Райан Кейхилл

Сквозь кровь и пламя

Шеймусу – за то,

что всегда вдохновляешь меня на творчество.

Маме и папе – за то,

что привили мне любовь к литературе.

Эми – за то, что не убила меня.

И всем поклонникам фэнтези,

где бы вы ни находились.

Ryan Cahill

OF BLOOD AND FIRE

First Book in The Bound and The Broken series

Copyright © 2021 by Ryan Cahill

Fanzon Publishers

An imprint of

Eksmo Publishing House

© М. Молчанов, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Сквозь густой полог леса пробивался бледный лунный свет. Каллинвар ногой перевернул бездыханный труп на спину. Грубая серая кожа арака была вся исполосована шрамами и свежими ранами. Каллинвар безразлично хмыкнул: он уже давно утратил счет, скольких подобных тварей отправил в бездну.

В лесу произошло сражение: люди против араков. Людей погибло больше, в основном молодых. Судя по расположению тел, араки напали из засады. Рыцари успели к побоищу слишком поздно.

– Брат капитан, мы нашли выжившего.

Каллинвар вскинул бровь и жестом велел брату Таррону вести.

«Вот он, последний Носитель Печати, – подумал капитан. – Гроссмейстер предвидел, что мы найдем его здесь».

Брат Илдрис и сестра Руон стояли возле тела, их белоснежные плащи не колыхались.

– Этот?

– Да, брат капитан. Еще жив, но на последнем издыхании.

Каллинвар кивнул и, протиснувшись между своими спутниками, присел рядом с человеком. Молодой, лет двадцать, не больше. Широкоплечий и мускулистый. Стой он на ногах, то смотрел бы на Каллинвара, который и сам был немаленького роста, сверху вниз. Вот только на ногах он не стоял, а лежал на спине с распоротым животом. Просто удивительно, как не умер еще.

– Я… – начал было юноша, но закашлялся; на губах показалась кровь.

Каллинвар положил ладонь ему на грудь.

– Молчи, не трать силы. Я задам тебе три вопроса. Кивай или мотай головой. Понял?

Юноша кивнул.

– Сильный должен защищать слабых. Согласен?

Юноша без колебаний кивнул.

– Простых решений нет. Мир не делится на черное и белое, а состоит из вечно перетекающих друг в друга оттенков серого. Согласен?

Юноша на мгновение задумался, затем снова кивнул.

Каллинвар смотрел ему прямо в глаза.

– Если мы спасем тебя, согласен ли ты отринуть свое прошлое и всё то, что тебя с ним связывает? Согласен ли ты носить на себе Печать Акерона и следовать заветам Воителя до тех пор, покуда не покинешь этот мир?

В глазах юноши мелькнула неуверенность – хороший знак. Ничтожный духом без раздумий уцепился бы за шанс на спасение, но одного желания жить мало. Нужно желание жить так, как считаешь правильным. Именно в этом и состоит главное различие между людьми.

– Знай, что если ты примешь Печать Акерона, а потом предашь дело его, то тебя лишат жизни самым болезненным способом, который только можно представить. Это тяжкое бремя. Примешь ли ты его?

Каллинвар ни на мгновение не отводил взгляда от глаз юноши, чтобы прочесть в них, насколько искренни его намерения.

– Д-да…

Юноша снова закашлялся, захлебываясь кровью.

– Прекрасно. Брат Таррон, подай мне Печать.

Приказ был тотчас исполнен.

– Последняя, брат капитан.

– Благодарю, брат Таррон, – произнес Каллинвар, беря у него из рук Печать.

Он провел перчаткой по зеленоватой металлической поверхности. Печать выкована самим Акероном и выполнена в виде эмблемы его Рыцарей: перевернутый меч, вонзенный в рассветное солнце.

– Будет больно, брат, – предупредил юношу Каллинвар. – Но путь к силе лежит через боль.

Капитан вытянул руку с Печатью перед собой, над грудью юноши, а другую положил ему на плечо.

– Не передумал?

Юноша мотнул головой. Глаза у него начали стекленеть. Он уже был одной ногой в бездне.

«Да будет так, – подумал Каллинвар. – Все Носители Печатей найдены, ряды Рыцарей восполнены. Успели до Кровавой луны».

Он положил Печать на кожаную кирасу юноши и прижал. Эмблема воссияла, словно отражая свет тысячи звезд. В ноздри резко ударил запах паленой кожи – Печать вплавлялась прямо сквозь доспех.

Раздались не раз слышанные вопли.

Глава 1. Оммский лес

Прогалина – Весна, 3080 год после Истребления

Потертая рукоять деревянного тренировочного меча привычно легла в пальцы Кейлена. Мокрая от пота рубашка липла к груди, темно-каштановая челка пристала ко лбу. Отрабатывая позиции, юноша сощурился, когда в глаза ударило оранжевое солнце, поднимающееся над гребнем Волкобразовой гряды.

Отец на день отпустил Кейлена из кузни, чтобы тот мог поохотиться в Оммском лесу, однако поваляться в постели подольше не вышло. До Испытания оставалась какая-то пара недель, и Кейлен не помнил, когда в последний раз высыпался. Вместо того чтобы дарить ему сны, мозг без устали показывал, что могло пойти не так. Тренировки с мечом приводили голову в порядок. Юноша отрешался от посторонних мыслей, вдыхал прохладный утренний воздух, слушал птичьи трели, которые приносил ветерок.

Из сосредоточения Кейлена вырвал громкий топот. Затем в грудь, выбив дух, ударили массивные лапы, и юноша полетел спиной в сырую от росы траву.

– Фейнир!.. Богами молю, отвяжись! – заорал Кейлен, уворачиваясь от шершавого языка. Он мог поклясться, что волкобраз улыбается. – Каждое утро одно и то же, сколько можно…

Юноша беззлобно оттолкнул зверя и взъерошил его пепельно-серую макушку. Фейниру минуло уже четыре лета, а он всё вел себя как двухмесячный щенок. Холкой он при этом доходил Кейлену до груди и был порядка семи футов от пасти до кончика хвоста.

Фейнир заводил носом: в сад из кухонного окна потянуло аппетитным ароматом свежеиспеченного хлеба.

– Вот-вот, тебе бы лишь пожрать. А я, между прочим, опаздываю.

Кейлен подхватил лук и колчан, прислоненные к стене, а затем зашел в дом с крыльца.

Кухня была вылизана до блеска, впрочем, как обычно. На дубовых досках ни следа грязи или остатков еды, длинная изогнутая столешница в дальнем конце кухни сияет чистотой. Фрейис, мать Кейлена, склонилась над видавшим виды, но еще крепким кухонным столом посреди комнаты, растирая травы в глиняной миске. Рукава платья засучены выше локтей, золотистые волосы с проседью схвачены потертым ремешком. По кухне распространялся сладковато-медовый аромат дыхания Креции, смешанного с бутыльковыми каплями. «Основа всякого целебного бальзама», – постоянно говорила матушка.

– Что, кто-то заболел? – спросил Кейлен, указывая на зеленовато-серую массу.

– У дочки Мары Стир жар. Я обещала заглянуть около полудня. А ты разве не должен был уйти?

Кейлен заметил у подоконника еще теплую хрустящую буханку.

– Да, вот, уже собираюсь.

– Будешь в лесу, можешь нарвать мне дыхания Креции и мысельника? – попросила Фрейис, не поднимая глаз от миски. – Я все запасы истратила.

– Конечно.

Кейлен подкрался к подоконнику, аккуратно переступив через скрипучую половицу. Памятные красные отметины на заднице призывали к осторожности. Юноша беззвучно оторвал ломоть хлеба, завернул в тряпицу и сунул в заранее приготовленную кожаную суму.

– Когда тебя ждать обратно?

– До заката вернусь! – крикнул Кейлен уже из дверей.

Фейнир проводил его скулежом.

Солнце продолжало подниматься, утренний ветерок приятно холодил лицо. В деревне привычно пахло навозом и гарью из кузни, однако вокруг дома Кейлена всегда вился аромат лаванды, который ни с чем не спутаешь. Матушка говорила, что лаванда незаменима в различных снадобьях, но Кейлен не сомневался: ей просто нравится запах.

* * *

В деревне царила суета. На рыночной площади раскладывали товары купцы из Мельногорска. Кругом шла подготовка к Лунной ярмарке. Неумолчный скрип колес и стук лошадиных копыт служили фоном к шуму и гулу, которыми сопровождалось возведение шатров. Даже в столь ранний час Кейлен увидел сказителя в кричащем красно-желтом костюме, развлекавшего байками группку разинувших рты детей.

– …А затем могучий Фейн Мортем, – говорил бард, надувая грудь и расправляя плечи, – отшвырнул врага за крепостной вал.

Кейлен сразу же перестал слушать и, хмыкнув, пошел дальше. Жители Прогалины не испытывали любви ни к Фейну, ни к его Лорийской империи. От Прогалины до столицы Ан-Наслы много месяцев пути, а налоги Фейна отнимали у них всё до последнего гроша и крошки. Большая часть отцовского оружия и доспехов уходила на север, а империя платила лишь половину цены, если вообще платила. Впрочем, это не мешало странствующим сказителям сочинять восхваляющие истории. Ничего, скоро дети поймут, как всё обстоит на самом деле.

Виляя и пригибаясь между людьми, Кейлен пересек рыночную площадь. Впереди шел молодой долговязый торговец, с изяществом трехногого осла волоча связку опор для шатра. Он бы легко оставил Кейлена без головы, но тот внимательно следил за каждым движением его ноши.

Ловко проскочив под опорами, Кейлен выбрался на край площади и врезался во что-то вроде каменной стены.

Эрдхарт Молотоков был настоящий исполин: грудь шириной в две дубовые бочки и ноги как ствол дерева в обхвате. Длинные белоснежно-седые волосы собраны в хвост. Загорелое, грубое лицо выглядит на все его лета. Эрдхарт был старейшиной Прогалины и возглавлял деревенский совет. Кейлен не раз и не два – не без участия своего приятеля Данна – испытывал его довольно долгое терпение.

– Здравствуй, юный мастер Брайер. Твой отец сказал, что ты отправляешься на охоту.

– Да, старейшина. Данн и Рист уже ждут меня на опушке. Мы вернемся как раз к началу Лунной ярмарки.

С предельно невинной улыбкой Кейлен попытался обогнуть широченного Эрдхарта. Тот аккуратно, но крепко придержал юношу за плечо.

– Надеюсь, Фейнир остался дома? – вопросительно поднял бровь старейшина. – В прошлый раз после вашей охоты он как с цепи сорвался и уничтожил курятник мастера Пимма.

За спиной у Эрдхарта что-то с грохотом обрушилось, послышалась гневная перепалка. Две повозки столкнулись, и по земле рассыпались яблоки. Эрдхарт посмотрел на ругающихся торговцев.

