Николай Прокошев

Тевтонский орден. Летопись

© Издательство «Живём», 2017

© Текст Н. Прокошев, 2017

* * *

Предисловие

За последние пятьсот лет Пруссия сменила восемь форм государственного правления, однако фактически ее история начинается еще раньше – в начале XIII века, когда в эти края пришел Тевтонский орден. Именно в период правления «братьев Немецкого госпиталя Пресвятой Девы Марии в Иерусалиме» возникли основы централизованной государственности на ранее языческой земле.

Истово веруя в праведность своего дела, рыцари, благодаря упорству и выдержке, сумели создать сильную, независимую и процветающую страну. Магистр ордена был одинаково вхож в императорский двор и папскую курию. С ним считались монархи, его уважали враги и ценили друзья. Некогда владения ордена располагались одновременно в Палестине, Австрии и Эстонии. Немецкая торговля охватила сотни городов, включая Эдинбург и Новгород, а годовой оборот одного только Кенигсберга превышал тонну серебром.

После разгрома тамплиеров и исхода госпитальеров на острова в Средиземном море самой мощной военно-монашеской корпорацией внутри континентальной Европы стал Тевтонский орден. Где словом, где силой рыцари пытались максимально расширить сферу своего влияния и в конце концов достигли пика могущества в Прибалтийском регионе. Ледяной ветер и высокие волны несколько веков кряду подхватывали победоносный девиз «С нами Бог!», чтобы разнести его в самые отдаленные уголки Священной Римской империи.

Это история монахов-воинов в белых плащах, объединенных под знаменем золотого креста, их жизни и борьбы в тяжелых условиях Средневековья. Это история смертельных битв и недолгих перемирий. Это история братьев во Христе, оставивших неизгладимый след в летописях человечества.

Глава первая. Исход из святой земли в Восточную Европу

На исходе первого тысячелетия европейцы с ужасом ожидали его завершения. Дело в том, что папа Римский Сильвестр II именно на 31 декабря 1000 года предрек конец света. Апокалипсиса, как водится, не случилось, во многом, со слов самого папы, благодаря его безустанным молитвам. Подневольный люд, выдохнув наконец, в очередной раз перекрестился и вновь взялся за работу в надежде на лучшую долю…

Конец XI – начало XII веков сопровождались интенсивным приростом населения в Европе. Однако рост происходил на весьма ограниченных территориях – народу попросту не хватало земли. Следовательно, катастрофически падала производительность труда, а значит и урожайность. Зарождение товарно-денежных отношений только усугубило положение крестьян, рыцарей и феодалов.

В результате разрушительная энергия выплескивалась наружу, приводя к мятежам и междоусобицам. Добавьте сюда небывалые морозы, ударившие как раз в тот период, наводнения и различные болезни, включая чуму, и вы получите примерную картину того, как выглядела средневековая Европа. На этом фоне роль церкви, внушавшей населению мысль о необходимости религиозного подвига и самопожертвования ради спасения и избавления, заметно усилилась.

Помочь обрести вечное блаженство могло путешествие в далекий неизведанный край на востоке, где, по разговорам итальянских купцов, таились несметные сокровища. Там можно было забыть о ежедневном труде, сварливой жене и голодных детях. В конце концов, где-то в тех землях находился город Христа – Иерусалим, захваченный теперь мусульманами. Решено! Надо отправляться. Таким образом, с благословения первосвященника Урбана II, и возникли крестовые походы, каковых только на Святую землю история насчитывает восемь.

Интересный факт:

В 1212 году состоялся так называемый Крестовый поход детей. Юный французский пастушок по имени Стефан собрал около 25000 детей и подростков, чтобы, достигнув берегов Палестины, с именем Христа на устах и без оружия освободить Иерусалим. Те немногие, кому удалось пережить переход через Альпы, добрались до Марселя. Но несмотря на их усердные молитвы, море упрямо отказывалось расступиться. Тогда два местных купца согласились предоставить юношам семь кораблей для морского плавания. С тех пор след детей теряется. Злые языки поговаривают, будто по прибытии их радушно встретили алжирские работорговцы.

Кровопролитные бои зараженных магометанской ересью тюрков с христианами значительно изнуряли войска последних, многие из которых, отвоевав Иерусалим в 1099 году, отбыли восвояси. Подкрепление поступало медленно, а отсутствие надлежащего медицинского ухода косило раненых быстрее вражеских ятаганов. Казалось, сама ситуация требовала возникновения новой формы военной организации.

Пополнение гарнизонов людьми, своевременный подвоз провизии и вооружения, инструктаж неопытных бойцов со стороны тех, кто уже не первый год высекал искры из басурманских лат, – вот те необходимые задачи, которые следовало решать по возможности оперативно. И такие энтузиасты нашлись.

Сначала появились рыцари Ордена Храма, тамплиеры. После возникли иоанниты, госпитальеры, и, наконец, уже вслед за ними было создано Fratrum Theutonicorum ecclesiae S. Mariae Hiersolymitanae, что в переводе с латинского означает «Братство Святой Марии Тевтонской в Иерусалиме». Как и при каких обстоятельствах возникло это братство? Чтобы ответить на этот вопрос, сперва нужно взглянуть на детали и обстоятельства, сопутствующие войне на средиземноморских берегах.

Крестоносцы-северяне просто по факту рождения не могли быть приспособленными к испепеляющему палестинскому солнцу и заморской пище. Будучи не в состоянии предоставить подобающее погребение своим павшим собратьям, они просто сбрасывали тела во рвы. Трупы источали адское зловоние, привлекая тучи насекомых. Словом, иной раз живые завидовали мертвым. К тому же госпитальеры большей частью оказывали помощь лишь своим, а немцам приходилось полагаться на собственные силы. Они остро нуждались в личной больнице. Отметим, кстати, что первая христианская больница в Иерусалиме появилась еще в 603 году.

Годфруа, Боэмунд и Раймунд – лидеры Первого крестового похода

А вот дальше версии несколько разнятся, хотя и сходятся в одном – все началось со странноприимного дома. Основное отличие заключается лишь в том, кто его основал. Во-первых, это могли сделать сами крестоносцы. Однако вторая версия выглядит более романтично. Некий немецкий купец с женой приютили однажды раненного во время штурма Иерусалима рыцаря.

Интересный факт:

Первое упоминание Иерусалима датируется египетскими источниками от XIX–XVIII веков до н. э. Царь Давид обозначил город как столицу израильского государства около 1000 года до н. э., его сын Соломон в 966 году до н. э. начал строительство первого храма, в котором, по преданию, хранился Ковчег Завета – важнейшая святыня иудеев. В дальнейшем Иерусалим переходил из рук в руки до тех пор, пока контроль над ним не установила Римская империя. Основным итогом Первой Иудейской войны, то есть еврейского восстания, стало полное разрушение города, а также и святилища. Уже во времена нашей эры император Константин I санкционирует строительство другого храма – Гроба Господня. Византийский период закончился в 637 году, когда арабы наконец захватили Иерусалим. Почти 400 лет он находился в их руках, и только крестовый поход положил конец мусульманскому господству в регионе.

Впоследствии семейная пара с позволения местного патриарха Серафима превратила свои покои в настоящий госпиталь, вверенный под покровительство Святой деве Марии. Формально лечебницей управляли иоанниты, хотя ухаживали за пациентами исключительно немцы. В первую очередь потому, что германским паломникам было удобнее общаться в одних стенах на родном языке. На дворе стоял 1118 год, или 1128-й по другим источникам. Так или иначе, тот госпиталь обрел прекрасную репутацию среди соотечественников. Мало-помалу, плененные оказанной им добротой и заботой, некоторые тевтоны (т. е. немцы) отреклись от мира, а свое имущество и себя самих полностью отдали на попечение братства. Затем уже люди высокого происхождения и благородного звания последовали их примеру. Так продолжалось до тех пор, пока Саладин в 1187-м не взял Иерусалим. Братьям, как, впрочем, и тамплиерам с госпитальерами, пришлось покинуть город.

Чтобы восстановить справедливость, император Фридрих I Барбаросса первым отозвался на клич папы Климента II собрать Третий крестовый поход. Чуть позже к нему присоединились англичанин Ричард Львиное Сердце и француз Филипп Август. Несметное войско выдвинулось в неблизкий путь.

Интересный факт:

Фридрих I Гогенштауфен (1122–1190), император Священной Римской империи, получил прозвище Барбаросса за свою рыжую бороду (от итальянского barba – борода и rossa – красная). Во время Третьего крестового похода его армия шла через Киликию. Горная река Селиф стала последним, что увидел великий император, поскольку он неожиданно упал с коня и под тяжестью доспехов устремился на дно. Так гласит официальная версия. Неофициальная допускает, что, возможно, Фридриху «помогли» свалиться.

Фридрих I Барбаросса

Немцы, на сей раз под предводительством герцога Адольфа Гольштейнского, снова составили компанию единоверцам – их флот насчитывал 55 кораблей. 20 августа 1189 года развернулась тяжелая двухлетняя осада Акры. Бушующие эпидемии не щадили никого, поэтому снова возникла острая необходимость в госпитале. Тогда тевтонские купцы-паломники из Бремена и Любека под руководством некоего Сибранда развернули импровизированную больницу, где в качестве помещения использовали вытащенный на берег корабль и несколько парусиновых палаток, расставленных вокруг.

Наконец Акра пала под натиском европейцев. Тогда лечебницу по приказу третьего сына Барбароссы Фридриха VI Швабского перенесли внутрь городских стен. Его всерьез затронули трепетность и кротость, с которыми молчаливые мужи оказывали уход своим собратьям. Примечательно, что госпиталь стали вновь именовать в честь Святой Марии Немецкой в Иерусалиме с той надеждой, что однажды он все же возродится в Святом граде. Шефство над учреждением перешло в руки капеллана Фридриха Конрада и его каноника Бурхарда.

Помимо Фридриха VI покровительство братьям оказывали и другие высокопоставленные особы. Например, Ги де Лузиньян, иерусалимский король, подарил тевтонам церковь и жилые дома в Акре. В стороне не остался и брат герцога – новый император Генрих VI Швабский. Он попросил папу Климента III официально признать буллой существование общины 6 февраля 1191 года. И вот почти через шесть лет, 2 декабря 1196 года, преемник Климента Целестин III папской печатью окончательно закрепляет исторический момент – на сцене в качестве монашеского союза появляется Орден Святой Марии Иерусалимской.

Тем временем военные действия в регионе продолжались. Гарнизоны христианских замков располагали недостаточным количеством защитников, а сарацины могли напасть в любой момент. Поэтому тамплиеры и госпитальеры, представляя собой весьма внушительную силу, являлись на тот момент уже военными орденами. Но их возможности, увы, тоже не были безграничными, и к тому же друг к другу они испытывали плохо прикрытую неприязнь. Так что дополнительная подмога пришлась бы как нельзя кстати.

В 1198 году в Акре состоялась ассамблея в орденском Доме тамплиеров, на которой присутствовали епископы, князья и Верховные магистры обоих орденов – Госпиталя и Храма. Умные мужи силой слова и дела превратили монашеское братство в военно-духовное – так возник Немецкий, или Тевтонский орден. Первым Верховным магистром нового образования избрали Генриха Вальпота фон Биссенхайма, в прошлом приора той самой немецкой больницы, назначенного госпитальерами. Именно ему вручили заветный устав.

Рыцари Госпиталя и Храма

Оставался последний шаг. Вальпот в сопровождении епископа Пассау направился прямиком к наместнику Бога на земле с просительным письмом. Папа Григорий III, будучи не в силах ответить отказом, 19 февраля 1199 года своей буллой поставил окончательную точку в этом вопросе. Курия признала братьев как самостоятельную организацию, хотя и заповедовала им в том, что касается благотворительной деятельности, руководствоваться уставом иоаннитов, а в части братьев-рыцарей непреклонно следовать тамплиерским правилам. С тех пор орден сделался подотчетным только лично папе.

Интересный факт:

Выдержка из пролога к уставу Немецкого ордена

«Этот орден, включающий в себя и небесное и земное рыцарство, самый главный, так как он пообещал отмстить оскорбления Богу и Кресту Его и сражаться, чтобы Святая земля, которую подчинили себе неверные, принадлежала христианам. Святой Иоанн также видел новое рыцарство, сходящее с небес. Это видение означает для нас, что теперь Церковь будет иметь рыцарей, поклявшихся изгнать врагов ее силой. В дополнение к этому есть также свидетельство, что во времена Моисея и Иисуса Навина, которые слыли судьями среди евреев, были рыцари Божьи, они сражались в битвах, угодных Богу, и, словно львы, покорили злые и языческие народы, захватившие Святую землю, уничтожив их до последнего человека. Это есть знак, что Господь Бог наш, кто есть Глава Церкви, в наши дни тоже должен иметь охранников. Мы помним также борьбу, похвальную и Богу угодную, рыцарей, Маккавеями поименованных; как отважно, за честь свою и за веру, они сражались с язычниками, желавшими заставить их отречься от Бога, и, с Его помощью, победили и уничтожили их, так что снова очистили Святой город, который был осквернен язычниками, и снова восстановили мир в земле своей».

Правда, деятельность Генриха на посту главы ордена продлилась совсем недолго – он скончался уже в 1200 году. Эстафету принял второй магистр, Отто фон Керпен, тоже бывший иоаннит. Еще через шесть лет почетный пост занял Генрих Барт, первый из Верховных магистров, ранее не входящий в ряды госпитальеров. Эта благочестивая троица в некотором роде сформировала ту базу, на которой уже начал строить государство легендарный Герман фон Зальца. Его деятельности мы еще уделим пристальное внимание, а пока давайте поближе рассмотрим устав и структуру Немецкого ордена.

Интересный факт:

Поскольку оригинальный устав ордена был написан на латыни, новички, большей частью ею не владевшие, обязывались выучить на ней хотя бы три молитвы (Отче наш, Аве Мария и Апостольский Символ веры). На это им отводилось полгода, и в случае неуспеха – еще шесть месяцев. Однако даже это могло стать непосильной задачей для некоторых братьев, поэтому гроссмейстер Вернер фон Орзельн специальным правилом разрешил особенно твердолобым тевтонам молиться по-немецки.

Каждый рыцарь, вступая в орден, давал три обета: безбрачия, нестяжательства и послушания. Все имущество человек завещал в общую копилку и лично с тех пор уже ничем не владел. Члены ордена посещали церковные службы несколько раз в сутки, первая из которых начиналась в шесть часов утра. В течение дня они обязывались прочитать молитву «Отче наш» как минимум тридцать раз. Характерно, что тевтоны зачастую присутствовали на службах, лежа лицом вниз и раскинув руки в стороны, как бы образуя крест. После повечерия в крепостях воцарялось молчание вплоть до заутрени, и прерваться оно могло лишь по крайней необходимости.

Ядру формации, то есть братьям-рыцарям, в отличие от сателлитов – санитаров и священников, предписывалось носить белый плащ с черным крестом, в то время как тамплиеры использовали красный. Воину-рыцарю в сопутствие назначались обычно десять вооруженных мужчин невысокого происхождения, также входящих в состав ордена. Их называли «серые братья» (по цвету одежды) или «полубратья». На собственное усмотрение данная каста верно служила либо заранее оговоренное время, либо всю жизнь. Чаще всего они исполняли непосредственно боевые задачи – следили за вооружением, меняли коней и сражались с врагом, если того требовала ситуация. Жили и ели полубратья в личных казармах, обязанность участвовать в религиозных службах распространялась на них точно так же, как и на остальных.

Интересный факт:

Ключи, а соответственно и закрываемые ящики или сундуки, братьям иметь запрещалось, поскольку отрицалось само наличие любой частной собственности. Исключение составляли путешествующие рыцари и важные должностные лица.

Общение с женщинами строго регламентировалось уставом, несмотря на то, что в орденских лечебницах исправно трудились сиделки. Личные отношения с прекрасным полом не разрешались, но полностью запретить их было бы не слишком разумно. Поэтому попросту возбранялось присутствие на свадьбах и шумных пирах, где соблазн провести минутку-другую наедине с хорошенькой фройляйн всегда достаточно высок. Особенно воспрещались долгие разговоры с молодыми женщинами. Строгое табу накладывалось на поцелуи, а обнимать запрещалось даже собственных сестер и матерей.

Как и в любой дисциплинированной организации, за нарушение правил предусматривались санкции разной степени суровости. Попрание устава каралось в зависимости от тяжести годовым постом на хлебе и воде в течение трех дней в неделю, судьи могли отправить ночевать к слугам, отобрать плащ. В худших случаях грозила темница. Возможность прощения полностью исключалась только за три проступка: трусость на поле брани, переход в ислам и содомию. За первые два отступник навсегда изгонялся из ордена, третье грозило смертью или пожизненным заключением.

Интересный факт:

Внутри Тевтонского ордена существовала община, представленная монахинями. О «тевтонских сестрах» в Утрехте и Схотоне упоминается в конце XIII века. Имелись также и два женских монастыря: в Берне и Франкфурте-на-Майне. Их организовали по инициативе местных знатных дам. Никаких конкретных данных непосредственно по «сестрам» в Пруссии или Ливонии нет.

Как уже было сказано выше, каждый брат личным имуществом с момента клятвы в верности ордену уже не располагал, тем не менее в целом немецкая корпорация владела внушительным капиталом. Еще в 1193 году она приобрела в Акре целый жилой квартал. Также она имела другие дома на Святой земле – в Яффе, Замси, Рамле, Газе и Аскалоне. В 1197 году ее присутствие распространилось и за море. Появилась собственность на Сицилии, откуда в Палестину отбывало большинство немецких паломников.

Казна отпиралась тремя ключами, хранившимися у трех главных персон ордена: гроссмейстера (также гохмейстера, или Верховного магистра), Верховного комтура (заместителя магистра) и казначея. Таким способом исключалась даже сама возможность принятия какого-нибудь важного решения в одиночку. Независимо от занимаемой должности, один человек попросту не мог существенно повлиять на нечто глобальное, касаемое всей общины.

Обет бедности никто, конечно, не отменял, но без оружия, коней и провианта долго не протянешь. В придачу скорнякам заплати, бочкарям заплати, кузнецам заплати, корабельщикам заплати – всем заплати, бесплатно никто работать не будет. А еще замки с церквями да больницами построй, боевую кампанию проведи, нищим помоги. Без денег никуда. Так что орден умело совмещал данные клятвы с плодотворной деятельностью на благо христианской цивилизации, хотя размер казны был строжайшим образом засекречен.

Интересный факт:

Пункты 35 и 36 устава Немецкого ордена «35. О том, как должны они убеждать, советовать и обвинять друг друга

Если случится, что один из братьев узнает о скрытых грехах другого, он должен мягко и истинно по-братски убедить его раскаяться и сознаться в своих прегрешениях. Но если тот что-то совершил открыто противу души своей или же противу чести комтурии или Ордена, это не должно игнорироваться, и должно убедить его предстать перед мастером и братьями и смиренно просить прощения. Но также, если он не согласится признать свою вину и будет приведен к сознанию вины пред мастером и братьями, то пусть понесет он строжайшее наказание.

36. О том, как братьям должно исправлять свои проступки

Если брат словом или делом совершит пустячный проступок, он должен раскрыть это перед начальником своим и исполнить указанное тем во исправление проступка. За мелкий проступок и наказание должно быть соответствующим, если только эти мелкие проступки не повторяются столь часто, что не остается ничего, кроме как ужесточить наказание. Если же случится, что будет кем-либо открыт проступок, коий брат собирался скрыть, должно наказать его более сурово, нежели обычно наказывают за подобный проступок. Если же проступок велик, его должно отделить от общества братьев, и не дозволять ему вкушать пищу совместно с братьями, и сажать его должно отдельно ото всех. Он же должен быть полностью покорен воле и приказам мастера и братьев, дабы и он мог спастись в Последний День».

Кстати, второй пункт устава открыто разрешал тевтонам владеть движимым и недвижимым имуществом и наследством, землями, винокурнями, мельницами, крепостями, деревнями, церковными приходами, часовнями и другими подобными вещами, которые дозволялись их привилегиями. Они также могли владеть с пожизненным правом крепостными мужского и женского пола.

Вернемся все же к иерархической лестнице. Согласно уставу, орденом управлял Генеральный капитул высших сановников, собираемый не реже одного раза в год. Они, как и магистр, избирались пожизненно, но могли быть смещены в экстренных случаях. Помимо этого органа, гроссмейстер опирался еще на одну коллегию, состоящую из лиц, именуемых гроссгебитигерами, то есть повелителями. В нее входили: Верховный комтур, маршал, Верховный госпитальер, интендант и тресслер, то есть казначей.

