же кн., к которым мы присоединили бы и конец 46 гл. той же кн., на который указано нами выше (см. 2 примеч. к 46 г.), суть, вероятно, позднейшие вставки. Вставками считаю также Пятую главу II кн., о чем я уже имел случай высказать свое мнение в другом месте (см. Предисловие наше).

522

В показанных здесь нашим автором цифрах мы замечаем некоторые неточности, вкравшиеся с одной стороны от небрежности переписчиков, а с другой — вследствие принятого у древних армянских писателей обыкновения употреблять вместо арабских цифр буквы своего алфавита, из которых некоторые легко могут быть принимаемы одни за другие при малейшем невнимании переписчика, каковы: *** и ***, *** и ***, *** и *** и ***, *** и ***.

523

Мур’ацан тер, ***, что Моисей хоренский объясняет через Мар’ацоц тер, *** (см. кн. II, гл. VIII), т. е. «владетель мар’ов» — мидян.

524

В Зендавесте змей Дахак, которого убил Трайтауна, сын Атвия, представляется имеющим три пасти, три головы, шесть глаз и тысячу сил.

525

Геерен на основании исследования Вольнея (см. его Recherches nouv. sur lHist. ancien. Chronologie dHerodote, VIII, Analyse de la liste mede de Ktesias) объясняет это разногласие так: Он берет точкою отправления 561 г. до Р. X., к которому по указаниям самого Геродота относит падение Астиага и мидийского царства, рассуждая следующим образом. Марафонская битва произошла за 4 года до смерти Дария (Герод., кн. VII, 1, 4), что вполне согласно с общепринятым у греков мнением, относящим эту битву к 3-ему году 72-й олимпиады, соответствующему 499-му г. до Р. X. Если придадим к этому 32 года царствования Дария, прежде истекших (см. там же у Герод.), 8 месяцев царствования Смердиса (кн. III, 68), 7 лет и 5 месяцев царствования Камбиза (кн. III, 66) и 29 лет Кира (кн. I, 214); то получим 560, что и будет первым годом царствования Кира. Определив таким образом эту цифру, Геерен предлагает следующую хронологию мидийского государства.

Конец мидийского царства — 561 г. до Р. X.

Продолжение мидийского царст. 156 л. (Герод. кн. I, 130) следоват. начало мидийск. царст. по отдел. его от ассириян — 717

В этом периоде времени 6 лет безначалия — 716-710

Дейок царствует 53 г. (Герод. I, 102) — 710-657

Фраорт 22 г. (там же) — 657-635

Киаксар 40 лет (Герод. кн. I, 106) — 635-595

Нашествие и владычество скифов 28 л. (кн. I, 103, 106) — 625-598

Завоевание Ниневии (кн. I, 106) — 597

Астиаг царствует 35 лет (кн. I, 130) — 595-561

Английский переводчик Геродота, G. Rawlinson, предлагает довольно замысловатый способ объяснения мидийской хронологии греческого историка. Он полагает, что вся эта путаница произошла от простой ошибки со стороны Геродота, который, следуя мидийскому хронографу, первоначально назначившему Дейоку 22, а Фраорту 53 года царствования, просто переставил эти цифры, вследствие чего и произошло противоречие, теперь существующее. Далее G. Rawlinson думает, что вообще эта мидийская хронология есть искусственное произведение и сочинение какого-нибудь хронографа, который или не был знаком с фактами, или же мало давал им значения: он просто отводит 150 лет собственно мидийским царям, 100 лет господству их над Азией и некоторую часть царствования Киаксара скифскому владычеству (см. The History of Herodotus in 4 vol., London, 1858-1860, vol. I, Essay III, p. 401).

526

В подтверждение этих слов приведем прекрасное объяснение, которое знаменитый Грот дает рассказу Геродота. Вот оно: «Of the real history of Deioces we cannot say to know any thing; for the interesting narrative of Herodotus presents to us in all points grecian society and ideas, not oriental: it is like the discussion which the historian ascribes to the seven conspirators, previous to the accession of Darius, whether they shall adoptan oligarchical, a democratical, or a monarchical form of government; or it may be compared to the Cyropaedia of Xenophon, who beautifully and elaborately works out an ideal which Herodotus exhibits in brief autline. The story of Deioces describes what may be called the despot’s progress, first as candidate and afterwards as fully established... Deioces begins like a clever Greeck among other Greecks, equal, free and disorderly; he is athirst for despotism from the beginning, and is forward in manifesting his rectitude und justice, «as beseems a candidate for command», he passes into a despot by the public vote, and receives what to the Greeks was the great symbol and instrument of such transition, a personal body-guard; he ends by organising both the machinery and the etiquette of a despotism in the oriental fashion, like the Cyrus of Xenophon; only that both these authors maintain the superiority of their grecian ideal over oriental reality, by ascribing both to Deioces aud Cyrus a just, systematic and laborious administration, such as their own experience did not present to them in Asia (см. его The History of Greece, London, Murray, 1846-1856, V. III, рр. 307-308).

527

Ксенофонт уверяет, что Астиаг был не последним царем мидийским, но что преемником его был сын его, Киаксар II (Киропед. кн. I, гл. 5); по Геродоту же, Астиаг не имел сына (кн. I, 109).