– Пойду разниму молодежь, пока до кулаков не дошло. Береги себя, мастер Брайер.

Старейшина направился к ссорящимся, громовым голосом, без труда перекрывающим шум на площади, призывая их прекратить. Кейлен не стал дожидаться, когда Эрдхарт закончит и вернется к нему. Он нырнул между двумя шатрами и перескочил через невысокую стену, окружающую рыночную площадь. Едва его ноги коснулись земли по ту сторону, он выдохнул с облегчением.

Кейлен не смог сдержать смех, вспомнив, как Фейнир протиснулся через крохотную дверцу в курятник. А ведь курочки едва начали нестись…

Пробираясь сквозь высокую траву и слушая переливы дроздов, юноша заметил на опушке поваленное дерево, на котором сидели двое.

– Ну вот и ты наконец. Уже несколько дней тебя ждем! – крикнул Данн, спрыгивая на землю.

Темно-зеленый капюшон свалился ему на плечи, обнажая короткие всклокоченные светлые волосы.

Данн Пимм был на вершок или два ниже Кейлена, жилистый, но на удивление сильный.

– Как дела? – спросил он, тепло обнимая товарища. – Вижу, мы сегодня без Фейнира. Думаю, мой отец обрадуется. Он все никак не забудет, что было в прошлый раз.

– Да уж, только без его нюха мы можем заблудиться в лесу, пока ищем твоего оленя, – произнес Рист, подходя к остальным. – Рад, что ты с нами, Кейлен. Данн всё утро трещит без умолку.

Рист прижал Кейлена к себе и похлопал по спине.

– Не обнимай его слишком сильно, Кейлен. Наш Рист день ото дня тощеет.

– Отвали, Данн, а? Я хоть читать умею, – огрызнулся Рист и, отпихнув Данна, потянулся завязать свои отпущенные до плеч каштановые волосы.

– И я умею, так что не надо. Просто не вгрызаюсь в книги, как книжный червь, – засмеялся Данн и шутя пихнул Риста плечом. Тот презрительно усмехнулся.

Парни продолжили обмениваться колкостями, а Кейлен направился в сторону леса.

– Эй, вы двое, пойдемте уже.

Данн подскочил к юноше. На плече у него болтался тисовый лук – две короткие дощечки с закругленными краями и усиленные стальными пластинами.

– Тебе обязательно было брать с собой лук?

Кейлен злобно зыркнул на друга, но озорная улыбка с его лица никуда не делась. Данн никогда не упускал возможности довести кого-нибудь до белого каления.

– Я редко соглашаюсь с Данном, но правда, зачем? – спросил Рист. Широкими и размеренными шагами он без труда догнал товарищей. – Я тоже видел, как ты промазал мимо амбарных ворот. Бедная кошка!

Данн с Ристом расхохотались. Кейлен изо всех сил не обращал внимания и смотрел на лес перед собой. Впрочем, что тут возразить? Нравится не нравится, а они правы. С луком он был совершенно не в ладах, что служило поводом для постоянных шуток. Кейлену гораздо комфортнее с мечом в руке, но с мечом на оленей не поохотишься.

Оммский лес по размерам и густоте не уступал другим лесам Эфирии. Стоило друзьям пересечь внешнюю кромку древней чащи, как мир вокруг изменился. Лес был пропитан прелым древесным запахом вековых слоев упавших листьев и сломанных веток. Влажную почву усеивали губчатые желтые и синие шляпки звездчатых грибов, ярко выделяясь на фоне пышной зелени и сдержанно-бурых деревьев. Кейлен ощутил, как плотная пружинистая земля уступила мягкому лесному ковру, усеянному разноцветной листвой, еще не просохшей после вчерашнего ливня. «Отлично. По сырости найти след гораздо проще».

– Данн, ты уверен, что мы успеем на праздник? Я вот уже несколько месяцев хочу послушать истории Тэрина.

Над головой у Кейлена с ветки на ветку перепрыгивали белки. Под их маленькими ловкими тельцами высоченные деревья поскрипывали, как суставы у старика.

– Конечно! В начале недели я выслеживал стадо оленей. Думаю, если мы будем двигаться час в этом направлении, то нападем на их след. Едва ли они далеко отошли от реки.

По мере того как они углублялись в дремучие заросли, лес оживал. Со всех сторон не умолкая пели птицы. Зайцы и кролики, разбегаясь, прятались между корней, тянущихся по земле подобно толстым щупальцам. Время от времени доносился рык куда более крупных зверей. Однако больше всего Кейлена изводили насекомые. Медведя или волка можно убить – хотя бы попытаться. А вот от назойливого жужжания меч не спасет.

– Здесь недавно видели странное, – заметил Рист. – Слышал на днях, как трапперы рассказывали о жуткой твари, выгнавшей их из лагеря.

– Мало нам медведей, волкобразов и кэтов, еще какая-то тварь появилась… – саркастически протянул Данн. – Похоже, Испытание будет ох каким развеселым.

Почти час они продирались сквозь густые заросли. Наконец, деревья впереди разошлись, открывая взгляду широкую поляну. Посреди нее вяло протекал ручей, к которому склонами спускались берега.

Кейлен присел у протоки, вдыхая свежий воздух, не пронизанный лесной затхлостью. Журчание воды успокаивало. Оно словно бы незаметно проникало в глубины сознания. Однако сквозь него вдруг прорезался другой звук: какой-то далекий гул и набирающий силу хруст веток. Данн и Рист как будто ничего не слышали. Они сидели у воды в нескольких шагах от Кейлена и, верно, по своему обыкновению переругивались.

– Данн, далеко еще твое стадо оленей?

– Где-то в часе ходьбы или около того, – Данн отхлебнул из меха, – там дальше протока покрупнее, а сюда они обычно не заходят. Слишком близко к деревне.

Кейлен медленно поднялся. Гул нарастал. Птицы вокруг отчаянно заверещали и, хлопая крыльями, вспорхнули с деревьев. Кейлен поймал взгляд Данна: он теперь тоже услышал. Друг подскочил к Кейлену, на ходу кладя стрелу на лук.

– Сколько их там было? – прошептал Кейлен, не до конца понимая, зачем нужно понижать голос.

Ответить Данн не успел. Кусты на противоположной стороне поляны затряслись, послышался топот и хруст ломаемых веток. Огромный рогатый олень, футов восемь в холке, вырвался из-за деревьев и замер, лишь почуяв троих охотников. Кейлен загляделся на его развесистые рога. Затем олень бросился прямо на троицу, а за ним из-за деревьев повалили еще и еще. Четыре, девять, дюжина… Кейлен сбился со счета.

Что-то пронзительно свистнуло возле уха. Стрела Данна угодила точно в правый глаз оленю-вожаку, сразив животное наповал. Огромное тело покатилось по склону к ручью, уперлось в поваленный ствол, а затем его затоптали беспорядочно несущиеся звери. Кейлен с Ристом тоже выпустили несколько стрел в спятивший табун. Попали или нет – неясно; стрелы просто исчезли в массе оленьих тел. А те всё приближались.

Данн снова прицелился.

– Прячься! – завопил Кейлен.

Рист тут же бросился за огромный валун, на который указал Кейлен, но Данн был слишком сосредоточен. Он нашел новую мишень. Он едва отпустил тетиву, как Кейлен прыгнул на него, и они оба покатились за валун.

Оглушенный, Данн злобно повернулся к Кейлену, чтобы выругаться за испорченный выстрел, но вдруг увидел, как его суму на том месте, где он сам стоял мгновение назад, олени растоптали в ничто. Он сменил злость на благодарность и кивнул Кейлену.

Через несколько минут, убедившись, что звери пробежали, троица выползла из-за спасительного валуна.

– Фух, пронесло… – выдохнул Данн.

– Тебя чуть не затоптали! – выпалил Рист.

– «Тебя чуть не затоптали!» Пф-ф! – передразнил Данн и пошел посмотреть на оленя, которого подстрелил.

Сердце у Кейлена по-прежнему колотилось, и он задумчиво оглядывал поляну. Та превратилась в грязное месиво, усеянное ветками. При виде истерзанного олененка с обломанным древком стрелы, торчащим из шеи, по спине у юноши пробежал холодок.

– Что-то их сильно напугало…

Рист оперся спиной на ствол дерева и медленно осел на землю.

– Может, медведь?

– Едва ли. П-подойдите, взгляните, – позвал Данн, маша рукой. Голос его дрожал.

Когда Кейлен и Рист подошли, он указал на жуткого вида широкую рану, что тянулась по боку убитого оленя.

– Боги…

– Кто мог такое сотворить? – спросил Кейлен.

– Понятия не имею, – признался Данн, поджав губы. – Но для когтей или зубов разрез слишком ровный. Аж до костей…

– И что это, по-твоему?

– Не знаю, – Данн провел по краю раны и вздохнул: – Что бы это ни было, предлагаю не задерживаться.

Глава 2. «Золоченый дракон»

Из чащи они вышли, уже когда солнце наполовину скрылось за сумрачным горизонтом. Впрочем, Прогалину еще было видно по клубам сероватого дыма, мирно поднимавшимся из печных труб, да теплым огонькам сальных свечей за мутными оконными стеклами.

Кейлен остановился вдохнуть свежего воздуха и насладиться знакомым видом с расстояния. Запрокинув голову, он расправил плечи и потянул шею, чтобы унять ноющую боль. Обратный путь занял куда больше времени: хоть громадную оленью тушу тащили по очереди, идти всё равно было нелегко.

Чтобы уменьшить груз, Данн выпотрошил внутренности и соорудил самодельные волокуши. Удобное приспособление: две укрепленные металлом доски с приколоченными между ними поперечными распорками. Оленью тушу привязали к волокушам кусками грубо нарезанной веревки, продев их через металлические петли в верхней части досок. Так тащить оленя было легче, к тому же шкура меньше портилась. Да, сил требовалось много, но принести огромного зверя целиком дорогого стоило. Одного мяса их трем семьям хватило бы надолго. А что не съедят, можно продать.

Когда парни дошли до деревенской околицы, Лунная ярмарка была уже в самом разгаре. На всю долину раздавался оживленный гомон, взрывы хохота и аханья в ответ на вычурные повести сказителей из Гилсы и Кэмилина. И над всем этим звучала веселая музыка, которую играли вокруг костров. Лунная ярмарка – самый крупный праздник в окрестных деревнях. Она проходила каждый месяц во время полной луны. Торговцы, артисты и барды со всего западного края собирались на рыночной площади Прогалины продать свои товары, встретиться со старыми друзьями и вдоволь повеселиться.

Еле держась на ногах от изнеможения, троица вошла в ворота. Стражники поприветствовали их кивками.

– Вы вовремя, – заметил Феррин Кольм, один из стражников, глядя на Кейлена, который как раз тащил волокуши.