Интересный факт:

Не секрет, что военно-духовные ордена почти всегда находились в состоянии легкой конфронтации между собой. Людям свойственны и зависть, и ревность. По мере того, как Немецкий орден завоевывал все больший престиж, братья из других конгрегаций смотрели на него из-под нахмуренных бровей. Повторное падение Иерусалима было отчасти обусловлено как раз такой враждой, несмотря на то, что Акру совместными усилиями все-таки удалось отстоять. Словом, в 1210 году тамплиеры подали жалобу папе с тем, чтобы он сорвал белые плащи с тевтонов, хотя двенадцатью годами ранее их магистр сам надел такую накидку на плечи первого немецкого рыцаря. Спор продолжался еще несколько десятилетий, но курия заняла промежуточную позицию. Все осталось на своих местах.

Остановимся немного подробнее на гебитигерах. Верховный комтур управлял орденским имуществом и замещал гохмейстера, если тот отсутствовал длительное время или болел. Маршал ведал боевыми подразделениями, отвечал за готовность к военным действиям. Шпиттлер (госпитальер) заведовал странноприимными домами, лечебницами и постоялыми дворами. Трапьер контролировал все оружейные поставки, также следил за одеждой и обмундированием. Финансовые вопросы – это вотчина казначея.

Что же до Верховного магистра, то он выполнял функции скорее дипломатические. Он встречался с людьми высокого положения, как в миру, так и в Церкви. Писал письма монаршим особам и в Римскую курию. Часто находился в отъезде с инспекцией подведомственных крепостей и монастырей. Также гроссмейстер назначал вышеупомянутую пятерку.

Кого в же принимали в орден? Кандидат должен был обладать некоторым, так сказать, «приданым». В первую очередь смотрели на происхождение человека. Знатный род играл значительную роль, поскольку в ту пору считалось, что люди из старинных благородных родов умнее, сильнее и выносливее простолюдинов. В придачу к этому добавлялись полезные связи их родственников, позволяющие добиваться решения насущных вопросов. Однако не только знатное происхождение давало право носить белый плащ с черным крестом.

Интересный факт:

Подобную клятву обязывался произнести каждый, кто намеревался вступить в Тевтонский орден: «Я обещаю блюсти целомудрие моего тела и бедность, и смирение перед Богом, святой Марией и перед тобой, магистр Тевтонского ордена, и перед твоими преемниками согласно правилам и обычаям ордена, я обещаю послушание до самой смерти».

Многие соискатели монашеского пострига родились в обычных бюргерских или семьях мелких дворян, некоторые и вовсе были из бывших прислужников монархов или феодалов, к каковым относились зачастую с плохо скрываемым пренебрежением. В любом случае на церемонии посвящения все различия моментально стирались, во многом благодаря тому, что каждый новый брат вносил обширный вступительный взнос, а иногда еще и землю. Система работала и в обратную сторону – если кандидат оказывался банкротом, то его долг аннулировался. Возраст вступления никак не мог быть меньше четырнадцати лет.

Какое обмундирование и амуницию получали вновь принятые? Вот что говорит по этому поводу устав: «Братьям этого Ордена позволено носить и использовать холст для нижних рубах, подштанников и чулок, простыней и покрывал, а также для других вещей по необходимости. Верхняя одежда должна быть спокойных тонов. Братья-рыцари должны носить белые плащи как знак своего рыцарства, но другие их одежды не должны отличаться от одежд остальных братьев. Мы постановляем, чтобы каждый брат носил черный крест на плаще, на покрытиях шлема и брони, дабы показывать наружно принадлежность свою этому Ордену. Меховые изделия, рясы и одеяла не должно изготавливать из меха иного, кроме меха овец и коз, однако, никому не должно давать козлиный мех, если только он сам о том не попросит. Братья должны иметь обувь без шнурков, пряжек или колец. Также те братья, кто заведует одеждой и обувью, должны заботиться о том, чтобы снаряжать братьев-рыцарей таким тщательным и подобающим образом, чтобы каждый имел нужный размер, не слишком длинный, не слишком короткий, не слишком узкий, не слишком широкий, и чтобы каждый мог без какой-либо помощи надеть и снять свои одежды и обувь. Также подобает при получении новых вещей возвращать старые, дабы тот, кому возвращаются вещи, мог раздавать их слугам и бедным. Но если случится, что запрещено Господом, что брат упорно настаивает на получении оружия или вещей лучших или более изящных чем те, что ему выдали, то он заслуживает получения худших. Ибо это показывает, что тот, кто заботится в первую очередь о нуждах тела, не имеет крепости в сердце и внутренней добродетели. Так как духовные лица, в миру живущие, должны показывать свою веру своим одеянием, тем более подобает состоящим в Ордене носить специальные одежды».

В том, что касалось религиозной стороны, все было строго, и поскольку немцы вообще считались особыми ревнителями веры, то братья ордена и подавно. Их долг разделялся строго на военный и духовный. «Братья, молите Господа Бога, дабы утешил святое христианство своей благодатью и своим миром и защитил его от всякого зла. Молитесь Господу нашему за отца нашего духовного папу, и за императора, и за всех наших вождей, и прелатов христианских, мирских и духовных, которых Господь использует на службе своей. И также за всех духовных и светских судей, чтобы они могли дать святому христианству мир и так хорошо судили бы, что божий суд миновал бы их».

Хроники отдельно упоминают некоторых особо набожных членов ордена, даже превозносят их. Все свободное время рыцари проводили на службах или в личных молитвах. Они действительно истово веровали и мечтали «очистить Святую землю от мусульманской скверны». Худшим наказанием тевтон считал, когда его отстраняли от причастия вместе с братьями. В то же время любой церковный пост переносился стоически и почитался за счастье.

Интересный факт:

Откуда возникло слово «тевтон»? Существительное «tiot» на языке древних германцев означало слово «народ», а прилагательное «tiotisk» – «народный». Затем на европейских землях распространилась латынь, и все германские диалекты римляне для простоты окрестили «tiotisk». Еще позже, когда Римская империя исчезла под натиском варваров, восточные франки, проживающие на коренных территориях и сохранившие тот первозданный язык, немного с течением времени его переиначили. Теперь слово «tiotisk» произносилось как «тейч», т. е. «teustch». Отсюда впоследствии и развился тот самый «deutsch», современный немецкий язык.

Стоит также добавить, что в орден (почти в любой, не обязательно только Немецкий) принимали раскаявшихся преступников. Нужно понимать, что выбор в то время был невелик: либо простить, либо наказать. А как накажешь благородное лицо, это же не простолюдин? Только в монастырь, где он мог, работая на общее благо, заработать право на спасение души и смыть пятно позора со своего семейства.

Герман фон Зальца

Как протекала будничная жизнь братьев Тевтонского ордена? Каждая крепость в силу самой природы братства носила статус монастыря, божий дух неизменно присутствовал повсюду. Однако этот факт не отменял ежедневных бытовых забот, ведь кто-то должен был выполнять всю массу важных рутинных обязанностей. Должности распределялись согласно опыту, знаниям и работоспособности. Кто-то умел хорошо считать, кто-то знал толк в земледелии, кто-то разбирался в лошадях.

Любили рыцари и попить вина с пивом, желательно домашних, из Германии – праздники и гостевые визиты редкими назвать было нельзя. Но вместе с тем особенное внимание уделяли физической форме, весьма важному компоненту боевой подготовки. Не забывали тевтоны помимо прочего и об изучении иностранных языков, хотя бы на разговорном уровне. Надо же было как-то командовать местным ополчением или попросить ужин и ночлег где-нибудь в уездном трактире.

Расцветать яркими красками и набирать репутационные очки в христианском мире Немецкий орден начал при правлении четвертого гроссмейстера, коим был Герман фон Зальца (1179–1239). Родился он в Тюрингии, в семье министериалов. Так называли представителей мелкого рыцарства, владеющих небольшими ленными землями и обязанных служить на благо монарха либо феодала. То есть каким-то высоким происхождением Герман изначально не обладал, что не помешало ему вскоре превратить сравнительно скромный поначалу орден в могущественную корпорацию, на равных взаимодействующую как с папой, так и с императором.

Из-за того, что на младших сыновей право наследования не распространялось, фон Зальца разумно решил вступить в Тевтонский орден. Если верить источникам, в Святой земле наш герой появился уже в 1196 году, и таким образом его можно считать одним из первых посвященных рыцарей. Несколько позже он стал советником молодого тогда императора Фридриха II, отлученного впоследствии от церкви за провал наступления в Святой земле – он не выполнил обещания помочь войсками. Вообще многие из-за этого отреклись от Фридриха, но только не Герман. В результате орден тоже временно отлучили.

Папа Римский Гонорий III

Как бы то ни было, но благодаря своему дипломатическому таланту фон Зальца все же примирил противников, за что папа Гонорий III 9 января 1229 года пожаловал Немецкому ордену те же самые привилегии, которыми до этого располагали только тамплиеры и иоанниты. С тех пор его ранг в международной иерархии достиг небывалых высот. С персоной, одинаково вхожей как к папе, так и к императору, волей-неволей приходилось считаться всем. Орден приобрел совершенно иной, исключительный статус.

Интересный факт:

Папа Римский Гонорий III крайне нетерпимо относился к любой ереси. Со свойственным ему упорством он добился от императора издания буллы, предписывающей выкорчевывание инакомыслия всеми доступными методами. Не кто иной, как Гонорий III сделал первые шаги к созданию инквизиции, поскольку именно ему пришла в голову идея отправлять карательные отряды под началом епископов в города и деревни для подавления катаров.

Возвращаясь к военным кампаниям, отметим, что острый ум тевтона Германа, объездившего всю Палестину вдоль и поперек, справедливо рассудил, что Божьего царства здесь не построить, скорее всего, никогда, ибо большая часть населения исповедовала мусульманскую веру. Еще там проживали иудейские общины.

Венгерский король Андраш II

Вдобавок для поддержания Иерусалимского королевства постоянно требовался приток новых бойцов, а за сто лет крестовых походов их количество значительно уменьшилось. Этот прискорбный факт фон Зальца прочувствовал на собственной шкуре, когда попал в египетский плен во время Четвертого крестового похода.

Разочаровавшись в боевых неудачах христианского войска, гохмейстер направил свои стопы в сторону матушки Европы, где к тому времени орден уже основал много своих домов, вплоть до Малой Азии. И вот тут как нельзя кстати подвернулся случай – венгерский король Андраш II призвал любого, кто откликнется на помощь, остудить резвый пыл половцев, безжалостно грабящих мадьярские земли. Это была первая проба сил на родном континенте.

Андраш давно намеревался собрать силы для похода на Святую землю, но бросать королевство в опасности тоже не хотел. Вираж судьбы свел монарха с Германом фон Зальцей посредством графа Германа Тюрингского, который, в свою очередь, являлся сюзереном семейства Зальца. Так зародилось первое самостоятельное Тевтонское государство на подаренной трансильванской земле в 1211 году. Король наделил рыцарей вполне достойными правами: освобождением от налогов и обладанием половиной доходов от найденных полезных ископаемых, после чего со спокойной совестью Андраш отбыл за море в сопровождении гроссмейстера и отряда рыцарей.

Пока суть да дело, приглашенные тевтоны к 1220 году возвели пять замков, привлекли множество колонистов, завоевали новые территории и далеко отбросили нападавших кочевников. Их целеустремленность не знала границ, что не могло не вызвать жгучую зависть у окружающих, поскольку небольшая горстка братьев сумела практически полностью устранить внешнюю угрозу. К тому же они отказывались делиться добычей с вновь освоенных земель, объективно полагая, что все заслужили своим трудом, а недвижимость строили на свои деньги.

Интересный факт:

Принятый на Четвертом Латеранском Соборе в 1215 году 68-й Канон гласил, что евреям и мусульманам, проживающим на христианской территории, следует носить специальное платье, по которому их смогли бы отличать от правоверных. Андраш II Крестоносец между тем навлек на себя гнев папы, публично отказавшись от этого правила. Дело в том, что когда он вернулся после Пятого крестового похода, казна была опустошена, а в народе бродили революционные настроения. Поэтому королю пришлось срочно изыскивать средства. Руку помощи протянули как раз иудеи и магометане. Не всегда имея возможность вовремя и полностью расплатиться по счетам, Андраш стал назначать неугодных церкви лиц на важные государственные должности, чего уж говорить о каком-то специальном платье. В отместку архиепископ временно наложил на королевство интердикт.

Потихоньку зарождалась смута, дескать, немцы узурпировали власть, короля не признают и от своих обязательств напрочь отказываются, собираясь учредить абсолютно независимое государство внутри Венгрии. Как назло, и крестовый поход принес одни потери да убытки, посему репутация короля пострадала еще больше. Знать требовала решительных действий. Однако и здесь связи Германа сыграли значительную роль, и вместо уступок он, наоборот, выторговал некоторые поблажки, но все равно было уже поздно. Наследный принц Бела встал на сторону знати и занял очень жесткую позицию по отношению к рыцарям ордена.

Магистру пришлось в срочном порядке искать защиты в Риме, и Гонорий III объявил владения ордена в Трансильвании папским феодом, что еще больше разъярило венгров. Рыцарям приказали немедленно убраться восвояси, угрожая применить к ним военную силу в случае отказа, поэтому тевтонам пришлось уйти не солоно хлебавши. Теперь уже пострадал орденский престиж, ибо многие переселенцы, поверив братьям, потратили множество сил и средств и даже отдали жизни, но, как выяснилось, впустую. Вместе с тем после ухода немцев угроза внешнего вторжения в венгерские пределы возобновилась снова, хотя это уже предмет другого разговора.

Герцог Конрад Мазовецкий

Несмотря на венгерскую неудачу, богатый и знаменитый орден поддержало немецкое дворянство – как недвижимостью, так и живой силой, и в 1226 году в его славной истории наступил поворотный момент. На сей раз с подобным предложением по борьбе с язычниками выступил герцог Конрад Мазовецкий. Польша на тот момент не могла считаться единым государством из-за ожесточенных княжеских междоусобиц. В придачу Мазовию еще терзали с востока пруссы. Они убили по меньшей мере 20000 жителей и еще 5000 угнали в плен, помимо того дикари жгли церкви и деревни, отбирали урожай и скот.

В награду за помощь Конрад обещал отдать Кульмскую землю (на секундочку – 3000 кв. км) и всю территорию Пруссии, которую ордену удастся завоевать. Крепко запомнив свой печальный опыт в Венгрии, гохмейстер решил как можно прочнее закрепить договор. Его давний друг император Фридрих II в марте 1226 года своей Золотой буллой Римини полностью легализовал соглашение, даровав помимо любой захваченной в будущем территории фон Зальце также все права самостоятельного сюзерена на новой земле. Именно с той поры начался период европейского расцвета Немецкого ордена.

Интересный факт:

На самом же деле Конрад Мазовецкий только 16 июня 1230 года фактически передал права на оговоренные земли в руки гроссмейстера. И лишь исключительно после соблюдения всех формальностей фон Зальца дал согласие на покорение враждебного племени и его соседей.

Глава вторая. Покорение Пруссии вопреки недовольству соседей

Итак, уладив все необходимые формальности, немцы взялись за колонизацию Пруссии. Однако сначала стоит ознакомиться с тем, что же представляли в то время прибалтийские земли. За Одером, некогда служившим главной границей между христианским миром и царством язычества, вплоть до Финского залива в объятиях хвойных и лиственных лесов простирались усеянные камнями неплодородные глиноземы.

На севере с Пруссией, толком не изведанной и загадочной, соседствовала Дания, принявшая крест еще в 960-х годах, а на западе – Священная Римская империя, уже присоединившая Померелию в 1181 году. С юга пламенный привет несговорчивым дикарям передавали поляки, с востока же дремучим народом интересовалась Киевская Русь. И ничто так не радовало сердце пылкого христианина, как возможность обратить в свою веру тех, кто еще не до конца осознал и прочувствовал любовь Божию.

Первые уверенные попытки предпринять проповеднические миссии пришлись на вторую половину XII века. Только совсем не в крайне опасную Пруссию, а чуть севернее – в Ливонию, с которой на тот момент у католиков уже сложились торговые отношения. Бременский монах, августинец по имени Мейнхард, в 1186-м крестил несколько латышей и вскоре построил там первую церковь. Дело Мейнхарда продолжил Бертольд, позже невинно убиенный во время мятежа старейшин. Они предъявили ультиматум, чтобы все крещеные немедленно уносили ноги, если хотят протянуть до следующей Пасхи.

Столь неприемлемые условия потребовали незамедлительной реакции. Главой делегации назначили Альберта фон Буксгевдена, избранного епископа Ливонии. По его настоянию папа Иннокентий III попросил всех заинтересованных лиц помочь в деле распространения учения Христа. Крестоносцы, большей частью немецкие, согласились и оказали Альберту вооруженную поддержку. Таким образом, в 1201 году была основана Рига, главный оплот христиан в Ливонии, включавшей в себя Эстляндию, Лифляндию и Курляндию. Город заселили колонисты, впрочем, не встретившие одобрения у местного населения, все еще преимущественно языческого.

Интересный факт:

Название города Рига происходит от названия одноименной реки, рукава Даугавы, позже засыпанного. Началом отсчета летописи почти любого города в те времена считалась постройка каменной церкви, и здесь исключения не было. Кафедральный же собор принялись возводить в 1211 году и закончили только в 1270. Епископ Альберт добился у папы полной индульгенции для новых переселенцев, львиную долю которых составляли этнические немцы. Коренным латышам запрещали селиться внутри городских стен, а с наступлением темноты все они обязывались покинуть ливонскую столицу.

После возвращения христова воинства домой Альберт тяжело вздохнул: кто-то ведь должен каждый день оборонять провинцию в случае чего. Некий мудрец ничтоже сумняшеся подсказал великолепную идею: нужен собственный орден под стать тем, что бесстрашно защищают Святую землю. Сказано – сделано. Ближайший сподвижник и брат Альберта Теодорик отбыл за разрешением к папе и в 1202 году (окончательно существование ордена папа подтвердил в 1210 году) его получил. Так возникло братство Ордена Христа, более известное как Орден меченосцев.

В результате долгих и упорных схваток почти через двадцать лет, в 1220 году, рыцари при помощи датчан наконец покорили Эстляндию, куда время от времени все-таки продолжали вторгаться псковичи и новгородцы. Они, впрочем, чуть позже перессорились друг с другом, потому как первые стремились обрести независимость от вторых. Как бы там ни было, к 1229 году удалось донести слово Божие до всей Лифляндии и части Курляндии. И впору бы порадоваться, но история иногда вытаскивает из рукава совершенно неожиданную карту.

Летом 1236 года на Литву выступил Первый крестовый поход. Несколько позже, 22 сентября, состоялась знаменательная битва при Сауле. Используя преимущества болотистой местности, а также благодаря предательству крещеных латгалов и эстов, жемайты и земгалы нанесли крестоносцам тяжелейшее поражение, послужившее гибелью самого магистра Фольквина.

От такого удара меченосцы оправиться уже не смогли. Чтобы не исчезнуть окончательно, братству Ордена Христа пришлось просить Германа фон Зальцу принять остатки рыцарей в свои ряды. Посовещавшись с папой, гроссмейстер согласился и отправил в Ливонию тевтонов – теперь за эту территорию отвечал Немецкий орден. 12 мая 1237 года слияние было официально подтверждено папой Григорием IX.

Отдельного внимания требует Ледовое побоище, которое побоищем может назвать лишь самый неуемный фантазер, да и то с великой натяжкой. На самом же деле меченосцев, провалившихся под лед, разбил не Александр Невский, а его отец – Ярослав Всеволодович, и не на Чудском озере, а на Омовже. Получилось, в общем, как в анекдоте: «Не в “очко”, а в преферанс. И не выиграл, а проиграл».

Интересный факт:

Средневековый период в Европе имел, помимо прочего, одну отличительную особенность: светская власть (или орденская) всегда ожесточенно боролась за влияние с властью церковной. В первую очередь, конечно, предметом раздора становилась земля, с которой собирались налоги и оброк, отрабатывалась барщина. В связи с тем, что крестоносцы несли больше людских потерь при захватах вражеской территории и подвергались гораздо большему риску, они претендовали на лучшие земли язычников. Поэтому Фольквин фон Наумбург, второй магистр братства Ордена Христа в Ливонии, с епископом Альбертом имел отношения весьма доверительные, если не сказать – почти родственные. Подобное единение могло по праву считаться редким исключением. Общими усилиями они серьезно теснили балтийское население, безжалостно сгоняя его с обжитых территорий.