528

Из XX гл. 1, кн. Ист. Моис. хоренского видим, что он не только хорошо знаком с сказанием греческих историков о борьбе Кира с Астиагом, но даже представляет Тиграна союзником Кира, сильно содействовавшим последнему в уничтожении мидийского могущества. Несмотря на то, армянский историк охотно забывает Геродота и с особенной любовью передает читателям легенду своего отечества во всей ее подробности.

529

Замечательно, что Геродот сам допускает существование трех различных рассказов истории Кира кроме того, который он сам передает (кн. I, 95). — Ктезий у Фотия совершенно расходится с Геродотом в этом отношении.

530

Бехистун или Бисутун находится на западной границе древней Мидии на дороге, ведущей из Вавилонии в южную Экбатану и служившей между восточными и западными провинциями древней Парсии большою дорогой. Крутая скала в 1700 фут. вышины, на которой изображены письмена, составляют часть большой цепи Загроса, разделяющего высокую плоскую возвышенность Ирана от обширной равнины, орошаемой Тигром и Евфратом. Надпись начертана на высоте 300 футов от основания и доступ к ней сопряжен с большими трудностями. Она на трех языках: древне-парсийском, вавилонском и скифском или татарском. Henry Rawlinson относит этот памятник к пятому году царствования Дария, т. е. к 516 г. до Р. X.

531

Геродот конечно ошибается, говоря, что на одной из колонн надпись была «ассирийскими буквами»; потому что язык и буквы, употребленные в этой надписи были, без сомнения, парсийские. Отец историков вероятно введен в заблуждение клинообразностью букв, не подозревая, что в копьевидных письменах, замеченных в упомянутой им надписи, как буквы так и язык были различны. Ибо известно, что существует шесть различных родов клинообразного письма; а) древний скифо-вавилонский; b) сузианский; с) армянский; d) скифский на трехъязычных досках; е) ассирийский и f) ахемено-парсийский. Из них четыре первые рода имеют некоторую связь между собою, между тем как ассирийский и ахемено-парсийский совершенно отличаются как от предыдущих, так и друг от друга.

532

Eusebii Pamph. Chronicon bipart. pars II. pp. 228, 232.

533

Моисей хоренс. Ист. Армен. кн. II, гл. II.

534

Себеос Истор. похода импер. Ираклия, стр. 28.

535

Асох’ик, см. в самом тексте.

536

М. Чамчян, Ист. Армен. ч. III, хронол. табл.

537

Fragments dune Histoire des Arsacides, t. II, pp. 371, tab. № 1.

538

Heeren, Manuel de lHistoire ancienne, t. II, Histoire de Macedoine.

539

On the obscurer tribes contained within the empire of Xerxes, in the History of Herodotus, vol. IV, p. 202.

540

History of Persia, by sir John Malcolm, London, Murray, 1815, chap. V.

541

В первом Фергарде Вендидада первоначальное местожительство парсов, откуда началось их переселение, названо Аирианем ваэждо, что Prichard в своем Natural History of man (London, 1843, р. 165) переводит не через Иран чистый, как Сен-Мартен, но через «the source or native land of Arians», т. е. источник или родина арийцев (см. также Мах Mueller’a Languages of the Seat of war; 2-nd edit., London, 1855, p. 29, примеч.) Проф. Коссович, следуя Лассену, слово ваэджо объясняет через семя, откуда выводит понятие рассадник и наконец земля; и потому выражение аирианем ваэджо, по его мнению, должно значить: земля, населенная Аириами (см. его Четыре статьи из Зендавесты. СПБ. 1861. Предисловие, стр. XXII). В своих Vorlesungen ueber die Wissenschaft der Sprache, bearbeitel von C. Bottger, Leipzig, 1863, p. 200 и далее, Мах Mueller выражение Airyanem vaejo переводит также через «Arianum semen».

542

Академик Куник (Analyse dun ouvrage manuscrit, intitule Die Ssabier...von Dr. Joseph Chwolsohn в Melanges asiatiques, t. I, 5-me et derniere livraison, St.-Petersbourg, 1852, р. 622) на основании мнения Сен-Мартена и других арменистов уверяет, что армянское прилагательное: ари, происходит от собственного имени: арик’, под которым средневековые армянские писатели разумели мидян (Les Medes... portent encore chez les auteurs armeniens du moyen age le nom Ari (единственная форма этого слова в армянском языке никогда не означала: «Арийцы или мидяне») et Arik’h (— arya et Aryaka, dapres M. Lassen, 7), dont on fait deriver ladj. armenien ari—fort, vaillant»...). — Выше мы показали, каким образом образовалось название Арик’; что же касается прилагательного ари, то оно, без сомнения, происходит от существительного «айр — «муж», которое, как коренное армянское слово, находящееся в сродстве с зендским и санскритским вира, дает от себя начало множеству слов в этом языке. Ибо от айр происходят, кроме ари — «мужественный», также: арутьюн, *** — «мужество»; — айранам, *** — «сделаться совершеннолетним», т. е. мужем; — зайранам, *** — «гневаться», т. е. в пылу принимать все качества мужа; далее, айри, *** — «вдова», т. е. женщина лишившаяся мужа; — айрутьюн, *** — «вдовство». Наконец род. пад. слова: айр, ***, будет арен, ***, от которого происходят; прилаг. арак’ини, *** — 1. а) мужественный; b) доблестный; с) добродетельный; 2. существ. аракинутьюн, ***, — а) мужество (virtus в первоначальном его значении); b) доблесть, с) добродетель; 3. глаг. арак’ипанам, ***, «совершать доблести» и пр. Эти примеры приводят к заключению, что не от Arik’h произошло прилагат. ари, но наоборот. Что касается до слова арак’иал, *** (там же), которое г. Куник причисляет к разряду вышеприведенных нами слов, то мы в этом никак не можем согласиться с ученым академиком; ибо оно, как причастие прошед. времени, происходит от глагола: арак’ем, *** — «посылаю» и значит: посланный (апостол), и ничего более. Трудно решиться найти соотношение между словами: арак’иал с одной стороны, и арак’ини, ари или айр — с другой.

