Валерий Александрович Пушной

Колотое стекло под ногами

1

Рабочее время закончилось, работников офиса как языком слизнуло. Отделы опустели мгновенно. Секретарь Корозова, заглянув из приемной к Глебу в кабинет, спросила, нужна ли она еще? Услыхав отрицательный ответ, собралась и, попрощавшись с охранником шефа, ушла. Парень остался в приемной один. Кряжистый, с чуть коротковатыми ногами и круглым лицом, на котором едва угадывался маленький подбородок. Вздохнув, сунул руки в карманы брюк, затоптался по приемной. Нудился от безделья. Шаг туда, шаг обратно. Два шага туда, два шага обратно. Впору было начать их считать. Возможно, так бы он и сделал, если б через короткое время дверь кабинета не открылась, и на пороге не возник Глеб. Высокий с твердым взглядом. Лицо насуплено. По нему видно, мозг не освободился полностью от рабочих проблем, они все еще мыкались в голове, с неохотой исчезая из извилин. Охранник замер. Выдернул руки из карманов, кинулся к окну, глянуть, все ли спокойно возле офиса. Последнее время, правда, никаких особенных событий не происходило, и они как будто не предвиделись, всякие опасения казались беспочвенными. Между тем парень исполнял свои обязанности. Автомобиль Глеба был припаркован против входа в офис. После рабочего дня парковка опустела и кроме авто Корозова на ней оставалась еще пара машин. Вечер хмурился. Накрапывал мелкий дождь. Ползли сизые облака вперемешку с тучами. Водитель и второй охранник Глеба толкались около машины до тех пор, пока не намокли. После чего спрятались от дождя в салоне авто. Ворчали на сырость, вытирая лица и волосы носовыми платками. Круглолицый недовольно качнул головой: нарушают инструкцию, дождя испугались. Однако вслух ничего не произнес, хотя на языке вертелось соленое словцо, хотелось крепко выразиться, загнуть так, чтобы уши у тех отвисли. Решил отругать, когда спустится вниз. Не сахарные, не размокнут. К тому же зонты в машине есть. Последний раз обежав глазами парковку, круглолицый вдруг подхватился. Что за чертовщина. Какой-то парень в куртке с капюшоном на голове крутнулся возле авто Корозова, припал на колено. Споткнулся, что ли, или что-то сунул под днище? Странно, пробежал по всей парковке, а споткнулся возле авто Глеба. Охранник завертелся на месте, как ужаленный. Глеб удивленно взглянул на него:

— Чего крутишься? — спросил устало.

Вытаращив глаза, тот показал пальцем в окно:

— Под машину, кажется, что-то сунули, Глеб! Парнишка вертлявый, подозрительный. И мигом смылся! Надо бы проверить.

— Там же твой напарник с водителем, — сказал Глеб. — Он что — блох ловит?

Виновато краснея за своего напарника, парень пробормотал:

— Оба ловят, суслики! От дождя в машине спрятались! — торопливо выхватил из кармана смартфон, зачастил пальцами по дисплею и, еще не получив ответа, закричал. — Вы чего сидите, идиоты? Мигом из тачки! Под днище что-то пихнули! К праотцам отправитесь!

Распахнув двери, из машины в мгновение ока на две стороны кувыркнулись водитель и охранник. Корозов досадливо покачал головой:

— Фантазируешь.

— Моя задача — охранять тебя, Глеб! А поэтому я должен все держать под подозрением! — опять краснея, ответил тот. — Пусть не спят, бараны, а работают!

Продолжая хмуриться, Глеб подошел к окну, долго смотрел сквозь стекла на улицу, но ничего не сказал. В этом молчании как будто слышался упрек круглолицему, отчего тот невольно смутился. Сквозь моросящий дождь видно было, как водитель, потоптавшись в отдалении, нерешительно осторожно вернулся к машине, нагнулся, глянул под днище. Потом выпрямился и развел руками. Точно так же сделал охранник: посмотрел, закрутил головой и пожал плечами. Корозов с укоризной повернулся к круглолицему, усмехнулся и повеселел. Однако тот, не думая, что излишне перестраховался, краснел и упрямо бубнил:

— Называется, проверили, козлы. Не хотят измазаться в грязи под дождем. Выйдем, я сам посмотрю.

Захлопнув двери автомобиля, водитель и охранник отошли успокоенные к выходу из офиса, спрятались от дождя под небольшим козырьком, закурили, обсуждая между собой ложную тревогу. Круглолицый из окна раздраженно проследил за ними и насупился. Глеб хотел пожурить его, но в это время на столе секретаря громко зазвонил телефон. Корозов взял трубку, отозвался и услышал отчетливый голос:

— Погляди в окно. Все только начинается.

— Кто это? — спросил Глеб, не понимая, хотя в груди что-то екнуло, и это что-то вернуло мысли к машине. Услыхав вместо ответа на свой вопрос короткие гудки в трубке, Глеб нахмурился, положил ее и глянул в сторону окна.

Видя изменившееся лицо Корозова, охранник насторожился. И в этот момент на улице раздался слабый взрыв. Сначала даже не подумалось, что это взрыв, а будто упало что-то тяжелое. Глеб резко ступил к окну и увидел, как его машину подбросило вторым взрывом бака с горючим. Она легла набок, искореженная. Повалил дым, заметались языки пламени. Две другие машины обдало осколками. Водитель и охранник вжались в двери. Их обуял страх. Глеб оторопело наблюдал, как на улицу выскочил начальник охраны Исай. За ним — охранники офиса с огнетушителями в руках. Отчаянно заметался водитель, смекая, что, если б не поленился хорошо проверить под днищем, мог бы предотвратить этот взрыв. Исай, выхватив свой травмат, сосредоточенно отдавал команды, смотря кругом сквозь пелену дождя. В голове у Корозова мысли смешались. Но одна мысль прорезалась через общую мешанину и назойливо долбила мозг: охранник рядом с ним оказался прав, тысячу раз прав, а он не поверил в его предостережение. Ведь столько раз уже был наказан всякими происшествиями, а ничему не научился. Парень схватил Глеба за локоть и настойчиво потянул от окна:

— Отойди, Глеб. Мало ли чего. Береженого бог бережет.

— Больше того, что произошло, уже не случится! — досадливо отстраняясь, проговорил Корозов. — Можешь не беспокоиться! — его била нервная дрожь, он был сам не свой, не мог объяснить случившегося, ведь не было никаких посылов, кроме недавнего внезапного звонка.

Надо немедля отправить Исая на телефонную станцию, чтобы выяснить, с какого номера был звонок. Ему сообщили о каком-то начале. Начале чего? Получается, что надо ожидать продолжения. Взрыв машины, это или предупреждение, или угроза. Быть может, какими-то своими действиями он поворошил чей-то муравейник? Однако такие методы давления на него неприемлемы. Сила действия в его правилах всегда равна силе противодействия. Ну, что ж, выбора нет, вызов необходимо принимать. И если его предположение о нарушенном муравейнике подтвердится, тогда этот муравейник требуется разрушить до основания. Из нынешних событий ясно — ему на голову свалилась новая непонятная опасность. Интересно, какой ультиматум последует? Раздумья Глеба меняли выражение его лица, оно, мрачнея, покрывалось багровыми пятнами, а на скулах шевелились желваки. В приемной возник промокший под дождем Исай. Стряхнул капли с джинсовой куртки:

— Полицию надо вызвать, Глеб! — сказал озабоченно, остановившись у двери.

Хмуро глянув на Исая, Корозов спросил, зная ответ заранее:

— Никто из людей не пострадал?

— Нет, — ответил начальник охраны.

— Я сам с полицией свяжусь, — пообещал Глеб. — А ты разберись с охранником, да и с водителем заодно! Куда они смотрели, когда под днище заглядывали? Вот он, — показал на круглолицего, — предупредил их, что под машину что-то сунули. Но как об стену горох!

— Ты видел? — внимательно посмотрел на круглолицего Исай.

— Все так быстро произошло, — отозвался тот, вытягиваясь под колким взглядом начальника охраны. — Я не был твердо уверен, но предупредил их. Понимаешь, вертлявый такой парнишка с капюшоном на голове. Крутнулся, присел у машины и пропал. Куртка болотного цвета.

— Все? — коротко переспросил Исай. Губы на узком застывшем лице плотно сомкнулись.

— Все, — кивнул охранник.

— Мало, — машинально откинув мокрую челку с высокого лба, начальник охраны толкнул рукой дверь и вышел.

Проводив его взглядом, Корозов достал из кармана синего пиджака смартфон и набрал номер Акламина. Без его оперативников тут не обойтись. Стрельбы и трупов, правда, на этот раз не было, но кто знает, что будет завтра? Аристарх был еще на работе. Услышав невеселое приветствие Глеба, спросил:

— Что-нибудь случилось?

— Собираешься домой? — вопросом на вопрос отозвался Корозов. — Отложи. Приезжай ко мне в офис! Только что мою машину возле офиса взорвали! Перед этим позвонили по телефону, чтобы я посмотрел в окно.

Приехал Акламин с двумя оперативниками. Дождь продолжал мелко и нудно сеять. Подойдя к обгоревшей машине Корозова, опера осмотрели ее. Исай встретил Аристарха, на ходу отвечая на вопросы. Акламин прошел в офис, поднялся к Глебу. В приемной достал из кармана расческу, причесал влажные волосы перед зеркалом, потом снял с себя легкий летний пиджак, намокший под дождем, бросил на руку, согнутую в локте. Глеб дождался, когда он отойдет от зеркала, открыл ключом дверь кабинета и прошел с ним туда. Устало тяжело опустился в рабочее кресло. Неприятное происшествие как будто утяжелило его, кресло скрипнуло под этой тяжестью. Аристарх повесил пиджак на спинку стула, достал из кармана записную книжку, положил на столешницу, сел, после чего задал несколько вопросов:

— Кто-нибудь видел, как все произошло? Сам что видел? Кого-то подозреваешь? Как думаешь, это было покушение или акт устрашения? — его неулыбчивые глаза пытливо всматривались в лицо Глеба.

По порядку рассказав все, что знал и видел начиная с того момента, как вышел из кабинета в приемную, Корозов развел руками в ответ на последние два вопроса оперативника:

— Кого я могу подозревать? Да никого. Никаких конфликтов ни с кем давно уже не было. Да в общем-то, я не конфликтный человек, ты же знаешь. Ну, бывает, вспыхну, но тут же отойду. Это редко, в основном держу себя в рамках. Иначе говоря, на этот счет нет никаких соображений. Про покушение не думаю. Меня в машине не было. Как правило, тот, кто покушается, такие моменты отслеживает. Сам знаешь. А вот, как устрашение, — Глеб напружинил мускулистое тело, — скорее всего. Иначе телефонный звонок не к чему привязать. Рассуди сам, ведь какой-то урод позвонил, акцентировал внимание именно на том, чтобы я выглянул в окно. В тот момент и произошел взрыв. Но опять же, ума не приложу, от кого это может исходить.

— Классика, — серьезно отозвался Аристарх. — Если бы преступник оставил на месте преступления свою визитную карточку, это был бы нонсенс. А пока это классика. Ну что ж, начало громкое и многообещающее. Ясно, что не уличная шантрапа. Возможно, следующий шаг не за горами. А пока пригласи охранника. Побеседую с ним.

Между тем ничего нового от охранника Аристарх не услышал. Тот лишь подтвердил слова Корозова и не смог никак описать вертлявого парня возле машины. Дождь. Куртка. Капюшон. Пойди разбери, кто там под ним. Крутанулся — и нет его.

— Почему ты решил, что он взрывчатку подложил? — поинтересовался Акламин, цепкими неулыбчивыми глазами не отпуская его. — Ты ведь так и сказал по телефону водителю и второму охраннику!

— Даже не знаю, — пожал плечами парень и покраснел. — Догадка какая-то. А что еще могло быть? Какой дурак ни с того, ни с сего вдруг в дождь нырнет под машину? Сунул руку, воткнул и был таков. Я — охранник. Я должен предполагать самое худшее. А иначе будут одни проколы.

— Почему же ты не пошел проверить сам? — спросил Аристарх.

— Там их было двое. И они оба смотрели. А здесь, возле Глеба, я один. Мне по инструкции нельзя оставлять его одного! — ответил круглолицый и торопливо добавил. — Но я собирался проверить, как только выйдем из офиса. Обязательно проверил бы.

Отправив охранника, Акламин покачал головой и ничего не сказал. Корозов поднялся из-за стола и, стоя на месте, выговорил:

— Знаешь, чувство такое, что к тебе забираются под рубашку и скребут по коже металлическим скребком. Загнуть бы словцо сейчас, да не знаю, в чей адрес послать его!

— Надеюсь, адресат не заставит себя долго ждать! — произнес серьезно Аристарх. — Посмотрим. А пока начнем работать с тем, что есть. С любой новой информацией — ко мне! Похоже, кем-то серьезная игра затевается!

Хмуря лицо, Корозов отодвинул ногой кресло. Перспектива не радовала, но и не пугала. Жизнь давно приучила его быть готовым к любым обстоятельствам, и быть готовым адекватно реагировать на них. Выслушав Акламина, вздохнул, наблюдая, как тот стал со стула, снял со спинки невысохший пиджак, надел, аккуратно положил в карман записную книжку. Глеб проводил его до двери и сам плотно прикрыл ее.

Спал в эту ночь Корозов плохо. Как будто ощущал, как каменными жерновами его перемалывало в муку. Не давал спать жене. Она просыпалась всякий раз, когда он ворочался, спрашивала спросонья:

— Ну, ты что, Глеб? Что тебе не спится? Что-нибудь случилось?

— Все нормально, — шептал он в ответ. — Спи, все нормально. — Обнимал ее и старался снова заснуть.

Новый день встретил невесело.

День был мутным. Низко висели густые плотные сине-серые облака. Мрачно давили сверху. Так случается перед сильным дождем. Казалось, вот-вот еще немного и разразится ливень. Настроение было скверным. Не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем разговаривать. Вчерашнее событие не давало покоя. Уже не потому, что оно было, а потому что жала неизвестность предстоящего. Да и погода замордовала. Почти каждый день изматывают дожди, то мелкие посыплют, то польют как из ведра. Грязь, лужи. Скверное лето. С утра Корозов поехал по своим магазинам. Не потому, что надо было проверить их работу, а чтобы забыться среди людей. Однако многие обратили внимание, что он был несколько рассеян, замечания делал мимоходом, распоряжения отдавал попутно, в общем-то, и в целом и в частности, был не таким, как обычно. Между тем полдня пролетело. Перед его глазами время от времени возникал искореженный взрывом автомобиль. Пламя и беготня охранников с огнетушителями. Полдня сопровождало состояние замедленности. Точно время летело, а он буксовал в этом времени в полудремотном виде. Пытался стряхнуть его с себя, но что-то плохо получалось. Выйдя из очередного магазина, глянул в небо. На лицо упали первые капли дождя. Он отступил под козырек, подождал, когда хлынет как следует. Ждать не пришлось долго. Ливень обрушился сразу сплошными потоками воды. Глеб качнулся вперед и вдруг шагнул с крыльца под эти потоки. Закрыл глаза и застыл под ними, словно хотел, чтобы вода смыла с него вялость и плохое настроение. И он действительно почувствовал себя легче, будто только и нужно было промокнуть до нитки, чтобы ощутить прилив свежих сил и изгнать хандру. Водитель из машины удивленно таращил глаза и чесал темечко, пытаясь понять, что происходит. Круглолицый охранник за спиной у Глеба раскрыл над ним зонт, но Корозов отодвинул его в сторону, и парень растерянно замялся, точно зонт в его руке был теперь совершенно не к месту. Потом быстро свернул его и замер около Глеба, обдаваемый с ног до головы ливнем. Водитель окончательно ошалел от увиденного. Долго еще Корозов, зажмурившись, стоял без движения, а вместе с ним за компанию мок охранник. Сколько еще продолжалось бы это стояние неизвестно, может быть, до поры, пока не закончится ливень, однако в кармане мокрого пиджака Глеба раздался телефонный звонок. Неподходящий момент для звонка. Но он оторвал Корозова от его мыслей. Глеб махнул рукой охраннику, чтобы тот раскрыл над ним зонт, а сам полез за телефоном. Но, глянув на дисплей, отвечать не стал, опять сунул телефон в карман. Двери магазина раскрылись, и высунулась голова директрисы:

— Глеб! — позвала она озабоченно. — Вернись в магазин, ты же весь промок! Такой ливень хлещет!

Обернувшись, Корозов посмотрел на нее повеселевшими глазами, словно испытывал удовольствие от того, что до нитки промок. Поймав этот взгляд, директриса стушевалась и убралась внутрь. Глеб еще какое-то время постоял и направился к двери. Обрадованный охранник заспешил следом. Оставляя после себя мокрые следы, оба прошли в небольшой кабинет директора, где теснились стол, стулья, шкаф. Та, выслушав просьбу Глеба, метнулась к продавцам. Девушки быстро принесли в кабинет полотенца и новые костюмы с рубашками, чтобы Глебу и охраннику переодеться. Сбросив мокрую одежду, пробежав по телу полотенцем, Глеб надел серый костюм, причесался и бодрым голосом сказал:

— А хороший дождик, правда?

— Да, ничего, — отозвался тоже переодевшийся парень.

Не успел Глеб опростать карманы мокрой одежды и переложить все в новый костюм, как снова зазвонил его телефон. На этот раз Корозов поднес его к уху. Услыхал в трубке голос своего знакомого Василия Даршина:

— Ну, наконец-то! — выдохнул тот. — Никак не могу до тебя дозвониться, Глеб! Где тебя черти носят? Почему на звонки не отвечаешь? — затем голос Даршина зазвучал глухо и несколько натянуто. — Здесь у меня интересные ребята нарисовались со своими предложениями. Хотели бы встретиться с тобой. Говорят, есть деловой разговор.

— Ну и чем же эти ребята хотят заинтересовать меня? — усмехнулся Глеб — Почему заходят с тыла? Через тебя. Что, без твоего посредничества у них кишка тонка? Моя дверь открыта. Могу послушать любые предложения. О чем, собственно, речь в их предложениях?

— Сам у них спросишь, — замешкавшись, отозвался негромко Даршин. — Так как, можно им сейчас подъехать? Ты будешь на месте?

Посмотрев на часы, Глеб выговорил:

— В офисе буду через час. Пускай подъезжают, — и отключил телефон.

Когда, завершив дела, он выходил из магазина, дождь заметно уменьшил свой пыл. И все же до машины пришлось идти под зонтом. Но когда подъехали к офису, дождь затих, и сквозь разрывы облаков пробились лучи солнца. Глеб поднялся на второй этаж и, открыв дверь приемной, увидал двух парней. Они молчком сидели на стульях против стола секретаря и с любопытством поглядывали на девушку. Один из них приземистый улыбался, показывая сразу все челюсти, часто моргал круглыми глазами. Увидев Корозова, вскочил навстречу ему, вытянул вперед подбородок, громко доложился:

— Мы от Даршина!

— Я так и понял! — сказал Глеб, открывая дверь кабинета.

— Ну что, мы заходим? — вставая со стула, спросил второй, худощавый длинный со шрамом на верхней губе, со снисходительной улыбкой, дескать, можешь не отвечать, мы все равно войдем.

Одеты были оба безупречно. В приемной держали себя подчеркнуто вежливо. Однако Глебу они сразу не понравились. Показная вежливость, деланная плохими актерами, не благоприятствовала расположению к посетителям, скорее отталкивала от них. Тем не менее Корозов пригласил:

— Заходите, — ответил и прошел к своему столу.

Плотно прикрыв за собой двери, двое бесцеремонно сели на стулья напротив стола Глеба, осматривая убранство кабинета.

— А ничего, — заметил приземистый.

— Годится, — отозвался длинный со шрамом.

— Кто вы? Откуда? — прервал их Глеб. — С каким предложением пришли ко мне? — он опустился в рабочее кресле и смотрел на них с явным неприятием их поведения.

— Мы предприниматели, — ответил приземистый, часто моргая круглыми глазами. — Расширяем свой бизнес. К тебе пришли с выгодным предложением. Ты нас устраиваешь по всем параметрам.

— Может, сначала имена свои назовете? И расскажете о своем бизнесе? — нахмурился Корозов, удивляясь бесцеремонности говорившего. — Чтобы мне подумать, устраиваете ли вы меня по всем параметрам? — закончил фразой приземистого.

— Никто еще не отказывался от наших предложений, — вставил длинный, улыбаясь снисходительно. — Бизнес как бизнес. А имена как имена. Что в них толку? Они погоды не делают. Вот я, к примеру, Семен, а он — Савелий. Или, наоборот. Не имеет значения. Для нас — без разницы. Главное — не имена, а дело. У тебя несколько магазинов. Нам это подходит. Мы любим размах, чтобы клевать не по зернышку, а хавать полными горстями. Потому намерены взять тебя на свое обслуживание.

Наклонив голову, приземистый одобрительно закивал.

— Что? — не понял Глеб. — Ты о чем? — он подался вперед, въедаясь в говорившего твердым взглядом.

— Схема простая, как белый день и черная ночь! — продолжил длинный, уверенно развалившись на стуле. — Мы за бесценок поставляем в твои магазины отменную палёнку, а ты продаешь ее, как отличное забугорное питье по своим высоким ценам. И нам резон и твоя выгода со всех сторон.

— Иначе говоря, ты предлагаешь мне травить покупателей твоим паленым зельем! — уточнил Глеб, напружинивая тело и чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь. — Ты не сбрендил, случайно? Мне — подвальное пойло? — он медленно поднялся из кресла, навис над столешницей. — Не в ту дверь ты завернул сейчас, Семен или Савелий! В моих магазинах весь товар высокого качества. Это принцип моей работы! А тебе я бы посоветовал закрыть лавочку, пока хвост не прищемили! Не те времена нынче. Девяностые годы в лету канули.

В ответ не последовало бурной реакции, как будто все это Глеб произнес в пустоту или же для глухих на оба уха. Савелий и Семен спокойно переглянулись меж собой, и в диалог как ни в чем не бывало вступил вместо длинного приземистый:

— Тебе, главное, с умом взяться за дело. Организовать по высшему разряду. И все будет как по писанному. Пойдет за милую душу. Подумай, сколько наваришь. В бизнесе навар прежде всего. А ты о покупателях печешься. Ну, прихватит живот, сбегают в клозет и продолжат лакать. А навар — тебе в карман! Ты представь себе, чем больше ты прокачаешь нашего лакомства, тем больше тебе прибыль!

Опираясь пальцами на крышку стола, Корозов едва сдерживал гнев. Цинизм, с каким давили эти двое, бесил его. Стараясь не сорваться, он показал на дверь, прерывая приземистого:

— Разговор закончен!

Но ни Семен, ни Савелий даже не повели ухом. Держали себя уверенно, как хозяева положения. Длинный спокойно спросил:

— Ну, что, принимаешь предложение? Завтра закинем первую партию. Мы уже застолбили в городе много точек. Широко шагаем. Не скрою, были нерешительные, шли в отказ. Но мы не гаврики из девяностых, чтобы не дать подумать. Сколько минут тебе для этого надо?

Видя, с какой невозмутимостью вели себя эти двое, определенно верившие в то, что их визави согласится, никуда не денется, Глеб сжал скулы и представил, что вот так же они давили на Даршина. И вот любопытно, сломался ль тот, лег под них, либо послал на все четыре стороны? Впрочем, чем бы там все ни закончилось с Василием, с ним у них конец очевиден. Савелий, как будто догадываясь о его мыслях, растянул губы в усмешке. А на лице Семена снова выплыла раздражающая Глеба улыбка, по которой хотелось врезать кулаком. Тот шевельнул шрамом на верхней губе:

— Что ответишь? Не тяни резину. Это вредит здоровью. Может всякое случиться. Кто-то попадает под машину, у кого-то машины взрываются, кому-то кирпич на голову падает. Знаешь ведь: не буди лихо, пока оно тихо. Живем один раз.

По щеке Глеба пробежала нервная морщина. Он сообразил, что ему сейчас иносказательно, но четко дали понять, кто стоит за взрывом его машины. Схватить бы этих гавриков, да сунуть мордами в дерьмо, вот только нет никакой зацепки, чтобы прижучить их. А без этого — все пустое. Впрочем, теперь хотя бы понятно, откуда ветер дует.

— Это что, угроза? — повысил голос он.

— Ни в коем случае, — усмехнулся Семен. — Угрозы, это не наш стиль работы. Мы предприниматели. Мы сразу дело делаем. Зачем портить аппетит друг другу, когда можно просто выпить за успех дела?

— Я не пью с кем попало! — отрезал Глеб, выпрямляясь и закидывая руки за спину.

— А с кем попало и не надо, — поддакнул Савелий. — Кто попало ничего не гарантирует, а мы ручаемся за постоянные поставки и отсутствие неприятностей. А то ведь стремно жить становится, когда упираются рогами.

— Стремно жить, говоришь? Вот и намотай на свои рога, что мой бизнес надо обходить стороной! — снова жестко отсек Глеб. — Разговор с вами закончен, Семен плюс Савелий! Ответ один: вы у меня не были, и я вас никогда не видел! — помолчал и добавил. — А появитесь еще, я вам за взорванную машину счет предъявлю! — сел в скрипнувшее кресло.

Поднявшись со стула, Семен равнодушно пожал плечами:

— Вижу, тебе надо больше времени на обдумывание предложения. Поверь, невыгодно в наше время быть тугодумом. Бизнес, это не дело тугодумов. Но что поделаешь, не ты первый, не ты последний. А что касается машины — тут наша хата с краю. Ищи ветра в камышах.

Следом стал на ноги Савелий и спокойно, точно их не выставляли вон, пообещал:

— Хорошо. Заглянем еще, когда созреешь.

— Похоже, это ты не созрел. Без внушения не понимаешь! — Глеб нажал «тревожную» кнопку.

В кабинет вбежала охрана. Корозов хмуро распорядился:

— Проводите этих, с позволения сказать, предпринимателей и убедительно посоветуйте им забыть дорогу сюда!

Сморщившись, Савелий шагнул к двери. Семен развел руками, дескать, хозяин — барин. Но, выходя, обернулся в дверном проеме и спросил:

— Кто получится, если спарить козла с бараном?

Когда дверь захлопнулась, Глеб плотно прижался к спинке кресла, положил затылок на подголовник и, неожиданно для себя, подумал: а, правда, кто получится? Посещение этих двоих оставило у Корозова неприятный осадок в душе. В мозг глубоко засело, что автомобиль взорвали заранее. Чтоб сговорчивей был. Тактика такая. Сначала испугать, дабы затем иметь нужный результат. Слабый сразу испугается, и его проглотят. А вот с сильным надо повозиться или забыть о нем. Глеб терялся в догадках, что дальше ждать от этих посетителей. Ясно одно, они пообещали вернуться, но, очевидно, после следующего устрашения. Ну что ж, поживем — увидим, он готов к новым вызовам. Надо Исаю поручить выяснить, кто эти двое и откуда выплыли. Он набрал телефон начальника охраны.

— Сейчас из моего кабинета охранники выпроводили двоих, — сказал ему. — Займись-ка ими. Проследи и выясни, что это за рыбины? Похоже, взорванная машина, их работа! — отключив телефон, Глеб задумался.

Сейчас его возмущали не только эти двое, но и Даршин. Тот тоже владел несколькими магазинами, был примерно одинаковых с ним взглядов, и должен был прекрасно осознавать, как Глеб воспримет предложение этих парней. Однако почему-то выступил в роли посредника. Корозов набрал его номер. Но телефон Даршина не ответил. Глеб перезвонил его секретарю. Та сказала:

— Он сидит у себя в кабинете, заперся и никому не отвечает. Вы не первый мне звоните.

— И часто он так запирается? — поинтересовался Глеб.

— Не знаю, — ответила девушка. — Я, вообще-то, не секретарь — та болеет, и я ее на это время замещаю.

— Как только он выйдет из кабинета, передай ему, что я жду его звонка! — попросил Глеб.

— Извините, а вы кто? — нерешительно спросила девушка.

— Я — Глеб Корозов! — сказал он.

— Хорошо, передам, — пообещала она.

После этого еще несколько раз Глеб звонил Даршину на его сотовый, надеясь, что тот возьмет трубку. Но ответа так и не получил. Привычно прохаживаясь по кабинету, Корозов предполагал, что Василий не хочет с ним говорить, потому что чувствует, какие будут к нему вопросы. За окном опять лил дождь. Все небо как будто расползлось по швам, сквозь которые вниз обрушивались потоки воды. Ветер трепал их из стороны в сторону. Зонты не спасали пешеходов. Только головы и плечи людей оставались сухими. Ниже всю одежду хоть выжимай. В окно видно было, как люди разбегались под разные укрытия. Между тем Глеб смотрел на этот ливень другими глазами. Тот ему нравился. Новый звонок секретарю Даршина, ничего нового не дал. Странно было это. Сидит, заперся. Вино пьет, что ли? Маловероятно. Даршин был трезвенником. Всегда повторял, его доза — две маленькие стопки.

— Ты бы постучала в дверь к нему, — посоветовал Корозов. — Пусть ответит на мой звонок.

Просьба была выполнена, но это не помогло. Глеб был обескуражен. Впрочем, чему удивляться? Значит, стыдно человеку за то, что направил к нему этих парней. В конце концов, черт с ним, будет еще время высказать свое возмущение его нелепым посредничеством. И Глеб отодвинул телефон в сторону. Другие дела быстро поглотили его. Лишь ближе к полуночи, совершенно уставший, возвращаясь домой, он на короткое время снова вспомнил о Даршине, но эта мысль быстро вытиснилась другими. За стеклами автомобиля безостановочно лил дождь. Дворники не справлялись. Свет фар не пробивал водяную пелену. Фонари вдоль дороги тоже плохо помогали. Машины ехали медленно. Водитель Корозова что-то недовольно ворчал себе под нос. Охранник рядом с ним безучастно молчал, сосредоточенно смотря перед собой. Второй охранник, сбоку от Глеба, смотрел в боковое стекло.

До дома оставалось немного, когда вдруг дорогу автомобилю перегородил грузовик. Водитель резко нажал на тормоз, выворачивая руль, взорвался возмущенным криком. Авто вымахнуло за бордюры. Остановилось. Грузовик тоже застопорился. Из кабины вывалился качающийся из стороны в сторону водитель грузовика в просторной куртке. И под дождем затоптался возле машины, мотая головой.

— Нажрался, скотина! — выругался водитель Глеба. — Нашел время! Чуть аварию не устроил! — открыл дверь, закричал. — Ты что, уродина, лишку хватил? Куда прешь? Смотри по сторонам! — выскочил из авто, на ходу застегивая молнию на куртке, подбежал к грузовику, намереваясь тряхнуть пьяного за грудки, развернул его к себе и в эту секунду почувствовал, что в живот ему уперся ствол пистолета.

Вскинув голову, водитель грузовика трезвым голосом четко произнес:

— Тихо, водила. Пикнешь, пришью! Руки в небо! Где твоя пушка? Дай-ка мне ее, чтобы она не смущала тебя! — выдернул из-за пояса у парня травмат и сунул в карман своей куртки.

Оторопело приподняв кверху руки, парень замер на месте, ощущая, как в живот ему давит жесткий металл. Дождь хлестал по лицам, застил глаза, но оба не замечали его, только напряженно дергали головами, пытаясь смахнуть капли. Оторопь с водителя Глеба быстро слетела, он, собираясь в ком, хладнокровно спросил:

— Что дальше?

— Мордой на землю! — с угрозой скомандовал водитель грузовика.

Надеясь, что охранники Корозова обратят внимание на странную заминку за грузовиком и предпримут меры, водитель Глеба тянул время, не подчиняясь команде. Транспорт на дороге объезжал грузовик, обозначаясь тусклым светом фар, выплескивал колесами брызги из образовавшихся луж. Между тем ожидания водителя Глеба не оправдывались, охранники не спешили к нему. Водитель грузовика ухмыльнулся:

— Смелый дурак! — оторвал ствол от живота парня, помышляя рукояткой пистолета нанести ему удар по голове.

Но тот уловил момент, увернулся от удара и кулаком снизу нанес свой удар в челюсть. Классический апперкот. Водитель грузовика раскинул руки и растянулся на асфальте. Пистолет отлетел в сторону. Водитель потянулся за ним. Но парень прыжком опередил его. Схватив оружие, направил ствол в лоб противнику:

— Не дергайся, урод! Мозги оставишь на асфальте! — ногой наступил ему на грудь.

Наклонившись, парень хотел что-то сказать, но удар по затылку оглушил его, и он рухнул на водителя грузовика. Не заметил, как после его апперкота из кабины грузовика в другую дверь выскользнул пассажир, натянул на голову капюшон и зашел к нему сзади со стволом в руке. Водитель грузовика спихнул парня с себя, вскочил, взял из его руки свой ствол, выдохнул:

— Шустрый дурак! Не ожидал!

— Положил он тебя как цыпленка! — съязвил напарник.

И тут из-за борта грузовика возник охранник Корозова. Направил на подельников травмат, глухо крикнул:

— Стволы на землю!

Подельники остолбенели. Насквозь мокрые, боком стояли к такому же мокрому охраннику. Лишь повернули головы. Сквозь пелену дождя увидали направленный в их сторону пистолет. Они могли бы рискнуть. Дождь был им на руку. Могли бы вступить в перестрелку. Но тогда один из них, без сомнения, сразу попал бы под пулю охранника. Водитель грузовика демонстративно бросил ствол на дорогу и развел руки, показывая, что он без оружия, а сам в этот миг крутил мозгами, искал момент, когда выхватить из кармана травмат водителя Глеба и разрядить в охранника. Его напарник, видимо, смекнул, что хотел тот, и также отбросил пистолет, телом прикрывая водителя грузовика. Поднял руки, выказывая, что подчиняется требованию охранника. Затем оба медленно опустили руки вниз. Охранник осторожно подошел ближе. Рукой вытер воду с лица. Присмотрелся. Толком под дождем не разглядел. Но ясно было, что перед ним стояли два крупных парня, с которыми нужно быть настороже. Любая его оплошность способна свести все его усилия на «нет». Без помощи второго охранника ему одному под проливным дождем сложно управиться. Но оставлять Корозова без охраны было запрещено. Поэтому управляться придется одному. Он минуту подумал и сделал ошибку: подступил к подельникам слишком близко.

— Руки за голову! — скомандовал глухо и ткнул ствол пистолета в бок водителю грузовика.

В следующую секунду подельник того повернулся и ударил охранника по руке. Парень выронил оружие. Но следом нанес ответный удар кулаком по скуле. Однако было поздно. Водитель грузовика выхватил из кармана травмат и упер парню в грудь. Голос прозвучал резко и надрывно:

— Стоять!

И тут же последовал удар его подельника кулаком под дых. Охранник согнулся. Водитель грузовика рукояткой травмата ударил по затылку. Парень упал. Перешагнув через него, подельники подхватили свои стволы с асфальта и кинулись к автомобилю Корозова. Но вдруг перед ними дверь авто открылась. Из нее выскочил второй охранник и два раза выстрелил в нападающих. Те мгновенно ретировались, скрывшись за грузовиком. В ответ не стреляли. А возле машины Глеба неожиданно затормозил внедорожник. Вымахнули двое, сбили с ног охранника. Потом один из них сунулся темным мокрым лицом в салон и произнес Корозову:

— Ты видишь, как ты беззащитен? Надо быть умнее! У тебя всего одна жизнь! И смерть всего одна! Подумай над этим! — и захлопнул дверь авто.

Не успев рассмотреть лица и ответить, Глеб почувствовал, как по телу метнулся жар. Угроза покоробила. Он не услышал выстрелов, но ощутил, как машина просела, и сообразил, что прострелены шины. После этого внедорожник сорвался с места и тронулся грузовик, быстро скрывшись в дождливой пелене. В голове Глеба вспыхнула мысль, что опять прокол, опять охрана не на высоте, опять он раздавлен. Вспомнил об Акламине. Потянулся за телефоном, но остановил себя. Неужели он так беспомощен, что с ним могут играть, как кошка с мышкой? Ну уж нет. Не из такого теста он слеплен, чтобы паниковать при всякой неудаче. Понятно, сегодняшние посетители офиса сделали второй шаг. И понятно, что им он нужен живой. Стало быть, будут пытаться сломать. Напрасный труд. Чем больше будут пытаться, тем больше будут встречать сопротивление. Надо быстрее выяснить, кто они, найти их болевую точку и напасть самому. Глеб позвонил начальнику охраны, в двух словах обрисовал происшествие и распорядился прислать другую машину. На другой машине Исай приехал сам. К этому времени водитель и охранники Глеба пришли в себя. Насквозь промокшие, походили на мокрых куриц. Ни на один вопрос Исая толком не могли ответить. Не сумели обрисовать внешностей нападавших. Разглядеть помешала отвратительная погода, темнота, слепой свет фар. Впрочем, Корозов не удивлялся, помня, что и сам оказался в таком же положении. Однако на грузовик Исай наткнулся следующим утром. Тот был брошен буквально в двухстах метрах от места происшествия. Выяснил, что грузовик угнан от дома хозяина за три-четыре часа до нападения на Глеба. Вот и вся информация. Мало. Но другой не было.

Через два дня, в пять часов утра Корозова поднял звонок в дверь. Глянув на время, он удивился. Кто бы это мог быть? Звонок трезвонил настойчиво. Жена тоже проснулась и оторвалась от подушки.

— Ты спи, Оля, — сказал он ей, опуская ноги на пол, — я посмотрю.

Накинув на плечи халат, сунув ноги в тапочки, Глеб сонно протопал в прихожую, подошел к входной двери. Взял трубку домофона. И удивился, увидав на экране приземистого парня, часто моргавшего круглыми глазами. Сонное состояние Глеба мгновенно как рукой сняло. Савелий стоял перед камерой открыто, не прятался. Его лицо было хорошо видно. Глеб механически потянулся к ключу, чтобы открыть дверь, но остановил себя, спросил:

— Что ты забыл здесь?

Улыбаясь, Савелий сказал:

— Я пришел за ответом! А то время идет! Может, дверь откроешь? Говорить ловчее будет.

Спустить бы сейчас по лестнице этого гостя, чтобы костей не собрал после этого, стукнуло в мозг Глебу. Безусловно, такое раннее посещение, это не что иное, как воздействие на психику. Проверить, не заработал ли эффект испуга после дорожного инцидента. Налицо бесспорное желание внедриться в его бизнес. Убеждены, что не получат счета за нанесенные ему убытки. А зря. Он готов был прямо сейчас распахнуть дверь и показать, кто в доме хозяин. И, наверно, так бы поступил, если б не услышал:

— Можешь не открывать, сиди в своей норе. Все равно согласишься. Выключишь дурака. А то под стволы поставим. Хоть ты и бобер, но без тараканов в голове.

На экране показалась рука с пистолетом. Парень намеренно поднял ее на уровень груди. Глеба заело:

— Пошел вон! — сдержанно негромко, чтобы не слышала жена в спальне, проговорил он.

Пропустив этот окрик мимо ушей, Савелий продолжал:

— Для тебя партия приготовлена. Никакой головной боли! Ждем ответа.

Самоуверенность гостя за дверью начинала действовать на нервы. Глеб с трудом удерживал себя, чтобы не щелкнуть замком и не выступить навстречу оружию. К тому же он не сомневался, что этот гость топчется за дверью не один. По одному на подобные дела не ходят. Наверняка рядом с ним, вне видимости камеры, переминается длинный. В общем, два сапога пара. Семен и Савелий. У Корозова боролись два чувства: честолюбие и осторожность. Одно подначивало его и стыдило за осторожность, второе не советовало лезть на рожон, на пистолеты. Подсказывало смотреть на гостей, как на дворняжек, шептало, что их задача потявкать на него, как Моська на слона. Иной встречи ждать от него они не могли — он их не приглашал. Глеб отключил домофон и отошел от двери. Прошелся по квартире, ощущая себя, как в закрытой клетке. Сейчас ему было мало этого пространства, мало воздуху. Он ходил большими шагами, заложив руки за спину, и глубоко дышал. Заглянул в спальню. Жена безмятежно заснула. Он прикрыл дверь спальни и прошел в кабинет. Сел на диван под скрип кожи. За окном лил дождь, капли текли по стеклу, тарабанили по оконным отливам. Глеб в халате лег на спину, вытянул ноги. Заложив руки за голову, задумался, смотря в потолок. Спать больше не хотелось.

В восемь часов утра кто-то из жильцов подъезда обнаружил связанную консьержку в ее помещении. Заикаясь, она долго ничего не могла объяснить. В конце концов, стало понятно, что под утро открыла двери двум парням. Они связали ее, заклеили рот и оставили в кресле. К тому времени, когда за Глебом пришла машина, и охранники поднялись к квартире, возле двери ни Семена, ни Савелия уже не было. Ночная консьержка сменилась, а новая поведала ему, как у той дрожали губы и колени. Предположила, что могли обворовать какую-нибудь квартиру. Но пока все тихо. Никто не жаловался, и никто не знает, к кому и зачем приходили эти люди. В девять часов Корозов появился в офисе. Тотчас вызвал к себе начальника охраны. Коротко рассказал о происшествии. Потребовал:

— Усиль охрану на всех объектах. И мою охрану — тоже. По всему видно, каша заваривается серьезная. Ищи, ищи этих подонков. Под чьим патронажем они находятся? И откуда поставляется фальсификат?

— Уже занимаюсь, — сказал Исай и вышел из кабинета.

И только за ним закрылась дверь, как у Глеба в кармане пиджака раздался звонок. Корозов глянул на дисплей. Звонил Даршин. Ну, наконец-то, подумалось Глебу, очухался. Включил телефон. Голос Василия был взволнованным и даже показался Глебу испуганным. Однако Корозов не придал этому значения. Вероятно, чувствует свою вину перед ним. Обыкновенное дело. Нашкодил, теперь хочет извиниться. Глеб захотелось прочистить Василию мозги, и лишь он собрался сделать это, как Даршин опередил:

— Глеб, прошу тебя подъехать ко мне. Надо срочно переговорить! Это очень важно! Я у себя. Жду тебя!

Не успел Корозов ответить, Даршин отключил телефон. Глеб возмущенно перезвонил сам. Василий снова не дал ничего сказать, скороговоркой произнес прежние слова:

— Я жду тебя, Глеб! Это очень важно!

Все было более чем странно. И даже несколько напрягло. Корозов какое-то время задумчиво собирался с мыслями. В голову пришло, что просьба Даршина наверняка имеет отношение к так называемому Савелию с Семеном. И почему было не сказать об этом напрямую, не городить огород вокруг таинственной недосказанности? Еще раз звонить бессмысленно. Впрочем, не так уж бесполезно. Ведь можно пригласить Василия к себе. Какая разница, кто к кому приедет. Глеб потянулся к телефону, но вместо этого поднялся на ноги, прошелся по кабинету, покрутил телефон в руке, сунул в карман и вышел в приемную. Два охранника вскочили со стульев. Минуты две он постоял посреди приемной. Что-то непонятное возилось в душе у него, точно останавливало. Поймав вопросительный взгляд секретаря, сказал:

— Еду к Даршину! — повернулся к охранникам, предупредил. — Смотреть в оба! — и решительно оторвал ноги от пола.

На улице моросил нудный дождь, подхватывался порывами ветра и безжалостно сильно хлестал прохожих. Глеб сел в машину. Охранники прыгнули на свои места. Авто тронулось.

В приемной Даршина на месте секретаря Корозов увидал незнакомую девушку. Довольно приятной внешности, с независимым видом. Глеб вспомнил, как она говорила ему по телефону, что она не секретарь, а лишь замещает ту на время болезни. Всем своим видом она открыто показывала, что эта работа для нее унизительна и неприятна. Вместе с тем, Глеб уловил в ее поведении какой-то испуг. Она как будто ощутила боязнь, увидав его. Поднялась навстречу, что, в общем-то, от нее не требовалось. К тому же видела его впервые. Показав рукой на дверь кабинета, Корозов спросил:

— Там?

Кивнув, она настороженно проводила его глазами. Глеб оглянулся на охранников у себя за спиной:

— Останьтесь тут! — и скрылся за дверью.

Кабинет у Даршина был большой светлый с четырьмя окнами. Мебели минимум. Рабочий стол, шкаф для одежды и бумаг, стол для заседаний с мягкими стульями. И все. Даршин сидел за своим столом. Тучный с крупным лицом, но довольно мелкими чертами, что не очень вязалось со всей внешностью. В сиреневой рубашке и галстуке. За другим столом сидели двое, в которых Корозов узнал недавних своих не прошеных гостей. С первого взгляда ощутил, что атмосфера в кабинете крайне накалена. Интуитивно почувствовал, что его появление придало Даршину сил, и тот вздохнул полной грудью. Хмуро окинув взором подельников в одинаковых синих костюмах, Глеб поморщился:

— Опять я вижу эти морды! Что им здесь нужно, Василий?

Не отвечая на вопрос, Даршин неуверенно, как будто он не был тут хозяином, молчком показал Глебу на стул возле своего стола. Корозов по скованной полуулыбке заметил в его глазах страх. Сел, спросил:

— Зачем позвал?

Со стула поднялся Семен со шрамом на верхней губе, снисходительно улыбнулся, ответил вместо Даршина:

— Тебя вызвали по нашей убедительной просьбе.

— Я не тебя спрашиваю! — резко оборвал его Глеб. — Я тебе говорил, чтобы вашего духу не было больше возле меня! — посмотрел на Даршина. — Что все это значит, Василий!

Смахнув с губ улыбку, Семен насупился. По-хозяйски уселся на прежнее место. Корозов обратил внимание на его размеренные спокойные движения, как будто тот находился у себя дома. Такое поведение у Глеба вызвало немые вопросы. А Савелий со своего места приоткрыл рот, вытянул вперед шею и заметил:

— Не советую так громко шуметь. Пора бы уже договориться.

— В твоих советах я не нуждаюсь! — отсек Глеб — А договариваюсь я только с деловыми людьми, а не с подвальными шулерами, — он опять перевел глаза на Даршина. — Василий, зачем тебе нужно это посредничество? Ты же знаешь меня. С ними я никогда не стану договариваться! Пусть утрут морды! Объясни мне, как все понять?

Растерянный взгляд Даршина заметался по сторонам, вопросительно остановился на Семене, точно спрашивал, можно ли ему ответить. Откровенный испуг в его глазах поразил Глеба. Он многого не знал, а потому не постигал поведения Василия. Например, не знал, что приглашал его к себе Даршин под стволом пистолета у виска. Он просто дословно повторил Глебу слова, которые продиктовал Семен. Сейчас шрам на губе того дернулся. Изо рта вылетело:

— Скажи.

— Понимаешь, Глеб, какие дела, — начал через силу Василий, он точно выковыривал из себя слова, которые ему трудно было произносить. — Мне уже деваться некуда. Я тоже долго отказывался с ними работать. Но они внедрились в мой бизнес без моего желания. Я и не знал. А когда узнал, то все мои торговые точки уже работали с ними. Я попытался все исправить, но это оказалось невозможно. Мне дали понять, что я им буду не нужен. Они могут обойтись без меня. Ты понял? Они могут хоть сейчас убрать меня, магазины уже заряжены их питьем. Многие мои люди сидят у них на крючке. Но кто, я не знаю.

Напружинивая тело, Корозов мрачно сжал скулы, по щеке пробежала нервная морщина. Жар волнами ударил в грудь и подступил к подбородку:

— Ты расписался перед этими козлами? — спросил он, усиленно сдерживая себя. — Замени всех своих работников без разбора! И вышвырни из кабинета этих уродов!

По лбу Даршина пополз пот, как будто Василий был изнурен тяжелой физической работой. Он торопливо вытер лоб платком и продолжил:

— Теперь они намерены настроить реализацию через твои магазины, где есть винно-водочные отделы. Они хотят с тобой договориться. Ты подумай, стоит ли сопротивляться? Они уже многих оседлали.

— Оседлали тех, кто подставил свои спины под их седла! — налился кровью Глеб. — Это не про меня! В мой бизнес без моего согласия ни один клоп не пролезет! Я контролирую все, даже мозги своих подчиненных!

— Я это знаю, — кивнул Даршин, давясь собственной слюной. — Но именно поэтому они хотят с тобой мирно разрешить вопросы. В противном случае, — он сжался, переходя на шепот, — они обещают убить сначала меня, а затем и тебя.

Усмешка мелькнула на лице Глеба. А Даршин, увидав ее, сразу сник и обреченно вздохнул, видя, что его предупреждение не подействовало на Корозова. Потерянное лицо Василия как-то в один миг осунулось, постарело.

— Ты уже и так лежишь под ними, зачем им тебя убивать? — не поверил Глеб.

— Чтобы на тебя воздействовать, — выдавил Даршин. — Твои точки для них очень привлекательны.

Глядя на Даршина с внутренней жалостью, Корозов твердо спросил:

— Хочешь, мои парни сейчас выметут эту грязь из твоего кабинета?

— Поздно уже! — испуганно покачал головой Даршин. — Ты не знаешь всего.

— Тогда расскажи. Что тебе мешает это сделать? — посоветовал Глеб. — И не смотри на этих шавок! Их сейчас выведут отсюда! — он стал на ноги, чтобы выглянуть в приемную и позвать охрану.

Но тотчас увидал направленный на себя пистолет. Савелий предостерегающе хмыкнул, показав все челюсти. Вытянув шею, вскочил со стула, подошел ближе к Глебу, ткнул в бок стволом с глушителем, холодно потребовал:

— Сядь! Не тяни время! Соглашайся на наши условия!

— Глеб, остынь! — беспокойно округлил глаза Даршин. — Пусть все остается как есть. Прошу тебя! Хуже только сделаешь!

Сжимая кулаки, Глеб медленно опустился на свое место. Семен добавил:

— Охрана — это лишние трупы. Зачем они тебе? Скажи: «Да», этого достаточно. Мы работаем на доверии, договоров не царапаем. Одно слово и все. Слово — золото.

— Повторяю для глухих, — напряженно выдохнул Глеб. — Забудьте дорогу ко мне! — раздраженно посмотрел на Даршина. — Не дрожи ты как осиновый лист! Ни черта они тебе не сделают! Таких уродов — пруд пруди! Если перед каждым кланяться, то и жить не стоит! Возьми себя в руки! — кинул взгляд на Савелия. — Пошел вон от меня! Закрой дверь с той стороны!

— Воля твоя, — сказал Семен. — Хозяин — барин.

Словно что-то почувствовав, Даршин сжался в кресле. Корозов не успел ответить, как рядом с его лицом раздался хлопок выстрела. Пламя опалило щеку. Он отшатнулся. Даршин охнул и осел в кресле. Глеб повернул голову в его сторону и увидал на лбу Василия круглое кровавое пятно от пули. Корозов взорвался, занося кулак:

— Да вы что, сволочи!

Но сильный удар рукояткой пистолета по затылку отключил его мозг. Глеб упал лицом на стол. После чего не видел и не ощущал, как ему в руку вложили пистолет. Затем подельники выглянули в окно, открыли оконные створки, капли дождя ворвались внутрь, выпрыгнули на улицу. Вторым вылезал Семен. Достал из кармана тряпку, протер после себя следы на подоконнике и прикрыл створки.

2

Придя в себя, вспоминая, что произошло, Корозов глянул на Даршина и все в сознании мгновенно восстановилось. Почувствовал что-то у себя в руке. Поднял ее и увидал пистолет. Как молния, поразила мысль, что ему сунули этот ствол, чтобы остались его отпечатки. Подстава. Известный трюк. Оглянулся. В кабинете — никого. Лихорадочно выхватил из кармана носовой платок, торопливо, но тщательно вытер оружие, откинул от себя. И только успел вернуть платок в карман и растереть затылок, приглушая боль, как дверь в кабинет распахнулась, и внутрь вбежали двое полицейских.

— Руки! — закричал молодой, курносый с торчащими ушами, направляя пистолет на Корозова.

Удивленно повернувшись к нему, Глеб вытянул руки перед собой, на ум пришло, подозрительно быстро откуда-то появилась полиция, хорошо, что очнулся раньше. Увидал за их спинами ничего не понимающих своих охранников и секретаря Даршина. Второй полицейский, широкий в кости, с полными щеками и выпирающим животом, дергая стволом и плечами, спросил, уставившись на Глеба:

— Кто стрелял? Ваше имя!

— Я их не знаю, — отозвался Глеб и назвал свое имя.

— Кого, их? — усмехнулся полицейский, надувая щеки. — Тут, кроме вас и трупа, никого больше нет! — глянул на молодого, распорядился. — Осмотри все. Под протокол. Понятых найди! — и снова уставился на Глеба.

Странно, подумалось тому, все странно. Он повел шеей, тупая боль в затылке не проходила, пояснил:

— Тут еще двое были.

Оглянувшись вопросительно на секретаря, полицейский сдвинул к переносице редкие брови:

— Кто еще был?

Закрутив отрицательно головой, та протараторила:

— Никого больше не видела, хозяин в кабинете был один, когда к нему вошел этот господин. Никто после этого из кабинета не выходил. В приемной были охранники этого господина. Они могут подтвердить. В кабинете шумели, как будто ругались. Да, еще, пару дней назад этот господин несколько раз звонил мне, требовал, чтобы я по телефону связала его с Даршиным, кричал, — выпалила на одном дыхании девушка.

— Вот как, — наклонил голову полицейский и глянул на охранников.

— Никто не выходил, — нехотя подтвердил один из парней. — Только мы выходили в коридор покурить и все.

Подхватив, секретарь подтвердила их слова и добавила:

— А я в это время заглянула в кабинет и увидала, как этот господин наставил наган на моего хозяина. Я перепугалась и закрыла дверь. И сразу позвонила в полицию.

В голове у Корозова промелькнуло, почему она говорит неправду? Во-первых, два дня назад по телефону он не кричал на нее, во-вторых, сегодня он не наставлял оружие на Даршина. Подобное никак видеть она не могла.

— Вранье! — возмущенно отреагировал он. — Зачем ты врешь, девушка? За вранье тебе придется отвечать!

— Вранье, говорите? — отозвался молодой полицейский, шевеля курносым носом. — А не этот ли ствол она видела в ваших руках? — он через платок поднял с пола пистолет.

— Я же вам сказал, здесь были еще двое. Один из них выстрелил в Даршина, — пояснил Глеб.

— И где же эти двое, которых никто не видел? — хмыкнул второй полицейский, надувая щеки и дергая плечами. — Испарились?

Аккуратно молодой полицейский положил пистолет в полиэтиленовый пакет:

— На экспертизу, — пробормотал. — Пальчики снять.

Только сейчас до Глеба дошло, что Даршин боялся не напрасно, у него были основания для страха. Очевидно, он знал многое про этих людей. Одного мозг Глеба не мог сейчас переварить. Почему секретарь говорит, что никого не видела? Ведь эти двое через приемную входили к Даршину. Не через окно же влезли. Через окно? Стоп. А, может, вошли и вышли через окно? Поэтому даже его охранники подтверждают, что из кабинета никто не появлялся. Окно. Точно окно. Этаж первый. Можно войти и выйти. Корозов воскликнул:

— Проверьте окна. Двое точно ушли через окно. Я не видел, потому что меня сзади ударили по голове. Я был без памяти. Они в это время ушли!

Недовольно поведя в его сторону глазами, молодой полицейский пробурчал:

— Проверим. Всё проверим. А вы сидите, гражданин Корозов, и не трепыхайтесь! Значит, вы без памяти, а они испарились. И — никаких следов. А за окном все следы дождиком смыло. Были и нет. Складно, — он поморщился. — Таким образом, единственным подозреваемым в убийстве Даршина, гражданин Корозов, остаетесь вы!

Нахмурившись, Глеб полез за телефоном, позвонить Акламину, но в кармане пиджака его не оказалось, он молча отругал себя, что оставил телефон в машине на сиденье, глянул поверх голов на стоявших в дверях охранников:

— Позвоните Исаю, он знает, что делать.

Кивнув, один из них в приемной набрал со своего телефона начальника охраны. Вкратце рассказал, что произошло. При этом обратил внимание, как внимательно прислушивалась к его разговору секретарь Даршина.

— Разберемся, во всем разберемся, — осматривая окна, проговорил полицейский.

— В чем вы можете разобраться? — возмутился Глеб. — Здесь нужны оперативники. Почему вы их не вызываете?

— Вызовем, всех вызовем, — опять недовольно сказал молодой полицейский. — Но сначала разберемся сами.

— Напрасно тратите время, — проговорил Глеб и замолчал.

Ему не нравилось поведение полицейских. Они определенно видели в нем виновного, и теперь только искали улики, чтобы доказать это. Корозову показалось, что полицейский небрежно осмотрел подоконники, без особого старания найти на них чьи-то следы, просто создавал видимость работы, не открыл створки окон, бурча себе под нос:

— Все ясно, все ясно, ясно, как белый день, как белый день, — закончил осмотр и повернулся к Глебу. — Запоры на окнах закрыты. Стало быть, никто через окна не вылезал. Вам, гражданин Корозов, придется проехать с нами. Руки! — достал наручники, ухмыльнулся. — Придется вас задержать! — посмотрел на напарника. — Позвони операм. Здесь труп. Подозреваемый в убийстве взят.

— Боитесь, что я сбегу? — напружинился Глеб, видя, что полицейские делают все неправильно, и пытался уразуметь, почему делают так. — Не бойтесь. Я никуда не побегу.

Подумав немного, полицейский спрятал наручники:

— Ладно. Будь по-вашему. Пошли. Объяснение возьмем в полиции.

Садясь в машину полицейских, Корозов рукой показал охранникам, чтобы следовали за ним. Второй полицейский остался в приемной дожидаться оперов. Всю дорогу Глеб молчал. Не сомневался, что Исай сообщил Аристарху о случившемся, но от того почему-то ни слуху ни духу. Чертовщина какая-то во всей этой истории. Между тем Исай действительно сообщил Акламину о происшествии, но тот в это время находился на выезде и освободился только к ночи. Поэтому ночь Глеб провел в полиции.

Появился Акламин утром в своем обычном сером летнем костюме. Провел Корозова в кабинет. Глеб сдержанно бухтел:

— Ну, спасибо, Аристарх. Хорошую ночь ты мне устроил!

— Ничего, ничего, — парировал тот. — Иногда бывает полезно для общего развития. Садись! — сел сам за стол, подождал, когда сядет напротив Глеб, продолжил. — Я прочитал твое объяснение. Все так и было?

— Разумеется, — ответил Корозов. — В кабинете Даршина так происходило. Только началось все раньше. Этого в объяснении нет.

— Ну-ка, ну-ка, — неулыбчивое лицо оперативника стало строгим. — Давай все по порядку с самого начала.

— События в кабинете Василия, это продолжение, и кажется мне, что это не конец, — упругим голосом проговорил Глеб и начал рассказывать с того момента, как получил от Даршина звонок с просьбой принять каких-то парней с предложением для него.

Слушая Аристарх изредка удивленно покачивал головой и, когда Глеб умолк, рассерженно спросил:

— Почему сразу не рассказал мне?

— А что рассказывать? — поморщился Глеб. — Поручил Исаю выяснить, кто они и откуда катится ком? Разве я мог предположить, что события примут такой оборот? Но загадка в том, как они вошли и вышли из кабинета Даршина. Полицейский следов на окнах не обнаружил. Вдобавок все окна закрыты на запоры. Это как может быть, если они, например, уходили через окно? Получается, испарились. Как привидения. Секретарь завралась, это очевидно. Все нечисто, Аристарх. Жаль Даршина, слабоват оказался. Лег под них. В общем, в голове у меня путаница.

— Будем распутывать, — сосредоточенно произнес оперативник.

— Вот я что сейчас подумал, — оживился Корозов, привстав со стула и расстегнув пуговицы пиджака. — На этих подонков можно выйти через бизнес Даршина, если взять под контроль его поставщиков спиртного. У них, по всему чувствуется, большой размах. Возможно, целая сеть. Значит, изготавливают фальсификат где-то большими партиями. Вот и думай, какая каша может завариться.

— Придется расхлебывать. Не впервой, — задумчиво отозвался Аристарх.

Дверь чуть слышно скрипнула, и в нее боком вошел сутуловатый явно расстроенный опер. Протянул Акламину лист бумаги, сказал угрюмо:

— Заключение по пальчикам на пистолете, из которого убит Даршин.

— Чьи? — спросил Аристарх, беря заключение.

— Чисто. Вытерли. Предусмотрительно, — недоверчиво посмотрел на Корозова. — Вот такие пироги, — протянул.

Подняв глаза на него, Аристарх, догадываясь о его мыслях и отметая их, выговорил:

— Пока никаких пирогов нет! Мне нужны чугунные факты и доказательства, а не чьи-то домыслы. Займись этим!

— Хорошо. Поднатужимся, — пробормотал опер и вышел за дверь.

— Вот видишь, — возмутился Глеб. — Твой опер уже испек пироги. Ему все ясно. Ты обратил внимание, как он смотрел на меня? А ты про какие-то доказательства говоришь. Он, наверно, готов признание выбивать из меня и предлагать оформить явку с повинной. Вот полицейские, например, наряд которых по вызову приезжал, те вмиг объявили меня убийцей. Кстати, почему не оперативники прибыли? Здорово работаете. Мгновенно убийц находите!

— Не говори глупости! — прервал Корозова Аристарх. — Поставь себя на его место! В кабинете — никаких следов других лиц, только ты, пистолет и труп. Окна заперты изнутри. Вдобавок те, кто находился в приемной, утверждают, что никого из кабинета не выходил. Как тебе такой расклад нравится?

— Совсем не нравится, — хмуро отозвался Глеб.

— А наряд полиции прибыл потому, что все опера в это время были на вызовах. Работа у нас такая. А теперь поехали! — Аристарх стал со стула, поджарый прямой с цепкими неулыбчивыми глазами.

— Куда? — не понял Глеб напружиниваясь.

— На место преступления! — сказал Акламин и выступил из-за стола.

Они вышли на улицу. Небо висело низко, но дождя не было. Не видно разрывов между тучами, в которые могли бы прорваться лучи солнца. Между тем чувствовалось, как уже тянуло свежим воздухом. Коснувшись рукой щеки, Глеб ощутил легкую щетину, почувствовал дискомфорт, поморщился. На парковке против полиции увидал свой автомобиль. Навстречу выскочили водитель и охранники. С помятыми, как у Глеба, лицами. Понятно было, что они всю ночь клевали носами в машине. Парни торопливо распахнули двери. Глеб и Аристарх сели.

— В офис Даршина! — распорядился Акламин.

Оглянувшись на Корозова, водитель ждал его команды.

— Поехали! — сказал Глеб.

В приемную первым вошел Аристарх. Секретарь, увидав его в дверях, не зная, кто он, вскинула голову безразлично. Но, заметив за его спиной Корозова и охранников, насторожилась и вскочила на ноги. На приятном лице скользнул испуг и как-то неуверенно задрожал. Руки задвигались по столешнице, шурша бумагами. Акламин достал удостоверение, раскрыл перед нею. Девушка замерла. Он, ничего не объясняя, открыл опечатанный кабинет Даршина. Распахнул дверь, остановился в дверном проеме, с порога все внимательно осмотрел. Глеб терпеливо ждал. На его овальном, слегка удлиненном лице секретарь ничего не могла прочитать. Она по-прежнему была насторожена, стояла без движения, а взгляд внимательный и напуганный. Вопросительно оглянувшись на Корозова, Аристарх шагнул внутрь. Глеб последовал за ним, прикрыл за собой дверь и сразу стал рассказывать, как все здесь происходило, где находился он, где — Даршин, а где — двое преступников. Как, кто и что делал. Разумеется, выложил и о том, как очнулся, обнаружил в руке пистолет, как стер с него отпечатки своих пальцев. Акламина ставило в тупик поведение преступников, которые с легкостью застрелили Даршина, оглушили Корозова, попытались подставить его и скрылись. Зачем столько городьбы? Зачем убивать Даршина, если его уже целиком подмяли? Зачем подставлять Глеба, когда не добрались до его бизнеса? Вопросы, пока одни вопросы. Тщательно осмотрев весь кабинет и окна, не обнаружив никаких следов на подоконниках, Акламин вышел на улицу, прошел вдоль окон. Дождь, конечно, смыл все следы, если все-таки придерживаться версии, что преступники убрались через окно. По такой погоде им не нужно было беспокоиться. Под одним из окон Акламин обратил внимание на смятую мокрую тряпку в траве. Поднял. Аккуратно развернул. Обрывок разлохмаченной ткани. Поднял глаза на окно. Внимательно присмотрелся. Заметил пару торчащих ниток, зажатых створкой. Стукнул костяшками пальцев по стеклу, привлекая внимание Корозова, оставшегося в кабинете, попросил, чтобы тот приоткрыл створку. Глеб сделал. Аристарх взял нитки, достал из кармана маленький полиэтиленовый пакет, положил их туда. А тряпку — в другой пакет.

— Что это? — спросил Корозов.

— Пока не знаю, — отозвался Акламин, — но может стать уликой, подтверждающей твою версию. Все. Закрой окно.

Вернувшись в приемную, Аристарх показал тряпку секретарю, спросил:

— Вам знакома эта тряпка? — и пытливо следил за ее глазами.

Распахнув веки, секретарь удивилась вопросу:

— Нет, — ответила, — впервые вижу, — но в глазах колыхнулось беспокойство.

— Ладно, — сказал Акламин. — Зайдите в кабинет.

Вой дя следом за оперативником в кабинет, она остановилась у двери, напряженно бегая глазами по сидевшему на стуле Глебу и Аристарху, который подошел к окну и вновь молчком стал осматривать его. Открыл створки. Не закрывая створок, подозвал секретаршу. Та приблизилась, остановив взгляд на открытом окне. Следя за ее реакцией, он спросил:

— Вы действительно видели этого человека, — показал кивком головы на Корозова, — с оружием в руках? Как это было? Расскажите подробнее.

Девушка смутилась, оторвала глаза от окна, выговорила:

— Но я вчера все рассказала и написала в объяснении! Я видела его со спины, — вскинула голову. — В кабинете они были вдвоем! Хозяин и он. Когда я заглянула в дверь, увидала, что он целился в хозяина. Я перепугалась. Сразу позвонила в полицию. Или я что-то неправильно сделала? Может, не надо было звонить в полицию?

— Да нет, все вы правильно сделали, — ответил Аристарх, придирчиво смотря ей в лицо. — Но вы сейчас сказали, что видели, как он целился в вашего хозяина. А дежурному полиции вы по телефону сообщили, что вашего хозяина убили. Почему?

Замешкавшись на мгновение под строгим неулыбчивым взглядом оперативника, девушка быстро взяла себя в руки:

— Может быть, я так и сказала, — согласилась тут же. — Я просто была сильно перепугана. Но больше я ничего не знаю.

— Так. Допустим, — вымолвил он. — А кто может подтвердить, что вы заглядывали в кабинет?

Обернувшись на открытую дверь, за проемом которой в приемной маячили охранники, слушая разговор в кабинете, девушка растерянно выговорила:

— Они могли бы, но они как раз в тот момент выходили покурить в коридор, и я заглянула в кабинет Даршина, когда была в приемной одна.

Махнув рукой охранникам, Акламин пригласил их войти:

— Что вы скажете на это? — спросил, когда те затоптались рядом с девушкой. — И сколько времени вы курили в коридоре?

Поежившись от пытливого взгляда оперативника, охранники виновато замялись, недовольно косясь на девушку.

— Говорите, как было! — потребовал Аристарх.

— Чего мнетесь? — повысил голос Корозов, нахмурился, заметив нерешительное поведение охранников — Выкладывайте все!

Покраснев, один из них сбивчиво проговорил:

— В приемной мы были втроем. Мы-то ничего, а она стала морды нам корчить, заигрывать, в общем. Девка-то смачная. Кто не клюнет на такую? Всякий клюнет. Пялилась так, что того гляди начнет вешаться на шею. Вот мы и пошли от нее за дверь, чтоб отвязалась. Перекурить, значит. Так и торчали в коридоре, пока полиция не нагрянула. У меня лично под лопаткой екнуло. Подумал, что-то случилось. Оказалось, как в воду смотрел. Ну вот. А дальше все известно.

По щеке Глеба заходила нервная морщина. Злило то, что его охрана постоянно совершает ошибки. Но особенно раздражала ложь девушки. Возмущение так и перло из него. И он с усилием сдерживал себя, чтобы не сорваться. У Акламина поведение девушки также вызывало вопросы, ответы на которые получить сейчас не удавалось. Для этого ее следовало раскрутить один на один. И Аристарх попросил всех кроме нее выйти из кабинета. Девушка заметно напряглась. Корозов вышел с неохотой. Между тем хорошо сознавал, что именно так изначально должен был поступить Аристарх, чтобы применить свои методы дознания к каждому свидетелю и получить нужную информацию. Вопросы от Акламина секретарь сразу приняла в штыки. Долго и упорно твердила то, что было написано в ее объяснении. Аристарх сбивал ее с темпа, обращая внимание на расхождения в некоторых ответах. Ей приходилось выворачиваться, но делала она это неумело, создавала тупики. В глазах плавало беспокойство. Она стала все чаще обдумывать ответы, прежде чем произнести их. Однако каждый новый вопрос все больше волновал ее и заводил в тупик. Вопросы об окнах встревожили особенно. Он спрашивал:

— Как часто вы стираете пыль в кабинете?

— Каждый день, — отвечала она.

— Тогда почему один подоконник чист, а на других следы пыли? Почему под чистым окном валялась вот эта довольно свежая тряпка, — показал на обрывок ткани в пакете, — а под другими окнами нет? Почему на всех окнах запоры закрыты полностью, а на чистом чуть наживлены? Может быть, их закрывала девушка, у которой недостаточно сил, чтобы плотно закрыть? А, может, все происходило в спешке?