То есть, в сущности, сражений было два. В одном из них, на Омовже, произошедшем в 1234 году, под лед действительно провалились несколько рыцарей. Относительно другого, 5 апреля 1242 года, знаменитого и даже экранизированного позже, отечественные летописцы никаких проломов льда не упоминали. Вообще, строго говоря, к тому моменту это были уже не меченосцы-ливонцы, а тевтоны. Тогда насчитали 20 убитых рыцарей и шесть пленных (согласно Ливонской хронике). В обоих случаях, кстати, немцы отступили.

Также важно понимать, что рыцарь, тот самый, на коне и в доспехах, в ту пору считался весьма значительной боевой единицей, примерно как танк по сегодняшним меркам. Их количество в битвах не превышало, как правило, нескольких десятков. Основную массу воинов составляло местное ополчение.

Вернемся тем не менее к Пруссии, где крестоносцы отступать не привыкли. Этот неизведанный край к середине XII века еще не завел себе феодальный уклад жизни, поэтому во всех одиннадцати областях лесистого края проживали большей частью непримиримые племена, находившиеся на стадии общинно-родового строя. Непосредственно самих пруссов было гораздо меньше, чем литовцев и ливонцев – всего 170 тысяч. Вместе с тем, они умели строить довольно прочные деревянные укрепления, а также ожесточенно обороняться и нападать.

Интересный факт:

Касательно происхождения слова «Пруссия» единой версии не существует. В готском, как и старославянском языке, слово «prus» означало «конь». Возможна некая связь с обычаями коневодства. Также вероятно, что такое название могло возникнуть от старого топонима Куршского залива – Руссна.

Ледовое побоище

Прусская знать нуждалась в рабах и провианте, при этом их общины молились языческим богам. Вполне достаточные основания для использования силы в качестве бесспорного аргумента со стороны христианской цивилизации. К тому же и Пясты, польские князья, стремились расширить пределы своих территорий на восток. А вместе, как известно, воевать сподручнее, вот они и бросили клич по городам и весям. Благоразумно взвесив все «за» и «против», тевтоны решили откликнуться на зов.

Ситуацию усугублял еще тот факт, что соперники немцев – тамплиеры, иоанниты и Добжинский орден – тоже могли ввязаться в эту авантюру, да и Конрад Мазовецкий, не ровен час, мог передумать. Стало быть, реагировать пришлось быстро, несмотря на второй фронт на Святой земле. Первопроходцами стали Конрад фон Ландсберг с крохотной горсткой рыцарей и сотней человек обслуживающего персонала. В качестве опорного пункта они отстроили замок-монастырь Фогельзанг, переправились через Вислу и энергично принялись за дело, то есть мечом и огнем принуждать язычников к вере. Попутно отряд изучал военную тактику противника и его язык.

Интересный факт:

Герман фон Балк стал ландмейстером Пруссии в 1230 году, ранее он занимал должность магистра немецкой провинции Алемания. Судя по всему, Герман присоединился к ордену в Акре в 1189 году и с тех самых пор отличался крайней нетерпимостью к любому, кто не имел счастья познать таинство Крещения. За это его впоследствии прозвали «Писарро балтийских берегов». Именно фон Балк помог документально зафиксировать обещания Конрада Мазовецкого. Остатки Ордена меченосцев объединились с тевтонами тоже при его участии.

Как обычно происходит вооруженная экспансия? Сначала захватывается та или иная область, после чего успех закрепляется строительством крепости. Никто не преуспел в этом деле лучше Германа фон Балка (д.р. неизвестна – 1239), первого ландмейстера Немецкого ордена в Пруссии. В 1230 году он с подкреплением прибыл в Кульм. Численность орденских гарнизонов Палестины, киликийской Армении, Италии или Германии, естественно, не шла ни в какое сравнение с количеством прусских первопроходцев, но людей все равно надо было где-то расселять.

За неполные 10 лет тевтоны построили Торн (первый город ордена в новых владениях), Кульм, Мариенвердер, Эльбинг и Бальгу. К 1240 году в Пруссии насчитывалось всего 600 братьев, но им на помощь постоянно стекались польские и немецкие вельможи голубой крови с внушительными армейскими подкреплениями. Через несколько лет после смерти гохмейстера фон Зальцы (1239 год) рыцари контролировали уже половину Пруссии.

Не оставались в стороне и крестьяне-колонисты: они с удовольствием поселялись на новой земле, унося подальше ноги от местных войн и повинностей. Вдали не требовалось отрабатывать барщину, только плати десятину и неси оброк. Военная служба предполагалась лишь в пределах самого Кульмерланда. Переселенцы приезжали на участки, подаренные орденом крестоносцам, которым было выгодно освоение новых наделов.

Интересный факт:

Если какой-либо горожанин вдруг возжелал бы покинуть пределы молодого государства, то на него накладывались весьма серьезные санкции. Житель был вынужден возместить ущерб ордену, поскольку тот лишался ополченца. Если же он вовремя не расплачивался, то в придачу назначался еще и штраф. А уж коли и штраф не погасил, тогда подчистую конфисковывалось имущество нарушителя.

Построенным городам через два года после основания предписывалось руководствоваться специально созданным так называемым Кульмским правом. 28 декабря 1233 года от имени гохмейстера был обнародован первый вариант статута. Этот публично-правовой акт четко разграничивал права и обязанности жителей и ордена, устанавливал систему мер и весов, а также денежного обращения. Примечательно, что параллельно в других городах империи действовало Магдебургское право, откуда некоторые статьи попали в Кульмское.

Герб Кенигсберга

В любом случае методы христианизации нравились далеко не всем пруссам. Но все же многим законы ордена пришлись по душе, и они послушно шли к тевтонам на службу – как благородная знать, так и простолюдины. Первые, витинги, служили в кавалерии, вторые – в пехоте. Боевому делу их обучал назначаемый магистром протектор, хорошо разбиравшийся в местной топографии и знавший прусский язык. Те же, кому методы управления Немецкого ордена казалась неприемлемыми, поднимали мятежи.

Первое восстание несогласные племена подняли в 1240 году, правда, захватить ни одну крепость у них не получилось ввиду отсутствия осадных орудий. Однако в битве при Крюкене 23 ноября 1249 года мятежникам удалось убить 54 рыцаря, что по их меркам считалось оглушительной победой. Против братьев сыграло еще и монгольское вторжение в восточную Европу, исключившее возможность помощи оттуда. В придачу и Свентополк из Померелии объединился с пруссами, чтобы отобрать часть территории у ордена. Тем не менее первое восстание закончилось мирным соглашением заинтересованных сторон.

В то же самое время на ливонском фронте разворачивались весьма интересные события. Литовский князь Миндовг еще в 1244 году совместно с куршами предпринял успешный поход против тевтонов, что нисколько не помешало ему через шесть лет принять христианство. Зато теперь орден не мог вторгаться в его земли, так как формальный повод уже отсутствовал. В результате мирного соглашения Литва стала протекторатом тевтонов, правда, ненадолго.

Некоторые области Пруссии, в частности, Самбия, Скаловия и Надровия, еще продолжали упорно сражаться за свою независимость. Христиане в ответ снова прибегли к излюбленному приему – формированию объединенного европейского войска. К кампании 1255–1256 годов удалось собрать почти 60 тысяч человек. В числе командующих войсками значился богемский король Оттокар II, известный тем, что участвовал в заложении крепости Кенигсберг.

План Кенигсберга. XIII век

В результате совместных боевых действий Самбию все-таки удалось покорить, но другие провинции тем не менее стояли насмерть. Вдобавок, как назло, в 1260 году поднялось второе восстание, продлившееся 15 лет, и литовец Миндовг, под давлением самогитов (жемайтов) отрекшийся от веры, тоже нанес сокрушительный удар. Объединенным фронтом они ударили по позициям ордена. Прусское дворянство (возведенное в этот чин тевтонами), всего несколько лет назад принявшее Христа, возглавило мятеж и распространило его почти на все территории, кроме Кульма и Помезании.

Интересный факт:

Деревянное укрепление Кенигсберг (Королевская гора) было построено в январе 1255 года на возвышении, где уже располагалось прусское городище Тувангсте, в окружении священного для местных леса. Бытует также и другая, с готским следом, версия касательно данного топонима: Konungaberg, где kuniggs – глава рода (князь), berg – брег, берег. В 1257-м крепость, считавшуюся крайне важным стратегическим пунктом, начали возводить в камне. В 1457 году город стал столицей Тевтонского государства.

Началась затяжная война с набегами, засадами и осадами. Ситуация осложнялась еще и тем, что многие короли и князья, ранее оказывавшие внушительную помощь тевтонам, вернули войска домой, так как там тоже шли постоянные распри – все бесконечно воевали друг с другом.

Верховные боги прусского пантеона

Стоит отметить одно полезное для ордена обстоятельство: сами пруссы тоже нередко осуществляли разорительные вылазки на соседские земли. Во-первых, они мстили крещеным соплеменникам, а во-вторых, женщин и рабов много не бывает никогда. Поэтому когда судавийцы в очередной раз учинили резню, терпение натангийцев и бартийцев кончилось. Они при участии ордена собрали волю в железный кулак и истребили 2000 террористов, тем самым прочно обезопасив свой мир и покой.

Столкновения, впрочем, все равно продолжались. Мятежные пруссы прятались по непролазным лесам и болотам, атаковали отдаленные поселения колонистов. Требовались решительные ответные действия, и новое руководство ордена постаралось сделать все возможное, чтобы выполнить эти важные стратегические задачи. Магистр Пруссии Конрад фон Тирберг решил проводить наступление к востоку от Кенигсберга в сторону Прегеля, поскольку на реке стояли деревянные укрепления, контролировавшие судоходство.

В результате успешной экспансии Надровию покорили окончательно. Кого не убили, те либо повиновались завоевателям, либо убежали в Литву. Эта земля стала плацдармом для дальнейшего продвижения в Скаловию, дабы в дальнейшем наконец вступить в дерзкую Самогитию, которая препятствовала объединению братьев с ливонским отделением. Предвидя неизбежное, Литва как могла посильно помогала самогитам в борьбе с орденом. Короче говоря, каждый действовал согласно собственным интересам.

На пути к расширению сферы влияния перед рыцарями стояла крепость Рагнит. Ее окружали деревянные фортификации и земляной вал, внутри находился пруд с рыбой. Местные жители считали Рагнит полностью неприступным. Протектор Самбии Теодорик с тысячей воинов по Неману подошел к укреплению и начал осаду. Едва завидев лестницы, защитники попытались их отбросить, но при этом подверглись ошеломительному граду стрел. Им пришлось отступить со стен, тогда воины ордена без особого сопротивления забрались наверх и взяли крепость, которую тут же сожгли дотла.

Впоследствии произошло еще столько кровопролитных битв, что даже летописцы перестали о них упоминать. Вожди прусских племен просили о перемирии, а затем вероломно нападали. Приграничные местности почти обезлюдели. Многие местные жители крестились, но остальные, не желая подчиниться, сбежали. Братья начали в строительстве вместо дерева использовать камень. Словом, своим чередом шла военная рутинная жизнь, и казалось, что последний оплот язычества, Самогития, уже почти в их руках – стоит только подойти и завоевать. И так бы и случилось, если бы не третье прусское восстание.

Скуманд, жестокий вождь судавийцев, в 1277 году собрал четырехтысячный отряд и вдобавок запросил помощи у литовцев. Вместе они совершили разорительный поход в орденские владения, попутно сжигая деревни и вырезая население. В конце концов дело дошло до того, с чего все и завертелось изначально – варварская армия снова вторглась к Пястам. Поляки опять оказались перед лицом серьезнейшей опасности. Вскоре, увидев беспомощность ордена, к бунту присоединились покоренные ранее погезанцы.

Сражение с пруссами. XIII век

К счастью для тевтонов, далее пожар восстания (согласно хронистам) не распространился во многом благодаря Теодорику: он добрым словом сумел остудить пыл вармийцев и натангийцев, и те, вняв аргументации протектора, сложили оружие. Репрессий, за исключением нескольких казней, не последовало. Магистр поступил вполне разумно, понимая, что чересчур жестокое наказание спровоцировало бы новые волнения среди знати.

Погезанские мятежники, однако, сдаваться не собирались. Поэтому фон Тирбергу ничего не оставалось, как дать им решительный отпор. Пленных расселили вокруг Мариенбурга, тогда еще маленького форта, чтобы держать их под неусыпным наблюдением. Судавийское сопротивление тоже постепенно сходило на нет, потому как их племя часто подвергалось нападкам со стороны поляков и русских, а Литва, расположенная достаточно далеко, не могла помогать постоянно. Ордену опять удалось подавить бунт, и крестовые походы в Пруссии к 1283 году наконец-то завершились.

Пруссия в XIII веке

Тем временем на западной стороне Вислы развивались не менее интересные события. Померанию, или Померелию, заселяли славяне, чей правитель Святополок уже нам известен по первому прусскому восстанию. Его сын Мествин не обзавелся потомством и в результате завещал всю землю польскому князю Пшемыславу II. Такой поворот событий явно не устраивал Бранденбургскую марку, поскольку ее маркграфы имели на руках императорский акт, свидетельствующий о принадлежности Померелии к их дому. Так что в 1307 году поляков оттуда выгнали, и лишь Данциг остался неподвластен, несмотря на измор, каковому его подвергли аристократы из Бранденбурга.

Интересный факт:

Крепость Мариенбург, названную в честь Пресвятой Богородицы, начали возводить в 1276 году в устье Вислы. Замок окружали двойные кирпичные стены и ров. Занимаемая площадь равнялась 12 гектарам, город с населением в 2000 человек занимал 600 гектаров. С 1309 года являлся резиденцией гохмейстера Немецкого ордена.

В свою очередь, Немецкий орден уже достаточно прочно закрепился в округе Меве, расположенном неподалеку. Польской стороне пришлось запросить поддержки у рыцарей, те, естественно, согласились, но при одном условии – очень крупном вознаграждении. Сделка свершилась, после чего маркграфы вынужденно сняли осаду.

Несколько позже, в сентябре 1308 года, тевтоны заняли город под предлогом невыплаты поляками обещанного гонорара. Таким образом, орден через один из крупнейших портов на Балтийском море получил дополнительный выход к морским путям, а следовательно, и возможность контролировать торговые пути. Чтобы не раскачивать ситуацию, братья договорились с маркой о покупке Данцига и еще нескольких городов. Папа с императором не возражали, и вся Померания отошла немцам.

Вот только доступа к большой воде теперь лишились поляки, чья страна и так страдала от бесконечных внутренних распрей. По-настоящему сильного лидера они не видали уже несколько веков, а тут еще такой дерзкий удар исподтишка. В народе начал зарождаться дух национализма, направленный перво-наперво на немецких захватчиков, вскоре подключилась и церковь. Архиепископ Гнезно отлучил орден за то, что рыцари незаконно собирали десятину в Померелии. Соотечественников горячо поддержал великопольский князь Ладислав Локоток, прозванный так из-за невысокого роста, будущий король объединенной Польши.

Опасаясь потенциальных конфликтов, а также учитывая христианские неудачи на Святой земле, гроссмейстер Зигфрид фон Фойхтванген перенес свою резиденцию из Венеции в Мариенбург. Орден стремился уйти подальше от Европы еще и потому, что там начался исторический период под названием «Авиньонское пленение пап». Повторить печально известную судьбу тамплиеров точно никому не хотелось.

План Мариенбурга

Зигфрид фон Фойхтванген

Литовцы отмалчиваться тоже не собирались. Гедимин, основатель династии Гедиминовичей, Великий князь Литовский, стремился заключить союз с Польшей ввиду того, что обе эти стороны имели общих врагов – тевтонов на севере и татарскую орду на юге. Лучший связующий материал, как известно, это кровные узы, так что Ладислав и Гедимин поженили своих детей. Тем не менее хитрый поляк в 1326 году подписывает с орденом договор, по которому он денонсирует соглашение с Литвой. В итоге примерно через год полчища литовских язычников, беспрепятственно пройдя по Польше, вторгаются в орденские владения и учиняют небывалую резню.

Интересный факт:

В 1302 году папа Бонифаций VII издает буллу, в которой закрепляется примат духовной власти над светской. То есть монархи обязывались неукоснительно служить Святому Престолу, а понтифик освобождался от подчинения какому-либо из живущих на свете людей. Французскому королю Филиппу IV Красивому тот указ крайне не понравился, и он приказал арестовать папу и доставить его на суд из Рима. Подручные короля воспользовались чересчур убедительными аргументами, чем довели Бонифация до самоубийства. Новый папа Климент V перенес резиденцию в город Авиньон, где она и располагалась с 1304 до 1378 год. Папство же, по сути, превратилось в дополнительный инструмент влияния французского трона на католический мир.

Причем происходил этот кошмар в тех областях, чьи жители ранее столь варварскую нехристь вообще в глаза не видали, оттого последствия деморализовали местное население гораздо сильнее. Более того, выиграв одну битву, самогиты пленили уцелевшего рыцаря – Герхарда фон Рудена. И затем вместе с конем сожгли его живьем в качестве жертвоприношения языческим идолам. Если верить летописцам, то даже поляки, сопровождавшие своих диких союзников, содрогнулись от ужаса.

Такое вероломство требовало немедленного отмщения. Немецкий орден ударяет по рукам с другими представителями Пястов, чтобы вместе сокрушить самодержца Локотка. Гохмейстер Вернер фон Орзельн в 1327 году нанес первый удар, но кампания проходила с переменным успехом и закончилась перемирием. Главной целью все же считалась Литва, недавно разрушившая церкви и надругавшаяся над святынями, чем нанесла католичеству непоправимый урон. Войска ожесточенно ударили по Гродно, предварительно зачистив всю округу.

Интересный факт:

18 ноября 1330 года впервые в истории Немецкого ордена от рук брата пал Великий магистр – Вернер фон Ользерн. Обстоятельства покушения и по сей день выглядят весьма туманно. Известно, что нападавший прибыл в столицу из Мемеля для разбирательства его проступков, в которых он дошел до угроз ножом комтуру. Прощения человек не получил, что означало весьма суровое наказание по месту службы. Покинув приемную и спрятавшись в коридоре, он дождался гохмейстера и нанес ему два смертельных ножевых ранения. Убийцу сочли сумасшедшим и приговорили к пожизненному заключению.

Вскоре, в начале 1329 года, к походу в Самогитию присоединился очередной монарх Богемии Иоанн, желавший снискать славу Оттокара II. Почти двадцатитысячная армия вселяла страх, и многие крепости капитулировали без боя, согласившись принять крест при условии, что не будут переселены в Пруссию. Пока суть да дело, Ладислав, стоявший у ордена как кость поперек горла, снова воткнул нож рыцарям в спину – зашел в Кульм. Крестоносцам нехотя пришлось повернуть обратно.

В стремлении оказать друзьям-немцам посильную помощь Иоанн Богемский предъявил права на польскую корону от имени своей жены. Сразу же после пира в честь такого великого события объединенные силы выступили на Мазовию и Куявию. Локотку ничего не оставалось, кроме как просить о мире. Результатом успешных военных действий стал акт от 16 мая 1330 года, засвидетельствовавший факт продажи Иоанном ордену завоеванных Добжинских земель.

Следующий гохмейстер – Лютер фон Брауншвейг ратовал за продолжение войны с Локотком, он хотел твердо закрепить успех кампании. Для этого Лютер пригласил наемников разных национальностей, вплоть до англичан. А поскольку все грехи, совершенные во время крестовых походов, по умолчанию отпускались, то орава европейцев принялась жечь местность каленым железом, не щадя абсолютно никого. К тому же вся добыча доставалась тому, кто ее найдет, так отчего бы и не зарезать пару-тройку подлых вражин?

Несмотря на свирепое упорство, ордену не удалось захватить ни одной стратегически важной твердыни. Опять возникла нужда в подмоге в лице уже знакомого нам богемского короля Иоанна. Старые друзья договорились встретиться в сентябре 1331 года у Калиша. Однако встреча провалилась из-за отсутствия должных коммуникаций, то есть стороны друг друга несколько недопоняли, и в результате маршал Дитрих фон Альтенбруг, будущий гроссмейстер, остался один на один с польским воинством, значительно превышающим братьев в численности.

Жестокий бой под Пловцами закончился полным поражением тевтонов, 56 рыцарей попали в плен. Жизнь сохранили лишь самым важным, а остальных немедленно казнили. В послеобеденное время с подкреплением подоспел кульмский комтур, заставивший измотанного битвой врага стремительно отступить. Теперь в немецком плену оказались 600 поляков. Им тоже не повезло – нещадно перебили всех. Общая численность павших с обеих сторон превысила 4000 человек. Королю удалось ускользнуть, хотя он не считал свое бегство позорным, так как все равно одержал славную победу. Правда, Ладиславу долго радоваться не пришлось – монарх скончался весной 1333 года.