543

По мнению Max’a Muller’а, корнем слову Туран служит тура, что значит «быстрота всадника». Арийцы, как народ земледельческий в противоположность себе называли туранами скифов-номадов (см. там же, стр. 201, 244).

544

См. его Additions et eclaircissements а lHistoire de la Georgie, Adpit. III, p. 96, note 2.

545

Ernest Renan не дает слишком серьезного значения выражению древних: Aethiopes, говоря, что это — один из наивных географических терминов вроде Скифия, который древние употребляли для выражения какой-то дальней восточной или южной страны (см. его Histoire general et Systeme compare des langues semitiques, 2-de edit. Paris, liv. V, ch. II, p. 469). — Мы не разделяем этого мнения ученого ориенталиста на основании того, что мы уже сказали об этом вопросе.

546

История Агафангела (IV века), дошедшая до нас в армянском тексте, сохранилась также и в греческом переводе отрывками. В предисловии к этим отрывкам сохранилось драгоценное известие об аршакидах, которое прилагаем здесь в русском переводе и на котором большею частью основано все сказанное нами в этом Приложении о разделении аршакидов. Вот это известие: «Парт’евам (парфянам) благоприятствовало счастие. Они покорили себе царства: парсийское, армянское, смежное с восточной Парсией индийское (т. е. к’ушанское) и маскутское (т. е. массагетское). Они разделили между собою господство в следующем порядке: первый из рода Парт’евов впоследствии получивших название Аршакуни (т. е. аршакидов) — муж рослый и могучий, превосходивший всех (речь идет об Аршаке I Храбром), получил царскую власть в парсийском государстве; — второй за ним взял себе армянское царство; — третий завладел индийским (т. е. к’ушанским) царством, сопредельным с парсийскою границею; — четвертый из них получил царство Маскутов (т. е. массагетов). Такова иерархия, существующая в роде Парт’евов и продолжавшаяся долгое время с успехом» (см. Простр. Ист. Чамчяна, ч. I. стр. 552-553).

547

Титулы: т’агадир и аспет, были наследственными в роде Багратуни. Сверх того они имели право носить «варсакал (см. выше) меньшего размера, унизанный жемчугом в три ряда, без золота и драгоценных камней, *** (М. хорен. кн. II, гл.). Двор армянских аршакидов составляли: 1) орленосец, ***; 2) кравчий, ***; 3) спандуни, *** — «начальник над царскими бойнями»; 4) птицелов, ***; 5) сокольник, ***; 6) егермейстер, ***; 7) шталмейстер, ***, и другие. Лица, носившие эти звания, возведены были Вах’аршаком в нахарарское достоинство. Далее следовали: 8) оруженосец, ***; 9) камергер, ***; 10) докладчик, ***; 11) секретарь или писец, дебир, ***, ***, и наконец 12) мардпет, ***, т. е. «главный евнух, начальник евнухов». — Весь этот придворный штат Вахаршак завершил 13) гвардией (Моис. хорен. кн. II, гл. VIII).

548

См. его Археологию, на арм. яз. Венеция, 1835, Ч. III, гл. XX, стр. 118 и далее. В начале этой главы автор касается и армянской мифологии. Мы уже охарактеризовали немногими словами взгляд как его, так и вообще мхитаристов на этот предмет. В предлагаемом Очерке мы по возможности избегали всего того, что могло придать ему характер полемический; в таком случае; нам пришлось бы написать не краткий этот Очерк, но целую книгу, ибо мы совершенно расходимся с ученым Интчитчианом во взгляде на армянскую теогонию ие только в главном, т. е. в идее, но и в частностях.

549

Арсен Багратуни — человек с громадной ученостью, но к сожалению не всегда руководствующийся здравой критикой. Мысль о монотеизме древних армян он проводит в обширной эпической своей Поэме: Хайк, в XX песнях (Венеция, 1858). Со временем мы познакомим русскую публику с содержанием этого искусственного эпоса и вообще с народной поэзией армян.

550

В § IV. 4 колонны Бисутунской Надписи один только раз приводится эпитет Ахримана, а именно: «бог лжи» — the god of lies. — См. The great Inscription of Darius at Behistun в переводе Henry Rawlinson’a с парсийской транскрипцией самой надписи.

551

Ахура, санскрит. Асу-ра — «существующий, живой»; мазда — постоянный эпитет главного божества зороастрова учения, значит: «sapiens» или, как Ев. Бюрнуф объясняет, «multa sciens». Корень этого слова встречается и в армянском: и-маст, *** — «смысл, мысль»; отсюда «и-маст-утьюн», *** — «мудрость». Поэтому Ахура-мазда может значит: «Существо многоведущее».