Все больше сжимаясь, девушка пыталась что-то отвечать, путалась и, наконец, умолкала. Аристарх видел, что его вопросы медленно, но верно загоняют ее туда, где она уже не может ухватиться за соломинку, поскольку иллюзорная опора переставала существовать.

— Вы не могли не видеть двух парней, которые незадолго до дня убийства приходили к Даршину, — проговорил Акламин. — Что вы можете сказать о них?

— Да, — натужно выдавила она в ответ. — Приходили двое, но быстро ушли. После них Даршин заперся в кабинете. А позже начал одолевать звонками Корозов. Я решила, что эти двое приходили от него.

— Опишите их, — попросил Аристарх.

Ее описание совпадало с описанием Глеба. Акламина порадовало, что девушка не стала выкручиваться, сказала правду. По всему видно, почувствовала — чем больше она сопротивляется, тем сильнее увязает в путанице своих ответов, словно погружается в болотистую жижу, из которой выбраться будет невозможно. Никто не протянет спасительный конец, если ты сама себя пускаешь на дно. Вдруг она вздохнула и тихо, но отчетливо спросила:

— Вы меня арестуете? — в этот момент она казалась беспомощной и слабой. Но длилось это буквально мгновение.

Видя, что от его ответа сейчас зависит ее дальнейшее поведение, он произнес:

— За правду никого не арестовывают. Только ложь преступна и наказуема.

На грустном лице девушки Аристарх вроде бы уловил борьбу чувств:

— Я не хотела ничего этого, — снова тихо взахлеб выдохнула она.

— Выход из любого положения есть, — серьезно сказал Акламин.

Лицо секретарши еще некоторое время выражало нерешительность и смятение, и, наконец, девушка выговорила:

— Они меня заставили, — заискивая, смотрела в глаза Акламину, стараясь расположить его к себе, вызвать сочувствие. Губы чуть подрагивали, она покусывала их, ожидая, что в ответ скажет он.

Но он молчал. И она, негромко вздохнув, отвернулась и стала рассказывать, как утром в приемной Даршина появились двое парней в костюмах с пистолетами в руках. Не спрашивая ее, уверенно протрусили к нему в кабинет. Она даже не попыталась их остановить. Оружие напугало ее, страшно было воспрепятствовать парням. Как быть дальше, совершенно не знала. Возможно, постоянный секретарь имела какие-то инструкции на этот счет, она — никаких. Еще не пришла от испуга в себя, как Даршин по прямой связи вызвал к себе. Она еле вошла в кабинет, ноги не слушались, мозг омертвел. Там увидала картину, как в кошмарном сне. Даршин с перекошенным от испуга лицом притиснулся к спинке рабочего кресла. Приземистый парень стоял около Даршина и, часто моргая круглыми глазами, вдавливал тому в висок пистолет. Она попятилась. Но длинный парень со шрамом на верхней губе метнулся к ней, схватил за волосы, подтащил к столу хозяина. И тоже упер ей в грудь холодный металл ствола. Она похолодела. Лишь расслышала, как Даршин попросил, чтобы она делала все, как скажут ей эти парни. Ужас она испытывала в эти мгновения. Дрожали ноги, руки, все тело. Потом ее выставили из кабинета, пригрозив, чтобы не пикала и ждала приказаний. Ни жива ни мертва, вернулась за свой стол. О полиции тогда даже мысли не было. А если б и возникла такая мысль, она все равно не решилась бы позвонить туда. Страх за свою жизнь парализовал. Появление Корозова увеличило этот страх. Почему-то она сразу решила, что он заодно с теми парнями. Видно потому, что тот уверенно прошествовал в кабинет Дарщина, словно доподлинно знал, что там происходит. И да, она действительно стала приставать к охранникам Корозова, видя в них бандитов и желая избавить себя от их присутствия. Разумеется, она не заглядывала в дверь, как утверждала поначалу. Какая могла быть дверь, когда она дрожала, как осиновый лист? Нехорошее предчувствие давило ее до изнеможения. И оно подтвердилось самым неожиданным образом. Когда охранники Корозова курили в коридоре, ей раздался звонок, и голос длинного парня с угрозами потребовал, чтобы она вошла в кабинет, закрыла окно на запор, позвонила в полицию и сообщила, что Корозов убил Даршина. И больше никому ни гу-гу. Оцепенев от страха, она подчинилась требованию. Войдя в кабинет, увидала в рабочем кресле мертвого Даршина и лежащего лицом на столешнице Корозова. В руке у того был пистолет. Потому она решила, что убил Даршина он. Вот и сказала, что видела, как он наводил пистолет на ее хозяина. Преодолев страх, бегом метнулась к окну, торопливо закрыла запор. И выскочила назад. Позвонила в полицию. Сказала, как ей велели сказать. Вот и все.

Замолчав, выжидающе уставилась на Акламина. Тот не спешил с ответом. Ему хотелось почувствовать собственную интуицию, чистую ли правду он услышал сейчас, либо перемешанную с кривдой. Перед собой видел приятную напуганную девушку, с трудом пытавшуюся сохранять независимый вид с каким-то диким огоньком в глазах. Между тем, страх и независимость что-то не очень вязались между собой. Интуитивно Аристарх чуял подводные камни. Но где и как они были расставлены, определить пока не мог. Знал лишь одно, если чего-то до конца не понимал, то не мог оставаться полностью удовлетворенным. Однако решил не задерживать девушку, хотя из ее рассказа она была соучастницей. Впрочем, в подобных обстоятельствах не всякий человек мог повести себя иначе. Сопротивляться преступникам не каждый способен. Акламин отправил ее в приемную, попросил написать все, как рассказала, и пригласить Корозова.

Твердо ступая, Глеб вошел в дверь. Хмуро посмотрел на Аристарха. Он убежден был, что секретаря непременно следует задержать за ложь, которую та несла. Сел на стул напротив оперативника, энергично выговорил:

— Ты отпустил ее, Аристарх? Неужели ты ей поверил?

— Никуда она не денется, Глеб, — ответил Акламин.

— Я найду этих уродов, так и знай! — сказал Глеб. — И тогда увидишь, что верить ей нельзя! Ее слова не стоят горелой спички! — он не догадывался, о чем только что секретарь рассказала Акламину.

— Все будет проверено, Глеб, не беспокойся, — отозвался Аристарх. — Сомнения, это двигатель расследования. К истине приходят через них. Они могут повернуть дело в любую сторону. К этому надо быть готовым. Мне, например, не понятно, зачем нужно было убивать Даршина, когда он был полностью управляем?

— Перед смертью Даршин сказал мне, — пояснил Глеб, — что они могут убить его, чтобы воздействовать на меня. Мои магазины привлекательны для них. Я много думал по этому поводу, и знаешь, не пришел к однозначному выводу. С одной стороны, они полностью оседлали бизнес Даршина, и Василий стал больше им не нужен, без него могут обойтись. Но, с другой стороны, если я им нужен, зачем подставлять меня? А если я им не нужен, зачем оставили меня в живых?

— У меня такие же раздумья, — заметил Аристарх. — И пока никакой версии.

— Сдается мне, что в этой игре все продумано заранее! Мой отказ они, безусловно, предвидели! — Глеб на минуту задумался. — А, может быть, и ударили несильно, чтобы отключился на короткое время и быстро пришел в себя. Показать мне, что в любую минуту могут опустить меня в грязь, если в дальнейшем я не стану покладистым. Вывод из всего этого: надо ждать нового визита! Выходит, что главная игра еще впереди! — Корозов поднялся на ноги и прошелся по кабинету. — Не дураки стоят за спинами этих двоих. Эти так, мелкие сошки, отвлекают внимание, а вот те, кто за ними, играют в большую игру. Даже полицию подпрягли, подыграть им.

— Ты аккуратнее, Глеб, выбирай выражения! — покачал головой Акламин.

— Ты думаешь, я вышел из берегов? — усмехнулся Корозов, двигаясь от окна к двери и обратно. — Признаться, я тоже так думаю. Но в этой мешанине трудно остаться в берегах. Тут сам черт попутает их! — остановился, оперся руками на спинку стула, придавил его к полу, проговорил. — Я уверен, что ты размотаешь эту братию. Ну, а на мне они зубы сломают. Даршин был романтиком. Не имел охраны. Считал, что у него нет, и не может быть врагов. Со всеми был доброжелателен. Безгранично доверял тем, с кем работал. Хороший был человек. Но вот какой итог такой жизни? Я не такой!

— Я знаю, какой ты, — отозвался Аристарх. — Понимаю твое состояние, вполне разделяю его. Но тем не менее настаиваю, чтобы всегда имел холодную голову. Судя по событиям, работают не новички. Может статься, в следующий раз так легко отделаться не удастся.

Между тем, что бы ни говорил сейчас Акламин, Глеб все больше склонялся к тому, что должен приложить все силы, чтобы выяснить, откуда дует ветер, и покончить с подонками. В голове уже складывалось нечто вроде плана дальнейших действий. И эти действия, разумеется, шли вразрез с намерениями тех, кто убил Даршина.

Оперативники Акламина, составив по описаниям Глеба фотороботы, плотно занялись поиском Савелия и Семена. Но с первого же дня начались пробуксовки, всякая новая информация при проверке оказывалась пустым звоном, будто намеренно в руки им вкладывались неточные сведения. Где бы ни появлялись опера, их уже там ждали и разводили руками. Исай тоже разослал своих людей по городу. Рыскали повсюду, пытаясь найти выходы на паленое зелье. Но наскоком ни у тех, ни у других не получалось. Пришлось смириться с тем, что собирать информацию придется по крупицам. Корозов после смерти Даршина чувствовал себя скованно. Непонятная вина сжимала душу. Ему казалось, что все смотрели на него, показывали пальцами и говорили шепотом, что вот он тот человек, из-за которого убили Даршина. Глебу словно не хватало воздуха. Он был постоянно в нервозном состоянии. Не сидел на месте, как заведенный мотался по городу, бесцельно заезжал в разные магазины, рассеянно ходил по отделам, ничего не покупал. Продавцы разочарованно смотрели ему в спину, когда он выходил за двери. Часто хватался за телефон, звонил Исаю, повторяя прежние распоряжения или отдавая новые, которые, в общем-то, походили на предыдущие. Нетерпение распирало его. И даже дождливая погода не досаждала. Он попросту не замечал ее. В конце дня подъехал к торговому центру «Фрегат». Дождь к этому времени сбавил темп и моросил слегка. Внутри торгового центра было не протолкнуться. Глеб привычно сделал круг по бутикам. Забрел в бутик мужской одежды. Остановился у стенда с рубашками. Подошла юркая разговорчивая продавщица и начала выкладывать перед ним рубашки, многословно расхваливая каждую. Глеб невнимательно слушал ее, потом покачал головой, отвернулся и шагнул к выходу. И в этот миг за дверью среди двигавшейся толпы людей увидал в середине зала приземистого преступника с часто моргающими глазами. Одетый в костюм со слегка намоченными дождем плечами, с мокрыми волосами, тот смотрел прямо на Глеба. Открыто и уверенно. Корозов от неожиданности содрогнулся, кровь ударила в лицо. Тотчас вскинул руку в направлении парня, крикнул:

— Стой!

Взгляды охранников заметались по толпе. Но особенно никто не бросился в глаза. Пока вдруг не увидали, как невысокий парень крутнулся, метнувшись в гущу толпы, и, оглядываясь, заспешил прочь. Глеб махнул охранникам:

— Догнать! Взять!

Один из них бросился за преступником. Второй остался около Глеба. Но Корозов вспыхнул, негодуя, что тот топчется возле него:

— Чего ждешь? Вперед! За ним! Догнать!

— Нельзя, Глеб. Не имею права покидать тебя, — напомнил охранник, смотря на него виновато.

— Имеешь, если я приказываю! — возмутил Корозов. — Это бандит, его надо взять! Пошел!

Без особой уверенности, что он делает правильно, охранник сорвался с места и нырнул в толпу. Глеб тяжело дышал. Люди суетливо обходили его, натыкаясь то сбоку, то сзади, и с любопытством смотрели, не понимая, что происходит. Он отступил к двери бутика. Был возбужден и не обратил внимания, что у него за спиной кто-то остановился. Услыхал возле уха спокойный голос:

— Зачем шумишь? Это ни к чему!

Повернув голову, Глеб натолкнулся взглядом на лицо Семена со шрамом на верхней губе. И его обдало холодным потом. Он мгновенно сообразил, что допустил оплошность, оставшись без охраны, что преступники опять переиграли его. Савелий просто-напросто отвлек охранников на себя. Семен за спиной, не дожидаясь, пока Корозов сообразит, как ему быть в этом положении, снова произнес:

— Не горячись. Поговорим спокойно. У нас есть о чем поговорить. Никто тебя не тронет. Твоя очередь еще не пришла. Я должен поблагодарить тебя за то, что ты помог нам избавиться от Даршина. Он стал обузой. Партнеры не должны быть обузой друг для друга. Партнерство строится на доверии, а не на страхе. Именно так должны делаться совместные дела. Все отмирающее отсекается, оставляется только полезное. Надеюсь, ты понял, что мы можем намного больше, чем тебе представляется. С нами нужно сотрудничать, а не идти в отказы, это неразумно. Своими отказами ты еще других подставишь под стволы. Ведь тебе жалко Даршина. Но других может быть еще жальче. Не надрывай свое сердце. У тебя в запасе второго нет.

Приходя в себя, ощущая вскипание крови в жилах и не понимая, почему он выслушивает все это, Корозов выдохнул:

— Ах, ты, мразь! Ты еще поучать меня берешься! — и неожиданно для преступника, круто развернулся и схватил того за горло.

Тощее горло Семена вытянулось, он засипел, пытаясь схватить открытым ртом воздух. Но этого не получалось. Он стал шарить по карманам, нащупывая пистолет, но и его не мог выхватить. А Глеб давил еще сильнее и в этот момент ощутил удар по голове. На мгновение потерял ориентацию, качнулся, ослабил хватку и выпустил из пальцев шею преступника. Тут же услыхал голос перепуганной продавщицы рядом с собой:

— Мужчина, вы что, с ума сошли? Вы же могли задушить его! — в руках она держала какой-то непонятный тяжелый предмет, которым оглоушила Корозова.

Мотнув головой, Глеб ошалело глянул на девушку, глухо произнес:

— Его надо задержать! Это бандит! Убийца!

Тот отступил, хватая ртом воздух и хрипя. Продавщица еще больше перепугалась, уставилась на Семена, крепко сжимая в руках тяжелый предмет. Зажмурилась, душа ушла в пятки, когда встретила его злой взгляд. Он резко рукой показал ей на стул внутри бутика, жестом приказывая сесть. Хрипло выдавил:

— Пикнешь, это будет твой последний писк на этом свете, крошка! Сядь и не двигайся!

Струхнув, плюхнувшись на стул, продавщица замерла безмолвно, кровь застыла в жилах. Семен метнул взгляд на Корозова:

— Ты что творишь, умник? Спешишь за Даршиным на тот свет? Успеешь. Туда путь всегда короткий! Будешь выкидывать коленца, или парить мозги, выдадим билет в один конец! Возиться с тобой долго никто не станет.

Чувствуя отвращение к себе за то, что ему сейчас приходится вести разговор с убийцей вместо того, чтобы прямо сейчас взять того за грудки и прижать к стенке, Глеб сдержанно, но с внутренней яростью сурово выговорил:

— Твой билет уже ждет тебя! — и внезапно, сжав кулак, нанес удар.

Отброшенный в сторону, преступник крякнул, судорожно выпрямился, глянул исподлобья, дергая шрамом на верхней губе. Корозов надвигался на него, напружинивая мускулистое тело. Высокий плотный, готовый разорвать Семена. И преступник вдруг испытал беспомощность перед ним, несмотря на то что в кармане у него был пистолет. Глеб повел глазами по окружающим, настороженно расступившимся людям:

— Это убийца! — пояснил — Ему нельзя дать уйти!

Шарахнулись к стенам женщины. Мужчины задержались в нерешительности. Стыдно было показать страх, но и страшно лезть на рожон. Парень в синем пиджаке и джинсах, воскликнул:

— Мужики, поможем? — и первым присоединился к Корозову.

Но преступник выхватил пистолет, выстрелил в потолок, ткнул стволом парню в живот и с угрозой громко, чтобы слышно было всем, сказал:

— Покрошу, как капусту всех помощников!

Побледнев, парень остановился. Остальные застыли, как вкопанные. Глеб опасался, как бы преступник не начал стрелять в покупателей. Уже ругал себя за то, что обратился к ним за помощью. При таком скоплении народа играть в игры с убийцей нельзя, глупо. Свои проблемы надо разрешать самому, не вовлекая в них посторонних людей. Преступник опасен. Корозов тоже стал. Вдруг женский голос из толпы взвизгнул:

— Вася, отойди от него! У тебя дети!

Снисходительно улыбнувшись, Семен, качая пистолетом, спокойно, точно ничего из ряда вон не происходило, вслед за женщиной предостерег, не зная, к кому конкретно обращается:

— Вася, мозги вышибу, козел!

Удивляясь спокойствию преступника, Корозов нахмурился и решительно бросил тело вперед. Он шел на пистолет осознанно, не веря, что Семен в него выстрелит. Признаться, он исподволь надеялся, что охранники скрутили Савелия, и кто-то из них вот-вот появятся возле него и поможет перекрыть кислород Семену. Тот поспешно отступал, тыча стволом в разные стороны. Люди лихорадочно вдавливались в стены. В это время в другом конце торгового комплекса метались охранники, пытаясь обнаружить в толпе приземистого преступника. Но тот, как в воду канул. Или затаился где-то, или успел выскользнуть через другой выход. Когда услышали хлопок выстрела, остановились, прислушались. И, сознавая, что преследуемый ускользнул, что они упустили его, хмуро, с чувством вины в душе, медленно побрели назад. Савелий был уже на улице. Не оборачиваясь, вжав голову в плечи, под моросящим дождем быстро удалялся от торгового центра к своей машине. Семен, отступая от Глеба, двигался к выходу. С его стороны была допущена глупость со стрельбой, он это понимал и сознавал, что кто-нибудь из посетителей торгового центра уже позвонил в полицию, а охранники Корозова наверняка несутся на выстрел. Надо было убираться отсюда как можно быстрее. Все протекало не так, как он намечал. Лишнего шума не должно было быть. И вот на тебе, сам все испортил. А ведь он рассчитывал, что этот нажим на Корозова будет весьма эффективным, после которого у того не останется выбора. Но не получилось. Корозов оказался довольно стойким, с налета не сломаешь. Сам начинает нападать. И вот результат, приходится смазывать пятки. Это поражение. Всадил бы он сейчас пулю в Корозова! Но не мог. За это сам мог схлопотать дырку в лоб! Разбираться не станут, кто прав, кто виноват. Главное, не сделано дело. Однако уйти, поджав хвост, Семен не мог. Нельзя потерять лицо. Поспешно отступая, он проговорил:

— Ты еще не понял, кто получится, если спарить козла с бараном? Пошевели мозгами, пока они еще в черепной коробке! Надеюсь, скоро начнем работать вместе! До свидания! — волчком крутнулся и в два прыжка достиг выхода из торгового центра.

Не останавливаясь, Глеб твердо ступал за ним следом к выходу. Но, выйдя на улицу, обежал глазами все стороны и нигде преступника не увидел. Стоял на крыльце в замешательстве. Посетители мелькали мимо него, сворачивая и разворачивая зонты. Разозлившийся на себя, он ни на кого не обращал внимания. Из дверей, как опущенные в воду, с расстроенными лицами появились охранники.

— Ну, что с кислыми минами? — встретил их Корозов. — Упустили?

Молчаливо пригнув головы, они замялись. В другом случае, Глеб мог бы спустить на них полкана, но сейчас он оказался в таком же положении, как они. А посему должен был сначала пропесочить самого себя. Надо было признать, что во всем произошедшем виновен, прежде всего, он. Именно по его вине упустили двух бандитов, а ведь хотя бы одного можно было взять, если бы сначала он пошевелил мозгами. По всему видно, что преступники не глупы и, очевидно, держат его под контролем так, что охрана не замечает этого. Стало быть, стандартные подходы к ним не действуют, их следует поменять. Дождь продолжал моросить, охранники развернули зонт.

3

В кабинете владельца и руководителя фирмы «Старт», Сургенева Петра, сидели два человека. Петр в очках и дорогом темно-сером костюме — за рабочим столом, другой в коричневом костюме — напротив, за приставным столиком. Дорогая кабинетная мебель и никаких излишеств. Деловой стиль. Большое окно. Жалюзи. Строгая отделка стен. Сбоку от рабочего стола на журнальном столе — раскрытый пустой портфель. На рабочем столе, перед Сургеневым аккуратной стопкой лежат бумаги. Несколькими минутами раньше они были вытащены из портфеля. Он брал их по листу и внимательно просматривал. Ему недавно отпраздновали сорокапятилетний юбилей, тем не менее по внешнему виду мало кто мог бы дать ему столько лет. Выглядел он лет на пять, а то и десять, моложе. Постоянно следил за своей внешностью. Регулярно посещал салоны, делал модные прически, массаж, маникюр, ну и всякое иное, что омолаживало его. Руки были предметом его гордости. Ухоженные пальцы, гладкая кожа. Он всегда на столе держал их так, чтобы любой его визави обращал внимание на их идеальное состояние. Когда подбирал кадры, всегда обращал внимание на руки претендентов. Руки с неухоженными ногтями и неухоженной кожей вызывали в нем неприятные ощущения, и, как правило, он отказывал таким претендентам. А если все-таки принимал положительное решение, руководствуясь деловыми качествами претендента, сразу же ставил условие, чтобы тот привел свой внешний вид в приличное состояние, подобающее новому месту работы. Обычно говорил так: «Мозги — ваш инструмент, а руки — ваше лицо. Ваши руки и лицо должны соответствовать вашему уму. Чтобы работать у нас, приведите себя в порядок».

Сейчас, просмотрев бумаги, он улыбнулся, положил узкую ладонь на стопку бумаг, сказал:

— На славу поработал, Яков. Молодец.

Заместитель Сургенева по всем вопросам, которые тот поручал ему, Яков Дуковский также был щепетилен по отношению к своей внешности. Он давно работал под началом Петра, еще с тех пор, когда Сургенев разгребал финансы на одном из заводов районного городка. Потом Петр переехал в областной центр, обжился, создал свою фирму, сумел заинтересовать многих знакомых, привлечь сторонний капитал и дело пошло. Тогда же, бросив работу в своем городке, к нему вновь прибился Дуковский. Деловые качества Якова вполне устраивали Петра. Дуковский был решителен и уверен в себе. Только одно качество в нем не очень нравилось Сургеневу: Яков любил и хотел, чтобы его постоянно хвалили, даже превозносили над всеми. Однако, когда это выходило за все рамки, Петр умел железной пятой наступить на Якова, приводя его в сознание и возвращая на грешную землю. Тогда Дуковский уступал безоговорочно. Сейчас ему было приятно услышать похвалу Сургенева.

— Стараюсь, Петр, — отозвался он, по-собачьи заглядывая в глаза хозяину.

Отодвинув бумаги узкой ладонью левой руки, Сургенев попросил:

— Ну а теперь рассказывай все по порядку, — другой рукой поправил легкую оправу очков на переносице. — Я хочу услышать твое мнение, Яков, по этой документации. Что-то уж очень подозрительно гладко и тихо все получилось.

— Опыт, Петр, опыт, — с некоторой долей бахвальства, уверенно произнес Дуковский, но затем заметно погрустнел и, как провинившийся ребенок перед родителем, пробурчал. — Есть и нехорошая новость, Петр. За минуту до твоего вызова мой человек сообщил ее.

Над оправой очков у Сургенева приподнялись брови. Он словно напомнил этим движением Якову, что все нехорошие новости он должен узнавать в первую очередь. Хорошие сами не заставят себя ждать. Дуковский проговорил:

— Убит Василий Даршин.

Пораженный неожиданной вестью, Сургенев минуту молчал, смотрел на Дуковского недоверчиво. И только потом произнес:

— Это что, шутка, Яков? Если это так, то это очень неудачная шутка. Ты понимаешь, что ты сказал? — Сургенев недовольно шевельнул носом и сузил глаза. — Кем и как? — и, видя, что Яков пожимает плечами, не стал дальше выспрашивать, негромко и неторопливо проговорил. — Зачем в таком случае сейчас нам нужны эти бумаги? Все коту под хвост! Даршин нужен мне живым. У него в руках все нити, которые я собирался перехватить. Меня интересует, Яков, как теперь мне получить лакомый кусок? Я не могу упустить то, что я хочу иметь любой ценой. Срочно добудь мне информацию об убийцах! Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

Как истинный царедворец, Дуковский наклонил покорно голову, но заметил:

— Документы эти крайне важны, Петр. Они сослужат нам свою службу и после его смерти. Нам удалось проникнуть во владения Даршина, чтобы заполучить их. Результат превзошел наши ожидания. С этими документами мы легко приберем к рукам весь его бизнес.

Брови Сургенева снова приподнялись над оправой очков, он прервал Якова:

— Легальный бизнес! — уточнил негромко. — Но для нас более важен нелегальный. Даршин был хитрой бестией. Умело рядился под невинную овечку, в этакого добряка. Таким его все воспринимали, таким долгое время мы тоже видели его. Если бы не случай. Ну, да ладно, все это в прошлом. Как мы предполагали, а теперь видим из этих документов, — показал на бумаги. — Наряду с легальными доходами у него были и теневые. Нам нужны эти доходы! Все без исключения. Останавливаться на полпути никак нельзя!

Подхватив его слова, Дуковский проговорил:

— Останавливаться никто не собирается, Петр. Получив в руки такие материалы, мы возьмем за горло всех поставщиков, а они обязательно приведут к главной кормушке. И тогда дело останется за малым, а именно: взять все в свои руки.

— При условии, что в этих бумагах нет липы, — предостерег Сургенев. — Даршин умел видимость выдавать за реальность. Этого у него было не отнять. Говорили, он владел интригой. Не подсунул ли он нам фальшивку перед смертью? Проверь и перепроверь все. Про его способности много было слухов. Хотя, я не исключаю, они могли быть мыльными пузырями. Иначе, почему для него все закончилось так плачевно? Один прах остался, с которого уже ничего не спросишь и ничего не возьмешь. Впрочем, оставим его. Пусть земля ему будет пухом.

— Он был хитрым противником. Но и мы не лыком шиты! — закрутил головой Дуковский, не соглашаясь с Петром.

На минуту умолкнув, соединив руки крест-накрест на груди, Сургенев задумчиво чуть помедлил. Пальцами слегка тронул очки, как бы поправляя их, хотя они остались на прежнем месте. Менторски выговорил:

— Нам на этом поле конкуренты не нужны, Яков. Случайность в его смерти я исключаю! — провел пальцами по столешнице, точно проверил наличие пылинок на ней, погладил бумагу ладонью и потребовал. — Тщательно разберись во всем.

Все это время державший руки на коленях под крышкой стола, Яков выложил их на столешницу, пошевелил пальцами, словно разминая. Петр отметил про себя, что тот содержит их в идеальном состоянии, и это понравилось Сургеневу. Не мигая, долгим взглядом посмотрел на Якова:

— Ты считаешь, мы правильно сделали, что не стали перекупать людей Даршина?

— Конечно! — крякнул Дуковский. — Когда есть свои глаза и уши возле трона, зачем платить посыльному, чтобы узнать, что сказал царь? — уверенно ответил Яков и осторожно заметил. — В дураках мы вроде никогда не ходили, Петр.

Глаза Сургенева сузились:

— Все подвергай проверке, Яков! — сказал он, затем приказным тоном выговорил. — Найди ответы на появившиеся вопросы! Только после этого я смогу принимать правильные решения! Ты — мой заместитель, Яков, и понимаешь, насколько важно иметь сейчас исчерпывающую информацию! — молча придвинул к себе бумаги и углубился в них.

Видя, что разговор закончен, Дуковский поднялся с места и быстро исчез из кабинета.

Поправляя пальцами оправу очков на переносице, Сургенев наблюдал, как члены правления фирмы заходили в его кабинет, здоровались и рассаживались за столом для совещаний, во главе которого сидел он. Петр хорошо знал каждого, знал, как при необходимости на них воздействовать, и умел превосходно это делать. Все они были разными людьми, но все старательно работали на один котел, из которого долгое время черпали свое благополучие. Они видели в нем человека, способного тащить этот тяжелый воз, доверяли ему. А он старался оправдывать это доверие. Еще и потому, что от общего благополучия зависело и его благосостояние. Когда все расселись по местам, и наступила тишина, Петр провел пальцами по столешнице, будто проверяя ее шероховатость, и начал совещание:

— Господа, — сказал он, приподнимая брови над оправой очков, — к нам в руки попали серьезные документы о финансовой деятельности одного из наших конкурентов. К сожалению, ныне покойного. Вот они, — он кивком головы показал на стопку бумаг, лежавшую перед ним. — Мы проверили их достоверность, ибо документы настолько серьезны, что у нас сразу возникли сомнения в их подлинности. Однако наша служба безопасности неплохо потрудилась и нашла доказательства, подтверждающие подлинность этих документов. А раз это так, то у нас появилась отправная точка для разработки плана, с помощью которого мы способны будем поглотить значительную часть бизнеса и сферы влияния нашего конкурента, — говорил Петр негромко и неторопливо, чтобы все могли уловить смысл его слов и вникнуть в него. — Если мы правильно сориентируемся и верно расставим акценты, тогда получим отменный кусок финансового пирога, который станет приличной долей прироста к нашему бизнесу. Но это потребует от нас определенного риска. Я имею в виду финансовый риск. Наша стратегия, которую мы с вами выработали и которой до сего дня строго придерживались, оправдала себя. Полностью. Дело, о котором я говорю сейчас, также укладывается в русло нашей стратегии, с той лишь разницей, что оно относится к разряду крупных дел. Наверняка оно потребует новых тактических ходов. Но в любом случае цель определяет средства, как говорили Великие. А теперь Яков доложит все по существу. Попрошу внимательно его выслушать. Нам предстоит принять решение! — Петр посмотрел на Якова, сидевшего на другом конце стола, и, встретив его глаза, сделал небольшой кивок головой, разрешая ему начать.

Кивнув в ответ, Дуковский обвел взглядом членов правления и начал:

— Вопрос, господа, прост как выеденное яйцо, и сложен одновременно. Простота его в том, что наш конкурент при жизни имел хорошие обороты в своем бизнесе. Ничего нового. Однако сложность для нас сейчас заключена в том, что мы не успели при его жизни перехватить цепочку всех доходов и подобраться близко к кормушке. Наша задача теперь сделать это без него. Сразу оговорюсь, нелегко, господа, но возможно. Речь идет о Василии Даршине и его бизнесе! — Яков снова обвел всех взглядом, словно проверял их реакцию. — Надеюсь, вы не забыли, как год назад Даршин сумел изменить результаты одной нашей крупной сделки, и с каким трудом тогда нам удалось удержать часть капитала? Мы, естественно, выиграли, но с потерями для себя. Теперь представилась возможность отыграться и подмять под себя его бизнес, правда, уже после его смерти, но главное — укрепить собственные позиции на рынке. По добытой нами информации, Даршин имел за прошлый год значительные доходы, в том числе теневые. Вот документы, которые вы видите на столе перед Петром! Благодаря им мы знаем кухню конкурента, постатейную доходность и можем правильно сориентировать себя, чтобы совершить необходимые действия.

— Но ведь это закрытая информация? — сказал член правления с редкой бородкой, двигая пальцами чистый лист бумаги, лежавший перед ним.

— Естественно, — ответил Яков, недовольный тем, что его прерывают, не дают развить свою мысль и блеснуть красноречием. — Но нам удалось достать ее! Как видите, мы не зря едим хлеб. Нам сегодня надо принять решение, будем мы разрабатывать эту тему и вкладывать в нее средства или нет? А если будем, то какую сумму?

— Иначе говоря, — заметил член правления, — здесь вопрос цены, — и спросил. — И какая это цифра?

Усмешливо растянув в улыбке губы, Яков сначала многозначительно помолчал, а затем, видя устремленные на него глаза всех участников совещания, отчетливо произнес:

— Петр вам сейчас передаст наш анализ в цифрах. Просмотрите. Мы хотим услышать ваше мнение. А затем, окончательное решение, — взглядом проследил за тем, как Сургенев продвинул от себя по столу листы с распечаткой. — Полагаю, вы все разберетесь в том, что у вас перед глазами.

Разобрав листы, члены правления углубились в цифры. Петр узкой ладонью провел по волосам, проговорил, обращаясь к Якову:

— Пока все знакомятся с материалами, прошу тебя коротенько рассказать им о последних событиях, и о подводных камнях, с которыми, вероятно, нам придется столкнуться, — через очки внимательно вгляделся в присутствующих. — Надеюсь, все смогут одновременно слушать и изучать цифры? — помедлил, ожидая отклика и после согласительных возгласов, продолжил. — Если кому-нибудь что-то будет непонятно, прошу сразу же задавать вопросы Якову. Возражений нет?

Все промолчали соглашаясь.

— Хорошо, — выждав минуту, заговорил Яков. — Тогда я начну! Итак, господа, нам пришлось провести большую работу, чтобы близко подойти к Василию Даршину, когда он был жив. — Яков не хотел сейчас, чтобы его кто-нибудь прерывал. — Нам удалось подкупить его сотрудников, и провели операцию по получению этих документов. В наших планах было внедрить своих людей в его бизнес, чтобы затащить Даршина в финансовый водоворот. И тогда ему ничего не оставалось бы, как передать все дела нам. Однако кто-то попытался или пытается расстроить наши планы, вклинивается в них. Неожиданно для нас, Даршина застрелили в его же кабинете. Расстановка сил явно поменялась и пока неизвестно в чью пользу. Разумеется, мы выясним, кто это сделал. Но мы уже сейчас вынуждены вносить корректировку в наши планы, искать другие рычаги воздействия. Теперь у нас мало времени для маневра. — Яков был абсолютно уверен в том, о чем говорил сейчас, и потому, выдерживая паузы, выстраивал свою речь так, чтобы она звучала энергично, значительно и весомо. — Мы знали, что последнее время у Даршина возникало много сложностей различного характера. Но не придавали им особого значения. Все эти сложности отвлекали и притупляли внимание к основному вопросу. Могу однозначно вас всех заверить, что мы к его смерти не имеем никакого отношения. Нам она сейчас крайне невыгодна.

Член правления, с редкой бородкой на лице, оторвал взгляд от листа, в текст и цифры на котором старательно до этого вчитывался:

— По цифрам довольно заманчиво. Не очень ли приглажено? Очевидно, что все наши резервы предстоит выложить под большие риски. С кем будем вести борьбу? Даршина в живых нет. И кто вставляет нам палки в колеса, тоже неизвестно. Оправдан ли такой риск?

— Бизнес с риском неразделимы! — заметил Дуковский, усмехаясь. — Разве мы мало рисковали на протяжении последних лет? — Яков в улыбке обнажил верхний ряд зубов. — Или ты съел, или тебя съели. У Даршина имеются наследники. Вот и оседлаем их!

Участник совещания подергал редкой бородкой:

— Рисковали, — согласился он. — Но не такими суммами, — повернул свою бородку в сторону Петра.

Недовольно Дуковский крякнул. Сургенев досадливо поморщился, но ничего не ответил. Еще один член правления, с острым подбородком, отодвинул бумаги, вклинился в разговор:

— Меня лично тактика, которую вы используете, мало интересует. Если в результате — успех, для меня важен он, а не то, каким образом вы шли к нему. Если, вложив обозначенную сумму, мы получим значительно больше, я голосую двумя руками «за»! — он поднял обе руки над головой. — И совершенно не имеет значения, знаем мы кого-то или не знаем. Есть цель, ее нужно достичь! А иначе жизнь теряет смысл. Когда капитал сам идет в руки, глупо к нему поворачиваться спиной! — острый подбородок вскинулся кверху. — Я поддерживаю, Петр, этот замысел, и других прошу поддержать такой план. Большие деньги не валяются в подворотне! А риск, он всегда был и всегда будет! Мы с вами рисковали уже тогда, когда появлялись на свет божий! — член правления положил руки перед собой ладонями на столешницу и Сургенев удовлетворенно отметил про себя, что эти руки имеют хороший вид.

— Богу — богово, а нам — наше, — засмеялся в ответ Яков.

Между тем член правления с редкой бородкой несогласно замотал головой:

— Иногда риск бывает противопоказан.

Участник с острым подбородком нервно завозился на стуле:

— Да что лясы точить, когда все понятно? Давайте голосовать!

Поднявшись с места, Сургенев пальцами узкой ладони тронул очки:

— У кого-нибудь еще вопросы или другие мнения имеются? — спросил негромко. — Если нет новых предложений, будем голосовать.

Большинством голосов положительное решение было принято. Когда члены правления вышли из кабинета, Дуковский преданно посмотрел на Сургенева:

— Начинаем действовать, Петр? — торжественным голосом произнес он. — Решение на руках!

— С максимальной осторожностью, Яков, с осторожностью, — проговорил тот, чувствуя удовлетворение решением.

Внутренняя строгая атмосфера кабинета Сургенева не располагала к болтовне, разглагольствованию, посторонним разговорам. Всякий, кто заходил сюда, всегда старался быть предельно кратким и понятным. Петру нравилось это, он не любил, когда в делах лили воду из пустого в порожнее. Дуковский тоже не был любителем точить лясы и разводить болтологию, хотя покрасоваться был не против, чтобы услышать очередную похвалу. Крякнув довольно в ответ, Яков потер руки, обнажил в улыбке верхний ряд зубов:

— Я пойду, Петр. Кажется, на горизонте замаячила новая информация. Мой человек просит встречи.

Движением руки Сургенев погасил его улыбку, приподнял брови над оправой очков, ничего не говоря, посмотрел требовательно и по этому взгляду Дуковский уловил, что надо начинать действовать, что, несмотря ни на какие трудности, решение должно быть осуществлено.

4

После похорон Даршина, Корозов не стал терять время. Поехал к брату покойного, Аркадию. Глеб хорошо знал, что тот был единственным наследником Василия. Так сложилась жизнь Даршина, что он не обзавелся семьей. Мать одна вытянула двоих ребят, выучила их и, надорвавшись, рано умерла. Братья остались вдвоем. Один ушел в науку, другой — в бизнес. Глеб и Аркадий знали друг друга, но не настолько, чтобы быть на дружеской ноге. Это с Василием у Корозова сложились хорошие отношения, а Аркадий всегда был далек от бизнеса, и потому с ним у Глеба было лишь шапочное знакомство. Так — здравствуй и прощай.

Между Василием и Аркадием разница в три года. Аркадий был младшим. Василий при жизни, как старший, постоянно опекал Аркадия. Со стороны казалось, будто постоянно вел его на поводке. А младший, словно во всем старался подражать старшему. Он, как и старший брат, был холост, как и старший брат, был увлечен своим делом, и как Василий, был влюбчив, и любил женщин. Разница наблюдалась в одном: Василий был ведущим, а Аркадий — ведомым. На похоронах младший брат выглядел потерянным и угнетенным. По его виду, он не знал, что ему теперь делать и как дальше жить? Нерешительность и растерянность были во всех его движениях, словах, молчании. Точно жизнь без брата не имела определенности и неизвестно, куда вела. Корозов и не только он, но все вокруг смотрели на Аркадия с жалостью и озабоченностью. Точно все готовы были заменить ему потерянного брата. Все не сомневались, что преданность братьев друг другу была примерной.

Встретил Аркадий Корозова все с тем же потерянным и стесненным видом. Был он среднего роста, хорошо сложен, без лишнего веса, с бледным худым лицом, кругами под глазами и носом с горбинкой. Одет в черную рубаху и черные брюки. Глебу в первое мгновение ударило в голову, что не ко времени собрался затеять разговор с Аркадием, надо было бы хоть чуть-чуть подождать, чтобы тот немного отошел от трагических событий. Но что-то изнутри толкало Глеба к этому разговору и подсказывало, что потом может быть поздно. Корозов не мог объяснить себе этого чувства и не мог избавиться от него. Оно было докучливым и упорным. За внешними признаками безволия, пассивности и безучастности Аркадия, Глеб угадывал в нем определенную готовность к разговору. И не просто готовность, а даже некое внутреннее стремление самому вступить в диалог. Желание сбросить с себя неожиданно навалившийся на него груз новых обязанностей и проблем, с которыми Аркадий явно не знал, что делать.

Проведя Корозова в гостиную, Аркадий предложил стул. Но, прежде чем пройти и сесть, Глеб краем глаза окинул квартиру. Большая прихожая, большая гостиная, красивая мебель. Можно было предположить, что и другие комнаты выглядят так же. Вероятно, все это было приобретено не без участия Василия. Впрочем, так оно и было на самом деле. Квартиру для младшего брата приобрел старший и мебелью обставил тоже он. Между тем, Аркадия это не смущало. Для братьев все было естественно и не подлежало обсуждению. Теперь после смерти старшего младший хватался за голову, на которую свалился бизнес, в котором он ничего не понимал. Еще не вступив в права наследования, Аркадий уже паниковал и отчаянно ломал голову, что делать, с какого боку подступиться ко всему этому. Появление Корозова показалось ему, как брошенный спасательный круг утопающему. Не зная, о чем намеревался говорить Глеб, Аркадий уже стал прокручивать в голове, как ему подступиться к вопросам, которые сейчас полностью выбивали его из колеи. Василия не вернешь, и это удручало, но ведь жизнь-то продолжалась, и надо было как-то выкручиваться из создавшегося положения. Да, он не был близко знаком с Корозовым, но он знал о хороших отношениях между ним и старшим братом, и это для него было наилучшей рекомендацией. Глеб, собираясь к Аркадию, разумея, что у того траур по брату, надел черный костюм, темно-коричневую рубаху и черный галстук. Сел в гостиной на предложенный стул и лишь после этого увидал в угловой мебельной стойке за стеклом фото Василия в траурной рамке. Расстегнул пуговицы пиджака. Аркадий уселся рядом на такой же стул, смущенно посмотрел на гостя и громко позвал, оглядываясь на дверь:

— Анастасия! Ты бы принесла нам кофе! — а затем, спохватившись, почтительно спросил у Глеба. — Кофе будешь?

Подумалось Глебу, к месту ли сейчас распивать кофе? Но отказывать хозяину, когда тот уже заказал его, было не совсем прилично. В конце концов, Аркадию виднее. Глеб сдержанно отозвался:

— Пожалуй, не откажусь от чая.

Опять оглянувшись на дверь, Аркадий громко попросил:

— И один чай! И сахар не забудь!

Снова после того, как сделал заказ, спросил у Корозова:

— Ты с сахаром будешь?

Обратив внимание на странное свойство у Аркадия: сначала сделать, а потом спросить, и решив, что тот отдает распоряжение своей домработнице, Глеб вновь сдержанно проговорил в ответ:

— С сахаром, так с сахаром.

Через некоторое время в дверь вошла стройная девушка с красивой броской внешностью в черной кофточке, черной юбке и черной траурной летной в волосах. С подносом в руках, на котором было все, о чем просил Аркадий. Глеб изумленно уставился на нее. Он узнал девушку. Это была секретарь Даршина, болевшая в настоящее время. Странно, но ему сейчас она совсем не показалась больной. Между тем, на похоронах Василия Глеб ее не видел. Она тоже узнала его, улыбнулась и поставила поднос на стол.

— А говорили, ты больна, — озадаченно обронил Глеб.

— Была, — подтвердила девушка. — Сначала заболела, а потом и уволилась, — добавила и спросила. — Не ожидали меня увидеть у Аркадия?

Вопрос поставил его в тупик. Собственно, какое ему дело, кто бывает у Аркадия? Что можно ответить на это? Он пожал плечами, глядя ей в глаза, и произнес:

— Я привык ничему не удивляться. У меня работа такая.

После этих слов ожидал, что она развернется и уйдет, но та проговорила:

— А я только сегодня вспоминала про вас. Правда, Аркадий? Это несчастье с его братом, — она не закончила фразу, вздохнула, замолчала.

Странно, почему именно она вспоминала о нем, мелькнуло в голове у Глеба. С чего бы вдруг бывшему секретарю Даршина вспоминать о нем? Еще обратил внимание, что Анастасия никак не назвала Василия: ни по имени, ни по отчеству, хотя работала у него несколько лет. Просто «его брат» и все. Впрочем, что в этом особенного? Неизвестно, как она относилась к Даршину. Между тем, Аркадий ошеломленно расширил глаза, когда Анастасия упомянула, что она сегодня вспоминала про Корозова. Глеб заметил его удивление и сообразил, что девушка утверждала то, чего не было на самом деле. Но зачем? Нелепость какая-то. Качнувшись на стуле, он спросил:

— И в связи с чем ты обо мне вспоминала?

Но Анастасия, точно не слышала вопроса, развернулась и тихо вышла из гостиной. Оставшись один на один с Корозовым, Аркадий опустил глаза, словно должен был ответить вместо девушки, но не знал, что сказать. Взамен этого придвинулся к столу, поднял чашку с кофе, проговорил:

— Пей чай, Глеб, а то остынет. Холодный чай не вкусный, — отхлебнул глоток кофе, и, дождавшись, когда Корозов сделает то же самое с чаем, задал свой вопрос. — Что привело тебя ко мне?

— У меня деловое предложение! — ответил Глеб, отодвигая чашку с чаем от себя и показывая этим, что без всяких предисловий готов приступить к обсуждению причины своего посещения.

Однако Аркадий еще отхлебнул кофе и, вероятно, оставляя для себя возможность для отступления, напомнил Корозову:

— Я — не деловой человек, Глеб. Не знаю, смогу ли я понять твое предложение и воспользоваться им? Если что, не обессудь, — произнес на всякий случай, не зная, о чем станет говорить Глеб. Его в эти минуты больше заботили свои проблемы, к решению которых ему хотелось подтянуть Корозова.

Ход был хитрый, но не настолько, чтобы Глеб не понял его. Разумеется, он не знал тайных мыслей Аркадия, но чуял, что тот, оказавшись наследником дела, в котором не разбирался, должен искать какую-то опору для себя. Тут главное не ошибиться, не остаться в дураках, не очутиться у разбитого корыта. Ведь это так просто может случиться с неискушенным в бизнесе человеком. Поэтому явная осторожность в поведении Аркадия естественна. Разве он сам повел бы себя иначе в подобных обстоятельствах? Не надо других считать глупее. В общем, это похвально, что Аркадий не кидается в омут головой. Это говорит о его уме. Все-таки человек, занимающийся наукой, не может быть неумным. К тому же есть генетическая связь со старшим братом? Тот в бизнесе был как рыба в воде, умел лавировать и выуживать выгоду для себя. Как знать, возможно, и Аркадий не лишен подобных задатков. Наклонив голову в ответ, Глеб выговорил:

— Вопрос прост как горелая спичка! Понять его сможет даже первоклассник! — помолчал, не ожидая никакого ответа.

Рассматривая остатки кофе в чашке, Аркадий кивнул, выражая готовность выслушать его. Заговорил Глеб неспешно, доходчиво, чтобы понятно было все до последнего слова. Аркадий слушал внимательно, не перебивал. Корозов предложил ему свое участие в свалившемся на него бизнесе. Притом ни на какие деньги от этого бизнеса не претендовал. Его интерес был в том, чтобы войти в управление бизнесом Даршина и распутать клубок нелегальных поставщиков, выйти на тех, кто управлял всем. Это было опасно, даже очень опасно для него, но ему не оставили выбора, и он пошел в лобовую. Аркадию обосновал тем, что хочет помочь ему разобраться в бизнесе брата, учитывая прошлые хорошие отношения с Василием, а также чувствуя себя обязанным сделать это, потому что оказался невольным свидетелем убийства Василия, не сумев предотвратить его. Потому хотя бы помочь сохранить его дело для Аркадия. Предложил выдать доверенность ему на временное управление бизнесом, при условии, что всеми свободными средствами Аркадий может распоряжаться по собственному усмотрению. Глеб сразу отказывался от своих премиальных. Аркадия удивило подобное предложение. Тогда Глеб, чтобы расставить все точки над «i», предложил Аркадию самому определить условия его участия в деле. Это было приемлемо, и Аркадий согласился подумать и принять решение, не дожидаясь оформления правонаследования. В принципе, Корозов предложил ему то, о чем он сам хотел говорить с Глебом. Предложение во всех смыслах устраивало его. Все остальное было игрой, чтобы не выглядеть полным профаном. Он бы даже не стал оттягивать время вхождения Глеба в бизнес. Но чтобы изначально иметь свое лицо, решил сам определить условия участия Корозова. Так либо иначе, на кого-то придется положиться. Главное сделать правильный выбор. В данном случае его намерения и намерения Корозова совпали. Что может быть лучше? Аркадий почувствовал облегчение. Надо сказать, что когда он сам хотел завести разговор с Глебом, то не очень рассчитывал на успех. Кому нужна лишняя обуза, чужие проблемы? Между тем, все повернулось другим концом. И это была, свалившаяся с неба, удача для Аркадия. На этом они расстались.

Проводив Глеба, Аркадий закрыл за ним входную дверь и вернулся в гостиную. Подошел к окну, стал смотреть во двор, увидал, как Корозов вышел из подъезда в сопровождении двух охранников, сел в машину и медленно отъехал от подъезда. Оглянувшись на шаги за спиной, увидал Анастасию. Она подошла к нему, тоже выглянула в окно. Аркадий обнял девушку за талию, прижал к себе, спросил:

— Ты все слышала. Что ты думаешь на эту тему?

Отстранившись, девушка посмотрела в его глаза:

— Есть повод поразмыслить.

Вздохнув, он усмехнулся:

— Я в этом не разбираюсь.

Вновь прижавшись к нему, Анастасия подставила свои губы для поцелуя. Он поцеловал. Откинув голову, она прошептала:

— Но ведь у тебя есть я.

Кивнув, Аркадий минуту подумал, прежде чем заметить:

— Тебе нельзя! Ты же это разумеешь, надеюсь?

Хитро улыбнувшись на замечание, девушка промолчала. Аркадий смотрел на нее с придыханием. Поражаясь ее красоте, испытывал к ней сильное чувство, которое изматывало и утомляло его, приводило в состояние безропотного подчинения. В ее присутствии он готов был забыть обо всем вокруг. Подобное длилось с того момента, когда он впервые увидел ее. И самое странное, что Анастасия не прикладывала для этого никаких усилий. Но чем меньше она тяготела к нему, тем больше разгоралась его страсть. Он неизменно впадал в отчаяние, если не видел в ее глазах пыла, и всячески старался вызвать его. Она была для него как данность, пришедшая неожиданно и бесповоротно, как возбуждающий стимул, от которого он не мог оторваться. И хотел постоянно пребывать в возбужденном состоянии. Анастасия знала об этом. Ей нравилось, что одна ее улыбка сводила его с ума, что один ее взгляд завораживал, что одно ее слово в силах было отбросить всю науку, которой он занимался. Никто даже не подозревал, что при жизни Василия она стала яблоком раздора между братьями. Внешне это никак не проявлялось. Братья даже друг другу не показывали этого. Но в душе каждый хорошо знал, что из-за нее в их отношениях происходит внутренний надлом. Аркадий долго старался скрывать от старшего брата свое отношение к девушке, потому что хорошо знал и хорошо видел, как к ней относился тот. Василий тоже терял голову из-за нее. Она же умело маневрировала среди братьев и умело манипулировала ими. Разумеется, не сталкивала их лбами, но и не сближала.

Поначалу, когда поняла, что Аркадий тоже увлечен ею, держала его на расстоянии. Но долго это продолжаться не могло. И когда он впервые пересек запретную границу, а она ничего не сделала, чтобы остановить его, Анастасия поняла, что в ее жизни начинается новая полоса. Долго они оба скрывали от старшего брата их отношения. Однако Аркадий болезненно переживал, что Анастасия точно так же, как с ним, занималась любовью с Василием. А ей на первых порах это нравилось. Особенно тогда, когда Василий узнал об их отношениях с Аркадием. Сперва он пришел в бешенство, казалось, готов был растоптать ее. В какое-то мгновение ей почудилось, что именно так он и поступит. Но затем увидала, что способна управлять им даже в такие моменты. Это сразу придало ей сил и уверенности. В результате начались отношения, от которых братья не находили себе места. А она блаженствовала от того, что каждый из них старался доказать ей, что он лучше. Каждый показывал, что он любит ее сильнее. Анастасия упивалась своей властью над ними. Ее приводили в восторг любовные занятия с каждым из них. Но постепенно постель стала превращаться для нее в поле битвы. Каждый из братьев старался доводить ее до оргазма бесконечное число раз. Мягкие ласковые движения становились резкими и грубыми.

Обоюдная притягательность оборачивалась насилием со стороны мужчины, требованием к ней доказывать ему, что именно он ею больше любим. Это становилось невыносимым. А братья словно взбеленились. Ни один из них не мог порвать с нею, принять для себя мысль, что он вполне сознательно и по собственному желанию может отдать ее в руки другому. И что другой будет и дальше ласкать ее тело, входить в нее, и не ему, а другому она впредь станет отдавать себя без остатка. Для братьев это было неприемлемым, невозможным, не укладывающимся в голове. В конце концов наступил момент, когда потребовалось сделать выбор. Именно ей сделать этот выбор. Отношения между братьями к этому времени были чрезвычайно натянутыми. Выбор для Анастасии был тяжелым. Она не могла сразу определить для себя, на ком остановиться. Разрывая с одним из них, теряла целую гамму чувств и впечатлений. Ей проще было бы жить вместе с обоими. В каждом находила для себя что-то такое, чего не хватало в другом. Они дополняли друг друга. Если сегодня в постели с одним она чего-то недополучала, то назавтра другой из братьев давал ей это с избытком. В отличие от братьев, у нее к ним было что-то вроде спортивного интереса. Ей важен был результат, важна победа над каждым из них. Она не могла допустить, чтобы оказаться в проигрыше. А выбирая одного из двух, невольно проигрывала, лишала себя чувства превосходства над двумя одновременно. Проигрыш самой себе был ужасен потому, что сама должна была принять такое решение.

Но рано или поздно такой момент должен был настать. Рано или поздно приходится делать выбор. И она выбрала старшего брата. Василия. Не вследствие того, что больше была привязана к нему, а по самой простой меркантильной причине: у Василия были деньги. А что было взять с младшего? Только постель. Но этого добра можно сколько угодно найти в любом месте. Болезненно Аркадий переносил разрыв. Никак не хотел смириться. И что самое удивительное, он не винил Анастасию. Все чаще в его представлении брат становился монстром. Между ними все накалилось. Хотя надо признать, что Василий пытался как-то погасить этот накал, сгладить его, но в ответ получал агрессивную реакцию. Между тем, он не хотел выбирать между братом и Анастасией. В этом было что-то ненормальное. Никому не ведомо, сколько и каких дум ему пришлось передумать. Никому не известно, как он мучился над этим. Анастасия не вошла, а ворвалась в его жизнь, как наваждение. Стала влезать в его бизнес нахраписто и бесцеремонно. Нередко от его имени раздавала команды, которые подчас приводили в замешательство работников. А когда он узнавал об этом и хотел поставить девушку на место, она одним ласковым прикосновением к его лицу снимала с души Даршина все его недовольство, и он тут же забывал, какое хотел сделать ей внушение.

Василий сознавал, что продолжаться вечно так не может, по крайней мере, так не должно быть. Бизнес начинал отходить на второй план. На первом плане были Анастасия и тихая вражда брата. Это было неправильно. Интуиция подсказывала, что нужно срочно все менять. Однако Анастасия, как вампир, высасывала из него энергию вместе с желанием изменить положение вещей. И кто знает, сколько это еще могло бы продолжаться, если бы однажды не разрешилось неожиданным образом.

Возможно, предчувствуя что-то, а, возможно руководствуясь другими мотивами, Анастасия как-то утром позвонила ему и сообщила, что надолго заболела, что собирается подать заявление на расчет, что на работе он больше ее не увидит. В первую минуту Василий растерялся и не нашелся, что ответить. Но когда телефон отключился, он вздохнул с облегчением. Как будто давно ждал этой минуты. Как будто почувствовал свободу, вкус которой давным-давно забыл и по которой уже давно тосковал. Он так и не понял до самой смерти, почему девушка решительно в один миг порвала с ним. Только пришлось ощутить внутреннее ущемление, когда узнал, что в свои объятия ее принял Аркадий. Но, с другой стороны, это не было плохо, это могло способствовать налаживанию прежних братских отношений. Справедливости ради, надо заметить, что к Аркадию Анастасия вернулась не сразу. Услышав о ее разрыве с братом, он кинулся искать девушку. И не нашел. Мотался по городу из конца в конец, как ошалелый. По всем местам, где она могла появляться. Но найти не мог. И когда уже потерял надежду, Анастасия вдруг сама возникла у него на пороге. Он схватил ее в свои объятия и зашептал:

— Я везде искал тебя. Я искал тебя.

Ни о чем не спрашивал ее, словно до этого момента ничего не существовало, а девушка ничего не объясняла. Все как будто началось сначала и словно продолжалось само собой. Аркадий чувствовал себя счастливым и успокоенным. Анастасия была с ним.

Сейчас, после ухода Корозова, Аркадий обнимал ее и ждал, что она скажет еще? Но девушка не спешила говорить. А он не торопил. Время для этого есть. Однако время — это такая субстанция, которая для человека может тянуться бесконечно, но и может спрессовываться до мгновения. А посему и человеческая жизнь порой бывает бесконечной, а иногда пролетает мгновенно. Для одного человека мгновение, это ничто, для другого — мгновение, это вечность. Вот и ныне, в ожидании ответа Анастасии время для Аркадия тянулось безмерно. Он хотел скорее услышать ее мнение. И она, улыбнувшись, проговорила:

— Корозов опытный предприниматель. Твой брат уважал его. Он умеет вести дела. Это очень хорошо, что он сам предложил свои услуги, что не нужно было тебе уговаривать его. Поэтому глупо их не принять. Дальше будет видно, что делать. Но сейчас его помощь для тебя просто как с неба свалилась. Ты стал вместо брата владельцем бизнеса, поэтому тебе определять, на каких условиях принять эту помощь. Но, похоже, он сам предложил хорошие условия. Ему не нужны твои деньги. Чего же лучше? Таких сейчас не встретишь. Видимо, он рассчитывает, что ты умный человек и постигнешь все за короткий срок.

Вздох облегчения вырвался у Аркадия. По правде сказать, он сам думал именно так, но слова Анастасии укрепили в нем его уверенность. Притискивая девушку к себе, он спросил:

— А зачем ты ему сказала, что вспоминала про него. Ведь этого не было.

— Я хотела расположить его к тебе, — отозвалась она, — ведь я знала, о чем ты хотел говорить с ним.

— Ты великолепна! — прошептал он.

— Я знаю, — улыбнулась она.

Прошло немного времени, и Аркадий позвонил Корозову с просьбой встретиться и переговорить по поводу его предложения. Глеб незамедлительно прибыл к нему. Условия договора, по которому Корозову передавалось право на управление бизнесом, срок договора обговорили быстро. В тот же день подписали, и в тот же день Глеб отправился в офис Даршина, начал изучать документы бухучета, на следующий день объехал все торговые точки, познакомился с людьми. Теперь оставалось самое главное — выявить нелегальные операции, их оборот, выявить поставщиков и исполнителей. Однако уже с первого дня стал натыкаться на глухую стену, когда пытался выйти за рамки официальных документов. Становилось понятным, что все будет непросто.

Через неделю после этого ему раздался звонок. Голос был незнакомым. Этот голос предупреждал Корозова, чтобы он не лез туда, куда ему пути заказаны, если не хочет, чтобы с ним произошло то же самое, что случилось с Даршиным. Это означало, что кого-то сильно обеспокоило его появление в бизнесе покойного Василия. Тот же голос буквально потребовал принять предложение, которое поступило ему перед смертью Даршина. Выходило так, что вокруг него продолжали крутиться люди, которые хотели оседлать его бизнес и контролировали бизнес Даршина. Получалось, они были где-то рядом. Возможно, вблизи него. Следовало присмотреться к окружающим, ближе узнать каждого. Однако идти таким путем — долгая работа, у него нет запаса времени. И Глеб решил одним махом ударить по цепочке. Подобрал из числа своих людей новых директоров в магазины Даршина, новых кладовщиков и нового главного бухгалтера в фирму, и в один день неожиданно поменял всех. Начальник охраны Исай везде расставил своих охранников. Задумка была выполнена блестяще. Но тотчас Корозову вновь позвонили, и тот же голос угрожающе прокричал:

— Ты что же делаешь, сука! Даю тебе день, чтобы ты вернул всех на прежние места!

— А ты сам приди ко мне! — вспыхнул Глеб — И попроси как следует!

— Я приду, сука, но ты об этом пожалеешь! — пригрозил голос.

Предупредив своих людей, чтобы были готовы к любому развитию событий, Глеб поручил Исаю проверить номера телефонов, с которых поступали звонки. Но оба оказались приобретены по поддельным паспортам. Корозов хорошо представлял, что в этом противостоянии преступники не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть утраченные позиции. Разрушить налаженную схему и потерять доход, было для них немыслимо. По всему видно, на первый план стали выходить уже не шестерки. Впрочем, пока не удавалось найти даже шестерок. Они возникали неожиданно и пропадали быстро. Напасть на их след не удавалось ни Исаю, ни оперативникам Акламина. Глеб сидел за столом в кабинете Даршина. Правда стол и кресло были заменены новыми. Он не был суеверным, но все-таки не очень уютно чувствовал себя на месте убитого Василия. Посему, заменив стол и кресло, распорядился поставить все к другой стене. Просматривал бумаги, когда раздался звонок рабочего стационарного телефона, стоявшего с левой стороны. Подняв глаза, Глеб взял трубку. На этот раз голос был другим. Корозов услыхал:

— Тебе не следовало убивать Даршина. Твоя жизнь ненамного будет длиннее. Ты вмешался в чужие дела. Откажись, пока есть возможность.

Не сразу уловив смысл сказанного, поскольку он как-то не ложился в канву недавних звонков и его размышлений, Глеб решил, что ослышался. Потом до него дошло, что его обвинили в том, чего он не совершал. Стало быть, это не исходило от тех, кто расправился с Даршиным. Но тогда от кого? Полагая, что сейчас услышит еще какие-нибудь слова, Глеб ждал. Но на другом конце умолкли. Тогда, выждав паузу, Корозов сдержано произнес:

— Ты бы представился, прежде чем начинать разговор.

В ответ прозвучало:

— Подумай над тем, что услышал! Дважды повторять не буду!

Желая знать, кто звонит, Глеб терпеливо начал подыгрывать:

— Я бы подумал, — сказал он, — если бы знал, в чью пользу отказываться.

Голос крякнул:

— Ты не ерничай! Запоминай! Уберешься подобру-поздорову, пока я не завел твои часы на обратный ход!

Видя, что выяснить ничего не удастся, Корозов отбросил сдержанность и громко выплеснул в трубку:

— Это я тебе советую спрятаться в свою конуру и не высовывать носа! Если я тебя расшифрую, твоим часам ремонт не потребуется! — так и не поняв, с кем говорил, Глеб резко положил трубку, выдохнул воздух, сказалось напряжение последних дней. Вызвал к себе секретаря, девушку приятной внешности с независимым видом, которым прежде показывала, что работа секретаря для нее унизительна и неприятна, и которая недавно утверждала полиции, что он убил Даршина.

В первые часы, когда он занял место в кабинете покойного Василия, она сконфуженно вошла к нему, робко спросила, как ей нужно поступить теперь? Уволиться или остаться?

— Ведь вы все равно уволите меня за то, что я давала показания против вас? — сказала тихо.

Посмотрев на нее добродушно, он ответил:

— Забудь обо всем как о вчерашнем сне. Если тебя устраивает эта работа, продолжай работать, как работала. Если не устраивает, принимай решение сама.

Разумеется, он помнил, что в ее показаниях была ложь, но после того как Акламин передал ему суть беседы с нею, несколько успокоился. Решил, что с испугу ей могло представиться что угодно, и она, вероятно, совершенно сознательно принимала свою неправду за чистую монету. Тем более что на самом деле видела в его руке пистолет. Но одно все-таки хотелось теперь понять, какие мысли сейчас бродили в ее голове? Глеб пытался заглянуть ей в глаза, но она всегда опускала их вниз, когда он смотрел на нее. И сейчас, войдя в кабинет, остановилась у двери и опустила глаза.

— Кто только что звонил мне? — Вглядевшись в нее, сурово спросил упругим голосом Глеб.

— Я не знаю, — пожав плечами, отозвалась секретарь, словно крадучись глянула на него и опять опустила глаза.

— Зачем же ты соединила? — нахмурился Корозов.

— Я думала, что вы знаете, — она вскинула голову, и по ее лицу он увидал, что ей было неприятно оправдываться перед ним.

— На этом месте я еще никого не знаю, — пояснил Глеб. — Поэтому впредь прошу тебя, докладывай мне сначала имена тех, кто просит со мной связать?

Молчком выслушав, секретарь минуту еще постояла и, не дождавшись больше никаких распоряжений, развернулась и вышла из кабинета.

Он, глядя ей в спину, задавал себе все тот же вопрос: кто звонил и почему этот звонивший мог решить, что именно он убил Василия? Ясно было пока одно: звонки ему поступили от разных сторон, не имели отношения друг к другу, требования разнились. Походило на то, что в бизнесе Даршина существовал, а, может быть, только появлялся конфликт разных интересов. Возможно, не ведая о том, он оказался в самом пекле. Но, может статься, он все преувеличивал. Ему предстояло в этом разобраться. Входя в бизнес Даршина, он хотел решить одну проблему, которая была непосредственно связана с ним. А получилось, что проблема неожиданно начинает пухнуть прямо на глазах.

Сидеть на месте не приходилось. Глеб хорошо представлял, что за ним может быть установлена слежка или даже организована охота с целью новых угроз, уверен был, что его стремительные перемещения по городу будут постоянно сбивать с толку преследователей. Он мотался по своим магазинам и по магазинам Даршина, нарочно постоянно находясь на виду, надеясь, что его противники каким-то образом проявят себя, обнаружатся, выйдя на открытый контакт. Став камнем преткновения разных интересов, не исключал, что разные силы по-разному представляют его роль в их играх. Первой стороне он пока еще нужен, но до какого момента они будут так считать, сказать трудно. Скорее всего, пока не поймут, что договориться с ним, сломать его, подмять под себя им не удастся. Второй стороне, вероятно, он уже сейчас стал помехой. Они в нем, по-видимому, вообще не нуждаются. И если он не уберется из бизнеса Даршина, они могут предпринять шаги по его ликвидации. Понятно, что сразу такое не делается, но, сколько они будут ждать, и какие меры для этого предпримут, тоже пока вопрос. Информировать Акламина сейчас, вовлекать его во все тяжкие вновь появившихся хитросплетений, Корозов принципиально не собирался. Пусть Аристарх ищет убийц Даршина своими путями, а он попытается распутывать клубок самостоятельно до тех пор, пока не поймет, что дальше под силу только оперативникам. Зато от него Акламин может получить новую полезную информацию, которая, чем черт не шутит, окажется необходимой.

Находился Глеб в одном из магазинов Даршина, когда к нему подошел директор и протянул телефон, негромко учтиво сообщив, что его разыскивает владелец. Корозов взял телефон, отошел в сторонку, поднес к уху:

— Это ты, Аркадий? — спросил. — Почему звонишь не на мой номер?

Ответив что-то невнятное, Аркадий попросил:

— Глеб, надо срочно встретиться. Ты будешь там? Я недалеко. Сейчас подъеду.

Когда он подъехал, Корозов встретил его в торговом зале и сразу обратил внимание, как неспокойно Аркадий вел себя: глаза тревожно бегали, руки подрагивали и не находили места, то ныряли в карманы брюк, то выныривали оттуда, то хватались за пряжку ремня, то елозили по розовой рубахе. Глеб прошел с ним в кабинет директора, который вежливо вышел, чтобы не мешать разговору. А Аркадий проводил его удивленным взглядом, увидав новое лицо. Вопросительно посмотрел на Глеба, однако не произнес ни одного слова. Глеб тоже молча кивнул в ответ, кивком подтверждая, что он действительно видел перед собой директора, нового директора, и что этому не стоит удивляться. Вопрос из глаз Аркадия исчез, но появился какой-то испуг и нерешительность. Он как будто не мог обрести твердость, чтобы начать разговор, ради которого приехал. Четыре стула стояли вдоль стенки. Глеб показал Аркадию на них и сел первым. Слегка улыбнулся, словно приглушал этой улыбкой нервную озабоченность и обеспокоенность Аркадия. Впрочем, внутренне он был напружинен. Аркадий опустился на стул вслед за ним и торопливо, с учащенно бьющимся сердцем, выпалил:

— Мне был звонок, Глеб! Мне угрожали!

Ну, что ж, мелькнуло в голове у Глеба, он предполагал, что именно так все должно быть. Пошло давление по всем направлениям. Кто-нибудь да должен сломаться. Вот только интересно, кто звонил? Хотя какая разница, обе стороны, по сути, должны потребовать от Аркадия примерно одного и того же. И все же спросил:

— Надеюсь, назвали себя?

Сидя на краешке стула, словно присел на секунду и готов был немедленно вскочить и бежать дальше, Аркадий покрутил головой. Потом сделал неопределенный жест рукой, а затем выговорил:

— Нет! Но они потребовали, чтобы я разорвал договор с тобой и передал управление фирмой им!