На престол взошел его сын Казимир III Великий, последний монарх из династии Пястов, желавший мира или хотя бы длительной передышки. Чтобы отбить у Иоанна охоту обладать польской короной, Казимир откупился от него двадцатью тысячами серебряных марок. Тем не менее вопрос с правами Немецкого ордена на Померанию формально оставался открытым. Обычно в таких случаях за помощью в урегулировании спорных моментов в ту пору обращались к высокопоставленным посредникам. В тот раз ими стали богемский и венгерский короли. Симпозиум состоялся осенью 1335 года в венгерском Визеграде.

Интересный факт:

Верховный магистр Лютер фон Брауншвейг, скончавшийся 18 апреля 1335 года, явился главным инициатором превращения Кафедрального собора в Кенигсберге из церкви-замка, как задумывалось изначально, просто в церковь, ибо «незачем строить вторую крепость на расстоянии полета стрелы от главного орденского замка». По этой причине собор принял форму исключительно религиозного сооружения, утратив какие бы то ни было оборонительные функции. Усопшего магистра, согласно его последней воле, погребли там же.

Точку в переговорах поставили 26 ноября. Померания отходила ордену, а тот, в свою очередь, отказывался от Куявии. Условием сделки ставилась ратификация соглашения польским Сеймом. Неудивительно, что знать отказалась признавать такие уступки. Конфликт возобновился, ибо никто не хотел отдавать то, что по праву считал своим. Ситуация оставалась весьма напряженной.

Параллельно польской развивалась и непростая ситуация в Литве. Самогитию плотно брало в тиски Ливонское отделение ордена. По привычке к походам опять подключились европейские крестоносцы. Ключевой особенностью поведения язычников стала их жестокость по отношению к своим соплеменникам. Дело в том, что они строили не каменные крепости, а деревянные, которые закаленному в боях войску взять было гораздо легче. Поэтому, едва завидев вражеский отряд, самогиты собственноручно убивали жен и детей, чтобы из них не сделали крепостных. К тому же язычники верили в загробный мир и ожидали после смерти воссоединения там с семьями.

Гедимин

Ольгерд

Напротив руин Кристмемеля экспедиция основала замок Байербург, стратегически важный опорный и оборонительный пункт. Гедимин осаждал твердыню в 1338 году в течение 22 дней, но безуспешно. Еще через три года Великий князь Литовский пал в бою там же в окрестностях, возможно, от огнестрельного ранения. После себя он оставил двух сыновей – Ольгерда и Кейстута. Они поделили сферы влияния: первому достались Вильнюс и Восточная Литва, а второму – Каунас в Западной Литве и Самогития.

Желая обозначить свое верховенствующее положение в католическом мире после переноса Святого престола в Авиньон, в конфликт вмешалась и церковь. Когда шляхта опротестовала Визеградское соглашение между тевтонами и Казимиром, папа Бенедикт XII буллой от 4 мая 1338 года потребовал от представителей ордена предстать перед специально учрежденной комиссией легатов. Одновременно император Людвиг IV запретил гохмейстеру подчиняться, поскольку считал спорные земли своей территорией.

В итоге на суд явился брат-священник Жак Д’Арнувиль и сообщил, что орден не признает юрисдикцию легатов и оставляет решение таких важных вопросов исключительно в компетенции папы. Итогом подобной дерзости стало коллегиальное решение от 15 сентября 1339 года – Верховный магистр и все его приспешники, участвовавшие в войне против Польши, получили отлучение, правда, с маленькой оговоркой. Если рыцари вернут настоящим хозяевам Померанию, Кульмерланд, Куявию и Добжин, а также уплатят колоссальный штраф, то они смогут рассчитывать на прощение.

Учитывая обостренную ситуацию на востоке Европы, неколебимость Бенедикта не являлась абсолютной. Дело в том, что всему христианству грозило неминуемое вторжение татарских орд, и фон Альтенбург всеми доступными способами пытался обосновать свое присутствие в Прусии. Дескать, кто как не рыцари-монахи смогут сдержать неминуемое нападение? К тому же авторитет французского папства постоянно оспаривался многими современниками. Бесчисленные войны и без того уже утомили всех до крайности, посему стороны призвали к компромиссу.

Интересный факт:

Бенедикт XII стал папой совершенно случайно. В ту пору среди кардиналов было принято голосовать по первому кругу за наименее популярного кандидата, чтобы определить, кого поддерживают остальные. Так что Жак Фурнье, бывший цистерцианец, с огромным удивлением узнал, что за него проголосовало больше двух третей от общего числа кардиналов. Патриотом Франции Бенедикт никогда не был и даже планировал вернуть курию обратно в Рим (для этого замысла он привлек Петрарку), тем не менее все равно забрал оттуда все архивы и возвел Папский дворец в Авиньоне, где и был впоследствии погребен.

Снова в роли третейских судей выступили венгерский и богемский монархи. При их деятельном участии мир заключили 2 июня 1343 года в польском городе Калише. Новому Великому магистру Людольфу Кенигу фон Ватзау удалось подтвердить права ордена на Померанию и Кульмерланд, однако Казимир получал Куявию и Добжин. Тридцать лет противостояния наконец завершились сравнительно благополучно, и сторонам представилась возможность заняться делами более насущными. Тевтоны, с которых папа торжественно снял интердикт, смогли теперь всецело сконцентрироваться на Литве, а поляки – на юге, где им досаждали татары.

После очередного военного успеха самогитов фон Ватзау повредился рассудком и добровольно покинул пост гохмейстера. Эстафету перенял Генрих фон Дуземер, вознамерившийся дать язычникам жестокий отпор. 2 февраля 1348 года на равнине Анкен состоялась кровопролитная битва с объединенными русско-литовскими силами под началом Ольгерда. Несмотря на внушительные потери, орден закрепил преимущество. Тем не менее уже в следующем году Ольгерд вернулся, дойдя до Вармии, но и здесь потерпел поражение. Опять кровь тысяч храбрых воинов залила многострадальные земли.

Наступательно-оборонительные действия, казалось, продолжались бесконечно. Небольшая пауза возникла из-за второй эпидемии чумы (первая возникла в 1312 году), разразившейся в Пруссии в 1352 году и унесшей 5000 жизней. Затем набеги и ответные карательные экспедиции возобновились. Так, однажды в 1361 году братья-князья в очередной раз отправились в поход в Галимбию. Их разведка допустила фатальный просчет – они проморгали саксонских и английских крестоносцев, пребывающих в то время в Самогитии. Маршал ордена спешно выступил из Кенигсберга, чтобы совместно с иностранцами взять литовцев в клещи. В результате этого марш-броска Кейстут попал в плен. Правда, младший из братьев вскоре благодаря дерзкой хитрости умудрился избежать неволи.

Пруссия в XIV веке

Кейстут

Последний масштабный бой с участием представителей династии Гедиминовичей произошел 17 или 18 февраля 1370 года, когда братья вновь вторглись в орденские владения – их конечной целью был захват Кенигсберга. По дороге они сожгли замок Рудау, куда и поспешили тевтонские силы, чтобы отразить нападение. Гроссмейстер Винрих фон Книпроде и маршал Хеннинг Шиндекоп, получивший впоследствии смертельное ранение, настигли литовцев и навязали им тяжелую битву. Завидев знамена рыцарских полков, Кейстут отступил, а Ольгерд, защищаясь, увел армию в лес неподалеку. Тем не менее с наступлением темноты тевтонам все равно удалось подавить вражеское сопротивление. С тех пор угрозы со стороны язычников в XIV веке прекратились.

Смерть Ольгерда в 1377 году возвысила Ягайло, его старшего сына от второй жены. Несмотря на громкие протесты своего сводного брата Андрея и престарелого, разменявшего уже девятый десяток дяди Кейстута, он заявил свои права на литовские земли. Путем сложной и хитрой дипломатии, в том числе с участием Немецкого ордена, Ягайло удалось заманить Кейстута и его сына Витовта в ловушку, а затем захватить их в плен. Несмотря на то, что недавно сам племянник побывал в неволе у дяди, но был вскоре отпущен, старика по его распоряжению задушили 15 августа 1382 года. Не дождалась пощады и жена Кейстута – Бирута.

Интересный факт:

Шестидесятилетнего Кейстута заточили в Мариенбурге. В замке обитал рыцарь по имени Альф, урожденный литвин, но впоследствии крещеный. Его и подговорил князь, чтобы обустроить побег. Совместно литовцы продолбили стену и похитили тевтонский плащ. Во дворе они взяли коней и стремглав понеслись вон из крепости. Вскоре Кейстут достиг Мазовии, где проживала его дочь – княгиня Данута, откуда несколько позже беспрепятственно переправился домой. Такой дерзкий побег принес князю еще больший почет и славу среди соотечественников.

Уцелеть удалось лишь кузену Витовту, тоже совершившему абсолютно остроумный побег. Будучи тщедушным и низкорослым, он переоделся в одежду своей жены, допущенной к нему на свидание. Подмену заметили слишком поздно, и литовец сумел достичь Мариенбурга, где попросил разрешения креститься в католическую веру, чтобы вместе покончить с языческим племенем на востоке. Благосклонно приняв вразумительные доводы бывшего врага, Верховный магистр фон Цолльнер крестил Витовта и отправил наместничать в Самогитию.

В результате дворцовых хитросплетений наследница польской короны Ядвига оказалась без жениха. У Польши и сторонников Ягайло перед лицом вечно маячил общий враг – Тевтонский орден, к тому же сам претендент на руку королевы был давно не против крещения, поскольку христианство сулило ему больше выгод, чем потерь.

В начале февраля 1386 года Ягайло вместе со многими родственниками, включая Витовта, переманенного к тому времени на сторону кузена (ранее он уже успел возглавить одно восстание самогитов против ордена), совершил обряд крещения в Кракове, а уже 18 числа того же месяца заключил брачный союз с Ядвигой. Вскоре польский трон занял нареченный новым именем король Владислав, хотя сами поляки предпочитали называть его Ягелло, чтобы избежать путаницы, поскольку слишком уж много знатных особ именовались Владиславами.

Интересный факт:

Согласно местной легенде, битва при Рудау могла быть проиграна, если бы не подмастерье башмачника Ганс Саган – житель Кнайпхофа, одного из трех городов Кенигсберга. В критический момент, когда убили маршальского знаменосца и ранили самого маршала, Ганс быстро поднял знамя, чем многократно усилил боевой дух товарищей. За эту заслугу в честь Сагана напротив кнайпхофской ратуши установили его памятник, а на крыше замка – флюгер в виде его изображения. Также его именем назвали одну из улиц города. В общем, награда нашла своего героя.

Вот тогда законно коронованный монарх развернул активную деятельность по христианизации Литвы. Как всегда, отчаяннее всех сопротивлялись самогиты. В придачу между литовскими князьями вспыхнула натуральная гражданская война, дошло до того, что перебежчик Витовт вновь был вынужден искать защиты у Тевтонского ордена. В подтверждение серьезности своих намерений он как заложников отправил гроссмейстеру фон Цолльнеру самых близких родственников – жену, дочь, сестру и брата с племянником. Магистр согласился, но взял Витовта на короткий поводок. В течение 1389–1392 гг. союзники совершили несколько совместных военных кампаний в областях Западной Литвы и однажды даже практически захватили Вильнюс.

Постепенно из-за истребления и разорения литовские земли пустели, что заставило Витовта задуматься о пагубности проводимой им политики. Мало того, что он убивает собственных сородичей, но ведь даже если и удастся в конце концов одержать верх, то кем он будет править на обескровленной и выжженной пустоши? Единственным благоразумным решением на тот момент казался мир с кузеном Ягелло. Пришла пора забыть старые обиды и вновь объединиться, чтобы отстоять свою честь и родовые права. Очередную измену клятве, данной братьям-монахам, предательством Витовт не считал, и потому с помощью верных людей молниеносно захватил несколько рыцарских крепостей по обе стороны Немана.

Витовт

В 1393 году пост Верховного магистра занял Конрад фон Юнгинген, и уже в январе следующего года он предпринял колоссальный крестовый поход на вражескую территорию. Под знамена ордена встали многие тысячи англичан, французов и немцев, имевших в распоряжении, помимо прочего, также и огнестрельный арсенал. Вскоре началась еще одна осада Вильнюса. На восьмой день ожесточенного боя на помощь подоспели ливонские рыцари.

Интересный факт:

25-й гохмейстер Тевтонского ордена Конрад фон Юнгинген известен не только подписанием Салинского мира. В том же 1398 году ему удалось изгнать так называемых «виталийских братьев», терроризировавших акваторию Балтийского моря пиратов, с острова Готланд. Также он инициировал строительство каменной крепости Рагнит. Смерть магистра можно отнести к разряду невероятных: рыцарь страдал от желчнокаменной болезни, в связи с чем ученый эскулап прописал ему в качестве лекарства близкие отношения с какой-нибудь женщиной. Обет целомудрия не позволил магистру воспользоваться советом доктора и свел Конрада в могилу.

Чудом Витовт сумел спастись бегством, а затем уже на безопасном расстоянии принялся собирать новые войска. Еще через две недели штурма города у осаждающих подошли к концу припасы и амуниция. Обстоятельно посовещавшись, военачальники решили снять осаду и отступить для перегруппировки. На обратном пути они разорили пару селений, ввязались в несколько стычек, но к Вильнюсу впоследствии так и не вернулись.

Эта война продолжалась бы бесконечно, если бы в 1398 году Витовт не предложил ордену забрать Самогитию ради воцарения мира. На самом деле Великий князь Литовский преследовал скорее собственные интересы. Во-первых, де-факто он все равно едва контролировал этот языческий регион, а во-вторых, его внимание большей частью концентрировалось в другом месте – в степях южной Руси, откуда на него довольно часто нападала Орда, пусть даже и серьезно ослабевшая. Итак, 12 октября 1398 года Витовт и фон Юнгинген заключили Салинский мирный договор, по которому Самогития вновь оказывалась во власти ордена. Самогитам пришлось покориться, ибо теперь они лишились военной поддержки, а немцы получили безопасную сухопутную связь с Ливонией. В любом случае кровопролитие на время прекратилось.

Битва на Ворскле

Дабы засвидетельствовать свои слова о дружбе на деле, 25-тысячный консолидированный фронт русских, литовцев, поляков и тевтонов выступил против хана Тимура-Кулгута, вынудившего ранее Тохтамыша сбежать к Витовту в Киев. Решающая битва произошла 12 августа 1399 года при реке Ворскле, левом притоке Днепра. Командующий войсками Витовт избрал неверную тактику, результатом чего стало разгромное поражение его армии. Больше так далеко на восток Немецкий орден не заходил и вообще к исходу XIV столетия фактически свернул крестовые походы. Начинался следующий век, уготовивший судьбоносные повороты для одной из самых мощных духовно-монашеских организаций, когда-либо существовавших в истории человечества.

Интересный факт:

Батый осадил Киев осенью 1240 года. После захвата города он отдал его в управление на основании ярлыков поколению Рюриковичей, включая Александра Невского. В 1321 году (хотя называются разные даты в пределах 2–3 лет от этой) в битве на реке Ирпени Гедимин разгромил киевского князя Станислава Ивановича, после чего княжество стало вассалом Литвы. Окончательно притязания известной династии на Киев прекратились в 1362-м, когда Ольгерд разбил в битве при Синих Водах еще одного ее представителя. Следует отметить, что с 1362 по 1569 год крупнейший град на Днепре входил в состав Великого княжества Литовского.

Глава третья. Грюнвальдская катастрофа

После относительно стабильного десятилетия в 1409 году самогиты вновь поднимают восстание. Как небезосновательно решили рыцари, их к этому подстрекали литовцы в сговоре с поляками. Заняв верховный пост, брат предыдущего магистра Ульрих фон Юнгинген (1360–1410), предпочитавший силу убеждениям, 6 августа того же года объявил войну Польскому королевству и Великому княжеству Литовскому. Противостояние, однако, продлилось совсем недолго, и еще до наступления зимы стороны заключили промежуточный мир. Промежуточным он стал потому, что и гроссмейстер, и Ягайло с Витовтом прекрасно понимали одну простую вещь – назревал очень крупный конфликт, избежать которого будет невозможно.

В октябре фон Юнгинген и польский монарх встретились под эгидой императора Священной Римской империи Венцеля Богемского. Мирное соглашение заканчивалось 24 июня 1410 года. До истечения этого срока предполагались новые переговоры. Гохмейстер даром времени не терял: он постановил составить список всех языческих бесчинств самогитов, их непокорности и вероотступничества. Кроме того, в бумагах утверждалось, что и литовцы на деле оказались нехристями, приняв крещение лишь для видимости или же для выгоды.

Вооружившись подготовленными документами, делегация тевтонов отправилась за поддержкой к младшему брату Венцеля Сигизмунду Венгерскому. Король на взаимовыгодной основе согласился, в случае чего, подставить ордену свое крепкое плечо. Затем из Венгрии братья отбыли к императорскому двору, чтобы аргументированно убедить Его Величество в оправданности своих притязаний. Вняв услышанным доводам, 8 февраля 1410 года Венцель вынес вердикт: не оказывать язычникам никакой помощи и точка. Жалобы поляков и литовцев на орден не учитывались совершенно. Последняя надежда на бескровное решение проблемы испарилась окончательно. Пришла пора заточить мечи поострее и собрать под свои знамена как можно больше воинов.

Интересный факт:

Чешский король Венцель (1361–1419) унаследовал Чехию от своего отца-императора Карла IV, где начал последовательно ограничивать права духовенства, параллельно покровительствуя гуситам. Не гнушавшийся похищениями и убийствами, он в конце концов вызвал ярость знати, позже заточившей его на два года в темницу. Суматохой вовремя воспользовался некий Рупрехт Виттельсбах, положивший глаз на германский трон. Так, 20 августа 1400 года выборщики сместили Венцеля с должности за пьянство и пренебрежение интересами Германии. Тем не менее самодержец низложение не признал и считал себя первым лицом Европы вплоть до смерти Рупрехта в 1410 году. А уже в начале следующего года он добровольно снял корону, передав ее Сигизмунду в обмен на право и дальше владеть Чехией. Умер император бездетным.

Отдельно следует отметить всеобщее могущество Немецкого ордена на тот момент. Государство занимало 170000 кв. км площади, простиравшейся от Одера до Финского залива, насчитывало 60 крепостей, 50 городов и 19000 деревень с общим населением в 2000000 человек. Помимо прусских и ливонских владений орден также располагал командорствами в Бургундии, Италии, Венгрии, Австрии, Богемии и т. д.

Герб Священной Римской империи

Император Венцель

Поэтому братство не раздумывая вступило в Ганзейский союз, охватывавший всю торговлю на Северном и Балтийском морях. Из входивших в него 80 городов 15 контролировались орденом, включая Данциг на море и Кульм на Висле. Так или иначе большая часть восточноевропейского экспорта проходила через торговые пункты, подчиненные тевтонам. Кроме того, орден имел эксклюзивную возможность продавать янтарь. Благодаря обширному строительству верфей в начале XV века братья стали крупнейшими судовладельцами Ганзы и только за один 1400 год выручили около 170000 марок, что эквивалентно стоимости 525000 голов скота.

Успех, однако, имеет одно неприятное свойство – рано или поздно он заканчивается, как, в общем-то, и богатство, ему сопутствующее. Формальная цель присутствия ордена в этих землях, то есть христианизация аборигенов, наконец оказалась достигнутой. Колонисты уже давно слились в единое целое с коренным местным населением, для которого присутствие тевтонов выглядело чужеродным, если не сказать враждебным.

В сознании самих рыцарей, постепенно привыкших к роскошной жизни, былые идеалы мало-помалу начали меркнуть. Наравне с упадком дисциплины пострадало и некогда возвышенное чувство любви к ближнему своему. Повышение налогов, барщина, воинская повинность, недопущение вассалов, как потомков европейских крестоносцев, так и крещеной прусской знати, к управлению государством никак не могло способствовать здоровой обстановке в стране. Другими словами, орден вполне «забронзовел».

Еще в конце XIV столетия начали зарождаться различные протестные организации. В частности, в 1397 году в Кульмерланде возник так называемый Союз ящерицы, основанный Николасом фон Ренисом. Этому персонажу еще предстоит сыграть свою роковую роль. Союз боролся против воцарившегося, по их мнению, беззакония, требовал расширения прав и, в конце концов, отсоединения в пользу Польши.

Ульрих фон Юнгинген

Вот на таком неспокойном фоне и шли приготовления к большой войне между великими державами. Накануне Пасхи 30 марта 1410 года магистр, серьезно страдавший от катаракты и потому стремившийся скорее обустроить фронт, произвел важные назначения на посты гроссгебитигеров. Некоторые польские князья также согласились встать под знамена тевтонов.