552

Ученый Интчитчиан в вышепривед. XX гл. своей Археол. стр. 179, совершенно произвольно толкует эти эпитеты, что безусловно принимает и г. Дюлорье в своем Recherches sur la Chronolog. armen. ch. II, et note 110, р. 148-149.

553

Jac. Grimm (Deutsche Mythologie, erster Band, Gottingen, 1854, р. 331) неверно передает армянское название Млечного Пути через «palea fur»; ибо «хет иард-гохи», ***,» значит «След соломокрада», как мы и перевели.

554

В вариантах, приложенных к венецианскому изданию Агафангела (см. стр. 662) вместо Тюр, ***, принятого учеными мхитаристами и внесенного в текст, ими изданный, стоит более правильное чтение: Тир, ***, которое отвергнуто ими, вероятно, по неразумению смысла и значения этого слова.

555

Еразмуйн, *** — сложное армянское слово, состоящее из: ераз — «сон, сновидение»: и из муйн, *** — «врожденное свойство или способность»; и потому еразмуйн значит: «имеющий способность толковать сны», а в применении к нашему тексту: «место, где умели толковать сны».

556

...***...***,***: — Страшно искажено!

557

См. Р. F. Stuhr, Die Religions-Systeme der Hellenen, Berlin, 1838, р. 315-316 и далее. — Гораций, Ода Меркурию. — Гермеса представляли богом изворотливым, художником в деле обмана, ему приписывались разбои, ночное соглядатайство, угоны быков и вообще всякие проделки. Эти качества его прекрасно изображены в вышеуказанной Оде Горация, которую нелишним считаем привести здесь целиком. Mercuri, facunde nepos Atlantis, Qui feros cullus hominum recentum Voce formasti catus, et decorae More palaestrae; Te canam, magni Jovis et deorum Nuntium, curvaeque lyrae parentem, Callidum, quidquid placuit, jocoso Condere furto.

558

Имя царя Тердат’а, ***, представляет собой сложное слово, состоящее из Тир и дад: Тир — известное уже нашим читателям божество; дад от парсийского даден, что может значить: «дать» и «посвятить». И потому имя Тир-дад может быть переведено или через «Дар Тира», или через «Посвященный Тиру». — Таким же образом образовалось и имя Михр-дад, которое у Тацита является под двоякою формою Meherdates и Mithridates. (см. Annal. lib. XII, 13, 15), у Геродота Митрадатес (кн. I, 110), у Николая же Дамаск. под формою Атрадатес, под которой можно узнать предыдущую форму Митрадатес. Здесь оба эти слова синонимы; ибо если первое из них значит: «данный, посвященный Митре», т. е. солнцу», то второе, происходя от Атра или Адар — эпитета светила дня (или огня, всегдашней эмблемы его поклонения), также значит: «данный или посвященный Атре или Адару», т. е. эмблема солнца — огню.

559

Не у одних армян солнце назывался «оком Арега». Заметим мимоходом, что это одно из древнейших и самых распространенных представлений, которое обыкновенно соединялось с понятием солнце. Как выше было замечено, не одни парсы называли его «оком Ахура-Мазды»; ибо у египтян оно называлось «правым глазом Демиурга», у греков — «оком Зевса», у предков нынешних германцев — «оком Вуотана», Wuotan. Как древне-германские северные поэты иногда придавали солнцу эпитет ’gimsteinn himins’ — gemma coeli, так точно и Нерсес Благодатный (жив. в XII в.) описывая его, называет «блестящим карбункулом» (см. J. Grimm, Deutsche Mythologie, и Band, p. 665; — Сочин. Нерсеса Благодат. Венеция, 1830, стр. 285, в Стихотв. «Небо и его украшения»).

560

Латинское luna, luciana (— от lucere) этрусское losna имеют, вероятно, общий корень с армянским луйс — «свет», латин. lux; русск. луч; и потому лус-ин должно значить «светящий». Заметим кстати, что в ассирийском пантеоне встречается божество Син (Лус-син), означающее «Луна».

561

В противоположность этому понятию армян о поле солнца и луны, у древних германцев солнце называлось «frau Sonne», а луна — «fherr mond» (J. Grimm, loco cit. p. 666).

562

Бут’ или Пут’ на парсийском языке значит «идол, кумир». Так названо это место вероятно потому, что здесь возвышались храмы с изображениями кумиров. Вспомните Баг-аван, Баг-аран, и пр.

563

Заметим, что у древних армян, (как и у парсов, см. у Герод. кн. I, 139) реки также имели священный характер. Между ними в особенности пользовался уважением Евфрат. Это доказывается с одной стороны священными городами, преимущественно расположенными по его берегам, как напр. Ани, Т’иль, Ериза, Багайариндж, Аштишат; с другой — свидетельством Тацита. Если точен рассказ последнего, то жители берегов Евфрата верили, что в предзнаменование чего-нибудь хорошего или счастливого река эта без дождя иногда сильно наполнялась, и что по белой пене, которая в подобном случае являлась на ее поверхности, предсказывали счастливый исход данному предприятию. — Из слов Тацита узнаем также, что Евфрату приносили в жертву коня. Кроме гадания по воде, римский историк уверяет, в чем нельзя усомниться, что армяне гадали также по предзнаменованиям неба и земли. (Tacit. Annal. VI, 37).