Предположив, с какой стороны мог быть звонок, он успокаивающим тоном сказал:

— Если позвонят еще, ответь им, что не можешь выполнить их просьбу, потому что договор заключен без права расторжения одной из сторон и будет действовать до его окончания.

— Я — не деловой человек, Глеб, — отвел глаза в сторону Аркадий. — Я не знаю, что нужно отвечать в таких случаях.

— Ничего, скоро все будешь знать, — откликнулся Корозов. — Я вот сейчас окончательно разберусь в делах, и займемся твоим образованием в этой сфере, — он держался спокойно, своим видом успокаивая Аркадия. — Наверно, и Василию они звонили. А что им еще сейчас остается делать? Собака брешет — ветер носит! Они мне тоже звонили! И тоже не представились! — он усмехнулся. — Их угрозам цена — горелая спичка! Не надо обращать внимания! Ты должен привыкать к тому, что бизнес, это жесткая штука. Не все приходится по вкусу. Но дрейфить нельзя. Ни в коем случае.

Видя решимость и уверенность в поведении Глеба, Аркадий стал выдавливать из себя смятение и заговорил более ровным тоном спрашивая:

— Как ты думаешь, кто это?

— Пока не знаю, но надеюсь скоро выяснить! — сказал Глеб.

— Может, это они убили Василия! — проговорил Аркадий. — Что им нужно теперь?

— Отобрать у тебя бизнес! — ответил Корозов. — Но пока я тут, у них ничего не получится. Я им, как кость в горле! Если не возражаешь, я обеспечу тебя охраной!

Согласно мотнув головой, Аркадий удовлетворенно почуял под собой опору и отодвинулся от края стула к спинке. Корозов тут же позвонил начальнику охраны:

— Исай, я сейчас в магазине Даршина на Чехова. Направь ко мне двух толковых парней для охраны Аркадия и его подруги. Он тоже здесь, будет ждать их.

В унисон его словам Аркадий сделал глубокий кивок. Постепенно он полностью успокоился, и Глеб попросил, когда ему снова позвонят (а позвонят обязательно) пусть он постарается выяснить, кто они? Если предложат встречу, отказываться не следует. Но обязательно сообщить ему, чтобы взять ее под контроль! И не нужно пугаться! В бизнесе не всегда все происходит по экономическим законам! Аркадий выслушал и только хотел что-то произнести в ответ, как за дверью кабинета раздался шум, женский крик, что-то громыхнуло и затихло. Глеб прислушался. Аркадий вскочил с места. В дверь постучали. Корозов отозвался. В дверном проеме возник охранник, доложил:

— Тут это, Глеб, баба какая-то рвется! Кричит, что вы оба ей нужны! Не говорит, зачем! Прет дура напролом! Кусается! Так это, что с нею делать?

Оторопело вытянув лицо, Аркадий молчал. Корозов тоже не ответил сразу. Охранник затоптался смущенно, не зная, что делать. Глеб показал Аркадию на стул, и когда тот вновь опустился на него, проговорил охраннику:

— Ну, раз не говорит зачем, проводите ее на улицу!

Довольно заурчав, парень исчез. После этого за дверью опять разнесся женский визг и медленно затих. Сомневаясь, что Глеб принял правильное решение, Аркадий завозился на стуле. Глеб, видя это, пояснил:

— Может быть, ей и нужно. Да только нам сейчас следует быть осмотрительнее и осторожнее. Ты, Аркадий, теперь не простой смертный. Сам говоришь, звонят тебе и угрожают.

Разговор длился еще с полчаса, обговорили ряд вопросов, связанных с бизнесом, и уже заканчивали, как дверь опять открылась, и на пороге показался Исай с двумя охранниками за спиной. Не дожидаясь вопросов, показал на парней, проговорил:

— Охрана проинструктирована. Готова к работе.

— Хорошо, — одобрительно отозвался Глеб, поднимаясь с места и показывая на Аркадия. — Вот ваш объект. Не подведите!

Вскочив с места, Аркадий смущенно сжал губы, когда Глеб назвал его объектом. Потом пробормотал:

— Ну, я пошел, — и шагнул мимо Исая к двери.

Развернувшись, охранники молчком потопали за ним. Глеб с Исаем также вышел из кабинета. В торговом зале подозвал директора, спросил об обстановке в магазине, удовлетворился ответами. Глянул на часы, удивился, как быстро летит время, и направился к выходу.

Магазин был длинным с тремя выходами. Напротив магазина парковка для автотранспорта, такая же длинная. Погода пасмурная, правда, без дождя. Выйдя на улицу, Глеб увидал, что машина Аркадия стояла на другом конце парковки, и возле нее происходила непонятная сутолока. Охранники сдерживали напирающую женщину в красной кофте и черной юбке, она шумела, дергая за руку девочку лет восьми-девяти в легком коротком лиловом платье, стоявшую у нее за спиной. Аркадий был внутри машины, пытался открыть дверь, намереваясь выйти наружу, но охранники не давали этого сделать. Исай махнул охранникам магазина, наблюдавшим от двери за происходящим, и вместе с ними пустился к машине Аркадия. Глеб отправил туда же одного из своих охранников, узнать, в чем дело. И пошел к своему авто. Еще не успел сесть в машину, как автомобиль Аркадия медленно тронулся с места. Женщину держали двое охранников из магазина. Она пыталась вырваться, но у нее ничего не получалось. Тогда она закричала девочке. Корозов не разобрал всех слов, но четко уловил требование: «Беги». Девочка сорвалась с места и мгновенно оказалась перед машиной Аркадия. Водитель ударил по тормозам, но девочку зацепило капотом. Она упала. Колеса внедорожника остановились буквально в сантиметре от нее. Аркадий выскочил из машины, кинулся к девочке, но его опередили охранники. Подхватили ее. Девочка обмерла от испуга. Руки и ноги покарябаны об асфальт. Женщину отпустили. Она, расталкивая всех, бросилась к девочке. Выхватила из рук охранника. Сама небольшая, хрупкая, откуда силы взялись, подняла ее на руках. От помощи отказывалась. Затравленно шарахалась ото всех, разъяренно кричала. Это продолжалось до тех пор, пока не обессилела и чуть не выронила девочку из рук. Охранники опять подхватили ее.

— В машину, в машину! — зашумел Аркадий. — Отвезем в больницу, пусть посмотрят!

Было непонятно Глебу, из-за чего весь этот сыр-бор, пока не вернулся охранник и коротко не рассказал в чем дело. Оказалось, что женщина вместе с девочкой поджидала Аркадия на крыльце. И когда тот вышел из магазина, бросилась к нему. Однако охрана оттеснила ее, а Аркадия быстро повела к машине к машине. Но этим дело не закончилось. Женщина с криком бросилась вслед, громко на ходу объясняя Аркадию, что должна с ним поговорить, что его погибший брат приходился отцом ее дочери, что Аркадий — родной дядя ее девочке, что она его племянница. Услыхав такую новость, Аркадий растерялся. Совершенно ошеломленного, охранники насильно втолкнули его в машину. А женщина кричала о каких-то доказательствах, имеющихся у нее, о том, что Василий знал о своей дочери и помогал им. Аркадий хотел выбраться из машины, но его порывы были нерешительны и слабы, потому что не мог поверить в то, что слышал. Он от брата не слышал этой истории. Женщина сообразила, что не убедила. Поэтому, когда машина тронулась, закричала девочке, чтобы та остановила ее. И девочка бросилась под машину. Глебу такая история показалась любопытной и вполне возможной. Он только не находил ответа на один вопрос: как женщина могла узнать, что Аркадий приехал в этот магазин для встречи с ним. Ведь это произошло, спонтанно без предварительной договоренности. Между тем, похоже, она точно знала. Вряд ли это случайность. В случайности последнее время Глеб не верил. К чему нужно устраивать целую сцену, если можно прийти в офис фирмы, договориться о встрече и объясниться спокойно и мирно? Глеб все больше сомневаться, что происходящее имеет отношение к правде. Слишком уж демонстративно все. Резко повернувшись к охраннику, спросил:

— Ее обыскивали?

— Так это, я не спрашивал, — оторопело заморгал тот. — Не знаю! — и, сжавшись под суровым взглядом Корозова, как будто был виноват в том, что происходило возле машины Аркадия, обронил. — Так это, ребята знают, что делать!

— Знали б, уже сделали бы! — рассердился Глеб. — А ну оба мигом туда! Обыскать! — отправил своих охранников.

Помедлив те переглянулись, не решаясь вдвоем оставить Глеба, но его требовательный взгляд заставил их кинуться к машине Аркадия. В это время Исай, находившийся возле автомобиля Даршина, как будто на расстоянии уловил беспокойство Глеба, но, скорее всего, сам заподозрил что-то. Отдал короткие распоряжения охране. Тут же Аркадия подхватили под руки и отвели дальше от машины. Женщину обыскали. Она визжала и кусалась, обзывала и звала на помощь. Прохожие на тротуаре испуганно шарахались и торопливо пробегали мимо. Тогда же, когда все были отвлечены этой сутолокой, из серого внедорожника с густо тонированными стеклами, стоявшего рядом с автомобилем Корозова, живо выпрыгнули несколько парней и бросились к авто Глеба. Мгновенно выдернули из-за руля водителя, оглоушили. Глеб не успел обернуться, как его взяли в клещи и затолкнули в его же машину, окружили стволами. За руль прыгнул незнакомый парень, и автомобиль быстро ушел в гущу транспортного потока на дороге. Серый внедорожник двигался следом почти на расстоянии вытянутой руки.

Бросаясь на охранников, женщина царапалась, пробиваясь к машине Аркадия. Ее отталкивали. Но она настырно рвалась к двери. Наконец, ей удалось. Она распахнула дверь, вцепилась в девочку, вытащила ее из авто, отбежала от машины, прижалась к стене магазина. Исай оглянулся на крик охранников, ему показывали на дорогу, где скрылся автомобиль Корозова. Начальник охраны не видел, как произошел захват, но вмиг сообразил, что случилось. Крикнул водителю Аркадия, чтобы тот гнал следом за машиной Глеба, а сам кинулся к своему авто, припаркованному чуть дальше. Машина Даршина медленно двинулась с места, Исай прыгнул за руль своего авто. А женщина пригнулась к девочке и громким шепотом спросила:

— Ты оставила в машине?

Закивав головой, девочка скукожилась. Женщина запустила руку ей под платье и выдернула небольшой пульт дистанционного управления. Аркадий именно в эту секунду посмотрел в их сторону. Не сообразил, что появилось в руке у женщины. Но когда та вытянула руку вперед, а на дороге раздался хлопок в его машине, отчего авто развернуло боком, и оно остановилась, вмиг осознал, что сделала женщина. У него от изумления перехватило дыхание, он захлебнулся на вздохе. Побледнел и замер. Рот судорожно кривился, из него понеслось что-то бессвязное и нелепое. Расширенными от ужаса глазами он смотрел, как женщина вместе с девочкой бежит в другую сторону, и как обе скрываются за углом здания. Замахал трясущимися руками. Охранники возле него с трудом разобрали, что он отправлял их вслед за женщиной. Метнулись за угол здания, но никого там не обнаружили. Женщина с девочкой исчезла. Взорванная машина перегородила движение на дороге. Исай заскрипел зубами от негодования. Стало ясно, догнать автомобиль Корозова уже не удастся. Затем, вытаскивая раненых парней из взорванной машины, Исай смекнул, что взрыв был небольшим, и догадался, что устроен он с одной целью: отвлечь внимание от авто Корозова, остановить погоню. Исай ругал себя по-черному. Одного себя винил во всем. Как можно было все внимание переключить на женщину с девочкой, не подумать, что это подстава? Сам нарушил все инструкции и правила, которые устанавливал для охранников. Простить этого себе невозможно. Исая била дрожь от ярости и бессилия. Успокоившись немного, набрал номер Акламина и, выбивая зубами дробь, сообщил о происшествии и попросил приехать.

Бледный и напуганный, Аркадий затрудненно дышал и смотрел с тротуара, как дымила его машина, и как из нее торопливо вытаскивали парней, относили на безопасное расстояние. В висках громко пульсировала кровь, а в голове занозой застряли навязчивые вопросы: неужели эта женщина хотела его убить, за что, почему? Он силился ответить на них и не мог, а потому изводился до упада. Чтобы успокоиться и почувствовать уверенность, позвонил Анастасии. Длинно и путано рассказал о том, что произошло. Он говорил:

— Ты знаешь, я чуть уже не поверил, что у нее ребенок от Василия. Она так была убедительна! И девочка плакала. Потом попала под машину. Меня чуть не хватила кондрашка. Это все страшно. Но еще страшнее, если бы я был в машине, когда произошел взрыв! Вообразить невозможно. Я бы тоже был взорван! Она хотела меня взорвать! Я видел у нее в руках пульт. Я собственными глазами видел у нее пульт. Однако случаю угодно, чтобы я в тот момент не был в машине! Охранники меня вытащили из нее. Считай, спасли меня! Я думаю, Анастасия, это устроил тот, кто звонил и угрожал мне! Он хотел меня убить! Ты же знаешь, как он угрожал мне! Я разговаривал с Корозовым. Но он успокоил меня. А они схватили его. К сожалению, я не видел, как все произошло. Его увезли! Понимаешь, захватили! Что теперь будет? Как быть дальше? У меня выносит мозг. Что делать, Анастасия?

Голос девушки в телефоне прозвучал для него успокоительно:

— Ты жив? Вот и хорошо. Это — главное, — сказала она. — Теперь соберись с мыслями. Ничего страшного не произошло. Надо точнее узнать, как все случилось с Корозовым! По всему видно, тебя никто не собирался убивать. Иначе взорвали б машину, когда ты был в ней. Вообще-то, взрыв очень странный. Им, конечно же, нужен был не ты. Поверь мне, это так! Схватили Корозова, а не тебя. А тебя просто попугали взрывом машины. Если хочешь, я сейчас приеду!

Услыхав ее голос, Аркадий ожил, выдохнул:

— Не надо приезжать. Я не хотел, чтобы ты волновалась. Просто позвонил, чтобы сообщить о происшествии. Скоро приедет полиция. Я тебе еще позвоню! — и отключил телефон.

Переговорив с Аркадием, Анастасия набрала другой номер телефона и, когда ей ответили, произнесла:

— Большой, это я! Срочное дело! Произошло непредвиденное. Корозова выхватили из-под самого носа его охраны! Подставили Аркадия. Он этого еще не понял. Только что звонил мне. Перепуган. Взорвали его машину. Я не думаю, что это случайность. Скорее работали профи. Он думает, что это те, кто угрожал ему, требуя убрать Корозова и передать управление им. Но нам невыгодно сейчас потерять Корозова. Аркадий в бизнесе полный ноль, а при участии Корозова дело будет идти в гору.

— А сейчас мы не потеряли твоего протеже? — раздался в ответ мужской голос. — Слабоват оказался в боевой обстановке!

— Я не знаю его с этой стороны, — подумав, проговорила девушка. — К тому же, трудно представить, чем закончится похищение. Но в делах воротила он отменный. Прошу тебя, подключись, преподай урок этим безумцам, верни Корозова в дело!

— Сбавь тон! — недовольно оборвал Большой. — Слишком высоко задрала планку. Я сам решу, что делать. А ты не забывай свои обязательства! — в телефоне некоторое время длилось молчание, после чего Большой потребовал. — Выясни все подробно и сообщи!

— Хорошо, — ответила она и отключила телефон.

Затем быстро скинула с плеч халат, надела на себя светлую блузку и такую же юбку, перед зеркалом причесалась, подкрасила веки и губы, проверила содержимое дамской сумочки. Напоследок снова глянула на свое отражение и удовлетворенно улыбнулась. Всегда с удовольствием рассматривала себя в зеркале и всегда приходила в восторг. Она знала, что у нее броская запоминающаяся внешность и все время старалась добавить красок еще, чтобы надолго оставаться в памяти. Не только во внешности, но в движениях, манерах у нее было собрано много разных начал, на первый взгляд, казалось бы, несовместимых. И женских, и девичьих, и даже мальчишеских. Дьявольских и ангельских. Однако все они в ней как-то комфортно уживались и мужчин приводили в состояние обалдения. Одной улыбкой она умела притягивать к себе и отталкивать от себя. Но если мужчина терял из-за нее голову, то это было надолго. Однако одному правилу она никогда не изменяла: мужчин всегда выбирала сама, даже когда они думали, что выбор был сделан ими. Если понимала, что начинала сильно увлекаться мужчиной и чувствовать постоянную потребность в нем, Анастасия порывала с ним, чтобы душа и дальше оставалась свободной и парила легко, как в невесомости. Любя привязывать к себе, не хотела быть привязанной сама. Ей нравилась такая игра. Потому что в этой игре она постоянно имела преимущество. Изначально, как любая красивая девушка. И свое преимущество осознавала неизменно. Закончив сборы, она вышла из квартиры. Подъезд был чист и прохладен. Бросив взор в сторону лифта, не раздумывая застучала каблуками босоножек по чистым ступеням лестничного марша. Выйдя на улицу, остановилась на минутку на крыльце, охватила глазами весь двор. Все как будто было спокойно. Она нашла взглядом свою машину. Спустилась с крыльца. Достала из сумочки брелок. Нажала. Сигнализация пискнула, замок, щелкнув, открылся. Анастасия села за руль и вставила ключ в замок зажигания.

5

С двух сторон от Корозова сидели два крепких парня со стволами в руках. Косили на него глазами и молчали. У одного были сильно выпирающие губы, у второго — глаза навыкате и тупой тяжелый подбородок. Затылок водителя был с двумя веерными макушками. Когда он поворачивал голову в сторону, Глеб видел клювообразный нос. Пистолеты в руках парней не производили на Глеба того впечатления, какое должны были бы производить, по мнению похитителей. Он не опасался за жизнь. Скорее, сейчас им руководило любопытство. Ведь должна же, наконец, наступить какая-то ясность в отношении тех, кто варит кашу вокруг него. Его руки оставались свободными. Это могло означать, что с ним собираются разговаривать. Он сделал попытку узнать, куда его везут, но не получил ни от кого ответа. Все словно в рот воды набрали.

— Черт побери, — проворчал он, — столько глухонемых в одном месте! — и больше не пытался ни о чем спрашивать.

В глухом переулке автомобиль неожиданно остановился. Водитель и двое других разом выпрыгнули наружу. Оставшись один в салоне, Глеб посмотрел вокруг через стекла. Сзади остановился серый внедорожник. Парни, сопровождавшие Глеба, торопливо убрались в него. Следом оттуда выпрыгнул Дуковский, поправил хорошо сидящий костюм и живо шагнул к автомобилю Корозова, скользнул в него на сиденье рядом с Глебом. Тот посмотрел на Якова с любопытством. Впервые видел это холеное лицо. Оно ни о чем ему не сказало. Ждал, когда похититель заговорит. Яков был в хорошем расположении духа, довольно посмотрел на Корозова:

— Ну, здравствуй, Глеб! Вот и встретились.

— Я тебе встречу не назначал! — хмуро сдержанно отозвал Глеб.

Обнажив в улыбке верхний ряд зубов, Яков вздохнул:

— Когда гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе.

— Это ты Магомет? — в карих глазах Глеба мелькнула ирония. — Что же тебе нужно, Магомет?

Пропустив мимо ушей иронию, Яков проговорил:

— Я надеюсь, ты догадываешься, что труп твой мне не нужен. Если бы это было не так, я бы уже имел его! У тебя никчемная охрана. Ты весь в моих руках. Потому слушай внимательно. И умерь амбиции. А то по телефону ты уж очень раздувался.

Самолюбие Глеба было задето. Он медленно выговорил:

— Ты туп, если не понял моего ответа. Я могу повторить его снова.

Как истый царедворец, Дуковский понимал, что при любом дворе цари любят, чтобы перед ними прогибали спины. Предполагал, что и Глеб из той же породы. Потому Якова распирало оттого, что он сегодня обыграл Корозова, что тот очутился в его власти. Собственная значимость била из всех пор. Заносчиво вскидывал кверху подбородок, будто со стороны красовался собой. Но, вспоминая, зачем он здесь, одергивал себя, хотя и с большим трудом. Резкий выпад Глеба проглотил недовольно. Он умел держать себя в подобных обстоятельствах. И знал, как себя вести в другом положении. Свернул бы Корозова в бараний рог, если бы тот не был значимой фигурой. Поставил бы на колени и заставил харкать кровью. Он умел и это делать. Впрочем, он умел делать и многое другое. Однако теперь не наступил момент для таких действий. У Якова был свой подход к решению вопросов. Сначала всегда надо пытаться мирно, а уже потом, если все застопорится, можно выколачивать дух. Подавив раздражение, он произнес:

— У нас есть тема для разговора. Великие говорили: «Закрой глаза и посмотри в себя, и ты увидишь, насколько ты слаб перед всеми»!

— Твои Великие, Магомет, не знали истины, — снова усмехнулся Глеб. — А истина одна: «Человек слаб, но не духом своим».

— Оставим философию и вернемся на грешную землю, — поморщился Дуковский, — к делам нашим грешным. Я предупреждал тебя, Глеб, что ты вмешался не в свое дело. Я очень доступно объяснил это Аркадию Даршину. Но телефонный разговор не может заменить личного контакта. Ты мотаешься по городу в окружении своих охранников. Мне пришлось пойти на такие меры, чтобы встретиться с тобой наедине. Здесь нам никто не помешает.

— В таком случае назови себя и своего хозяина! — сказал Корозов. — Я не привык разговаривать с темными пятнами! Такой личный контакт равноценен телефонному разговору. И хватит упражняться в словоблудии. Ты хотел встретиться? Встретились! Что дальше?

Решительно сжав пальцами кожу спинки переднего сиденья, Яков четко выложил:

— Кто я, не имеет значения сегодня! Узнаешь, когда нужно будет! А сейчас ты должен знать, что ты обязан сделать дальше! Ты, Глеб, немедленно передашь нам бизнес Даршина. Получишь от нас компенсацию за беспокойство и за некоторые неудобства, которые были вызваны обстоятельствами сегодняшнего дня.

Пошевелившись под скрип кожи сиденья, Глеб напружинился:

— И все? — спросил хмуро.

— И все! — развел руками Яков. — Но и этого много! Согласись, Глеб, что жизнь стоит дороже!

Придвинувшись ближе к Якову, Корозов жестко хлопнул его по колену:

— Плевать мне на твои пугалки! Со мной в такие игры играть не стоит! Ты переоценил себя! Теперь слушай мое условие! Ты немедленно убираешься со своим хозяином восвояси и не высовываешь больше носа. И мне будет все равно, кто ты и что ты!

Крякнув Яков уверенно засмеялся. Потом продолжил:

— Ты не понимаешь, что творишь, Глеб. Стоит мне сейчас выйти из машины, мои парни разорвут тебя! А бизнес Даршина мне подарит Аркадий! К счастью, его убить, как Василия, ты еще не успел.

— Нельзя быть настолько тупым! — отодвинувшись, выдохнул Корозов.

И в эту секунду Дуковский ощутил, как сзади его обхватили, как к горлу прижалось острое лезвие ножа, а в висок уперся ствол пистолета. Неожиданно. Догадался, что за спинкой заднего сиденья в багажнике автомобиля все это время находился охранник Корозова. И еще убила мысль, что сквозь тонированные стекла с улицы не увидят, что происходит здесь, внутри. Он оказался в ловушке, которую сам себе устроил, распорядившись своим людям не высовываться, пока сам при необходимости не позовет их. Сейчас такая необходимость появилась, но пропала возможности позвать. Он захрипел, как раненный зверь. Но стоило пошевелить рукой, как нож врезался в горло, перехватывая дыхание, а висок заломило от боли, вызванной давлением ствола. Шепотом попросил:

— Всё, всё. Не надо. Сижу.

Даже представить себе не мог, что Корозов способен переиграть его. Устраивая слежку за ним и за Аркадием, был уверен в успехе дела. Ему казалось, что достаточно надавить как следует на Глеба с Аркадием и все пройдет как по маслу. И вдруг на самом взлете осечка. Надо было как-то выпутываться из этого положения. Мгновенно Корозов представился ему не покладистым мирным предпринимателем, которого можно подмять под себя, а подобным себе, способным на любое жесткое действие. Это вызвало у Якова сильную тревогу. Похожего чувства он давно не испытывал. Он не был трусом, и его трудно было испугать, но сейчас он ощутил, как холодный пот заструился между лопатками. Глеб молча смотрел на него сбоку, думая, что правильно он поступил, когда уступил настойчивости Исая и разрешил в багажнике машины оборудовать скрытое место для охранника. И еще думал, как быть сейчас с этим вымогателем. Если бы Глеб знал, что после его захвата, возле магазина взорвали авто Аркадия, он бы не раздумывал на эту тему, решение по Якову само собой пришло бы в голову. Но Глеб ничего не знал о случившемся, вдобавок он выронил свой телефон, когда сопротивлялся напавшим на него похитителям и знал, что охранник в багажнике был без телефона. Впрочем, сейчас у него даже не возникло мысли звонить куда-либо, не до того было, появилась возможность разобраться с этим типом. И надо было ее использовать, пока момент подходящий. Глеб не сомневался, что это получится. Не отрывая глаз от Дуковского, спросил:

— Так как же тебя зовут?

— Что тебе даст имя, которое я назову? — прохрипел Яков. — Ведь я могу назваться любым именем. Ты опять делаешь ошибку. Скажи своему человеку, чтобы убрал нож.

— Ты, кажется, не понял, что роли поменялись, — покачал головой Глеб. — Но тема для разговора у нас с тобой осталась.

Палка была о двух концах. С одной стороны, Дуковскому казалось, что тянуть время сейчас в его интересах: вдруг его людей насторожит долгое ожидание, и кто-нибудь из них заглянет в машину Корозова. Тогда опять все станет на свои места. Статус-кво будет восстановлен. Но, с другой стороны, думалось, тянуть время не в его интересах. Наверняка, после похищения Глеба и отвлекающего маневра с взрывом машины Аркадия, зашевелится полиция, и будет объявлен перехват автомобилей. Переулок хоть и глухой, но отсюда надо линять. Он дышал открытым ртом, смотрел в потолок салона и молчал. Его положение было, пожалуй, хуже, чем недавно у Глеба. Тому нож в горло не врезался. Между тем Яков не сомневался, что кровь сейчас никому не нужна. Однако каждой стороне важно иметь свой выигрыш. Корозов, допуская, что нахрапом от этого типа он вряд ли что будет иметь, решил получить результат через уловку:

— Для меня не имеет значения твое имя! — сказал он. — Но условия, которые ты мне предложил, не просто смехотворны, они для идиотов. Вы хотите подмять весь бизнес Даршина, но при этом ничего не заплатить! — хмыкнул. — Я не знаю, кто твой хозяин, но, по-моему, он умалишенный, — сделал паузу. — Насколько я понял, ты просто темное пятно, которое ничего не решает. Сведи меня со своим хозяином. Как знать, вдруг мы договоримся?

В ответ было молчание. Глеб посмотрел сквозь стекла на дома, дорогу, добавил:

— Молчишь, потому что не понимаешь своей выгоды. Все равно заговоришь, но, может быть, это будет уже поздно. Теперь поедешь со мной! — Корозов полуобернулся к охраннику, сделал небольшой кивок головой.

Рукоятка пистолета ударила Якова по голове. Он крякнул и ослаб. Голова упала на грудь. Тело тихо повалилось на Корозова. Глеб оттолкнул его и распорядился охраннику:

— Давай, за руль!

Ловко перебравшись из багажника на водительское сиденье, охранник заметил:

— Надо бы в карманах этот типа пошарить. Вдруг оружие.

— Не думаю, — усомнился Глеб. — Но проверить не мешает. Неизвестно, кто он и кого представляет! — проговорил и согласился. — Ну-ка давай сам. У тебя лучше получится. Может, какие-то документы найдутся.

Вывернувшись, охранник пролез между передними сиденьями и обшарил карманы одежды Якова. Но ни документов, ни оружия, ни чего-либо другого в карманах не оказалось. Вообще, у Якова был принцип ничего не носить в карманах. И это не было связано с работой — скорее, что-то врожденное. Он просто не переносил, когда его карманы оттопыривались. Между тем смартфон все-таки во внутреннем кармане пиджака нашелся. Охранник передал его Корозову. Глеб не глядя, сунул в свой карман и рукой махнул охраннику, чтобы тот трогал авто. Парень, усевшись за руль, глянул по зеркалам.

— Уйдем? — спросил Глеб.

— У нас фактор неожиданности! — отозвался охранник. — Попробуем оторваться!

— Тут пробовать не приходится, — сказал Корозов, оборачиваясь и смотря сквозь заднее стекло на серый внедорожник. — Надо действовать наверняка!

— Уйдем! — заверил охранник и нажал на ключ зажигания, мотор заработал, парень включил скорость, надавил на газ, срывая машину с места. Затем категорично повторил. — Обязательно уйдем, Глеб! Пока они расчухают, мы уже будем тю-тю. Выскочим на проспект, и прощай погоня!

В сером внедорожнике действительно сразу оторопели, водитель пробормотал:

— Куда это Яков почесал?

Но тотчас сообразив, что Яков и Корозов сидели на заднем сиденье, что за рулем никого не было, что происходит что-то непонятное, ошалело переглянулся с остальными и завел мотор. Внедорожник покатился, набирая скорость. На ходу водитель выхватил телефон, набрал номер Якова. Глеб услыхал в кармане мелодию. В напряжении не сразу смекнул, что это звонок чужого телефона. Вытащил, посмотрел на дисплей. Звук мелодии продолжался, но Глеб отвечать не стал, надеясь, что чем меньше будут знать преследователи, чем больше у них будет неясности, тем неувереннее станут вести себя. Автомобиль из безлюдного переулка выкатил на широкую улицу с оживленным движением транспорта на дороге и пешеходами на тротуарах. Глеб вздохнул успокоенно. Безвольное тело незнакомца с другой стороны сиденья наклонилось к двери авто. От резкого торможения подалось вперед. Светофор перед перекрестком остановил движение. Охранник за рулем нетерпеливо закрутился на сиденье. Дуковский от толчка при торможении стал медленно приходить в сознание. Прислушался, стараясь сообразить, что происходит. В этот миг его телефон в руке Корозова вновь издал свою мелодию. Яков чуть было не сунулся за ним рукой, но вовремя спохватился и остался неподвижным. Через минуту услыхал хмурый голос Глеба:

— Ну, что ж, придется поговорить, раз так настойчиво звонят.

Включив телефон, Корозов поднес его к уху. На другом конце водитель серого внедорожника закричал:

— Яков, что происходит? Кто за рулем? Что нам делать, Яков Львович?

В ответ Глеб сердито произнес:

— Убираться к чертовой матери! — потом сказал с угрозой. — Если еще будете маячить у меня за спиной, то поможете вашему Якову Львовичу дух испустить! — и отключил телефон.

Стиснув зубы, злясь на своих людей за то, что они раскрыли его имя, Яков молчал. В сером внедорожнике водитель отбросил телефон и разразился скабрезной руганью.

— Ну, наконец-то, — пробурчал охранник за рулем, когда на светофоре загорелся зеленый свет, медленно двинул машину с места.

В этот миг Яков аккуратно двинул руку к двери. Ближе к ручке. Решил, как только ухватит ее, откроет дверь и выпрыгнет из автомобиля. Глеб обратил внимание, что тот пошевелился, стало быть, очнулся. Снова сунул его телефон к себе в карман, проговорил:

— Ну, что, Яков, непосильную ношу взвалил ты на себя.

Подняв голову, Дуковский пробежал глазами по салону и отозвался:

— Еще не вечер, Глеб.

— Ты думаешь? — спросил Корозов.

— Уверен! — сказал Яков и схватился за ручку двери.

Удивленно Глеб увидел, как дверь распахнулась, как Яков мгновенно собрался в комок, как сомкнул веки, как оторвался от сиденья и стал вываливаться из салона. Все это происходило точно на замедленных кадрах. Глеб фиксировал каждое движение. В какой-то миг захотел ухватиться за одежду Якова, но было уже поздно. Только услышал хрипловатый выкрик того:

— До встречи, Глеб! Мое предложение остается в силе! — и выпрыгнул из машины.

Нажав на тормоза, перекрывая движение, охранник за рулем заметил, как Яков поднялся с асфальта и быстро заковылял с обочины дороги к тротуару. Машины на дороге стали сигналить. Охранник оглянулся на Глеба, не зная, что предпринять: догонять Якова или ехать дальше. Ругая в душе себя, что недоглядел, Глеб махнул рукой:

— Черт с ним! — сказал. — Пусть бежит. Теперь найдем! — хлопнул рукой по карману, где лежал телефон Дуковского, хотя на душе было скверно оттого, что Яков провел его. Остро ощущалось, что первый раунд он проиграл. — Едем в офис Даршина, — распорядился. В эти мгновения из-за злости на себя у него совершенно вылетело из головы, что около магазина Даршина остались его охранники с Исаем, что, вероятно, тот организовал его поиск, что можно с телефона Якова позвонить ему, или, в конце концов, сначала завернуть к магазину. Собственная неудача выбила из колеи.

В офисе секретарь встретила его ошеломленным и даже каким-то диковато-испуганным взглядом. Вскочила с места, точно не верила собственным глазам. Она явно уже знала о происшествии и как будто никак не ожидала его увидеть. Но Глеб не обратил на это внимания. Прошел мимо, даже не заметив ее. В кабинете сел в кресло и погрузился в собственные беспокойные мысли. Выложил на столешницу телефон Якова, покрутил его пальцами, пробежал глазами по дисплею и отодвинул. Подумал, что теперь нужно плотно поработать над персоной Якова и над номерами в телефоне. Затем поднял трубку стационарного телефона, набрал Исая, услышал короткую информацию о том, что произошло возле магазина. Еще больше обозлился на себя за то, что упустил Якова. После связался с Акламиным, сообщил, что жив и здоров, что расскажет все при встрече. Потом позвонил Аркадию. Тот обрадовался, услышав голос Глеба, и тотчас, закончив разговор с Корозовым, перезвонил Анастасии, сообщил новость. Ничего еще не выяснив о Дуковском, Глеб уже уверенно мыслил, что Яков был представителем другой компании, которая не имела намерений проникнуть в его бизнес и организовать через его торговую сеть сбыт фальсификата. Яков определенно бился за бизнес Даршина. А Корозов не сомневался, что скоро ему удастся с помощью телефонных связей Якова расшифровать его самого. Разумеется, Акламин сможет сделать это значительно быстрее, поэтому ему будет передана вся информация. Но чтобы повесить на Якова взрыв машины Аркадия, надо найти женщину с девочкой. Тогда можно будет крепко затянуть петлю на его шее. Впрочем, это только предположение. Безусловно, Яков не так прост как хотелось бы. И неизвестно, возможно ли накинуть на него петлю. Не стоит забегать вперед и строить планы. Сначала узнать, кто он. В общем, ребусы для Аристарха. Глеб позвонил секретарю, чтобы никого к нему не пускала и снова задумался.

Положив трубку, секретарь повернула голову на шум открывающейся входной двери в приемную. На пороге с сумочкой в руке стояла Анастасия. Глаза их встретились. Обе знали себе цену. Обе почувствовали, как между ними пробежал молниеносный разряд, точно между двумя полюсами одинаковой полярности. Секретарь с настороженностью ждала вопроса. Анастасия рассматривала ее, не двигаясь с места. Ей было любопытно увидеть, кого вместо нее выбрал на это место Василий. Объективно, но без удовольствия, Анастасия отметила, что выбор был сделан неплохой. Она всегда считала и, очевидно, была в этом права, что секретарь является лицом фирмы. По первому впечатлению о секретаре судят о фирме и о ее руководителе. Секретарь должна обладать безупречным вкусом, должна уметь подать себя любому посетителю фирмы, уметь интуитивно определить желание и амбиции посетителя и удовлетворить их своей улыбкой, своим голосом, своей отшлифованной речью, помочь составить хорошее мнение о своем руководителе. Все это Анастасия уловила сейчас в девушке с приятной внешностью и хорошей улыбкой на лице. И в душе у Анастасии ревностно зашевелился червь разочарования. Она надеялась увидеть простушку. Но, кажется, ошиблась. Впрочем, она была умна и знала, что незаменимых нет. Меж тем тех, в ком она видела своих конкуренток, Анастасия предпочитала просто игнорировать. Разумеется, она сознавала, что это безумие, но такова была особенность ее характера, что, как ни странно, свойственно многим женщинам. Обоюдное молчание затягивалось. Анастасия видела, что должна разорвать его. Неторопливо осмотрелась вокруг, удовлетворенно улыбнулась и негромко сказала:

— Я смотрю, ты поддерживаешь тот же порядок, что был при мне, — этими словами она как будто хотела подчеркнуть, что законодательницей этого порядка являлась все-таки она, а не нынешняя секретарь, что сегодняшнее положение вещей — это обыкновенное продолжение ее дела.

Сразу сообразив, кто перед нею, секретарь продолжала удерживать улыбку на губах. Ей понятен был тайный смысл слов Анастасии, которая явственно старалась принизить ее роль на этом месте. Она подняла голову, показывая свой независимый вид, точно говоря этим, что не следует Анастасии задираться, она этого не потерпит. В глазах метнулись дикие искорки. В свою очередь, не убирая с лица маску доброжелательности, Анастасия продолжила:

— Наверное, нам стоит познакомиться.

Тоже заморозив свою маску, секретарь отозвалась:

— Моя обязанность знать каждого посетителя фирмы! — таким ответом она устанавливала дистанцию между ними. Давала понять, что не имеет значения, кто здесь до нее работал, теперь он просто сторонний посетитель. — Прошу, проходи. Что будешь? Кофе, чай?

Внутренне возмущенно Анастасия отметила, что секретарь оставила ее позади в этом коротком словесном поединке, но не подала виду, красиво шагнула к столу, протянула руку:

— Я — Анастасия.

Без особого желания секретарь через стол ответила на рукопожатие и тоже представилась:

— Меня зовут Маргарита.

Опять стараясь, как бы исподволь незаметно принизить девушку, сидевшую перед нею, Анастасия сказала:

— Значит, Рита.

Но секретарь поняла ее намерение и потому твердо уточнила, уже без улыбки на приятном лице:

— Маргарита!

Понятливо кивнув, Анастасия чуть отступила от стола, сказала:

— Хорошо, хорошо. Маргарита, значит, Маргарита, — и попросила. — Тогда передай, Маргарита, Корозову, что я в приемной.

Снова улыбнувшись, секретарь ответила:

— Придется немного подождать, Анастасия. Он просил его не тревожить.

Однако Анастасия упрямо поедала ее красивыми глазами:

— А ты все-таки доложи, Маргарита. А он пусть решит.

Пока секретарь некоторое время раздумывала, она прошлась вдоль стола, ловя в зеркале отражение своей стройной фигуры. Наконец, Маргарита все-таки подняла трубку:

— В приемной здесь Анастасия. Просит вас принять.

Услышав имя Анастасии, Глеб удивился. Что нужно здесь подруге Аркадия? Да еще сейчас, когда ему никого не хотелось видеть, и ни с кем не было настроения разговаривать. Тем более, с подругой Аркадия. Ну да, она работала здесь при Василии. И что с того? Не вовремя появилась. Впрочем, как знать. Ведь секретарь подчас немало ведает о делах фирмы и о своем руководителе. Вдруг у нее есть, что сказать о Василии и тех, кто досаждал ему? Может быть, будет полезна, что-то приоткроет, чтобы понять, откуда тянутся нити паленого зелья. Впрочем, вряд ли. Василий был закрытым человеком, и откровенничать с секретарем не стал бы. Эти размышления стремглав пролетели в голове Глеба. Не имея представления об отношениях Анастасии и Василия, а также о том, какое влияние она имеет на Аркадия, Глеб воспринимал ее, как просто красивую девушку и не более того. Поморщился, но, переламывая себя, проговорил в трубку:

— Пусть войдет.

Дверь медленно раскрылась, и улыбающаяся Анастасия, неся перед собой сумочку, вошла, постукивая по полу каблуками. Сдержанно показав на стул напротив, Глеб с усилием тоже улыбнулся.

Подойдя к стулу, она не села сразу, сначала проговорила, взявшись за спинку:

— Аркадий мне уже все сказал. Я рада, что вы живы и здоровы.

С усмешкой Глебу подумалось, с чего бы ей радоваться, она же не Аркадий.

— Я полагаю, что это проделали те же люди, что угрожали Аркадию. Что они хотели от вас? — она отодвинула стул и тихо села, положив на колени сумочку.

Странно, какое ей дело до этого, пробежало по извилинам мозга Корозова. Даже Аркадию на подобный вопрос он ответил уклончиво. Зачем дразнить гусей и возбуждать в нем новые страхи? Дотошность Анастасии удивляла. Если это было обычное женское любопытство, чтобы потом взахлеб рассказать Аркадию новости, Глеб мог принять это, но, если, обуреваемая женской болтливостью, хотела по этому поводу посудачить с кем-то еще, он отторгал подобное. Убрав локти со стола, вяло выдохнул:

— Мне не удалось выяснить это. Преступник как будто в рот воды набрал. Зато его подельники выдали имя. А он после этого быстро сбежал.

В ее глазах вспыхнула откровенная заинтересованность, и тогда Глебу пришлось повторить то, что он вкратце рассказал Аркадию, чуть расширив повествование. Она выслушала внимательно, он отметил это про себя, потом, с явным сожалением, все с той же улыбкой на лице проговорила:

— Значит, вам не удалось узнать, кто они такие.

— Увы. Кроме имени ничего. Оттого и разбирает досада после этого нападения, — развел руками Глеб.

Погасив на губах улыбку, Анастасия вдруг серьезно спросила:

— А вы ничего не скрываете? Как знать, может, я могла бы помочь вам больше, чем кто-либо другой! — уверенно-спокойный тон, какого Глеб не предполагал услышать, насторожил его. Любопытно, что она имела в виду, сказав это?

Неожиданно Анастасия задала вопрос, на который он сам себе не мог ответить:

— Откуда преступник взял, что вы убили Василия?

— И еще, спрашивается, откуда вообще он получил такую информацию? — дополнил Корозов, давая своим дополнением понять Анастасии, что сам ломает над этим голову. Между тем ее акценты именно на том, что его самого больше всего интересовало, убеждали Глеба в мысли, что в этой красивой женской голове, несомненно, присутствуют мозги. Он нахмурился. — К сожалению, я не успел задать такого вопроса.

Поймав грустную иронию в голосе Глеба, девушка по-прежнему серьезно произнесла:

— Как вы полагаете, кто еще может думать, что вы убили Василия? Полиция, надеюсь, не подозревает вас. Иначе они не выпустили бы.

Вспомнив, как вели себя полицейские, приехавшие на вызов после убийства Даршина, Глеб поморщился:

— В полиции тоже разные люди работают.

— Вы хотите сказать, что вы под подозрением?

— Я сказал только то, что сказал.

— Ну, хорошо, хорошо, я не хотела вас обидеть.

— Меня трудно обидеть, Анастасия. Но я чертовски не люблю молоть воду в ступе, особенно, когда не по делу.

— За это вас уважал Василий, — заметила девушка. — Вы — человек слова.

— Что теперь говорить о Василии? Будем работать, — диалог, который он вел с Анастасией только из приличия, начинал утомлять и действовать на нервы. Глеб, в конце концов, поднялся с места, давая понять девушке, что разговор пора заканчивать.

Правильно приняв этот жест, она, подхватив сумочку, тоже встала со стула следом за Глебом. Но когда направилась к двери, Корозов неожиданно остановил ее спросив:

— Погоди, погоди, Анастасия, а приходила ты зачем?

Улыбнувшись прежней, знакомой ему улыбкой, она, приостановившись, ответила:

— Аркадий беспокоится, сможете ли вы дальше вести его бизнес?

Сомнительно было, чтобы у Аркадия возникло такое беспокойство, но Корозов не стал показывать своего недоверия, кивнул и твердо сказал:

— Передай, что все нормально! Пусть не беспокоится! — правда, при этом вспомнил, что тащить ему теперь приходится две фирмы. Однако цель оправдывает средства. Главное, дотянуться до тех, кто начал доставать его. Он уверен был, что сделает это.

— Так и передам! — проговорила Анастасия, нажала рукой на ручку, открывая дверь, и шагнула из кабинета.

В приемной Маргарита из-за стола встретила ее приветливым взглядом, как должна встречать посетителей секретарь. Анастасия ревностно отметила про себя, что та прекрасно справляется со своей ролью. С первой минуты, с первого взгляда между ними возникло безмолвное противостояние, какое-то чувство соперничества. Они не были знакомы друг с другом, но их вело женское чутье. Их интуиция подсказывала им, что они не уступают друг другу, что обе чувствуют преимущества и слабости другой. Интуитивно Анастасия ощутила, что еще до их этой встречи Маргарита уже знала о ней больше, чем нужно знать. Но кто был информатором Маргариты, чтобы наполнить ее мозг? Василий? Нет, Даршин был не из тех людей, которые афишируют свои прошлые связи и откровенничают на этот счет. С какой стати ему было обсуждать ее со своим новым секретарем? Его любовницей Маргарита явно не могла быть. Вероятно, позже смогла бы стать, однако перед его смертью времени для этого было слишком мало. Получается, Василий тут ни при чем. Но кто тогда, кто? Хотя, что за странный вопрос? В фирме знали, что она любовница Василия. Впрочем, никто за ноги не держал. И молоть языками могли, кто во что горазд. Анастасия видела, что Маргарита держит себя с нею совершенно определенно, таким образом, как вела бы себя она, если бы точно знала, что в приемной появилась подруга нового хозяина фирмы. Пусть не узаконенная хозяйка, но фаворитка. А это невольно обязывает работников фирмы к подчеркнуто-уважительному поведению с нею. Впрочем, при Василии так и было. При Аркадии это должно продолжаться. Между тем можно предположить, что Маргарита сама наводила о ней справки. Но зачем? Хотя это было понятно. Хороший секретарь так и должен действовать. Но, в таком случае, она должна выяснить, кто такая Маргарита? Ее смущало то, что она ничего не знала о той. Ведь, по сути, не будь Корозова, в кабинете сидел бы Аркадий, и Маргарита была бы его секретарем. А можно ли допустить подобное? Она смотрела в глаза Маргарите и та, как хороший секретарь, способный угадывать настроение посетителя, ни о чем не спрашивала. Этого для обеих было достаточно, чтобы четко определилась форма их отношений, хотя бы на короткий период, пока кабинет занимал Корозов: Маргарита — секретарь, Анастасия — фаворитка нового владельца фирмы.

Выйдя из приемной, Анастасия по привычке неслышно прикрыла за собой дверь. Маргарита проводила ее затуманенным взором. О чем она думала в эту минуту, она бы сама не смогла ответить себе. Потому что мыслей не было. А те, что вспышками появлялись, тотчас улетучивались и забывались напрочь. Анастасия села в автомобиль. Удобнее расположилась на сиденье, достала из сумочки телефон. Минуту посидела без движения, обдумывая, что и как сказать, и набрала номер. На другом конце раздался мужской голос. Она проговорила:

— Есть новости, Большой. Главная новость: Корозов оказался не слабоват. Не надо на его счет заблуждаться. Он сам разрешил свои проблемы. Жив-здоров, и в хорошем настроении. Но появилась ниточка. Имя. Яков Львович. Занялся бы ты этим. Оно может привести к неожиданным результатам. Понимаю, что задача для тебя пустяковая, но другой информации пока нет. Да, и еще одно имя. Маргарита. Секретарь на моем прежнем месте в фирме Аркадия. Она мне не понравилась. Стоило бы понаблюдать за нею! А может, копнуть глубже! Сдается мне, что здесь что-то кроется! Обрати внимание, Большой!

— Ладно, — недовольно отозвался тот. — Коль так просишь. Но вообще-то, это лишняя суета. Проблемы Корозова мне близки постольку, поскольку они затрагивают мои интересы. Не мельтеши! От тебя я жду другую информацию, какую никто кроме тебя добыть для меня не сможет!

На этом разговор закончился. Анастасия положила телефон на сиденье рядом, посмотрела сквозь стекла. Дождя не было, но погода, пока она была у Корозова, стала пасмурнее. Деревья словно безрадостно скукожились, поникли, точно свинцовая тяжесть хмурого неба давила на них. Настроения такая погода не прибавляла. Анастасия завела мотор и отъехала от офиса.

Прошло чуть больше часа. За это время успели подъехать водитель и охранники. С виноватыми, кислыми лицами выстроились перед Глебом. Привезли его телефон, на который на парковке наткнулся Исай. Глеб глянул на охранников, ничего не сказал, только махнул рукой, отправляя всех за дверь кабинета, и углубился в бумаги. Просматривал их, когда на столе мягко и мелодично прозвучал звонок стационарного телефона. Глеб взял трубку, услыхал голос Акламина:

— Глеб, я на месте, — сказал Аристарх. — Если ты там не очень занят, подъезжай, поговорим. Правда, смогу выкроить только несколько минут, но откладывать разговор не вижу основания.

— Мое главное занятие теперь — размотать весь клубок, который вьется вокруг меня! — отозвался Корозов. — Поэтому сейчас приеду! — положил трубку и поднялся с места. Минуту постоял в раздумье. Клубок вокруг него действительно завязывался нешуточный. Как оказалось, так либо иначе, он многим наступил на горло. Интересно, кто еще может возникнуть на горизонте, кому, не ведая того, он перешел дорогу? Видимо, тут уже не зарекайся. Сейчас наверняка на него обрушатся новые угрозы тех, кто при жизни Василия оседлал бизнес того. Тем более что вновь назначенным директорам и кладовщикам он поручил немедленно провести полную инвентаризацию остатков. Бесспорно, выявится весь черный товар, и станет очевидным, кто еще в фирме имеет отношение к криминальным делам.

Выдохнув воздух, Глеб шагнул из-за стола. В приемной Маргарита с кем-то разговаривала по телефону. Увидав Корозова, мигом отняла от уха трубку и посмотрела вопросительно:

— Что-то случилось?

— Почему должно что-то случиться? — буркнул устало Глеб.

— Что-нибудь надо?

— Ничего! — сказал Корозов. — Я ненадолго отлучусь по делам!

— Вы далеко?

— Не очень! — показал рукой на трубку в ее руке. — Продолжай, продолжай! — и вышел из приемной.

Маргарита снова поднесла трубку к уху:

— Он куда-то поехал! — сказала в нее. — Что у тебя стряслось? Куда поехал? Не сказал. Не знаю. Я же говорю, он не сказал, — после этого долго выслушивала то, что ей говорили по телефону, кивала головой, произносила время от времени. — Поняла. Понятно. Посмотрю. Я сама тебе позвоню, — повела глазами в сторону часов, висевших на стене, проговорила. — Хорошо. Сделаю. — Положила трубку, взяла какие-то бумаги со стола, выглянула в окно, нашла глазами отъезжавшую с парковки машину Корозова и с бумагами прошла в кабинет.

6

Настроение у Дуковского было — хуже не придумаешь, просто мерзкое. Он упустил шанс. Теперь бесспорно, что, зная имя и отчество, Корозов скоро найдет его. Улетучивался фактор неизвестности, фактор страха. Исчезала основная интрига. Обнаружив себя, он обнаруживал свои возможности. Теперь неминуемо начнется открытое противостояние, которое примет другие формы и может затянуться. И, как следствие, приведет к потере денег. Такого развития событий Яков не предвидел, но четко осознавал, что Сургенев будет чрезвычайно недоволен сложившимися обстоятельствами. Ошибка, которую он допустил, не проверив полностью автомобиль Корозова, была непростительной. Удачный прыжок из его машины, хоть удар об асфальт оставил следы на теле Дуковского, позволил ему вскочить на ноги и, преодолевая боль, кинуться бежать прочь. В горячке не сразу увидал свой автомобиль, который, прервав погоню, резко затормозил, и выпрыгнувший охранник окликнул Якова. Пока он усаживался в свое авто, машина Глеба скрылась из виду. Продолжать преследование не было смысла. Возвращаться к себе в фирму в порванной грязной одежде, в ссадинах, с раскалывающейся от боли головой Яков не решился. К тому же надо было хорошо продумать, как доложить Петру о своем провале сегодня. Всегда уверенный в себе, сейчас Дуковский был расстроен и подавлен. Вмиг осунувшееся лицо стало постным. Хвалиться было нечем. Вжавшись в спинку сиденья, он распорядился, чтобы его отвезли домой. Во дворе днем машин было немного, и людей особенно не видно. На детской площадке играли дети, да у дальнего подъезда на скамейке сидел старик, опираясь на трость. Автомобиль Яков оставил у подъезда и запретил охране отлучаться из него. Поднявшись в лифте на площадку, открыл свою квартиру, сбросил одежду, осмотрел через зеркало ссадины на себе, сморщился, забрался в ванную, пустил воду. Мылся медленно, мысли, одна хуже другой, одолевали. Ссадины болели, голова — тоже. Он лил на нее холодную воду, и чувствовал, как боль отступала. Помывшись, вылез из ванной. Вытерся большим махровым полотенцем. Запахнулся в махровый халат и протопал в спальню, лег на кровать. Сосредоточенно уставился в потолок. Никак не мог нащупать выход из создавшегося положения. Не узнавал себя. Всегда сознание работало стремительно, но сегодня его сковала заторможенность. Между тем пролежал в постели недолго. Словно очнувшись, сел, сунулся рукой в карман халата за телефоном, однако, вспомнив, что телефон туда не клал, потому что тот остался у Корозова, передернулся от раздражения. Затем потянулся рукой к ящику прикроватной тумбочки, выдвинул, достал из него другой смартфон и набрал номер. Когда на другом конце ответили, оживился, заговорил:

— Это я! Почему звоню с другого номера? Вот об этом и поговорим. Корозов на месте? Хорошо. Что? Не слышу. Ты что молчишь? Что там у тебя? — умолк на некоторое время, потом снова оживился. — Кто там, Корозов, что ли? Уже уезжает куда-то? Куда? Спросила бы! Не сказал? Ну, хорошо. Тут вот какое дело. Схватился я сегодня с Корозовым. Потрепали мы друг другу холки. Не робким оказался этот парень. Изобретательным. Я недооценил твою информацию о нем. В результате мой телефон остался у него. Надо вернуть. И чем быстрее, тем лучше. Пока никто не воспользовался номерами. Ты должна изъять его. Проверь сейчас в кабинете. Может быть, повезет. — Закончив говорить, почувствовал, что уверенность начинает к нему возвращаться, что вновь появляется ясность мысли. Положив телефон на тумбочку, снова лег на спину. С лица исчезла печать страдания и уныния. До вечера не выходил из квартиры. Вечером ему раздался звонок. Он глянул на дисплей и включил громкую связь. — Ну, что? — спросил повышенным тоном.

— Получилось, — услыхал в ответ.

— Замечательно! — воскликнул он. — Жди! — обрадованный полученной информацией, живо сбросил с себя халат и, забыв о боли, стал спешно собираться.

Надев свежую рубашку и другой костюм, он старательно перед зеркалом поправил прическу, погримасничал, придавая лицу респектабельность, и только после этого вышел на улицу. Пасмурный вечер не показался ему хмурым и невеселым. Прихрамывая, чувствуя боль в ноге от ушиба об асфальт, в руке, в ссадинах на теле, Дуковский направился к машине. Вид у него был в достаточной мере элегантным и бодрым, несмотря на физическое состояние. Похоже, он преодолел синдром поражения и готовился к новым взлетам. Начал продумывать последующие шаги для исправления неудачи.

Сел в машину и назвал адрес, куда ехать. Водитель в ответ сделал глубокий кивок головой. Охранники притихли. Автомобиль тронулся и покатил мимо подъездов. Старика с тросточкой на скамейке у дальнего подъезда уже не было, детская площадка тоже опустела. Зато количество машин вдоль подъездов прибавилось. Двери подъездов то и дело открывались, впуская внутрь жильцов. Авто Дуковского быстро миновало расстояние до нужного адреса. Остановилось на парковке возле дома. Охранники впереди Якова выскочили из машины, помогли ему, проводили до лифта, вместе с ним поднялись на этаж и остановились у металлической двери в квартиру. Яков потянулся к кнопке звонка, но тут же передумал и постучал в дверное полотно костяшками пальцев. Чуть подождал, и дверь открылась. В прихожей ему навстречу улыбнулось приятное лицо Маргариты. Он закрыл за собой дверь и обхватил руками красивое женское тело в коротком домашнем розовом халате. Прижал к себе и крепко поцеловал в губы. Долго после этого не выпускал ее из рук, точно не хотел отрывать от себя. Пока она сама не зашевелилась и не отстранилась. Дуковский снял с плеч пиджак, аккуратно повесил на вешалку, осмотрелся, как будто хотел увидеть что-то новое или уловить запахи другого мужчины. Но все было как всегда. Вешалка, тумбочка, зеркало, дорожка под ногами, люстра над головой и салатовые стены. Маргарита вскинула голову и скрылась в комнате. Яков шагнул следом. Один вид этой девушки приводил его в восторг. Она была его любовницей, и она была его лучшим агентом. Выполняла самые сложные и трудные задания. На нее он полагался как на себя. Розовый халат был без рукавов, отделан вышивкой, с глубоким вырезом на груди и воланами понизу. Он выразительно оттенял красоту ее рук и идеальных ног. Девушка стояла посреди комнаты на ковре и улыбающимися глазами смотрели на Якова. Он приблизился и снова обнял ее. Она не сопротивлялась. Только мурлыкала, прижимаясь к нему. Яков расстегнул халат. Под ним ничего не было. Голое красивое тело. Оно притянуло Дуковского своим жаром. Он заурчал возбуждаясь. Подхватил Маргариту на руки и положил на диван. Все вокруг перестало существовать.

После, когда они лежали и отдыхали, девушка, неподвижно глядя в потолок, по которому начинали ползать сумеречные тени, попросила:

— Теперь расскажи, что между вами произошло? Почему ты весь в ссадинах.

Тоже не двигаясь, Дуковский повернул к ней лицо, уязвленно проговорил:

— Заметила?

— Трудно не заметить то, что бросается в глаза, — непринужденно отозвалась она.

— Сначала скажи, где ты нашла мой телефон? — с любопытством пошевелился он.

Удовлетворенно улыбнувшись, девушка провела пальцами по животу:

— После того как ты мне позвонил, я пошла к нему в кабинет. Честно признаюсь, я ни на что не надеялась. Думала, какой телефон? Наверняка он у него в кармане. И, представляешь, глазам не поверила, когда увидала на его столе твой смартфон. Даже усомнилась сначала. Схватила, проверила. Твой. Но сообразила, что если я заберу его, как ты просил, то сразу подставлю себя. Тогда я решила вытащить из него сим-карту. И снова смекнула, что без сим-карты телефон не может быть. Опять все вопросы будут ко мне. Поступила иначе. Пришлось немного потрудиться. Стерла почти все из его памяти. Оставила пять-шесть ничего не значащих номеров. И положила на место.

— Молодчина, — мягкой ладонью Яков погладил ее тело и в улыбке обнажил верхний ряд зубов. — Правильно сообразила. Корозов знает мое имя, и, думаю, скоро вычислит, кто я и где меня искать. С номерами телефонов он сделал бы это гораздо быстрее, да и узнал бы обо мне гораздо больше, узнал бы о моих связях и о работе фирмы. А это уже опасно для меня! Но теперь пусть потрудится. Ты молодчина! Я тебя обожаю! Твоей головкой рисковать нельзя. Где еще найти такую? Подобной просто не существует больше.

Маргарита снова расслабилась, прикрыла глаза, напомнила:

— Ты не рассказал, что у тебя с ним произошло?

Убрав руку с ее горячего тела, Яков ответил:

— В двух словах я тебе по телефону сказал. А если подробнее, то обошел он меня на повороте сегодня. Я не ожидал от него такой прыти. Похоже, сделал глупость, что не учел твоего предупреждения. Моя надежда на его испуг не оправдалась. Ему палец в рот не клади, откусит.

С интересом слушая его, Маргарита повернулась набок и приподнялась на локоть. Бахвалиться Дуковскому было нечем, тем не менее он приукрасил свой рассказ тем, как хитро облапошил Корозова, в итоге оставив его в дураках. И завуалировал то, что, на самом деле, в дураках остался он сам, раз не добился поставленной цели. Но убеждал, что цели не достиг по одной причине, поскольку изначально действовал с Глебом, как истинный благородный джентльмен. Прыснув от смеха, Маргарита опять легла на спину, блуждая взглядом по потолку:

— Это ты благородный джентльмен, Яков? Уж передо мной-то не надо рисоваться и играть рыцаря без страха и упрека!

Издевку девушки пропустить мимо ушей не удалось, она ущемила его, и Дуковский смекнул, что надо изменить некоторые посылы в рассказе, чтобы звучал он правдоподобно. Сейчас перед Маргаритой Яков старался обкатать свою версию происшествия так, чтобы можно было представить ее Сургеневу. Он не решался подать Петру событие в таком виде, в каком на самом деле оно происходило. Не мог не преподнести себя в выигрышном свете. Потому упрямо с апломбом убеждал Маргариту, что не бросил Корозову перчатку, а протянул руку. Предложил мирные выгодные условия, но противник оказался тупым. Не понял своей выгоды.

Звонкий смех Маргариты вновь прокатился по комнате, звук заметался между мебелью и стенами и припал к полу, увязая в ворсе ковра:

— Представляю, какие выгодные условия ты мог предложить ему. Не фасонь, Яков. Никто тебя лучше не знает, чем я. Лапшу на уши Сургеневу вешай, а мне не надо.

Снова Дуковский растянул в улыбке губы, обнажив верхний ряд зубов:

— Мы с тобой одинаковы, Маргарита. Посему связаны одной веревочкой.

— Не совсем, Яков, — несогласно повела головой девушка. — Просто ты очень хорошо платишь мне за работу и лучше других умеешь заниматься сексом. Я ценю это. Но я не люблю хвастать, как ты. С Корозовым, безусловно, у тебя вышла знатная промашка. Усомнился ты в моей информации. А теперь стараешься выкрутиться. Ведь так?

— Я же сказал, что мы умеем читать мысли друг друга! — долгим пристальным взглядом посмотрел на нее Яков. — Это связывает нас больше, чем все иное.

Поворотив лицо к Якову, Маргарита настойчиво надавила:

— Расскажи, как все было на самом деле? Мне может это понадобиться.

И тогда, перешагивая через собственные амбиции, Дуковский откашлялся и начал рассказывать все по порядку без прикрас. Девушка изредка вставляла слово в виде короткого вопроса, уточняя для себя некоторые моменты. После его рассказа еще некоторое время лежала безмолвно. Не дождавшись ее реакции, он сказал:

— Я пропихнул тебя секретарем к Василию для того, чтобы иметь информацию из первых уст. Теперь я верю тебе, что Корозов замочил Даршина! А сразу не поверил, потому что информация вызвала вопросы. Когда я анализировал ее, получалась путаница. Вот и решил, что ты ошибаешься. А ошибки могут дорого стоить.

— Ты знаешь, в том, что у тебя с Корозовым произошел конфуз, нет твоей вины! — словно не слыша его слов, проговорила девушка. — Подобное может произойти с каждым. Важно, что ты вышел сухим из воды. А Корозов, наверно, разъярен. Вы — квиты. — Маргарита помолчала, изящно провела рукой по своему бедру, недвусмысленно показывая Якову его красоту, отчего у того по телу прошло волнение, продолжила. — Я не ошибаюсь, Яков, я видела все своими глазами. Могу повторить!

— Не надо, — воспротивился Дуковский. — Я помню. Только вот не могу ответить себе на вопрос: если те два типа, которые, как ты предполагаешь, были людьми Корозова, ставили Василия под стволы и принуждали отдать бизнес, то зачем Корозову самому стрелять в Даршина?

— Все просто! — проговорила Маргарита. — Подставить своих людей, значит, выдать себя с головой! А так — никого нет. Он один. Вот и выкрутился, как уж. Голыми руками не возьмешь! Мастер фальсификации. Разыграл все как по нотам. И я самым глупейшим образом подыграла ему. Закрыла окно и стерла следы с подоконника. А теперь он взял под себя бизнес Даршина. И не исключено, что Аркадий в сговоре с ним. Так что проблема для тебя непростая. Он опередил тебя. А ты сегодня уцелел чудом. Впредь отбрось самомнение и больше прислушивайся к другим. У девушек иногда головы не только для того, чтобы волосы носить, но еще и думать!

— Ну, прости, прости! — пробормотал через силу Яков. — Был неправ! Каюсь! Следовало прислушаться к тебе! — глубоко вздохнул. — Этот номер у него не пройдет! Я подберусь к нему с другими мерками! Вот увидишь! Не в свои сани он запрягся! В свои! — Яков снова потянулся к Маргарите.

Расслабившись, она подставила свое тело под его мягкие ладони. Закрыв глаза, улыбалась. Ей было хорошо. Его ладони долго гладили ее, пока пальцы не коснулись лица и губ. Она вздрогнула, сжалась, подогнула в коленях ноги, чувствуя, что Яков собирается что-то сказать. Опередила его:

— Помолчи, — произнесла. — Давай просто полежим, — некоторое время не двигалась и ничего не говорила, потом тихо выдохнула. — Я знаю, о чем ты хочешь сказать. Тебе нужно знать, какие дальше будет предпринимать меры Корозов в отношении тебя.

— Именно, — приподнял голову Дуковский. — Но, кроме того, знать все другие его контакты, начиная с сегодняшнего дня. И разговоры.

Привстав, Маргарита села, обхватила руками колени, затем подобрала ноги под себя:

— Задача сложная, — проговорила задумчиво. — Чтобы знать все это, я должна стать его любовницей, влюбить его в себя и влюбиться сама.

— Последнее не обязательно! — Дуковский тоже сел, опустил ноги с постели. — Можно самой не влюбляться. А во всем остальном, что тебе мешает?

— Нет! — фыркнула девушка. — Я не могу ложиться в постель с мужчиной, если он мне не нравится. Корозов не в моем вкусе. Кроме того, я слышала, он влюблен в свою жену.

— Вот и отлично! — Яков поднялся на ноги, прошелся по комнате. — Докажи, что перед тобой он не сможет устоять, что его жена тебе не помеха! — присел возле дивана, преданно по-собачьи заглянул ей в глаза, погладил плечо. — Пойми, я не могу без полной информации. Для меня это крайне важно.

Ничего не ответив, Маргарита вытянула ноги и повалилась на спину. Дуковский не отрывал от нее глаз:

— Я же знаю тебя, Маргарита. Тебя это по меньшей мере должно заинтриговать, а по большому счету разозлить. Разве ты можешь допустить, чтобы мужчина не обратил на тебя внимание? Пусть это даже тот, которого ты не жалуешь. Но чем неприступнее крепость, тем больше хочется ее взять, не правда ли, Маргарита?

— Попробую, — без особой искорки в глазах все-таки согласилась девушка и улыбнулась улыбкой женщины-охотницы. — Постараюсь!

Выпрямившись, Дуковский шагнул к окну, выглянул в него:

— Дело к ночи. Сумерки, — сделал паузу, прошел, включил в комнате свет. — Корозов сам виноват. Не стоило рот разевать на бизнес Даршина. Если бы он не ухлопал Василия, сегодня мы были бы на коне, а так приходится разгребать авгиевы конюшни. Корозов вставил нам палки в колеса, и должен за это ответить!

— Ты повторяешься, — сказала Маргарита, тихо соскользнула с дивана, подхватила со стула халат.

— Не спеши! — остановил он, взял из ее рук халат, отбросил на стол — Я люблю смотреть на тебя, когда ты голая.

— Смотри, — устало отозвалась девушка. — Пока нет Корозова.

7

Расчет Глеба на короткую встречу с Акламиным не оправдался. Разговор затянулся несмотря на то, что Аристарх предупреждал о своей занятости. Между тем встретив Корозова и усадив его напротив стола, в своей обычной манере стал пытливо вытягивать из Глеба все до мельчайших подробностей. И Корозову пришлось напрягать мозги, вспоминая детали. Составили фоторобот. Аристарх время от времени что-то помечал в записной книжке, неулыбчивое лицо было как всегда серьезным. В конце беседы Глеб посмотрел на часы и удивленно покачал головой. Акламин развел руками:

— Такая работа.

Да, события стремительно меняли свою окраску. Только началась разработка убийц Даршина, и вот возле Корозова возник новый персонаж. Яков Львович. Заявил о себе довольно серьезно. Работы операм прибавилось.

— Ничего не поделаешь, — отозвался Глеб, поднимаясь со стула. — Я рад бы не влезать ни в какие дела, да ведь понудили, негодяи.

Распрощавшись с Аристархом, Корозов отправился в офис своей фирмы. Но на полпути вспомнил, что оставил в кабинете Даршина телефон Якова, который изначально собирался вручить Акламину, но быстро передумал и решил сначала поручить Исаю, чтобы тот по номерам в памяти выяснил что-нибудь о связях Якова и о нем самом. Поэтому Аристарху про телефон пока ничего не сказал. Захотелось прежде самому потрясти за грудки Якова. Тронув плечо водителя, Глеб распорядился:

— Поворачивай в офис Даршина!