Фон Юнгинген в ультимативной форме потребовал у ливонского ландмейстера немедленно расторгнуть мирный договор с Литвой, заключенный между ними ранее, и решительным ударом атаковать войска Витовта, а братьев, не задействованных в этой атаке, направить в Пруссию. В ответ гроссмейстер получил полный отказ. Более того, из Курляндии и Эстляндии на помощь тоже не пришли. Сигизмунд Венгерский, вопреки обещаниям, прислал всего две сотни конницы. Зато Венцеслас без лишних разговоров позволил немцам набирать сколько угодно наемников из Богемии и Моравии.

Интересный факт:

Уроженец Вильно Ягелло (1362–1434), внук Гедимина, сын Ольгерда и тверской княжны Иулиании, основатель династии Ягеллонов, женился на 11-летней Ядвиге (1373/4–1399), наследнице польского престола, канонизированной позже католической церковью. Ее мать, Елизавета Боснийская, признала права Ягайло на трон даже в случае смерти дочери. 22 июня 1399 года Ядвига родила королю дочь. Однако в течение месяца и мать и ребенок скончались, оставив мужа и отца единоличным правителем Польши. Монарх никогда не притрагивался к спиртному и обожал охоту.

Противоположная сторона конфликта тоже не сидела сложа руки. К примеру, в декабре 1409 года в Бресте состоялась тайная встреча Ягелло и Витовта, на которой они обсуждали план предстоящей войны. Так что к исходу перемирия в коалиции под руководством кузенов стояли многонациональные полки: не считая литовцев и поляков, там присутствовали русины, валахи, татары, бессарабы, армяне и даже иудеи-караимы.

Точное количество воинов в каждой армии не поддается достоверному подсчету, поскольку данные разнятся как у летописцев, так и у современных исследователей. Условным соотношением принято считать 2 к 3 в пользу потомков Гедимина, в абсолютных цифрах – двадцатитысячное войско у магистра и тридцатитысячное у его противников. Однако орден был лучше оснащен оружием, его защитники имели намного больше боевого опыта, и кроме того, у братьев имелась надежная система крепостей, расположенных сравнительно близко друг от друга. Поэтому соблюдался предположительный силовой паритет.

Карта Северо-Восточной Европы. 1400 год

Владислав-Ягайло

Почти 200 лет эти земли не видали такого беспрецедентного противостояния, и вот на Иванов день, 24 июня 1410 года, загрохотала эпохальная война, определившая впоследствии судьбы миллионов европейцев. Все началось с осторожных приграничных вылазок, как вдруг совершенно внезапно у ворот замка короля Ягайло появились венгерские послы. В надежде все-таки избежать надвигающегося кровопролитного столкновения они предложили подписать хотя бы десятидневный мирный договор, чтобы враги могли еще раз обдумать последствия своих деяний. Лучшего подарка Владислав II не мог даже вообразить, ибо нежданная отсрочка позволила ему соединить собственную рать с литовской.

К 30 июня польский король пересек Вислу, литовский князь форсировал реку Нарев, а 2 июля, слившись воедино, кузены двинулись на север. Объединенной армии приходилось тащить за собой огромный обоз с провиантом, так как разорять окружные деревни было невозможно – крестьяне в ужасе разбегались по лесам, забирая с собой скот и припасы. К тому же войска противников ордена продвигались по чрезвычайно заболоченной местности, где дороги практически отсутствовали.

Тех землепашцев и хлеборобов, кто не успел скрыться, ожидала крайне печальная участь: язычники, татары и литовцы громили всех без разбору. Польские вельможи даже пожаловались королю на небывалые погромы и святотатства. Король поначалу не отреагировал. Видимо, он рассчитывал таким образом вынудить магистра скорее принять бой, но некоторое время спустя он заставил разбойников укоротить руки и соблюдать хотя бы элементарную дисциплину.

Интересный факт:

Оценка численности воинов действительно до сих пор не приведена к единому знаменателю. Минимальные цифры составляют 11000 человек на стороне ордена и 17000 на противоположной стороне. Максимальные – 83000 воинов против 163000, что выглядит просто фантастически. Больше всего на правду похожа следующая пропорция: у тевтонов 14000 единиц конницы и 6000 человек пехоты, у Владислава – 18000 польских рыцарей, солдат пехоты и наемников плюс 11000 солдат Витовта. Непосредственно братьев, т. е. «белых плащей», насчитывалось не более трех сотен. К 1400 году во всей Пруссии обитало всего 600 рыцарей и еще 300 в Ливонии. Обычно в военное время в поход уходила половина тевтонов, другая половина оставалась в гарнизонах.

В свою очередь, фон Юнгинген склонялся больше к оборонительной стратегии, нежели к наступательной. Гроссмейстер задумал сыграть на огромной численности неприятельского войска, предполагая, что у него закончатся провиант и фураж до того, как оно дойдет до богатых прусских земель. Три тысячи солдат остались в Западной Прусии в гарнизоне Шветца под командованием местного комтура Генриха фон Плауэна на случай, если вдруг враг решит ударить там. Постепенно, очень аккуратно полки сближались. Само собой, что поражения не ожидали ни те, ни другие.

9 июля Ягайло объявил ложную тревогу, чтобы проверить боеготовность войска в преддверии крупной битвы. Раньше королю доводилось лишь обращать противника в бегство, превосходя его численностью, либо осаждать города. Сейчас же ситуация выглядела совершенно иначе – ему пришлось бы дать бой на вражеской территории с армией неизвестного количества бойцов. Время дипломатии прошло. Поэтому никакие меры предосторожности не могли стать излишними.

Посоветовавшись с военным советом, учрежденным накануне, Владислав II решил совершить хитрый маневр. Вместо форсирования речки Древенц 13 июля воинство направилось на север и восток по направлению к Остероде в обход укреплений магистра. Каждый отряд под страхом смерти обязывался неукоснительно следовать за проводниками и соблюдать абсолютную тишину. Запрещалось даже лишний раз трубить и разводить костры. Если бы не строжайшая секретность, то план мог провалиться.

Знамя магистра Тевтонского ордена

По дороге, возможно умышленно, силы Витовта бесчеловечно разграбили город Гильгенбург, что заставило содрогнуться от ужаса даже польского хрониста. Поджоги, изнасилования, зверские убийства мирного населения заставили гохмейстера 14 июля выдвинуть фронт на восток, чтобы отомстить безбожникам и лихоимцам. Христианские сердца преисполнились испепеляющим гневом, битва неумолимо приближалась.

Интересный факт:

Должностным гербом гохмейстера Немецкого ордена являлся прямой черный крест на белом поле. В центре креста располагался черный одноглавый орел Священной Римской империи на золотом щите. Также на основной крест накладывался еще один – золотой, символизировавший Иерусалимское королевство. Знамя обладало тремя косицами. Главной хоругвью всего орденского войска считалась хоругвь Верховного маршала, имеющая простой черный крест на белом поле. Охрана любого стяга в каждом полку поручалась самым сильным, проверенным и опытным людям, так как именно знамя играло важнейшую психологическую роль на поле боя.

Магистр в спешном порядке преодолел 15 миль и к утру 15 июля наконец увидел неприятеля. Всего под началом фон Юнгингена выступило 65 хоругвей, или знамен. Из них пять принадлежали орденским иерархам, шесть – епископствам, девять – иностранцам, остальные – комтурствам. Польская сторона имела в своем распоряжении 51 штандарт, включая воеводские, наемные и вассальные. Литовцы привели 40 знамен, в том числе смоленский полк и золотоордынскую конницу.

На рассвете десятки тысяч человек расположились напротив друг друга на территории площадью 4 кв. км между маленькими деревушками Грюнвальд, Танненберг и Людвигсдорф. Этот треугольник обрамлялся густым лесом, сама же местность была местами сильно пересеченной и имела сложный рельеф. Армия Ульриха перенесла тяжелый марш-бросок в грозу, под проливным дождем, воины устали и проголодались, к тому же появившееся солнце начинало буквально обжигать металлические доспехи воинов. Поэтому воспользоваться моментом внезапного нападения гроссмейстеру не удалось.

Зато крестоносцы сумели загодя выкопать так называемые волчьи ямы (достоверно не подтверждено, хотя и упоминается в летописях), т. е. ловушки, выставить артиллерию – порядка ста бомбард, наряду с лучниками и арбалетчиками. Тем временем основные силы фон Юнгингена выстроились в две линии, где вторая линия была резервом, ей командовал сам магистр. Правым крылом первой линии руководил Верховный комтур, прозванный лучшим мечником Европы, Куно фон Лихтенштейн, левым – Конрад фон Валленроде, Верховный маршал ордена.

Вопреки всем ожиданиям Ягайло нападать, судя по всему, не собирался. Вместо этого он долго и усиленно молился, после чего спустился с холма и посвятил в рыцари несколько сотен своих солдат. До сих пор непонятно, то ли польский монарх тянул время, то ли действительно боялся идти в атаку. В любом случае подобный цирк донельзя возмутил стоявшего под пеклом уже два часа магистра, который немедленно отправил в стан противника двух герольдов. Они воткнули в землю перед королем два обнаженных меча, что означало вызов на смертный бой, отказ трактовался как подлая трусость и ложился несмываемым позорным пятном на чело капитулянта до самой кончины.

Интересный факт:

Вот какие слова, согласно хронике, герольды передали Ягелло:

«Светлейший король! Великий магистр Пруссии Ульрих шлет тебе и твоему брату два меча, как поощрение к предстоящей битве, чтобы ты с ними и со своим войском незамедлительно и с большей отвагой, чем ты выказываешь, вступил в бой и не таился дольше, затягивая сражение и отсиживаясь среди лесов и рощ. Если же ты считаешь поле тесным и узким для развертывания твоего строя, то магистр Пруссии Ульрих готов отступить сколько ты хочешь от ровного поля, занятого его войском».

После этих слов Ульрих и вправду немного отступил, нанеся тем самым серьезное оскорбление противнику.

В конце концов литовцы и татары с левого фланга, которым верховодил Витовт, устремились в безудержную атаку. Атака и впрямь была настолько стремительной, что тевтонские канониры успели сделать всего лишь по одному выстрелу. Однако после огнестрельного залпа из-за спин пушкарей вылетела туча стрел и арбалетных болтов, пригвоздив множество литвинов и татар к прусской земле. Приняв решение контратаковать незамедлительно, фон Валленрод выдвинул 4000 всадников навстречу врагу.

Кровавая битва продолжалась два часа, и верх все же взяли братья Тевтонского ордена. Им удалось обратить в бегство противника, несмотря на попытки Витовта удержать строй. Их гнали по топям да болотам так быстро и неумолимо, что многие опомнились, только добежав до Литвы. Некоторые исследователи полагают, что это отступление было на самом деле притворным, так как за ним был нанесен решительный контрудар. Подобная тактика часто использовалась как литвинами, так и татарами, и даже поляками. Правда, тогда непонятно, зачем Витовт швырнул под безжалостный пресс несколько тысяч своих лучших воинов, а русских дружинников оставил сдерживать немецкий напор.

Так или иначе, преследователи настолько увлеклись погоней, что растеряли боевую формацию. Тех, кто не успел настичь беглецов, окружил мстиславский князь Лугвений Ольгердович, брат Ягайло, кому любой ценой предписывалось защищать занятую позицию, чтобы поляков не ударили в спину. Так погиб маршал фон Валленрод, пока остальные тевтоны из его фланга продолжали гнать солдат Витовта до последнего.

Тем временем, завязалась серьезная сеча между польскими хоругвями и тевтонским правым крылом. Вскоре, взяв сильный разгон с холма, в атаку ринулся сам гроссмейстер во главе клина сотен железных рыцарей. Его воинам удалось низвергнуть главное знамя польского войска – Краковскую хоругвь, что вселило в сердца братьев великую надежду и, наоборот, деморализовало их противников. Хорунжий пал вместе с конем, а тевтоны запели «Аллилуйя». Ситуация для поляков усугублялась еще и тем, что краковский штандарт, особенно издалека, сильно походил на королевский. Со стороны могло показаться, что убили самого короля.

Интересный факт:

Во время штурмовой атаки на Ягайло одному из рыцарей почти удалось свалить короля. Дипольд фон Кекериц с копьем наперевес бросился к Владиславу, и вполне возможно, что он бы преуспел, если бы 21-летний монарший писарь Збигнев Олесницкий не сумел сбить Кекерица с коня. В благодарность за спасение жизни король возвысил Збигнева до такой степени, что тот впоследствии стал Краковским епископом, а после и вовсе первым кардиналом польского происхождения.

Тогда монарх, до тех пор пребывающий в тылу, вступил на холм, дабы предстать перед воинами и воодушевить их. Этот жест придал дополнительные силы сникшим было ратоборцам, к тому же в бой отправился свежий резерв. Шел уже шестой или седьмой час битвы. Измотанные ночным переходом, голодные, уставшие от палящего солнца тевтоны, находившиеся, помимо прочего, в меньшинстве, постепенно отступали. К вечеру враг теснил их уже с трех сторон, и даже вернувшийся отряд, преследовавший ранее литовцев и татар, не смог существенно изменить бедственный крен сражения.

Приближенные магистра настойчиво советовали ему отступить, пока еще была возможность, на что тот возразил: «Не дай бог мне позорно бежать с того поля, где погибло так много храбрых рыцарей». У фон Юнгингена оставался последний шанс: он возглавил остаточный резерв в количестве 2000 человек, преимущественно бойцов из Кульмской земли. Замысел заключался в том, чтобы, собрав по пути уцелевших людей фон Валленрода, направить острие атаки на королевский шатер.

Грюнвальдская битва

И вот стальной кулак набрал уже практически непреодолимую силу, как знакомый нам предводитель Союза ящериц, знаменосец Кульмерланда Николас фон Ренис, опустил знамя своей земли. Этот знак служил сигналом к отступлению, посему его люди моментально развернулись. Замешкавшись, другие орденские воины тоже устремились назад. Сложно даже отдаленно представить себе, что творилось в такой суматохе, но гохмейстер, желая довести задуманное до конца, ослаблять натиск не собирался.

В результате ожесточенного боя в конце концов от резерва фон Юнгингена под прессингом вражеских полчищ осталась лишь небольшая кучка верных соратников. Витовту же удалось сплотить часть беглецов и бросить их в котел уже угасающего сражения. Дело дошло до кровопролитной рукопашной – булавы, шестоперы, топоры, мечи, ножи, кинжалы, клевцы и молоты безжалостно кромсали плоть. Маленький отряд магистра не выдержал мощного вражеского тарана и пал с наступлением сумерек.

Итогом Грюнвальдской битвы стала потеря более 200 братьев, включая почти все высшее руководство Немецкого ордена. Гохмейстеру не помогли даже щепки из креста Господня, носимые им в ларчике на шее. Убитых светских рыцарей насчитали около 400, обычных кнехтов – 8000, а пленных и того больше. Часть из них зарубили, часть отпустили под честное слово вернуться обратно в плен не позднее дня Пресвятой Богородицы – 11 ноября. Так, по замыслу Владислава, они разнесли бы дурные вести гораздо эффективнее любых методов пропаганды. Самых высокопоставленных пленников, за которых можно было получить выкуп, оставили в обозе (за одного из них впоследствии уплатили 20 килограммов серебра).

Остатки орденской армии неприятель преследовал еще на протяжении 10 миль, а те, кому удалось спастись, израненные и безоружные, попрятались в близкорасположенных крепостях. Такого сокрушительного поражения тевтонам не наносили еще никогда.

Закрепить сразу столь ошеломительный успех Ягелло, однако, не смог, ведь он тоже понес колоссальные потери, да и выжившие были измотаны до предела. Требовалась хотя бы короткая передышка. Самые выносливые расползлись по округе в надежде найти, чем поживиться и в придачу навсегда оборвать жизнь окрестного люда, сжечь его жилища, чтобы сильнее распространить панику по Пруссии.

Остальные победители сели пировать в буквальном смысле прямо на костях. Сам король, совершенно ошарашенный такой победой, отслужил торжественную мессу в походной часовне, после чего попросил найти тела всех гроссгебитигеров, павших в битве. Предварительно выставив трупы на обозрение своей армии, Ягайло позже широким жестом отправил тела верхушки ордена в Мариенбург.

Интересный факт:

Польско-литовская коалиция захватила 51 хоругвь Немецкого ордена. Правда, самый главный стяг с изображением Богородицы с младенцем на руках и гербом братства не остался на поле брани – его рыцари все-таки сумели унести. Больше года трофейные знамена возили по городам и весям для демонстрации публике, а затем с гордостью повесили их в Вавеле – королевском замке в Кракове. В дополнительное подтверждение одержанного триумфа широким массам также показали бороды тевтонов, отрезанные вместе с подбородком и нижней губой.

Именно этот город отделял монарха от тотальной оккупации всей Пруссии – взяв эту крепость, он бы с высокой долей вероятности смог навсегда покончить с многовековым врагом. Отдохнув три дня и похоронив в братской могиле всех, кого успели, польско-литовские войска в количестве примерно 25000 человек двинулись маршем на север – в столицу Орденского государства.

Целых десять дней потребовалось Ягайло и Витовту, чтобы дойти до Мариенбурга. В течение этой декады, несмотря на чинимые врагом грабежи и насилия, жители Пруссии присягали ему целыми провинциями, из иных городов выходили даже крестным ходом с хлебом-солью. Практически все население примеряло на себя новое гражданство, народ стремился выторговать для себя наилучшие условия. Все считали, что с Немецким орденом теперь уж точно покончено раз и навсегда.

Ранее упомянутый Генрих фон Плауэн, комтур Шветца, воспринял трагические новости стойко и хладнокровно. Волевым решением он, как только узнал о разгроме, собрал свой трехтысячный отряд и моментально выступил в сторону Мариенбурга, ибо с падением города история ордена действительно могла завершиться окончательно. Дело в том, что Генрих оказался, по сути, единственным, кто смог отдать такой приказ, поскольку орден всегда славился безукоризненной дисциплиной, неукоснительным подчинением, и даже сами гроссгебитигеры каждый раз совещались коллегиально. В этом экстренном случае, когда советоваться было не с кем, да и времени катастрофически не хватало, фон Плауэн решил взять инициативу в свои руки, что в обычной обстановке оказалось бы попросту невозможным. Вследствие чего 18 июля он был уже в столице.

Генрих принялся раздавать приказы налево и направо, и рыцари, оставшиеся без руководства, по привычке начали их исполнять. Все вдруг вновь обрели надежду, вдруг поверили, что орден еще может выстоять. Ведь остались еще уцелевшие после битвы отряды, ливонский магистр, занявший оборону на случай атаки с литовской стороны, мог выставить 5000 копий, немецкий магистр мог навербовать дополнительных наемников, Данциг мог предоставить несколько сотен матросов. Словом, шанс на спасение в немецких сердцах не угасал.

Первым делом фон Плауэн сжег город вокруг крепости, чтобы лишить врага возможности эффективно укрываться. Все припасы, которые только можно было забрать внутрь замка, перетащили туда, чтобы поляку пришлось искать провизию вдалеке от места осады. Горожане нашли кров внутри стен, и мужчины присоединились к гарнизону. На защиту периметра выставили пушки, не увезенные на битву, также сожгли мост через реку Ногат. Когда первые разведчики Ягайло добрались до Мариенбурга, гарнизон крепости с учетом подкреплений составлял почти 5000 человек, а провианта хватило бы даже на десять недель штурма.

Благодаря импровизационному гению фон Плауэна, его решительности, его жажде возмездия, центральная твердыня тевтонов основательно подготовилась к отражению новой атаки противника. Привычные к иерархическому порядку и щепетильности в структурных вопросах, братья выбрали Генриха в качестве наместника Верховного магистра, хотя по уставу такой должности даже не предполагалось. Однако, как известно, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Теперь, когда все встало на свои места, можно было обороняться со спокойной совестью.

Поскольку большинство городов сдавалось Ягайло без боя, постольку он, почивавший на лаврах, рассудил, что примерно то же самое произойдет и с Мариенбургом. Только вот надеждам монарха, к его большому огорчению, сбыться не удалось – осада затянулась на два месяца. Правда, официально под властью ордена находились только столица и Кенигсберг – прочие города поспешили присягнуть на верность польскому самодержцу. В Эльбинге, к примеру, рассерженные горожане выгнали Верховного шпитлера и по совместительству комтура этой области, а в Данциге и того пуще – до смерти избили выживших после Грюнвальдской битвы немцев, искавших убежище в родном краю.

Интересный факт:

Один из братьев замаскировался под священника и на обычной повозке, пропущенный людьми Витовта, вывез из осажденного Мариенбурга кредитный билет на огромную сумму золотом, а также множество писем от фон Плауэна. Это помогло в скором будущем нанять солдат для подмоги Тевтонскому ордену.