564

Толкование, даваемое этому слову мхитаристами, наивно до невероятия. По их мнению, слово: навасард, ***, трехсложное; нав ехас ард, ***, и значит: «корабль достиг теперь», получившее начало во время. Ноя, который, видя ковчег приставшим к Арарату, как будто воскликнул: нав хас ард, т. е. «корабль достиг теперь» места своего назначения. Навасард просто слово арийского происхождения, состоящее из парсийского нев — «новый» и санскритского сарт — «год». Так назывался у древних армян месяц, которым начинался «косым годом».

565

Мхитаристы не поняли, и теперь не понимают, значения богов армянского пантеона вообще и Аманора в особенности. Верный последователь их, г. Дюлорье, с ними вместе впадает в ошибку, когда он, переводя упомянутый отрывок из Агафангела, выражение этого последнего: *** «бог Аманор», передает через «le dieu de la nouvelle annee». Значит, он не подозревает существования бога, именью Аманора, у армян. В том же отрывке ученый француз дает непростительный промах, принимая ванатур — эпитет Аманора, за собственное имя отдельного божества, которому в свою очередь придает эпитет Hospitalier, производя его в какой-то «dieu Vanadour Hospitalier» (см. его Recherches sur la Chronol. armen. t. I, p. 10).

566

В Харране под именем Арев’а или Уру разумели «бога-солнце» (см. D. Chwolsohn, die Ssabier... В. II, р. 288-290). Заметим кстати, что в классическом армянском языке слово арев, значит «видимый свет солнца». Корень его, без сомнения, ар, ***, который замечаем во многих арм. словах, как напр. а) в ар-ег, *** — «солнце»; b) в ер-кин, *** — «небо», состоящем из ер, ***, «кипение, жар», и кин *** — «жизнь») (отсюда кин — «жена» и кьянк’, *** — «жизнь»), и потому ер-кин вероятно первоначально значило «место, где кипит жизнь», местопребывание Арега, «солнца» — небо; с) в ер-кир, *** — «земля», состоящем, как и предыдущее слово, из ер, уже нам известного, и из кир, ***, корня глагола кр-ем, *** — «носить в себе»; и потому ер-кир первоначально должно было значить: «место, которое носит в себе жар, теплоту Арега» — земля; d) в глаголе айр-ем, *** — «жечь», сохранившем в простонародном языке, где он теперь произносится ер-ем, *** — свой первоначальный характер; е) в существительных: ер-д, *** — «дымовая труба в печи» (в англйском hearth значит очаг); ер, *** — «кипение, кипящий»; ер-андн, *** — «пыл», в переносном смысле «восторг, гнев»; в гл. ер-ам, *** — «кипеть, пылать» и пр. К семейству вышеприведенных слов, вероятно, принадлежит и слово: авр, *** — «день», которое теперь вокализируется ор, между тем как первоначально оно произносилось авр, чему доказательством служат косвенные от него падежи: авур, *** — «дня»; авурб, *** — «днем»; авурк’, *** — «дни». У мендаитов оно вокализировалось Aur (гречес. Уранос = Auran, бог Ur) и означало «божество, пребывающее над небесной твердью».

567

Заметим мимоходом, что Григорий Магистрос еще в XI веке в одном из своих Посланий упоминает об Арев-ордик’. Г. Дюлорье в своем переводе Летописи Маттеоса едесского впадает в странную ошибку, называя их «поклонниками огня, которому, говорит он, народ армянский поклонялся до обращения своего в христианство» (стр. 464, примеч. 3). Странно видеть подобное смешение понятий у г. Дюлорье, который поклонение солнцу принимает за поклонение огню! Ибо в последнее время доказано учеными, что дуализм и поклонение стихиям суть две совершенно отличные одна от другой религиозные системы. Дуализм составлял древнейшее учение парсов, вместе с которыми языческие армяне исповедывали его; поклонение же стихиям составляло основу магизма, т. е. учения магов, народа скифского происхождения. Только в последствии времени магизм был внесен в Парсию, где ему не мало стоило труда амальгамироваться с чистым дуалистическим учением, которое, несмотря на это слияние, не переставало пребывать здесь религиею двора и высшего сословия, между тем как первый был распространен по селениям и составлял религию низшего сословия или простого народа. — Когда Геродот говорит, что парсы поклонялись земле, воде, огню и ветрам (кн. I, 131), он конечно описывает религию магов, распространенную, как мы сказали, в массе парсийского народа; ибо, как видно из его же рассказа, он не имел понятия о арийском веровании ахеменидов.