Феррин, приветливый, с добродушным веснушчатым лицом, был одним из лучших друзей Хейма. Губы у него вечно были растрескавшиеся от ледяного ночного ветра.

– Боги, ну и жуть… – произнес он, заметив разорванный бок оленя. – Вы-то сами все целы?

– Ага, – кивнул Кейлен.

Феррин, усмехнувшись, переглянулся со своим напарником Далменом.

– Пойдете потом в «Дракона» послушать Тэрина? – сменил тему Кейлен.

Феррин, конечно, хороший парень, но они и так опаздывают, а если ввязаться в беседу, то можно вовсе пропустить выступление.

– Да, юный Брайер, там и встретимся, – усмехнулся стражник. – Скоро нас сменят.

Парни попрощались и пошли дальше, держась вдоль окраины, чтобы не проталкиваться сквозь толпу. И даже так они наткнулись на одного-двух приезжих, спьяну заплутавших в ночной деревне.

В доме у Данна свет не горел, а значит, никого внутри не было.

– Отец, видимо, уже в «Драконе», – предположил Данн. – Можно оставить оленя за домом. Ночью еще достаточно холодно, так что до утра ничего с тушей не будет.

Спутники закивали. Кейлен был согласен на любое предложение: так он устал и замерз. Да и вообще им уже давно пора быть в таверне.

Повсюду царило праздничное возбуждение, и, пробираясь сквозь людские толпы, ты поневоле им заражался. Вся деревня была битком набита народом. Пьяные гуляки, обнявшись, сновали туда-сюда без какой-либо цели. Ватаги молодежи горланили под луной песни о лете.

* * *

Когда Кейлен, Данн и Рист добрались до центра деревни, перед ними возникла основательная громада «Золоченого дракона». Сложенная из длинных и толстых еловых стволов, таверна была одним из самых крупных зданий Прогалины, а также одним из немногих двухэтажных. От крыши спускался соломенный навес. Под ним находилась поднятая на столбы площадка, на которую вела парадная лестница. Подступы к лестнице охраняли два резных деревянных дракона, туго обвивающих хвостами балясины-насесты. Каждая чешуйка была мастерски выточена, и чудища казались живыми, словно готовые разорвать на части любого, кто задумает недоброе. Отец Риста, Ласх Хейвел, много лет назад заказал эти скульптуры у проезжего мастерового. Результат его так восхитил, что он пообещал мастеровому бесплатную крышу над головой и медовуху до конца жизни. Тот с тех пор часто приезжал в Прогалину, и Ласх ни разу данному слову не изменил.

Уже на лестнице Кейлен услышал знакомый и отчего-то приятный уху гомон пьяной толпы, доносящийся изнутри таверны.

Двери резко распахнулись. Кейлен улыбнулся, готовясь окунуться в праздничную атмосферу, но навстречу ему на площадку вывалились Куртис Свэтт и Фритц Нетли. «И эти здесь. Гады», – зло подумал Кейлен.

Громко ржа, неразлучная парочка пихала друг друга.

– Не понимаю, чего ты медлишь, Куртис. Анья только и ждет, как ты схватишь ее в охапку и умыкнешь. Я бы вот не утерпел! – подначивал приятеля Фритц, слегка запинаясь и прихлебывая медовуху из кружки.

– А ну держи свои грязные лапы… – начал было Куртис, но вдруг заметил перед собой Кейлена с Ристом и Данном и скривился: – Кто это тут у нас? Мамочка отпустила детишек сделать по глоточку?

– Свали в туман, Куртис, а? – буркнул Данн, делая шаг между задирами.

Фритц тут же оказался перед ним и толкнул Данна в грудь.

– Эй, ты! Следи за языком, кусок дерьма!

От него несло медовухой. Фритц и трезвый был не подарок, а пьяным и вовсе становился невыносим.

Нетли приготовился толкнуть Данна снова, но Кейлен встрял между ними, сжал руку в кулак и засадил Фритцу по скуле. Тот сразу схватился за раскрасневшуюся щеку; Кейлен едва успел сам себе удивиться.

– Ну всё, ты нарвался! – рявкнул Фритц.

– Нарвался на что, позвольте поинтересоваться? – послышался спокойный и размеренный голос Ласха Хейвела.

Отец Риста возник словно из ниоткуда, оказавшись между молодыми людьми и входом в таверну. Ласх не отличался высоким ростом или могучим сложением, но в Прогалине его очень уважали. Седые волосы были коротко подстрижены, а от левого глаза тянулся широкий шрам, исчезавший в густой серо-черной бороде. С закатанными выше локтя рукавами заляпанной медовухой рубахи и с накинутым через плечо фартуком он тем не менее выглядел довольно угрожающе. И хотя обыкновенно Ласх был сама обходительность, все знали, что перечить ему не стоит.

– Н-ни на что, мастер Хейвел… Мы уже собирались домой. Фритцу нехорошо, – произнес Куртис, глядя куда-то на ноги, а Фритц недовольно косился на приятеля.

Затем парочка задир торопливо спустилась по лестнице и скрылась на запруженных народом улочках, не осмеливаясь оглядываться.

– Удачно добраться! – не скрывая насмешки, крикнул им вслед Ласх, после чего посмотрел на троицу перед собой. – Заходите, выступление Тэрина вот-вот начнется. И да, Рист, – обратился он к сыну, наставительно подняв бровь, – не забудь, завтра с утра матери понадобится твоя помощь по дому.

– Хорошо, отец.

Ласх кивнул и жестом пригласил всех внутрь. С усмешкой поглядев, как Кейлен потирает ушибленные костяшки правой руки, хозяин таверны приобнял юношу за плечо и вопросительно поднял бровь.

– Так ему и надо, – промямлил Кейлен, плетясь к двери.

– Нисколько не сомневаюсь, – гоготнул Ласх.

Изнутри «Золоченый дракон» выглядел столь же внушительно, как и снаружи, – особенно во время Лунной ярмарки. Войдя, Кейлен тут же оказался среди множества людей, снующих туда-сюда и пытающихся втиснуться за столики, расставленные по всему главному залу. У многих было по кружке медовухи в каждой руке, тщательно оберегаемые от случайных движений других посетителей. Аппетитный аромат горячего, свежевыпеченного хлеба мешался со сладковатым запахом знаменитой ласховой медовухи. У Кейлена заурчало в животе.

Повсюду были установлены восковые свечи, заливавшие таверну приглушенным желтым светом. Вдоль левой стены от одного конца зала до другого тянулась дубовая стойка. За ней располагались огромные деревянные бочки, каждая на несколько голов выше Кейлена, доверху наполненные медовухой ласхового производства. Скреплялись бочки коваными железными обручами, а внизу были вбиты краны.

У правой стены был небольшой деревянный помост, слегка выдающийся в зал. Именно оттуда барды, сказители и артисты развлекали собравшихся.

Едва Кейлен успел добраться до толчеи вдоль стойки, как из-за спин протолкался Рист и протянул приятелю большую кружку медовухи.

– Пей медленно. Мне чуть руку не оторвали, пока я выбрался, – сказал он, свободной рукой обнимая Кейлена за плечи.

– Это же таверна твоих родителей, – произнес Данн, проталкиваясь следом за Ристом, и от души хлебнул медовухи. – Почему тебе вообще приходится стоять в очереди?

Рист тяжело вздохнул и закатил глаза. Данн посмотрел на Кейлена и пожал плечами.

– Вон там, кажется, твой отец, Кейлен, – указал рукой Рист и начал протискиваться сквозь толпу.

– Какие мы нежные иногда, – хмыкнул Данн. Он чокнулся кружками с Кейленом, оба сделали хороший глоток, а потом последовали за Ристом.

Вскоре Кейлен тоже заметил отца. Варс Брайер был жилистым, но широкоплечим – сказывался многолетний труд с молотом и наковальней. Короткие каштановые волосы пестрели сединой, а смуглое от жара кузнечных мехов лицо оканчивалось четко очерченным мощным подбородком.

Как будто почувствовав, что сын рядом, Варс повернул голову, потом ловко поднялся и тепло прижал Кейлена к себе.

– Вот и ты наконец! – внешняя суровость Варса обычно пропадала в присутствии Кейлена и его сестры Эллы – особенно после гибели Хейма.

Отец оглядел Кейлена с ног до головы, высматривая царапины и ушибы.

– Как охота?

– Хорошо, но… – однако договорить Кейлен не успел. Гвалт, заполнявший таверну еще несколько мгновений назад, вдруг стих, сменившись приглушенными шепотками.

На помост взошел некто высокий и тощий в длинной тяжелой накидке, словно бы повидавшей все четыре конца света. Лицо скрывал капюшон; за слоем дорожной пыли и глины едва угадывалось, что изначально плащ был зелено-коричневой окраски. Несмотря на это, одеяние выглядело надежным и почти не истершимся от времени, подчеркивая бессмертие того, кто его носил.

Когда последние шепотки растворились в тишине, гость скинул капюшон на плечи. Прекрасные серебристые волосы были собраны за ушами в хвостик, выделяя точеные юношеские черты лица. Узкий подбородок, высокие скулы, упругая гладкая кожа. Тонкие и мягкие уши, заостренные на концах. Определить возраст по внешности было почти невозможно.

К западу от Волкобразовой гряды – и во всех землях людей, если на то пошло, – эльфы встречались редко. Тэрин был исключением из правила, и о его историях ходили легенды. Народ специально съезжался, чтобы послушать его напевные рассказы. В соседних с Прогалиной деревнях, нисколько не таясь, поговаривали, будто Тэрин старше самой империи и лично был свидетелем ее становления.

– Я уже порядочно не бывал в ваших краях. – Эльф не повышал голоса, однако тот всё равно проникал в каждую щель зала. – Многое изменилось… – прошептал он как бы себе под нос, разглядывая слушателей. – Но я несказанно рад вернуться к вам! – провозгласил он, раскидывая руки в стороны.

Ответом ему стали бурные аплодисменты.

– Благодарю, благодарю, – произнес Тэрин с печальной улыбкой, жестами призывая всех успокоиться. – Сегодня, друзья мои, у меня для вас особая история. Я расскажу вам о том, как был стерт с лица земли древний град Ильнейн. Волны пламени и разрушения пронеслись от центра Эфирии до предгорий Мар-Дорула и Лоддарского хребта, оставив после себя Выжженные земли – по-нашему «Свидар’Ция». – Тэрин окинул собравшихся взглядом; на него смотрели с благоговейным восхищением. – Итак, сегодня я поведаю вам истинную историю падения Ордена и рождения Лорийской империи.

В детстве Кейлен с неизменным интересом слушал рассказы Тэрина о тех временах, когда все народы мира свободно сосуществовали; об удивительных и прекрасных эльфийских городах, могучих великанах, древних героях. Однако больше всего он обожал истории про Орден и благородных дралейдов – бесстрашных защитников Эфирии, сражавшихся верхом на огромных, величиной с дом, драконах. От других бардов ничего подобного было попросту не услышать.