Всякий раз, когда он входил в кабинет Даршина, перед глазами возникало лицо Василия. На этот раз было то же самое. И он поморщился. Теперь это был бизнес Аркадия и пора уже, говоря о бизнесе Даршина, представлять лицо младшего брата. Но пока плохо получалось. От двери на столе Глеб увидал телефон Якова. Подошел, взял его, заглянул в память и, обнаружив всего несколько номеров, обескуражено расширил глаза. Мало. Ну, что ж на безрыбье и рак рыба. Пускай Исай покопается в этих номерах. Сунул телефон в карман пиджака и вышел из кабинета. Снова отправился в свой офис. Всю дорогу молчал. Водитель потянулся рукой к приемнику, но охранник рядом с ним пресек его попытку включить музыку. Подъехав к офису, Глеб задумчиво некоторое время не двигался с места. Два охранника, выскочившие из авто сразу, как только машина припарковалась, терпеливо ждали снаружи. Наконец, Глеб вскинулся, осмотрелся и вышел из автомобиля. В сопровождении двух охранников подошел к входным дверям. В приемной уже никого не было. Рабочий день позади. На столе секретаря аккуратной стопкой около компьютера лежали чистые листы бумаги для оргтехники. Деловых бумаг не видно. Корозов тронул пальцами ящик стола. Тот закрыт на ключ. Глеб удовлетворенно хмыкнул. Секретарь знает свое дело. Все правильно. Потом открыл кабинет и скрылся за дверью. Охранники остались в приемной. Один из них, высокий с родинкой на щеке, проговорил:

— Пройду по офису, посмотрю.

— Чего смотреть? — возразил худой напарник с раскосыми глазами. — Внизу наши парни.

— Так они внизу, а я наверху посмотрю, — сказал высокий и вышел за дверь.

Оставшись один в приемной, худой охранник прошел вдоль стола секретаря. К шкафу. За шкафом — корзина для мусора. Он шагнул за него, достал из кармана какие-то свои бумажки, затертые в кармане, стал медленно рвать их на мелкие кусочки, потом скомкал и бросил в корзину.

В это время дверь в приемную распахнулась, и кто-то вошел. Тут же открылась дверь в кабинет, и Глеб из-за стола увидал двух парней в серых пуловерах и пестрых штанах. Они ввалились к нему уверенно и бесцеремонно. В лицо смотрели два ствола. Остановившись в дверях, один из них, среднего роста, с накаченными плечами и мускулами, с выпирающим лбом и тонкими губами, угрожающе произнес:

— Я пришел за ответом, коллега! Ты теперь под нашим колпаком!

— Это еще что за колпак здесь объявился? — резко отреагировал Глеб. — Не вижу коллеги, вижу наглую морду!

Не опуская пистолета, не реагируя на слова Глеба, тонкогубый продолжил:

— У тебя короткая память, коллега! Забыл, что с тобой уже вели душещипательные беседы, что тебя предупреждали. Ты должен быть благодарен, что еще дышишь. Сейчас мне поручено получить от тебя положительный ответ, коллега. Ответ из одного слова — «да»! Но сразу предупреждаю, что ответ «нет» тебе не разрешено давать.

Второй парень, с взъерошенными волосами, с глазами навыкате, с сильно раздутыми ноздрями, нервно дергался, мотал стволом и молчал. Корозов видел обоих впервые. Напружинивая мускулистое тело, Корозов приподнялся с сиденья, опираясь кулаками в столешницу и чувствуя в груди закипание:

— Ты отваживаешься здесь выдавать мне свои разрешения? — сдерживая себя, спросил, наливаясь жаром. — У тебя, недоносок, с головой все в порядке? Коллега, говоришь? Бомж из подворотни тебе коллега! У тебя нос еще не вырос, чтобы разрешения мне выдавать! В моем бизнесе всегда все работали, работают и будут работать по моим правилам. Запомни это!

Выждав, когда Корозов закончит, тонкогубый усмехнулся, уверенно плавая взглядом поверх ствола:

— Значит, пришла пора поменять твои правила! Предлагаю тебе самому поменять их! Пока есть время. Для тебя будет гораздо хуже, если их поменяют другие! Так что, принимай условия, не раздумывай. Говори «да». И учти, в случае другого ответа, мой пистолет выстрелит! Зачем тебе это? Лучше начинать работу без этого!

— И кто же так уперто набивается ко мне в партнеры? — нахмурился Глеб, пригасив свое негодование, помня о том, что должен узнать, откуда тянутся нити. — Чтобы дать ответ, я должен знать, от кого поступило предложение! — И тут он увидал, как за спинами тонкогубого и ноздреватого в дверном проеме неслышно возник худой охранник с травматом в руке.

— Я сказал тебе все, что должен сказать! — отсек тонкогубый. — И сейчас жду ответа! У тебя всего одна минута! Потом ты услышишь выстрел! Хотя, может быть, ты его уже не услышишь, коллега!

Стоило ему закончить фразу, как охранник шагнул из проема и ткнул пистолетом в затылок сначала одному, затем другому, и выдохнул:

— Стволы на пол! Медленно, иначе мозги разлетятся по стенам!

От неожиданности парни остолбенели, словно их ударило обухом по голове. Худой охранник жестко еще раз потребовал:

— Повторяю для глухих, на пол! Считаю до трех! Раз! Два!

В карих глазах Глеба вспыхнуло удивление, на ум пришло, неужели выстрелит? По лицу охранника было не понять. Но голос сомнений не вызывал. Тонкогубый яростно прохрипел в ответ:

— Кладем! — и стал медленно опускать книзу руку с пистолетом.

Нервно его ноздреватый напарник передернулся и молчком выронил из руки оружие. Пистолет гулко ударился о пол. В следующую минуту в дверном проеме за спиной охранника появилось незнакомое лицо. Корозов даже не успел как следует рассмотреть его. Только выхватил глазами лысую голову и ствол в руке, который выстрелил в спину худому. Падая, тот дважды нажал спусковой крючок, но промахнулся. Пули ушли в пол. Лысый крикнул своим:

— Линяем! Наследили!

Мгновенно развернувшись, трое, подхватив оружие, кинулись из кабинета. И тут носом к носу в дверях приемной столкнулись со вторым охранником с родинкой на щеке.

— Стоять! — выплеснул тот, наводя травмат.

В ответ лысый пальнул. Охранник вскрикнул и, заваливаясь набок, тоже выстрелил. Лысый споткнулся и грохнулся на пол, роняя пистолет. Двое подхватили его под руки и потащили вниз. На первом этаже у входной двери лежали два охранника, связанные скотчем и с кляпами во рту. Лысого быстро протащили мимо и выбежали за двери. Глеб вышел из-за стола и наклонился над худым:

— Живой? — спросил.

Подняв голову, тот попытался улыбнуться:

— Не знаю, Глеб.

— Не шевелись, потерпи, — сказал Корозов. — Сейчас посмотрю, что в коридоре и вызову «Скорую». — Пройдя через приемную, увидал на полу в коридоре второго охранника.

Лежа на боку, тот стонал. Глеб присел возле него. Охранник был без сознания, ранен в живот. Корозов набрал номер «Скорой помощи». Потом осторожно повернул парня на спину:

— Потерпи, потерпи немного, сейчас приедут. Все будет хорошо. Все обойдется.

После этого торопливо спустился вниз, намереваясь проверить, где охрана офиса. И увиденное обескуражило его. Одно было хорошо. Оба охранника живы. Он выдернул у них кляпы, нашел в комнате охранников нож, срезал скотч. Те были, как побитые щенки, прятали глаза и молчали, точно набрали в рот воды. Глеб позвонил Исаю:

— Ты где находишься? — сорвал на нем зло. — В офисе целое побоище! Немедленно сюда! — а охранникам приказал. — Мигом наверх! Там раненые ребята! Помогите им.

Охранники метнулись наверх. Глеб мрачно набрал телефон Акламина. Сообщив ему о происшествии, тоже направился на второй этаж. В коридоре на полу у стены увидал пистолет лысого. Завернул его в носовой платок.

После этого случая, у Аристарха появилась весомая улика: пистолет, оставленный на месте преступления. Отпечатки пальцев на пистолете нашли в картотеке. Принадлежали они уголовнику по кличке Шустрый. Недавно отсидел срок. Теперь гулял на свободе. Стало ясно, где гулял и чем промышлял? На остальных двоих по описанию Глеба составили фотороботы. Суммируя все события, происходившие вокруг Корозова, Акламин приходил к выводу, что привести к убийцам и заказчикам убийства Даршина может Шустрый. На нем следует сконцентрироваться. Тем более что по предположениям Глеба тот ранен, иначе не потерял бы ствол. Стало быть, есть зацепка, с чего начать. Приступили к его поиску. А вот по Якову Львовичу оказалось сложнее. Фоторобот был, но где искать неизвестно. В городе людей с такими именами и отчествами зарегистрировано сорок восемь человек. Такой список разочаровал Аристарха. Придется потратить немало времени, чтобы проверить всех. Хорошо, если нападешь на след сразу. А если нет, а если этот человек не зарегистрирован в городе, а если вообще настоящее имя у него другое? Начали поиск. Убили неделю. В результате опасения подтвердились. Нужного Якова Львовича в списке не было. После рассказа Корозова, Акламин также предположил, что Яков Львович не уголовник, стало быть, поиск среди предпринимателей города может стать более удачным, если, конечно, этот человек занимается бизнесом в городе. А если он из другого места? Тогда все усложняется. Тогда надо искать другие подходы. Но еще одна деталь заинтересовала Аристарха, деталь, на которую Глеб не обратил внимания. Зато она заставила задуматься Исая, когда Корозов передал ему телефон Якова. Первое, что сделал начальник охраны — добыл распечатку звонков за последний месяц и сравнил с теми, что были в памяти. Сразу возник вопрос, почему и когда опустошена память? Проследив по рассказу Глеба путь телефона из кармана Якова до него, Исай заподозрил Маргариту. В общем-то, пока все было писано вилами на воде, но мысли начали точить. И он сообщил об этом Акламину. Вот тогда от Исая Аристарх и услыхал про телефон Якова. Подозрение начальника охраны было бездоказательным, но оперативник сделал какие-то пометки в своей книжке и забрал у него копию распечатки звонков. На следующий день опера взяли под наблюдение Маргариту и начали изучать звонки Якова.

Что касается Глеба, то к догадкам Исая тот отнесся скептически. Нет, конечно, он не жаловал Маргариту, но и обвинять огульно не собирался. Если бы он проверил память телефона допрежь того, как оставил его в кабинете, тогда можно было бы строить какие-то предположения. А так у него даже интуиция помалкивала. Он попросту отмахнулся от Исая, бросив:

— Поработай лучше по распечатке телефонов. Там наверняка найдется полезное зерно. Найди мне этого Якова Львовича, — и добавил после паузы. — А Маргарита. Ведь она появилась у Даршина перед самой его гибелью, так что вряд ли она замешана в чем-то. Впрочем, покопайся, дерзай. Хотя едва ли в этом есть смысл.

Между тем, в беседе с Аркадием, мимоходом коснулся данной темы. Тот, в свою очередь, затронул ее в разговоре с Анастасией, чем, не подозревая об этом, заинтересовал ее. Не зря говорят, женщины зачастую намного проницательнее мужчин, когда дело касается их соперниц, а если не их соперниц, то особей того же пола. Женская психология отличается от мужской. Подчас для мужчины мотивации женских поступков — темный лес. Если мужчине кажется, что здравый смысл против каких-то действий, а женщина притом убеждена, что здравый смысл как раз на ее стороне, тогда ее ничем не остановить. То, в чем женщины нередко находят логику, у мужчин подчас бывает за гранью понимания. Женщина как привлекательна, так же поразительно прозорлива, когда дело касается сути вещей. Выслушав Аркадия, Анастасия на некоторое время задумалась. Прикидывала, взвешивала все за и против и, кажется, для себя определила путь решения этой разгадки. Выбрав несколько минут, когда Аркадий пошел в ванную, а она осталась одна, Анастасия взяла со стола телефон, набрала номер, проговорила:

— Большой, имеется некоторое дополнение. Мне кажется, оно стоит внимания. Похоже на то, что есть связь между Маргаритой и Яковом Львовичем. Не знаю, какая именно. Но появились обстоятельства, которые наводят на эту мысль.

— Опять бабьи штучки! — проворчал на другом конце голос Большого.

— Назовем это бабьей проницательностью, — поправила Анастасия.

— Пусть так, — согласился Большой. — Только не растеряй свою проницательность в опеке над Корозовым. Если он догадается, что сейчас он нам нужен, чтобы не загнулся бизнес Аркадия, и посему мы терпим все его выходки, у нас сразу могут возникнуть серьезные проблемы. Деньги, которые мы из-за него теряем сейчас, мы должны вернуть с лихвой. Но для этого напрягай лучше свою прозорливость! Пока я не очень доволен.

— Не надо спешить делать выводы! — упрямо произнесла Анастасия, плотно прижимая к уху телефон. — Он только начал. К тому же ты еще не ломал его как следует. Но будь уверен, он крепче Василия, поэтому к нему нужны другие подходы.

— Ты что, учить меня вздумала? — недовольно прозвучал голос Большого.

— Мужиков всех надо учить! — уверенно парировала девушка. — Вам жить мешает комплекс неполноценности. Поэтому вы никогда не смотритесь в зеркало так долго, как женщины.

— Не болтай чепухи! — оборвал ее Большой. — Раз ты у нас такая полноценная, возьмись-ка и сама обкатай Корозова, как в свое время, словно скалкой, в лепешку раскатала Даршина. Так же раскатай и Корозова. Он должен, как можно быстрее, начать работать на нас в полную силу!

Минуту размыслив, Анастасия медленно выговорила:

— Осуществить подобный сценарий с Корозовым, задача не из легких.

В телефоне послышалась ухмылка:

— Не прибедняйся! — сказал Большой. — У тебя хорошая школа! Ты профессионал! Помни, преграды громоздят люди, и люди их разрушают. Чем труднее задача, тем приятнее ее решение, — и телефон отключился.

Оторвав смартфон от уха, глянув на темный дисплей, Анастасия усмехнулась:

— На баррикадах конец всегда непредсказуем! — положила телефон на стол.

Пошли напряженные дни.

Конец недели застал Корозова в его офисе. С утра до четырнадцати часов дня он корпел над проблемами своего бизнеса. Директриса одного из магазинов доложила, что вчера в магазине появлялись какие-то развязные парни, крутились в зале и вокруг магазина, бесцеремонно подкатывали к ней, напористо навязывались в поставщики. Скорее всего, прощупывали почву. Насколько крепка. Директриса отшила их, отправила, как требовал Глеб, к нему. Хотя по их поведению следовало послать к чертовой матери. Несколькими словами описала внешности, они не совпали с теми, какие прежде возникали перед Глебом. Охрана не вмешивалась, но была начеку. Корозов вызвал к себе Исая. Обсудив этот случай, они предположили, что началась разведка по магазинам, чтобы взять на испуг работников.

— Не исключено, что в ближайшие дни такой же накат может произойти на другие торговые точки, — высказал предположение Исай.

Согласившись с ним, Глеб добавил:

— Вероятно, будут пытаться пробить брешь в магазинах, по схеме, по какой оседлали бизнес Даршина. Усиль охранение объектов, а я подготовлю директоров к этим визитерам.

Отправив Исая, он по телефону переговорил с каждым директором. После этого поднялся из-за стола, посмотрел на время, следовало бы пообедать, да надо было ехать в офис Даршина. Чуял, что и там грядут неожиданные события. Сегодня заканчивался срок полной инвентаризации. Сегодня должен наступить момент истины. Черт побери, никак не удается пожить в тихой заводи. Начав сверку бухучета с наличием товара на полках магазинов и на складах, уже с первых шагов стал получать сигналы о возможных неприятных результатах, которые давали повод предполагать, что это только цветочки. А также стремительно повышалась вероятность сильного противодействия со стороны тех, кто был участником теневой схемы. Ну, а вместе с противодействием росла возможность их раскрытия. Собственно то, зачем он и впрягся в бизнес Василия. Подъехав к офису Даршина, Глеб подождал, когда из машины выскочат охранники и осмотрятся, затем выступил сам и быстрой походкой пошел к дверям. По коридору приблизился к приемной. Приостановился. В голове всплыло подозрение Исая касательно Маргариты. Он недовольно поморщился. Перестраховка. Из пальца высосана. Так можно подозревать каждого. Открыл дверь и, не глядя на секретаря, твердо прошествовал через приемную в кабинет. Маргарита выпрямилась на стуле и попыталась поймать его взгляд, но не удалось, и она снова расслабилась. Глеб сел за стол, придвинул к себе бумаги, сложенные небольшой стопкой на краю столешницы. Просмотрел быстрым взглядом, отложил, достал из кармана телефон. Снова обзвонил директоров, на этот раз задавал один и тот же вопрос каждому:

— Акт инвентаризации готов? — и, получая положительный ответ, говорил. — Подъедет Исай, передашь ему! — после этого набрал номер начальника охраны. — Поезжай по магазинам Даршина, возьми акты инвентаризации у директоров и завези мне!

В конце рабочего дня с папкой в руках в кабинете появился Исай.

— Все спокойно? — спросил Глеб, когда Исай положил папку перед ним.

— Пока — да, — ответил начальник охраны.

— Пока, — пробурчал Корозов. — Не нравится мне это «пока».

— Лучше худой мир, Глеб.

— С кем мир? — нахмурился Корозов. — Не надейся. Мира не будет.

Выйдя из кабинета, Исай аккуратно прикрыл за собой дверь и остановил на Маргарите колкие холодные глаза. Той с самого начала, когда она первый раз увидала начальника охраны Глеба, не понравилось его узкое с впалыми щеками лицо. На нем не было эмоций, и она не могла определить его реакцию на себя. А ей это было важно, чтобы видеть, чего ждать от человека. Опасен он для нее, либо его можно игнорировать. Всякий раз, когда Исай возникал в дверях, она настораживалась. Старалась не показывать этого и была рада, если он не обращал на нее внимание. Сейчас, ощутив дискомфорт от его взгляда, Маргарита вспыхнула:

— Чего пялишься? — фыркнула с вызовом. — Не в зрительном зале!

— Не груби! — сказал он. — Читаю твои тайные мысли.

— Иди в читальный зал, там начитаешься до упада великих мыслей! Мои мысли до них не дотягивают.

— Где ты до этого работала? — спросил он.

— Тебе какое дело? — вскинула голову.

— Мне до всего есть дело.

— Любопытство не порок, но большое свинство! — в красивых глазах мелькнули сердитые искорки.

— Не груби! — повторил Исай. — А то я подумаю, что ты не хочешь со мной дружить.

— На работе я ни с кем не дружу, на работе я работаю! — парировала она.

— Хорошее качество, — похвалил Исай. — Но о нем мы поговорим позже. В другой раз, — он машинально откинул челку с высокого лба и шагнул к выходу.

Посмотрев ему вслед, Маргарита сжала зубы. Глеб в эти минуты внимательно изучал акты инвентаризации. И то, что он прочитал, потрясло его. Любопытно, как долго Даршин не видел метастаз, поразивших его бизнес? Разница между Василием и ним в том, что Даршин, видимо, не держал постоянно руку на пульсе так, как держит он. И еще Василий, возможно, сломался без особого сопротивления, а он не только не собирается уступать, но намерен переменить положение вещей. Разумеется, это опасно. Люди, с которыми он вступил в конфликт, не остановятся ни перед чем, чтобы удержать свои позиции и распространить влияние на его бизнес. Деньги — все хотят их больше и больше. По-настоящему схватка еще не началась, идет разведка боем и попытки сломить сопротивление. Начнется все тогда, когда откроются лица противников. Тогда и с той и с другой стороны на карту будет поставлена жизнь. По актам видно, как много фальсификата в наличии. Но откуда он, кто поставлял, каким транспортом — никаких следов, все покрыто мраком. Ответов на главное, что нужно было Глебу, акты не давали. Прижавшись к спинке кресла, придавив подлокотники, Корозов устало вздохнул, прикрыл глаза, задумался. Не отказался бы сейчас от глотка чая. Протянул руку, включил внутреннюю связь, попросил секретаря:

— Организуй чай! — и, сложив акты в папку, закрыл ее.

Не прошло пяти минут, как в кабинет с подносом в руках вошла Маргарита. Удивившись быстроте, будто все было приготовлено заранее, Глеб увидал на подносе чайник, чашку для чая, бутерброды и сахар с конфетами. Девушка шла неторопливо, с независимым видом, точно не поднос несла в руках, а себя, как хрустальную статуэтку. Прямая с идеальной фигурой. На лице приятная улыбка. Пожалуй, первый раз рассмотрел ее. Как-то не замечал до сих пор. Будто вся изменилась. А ведь действительно так. Другая прическа. Другой облегающий топ с большим вырезом на груди. Короткая юбка, красивые ноги. Высокий каблук. Неплохо, неплохо. Привлекательна. Она опустила на стол поднос, положила перед Глебом салфетки, поставила на них чайник, чашку и тарелку с бутербродами, сахаром и конфетами. Изящно изогнулась, наливая чай. Уловив тонкий запах духов, он не шевелился в кресле. Женское чутье Маргариты подсказало девушке, что Глеб положительно оценил ее внешние данные. И это пришлось ей по душе. Она ждала от него подобной реакции. Продолжала улыбаться. И все же не обманывала себя тем, что сможет быстро соблазнить Глеба. Была реалисткой. У всякого мужчины на этот счет свои воззрения и виды. Нужно подстроиться под них, чтобы обольстить его. Маргарита умела делать это, хорошо зная, что красивые женские формы привлекают мужские взоры. Сейчас рабочий день позади, и ей представилась возможность дать Корозову разглядеть себя, уловить ее запах. В кабинете они вдвоем. Он усталый и расслабленный. А мужская расслабленность — стимул для флирта. Этим непременно стоит воспользоваться. Не спрашивая Глеба, она положила в чай два кусочка сахара и по его глазам поняла, что больше не надо. С удовлетворением отметила — интуиция не подводит. Пока все ее действия воспринимаются Глебом положительно. Маргарита выпрямилась. Его взгляд скользнул по ее фигуре. Девушка слегка разомкнула губы, вкрадчиво выдохнула:

— Меня зовут Маргарита.

— Что? — спросил он, переваривая услышанные слова и недоумевая, зачем она их произнесла.

— Меня зовут Маргарита, — повторила она доверительным тоном.

— Я знаю, — озадачено произнес он.

— Просто за все время вы ни разу не назвали меня по имени, и я подумала, что вы не знаете его, — пояснила она тихо.

Оторвавшись от спинки кресла, Корозов поморщился. Из ее уст прозвучавшие слова показались ему упреком. Как будто он за словом «секретарь» не видел человека. Как будто все секретари на одно лицо. Маргарита вздохом приподняла красивую грудь, кротко спросила:

— Что-нибудь еще надо?

На этот раз он обратил внимание, что ее кроткий тон и независимый «с некоторым вызовом» вид не сочетались. Он усмехнулся, не ответил, а она, не получив ответа, продолжала стоять на месте. Молча смотрела, как он начал пить чай и понемногу откусывать от бутерброда. Потом взяла чайник и подлила ему чай, положила кусочек сахара. Он кивнул и продолжил пить маленькими глотками. Пил и задавался вопросом, чем вызвано такое поведение Маргариты? Разумеется, он разгадывал определенные посылы девушки, и ему хотелось сказать — не старайся, оставь свою затею, все это старо как мир. Но скажи он это вслух, она явно примет его слова в штыки и выплеснет возмущение, потому что испытает унижение. И Глеб вместо этого постарался перевести стрелки на другое, неожиданно для нее спросив:

— Ты до сих пор думаешь, что я убил Василия?

Вопрос Корозова застал ее врасплох, он разом разрушил хрупкий мосток, который Маргарита попыталась проложить к Глебу. Получалось, что она силилась вскружить голову тому, кого считала убийцей. На миг была обескуражена, но сумела справиться с растерянностью, ответила:

— Я так не считаю.

— Это неправда! — недоверчиво усмехнулся Корозов. — Ты все еще веришь в это!

— Теперь я так не считаю! — упрямо сверкнула искорками в глазах Маргарита.

— Почему же? — настойчиво не отступал Глеб. — Разве что-то изменилось? Или ты уже собственным глазам отказываешься верить?

С вызовом обжигая огоньками глаз, Маргарита решительно ответила:

— Собственным глазам я верю! Однако я не видела, кто нажал спусковой крючок. А все остальное с испугу мне могло показаться. Я тогда сильно струсила, я вообще подумала, что вы тоже мертвый. Вы лежали на столе.

Удовлетворившись таким объяснением девушки, Корозов больше ни о чем не спросил. Она же сразу стала убирать со стола посуду и складывать на поднос. Он молчком смотрел, как она все это делала, и как потом, гордо вскинув голову, красиво пошла с подносом в руках к двери. В этот момент в голове у него не было никаких мыслей, просто навалилась усталость и он, дождавшись, когда за секретарем закроется дверь, прикрыл веки, прижался затылком к спинке кресла.

8

На следующий день Глеб распорядился изъять из торговли весь фальсификат и уничтожить. И мгновенно телефон перегрелся от звонков с угрозами в его адрес. Голоса были разными, но тон их приблизительно одинаковый. Все требовали отменить распоряжение и обещали глубоко закопать его, если он не одумается. В свою очередь Корозов был спокоен и в ответ приглашал каждого к себе, обещая вернуть товар, если докажут, что тот принадлежит им. Естественно, никто не появился. А еще через день, когда Глеб заканчивал обед в ресторане, в зал вошла Анастасия. Стройная, с броской запоминающейся внешностью. В фалдящем оливковом летнем платье со скромными вырезами на груди и спине, с легкой, чуть летящей, прической, с дамской сумочкой в руке. В первое мгновение, увидав ее, Глеб расширил глаза и оторвался от еды, в подсознании мелькнуло — не часто ли она стала маячить у него перед глазами? Девушка остановилась в дверях и осмотрела светлый просторный зал, но Глебу показалось, что, прежде всего, она показывала себя посетителям, в перую очередь мужчинам, устремившим на нее взоры от своих столов. Она притягивала всех. Глеб хмыкнул, Аркадию повезло больше них. Повернув голову к окну, где сидел Корозов, Анастасия удивленно всплеснула руками, как будто не ожидала встретить здесь Глеба и, не обращая внимания на охрану Корозова, направилась к его столу. Охранник застопорил ее, но Глеб распорядился пропустить. На самом деле Анастасия искусственно делала удивленный вид, хотя хорошо знала, что Глеб сейчас находился в этом ресторане. Он был не в ее вкусе, но вкус сейчас не имел значения, перед нею стояла задача, которую Анастасия должна была решить, как бы трудно это не было. Подходя к столу, она вся светилась, привлекая к себе улыбкой. Живой глубокий обволакивающий взгляд затягивал, как в омут. Остановилась, сказала:

— Вот повезло. Не чаяла встретиться здесь. Такое хорошее место. Вид из окна. Люблю сидеть у окна. Я присяду? — произнесла она тоном, будто Глеб уже пригласил ее за свой стол и теперь только ждал, когда она произнесет, что ей заказать.

Ничего не оставалось Корозову, как пригласить ее за стол и спросить, что она будет есть. Охранник поспешно отодвинул для нее стул напротив Глеба. Второй охранник из-за спины Корозова посмотрел в ее сторону, насупив брови. Глебу все еще непривычно было воспринимать ее фавориткой нового владельца бизнеса Аркадия, по-прежнему он видел в ней бывшего секретаря Василия. Вспомнив прошлый разговор с нею, Глеб немного напружинился, убивать время на пустую болтовню не хотелось. Но, видно, придется. Он спросил:

— Ты почему без охраны? Я же выделил двух парней. Один для Аркадия, второй для тебя.

— Какая охрана? Зачем она мне? Кому я нужна? Пускай оба охраняют Аркадия. Угрожали ведь ему, а не мне! — воскликнула Анастасия, положив небольшую дамскую сумочку на столешницу сбоку от себя.

— Женская халатность, — то ли пожурил, то ли удивился Корозов. — Что для тебя заказать? — он смотрел на нее, невольно сравнивая с Маргаритой.

В их внешностях, как ни странно, находил что-то общее, но вместе с тем они были совершенно разными. По манерам, по темпераменту, по общению. Вдруг Глебу стукнуло в голову, а смог бы Аркадий отдать предпочтение другой? И ответа на этот вопрос у него не нашлось. Подозвав официанта, худого вихрастого юношу в белой рубахе с бабочкой, с бесстрастным лицом, сделал для Анастасии заказ. Она всякий раз кивала, когда он называл блюдо. Официант, записав в блокнотик перечень, прочитал его вслух и быстро отошел.

— Ох, сколько заказала! — смеясь, воскликнула девушка и пошутила. — А почему не поесть на дармовщинку? Можно и потолстеть немножко! Как вы считаете, мне следует раздобреть, не слишком я худая? — спросила и ожидающе вгляделась в глаза Глеба.

— Хозяин — барин, — коротко отозвался Корозов, не принимая ее шутливого тона. — Ты ведь зашла в ресторан, чтобы пообедать, вот и набирай вес.

— Почему так серьезно? — капризно вытянула она губы. — У вас кроме бизнеса в голове еще что-нибудь бывает? Посмотрите вокруг — мужчины не сводят с меня глаз, а вы брюзжите! Освободите мозги хотя бы на время, посмотрите на меня так, чтобы мне это было приятно.

— Это так важно для тебя? — усмехнулся Глеб, допивая чай.

— Любой девушке приятно, когда ею восторгаются! — парировала Анастасия.

Подошел официант, убрал освободившуюся посуду перед Корозовым, спросил у него:

— Еще будете что-нибудь заказывать или принести счет?

— Давайте счет, — проговорил Глеб.

— Вы уже собрались уходить? — игриво надула губы девушка. — Неужели оставите меня одну среди этих жадных мужских взглядов? — провела глазами по столам. — Они же съедят меня заживо! И вы не сможете мной восторгаться, даже если захотите.

Прищурившись, Глеб качнул головой:

— Надеюсь, восторгов вокруг тебя достаточно, и еще один ничего не решит, затеряется в общем гомоне.

— Как знать, как знать, — не согласилась Анастасия, не отрывая от него глаз. — В этом зале много романтики. Посмотрите, как он изящно оформлен.

— Ты часто здесь подпитываешь себя этой романтикой? — с иронией в голосе спросил Глеб.

— Вы зря иронизируете, — моментально отреагировала она. — Время от времени я захожу сюда, сижу за одним из этих столов, — неопределенно повела рукой, длинными пальцами коснулась прически. — Иногда одна, иногда не одна. А вот теперь случаю угодно было, чтобы встретила тут вас. Я же говорю, этот ресторан дышит романтикой.

По большому счету ему уже стало надоедать это бестолковое суесловие. Видя ее тонкое кокетничанье с ним, он начинал сомневаться, что их встреча здесь произошла случайно. Официант принес и расставил перед Анастасией заказанные блюда, и положил перед Корозовым счет. Глеб глянул в него и достал портмоне. Заплатил. Официант мигом исчез. Девушка взяла вилку, ковырнула салат, как-то нехотя положила в рот и стала долго жевать. С таким выражением лица, какое бывает у человека неголодного, принуждающего себя сделать лишний глоток. Определенно, она не была голодна, мелькнуло в голове у Глеба. Стало быть, встреча явно не случайна. Что же на этот раз ей от него нужно? В прошлый раз он получил отговорку. А что теперь услышит? И он решил спросить в лоб, уверенный, что она не будет застигнута врасплох:

— Так что же сейчас тебя привело ко мне?

На мгновение Анастасия перестала жевать, осознав, что Глеб раскусил ее, потом улыбнулась и как ни в чем не бывало произнесла:

— От вас ничего не скроешь.

— А зачем скрывать? Не надо! — сделав лицо строгим, хмыкнул Корозов.

— Но у девушки могут быть свои тайны! — сморщив нос, буркнула она.

Кинув глазами по сторонам, Глеб заметил:

— Тайны надо оставлять дома. Ресторан — неподходящее место для них. Слушаю тебя.

С лица Анастасии убралась беспечность, она сделала взгляд серьезным:

— Я беспокоюсь за Аркадия. Но я беспокоюсь и за вас. Достаточно трупа Василия. Его, к сожалению, не вернешь. Но вы, правильно ли вы все делаете? Почему все так плохо? Что происходит? Что это за бизнес, когда убивают? Неужели нельзя просто договариваться? Попробуйте договориться. Я вам готова помогать, лишь бы все опять стало спокойно, и не нужно было ни за кого опасаться. Я бы не хотела, чтобы однажды принесли новость, что вас больше нет.

Легкая морщинка коснулась щеки Глеба, он продолжительно всматривался в лицо Анастасии, прежде чем спросить:

— Чем же ты можешь помочь?

Словно чуть помыслив, после паузы девушка ненавязчиво, но вместе с тем настойчиво, выговорила:

— Я могу провести переговоры! — потом добавила напористо, точно загодя отвергала отказ и недоверие тому, что у нее получится. — В истории много примеров, когда женщинам это удавалось лучше, чем мужчинам!

Твердый взгляд Глеба не отпускал ее, Корозов старался уяснить, насколько серьезным было высказывание Анастасии. Неужто она и правда думает, что способна разрешать чужие проблемы? А если убеждена в этом, то откуда такая уверенность? Здесь явно есть какая-то интрига. Однако она рассыпается при следующем вопросе:

— С кем, Анастасия? — спросил он.

Моргнув, девушка несколько замешкалась. Вопрос поставил ее в тупик. Разумеется, она знала ответ на него, но не могла говорить об этом Корозову. И это заметно сбило ее с панталыку. Она озадаченно пожала плечами:

— Ну, я не знаю. С кем скажете.

Насупившись, он развел руками:

— Я тоже не знаю, Анастасия.

Вкрадчиво, с дружелюбными интонациями в голосе, она вдруг осторожно предложила:

— Быть может, я могла бы узнать? Я когда-то помогала Василию. Он меня иногда просил об этом.

— Помогала, говоришь? — недоверчиво отозвался Глеб. — Так что же ты тогда не уберегла его?

Вспыхнув и дернувшись от неприкрытого упрека Глеба, девушка воскликнула:

— Может быть, и уберегла бы, если б он был более откровенен!

Разговор, недавно еще казавшийся Корозову пустой болтовней, приобрел иное звучание. Глеб весь подобрался, в голове мелькнуло, уж не затем ли пришла Анастасия, чтобы предложить свои посреднические услуги? Неужели Василий использовал ее как наживку? А, может быть, и того больше. На что же она способна тогда? И вообще, что она собой представляет? Непростая, видать, девушка. Может, секретарство ее у Василия было номинальным? Стоит к ней приглядеться. По крайней мере, подъезжает ненавязчиво, но по-женски настырно. И вдруг она в лоб, как обычно любил делать он сам, ошарашила его своим предложением:

— Почему бы вам ни пригласить меня в ресторан сегодня вечером? — спросила с обезоруживающей улыбкой.

— А разве сейчас мы с тобой не в ресторане? — сохранил дистанцию Глеб.

— Это совсем не то, — сказала она. — Вечером уютнее. Музыка другая. Можно потанцевать, расслабиться, пригубить легкого вина, повеселиться. Я вас приглашаю!

Черт, подумалось Глебу, расставила ловушки. Отказать, значит, обидеть ее и, возможно, нажить врага. Согласиться, следовательно, сделать глупость. Определенно, она не ждет отказа. Это было видно по ее лицу. Но что означало это приглашение? Флирт? С какой целью? Он снова попытался держать дистанцию:

— А как же на это посмотрит Аркадий? — спросил серьезно.

— Не будьте занудой! — воскликнула она. — Главное, как я посмотрю на это! У вас, у мужчин, слишком развито чувство собственника. Но я сама решаю, что мне делать. Вам такие женщины не нравятся? Посмотрите на меня. Посмотрите. Разве я могу не нравиться? Ответьте.

— Провокационный вопрос, — отозвался Корозов. — Ты сама и спросила, и ответила на него. Добавить больше нечего.

— Значит, вы принимаете мое приглашение? — Анастасия торжествовала, уверенная, что добилась, чего хотела.

Между тем Глеб как будто вылил на нее ушат воды, вмиг охладив преждевременное ликование:

— К сожалению, — сказал упругим голосом, — увы! Сегодняшний вечер у меня занят.

С лица Анастасии медленно стало сползать торжествующее выражение и заплывать маской сильного разочарования. Девушка, не сдержавшись, вскрикнула:

— Вы не джентльмен, вы меня обидели! — надула губы, резко отодвинула блюдо и встала из-за стола.

Не успел Корозов опомниться, как она стремительно метнулась к дверям и исчезла из ресторана, оставив почти нетронутой еду и озадаченного Глеба с чувством вины в душе. Впрочем, в таком состоянии он находился недолго. Через две-три минуты после ее исчезновения, облегченно вздохнул, будто она избавила его от тяжелой обязанности отбиваться от ее поползновений. Подошел официант, вопросительно посмотрел на Корозова и, безусловно понимая, что девушка больше не появится, спросил:

— Можно убирать? — показал на блюда для Анастасии.

— Думаю, да, — сказал Глеб.

— Ей, наверно, не понравилось? — пробормотал он, будто самому себе. — Почти ни к чему не прикоснулась.

— Все было вкусно, — успокоил Корозов. — Передайте повару, что все понравилось.

— Может, вам сок принести? — спросил официант.

— Сок? — переспросил Глеб. — А почему бы и нет? Томатный.

Сложив на поднос блюда Анастасии, официант испарился с ними, появившись снова через пару минут с соком. Глеб посидел за столом еще некоторое время, успокоился, выпил сок. Анастасия, выскочив на высокое крыльцо ресторана, задержалась, улыбнулась и повела глазами по машинам на парковке. Затем сбежала вниз по ступеням, пошла к авто. Когда Корозов показался на крыльце, девушки нигде не увидел. Несколько раз глубоко вдохнул в себя уличный воздух. Застегнул на все пуговицы пиджак. Вход в ресторан был красиво оформлен. В светлых тонах. Привлекал внимание. Охранники топтались рядом с Глебом, настороженно зыркали глазами во все стороны. Улица забита транспортом. Пешеходов на тротуарах — мало. Вокруг висела тяжелая сырость, сверху давили густые тучи, и душил запах предстоящего дождя. Лето не баловало людей солнечной погодой. По ночам в небе не показывались звезды. Между тем, Глебу сейчас была безразлична любая погода. Не до нее было. Обыкновенно, отношение человека к погоде зависит от его настроения. Смешно, когда говорят, что из-за плохой погоды мерзкое настроение.

Наконец, переступив с ноги на ногу, Глеб двинулся к парковке. Из-за руля автомобиля выскочил водитель, открывая для Корозова дверь. Глеб, подойдя, глянул в салон и удивленно расширил глаза. С противоположной стороны салона, улыбаясь, на месте охранника сидела Анастасия. Это было неожиданно для Глеба. Он даже на миг замешкался. Предполагал, что она, сбежав из ресторана, давно крутится где-нибудь в другом месте. И вдруг. Озадаченно выдохнул:

— Вот тебе и на! А я полагал, твой след давно простыл!

Тряхнув волосами, Анастасия сморщила нос:

— Я просто подумала, если у вас сегодня занят вечер, то день до вечера вполне может быть свободным. И не говорите мне, что у вас день тоже занят. Я ни в каком виде этого не приму от вас! Вы и так испортили мне настроение, разочаровали меня, вам придется реабилитировать себя!

Сдержанно усмехнувшись, Глеб помедлил и сел в салон авто. Водитель, захлопнув за ним дверь, остался с охранниками на улице. Корозов повернул лицо к Анастасии:

— Я отвезу тебя домой.

— Домой я могу сама на своей машине уехать! — невозмутимо парировала девушка. — Но, если для вас удобней отправиться ко мне домой, я согласна. Приглашаю! — обезоружила она Глеба.

Намек был однозначен и понятен. Он обескураживал своей прямотой. Вдобавок всем своим видом Анастасия показывала, что вторичного отказа не потерпит. Глебу сделалось не по себе, он не мог сообразить, каким своим поведением он допустил подобные вольности. Ведь она, похоже, действительно не намерена отступать. И это уже начинает переходить грань допустимого. Девушка придвинулась ближе. Все стало походить на игру, в которой один убегает, второй догоняет. Победа в игре зависела от того, насколько быстр догоняющий, или насколько медлителен убегающий. Впрочем, и у убегающего был шанс победить, если он резвее догоняющего. Так что пятьдесят на пятьдесят. Разница лишь в том, что не быстрота ног все решала, а изворотливость ума. Признаться, многие мужчины сейчас немало дали бы за то, чтобы оказаться на его месте и вдыхать в себя ее запахи. А он сидел и думал, как все повернуть так, чтобы и овцы были целы и волки сыты. Можно было резко прекратить это, поставить ее на место, оттолкнув и отчитав. Однако он видел, что с ее стороны это не была любовная игра, здесь велась явно другая игра, которую ему хотелось разгадать. А, стало быть, не выводить на конфликт. Но ее все больше заводила эта игра, она уже самой себе силилась доказать, что способна увлечь Корозова. Его бесстрастная неподвижность выводила из себя. Она придвинулась вплотную:

— Так как, вы согласны? — спросила.

— Посмотреть, как ты живешь? — попытался вывернуть все в другое русло Глеб.

— Называйте это так, — согласилась она.

— Но ведь у тебя не музей, чтобы водить экскурсии, — продолжал крепко держать дистанцию Корозов.

Взяв его под локоть, обдав своим жаром, девушка возразила:

— Не всегда музейные экспонаты бывают привлекательнее простых вещей, что попадаются в обыкновенных квартирах. И не всегда экскурсоводы могут заменить тех, кто не водит экскурсий. И потом, отказывать девушке неприлично, а отказывать дважды совершенно недопустимо.

Смотря на нее сбоку, он отмечал сейчас, что язык у нее подвешен неплохо, палец в рот не клади. Негромко заметил:

— Ты рассудительна.

— Я умна! — чуть отстранившись, поправила она его, словно не соглашаясь признать, что рассудительна и умна — слова-синонимы. — Разве вы этого не увидели?

— Не обижайся, — сказал Глеб с некоторой прохладцей в голосе. — Иногда разглядишь не сразу, поскольку ум проявляется не только в словах, но и в поступках.

Дернувшись, она отодвинулась и с досадой воскликнула:

— Вы все еще сомневаетесь во мне!

— Ты о чем? — повысил голос Глеб.

— Все о том же, все о том же! — выпалила девушка. — Вам нужно подтверждение!

— Чтобы разглядеть твой ум, не обязательно ехать к тебе домой! — вставил Корозов.

— Но вы же не разглядели! — сказала она.

— Скажем так, — внес он правку, — недостаточно разглядел. Не успел сложить полную картину! — он пошевелился под скрип кожи сиденья. — Но, согласись, что главное — твою рассудительность — я отметил.

Оживившись, девушка быстро произнесла:

— Тогда почему вы сомневаетесь в том, что я смогу помочь вам провести переговоры?

Напружинившись, Корозов чуть удивился, что она вернулась к этой теме. В мозге стрельнуло, ужели он не ошибся, что главная цель затеянной ею игры — посредничество? Между ним и кем? Теми, кто правит убийцами Василия, или теми, кто управляет Яковом? Кажется, она готова выложиться по полной программе, даже затащить в свою постель, чтобы только уговорить его согласиться на ее предложение. Это весьма любопытно. Интересно, как она собирается это сделать? Какая занятная особа. Упругим голосом Глеб выдохнул:

— Ну, почему я сомневаюсь? Я просто, как уже говорил тебе, не знаю с кем вести переговоры, — а в голове закрутились другие мысли, что если она делает это от чистого сердца, не думает об опасности, может, действительно когда-то помогала Василию, и, вероятно, удачно, раз так рвется прийти на помощь мне.

Прервав ход его раздумий, Анастасия выговорила:

— Я знала, что вы так скажете! — крепко вцепилась пальцами ему в локоть. — Нет, вы не понимаете. Вы, мужчины, ничего не понимаете. Для вас стрельба из пистолетов, это как детская игра в войну. А для нас, женщин, это смерть. Я не хочу больше, чтобы кто-нибудь из вас погиб. Для меня будет больно, если это произойдет с вами, поскольку я буду знать, что могла бы помочь вам, но не помогла из-за вашего непонимания! А с кем переговоры? Да с первым, кто появится! Вы же наверняка подозреваете, что кто-нибудь снова возникнет! — это прозвучало на одном дыхании, убедительно.

Поежившись от ее слов, Глеб смягчился, взял в ладонь пальцы Анастасии, задумчиво сказал:

— В одном ты абсолютно права, Анастасия. Умирать бессмысленно.

Вздохнув, девушка пробормотала:

— Я во всем права! И вообще, женщина всегда права!

Усмехнувшись, Глеб выпустил из ладони ее пальцы и ничего не сказал в ответ. Не дождавшись его слов, Анастасия снова проговорила:

— Есть еще вариант узнать, кто они такие? Это несложно.

Услышав такие слова, Глеб выпрямил спину. В карих глазах вспыхнуло удивление. Как это несложно? Исай и Аристарх бьются над этим уже несколько дней, но все на точке замерзания. А тут — на тебе, несложно! Да это же главное! Глянул на нее такими глазами, точно потребовал повторить сказанное. Показав на лице смущение, Анастасия поправила себя:

— Я хотела сказать, что могу постараться это выяснить! Вот как я думаю: они звонили Аркадию, и, я уверена, будут звонить еще, что-нибудь требовать. Я попробовала бы поговорить с ними вместо него. Убеждена, что они видели меня с Аркадием, и не думаю, что я им не понравилась. Не сомневаюсь, что со мной они завяжут разговор и станут говорить иначе, чем с Аркадием. Поверьте мне, я умею разговаривать с парнями на их языке. Надеюсь, вы на это согласитесь? — посмотрела вопросительно.

После небольшой паузы, в течение которой у Корозова пронеслось в голове, что с одной стороны на безрыбье и рак рыба, пусть дерзает. Но с другой стороны ее предложение, это, скорее всего, пустой звон, женская самонадеянность на свою всесильность, которая поражает неприятеля одной только красотой. И все же дал отмашку:

— Хорошо. Попробуй. А вдруг повезет, — согласился в основном потому, чтобы отвязаться от нее, отправить восвояси.

Итак, этот раунд Анастасия выиграла без особых потерь, приложив минимум своего умения. Не понадобилось ложиться с Корозовымв в постель и нашептывать ему на ухо в самый неподходящий момент. А еще важно было то, что Глеб, она видела, считал, что в этом раунде победил он. Как ей и хотелось. Анастасия всегда стремилась побеждать своего противника его руками. Такова была ее основная фишка. Почти всегда ей удавалось это. Когда-то бизнес Василия она подобным образом оседлала и тихим сапом заполнила торговые точки фальсификатом. А когда Даршин обнаружил, что произошло, и попытался отбиться, было уже поздно. Василий начал мешать, и стал больше не нужен. Поэтому она заблаговременно подготовила почву для разрыва с ним и убралась из жизни Даршина, наперед ведая, что уготовано ему. Но, зная, кому отойдет бизнес Василия, заранее привязала к себе Аркадия и потом, как в шахматной игре сделала рокировку. Однако во всей ее игре была одна, но существенная проблема: Аркадий не был предпринимателем и не способен был управлять бизнесом. На примете имелся Корозов, его собирались обработать, хомутать и использовать в нужных целях. И тут нежданно-негаданно он сам предложил услуги Аркадию. Все складывалось на редкость удачно.

— Я попробую! — с внутренним, но искусно скрываемым торжеством, проговорила Анастасия в ответ на согласие Глеба. — Я постараюсь! И сообщу вам первому!

— Ну а теперь отвезти тебя домой? — спросил Глеб.

— Зачем? — засмеялась она. — Я знаю дорогу. Сама доеду. Вон моя машина. Белая. Из вас, я вижу, сегодня плохой партнер. До свидания! — девушка открыла дверь и легко выпрыгнула из его автомобиля.

Проводив ее взглядом до белого авто, дождавшись, когда тот отъедет с парковки, Глеб усмехнулся. Водитель и охранники уселись на свои места. Машина тронулась с места.

9

Непонятное предчувствие не покидало Глеба в последующие дни. Тревожило затишье, вдруг установившееся. Прекратились звонки с угрозами. Не появлялись подельники с требованиями. Казалось, именно теперь все должно активизироваться и приобрести более жесткие формы, поскольку предпринятые им меры в бизнесе Даршина перекрыли кислород поставщикам паленого зелья. Однако вдруг стало тихо. С чего бы? Он не настолько наивен, чтобы мнить, что от него отступились, что на этом все закончилось. Яков Львович также не обнаруживал себя. Не отказался же от своих планов после первой неудачи. Скорее всего, обе стороны обыкновенно к чему-то готовились, что-то выжидали. Пока это было загадкой, одной из тех, которые предстояло разгадать. Загадки, будь они неладны, выбивали Корозова из равновесия, держали в напряжении. Обсуждая с Акламиным создавшееся положение, Глеб терялся в догадках. Мысли были скудными и попросту плавились в его голове, как жир на горячей сковороде. Не уводили ни в каком направлении и не подсказывали, что ему следовало предпринять в таких обстоятельствах. Впрочем, Аристарх согласился с его предположением, что преступники могли выжидать, иначе говоря, сменили тактику. Отсюда вывод — надо быть предельно осторожным.

Между тем забот у Корозова было выше головы, на особую осторожность не хватало времени, поскольку приходилось как заведенному мотаться по городу, разрываться между двумя офисами, и магазинами двух фирм. Необходимо было буквально все держать под личным контролем. Муха не должна была пролететь мимо него незамеченной. И тут, именно в этот период, как обухом по голове Глеба ударила неожиданная новость. Утром воскресного дня ему позвонил директор одного из магазинов Даршина и сообщил, что непостижимым образом из кладовой магазина исчез весь актированный ранее нелегальный товар. Как сквозь землю провалился. Не осталось следа, даже намека на след. Чисто. Все замки в идеальном состоянии, и никто ничего не видел, никто ничего не знал. Никто не мог сказать, когда это произошло. Корозов вспомнил, что три дня назад он лично вместе с директором проверял кладовую, набитую опечатанными бутылками с фальсификатом. И вдруг такая весть. Глеб немедленно выехал на место, прихватив с собой начальника охраны. Директор, молодой человек с морщинами вокруг губ и глаз, ждал их на крыльце. Он находился в полной растерянности и унынии. Смотрел на Корозова испуганно и виновато:

— Трое суток назад все было на месте. Все опечатано. Мы же вместе тут проверяли все. После этого ни я, ни кто-нибудь другой здесь не был. Даже кладовщица не заходила. Потому что все ключи только у меня. Как это могло случиться? Ума не приложу!

— Значит, ключи ты никому не давал? — спросил Глеб, направляясь через магазин к кладовой.

— Боже упаси! — открестился директор, поспешая за Корозовым.

— А как сегодня ты обнаружил? — задал вопрос Исай, шагая за ним.

Обернувшись, директор посмотрел оторопело:

— Кладовщица почуяла что-то неладное и позвала меня. Да она вон стоит, у двери в кладовую. Пусть сама скажет.

Подойдя к распахнутой двери кладовой, Глеб увидал пустое просторное помещение. На полу валялись обрывки от картонной коробки и пара бутылочных пробок. Опечатанные коробки с паленым зельем будто корова языком слизнула. Не прикасаясь ни к чему, Исай осторожно осмотрел двери и замки, прошел по помещению:

— Надеюсь, ничего руками не трогали? — посмотрел на директора и кладовщицу, маленькую пухленькую женщину с большими растерянными глазами.

— Только когда замки открывала, — испуганно отозвалась женщина, глядя в холодные колкие глаза начальника охраны, и, оправдываясь, добавила. — Кто же знал, что здесь уже ничего нет?

— Кто-то знал, — неопределенно выговорил Исай. — Как ты думаешь, кто это может быть? — спросил.

— Не знаю, — растерялась женщина. — Откуда я могу знать?

— А ты что скажешь? — перевел взгляд на директора.

Поежившись, тот ответил:

— Что я могу сказать? Ключи были только у меня. Я никому их не давал.

— Ты уверен? — Исай сжал ладонями борта джинсовой куртки.

— Конечно, уверен! — выпалил парень.

— Где были ключи?

— В сейфе.

— Ты уверен?

— Да.

— А почему ты что-то заподозрила и побежала к директору? — узкое лицо Исая повернулось к кладовщице.

— Даже не знаю, — пробормотала женщина. — Проходила мимо кладовой и в голову вдруг стукнуло, что контрольный замок висит по-другому, не так, как я его вешала. Если бы кто-то просто трогал его, он бы все равно остался в том же положении, а тут он был повернут другой стороной. Меня словно по темечку тюкнуло. Ведь контрольный замок никто, кроме меня, вешать не должен. Я же материально-ответственное лицо. Вот я и побежала к директору. Спросила, кто заходил в кладовую?

— А он?

— Он сказал, что никто не заходил.

— А ключ от контрольного замка у кого был?

— У меня.

— Значит, у директора были не все ключи?

— Нет.

Слушая вопросы Исая и ответы кладовщицы и директора, Корозов с сожалением думал, что напрасно сразу не распорядился уничтожить нелегальный товар. Рассчитывал, что он станет предметом торга с поставщиками, что таким образом удастся выяснить, кто они. Но результат оказался плачевным. А теперь даже в полицию обращаться глупо. Поставить себя в нелепое положение идиота. Надеяться на то, что преступники оставили свои отпечатки пальцев, не приходилось. По всему видно, работали аккуратно и уверенно. И это при наличии круглосуточной охраны. Так что же получается? Без охранников здесь не обошлось? Выходит так. Глеб, заложив руки за спину, хмурясь, подал голос:

— А что говорит охрана?

— Пожимает плечами! — вздохнул директор в ответ.

— С охранниками будем разбираться отдельно! — вставил Исай.

— И как можно быстрее! — сказал Корозов и направился в кабинет директора.

Там он обзвонил директоров других магазинов, потребовал немедленно проверить наличие в кладовых изъятого из торговли паленого зелья и сообщить ему. И тут же решил немедленно объехать все магазины Даршина, чтобы у него на глазах был уничтожен весь нелегальный товар. Когда в кабинет заглянул Исай, спросил:

— Ну, что? Никто ничего не знает, никто ничего не видел?

— Пока так, — подтвердил начальник охраны и машинально потер пальцами лоб.

— Что сам думаешь? — прохаживаясь по кабинету, вопрошал Глеб.

— Думаю, что скоро распутаю этот узелок! — ответил Исай. — Круг лиц, с которыми надо работать, понятен.

— Ведь все они — наши люди. Их сюда поставил ты! Даршинских среди них нет! — напружинился Корозов, по щеке пробежала морщина. — Как это могло случиться? Так быстро купили кого-то?

— От денег редко кто откажется, а от больших особенно! — без каких-либо эмоций сказал Исай. — Пока подозревать кого-то конкретно нет оснований, однако я подозреваю всех!

— Ты понимаешь, что этим шагом преступники опустили меня ниже плинтуса? — сдерживая поднимающуюся в груди ярость, упругим голосом выдавил Глеб — Последнее время все удается им с легкостью. А мы топчемся на одном месте и гадаем на кофейной гуще! Разберись с этим случаем в короткие сроки и любой ценой! На полицию не надейся. Это сугубо наше дело. Нельзя позволить сделать из себя дураков! Найди ниточку, может быть, она далеко потянется, туда, откуда вяжется вся паутина. Вывозили явно машиной. Не должно быть, чтобы не было свидетелей. Иди, работай!

Стоило Исаю закрыть за собою дверь, как Глебу пошли звонки от директоров. Все сообщали, что фальсификат находился на месте. Это несколько успокоило. Корозов посмотрел на часы. Было обеденное время.

Кафе, куда Глеб по дороге в офис Даршина завернул пообедать, было небольшим и находилось недалеко от офиса. Броская вывеска над дверью. Хорошо оформленный вход. Спокойный внутренний дизайн. Вой дя внутрь, Корозов окинул глазами зал и сразу увидал за одним из столов Маргариту. Она сделала заказ и теперь с равнодушным видом сидела в ожидании. Глеб шагнул к ее столу, усмешливо подумал, что за напасть такая: в ресторане — Анастасия, здесь — Маргарита. Они что, сговорились, что ли? Она, вскинув голову, улыбнулась навстречу ему, пояснила, когда он приблизился:

— Вот, прибежала пообедать, пока вас в офисе не было.

— И хорошо сделала, — одобрил Глеб. — Если не возражаешь, пообедаем за одним столом.

— Конечно, не возражаю! — сверкнула она огоньками глаз. — Даже не думала, что вместе будем обедать.

Опустившись на стул напротив Маргариты, Глеб подозвал официанта, симпатичного парня в униформе и с женским лицом, сделал заказ, а когда тот отошел, спросил у Маргариты:

— Как тебе официант? Правда, красавец? Ему надо было родиться девочкой.

— У каждого свой вкус, — проговорила девушка.

— Он тебе не понравился? — удивился Корозов.

— Слишком смазливый, — состроила гримасу Маргарита. — Настоящий мужчина не должен быть таким.

— Каким же, по-твоему, должен быть мужчина? — насупился Глеб.

— Настоящий мужчина должен быть в глазах женщины глыбой! — сказала она. — В том смысле, что мощным тылом для нее, защитником, чтобы за его спиной она чувствовала себя неуязвимой и единственной. Ему не нужно быть красивым, он должен уметь совершать поступки для своей королевы! А что можно взять с этого официанта? Его самого надо защищать. Такие, как он, не делаются тылом для женщин, они для них становятся обузой.

— Откуда такие познания? — улыбнулся Корозов.

— Природа, — тоже улыбнулась в ответ Маргарита.

— Высокие требования у тебя к мужскому полу.

— Так на то он и мужской пол, чтобы отвечать таким требованиям.

С подносом в руках около стола возник официант, молчком поставил перед девушкой блюда и фужер с соком, услышал:

— Спасибо.

Буркнул в ответ:

— Приятного аппетита, — и отошел.

— Вы слышали, — спросила девушка у Глеба, — как безразлично он произнес свое пожелание? Разве это мужчина?

— Он еще молод, пощади его, — отозвался Корозов.

— Он никогда не вырастет. В нем нет мужского начала.

— Кто знает. Возраст меняет людей.

— Вы защищаете его из мужской солидарности, — сказала девушка.

— Не без этого, конечно, — согласился Глеб. — Я ведь тоже мужчина. И тоже могу не соответствовать твоим критериям.

— Вы — другой!

— Потому что сейчас я твой начальник?

— Нет, вы начальник потому, что вы другой. В вас есть стержень. Без стержня нет мужчины.

— Это комплимент?

— Вы не нуждаетесь в комплиментах. Комплименты нужны слабым, а вы сильный! Все женщины ищут сильных мужчин. Но их сейчас очень мало. Не каждого, кто движется по улицам в мужской одежде, можно назвать настоящим мужчиной. И это очень печально. Хлюпики, маменькины сынки заполонили улицы. Из-за этого происходит стремительная женская эмансипация.

Снова подошел официант с заказом Глеба на подносе. Быстро управился с расстановкой блюд и, поймав взгляд Корозова, спросил:

— Что-то еще хотите?

— Нет, достаточно, благодарю! — отозвался Глеб.

— Хорошего вам обеда! — громко проговорил парень и показал спину.

— Вот видишь, как бодро сказал, — проводил его глазами Корозов.

— Это мужская солидарность с его стороны, — ответила Маргарита и потянула через трубочку сок из фужера.

— Вряд ли, — усомнился Глеб. — Скорее всего, он почувствовал, что не понравился тебе. Ты давай, не смотри на меня, ешь, а то все остынет, — придвинул к себе салат. — Скажешь потом, что из-за начальника не пообедала нормально. Все. Начинаем! — взял вилку и принялся за еду.

Вслед за ним и Маргарита взялась за столовые приборы. Она была весьма довольна сложившимися обстоятельствами. Не думала, не гадала, что такой обед сегодня случится. Неожиданно и никаких усилий с ее стороны. Корозов вдруг появился в кафе и сам сел за ее стол. Это была удача. Ведь он мог разместиться и за другим столом. Одно ей не понравилось: два охранника торчали неподалеку и как будто сверлили своими взглядами. Между тем, везение сейчас явно распахнуло ей свои объятия. Понемногу уплетая заказанные кушанья, она из-под бровей наблюдала за Корозовым и улыбалась сама себе. В глазах вспыхивали искорки, которые она незаметно гасила, чтобы Глеб не заметил ее радости и не спросил, чему она радуется. Она с удовольствием поддерживала беседу с ним, говорила не обязательно то, что думала на самом деле, но говорила, чтобы вызвать его интерес к себе. И как будто получалось. Подняв глаза, произнесла:

— Часто нами управляет случай.

— Случай? — переспросил Глеб. — Насколько часто — не знаю, но возможно.

— Нет, нет, часто, если не сказать — всегда. Мы именно его называем судьбой.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вот посмотрите. Я случайно сегодня забежала в это кафе, хотя совсем не собиралась, вы тоже случайно заехали сюда, хотя могли заехать в любое другое. Потом вы заказали почти все такие же блюда, какие я заказала для себя до вас. Как это называется? — глаза ее горели.

— Совпадение. Такое бывает, — он вытер белой салфеткой губы и отодвинул от себя блюдо.

— Вы меня не понимаете? — с вызовом подалась она вперед, слегка протягивая к нему красивые руки.

Разумеется, он видел, какого ответа ждала Маргарита. Смотрела на него, улыбаясь, погружала в свои красивые глаза, словно окутывала туманом. Она явно хотела, чтобы он сказал, что это судьба. Но он так не считал. Совпадение, не больше. Однако она откровенно выражала себя, точно предлагала, и это не понравилось ему. Но ответил он иначе:

— Ты — смелая девушка.

Продолжая глядеть с вызовом, она прошептала:

— Меня зовут Маргарита.

Прижавшись к спинке стула, Глеб напомнил:

— Ты раньше уже называла мне свое имя.

Улыбка у нее была притягивающая:

— Может быть, вы не запомнили.

Усмехнувшись, Корозов наклонил голову:

— Я запомнил.

Проведя ладонью по столешнице, она взяла в руки салфетку, вытерла ладонь, смяла салфетку и положила сбоку от себя, потом сказала:

— Вы ни разу не назвали меня по имени.

Насупившись, Глеб удивился:

— Неужели?

— Да, — подтвердила девушка.

— Если для тебя это так важно.

— Очень важно, — перебила она и сверкнула глазами.

— Придется исправиться, — проговорил он. — У тебя красивое имя.

Игриво поведя глазами, она кивнула:

— Я знаю. Но вы ни разу не произнесли его.

Внимательно наблюдая за нею, Корозов отозвался:

— Тогда слушай. И не говори потом, что не слышала! — после чего медленно выговорил. — Мар-га-ри-та.

Выпрямив спину, приняв независимый вид, девушка спросила:

— Вы почувствовали, какая музыка в моем имени?

Улыбнувшись, Глеб прервал ее:

— Перестань дурачиться. Слишком много внимания ты уделяешь своему имени. Не лучше ли нам закончить с обедом? Соловья баснями не кормят. Разговором сыт не будешь. А нам еще работать надо.

Поднимая вздохом грудь, Маргарита уязвленно посмотрела на Глеба:

— Я всегда думала, что мужчина бывает сытым, поедая глазами женщину. По крайней мере, должен забывать о еде.

Усмешка проползла по губам Корозова:

— Ты ошибалась.

— Как жаль.

— Разочаровываться не вредно. На ошибках учатся! — сказал он.

— Как много еще придется учиться, — отозвалась она и прыснула смехом.

На его лице слегка сошлись к переносице брови. Маргарита смеялась звонко и легко. Глеб молча смотрел на нее.

Никто из них в эти минуты не заметил, как в дверях возникла Анастасия. Не ожидая встретить за одним столом с Корозовым Маргариту, она резко застопорилась, до боли в пальцах сжала дамскую сумочку, разочарованно наблюдая за ними. Увиденное огорошило ее. Конкурентка? Неужто опередила? С какой целью? Если бы с целью окрутить мужика, чтобы добраться до его широкого кармана, то удивляться было бы глупо. В этой жизни изумляться можно только одному: если вдруг ничего не случается. Тогда это настоящая катастрофа. А дивиться тому, что рыба ищет, где глубже, а женщина, где мешок с деньгами, не стоит. Все естественно. В этом случае, разумеется, неизбежна конкуренция между претендентками. Однако Анастасия этот вариант отбрасывала. Во-первых, она намеревалась окрутить Корозова не ради мешка с деньгами, а, во-вторых, подозревала Маргариту, что у той тоже другая цель, о чем и докладывала Большому. Правда, пока от Большого нет никаких сигналов. Глядя сейчас на Маргариту, Анастасия ощущала, как в ней закипало раздражение на вдруг наметившиеся препоны для ее намерений. В этот момент, она уже просто ненавидела соперницу. На Корозова не злилась. В этой предстоящей игре она видела его подопытным кроликом. И сегодня не случайно появилась тут. Ее человек сообщил, куда заехал пообедать Глеб, и она быстро собралась, чтобы продолжить хомутать его. Конечно, она могла бы просто позвонить Глебу и договориться о встрече. Но в ней была авантюрная жилка, которая подталкивала ее к неожиданным шагам. После прошлой встречи, Глеб мгновенно забыл о ней, и ей надо было все закрутить по новой. Вообще оседлать его так, чтобы ее мелькание перед ним сделалось нормой. Она выдержала паузу перед новым напором на него. Всегда от мужчин она добивалась чего хотела через постель. Но в данном случае, хорошо видела, тактику следовало поменять. Торопили обстоятельства. Время играло против. Спектакль должен быть коротким и закончиться аплодисментами в ее адрес.

Приняв уверенный вид, кинув короткий взгляд вниз, на свои босоножки и белую юбку, поправив глубокий вырез на лиловой блузке, Анастасия шагнула в зал. Она еще в дверях обратила внимание на то, как одета Маргарита. Нет, не так ярко и вызывающе, как она. В строгом деловом костюме, как подобает секретарю на рабочем месте. Но даже этот костюм в сочетании с раскованным видом подавал ее сейчас как охотницу на мужчин. Анастасия в ее облике увидала свое отражение. И это покоробило ее. Это раскрывало ей лишь одно: конкурентка не менее опытная охотница. В общем-то, близость натур они обе разглядели друг в друге при первом знакомстве. Тогда же и неприязнь заискрила между ними. Однако тогда они не были в роли охотниц, а вот сейчас все по-другому. Анастасия почувствовала в Маргарите силу. Не догадываясь о ее целях, Анастасия поняла, что должна быть начеку. Потому, изобразив на лице убийственную улыбку, направленную на Маргариту, она приблизилась к столу. Когда звонкий смех Маргариты отзвучал, та почувствовала на себе чей-то взгляд, повернула голову и наткнулась на глаза Анастасии. Вздрогнула от неожиданности, настроение внезапно испортилось. Мгновенно почувствовала, что предстоит крепкая схватка за Корозова Они обе с изюминкой, притягательны, выбрать одну из них двоих сложно. Выбор может пасть только на победительницу. Обе словно ощетинились друг против друга. Охранники смотрели с любопытством на обеих. Лицо Глеба вытянулось от удивления. Черт побери, похоже, Анастасия преследует его. Хотя, ведь она в прошлый раз давала кое-какие обещания. Неужели появился повод для новой встречи? Остановившись, Анастасия, глядя в глаза Глебу, произнесла:

— Я могу присесть рядом с вами?

Сделав движение рукой, Корозов показал на свободный стул, спросил:

— Тебе заказать что-нибудь?

Не глядя на Маргариту, заметно игнорируя ее, она села, положила перед собой сумочку, ответила:

— Я не голодна.

Внимательно посмотрев на нее, Глеб проговорил:

— Но в кафе заходят для того, чтобы поесть.

— Не обязательно за этим, — ответила девушка.

— Тогда ты что-то хочешь сказать? — предположил Корозов. — Кому? Мне или Маргарите?

— Маргарите? — сморщила нос Анастасия. — Разве она что-то хочет знать?

— Спроси у нее, — сказал Глеб.

— Нет! — отсекла напористо. — У меня деловой разговор к вам!

Любопытство разъедало Маргариту. Она улавливала, что Корозов и Анастасия немногословно иносказательно о чем-то говорили. Но понять не могла. И это ее сердило, хотя она не показывала вида. Появление Анастасии поломало все ее намерения. Она догадалась, что ее соперница пришла сюда, зная наверняка, что Корозов тут обедает. Видимо, следила, потому что по нему было заметно, он удивился ее появлению. Анастасия поедала своими красивыми глазами Глеба, точно понуждала его сравнить ее с Маргаритой и выбрать ее. Собственно, ей действительно хотелось этого. Но понятно, что задача сложная. Конкурировать с Маргаритой нелегко. Краем глаза неприязненно следила за нею. Любая женщина всегда хочет выделиться среди своих соперниц. Особенно когда для этого есть причина. Такой причиной зачастую становился мужчина. Но если выделиться не получалось, тогда соперницы становились предметом отторжения и нервных срывов. Фразы Корозова задели Анастасию. Но она разумела, почему Глеб разговаривал с нею таким манером. Если бы здесь не было Маргариты, все было бы иначе. Кстати, а почему Корозов тут с Маргаритой? Ведь ее человек сообщил ей, что Глеб приехал один. Странно. Анастасия надула губы. В этом поединке она не имеет права проигрывать. Ее цель сейчас оправдывает любые средства. Впрочем, и Маргарита думала так же. И приготовилась к схватке. Со своей стороны Корозов смотрел на них двоих и отмечал, что ему повезло: не приходится делать между ними выбор. Анастасия, притягивая к себе улыбкой, настойчиво повторила Глебу:

— У меня серьезный разговор к вам! — боковым зрением не выпускала Маргариту, ожидая увидеть ее реакцию. — Дело безотлагательное.

Машинально отодвинув столовые приборы, Корозов хмыкнул:

— Ну что ж, когда красивая девушка неожиданно возникает с серьезным разговором, приходится откладывать еду в сторону.