568

Парсийская форма этого слова: даэва, санскр. — дэва. У брахманов оно значит «бог», а у парсов — «злой дух» (Eug. Burnouf, Yacna, t. I, p. 8). В санскрите djaus (род. Divas, дат. dive, винит. divam, зват. djaus) значит «coelum» — небо, и по звуку своему близко подходит к греческому Zeus, к германскому Tius. Древней форме косвенных падежей слова Zeus (dios, dii, dia) соответствует латинское Iovis, Iovi, Iovem, из которых делает исключение именит. Iu, Ius, сохранившееся только в сложном Iupiter, Iuspiter; а это Ius, Iovis не что иное как смягчение полной формы Djus, Djovis. Как греческое Zeus, так и латинское djus, выражают одно и то же понятие: «небесное божество», «олицетворение неба». Dium, divum — «сводообразное небо», а Zeus — «сын неба». Кроме djaus, zeus и Iupiter мы находим еще слова: devas, theos и deus, которые выражают отвлеченное представление: «божество». К латинскому deus близко подходят германское Tius, Ziv. В Эдде встречается множественная форма tivur, означающая боги, герои. — Новоперсидское див, русское див и диво имеют своим корнем див — «небо», собственно означающее: "блестящий (в этой первоначальной форме оно сохранилось и в армянском тив, *** — день; от него же происходит лат. dies, вероятно и русское день), от которого дэва — «небесный» (см. Jacob Grimm, Deutsche Mythologie. cap. IX, p. 175-176; — W. Mannhardt, Die Goetterwelt der deutschen und nordischen Voelker, I Band, Berlin, 1860, p. 57; — Max Mueller, Wissenschaft der Sprache, erste Vorlesung, p. 10). Несмотря на это небесное свое происхождение, даэва в учении Зороастра представляет собою начало зла, след. служителей Ахримана. Бюрнуф объясняет это превращение доброго духа в духа зла антогонизмом, возникшим между поклонниками Брамы и последователями Зороастра вследствие отделения этих последних от индийцев и оставления древнего своего отечества. Последствия этого антогонизма отразились на религиозном веровании парсов: добрые божества индийцев в учении Зороастра являются злыми, и наоборот злые божества браманистов в Вендидаде изображаются добрыми.

569

Франц. переводчик хоренского, Левайльян де Флориваль, совершивший свой труд под руководством мхитаристов, место, о котором идет речь, перевел так: «Si tu vas a cheval chasser sur le noble (?) Massis, les braves habitans (?!) te prendront, le meneront sur le noble (!) Massis; tu restera la, es tu ne veras plus la lumiere» (Histoire dArmenie, Paris, liv. II, p. 291).

570

Заметим кстати, что слово четре, употребленное в этой надписи, существует также в древне-армянском языке под формою тчет, ***, и значит «племя, поколение» (см. арм. текст Моис. хорен. кн. I, гл. XII).

571

Знаменитый К. Риттер, введенный в заблуждение Нейманном, уверяет, основываясь на сообщенных ему мюнхенским профессором сведениях, что бамбирн значит «кастаньеты», которое бамбирн братья Whiston’ы — первые переводчики М. хоренского, передали через «кимвал» (Die Erdkunde, В. VII, p. 547). Мы имели случай восстановить настоящее значение бамбирн’а в нашем «Исслед. о эпосе древ. армян», стр. 97-98. С тех пор армянские и европейские ученые под словом: бамбирн разумеют «музыкальный инструмент со струнами», а не «кастаньеты», ниже «кимвал».

572

По уверению того же историка, статуя Вахагн’а была воздвигнута в соседней Иверии, где он был обоготворен и где чествовали его жертвоприношениями (см. там же).

573

См. выше на 270-271 стр. примечание.

574

В подтверждение нашего мнения приведем одно место из Аммиана Марцеллина, где он, говоря об основателе аршакидской династии, Аршаке, уверяет что последний за великие воинские подвиги, был обоготворен парфянскими вельможами и народом, и по обычаям страны, основанным на верованиях народных, помещен был между небесными светилами. Отсюда, говорит Аммиан, и происхождение титла: «брат Солнца и Луны», которое придают себе гордые властители Парфии. Этим не ограничивается Аммиан: по его словам, даже особа человека аршакидского происхождения считалась священною. Впрочем вот подлинные слова самого историка: Certatimque summatum et vulgi sententiis concinentibus, astris (ut ipsi existimant) ritus sui consecratione permistus est omium primus. Unde ad id tempus reges ejusdem gentis praetumidi, adpellari se patiuntur Solis fratres et Lunae.... et in qualibet civili concertatione, quae adsidue apud eos eveniunt, velut sacrilegium quisque caveat, ne dextera sua Arsacidem arma gestantem foriat vel privatum» (Amm. Marcell. XXIII, 6).

575

Армавир находился на юге от нынешнего Сардарабада, недалеко от Эривани.

576

В тексте Моис. хоренского стоит: ***, т. е. «который назывался Сос’ом. В моем издании Истории Иоан. катол. стр. 13, Анушавану придан эпитет ***, сосаневер, т. е. «посвященный в рощу Соси». Последнее чтение я предпочитаю чтению, представляемому текстом Моисея хоренского.

577

Плиний говорит (см. его Hist. Natur. lib. XII, 2), что дуб был посвящен Юпитеру, лавр — Аполлону, олива — Минерве, мирт — Венере, а тополь — Геркулесу, и что «деревья вообще служили божествам храмами».

578

Второзакон. гл. XVIII, 9-10: «Да не обрящется в тебе очищая сына своего и дщерь свою огнем».

579

Хотя самое слово «кермухи» и указывает уже на существование жриц в древней Армении, но несмотря на это, по какому-то странному стечению обстоятельств, в армянских известиях решительно нигде не встречается прямого указания на них, ниже на роль, какую они тут играли. Единственное указание на жриц при храмах армянских находим у Страбона, и то сделанное последним вскользь. См. у него кн. XI, гл. XIX.