– Фейн Мортем… – Тэрин сделал паузу, чтобы каждый осмыслил это имя. – Император Лории в юности был простым магом, но стремительно поднимался по иерархии Ордена. Он принадлежал к благородной семье и родился в стенах Ан-Наслы, так что искру в нем заметили довольно рано. Уже в шесть лет Фейна отправили в град Ильнейн обучаться у легендарных волшебников Ордена. В Лорийском королевстве не было для владевшего даром более великой почести. Редко кому выпадала возможность тренировать свое искусство бок о бок с древними эльфийскими волшебниками и великанами, но Фейна избрали безошибочно, ведь искра в нем горела ярко и напоминала податливую глину.

Тэрин жадно глотнул из своей кружки, потом утер губы рукавом.

– Однако он неохотно сходился с другими, предпочитая учение в одиночестве. Фейн затворился в самых темных углах выдающейся Ильнейнской библиотеки, где изучал историю всех видов магии – от первобытного колдовства кроваров и мифического друидического искусства до извращенного чародейства шаманов-араков. Когда ему минуло всего двадцать лет, Фейн вошел в число сильнейших людей-магов в Ордене – и был среди них самым безжалостным.

Тэрин окинул слушателей взглядом; его голос стал мрачнее.

– Как и многие в его положении, Фейн постепенно поддался жажде могущества. Им двигало желание показать себя, утвердиться в своей силе, и он вызывал других магов на дуэль. Честь обязывала их принимать вызов. Однако Фейн стремился не просто одолеть противника, а разгромить его.

Тэрин присел на край помоста и немного помолчал, сосредоточенно закрыв глаза.

– Фейну мало было читать об утерянной магии прошлого – он хотел ею обладать. Он влезал в умы своих противников, извращая и ломая их в угоду себе, плюя на обычаи и границы. Он хотел доказать, что ему нет равных, и пускай большинство в Ордене не одобряли его действий, были и те, кто им восхищался. Каждое поручение Фейн выполнял успешно, из каждого сражения возвращался победителем. Раз за разом число его последователей увеличивалось.

Тэрин вновь поднялся в полный рост и, открыв глаза, уставился на завороженную толпу. На его всезнающем лице плясали оранжевые свечные огоньки. Блестящие серебряные волосы отбрасывали блики по всему залу, освещая восхищенных селян, набившихся в таверну как рисины в мешок.

– И всё же была та, кто на каждом шагу открыто шла ему наперекор, – провозгласил Тэрин. – Альвира Сэррис, архонт дралейдов.

При звуке ее имени в помещение вдруг проник порыв ветра. Свечи задрожали, а по коже Кейлена пошли мурашки. Юноша оглянулся на Данна с Ристом по правую руку и отца – по левую. Все не сводили глаз с эльфа.

Тэрин поставил кружку на табурет справа от себя.

– Она была сильна! – Сказитель ловко крутанулся на месте и, согнув руку в локте, похлопал себя по плечу. – Она была умна! – Эльф тронул указательным пальцем висок. – Взмахом клинка Альвира могла взметнуть листья с земли: столь велики были ее умение и ловкость.

Тэрин сцепил пальцы и махнул руками слева направо, как бы рассекая невидимого врага напополам. Волна воздуха, покатившаяся следом, растрепала Кейлену прическу. Затем ему будто почудился пронзительный звон металла.

«Что такое в этой медовухе? – удивился Кейлен, глядя на густой напиток в кружке. – Мерещится всякое».

Тэрин глубоко и томно вздохнул. Об Альвире он говорил с гордостью, как об очень близком друге или давно утраченной возлюбленной.

– Но даже она, несмотря на всю свою мудрость, не представляла размаха замыслов Фейна.

Свет в зале вдруг померк, словно поглощенный тенями. В полумраке отчетливо выделялась только фигура Тэрина – теперь эльф сидел на табурете, куда ранее ставил кружку.

– Благодаря непреодолимому стремлению к знаниям и невероятно сильной искре по магическим способностям Фейн на голову превосходил других магов Ордена, но этого ему было мало. Его всецело занимало Истребление Хейдра – чистая мощь, способная учинить такой катаклизм, вызывала в нем почти романтическую привязанность. Эта сила была пределом его самых смелых мечтаний, однако он еще не знал… – Тэрин понизил голос, – не знал, какой яд таит в себе магия крови.

Послышались испуганные шепотки; народ стал оглядываться в поисках имперских солдат, будто одно упоминание о магии крови могло призвать их в «Дракона».

– Тихо! – Голос Тэрина грянул, словно высвобожденный из бутылки гром, и в зале настала полная тишина, которую нарушало только сопение и редкие шорохи.

Сказитель скрестил руки на груди и презрительно поджал губы.

– В своих упоенных, отчаянных поисках могущества Фейн узнал о шамане, обитавшем в горах Мар-Дорул. Араки преклонялись перед ним за знания и мастерство в магии крови.

Дорога от Ильнейна до Мар-Дорула занимала лишь пару недель, но Мар-Дорул – это обширное пространство, где нет ни кустика, ни зверя. Зловещие вершины, иззубренные, как драконий гребень, словно пронзают сами небеса. Поиски могли занять годы, однако, к удивлению Фейна, шаман ждал его прямо на дороге – там, где Найвеллский лес подбирается к извилистым горным отрогам. Никому доподлинно не известно, что именно случилось, однако когда Фейн в тот день покинул Мар-Дорул, он был уже совсем другим человеком.

По возвращении в Ильнейн он два года сеял зерна разложения внутри Ордена, тщательно отбирая наиболее, по его мнению, податливых. Вкрадчивым шепотом он обещал им исполнить самые сокровенные мечты и угрожал самыми потаенными страхами. Те, кто уверовал в его змеиные речи о власти и славе, подчинялись воле Фейна. Люди, эльфы и даже великаны поддавались его злобным козням. Но страшнее всего было то, – с печальным вздохом произнес Тэрин, – что он сумел проникнуть в умы многих дралейдов. Маг рассказал им, что Орден прогнил насквозь, что его необходимо разрушить до основания и перестроить заново. Он посеял в них зерна предательства.

Кейлену показалось, что в чуть раскосых глазах Тэрина вспыхнули огоньки.

– Среди дралейдов на сторону Фейна встал лучший воин Ордена – эльф по имени Эльтор Дейтана, первый меч Альвиры Сэррис и всадник самого крупного дракона на всей Эфирии, Хелиоса.

Тэрин поднялся с табурета. Губы его были сжаты, глаза подернулись пеленой.

– И вот, в две тысячи шестьсот восемьдесят втором году после Истребления, накануне зимнего солнцестояния, замысел Фейна был приведен в исполнение. Едва он отдал приказ, его приспешники бесшумно убили стражу на городских стенах. Они были безжалостны и методичны, пользовались магией и кинжалами, чтобы тихо отправить стражников в бездну. Как и задумывалось, когда Кровавая луна была в зените, предатели открыли ворота Ильнейна. Звук боевых рожков араков прокатился на многие лиги. Под покровом ночи почти сотня тысяч подобрались к Ильнейну. Никогда прежде никто не собирал столь огромную орду.

Зал поглотила тишина. За всю увлекательную повесть Тэрина не раздалось ни звука.

– Преданный изнутри и взятый врагами в кольцо, Орден был обречен. Всех перебили прямо во сне. Дралейды погибли вместе со своими драконами в последовавшей резне. Поддавшийся на козни Фейна Эльтор обманом убил Альвиру – своего ближайшего друга.

Голос Тэрина дрогнул, а лицо исказилось будто от боли.

– Фейн стоял на вершине башни, которую теперь зовут Башней смерти, обозревая посеянное им безумие. С безопасного расстояния он смотрел, как пылает и тлеет город. И оттуда, с вершины, он отправил послание всем, кто еще сохранял верность Ордену. Воспользовавшись извращенным, черным колдовством, он смешал ветер и пламя, устроив катастрофу, затмившую собой Истребление Хейдра. Пожар в доли мгновений охватил Ильнейн, прокатился с запада на восток – от предгорий Лоддарских гор до Мар-Дорула. Огонь бушевал многие дни, подпитываемый магией крови. Какой бы договор Фейн ни заключил с шаманами араков, это их не спасло. Они свое дело сделали. Когда пожар утих, осталось только выжженное пепелище.

Тишина в зале стояла такая, что от нее звенело в ушах.

– Фейн вернулся в Ан-Наслу, чтобы стать правителем Лории. Дракон Хелиос сжег короля Эрика заживо, и Фейн занял его трон, объявив, что король и Орден притесняли народ. За следующие месяцы сторонники новоявленного императора выследили и истребили оставшихся членов Ордена. Храм в Драколдрире был разрушен до основания, как и город великанов Оммур. В бойне уничтожили почти все драконьи яйца, а оставшиеся поместили в сокровищницы Ан-Наслы. По сей день из них никто не вылупился.

Орден пал. Ильнейн, Драколдрир и Оммур обратились в руины. Фейн разрушил города эльфов и великанов вдоль и поперек всей Эфирии. Хотя, конечно, идти войной на Эсельтир или Кейлдуин не рискнул. Он знал, что леса Линалиона защищены ловушками и оберегами, которые строились тысячелетиями, но также знал, что бояться эльфов не нужно. Их легендарные защитники – дралейды – погибли, драконы убиты, и ничего от их силы не осталось. Эльфы не рискнут выводить армию за пределы Линалиона. Им нечего противопоставить мощи новорожденной Лорийской империи. Среди великанов уцелели единицы, а гномы зарылись глубже в свои подгорные царства. Фейн победил.

Раздались хлопки, зал наполнился разноголосыми выкриками и улюлюканьем – не в честь окончания истории, а в честь увлекательного рассказа. Дубовые доски протяжно скрипели от одобрительного топота множества ног. Среди общего ликования Кейлен как будто разглядел на лице Тэрина пустоту и неприкрытую скорбь. Мгновение спустя всё пропало. Эльф поклонился, схватил кружку и сошел с помоста, растворяясь в толпе.

– Братишка, кажется, это была его лучшая история!

Кейлен чуть не подскочил со скамейки, когда пара рук хлопнула его по плечам.

– Элла, отстань! – ворчливо отмахнулся он от сестры.

– Иди сюда, милая, – засмеялся Варс и, поднявшись, крепко обнял дочь.

За годы их дружбы Данн с Ристом не раз отпускали фривольные замечания по поводу Эллы – шутили, конечно. Им нравилось подначивать Кейлена и смотреть, как он выходит из себя. Однако в свои двадцать лет Кейлен вполне остро осознавал, что в окрестных селах хватает парней, готовых побороться за внимание его сестры. У нее были такие же голубые глаза, как у Фрейис, и такие же переливчатые золотистые волосы, какие наверняка были у матери в молодости.