Как будто невзначай вставила слово Маргарита:

— Жаль. Здесь вкусно кормят.

— А ты продолжай, продолжай, — посоветовал Глеб, не подозревая, что бесит этими словами Маргариту.

— Да нет уж, — ответила та, высоко вскинув подбородок. — Одной неинтересно.

Поведя в ее сторону глазами, Анастасия сказала взглядом: тогда сиди и не возникай, ты здесь лишняя! Однако Глеб поддержал Маргариту:

— Анастасия, а, может, и правда, составишь нам компанию? Пообедаем вместе, а потом займемся твоими делами.

Между тем Анастасия упорствовала:

— Это, скорее, ваши дела. Откладывать их из-за обеда вряд ли стоит. К тому же я стараюсь как можно меньше есть, чтобы не растолстеть, как многие, — она насмешливо взглянула на Маргариту, точно ты была действительно толстой, а поэтому не могла быть привлекательной для Корозова.

Выпрямив спину, высоко поднимая грудь, показывая этим движением, что она идеально сложена, Маргарита ничего не сказала, но своим независимым видом дала понять, что Анастасии до нее не дотянуться. Глеб обратил внимание на эту бессловесную, не каждому понятную, перепалку между двумя красивыми девушками и хмыкнул себе под нос: обе стоили друг друга. После этого сказал Анастасии:

— Хорошо. Раз это так важно, я готов выслушать прямо сейчас.

Посмотрев на него изумленно, девушка серьезно выпалила:

— Ну что вы! При посторонних людях я не могу? — бросила недовольный взор на конкурентку. — Нужно поговорить без свидетелей!

Посмотрев на стопку салфеток на столе, Глеб потянулся за ними, взял одну, задумчиво помял пальцами и, зажав в ладони, упругим голосом твердо проговорил:

— Тогда не будем откладывать! Сейчас рассчитаемся и поедем в офис!

Улыбка победительницы осветила лицо Анастасии:

— Мы могли бы и здесь. Только без посторонних, — неприязненно кольнула взглядом Маргариту, надеясь, что та поднимется и уйдет, и тогда будет одержана маленькая победа над нею.

Но сообразив, чего хочет Анастасия, Маргарита не двинулась с места, не желая быть проигравшей стороной. Ко всему прочему, она сомневалась, что у Анастасии действительно есть какое-то серьезное дело к Корозову, скорее, думалось ей, та просто решила избавиться от ее присутствия, чтобы без мороки плести свою паутину вокруг Глеба. Мало ей нынешнего хозяина бизнеса, нужен еще и Корозов. Прыткая стерва, но и она не лыком шита. Маргариту обуревали те же мысли, что некоторое время назад буравили мозг Анастасии. У каждой были свои сети для Глеба. Чтобы закрепить свое присутствие здесь, Маргарита обожгла огоньками своих глаз Корозова:

— Я вам мешаю? — спросила.

— Как может мешать секретарь? — усмехнулся он. — Тогда его нужно заменить! Ты не мешаешь.

Наверняка уверенная, что услышит именно такой ответ, Маргарита с вызовом посмотрела на Анастасию. Та, придавливая в себе бешенство, обезоруживающе улыбнулась Глебу:

— Вы серьезно это сказали?

Поморщившись, он почувствовал, как по щеке пробежала нервная морщинка. У него не было оснований настраивать против себя ни ту, ни с другую, а потому он как будто попадал сейчас в тупик. Впрочем, тупик маячил недолго, в ответ девушке он проговорил:

— Я имел в виду, что уже решил отправиться в офис, чтобы там рассмотреть все вопросы. Менять свое решение не намерен.

Решение Корозова обескуражило Анастасию, но она не показала вида. Маргарита была удовлетворена. Рассчитавшись за обед, Глеб направился к выходу. Девушки, бросая друг на друга пренебрежительные взгляды, последовали за ним, мешая охране и стараясь опередить одна другую. До офиса было недалеко, поэтому Глеб отправился пешком. Шел по тротуару с суровым видом, не разговаривал, не смотрел по сторонам, не замечал пешеходов. В голове крутились мысли об исчезнувшем из магазина подпольном товаре. Девушки, каждая по-своему, сначала попытались разговорить его, но, в конце концов, отступились, видя, что он не расположен к уличному разговору. Подойдя к дверям фирмы, Корозов посторонился, пропуская девушек вперед. Маргарита шмыгнула первой. Анастасия раздраженно посмотрела ей в спину, вспомнив, что когда-то, начав работать у Василия Даршина, она вот так же стремилась опережать его, забегая вперед. Но всему свое время. Василий — отыгранная история. Впрочем, и Аркадий — история несвежая, он под ее крепкой пятой. А вот с Корозовым, видимо, придется повторить прошлый опыт с такой беготней. Хотя, как знать. Перед дверью она сделала вид, что оступилась. Ойкнула, припала на колено. Охранник Глеба подхватил ее, но она отстранилась от него и оперлась на протянутую руку Корозова. Вцепилась в нее. Охранник проворчал:

— Ты чего на ровном месте спотыкаешься?

— Каблук поехал, — буркнула она.

— Меняй босоножки на калоши, в них нет каблуков.

— Обойдусь без советчиков!

Пройдя по коридору первого этажа, они поднялись на второй. Анастасия продолжала держаться за руку Глеба, слегка прихрамывая, делая вид, что подвернула ногу. Отпустила его руку лишь тогда, когда подошли к двери в приемную. Маргарита уже сидела за своим столом с улыбкой на лице, как ни в чем не бывало, как будто не отрывалась от этого стула с самого утра. Деловой вид и полная лояльность к посетителям. Глеб сразу прошел в кабинет. Анастасия юркнула за ним, краем глаза следя за конкуренткой и торжествуя, что утерла той нос. Закрыв за собой дверь, сказала:

— Не обязательно было топать сюда. Можно было и в кафе поговорить.

Разумеется, для нее было бы лучше, если бы Глеб выпроводил из кафе Маргариту и остался с нею вдвоем. Там простора для действий больше, а тут за дверью сидит конкурентка и как будто дышит в затылок.

— Для серьезного разговора — серьезное место! — ответил Глеб, проходя к столу и усаживаясь в рабочее кресло.

Посмотрев на него с разочарованием, она опустилась на стул. Корозов положил руки на столешницу, наблюдая, как Анастасия разглаживает белую юбку. Она делала это так, точно смаковала, получала удовольствие от этого поглаживания. Хмыкнув, Глеб перевел глаза на ее лицо, серьезно произнес:

— Ну а теперь, когда мы уже на месте, и нет никаких посторонних свидетелей, выкладывай, с чем пришла. А на секретаря ты напрасно ополчилась. Она старается быть полезной на своем месте. Да что я тебе говорю, ведь ты сама хорошо знаешь ее работу. Надеюсь, не забыла еще.

— Я ничего не забыла, — подтвердила девушка и сморщила нос. — Перевидала много таких полезных! Насквозь их вижу.

Засмеявшись, Глеб беззлобно сказал:

— Не стоит всех судить по себе.

Видя, что сболтнула лишнее, Анастасия, чтобы сгладить впечатление от своих слов, пустилась в длинное пояснение:

— Ах, вы ничего не поняли! Я никого не сужу по себе. Я на всех смотрю со стороны. Ведь это, как в театре. Только нет сцены и нет настоящих актеров. Но актеры играют роли, изображая других людей, а тут люди сами проявляются, как актеры, играют самих себя. И лучше всего наблюдать женщин. Особенно тех, в чьих жилах течет кровь интриганок. Я не понимаю, как можно быть интриганками. Нет, я этого не могу принять. Когда я чувствую это в других женщинах, меня просто бесят они. И тут я ничего не могу поделать с собой. Я, конечно, не ангел во плоти. Как все нормальные девушки бываю разной, но не опускаюсь до уровня интриганки, — глаза ее скользили по Глебу, по столу, по стене у него за спиной, по окнам.

Слушая ее, Корозов подавлял в себе усмешку, думал, как одинаковы женщины, когда хотят унизить предполагаемую соперницу. Для него было очевидно, что между Анастасией и Маргаритой пробежала кошка. Их взаимная неприязнь била в глаза. Все так смешно и нелепо. Действительно, театр. Он приподнял руку, привлекая рассеянное внимание Анастасии:

— Оставим это, — прервал, наконец, ее. — Мы, похоже, сильно отклонились от главного. Давай о деле.

Рассеянность убралась с лица девушки, она, словно собирая мысли в кулак, чуть напряглась, решая, как лучше начать, и с задумчивым, серьезным видом заговорила:

— Сегодня утром, когда Аркадий сидел в ванной, а я еще нежилась в постели, на тумбочке зазвонил его телефон. Я взяла и услышала незнакомый голос, который потребовал передать телефон Аркадию. Я сразу поняла, что звонил тот, кто угрожал ему. И даже не подумала нести телефон в ванную. Сама заговорила с этим неизвестным, помня, что вы дали мне задание наладить контакты с ним.

Глеб всматривался в ее лицо и не улавливал на нем игру. Все выглядело естественно и правдиво. Однако он про себя усмехнулся, поскольку знал, что не давал ей подобного задания. Лишь не возражал против того, о чем она сама его просила, уступил ее желанию, не более того. Она явно преувеличивала, по-женски хитрила. А, может, таким манером старалась скрывать неплохие способности своего мозга. Корозов иногда задавался мыслью, почему умные женщины подчас скрывают свой интеллект? Объяснение для себя находил только одно: они хотят казаться слабыми, не желают разрушать стереотип о слабом поле. Вероятно, так легче жить. Слабую женщину мужчина по определению должен всегда защищать и уступать ей. Ведь если женщина проявляет себя сильной, она автоматически превращается в некого монстра в глазах мужского сообщества, монстра, с которым следует бороться на равных, и при необходимости можно уничтожить за посягательство на исконно мужские институты. Анастасия между тем продолжала:

— Сначала он не хотел со мной разговаривать. И мне пришлось очень постараться, чтобы склонить его к разговору. В итоге все-таки удалось договориться о встрече с ним для нормальной беседы.

Оживившись, Глеб заострил взгляд. Анастасия отметила для себя, что, наконец, она, кажется, полностью овладела его вниманием. Так и должно быть. Теперь он весь превратился в слух. Ей нужно было, чтобы Корозов увидел в ней свою помощницу, проникся доверием. Непростая задача, но, как говорится, нет ничего неразрешимого. Не боги горшки обжигают. Она должна стать для него палочкой-выручалочкой, незаменимой. Именно она, а не какая-то там Маргарита, которой она не оставит никаких шансов. Охотницы на мужчин тоже бывают разные: удачливые и неудачницы. Себя она относила к первым. Уж так складывалась ее жизнь. Глеб не успел спросить, какое место они определили для встречи, Анастасия опередила его, сказав:

— Место и время пока не назначено. Видимо, ему надо с кем-то посоветоваться. Он пообещал позвонить мне дополнительно. Заметьте, пообещал позвонить мне, а не Аркадию! — она вся засветилась. — Однако в этой договоренности есть одна мелкая деталь, к которой мне пришлось прибегнуть и которая меня сильно смущает! — улыбка сползла с ее губ, и девушка снова стала серьезной, продолжив говорить. — Я должна получить от вас согласие, в противном случае никаких переговоров просто может не быть.

— Согласие? — напружинился Корозов. — На что? И почему от меня? Ведь ты договаривалась в обход Аркадия. У него и должна спросить, согласен ли он, чтобы ты решала вопросы вместо него.

— Не совсем так, — в ее красивых глазах мелькнула лукавинка. — Когда я начала с ним говорить, я тотчас поняла, что вести разговор от имени Аркадия бесполезно, его не считают грамотным предпринимателем, способным решать вопросы. Беседа как-то сразу не стала задаваться. Поэтому мне пришлось мгновенно перестроиться. И только тогда разговор принял серьезный характер. Я сказала, что разговариваю с ним от вашего имени, что вы доверили мне эти переговоры. И угодила в точку. Вы для него оказались авторитетом.

Такой поворот дела не понравился Глебу. Переговоры от своего имени он ей не поручал. Мало ли что она могла там наговорить, не имея на то полномочий и не получив никаких инструкций. Корозов недовольно нахмурился. Анастасия заметила, как изменилось его лицо, и зримо, так, чтобы он увидал ее настроение, обиженно сжалась:

— Вот, я так и знала, — выдохнула она, — что вам это будет не по нраву! Но у меня же не было выхода! — произнесла напористым тоном. — Если вы мне сейчас откажете, я не смогу с ними разговаривать дальше. И зачем тогда мне встречаться с ними? О чем говорить? А ведь можно, наверно, договориться!

Уставившись в одну точку, Глеб некоторое время отчужденно размышлял. С одной стороны, вроде замелькала возможность, узнать, кто же это есть, но, с другой стороны, чтобы Анастасия о чем-то договаривалась за его спиной, было неприемлемо. Или он сам, или никто. Но он сам с преступниками ни о чем договариваться не собирался. В конце концов, для того, чтобы узнать, кто они, можно найти другой путь. Холодно спросил:

— О чем ты собираешься договариваться?

— Я не знаю, — беспомощно развела руками Анастасия. — Но он сказал, что для вас их просьба вообще ничего не стоит, а доходы ваши только возрастут. Неужели от такого нужно отказываться? Я бы постаралась договориться с ним.

Голос Глеба стал упругим и жестким:

— Вот поэтому я не хочу, чтобы ты договаривалась.

Выгнув спину, Анастасия попыталась воспользоваться своей убийственной улыбкой, которая всегда давала ей очко вперед:

— Но что в этом плохого? Какая разница, кто договаривается? — спросила обезоруживающе.

Между тем на Корозова ее улыбка не произвела ожидаемого эффекта, и это привело девушку в уныние, когда она услыхала категорический ответ:

— Разница в том, что ты хочешь с ним договориться, а я договариваться с ним не намерен!

Грустно Анастасия спросила:

— Наверно, вас не устраивают его условия? — помолчала. — Я не знаю, о чем идет речь, но ведь всегда можно найти золотую серединку.

Решительно двинув рукой в сторону, Глеб отсек:

— Я никогда не договариваюсь с преступниками!

Показав испуг на лице, Анастасия прошептала:

— Разве они преступники? Откуда это известно?

Поморщившись, Глеб сдержанно выговорил:

— Больше я не хочу о них слышать! Не надо было тебе влезать в это дело!

Резко вскочив с места, Анастасия покраснела. Произошла осечка! Да, Корозов, это не Даршин. Он словно подрубил ее. Василий в подобных обстоятельствах повел себя иначе. Она застыла, замешкалась. Либо красиво выйти сейчас за дверь и оставить Корозова конкурентке, которая, безусловно, воспользуется ее провалом, либо завуалировать неудачу и постараться удержать игру в своих руках. Естественно, выбрала второе. Вдруг съежившись, спросила:

— Но как же мне быть? Вы же были не против. Вы же сами были не против! — в ее глазах появился влажный блеск. — Я ему пообещала. Он мне будет звонить! Я боюсь. Мне жутко. Вы сказали, что он преступник. Если бы я знала, я бы ни за что не стала вам помогать. Вы хотите, чтобы он меня убил? Вы этого хотите? За что? — казалось, что она была близка к истерике: губы дрожали, вместо улыбки по лицу блуждал страх.

Потерянный вид девушки вызывал жалость. Глеб видел, что ничем не сможет ее успокоить, если не уступит. Самое трудное в его жизни всегда было — отказывать слабой обиженной женщине. Сейчас он смотрел на сложившиеся обстоятельства со стороны и ломал себя. Все получалось неправильно. Все не так, как должно быть. Он стал на ноги, вышел из-за стола, приблизился к Анастасии и, превозмогая себя, делая усилие, не соглашаясь с самим собой, произнес:

— Ну, хорошо, хорошо, только не хнычь и не бойся. Но никому ничего больше не обещай. Если позвонит, скажи, что я сам хочу с ним встретиться.

Неожиданно, рывком, Анастасия прижалась к нему. Она была на седьмом небе от этих слов. Она выиграла, использовала шанс. Нашла его слабое место. Дальше постарается накинуть на него узду. Разумеется, все, что она ему рассказывала, была сплошной выдумкой, с которой начиналась большая игра. Она была уверена в себе и убеждена, что еще два-три подобных спектакля с Корозовым, и он будет приучен к мысли, что нужно договариваться. Никуда не денется, примет условия, от которых пока что отбрыкивается, у него просто не останется другого выхода. Она добьется своего, чего бы ей ни стоило. Оторвав от себя вцепившуюся в него девушку, Глеб пробормотал:

— Ну, ну, ты чего? Все нормально. Все решили.

Испуганно заглядывая ему в глаза, Анастасия тихо прошептала:

— Вы не подведете меня? — это прозвучало так, как будто она спросила: вы не предадите меня?

Возвышаясь над нею, он возмутился:

— Не говори глупости.

И снова она прошептала:

— Вы спасете меня, если что-нибудь случится?

Взяв ее за плечи, Глеб чуть встряхнул девушку:

— Ничего не случится. Не бойся. И потом, у тебя есть Аркадий, он поможет.

Вздохнув, Анастасия отвернула лицо:

— Ему самому помогать нужно, — опустила голову и отступила.

Можно было уходить. Цель на сегодня достигнута. Колесики закрутились. Переборщить нельзя. Как бы ни разрушить достигнутого. Теперь он в ее руках, теперь и конкурентка не страшна. Не желая, чтобы Глеб видел ее лицо, на котором блуждала улыбка удовлетворения, Анастасия двинулась к двери, всем своим видом — наклоненной головой, опущенными плечами, вздрагиванием — показывая растерянность и испуг. Пускай чувство жалости к ней заставить его с укоризной смотреть внутрь себя. Проводив глазами ее до двери, Корозов вернулся в кресло. Собрался с мыслями, возвращая их в русло проблем с исчезнувшей нелегальной продукцией.

В приемной было тихо. Охранники Глеба топтались в коридоре. Маргарита сидела одна, перебирая бумаги на столешнице. Переступив порог кабинета, Анастасия словно перешла Рубикон. За дверью распрямилась, скинула с себя жалкий облик и предстала перед Маргаритой с торжествующим видом. В ответ Маргарита улыбнулась ей обыкновенной дежурной улыбкой, приготовленной для каждого посетителя. Обе девушки пристально посмотрели друг на друга, ни одна не отвела взгляда в сторону. Глаза Анастасии определенно говорили, что соперница опоздала, что Глеб уже крепко посажен на крючок. Но взгляд секретаря не просто отрицал это, он заметно насмехался, как будто произносил, что Анастасия, похоже, ослепла и не видит, кто сейчас остается возле Корозова. И Анастасия невольно почувствовала опасение, что Маргарита сможет перетянуть канат в свою сторону. Вспомнила, как Глеб в кафе точно находился под гипнозом конкурентки. Обе они охотницы, но мужчин всегда больше притягивает та, которая загадочней. Из трех дорог настоящий мужчина выбирает дорогу, на которой соловьи-разбойники, колдуны и ведьмы. В ком из них двоих больше этой нечисти, та и выиграет. Но, как знать, на чьих плечах чертей сидит больше. Анастасия насторожилась, может, рано она празднует победу. По глазам Маргариты почувствовала, что та будет делать все, чтобы добиться своей цели. Анастасия подошла близко к столу Маргариты. Не отрывая взгляда от нее, безапелляционно проговорила:

— Я вижу тебя насквозь. Подбираешься к Корозову! Подбиваешь клинья! Забудь, иначе ноги выдерну!

Продолжая улыбаться окаменевшей холодной улыбкой, Маргарита парировала:

— Ты же устроила свою жизнь. Двоих братьев заарканила. А теперь около Корозова кружишься, как голодная волчица. Денег мало, что ли?

Тоже блеснув улыбкой, Анастасия пообещала:

— Я выброшу тебя отсюда!

Искорки в глазах Маргариты обожгли:

— Ты меня испугалась? Я рада! Думаешь, этот офис все решает? Заблуждаешься!

Не отводя глаз от конкурентки, Анастасия вдруг напугалась мысли, что Маргарита так уверенно держится потому, что опередила ее. Но в чем? Но когда успела? Нет, это невероятно. Этого не может быть. А если все-таки опередила, то с какой целью? Отбить у жены? Глупость. Таких, как она, замужество явно не интересует. Деньги? Это неплохо. Но вряд ли. Из него много не вытряхнет. Он, без сомнения, видит Маргариту насквозь. Тогда какая истинная цель у нее? Какая? Вот вопрос. Но цель обязательно должна быть. Даже если еще не опередила, то старается ради какой-то цели. Анастасия круто развернулась к выходу из приемной, но не шагнула сразу, задержалась, бросила:

— Смотри, я тебя предупредила! — голос прозвучал жестко. И следом по полу застучали каблуки.

Вдогонку ей Маргарита уверенно послала:

— Не бери на себя много — надорвешься и Аркадия потеряешь..

Эти слова клювом дятла тюкнули Анастасию по затылку. Она остановилась и оглянулась через плечо, не понимая угрозы. Но встретила легкую улыбку на лице Маргариты. Анастасия вспыхнула, меняясь в лице:

— Хорошо подумай, прежде чем пересекать мне дорогу! Я бы на твоем месте поискала объездной путь!

Ждать себя Маргарита не заставила:

— Ты уже была на моем месте! — отозвалась с усмешкой. — Но я не вижу объездных путей, по которым ты ездила!

В ответ раздался смех Анастасии:

— Ты не столь глупа, как хочешь казаться. А раз не глупа, должна понять, что у каждого свой путь, и тебе по моему пути никогда не проехать, как бы ты не старалась. Помнишь, как в песне — ищи свою колею!

Дежурная улыбка не сходила с губ Маргариты:

— Насчет колеи ты права. Вот только паркуемся мы все в одних и тех же местах.

Переступив с ноги на ногу, Анастасия выговорила:

— На этой парковке для тебя места нет.

Искорки сверкнули в глазах Маргариты:

— Я водитель со стажем и хорошо умею выбирать места, где припарковаться. Ты не сомневайся, я способна припарковаться где угодно!

Видя, что эта словесная дуэль может продолжаться бесконечно и трудно будет определить, кто победил в ней, Анастасия сдвинулась с места к двери. У двери снова приостановилась, проговорила:

— Помни.

И снова в затылок тюкнуло:

— И ты не забывай.

Толкнув рукой дверь, Анастасия вышла из приемной. А через несколько минут, когда Анастасия уже ехала по городу, из кабинета твердо выступил в приемную Глеб, мельком глянул на секретаря, сказал:

— Я поехал по делам!

На лице Маргариты застыла улыбка недоумения и сошла с него сразу, как только за Корозовым закрылась дверь.

10

Прокручивая в голове материал, который по крупицам собирался оперативниками, Акламин тщательно анализировал события, происходившие последнее время вокруг Корозова. Кое-что было понятно сразу без поисков сложных разгадок, кое-что требовало дополнительной работы, а кое-что ставило в тупик и, казалось, к Глебу не имело никого отношения. Что-то, может быть, действительно не имело отношения, но требовало проверки. А что-то выстраивалось в непонятную пока цепочку. Вот над нею сейчас Аристарх ломал голову, сидя в кабинете и разбирая ее по деталям. Перед ним лежал лист бумаги, на котором авторучкой он выписывал имена, расставляя их по разным местам и соединяя затем между собой прямыми линиями со стрелками на концах. Получался схематичный рисунок, в котором концы не сходились с концами, никак не связывались воедино, возникали пустоты, которые он ничем не мог пока заполнить. Мучился, сдавливая руками голову. Неулыбчивое лицо было хмурым и задумчивым. Итак, рассуждал он, сначала Глебу поставили условие, навязывая нелегальный товар, затем убили Василия Даршина и попытались списать это убийство на Корозова. И получилось бы, если бы Глеб не очнулся раньше приезда полиции. Здесь, как будто, все понятно. И там и тут действовали одни и те же преступники, которые хотят проникнуть в бизнес Корозова и подчинить его своим целям. Но висит вопрос, где искать этих преступников? Пока что поиски не увенчались успехом. Убийцы Даршина все еще гуляют на свободе. Шаги, предпринятые Глебом в бизнесе Даршина, тоже еще не вывели на этих людей. Очевидно, в фирме есть работники, связанные с преступниками, но они затаились. В чем истинная причина убийства Василия? Кто выиграл в этой истории? Брат покойного Аркадий? Однако тот шарахается от этого бизнеса как от чумы. Передал его в управление Корозову и забросил. А может быть, это уловка? Но если уловка, то странная какая-то. Ведь Глеб не очень удобный управляющий. Можно было подобрать более покладистого. Что ж, придется присмотреться к Аркадию. С ним не все понятно, есть белые пятна. Надо в них покопаться. Что касается Якова Львовича, тот (или сам или его заказчик), судя по всему, хочет перехватить бизнес Аркадия из рук Корозова и перекрыть кислород убийцам Василия. Запутывается непонятный клубок. Определенно надо ждать развязки. И как бы она не получилась кровавой. Кажется, каждый тянет в свою сторону. Подозрения Исая в отношении Маргариты о ее возможной связи с Яковом Львовичем, склоняли Аристарха к новой версии. За девушкой уже наблюдали опера, надеясь через нее выйти на Якова. Также работали с распечаткой звонков с телефона Якова Львовича. После взрыва машины Аркадия, женщина с девочкой, как в воду канула. Дальше фоторобота дело не продвинулось. Надежду давали поиски Шустрого и его подельников. Вокруг него сжимали кольцо. Нашли людей, которые знали Шустрого, и которые подтвердили, что видели его в городе. Он никогда прежде не был мокрушником, и мало кто верил, что он скатился на эту стезю. Впрочем, время часто меняет людей. Ничего постоянного нет. Пистолет с его отпечатками говорил об одном: Шустрый держал его в руках. А Корозов утверждал, что видел, как лысый выстрелил в худого охранника. Второй охранник также ранен из этого пистолета. Стало быть, все дело рук Шустрого. Очевидно, что банда выполняла заказ и можно предположить, что Шустрому известен заказчик. Итак, пока имеется две возможности распутать весь клубок. Одна через Шустрого, вторая через Маргариту. Отложив в сторону свою схему, Аристарх решил отправиться в офис фирмы Аркадия Даршина. Поднялся из-за стола, положил в карман пиджака записную книжку, подумал некоторое время и пошел к двери.

Если бы он выехал минут на пять раньше, он бы застал на месте Корозова. Но он вдобавок ко всему по дороге заскочил в аптеку по поручению жены. Посему прибыл в офис после того, как Глеб уже уехал. Ко всему, он умышленно не позвонил в офис, чтобы застать секретаря врасплох, появиться неожиданно для нее. Это, как правило, производит определенный эффект. Ему нужно было, чтобы она заволновалась, чтобы его вопросы поставили ее в тупик, чтобы у нее не было возможности уйти от ответов. Вой дя в приемную, Акламин уловил тонкий запах дорогих духов. Маргарита не смогла скрыть удивления, увидав его, но быстро взяла себя в руки. И дежурная улыбка окрасила лицо. У Аристарха, в свою очередь, мелькнуло в голове, что таким девушкам с приятной внешностью следовало бы участвовать в конкурсах красоты, а не попадать в число подозреваемых. Она вскинула голову и спокойно проговорила, как давнишнему знакомому:

— Вы совсем чуть-чуть опоздали! Корозов только что отъехал. Я сейчас позвоню ему, чтобы он вернулся! — и девушка потянулась за телефоном.

Между тем Аристарх удержал ее:

— Не надо ему звонить! — сказал строго. — Если бы он был нужен мне, я бы позвонил ему сам. У меня есть его телефон. Но сейчас я приехал к вам. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Улыбка не сошла с губ Маргариты, но глаза ее заметно насторожились:

— Ко мне? Но ведь я уже все вам рассказала. Уже больше ничего не знаю.

— Может быть, еще не все рассказали, — сказал Акламин и заметил, как в ее глазах мелькнула обеспокоенность.

Но девушка тут же снова взяла себя в руки, и опять у нее на лице появилась уверенность. Аристарх отметил про себя, что она хорошо держится, легко управляет своими эмоциями. Он прошел от двери к столу. Она привстала ему навстречу. Рукой показала на ряд стульев у стены напротив ее стола, предложила:

— Вы присаживайтесь.

Но Акламин отказался, сказал:

— Нам надо поговорить так, чтобы никто не мешал.

Оглянувшись вокруг себя, как будто ища такое место в приемной, девушка произнесла:

— Можно в кабинете Корозова. Там никого нет, — показала на дверь.

— Вполне устроит, — согласился Аристарх. — Тогда не будем терять время. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Выйдя из-за стола, Маргарита, теряясь в догадках, ступила к двери кабинета, открыла ключом, оглянулась на оперативника и перешагнула через порог. Акламин прошел следом за нею, плотно прикрыв за собой. Стол Корозова был чист. Только сбоку на столешнице небольшая стопка бумаг, да письменный прибор с календарем посередине. Сейчас этот кабинет показался Аристарху неуютным, как будто в нем не хватало тепла. Глеб практически ничего не поменял здесь после смерти Василия, кроме рабочего стола и кресла, поставив их несколько по-другому, чем прежде. Но и всё. Этот кабинет заметно отличался от кабинета в фирме самого Корозова. Но тут, очевидно, Глеб чувствовал себя временным человеком, к тому же явно ему было не до устройства кабинета — разобраться бы с навалившимися проблемами. Заметив оценивающий взгляд Аристарха, секретарь пояснила:

— Корозов редко здесь бывает.

— В своей фирме наверно тоже редко бывает, — заметил Акламин.

— Не знаю, — пожала плечами девушка.

Показав на свободные стулья, Маргарита подождала, когда сядет Аристарх. Он молчком прошел за стол Глеба, сел в кресло, достал записную книжку, раскрыл и сосредоточенно перевел глаза на секретаря. Она села на стул перед столом, положила красивые руки на колени и улыбнулась, приготовившись слушать. Глаз не отвела. Его неулыбчивое лицо несколько напрягало ее, но она не показывала вида. Сидела спокойно без заметного волнения. Ждала вопросы. По всему видно, уже настроила себя на ответы, вспомнив те, которые давала ему прежде. И тем не менее первый совершенно обыкновенный вопрос привел ее в некоторое недоумение. Аристарх спросил:

— Вам нравится ваша работа?

Расширив глаза, девушка несколько опешила, ответила с некоторой задержкой:

— Я добросовестно выполняю ее.

Положив руки на столешницу перед собой, Акламин отозвался:

— Разве я делаю вам замечание? Нет. Это пусть решает Корозов. У меня другие обязанности. Но до этого места вы долго нигде не работали.

Сообразив, что оперативник навел о ней справки, Маргарита чуть встревожилась. Ничего не ответила. Но в голове заметались мысли, что заставило его наводить о ней справки, какие вопросы могут посыпаться, что Акламину удалось узнать про нее? Ведь в ее биографии есть многое, что она сама хотела бы забыть. Аристарх опять задал вопрос:

— На что вы жили?

— Что?

— На какие средства вы жили?

— Я обязана отвечать на этот вопрос?

— Нет, конечно, ваше право. Просто интересно.

Улыбка облегчения пробежала по ее лицу:

— Жила. Ведь это не преступление, правда? — спросила и усмехнулась.

С серьезным видом Акламин подтвердил:

— Разумеется, нет.

— Вот и хорошо.

— Но, когда вы решили пойти работать, почему выбрали именно эту работу? — цепкие глаза Аристарха смотрели пытливо.

— Что вы находите в этом странного? — взглянула девушка вопросительно и, не дожидаясь ответа, сказала. — Просто прежний владелец фирмы пригласил меня.

Пометив что-то в записной книжке, Акламин продолжил:

— Вы хорошо знали Даршина до того? Почему он пригласил вас?

— Почему пригласил, не знаю, — глаза Маргариты вспыхнули огоньками. — Случайно встретились в ресторане.

Было ясно, что подтвердить этого теперь не сможет никто. А раз так, она может ссылаться сегодня на Василия Даршина сколько угодно, и вряд ли что-то из всего можно будет опровергнуть? Тогда стоит ли копаться в этом сейчас? У него сегодня другая цель. А именно: понять, какое отношение девушка имеет к Якову Львовичу? Аристарх взял в руки авторучку:

— Кто, кроме вас, еще может заходить в этот кабинет, когда Корозова не бывает на месте?

Удивление и возмущение одновременно прозвучало в голове секретаря:

— Никто! Как это вообще возможно?

— Вы абсолютно уверены?

— Совершенно! Я всегда закрываю кабинет на ключ.

— Ну, а уборщица, например?

— Какая уборщица? Нет никакой уборщицы.

— Кто же убирается в кабинете?

— Я, когда в нем никого нет.

Подведя диалог к тому, чтобы задать контрольный вопрос, увидеть реакцию девушки и услыхать ее ответ, Аристарх произнес:

— В таком случае, может, вы знаете, куда исчез вот с этого стола телефон Якова Львовича?

Это был провокационный вопрос. Телефон никуда не исчезал, телефон сейчас находился у Корозова. От Глеба Акламин знал, что тот не говорил секретарю, чей на столе был телефон и, что самое важное, ничего не говорил ей о Якове Львовиче. Вообще не вел с нею, да и ни с кем в фирме Даршина, разговоров на эту тему. Об этом знали только Аркадий да Анастасия. Таким образом, получалось, что, во-первых, Акламин иносказательно спрашивал у девушки о Якове Львовиче, а, во-вторых, иносказательно уточнял, знает ли она про этот телефон? Он пытливо смотрел в глаза Маргарите, но она не отводила своего взора, словно кобра, завороженная волшебной игрой флейты. Однако в тот момент, когда Аристарх ждал реакции ее глаз, Маргарита продолжительно моргнула, прикрыла их веками с длинными ресницами. Что это? Перед ним великолепная актриса, или просто, ничего не понимающая, девушка? А когда Маргарита разомкнула веки, вскинув ресницы, глаза ее выражали удивительную, похожую на детскую, непосредственность. Такое мгновенное изменение в ее лице поразило Акламина. Девушка проговорила:

— Мне ни о какой пропаже Корозов не говорил. Он всегда телефон носит в кармане. И потом, у меня другие обязанности.

Ответ был мудрый. И на вопрос как будто ответила и ничего, по сути, не сказала, что хотелось бы услышать Аристарху. Тогда он настойчиво повторил, возвращая ее к заданной теме:

— Но телефон Якова Львовича Корозов выкладывал вот на эту столешницу, — Акламин ладонью похлопал по крышке стола. — Вы должны были его видеть.

И опять, при упоминании имени Якова Львовича, Маргарита продолжительно моргнула, пряча глаза от Аристарха. Как можно было это расценить? Аристарх подумал, что попал в точку. Да, она отлично владела своим телом, лицом и глазами. И когда понимала, что глаза могут выдать ее, девушка просто прятала их под веками. В данных обстоятельствах ее поведение подтверждало, что она знала, о ком он говорил. И нет сомнения, что видела телефон, и что тот наверняка побывал в ее руках. Однако Аристарх хорошо сознавал, что его версия никак не может служить доказательством ее вины. Необходимо было эту версию наполнить фактами, и вот только тогда Маргарита будет приперта к стене. А сейчас, сейчас Акламин видел, что посеял в девушке беспокойство и тревогу. Из его вопросов она не могла догадаться, что именно известно ему, и это делало ее позицию уязвимой. Достав из нагрудного кармана пиджака свою визитку, Аристарх протянул ее Маргарите. Она спокойно поднялась со стула, взяла, посмотрела на нее. Он проговорил:

— Запомните номер моего телефона и позвоните мне, если у вас появится, что добавить.

— Зачем же запоминать номер, когда есть визитка? — улыбнулась Маргарита, как будто говоря этим, что вряд ли номер ей понадобится.

— Хорошему секретарю не нужны визитки, обычно у него все номера в памяти, — сказал Аристарх.

Вероятно, его замечание ей показалось обидным, а может, она осознанно изобразила на лице такую гримасу ответив:

— Я стараюсь быть хорошим секретарем.

— Верю, — серьезно произнес оперативник. — И все-таки запомните мою просьбу.

Продолжая стоять перед столом с визиткой в руке, Маргарита пробормотала:

— Все, что я знала, я уже вам сказала.

— Память такая штука, что иногда в ней всплывают детали, каких вы, казалось, даже не разглядели. А память все зафиксировала. И в какой-то момент выкатывает их человеку, как шары на бильярдном столе, — проговорил Аристарх, поднимаясь с места. Закрыл записную книжку, положил в карман. Вышел из-за стола.

Маргарита чуть отступила, пропуская его. Акламин направился к двери, замечая на ходу:

— Иногда что-то вспоминается слишком поздно, потом приходится об этом сожалеть, но изменить бывает очень трудно. Поэтому все хорошо вовремя.

Дежурная улыбка приклеилась к ее губам. В ответ Аристарху Маргарита ничего не сказала, двинулась следом за ним, высоко вскинув голову. Беспокойство, которое он заронил в ней, она старалась не показывать, но напряжение в сознании давало о себе знать. Последняя фраза оперативника и вовсе поставила Маргариту в тупик. Тем не менее она надеялась, что против нее нет ничего, иначе Акламин разговаривал бы с нею по-другому и в ином месте. Проводила его обходительно, без лишней суеты, не показывая волнения. Оставшись одна в приемной, села за стол и восстановила в памяти всю беседу, разложила ее по полочкам, думая, где она могла быть неубедительной? И что могло у оперативника вызвать подозрение? Отметила про себя, как упорно и пытливо оперативник цеплялся взглядом за ее глаза. Хотел вытянуть из них правду. Но она хорошо знала, как часто людей выдают их глаза. Поэтому давно научилась умело прятать их за красивыми веками и ресницами. С сожалением подумала о том, что этот худощавый стройный пропорционально сложенный мужчина смотрел на нее не как на красивую девушку, а как смотрит полицейский на подозреваемую. Это было неприятно, как будто ему было безразлично, видит он перед собой красивую женскую фигуру либо смотрит на уродливую раскоряку. Но не это было главным. Очевидно, что оперативник подбирался к ней, чтобы через нее выйти на Якова. Это она раскусила. И, похоже, не отступится, пока не добьется своего. Ее обдало холодным потом. Теперь надо быть втройне осмотрительнее.

Начальнику охраны Корозова, удалось в своем поиске продвинуться вперед. Исай, хоть и не был оперативником, не обладал необходимым профессионализмом, допускал ошибки, не всегда был удачлив, но иногда ему везло, зачастую неплохо срабатывала смекалка, и тогда он попадал в «десятку». Сейчас, хоть это может показаться невероятным, он наткнулся на автомобиль, в котором у магазина находились преступники, напавшие на Глеба. В тот момент, пускаясь в погоню, он обратил внимание на характерную вмятину на кожухе колеса, прикрепленного на задней двери машины. И эта вмятина как гвоздь вонзилась ему в память, не давала покоя. Государственный номер, конечно, был фальшивкой, что и подтвердилось затем. А вот вмятина фальшивой не была. По ней он и искал эту машину. По улицам города, по стоянкам, парковкам, во дворах, в общем, везде, куда вели глаза. И наткнулся. Авто, естественно, было с другими номерами. Казалось, имелся всего один шанс из тысячи. Но он сработал. Трое суток охранники Исая хвостом мотались за этой машиной. Но ни к кому за эти дни она не привела. Никакого Якова Львовича возле нее не появилось. Исай уже стал сомневаться, что не ошибся в машине. И только вмятина, та самая вмятина, мозолила глаза и глушила сомнения. Отследили основные направления перемещений этого автомобиля, однажды только потеряли, а потом поняли, что автомобиль уходил за пределы города. Исай злился, что прозевали, но глупо было после драки кулаками махать. После этого случая слежку усилил еще одной машиной. Две машины, передавая из рук в руки преследуемое авто, постоянно поддерживали связь с начальником охраны. Время шло. Исай ждал, верил, что результат обязательно должен появиться. Но пока ни Глебу, ни Акламину не сообщал об этом авто. Начиная его поиск, он спросил у Корозова, не приметил ли тот какой-нибудь отметины на машине Якова Львовича, царапин или вмятин, надеясь, что Глеб тоже мог обратить внимание на вмятину. Но Корозов с недоумением посмотрел на Исая, дескать, ты что, парень, до того ли мне было в тот момент? Кто вообще рассматривал ту машину? На кой черт она сдалась? Машина как машина. И тогда Исай ничего не сказал Глебу и Аристарху не сказал, решил сам попытать удачу. Поиск по другим направлениям не имел особенного успеха, похвастать было нечем, потому за это авто Исай уцепился двумя руками. И, кажется, не зря уцепился.

В один из вечеров ему позвонили из машины наблюдения. Он только что приехал с работы домой, разделся и направился под душ. Был в одних плавках, вошел в ванную с телефоном в руке, всегда тот был при нем, положил на стеклянную полку. Достал из яркой бумажной упаковки новый кусок мыла. Пустил воду. Подставил под душ руку. Прохладные струи воды хорошо взбадривали его. За день он изрядно устал. Работал много, на время не смотрел. Из-за этого и личная жизнь никак не складывалась. Всякий раз, когда у него начинала кружиться голова от влюбленности, как-то так случалось, что девушка попадалась такая, которая не понимала его привязанности к работе. Хотела спокойного уюта, совместных походов по магазинам, кафе, ресторанам, театрам и тому подобному. Чтобы вечером остаться вдвоем и разговаривать, обсуждать книги, кино, заниматься любовью. Чтобы никто не дергал, чтобы никуда не спешить, получать удовольствие от совместной жизни. Иначе говоря, ему следовало одомашниться и сделаться паинькой. В общем-то, это были нормальные хорошие девчата с нормальными хорошими желаниями, но только его жизненное кредо не вписывалось в эти устремления девушек. И когда он сознавал, что из этой его очередной затеи с созданием семьи ничего путного не получается, он покидал девушку и устраивал себе передышку. Изредка ему попадались другие девушки, с которыми создать в жизни нельзя ничего. Влюбляться в подобных нелепо и глупо. С ними можно развлекаться, забывать на короткое время о проблемах, не запоминать их имен, внешностей и желаний. Но это Исая утомляло больше, чем работа. И он бросал их и с головой уходил в работу. Сидеть одному дома было тоскливо. Холостяцкая полу-спартанская пустота, звенящая тишина и вечно включенный телевизор, который он не смотрел, но который создавал эффект присутствия в квартире людей. Между тем, жаловаться на свою жизнь он не думал. У каждого своя судьба. Его устраивала его работа. Напряженная, иногда опасная, но затягивающая с головой в водоворот событий. Звонок телефона раздался, когда Исай собрался залезать в ванну. Он чуть прикрутил душ, вытер полотенцем руки и взял телефон. Обратил внимание, что заряд аккумуляторной батареи на последнем издыхании, подумал, нужно поставить на зарядку, механически взглядом поискал зарядное устройство на полках, но, вспомнив, что в ванной комнате его быть не должно, поднес телефон к уху. Шепелявый голос охранника сообщил:

— Так вот, Исай, интересное кино.

— Что за кино?

— Интересное, говорю.

— Дальше!

— Кино получается.

— Не жуй мочало, — сердито поторопил Исай.

Шепелявый голос проговорил громче:

— Наш заморыш, — заморышем они все называли водителя авто за его маленький рост, — подхватил недавно возле салона красоты знаешь кого? Ни за что не догадаешься! Вторую секретаршу Глеба! — второй секретаршей все в фирме Корозова стали называть Маргариту после того, как Глеб взял в управление фирму Даршина.

Над первым секретарем, той девушкой, которая работала в приемной фирмы Глеба, иногда подшучивали: «Не угодила ты чем-то Глебу. Второго секретаря он себе завел. Смотри, работай лучше, а то вторая и на твой стул усядется». Слыша подобное, девушка обижалась.

Рассчитывая удивить Исая, охранник между тем совсем не удивил его. Наоборот, укрепил подозрения Исая относительно Маргариты. Но информацией сразу заинтересовался:

— Дальше! — снова поторопил парня.

Голос в телефоне уточнил:

— Так вот, тут такая история. Мы катили за ним. А он вдруг тормознул. Снял ее с обочины. Но она как будто не голосовала, он сам застопорился. Получается, ждала его.

— Жуй быстрее! — подтолкнул Исай.

Шепелявый голос заторопился:

— Так вот, мы все отследили. Он отвез ее к ней домой, прямо к подъезду доставил. Сам дверь авто ей открыл. Она вышла вся такая важная, нос кверху. По всему видно, он хорошо ее знает. Потом распахнул перед нею дверь подъезда. Мы думали, за нею нырнет. Но нет, остался на улице. Сел в авто и долго стоял на месте, как будто ждал, что она вернется. Но она не вышла. А он постоял-постоял и поехал. Мы — за ним. Он после этого из конца в конец по городу гонял, измотал, заморыш. Чего кружил, сам черт не разберет. Скорее всего, следы путал. Хорошо, что мы на двух машинах, думаем, ни одной не засек. А сейчас домой к себе прибыл. Водила, надо сказать, неплохой. Петлял, как заяц в лесу. Но и наши водилы не лыком шиты.

Прервав охранника, Исай вернул разговор к Маргарите. Получалось, его подозрения начинали подтверждаться. Элемента случайности в этом событии не усматривал. Картина вырисовывалась все более объемно. Он осведомился:

— Где она сейчас?

Шепелявый голос в телефоне замер на минуту, чувствовалось, что его обладатель замешкался:

— Так вот, откуда нам знать? Она, вроде как, нам ни к чему. Ты, вроде как, нам не поручал за ней присматривать. А в ухажеры мы к ней не набивались.

— Не поручал, не поручал, — подтвердил Исай. — Ваша задача сейчас все контакты заморыша взять на крючок! На телефон не забыли щелкнуть?

— Так вот, щелкнуть-то щелкнули, да смеркается уже, не очень четко получилось.

— Около ее дома ничего подозрительного не заметили?

— Так вот, вроде все спокойно было. Дом как дом, семь этажей. Машины во дворе. Люди в другие подъезды шныряли! — выдохнул шепелявый голос.

— Ладно, продолжайте наблюдать за заморышем, — распорядился Исай и отключил телефон.

Закончив этот разговор, минуту серьезно раздумывал, глядя в зеркало на стене и не видя в нем своего отражения. Затем набрал другой номер, спросил, когда на другом конце отозвались на звонок:

— Что там у вас? Где она?

— Приехала сегодня поздно. Водитель высадил ее, постоял и уехал. Она дома, в окнах свет. Не выходила больше.

— Смотрите лучше, чтобы с носом не оставила.

— Смотрим, Исай, не ускользнет! — ответили ему.

— И чтобы вас не засекла! — распорядился и отключил телефон.

Глянул на дисплей, покачал головой, вышел из ванной, в зале включил свет, поискал глазами зарядное устройство, взял его с тумбочки, размотал провод, поставил телефон на зарядку и вернулся под душ. Включил воду и стал неподвижно под ее прохладу. Задумался. Ну, что ж, теперь надо смотреть во все глаза. Если он не ошибся, то узелок с Маргаритой можно будет скоро развязать. Однако водитель авто странно ведет себя. Целыми днями, как неприкаянный, мотается по улицам города. Телефон не отрывает от уха. С кем-то разговаривает. С кем и о чем? За несколько дней первая ласточка с Маргаритой. Первая зацепка. По большому счету о ней мало, что известно. Хотя у каждого есть своя подноготная. Подноготную Маргариты надо копнуть глубже, ведь девушка находится рядом с Глебом.

Выйдя из-под душа, Исай взял мыло, задумчиво намылил голову и мочалку, натер тело. Затем опять нырнул под душ, смыл мыло, перекрыл воду, вылез из ванны, обтерся большим махровым полотенцем, шагнул в комнату. Хотел позвонить о полученной информации Глебу, но передумал. Знал, что Корозов не любитель выслушивать предположения и догадки, если ими нельзя припереть подозреваемого к стене. Хотя сам иногда грешил этим, строил версии, выкручивал их и так и этак, и гонял Исая по городу. Помыслив, начальник охраны решил подождать, когда заморыш выведет на Якова Львовича, и тогда можно будет порадовать Глеба. А пока опережать события не стоит. Исай выключил свет и бросился на кровать. Лег на живот. Заснул быстро и глубоко.

11

Главная задача для Корозова оставалась нерешенной, а управление двумя бизнесами, проблемы, возникающие и там, и тут, требовали постоянной напряженной работы. Глеб, впрочем, нормально управлялся со всем, но в один из дней с самого утра бросил все и с охраной поехал за город на берег реки. Погода, правда, была безобразная. Ни солнца толком не было, ни дождя. Ни тепла, ни холода. Пляжи в городе пустовали. Никак не удавалось людям полежать под солнцем, погреться, позагорать под его лучами. Но Глеб не обращал на это внимания. Он всегда считал, что для тех, кто умеет отдыхать, погода — это не самое важное во время отдыха. Впрочем, для большинства людей она определяет все. Корозов любил сидеть у воды. Когда он смотрел на речную рябь, она всегда приводила его в состояние покоя. Приехали на пустынный лесистый берег. Выйдя из машины, Глеб быстро до плавок разделся, сложил одежду на заднем сиденье и, не обращая внимания на погоду, зашел по пояс в воду, черпнул ее ладонями и нырнул. Охранники бросились следом. Не падать же лицом в грязь перед хозяином. Поплыли рядом. Вода понравилась. Глеб балдел. Когда он вспоминал свое детство, он, прежде всего, вспоминал речку и ее берега. Вспоминал, как до посинения не вылезал из воды, как любил нырять, соревнуясь с друзьями, кто больше пробудет под водой. Воспоминания детства всегда тянули его к реке. Плыл Глеб в размашку. Потом лег на спину, оглянулся, громко выдохнул, выплевывая воду:

— Хорошо!

— Отлично! Что надо! — отозвались охранники.

Выйдя на берег, Корозов с удовольствием прошелся по траве. Водитель выхватил из багажника полотенце, протянул ему. Потом расстелил под ногами покрывало. Глеб стал на него, неторопливо вытерся, посмотрел на охранников, выскочивших из воды следом за ним и тоже растиравших тела полотенцами, спросил:

— Ну, что скажете?

— Мы уже сказали, — отозвался тот, что был ближе к нему, с покатыми плечами и короткой шеей, отчего казалось, что голова сидела на плечах, — Вода во! — он вытянул вперед большой палец.

— Я не про воду, я про погоду спрашиваю, — уточнил Глеб, вытирая волосы.

— А что погода? Погода, как погода, — сказал охранник и посмотрел вверх на облака. — Плывут.

— Плывут, — передразнил Глеб, отвернулся и кинул полотенце водителю.

Подхватив его, тот проговорил:

— Там в твоем пиджаке, Глеб, телефон обзвонился, — кивнул в сторону машины.

— Кто звонил? — спросил Корозов.

— А я откуда знаю, — пожал плечами водитель. — Это твой пиджак и твой телефон. Во, слышишь? Опять трезвонит.

— Принеси пиджак, — распорядился Глеб.

— Это мы мигом, — пробормотал водитель и метнулся к машине.

Вытащив из кармана телефон, Корозов посмотрел на дисплей:

— Пять звонков от директора моего магазина на Красноармейском проспекте.

— Я же говорю, обзвонились! — повторил водитель.

— На часок оторвался, но и здесь нашли, — недовольно пробурчал Корозов. — Никак не отдохнешь.

Сконфуженно водитель улыбнулся, как будто это была его вина, что телефон не давал покоя Глебу. Продолжая держать в левой руке пиджак Глеба, он правой почесал затылок с редкими волосами. Корозов набрал номер:

— Ну, что там у тебя случилось, Леонидовна? — спросил.

В ответ услыхал голос бухгалтера:

— Это не Леонидовна, Глеб, — выпалила та. — Это я! Анна!

— Что-нибудь серьезное, Анна? Где Леонидовна?

— Она мне оставила телефон, чтобы я тебя разыскала, а сама с охраной разбирается там с задержанным.

— С чем разбирается?

— Ни с чем, а с кем, Глеб. С задержанным. Требуется твое присутствие! Здесь недавно задержали парня, который пытался купить наших работников, предлагал под сбыт по дешевке какую-то паленую муру! Наверно, из того же ряда, что мы изъяли из торговли.

— Взяли, говоришь?

— Отказались, Глеб. Наши люди с такими делами связываться не станут.

— Я спрашиваю, парня взяли?

— Молчит как рыба.

— Через час буду, а пока вызывай Исая, чтоб к моему приезду он был у вас! — приказал Глеб и жестом показал водителю, чтобы тот принес из машины его одежду.

Не спрашивая ни о чем, охранники бросились к своей одежде, стали торопливо натягивать ее.

Голос бухгалтера обрадовано отозвался:

— А он уже здесь. Он тоже поручил разыскать тебя. Без него Леонидовне было бы сложнее? Там битюк о-го-го какой здоровый. Как баобаб, в два обхвата.

Отключив телефон, Корозов принял из рук водителя одежду и стал быстро облекаться в нее. В это время в небе облака разошлись и по траве и воде побежали лучи солнца. Теплые ласкающие. Охранники загалдели:

— Опоздало, красное. На полчаса бы пораньше.

Собравшись, Глеб достал расческу, причесал волосы. Охранники уже ждали возле автомобиля. Водитель подгреб в охапку покрывало с полотенцами, сунул в багажник и прыгнул за руль. Корозов удовлетворенно качнул головой и тоже сел в машину. Охранники разместились на своих местах.

Вода приятно освежила Глеба, а известие о поимке сбытовика фальсифицированной продукции подняло настроение. Возникло ощущение, что появилась возможность вытряхнуть из него информацию о тех, кто отправил его. На многое рассчитывать не приходилось — это была, очевидно, мелкая сошка, но все-таки вероятность хоть какого-то шажка вперед обозначилась. А то куда не тыкались, везде одни пробуксовки. Никак не удавалось ухватиться за ту ниточку, которая привела бы к тем, на кого Глеб стремился выйти. Не терпелось посмотреть в лицо этого сбытчика фальсификата. Впрочем, само лицо его мало интересовало. Только как поставщика нужной информации. Разумеется, хотелось распутать все одним махом, но пока приходилось уподобляться курочке, которая клюет по зернышку. Увы. Покамест игра велась не по его правилам. Приходилось выжидать. Неопределенность разрасталась. И это выбивало Глеба из нормального состояния.

При входе в магазин Глеба встретил невысокий, чуть косолапый, с широкой спиной, таким же широким лбом, в явно тесноватой темной рубахе, широких штанах, охранник и провел в просторное помещение охраны. Здесь Корозов увидал в углу на стуле крупного под два метра ростом, с большим лицом, большими руками в наручниках, большим размером ноги парня. Сгусток мускулов. Сразу было понятно, что он физически силен, что скрутить такого довольно сложно, что охране, вероятно, пришлось применить смекалку, чтобы надеть на него наручники и усадить в угол. Глебу невольно подумалось, что такому парню не сбытчиком нужно работать, ему прямая дорога в охрану либо в силовую структуру. И, скорее всего, в его прямые обязанности сбыт паленого товара не входит, а направили сюда, как зримую угрозу для тех, кто встанет на пути. И уж наверняка не рассчитывали, что его смогут хомутать. Да он сам, видимо, был ошарашен таким развитием событий, пытался сообразить, как вляпался и как теперь выбраться отсюда. Напротив него стоял Исай. Застывшее узкое лицо с колкими холодными глазами определенно выражало недовольство молчанием задержанного. У двери и по углам напряженно застыли охранники, вид которых показывал парню, чтобы он не питал иллюзий вырваться из их рук. Исай повернул голову к Корозову, машинально откинул челку с высокого лба и потер лоб пальцами. Потом показал на задержанного, проговорил:

— Вот он, Глеб. Кладовщику тысячу зеленых предлагал, чтобы тот принял десяток ящиков фальшивки под реализацию через магазин. Богатенький. Эти десять ящиков ломаного гроша не стоят. А он еще за них сам приплачивает. Пока молчит. Игру в немого затеял. Дурак. Думает, номер пройдет.

Приблизившись, Корозов сдержанно спросил:

— Чей будешь? Кто отрядил тебя?

Посмотрев на Глеба исподлобья, парень ничего не ответил. Только слегка пошевелился на стуле, да дернул руками за спиной, сжимая кулаки.

— Видишь, не понимает доброго к себе отношения! — заметил Исай. — В школе, видать, плохо учился. Существо неразумное.

Оглянувшись, Глеб взял за спинку стул у стола, придвинул к себе, сел. Парень хватко проследил за всеми его движениями. Его глаза встретились с глазами Глеба, желваки на скулах заходили. Исай остался стоять на месте. Корозов обратил внимание, что рубаха у парня порвана, а на лице глубокая царапина: очевидно, это были оставшиеся следы борьбы. Впрочем, и у охранников также заметны следы схватки. В принципе Глеб в своих догадках не ошибся, охранникам пришлось хорошо потрудиться, и если бы к этому моменту не подоспел Исай со своей группой, то никакого задержания не произошло бы. А на щеке у парня царапину оставила продавщица. Молодая горячая отчаянная девушка не растерялась, кинулась на помощь охранникам и вцепилась мертвой хваткой в парня. Повисла на нем, пища на весь магазин и не выпуская из рук шею. Он шипел, пытался сбросить ее с себя, пока охранники Исая не положили его на пол. Когда чуть позже Глебу рассказали об этом, он захотел посмотреть на девушку. Похвалил, поблагодарил и тут же выдал хорошую премию, достав из портмоне деньги. Продавщица в ответ смущенно улыбалась и кивала головой, краснея щеками. Но сейчас Глеб смотрел в лицо парню и видел, что этот тип не из тех, кого можно взять на испуг. Он будет молчать, даже если поймет, что ему придется туго. По-видимому, страх перед ним или перед Исаем для него ничего не значил, по сравнению со страхом перед теми, кто отправил его сюда. Этот страх не даст ему раскрыть рта. Для Глеба это могло означать только одно: он ввязался в противостояние с сильным противником или противниками. Однако Глеб не пугался. Силу тоже можно одолеть. Хитростью и умом. Стало быть, мозги должны заработать во всю мощь. В таком случае не стоит сейчас пытаться сломать парня. Напрасный труд. Включаем смекалку. Неожиданно для всех, ничего не говоря и ничего больше не спрашивая у задержанного, Корозов резко стал на ноги. Шагнул к выходу, заметив в глазах у парня недоумение. Тот, без сомнения, ждал вопросов, угроз, а возможно, и какого-нибудь физического воздействия, внутренне готовя себя к этому. И вдруг. Глеб вышел за дверь. Исай последовал за ним, догадываясь, что Корозов что-то придумал. За дверью Корозов остановился и объяснил:

— По всему видно этот парень не из робкого десятка. Примитивно пугать его, не имеет смысла. Ничего из него не выколотишь. Я по его глазам вижу. Поступим иначе! Сначала сделай на телефон снимки и распечатай. Быть может, кто-нибудь его узнает? Это был бы хороший задел. И сунь что-нибудь ему в руки, чтобы остались отпечатки пальцев. Пусть Аристарх проверит, нет ли их в картотеке. А потом отпустим парня. С нашим хвостом.

Такое решение несколько озадачило Исая, но он промолчал, чувствуя, что Глеб сказал еще не все. И хорошо, что промолчал, потому что Корозов, сделав пару шагов вперед, остановился, заложил руки за спину и твердым упругим голосом проговорил:

— Да, и самое главное. Снимки сделай не простые, а лучше, если на них будет, например, застолье или компания друзей. Было бы неплохо, чтобы на снимках он оказался в центре застолья среди наших людей, — усмехнулся и медленно добавил. — А еще лучше, если за столом рядом с ним буду я. Тогда, мне думается, он станет сговорчивее. Станет проще на него воздействовать. Явно он боится своих, вот ими и стоит его напугать.

Предложение понравилось Исаю, оно не лишено было смысла, он, не выражая внешне никаких эмоций, серьезно выговорил:

— Сделаем, Глеб.

— Дерзай! — распорядился Корозов.

— Сейчас организуем. Это недолго, — оживился Исай.

Выразительно посмотрев, Глеб постерег:

— Только так, Исай, чтобы он ничего не сообразил до поры. Чтобы у него не было времени на обдумывание.

— Придумаем, — пообещал начальник охраны.

Круто развернувшись, Корозов направился в кабинет директора, а Исай потер пальцами лоб и шагнул в другую сторону. Вернувшись в помещение охранников, Исай тут же распорядился организовать стол, объяснив всем, что это приказ Глеба. Он сам отправился к директору и распорядился покормить охранников, и заодно этого сбытчика, чтобы с голода не загнулся, пока они с ним будут валандаться. Быстро сдвинули два стола, добавили стульев из кабинета директора, разбавили компанию двумя девушками из числа продавцов, которые наполнили столешницы приготовленными на скорую руку продуктами с прилавков. Задержанный сидел тихо, молчком наблюдая за происходящим. Когда все было готово, с него сняли наручники, усадили за стол между двумя девушками. Приступили к трапезе. Через некоторое время вошел Корозов. Исай поднялся навстречу, сделал широкий жест рукой, пригласил:

— Присаживайся за стол, Глеб! Угощайся. У нас только вина нет, потому что на работе нельзя! А так — все есть. На всех хватит. Девчата хороший стол организовали. Ребята довольны!

Постояв как бы в некотором раздумье, Корозов махнул рукой и согласился:

— А почему бы и нет?

Быстро приставили стул в центре стола напротив двери. Кто-то из охранников спросил:

— Минералку налить, Глеб?

— Налей, налей! — подхватил Исай.

Подойдя к столу, Корозов переспросил:

— Минералку? Ну, давай минералку! — сел на стул.

Ему придвинули тарелку с бутербродами. За столом, в общем, было весело. И даже задержанный, уплетая за обе щеки, заулыбался, заметно расслабился, когда в середине застолья один из охранников начал травить анекдоты. Потом другой охранник стал из-за стола и сделал несколько снимков застолья на телефон Исая. Никто как будто и не обратил на это внимания. Лишь девушки, заранее подготовленные, в это время прижались с двух сторон к задержанному парню, отвлекая его и создавая рядом с ним атмосферу интимности. Глеб вместе со всеми тоже весело смеялся, слушая очередной анекдот. Потом погасил смех, носовым платком промокнул глаза, поднялся с места:

— Ну, спасибо за угощение и за веселье! — сказал. — Мне пора. А вы продолжайте. На столе ничего не должно остаться, — вышел из-за стола.

— Это тебе спасибо, Глеб! — отозвался Исай. — Когда бы еще вот так посидели!

— Хорошо сидим! — сказал тот, что травил анекдоты.

— С такими девчатами всякая погода — благодать! — добавил кто-то.

— При чем тут погода?

— А при том, что девчата делают погоду!

— Тогда минералочку за их здоровье!

Следом за Корозовым стал на ноги Исай, бросив остальным:

— Продолжайте, я провожу Глеба.

Выйдя за дверь, Глеб подождал начальника охраны. Тот, появившись перед ним, достал из кармана джинсовой куртки телефон, сказал:

— Все готово, — показал Глебу снимки.

Просмотрев их, Корозов остался доволен:

— Распечатай, — распорядился.

— Сделаем, — пообещал Исай. — Что потом?

— Затем накорми вот этих ребят, — показал на двух охранников, застывших у дверей.

— Разумеется, — проговорил начальник охраны.

— А после, — продолжил Глеб. — Отправляйся по магазинам Даршина и поспрашивай у работников про этого парня на снимке. Мне кажется, что там его должны узнать. В общем, сам понимаешь, что нужно делать. Накопаешь информацию и со всех ног сюда. Я буду ждать. С парня этого не спускать глаз. Смотри, чтобы не размякли и не упустили. Он может использовать любую возможность. Силы в нем, хоть отбавляй.

— Не упустим! — заверил Исай. — пристегнем как следует.

Прошло несколько часов. За это время Исай объехал все магазины Даршина, показывая снимки на телефоне. И в последнем, в том, откуда недавно исчезла из кладовой партия изъятой из торговли фальшивой продукции, продавцы узнали парня.

— Так это же Николай Лаптев, — сказала маленькая черненькая продавщица, переглядываясь со второй, плотненькой и круглолицей.

— Да, — подтвердила вторая. — Его еще все звали Коля Лапоть.

— Несколько лет назад он работал у нас экспедитором.

— Да, было.

— И что входило в круг его обязанностей? — спросил Исай.

— Обыкновенно. Получал у оптовиков товар, привозил в магазин, сдавал на склад, — сказала маленькая.

— Спиртное тоже? — уточнил Исай.

— А какая разница? — усмехнулась плотненькая. — Товар есть товар.

Эта информация как-то сразу многое расставила по своим местам. Корозов сразу оценил ее. Стал понятен принцип работы поставщиков паленой продукции. Хотя сами поставщики по-прежнему оставались в тени. Впрочем, так было несколько лет назад. Сейчас могло что-то измениться. Тем не менее принцип наверняка сохранился. То есть, им не нужно глубоко проникать в торговую сеть, достаточно подкупить экспедиторов с кладовщиками. Ну а потом, когда это выполнено, можно оседлать директоров, бухгалтеров и владельцев бизнеса. Куда им деваться? Жить хотят все. Глеб изначально догадывался об этом, теперь получил твердое подтверждение. Однако с ним, видимо, у них все пошло не так. Его ежедневный тотальный контроль над бизнесом лишил поставщиков фальсификата возможности договариваться с работниками, пришлось выходить на него самого. И даже попытаться воспользоваться посредничеством Василия Даршина. Но и тут получился облом. Глеб задумался. Дело с палёнкой, по всему видно, поставлено на широкую ногу, экспедиция, без сомнения, задействована во всех торговых точках. Теперь надо перешерстить всю документацию за несколько лет. Но уже сейчас можно предположить схему, по какой работали с фальсификатом. Экспедитор с наличными средствами ехал за спиртными напитками не к оптовикам, а прямиком к черным поставщикам, получал у них по поддельным документам фальшивку с разными этикетками и в разных упаковках и привозил в магазин, как полноценную продукцию. В таком случае, если это не только предположение, а действительность, в накладных имеются фальшивые печати и подписи. Предстоит все проверить. Но это дело не одного дня. И здесь не обойтись без Акламина. А теперь этой информацией нужно прижать к стенке задержанного парня и попытаться получить подтверждение своим догадкам.

— Ну, что ж, — сказал Глеб Исаю. — Информация стоящая. Хорошо поработал.

Вдвоем они сидели в кабинете директора. Глеб за столом, начальник охраны — рядом на стуле. Директриса была у бухгалтера. Обе ждали развязки истории. Бухгалтер Анна, худая с острым лицом женщина, в зеленом платье, взволнованно потирая ладонями столешницу, покачивала головой говоря:

— Кто бы думал, что такая каша заварится.

Стоя у окна и смотря на улицу, директриса Леонидовна, крепкая на вид женщина со спокойным лицом в светлой блузке и синей юбке, отозвалась:

— Я так и предполагала. Тут действительно целая каша.

В кабинете директора Глеб стал из-за стола, застегнул на все пуговицы пиджак, выдохнул:

— Пойдем! Потрясем нашего гостя еще разок. Может, что и вытряхнем. Даже если не вытряхнем, оставим задел на следующий раз.

— Он слишком уверен в себе, — поднимаясь со стула, сказал Исай, тоже провел пальцами по пуговицам джинсовой куртке, но застегивать не стал.

— А чему ты удивляешься, — проговорил Глеб. — Поначалу они все уверены в себе, все молчат. Так что не удивляйся.

— Я не удивляюсь, — отозвался начальник охраны и ступил за Корозовым к выходу из кабинета директора.

В помещении охранников уже все было убрано, столы поставлены туда, где должны стоять, охранники на своих местах, задержанный парень снова сидел в наручниках на стуле у стены. Ожидание определенно истомило его. Он уже не молчал тупо. Нервно огрызался и агрессивно реагировал на все вопросы. Увидав вошедших Глеба и Исая, встрепенулся, как будто ждал от них скорого завершения этой заварухи, явно уверенный, что предъявить ему нечего. На лице появилась вялая усмешка, он как будто спрашивал: думаете, я вас боюсь, или надеетесь что-то от меня услышать? Внутренний настрой парня заметно изменился. Еще несколько часов назад в его глазах было ожидание и настороженность, но сейчас они смотрели с вызовом и издевкой. Глеб сел перед ним на скрипнувший стул. Твердый взгляд Корозова несколько смутил парня — он отвел глаза в сторону. Глеб спросил:

— Ты подумал над моим вопросом, Николай? — Корозов назвал его по имени, и тот от неожиданности дернулся и заерзал на стуле. Сообразил, что о нем уже навели справки. Стало быть, время не теряли даром. В глазах возникла тревога: неужто не удастся быстро выпутаться.

Снова Глеб задал вопрос:

— В молчанку будешь играть? Или начнем разговаривать?

Стоя возле Корозова, Исай смотрел холодно и колко, что также напрягало парня. Кашлянув, он выговорил, как будто принял предложение Глеба начать говорить, но, одновременно, как будто не задумывался над его вопросом и не давал согласия отвечать на него:

— И что дальше?

Тон его голоса не устраивал Глеба, но он сдержано произнес:

— А дальше, Николай Лаптев, прежде чем продолжить наш разговор, посмотри на снимки, — Корозов полуобернулся к Исаю.

Включив телефон, начальник охраны показал парню снимки. Тот посмотрел, пожал плечами, пробормотал:

— Ну, и что?

Неспешно пошевелившись на стуле, Корозов посоветовал:

— Ты смотри внимательней и думай лучше. Голова на плечах не только для того, чтобы шапку на уши надвигать, но и чтобы думать!