580

После победы, одержанной парфянами над римскими легионами, над которыми начальствовал Пет, Вологез царь парфянский, отправляя в Рим послов с письмами к Нерону, между прочим пишет, что свергнутый с армянского престола брат его, Тиридат, не отказался бы приехать в Рим принять диадему, если бы его не удерживали обязанности жреческой должности (Tacit. Annal. lib. XV, 24) — «nec recusaturum Tiridaten accipiendo diademati, in Urbem venire, nisi sacerdotii religione attineretur». Стало быть, как в Армении, так и в Парфии цари-аршакиды нередко бывали верховными жрецами.

581

Для полноты нашего Очерка заметим кстати, что в клинообразных надписях Вана ученые читают имя какого-то армянского божества, называвшегося Haldia. В дошедших до нас известиях армянских писателей о религии языческих армян ничего о нем не упоминается. Несмотря на то, в большой надписи Хорсабадского дворца, недавно изданной (см. Journal asiatique, janvier-fevrier 1863, Grande inscription du palais de Khorsabad, publiee et commentee par М. N. Jules Opperte et Joachim Menant, p. 14-15) также встречается имя божества Haldia. Надпись гласит, что это был бог армянского царя Урсы — Ursa — взятый и, уведенный, как военная добыча, ассирийским царем Саргоном (Арн славянского, — см. прор. Исайя, гл. XX, — и Аран армянского переводов Библии), который был современником пророка Исайи (726 л. до Р. X.). В это время царствовал в Армении Паруйрь, из династии Хайка — 748-700. — Если чтение Ursa или Urza верно, то это должен быть Паруйрь. См. также G. Rawlinson’а On the Chronology and history of the great assyrian empire, in The History of Herodotus, vol. I, Essay VII, p. 473.

582

И это вероятнее; ибо, по уверению Плутарха, Геродот многое заимствовал у Ксанфа лидийского, который жил в 470 г. до Р. X. и написал Историю своего отечества, пользовавшуюся большим уважением вообще у древних, но к сожалению не дошедшую до нас. Рассказ о трагическом конце Креза, приведенный у Николая Дамаскина и здесь нами предлагаемый в переводе, вероятно, заимствован у того же Ксанфа лидийского, о котором упоминает также Диоген лаэртский (см. Diog. Laert. кн. I, Вступление).

Content

Асохик (Степанос Таронский)
Всеобщая история Степ’аноса Таронского
Асох’ика по прозванию
— писателя XI столетия —

ПРЕДИСЛОВИЕ

Первая Часть Истории Степ’аноса Таронского по историческим творениям (древних).

Оглавление Первой Книги.

КНИГА ПЕРВАЯ

I. Иностранные историки. — Вступительное Слово.

II. О Птоломеях, царях египетских.

III. О еврейских начальниках из священников, явившихся народными вождями.

IV. О царях сирийских, парсийских и марских.

V. О армянских царях-аршакидах.

Вторая часть Истории Степаноса Таронского по историческим творениям (древних).

Оглавление Второй Книги.

КНИГА ВТОРАЯ

I О царствовании Тердата и о царях-аршакидах, происшедших от него; — о просвещении Армении через посредство святого Григория и патриархах, происшедших от него.

II. О армянских князьях, что после царей-аршакидов; — о армянских патриархах по прекращении рода святого Григория.

III. Цари парсийские-сасаниды; — имена и время их (царствования).

IV. Амир-ал-муминины из татчиков и что совершено в их время.

Третья Часть Истории событий, современных Степаносу Таронскому.

Оглавление Третьей Книги.

КНИГА ТРЕТЬЯ

I. Вступительное слово. — Воцарение Ашота Багратуни.

II. О времени воцарения Ашота Багратуни.

III. Воцарение Сембата и о совершившемся в его время.

IV. О смерти Сембата и опустошении Армении беззаконным Юсуфом, сыном Абу-Саджа.

V. О мучениках, принявших смерть в городе Девине от беззаконного Юсуфа.

VI. О бегстве двух сыновей Сембата и о возвращении их; о воцарении Ашота.

VII. О воцарении Абаса и о совершившемся во дни его; образ жизни отшельников и монахов, общежительствующих во множестве.

VIII. О царствовании Ашота, сына Абаса и о совершившемся в его время. Построение св. мест.

IX. О патриаршествовании владыки Хачика и о построении церкви и патриаршего дворца в деревне Аргине.

X. О войне греков в Амите: явление звезды; — смерть царя кир-Жана.

XI. О воцарении Сембата, сына Ашота; о построении анийской стены с церковью; о приезде куропалата Давида в Ширак.

XII. О прибытии эмира Абел-Хаджа в Армению, о прекращении его власти впоследствии и о том, как он был задушен.

XIII. О резне в Васпуракане; о захвате князей через Абу-Телуба, эмира гохтенского.

XIV. Воцарение Василия в Греции; — тирания Варда и опустошение земли греческой.

XV. О последней войне греков; — бегство тирана Варда.

XVI. Эмирство Ибн-Хосрова и мудрость его.

XVII. Воцарение Абаса в Карсе; — его благотворительность; построение им монастыря Ширим.

XVIII. О том, как пришел Абел-Хадж, сын Ровда в город Девин и как, взяв дань с Армении, пошел обратно.

XIX. Абел-Хадж вторично пришел в Васпуракан; смерть его; эмирство сына его, Мальмлана.

XX. Царь Василий переселяет армян в Македонию; гонения, воздвигнутые на них митрополитом севастийским.

XXI. Ответ на послание митрополита севастийского, написанный по приказанию владыки Хачика католикоса армянского.

XXII. О том, какою страшною смертью умер митрополит севастийский; о царях булхарских, убивших его.

XXIII. О том, каким образом царь греческий Василий пошел походом в землю Булхаров и побежденный последними должен был обратиться в бегство и возвратиться домой.