– Пойдем, Кейлен. Я должна тебе выпивку с прошлой ярмарки. – Элла потянула брата через толпу к прилавку, за которым разливали медовуху. – Как охота?

Народ, плотно толкущийся в зале, будто расступался перед ней, и она проплывала мимо. Кейлен двигался следом, и к деревянному прилавку, потрепанному временем, они добрались с удивительной легкостью.

– Неплохо, но нам попалась…

Кейлен не договорил, потому что заметил какого-то парня, с похотливым видом разглядывающего Эллу. Кейлен его не узнавал, но обратил внимание на желтоватую кожу и медные кольца в носу. Из Сальма, значит. Юноша смерил чужака суровым взглядом, а потом повернулся к сестре. Та как раз забирала две кружки медовухи, которые перед ней поставил Ласх.

Увидев перемену в лице Кейлена, она рассмеялась и легко коснулась щеки брата.

– Боишься за сестричку? Не бойся. Я вполне могу за себя постоять, – уверила она Кейлена. – К тому же, кажется, для тебя есть собеседник поинтереснее.

Элла указала Кейлену за плечо и, не успел он опомниться, всучила ему обе кружки, после чего сразу скрылась в толпе.

С изящных плеч Аньи Гриттен, оттеняя ее блестящие изумрудом глаза, ниспадали огненно-рыжие волосы. Как и Кейлену, Анье было почти восемнадцать лет. У нее был тонкий, изящный стан. Высокие скулы в бесчисленных веснушках резко очерчивали лицо, при виде которого Кейлен часто терял дар речи. Он всегда испытывал слабость к Анье. Возможно, чуть больше, чем слабость.

Завидев Кейлена, девушка помахала.

– Это было что-то, да?

От Аньи всегда исходил сладкий цветочный запах. Ее мать Верна была мыловаром и членом деревенского совета. Этим вечером от Аньи пахло цветками вишни.

Кейлен хотел сказать что-то остроумное, но все мысли куда-то улетучились. Он лишь сумел выдавить из себя короткое «угу» и протянул Анье вторую кружку медовухи, в уме наказав себе поблагодарить сестру позднее.

– Ой, Кейлен, спасибо! – Девушка мило дернула плечиками. – Не знаю почему, но когда Тэрин рассказывает, всё кажется таким настоящим. Надеюсь, он скоро еще приедет… Папа говорил, будто видел, как ты с Данном и Ристом затаскивал в ворота огромного оленя. Здо´рово!

Кейлен почувствовал, как его раздувает от гордости, однако сумел не подать виду.

– Ну, нам, конечно, повезло, но…

Из толпы вывалился Данн. Обхватив их обоих своими ручищами, он расплылся в довольной пьяной улыбке.

– Про оленя говорите? Кейлен там, разумеется, не при делах. Он бы и в дверь сарая не попал, будь… Ох! – выдохнул Данн, когда Кейлен ткнул его под ребра. – Чего? Я всего лишь рассказываю, как… – Еще один резкий тычок, и приятель замолк.

Анья засмеялась. Кейлену показалось, что девушка ему улыбнулась, но тут у Данна подкосились ноги, и он чуть было не увлек Кейлена с собой на пол. Кейлен схватил приятеля за пояс и постарался как мог выпрямить.

– Пожалуй, мне стоит проводить этого дурня до дома, – извиняющимся тоном произнес он.

– Эй!.. – Данн пронзительно икнул. – Я тебе не дурень.

Кейлен попрощался с Аньей, потом отыскал отца и Риста, сообщил им, что поведет Данна домой. Так они вышли из таверны: Данн висел на плечах у Кейлена, опираясь на него, будто на костыль.

– Знал бы ты, приятель, как ты не вовремя.

Но Данн в его сторону даже не смотрел. Да хоть бы и смотрел, неважно: глаза у него были еле открыты. Еще раз икнув, друг снова растянул губы в безмятежной улыбке.

Кейлен не выдержал, рассмеялся.

– Главное – постарайся не упасть, лады?

Улочки Прогалины тускло освещались светом свечей, исходящим из окон близлежащих домов. Гулянья по случаю Лунной ярмарки понемногу утихали, хотя со стороны «Золоченого дракона» и от костров в лагерях, которые разбили на околице странствующие торговцы, доносился гул музыки и пьяного пения.

Кейлен поднял голову. В темноте сияла полная луна, заливая небо призрачным жемчужным свечением.

От тяжелого удара в бок Кейлен с Данном полетели на землю. Спина болела, однако Кейлен сумел подняться на колени и тряс головой, приходя в себя.

– Ну что, мрази, думаете, шибко умные?

В темноте Кейлен различил голос Фритца. Он попытался встать, но в грудь, выбивая дух, ударил сапог. Чьи-то руки схватили его сзади за плечи, рывком подняли. В челюсть врезался кулак, перед глазами заплясали искры. Еще удар – и рот наполнился кровью, по подбородку потекла теплая струйка.

– Что, Брайер, думал застать меня своим кулаком врасплох?

Третий удар пришелся в скулу. У Кейлена окончательно подкосились ноги, и он упал. Откуда-то сбоку доносились еще глухие удары – без сомнения, пинали пьяного Данна, лежащего рядом.

– Вам, парни, нужно знать свое место, – послышался грубый голос. Куртис, и он здесь.

Кейлену в грудь приходился удар за ударом, а чьи-то руки продолжали держать его, чтобы не заваливался. Сознание уже начало покидать его, когда вдруг послышалось утробное ворчание. Оно переросло в злобный рык, сопровождавшийся медленным шлепаньем. Кейлена обдало порывом воздуха, и пространство наполнилось грохотом разбиваемых на части деревянных бочек. На гулкий рев откликнулись вопли:

– Хренов волчара! Гоните его!

Кейлен почувствовал, как ему в висок ткнулся мокрый нос. Послышался тихий скулеж. А потом всё пропало.

Глава 3. Элла

Протолкнувшись через гущу народа в «Золоченом драконе», Элла распахнула дверь таверны и вышла на прохладный и свежий ночной воздух. Когда дверь за ней закрылась, шумные возгласы смолкли, превратившись в далекие отголоски. Ночь была тихая и спокойная; время от времени безмятежность нарушали пьяные выкрики торговцев, но редко и ненадолго.

Элла обожала Лунную ярмарку. Сказители, жонглеры и торговцы дарили селянам радость и ощущение открытий, позволяли приобщиться к тому, что лежало за пределами их крохотного мирка. Столько мест, куда можно пойти; столько всего, что стоит увидеть. Элла знала, что не сможет всю жизнь прожить в Прогалине, и Рэтт разделял ее настрой. Другого такого человека она не встречала. С самой кончины Хейма он всегда был рядом. Был ее опорой.

Свидание назначили на околице, у большого зеленого шатра с золотой отделкой и белоснежной шапкой. Он был установлен вдоль низкой стены, огораживающей рыночную площадь.

Элла шла между домов, а под ногами у нее похрустывали заиндевевшие листья. Она ругала себя, что не захватила длинную накидку, и, чтобы согреться, растирала себя ладонями. Свернув за угол мясницкой лавки Айвэна Свэтта, она увидела сначала белую шапку шатра, а затем и его зеленый полог.

– Я уж боялся, что ты решишь остаться у огня, там, где тепло.

Рэтт Фьорн с улыбкой шагнул навстречу Элле. Он был выше большинства жителей Прогалины, с широкой грудью, крепкими руками и редкими для здешних краев иссиня-черными волосами. Родители Рэтта еще подростками приехали из Бероны, чтобы начать здесь новую жизнь.

Рэтт провел рукой по щеке Эллы. Мозолистые пальцы слегка царапали кожу, но это ощущение ей нравилось. Было в нем что-то особенное и успокаивающее.

Девушка подняла взгляд, молча полюбовалась красотой Рэтта, а потом нежно поцеловала в губы.

– Есть и другие способы согреться.

Она лукаво улыбнулась и обхватила любимого за шею.

– Правда? – усмехнулся он и поджав губы, развел руками. – Даже в голову ничего не приходит.

– Ой, да ну тебя! – Элла шутливо оттолкнула его.

Рэтт засмеялся. Губы расплылись шире, а в уголках глаз появились маленькие складочки. Он всегда так делал – улыбался глазами. Слегка закусив уголок губы, он мгновение смотрел ей прямо в глаза, потом взял ее за руку и повел обратно на деревенские улочки.

– Пошли. На южной окраине деревни собралась группа торговцев. Сказали, будут играть и петь всю ночь.

– Ну ладно, ладно.

Элла попыталась звучать обиженно, но это давалось непросто.

– Мне всего этого будет не хватать, – проговорил Рэтт, оглядываясь по сторонам. Его взгляд задержался на Марло Игоне, неподвижно развалившемся посреди дороги с пустой кружкой в левой руке. Он со смешком произнес: – Каждый раз смотришь – человек на своем месте.

– Понимаю, но у нас еще много времени. Мы не уйдем раньше Испытания, а до него еще несколько недель. – Элла положила голову Рэтту на плечо. – Как только устроимся в Бероне, приедем погостить. И вообще, оставим письма, чтобы родные не тревожились.

Рэтт вздохнул и улыбнулся. Затем поцеловал Эллу в макушку и покрепче прижал ее к себе. Он знал, что хочет начать с ней новую жизнь в Бероне, однако не был уверен, что нужно сбегать подобным образом. Впрочем, другого выбора у них не было. Отец Эллы так просто их не отпустит. Он никогда не простит Рэтта за прошлое.

– Рэтт, я…

Из боковой улочки донесся утробный рык, а следом – истошный вопль:

– Гоните его!

По взгляду Рэтта Элла поняла, что ей нужно остаться на месте. Он без колебаний свернул за угол.

– Элла! – вскоре окликнул он ее.

Она поспешила на голос. На земле лежали двое парней. Рэтт сидел возле одного из них, подложив руку ему под голову. Рядом, поджав хвост, сидел серовато-белый волкобраз с окровавленной пастью.

Элла, прищурившись, вгляделась в зверя.

– Фейнир?!

Услышав свое имя, волкобраз вскинул голову и подошел к Элле. Тихо заскулив, он потерся спиной об ее ногу.

– Это Кейлен, а там Данн, – вполголоса произнес Рэтт.

У Эллы от беспокойства заколотилось сердце.

– Они живы? Что случилось?

– Их здорово избили. Кто – не увидел. Фейнир, наверное, их прогнал. – Рэтт осторожно повернул лицо Эллы к себе. – Посмотри на меня. Твой брат жив. Без сознания, но жив. Феррин должен быть где-то рядом. Он говорил, что, когда сменится, пойдет к «Золоченому дракону». Сбегай за ним, пусть поможет мне отнести ребят домой.

Элла попыталась было возразить, но Рэтт уже пошел смотреть, как дела у Данна.