Опять повернув лицо к дисплею, Лаптев стал всматриваться в снимки, не понимая, что, собственно, он хочет в них увидеть. Когда вновь оторвал от них глаза, Исай глянул на Корозова, спросил:

— Можно я скажу, Глеб? — и, получив молчаливое согласие того, холодно без улыбки произнес:

— Обрати внимание, Лапоть, ты с нами в одной компании. Заметь, вместе с Глебом Корозовым за одним столом. Веселишься в окружении девчат. Такое возможно только в компании с приятелями. Как тебе это нравится?

— Так я ж смеялся над анекдотом, — буркнул парень.

— Может быть, — ответил Исай. — А кто об этом знает, кроме тебя? Никто. Кстати, почему не посмеяться над анекдотами в компании с приятелями. Самое место. Думай, Лапоть, хорошо думай! — узкое лицо Исая потемнело впалыми щеками.

Выслушав настороженно, Лаптев хмыкнул:

— Ну и что дальше?

Глаза Исая укололи:

— Ты на самом деле такой тупой или придуриваешься?

Покривившись, Лаптев пробормотал:

— Мели, мели, умник.

Серьезное лицо Исая сделалось жестким:

— Все-таки не понимаешь. Представь, что будет с тобой, когда эти снимки увидят твои хозяева? А уж я постараюсь, чтобы они их увидали.

Зло парень огрызнулся:

— Ты сначала узнай, кто они! А узнаешь, у тебя желание отпадет, соваться к ним с этими снимками!

Нервная морщина прорезала щеку Глеба. Упорство Лаптева было понятно, страх впереди паровоза. Корозов уверенно выговорил:

— Ты сам скажешь мне, кто они? А не мне, так полиции скажешь! Подумай, кому для тебя будет лучше?

Поерзав на стуле, парень выдавил:

— Не гони фуфло, Корозов! С меня ты ничего не выскребешь! И у полиции на меня ничего нет! Зачем твои охранники так старались? Несут какую-то чушь про кусок зеленых! А ты и уши развесил!

Показное нахальство Лаптева начинало раздражать. Глеб придавил внутри себя негодование, сдержанно ровно проговорил:

— Ты прав, Лаптев, пока у полиции ничего нет на тебя! Зато все есть у меня! Будешь продолжать пузыриться, я выложу это на стол полицейским, — Корозов поднял руку и сжал кулак. — И все твои пузыри в одночасье станут мыльными! Так что говори, да не заговаривайся! Ведь цена твоим словам сейчас — три горелых спички. Даже не три — одна горелая спичка! Но раз не понимаешь, потолкуем по-другому! Напряги мозги и слушай! Когда-то ты работал экспедитором у Даршина в магазине. Припоминай, как это было. Только все припоминай! С самого начала. Оживи память. — Глеб принялся говорить намеками, словно наощупь, стараясь сгустить атмосферу, но, не будучи уверенным наверняка, безотрывно следил за лицом парня, чтобы по реакции увидеть, попадают ли в цель его догадки.

Чуть насторожившись, Лаптев тем не менее напыжился:

— И что? Ты не открыл секрета!

Нахмурившись, Глеб продолжил:

— Секрета, говоришь? Слушай внимательно. Свой апломб придержи. Не будь жлобом. В секрете для тебя ничего хорошего нет! Итак, продолжим. О временах прошедших! И о делах тогдашних. Так вот, работал ты экспедитором. Начиналось все просто. Тебе доверяли. Под отчет выдавали наличку, ты ехал за спиртным. Только не к оптовикам, к которым должен был ехать. А к кому ты ехал? Вспоминай, вспоминай, пока еще у тебя есть время. Грузил в машину товар и получал накладные с печатями и подписями точно такими же, какие были у оптовиков. Расплачивался и привозил фальшивку в магазин Даршина. Я все правильно говорю? Память у тебя, надеюсь, не отшибло. А теперь самое главное. Секрет, о котором ты так беспокоишься. Накладные и счета с липовыми печатями и подписями до сих пор хранятся в бухгалтерии. Ну, как тебе такой секрет? На всех накладных стоит твоя подпись, и это уже не липовая подпись. Это означает, что есть тот, кого можно и надо взять за задницу! И упечь на определенный срок!

Лицо Лаптева стало медленно вытягиваться, и он срывающимся голосом, который показал Корозову, что попадание было в точку, выговорил:

— Да ты не нервничай, Корозов. Сказать не даешь человеку. Куда гонишь лошадей? Ты думаешь, что полицией напугал меня? Мне они — что есть, что нет!

Хлопнув ладонями по коленям, Глеб сделал движение, точно собирался оторваться от сиденья стула и стать на ноги:

— Ты опять ничего не понял, Лаптев. Лапоть, ты и есть Лапоть. Про полицию я тебе сказал не просто для сведения. Все гораздо серьезнее. Слушай теперь, что на самом деле произойдет с тобой, если будешь тупо упрямиться и дальше. Сейчас я соберу всю документацию в бухгалтерии и задержу всех экспедиторов в фирме Даршина. Отправлю их в полицию. А тебя выпущу и найду способ передать твоим хозяевам вот эти снимки, которые ты так невнимательно смотрел. Мои люди одновременно разнесут новость, что экспедиторов полиции сдал ты, Николай Лаптев. А теперь покумекай, что с тобой станется? Долго ли ты проживешь после этого?

Сжав зубы, Лаптев свел к переносице брови, вокруг глаз резко пролегли морщины:

— Ты умный, Корозов. Не зря про тебя говорят, что в своем бизнесе ты сразу чуешь любой чужой запах. Но что за радость тебе, чтобы меня на ремешки располосовали? Какой резон?

Сдавливая колени ладонями, Глеб сказал:

— Ты мне не нужен. И ремешки из тебя мне не нужны. Я хочу повидаться с твоими хозяевами.

Опустив голову и глядя исподлобья, парень пробормотал:

— Убей, Корозов, не знаю, о ком ты говоришь. Я гуляю сам по себе, — и спрятал глаза под бровями.

Долго безмолвно Глеб смотрел на него, видел, что обстоятельства заходят в тупик. В своих предположениях он оказался прав, все подтвердилось, однако это не помогло толкнуть парня на признание, сломать его страх перед теми, кого искал Глеб. Возможно, потому что сейчас технология поставок намного сложнее, каналы разнообразны, экспедиторы на этом шелковом пути стали менее значимы. И все-таки Лаптев забеспокоился, когда услыхал обещание задержать всех экспедиторов и передать их полиции. Так или иначе ясно, что экспедиция, пусть в меньшей мере, но продолжает участвовать в этих делах. Значит, часть разгадки у него в руках. Осталось развязать язык Лаптеву. Но, к сожалению, золотой ключик не найден, хотя как будто он где-то рядом. Быть может, прибегнуть к помощи Акламина? Можно, конечно. Но хочется самому расковырять осиные гнезда, чтобы затем закупорить их навсегда. Что за мысли были сейчас у Лаптева, Глеб не догадывался, но определенно верил, что думы невеселые, мрачные, тревожные. Выход, который предлагался ему, казался парню петлей на шею. Ему было о чем поразмыслить. Глеб решил дать время для этого. Как утверждает пословица, утро вечера мудренее. Корозов оторвался от стула:

— Убить тебя просто, — сказал в ответ парню. — Но зачем мне марать руки? Если тебя все равно уберут свои. Я дам время подумать. Сам реши свою дальнейшую судьбу! — Глеб ступил от него к двери.

Дернувшись, Лаптев окликнул:

— Корозов, если я отвечу на твои вопросы, какие гарантии?

Приостановившись, не оборачиваясь, Глеб сказал:

— Мое слово!

Кашлянув, парень буркнул:

— Ненадежные гарантии.

Оглянувшись, Глеб добавил:

— Надежность безусловная! Моему слову можешь верить!

Охранник открыл перед Корозовым дверь. Тот вышел, слыша позади дыхание Исая. Распорядился:

— Спрячь его. Пусть подумает. Кроме того, мне кажется, его должны хватиться. Посмотри, кто станет крутиться в эти дни около магазина? Верю, что будут вынюхивать, куда делся Лаптев? Прищеми всем своим языки, чтобы ничего не сболтнули. А потом мы еще поговорим с этим парнем. Думаю, умнее станет за эти дни?

Кивнув, Исай вернулся назад.

12

Авто, за которым следили охранники Исая, кружило по городским улицам. Охранники пока не догадывались, что водитель машины, заморыш, давно обнаружил хвост. А, обнаружив, связался с Дуковским и сообщил ему. Яков поначалу забеспокоился, но беспокойство длилось недолго. Машина за фирмой не значилась, принадлежала частнику. Водитель — стреляный воробей. Не подкопаешься. В фирме Сургенева было заведено, если выезжали на дело, нанимался частный транспорт со стороны от имени частных лиц. В данном случае, Дуковский давно знал заморыша как классного водителя, и потому часто пользовался его услугами. И знал, что тот умел держать язык за зубами. Сейчас Яков ломал голову, кто мог прицепить хвост к авто заморыша? Исходя из последних событий, утверждался во мнении, что кроме Корозова некому. В душе даже восхитился Глебом. Так быстро выудить из огромных потоков транспорта одну машину было удивительно. Когда мысли Якова останавливались на полиции, он не сомневался, что оперативники бросились разыскивать женщину с девочкой и, естественно, его по наводке Корозова. Но он сознавал, что обвинить его в чем-либо полиции будет довольно проблематично. Со взрывом автомашины Аркадия его связать можно только теоретически. Доказать ничего невозможно. Женщину и девочку он убрал в тот же день далеко за пределы города, в другую область. Их одели в новые одежды, изменили прически — в общем, превратили в других людей. Не узнаешь. Показания Корозова? Здесь Дуковский был и вовсе спокоен. Никаких свидетелей. Никаких фактов. Разыскивать его в городе по имени-отчеству было бессмысленно. Прописка у него в другом месте, жил здесь на квартире. В фирме Петра Сургенева официально на должности не значился. Петра устраивало такое положение, его — тоже.

Но в сложившихся обстоятельствах Дуковского больше волновало, почему так медленно идут дела у Маргариты? С ее способностями она должна была бы уже близко подобраться к Корозову и приносить всю информацию о связях и делах Глеба. По крайней мере, о том, что люди Корозова установили слежку за авто заморыша, Дуковский хотел бы прежде всего услышать от Маргариты, а не от водителя. Однако, происходило все совсем не так, как хотелось бы. После их последней встречи, Маргарита позвонила пару раз и потом словно провалилась в тартарары: не звонит, не дает никакой информации. Яков находился будто в темноте. Вопросов много, ответов почти никаких. Плохо. Очень плохо. Разумеется, он не знал, что девушка натолкнулась на преграду по имени Анастасия, которая значительно усложнила многое. К тому же не мог предположить, что Маргарита почувствовала запах паленого, когда к ней со своими вопросами явился Акламин. Дуковский нервничал. Ему как воздух, нужны были сведения. Поэтому он сам позвонил Маргарите и назначил встречу. Она в свою очередь интуитивно чувствовала, что сейчас не стоит встречаться. Ей откуда-то из глубокого подсознания как будто шли сигналы предостережения. Попыталась отказаться:

— Не стоит сейчас, — сказала. — Много глаз вокруг.

— Их всегда много! — ответил он. — Но есть слово надо!

— Сейчас не надо! Сейчас не время. У меня скверное предчувствие.

— Успокойся. Мы все ходим по кромке.

— Зачем рисковать?

— Не вижу особенного риска! Ты просто напряжена! Сбрось напряжение! Я знаю, что я делаю!

— Сомневаюсь, что ты знаешь. Ты лезешь на рожон!

— Закончим препираться! Я буду у тебя. А за тобой пришлю машину!

— Думаю, ты адекватен сейчас.

— Я адекватен всегда!

Отключив телефон, она пару минут приходила в себя. Упрямство Дуковского возмутило ее. Согласилась с великим нежеланием, как будто что-то ломала внутри себя. Яков прибыл к ее дому на такси за час до того, как должен был направить авто за нею. Подъехал к подъезду, в котором была квартира Маргариты. Сквозь стекла быстро осмотрел двор. Все было как всегда. Не заметил ничего, что могло бы насторожить. Тихо. Никого посторонних, но и жильцов не видно. Уличные фонари еще не зажглись. Привычно глянул вверх на окна квартиры Маргариты. Нащупал в кармане своего темно-коричневого пиджака второй экземпляр ключей, зацепил пальцем за кольцо брелока, но вытаскивать не стал. Вытащил из внутреннего кармана портмоне, расплатился с таксистом и выскользнул из машины. Еще раз глазами пробежал по двору и стремительно нырнул в полутемный подъезд. На одном дыхании поднялся на этаж. Никого не встретил. Подъезд словно вымер. Шуршание шагов по ступеням разносилось далеко, хотя он старался ступать по ним неслышно. На лестничной площадке Яков остановился, прислушался, на минуту удовлетворенно замер у двери в квартиру Маргариты, вставил ключ и щелкнул замком. Вошел. Заглянул в полутемные комнаты. И только после этого вздохнул успокоенный, запер входную дверь, сбросил с ног туфли, сунул ступни в тапки, которые стояли здесь для него, снял пиджак, повесил на вешалку, шагнул в комнату и сел на диван. Расслабился, раскинул руки, почувствовал запах Маргариты. Всегда, когда он поручал ей задания, в которых, чтобы выпотрошить из интересующего его человека нужные сведения, она неизбежно должна была затащить того в свою постель, Яков испытывал чувство ревности и сильного влечения к ней.

Его начинала беспокоить мысль, что этот объект Маргарите может понравиться в постели больше, чем он. Это принизило бы его как мужчину. Он не мог для себя принять подобного. Все последние дни его разъедала изнутри такая тревога. Маргарита по телефону была немногословной, всегда что-то или кто-то мешал ей, и она была не очень разговорчивой. Впрочем, сообщила ему, что не смогла еще близко подобраться к Корозову. Слишком сложный объект. Но Дуковскому в это не очень верилось. Он знал, Маргарита владела уймой методов и способов, умела ими пользоваться, подбирая ключики к мужикам. Не раз доказывала это. Не просто ложилась под них, но получала информацию. И чтобы сейчас она не сумела вкоротке закружить голову Корозову, это казалось нереальным. Ведь она хорошо знала, что ему позарез нужно решить вопрос с бизнесом Аркадия, взять за глотку все денежные потоки. Неужели плохо старалась? Сургенев ждал от него результатов. А он не мог получить их от Маргариты. Все поставил на нее. И — непонятный затор. А Сургенев, еще не подмяв под себя бизнес Даршина, уже подсчитывал убытки, которые якобы нес из-за этого затора. И смотрел на Якова недоумевая. Конечно, можно было бы просто устранить физически Корозова, но после неудачной попытки договориться с ним, делать это глупо. Тогда уже полиция начнет рыть глубоко. А за ним грехов немало. Кстати, у Якова изначально не было такой мысли. Он верил, что сумеет принудить Корозова исчезнуть из бизнеса Даршина. Запугивать Аркадия больше не стоило, с ним все понятно. Он отдаст свой бизнес в управление Сургеневу сразу же, как только отодвинется Корозов. А тому некуда будет деваться, когда Маргарита соберет информацию для хорошего компромата на него. В том, что она сделает свое дело, Яков не сомневался. Вот только заминка с этим слишком затягивается. Надо девушку подстегнуть, поддать парку. Дуковский сидел на диване, прижав затылок к спинке, раскинув руки и вытянув вперед ноги. За окном темнело. На столбах зажглись уличные светильники. Не глядя на часы на запястье, Яков подумал, что авто скоро уже отправится за Маргаритой. Прикрыл глаза и не заметил, как на него навалился сон.

Как Маргарита открыла дверь и вошла в квартиру, Яков не услышал. Очнулся оттого, что раздался слабый щелчок выключателя, и в прихожей загорелся свет. Полосой через открытую дверь он упал на пол и стену комнаты, где сидел Дуковский. Яков удивился тому, что уснул. Наверно, устал за день. Голос Маргариты спросил:

— Яков, ты где?

— Здесь я, — хрипловато отозвался тот.

— Ты что спишь — удивилась она.

— Давно жду, — сказал он и завозился на диване.

— Почему сидишь без света? — спросила, снимая босоножки и одевая лиловые тапки.

— Маскировка, — сказал он.

— Свет в прихожей не виден с улицы в окнах, когда двери в комнаты закрыты, — напомнила она.

— Лень было подниматься с дивана, — пробормотал он.

— Так бы и сказал, что спал.

— Ну, где ты там? Чего долго копошишься в прихожей?

— Иду, иду.

Больше нигде не включая свет, Маргарита прошла в комнату. Он рывком поднялся ей навстречу, обхватил двумя руками и прижал к себе целуя. Долго не выпускал из рук. Потом спросил:

— Может, мне остаться у тебя на ночь?

— Остынь. Не теряй голову! — отозвалась она.

— Голову я никогда не теряю, — Яков заносчиво вскинул кверху подбородок.

— Сейчас опасно, — Маргарита как-то странно поежилась.

Уловив ее беспокойство, Дуковский насторожился, не понимая причин тревоги, но предчувствуя, что скоро все услышит от нее. Вместо привычных искорок в глазах, видел в них излишнюю серьезность. Маргарита даже ни разу не улыбнулась.

— Я тебя не узнаю, — сказал он.

— Узнавать меня, это сейчас не самое главное! — вскинула голову, принимая независимый вид. — Сначала выслушай, что я скажу. Давай сядем!

Не отрывая глаз от девушки, Дуковский проследил, как она сосредоточенно выдвинула из-за стола стул, поставила посреди комнаты и тихо села на него. Он некоторое время постоял в раздумье и тоже опустился на диван. Полоса света из прихожей падала на нее и немного захватывала Якова.

— Начинай, — точно подтолкнул он. — Слушаю тебя.

Положив красивые руки на колени, Маргарита неторопливо начала рассказывать обо всем, что происходило последние дни. О том, как непросто подступиться к Корозову, как он закрыт, как в бизнесе держит буквально все под личным контролем. Муха без него не пролетит и не сядет, если он не разрешит. Рассказала о том, что их с Яковом уже опередила Анастасия, которая успела довольно близко подобраться к Корозову. Правда, цель ее пока не ясна, но очевидна, судя потому, как она серьезно угрожает изгнать Маргариту из фирмы. По всей видимости, сообразила, что Маргарита находится рядом с Корозовым тоже с определенной целью, которая с возможными любовными отношениями не имеет ничего общего. Рассказала о том, как повторно наведывался к ней оперативник Акламин, который, несомненно, подозревает ее в том, что она могла совершить манипуляции с телефоном Якова. А следовательно — подозревает в связи с ним. И пытается выудить это. Стало быть, ищет Дуковского, ищет. Потому им сейчас надо быть крайне осторожными. Не попасть на его крючок. Сейчас у нее есть такое ощущение, что за нею следят, что вокруг нее сжимается атмосфера. Словно не хватает воздуху. Всей кожей она чует, что рядом с нею угроза. Нет, видеть хвост она не видела, но интуиция и опыт подсказывает. Она как будто чувствует чей-то взгляд на себе. Именно поэтому была против встречи сегодня. Прежде следовало разобраться во всех перипетиях, выждать время. Намешано много. Между тем, выслушав Маргариту, Дуковский подумал, что она преувеличивает опасность. Какое время выждать? О чем она говорит? Разве она не понимает, что время сейчас, это как раз то, чего у них совершенно нет. Им надо не выжидать, а погонять время, подстегивать его, но, с другой стороны, Яков задумался над информацией Маргариты. Разумеется, хочется гнать галопом, но стоит ли при таком раскладе, при стольких неизвестных? Можно легко оступиться и сломать шею. Пришла мысль, что слежка за Маргаритой вполне возможна точно так же, как следят за автомобилем водителя. И если девушка еще не заметила ее, то это может указывать на профессиональных сыщиков. Исходя из всего этого, опасения девушки могут иметь под собой почву. Исключать ничего нельзя. В общем, все в голове перемешалось. Маргариту Дуковский пытался успокоить, а у самого настроение испортилось, хотя внешне сохранял хладнокровие и показывал невозмутимую уверенность. Но в этот момент он пожалел, что не внял ее предостережениям и приехал сюда, да еще без охраны. И в душе согласился, что не следует ему сегодня надолго задерживаться у нее. Не будет лишним поостеречься. Обстановка сложилась не такая, на какую он рассчитывал и настраивал себя. Видимо, нужно заново как следует продумать все и внести поправки в действия. Поднялся с дивана:

— Пожалуй, ты права, — заглянул ей в глаза.

— Я всегда права! — она гордо повела головой.

— Но я соскучился по тебе.

— От скуки не умирают.

— Я хочу тебя!

Первый раз за вечер Маргарита улыбнулась:

— Хотеть не воспрещается.

Вздохнув, Дуковский тоскливо пробормотал:

— Я вызову машину.

— Ту, которую ты присылал за мной? Но стоит ли ей повторно маячить под моими окнами?

— Тогда вызову такси.

— Какое такси? О чем ты говоришь? Сейчас никому постороннему доверять нельзя. Уж лучше пусть еще раз тот же автомобиль подъедет. По крайней мере, водитель надежный.

Взяв телефон, Яков набрал номер, сказал:

— Через полчаса подъезжай. К тому же подъезду. Но осторожно. Без хвоста! — Затем откинул телефон, подхватив Маргариту на руки, бросил на диван.

Подчиняясь порыву, она обхватила его за шею. Через полчаса зазвонил телефон. Яков оторвался от Маргариты, глянул на дисплей.

— Что? — спросила она. — Подъехал уже? — и выскользнула из-под Якова.

Неохотно Дуковский поднес телефон к уху:

— Подъехал? Все нормально? Сейчас, через пять минут! — сел, потянулся за одеждой. Собрался быстро, мягкой ладонью время от времени прикасаясь к телу рядом стоявшей Маргариты. — Я тебе позвоню, — сказал напоследок.

Покачав головой, она отозвалась:

— Не надо. Я сама буду звонить тебе.

Подумав, он согласился. В прихожей снял тапки, надел туфли и пиджак, прижался к двери, прислушался, поцеловал девушку и выскользнул на площадку. И здесь неожиданно для себя столкнулся с юрким длинноносым парнем в короткой курточке, который кубарем скатился сверху, потеснив Якова:

— Ну ты, посторонись!

Оторопело задержавшись, Дуковский взглянул вверх и вниз. Шаги парня внизу скоро затихли. Яков настороженно постоял и затем живо стал спускаться по лестничному маршу. Вышел на крыльцо. Спиной к нему переминался с ноги на ногу длинноносый парень, засунув руки в карманы куртки. Двор слабо освещался тусклым светом уличного фонаря. Против подъезда стояло авто заморыша. Фары погашены. Мотор работал. Длинноносый парень соскочил с крыльца, закрутился возле авто, обращаясь к Якову:

— Командир, это твои колеса?

Назойливость парня не понравилась Дуковскому. Он не отвечая проворно сел в автомобиль. Длинноносый метнулся к водительской двери:

— Шеф, подкинешь заодно?

Не обращая на него внимания, водитель нажал на акселератор. Парень остался позади, и, плюясь вслед автомобилю, стал сыпать скабрезными словами. Водитель повернулся к Якову:

— Да ты не беспокойся, Яков Львович! Хвоста нет. Я оставил их с носом.

— Их, это кого? — спросил Дуковский.

Хмыкнув, заморыш, пояснил:

— Ко мне пристегнули две машины. Пришлось за нос водить двоих.

— Даже так? — удивился Яков.

— Мне не впервой такие танцы! — успокоил заморыш. — Я дело знаю туго. Хотя надо заметить, что водилы там тоже не бараны на вертеле. — В зеркало заднего вида он заметил, как из-за угла выехала машина с горящими габаритами, тормознула на миг возле подъезда, как длинноносый парень прыгнул в нее, и машина пошла по их следу. — Ага, это что-то новенькое, — проговорил водитель самому себе и тут же обронил Дуковскому. — За нами, кажется, новый хвост нарисовался.

— Хвост? — переспросил Яков. — Ты же говорил, что нет хвоста! — повернулся назад, но авто пошло за дом, и Дуковский ничего не увидел.

Кидая через зеркало заднего вида взгляд на Якова, заморыш произнес с некоторой озадаченностью в голосе:

— Это не мои «приятели». Эту тачку я не видел раньше.

— Может, просмотрел? — насторожился Яков.

— Нет. У меня глаз наметан. Просмотреть я не мог! — уверенно выдохнул водитель. — Исключено! — помолчал, выезжая на дорогу. — Ну что ж, посмотрим на что способны эти! Покрутим с ними карусели! Оторвемся, Яков Львович! Не дрейфь! — включил фары.

— Ты кому это говоришь? Кто дрейфит? — громко возмутился Яков. — Ты слова-то выбирай!

— Прости, вырвалось — некогда слова подбирать. Наседают безрогие.

— Вот и покажи класс, чтобы я не разочаровался в тебе!

— Не разочаруешься, Яков Львович, — пробормотал водитель. — Вот только мне интересно, откуда они выплыли?

Продолжая смотреть сквозь заднее стекло, Дуковский увидал, как после них от дома на дорогу вырулил темный внедорожник. И, набирая скорость, стал нагонять. Заморыш прибавил газу. Фонари вдоль дороги замелькали стремительно. Начались гонки по слабо освещенным улицам. Свет фар метался из стороны в сторону. Преследователи не отставали. И Дуковский начал нервничать. Водитель снова успокоил:

— Все будет нормально. Сейчас уйдем в темноту закоулков. Там нам сам черт не брат!

— Не хватало нам еще чертей в братья! — усмехнулся Дуковский.

— Жизнь такая, Яков Львович, что без них нам никак нельзя!

— Ты поучи меня жизни еще! — повысил голос Яков.

— Это я к слову! А теперь держись крепче! Начинаем играть втемную!

— Давай! Не тяни кота за хвост! — поторопил Дуковский.

Машина резко свернула в темный проулок, а потом водитель, отключив фары, ушел в подворотню, закружил между домами по темным дворам. Затем жестко застопорил авто. Заглушил мотор. Переждал минут пятнадцать. Все было тихо. Обернулся к Якову и, не видя в темноте его лица, хмыкнул:

— Вот так.

— Уверен?

— Уверен. Можем уходить.

— Тогда что стоим? — спросил Яков.

— Уже едем, — проговорил водитель и включил зажигание.

Высадив Дуковского, заморыш еще с полчаса пропетлял по ночному городу и повернул в сторону своего дома. Въехав во двор, окинул взглядом автомашины вдоль подъезда, с удовлетворением заметил одну машину из тех, что пасли его, и которые он уже несколько дней водил за нос. Потеряли его, когда заморыш по звонку Якова вновь выскочил из дому и среди ночи неожиданно для охранников Исая, следивших за ним, куда-то отправился. Оторвался от них мгновенно. Никто даже предположить не мог, что он снова пустился к дому, где жила Маргарита. Когда поняли, что потеряли окончательно, решили одной машиной продолжать кружить по городу, а вторая вернулась к его месту жительства. Куда-куда, а уж домой он обязательно возвратится. И дождались. Увидав его авто в тусклом свете фонаря, охранники в своей машине оживились. Тот, что был рядом с водителем, прошепелявил:

— Так вот, голубчик, появился под утро. Где интересно пропадал? Обставил нас как лохов.

И вдруг Шепелявый и водитель увидели, как к авто заморыша быстро подкатила машина, невесть откуда вынырнувшая, резко затормозила. Из нее выскочило трое парней. Выдернули водителя из-за руля, ударили в зубы, ткнули стволом в бок и опять втолкнули на заднее сиденье. Влезли сами, закрыли за собой дверь, выключили мотор и погасили фары. Шепелявый в темноте салона растерянно посмотрел на напарника:

— Так вот, кажется, дела серьезные. Дубасят заморыша по-черному! И некому подсобить ему! А нам в чужие дела влезать не резон.

Оторопев от слов Шепелявого, как будто тот предложил помочь заморышу, напарник возмутился:

— Ты еще скажи, что мы должны вытаскивать его за уши! Мы не «Скорая помощь» и не МЧС. Наше дело — сторона. Он от нас бегает как заяц, а мы его жалеем. У них свои разборки. Пусть сам выкручивается.

Достав телефон, Шепелявый глянул на засветившийся дисплей:

— Так вот, Исаю позвоню. Сообщу, что да как. А то потом спросит, почему не позвонил? — набрал номер, заговорил. — Так вот, Исай, тут такие дела! Заморыша дубасят неизвестно кто. А черт их знает, кто они! Он только подъехал к своему подъезду, а эти — следом на другой машине! Выскочили из нее и сразу кинулись его дубасить! Сейчас закрылись в его авто и, по всей видимости, продолжают дубасить. Так вот, Исай, может, вмешаться? А то, если так пойдет дальше, мокрое место от него оставят.

Прервав его, Исай сухо ответил:

— Ты что, белены объелся? Где у тебя вторая машина? Проследите за теми, кто заморышу мозги вправляет! Возможно, им что-то нужно от него. Выколотят и уберутся. Постарайтесь взять их след! Только не провороньте! А то вы мастера ушами хлопать!

Обиженно Шепелявый пробубнил:

— Так вот, ясно. Сделаем, Исай!

В авто заморыша в это время трое выворачивали его наизнанку, допытываясь, кого и куда он отвез? Одним из троих был юркий длинноносый парень, с которым Яков, выйдя от Маргариты, столкнулся на лестничной площадке. Вторым был Семен, третьим — Савелий. Не так давно Семен и Савелий хладнокровно расправились с Василием Даршиным, теперь жестоко и методично избивали заморыша с двух сторон на заднем сиденье авто. Лицо парня было превращено в кровавое месиво. В конце концов, заморыш не выдержал и назвал имя Дуковского. После этого Савелий достал пистолет с глушителем и выстрелил в лоб парню. Затем трое вышли из его авто, захлопнули двери. Прыгнули в свою машину и сорвали ее с места. К тому времени к дому успела подъехать вторая машина наблюдения и по команде Шепелявого застопорилась на дороге, ожидая автомобиль с напавшими на заморыша. Когда тот выехал со двора, повисли у него на хвосте. Между тем Шепелявый в своем автомобиле не двинулся с места и некоторое время выжидал, когда из авто появится заморыш. Но тот не появлялся. Видя, что его долго нет и чувствуя, что тут не все ладно, решил посмотреть. Выскочил из машины, осторожно подошел к авто заморыша, приоткрыл дверь, и тут же как ужаленный захлопнул ее. Бегом вернулся в свою машину. Поспешно бросил:

— Так вот, здесь нам ловить больше нечего! Быстро сматываем удочки!

Повторять водителю не нужно было. Он обо всем догадался. Стало быть, наблюдение за объектом прекращается. Завел мотор, торопливо нажал на педаль газа.

13

Собой Анастасия была недовольна. Ей не удавалось придумать, как убрать с дороги Маргариту. Короткий путь для этого не находился, а длинный никак не мог устроить. Вопрос зависал. Сначала она намерилась повлиять на Аркадия, чтобы тот, как владелец фирмы потребовал от Корозова избавиться от этого секретаря, но тогда же быстро отказалась от идеи, ведь она не давала гарантий, что Маргарита перестанет каким-то иным способом влиять на Корозова. В моменты сильного раздражения ей казалось, что воздействие Маргариты на Глеба весьма существенно. Если бы только Анастасия знала, насколько она ошибается. Но она не ведала. Вдобавок у нее возникли странные ощущения, когда она услыхала от Аркадия, что к нему приезжал Акламин и вел с ним долгую беседу о его погибшем брате, об их взаимоотношениях перед гибелью Василия, как будто оперативнику было что-то известно. Акламин спрашивал Аркадия о размолвках с Василием при жизни того, о причинах размолвок. Аркадий мало что понял из этого посещения. Смотрел на Анастасию взглядом ребенка, словно от нее ждал ответа. Она же сообразила, каким ветром повеяло. И от этого ветра ей сделалось зябко. Объяснила Аркадию, что такие вопросы не задаются просто так. Тот был обескуражен намеками. Растерянно уставил на нее бледное худое лицо, круги под глазами очертились еще больше:

— Но ведь ты же знаешь, что это глупость. Это же не так. Как меня можно подозревать?

Сморщив нос, она постаралась успокоить его:

— Я, конечно, знаю, — сказала. — Но ведь не я к тебе приходила, а оперативник. Впредь хорошо думай, что отвечать на его вопросы.

Нос с горбинкой шевельнулся, Аркадий озадаченно спросил:

— О чем я должен хорошо думать? Я отвечал, как было на самом деле.

Поедая его красивыми глазами, обволакивая взглядом, Анастасия с грустью в голосе мягко спросила:

— И о наших отношениях тоже все рассказал?

Кивнув, Аркадий приподнял брови:

— Ну, конечно. А чего скрывать? Это же все на самом деле.

Ощутив, как в ней поднимается раздражение, Анастасия сжала плечи. Наивность до глупости Аркадия могли легко вывести Акламина на нее, и у него может возникнуть профессиональный интерес к ее фигуре. Как раз этого она не хотела. Надув губы, она напористо выговорила:

— Ты же знаешь, как я не люблю, когда кто-то начинает копаться в наших отношениях. Еще не хватало, чтобы полиция залезла ко мне в постель. И самое неприятное, что именно ты тащишь ее в мою постель.

Виновато заморгав, Аркадий поежился:

— Прости, я не подумал.

Они находились в комнате. Аркадий сидел на стуле боком к столу, положив локоть на столешницу. На нем была рубашка лимонного цвета, расстегнутая на груди. Анастасия в зеленой блузке и обтянутой короткой черной юбке стояла напротив у стены возле зеркала, от которого оторвалась, когда Аркадий стал рассказывать о посещении его Акламиным. Ну, а когда Аркадий попросил прощения за то, что сообщил оперативнику об их отношениях, Анастасия невесело вздохнула, прошлась по комнате перед глазами Даршина, остановилась у другой стены, нахмурилась:

— Если сегодня Акламин интересуется, когда со мной спал твой брат, а когда начал спать ты, то завтра он спросит у тебя, в каких позах ты со мной занимаешься любовью. И ты станешь отвечать ему на все эти вопросы?

Опустив голову, Аркадий буркнул:

— Ты преувеличиваешь. Я же попросил у тебя прощения.

— Разумеется, попросил, — подтвердила она. — Но я еще не решила, простить ли тебя!

— Конечно, я не стану отвечать ему на подобные вопросы, — обиженно произнес Аркадий. — Но буквально таких вопросов он не задавал.

Улыбнувшись убийственной улыбкой, от которой у Аркадия перехватило дыхание, Анастасия тряхнула головой:

— Конечно, нет. Он же полицейский. У него свои подходы. Ты и моргнуть не успеешь, как он наденет на тебя наручники.

Бледное лицо Аркадия стало еще бледнее, от ее слов он опешил:

— Акламин ищет убийц, — пробормотал чуть слышно.

Неожиданно Анастасия огорошила еще больше:

— А чем ты не похож на убийцу?

— Ты что? — воскликнул он не своим голосом. — Меня не было там, где убили Василия!

— Но ты мог заказать это убийство, — безжалостно напирала она. — Именно так думает оперативник. Ты же единственный наследник у брата. У тебя прямая заинтересованность в его смерти.

— Ты что? Ты что? — замер на стуле Аркадий, не найдя других слов в ответ.

— А ты не подумал, зачем ему знать про наши отношения? — давила она.

— Зачем? — пролепетал он.

— Вот я и думаю — зачем?

Сконфуженно Аркадий задумался. Кажется, он наговорил лишнего, чего не следовало, чего он не должен был говорить. А действительно, зачем он рассказал про отношения с Анастасией? Он был расстроен. У Анастасии тоже было настроение испорчено. Она совсем не собиралась попадать под пристальное внимание оперативников. Но, по всему видно, Аркадий оказал ей медвежью услугу. Больше ничего не сказала, молча прошла в прихожую, надела босоножки, подхватила дамскую сумочку и вышла за дверь. Аркадий безмолвно проводил ее виноватым взглядом, чувствуя себя убитым. Анастасия поехала к себе домой. Не успела войти в квартиру, как зазвонил телефон. Подумав, что звонит Аркадий, не спешила вынимать его из сумочки. Телефон звонил еще и еще. Она сбросила босоножки, сунула ноги в тапки и достала его. Глянув на дисплей, быстро поднесла к уху. Услыхала недовольный голос:

— У тебя есть что-нибудь новое? Почему долго на звонок не отвечаешь? Большой просил передать, что он недоволен!

С сожалением Анастасия выговорила:

— Передай Большому, что все идет своим чередом.

Опять недовольно голос сказал:

— Ты давай действуй расторопнее! Большой не любит тянучки. Черед у тебя, похоже, пятилетний. Меняй свои сроки на более короткие. Корозов уже, как кость в горле у нас. Мы много потеряли и продолжаем терять. Поторопись. Но по секретарю Корозова твоя бабья прозорливость оказалась на высоте. Эта кукла связана с Яковом Львовичем. Очевидно, работают в паре.

Неожиданно Анастасия взволновалась. А голос из телефона уверенно произнес:

— Кое-что удалось узнать. Уверен, что скоро все узнаем. До этого Якова Львовича, правда, пока не добрались. Выскользнул из-под самого носа. Но мы уже рядом. Пока узнали, что Маргарита, скорее всего, его любовница. Скоро она приведет нас к нему. Считаем, что сейчас она обкатывает Корозова по полной программе. Яков Львович, наверное, хочет решить ту же проблему, что и мы. Хотя пока это только предположение. Нам еще неизвестно, кто он и кого представляет. Может быть, мы ошибаемся. Повторяю, скоро узнаем. По Корозову возникла еще проблема. Он не вовремя обнаружил, что из кладовой исчез наш товар, который им был изъят из торговли. Он теперь сует нос, куда не следует. Давно пора укоротить. Есть еще к тебе дело. Под реализацию подготовлена партия в двадцать тысяч бутылок. Надо срочно сбыть ее. Появился новый потребитель за три тысячи километров отсюда. Здесь есть залетная группа парней, готовая осуществить доставку туда. Большой уже испытал их в простеньком дельце. Как будто рвали животы. Но надо пощупать еще. У тебя глаз-алмаз, присмотрись к ним, обговори условия и договорись о деле. Вопрос следует решить быстро и качественно. Парни нам могут пригодиться в будущем. К тому же их рекомендовали те, с кем у нас давнишние связи. Завтра подъедет к тебе человек, он сведет тебя с ними. Ты его знаешь. Это Ваня Пекарь. А дальше ты сама сумеешь все сделать. Лучше тебя никто не может обкатывать такие дела. Большой тебе доверяет. Партию срочно надо убрать из города. Точный адрес следования будет указан при погрузке. Ждать Ваню Пекаря будешь в обед у автобусной остановки «Перекресток». Так приказал Большой.

Анастасия слушала, а в голове занозой сидела мысль о Маргарите. Все-таки интуиция ее не подвела. Выходит, Маргарита будет камнем преткновения для нее. Стало быть, выбор ясен. Чтобы решить задачу с Корозовым, надо вывести из игры Маргариту. Голос из телефона умолк, но, отвлеченная мыслями, Анастасия не сразу уловила это. Торопливо производя в памяти последние услышанные фразы, ответила после паузы:

— Завтра буду ждать Пекаря. Передай Большому, что все организую, как положено.

Из телефона неодобрительно прозвучало:

— По Корозову непростительно затягиваешь. Плохо! Начинаешь злить Большого! — и телефон отключился.

Вздрогнув от последних слов, Анастасия мгновенно приняла решение устранить Маргариту. Немедленно. Чтобы больше не слышать подобных окриков и не вызывать недовольства. Только одно смущало ее. Голос из телефона выказал уверенность, что Маргарита приведет к Якову Львовичу. А если она сейчас уберет Маргариту, как тогда Большому добраться до пресловутого Якова Львовича? Однако, тут же она отбросила эти мысли. Так можно додуматься до абсурда, вообще не заниматься никакими делами. Отступать не стоит. Сделать аккуратно и тихо, чтобы все было шито-крыто. Лицо Анастасии было серьезным. Жаль, что не закрыла этот вопрос раньше, не прислушалась к своей интуиции. Потеряла время. Нужен срочно надежный исполнитель. Разумеется, со стороны. Долго она прохаживалась по квартире, напрягала мозг. И злилась на себя, что быстро не подбирался охотник на ее жертву. Было не по себе оттого, что мозг на этот раз не срабатывал в обычном режиме, его избирательность запуталась в направлениях. Получался парадокс: чтобы выполнить основное задание Большого, она невольно должна была нарушить его другие планы. Это было опасно для нее. Но это добавляло адреналина в кровь. И вдруг лицо просветлело. Она, кажется, наткнулась на решение. Радостно всплеснула руками, где наша не пропадала? Анастасия посмотрела в зеркало и увидала перед собой светящееся яркое пятно вместо лица.

День был хмурый. Моросил дождь. Мелкий, нудящий, докучливый. То прерывался на короткое время, то снова принимался за свое. На автобусной остановке люди стояли под зонтами. Когда дождь прекращался, зонты не сворачивали, продолжали держать раскрытыми над головой, знали, что пройдет несколько минут, и дождь снова начнет сеять. Недалеко от остановки притормозила автомашина Анастасии. Из-за руля вылез сутулый крупный водитель. Глянул на висевшие низко тучи в небе, вытер упавшие на лицо капли дождя, запахнул на груди просторную куртку и, перепрыгивая через лужи, быстро пробежал к магазину недалеко от остановки. Через две-три минуты так же быстро выскочил обратно с пакетом в руке, бегом вернулся к машине. Открыл заднюю пассажирскую дверь, сунул пакет на сиденье и юркнул за руль. Стряхнул с куртки капли дождя, ладонью провел по мокрым волосам, раздраженно бурча на дождь. Анастасия на заднем сиденье запустила руку в пакет, вытащила маленькую упаковку сока, сказала:

— Спасибо. А виноградного не было?

— Нет, — ответил парень, достал сигарету, взял в рот.

Вставляя в упаковку трубочку, Анастасия остановила его:

— Не кури в машине, не люблю, — стала медленно сосать сок через трубочку.

Буркнув что-то себе под нос, он вышел из машины, ладонью прикрыл от дождя сигарету, сделал несколько быстрых глубоких затяжек. К остановке подрулил автобус. Водитель посмотрел на него, бросил под ноги окурок, вернулся в машину. Снова отряхнулся и потом показал пальцем через лобовое стекло:

— Вон он — Пекарь. Из автобукашки. Чего-то стал как столб. Стоит, глаза продает. И дождь ему нипочем. Не видит нас, что ли? Глаза дождик застил. Ну, наконец-то, топает к нам. Ты глянь, прямиком по лужам шпарит. Ну дает.

Плечи серого пиджака на Пекаре покрылись мелкими каплями дождя. С полулысой головы капли дождя сползали на лицо, но он не обращал на них внимания, издалека улыбался, подходя к машине. Через минуту широко распахнул дверь автомобиля. Веселое моложавое мужское лицо заглянуло в салон:

— Приветствую вас, люди! Не меня ждете?

Сунув в пакет опустошенную упаковку для сока, девушка отозвалась:

— Влезай в машину, Ваня.

— Это можно, — согласился тот и опустился на сиденье рядом с Анастасией.

— Куда едем? — спросил водитель и положил в бардачок зажигалку.

— Не очень далеко, — сказал Ваня.

— А мне — хоть куда, — пробурчал водитель. — Не я машину, а машина меня везет.

— Тогда трогай, не задавай вопросы, — бросил Пекарь.

Рука водителя легла на ключ зажигания, мотор заработал, машина тронулась с места:

— Интересный номер, — проговорил он. — Трогай, а куда неизвестно.

Машина быстро стала набирать скорость, обгоняя другие автомобили на дороге. Замелькали дома и люди на тротуарах. Подъехали к перекрестку дорог.

— Направо, — распорядился Ваня.

— Направо так направо, — водитель крутанул руль.

Потом еще несколько раз Пекарь указывал, куда поворачивать, пока, наконец, не выехали на окраину и по сторонам не замелькали частные дома. Завернули в переулок, Ваня посмотрел на Анастасию:

— Парни после небольшого дельца залегли на дно. Но будто все утихомирилось. Теперь готовы принять партию у вас и отправиться с нею восвояси. Я доведу вас до места, а дальше — ваши дела.

Не успела девушка откликнуться, как в ответ взвился водитель:

— Ты что же это, чудик, хвостом виляешь? Номер не пройдет. Неизвестно, кому хочешь сбросить нас! Я тебя за шкирку прихвачу, поползешь впереди.

— Ты рули, рули, — усмехнулся Ваня. — Я же сказал, что доведу до места. А дальше, игрой в руб ли Анастасия занимается. Я с грехом пополам шары в лузу загоняю. Играть в руб ли — не моя стихия.

Поведя головкой с легкой, чуть летящей, прической, девушка спросила:

— Далеко еще?

— Почти приехали, — он глянул сквозь стекла. — Вот тот красный дом. Подъезжай к нему. К воротам! — сказал водителю. И когда машина остановилась, хлопнул в ладоши. — Вот так. Прибыли.

Сразу же за воротами послышался шум, и изнутри открыли калитку. Петли громко заскрипели. Слегка выставилась фигура человека.

— Во, морда нарисовалась, — сказал водитель, обнимая руками руль, не двигаясь, внимательно через лобовое стекло всматриваясь в лицо возникшего парня.

— Я сейчас, — сказал Пекарь и выскочил из автомобиля.

Дождь переставал сыпать. В разрывы между тучами стали пробиваться лучи солнца. Ваня подошел к парню, что-то негромко проговорил ему. Тот кивнул, показал рукой внутрь ограды. Пекарь вернулся к машине, сказал в раскрытую дверь Анастасии:

— Пошли! Нас ждут.

Вместе с водителем девушка вышла из машины. В красивом, плотно обегающем тело платье, туфлях на высоком каблуке, с дамской сумочкой в руке. С Пекарем они проследовали через калитку мимо парня. Дом был небольшой из красного кирпича, не новой постройки, с двумя трубами на коньковой крыше. Одна то ли печная, то ли каминная, а вторая, скорее всего, вентиляционная. Вперед выдавалась застекленная терраса, посреди которой была дверь в дом. Крыльцо невысокое с одной ступенькой. Пекарь уверенно вел к этой двери. Вошел в террасу первым. За ним Анастасия с водителем. За небольшим обшарпанным столом посреди террасы увидали двух человек в цветных рубашках. Пекарь весело поприветствовал их:

— Приветствую вас, люди! Мы прибыли, как обещано! Знакомьтесь, — он отступил в сторону, пропуская вперед себя Анастасию и топающего за нею водителя, а сам тихо выскользнул за дверь.

Двое поднялись из-за стола. И вдруг один из них, лысый с бегающими глазами, воскликнул:

— Сутулый, тебя ли я вижу?

Показав полный рот крупных зубов, водитель заулыбался, выступил вперед:

— Шустрый? Точно Земля круглая!

Прихрамывая, Шустрый шагнул к нему:

— Вот и встретились, кореш!

Хлопнув его по плечу, Сутулый воскликнул:

— Не ожидал!

Сморщившись от удара, Шустрый согнулся:

— Ты осторожно, кореш, тут у меня метка еще не зажила.

— Зацепило? — спросил Сутулый.

— Было дело, — выпрямился Шустрый.

— Какими судьбами тут? Ты же в Питер когда-то вострился! — сказал Сутулый.

— Не доехал я в те времена, кореш, масть не пошла! — махнул рукой Шустрый и повернулся к своему подельнику, представил. — Это Сутулый! Свой кореш в доску! Мы с ним вместе на нарах парились в первую мою отсидку!

Плавая взглядом по лицам, подельник с накачанными мускулами, выпирающим лбом и тонкими губами молча кивнул в ответ. Шустрый дернулся в сторону девушки:

— А это что за цимус с тобой? — спросил, с любопытством всматриваясь в красивое лицо Анастасии.

Но Сутулый задал встречный вопрос:

— А с тобой кто?

Качнувшись, как на шарнирах, двинув бедрами, Шустрый подвис:

— Интеграл. Я вместе с ним в последнюю отсидку парился на нарах. Он у нас бугор. Комбинации ворочает под дых! Профессор, не шухры-мухры!

— Почему Интеграл? — приподнял одну бровь Сутулый.

— Кликуха с зоны! — уважительно растолковал Шустрый. — Цифры в уме решает, как орехи щелкает. Ну, корешок, с тобой теперь такие дела накрутим! А то мы было проверочку устроить вам собрались. А ты хорошую «марусю» с собой прихватил.

— Это Анастасия, — представил Сутулый. — Наша мозговая.

— Да ну? — разинул рот Шустрый. — Курица? Вот дела! Ты что, Сутулый, под бабой ходишь?

— Я, Шустрый, никогда ни под кем не хожу! — набычился Сутулый. — Или забыл уже? А в деле она — знаток, очко выбивает, как будто рисует!

Радостно засуетившись, Шустрый воскликнул:

— Тогда вскрываем новую колоду! Ты слыхал, Интеграл? Раз Сутулый сказал, так и есть, его слово тонну весит! С ней тебе цифры решать. А мы пойдем во двор запыжим папиросу. Как смотришь, Сутулый?

Они вышли. Анастасия с Интегралом остались вдвоем. Он с ног до головы окинул девушку любопытным взглядом, сел, показал ей на стул напротив:

— Проходи, коллега, — предложил, — поиграем в цифры. Посмотрим, умеешь ли ты плавать, коллега?

Сев за предложенный стол, положив перед собой сумочку, Анастасия ответила:

— Вот что, приятель, ты не тренер, а я не пловчиха. Предлагаю не смотреть на заплывы друг друга, а начать с дела. Я передаю тебе товар, ты принимаешь его, гарантируешь сохранность и доставку. Мой человек знает твоего. Это очень хорошо. Это определенные гарантии доверия.

Продолжая с пытливостью рассматривать Анастасию, Интеграл медленно выговорил:

— Однако мы с тобой не знаем друг друга, коллега.

Будто пропустив мимо ушей его слова, девушка сразу перешла к делу:

— У меня партия в двадцать тысяч бутылок. Твоя задача — быстро забрать товар со склада, обеспечить охрану и убраться с ним из города. При передаче тебе груза будет указана точка доставки. Твоя задача — без сучка и задоринки доставить его до места. За три тысячи километров отсюда. Думаю, ты догадываешься, что произойдет с тобою, если ты нарушишь договоренности, и товар потеряется в дороге! — она напористо давила с неотразимой улыбкой на лице.

Выслушав и помедлив, Интеграл, плавая взглядом, спросил:

— Сколько ты определяешь за работу?

— Один процент от розницы, — сразу ответила Анастасия. Присвистнув, Интеграл сжал тонкие губы и не согласился:

— Ты сивому хвост крутишь, коллега. Меня на понт не бери. Базара не будет. Считай не только в свою корзину. Твой счет ущербный. Ты не найдешь, коллега, ишака-перевозчика по твоему счету, потому что я не соглашусь за такую сумму, но и никто не согласится. Три тысячи километров. Подумай, сколько нахлебников по дорогам прикармливать нужно будет. Ведь груз-то нелегальный. Немалые расходы. Дорожные кроты жрут, как оголодавшие шакалы. Ты плохо ориентируешься в цифрах, коллега. Хочешь опустить меня. Предлагаешь мне сделать работу с твоей партией бесплатно. Почему ты решила, коллега, что я стану работать в твою корзину? За кого ты меня держишь? Ты плохой счетовод.

Изобразив на лице удивление, девушка надула губы, переходя на его манеру общения:

— Коллега, естественно, груз тебе предлагается не с таможни. Для растаможенного груза нашлись бы перевозчики попроще. Тебя потому и выбрали, что ты, я вижу, матерый волк, — сказала она. — А я просто слабая женщина и, возможно, цифры у меня хромают. Не зря же люди тебя нарекли Интегралом. А у меня только обыкновенное женское имя, как у любой слабой женщины.

Недоверчиво покачав головой, разжав тонкие губы и собрав морщины на выпирающем лбу, Интеграл усмехнулся:

— Мне прислали весточку, что ко мне прибудет человек от Большого с предложением выгодной работенки. Не думал, что это будет такая фартовая краля. Но я слышал, что Большой слабаков не жалует. Так что не прибедняйся, красотка. Раз он тебя направил, значит, ты у него в цене. Я недавно выполнял для него небольшую работу и получил хороший куш. А теперь ты намереваешься поссорить меня с ним. Я не хочу базара. Ты предлагаешь заплатить мне процент, от которого даже мыши разбежались бы в разные стороны. Если ты мозговая, то думай лучше, коллега. Я не верю, что Большой хочет повесить мне на шею эту партию вместо удавки. Зачем ему это нужно? И я не хочу, чтобы мой секундомер остановился досрочно, коллега. Предлагаю тебе пересмотреть сумму за работу до пяти процентов от розницы.

В голосе Анастасии прозвучали нотки сожаления:

— Коллега, я тебя понимаю, но не принимаю твое условие, — произнесла она. — На таких условиях мне будет гораздо выгоднее свой товар самой разбросать по рознице. У меня достаточно надежных каналов.

— Так в чем же дело? — пожал плечами Интеграл.

Сморщив нос, Анастасия вымолвила:

— Во времени, коллега. И в хорошем расстоянии отсюда. А главное, чтобы дальний рынок узнал наш товар.

— Вот видишь, коллега, какую серьезную работу я должен сделать для Большого. С прикидом на будущее. А ты копье считаешь. Не надо ссорить меня с Большим. Я не отказываюсь, коллега, но за достойное вознаграждение. Работа стоит того. И поверь, это не такая высокая цена.

Изящно выгнув тело, притягивая к нему глаза Интеграла, Анастасия, как будто подумав, напористо выдала окончательный процент:

— Хорошо, коллега. Пересматриваем сумму до трех процентов. Думаю, ты на другой процент не рассчитывал. Договорились?

— Ты что насквозь видишь, или просчитала меня? — хмыкнув, протянул Интеграл. — Непростая фифочка оказывается! Ладно, заметано! — затем, видя, что девушка не поднимается с места, явно намереваясь продолжить разговор, выговорил. — Если есть еще предложения, готов рассмотреть!

Въедаясь в него красивыми глазами, Анастасия негромко произнесла:

— Есть. Только иного характера и впереди паровоза, — выложила перед ним на стол фотографию Маргариты. — Ее время вышло. На обороте исходные данные.

Интеграл посмотрел на фотографию, спросил равнодушно:

— Проблема? — и вскользь заметил. — Я не мокрушничаю, подвис.

Сознавая, что он лукавит, набивает цену, девушка, принимая его игру, сказала:

— Все так быстро меняется в наше время. У тебя наверняка приятели балуются стволами.

— Как срочно? — уточнил Интеграл, сделав вид, что подумал минуту.

— Вчера! — ответила она. Ей понравилась деловитость Интеграла в этом вопросе. Раскрыла сумочку, вытащила клочок бумаги с авторучкой. Написала цифру, придвинула к нему. Он глянул и удовлетворенно хмыкнул, давая понять, что цифра его устроила. Анастасия выложила из сумочки конверт с деньгами. — Это половина. Вторая половина будет после выполнения заказа. Сам разумеешь, чем быстрее выполнишь, тем быстрее получишь остальное! — подвинула конверт ближе к нему, он прикрыл его своей ладонью. — И самое главное, — проговорила она требовательно, — чтобы никто об этом ничего не знал, кроме тебя и меня! Никто! — повторила жестко, думая, что хорошую загадку загадает для всех, если Интеграл сейчас быстро выполнит заказ, после чего с грузом исчезнет на несколько дней из города.

Наклонив голову, Интеграл дал понять, что принял ее условие. Анастасия защелкнула сумочку, поднялась. Интеграл окинул ее броскую запоминающуюся внешность удовлетворенным, но вместе с тем мрачноватым взглядом. Шустрый проводил гостей. Когда они выходили за калитку, Интеграл, глядя через окно вслед девушке, пробурчал себе под нос:

— Баба — плохой знак. Не верю их породе!

Не привык он и не любил иметь дела с женщинами. Одно его принудило, что прислал ее Большой. Но в итоге результат переговоров также устроил: она оказалась не дурой, какими часто бывают смазливые мордашки. Проводив гостей, вернулся Шустрый и сразу предложил:

— Ну, что, отметим мелохе[1]?

— Зови Серого и Черепаху! — скомандовал Интеграл, поведя накачанными плечами. — Есть срочное дельце. Пустяковина. Разомнем мышцы.

Ближе к концу дня, до возвращения Маргариты с работы, Интеграл и его подельники в пестрых пуловерах и темных штанах незаметно, по одному, просочились в ее квартиру. Впереди Интеграл пустил Шустрого. Для того не существовало квартирных замков, которые он не смог бы открыть в течение трех-пяти минут. Ожидая девушку, подельники разбрелись по комнатам, затаились. Маргарита вернулась поздно. Дверь открыла ключом. Вошла в прихожую, поставила на тумбочку дамскую сумочку, включила свет и не успела вскрикнуть, как ее схватили, зажали рот. Однако девушка сумела вывернуться и ударить напавшего локтем по лицу. У того искры посыпались из глаз. Он ругнулся в голос. Маргарита рванулась к двери. Интеграл перехватил ее, прижал грудью к стене:

— Не трепыхайся, кукла! Не спеши раньше времени на тот свет!

— Ты кто? — спросила она.

— Для тебя это уже не имеет значения!

В голову Маргариты пришла мысль, что это конец. Она поняла значение слов Интеграла, глухо выдохнула:

— За что?

— Просто так ничего не бывает, коллега, — сказал Интеграл.

— Можешь сказать, кто заплатил? — спросила она.

— А что это изменит? — усмехнулся Интеграл.

Проворно защелкнув дверь на замок, Шустрый стал спиной к ней. Черепаха, с глазами навыкате, сильно раздутыми ноздрями и взъерошенными волосами, из рук Интеграла перехватил Маргариту, вцепился ей в шею, как клещ. Интеграл отступил. И тут зазвонил ее телефон. Она дернулась. Черепаха сильнее сдавил шею. Интеграл запустил руку в карман ее пиджачка. Достал телефон и бросил в комнату на диван. Черепаха ослабил нажим. В глазах девушки пронеслись дикие искорки. Она видела возле себя четверых подельников и сознавала, что бороться с ними ей не под силу. Но страха не было. Обожгла огоньками глаз Интеграла. Тот поморщился:

— Зря зыркаешь, коллега. Я не заводной на баб. А вот ребята могут завестись. Не трави им душу.

— Отпусти. Я заплачу, — попросила она.

— Я получил за тебя задаток, коллега, — он покачал головой.

— Я заплачу больше! — пообещала она.

Опять раздался звонок телефона из комнаты. Опять Маргарита дернулась на его звук. Интеграл усмехнулся. Она выпалила:

— Тогда не тяни! Чего тянешь? — высоко вскинула голову.

— Не ерепенься, кукла, всему свое время! — огрызнулся Интеграл.

Вдруг в извилинах мозга у девушки вспыхнула догадка, кто мог заказать ее. Кроме Анастасии сейчас больше некому. И она выговорила:

— Я знаю, кто прислал тебя. Я заплачу за ее голову дороже!

Снова по тонкогубому лицу Интеграла проползла усмешка. Вероятно, у этой куклы тоже мозги не дуры, подумалось ему. Вновь в комнате заиграла мелодия телефона Маргариты. Звучала долго. Но девушка больше не дергалась, только состроила гримасу, как будто от зубной боли. Видя, что Интеграл тянет с выполнением заказа и, не понимая этой тянучки, попробовала еще раз насадить его на крючок:

— Называй любую цену! — сказала.

— Не береди душу, коллега! — неохотно отозвался тот. — Вопрос закрыт! — Мне моя шкура дороже!

— Чем же она страшнее меня? — обреченно спросила Маргарита.

— За нею стоят очень большие люди, коллега! — он сунул руки в карманы. — Если они подписали протокол, значит, так тому и быть. Тебе ловить нечего, кукла.

— Ты не знаешь, кто стоит за моей спиной! — вымолвила девушка, глядя в глаза Интегралу. — Какие протоколы подписывают они. Дай мне шанс. Не пожалеешь. Разреши сделать один звонок, и через час ее привезут сюда в разделанном виде, а еще через час уложат в мусорную кучу трупы всех тех больших людей, которых опасаешься ты. Покумекай, пока за меня тебе не отрезали голову.

— Зря стараешься, коллега! — нехотя и не сразу ответил Интеграл. — Меня словами не напугаешь. С твоей стороны я никого не знаю. Но когда оказываешься между двух огней, тогда некогда раздумывать, какой из них жарче? Выбираешь тот, на который имеешь виды.

Определенно, ее доводы не убедили Интеграла, она грустно вздохнула:

— Я не завидую тебе. Ты делаешь неправильный выбор.

— Все в руках божьих! — он ткнул пальцем вверх.

Покосившись в сторону своей сумочки, Маргарита напряглась. В ней лежал подаренный Яковом пистолет. Надо было как-то добраться до него, чтобы этим подельникам мало не показалось. Резко присев, круто повернувшись, девушка вырвалась из рук Черепахи, прыгнула к сумочке, схватила, открыла, выдернула ствол. Но в тот миг, когда ей показалось, что цель достигнута, сильный удар Шустрого остановил ее. Маргарита упала, пистолет выпал из руки. Шустрый придавил ее коленом. Она зло завизжала, ногти заскребли по полу. В дикой ярости забилось тело. Шустрый подхватил ее ствол, сунул себе за пояс. Метнул глаза на Черепаху:

— Спишь, собака! Не хватает дырки в башке?

Зайдясь бешенством, Черепаха выпучил глаза и еще сильнее раздул ноздри:

— Ах ты, сучка! — выпихнул из себя.

Наступив ногой на вытянутую нервно дергающуюся руку Маргариты, Серый перекосил бескровное лицо с блеклыми глазами, приплюснутым носом, маленькими губами и уколол Черепаху:

— Это ты баран, если с сучкой не можешь справиться!

От боли в руке девушка застонала. Серый убрал ногу, посмотрел на ее бедра под задранным подолом юбки, облизнулся, глянул на Интеграла:

— Может, сначала поиграем с ней? А потом и завалить не жалко.

Посмотрев на часы, Интеграл одобрительно усмехнулся. Серый торопливо добавил:

— Время еще полно.

Перевернув рывком Маргариту на спину, Шустрый, ломая ее сопротивление, разорвал юбку, и, бегая глазами по ногам девушки, бросил Серому:

— Давай, Серый, начинай! Не тяни!

Вопросительно глянув на Интеграла, Серый накинулся на Маргариту. Торопился, а потому не мог справиться быстро. Вспотел, борясь с девушкой, попросил подельников:

— Держите ее! Крутится, зараза!

Качнувшись, как на шарнирах, Шустрый сдавил горло Маргарите. Она не сдавалась до последнего. Пока силы совсем не оставили ее. Серый старался, как бешеный, твердя ей в ухо:

— Не ерепенься! Все равно подыхать. Доставь кайф напоследок!

— Быстрее, быстрее! — подгонял Шустрый. — Другие ждут!

Наконец, Серый заурчал и отвалился в сторону. Не успела Маргарита прийти в себя, как Шустрый накинулся на нее и заработал глубоко и методично. Девушка собрала в комок все тело. Скользнула рукой по его лысой голове и схватила за ухо, надрывая. Боль пронзила Шустрого. Он вскинулся, попытался оторвать ее руку от уха. Маргарита изловчилась и вывернулась, запустила руку ему между ног, ухватила пальцами все, что попалось в ладонь, и отчаянно сдавила. Шустрый взвыл, как раненый зверь:

— Кончай ее! Кончай! — проскулил и закрутился волчком на полу рядом с девушкой.

Глянув на Интеграла, Серый достал пистолет с глушителем. Игтеграл посмотрел на часы. Перевел глаза на топтавшегося в ожидании Черепаху. И вяло кивнул. Серый приставил ствол к виску Маргариты, нажал на спусковой крючок.

Последние события показали Дуковскому, что Маргарита ходит по обрывистому краю. Чувство тревоги обострилось особенно после убийства заморыша. Яков, сознавая, что подставляет под удар себя, все-таки решил негласно прикрепить к девушке охранение. Чтобы это выглядело как слежка за нею. Его люди аккуратно приступили к работе. Всякий раз, проводив ее до дому, они проверяли подъезд и растворялись поблизости, наблюдая за обстановкой во дворе. На сей раз было то же самое. Маргарита вошла в подъезд. Охранники, подъехав, осмотрели двор и через некоторое время тоже вошли внутрь. Поднялись на этаж. На лестничной площадке тихо. Прошли вверх-вниз и вернулись в машину. Стали наблюдать за ее окнами. Свет в комнатах долго не загорался. Это насторожило. Двое снова направились в подъезд. Поднявшись по лестничному маршу к квартире, прислушались, услыхали за дверью какую-то возню и голоса. Парни вытащили стволы и снова прислушались. Когда раздался щелчок замка, они стремглав метнулись на верхнюю межэтажную площадку. Оттуда увидали, как из квартиры Маргариты выскользнули Серый и Черепаха. Стремительно зашлепали подошвами ног по ступеням. Один из двух людей Якова пустился за ними. Выйдя из подъезда, увидал, как они сели в машину, но авто при этом осталось стоять на месте. Парень сообразил, что они кого-то ждут, и скрылся в своем автомобиле. Его напарник оставался в подъезде. Скоро из квартиры выскользнули Интеграл и Шустрый, плотно прикрыли двери. Шустрый достал из кармана тряпку и вытер ручку, убирая отпечатки пальцев. Парень все понял. Когда эти двое пошли вниз, он кинулся к двери, приоткрыл и увидал распростертое окровавленное тело. Ринулся за Интегралом и Шустрым. Выскочив из подъезда, те прыгнули в дожидавшуюся их машину, и авто сорвалось с места. Парни Дуковского устремились за ним. Начались гонки. Во время этих гонок по слабоосвещенным улицам города, люди Дуковского заметили, что они не единственные преследуют машину с убийцами Маргариты. Как минимум было еще две машины. Такой поворот путал все карты. Гонки продолжались долго. Водителю Интеграла никак не удавалось обрубить хвосты, но и у преследователей не получалось прижать его. В конце концов, преследуемое авто резко свернуло в темный переулок и, петляя в темноте, как в воду кануло. Люди Дуковского остановили машину.

— Ушли! — сплюнул тот, что был за рулем.

— Странно как-то ушли, — сказал второй. — Кажется мне, они где-то затаились. Наверняка в каком-нибудь дворе у них есть отстойничек.

— Ну что, подождем? Чем черт не шутит? — спросил водитель. — И надо позвонить Якову Львовичу.

— Подверни вот к тому заборчику, чтобы не торчать на дороге.

— Это не заборчик, а черт знает что.

— Какая разница! Погаси фары! Подождем. С нами еще два каких-то хвоста мотаются. Они нам помеха.

Съехав с дороги, парни Дуковского заглушили мотор. После этого еще с полчаса то в одну, то в другую сторону по переулку проскакивала то одна, то другая машина, в поисках авто Интеграла. Били светом фар в разрывы между домами, заворачивали в проезды и опять возвращались в переулок. Потом шум затих. Установилась тишина. Длилась она около часа. При прошествии этого времени, когда люди Дуковского уже потеряли надежду и готовы были отправиться восвояси, водитель, приоткрыв дверь, вдруг насторожился, повернулся к напарнику и, не видя толком его лица в темноте, тихо спросил:

— Слышишь? Как будто мотор автомобиля зашуршал недалеко.

— Ни черта не слышу, — отозвался напарник.

— Уши чаще мой! — помолчал — О-ля-ля! Смотри — слева, метров пятьдесят отсюда. Авто выкатило. Не видно какое, но, сдается мне, что это те, за кем мы гоняемся. Ну, теперь я зубами в них вцеплюсь!

— Лучше, если они нас не заметят. А то снова крутня начнется.

— Попробую.

Тихо из проезда между домами автомобиль Интеграла выкатился на дорогу и медленно покатил по ней. Хвостов не было. Интеграл удовлетворенно хмыкнул:

— Ну, что, коллеги, пора и отдохнуть. Давай на хату! — распорядился водителю.

Автомобиль включил фары и стал набирать скорость. Машина с людьми Дуковского без света тронулись следом. Когда Якову сообщили о случившемся, его как будто ударило разрядом молнии. В первую минуту он даже не поверил в это. Не ошиблись ли. Таким невероятным показалось известие. Мозг закипел. Яков почувствовал себя одиноко. Маргарита для него была не просто лучший исполнитель, но и единственная отдушина. Он как будто лишился части самого себя. Яков стал рвать и метать. Убийцам конец! Он найдет их берлогу! Он вырвет у них сердца! Он четвертует их! И на сей раз его парням повезло. Интеграл и подельники расслабились, уверенные, что оставили преследователей в дураках, и не заметили слежку. Под утро Дуковский уже знал адрес, где они залегли. И окончательно решил, как поступит с ними.

Утром этого дня Корозов был немало удивлен, когда секретарь в фирме Даршина не появилась на работе. Пунктуальность Маргариты прежде была безупречной. Но вот прошло полдня, и о ней ни слуху ни духу. А в обед, когда он вышел из офиса и уже сел в машину, направляясь в один из магазинов Даршина, ему зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Глеб ответил. Мужской голос произнес:

— Это полиция. У нас есть вопросы к вам.

— А вы кто? — спросил Глеб.

— Моя фамилия Дворняшин. Мы с вами уже знакомы.

— Знакомы? Не помню такой фамилии. — после короткой паузы сказал Корозов.

— Меня не надо помнить, я не звезда телеэкрана. Вы где? Я сейчас подъеду.

— Ну, подъезжайте, — отозвался Глеб и поморщился, поездка в магазин откладывалась на другое время.