XXIV. Тиран Вард выходит из Багдада и вступает в землю греческую.

XXV. Вард-Фока выступает, берет царя и провозглашает себя царем.

XXVI. Вард-Фока во главе своего войска является на берег моря; ему навстречу выходит Василий убивает его.

XXVII. О появлении звезды; о землетрясении в Константинополе и о смерти непокорного Чортванела.

XXVIII О удавлении Т’евтаса из царства Апхазов и о возведении на престол Багарата, сына Гургена.

XXIX. Злодеяния Сембата и смерть его.

XXX. Воцарение Гагика и что совершилось в его время.

XXXI. О смерти владыки Хачика.

XXXII. О патриаршествовании владыки Саргиса.

XXXIII. О втором походе царя Василия в землю Булхаров и о взятии города Веры.

XXXIV. Об отправлении патрика Жана в землю Булхаров и о заключении его.

XXXV. Вступление воинства татчиков египетских в землю греческую; двукратное сражение; царь Василий идет на них.

XXXVI. О землетрясении в Четвертой Армении.

XXXVII. Вторичный выход египетского воинства; Вавилон; — смерть Даласаноса.

XXXVIII. О смерти эмира Бата; разорение Маназкерта; приход Мальмлана; встреча с куропалатом Давидом.

XXXIX. О тот, каким образом племянник (по сестре) Бата, став эмиром, выводит из Неперкерта татчиков и о смерти его в Амите.

XL. Истребление иверийского войска в городе Хлате.

XLI. О великом сражении между парсами и христианами в апахуник’ском округе.

XLII. Вторичное вступление царя Василия в землю татчиков, смежную с Сирией.

XLIII. О смерти великого куропалата Давида и о приходе греческого царя Василия в восточную землю.

XLIV. О приходе Гургена в тайк’скую землю и греческого войска в округ басенский.

XLV. О том как Гагик опустошил таширский округ и равнину иверийскую.

XLVI. О родоначальстве Артцруник’, которые в наше время стали царствовать в Васпуракане.

XLVII. О построении царем Гагиком в городе Ани большой церкви во имя святого Григория.

XLVIII. Род князей П’армсоса прекращается со смертью (последних его представителей).

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПО СЛУЧАЮ ОКОНЧАНИЯ СЕГО ТРУДА.

ПРИЛОЖЕНИЯ.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Списки парсийских царей по армянскому хронографу Самуилу анийскому, по Евсевию и греческим историкам.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Список Птоломеев по Евсевию и по Самуилу анийскому.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4. Происхождение названий: Сирия и Ассирия.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5. Происхождение и значение армянских слов: Марк’, Мурк’ и Мар’ский, ***, ***, под которыми армянские писатели разумеют Мидию и мидян.

ПРИЛОЖЕНИЕ 6. Ассирийские цари по Кефалиону. — Ассирийская Хронология.

ПРИЛОЖЕНИЕ 7. А. Мидийские цари по Кефалиону. — Мидийские цари по греческими историкам. — Армянские сказания о последнем мидийском царе Астиаге (Аждахаке). — В. Династия Ахеменидов по Бисутунской надписи и по греческим историкам.

ПРИЛОЖЕНИЕ 8. О начале династии аршакидов.

ПРИЛОЖЕНИЕ 9. Значение названий: Ария и Анария.

ПРИЛОЖЕНИЕ 10. Армянские цари из династии Хайка.

ПРИЛОЖЕНИЕ 11. Армянские, к’ушанские и маскутские аршакиды.

ПРИЛОЖЕНИЕ 12. «Танутэр, аспет, т’агадир» — ***, ***, ***:

ПРИЛОЖЕНИЕ 13. Происхождение и значение имени: Иверия — Вирк’, ***, армянских писателей.

ПРИЛОЖЕНИЕ 14. Очерк религии и верований языческих армян.

ПРИЛОЖЕНИЕ 15. О Крезе. — Легенда о Крезе.

ПРИЛОЖЕНИЕ 16. Колонизация древней Армении.

ПРИЛОЖЕНИЕ 17. О начале и прекращении династии армянских аршакидов.

ПРИЛОЖЕНИЕ 18. Время установления армянского летосчисления.

ПРИЛОЖЕНИЕ 19. Время появления Махомета по армянским писателям.

ПРИЛОЖЕНИЕ 20. Что следует разуметь под словами: Внасп, храт, ***, *** и проч.

ПРИЛОЖЕНИЕ 21. Начало и прекращение династии сасанидов.

ПРИЛОЖЕНИЕ 22.

Примечания