На фоне подобных бесчинств фон Плауэн под гарантией полной неприкосновенности направился в стан короля, чтобы просить мира. Приняв это предложение за слабость, Ягелло объявил, что согласится, лишь только когда Мариенбург полностью капитулирует. Переговоры для ордена закончились неудачно, и в крепость вновь полетели снаряды, большей частью посредством трофейной орденской артиллерии. Сдаваться, тем не менее, Генрих не собирался. Наместник магистра сделал окончательный выбор – стоять до последнего, уж коли противник оказался столь упрямым.

Литовцы дрогнули первыми, так как их одолела диарея «из-за непривычной, жирной пищи». Потом начались эпидемии, порожденные горами лошадиных трупов, сваленных как попало. Огромные мухи повсюду разносили заразу с падали, микробы размножались со сверхъестественной скоростью, вонь стояла невыносимая. Вероятная добыча в городе казалась все более призрачной, поэтому войска Витовта старались отойти от замка подальше. В конце концов Великий князь литовский не выдержал и 16 сентября повернул свою армию обратно на родину.

Еще через день ушли другие союзники монарха. Продолжение осады заметно осложнилось. И, наконец, 18 сентября 1410 года Ягелло тоже оставил попытки захватить Мариенбург. У него почти закончились боеприпасы и еда, войско понесло громадные потери, а наемники все громче требовали свое жалованье – пришлось отступить. Город выстоял.

Интересный факт:

Затянувшейся осадой возмущались не только воины польско-литовской унии, зачатки смуты проросли также и в стане защитников. Чешский рыцарь Ясек Сокол за существенное вознаграждение предложил Ягайло открыть ворота изнутри, когда его отряд будет нести дежурство. Согласно записям польского хрониста, тайный совет во главе с королем, недолго посовещавшись, пришел к выводу, что такая победа будет бесчестной и постыдной. Соколу в результате отказали. Другой источник сообщает, что Яська раскрыли прежде, чем он сумел впустить врага в Мариенбург, и в назидание его голову катапультировали из-за стен в обоз Владислава.

К концу сентября фогт (орденский наместник на территории площадью меньше, чем комтурство) Ноймарка Михаэль Кюхмайстер, будущий гроссмейстер, собрав несколько тысяч наемников, освободил почти всю Западную Пруссию, хотя сам попал в плен 10 октября. Тем временем ливонское подкрепление уверенно отвоевывало захваченные поляком земли. Октябрь еще не закончился, а объединенные силы Немецкого ордена отбили большинство городов, за исключением нескольких приграничных. Вдобавок Сигизмунд Венгерский объявил войну Польше и стянул к ее южным границам свои войска. Так дамоклов меч, беспощадно повисший над Пруссией и грозивший обрушиться фатальным ударом, исчез, по крайней мере, на время.

Несмотря на то, что непосредственная угроза самому существованию Орденского государства заметно уменьшилась, страна лежала в дымящихся руинах. Казну разорили расходы на содержание армии и восстановление хозяйства. К тому же упорно ходили слухи о возобновлении военных действий со стороны противника. Положение, помимо прочего, отягощалось увеличением налогов для обнищавшего населения. Для многих будущее ордена выглядело весьма неустойчивым и смутным.

9 ноября в спасенном Мариенбургском замке собрался капитул Тевтонского ордена, официально избравший Генриха фон Плауэна Верховным магистром. Комтуром Данцига назначили младшего брата Генриха, полного его тезку, которому еще предстояло проявить свой характер. Страстно желавший реванша, новый гохмейстер моментально начал собирать свежие силы, чтобы окончательно освободить орденские владения. Поздней осенью он вторгся в Кульмерланд, но очередной полноценной войны никто не хотел, включая Ягайло. Неимоверная усталость ощущалась с обеих сторон, и 1 февраля 1411 года был заключен Торнский мир.

Первый Торнский мир

Интересный факт:

Иудеям запрещалось проживать на землях, принадлежащих Тевтонскому ордену. Поэтому организовать быстрый заем у богатых ростовщиков рыцари не могли в силу своей религиозной политики, в то время как польская монархия оказывала покровительство предприимчивым евреям и в экстренном случае всегда могла рассчитывать на поддержку со стороны «сынов израилевых».

Согласно его условиям ордену отходили практически все довоенные домены, кроме Добжинской земли. Самогития, служившая предметом обоюдных притязаний уже не первый век, передавалась Владиславу и Витовту только в пожизненное владение, после их смерти она закреплялась за тевтонами. Такие договоренности полностью устраивали магистра, кроме одного – на орден накладывалась тяжелейшая финансовая контрибуция в размере 6000000 пражских грошей (эквивалент 20 тонн серебра), по тем временам сумма неподъемная. Для сравнения: эта цифра превышала годовой доход английского короля в 10 раз. Выплатить такие непомерные деньги из пустой казны возможным попросту не представлялось, тем более всего четырьмя ежегодными траншами. В противном случае штраф составил бы дополнительные 720000 пражских грошей.

Магистру пришлось в очередной раз прибегнуть к крайне непопулярным мерам. Рыцари реквизировали церковную утварь, изготовленную из драгоценных металлов, конфисковали собственность предателей, но что хуже всего – снова повысили налоговую нагрузку на каждого гражданина, независимо от социального или любого другого статуса. Очевидно, сильнее прочих воспротивились такому нововведению богатые города Пруссии, в частности, запротестовал Гданьск. Не желая мириться со смутой, его комтур Генрих фон Плауэн-младший приказал в том же году 6 апреля арестовать бургомистров, чтобы через сутки казнить их за измену. Палач отказался выполнить приказ, тогда рыцарь сам взялся за топор.

Сигизмунд Венгерский

Несколько позже комтур Редена Георг фон Визберг, вступив в сговор с тем самым главарем Союза ящериц Николасом фон Ренисом, который подло удрал с поля боя в июле, задумал убить гохмейстера. Авантюра потерпела фиаско, так как заговор вовремя раскрыли. Вопреки условию мирного соглашения не наказывать военных изменников, фон Рениса вместе со всеми потомками мужского пола возвели на эшафот. Фон Визберга приговорили к пожизненному заключению. Первые два платежа орден успешно произвел, а третий задержал по той причине, что Ягайло не отпустил пленных, как обещал. В марте стороны вновь уселись за стол переговоров при посредничестве Сигизмунда Венгерского. Там же присутствовали и представители Витовта, вдруг объявившего все земли к северу от Немана, включая Мемель, частью Самогитии, хотя ранее они таковыми не являлись.

В августе 1412 года Сигизмунд, кстати, потребовавший платы за свои услуги в качестве переговорщика, объявил условия договора честными и не согласился снижать размер платежей. Несмотря на тот факт, что многие хозяйства опаздывали с оплатой налогов на целых три года, к тому же, как на беду, собранный урожай оказался скудным, а ордену пришлось посылать щедрые подарки папе и венгерскому королю, тевтонам все-таки удалось осуществить последний трансферт в январе 1413 года. Только вот по достоинству эти усилия никто не оценил – в мае территориальные претензии литовского князя были удовлетворены.

Такой поворот никак не мог устроить фон Плауэна, и он из последних сил начал собирать войска. Осенью армия тронулась в путь, однако этой грандиозной затее сбыться было не суждено. Назначенный на место маршала Михаэль фон Кюхмайстер отдал распоряжение о прекращении похода меньше чем через две недели с момента первого шага по северной Польше. Сам гроссмейстер участия в марше не принимал из-за болезни. Тем не менее фон Плауэн собрал заседание капитула 14 октября, где собирался устроить разбирательство.

К тому времени в Немецком ордене уже царил глубокий раскол. Часть рыцарей стремилась к миру любой ценой, и потому Кюхмайстер, заручившись поддержкой ливонского ландмейстера и магистра Германии, а также еще 73 братьев, вручил Генриху, герою Мариенбурга, «черную метку». За него никто всерьез не вступился, и гохмейстер 7 января 1414 года официально отрекся от своего звания. Через два дня его место занял Кюхмайстер.

Интересный факт:

Генриха фон Плауэна-младшего сместили с комтурской должности в Данциге и направили на малозначимую работу в Лохштедт. Но даже там он умудрился организовать подпольную ячейку саботажников. Однако развернуться ему не удалось, так как замысел быстро раскрыли, и ренегату пришлось спасаться бегством в Польшу, где след младшего Генриха затерялся навсегда. Бывшего же магистра фон Плауэна тоже обвинили в измене, хотя никакого отношения к ней на самом деле он не имел, и на 10 лет заточили в тюрьму. 28 декабря 1429 года человек, благодаря смелости и силе воли которого Тевтонский орден не постиг сокрушительный крах сразу после Грюнвальдской битвы, скончался в Лохштедте, чьим скромным управителем он до того проработал немногим более пяти лет.

Интересный факт:

Также смещению фон Плауэна способствовало его негласное покровительство гуситам. В начале XV века в Центральной Европе начала укореняться Реформация, особенно активно ее продвижением занимался чех Ян Гус. Консервативно настроенные слои общества почитали подобные идеи за ересь и старались повсеместно ее искоренять. Хотя следует признать, что в Тевтонском государстве никакая инквизиция в традиционном смысле этого слова никогда не свирепствовала. Просто на инакомыслящих накладывались определенные религиозные ограничения как при жизни, так и при погребении.

Как бы страстно ни желали мира новый магистр ордена Михаэль фон Кюхмайстер и его соратники, Ягелло взаимностью отвечать не собирался, понимая, что покончить с орденом нужно, пока он слаб и измучен тяжелейшими военными последствиями. В июле 1414 года монарх объявляет очередную войну тевтонам, прозванную в народе «голодной».

За несколько недель польско-литовская уния заняла всю Вармию до Эльбинга из-за того, что рыцари отказывались открыто воевать, укрывшись в хорошо укрепленных твердынях. Подключив свой дипломатический ресурс, капитулу все-таки удалось при посредничестве папского легата 8 октября заключить двухлетнее перемирие, продленное впоследствии до конца 1419 года, когда состоялся новый раунд переговоров.

Михаэль фон Кюхмайстер

6 января 1420 года Сигизмунд Венгерский личным эдиктом объявил Торуньский мир от 1411 года вполне справедливым, при этом император гарантировал ордену даже больше прав, чем он просил. Короля Ягайло, в который раз уже раз попробовавшего снискать благосклонность папы, но безуспешно, такая ситуация серьезно разочаровала. В итоге он решил опять выстроить ратные полки. Новая война тоже оказалась скоротечной, продлившись всего два месяца – с 17 июля по 17 сентября 1422 года. Крупных сражений стороны старались избегать и в конце концов подписали на берегу озера Мельно новый мирный договор.

По его условиям Самогития навсегда отходила Великому княжеству Литовскому, хотя Мемель оставался за орденом. Тот вооруженный конфликт стал последним между Литвой и немецкими рыцарями, больше они не воевали, а утвержденная граница почти неизменно просуществовала около 500 лет. Польша, в свою очередь, получала часть Куявии, отказываясь взамен от Померелии и еще некоторых других земель. Казалось бы, стороны, наконец, обрели хрупкий мир.

Интересный факт:

Обычно Верховный магистр Тевтонского ордена избирался пожизненно, однако иногда случались исключения. К примеру, в 1317 году на фоне борьбы с язычниками и проведения радикальных реформ в структурах тевтонов возник раскол. По результатам собрания капитула Карла фон Трира сместили и вынудили покинуть Пруссию. Правда, всего через год благодаря решению папы Иоанна XXII магистра в должности все-таки восстановили, хотя в Мариенбург он уже никогда не вернулся. Также в конце 1243 – начале 1244 года другой гохмейстер – Герхард фон Мальберг взял самоотвод по обвинению в плохом управлении и недостатке лидерских качеств. Примечательно, что папа Иннокентий IV разрешил Герхарду вступить в ряды тамплиеров, однако неизвестно, воспользовался ли бывший магистр этим предложением.

Новому магистру Паулю фон Русдорфу (Михаэль фон Кюхмайстер взял самоотвод в марте 1422 года) досталась уже не та процветающая страна, каковой она была каких-то полвека назад. К 1419 году 20 % прусских земель пришли в запустение, порча монет, то есть уменьшение содержания благородных металлов в денежной единице, девальвировала местную валюту и привела к высокой инфляции, клир и паства зачастую открыто выступали друг против друга. Возникшие социально-экономические проблемы вкупе с увеличенной налоговой нагрузкой раскалили общественное мнение практически добела.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы орден в 1431 году не вмешался в гражданскую войну, вспыхнувшую в Литве. Витовт скончался годом ранее, и на княжеский престол метили его младший брат Сигизмунд, а также Свидригайло, младший брат польского короля Ягайло. Ситуация осложнялась положениями Городельской унии от 1414 года, по которой ни один человек не мог быть избран литовским князем без согласия Польши. Свидригайло сознательно обострил отношения с братом, задумав единолично править Литвой. Для осуществления задуманного ему потребовалась мощная поддержка, какую он и начал искать везде, куда падает взгляд, – от Орды до Тевтонского ордена. Однако после мелких стычек стороны в очередной раз согласились на двухлетнее перемирие.

Интересный факт:

Сигизмунд Кейстутович (1365–1440) стал единовластным литовским князем только в 1437 году, всего за три года до смерти. Последнее время он был очень подозрительным, поскольку антипольская коалиция имела значительный политический вес. Князь без разбору хватал всех, кто мог иметь хотя бы отдаленное отношение к заговорщикам, и жестоко их наказывал, вплоть до казни. Такая политика вызвала прямо противоположный эффект, настроив против Сигизмунда еще больше недовольных. В результате действительно настоящего заговора правителя все-таки убили в Тракайском замке.

Пауль фон Русдорф

Так до самого конца 1435 года с переменным успехом – то вяло, то активно – шли военные действия. Примечательным событием стало вторжение в Пруссию гуситов, чьей помощью заручился Ягайло. Они выгнали рыцарей из Ноймарка, Померании, Западной Пруссии и даже дошли до Балтийского моря. Поэтому гражданское население настойчиво попросило руководство государства прекратить войну и подписать мир с поляками.

Ягелло – монарх, дольше всех правивший Польшей, скончался 1 июня 1434 года в возрасте 72 лет, но противостояние с орденом продолжил его кузен Сигизмунд. Ему удалось нанести болезненное поражение объединенным силам удельных князей, чешских таборитов, ордынцев и ливонцев 1 сентября 1435 года.

В результате через четыре месяца Тевтонский орден и Королевство Польское заключили Брест-Куявское мирное соглашение, по которому братья навсегда отказывались от поддержки Свидригайло и оспаривания одобренных Польшей претендентов на Литовское княжество. Границы, определенные Мельнским миром, к счастью для рыцарей, оставались прежними.

Правление фон Русдорфа примечательно еще одним любопытным событием: 14 марта 1440 года на собрании в Мариенвердере полсотни дворян и клириков, а также более 20 городов, включая самые богатые – Данциг, Торн, Эльбинг, – основали Прусскую конфедерацию. Эта структура выступала за расширение прав и свобод граждан, упразднение избыточных налогов, и в итоге стремилась ослабить влияние ордена на свою повседневную жизнь. Не прошло и года, как престарелый и больной магистр подал в отставку, но, к несчастью, через неделю скончался в столице.

Его преемник Конрад фон Эрлихсхаузен, бывший Верховный комтур, в некоторой мере поспособствовавший уходу на покой предыдущего гроссмейстера, продолжил переговоры с конфедерацией, к тому времени сумевшей добиться официального признания новым императором Фридрихом III. Напряжение постепенно нарастало, в неспособности тевтонов поддерживать приемлемый уровень жизни по сравнению хотя бы с прошлым веком убеждалось все больше жителей страны.

Однако благодаря гибкости и уступчивости Конрада каких-то серьезных волнений до поры до времени удавалось избегать, но 21 марта 1450 года на главную должность избрали его племянника – Людвига. Этот человек решил в отношении ренегатов действовать бескомпромиссно. Новый гохмейстер при помощи высокопрофессиональных юристов начал активную переписку с курией и императором.

Интересный факт:

Фридрих III, уроженец Австрии (1414–1493), был последним императором, коронованным папой в Риме (впоследствии корону передавали в Ахене, Праге, Франкфурте), и последним императором Средневековья в преддверии эпохи Ренессанса. Считается довольно слабым правителем, из-за того что именно во время его правления империя потеряла Чехию и Венгрию, утратила права на Италию, сама же Австрия оказалась растерзана многочисленными войнами. Тем не менее, успешно женив своего сына Максимилиана на наследнице Бургундии, Фридрих заложил первый камень в прочный фундамент династии Габсбургов, под чьей твердой рукой в будущем окажется половина планеты, включая даже Мексику. Отошел в лучший мир в Линце из-за неудачной ампутации левой ноги, которая привела к обильной потере крови.

Юридическая комиссия напирала на тот факт, что прошлые документы, подтверждающие легитимность конфедерации, являются сфальсифицированными. Этому заявлению предшествовало одно интересное событие: делегация Прусской лиги была однажды якобы случайным образом ограблена по дороге к императорскому двору. Существует вероятность спланированного заранее налета с целью подбросить конфедератам поддельные бумаги. В любом случае в январе 1454 года после долгих пересудов Фридрих III вынес решение в пользу Немецкого ордена, признав новообразование бюргеров незаконным.

Тогда предводитель конфедерации Ганс фон Байзен, член печально известного Союза ящериц, сообщил рыцарям о выходе его структуры из Орденского государства и попросил польского короля Казимира IV, сына Ягайло, оказать протекцию. Монарх, сделав вид, что намерен строго соблюдать условия прошлого мирного договора с тевтонами, негласно все-таки поощрял фон Байзена. В конечном счете в начале февраля 1454 года вспыхнуло масштабное восстание, которое привело к затяжной Тринадцатилетней войне. На долю духовно-рыцарской корпорации вновь выпало тяжелое испытание огнем и мечом.

Глава четвертая. Герцог Альбрехт делает свой выбор

Восставшие в феврале 1454 года конфедераты под началом Ганса фон Байзена молниеносно освободили от рыцарского присутствия почти все крепости, за исключением Мариенбурга, Штума и Кенитца. Укрепления вместе с крепостными стенами разрушили до основания. Польский монарх Казимир IV, немало удивленный таким лавинообразным исходом событий, 22 февраля объявил войну Тевтонскому ордену, а 6 марта официально принял прошение ренегатов и включил Пруссию в свой домен. Губернатором новой территории был назначен смутьян фон Байзен.

Интересный факт:

Ганс фон Байзен, или Ян Бажински (1394–1459), в свое время верно служил ордену. В 1419–1422 гг. он по важным дипломатическим поручениям от самих гроссмейстеров ездил в Англию, Данию и Португалию, где его, согласно легенде, даже посвятили в рыцари благодаря особенным успехам в деле Реконкисты. Однако позже Ганс разочаровался в управленческих методах тевтонов и вступил в Союз ящериц. С удовольствием финансировал польские военные расходы, за что неоднократно подвергался покушениям, правда, неудачным. Его резиденция как управителя Пруссии находилась в Эльблонге.

Международная ситуация, как, впрочем, в любой период того времени, оставалась нестабильной. Польша в середине XV века имела некоторые разногласия с Литвой, поэтому вторая в конфликте почти не участвовала. К тому же Казимир не без основания опасался оттоманского вторжения – в мае 1453 года турки разграбили Константинополь, что означало окончательное падение Римской империи, просуществовавшей полтора тысячелетия. Великое княжество Московское также вполне могло совершить внезапное нападение.

Что касается Немецкого ордена, то Ганзейская лига открыто ему симпатизировала по причине предоставления этому торговому союзу особых преференций. С другой стороны, ливонское отделение не имело возможности в полной мере помочь своим братьям из-за возникших нерешаемых проблем с датчанами. Франция и Англия были вконец измотаны и обескровлены Столетней войной, а папа Римский Николай V предпринимал отчаянные попытки остановить турецкую угрозу. В таких напряженных условиях гохмейстеру фон Эрлихсхаузену пришлось нанимать солдат большей частью в Германии, где ему удалось рекрутировать 15000 копий.

Польские силы состояли в основном из призывников. Знать по зову короля обязывалась немедленно явиться на сборы с людьми и вооружением. Крестьяне призывались на службу в качестве пехотинцев. Теоретически одной только кавалерии Казимир мог набрать 30000 всадников. При этом в начале XV века поляки начали активно пользоваться услугами наемников, в первую очередь соседских – богемских и моравских. Прусские союзники согласились предоставить 16000 воинов и еще несколько тысяч крестьянской пехоты в придачу.