Вернувшись в кабинет, Корозов ждал недолго. Скоро дверь открылась, и Глеб увидал, широкого в кости с полными щеками и выпирающим животом полицейского, который задерживал его по подозрению в убийстве Василия Даршина. Встреча была неприятной. Полицейский словно прочитал его мысли, сказал:

— Вот как. Вы не рады увидеть меня, гражданин Корозов.

— А чему я должен радоваться, — поднимаясь из-за стола навстречу ему, спросил Глеб. Его неприятно покоробило оттого, что Дворняшин назвал его гражданином. Он показал на стул. — С чем на этот раз пожаловали?

— Пожаловал? — хмыкнул полицейский, дергая плечами. — Ладно, — сел. — Тогда начнем. Когда последний раз вы видели секретаря?

— Секретаря? — переспросил Глеб. — Какого секретаря?

— Который сидел за вашей дверью! — полицейский кивнул на дверь.

— Вчера видел, — Корозов не понимал, к чему клонил Дворняшин.

— Так, так, вчера, — протянул тот.

— Вчера! — повысил голос Глеб, садясь на свое место. — Потому что сегодня до обеда ее не было на работе.

— А почему не было, гражданин Корозов? — вкрадчиво спросил полицейский.

— Если вы знаете, скажите! — нахмурился Глеб, что-то нехорошее шевельнулось у него в груди. Он смотрел в чуть одутловатое лицо, в круглые, ничего не выражающие, холодные глаза, испытывая антипатию к этому человеку.

— Потому что ее убили, гражданин Корозов! — отчеканил полицейский.

— Как убили? — оторопел Глеб.

Вместо ответа Дворняшин задал новый вопрос:

— А вот теперь, Гражданин Корозов, объясните, почему сначала в вашем присутствии убивают владельца фирмы, Василия Даршина, потом вы внедряетесь сюда, и тут же убивают секретаря, которого, кстати, нанимал в свое время Даршин.

— У меня нет ответа, — озадаченно выговорил Глеб.

— А я думаю, вы лукавите, — хмыкнул полицейский. — Но я ожидал услышать от вас именно такие слова, гражданин Корозов. И мне почему-то кажется, что вы должны знать, кто совершил убийство? Более того, я думаю, это были ваши люди.

Возмущение взорвало Глеба. Он напружинился. Выплеснул тугим упругим голосом:

— Чушь! Полная!

— Понятно, — протянул полицейский. — Вы не спешите отрицать, гражданин Корозов. Подумайте хорошенько. Чистосердечное признание облегчит вашу участь. От нас не надо ничего скрывать. Странно, что рядом с вами убивают людей, а вы ничего не можете объяснить. Как это совместить, гражданин Корозов? — холодные глаза полицейского были пусты и зловещи одновременно. Едва раскрывая рот, он грубо выкатил. — Долго еще собираетесь валять дурочку? Я выведу вас на чистую воду! Заставлю землю грызть!

Лицо Глеба побагровело, стараясь сдерживаться, он подался вперед:

— Вам крутить бы бараньи хвосты! Вы, насколько я помню, не оперативник! Лезете в дела, в которых не разбираетесь!

— Что? — остолбенел Дворняшин. — Вы это мне? Да я вас! Я разберусь! Только вам от этого легче не станет! Сушите сухари! Придется сменить белую рубашку на другую форму! Я вам устрою легкую жизнь! Увидите небо в клеточку!

— Вы все сказали? — Глеб, глубоко дыша, поднялся из кресла, оперся костяшками пальцев на столешницу, наклоняясь вперед. — Еще вопросы есть?

— Будут еще.

— Вот когда будут, приходите. А сейчас прощайте!

— До свидания.

Настроение Глеба было испорчено. После ухода Дворняшина, он позвонил Акламину. Тот, выслушав возмущенный выплеск Корозова, проговорил:

— Утихомирься, Глеб. Разберемся. Ты же знаешь, что в полиции не святые люди работают, тоже ошибаются. Не обижайся на Дворняшина, он из кожи лезет, проявляет служебное рвение.

Отдышавшись, Глеб произнес более спокойно:

— Он же суется не в свои дела! Как такое возможно? Снова оказался там, где не должен быть! Похоже, он усердствует, чтобы засадить меня! Обвиняет меня вместо того, чтобы искать настоящего убийцу.

— Я сейчас в командировке. Дома буду поздно вечером. Не волнуйся, мои опера опытные ребята. Разберемся.

Отключив телефон, Глеб вышел из кабинета. На месте секретаря сидела работница из бухгалтерии. Он глянул на нее, но перед глазами мелькнуло лицо Маргариты. Весть о смерти той огорчила его. Кто это сделал? И за что? Видимо, в чем-то Дворняшин был прав. Все, происходящее вокруг него, было ненормально. Однако он до сих пор ничего не мог объяснить ни себе, ни другим. Выйдя на улицу, остановился в раздумье. Погода стояла серая. Не радовала, но и не расстраивала. Дождя не было. Лужи подсохли. Было ощущение, что вот уже совсем скоро эта хмурь разойдется, и выглянет яркое солнце.

Получив оставшиеся деньги от Анастасии, Интеграл с компанией перед поездкой с товаром за три тысячи километров дал волю собственной глотке. Вечером, когда они продолжали веселиться, входная дверь с шумом распахнулась, и на пороге веранды возникли несколько человек со стволами. Интеграл, Шустрый и Серый не успели сообразить, как их сбросили со стульев, каблуками придавили к полу, разоружили. Интеграл прохрипел, пузырясь слюной.

— Вы кто? Что нужно? — первая мысль вспыхнула в голове, что это была полиция.

— Скоро узнаешь, барахло! — раздался в ответ окрик. — Кто из вас Интеграл?

— Ну и что дальше? — снова прохрипел тот.

В ответ последовал новый вопрос:

— Где четвертый?

Никто не ответил. Несколько раз Интеграла и его подельников тяжело и сильно ударили. Потом рывком подняли на ноги Шустрого, вдавили в стену:

— Говори, где четвертый? — ударили в живот, по ребрам.

— Я тебе глаз вырву! — согнувшись, выставив лысину, проскрипел зубами Шустрый.

Его сбили с ног. Он выплюнул кровь. Замолчал, исподлобья бегающими глазами смотря в одну точку. Двое принялись за Серого. Били и спрашивали:

— Ты Черепаха или Серый?

Втянув голову в плечи, пряча бескровное лицо с приплюснутым носом, Серый промолчал. И снова получил удары под дых, в зубы, по голове. Заскулил, грохнулся на колени. В двери вошел Дуковский. В новом дорогом костюме, рубахе без галстука. Остановился над распростертым Интегралом, спросил, глядя сверху:

— Значит, у всех память отшибло? Ну, что ж, — посмотрел на подручных, — бить, пока не вспомнят! — и отступил в сторону.

Избиение продолжилось, били молча с остервенением. Наконец, Интеграл, отхаркиваясь, прохрипел:

— Зачем пришли?

Шустрый выплюнул зубы, пытаясь отворачиваться от ударов. Серый выдохнул:

— Хватит! Все! Черепаха скоро приедет! За водярой слинял!

Хмуро Дуковский обронил:

— Подождем Черепаху. Уберитесь все со двора! И машину — от ворот! Быстро!

Подручные выполнили команду. Ждать пришлось непродолжительно. Через полчаса к воротам подкатили «Жигули». Посигналили. Еще раз. И опять. Черепаха нерасторопно вылез из машины, растягивая слова, раздувая ноздри, зашумел:

— Серый, ты что, заснул? Открывай ворота! — неторопливо прошел к калитке, вошел во двор. — Эй, ты где, Серый? — медленно открыл ворота, въехал во двор. — Ну, волк, мозги вышибу! — неспешно закрыл ворота и раскачиваясь протопал к дому. Открыл дверь веранды и сразу получил сильный удар в подбородок, рухнул на порог. Растянуто выговорил, не понимая, что происходит. — Вы что, волки, оборзели? — поднял голову, глаза навыкате увидали незнакомых людей. — Что вы делаете? — спросил растерянно.

Последовал новый удар. Черепаха завозился и начал подниматься на колени. Его опять опрокинули. Но он снова стал вставать. Ему скомандовали:

— Лежать!

— Я тебе глотку перегрызу! — почти по слогам вытолкнул из себя Черепаха. — Ты пожалеешь обо всем!

Усевшись на стул, Дуковский удовлетворенно заметил:

— Теперь все в сборе! Поднимите их!

Компанию Интеграла подняли с пола, поставили под стволы вдоль стены. Интеграл разлепил тонкие губы, спросил, размазывая кровь по лицу:

— Кто ты? Что от нас хочешь?

— Кто я, тебе знать не обязательно! — мрачно усмехнулся Яков. — Важно, что вы все передо мной!

— Зачем мы тебе? — собрав морщины на лбу, вытянув подбородок, спросил Интеграл.

— Задолжали вы мне! Много задолжали! — сказал Дуковский.

Мотнув головой, плавая взглядом, Интеграл пробормотал:

— Я тебя не знаю, коллега! Я никогда ни у кого пушканом не был!

— Для тебя это не меняет дела! — отрезал Яков. — Ты здесь главарь, тебе и отвечать за всех!

Вперед рванулся Шустрый. Его осадили. Вдавили в живот ствол пистолета. Он выплеснул:

— Ты глобусом пошевели! Тебе сказали, мы тебя не знаем!

— Это еще что за сверчок из-за печки выпрыгивает? — глянул мрачно на Интеграла. — Куда поперек тебя лезет? Хочет, чтобы я ему уши отмахнул!

— Не сердись, коллега, — буркнул Интеграл. — Хотелось бы знать, кто ты, и в чем твои претензии к нам!

— Ты убил моего человека! — резко пригвоздил Дуковский. — Зачем?

Натуженно Интеграл набрал воздух в легкие:

— Ты о чем, коллега? — спросил, чувствуя, как внутри у него заскребли кошки. — Ты меня с кем-то спутал. Я не мокрушничаю.

— Я сказал, ты отвечаешь за всех! — зло отрубил Яков.

— А ты не парь мозги! — хорохорясь сплюнул. Взгляд был угрюм, но не испуган. — На фуфло меня не возьмешь.

— Я смотрю, ты гнедой! — протянул Дуковский. — Но как же ты в парашу окунулся? Не крутись как уж на сковородке! — движением ладони Яков не дал ответить Интегралу, смотря на него не мигая. — Я снова спрашиваю, зачем ты это сделал?

Насупившись, Интеграл пожевал губами, стал тихо приседать спиной по стене. И вдруг, оттолкнувшись, прыгнул на ближнего парня, ударил кулаком по его руке с пистолетом. Ствол упал на пол. Интеграл бросился за ним. Но на него навалились, заломили руки. Он рыкнул от бессилия. Остальные его подельники тоже сорвались с мест, но их мгновенно смяли и положили на пол.

— Так, так, — сказал Яков, не сходя со стула. — Ты подвесил свою жизнь на волоске, Интеграл. Сейчас я буду решать, когда обрезать этот волосок. Тебе лучше отвечать на мои вопросы, если хочешь, чтобы волосок был цел! Подумай, что для тебя выгоднее! — Яков кивком головы отдал приказ своим подручным.

Те молчком накинулись на четверку. Били с остервенением до тех пор, пока не устали и пока не услышали согласие отвечать на вопросы. Их снова подняли на ноги. Они корчились и стонали. Яков ровным тоном проговорил:

— Тебе слово, Интеграл.

— Мы случайно оказались там, — тяжело ворочая языком, выговорил тот. — Перепутали квартиру.

— Ты не понял меня! — грубо прервал Яков. — Я все знаю! И жду ответа на мой вопрос! — он сделал отмашку подручному, тот нанес Интегралу удар, сбивая с ног.

Чуть полежав, Интеграл завозился, трудно сел на полу, прижался спиной к стене. Дуковский перевел глаза на Шустрого:

— Послушаем гончего.

Шустрый мотнул головой, провел окровавленной ладонью по лысой голове, размазывая по ней кровь, затравленно содрогнулся и соврал:

— Мы зашли, думали, деньжатами разживемся. В магазине присмотрели ее. Думали, есть, чего взять.

Недоверчиво пристально смотря, Яков раздраженно спросил:

— Кто заказал убить ее?

Бегая глазами по сторонам, Шустрый прохрипел:

— Гадом буду, не было заказа! Не веришь? Гланда мне под ребро, если вру! Мы думали, что она мурцовка, профура.

— Кто из вас убил? — почти не раскрывая рта, вскинул подбородок Яков.

Упертое молчание подельников заставило Шустрого проглотить язык, однако под мрачным взглядом Дуковского он не вытерпел и кивнул на Серого. Интеграл боковым зрением заметил и сквозь зубы выдохнул:

— Ссучился, гад!

— Я не хотел! — подал голос Серый, пытаясь защититься. — Это он меня заставил! — показал на Шустрого. — Все видели!

— А ты что скажешь? — перевел глаза на Черепаху Яков. — Чей заказ выполняли?

— Да сами мы, — раздул ноздри тот.

Дуковский прохрипел:

— Кто насиловал? — заскрипел зубами Дуковский. Он никогда не ревновал Маргариту, если сам направлял на дело, но не мог допустить мысли, чтобы не расправиться с ее насильниками и убийцами.

Лицо Черепахи вытянулось в растерянности. Он-то как раз среди всех оказался не при делах. Но Шустрый двинул бедрами, хотя вопрос был адресован не ему:

— Да никто, шеф! — воскликнул, забыв о боли во всем теле.

— Еще раз соврешь, убью! — угрожающе повернулся к нему Яков. — Говори, кто?

Видя, что он приперт к стенке, Шустрый поник. И, уставившись в пол, начал валить на Серого:

— Это он на нее глаз положил, шеф.

— Врет, врет! — нервно прокричал Серый. — Врет, скотина! Это он разложил ее на полу! Он заставил меня первым! А потом сам мутыскать начал!

Потемнев, Дуковский повторил:

— Назови заказчика, Шустрый!

Втянув голову в плечи, тот замолчал. Яков поднял глаза на подручного, и тот мгновенно нанес Шустрому удар по ребрам. Шустрый завалился набок, захрипел.

— От шефа нельзя ничего скрывать! — назидательно проговорил Яков.

— Шеф, как на духу! — скорчился Шустрый.

— По горячим углям топчешься! — сказал Дуковский. — Тянешь время. Не советую. Думаешь, дух святой прилетит к тебе на помощь? Не прилетит, не надейся! Таким как ты он не помогает. И я не помогаю тем, кто врет мне! — приказал подручным. — Разденьте! Вмиг с Шустрого сорвали одежду, кромсая ее ножом. Ничего не понимая, он бегающими глазами скользил по всем, спрашивая:

— Зачем, парни? — интуитивно чувствуя неладное, стал просить. — Не надо, шеф!

— Она ведь тоже просила, не так ли, но ты не послушал ее! — сказал сердито Яков, оглянулся к порогу. — Молот, ты где?

— Тут! — раздалось из-за порога, и Шустрый увидал, как с улицы вошел невысокий парень в белой рубашке, с сумкой в руке.

— Посмотри! — Дуковский кивнул на скукожившегося Шустрого.

Мельком глянув на голое тело Шустрого, Молот хмыкнул, подмигивая:

— Минутное дело! На бинтовку больше времени уйдет. Сделаем чисто. Пискнуть не успеет. Чик, чик и все! Как будто родился так!

— Тогда действуй! — распорядился Яков.

— Кладите на стол, — бросил Молот подручным и открыл сумку.

Когда Шустрого разложили на столе, а он стал догадываться зачем, то задохнулся от собственного крика:

— Нет! Парни! Лучше порешите совсем! Шеф, прости! Искуплю, шеф!

Вытащив из сумки инструменты, Молот разложил их на сиденье стула, подошел к столу:

— Да ты не бойся, — сказал успокаивающе, потрогал половые железы Шустрого. — Все будет как надо. Быстро заживет! — взял инструмент в руки.

Раскрыв рот, Шустрый закричал до хрипоты, но никто не обращал на это внимания. Когда все было закончено, его сняли со стола, посадили на пол к стене. Он стонал, взвывал, хрипел, ругался, наконец, сжавшись, завалился набок. Молот бросил ему отрезанные половые железы:

— На память!

Обескураженные тем, что произошло на их глазах, Интеграл, Серый и Черепаха смотрели выжидающе, не проронив ни звука. Дуковский равнодушно спросил:

— Кто из вас следующий на очереди? У кого еще отшибло память? Кто тоже забыл имя заказчика?

В ответ были потупленные взоры. Тогда Яков показал пальцем:

— Серый!

Забыв о боли от побоев, Серый вытянулся в струну, снизу вверх тоскливо посмотрел на Якова, завозился, встал на колени и неожиданно начал плакать и креститься. Дуковский безразлично бросил:

— Я не Господь Бог, Серый! И не поп! Грехи не отпускаю! Каждый должен отвечать по своим долгам.

— Не надо! — испуганно прошептал Серый — Я отслужу верой и правдой!

— Ты уже сейчас врешь мне! — осек Яков. — Такая у тебя вера и правда? — кинул подручным. — Уберите!

Подхватив под руки, Серого потащили к выходу под тихое завывание его голоса. Ноги безжизненно волоклись по полу. За дверью раздался хлопок из пистолета с глушителем, и голос Серого исчез. Глаза Якова остановились на Интеграле:

— А теперь я хочу услышать тебя.

Чувствуя, как пол под ними начинает накаляться, Интеграл пошевелился, сел удобнее, заговорил, стараясь держать фасон:

— Зачем ты оскопил Шустрого? Ну, пришили мы твою шмару. Так что с того? Мало ли таких телок по обочинам дорог выбрасывают? Серый не обманул: случайно произошло. С испугу он думал, что она его хочет порезать. Зачем убил Серого? Это перебор: за драную лярвочку человека в расход. Десять таких сявок не стоят одного человека. И не гони пургу про заказчика. Никакого заказчика не было. Сам знаешь. Зря порешил одного, а второго с головой в дерьмо опустил.

Покалеченный Шустрый был жалок, как побитый пес. Его опустили! Опустили так, что хоть удавись теперь. Это был позор, который смывался только кровью. Но даже кровью невозможно смыть начисто. И неизвестно, от кого принял этот позор. Да было бы дело стоящее, а то из-за бабы! Такое невозможно пережить. А Интеграл в этот миг вспомнил Анастасию и свои мысли после того, как, оставив задаток, она ушла: «Баба — плохой знак»! В другом случае он сообщил бы о ней Дуковскому, но страх перед Большим был сильнее страха перед этим неизвестным. Яков долго молчал, смотря в глаза Интегралу, затем сказал:

— Я ценю своих людей, защищаю их, заставляю тех, кто покушается на них, землю жрать!

Входил сюда Яков с одним желанием, хотел покалечить этих уродов на всю жизнь, стереть с лица земли. Но сейчас, неожиданно для себя подумал, что, не узнав от них имя заказчика, он не решит главного, не отомстит за смерть Маргариты. Вдруг мелькнула мысль заставить этих выродков самих уничтожить заказчика. Он еще не знал, как сделает это, но был уверен, что, оставив их пока живыми под своей опекой, скоро найдет решение. Интеграл почуял изменение в настроении Якова, попытался подняться, но у него не получилось: его резко осадили кулаком. Отдышавшись, он сказал:

— Я понял. Ты собираешься предложить мне работу?

— Не предложить, а поручить! — поправил Яков. — Если не выполнишь ее, Молот сделает свое дело!

— Доверяешь? — искоса глянул Интеграл.

— Нет! — сказал Дуковский. — Привязываю, как щенка на цепочку! Будешь под моим надзором!

— Что нужно делать? — сплюнул кровавую слюну Интеграл.

— Сейчас почистишь здесь после нас! — ответил Яков. — Уберешь все следы! Заляжешь на дно. Залижешь раны. Забудь обо всех своих делах! Нет больше твоих дел. Все твои дела — это мои дела. И не вздумай дурить! Найду везде! Из шкуры вытряхну и закопаю! — помолчал, холодно всматриваясь в лицо Интеграла, потом поднялся со стула, поправил костюм и быстро вышел на улицу.

Подручные так же быстро исчезли за дверью. Услышав шум отъезжающих машин за воротами, Интеграл медленно встал с пола.

14

Переговорив с Акламиным, Корозов, разозленный на Дворняшина, несколько остыл и переключился на проблему с Лаптевым. Тот второй день находился под охраной Исая и не проявлял желания встретиться с Глебом. Исай докладывал, что вокруг магазина, где взяли Лаптева, уже на следующий день началось кружение сомнительных типов. Они задавали вопросы персоналу, вынюхивая, куда подевался их приятель. Именно таких событий и ожидал Глеб. Стало быть, не ошибся. Выходит, он близко подобрался к осиному гнезду. Но этого было недостаточно. Он по-прежнему не знал, где оно находится, и что за осы населяют его. Необходимо было развязать язык Лаптеву. Глеб решил прибегнуть к испытанному приему. И позвонил Исаю:

— Пришло время навестить Лаптева.

— Я сейчас буду там, — ответил начальник охраны.

К дому, где находилась квартира, в которой держали Лаптева, подъехали почти одновременно. Исай выскочил из своей машины навстречу Корозову. Невеселая погода накладывала отпечаток на все: на дом, делая его вид серым, на двор, омрачая общую картину. Глеб, выйдя из авто, вскинул глаза на окна квартиры, спросил у Исая:

— Молчит? Уверен в себе? — шагнул к подъезду с сизой металлической дверью. — Ну что ж, сейчас мы эту уверенность пошатнем.

Два охранника Глеба опередили его, открывая двери и осматривая подъезд. Пробежали по лестничным маршам до квартиры. Корозов с Исаем поднялся в лифте. Исай постучал в дверное полотно условным стуком. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель выглянуло молодое лицо с усиками. Затем дверь распахнулась, и Глеб с Исаем вошли внутрь. Охранники Глеба остались на лестничной площадке. Исай по небольшой прихожей провел Глеба в комнату, где держали Лаптева. Здесь, кроме стульев, стола, дивана и двух тумбочек ничего не было. Лаптев сидел на полу в рваной рубахе, привалившись плечом к стене, опустив голову и прикрыв глаза. Охранники — на диване и на стульях. Вскочили на ноги, как только в прихожей раздались голоса Глеба и Исая. Руки у Лаптева схвачены наручниками за спиной. Корозов посмотрел на охрану:

— Можно было бы развязать уже.

— Развязывали, но он буйный оказался. В драку стал кидаться, — пояснил охранник с усиками, подставляя Глебу стул. — Пришлось угомонить.

— Ты чего скандалишь? — спросил Глеб, расстегивая пиджак и усаживаясь на стул. — Один в поле не воин. Здесь бессмысленно кулаками махать. Тут надо слушать и мозги напрягать.

Будто не слыша Глеба, Лаптев смотрел безучастно мимо него и молчал. Глеб нахмурился и тоже умолк, не отрывая от парня глаз. Наконец, тот поежился и буркнул:

— Мне не над чем мозги напрягать. Ты обещал меня отпустить, Корозов.

— Обещал, — подтвердил Глеб. — И пришел за этим! Но ведь ты понимаешь, не все так просто, как хотелось бы!

— Просто не просто, Корозов, но держать меня, тебе смысла нет, — смотря исподлобья, оживился Лаптев, намеренно говоря грубоватым тоном, показывая уверенность в себе, и потерся плечом о стену в обоях с зеленоватым оттенком.

— Ты прав, теперь смысла нет! — с хитринкой в карих глазах подтвердил Глеб.

— Ты как-то странно смотришь, Корозов? Что значит, теперь? — желваки на скулах Лаптева заходили, глубокая царапина на лице обозначилась ярче.

— В этом все дело, — усмехнулся Глеб. — Именно теперь! — твердо повторил. — Теперь тебя можно отправлять к твоим хозяевам. Я говорил тебе, что всегда держу слово, ты напрасно не поверил мне.

— Не понимаю, — озадаченно пробормотал Лаптев, вокруг глаз резко пролегли морщины, завозился, выбирая другое положение для тела.

— Память у тебя коротка, Лаптев. Витаминов надо больше употреблять. Сахар уплетай чаще! — посоветовал Глеб с иронией, а потом серьезным упругим голосом выговорил. — Как я еще обещал, я проверил накладные за прошлые годы. Нашел фальшивые с твоими подписями. Хороший задел для полиции. Тебе не выкрутиться, Лаптев. Но это еще не все. Вычленили свежие фальшивки, липовые накладные, на которых стоят подписи теперешних экспедиторов, работающих в фирме сейчас. Я всех экспедиторов задержал, чтобы передать полиции вместе с документацией.

На самом деле Корозов ничего подобного еще не делал, только планировал сделать это и предполагал, что все будет именно так, как он говорил. Лаптев беспокойно налился краской и прижался к стене спиной:

— А я при чем тут? — спрятал глаза под бровями.

— При чем, еще как при чем! — воскликнул Глеб, овальное, чуть удлиненное, лицо сделалось суровым. — Это ведь ты сдал мне всех экспедиторов! Это ты выложил мне аферу с накладными и поддельным товаром!

— Я? — не сдержал удивления Лаптев. — Я вообще ничего не говорил! — большое лицо как будто набухло, большие ноги в туфлях огромного размера задвигались по полу, штанины задрались. — Я не люблю такой базар, Корозов! Ты меня с кем-то путаешь!

— Посуди сам, — сдержанно продолжил Глеб, сжимая ладонями колени. — От кого еще, кроме тебя, в эти дни я мог бы узнать такую информацию? Не от кого. Только от тебя. Мои люди сейчас пустят слух, что ты заложил всех. После этого я выпущу тебя. Кстати, я совсем забыл сказать, что твои подельники разыскивают тебя. Хотят всё знать. Особенно, после того как я задержал экспедиторов. Вот мы и выложим им на тарелочке твою подноготную. А теперь представь, что будет с тобой, когда я выпущу тебя?

Под мышками у Лаптева мгновенно взмокло. Корозов увидал на большом лице крупные капли пота. Большие руки за спиной задергались. Парень прохрипел:

— Мы с тобой так не договаривались, Корозов.

— Я с тобой вообще никак не договаривался! — поднявшись со стула, отрезал твердым голосом Глеб. — Ты думал, что ты очень умный. Долго ли останется жить твоему уму, когда заработают все механизмы?

— Погоди, Корозов, давай поговорим по-человечески! — подогнув под себя большие ноги, Лаптев стал на колени.

— Я с тобой говорил по-человечески, но ты так не умеешь! — брезгливо посмотрев сверху, Глеб застегнул пиджак и заложил руки за спину.

— Ну, обожди, Корозов, зачем нервничать? — опираясь на стену, Лаптев поднялся на ноги. — Я кое-что припомнил.

Делая вид, что направляется к двери, Глеб остановился, нахмурил брови:

— Говори!

— Дай слово, Корозов, что не подставишь меня под ножички! — натуженным голосом попросил Лаптев. — Я слыхал, что ты мужик внушительный, что своему слову хозяин, что твое слово последнее.

— Но раз слыхал, чего сомневаешься? — прямо посмотрел Глеб.

— У меня, Корозов, одна шкура! — покривился Лаптев, играя желваками на скулах. — Другой в запасе не имею. Если из нее сделают решето, я останусь без упаковки. Сам понимаешь, меня это не устроит.

Пройдясь по помещению, Глеб выглянул в окно, затем повернулся к Лаптеву, спросил:

— Долго еще воду в ступе молоть будешь? Я тебе уже говорил, моему слову можешь верить! А я хочу знать, куда делся фальшивый товар из магазина Даршина, в котором прихватили тебя? Как он исчез оттуда? И кто заворачивает всеми делами?

— Корозов, кто стоит на самом верху, не знаю. Я мелкая сошка! — следя за движениями Глеба, ответил Лаптев — А вот где товар, скажу. Его убрали без особого труда и шума. Он в подвале соседнего здания. Вход со двора.

— Охрана помогла? — впиваясь взглядом в глаза Лаптеву, спросил Глеб.

Переступив с ноги на ногу, Лаптев прохрипел:

— Нет. Охранники у тебя не пальцем деланные, Корозов, да только и мы не лыком шиты. Очень просто все. Мы их усыпили. И сделали дело. Открыть и закрыть замочки, поверь, труда большого не составило.

Не уточняя деталей — сейчас они не имели значения — Глеб недовольно посмотрел на Исая, который стоял рядом. По узкому лицу с впалыми щеками Исая было понятно, что для охранников признание Лаптева это приговор. Корозов ничего не сказал начальнику охраны, но его молчание было для Исая более чем понятно. Он потер пальцами лоб, сухо произнес:

— Я немедленно проверю информацию!

По щеке Глеба пробежала нервная морщина. Лаптев подхватил слова Исая:

— Да, Корозов, пусть он поспешит. А то в любую секунду от товара может остаться один дух!

Опережая Глеба, Исай сорвался с места и выскочил за двери. Корозов двинулся следом. Лаптев окликнул его:

— Корозов, мы так не договаривались! Ты забыл про меня!

— Я про тебя не забыл! — глянул на него Глеб. — Если ты не обманул, я сдержу свое обещание!

— Обижаешь! — подался к нему Лаптев. — Я же не барахло какое-то!

Путь ему преградил охранник и отодвинул назад к стене. Уже в дверях Корозов отозвался:

— Вот и проверим! А то придется сварить тебя вкрутую!

Сейчас Анастасия никуда не спешила. Сама за рулем, ехала неторопливо, наблюдая спокойно, как другие автомобили обгоняли ее. Такое состояние покоя бывает редко, обычно ее куда-то несет, и она нервничает, когда впереди кто-нибудь сдерживает движение. Между тем сейчас все было по-другому. После удачно выполненного заказа Интегралом по устранению Маргариты, Анастасия как будто испытывала чувство полета. Все получилось в лучшем виде. И даже то, что Интеграл со своей компанией не появился рано утром сегодня, чтобы загрузить партию в двадцать тысяч бутылок и отправиться с нею за три тысячи километров, не испортило ее настроения. Решила, что парни отчаянно запили, получив расчет за Маргариту, и что, протрезвев, непременно явятся. Впрочем, дожидаться, когда они явятся, она не собиралась, посему сразу же поручила Сутулому выяснить, в чем дело. И если ее предположение верно, то немедленно прервать их веселье и за шиворот притащить к ней. А вот тогда она скорректирует им оплату за перевозку из-за срыва времени выезда. Будучи в хорошем расположении духа, она не злилась на Интеграла и с улыбкой вспомнила, как надавила на Сутулого. Ведь это он поручился за Шустрого. Сутулый кинулся искать Шустрого, удивляясь, что бывший сокамерник подложил такую свинью.

— Никому нельзя верить, — сказала ему вслед она и подумала, что эта фраза уже неоднократно застревала у нее в зубах.

Сейчас, притормозив, она прижала авто к обочине, стала. Сюда должен был подъехать Сутулый. Ждала недолго. В зеркало заднего вида заметила, как сзади подкатила машина с Сутулым. Он в легкой куртке выскочил из авто, подошел, сел в салон рядом с Анастасией и без всякого вступления заговорил:

— Было так. Отправился я к их лежбищу. Застопорился поодаль. Дай, думаю, присмотрюсь сначала. Вдруг какой-нибудь клоп да выползет.

— Клопы выползают по ночам, — поправила Анастасию.

— Так вот, — приподнял одну бровь Сутулый и, пропустив мимо ушей ее замечание, продолжил. — Смотрю. Тихо. Будто вымерло. Никакая вша не шевелится. Голый вассер. Потом глядь, баба какая-то ключом откупорила калитку и шасть в нее. А после шасть оттуда с каким-то свертком. Я — за нею. С полчаса пехом шлепал по городу. Притопали к другому домикe. Я — через забор, и залег между огородными грядками недалеко от гальюна. И вот они нарисовались по одному на тропке в нужник. Интеграл, Черепаха, Шустрый. Ну, я Шустрого на толчке и прижал. Он чуть в дырку не провалился от неожиданности. Взял за шиворот! Хорь вонючий, дешевка базарная! — Сутулый сделал долгую паузу, но Анастасия не задавала наводящих вопросов, ждала, и он продолжил. — На прежней хате у них целый шухер был. Когда я передал им твой конверт, они устроили знатную попойку. И в это время к ним ввалились какие-то уроды со стволами, положили всех на пол, прошлись по ним ногами и кулаками. Требовали имя заказчика на ту телку, на которой ты крест поставила. Серого пустили в расход, всадили пулю в затылок! — Сутулый сплюнул. — Однако убрались не солоно хлебавши! Правда, Шустрого кастратом сделали! Сработали чисто. Даже спиртом протерли. На Шустрого теперь смотреть тошно. Увял весь кореш мой. А уроды эти пообещали еще объявиться на старой хате. Работу для Интеграла посулили. Хорошо бы устроить пригляд за домом на несколько деньков. Взять их за одно место.

Посмотрев на Сутулого отстраненно, Анастасия ответила не сразу. У нее мелькнула догадка, что это был Яков Львович со своими людьми. Стало быть, он теперь опасен для нее. Кажется, запахло горелым. Впрочем, ей было не привыкать к подобному. По всему видно, действует он решительно и безжалостно. Подпускать еще раз к компании Интеграла его нельзя. Уж коли их нашел Сутулый, значит и Яков Львович найдет. И тогда ее инкогнито совершенно ничем не гарантировано. Сейчас, возможно, просто счастливый случай, что в компании Интеграла никто не проговорился. Но ведь это не гарантия на будущее. Кроме того, он может получить информацию о партии бутылок. И как знать, куда кривая выведет. Неизвестно, кто он, этот Яков Львович. Между тем, похоже, сейчас он сам идет ей в руки. Надо только суметь воспользоваться этим. На душе появилось удовлетворение, лицо осветилось загадочной улыбкой. Она категорично произнесла:

— Поезжай! Но будь осторожен! Не с идиотами дело имеешь! Там, явно, жесткие парни! Постарайся снять главаря. Убери его с лица земли! Он создал нам много проблем и может еще немало создать! Хватит ему уже гулять по белу свету! Помни, Большому нужен его труп!

— Не боись! — кивнул в ответ Сутулый. — Сковырнем проблему! — махнул рукой и выбрался из ее авто.

В зеркало заднего вида Анастасия видела, как он сел в другую машину, и та выкатила на дорогу. Сутулый уверен был, что очень скоро карусель закрутится. Нужно просто дождаться, когда уроды возникнут возле прежней хаты Интеграла. По дороге он заскочил в магазин, забил багажник продуктами. И отправился по адресу. Подъехав, выбрал в отдалении место, с которого удобно было наблюдать за домом. Заглушил машину и залег в ней. Так прошла целая неделя. Спокойно прошла. Тихо было вокруг. А через неделю к калитке подкатил минивэн. Сутулый собрал себя в комок. Из минивэна выскочили трое в легких куртках. Осмотрелись. Один перемахнул через забор, распахнул изнутри калитку. Из машины вылез четвертый в костюме. Все вошли во двор. У Сутулого екнуло в сердце, дождался все-таки. Отметил про себя, что четвертый, это бугор, и что водитель остался в машине. Из-под сиденья Сутулый вытащил ствол, сунул под куртку за спину, взял нож, вложил в рукав. Вынул из бардачка бутылку, впихнул в карман куртки, взлохматил волосы на голове, тихо вылез наружу и пьяненькой походкой поковылял в направлении к дому. За неделю он оброс щетиной. Лицо было помятым, мятая куртка и мятая рубаха под нею, нечистые джинсы. Сутулый косил под выпивоху. Зашел в распахнутую калитку. Ему преградил дорогу молодой парень, а боковым зрением Сутулый увидал, как из минивэна вылез водитель и подошел сзади. Возле дома в это время бугор стоял перед дверью, а двое заглядывали в окна террасы и стучали в них. Парень ткнул Сутулому в грудь:

— Куда прешься? — спросил.

Показав полный рот крупных зубов, Сутулый состроил простоватую нетрезвую улыбку. Ткнул пальцем в сторону дома, пьяно протянул:

— Туда. К мужикам. А что? К Черепахе, к Интегралу! А что? Опохмелиться надо, — достал из кармана бутылку, показал. — Вчера набрались самопалу всмятку, голова трещит. А что?

Парень брезгливо осмотрел его. Бомж, не бомж, но явно местный пьяница.

— Я тут рядом живу, — сказал Сутулый, как бы подтверждая мысли парня. — А что? Спроси хоть у кого. Меня все знают. А что?

У двери в дом стоял Дуковский. Прислушался к разговору. Глянул с крыльца на Сутулого. Тот не вызвал подозрения. Яков спросил:

— Ты говоришь, пили вчера? А где ж они? Никто не отвечает!

— Да там они! — уверенно заявил Сутулый. — Дрыхнут, кашалоты! Их теперь из пушки не разбудишь! Ты побарабань как следует! Так, что б на всю улицу! — Сутулый решительно шагнул вперед, и парень отступил в сторону, неуверенно пропуская его. — Дай-ка, я сам побарабаню! Известное дело, когда они наберутся, у них полный отвал происходит! — Сутулый поднялся на крыльцо, кулаком ударил в дверь. — Эй, Череп, вставай, пьяная морда! Открывай, черепаха недоношенная! Чифирить пора! — Сутулый посмотрел на Якова. — Про тебя чего сказать?

— Стучи! — приказал тот. — Я сам скажу!

— Стукачом никогда не был! — хмыкнул Сутулый. — А побарабанить могу! Не дурак по такому случаю! — он ткнул бутылкой в лицо Дуковскому. — Одному пить — интереса нет! А тебе они на что? Это не ты, случаем, Шустрого оскопил? Горем своим заливает он глотку теперь!

Присмотревшись ко всем, Сутулый увидал, что в этой компании уголовников нет. Яков на него не произвел достойного впечатления, потому что в его мире каста бугров была из другого теста. Этот холеный, чистенький, изнутри закрытый. Понять такого трудно. Сутулый опять принялся барабанить в дверь, отвлекая от себя внимание Дуковского. Тот поверил, что Интеграл, Черепаха и Шустрый действительно спят в доме после бурной попойки, решил избавиться от их непрошенного слишком любопытного, появившегося некстати собутыльника. Кивнул подручным. Те оттолкнули Сутулого от двери. Яков приказал:

— В шею его!

Один из подручных сильно в спину толкнул Сутулого. Тот едва удержался на ногах. Выпрямился насколько мог:

— Ну ты, козел, зря ты так! — четко сказал Якову.

Подручный ударил Сутулого в живот. В ответ кулак Сутулого оглушил парня. Тот рухнул ватным мешком под ноги Дуковскому. Сутулый подался к Якову. Дуковский отступил в сторону. Сутулый приблизился:

— Ты что же это, гад позорный, меня в шею? — нарочито громко постучал в дверь. — Череп, не открывай! Здесь поганку гонят!

— Тебе же сказали, скройся с глаз, Фомка небритый! — спокойно выговорил Яков. — Сам виноват! — сбоку неожиданно нанес удар Сутулому, крикнул подручному. — Выбросить его вон!

Откинувшись от удара Якова к стене, Сутулый оттолкнулся от нее, бутылкой оглушил подручного, а кулаком ударил в лицо Дуковского. Тот упал с крыльца. Выругался. От ворот подбежали двое. Сутулый стал спиной к стене, сбить его с ног было трудно. Кулаки замелькали в воздухе. Яков, поднявшись с земли, крикнул:

— В расход его!

Ближайший к Сутулому парень выдернул из кармана пистолет. Но в это же мгновение Сутулый выхватил нож из рукава и ударил парня по руке. Ствол отлетел в сторону, парень схватился за руку, заскулил. Яков кинулся к пистолету. Но Сутулый соскочил с крыльца, и не успел Дуковский поднять ствол, как Сутулый ударил Якова ножом прямо в сердце. Подручные Дуковского остановились в замешательстве, а затем схватились за пистолеты. Сутулый из-за спины выхватил свой. Четыре выстрела слились в один продолжительный. Сутулый крутанул вокруг себя головой, выдернул нож из тела Якова, перешагнул через его окровавленный труп, и мимо других трупов прошел к воротам, вышел со двора и закрыл калитку. Быстро прошагал к своей машине, сел и покатил прочь. Анастасия наконец расслабилась, получив информацию от Сутулого по телефону. Всю неделю была в напряженном ожидании. Теперь могла вздохнуть полной грудью. На горизонте как будто стали расступаться облака.

По наводке Лаптева Исай с охранниками немедля отправился на место, где находился пропавший паленый товар. Глеб же, покинув квартиру, из подъезда на улицу вышел немного погодя. Впереди шел охранник, сзади — тоже. Корозов смотрел в спину переднему и думал, как муторно порой бывает на душе, когда узнаёшь правду. Охранников в магазине усыпили, а они скрыли это. Грустно. Доверяй, но проверяй. Из машины выпрыгнул водитель навстречу Глебу, открыл дверь. Корозов сел. И уже оказавшись в автомобиле, решил ехать по тому же адресу, куда умчался Исай. Он раздумывал, как правильно поступить в сложившихся обстоятельствах, если товар действительно в подвале. Изъять или не трогать, установив засаду на тех, кто придет за ним? Может, сообщить Акламину? Снять с себя эту головную боль? Пусть Аристарх рыскает по лабиринтам. От этих мыслей его оторвал звонок телефона в кармане. Глеб поднес смартфон к уху. И неожиданно для себя услыхал мужской голос:

— Ты долго еще будешь игнорировать наше предложение? Время кончилось!

— Черт побери! — вспыхнул Глеб. — Как ты мне уже надоел! Когда же я доберусь до тебя!

— Никогда! — ответил голос. — Пока я сам не приду к тебе! Над твоей головой занесен Дамоклов меч! В любую минуту он может обрушиться на нее! Ты готовишь себе конец, как у Василия Даршина. Итак, когда начнешь принимать наш товар? Отдай приказ магазинам!

— Я отдал приказ, чтобы достали тебя! Хочу посмотреть на твою физиономию! — парировал Глеб.

— Я отправлю тебе фотографии голливудских звезд! — отозвался голос. — Они понравятся больше. А пока напоминаю, мы к шуткам не расположены. К тебе еще раз придут наши люди. Если ты опять плохо с ними обойдешься, мы выпишем тебе билет в преисподнюю. Не обижайся, но тебе придется беседовать с архангелом Гавриилом. С тобой или без тебя, но твои магазины будут работать с нами! Можешь даже не сомневаться! Всех, кто сомневался, мы давно убедили, а особо неубеждаемые предстали перед архангелом. Пожалей себя! С этого момента твои часы начинают работать в обратную сторону. Стрелки движутся к нулю. Считай секунды! — голос резко прервался.

Телефон умолк. Корозов сунул его в карман. Давно не было таких звонков. И голос этот он услышал впервые. Тем не менее Глеб чувствовал себя уверенно. С самого первого дня, как он начал организовывать свой бизнес, на его голову стали сыпаться различного рода неожиданности. Иногда он попадал в критические обстоятельства. Но никогда не терял чувства самообладания. Даже в те мгновения, когда к его виску приставляли ствол. И теперь, когда угроза кружила где-то рядом, выдержка не покидала Глеба. Хотя интуитивно он улавливал, что впереди — опасность. Между тем, только человек, не знавший характера Корозова, мог думать, что Глеба можно сломать угрозами. Машина въехала со двора магазина Даршина. Через боковое стекло Глеб увидал, как из подвала соседнего здания, в метрах ста, выскочил Исай. Корозов открыл дверь и махнул ему рукой. Исая подошел. На лице не было никаких эмоций, только колкие холодные глаза выражали удовлетворение. Он выдохнул:

— Не соврал Лапоть! Нашли! Все здесь!

Напружиненное тело Глеба расслабилось, он спросил:

— Чьи подвалы? У них должен быть хозяин! Найди его! Узнай, кто арендует их, или кто ими пользуется? И возьми своих усыпленных в оборот! Я уверен, они что-нибудь запомнили!

Результат порадовал Глеба. Лаптев сломался на его догадках. Это значило, что у экспедиторов рыльце в пушку. Надо немедленно брать их в оборот, пока не сбежали. Вопреки своим намерениям отработать вопрос без оперативников, Корозов все-таки созвонился с Акламиным, вкратце рассказал обо всем. На следующее утро они встретились, и Глеб отвез Аристарха в квартиру, где держали Лаптева. Акламин долго один на один беседовал с ним. О чем шел разговор, никто не слышал. Возможно, Лаптев крутился, как уж на сковородке. Возможно, Аристарх сразу взял его за горло. Однако из комнаты Акламин вышел с непроницаемым лицом. Но по его неулыбчивым глазам Глеб догадался, что он раскрутил Лаптева. Аристарху действительно удалось вытянуть из того все, что тот знал. Был назван склад, с которого развозили бутылки в торговлю, точки сбыта и некоторые участники этого процесса. Но Лаптев ничего не знал о тех, кто стоял наверху. Выйдя из комнаты, Акламин взял за локоть Корозова, отвел в кухню:

— Хоть и противозаконно то, что ты с ним делаешь, но я все-таки попрошу тебя, чтобы ты еще подержал его здесь, иначе на воле ему свернут быстро шею. А он мне скоро понадобится. Пусть это будет операция под моим руководством. Предупреди своих людей, чтобы языки держали за зубами. Эта история пахнет большими деньгами. За такие деньги преступники ни перед чем не остановятся. Ты также будь осторожнее. Не лезь на рожон. Здесь не тот случай. По правде говоря, у меня вызывает вопросы то, что они так вяло занимаются тобой, активность какая-то слабая. Разумеется, они тебя не боятся. Но почему не принимают жестких мер, если решили войти в твой бизнес, вот странно? Пока у меня два предположения. Или не находят подходы, или подобная осторожность — это принцип их работы. Скорее всего, второе. Очевидно, благодаря этому при всей их разветвленности, им до сих пор удается находиться вне поля нашего зрения. Со слов Лаптева размах у них большой. Он, конечно, мелкая сошка, но глаза и уши у него есть.

Переступив с ноги на ногу, Глеб спросил:

— А что делать с фальсификатом?

— Изымем его, — сказал Аристарх. — Хорошо, что он в каком-то подвале, а не в магазинах, к тебе вопросов не будет.

— Я сейчас потрясу экспедиторов Даршина! — пообещал Глеб.

— Только с умом, потому что пока у нас к ним вопросов нет, — попросил Аристарх. — Отработай так, чтобы эти вопросы появились.

— Вопросы появятся, — ответил Корозов. — Есть накладные с их подписями, есть на них липа, с другой стороны, и есть суррогат. Вот и покручу, а ты потом возьмешь за шиворот этих оптовиков.

— Надеюсь, ты понимаешь, что дальше экспедиторов тебе не стоит соваться в эти дела? Дальше — наша работа! — надавил Аристарх — Держи меня в курсе всех звонков с угрозами и сообщай о тех, кто вновь заявится к тебе. Не попадись в какую-нибудь их ловушку.

Нагнув голову, Глеб сделал вид, что уступает его просьбе, однако в голове крутились мысли, как было бы неплохо самому потянуть за ниточку и распутать клубок.

Последние события, в которые пришлось окунуться Акламину, невольно в сознании связывались в один тугой узел. Смерть Маргариты определенно была звеном в общей цепи происшествий вокруг Корозова. Ее убийство разом оборвало тропку к Якову Львовичу. Лаптев, к сожалению, ничем здесь не помог. Но из головы Аристарха не выходил Шустрый. Нельзя исключать, что он может быть причастным к этому убийству. Чем черт не шутит. Тут уже все, как говорится, в кучу. Туда же и смерть водителя, машина которого однажды подвозила к подъезду Маргариту. Определенно, все это был один клубок, но явно, что концы оборваны. Еще не остыл жар от этих происшествий, как произошло новое событие. На окраине города во дворе одного из домов обнаружили несколько трупов. Акламин выехал к месту побоища. Ни у кого никаких документов в карманах. И никаких свидетелей происшествия. В соседних домах отвечали, что не слышали выстрелов. Пожимали плечами в ответ на вопрос, не заметили кого-то незнакомого? Разумеется, у Аристарха были сомнения на этот счет, но люди набрали в рот воды. И с этим ничего не поделаешь. По номеру минивэна, стоявшего за воротами, определили имя владельца. А чуть позже родственники опознали труп в морге. Но это ничем не помогло. Предприниматель, который занимался перевозками, нанимался по телефону. Кого и куда возил перед гибелью, никто из родственников ответить не мог. Между тем Аристарху показалось, что труп в дорогом костюме с ножевым ранением в сердце, хоть и отдаленно, но походил на фоторобот Якова Львовича. И Аристарх для опознания пригласил в морг Корозова. Глеб, разумеется, сразу опознал Дуковского.

— Так это же он! — воскликнул. — Вот как судьба распорядилась. Все-таки мы его нашли, хоть и не в том виде, в каком хотелось бы.

— Посмотри лучше, — попросил серьезно Аристарх. — Фоторобот, составленный с твоих слов, мало чем похож.

— Но ты же узнал, — поморщился Глеб.

— Скорее догадался, — поправил его Акламин.

— Что ты от меня хочешь? — проворчал Корозов. — Я не художник. Умел бы рисовать, был бы портретистом, как Шилов.

— Посмотри на остальные трупы. Может, опознаешь кого-то, — сказал Аристарх.

Посмотрев на трупы других, Глеб отрицательно покрутил головой:

— Нет. Этих я никогда не видел.

— Уверен? — неулыбчивые глаза Акламина смотрели пытливо.

— Абсолютно, — подтвердил Корозов.

Итак, история с Яковом Львовичем для Акламина и Корозова закончилась неожиданно. Они вышли из морга. Два охранника Глеба ждали снаружи у двери и тут же пристроились за ними. Проходя мимо центрального входа в здание больницы, Аристарх посмотрел на время:

— У меня здесь еще дело к главному врачу, — сказал Глебу. — Я поднимусь к нему, а ты поезжай.

Распрощавшись, Корозов отправился к парковке. Уже приближаясь к ней, вдруг увидал, что наперерез ему движется полицейский Дворняшин. В голове сразу мелькнула мысль: этого еще принесла нелегкая. Дворняшин шел уверенно, с каким-то вызывающим видом раздувая полные щеки и широко открыв холодные, ничего не выражающие, круглые глаза. Выпирающий живот натягивал рубашку впереди. Преградив Глебу дорогу, полицейский, едва раскрывая рот, пошевелил полными губами:

— Кто бы мог убить вашего знакомого? На меня, например, ваша охрана не охотилась. А его искала. С какой целью она искала его? Какое вы отдавали ей поручение?

— Почему вы решили, что она искала его? — ощущая вскипающую неприязнь к Дворняшину, сдержанно спросил Глеб.

— Я все знаю! — дернул плечами полицейский. — У меня не выкрутитесь!

Напружинившись, Корозов сжал скулы, сделал паузу, сбивая учащенное дыхание, после чего твердо произнес:

— Во-первых, ваши вопросы некорректны! Во-вторых, вы не оперативник, чтобы задавать мне такие вопросы! И в-третьих, я не собираюсь перед вами отчитываться!

— Вот и хорошо! — хмыкнул Дворняшин. — Значит, можем поговорить начистоту. Только не советую запираться! Потому что признание, гражданин Корозов, в вашем положении это лучшее, что у вас есть.

Услышав такие слова, Глеб хотел шагнуть мимо Дворняшина, но тот взял его за полу пиджака, придержал, проговорил:

— Не спешите, мы еще только начали!

Нервная морщина прошлась по щеке Глеба:

— Не прикасайтесь ко мне своими руками! — упругим голосом выговорил Корозов. — Работа в полиции — это не ваше занятие. Вы занимаете чужое место. Не думали о том, чтобы уступить его другому?

— Не вам решать такие вопросы! — отрезал Дворняшин. — Вы зря упорствуете! Вам никуда не деться! Ответите за все! В том числе за эти трупы, гражданин Корозов!

— Было бы лучше, если бы вы искали настоящих убийц! — сказал Глеб, чуть отступив.

— Поначалу все отказываются! — проговорил полицейский, как будто не слышал слов Глеба. — Но потом развязывают языки! И вам придется развязать его! Не надейтесь, что все сойдет с рук! Нехорошая цепочка прослеживается: сначала Даршин, потом секретарь Маргарита, а теперь вот новые трупы! Вам не кажется, что это слишком? Вы зарвались, гражданин Корозов!

Так хотелось Глебу от всей души послать Дворняшина подальше, чтобы насладиться чувством удовлетворения собой, но он сдержал себя. Не стоило говорить лишнего. Спрашивается, почему Дворняшин именно его обвиняет во всех убийствах? Выслуживается или от недалекого ума? Ответа не было. Но все глупо. Всегда приходится опасаться глупцов. Нормальный человек совершает нормальные поступки, глупцы — непредсказуемые. Таков их удел. В этом опасность для окружающих. Между тем Дворняшин на глупца не походил. Корозов это хорошо видел. Получается, выслуживается, а если нет, тогда заблуждается. Иначе откуда такая агрессия? Ведь не может только из-за одной антипатии к нему. Хотя неприязнь иногда играет главенствующую роль. В общем, висит что-то в воздухе, но что, понять пока трудно. Выслушав полицейского, Глеб сдержанно спросил:

— Я должен это понять, как угрозу в свой адрес?

— Угрозу? — хмыкнул Дворняшин. — Много чести рассыпать угрозы тем, кто преступает закон!

— И кто же здесь преступает закон? — теряя терпение, выдавил Корозов.

— Я — полицейский, и моя обязанность нести законность! — раздул щеки Дворняшин. — Полиция не угрожает, она находит и сажает преступников!

Нахмурившись, Глеб выдал:

— Полицейский — это Акламин, а вы не полицейский!

Холодные глаза Дворняшина остановились, вцепившись в лицо Корозова:

— Боитесь? Расплату чуете? Знает собака, чье мясо съела! Зря надеетесь на Акламина! Не поможет он вам! Вы уже на крючке, а ключик у нас в руках, будьте уверены! Придется сменить мягкий матрац на жесткие нары!

Жаром обдало грудь и шею Глеба, он резко обошел полицейского и молчком шагнул к своей машине. Охранники сели на свои места. Автомобиль тронулся. Двоняшин не двинулся с места. Мрачно смотрел вслед машине. О чем он думал в эту минуту, знал только он.

15

От Сутулого Шустрому пришла весточка, что тот расквитался за него. Однако Шустрому от этого не стало веселее и не сделалось легче. Если бы он сам собственными зубами перегрыз глотку своему обидчику, тогда, быть может, он почувствовал бы удовлетворение. Но теперь — нет. Боль невыносимого оскорбления душила его изнутри, застревала в самом горле. Все последнее время он лежал на кровати, отвернувшись к стене, ни с кем не разговаривал, не хотел ни на кого смотреть и не хотел, чтобы его видели. Из шустрого он превратился в подавленного и даже в раздавленного червя. Подельники пытались его успокоить. Но их голоса и слова вызывали в нем такой нестерпимый стыд, какого он не знал от самого рождения. Его опустили ниже плинтуса. В криминальном сообществе он оказался на самой нижней ступени. От этого не хотелось жить. Давно бы он накинул себе на шею удавку, если бы не Интеграл. У того была сила воли. Из нее Шустрый черпал для себя живую воду. Что касается Черепахи, тот оставался прежним. Несколько раз подходил к кровати, хлопал по плечу Шустрого, подбадривал, раздувая ноздри и мотая головой с взъерошенными волосами:

— Ты брось, не думай! Забудь! Зализывай рану, чтобы злобу сорвать в деле! Мы тоже злы! Отыграемся, дай время! — и тер ладонями по нечистой майке и штанам.

— Ты, может, и отыграешься! — не оборачиваясь, гнул книзу под подушку лысую голову Шустрый. — Твои раны затянутся. А мои яйца не отрастут уже никогда!

Тут же подключалась хозяйка малины, круглая со всех сторон и веселая бабенка, тоже начинала зудеть ему в уши своим хрипловато-низким голосом:

— Ты чего хвост опустил? Погоди, сейчас зарубцуется у тебя, и я покажу, как ты сможешь вгонять телок в щенячий восторг! — между тем ее слова не успокаивали Шустрого, а, напротив, приводили в состояние анабиоза. Жалость его убивала.

Один Интеграл не жалел Шустрого. Как ни странно, именно это придавало сил парню. Интеграл ему в спину выпускал через тонкие губы:

— Ты давай не распускай соплей, коллега! Мне твоя мошонка, как пустой колокольчик, в деле не нужна! Но вот если опять потеряешь ствол, я сам тебе голову отрежу!

После таких слов, мысли Шустрого невольно возвращались к обстоятельствам, когда был потерян ствол при налете на Корозова. Стыд давил, но возрастало желание исправить все. В один из таких моментов, когда ничего, казалось бы, не могло нарушить покоя в этих стенах, увешанных разными картинками и дешевой мазней в дешевых рамках, двери вдруг широко распахнулись, и на пороге возникли трое парней в летних куртках. Одного из них Интеграл узнал сразу: юркого длинноносого парня. Двух других, худощавого со шрамом на верхней губе и приземистого с часто моргающими круглыми глазами, видел впервые. Интеграл странно задвигал руками, полез зачем-то в нагрудный карман рубашки, в котором ничего не было, а потом вскочил из-за стола. Это удивило Черепаху. Шустрый на кровати обернулся на шум. Трое вошли решительно, отодвинули в сторону хозяйку малины, кинувшуюся к ним. Один из них, Савелий, стал у двери. Второй, юркий длинноносый, достал ствол и передвинулся в противоположный угол. Третий, Семен, сразу спросил:

— Ты что же это, Интеграл, в чужой игре свои капканы расставляешь?

Кинув глаза на юркого длинноносого парня, встретив безучастный взгляд, Интеграл повернул лицо к Семену, ответил:

— Я не понял тебя, коллега. О каких капканах речь?

На губах у Семена мелькнула снисходительная усмешка:

— Большой предложил тебе партию товара для перевозки! Ты дал слово, а сам вдруг слинял!

Собрав на выпирающем лбу морщины, Интеграл поправил:

— Ты что-то путаешь, коллега. Я не встречался с Большим. У меня была размалеванная краля. Назвалась Анастасией. Ее человек, что был с нею, сказал, что она у Большого мозговая. Я договаривался с нею.

Не слушая его, Семен двинул шрамом на верхней губе:

— Ты отказался выполнить поручение. Спрятался в этом логове. Думал, мы не найдем тебя? Ты знаешь, как Большой поступает в таких случаях? От кого ты прячешься, Интеграл? От кого?

— Ты не прав, коллега! — Интеграл поднял руку, затоптавшись на месте.

Перебив его, Семен насупился:

— Большой всегда прав! Тебя засекли, когда ты зачистил девку в ее квартире. Ты вмешался не в свою игру. Подставил подножку Большому. На кого шестеришь?

Мотая головой, Интеграл запротестовал:

— Я сделал работу для Большого, коллега! Разве это было не его поручение? Ваша мозговая заказала мне ту куклу впереди паровоза, дала снимок со всеми исходными и заплатила исправно.

Переглянувшись с подельниками, Семен промолчал, переваривая все, что услышал, и соображая, какое принять решение. Шустрый в это время спустил ноги с кровати, с трудом, морщась и кряхтя, сел, широко разведя колени, подал голос, поддерживая Интеграла:

— Кореша, он верно говорит. Так и было.

Заскрипели половицы под ногами Черепахи. Он, раздувая ноздри, подтвердил:

— Сделали, как заказано было.

Еще некоторое время помолчав, Семен обронил:

— Предположим. А зачем потом замочили на прежней хате несколько человек? Их искал Большой. Они нужны были ему, — вгляделся в Интеграла. — Ты опять влез не в свою игру!

Удивленно плавая взглядом, Интеграл произнес:

— Не бери на понт, коллега, это не моя работа! Я сразу же съехал оттуда, как только приятели этой куклы застукали меня, — он коротко рассказал обо всем, что с ними произошло после того, как они разделались с Маргаритой.

Слушая Интеграла, Семен снова несколько раз переглянулся с подельниками, словно взглядом советовался, как поступить? Рассказ Интеграла выглядел правдоподобно. Семен кивнул юркому длинноносому парню:

— Проверь, Жора!

Подойдя к Шустрому, Жора, показывая стволом, потребовал:

— Снимай!

Краснея от стыда и горечи, Шустрый покорно поднялся с кровати, спустил штаны. Все увидели между ног кровавую повязку.

— Черт! — сплюнул Жора, — Вот дела! — и отвернулся.

Натянув штаны, Шустрый опять уселся на скрипучую кровать. Семен кивнул в знак того, что поверил Интегралу. Тот выговорил:

— Теперь ты понимаешь, коллега, что пасьянс раскладывал не я? Я в таких картах не большой знаток. Спросите про расклад у вашей мозговой. Если Большой не поручал замочить ту куклу, тогда пускай ответ держит мозговая.

— Большой сам решит, кому ответ держать! — бросил Семен.

— Само собой! — поспешно согласился Интеграл. — Я не вправе советовать Большому, коллега. Но я не хочу ответ держать за чужие грехи!

На короткое время замолчав, Семен сверлил Интеграла взглядом и размышлял. Наконец, рассудил:

— Пусть так, Интеграл, живи покуда! И не думай о чужих грехах. О них без тебя есть кому пораскинуть мозгами. Лучше замаливай свои грехи, их у тебя наверняка пропасть, да еще на прицепе маленькая тележка. Но смотри, если окажется, что и этот грех лежит на твоей душе, заранее заказывай отпевание в церкви.

Обидчиво Интеграл опустив голову:

— Я, коллега, не дешевка, чтобы Большому подножки ставить! Я был уверен, что Большому все известно. Ваша мозговая знает, почему у нас произошел срыв с получением партии.

Насторожившись, Семен навострил уши:

— Поясни.

Теперь половицы скрипнули под ногами Интеграла:

— А что тут пояснять? Ее человек после исполнения заказа был у нас дважды.

Близко подступив, Семен резко спросил:

— Кто?

Интеграл ответил, морща лицо:

— Сутулый. Он на старую хату приносил окончательный расчет от нее, а сюда появлялся, прищучивал у гальюна Шустрого, выяснял, что да как, почему у нас задержка с получением и переброской партии. — Интеграл затих в раздумье, решая, говорить ли все, что он знал или промолчать о главном, но, опасаясь, что умолчание может затем выйти ему боком, произнес. — Сутулый недавно весточку прислал Шустрому. Сообщил, что расквитался за его позор.

— Почему он за тебя квитался? — Семен вопросительно глянул на Шустрого.

— Это кореш мой по нарам, — подался вперед Шустрый, словно намеревался подняться на ноги. — Срок мотали вместе.

Взор Семена упал на Черепаху, тот под его взглядом медленно зашевелился, проговорил, как будто ответил на немой вопрос:

— Все как было. Нам резона нет рисковать шкурами.

У стенки притихла хозяйка малины, ожидая вопросы к себе, но Семен, больше ничего не произнеся, развернулся и первым вышел за порог. За ним — Савелий, сверкнув золотым зубом, а потом Жора, засовывая пистолет за пояс. Черепаха, смотря им вслед, тихо опустился на табуретку, чувствуя, как дрогнули колени. Шустрый молчком угнулся и повалился набок на кровати. Хозяйка задвигалась, схватила веник и стала тщательно мести, точно посетители оставили после себя много грязи. Интеграл продолжительно выдохнул воздух, сосредоточенно прошагал к двери, прикрыл ее плотнее. Все молчали.

Наступившей ночью Савелий, Семен и Жора накрыли Сутулого, когда тот открывал дверь квартиры в темном подъезде дома, где квартировал. Ударили сзади по голове и втолкнули в прихожую. Когда он очухался, у него уже выпотрошили все карманы, изъяли пистолет с ножом, и уткнули в переносицу ствол. Эти трое хорошо знали повадки Сутулого, потому орудовали неожиданно и резво. Тот в свете тусклой лампочки в прихожей разглядел гостей и озлился:

— Вы что, бараны, оборзели? Своих под стволы ставите!

Не отвечая на вопрос, Савелий, часто моргая глазами, вытянул вперед шею, сказал:

— Долго гуляешь, Сутулый! Устали ждать тебя!

Приподнимаясь на локтях, Сутулый выдохнул, глядя на Жору, вдавившего ствол ему в переносицу:

— Убери пушку!

Однако ствол Жоры нажал еще сильнее, убирая всякую надежду из головы Сутулого. Длинный нос парня навис сверху, а в глазах — безразличие. Савелий наступил Сутулому на руку. Вытащил свой пистолет и направил ствол ему в глаз. Сутулый распластался на полу, выдавил из себя:

— В чем дело, кореша?

Ответил ему Семен, перекашивая шрам на верхней губе. Он стоял рядом во весь рост и говорил будто нехотя:

— Не в чем, а в ком! В тебе Сутулый, в тебе! Кажется нам, что ты закозлился.

— Ты чего лепечешь? — возмутился Сутулый.

— А вот ответь-ка нам на вопросы сначала!

— С этого и начал бы! — приподнял одну бровь Сутулый.

— Шустрого знаешь? — монотонно спросил Семен.

— А как же! — прохрипел Сутулый. — Мы с ним одну лямку на зоне тянули.

— Пока сходится, Сутулый, — кивнул Семен. — Интеграла знаешь?

— Пушки убери, — опять повторил Сутулый. — А то разговор не получится!

— Не получится — уроем тебя, — отрезал Семен. — Разговор в твоих интересах!

— Мой интерес только мне известен! — отозвался Сутулый. — Тебе в нем места нет!

— Побереги себя, Сутулый! Не заставляй нас нервничать! Твои мозги не дороже пуль в стволах, которые щекочут твое самолюбие! Отвечай! Знаешь Интеграла?!

— Видел пару раз, — ответил Сутулый, начиная понимать, что его запросто могут отправить по дороге в преисподнюю.

— И все? — наклонился Семен. — А он сказал, что знает тебя.

— Раз он сказал, зачем у меня спрашиваешь? — осторожно отозвался Сутулый.

— Ты не умничай! — сердито посмотрел Семен. — Последний раз предупреждаю! Отвечай на вопросы!

Сглотнув слюну, Сутулый промолчал. Он злился оттого, что не понимал, почему заварилась вся эта каша. Вырваться сейчас из цепких лап этой троицы не мог. Любое лишнее движение могло обернуться для него смертью. Оставалось только ругать себя нещадно в уме за свою беспечность. Как он мог не почуять, что его пасут в подъезде? Если ему удастся сейчас вывернуться, он покажет этим щенкам, почем фунт лиха! И стволы не спасут их. Но пока приходится лежать распластанным перед ними и скрежетать зубами от бессилия. Если бы эту картину сейчас увидали его кореша с зоны, они бы ни за что не поверили, что Сутулого придавили к полу, как последнего лоха. Его била дрожь. Нужно было как-то спасать собственную шкуру. Разумел, что от него ждут чего-то большего, чем информации о знакомстве с Шустрым и Интегралом. Вопросами подводят к этому.

— Давай-ка, Сутулый, все сначала, как, когда и зачем сошелся с компанией Интеграла? — наконец, спросил Семен.

Видя, что кружить вокруг да около опасно для жизни, что любое слово невпопад может обернуться дыркой в голове, Сутулый глубоко втянул в себя воздух и начал все подробно рассказывать. Но в конце на полуслове тормознул себя, сомневаясь, что нужно сказывать про то, как отомстил за Шустрого. Однако Семен подтолкнул, точно знал все заранее:

— Ну, дальше. Чего замолчал? Ждешь, что я продолжу, или все-таки сам будешь говорить?

И Сутулый выговорился до конца. После этого Семен спросил:

— Почему Анастасия потребовала убрать всех?

— Она сказала, что это приказ Большого! — уверенно ответил Сутулый.

— Не было такого приказа, Сутулый, не было! — выдохнул Семен, как приговор.

— Вот, сука! — дернулся Сутулый. — Зуб даю, кореша, знал бы, что Большой против, не в жизнь не стал бы делать этого!

— Тебя зачем приставили к ней, Сутулый? — показал золотой зуб на нижней челюсти Савелий. — Забыл? Большого наколоть решил! Под бабьей юбкой заковырялся?

— Обманула, стерва! — яростно выплевывая слюну, захрипел Сутулый. — Передком всех за нос водит! Голову оторву! Кореша, искуплю! Зуб даю, искуплю!

— Искупишь, конечно, Сутулый! На том свете! — произнес Савелий и нажал на спусковой крючок. Глушитель на стволе выдохнул негромкий хлопок. Пуля вошла в глаз Сутулому. Под его головой стало расплываться кровавое пятно.

Тут же Семен набрал номер телефона и кому-то подробно рассказал о том, что услышал от Сутулого. Потом сунул телефон в карман и пошел из квартиры.

От неудач и полного бессилия что-либо изменить, Сургенев был вне себя. Его планы подобрать под себя бизнес Даршина лопались, как мыльные пузыри. Сначала неожиданная смерть Василия, потом новое препятствие в образе Корозова, а после вообще удар ниже пояса, как гром среди ясного неба: известие об убийстве Дуковского. Хладнокровие и уравновешенность покинули Петра. Он никак не мог принять тот факт, что случилось все в самый неподходящий момент, когда Яков был ему крайне необходим. Сургенев сразу решил, что Яков нашел болевую точку Корозова, наступил ему на мозоль. А следовательно, подозрение Петра в убийстве Дуковского сразу легло на Глеба. В голове пузырились мысли, как кипящее масло на сковороде. Сознание было взбудоражено. Нервы как пиявки вздулись и готовы были лопнуть каждую секунду. Сургенев сидел за рабочим столом, опершись на него локтями. Узкой ладонью ухоженной руки приглаживал волосы и поправлял на переносице легкую оправу очков. Потом нажал кнопку прямой связи с секретарем. Услыхал ее голос:

— Слушаю, Петр Петрович.