Ветер больно кусал лицо, пока Элла бежала. Холодный воздух обжигал грудь изнутри. «С ним всё будет в порядке, с ним всё будет в порядке…»

Рэтт не ошибся: Феррин и правда был возле таверны с кружкой медовухи в руке.

– Феррин! – Элла согнулась пополам и уперлась ладонями в колени, отчаянно пытаясь отдышаться. – Пойдем со мной… Пожалуйста!..

– Элла, Элла, успокойся. Что стряслось?

– Там Кейлен и Данн. На них напали. Рэтт велел позвать тебя.

Лицо Феррина тут же посерьезнело. Он пихнул свою кружку торговцу, с которым беседовал; тот без колебаний взял.

– Веди.

* * *

– Ладно, дальше мы сами, – сказал Рэтт, кивая Феррину. – А ты иди вперед. Я зайду проведать тебя завтра.

Рэтт поцеловал Эллу в лоб и склонился над Кейленом.

– Я никуда не пойду. Кейлен ранен…

– И что ты ему скажешь, если он очнется и увидит нас вдвоем? Как ты потом объяснишь всё отцу?

Элла вздохнула и опустила голову.

– Пожалуйста, донеси его до дома.

– Донесу, не беспокойся. А теперь поспеши. Ночью уже холодно.

Элла сжала губы. Конечно, Рэтт прав. Брат бы наверняка всё понял, но отец?.. Нет, это был бы не разговор, а перепалка.

Привстав на цыпочки, она легонько чмокнула Рэтта в щеку и молча свернула за угол на главную улицу. Руки она убрала поглубже в карманы платья, подбородок прижала к груди.

До дома идти было всего ничего, однако сердце колотилось как после бега. Элла осторожно открыла входную дверь, но не слишком медленно, чтобы не заскрипели петли. В доме пахло лавандой и слегка – дымом потушенных свечей. На носочках Элла прошла через кухню, ловко перешагнув скрипящую половицу возле кухонного стола. Мама спала очень чутко.

Тихонько выдохнув, Элла нырнула под холодное одеяло. Она не стала ворочаться и укутываться, а просто лежала. Знала, что всё равно не заснет, пока не услышит, как Рэтт принесет Кейлена.

Глава 4. Яблоко от яблони

Кости у Кейлена ломило. Прошла уже неделя с того момента, как Куртис и его дружки избили их с Данном, но синяки так и не сошли. Родителям Кейлен сказал, что драку завязали пьяные торговцы из-за какого-то пустяка. В глазах матери читалось явное недоверие. Кейлен подумывал рассказать правду, однако не хотелось еще сильнее накалять обстановку в деревне, особенно в преддверии Испытания.

Он натянул тетиву. От яркого солнца пришлось сощуриться. Кейлен глубоко вдохнул, стараясь выкинуть посторонние мысли, как учил отец.

– Привет, Кейлен!

Стрела со свистом вспорола воздух и скрылась в зарослях возле деревянной мишени. Данн гоготнул. Кейлен вздохнул и поприветствовал родителя.

– Надеюсь, малютка Лина Стир уже закончила собирать там ягоды, – с веселой усмешкой произнес Варс. – Пора поупражняться с мечом. Подумал, тебе захочется отдохнуть от лука.

Варс положил на землю тканевый сверток и раскрыл его, затем бросил Кейлену его деревянный тренировочный меч – стесанный полутораручник. Кейлен крутанул оружие в правой руке, проверяя вес и баланс. Он знал их наизусть, как и ложбинки на рукояти, однако изменять привычке не хотел.

Буквально в следующее мгновение он увидел клинок, который метил ему выше плеч, и неуклюже успел его отразить. Столкновение деревянных мечей отдалось в локоть. Не давая сыну передохнуть, отец обрушил на него целый град ударов. Кейлен только и мог, что отбиваться, не давая Варсу поставить ему очередной синяк.

Тот всё-таки нащупал брешь и больно саданул по ноющим ребрам. Кейлен скривился от боли. Следующий удар пришелся в бедро, потом еще один – в плечо. Кейлен понимал, что долго не выстоит. Подавшись вперед, он перенес вес на переднюю ногу, направил клинок прямо Варсу в живот и вдруг почувствовал, как из него выбивает дух. Отцовское колено угодило ему в незащищенную грудь.

Ноги у Кейлена подкосились; он отчаянно хватал ртом воздух. Варс взял сына за руку и рывком поднял.

– Сотню раз говорил: не открывайся противнику, даже если уверен, что убиваешь наверняка. Хейм бы… – Он резко осекся, на лице отразилось раскаяние. – Еще раз.

* * *

Потирая свежий ушиб, Кейлен поймал брошенный отцом бурдюк. Жжение по всему телу говорило о том, что ссадин и синяков прибавилось.

– Какой-то ты сегодня рассеянный, Кейлен. Обеспокоен чем-то? Не стоило мне завершать последний удар. – Отец говорил сухо и деловито, однако в голосе чувствовалась забота.

– Всё хорошо. Просто, наверное, волнуюсь перед Испытанием. Осталось всего несколько дней… Я не готов.

Не поднимая глаз, Кейлен надолго приложился к бурдюку. Молчание казалось нескончаемым.

– Хейм тоже волновался. – Варс настороженно посмотрел в лицо сыну. – Вечером, накануне Испытания, я видел, как его рвет в кустах за домом. Совсем расклеился. Боялся, что не справится… Знаешь, что я ему сказал?

У Кейлена встал ком в горле.

– Я сказал: солнце заходит и снова восходит день за днем. Это дело богов, но подниматься, упав, можем только мы. Он бы гордился тобой, Кейлен. Я горжусь.

Эти слова будто повисли в воздухе. Наконец Кейлен вернул бурдюк Варсу:

– Давай продолжим тренировку.

Когда он снова сжал рукоять тренировочного меча, костяшки его пальцев побелели.

«Хейм…»

* * *

Солнце уже клонилось к закату, когда Варс убрал тренировочные мечи обратно в ткань и перевязал потертым ремешком. Все мышцы у Кейлена болели. В плечах пульсировала тупая ноющая боль, а на открытых участках, которые он многократно подставлял под удары, краснели ссадины. И всё равно юноша улыбался: он смог несколько раз пробить отцовские блоки – и сильно, учитывая, как тот потирал ушибленные ребра. Кейлен знал, что для своего возраста хорошо фехтует, ведь Варс был лучшим во всех окрестных селениях.

Варсу едва минуло восемнадцать лет, он ходил в подмастерьях кузнеца, когда к власти в Ворсунде пришел великий лорд Рэйс Гэррин и обратил свой взор на равнины Илльянары. Лорийская империя всегда закрывала глаза на мелкую грызню правителей южных провинций, вмешиваясь, только если кто-то слишком зарывался: междоусобицы были удобным способом «чистки».

Когда Ворсунд пошел войной на соседей, Варс, будучи юношей с жаждой приключений в крови, откликнулся на призыв великого лорда Кастора Кая и с другими ровесниками из разных деревень отправился в Кэмилин, чтобы вступить в илльянарскую армию. Ворсундская война длилась восемь тяжелых лет. Кейлен слышал эти рассказы не раз. Многие места пришли в упадок. Почва от Вышестена до Аргонских топей пропиталась кровью неугомонных юнцов. Города были сожжены, поля засыпаны солью, целые семьи вырезаны под корень. И всё же, несмотря ни на что, Варс выжил.

Сам он редко рассказывал об этом Кейлену, но в окрестных деревнях его хорошо знали. Йорвилл Эрнин как-то назвал его «капитаном илльянарской армии». В Прогалине отец пользовался уважением, к его словам всегда прислушивались. Даже Эрдхарт Молотоков давал Варсу высказаться, а Кейлену редко случалось видеть, чтобы старейшина вообще кого-нибудь слушал.

– Кейлен, ты прости, если что. Я не хотел тебя обидеть…

– Всё в порядке, пап, – перебил его Кейлен, – это ты меня прости.

Варс положил руку сыну на плечо и тепло улыбнулся.

– Ну что, как вы тут? Не избили друг друга до полусмерти этими палками?

Кейлен даже не заметил Данна, пока тот не хлопнул его по спине, отчего сразу отдались болью свежие синяки от недавней тренировки.

– Отвали, ослина тупая, – отмахнулся Кейлен.

Приятель в ответ лишь добродушно рассмеялся.

– Варс, как у него дела? Надеюсь, лучше, чем с луком. Я сходил в кусты, вытащил стрелу из белки.

Данн продолжал смеяться над своей шуткой, пока его веселье не оборвала внезапная затрещина.

– Ты умеешь молчать? – сурово спросил Тарн Пимм, возникший словно из ниоткуда. Он подмигнул Варсу, пока его сын потирал затылок и вполголоса ворчал.

Отец Данна был статным мужчиной среднего роста с коротко стриженными светлыми волосами. Сухопарый, он мог похвастаться натренированными тяжелым трудом мускулами на руках.

Данн начал было жаловаться, но резко осекся под строгим взглядом отца. Кейлен не сдержал ухмылки.

– Как идут тренировки? – поинтересовался у него Тарн. – Мы с Йорвиллом наблюдали за вами с края поля. Думаю, давненько никто так не колотил Варса.

Отец вскинул брови.

– А если совсем честно, то никогда. У тебя хорошо поставлен удар.

Краем глаза Кейлен заметил, что Данн приготовился вставить очередную остроту, только отчего-то передумал.

– Не то что этот оболтус, – продолжал Тарн. – Со своим луком он управляется неплохо, но если кабан учует его и подберется ближе, то спасет парня только Акерон. Присматривай за ним, Кейлен, не давай ему совсем уж чудить.

Тарн схватил сына за шею, играючи взъерошил ему волосы и развернулся с ним в сторону деревни.

– Варс, приходите на ужин, часа через два. Всей семьей, хорошо? Юлинда возилась с олениной весь день.

– Конечно, придем. До встречи.

Данн пытался вырваться, но отец держал его крепко. Они с Тарном отправились восвояси.

Варс краем глаза поглядывал на сына с одобрительным выражением. Он часто так делал, когда глядел на Кейлена или Эллу, но при этом взгляд его был полупустым, словно разум блуждал где-то далеко.

– Пап? – Кейлен утер со лба пот, который выступил на прохладном вечернем воздухе.

На мгновение на лице отпечаталась печаль, после чего взгляд Варса стал осмысленным. И даже веселым, как будто ничто его не тревожит.

– Да, извини. Пора идти. Не нужно опаздывать.

Он развернулся и направился к деревне, плотно зажав сверток с мечами под мышкой.

Они молча шли рядом друг с другом через тренировочные поля, а затем по деревенским улочкам. Лунная ярмарка закончилась, странствующие торговцы и артисты отправились в дальние уголки Эфирии; Прогалина вернулась в свою естественную, спокойную и безмятежную атмосферу. Вечерело; люди неторопливо прохаживались по площади по своим делам, никуда не торопясь.