Конрад фон Эрлихсхаузен

Интересный факт:

Столетняя война на самом деле продолжалась 116 лет – с 1337 по 1453 год, правда, с перерывами. Поводом для конфликта послужило желание английской династии Плантагенетов заполучить в свое владение французский трон. Дело в том, что начавший войну британский монарх Эдуард III по материнской линии был внуком французского короля Филиппа IV Красивого и ровно на этом основании положил глаз на чужой престол. По итогам тяжелой и кровавой борьбы Англия лишилась всех своих прежних земель на континенте, за исключением Кале. Также на этом фоне в стране развязалась гражданская война, известная как Война Алой и Белой розы, между Ланкастерами и Йорками, а население Франции, страдая от эпидемий, голода и разрухи, сократилось на две трети.

Итак, уже в который раз начались военные действия. Конфедерация, руководимая Скибором фон Байзеном, братом Ганса, попыталась с ходу одолеть врага, осадив его столицу, но быстро успех закрепить не удалось – Мариенбург стоял насмерть. Параллельно в конце апреля королевское ополчение устремилось к Кенитцу, пребывая в полной решимости молниеносно взять крепость. Эта затея тоже провалилась, даже несмотря на взятие Штума 8 августа 1454 года.

Уже в сентябре к немцам пришла подмога из Священной Римской империи в количестве 9000 всадников и 6000 пехотинцев, не считая артиллерийских расчетов. Этот фронт медленно подбирался к Кенитцу, вынудив Казимира призвать в строй дополнительные хоругви в обход традиционного в таких случаях согласия Сейма. Разъяренные подобной бесцеремонностью, да еще в разгар жатвы, жители Западной Польши все же выставили несколько знамен, но совсем не в том количестве, которое требовалось королю.

Польский монарх Казимир IV

Произошедшее в дальнейшем 18 сентября сражение известно в истории как битва под Хойницами (польская интерпретация Кенитца). В результате польский король Казимир потерял 3000 человек убитыми, в плен попали 300 высокородных рыцарей. Тевтоны потеряли около сотни братьев. Основных причин поражения поляков было две.

Во-первых, на помощь ордену уже подоспели наемники, а во-вторых, комтуром Кенитца был Генрих Рейс фон Плауэн, племянник действующего магистра и дальний родственник 27-го гроссмейстера Генриха фон Плауэна. Профессиональный военный командир, будущий Верховный магистр, дождавшись сечи двух армий под своими стенами, совершил дерзкую вылазку из города, зажав тем самым поляков в тиски. От столь неожиданного маневра едва уцелел сам король, после чего ситуация в его стане заметно ухудшилась: знать отказалась служить сверх положенного срока, а Сейм не возобновил финансирование вербовки наемников. Война снова превратилась в серию локальных стычек.

Генрих Рейс фон Плауэн

Немцы стремительно отвоевали Штум, затем Меве и Диршау. Впечатленные непредвиденным триумфом, некоторые прусские города, восставшие ранее, решили капитулировать. Только вот экономические трудности испытывал не один Казимир, у фон Эрлихсхаузена денег на оплату вознаграждения наемникам тоже не хватало. Поэтому 9 октября 1454 года магистру пришлось пообещать солдатам, что если ему не удастся с ними расплатиться до 19 февраля 1455 года, то он отдаст им в качестве залога землю и города, включая даже столицу.

Интересный факт:

Рыцари Немецкого ордена всегда отличались крайней педантичностью, особенно в том, что касалось ежедневной отчетности. С 1400 года в регистрах Верховного казначея отражались все расходы на вооруженное оснащение крепостей. К началу XV века все замки тевтонов имели в распоряжении огнестрельное оружие, как мелкокалиберное ручное, так и пушки. Известно, что в 30-х годах XV века орден располагал арсеналом, составлявшим почти 1000 «железных змей» и свыше 4000 арбалетов.

Состоявшиеся 9 и 10 января 1455 года переговоры между тевтонами и поляками закончились безрезультатно. Казимиру в очередной раз пришлось поднять налоги, что подтолкнуло бунтовавших на его стороне против ордена горожан переметнуться к бывшему хозяину. В середине июня Кенигсберг и вся Вармия оказались в руках гохмейстера. Впрочем, как покажет будущее, эти на первый взгляд громкие победы на деле оказались скорее Пирровыми.

Уже в мае наемники, самая безжалостная и упрямая каста из ряда военных того времени, заняли Мариенбург. Помимо того, что они в лице предводителя Ульриха Червонки предложили полякам выкупить город, цыгане, а среди солдатни были и такие, принялись за грабежи и террор местного населения. Вскоре к ним присоединились обнищавшие и доведенные голодом до крайности крестьяне. Пруссия погрузилась в хаос. Стоит также добавить, что чешским гуситамтаборитам доставляло особое удовольствие издеваться над братьями религиозного ордена, запертыми в столице государства.

В такое тяжелое время старые союзники тевтонов не спешили оказать существенную помощь попавшим в беду воинам-монахам. К примеру, папа Пий II всего лишь наложил интердикт на польскую корону. Естественно, такое наказание только рассмешило Казимира. 25 марта император Фридрих III запретил Прусскую конфедерацию, постановив, что «всякий отныне имеет право на их имущество и воспрещается к любым с ними взаимоотношениям». А в июне 1455 года датский король Кристиан I объявил Польше и Лиге войну, правда, он и без того воевал со Швецией, так что эта конфронтация лишь упразднила торговлю между сторонами.

Интересный факт:

Вот что писал магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен, оказавшийся заложником в собственном городе: «Когда братья ордена вставали, чтобы отправляться на утреннюю службу в монастырскую церковь Мариенбурга, их хватали солдаты, били розгами, раздев догола, прогоняли голыми из церквей и монастыря. И дабы лишить их возможности одеваться, врывались к ним в кельи, хватали одежду и рвали ее на куски, мечами рубили постели. Иной раз солдаты ночью оскорбляли братьев ордена в их кельях, подняв их с постели среди ночи, издевались над ними, вплоть до того, что заставляли их выпрыгивать из окон…»

Вскоре случилась небольшая передышка при посредничестве Бранденбургского маркграфа Фридриха II. Договориться снова не удалось, поскольку поляки ненавязчиво предложили рыцарям бороться с язычниками и неверными в другом месте, например, в Подолье. Таким образом, 26 сентября 1455 года военные действия возобновились. Никаких крупномасштабных сражений не происходило уже давно, и 6 июня 1457 года за сумму в 190000 венгерских флоринов Казимир IV Ягеллончик приобретает у наемников в собственность три крепости – Диршау, Эйлау и, что важнее всего, Мариенбург.

Буквально через два дня король назначает Ульриха Червонку управителем замка и еще нескольких округов неподалеку. Униженный магистр фон Эрлихсхаузен вынужден переехать в Кенигсберг. Заняв орденскую столицу, подданные монарха наконец-то получили реальный повод для ликования.

Потерпевшие несколько обидных поражений и ставшие жертвами подлых предательств рыцари упрямо не собирались сдаваться. Поляки не сумели отвоевать Меве, и король возвратился в Польшу, чтобы оплатить долги и завербовать новых наемников. Тогда магистр, заручившись серьезной поддержкой кенигсбергских бюргеров, снова разбил вражескую армию в сентябре 1457 года. 27 числа того же месяца тевтоны вернули себе город Мариенбург, хотя крепость формально продолжала оставаться в руках Червонки. Эйлау, воодушевленный последними событиями, отверг Казимира и присягнул ордену на верность.

Ян Жискра

Летом следующего года стороны вновь уселись за стол переговоров. На сей раз посредничать доверили Яну Жискре, известному чешскому капитану и стратегу, заинтересованному в окончании прусского конфликта, так как он подталкивал польского самодержца занять венгерский трон, преследуя личные интересы. Казимир продолжал гнуть свою линию, настаивая на том, чтобы гроссмейстер удалился из Пруссии в Подолье. На удивление, фон Эрлихсхаузен согласился предпринять миссию в указанном направлении, но удаляться из Пруссии наотрез отказался. Жители Данцига предложили компромисс: оставить часть территории за орденом. В какой-то момент противники даже подписали девятимесячное перемирие, предоставив Мариенбург Жискре как третейскому судье, но прусские землевладельцы убедили короля прервать все мирные начинания.

Другими словами, война не прекращалась ни на секунду. И вот 21 марта 1460 года польская армия начала осаду столицы Тевтонского ордена. Город капитулировал 5 июля. Бургомистра по фамилии Блюме незамедлительно повесили, ибо он клялся в верности Казимиру, а сам ранее вероломно распахнул ворота перед тевтонами. Решительными ответными действиями братья вернули под контроль несколько укреплений в Западной Пруссии, им даже повезло сжечь данцигские предместья. Так, одну за другой, считая их своими по праву, орден отбивал у неприятеля целые провинции.

Ситуация для монарха усугублялась, помимо прочего, личным конфликтом с папой Пием II. Оба они желали видеть епископом Краковским своего человека, и на этой почве страстно ненавидели друг друга. Сыну Ягайло поневоле в очередной раз за последние пять лет пришлось объявлять массовый призыв на воинскую службу. Большинство дворян демонстративно саботировали данную инициативу, ссылаясь на низкий боевой дух среди солдат.

Интересный факт:

16 июля 1461 года в одной из францисканских церквей Кракова разъяренной толпой был убит люблинский, сандомирский и краковский воевода и каштелян Анджей Тенчинский, отпрыск одного из самых влиятельных кланов Малой Польши. Наравне с кардиналом Збигневым Олесницким, в 1527 году получившим титул графа от самого императора, являлся крупнейшим магнатом. Согласно сохранившемуся историческому документу, он оспаривал стоимость персонально изготовленной брони и результате избил кузнеца, чего народ простить не смог. Представители аристократии часто использовали подобные трагические события в качестве предлога, чтобы уклоняться от приказов своего сюзерена. Дескать, наши люди, да и мы сами крайне деморализованы, и на поле брани от нас будет больше вреда, чем пользы.

Неудачная попытка польской короны рекрутировать свежие силы в боевые порядки позволила гохмейстеру закрепиться в Вармии, сломив там последние очаги вражеского сопротивления. Потерпевший фиаско с массовым призывом, Казимир принял разумное решение прибегнуть к помощи четко структурированной регулярной армии. Шляхта одобрила этот ход, ее не смутили даже новые налоги, призванные наконец организовать постоянные профессиональные войска. Командовать военными поставили Петра Дунина, талантливого полководца, хорошо зарекомендовавшего себя в европейских баталиях.

Интересный факт:

Энеа Сильвио Пикколомини, будущий первосвященник Пий II, родился в Италии 24 августа 1405 года. Тем погожим летним днем планеты сошлись неудачно, поэтому Пий изменил в официальной ватиканской хронике свою дату рождения на 18 октября, когда небесные тела благополучно соединились астрономически. В резкой форме осуждал обращение в рабство недавно крещеных дикарей, некрещеных язычников запрет не касался. Известный своей приверженностью к литературе, Пий II оставил единственную дошедшую до наших дней папскую автобиографию. Примечателен также тот факт, что еще до папства он написал «Сказ о двух любовниках» – скандальную новеллу в эпистолярном жанре с ярко выраженным эротическим подтекстом.

Вплоть до осени 1462 года противники поочередно захватывали и теряли города и замки. Поворотный момент случился 17 сентября, когда произошла битва при Шветце. В официальных источниках приводятся следующие данные по численности полков магистра и монарха: с польской стороны присутствовало по 1000 пехотинцев и кавалеристов, с тевтонской – тоже 1000 единиц кавалерии и 1700 – пехоты, из них 1300 человек представляли крестьянское сословие. То есть фактически битва являлась малочисленным вооруженным столкновением пестрой толпы ополченцев, хлеборобов и наемников, но именно она во многом предопределила дальнейшую историю.

Людвиг фон Эрлихсхаузен выступил из Кульма, а Лига из Данцига, и вскоре давние враги сошлись в том самом значимом поединке.

Папа Римский Пий II

Обеими сторонами была применена относительно новая тактика, именуемая «табор», которую часто применяли гуситы. Табор представлял собой фортификацию, созданную из скованных между собой цепями повозок, также укрепление обычно окружалось неглубоким рвом. Внутри располагались лагерь, артиллерия и всевозможные припасы.

Командир Петр Дунин, не дожидаясь нападения, ударил первым. Его кавалерия, прикрываемая арбалетчиками, врезалась в тевтонские шеренги. Жестокий бой, продолжавшийся три часа, не выявил однозначного победителя. После небольшого перерыва около полудня рыцари оттеснили поляков к их табору, где и попали под тяжелый град арбалетных болтов. В результате смертельного ранения погиб орденский военачальник Фриц Равенек, что заставило отступить кавалерию.

Пехота тоже не смогла долго удерживать победу, и в конце концов Дунин взял верх. Битва при Шветце унесла жизнь 1000 немцев, включая 300 всадников. Еще 50 попали в плен. Поляки потеряли 100 человек убитыми, позже скончались 150 раненых. Дунин получил два несерьезных ранения, но он был готов и на большие жертвы ради того, чтобы Померания избавилась от угрозы потенциального вторжения. Теперь братья, оставшиеся на правом берегу Вислы, могли только молиться о помощи из Западной Европы.

27 июля 1463 года последовательный и настойчивый Петр осадил Меве, стратегическую твердыню Немецкого ордена. Потерять этот город вместе с замком для магистра означало потерять Померанию, поэтому он начал собирать все свободные силы, чтобы помочь защитникам Меве. Самый быстрый и доступный путь являлся водным, то есть гроссмейстер задумал перебросить подкрепление по Висле. Тевтонская флотилия насчитывала 44 судна, большей частью рыбацких, которые перевезли 2500 человек.

Кораблям рыцарей противостояли моряки из Данцига и Эльбинга, хотя король Казимир также выставил своих воинов. Изначально флот Лиги состоял из 10 данцигских судов, точнее, небольших лодок под управлением 500 матросов, вооруженных арбалетами и аркебузами. Поэтому, решив задержать врага, они затопили галеру в узкой части Вислы, тем самым заблокировав проход из залива. Эта задержка дала достаточно времени эльбингским «корабельным детям», чтобы прибыть на подмогу соседям. Теперь их общая эскадра располагала 30 судами, и они наконец-то могли дать бой неприятелю, что и произошло 15 сентября 1463 года. Тевтоны опять проиграли. Итоги битвы на Вислинском заливе окончательно лишили братство контроля над этим стратегически важным регионом.

Второй Торнский мир

Интересный факт:

Орденский флот не только доставлял десант к своим осажденным крепостям, но также помогал союзникам решать их насущные проблемы. Самой известной его операцией считается освобождение датского острова Готланд, захваченного пиратами-витальерами, всячески поддерживаемыми шведской короной. Они беззастенчиво грабили ганзейские корабли, проходившие мимо этого крепкого военно-морского форпоста. 21 марта 1398 года 5000 воинов во главе с самим магистром на 40 кораблях стремительно выдвинулись к Готланду, и уже 5 апреля столица острова Висби вынужденно открыла ворота города. В результате блестяще проведенной военной операции разбой в балтийских водах значительно сократился.

Следом, 1 января 1464 года, отчаянно сопротивляясь, капитулировал Меве. Трудности посыпались на тевтонов как из рога изобилия. С каждым годом они стали получать все меньше денег из империи, и наемники, сердце немецкой армии, не хотели иметь дело с нищающей корпорацией. Конфедерация же, наоборот, лишь усиливала агрессию, к тому же многие прусские города, отвоеванные ранее, снова начали сдаваться Лиге и королю.

Гохмейстеру ничего не оставалось, как 3 июля 1464 года вернуться к переговорам. Обе стороны приводили достаточно внятные и обоснованные доказательства. Например, поляки упирали на тот факт, что Померания с незапамятных времен принадлежала Польше, что там в основном живут славяне, а пруссы сами попросились в состав Королевства Польского, по доброй воле, никто их к этому насильно не принуждал.

Посланники тевтонов парировали доводы вражеских эмиссаров своими контраргументами. Во-первых, Польша ранее официально отказалась от любых притязаний на Померанию и Кульмерланд. А во-вторых, император Фридрих III своим указом от 1453 года строжайше запретил любую оппозицию в Пруссии. Таким образом, Конфедерация является незаконным образованием и подлежит роспуску. Общего понимания и согласия достичь опять не получилось, перемирие не подписали.

Несколько позже, в 1466 году, князь-епископ Вармии Пауль фон Легендорф тоже объявил войну ордену. И 28 сентября польская армия под началом Дунина захватила Кенитц. Находившийся на тот момент под бременем тяжелейшего финансового кризиса фон Эрлихсхаузен вновь запросил аудиенции у монарха. На сей раз посредником выступил сам папа Римский Павел II. Результатом этого диалога стал Второй Торнский мир, подписанный 19 октября 1466 года.

Договоренности, достигнутые на этих переговорах, отбросили орден на обочину геополитической жизни. По условиям мира Польше отходила Померелия вместе с Данцигом, Кульмерланд с Кульмом и Торном, а также Эльбинг и Мариенбург. Помимо того, гохмейстер признавал права монарха на всю Западную Пруссию, позже названную Королевской. Себе же братство оставляло Восточную Пруссию вместе с Кенигсбергом, ставшим столицей еще в 1457 году. Такого унизительного поражения тевтоны, казалось, не испытывали никогда.

Матьяш Корвин

Бочонок пива, который любезные горожане преподнесли в дар магистру, служил весьма слабым утешением. Прусская территория ордена сократилась почти наполовину. Хотя ливонские и европейские владения оставались в прежних границах, такая огромная утрата территории являлась практически невосполнимой. Однако тяжелее всего давалось подчинение давнему врагу – вассальство. Пусть номинальное, пусть эфемерное, но все-таки вассальство. Пути назад уже не существовало – окончательный жребий был брошен.

Интересный факт:

Матьяш Хуньяди (1443–1490) получил прозвище Корвин, что означало «ворон», потому как эта птица изображалась на его гербе. Будучи родом из Трансильвании, Матьяш создал образцовое средневековое королевство. Во время его правления Венгрия достигла пика могущества. Призывал, хотя и не очень успешно, Габсбургов и Ягеллончиков объединиться перед лицом оттоманской угрозы, завоевал Вену, сделав ее своей резиденцией. Корвин всегда покровительствовал искусствам и науке, в частности, в 1465 году основал первый университет в Словакии. Библиотека его королевского двора по праву считалась крупнейшей в Европе. Активно способствовал проникновению Ренессанса внутрь венгерских земель. Из-за сильной подагры почти не мог ходить, поэтому его перемещали в паланкине. Корвин ушел из жизни в сильнейших мучениях, мужественно перенеся все тяготы болезни.

После смерти Людвига фон Эрлихсхаузена 4 апреля 1467 года пост Великого магистра занял его племянник, Верховный госпитальер ордена Генрих Рейс фон Плауэн, герой битвы у Кенитца. Именно он 1 декабря 1469 года принес официальную присягу Казимиру IV Ягеллончику. Вполне возможно, что вынужденный жест послужил причиной неизлечимой болезни, унесшей жизнь фон Плауэна буквально через месяц. Здесь нужно особо отметить, что каждый последующий магистр обязывался лично присягать монарху, подтверждая тем самым свое подданство. Вот и Генрих Риффле фон Рихтенберг, избранный в магистры в 1470 году, тоже склонился перед королем, но в это время обстоятельства слегка изменились.

Дело в том, что в связи со смертью Пауля фон Легендорфа освободилась должность князя-епископа Вармиийского. Казимир настоятельно прочил в кандидаты своего человека, конечно же, поляка, а вармийский капитул сопротивлялся, продвигая этнического немца, уроженца Пруссии. Против короля выступил даже наместник Святого Престола, поддержав Николая фон Тунгена. Началась так называемая Война священников. Гроссмейстер фон Рихтенберг быстро смекнул, куда дует ветер, и наскоро заключил союз с королем Венгерским Матвеем Корвином, принеся тому ленную присягу.

Интересный факт:

Королевская Пруссия, несмотря на принадлежность к Польше, обладала значительной автономией во всех сферах жизни. Там имелись собственные войска, денежная единица и даже парламент, правда, подчинявшийся королю. Представителям данной провинции также отводились места в Сейме. Что же касается Варминского епископства, то оно управлялась князем-епископом, лицом, наделенным не только духовными функциями, но и светскими. Эти привилегии гарантировались самим императором. После Грюнвальдской битвы образованное еще в 1243 году как лен Тевтонского ордена епископство признало сюзеренитет польской короны, а Второй Торнский мир включил его в состав Польши на правах автономного княжества.