Открыл рот, что-то промычал, забыв то, о чем хотел сказать. Сделал паузу. И опять услышал:

— Петр Петрович, что вы хотели?

— Хотел? — переспросил Сургенев. — Хотел. Да, да, хотел, — подтвердил он, но снова ничего не сказал.

Притихнув, секретарь ждала. Петр напрягал мозги, пытаясь вспомнить и, наконец, произнес:

— Вызови ко мне. Вызови, — он лихорадочно прокручивал в голове, кто бы сейчас был способен из его подчиненных заменить Якова.

Ожидание секретаря затянулось, никакой фамилии так и не прозвучало, и девушка как бы подтолкнула Петра своим вопросом:

— Кого вызвать?

Разозлившись на себя, Петр повысил голос:

— Никого не вызывай! — и отключил прямую связь. Откинулся в кресле, задумался. Из потока мыслей все явственней начинала звучать одна: уничтожить Корозова. Он должен уничтожить Корозова. Петр снова нащупал кнопку прямой связи. — Пригласи ко мне начальника службы безопасности!

Вошел щеголевато одетый парень с ровным пробором на голове. По его виду было заметно, что он догадывается, о чем станет говорить Сургенев. Петр в обычной своей манере негромко и неторопливо, но настоятельно произнес:

— Пока полиция будет возиться и, конечно, ничего не найдет, я в этом абсолютно уверен, мы должны принять свои меры!

Начальник службы безопасности кивнул, но ничего в ответ не вымолвил. Закончив фразу, Сургенев внимательно посмотрел на пальцы своих рук, затем приподнял брови над оправой очков:

— Есть один персонаж. Я убежден, что он напрямую виновен в смерти Дуковского!

Последовал новый кивок в ответ, и вновь щеголеватый парень промолчал. Сургенев остро посмотрел на него, словно проверял, усвоил ли тот услышанное и продолжил:

— Подбери человека из своей команды или найди на стороне!

Голова начальника службы безопасности снова молчаливо качнулась. Петр менторски, не повышая тона, уточнил:

— Верного человека. Надежного. Лучше из молодых. Неизвестных. Осечка недопустима! Риск должен быть минимальным! И желательно, чтобы вообще не было никакого риска!

Новый кивок головы в ответ и никаких слов. Петр пообещал:

— Оплатой не обижу! Организуй так, чтобы виновный не ушел от наказания! — чуть помолчал, как будто подбирал правильные слова, прежде чем продолжить. — Хитрая рыбина этот персонаж. Не окажись в дураках! Справишься, будешь до самой смерти кум королю, не справишься, твоя участь незавидна! Поэтому и поручаю тебе подыскать для исполнения не агнца молоденького и не барана с рогами, а рыбака заядлого, который способен подсекать любую рыбину в любую погоду в любом положении и в самый нужный момент. Найдешь?

Постояв минуту в раздумье, начальник службы безопасности нагнул голову и обронил:

— Большая работа.

Привстав в кресле, Сургенев заметил:

— Но хорошо оплачиваемая!

— Кто он? — спросил парень.

Четко по слогам Петр выговорил:

— Ко-ро-зов.

Анастасия спала раскинувшись, сбросив с голого тела одеяло. Отсыпалась в своей квартире от дневной суеты и отдыхала от Аркадия. Последнее время она стала уставать от него и все чаще под разными предлогами меняла его кровать на свою. Он был безмерно влюблен и потому чересчур надоедлив. Она подпускала его к своему телу реже и лишь для того, чтобы удерживать на поводке. Сон был крепким и сладким, потому что губы Анастасии трогала едва уловимая улыбка и из горла время от времени вместе с выдохами разносились тонкие звуки. Среди ночи неожиданно раздался звонок телефона. Девушка вздрогнула и проснулась. Протянула руку к прикроватной тумбочке, услышала из телефона жесткий недовольный голос Большого, поежилась от его резкого тона и села, опустила ноги на пол, изгоняя остатки сна.

— Спишь? — спросил он. — Одна? Почему до сих пор нет результата с Корозовым? Ты что забыла, как это делается? Или состарилась? Одна спать стала!

Уязвленная этими словами, Анастасия вспыхнула, но промолчала. Большой потребовал:

— Мне нужен Корозов! Я не могу долго ждать! Твоя нерасторопность удивляет меня! Быть может, ты занята другими делами? Чем ты занята?

По телу девушки пробежала неприятная дрожь, Анастасия, поискала ногами тапочки, не нашла, плотно прижала телефон к уху, ответила:

— Я вся выкладываюсь, Большой! Ты же знаешь меня!

Но голос Большого был неумолим:

— Я думал, что знал тебя! — сказал он. — Но что-то сейчас говорит мне, что я плохо знал тебя!

— Ты перестал верить мне? — пролепетала она и почувствовала вату во всем теле. — Я стараюсь!

— Тогда почему партия не отправлена по назначению? — жестко давил Большой. — Ты сорвала отправку, хотя убеждала меня, что все решила! Вдобавок, почему я узнаю не от тебя, что Корозов нашел изъятый из магазина Даршина товар? И почему он вообще нашел его? Кто крыса? Где твоя информация?

Услышав это, Анастасия на мгновение растерялась. Соскочила с кровати, не чувствуя ног. По телу побежали колики. Она не знала, как отвечать ему. Все, что недавно казалось разложенным по полочкам, теперь одномоментно перемешалось. Она уже кляла себя за то, что впереди лошади поставила телегу, когда распорядилась Интегралу убрать Маргариту прежде, чем будет отправлена партия. Но ведь так хорошо все складывалось и сложилось бы, если бы вдруг не нарисовался Яков Львович. И понеслось, поехало. А в результате все затрещало по швам. На что, собственно, она надеялась, узнав, как Яков Львович прищемил хвост шайке Интеграла? А Большой продолжал говорить:

— У тебя не осталось времени! Твоя игра и так слишком затянулась! Если ты немедленно не сломаешь Корозова, я отделю твою красивую головку от туловища! — послышался раздраженный выдох Большого и телефон умолк.

Ноги у Анастасии задрожали, она помертвела, стояла, как оглушенная. Никогда еще Большой не разговаривал с нею в таком тоне. Ей всегда позволено было многое, но сейчас она осознала, что все разом оборвалось. И уразумела, что Большой говорил с нею так, потому что что-то учуял или узнал. Теперь ее жизнь повисла, как дождевая капля на кончике травинки. Достаточно чуть-чуть дунуть легкому ветерку, и она сорвется вниз, не оставив следа. Теперь только удача с Корозовым могла помочь Анастасии выкарабкаться из этого положения. Она тут же набрала номер Глеба. И когда тот ответил, захлебываясь взмолилась:

— Это Анастасия! Приезжайте ко мне! Немедленно! Я вас умоляю!

Облокотившись на подушку, Корозов удивленно отозвался:

— Ты на часы смотрела? Знаешь, сколько времени?

— Вы же обещали спасти меня! — протараторила Анастасия. — Мне страшно! Я боюсь!

— Объясни толком, что у тебя стряслось? — оборвал ее Глеб.

Включив свет, Анастасия глянула в зеркало на себя и не узнала своего лица: испуг вытянул его, сделал ужасным. Сказать Корозову, чего испугалась, она не могла. Однако хорошо знала, чего должна добиться от него. И одновременно сознавала, как сложно будет достигнуть этого. Страшно становилось от мысли, что это будет невозможно. Тогда наступит конец. Большой не пощадит. Он всегда расправлялся быстро и жестоко. Между тем Анастасия хотела жить! Она любила жить. Жизнь до сего времени безмерно баловала ее. Она слышала дыхание Корозова и лихорадочно думала, что именно должна ему сказать, чтобы он сразу поверил ей. И сказала:

— Они только что звонили мне! Я сообщила им, что вы хотите с ними встретиться. Вы же обещали!

Вместе с Глебом проснулась и его жена. Она приподняла голову, прислушиваясь к разговору. Он погладил ее по плечу, успокаивая и давая понять, чтобы Ольга продолжала спать, сел, ступнями ног прижал мягкий ворс ковра. Произнес в телефон:

— Ну, позвонили и хорошо. Чего же ты боишься? Ложись, да спи! За окном ночь.

— Как вы не понимаете? — простонала девушка. — Они угрожали мне! Не Аркадию, а мне! Если я их обману. Мне страшно быть одной! Я заклинаю вас, приезжайте!

Захотев было посоветовать ей, чтобы она позвала к себе Аркадия, Глеб тут же передумал, боясь обидеть девушку, вызвать у нее истерику и слезы. Просто вздохнул и пробурчал:

— Будь по-твоему! Сейчас подъеду. Говори адрес, — стал с кровати, укрыл одеялом засыпающую жену и пошел в ванную.

Сразу же после разговора с Корозовым, Анастасия позвонила Большому, сообщила:

— Он сейчас приедет ко мне для переговоров с нашими людьми.

В ответ прозвучал вопрос:

— Он готов принять мои условия?

Уныло Анастасия произнесла:

— Не думаю, — хотела сказать совершенно иное, но язык не повернулся соврать.

И тогда Большой отсек, как будто ножом:

— Значит, ты опять не выполнила работу!

В оправдание Анастасия едва успела выпихнуть сквозь одеревеневшее горло:

— Я старалась.

Телефон отключился.

Прошло не очень много времени. Анастасия услышала, как входная дверь скрипнула. Она удивилась. Неужели не закрыла ее? Кто бы это мог быть? Корозову еще рано. Вышла из спальни в темную прихожую. Щелкнула выключателем и содрогнулась, увидав подручных Большого. Ближайший к ней, Семен, снисходительно усмехнулся, глядя на ее красивое голое тело:

— Не ждала?

Взяв себя в руки, она ответила, состроив уверенную улыбку:

— Ну, почему же? Я сама звонила Большому, чтобы прислал кого-нибудь для встречи с Корозовым!

Шевельнув длинным носом, Жора масленым взглядом окинул ее изящную фигуру, выдернул из-под куртки пистолет с глушителем. Анастасия почувствовала ужас в душе. У Жоры за спиной Савелий вытянул вперед шею, открыл рот, словно собирался что-то сказать, но проглотил слова. Она хотела закричать, однако голос пропал, язык отяжелел и стал неповоротливым. Анастасия медленно-медленно начала пятиться в спальню. Трое парней так же медленно двинулись за нею. Наконец, в спальне пятки Анастасии уперлись в кровать. Она остановилась, нервно двинула руками по бедрам. Шрам на верхней губе Семена дернулся, он проговорил:

— Большой сказал передать тебе, что ему очень жаль, но ты ему больше не нужна! Ты затеяла свои игры и забыла, кому служишь! Ты стала позволять себе не спрашивать у него разрешение. Большой не прощает такого!

Из раскрывшегося рта Анастасии вырвались бессвязные звуки. И в этот момент Жора нажал на спусковой крючок. Пуля вошла девушке в горло. Анастасию откинуло назад, и она упала спиной на постель, изо рта хлестала горячая кровь. Савелий презрительно сверкнул золотым зубом, небрежно закинул ее ноги на матрац и переглянулся с Семеном. Потом они вышли из спальни, выключили свет в прихожей, затаились в разных местах, стали ждать Корозова. Его машина подъехала к подъезду на несколько минут позже. Несмотря на то, что был разгар ночи, что девушка подняла его из постели по глупому поводу, как ему казалось, Глеб на нее не сердился. Он вылез из машины и в сопровождении двух охранников вошел в темный подъезд. Охранники настороженно ступили по ступеням лестничного марша. Глеб, погруженный в свои мысли, поднялся за ними на темную лестничную площадку, сам нащупал дверное полотно, толкнул его рукой. Оно подалось. Думая, что Анастасия заранее для него открыла замок, Глеб широко распахнул дверь, бросил охранникам:

— Останьтесь тут! — и вошел в темную прихожую.

Из-под двери в спальную комнату пробивалась полоска света. Глеб позвал девушку. В ответ — тишина. Решив, что Анастасия заснула, Корозов закрыл входную дверь и шагнул к спальне. Пальцами надавил на дверь спальни. И замер в дверном проеме, увидав окровавленное тело девушки на кровати. Оторопел. Ярко-красная кровь на ее лице, на подушке, на простыне словно парализовала его. Не успел, подумалось ему, ее страх был не напрасным. Эта мысль разбухла в голове, распирала череп, разрывала его. Обдало жаром чувство внезапной вины за то, что он не принял всерьез испуг Анастасии. Но за что ее надо было убивать, не понимал. На этом его мысли оборвались, потому что в следующее мгновение разнесся какой-то шорох за спиной, на который он не успел отреагировать, и он получил удар по голове. Мгновенно потерял сознание. Ноги подкосились, он рухнул на пол. Трое подошли к нему. Жора наклонился над ним, выдохнул:

— Какого рожна тащить его на кровать? Прихлопнуть тут, да и все! Чего с ним цацкаться? Время даром убивать!

Кинув на Жору злой взгляд, Семен выговорил:

— Не тебе решать! Не торопись, чтобы с тебя мерку сняли! Отодвинь девку к стене! Большой приказал положить его рядом с нею! Живехонького!

Перевернув тело Анастасии набок, Савелий освободил место для Корозова. Его затащили на кровать, на большое кровавое пятно на простыне. Жора достал из кармана куртки бутылку водки. Глебу влили ее в рот, разлили по одежде, стерли свои отпечатки и вложили бутылку ему в руку. Затем вышли из спальни к входной двери. Савелий и Жора приготовили оружие. Семен рывком открыл. Два выстрела прозвучали одновременно. Охранники упали. После этого Жора стремительно спустился вниз. Вышел из подъезда и спокойно достал сигарету, словно хотел закурить. Пошарил по карманам, точно искал зажигалку. Не нашел. Приблизился к машине Корозова, попросил у водителя огонька. Тот приоткрыл дверь, подал зажигалку. Жора ткнул ему под нос ствол с глушителем:

— Тихо, шеф! Аккуратненько подай мне твою пушку!

Оцепенев, водитель не двинулся, напрягся, словно рысь, готовая к прыжку. Жора понял это и предварил:

— Предупреждаю, шеф! Без фокусов. Стреляю без предупреждения! Не промахнусь!

Между тем водитель вдруг оттолкнул его и захлопнул дверь. Жора несколько раз выстрелил через стекло. Водитель уронил голову на руль. Жора открыл дверь, проговорил:

— Ну и дурак, шеф! Мог бы лишний часок прожить! Иногда лишний час дороже всей прошлой жизни!

Из подъезда Семен и Савелий вытянули одного за другим трупы охранников. По одному вместе с Жорой перетащили в багажник машины. Труп водителя перевалили на пассажирское сиденье. Савелий прыгнул за руль, Семен и Жора — на заднее сиденье. И машина тронулась. Скоро, пропетляв по ночным городским улицам, авто выехало за город на берег реки. Семен и Жора вышли. Савелий разогнал машину и выпрыгнул. Автомобиль с трупами влетел в воду. Подельники дождались, пока автомашина, пуская пузыри, полностью не ушла под воду, затем быстро потопали в сторону дороги. Между тем, когда авто Корозова с преступниками и трупами отъехало от дома, Глеб пришел в себя. Поднял голову, пытаясь сообразить, что случилось. И увидал рядом с собой мертвое тело Анастасии. Отпрянул. Вскочил с кровати. В голове еще плыло, но он, пошатываясь, медленно стал сознавать происходящее. Голова гудела, затылок раскалывался. Обнаружил, что сжимал в руке бутылку, отбросил. Двинулся в ванную. Включил там свет. Сбросил с плеч костюм. Посмотрел в зеркало, открыл кран и сунул голову под воду. Едва вышел из ванной, как входная дверь распахнулась, и в квартиру ворвался наряд полиции.

16

На всю квартиру разнеслось требование к Корозову, чтобы тот не двигался. Глеб не успел опомниться, как двое прижали его к стене, обшарили карманы. Изъяли бумажник и телефон. Увидал в дверях третьего. Это был Дворняшин. Глеб поморщился раздраженно. Столкнулся с ним взглядом, и в голову пришло, что слишком быстро появилась полиция, и опять этот неприятный полицейский. Дворняшин произнес:

— Так-так. Опять я вижу вас, гражданин Корозов. И мне это совсем не нравится! Нам сообщили, что в квартире стреляли. Не вы ли? Вот сейчас и разберемся, гражданин Корозов! На этот раз во всем разберемся! — прошел через прихожую к спальне Анастасии.

Повернувшись к входной двери, Глеб надеялся увидеть кого-нибудь из своих охранников. Но их не было. И по извилинам мозга побежала мысль, что, кроме них, никто не подтвердит, что в квартире был кто-то еще, кто ударил его сзади. Дворняшин остановился в дверях спальни, и Глебу показалось, что он с удовлетворением выговорил:

— Понятых сюда! Искать орудие убийства!

Терпеливо Глеб ждал, когда появились разбуженные жильцы соседних квартир. Вошли боком, спросонья озираясь и с опаской посматривая на него. Рядом с Глебом, шмыгая носом, топтался невысокий полицейский. Через некоторое время раздался недовольный голос Дворняшина:

— Ищи лучше! — требовал тот от второго полицейского, высокого и широкоплечего. — Здесь должен быть ствол, из которого он стрелял!

Однако найти пистолет не удавалось. И голос Дворняшина негодующе задрожал:

— Быть такого не может, чтобы не было ствола! Ведь он стрелял из него! — наконец Дворняшин вышел в прихожую, мрачно спросил у Глеба. — Гражданин Корозов, может быть, вы нам подскажете, куда вы дели ствол?

Сдерживая себя, не глядя на него, Глеб сказал:

— Я ничего и никого не видел! Ни ствола, ни тех, кто стрелял!

Усмехнувшись, Дворняшин раздул полные щеки и дернул плечами:

— И трупа, конечно, не видели? — подошел ближе к Корозову, принюхался. — Да от вас водкой разит, как от хорошей винной бочки! А водка, случайно, не из той бутылки, которая валяется около кровати с трупом? И на ней наверняка ваши пальчики имеются. Допились до того, что не помните, как девушку убили. Ну, это немудрено. Пьянство никого еще до добра не доводило.

В голову Глебу пришла мысль, что у Дворняшина была явная склонность портить настроение другим, а, может быть, и жизнь. Хотелось крепко выразиться в его адрес, но приходилось подавлять себя. Он потянул носом воздух и с изумлением обнаружил, что от его одежды действительно несет запахом спиртного. В горячке, когда очнулся, этого не уловил. А теперь вот с подачи Дворняшина учуял. Подумалось, что, когда был оглушен, в него, видимо, влили спиртное, и могли еще что-нибудь сделать, кроме того, что положили на кровать около убитой Анастасии.

— Меня кто-то сзади ударил по голове, — сказал он. — И что было со мной потом, я не знаю.

Выпирающий живот Дворняшина затрясся, он издевательски хохотнул, кивая:

— Да, да. Конечно! Только вот какая странность, гражданин Корозов, мы вас без сознания не видели, — бросил взгляд на высокого широкоплечего полицейского, выглянувшего из спальни, распорядился. — Ищи в других комнатах! На улице! Может, оружие выбросил на балкон или в окно! — сорвался на нервный крик. — Ищи где угодно, но найди! — снова кинул взгляд на Глеба. — Я все-таки советую вам, гражданин Корозов, показать, куда вы дели орудие преступления?

— Я преступления не совершал, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Глеб.

Такой тон Корозова заметно раздражал Дворняшина. Полицейский не принял его ответа:

— Меня интересуют мотивы убийства! — налег он. — Мы обнаружили в квартире труп и вас. Больше здесь никого не было. Как, впрочем, тогда, когда вы убили Даршина.

— Я никого не убивал! — нахмурился Глеб. — Я приехал сюда по ее звонку перед вами. Квартира была открыта. Анастасию нашел в постели всю в крови. Полагаю, она была уже мертва, — он специально сказал слово «полагаю», чтобы не вызвать поток новых вопросов от Дворняшина. — Когда я входил в спальню, тогда меня и ударили по голове. Я потерял сознание. Кто ударил, я не видел. — Глеб осознанно не сказал, что очнулся рядом с трупом, что до приезда полиции успел умыться.

— Складненько, — пригнул голову к плечу Дворняшин. — Значит, звали девушку Анастасией? И вы среди ночи вдруг являетесь к ней, потому что она вам позвонила? И ко многим девушкам вы являетесь по ночам по их звонкам? Разберемся.

Разговор в таком ключе был неприятен Корозову. Дворняшин, как всегда, гнул свою линию. Тем не менее Глеб придавил в себе неприязнь и пояснил:

— Да, она позвонила мне, попросила подъехать. Сказала, что ей кто-то угрожал.

Холодные, ничего не выражающие, глаза полицейского смотрели тупо, без внимания, словно его не интересовало то, что сейчас произносил Корозов:

— Так, — сказал он. — Только вашей машины внизу мы не заметили, гражданин Корозов!

В глазах Глеба появилось удивление. А на душу легли черные мысли. Дворняшин взял его за лацкан пиджака и прошептал:

— Хватит врать, гражданин Корозов! Не надо мне лапшу на уши вешать! На этот раз — амба! Сколько трупов за короткое время вы оставили вокруг себя? Посчитайте на досуге. В камере у вас будет достаточно времени для этого! Вы не предприниматель! Ваша профессия — уголовник! — полные губы Дворняшина покривились. — Пришло время ответить! Вас пора закопать! Надолго! Не отвертитесь на этот раз!

Щеку Глеба резанула нервная морщина, он побагровел, но усилием воли задавил в себе вспышку ярости. Дворняшин крикнул в лицо невысокому, шмыгающему носом полицейскому, стоявшему рядом:

— Браслеты на него!

Суетливо тот застегнул наручники на запястьях Корозова.

Утром Акламин узнал, что ночью задержали Глеба по подозрению в убийстве девушки. Изучил обстоятельства дела по составленным бумагам. Выслушал Корозова. Пригласил к себе в кабинет Дворняшина. Выслушал его. Фактов, подтверждающих, что убил Анастасию Корозов, нет. Орудия убийства нет. Машины Глеба нет. Водителя и охранников нет. Утверждения Дворняшина писаны вилами на воде. Нет никого, кто мог бы подтвердить или опровергнуть их, так же, как и объяснения Корозова. Правда, проверка телефонов показала, что Глебу действительно ночью звонила Анастасия, но также звонила на чей-то номер до звонка Глебу и после него. Об этом Аристарх сказал Дворняшину. И тот неожиданно взвился как ужаленный. Посыпал обвинениями в адрес Акламина, что тот защищает преступника. Побледнев, Аристарх поднялся со стула, неулыбчивые глаза были серьезны и пытливы. Дворняшин заерзал на своем стуле, видя, что наговорил лишнего:

— Извини, я погорячился! — сказал в оправдание.

— Иди и выполняй свою работу! — строго проговорил Акламин.

Как ошпаренный Дворняшин вылетел из кабинета. Аристарх сел на свое место и глубоко задумался. События закручивались все плотнее и плотнее.

Буквально за три дня до убийства Анастасии, Акламину на стол легла информация из места последней отсидки Шустрого. Сообщали, что Шустрый корешился на зоне с уголовником по кличке Интеграл, у которого устоявшимся обращением к другим было слово «коллега». Быстро отыскали исходные данные на Интеграла и начали его поиск. К этому времени оперативникам удалось нащупать его след, отработав городские малины. Получив сообщение, где скрывается Интеграл с подельниками, Акламин выехал туда с операми и группой захвата. После очередной попойки, подельники без задних ног отсыпались, когда к ним вломились бойцы группы захвата. Продрав глаза, Интеграл ошалел. Увидеть сейчас полицию в дверях дома, он никак не ожидал. Банду положили на пол. Интеграл лежал на животе, собирал морщины на лбу, скрипел зубами, плавал взглядом, шевелил тонкими губами и не отвечал на вопросы. Шустрый бегал по сторонам пьяными глазами. Что-то бубнил себе под нос. Дергался. Черепаха раздувал ноздри, таращил глаза навыкате, медленно и вяло соображая, что происходит. Спрашивать у них о чем-либо сейчас было совершенно бесполезно. Проведя обыск, оперативники нашли пистолеты. Видя состояние подельников, Аристарх решил допрос отложить на завтра. Доставив задержанных в полицию, пистолеты отдал на экспертизу. Утром следующего дня, получив результаты экспертизы, Акламин начал допрос. Начал с Интеграла. И пожалел об этом. Тот сразу сообразил, что угодил в крепкий капкан, когда услышал факты. И замкнулся. Аристарх понял, что расколоть его будет непросто. Поэтому зашел с другой стороны. Развел всех по разным местам и стал искать слабое звено среди них. Шустрый сломался прежде других. Сделал вид, что сломался. Он был не дурак. Ждал, когда оперативник выложит на стол потерянный им пистолет. И, не дождавшись, решил, что у полиции нет этого козыря. А потому тут же твердо стал стоять на том, что никогда не был мокрушником. И все начал валить на Серого. Утверждал, что тот стрелял в охранников Корозова и в секретаря. Серому теперь на том свете все равно. Пусть все на нем повиснет. Так продолжалось до тех пор, пока Акламин не достал свой козырь и не прижал Шустрого к стенке. Тот сразу скис. Теперь выкручиваться было бессмысленно, надо было думать, как спасать свою шкуру, как скостить себе срок. Черепаха долго мялся, нудил, мычал, но в конце концов тоже выговорил несколько коротких фраз, которыми указал на Шустрого и Серого. При этом ни Черепаха, ни Шустрый ничего не промолвили о роли Интеграла. Как будто того не было среди них. По таким ответам Акламину было ясно, что с Интегралом придется повозиться, что основным звеном в этой компании был именно он. Аристарх вновь вызвал на допрос Интеграла. Того привели. Он вошел, пригнув книзу выпирающий лоб, остановился у двери, мрачно из-под бровей посмотрел на оперативника. Аристарх показал ему на стул напротив стола, сказал:

— Присядь, Интеграл, мы с тобой по душам не поговорили в прошлый раз.

— Мне, начальник, с тобой не о чем лясы точить! — оставшись стоять на месте, хмуро ответил Интеграл.

Опять кивнув на стул, Акламин повторил:

— Присядь, присядь. Стул — не нары. На нем удобнее разговаривать. А поговорить нам есть о чем.

Враскачку Интеграл шагнул к столу, сел:

— Я не лох, начальник, чтобы по душам с тобой базарить! Поищи другого.

Придвинув к себе лист бумаги и авторучку, Аристарх сказал:

— Так я уже нашел, Интеграл. Твои кореша не запираются, как ты. Только вот для тебя это не лучший выход.

— Ты о чем, начальник? — насторожился Интеграл.

Рискуя, Акламин выдал свои догадки и предположения как показания Шустрого и Черепахи:

— Я о том, Интеграл, о чем сказали твои сообщники. Ты бугор у них, ты работал с заказчиками и тасовал подельников, как карты в колоде. С тебя спрос за нападение на Корозова и убийство секретаря. Ты убил, Интеграл. Тебе платили. Подумай, что тебе светит. Если, конечно, ты не сдашь заказчиков. Ты умный, Интеграл. Соображай, какой груз висит на твоих плечах. Срок немалый. Не лучше ли его поделить с другими? Зачем за всех отдуваться? Пусть свое возьмут себе.

— Ты что-то перепутал, начальник! — сморщив лоб, хмыкнул Интеграл. — Кореша соврали тебе. Не было заказчиков. Стихийно все. И я не стрелял. Я не стрелок, начальник.

— Тогда кто стрелял из ваших пистолетов? — спросил Аристарх. — Вот заключение экспертов, — он положил ладонь на лист бумаги.

— Мне не шей, начальник! Не доказано! — ответил Интеграл, плавая взглядом.

Наблюдая за его лицом, Акламин, отмечая выдержку преступника, все-таки заметил, что Интеграл заволновался. Аристарх надавил:

— Доказано, Интеграл. Твои кореша подписались.

— Не гони пургу, начальник! Грош цена их подписям! — откачнулся он от стола.

— Не скажи, Интеграл! — продолжал оперативник. — Если не было заказчика, тогда твой срок увеличивается. Ты один во всех лицах.

— Не нагоняй морозу, начальник! Не поможет! — помрачнев, ответил тот.

— Тогда сделаем очную ставку с Корозовым. Он подтвердит, что ты приказывал стрелять! — пытливые неулыбчивые глаза Аристарха вцепились в Интеграла.

— Ты, начальник, не дурак! — прохрипел тот.

— Раскинь мозгами, Интеграл. Взвесь все! — посоветовал Акламин.

— Меня, начальник, не надо учить этому! — набычился тот.

Продолжая всматриваться в него, оперативник проговорил:

— Без протокола, Интеграл Мне нужно имя заказчика. Без протокола. Никто об этом не узнает. И про тебя я бы помнил, что ты просто был в этой компании, как соучастник, но не как главное действующее лицо. Это золотая серединка, Интеграл. Зачем тебе скрывать имя заказчика, если ни в одном протоколе об этом не будет упомянуто?

Лицо Интеграла застыло, губы плотно слиплись, он задумался. Явно боролся сам с собой. Для него это было трудное решение. Акламину потребовался еще битый час, чтобы, наконец, Интеграл произнес имя заказчика. Аристарху однажды приходилось слышать о Большом, но не более того, в разработке он никогда не был, нигде явно не засветился, не проходил ни по одному делу. Теперь же, связывая события, он видел, что смерть Василия Даршина и давление на Корозова определенно имеют отношение к Большому. А когда Интеграл выдал информацию об Анастасии, о ее заказе на Маргариту, о подручных Большого, смерть Анастасии перестала быть для Аристарха загадкой. Здесь явная работа Большого. Таким образом, возник новый след. Стало ясно, кого нужно искать. Акламин вспомнил о Лаптеве, которого по его просьбе прятал Корозов. Позвонил Глебу, попросил устроить встречу с Лаптевым. Договорились, что Аристарх будет ждать у магазина «Детская игрушка», за ним подъедет Исай и отвезет на квартиру, где скрывали Лаптева. В общем, меры предосторожности были не лишними. Акламин предчувствовал, что все движется к завершающему этапу розыска, поэтому следовало соблюдать предельную осмотрительность. Лаптев встретил его безмолвно, сидение под охраной в четырех стенах, когда неизвестно что происходило за дверями, его подавляло. Аристарх, войдя к нему в комнату, сразу спросил в лоб:

— Кто такой Большой?

— Н-не знаю, — у Лаптева отвисла челюсть.

По изменившемуся выражению его лица Акламин догадался, что тот знал, о ком спросили:

— В прошлый раз ты мне рассказал достаточно, и поэтому еще один ответ на еще один вопрос мало что изменит. Ты же видишь, что все эти дни тебя держали тут под охраной, чтобы сохранить тебе жизнь. Никто из нас не заинтересован, чтобы с тобой что-то случилось.

Между тем Лаптев, услышав его вопрос, заметно сник и спрятал глаза, опустив голову. Было видно, что он боялся отвечать на вопрос. Недавно подобную реакцию Аристарх наблюдал у Интеграла. Точно так же, как того, Акламину пришлось долго раскачивать и убеждать Лаптева, прежде чем он вразумительно произнес:

— Большого мало кто видел. Его в лицо знают несколько человек. Но его все боятся, даже кликуха его наводит страх. Он все знает. Кто в полиции о нем вякнет, тому сразу голову откручивают и следов потом не находят. Нет головы, нет вяканья. Расправляются мгновенно. У Большого в подручных ходят три палача. Их так и кличут: палачи. Они кровь пускают. Больше ничего не знаю о нем. Но ты не обмани, ты слово дал, что мои слова останутся в тайне.

— Никто об этом разговоре не узнает, — подтвердил Акламин. — Мы один на один говорим с тобой. Кроме того, внешний фон сейчас изменился, тебя перестали искать. Я предполагаю, что успокоились, потому что в полиции никто ни разу не упомянул о Большом. Поэтому сейчас я хочу отпустить тебя. Но под своим прикрытием.

Грустно покачав головой, Лаптев вздохнул:

— Полицейское прикрытие к добру не приведет. Но ведь ты меня не просто хочешь выпустить? Наверняка нагрузку навяжешь.

— Ты догадлив! — согласился Акламин. — Хочу дать поручение тебе, чтобы ты вывел меня на палачей. Сообщишь мне об их местонахождении. А дальше, мои проблемы. Ты свободен! — неулыбчивое лицо было непроницаемым. — Как тебе мои условия?

— И как же при таком раскладе ты собираешься прикрывать меня? — хмыкнул Лаптев. — Вместе со мной ходить будешь, что ли? Да тебя в один момент сжуют и выплюнут! Ойкнуть не успеешь! Надеешься через палачей прижучить Большого? Не верю я, что тебе удастся это. У вас в полиции у него есть глаза и уши!

— Прикрою я тебя очень просто, — серьезно сказал Аристарх. — Пущу слушок в полиции, что ты порезал охранников Корозова и сбежал от него. В это поверят, потому что «порезанные» попадут в больницу. Кроме того, в полиции о Большом не будет произнесено ни единого слова. Это к тому, что его «глаза и уши» принесут Большому только то, что захочу я. И ты прав, через палачей я его прижучу. Будь уверен!

— Ну, смотри, опер, не прогадай!

— Согласен?

— Ладно, черт с тобой!

Вернувшись в отдел, Акламин тщательно обдумал свои дальнейшие шаги. Вечером по телефону переговорил с Корозовым. Утром следующего дня Исай по команде Глеба выпустил Лаптева. Аристарх выехал по вызову Корозова якобы на место преступления, где якобы Лаптев порезал охранников Глеба. В полиции прошла ложная информация об этом. Двоих надежных парней Исая, обмотав бинтами, отвезли в больницу. Колесо начало раскручиваться. А еще через день, перед обедом, при входе в здание полиции на крыльце с Акламиным столкнулся Дворняшин. И неожиданно для Аристарха схватил его за рукав летнего пиджака, заговорил злым обвиняющим тоном:

— Я предупреждал, что эту суку надо сажать!

Остановившись, Акламин озадаченно спросил:

— Кого?

По одутловатому лицу Дворняшина проползла гримаса, он раздул щеки, бросая в ответ:

— Разумеется, Корозова! Кого ж еще? Вокруг него гробят людей! То стреляют, то режут! А он всегда сухим из воды выходит. Ты прикрываешь его, Акламин. Смотри, как бы тебе боком это не вышло.

Резко прервав Дворняшина, Аристарх посмотрел испытующе:

— У тебя есть факты? Представь их! Если нет, выбирай выражения!

Дернув плечами, Дворняшин вопросительно пробормотал:

— Значит, эта сука будет опять гулять на свободе? — и, не дожидаясь ответа, шагнул с крыльца.

Начальнику охраны Корозова после многих невезений, выпала, наконец, удача. Его охранники, прежде следившие за заморышем и потерявшие его убийц, в конце концов засекли в городе Жору. Шепелявый охранник тут же позвонил Исаю, дрожащим от волнения голосом прокричал в телефон:

— Так вот, Исай, одного зацепили! Из тех, что заморыша замочили! Приметный, юркий, как зараза!

— Не ошибся? — уточнил Исай. — Смотри лучше! Не упусти!

Восторженно шепелявый отрапортовал:

— Ведем с ребятами! Никуда не уйдет, шустрик поганый! Ты бы подкинул еще людей, чтобы наверняка.

— Где вы? — спросил Исай.

— Кружим по городу. Он в основном на такси куролесит. Меняет их часто. Заметает следы, поганка! — шепелявый крякнул.

— Хорошо, сейчас отправлю вам еще одну машину с ребятами. Они с тобой свяжутся. Состыкуетесь сами! — сказал Исай и прервал разговор.

Охота началась. Целый день Жора мотался, как маятник, по городским улицам. К вечеру остановился у ресторана, вошел в него. Подсел за стол с девушками, стал угощать их, что-то плести им языком, над чем они фыркали и веселели. Потом подхватил всех троих и вместе с ними вышел на улицу. Вызвал такси, и компания покатила в центр города. Здесь такси завернуло во двор большого углового дома. Остановилось у крайнего подъезда. Компания с шумом вывалилась из машины. Жора подхватил под руку одну из девушек и потащил за собой в подъезд. Две другие с гомоном побежали следом. Потом парни Исая наблюдали, как через три часа компания высыпала из подъезда, как подкатило такси, и как Жора посадил в машину девушек, хлопнул дверью и остался стоять на месте, смотря вслед автомобилю. Два дня после этого охранники следили за Жорой, и каждый день его начинался и заканчивался в этом подъезде. Через два дня, ночью, шепелявый охранник радостно позвонил Исаю и доложил:

— Так вот, Исай, засекли двух остальных! Появились, коты драные! Вышли погулять! Здесь они все, голубчики! В одной хате кучкуются!

Ощутив, как тепло разливается по телу, Исай потребовал:

— Вы аккуратнее там! Работайте филигранно! Не спугните и не потеряйте! Смотрите, что делать станут?

Теперь Исай мог абсолютно точно сообщить Акламину, что он нашел убийц заморыша. Знал бы он, что за ними тянется целый шлейф и что они были палачами Большого, он не выжидал бы, а давно поднял на ноги Аристарха и сам стал рядом с ним. Но он не знал этого. Не знал и того, что эти палачи, после убийства Анастасии, были сами в подвешенном состоянии, потому что по глупой рассеянности сорвали весь план Большого. Забыли оставить на месте преступления пистолет с отпечатками Корозова, чтобы Глеба можно было бесповоротно пригвоздить, как убийцу девушки. Это был не просто прокол или оплошность с их стороны, это была игра с собственной смертью, потому что допустить подобное при исполнении поручения Большого, значило поставить на себе крест. Посему они, как испуганные щенки, отсиживались теперь на хате и ожидали его решения. Ждали самого худшего для себя. Между тем последовавшая команда вывела их из уныния, оживила и заставила засуетиться. Команда была убрать Лаптева. Однако тот предвидел подобное развитие событий. Он сразу учуял, что запахло жареным. Как только его не подпустили к прежним делам. Позвонил Акламину, предупредил, что скоро ожидает к себе палачей. Аристарху невольно пришла мысль использовать Лаптева как наживку. Такого поворота событий он не хотел, но выбирать теперь не приходилось. Итак, получив новое задание, палачи на следующую ночь вышли из подъезда. О Лаптеве они знали все и были уверены, что для них он станет легким трофеем. Охранники Исая следили, как трое прошли несколько дворов, подступились к одной из машин, стоявшей во дворе, поколдовали над нею, открыли дверь, запустили мотор и поехали. Шепелявый охранник по телефону передал информацию своим помощникам, ожидавшим в машинах. Они выдвинулись и стали преследовать преступников.

С потушенными фарами палачи подъехали к дому, в котором жил Лаптев. Оставили машину с работающим мотором. Вошли в подъезд. На первом этаже тускло горела лампочка. Как будто что-то почуяв, они остановились перед лестничным маршем, прислушались. Наверху затаились оперативники Акламина. Минуты три палачи не шевелились, не шевельнулись и опера. Жора достал пистолет. Савелий вопросительно посмотрел на Семена, тоже приготовив оружие. Семен не двигался. Он обладал хорошим чутьем. В подъезде ему что-то померещилось, будто он что-то уловил, а может быть, решил перестраховаться. Он и сам не определил для себя. Между тем Жора и Савелий ждали его решения. В это время на другой стороне дома застопорились машины наблюдателей Исая. Погасили свет, стали выжидать. В подъезде Семен все еще медлил. В это время Акламин находился в засаде на улице. Он видел троицу, которая высадилась у подъезда из авто и вошла внутрь. Стало ясно, что Лаптев не обманулся в своих догадках. К нему пришли. Палачи. Упускать их было нельзя. Упустить их, значило упустить Большого. Но взять их нужно с поличным, чтобы наверняка. По описаниям Лаптева двое походили на фотороботы тех, кто убил Василия Даршина. Акламин вызвал группу захвата. А Семен в подъезде все еще продолжал стоять на месте. Вынюхивал. Никто не двигался. Они давно работали втроем и знали, кто из них на что способен. Не сговариваясь, давно распределили роли между собой. Семен негласно считался у них ведущим, и даже Большой, давая поручения для всех, обращался к нему. Хотя никогда не ставил его выше остальных. Неоднократно интуиция Семена спасала палачей от потерь. Наконец, он показал вверх и медленно шагнул вперед по ступеням. Но на душе у него не было спокойно. Что-то мутило ее. И он не понимал что. В другой раз, быть может, Семен повернул бы назад, но сейчас он помнил, как провалил задание Большого, забыв подбросить пистолет с отпечатками пальцев Корозова. И если сегодня еще провалит, то просто подпишет палачам смертный приговор. Нужно было любой ценой реабилитировать себя. Отступать нельзя, просто некуда, хотя на душе все-таки скребли кошки. Он едва слышно шепнул:

— Смотреть в оба! Не нравятся мне запахи.

Тихо они подошли к металлической двери квартиры Лаптева. Савелий достал отмычки. Дверь быстро подалась. Жора и Савелий вошли. Семен еще постоял на площадке, кинул взгляд вверх и в сторону двери подъезда, прислушался и лишь после этого осторожно скрылся за дверью, оставив ее приоткрытой, чтобы полоса света с площадки освещала прихожую. Оперативники Акламина в подъезде, отправив ему смс, сверху стали тихо спускаться вниз. На улице в это время подъехала группа захвата, высадилась из машины и вместе с Акламиным двинулась к подъезду. Ребята Исая, наблюдавшие все это, присвистнули от удивления. И когда бойцы группы просочились в подъезд, шепелявый охранник позвонил Исаю:

— Так вот, Исай, тут полиция орудует. Комуфляжники прибыли. Кажется, голубчиков сейчас за жабры возьмут!

— Откуда полиция? — поразился Исай.

— Это у нее спроси! Похоже, опера сидели в засаде, — предположил шепелявый.

— Выходит, полиция дело знает туго, — сказал Исай. — Тогда не влезайте в драку. Там управятся без вас!

Телефон замолчал.

— Сидим тихо, — сказал шепелявый напарнику. — Не высовываемся. — Позвонил охранникам в другие машины, передал то же самое.

В это время Жора с пистолетом в руке впереди Савелия неслышно двинулся через темную прихожую к спальне, где должен был спать Лаптев. Осторожно, медленно приоткрыл дверь туда и направил ствол в сторону кровати. Ступил через порог и в этот миг из-за двери получил удар по рукам. Палец Жоры на спусковом крючке дрогнул, и пистолет чихнул, выплевывая пулю в пол. Лаптев высунулся и ударил Жору кулаком в скулу. Тот квакнул и стал спиной падать на Савелия. И вдруг, как гром в темноте, по квартире разнесся зычный голос:

— Стоять! Полиция!

Пистолет в руке Савелия мгновенно выстрелил на этот голос. И тут входная дверь от удара снаружи распахнулась, свет с площадки блекло осветил всю прихожую и преступников. Савелий заскрипел зубами, резко обернулся и пальнул в появившихся в дверном проеме бойцов группы захвата и оперов. Но встречная пуля ударила его в лоб. Он охнул и свалился под ноги Семену. Жора через спальню кинулся к балкону. Отстреливаясь, начал рвать защелку балконной двери. Однако в горячке открыть не сумел, висок ему обожгло, и мозг не успел понять, что пуля прошила его насквозь. Жора мешком свалился на пол. В прихожей включили счет. Семена скрутили. Обшарили. Выдернули из кармана оружие. К нему подошел Лаптев! Семен глянул на него с ненавистью исподлобья, дернул шрамом на губе:

— Рано радуешься, шкура! Тебе все равно каюк!

В прихожей и кухне включили свет. Семена усадили на табуретку. Его худое лицо было бледным с темными кругами под глазами. Акламин приблизился, спросил:

— Почему же ты не стрелял?

— Тебе что за дело? Я с тобой незнаком! — отвернулся Семен.

— Познакомишься, — серьезно пообещал Аристарх. — Видишь, подельников твоих положили? Ты один остался. С тебя весь спрос. А не стрелял ты, потому что сообразил: по другой статье пойдешь. Умен, однако.

Снисходительная улыбка скользнула по лицу Семена:

— Был бы умен, не попался б.

— Не переживай! — холодно успокоил Акламин. — Все уголовные тропы приводят к одному концу. Не ты первый, не ты последний. Тебя как зовут?

— Не морочь голову, полиция! — зло отозвался Семен. — Тебе Лапоть заложил нас.

— Да нет! — отрицательно покачал головой Аристарх. — Я Лаптева держал для тебя, как приманку.

— Я чуял неладное! — сдавил скулы Семен. — Носом ощутил чужой запах! Как только в подъезд вошел, сразу услыхал!

— Тебя Большой послал к Лаптеву? — спросил Аристарх.

Никак не отреагировав на вопрос, Семен смотрел в пол.

— Ты оглох или испугался моего вопроса? Отвечай! — более требовательным тоном снова обратился к нему Акламин.

Подняв голову, Семен посмотрел на труп Савелия, на оперативников и бойцов группы захвата в прихожей, неторопливо отозвался:

— Если ты положил моих корешей, думаешь, я тебя испугался? Закрывай лавочку. Базлы у нас с тобой не получатся!

— Ты прав! — неулыбчиво подтвердил Аристарх. — Для душевной беседы здесь много народу, — и отошел.

Чуть позже Корозов опознал Семена, а также в морге Савелия. Показал, что именно эти двое были в кабинете Василия Даршина в день убийства. И тоже показал, что первый раз он увидел их у себя в кабинете после того, как их рекомендовал Даршин. Приходили с предложением реализовать их товар через его магазины. Аристарх пытался разговорить Семена. Но задача была непростая. Семен был достаточно хитер, подавал себя малозначимым участником банды, который ничего не решал и никого не убивал. Отвечал на вопросы уклончиво скупо, абстрагировал себя от убийства Даршина, заморыша, Анастасии. Собственно, экспертиза показала, что погибли они от пуль из стволов убитых палачей в квартире Лаптева. Стало быть, Семен не убийца. К стенке его не прижмешь. Хотя как соучастнику ему также светит немалый срок. Впрочем, соучастие в убийстве он отрицал, настаивал на том, что убийства были случайными. Таким образом, к нему следовало искать другие ключики. На вопросы о Большом он вообще молчал, уставившись в одну точку. Видимо, боялся. Но если суммировать его поведение на допросах, то вел он себя уверенно, подчас вызывающе, как будто убежден был, что надолго тут не задержится, что вся его игра в кошки-мышки скоро прекратится, и он оставит оперативников с носом. И тогда Акламину пришла мысль, если палач боится говорить о Большом, значит, надо Большого заставить испугаться палача. Чтобы как-то проявить себя, засветить своего человека в полиции, а, может, и самому засветиться. Аристарх решил пустить утку о том, что Семен согласился сдать Большого, чтобы скостить себе срок. В полиции во весь голос заговорили о Большом. Аристарх верил, что «глаза и уши» того скоро снабдят его этой информацией. Колесо фортуны закрутится с новой силой.

17

Сегодня Глеб очень поздно лег спать. Заснул быстро, как будто провалился куда-то. Последние успехи Акламина его радовали. Удалось взять почти всех, кто был причастен к событиям, происходившим вокруг него. Спал Глеб крепко, не сразу услыхал звонок телефона. Очнулся, когда за плечо пошевелила жена:

— Глеб, телефон звонит, — шепнула ему на ухо.

Ошалело схватив его с тумбочки, Корозов услыхал голос начальника охраны. Исай торопливо сообщил:

— Глеб, только что получен звонок от охранника. Подвал, где находится фальсификат, захвачен группой вооруженных людей. У них грузовик. Моих парней повязали. Одному удалось слинять. Он и позвонил. Я еду с парнями туда! Боюсь, как бы не опоздать!

Сон сняло, как рукой. Сминая под собой матрац, Корозов сел, распорядился:

— Возьми больше людей! И не лезь на рожон! Это паршивое пойло не стоит того, чтобы из-за него губить ребят! Главное, продержи их до полиции. Я сейчас позвоню Акламину. И тоже подъеду! — отключил телефон, минуту подумал, собираясь звонить Аристарху, стал с кровати.

— Что случилось, Глеб? — спросила Ольга, отрываясь от подушки.

— Спи, Оленька. Обычное дело. Работа. Мне надо идти! — шагнул из спальни.

Пока умывался, звонить Акламину передумал. Вдруг преступники уже все вывезли, и Исай приедет к шапочному разбору. Зачем тогда сейчас будить Аристарха? Позвонить надо будет, когда начальник охраны задержит кого-нибудь. И Глеб отправился туда без полиции. Приехал на место, когда перестрелка уже прекратилась. Исаю со своими парнями неожиданным напором удалось мгновенно локализовать сопротивление и взять все под контроль. Почти весь фальсификат к этому времени был погружен в крытый грузовик. Подельники трудились усиленно. Потому и проворонили нападение. Теперь, сбившись в кучу, сидели под прицелами травматов охранников Исая. Старшего среди них подвели к Глебу. Парень прихрамывал. Пуля из травмата зацепила ему ягодицу. Вместе с Исаем Глеб взял его в оборот. Куй железо, пока горячо, говорит пословица. Между тем, парень усмехался, морщился и ничего не говорил. Тогда Исай втолкнул его в подвал и дал волю своим костистым железным кулакам. Когда Глеб тоже спустился в подвал, парень уже развязал язык. Захлебываясь, выложил, куда должен отвезти товар. В цех, где изготовили его. Глеб спросил о Большом. Но парень взмолился:

— Ей-богу, не знаю его! Слышал, но никогда не видел! Хоть убей, не знаю! Но его знает начальник цеха. Если вы сейчас поедете, вы застанете начальника. Он ждет эту машину!

Посадив в кузов крытого грузовика своих парней, ткнув под ребра водителю ствол травмата, Исай сел рядом с ним, и машина тронулась. Рассвело. Утро было обычным. Глеб позвонил Акламину. Тот в эту минуту подходил к месту работы. До здания полиции оставалось метров двести. Аристарх приостановился. Корозов коротко сообщил о ночном происшествии. Но не сказал, что отправил Исая с группой охранников в цех по изготовлению фальсификата и что сам собирается поехать следом, надеясь, наконец, найти выход на Большого. Пообещав Глебу направить оперов за задержанными подельниками, Аристарх поспешил в полицию. Но не успел войти в здание, как к нему подбежал оперативник в очках и растерянно сообщил, что палач Семен мертв. Акламина известие ошарашило:

— Что значит мертв? — недоуменно переспросил он.

— Мертв значит мертв! — уставился на него оперативник.

— Откуда информация? — новость показалась неправдоподобной.

— От дежурного! — потеребил очки на кончике носа оперативник.

Сорвавшись с места, Аристарх подбежал к окну дежурного. Тот, увидав его, вскочил из-за стола, стал одергивать китель, лихорадочно приглаживать лысеющий затылок, и, не дожидаясь вопросов, но догадываясь о них, опередил:

— Застрелен. Пулей в лоб!

— Но как? Кто? Когда? — неулыбчивый взгляд пронизывал дежурного.

Вытянувшись, дежурный выпалил:

— Утром обнаружили! Думали, спит. Лежал на боку спиной к двери.

— Кто дежурил ночью? — спросил Аристарх.

— Не я! — поторопился с ответом дежурный, снова дергая китель. — Крынов. Он еще не ушел. Там, возле трупа.

Метнувшись туда же, Акламин вбежал внутрь. Около трупа стояли трое полицейских, среди которых был Крынов. Он испуганно бубнил:

— Ну, не знаю, как это случилось. Не понимаю. Вечером все нормально было. Я проверял, — увидал Аристарха, — вечером живой был, — пояснил, глядя в глаза.

— Ночью ты спал? — строго спросил Аристарх.

— Не понимаю, как получилось, — пригнул тот голову. — Прикорнул малость. Ей-богу никогда раньше такого не было!

— Не пил?

Мотнув отрицательно головой, Крынов пробормотал:

— Нет! Как можно на работе? Что ты! Чайком только вечером с Дворняшиным побаловались и все.

— С Дворняшиным? — напрягся Аристарх. — Почему с ним?

— Да он что-то задержался допоздна, — Крынов пожал плечами. — Домой шел, заглянул ко мне. Предложил разделить шоколадку. Я и вскипятил чайник. Так, языки почесали. Даже не заметил, как сон сморил. Под утро очнулся. Смотрю, этот спит на боку, — показал на труп Семена. — Я и успокоился. А сменщик стал его будить, вот так и обнаружилось.

Оглянувшись на оперативника, стоявшего в дверях и теребившего очки на кончике носа, Акламин спросил:

— Где Дворняшин? Найти! А этого, — кивнул на Крынова, — немедленно на анализ крови!

На рабочем месте Дворняшина не оказалось. Аристарх быстро организовался и с группой оперов сам отправился к нему домой. Перед тем, вспомнив о Корозове, поручил другим выехать по вызову Глеба к месту задержания вооруженных подельников. Мозг Акламина сверлила мысль, что Дворняшин и есть тот полицейский, от которого Большой получал информацию из полиции, что палача застрелил Дворняшин, перед тем подсыпав что-то в чай Крынову, чтобы усыпить. Акламин не сомневался, что анализ крови Крынова подтвердит эту догадку.

В это время Корозов двигался по направлению к подпольному цеху. Грузовик выехал на окраину города, подъехал к облезлому снаружи ангару. Навстречу выбежал маленький кривоногий человек в сером пиджаке не по росту и джинсах, замахал рукой:

— Давай, давай, в ворота, в ворота!

Два парня изнутри распахнули ворота ангара. Кривоногий человек продолжал настойчиво махать рукой, двигаясь впереди машины.

— Кто это? — надавив в ребра водителю стволом, спросил Исай.

— Начальник цеха! — неохотно буркнул тот. — Чародей.

— Почему Чародей?

— Не знаю. Все так зовут.

Выпрыгнув из машины, Исай мгновенно сбил с ног кривоногого человека. Охранники высыпали из кузова и бросились в ангар. Водитель надавил на педаль газа, давая задний ход, пытаясь скрыться. Но на подножку машины запрыгнул один из охранников и стволом приказал остановиться. Грузовик резко стал. Начальник цеха, привставая с земли, затравленно бегал узкими глазами. От неожиданности перепугался. Рассеченные губы дрожали. Схватив его за плечо, грозя пистолетом, Исай крикнул в лицо:

— Где Большой?

— Нету, — заикаясь, механически пролепетал Чародей.

Не давая опомниться ему, Исай приставил ствол к виску:

— Он мне сейчас нужен! Где его найти?

Сжимаясь, становясь еще меньше, начальник цеха неопределенно повел рукой:

— Там.

— Где? Веди! — прикрикнул Исай.

Подъехал Глеб. Выпрыгнул из машины. Глянул на грузовик, возле которого сидел поникший водитель, пристегнутый наручниками к металлической проушине, и устремился к начальнику охраны. Исай поднял с земли Чародея. Показал на него, сказал Корозову:

— Он знает, где Большой!

Одобрительно кивнув, Глеб распорядился:

— Ко мне в машину его! Едем!

Обыскав Чародея, изъяв телефон, Исай втолкнул его в машину Корозова, сел рядом, качая стволом травмата. Глеб разместился по другую сторону от маленького человека. Охранник плюхнулся на переднее пассажирское сиденье и замер. Водитель оглянулся на Корозова, встретил нахмуренный взгляд, нажал на акселератор. Чародей пугливо вжался в кожаную спинку сиденья, покраснел, стал еще меньше. У него горели щеки, уши, шея. Прочитать его мысли было нельзя, но догадаться о них вполне можно. Он боялся. Страх был велик, у него не попадал зуб на зуб. Когда он что-то пытался произнести, то слышался стук зубов, дребезжание голосовых связок, и речь дробилась на отдельные бессвязные слоги. Он боялся Большого, но также боялся и тех, кто вез его к Большому. Ни от одной из сторон он не ждал ничего хорошего для себя. Скоро подъехали к длинному кирпичному одноэтажному зданию, внешне напоминавшему складское помещение. Узкие небольшие окна, с торца — ворота в стене, с лица — дверь с невысоким крыльцом. С двух сторон располагались такие же здания. Машина остановилась. Сквозь стекла Глеб присмотрелся:

— Куда мы приехали? — спросил.

— Куда вы просили, — выпихнул из себя Чародей.

— Тогда веди! — сказал Исай, сжимая рукоятку травмата, и выпрыгнул из авто.

С переднего пассажирского сиденья вымахнул охранник. Огляделся и достал травмат. Начальник цеха, пугливо скукожившись, вылез из машины почти бесшумно. Затравленно озираясь, постоял на месте и вдруг оттолкнул Исая и, сорвавшись с места, метнулся прочь. Но охранник успел подставить ему подножку. Чародей бухнулся на землю. Завизжал. Охранник упер ему в шею ствол, рывком поднял на ноги. И в этот момент со стороны здания прозвучал выстрел. Никто не понял, откуда он раздался. Начальник цеха охнул и повалился под ноги охраннику. Тот закрутился на месте, ища глазами стрелка. Никого. Глеб раскрыл свою дверь, намереваясь выйти. Исай крикнул:

— Не выходи, Глеб! Где-то стрелок!

Но Корозов не внял предупреждению, высунулся из авто. И раздался еще один выстрел. Глеб ощутил, как обожгло левую руку, и откачнулся назад в салон.

Прикрываясь кузовом машины, Исай и охранник повели взорами по окнам. Но ничего не бросилось в глаза. Было тихо, как будто все вымерло. Подождав, они перебежками кинулись к двери в здание. Она оказалась запертой, Ворота с торца также закрыты. Обойдя здание, наткнулись еще на одну дверь. Та была открыта. Внутри здания — ничего, и никого из людей.

— Ушли или ушел! — сказал охранник.

Вернувшись к машине, Исай перевернул на спину Чародея. Тот был мертв. На груди расплылось кровавое пятно.

— Конец его чародейству, — сказал, подходя к Глебу, руку которому перевязывал водитель бинтом из автомобильной аптечки. — Кто стрелял, не нашли, ушел через заднюю дверь.

Нервная морщина пробежала по щеке Глеба, постигшая неудача удручила его. Он набрал номер Акламина, коротко объяснил обстановку. У того в этот миг настроение было не лучше. Дворняшина дома не оказалось. Поиски застопорились. Новое сообщение от Корозова еще больше раздосадовало. Прибыв с операми к нему, он все осмотрел, опросил свидетелей, после чего сказал Глебу:

— Не думаю, что здесь был Большой. Что ему делать на пустом складе? И не факт, что это его склад. Не понимаю, зачем Чародей привел тебя именно сюда. Может, водил за нос и надеялся тут сбежать? Другого объяснения пока не нахожу. С другой стороны, кто-то же убил его. Убрал ненужного свидетеля! — потом спросил. — Руку сильно зацепило?

— Врач не понадобится, — буркнул Глеб. — Но костюм переодеть надо. Если не возражаешь, я поеду.

Смотря на отъезд машины Корозова, Аристарх прикинул в уме, что сейчас может предпринять Большой. В один день раскрыли его человека в полиции, Корозов накрыл людей, изымавших фальсификат из подвала, обнаружил цех по производству фальсификата, припер к стенке начальника цеха. Таким образом, Глеба сейчас Большой должен воспринимать, как наибольшее зло и опасность для себя, и неминуемо обязан заподозрить в том, что тот мог получить информацию, раскрывающую его. Подумав, Акламин оставил на месте оперов, а сам сел в машину и отбыл.

Подъехав к дому, Глеб сказал Исаю, чтобы тот подождал, пока он переоденется, а сам с охранником направился в подъезд. Консьержка выглянула из своего помещения, улыбнулась, проговорила:

— Про вас недавно спрашивали.

Ничего не ответив, Глеб прошел к лифту, поднялся на этаж. Оставил на площадке охранника и вошел в квартиру. В прихожей снял с себя верхнюю одежду и рубашку. Перед зеркалом осмотрел на руке повязку, которую сделал водитель, и прошел в ванную. Там стащил через голову майку и открыл воду в ванну. Стараясь не намочить повязку, стал одной рукой умываться. Было не очень удобно, получалось медленно. Наконец, закончив, дотянулся до полотенца, стал вытираться. И в этот миг дверь в ванную распахнулась, и на пороге возник Дворняшин. В форме полицейского. Глеб от неожиданности на мгновение оторопел. Акламин ищет его по месту жительства, а он вот он. Одутловатое лицо было злым, на нем застыла маска ненависти. В руке был пистолет с глушителем. Едва раскрывая рот, Дворняшин пошевелил полными губами:

— Ты меня достал! Все! Я закрываю шлагбаум! Тебя предупреждали! Тебе давали время подумать! Тебе давали шанс стать богаче! Но ты избрал другой путь! Ты сунул свой нос, куда не следовало совать! Ты думал, что переиграешь Большого! Глупец! Это не в твоих силах! Сегодня ты перешел черту! Из-за тебя моему человеку пришлось убрать Чародея. А вот до тебя он как следует не дотянулся. Жаль. Ты хотел найти Большого? Считай, что ты нашел его! Он перед тобой! Но ничего хорошего в этом для тебя нет! Вот так! — он поднял ствол на уровень груди Глеба.

Повесив полотенце на крючок, Корозов спокойно сказал:

— Не ожидал, что ты один в двух лицах. Хорошая маскировка. Но вряд ли ты выживешь теперь!

Дергая плечами, он раздул щеки и хмыкнул:

— Не сомневайся. Я выживу. Я живучий. Но тебе не придется в этом убедиться. Думал ли ты, что подохнешь в своей ванной? Я давно бы мог пригвоздить тебя к первому фонарному столбу, но послушал баб. А не надо было! Дам тебе хороший совет перед твоей смертью: никогда не прислушивайся к советам баб! Они вылезают иногда из кожи, но их мозги не приспособлены для настоящего дела. Жаль, что на этом свете мой совет тебе не понадобится. Но кто знает, может, на том свете ты учтешь мои пожелания!

Потянувшись за майкой, Глеб все тем же тоном проговорил:

— Ты слишком разговорился. Подай лучше майку.

— А что еще подать? — хмыкнул тот. — Может, тапочки принести? Ты, гражданин Корозов, не понимаешь, что происходит! Тебе больше не нужна майка. Тебе сейчас нужен поп, чтобы отпустить грехи! Вот так!

Терпение Глеба начинало приходить к концу:

— Это тебе, гражданин Дворняшин, нужно позаботиться о попе. Я давно почувствовал, что ты плохой полицейский! Теперь вижу, ты им вообще не был! И кто тебя Большим назвал? По животу, что ли? А кроме живота, что еще в тебе есть большого? От Акламина все равно не уйдешь! Он возьмет тебя!

Поморщившись, Дворняшин парировал:

— Очередь Акламина за тобой! Я расчищу площадку! Подгребу твой бизнес. А когда с почестями похоронят Акламина, наложу лапу на всю городскую торговлю! Я никогда не довольствуюсь малым! Поэтому я — Большой!

Напружинившись, Корозов упругим голосом спросил:

— Кто ты такой, Дворняшин?

Ткнув стволом в грудь Глебу, тот хмыкнул:

— Зачем тебе это знать? Впрочем, я могу удовлетворить твое любопытство, чтобы душа твоя успокоилась: знай, что умрешь ты не от полицейского урода, а от человека. Другого тебе знать не надо! Не с тем ты тягаться вздумал. Нет у тебя чуйки, Корозов, поэтому и загнал себя в угол! Вот так!

Вскипая, Глеб все-таки не дал воли взрыву:

— Это тебя твоя чуйка подвела, если думаешь, что ты наверху! Посмотри, ты стоишь на краю пропасти! Принюхайся, каким духом несет оттуда!

Несколько мгновений Дворняшин безмолвствовал, точно почувствовал холодную сырость духа. Затем разлепил губы:

— Пусть упокоится твоя душа, Корозов! Я сам закажу в церкви панихиду по тебе! А потом и по Акламину! А ты пожелай мне удачи!

Некоторое время назад к подъезду подкатила машина Акламина. Из авто Корозова навстречу выпрыгнул Исай. Поправил на себе джинсовую куртку и, не дожидаясь вопросов Аристарха, опередил:

— Все спокойно. Он вместе с охранником в квартире. Переодевается.

— Пойду, переговорю с ним, — сказал Акламин и, оглянувшись на оперативника, приехавшего с ним, бросил ему и Исаю. — Вы пока покурите тут.

— Как скажешь, — отозвался опер, провожая его взглядом, и полез в карман за пачкой сигарет.

Поднявшись в лифте на этаж, Аристарх вышел на лестничную площадку. Возле двери — никого. Коврик под ногами сдвинут с места. Дверь в квартиру чуть приоткрыта. Акламин слегка толкнул ее. Вошел в прихожую. На полу лежал охранник с кровавым пятном на животе. Акламин вытащил пистолет. Услыхал голоса из ванной комнаты, дверь в которую была открыта. Осторожно приблизился. Узнал голос Дворняшина. Услышал конец разговора. И когда палец преступника готов был нажать на спусковой крючок, Аристарх возник в дверном проеме, упер ствол ему в спину, сухо приказал:

— Брось пистолет!

— Это ты? — удивился Дворняшин, полуобернувшись. — На ловца и зверь бежит!

— Ты уже прибежал! Бросай оружие!

— Я знаю, что ты не выстрелишь, Акламин. Труп Корозова тебе не нужен. А я необходим тебе живым. Поэтому убери пушку и отойди от двери. Ты ведь не сомневаешься, что я могу размазать Корозова по стенке!

— Не сомневаюсь, — подтвердил Аристарх. — Но и ты не сомневайся, что после этого от тебя тоже останется труп!

Видя, что внимание Дворняшина переключилось на оперативника, Глеб снизу ударил кулаком по его руке с оружием. Раздался хлопок выстрела. Пуля ушла в стену. В тот же миг рукояткой пистолета Акламин нанес удар по голове преступника. Тот обмяк и упал на пол. Аристарх сорвал с крючка полотенце, взял им из пальцев Дворняшина пистолет, отбросил его. После позвонил оперу, оставленному внизу. Скоро тот вместе с Исаем вбежал в квартиру. Ошеломленные, оба замерли у двери в ванную.

— Наручники на него! — распорядился Акламин, кивая на Дворняшина. — Был полицейский, да весь вышел!

Надевая на себя майку, Корозов возразил:

— Он никогда не был полицейским. Это все маскарад. Ты знаешь, кто он? Большой. Собственной персоной! Да, да, тот самый! Один в двух лицах. А, может, и не только в двух. В этом уже тебе самому придется разобраться.

Придя в сознание, Дворняшин завозился. Опер с Исаем подняли его на ноги. Исподлобья затравленно смотря на всех, тот молчал. Его вывели из квартиры. Исай вызвал «скорую» для раненого охранника. Акламин, выходя за порог, сказал:

— Надеюсь, сегодня больше ничего не произойдет. Отдыхай, Глеб.

— Не до отдыха, — отозвался Корозов. — Сейчас вот отправим парня в больницу, и поеду на вокзал. Приятель приезжает. Надо встретить. Давно не виделись.

18

До прибытия поезда оставалось еще с полчаса, когда Глеб вместе с Исаем приехал на вокзал. Прошелся по залу ожидания, заполненному людьми с чемоданами, сумками, рюкзаками и портфелями. Прочитав на табло, на какой путь пребывает поезд, направился к выходу на перрон. Рядом с ним шел водитель. Исай несколько отстал, стреляя глазами по суетившейся публике. Когда отъезжали от дома, ему бросились в глаза белые «Жигули», которые тронулись за ними. Но потом в потоках машин они где-то затерялись. А когда, припарковавшись у вокзала, они уже входили в здание, он оглянулся на парковку и увидал, как подъехали такие же «Жигули». Те это были или другие, сказать трудно. Номеров он не видел. Только модель и цвет. После того, как Корозов с охраной скрылся в зале ожидания, из «Жигулей» выскочил молодой парень с безобидным чубчиком, в просторной куртке, бросив водителю:

— Не глуши мотор! Я быстро управлюсь!

Заскочив в зал ожидания, он быстро прошел по нему. Поймал глазами Корозова, выходившего в другие двери на перрон. Сунул руку в карман куртки, нащупал металл пистолета и двинулся следом. Исай, задержавшись возле диванов, краем глаза окинул зал. Взгляд выделил парня в куртке, который сосредоточенно, правая рука в кармане, шел к дверям на перрон. Исая как будто обожгло. Он насторожился. Парень подошел к двери, оглянулся и скользнул в нее. Исай метнулся за ним. Парень выскочил на перрон, нашел глазами Корозова, побежал за ним и выдернул из кармана пистолет, стал поднимать его в вытянутой руке. В эту секунду Исай осознал, что не успевает остановить стрелка. И закричал. Водитель Корозова обернулся на крик. Все понял и всем телом ударил Глеба сбоку. Тот отшатнулся, стал падать. Раздался выстрел. Пуля вошла в плечо водителю. Парень не успел нажать на спусковой крючок еще раз, Исай обрушился на него сзади, опрокинул, придавил к земле. Вдавил колено между лопаток, выдернул свой травмат и стволом нажал на затылок. Закричал в ухо:

— Убью, стервятник! Кто заказал? — костистый кулак левой руки саданул парня по скуле, затем еще и еще, разделывая в кровь физиономию. — Говори! Иначе конец тебе! Кто заказал? Считаю до трех! Раз! Два!

Разбитые губы парня прошептали:

— Сургенев.

Подошел Корозов, прихрамывая после падения. Помог скрутить стрелка. Исай, отдышавшись, сообщил:

— Сургенев заказал.

— Кто это? — удивился Глеб.

— Узнаем, — ответил начальник охраны.

Клонясь на одну сторону, зажимая раненое плечо, приблизился водитель. Вокруг собрались любопытные. Кто-то позвонил в полицию.

Конец

Примечания

1

Договоренность, сговор, сделка (уголовный жаргон).

Content

Валерий Александрович Пушной
Колотое стекло под ногами

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Примечания