Мара Стир была погружена в себя. В свойственной ей неряшливой манере она убирала лотки рядом со своей лавкой. Бросала морковь, лук, картошку, стебли порея без разбора в большой шерстяной мешок, а потом затаскивала его внутрь лавки, даже не вздрогнув, когда он с грохотом впечатывался в дверной косяк. В каждом ее движении сквозила усталость после тяжелого трудового дня.

Эйла Молотоков кивнула Варсу с Кейленом, когда они пересекали главную площадь. В ее улыбке была теплота, пока она придирчиво раскладывала украшения, выставленные на лотке. Каждое ожерелье помещалось в крошечную деревянную шкатулку и накрывалось тканью, а только потом опускалась крышка.

Кейлен всегда с трудом представлял ее с Эрдхартом. Тот был крупнее жены раза в два и настолько же суров, насколько она миловидна. Каштановые волосы подчеркивали ее глаза оттенка темного опала. Гладкость лица многих приезжих сбивала с толку, заставляя принимать ее за дочку старейшины, а не за жену. Кейлен не стал лишний раз задерживать взгляд.

Из боковой улочки на площадь вывернул широкоплечий Рэтт Фьорн. На нем было синее облачение городского стражника, а на груди тускло блестел потертый металлический нагрудник. Ветер развевал его волосы цвета воронова крыла. По всем признакам он был очень видный мужчина; даже Элла, кажется, по нему вздыхала.

Рэтт исподтишка подмигнул Кейлену и сдержанно кивнул Варсу, который в ответ лишь поджал губы. Затем быстро свернул в переулок на другой стороне – скрылся в вечерней тени, точно его и не было. Кейлен почувствовал исходивший от отца холод, и ему стало жаль молодого стражника.

Рэтт был ближайшим другом Хейма, очень благородным человеком, до крайности отзывчивым. Он единственный вернулся домой два года назад, когда повел за собой отряд, чтобы отогнать араков обратно за Оммский лес, на Волкобразову гряду. Едва живой, словно подстреленный зверь, он дополз до опушки Оммского леса и потом до Прогалины. Рука у него была сломана в двух местах, а одежда пропитана кровью людей, с которыми он вырос. Варс чуть не плюнул на парня, когда тот наконец пришел в себя и смог рассказать деревенскому совету, что же произошло.

Кейлен помнил крик отца: «Ты должен был принести Хейма или погибнуть там же с ним!» Лицо у него покраснело от горя и исказилось от гнева. Рэтт тогда просто смотрел на него, не в силах ничего сказать, только с обреченным неверием в потухших глазах.

Хейм и Рэтт были с детства неразлучны: братья не по крови, а по зову сердца. Глубоко в душе Кейлен знал, что утрата Хейма ранила Рэтта не меньше, чем его самого.

Он всегда чувствовал, что Варс понимает, насколько несправедливо относится к Рэтту, однако ему не хватало воли извиниться, а потому он продолжал вести себя так, будто Рэтт своими руками убил его старшего сына. И это лежало на них обоих тяжелым грузом.

– Ты видел сегодня Эллу? – спросил Кейлен в попытке разбить лед, сковавший отца. При упоминании о дочери, вне зависимости от времени и места, лицо Варса озарялось.

– Утром они с матерью пошли за травами. Верна попросила лекарств для больного лоточника. Боится, что он до следующей луны не доживет.

Так они и беседовали, пока шли к дому. С каждым оставленным в пыли следом груз тяжелых воспоминаний на плечах Варса становился легче.

Глава 5. Испытание

– Тихо! А теперь прошу тишины…

Голос Эрдхарта Молотокова прогремел над рыночной площадью, запросто перекрывая гомон толпы, уже хмельной от медовухи. За последние дни в Прогалину уже съехалось много чужаков, и еще больше прибудет к утру.

Эрдхарт возвышался на свежесколоченном деревянном помосте, будто памятник на постаменте. Он подождал, пока толпа утихнет и обратит взор на него. На площади набилось три или четыре сотни человек. Поддержать юношей, которым предстояло Испытание, а затем продолжить пиршество собрались все родственники.

– Для меня честь приветствовать вас в нашем селе. Всех и каждого ждет еда и медовуха, чтобы набить животы и согреть сердца!

Грянул восторженный рев.

Рист тронул Кейлена за плечо и кивнул в сторону Данна. Тот тоже орал со всеми, воздев кружку с медовухой, а другой рукой обнимал за талию девушку из Омма – судя по тому, как ее косы были заплетены узлами на затылке. Рист с Кейленом решили, что не возьмут в рот ни капли. Испытание и без того трудная штука; не хватало еще, чтобы с утра у тебя в голове били барабаны.

– Как вам всем известно, – продолжал старейшина, – столетиями юноши окрестных деревень, едва им исполнялось восемнадцатое лето, собирались на опушке Оммского леса, чтобы пройти Испытание. Три ночи они проведут в лесной чаще, вооруженные лишь ножом и луком, – только этими орудиями они смогут добыть пропитание. Они должны показать, что способны выжить сами по себе, прежде чем мы выпустим их во взрослую жизнь. Так было, и так будет. Они отправятся отрядами – по двое или по четверо, – ибо нет такой ноши, которая не стала бы легче, когда делишь ее с кем-то, и такой опыт становится залогом дружбы на всю жизнь. Но слушайте внимательно: это не прогулка. По ночам Оммский лес опасен, и в нем бродят звери куда крупнее и свирепее волкобразов. Многие не возвращались оттуда.

Сразу же повисла тишина. Гул утих, и толпа вслушивалась в зловещие речи Эрдхарта.

– Тем не менее по давней традиции каждый отряд обязан принести шкуру хищника. Вы должны взглянуть в лицо своему страху – и одолеть его. Только тогда вы пройдете Испытание, ведь всё, что вы ищете, лежит по ту сторону страха. Однако победителем Большой охоты станет тот отряд, который вернется на четвертое утро, спустя три ночи в лесу, со шкурой самого опасного зверя, и он, конечно же, получит полагающуюся ему награду. – Старейшина вновь обвел взглядом собравшихся. – А сегодня пейте вдоволь, ешьте от души и грейтесь у огня. Слушайте наставления отцов, более полезные советы матерей, веселитесь с братьями и сестрами. Завтра вы, пока еще мальчики, отправитесь в лес, чтобы вернуться оттуда уже мужчинами.

Эрдхарт воздел свою кружку в воздух, толпа повторила его жест. Те, у кого не оказалось медовухи, подняли кулаки. Кейлен был среди последних и, сжимая кулак, почувствовал могучий прилив гордости. Эрдхарт прочел обращение к богам:

– Да согреет вас Мать, а Отец защитит. Да направит Воитель вашу руку, а Дева – ваше сердце. Да не даст Кузнец затупиться вашим клинкам, а Мореход – сбиться с пути.

* * *

Солнце еще не показалось над восточной грядой, однако Кейлену не спалось. Он смотрел перед собой, снова и снова водя ножом по небольшому точильному камню.

– Думаешь, так он станет еще острее?

Кейлен не заметил, как на кухне появилась сестра. Он передразнил ее тоненьким голоском.

– Я всё слышала, вообще-то, – проворчала Элла и, выйдя на крыльцо, толкнула брата плечом.

Она передала ему хлеб и сыр, которые тот с блеклой улыбкой принял, а потом снова уставился в подернутый утренней дымкой горизонт.

– Прости. – Кейлен вздохнул.

– Думаешь о Хейме? – спросила Элла, помолчав.

Вжик-вжак стих. До этого мгновения Кейлен даже не замечал, что продолжает натачивать нож. Он повернулся, чтобы ответить, но, встретившись глазами с сестрой, тут же опустил взгляд в пол и весь ссутулился. Сестра мягко коснулась его щеки ладонью, и Кейлен поднял голову.

– Он бы тобой гордился. И я тобой горжусь, хоть и редко это говорю. Ты мой брат и порой ведешь себя как заноза в заднице, но я тобой горжусь. – Она крепко прижала его к себе. – Пошли в дом, выпьем чаю с мамой и папой. Убирай нож, до леса он тебе не понадобится, да и острее уже не станет.

Элла поднялась, стряхнула крошки с платья и вернулась на кухню. Кейлен был уверен, что никогда в жизни не поймет сестру. То она над ним смеется, то обнимает и говорит, что гордится им. Хотелось надеяться, не все женщины ведут себя так, как она.

Он быстро прожевал остатки хлеба и сыра, убрал нож в ножны, а затем в сумку, после чего пошел за Эллой, не забыв вернуть точильный камень на полку у двери.

Едва солнце оседлало вершину горы, на кухню вышли Фрейис и Варс. Прячась от ярких лучей, Кейлен сощурился и отодвинул стул подальше.

Варс весело потрепал сына по голове. С теплой улыбкой он посмотрел на восходящее солнце, а затем снова на Кейлена. Фрейис с непривычной суетливостью возилась на кухне, заваривая чай из арленского корня и разливая его по глубоким кружкам.

– Ты же знаешь, я его терпеть не могу. – Кейлен весь сморщился, едва уловив поднимающийся от кружки землистый запах.

– Кейлен Брайер, ты на три ночи отправляешься в полный опасностей лес. В нем будет холодно, темно и сыро. Там водятся клыкастые и когтистые звери. Арленский корень придаст тебе остроты ума. Слушай маму и пей.

Кейлен с недовольной миной смотрел в спину матери, преодолевая тошноту и делая глоток ядовитой жижи, которую она выдавала за чай. Варс переглянулся с Эллой, и они засмеялись обидным смехом.

– Хорошо, как все закончат с этим изысканным напитком, – Варс снова хохотнул, встретив недовольный взгляд сына, – отправляемся. Хейвелы уже наверняка на месте. А вот за Данна не ручаюсь. Тарну наверняка пришлось силой вытаскивать его из кровати. Совсем замучил своими байками бедную девочку из Омма, а потом вырубился.

Очередной глоток чая быстро стер с лица Кейлена возникшую ухмылку.

* * *

Когда все собрались и направились к окраине Оммского леса, на улицах уже было полно народа. Детские крики мешались с весенним пением птиц, и всё это почти заглушал грохот повозок. Торговцы обустраивались на площади, чтобы распродать последние товары. Испытание всегда сопровождалось общим подъемом, в противовес напряженному ожиданию, наполняющему воздух.

По дороге семейство Брайеров тут и там останавливали, чтобы пожелать Кейлену удачи и перекинуться парой слов с Варсом и Фрейис, сообщить им, как их сын возмужал. В другой день он бы радовался всем похвалам. Теперь же просто рассеянно кивал и бормотал слова благодарности – голова у него была забита совсем другим.