Ян I Ольбрехт

В мае 1472 года фон Тунген прибыл в Вармию. Через несколько лет, в ноябре 1476 года, Корвин вторгся в южную Польшу, а гроссмейстер, невзирая на прямую обязанность, отказался предоставить военную помощь. Еще через три месяца Тевтонский орден перешел под протекторат венгерской короны. 4 августа 1477 года орден возглавил Мартин Трухзес фон Ветцхаузен. Он перенял оппозиционную повестку предшественника и шагнул еще дальше – не согласился преклонить колено в Сейме. Более того, в нарушение почти всех абзацев Торнского соглашения фон Ветцхаузен занял вармийский Кульм, находясь в должности магистра меньше года.

Сентябрь 1478 года ознаменовался очередным объявлением войны Казимира магистру. Петр Дунин, уже воевода Мальборка (бывшего Мариенбурга), отправил своего сына Яна Белого усмирить непокорных рыцарей. Поскольку прусское население отказалось поддержать тевтонов, а 2 апреля того же года венгерский король заключил мирное соглашение с поляком, то вскоре, 9 октября 1479 года, гроссмейстеру ничего не оставалось, как все-таки принести монарху вассальную присягу.

Через 10 лет фон Ветцхаузен скончался, и его место занял уроженец Швейцарии Иоганн фон Тифен. 18 ноября 1489 года ему тоже пришлось поцеловать перстень Казимира. Однако относительно лояльный к ордену король, правивший почти полвека, не мог жить вечно, и в конце концов оставил престол своему третьему сыну Яну I Ольбрехту в 1492 году. Ян давно ненавидел Немецкий орден за его железную волю вернуть себе былое величие и стремился унизить его как можно сильнее, поэтому он снова вспомнил старую песню о переезде тевтонов в Подолию, коль скоро борьба с язычеством отражена в их уставе. Согласись братья на настойчивые требования польской короны, их суверенитет был бы окончательно уничтожен, а вскоре и вся корпорация в целом.

С другой стороны, у ордена всегда имелись влиятельные друзья, да к тому же и земляки. Вот и на этот раз король Германский и император Священной Римской империи Максимилиан I резко осадил Ягеллончика. И тому ничего больше не оставалось, как проглотить унижение. Но, к сожалению тевтонов, 29 мая 1493 года фон Тифен все же присягает Яну – у братства попросту нет возможности сопротивляться. Понятно, что присяга наряду с остальными обязательствами подразумевала оказание военной помощи в случае необходимости.

Интересный факт:

Так называемый «оммаж» являл собой феодальную церемонию, при которой вассал присягал на верность своему сюзерену. Безоружный, с непокрытой головой, проситель преклонял колено и вкладывал соединенные ладони в руки властителя. Если сюзерен соглашался, то они обменивались поцелуем, и обряд считался завершенным. Обычно такая присяга накладывала на вассала обязанность предоставлять войска в случае необходимости, а также не восставать против синьора, не захватывать его крепостей, имущества и т. д.

Летом 1497 года польский самодержец предпринимает кампанию в Молдавию, чтобы захватить несколько портов на Черном море и предупредить османское вторжение. Гроссмейстер возглавил отряд в количестве 400 рыцарей, но во время сплава по Днестру внезапно заболел дизентерией. Он принял решение вернуться во Львов, однако болезнь не отступила, забрав жизнь Иоганна. Главным наследием, оставленным фон Тифеном, стала его концепция, по которой в гохмейстеры следовало выбирать не просто дворян, но имперских князей, то есть герцогов, ландграфов, маркграфов, пфальцграфов и так далее. Потому что лица такого уровня подчинялись непосредственно императору, а не королю, и таким образом, возможно, получилось бы избежать унизительных присяг.

Именно по этой причине 29 сентября 1498 года в Кенигсберге 36-м Верховным магистром Тевтонского ордена стал 24-летний герцог Саксонский Фридрих. Его прямым сюзереном был Максимилиан I Габсбург, что позволяло избегать оскорбительных церемоний перед Яном Ольбрехтом. За три года польский монарх дважды в ультимативной форме требовал от Фридриха подчиниться, он даже собрал войска на границе, и только его смерть на заре XVI века остановила неминуемую войну.

Новый польский король Сигизмунд I Старый не оставил попыток склонить Фридриха к сотрудничеству, чем вынудил последнего покинуть Пруссию и укрепиться в Саксонии в поисках поддержки. В 1507 году на заседании Генерального капитула братья приняли решение начать сбор налога на оборону. Каждый житель обязывался за свой счет обеспечить себя доспехами и вооружением под угрозой лишения гражданства. Через сто лет после эпохальной Грюнвальдской битвы – в 1510 году Фридрих умер, не оставив потомства, так как духовный статус не позволял ему вступить в брак.

Интересный факт:

Софию Ягеллонку (1464–1512) в четырехлетнем возрасте обручили с австрийским эрцгерцогом Максимилианом. В том же самом 1468 году к ней сватался венгр Матвей Корвин. В конце концов, не достигнув даже 15 лет от роду, она вышла замуж за маркграфа Фридриха. Согласно сохранившимся описаниям, свадьба вышла весьма скромной: без богатого угощения, костюмов, а гости так и не дождались подарков. С приданым тоже возникли проблемы, так как Казимир, отец невесты, не сдержал обещания по выплате 6000 гульденов к Рождеству (в том числе из-за борьбы с тевтонами). Поэтому до полного погашения долговых обязательств Софию отстранили от права пользования положенными ей по такому праздничному поводу земельными угодьями.

Вопрос подчиненности польской короне, по крайней мере, церемониальной, с кончиной герцога Саксонского оставался открытым.

Альбрехт Бранденбург-Ансбахский

София Ягеллонка

Шляхта моментально предложила отныне назначать в гроссмейстеры непосредственно своего короля. В принципе, монарх не возражал, но только при условии, что папа разрешит ему жениться и иметь потомство, поскольку такой, в первую очередь духовный, пост все-таки сопровождался обетом целибата. Довести эту идею до логического завершения Сейму не удалось, так как рыцари уже избрали нового главу ордена.

В начале 1511 года первым лицом тевтонской корпорации стал Альбрехт Бранденбург-Ансбахский, сын маркграфа Бранденбург-Ансбаха Фридриха I Гогенцоллерна и Софии Ягеллонки, дочери Казимира IV. В итоге получилось, что правивший на тот момент польский король Сигизмунд оказался его дядей. Это соображение если не ставилось во главу угла капитулом, то хотя бы рассматривалось в качестве серьезного подспорья на случай возобновления напряженности между непримиримыми сторонами.

21-летний юноша, вхожий в императорский двор, доходчиво объяснил Максимилиану, что не сможет воздать ему почести, ибо связан условиями Торнских соглашений. Император тут же запретил Альбрехту подчиняться Польше, что в некоторой мере развязало руки молодому магистру. Понимавший, что феодализм в классической его форме постепенно отмирает, он решился на немыслимый для предыдущих гохместейров шаг. Во всеуслышание было объявлено, что устав должны соблюдать простые рыцари да священники, а такая ключевая фигура, как Альбрехт, имеет право иногда уклоняться от выполнения строгих правил. Жениться, конечно, нельзя, ну а общество женщин в принципе не возбраняется.

Интересный факт:

Первое упоминание знаменитого Зала московитов в Кенигсбергском замке относится к 1519 году. В связи с частыми визитами московских гостей в Восточную Пруссию по поводу обсуждения союзных действий против Польши специально построенный в начале XVI века зал для приемов и торжеств впоследствии стал называться именно так. А вот что пишет известный историк Н. М. Карамзин, побывавший там в свое время: «В старинном замке, или во дворце, построенном на возвышении, осматривают путешественники цейхгауз и библиотеку, в которой вы найдете несколько фолиантов и квартантов, окованных серебром. Там же есть так называемая Московская зала, длиною во 166 шагов, а шириною в 30, которой свод сведен без столбов и где показывают старинный осьмиугольный стол, ценою в 40 000 талеров. Для чего сия зала называется Московскою, не мог узнать. Один сказал, будто для того, что тут некогда сидели русские пленники; но это не очень вероятно».

Кроме того, молодой магистр еще с детства легко подвергался внушению, поэтому каков же был восторг молодого человека, когда в 1515 году в Кенигсберге ему повстречался Дитрих фон Шенберг, шарлатан и знатный повеса. Тогда как раз возродилась мода на увлечение астрономией и астрологией, а Альбрехт всегда с удовольствием принимал всяческие новшества, словом, тянулся к просвещению и наукам. Вдвоем с фон Шенбергом они испытали на себе все прелести, какие только могла предложить столица Тевтонского государства.

Василий III

Параллельно обстановка на международной арене раскручивалась по собственной спирали. Дело в том, что в 1514 году Смоленск, находившийся до той поры под литовским протекторатом, взяли московиты. Сигизмунд и так воевал с ними еще с 1507 года, но теперь военному конфликту с Великим князем Василием III пришлось уделить более серьезное внимание. Потому-то гроссмейстер и отправил фон Шенберга, как доверенное лицо, на переговоры в Москву с предложением к князю ослабить польские силы, а если повезет, то и вовсе их разбить.

Главным результатом переговоров стал трактат о русско-тевтонском мире от 10 марта 1517 года. Великий князь Василий III пообещал снабдить Альбрехта средствами, необходимыми для найма 10000 пеших солдат и 2000 кавалеристов. Заручившись мощной поддержкой русского князя, магистр ультимативно потребовал от Сигизмунда вернуть все бывшие прусские земли, а также возместить убытки в размере 30000 гульденов за каждый год оккупации. Так дерзко перчатку в лицо польской монархии еще никогда не бросали. Стерпеть такое оскорбление монарх, конечно же, не мог, поэтому ордену вновь была объявлена война.

Конфликт с переменным успехом длился полтора года. Несмотря на то, что с обеих сторон в битвах участвовали десятки тысяч человек, каких-то судьбоносных изменений не происходило. Границы государств не менялись, крупные города из рук в руки не переходили. Таким образом, тевтоны и поляки при посредничестве нового императора Карла V 5 апреля 1521 года заключили четырехлетнее перемирие. Город Торн в очередной раз выступил в качестве уже знакомой площадки, где первые лица государств прибегали к дипломатии, чтобы прервать длительное кровопролитие.

Но политические обстоятельства в то время сложились так, что ни империя, ни Василий III никакой существенной помощи оказать ордену не могли. Первая – ввиду вторжения османов с юга, а второй – из-за войны с Казанью. Ландмейстер же Тевтонского ордена в Ливонии поддержать братьев тоже не сумел, поскольку сама Ливония разрывалась на три части: свои права на главенство отстаивали рыцари, богатые горожане и епархия.

Интересный факт:

Великий князь Всея Руси Василий III Иванович, отец Ивана Грозного, родился в 1479 году. На смотрины в невесты к нему прибыли 1500 девушек со всей страны. Впервые в истории государства Российского правитель женился на дочери писца, внука боярина, то есть не аристократке или принцессе. Однако брак оказался бездетным, зато вторая супруга родила Василию двух сыновей. На момент рождения Ивана IV князю шел 52-й год. Император Священной Римской империи Максимилиан I назвал Василия императором русов, чего раньше никогда не случалось. Он продолжил политику отца, Ивана III, по объединению Руси, в частности, установил окончательный контроль над Псковом и Рязанью. Активно воевал с литовцами и крымскими ханами, отразил несколько нападений на Москву. Во время охоты у Волоколамска осенью 1533 года на его бедре образовался обширный абсцесс, который не смогли исцелить даже немецкие врачи. Князь скончался в полночь 4 декабря от заражения крови, приняв перед смертью монашеский постриг под именем Варлаам.

Между тем на немецкой земле один саксонец совершил то, что на протяжении тысячелетия не удавалось ни язычникам-дикарям, ни сарацинам с османами – он расколол католическую религию. 31 октября 1517 года Мартин Лютер прибил к дверям Виттенбергской церкви свои 95 тезисов, резко осуждающих индульгенции в частности и эксклюзивные права папы Римского на отпущение грехов в целом. Единственной непоколебимой догмой по Лютеру являлось лишь Священное писание. Так началась Реформация, разделившая европейское религиозное общество на католиков и протестантов.

Иоганн Тецель

Встреча Альбрехта и Лютера состоялась в Вюртенберге в начале 1522 года во время германского тура магистра, в ходе которого он намеревался найти союзников для предстоящей борьбы с Сигизмундом. Они имели весьма продолжительный и обстоятельный разговор. Эта беседа предрешила судьбу Восточной Пруссии на многие века вперед.

Поворотной точкой стала дата 28 февраля 1523 года, когда Мартин Лютер обратился к ордену с письмом «К рыцарям Немецкого ордена». Там он подробно изложил, почему время для клерикальных организаций давно прошло, и обратил их внимание на то, как едко и удушливо разлагается современная церковь. Лютер также отвергал обет безбрачия, потому что многие братья и так погрязли во грехе, поэтому уж лучше жениться, чем вести распутный образ жизни.

Дальнейшее стало лишь делом техники. Не успев вернуться из Германии, на Рождество Альбрехт разрешил лютеранам проводить свои службы при дворе ордена, благо Лютер к 1522 году закончил свой немецкий перевод Нового завета. Весь клир, связанный ранее клятвой целибата и ныне записавший себя в протестантские ряды, решительно отверг столь привычную невозможность вступить в законный брак. Несмотря на то, что Вормсский эдикт императора Карла V объявил Мартина Лютера еретиком и преступником, идеи Реформации начали глубоко проникать в немецкое общество. Очевидно, люди страстно жаждали перемен.

Интересный факт:

Иоганн Тецель (1465–1519), доминиканец, с 1509 года – Великий инквизитор Польши, а с 1517-го – глава комиссии первосвященника по индульгенциям в Германии, пользовался скандальной популярностью в свое время. Прославился он тем, что буквально вымогал деньги у прихожан, убеждая, будто прощение грехов важнее таинства крещения. Вымогатель даже установил специальный прейскурант: за убийство – 7 золотых, за святотатство – 9 и т. д. Собранные деньги якобы шли на реконструкцию Собора Святого Петра в Ватикане, однако их половина уходила архиепископу Майнца, под чьим покровительством Тецель нагло обманывал доверчивых верующих. Архиепископ отчаянно нуждался, так как влез в долги, чтобы оплатить свое назначение. Однажды в Лейпциге к Иоанну обратился зажиточный гражданин с просьбой отпустить ему один грех, каковой тот намеревался совершить в будущем. Тецель с радостью согласился, но с условием, если оплата будет произведена немедленно. Несколько позже, когда доминиканец покинул город, этот самый бюргер догнал его и жестоко избил, отобрав ту самую наличность, уплаченную ранее. Напоследок он изрек: «Именно этот грех я и подразумевал».

По той простой причине, что ни император, ни папа Римский не собирались поддерживать дух реформаторства, гохмейстеру, нашедшему многие ответы на свои вопросы в учении Лютера, ничего не оставалось, как принять одно-единственное верное, на его взгляд, решение. Поляки верно уловили сигнал, и монарх Сигизмунд, уставший от бесконечного противостояния с тевтонами, дал добро. Итак, 8 апреля 1525 года в Кракове стороны заключили окончательный мирный договор, а 10 апреля магистр прилюдно принес присягу своему дяде.

Интересный факт:

Как известно, на перемены к лучшему надеются чаще всего самые обездоленные. В XVI веке такую группу олицетворяло собой крестьянство. Они всегда считались гражданами второго сорта, над которыми можно и даже порой нужно поиздеваться. Реформация только подлила масла в огонь, катализировала начавшееся брожение умов. Крестьяне, в том числе и прусские, требовавшие отмены крепостничества и непосильных поборов, начали восставать. Прозвучали первые слова о социальном равенстве, о ликвидации классовых сословий. Весной 1525 года во Франконии вспыхнуло яркое пламя войны. Вооруженная чем попало бесноватая толпа захватила или разрушила замки, имения и монастыри. Однако, как это часто бывает, спонтанные мятежи не имеют единого лидера. Восстание в силу своей хаотической природы оказалось разобщенным, люди, которые никогда раньше не участвовали в военных походах, были очень скверно вооружены, в то время как их противники обладали всем необходимым для быстрой и решительной победы. В результате 100000 из 300000 восставших сложили головы, а сами крестьянские войны закончились через год после их начала. Тем не менее тот бунт считается самым многочисленным в Европе вплоть до XVIII века, когда свершилась Французская революция. Тому раннебуржуазному восстанию в будущем все-таки удалось закрепить определенные свободы для фермерской прослойки, хотя не сразу и не все, но начало было положено.

Именно тогда Немецкий орден в Восточной Пруссии утратил статус церковного государства и трансформировался в светское герцогство, чье управление переходило по наследственной линии Альбрехта. Новое образование являлось вассальным по отношению к Польше, но прямо не входило в ее состав. Герцог имел право на собственную армию, деньги, ассамблею и внешнюю политику. Даже законы по факту остались прежними, разве что изменилось название титулов. Официальной религией становилось лютеранство, что сделало герцогство первой протестантской страной в истории Европы.

Многие рыцари, особенно престарелые, восприняли подобные новшества в штыки. Не желая менять вероисповедание и подчиняться герцогу, они отбыли к немецкому ландмейстеру ордена в Мергентхайм. Остальные получили в лен земли, на которых начали обустраивать новую и уже семейную жизнь. Сам Альбрехт женился в феврале 1526 года на Доротее, принцессе Датской. Брак принес бывшему гроссмейстеру единственного выжившего ребенка – дочь Анну Софию, родившуюся в 1527 году в Кенигсберге. К слову сказать, герцог Прусский скончался 20 марта 1568 года, в один день со своей второй супругой Анной Марией.

Верховный магистр Тевтонского ордена приносит присягу польскому самодержцу

Вальтер фон Кронберг

В том же 1526 году все документы и архивы ордена, полностью упраздненного только на территории Пруссии, Альбрехт передал польской короне. Германское отделение духовно-монашеской корпорации ошеломленно взирало на невообразимые кульбиты герцога. Во-первых, он отступил от истинной веры, а во-вторых, полностью секуляризировал все церковное имущество, обратив его в светское. За право занимать тевтонский трон сцепились оба оставшихся ландмейстера – Немецкий и Ливонский. Дошло до того, что императору лично пришлось улаживать конфликт. В конечном итоге верх взяла немецкая сторона в лице Вальтера фон Кронберга. Теперь главная должность стала именоваться «Гох– и дейчмейстер». С 1530 года фон Кронберг полностью посвятил себя восстановлению духа католичества среди братьев. Большей частью, правда, безуспешно, поскольку многие рыцари не препятствовали секуляризации в связи с принятием новой веры. То же самое касалось и Ливонии, где ландмейстер Готхард Кетлер тоже стал лютеранином, уступив страну Польше, за что был пожалован титулом герцога Курляндского.

Другими словами, Тевтонский орден продолжил существование на исключительно европейской земле вплоть до 1809 года (хотя и возродился в XX веке), когда был распущен во время наполеоновских войн. Таким образом, историю воинов-монахов можно разделить на две эпохи, каждую продолжительностью приблизительно по 300 лет – до присоединения к Реформе и после. Второй период скромно находится в тени первого, пытаясь хотя бы ненадолго выйти из сумрака забвения. Начиная с середины XVI века, ордену пришлось бороться не за сферы влияния, как раньше, а просто за саму возможность фактически выживать, что выглядело весьма затруднительным в свете развернувшихся событий на континенте.

В любом случае орден братьев Немецкого дома Святой Марии в Иерусалиме во многом на века определил геополитический ландшафт колоссальной территории – от Вислы до Финского залива. Где огнем и мечом, где добрым словом и делом, тевтонам удалось приобщить местное языческое население к цивилизации, а самим стать одной из влиятельнейших сил своего времени. Конечно, рыцари совершали ошибки, порой судьбоносные, но мы не должны забывать, что в былые времена люди по-другому смотрели на вещи. И нельзя сегодня свысока судить тех, кто, по крайней мере, изначально истово желал служить высоким идеалам. След, оставленный воинами-монахами в белых плащах с черными крестами, навсегда останется в истории человечества. Это действительно было время громких побед и печальных поражений, головокружительных взлетов и затяжных пике. Только одно оставалось неизменным – вечный девиз «Gott mit uns!»

Список литературы

1) История Тевтонского ордена. В. Акунов. «Вече», 2012.

2) Грюнвальд. Разгром Тевтонского ордена. В. Акунов. «Вече», 2013.

3) Тевтонский орден. В. Урбан. АСТ, 2007.

4) Тевтонские рыцари. А. Богдан. «Евразия», 2008.

5) Полная история рыцарских орденов. Е. Монусова. АСТ, 2010.

Content

Николай Прокошев
Тевтонский орден. Летопись

Предисловие

Глава первая. Исход из святой земли в Восточную Европу

Глава вторая. Покорение Пруссии вопреки недовольству соседей

Глава третья. Грюнвальдская катастрофа

Глава четвертая. Герцог Альбрехт делает свой выбор

Список литературы