– Ладно, вы идите вперед, встретимся у леса, – сказал Варс. – Я, пожалуй, всё-таки схожу проверю, как там Тарн с Данном. Не хочу, чтобы они опоздали. А то знаете, как у них бывает.

– Хорошо, дорогой.

Фрейис поцеловала мужа в щеку и продолжила поход по улицам с Кейленом и Эллой.

Едва они вышли за околицу, остаток пути до места встречи долго не занял. Больше никто не заступал дорогу, не хлопал по плечу, не дарил ободряющих улыбок. На опушке леса сотни людей со всех окрестных деревень собрались проводить юношей на Испытание. Над деревянным помостом реял красный флажок, обозначающий место сбора, но за множеством людских спин его было не разглядеть.

– Кейлен, Фрейис, Элла, сюда!

Кейлен везде узнал бы визгливый голосок Илии Хейвел, маленькой непоседливой женщины. Ее каштановые волосы были собраны в аккуратный хвостик, подчеркивая высокие скулы и широкую улыбку. Живая и радостная, Илия ярко выделялась на фоне рассудительного Ласха. Может, они уравновешивали друг друга? Если так, то очень трудно было представить, какова Илия была бы сама по себе.

Илия крепко обняла Кейлена. Несмотря на миниатюрность, в минуты возбуждения в ней просыпалась недюжинная сила.

– Ах, Кейлен, мальчик мой, ты уже такой взрослый! Посмотри на себя! Никаких больше детских щечек!

Кейлен поморщился от щипка, а Илия продолжала искренне улыбаться.

– Илия, я…

– Ты так вырос! А в плечах широк, как отец!

– Илия, мы виделись только вчера, – не выдержал Кейлен и отпихнул женщину, которая тут же обиженно надула губы.

Кейлен с Ристом успели кивнуть друг другу, а Илия уже переключилась на Фрейис:

– У тебя все хорошо, Фрейис? Рада видеть, как наши мальчики становятся мужчинами? Рист тоже страшно рад. Да ведь, сладкий мой?

Илия выжидающе посмотрела на сына. Рист закатил глаза и с легким раздражением в голосе пробухтел:

– Да, мама… – И, насмешливо улыбнувшись Кейлену, он прошептал: – Она такая всё утро. Знаю, она вне себя от счастья, но боги, хоть бы проявляла это как-нибудь не столь навязчиво.

– Спасибо, Илия, я сегодня отлично себя чувствую, – сказала Фрейис и бросила в сторону Кейлена с Ристом осуждающий взгляд, намекая, что она всё слышала. – Сегодня и вправду значимый день для всех нас. А где Ласх? Я думала, он уже здесь с вами.

– Да, он здесь, разговаривает с Эрдхартом, готовит всё к гуляньям. Из Мельногорска привезли медовухи, из Сальма – рыбу, а еще, поговаривают, приедет Торван со своими огненными палочками, – понизив голос, добавила Илия. – А Варс где? Он будет?

– Да. Пошел проверить Тарна с Данном. Юлинда с утра пораньше пошла за мюриллицей на краску, а ты сама знаешь, что тех двоих без присмотра лучше не оставлять.

Илия понимающе кивнула.

– Еще бы, знаю, конечно. Они с легкостью проспали бы до самого конца Испытания.

– А вот и они, – произнесла Элла и хихикнула.

Кейлен быстро заметил, что так развеселило сестру.

Варс, Данн и Тарн медленно пробирались сквозь толпу. Варс неторопливо шел впереди; в уголках рта искрилась едва сдерживаемая улыбка. Тарн, насупленный, двигался перед Данном, ежесекундно оборачиваясь назад, как будто ожидал, что сын вдруг возьмет и пропадет.

Данн плелся следом за мужчинами, волоча ноги по траве, словно не в силах их поднимать. В каждом вымученном движении сквозило медовушное похмелье. Глаза глубоко запали, а волосы и одежда выглядели так, будто он заснул в кустах, откуда его потом и выволокли. Наконец, дойдя до остальных, он с преувеличенной натугой вздохнул.

Рист ехидно засмеялся:

– Прекрасно выглядишь, Данн! Сразу видно, отлично выспался!

Тот буркнул что-то в ответ, сузив глаза и наморщив нос. Видимо, на большее ему сил не хватило. Обычно острый язык на сей раз ему изменил.

– Ладно вам, мальчики. Отстаньте от Данна. Думаю, молот в его голове – достаточное наказание, хотя уверена, что Тарн уже хорошенько ему всыпал, – вмешалась Фрейис. Тарн насупился еще сильнее и раздраженно хмыкнул в знак согласия. – Ну что, теперь все в сборе. Как вы? У вас есть всё необходимое?

– Им ведь разрешено взять с собой только нож и лук. Если они что-то забыли, то стоит больше волноваться за… – Встретив приподнятую бровь Фрейис, Элла поняла, что лучше осечься.

– Да, у меня всё есть, – сказал Кейлен.

– У меня тоже. Всё перепроверил перед выходом, – сказал Рист.

Тарн двинул Данну локтем в бок, тот слегка взвыл и закашлялся.

– Да есть у меня всё…

Тарн снял заплечный мешок.

– Чуть не забыл. Должны прекрасно вам подойти. Доделал их позапрошлой ночью.

Порывшись в мешке, он достал два кожаных ремня и отдал Ристу с Кейленом.

Кейлен провел пальцами по ремню: насыщенного охряного цвета, гладкий и жесткий. Каждый стежок был сделан аккуратно и почти идеально. Тарн славился в окрестных деревнях как один из лучших дубильщиков и кожевников. Торговцу, направляющемуся в Гизу или Аргону, он бы запросто продал ремни за две или даже три серебряные марки.

– Благодарю, мастер Пимм, не стоило… – начал было Кейлен.

– Не нужно слов, – перебил его Тарн. – В конце концов, мы почти родня и присматриваем друг за другом.

Кейлен кивнул и сразу же застегнул ремень на поясе.

Остальное время собравшиеся отвлеченно болтали о всяком: о погоде в ближайшие три ночи, где парням лучше разбить лагерь и о многом другом, что уже обсуждали сотню раз. Кейлен рассеянно слушал и поддакивал, пока у помоста вдруг не началось шевеление.

Туда поднялись старейшины всех семи деревень: четверо мужчин и три женщины во главе с Эрдхартом.

– Очень рад видеть вас всех здесь в таком количестве, готовых проводить юношей пройти обряд взросления, – произнес он. – Это давняя традиция наших деревень, и я рад, что она продолжается.

Он сделал шаг назад, давая возможность высказаться главам других деревень. Каждый говорил о гордости, традициях и чести – их речи мало чем отличались друг от друга.

– Итак, время пришло, – снова взял слово Эрдхарт, перекрывая гомон толпы. – Все юноши должны разделиться на группы, попрощаться с родными и подойти к жаровне.

Кейлен повернулся к родителям, и тут же Фрейис заключила его в такие могучие объятья, какими и медведя можно было задушить. Когда Кейлен снова смог дышать, он уставился на отца. Тот просто положил руки на плечи сына и наклонился к нему.

– Люблю тебя, сын.

Без лишних слов он поцеловал Кейлена в лоб.

– Постарайся не умереть там с голоду, – сказала Элла. – И помни – не трогай руками таринский лист.

– И я тебя люблю, сестренка, – засмеялся Кейлен.

Он медленно отошел от них, потом развернулся. Попрощавшись со своими, к нему присоединились Данн и Рист.

– Порой мечтаю, чтобы у матери было чуть меньше задора, – засмеялся Рист. Кейлен согласно усмехнулся, а Данн только что-то простонал. – Бурная ночка, Данн? Та четвертая кружка была лишней? Или уже пятая?

– Отвали, Рист. Я собирался выпить всего одну и сразу же лечь спать.

– Конечно, сначала одну, а потом пошло-поехало, – сказал Кейлен.

Так парни продолжали перешучиваться, пока шли к жаровне, от которой начиналось испытание. Они обменивались приветствиями и кивками со знакомыми. Где-то в сотне шагов дальше по шеренге Кейлен увидел Куртиса с Фритцем и Деннетом Хилдомом. В груди поселилась мимолетная злость. Он несколько раз глубоко вздохнул, потом повернулся к друзьям, которые продолжали в привычном ритме обмениваться колкостями, только Данн острил не так резво, как обычно. Кейлен слушал их с усмешкой.

За их спинами зазвучал рог, потом над головами пронеслась горящая стрела. Она упала точно в огромную жаровню, заваленную пропитанными маслом дровами. С громким шипением над жаровней взвился столп пламени.

– Испытание начинается! – провозгласил Эрдхарт.

Юноши один за другим начали выходить из строя и направились к лесу. Кто-то мешкал больше, кто-то меньше, но в конце концов все последовали примеру первых.

– Ну что, – выдохнул Кейлен в первый раз с тех пор, как стрела зажгла жаровню, – пожалуй, пора идти.

Рист с усмешкой кивнул и закинул мешок на плечо. Данн что-то буркнул. Кейлен подумал, что большего из него сегодня не выжать.

– Нужно поскорее добраться до ручья и наполнить меха, – предложил Рист.

Кейлен кивнул, не сводя взгляда с деревьев. Когда они дошли до опушки и преодолели внешнюю границу, Кейлен почувствовал в груди знакомую тяжесть. Влажный густой воздух оседал в легких и не желал выходить. Спустя полчаса ходьбы он немного привык к этому ощущению, хотя и не настолько, чтобы совсем от него избавиться.

– И всё-таки непонятно, – заметил Рист, делая глубокий вдох.

– Ты о чем? – спросил Кейлен и тут же споткнулся о торчащий из земли корень исполинского дерева.

– Почему здесь так трудно дышать. В других окрестных лесах такого не ощущаешь.

– Тэрин всегда рассказывает, как этими землями правили великаны и вырастили Оммский лес с помощью волшебства. Они якобы пели деревьям и за несколько недель создавали целые рощи. Может, всё из-за этого?

– Только не говори, что ты веришь в подобные сказки, – насмешливо изогнул брови Рист.

Кейлен нахмурился.

– А ты считаешь, что легенды лгут? А Тэрин просто развлекает народ небылицами? Вон барды в один голос говорят о Чародейском круге на севере – даже те, что считают Орден предателями. По-твоему, все врут?

– Почему нет? – пожал плечами Рист и скептически скривил губы. – Нет, конечно, может, магия и есть где-нибудь далеко от Прогалины – и то сомневаюсь, – но я верю только тому, что видел сам. А не тому, что плетут всякие бродяги за монетку.

– Заткнитесь уже… – простонал Данн. – И так голова раскалывается. Если пойдем на восток, где-то через полчаса будет ручей. Если помолчите до этого, то, может, вода мне слегка мозги прочистит.

Рист с Кейленом встретили эту вспышку гнева смехом, но с готовностью последовали вслед за Данном сквозь густые заросли.

Через какое-то время они услышали среди постоянного гудения леса журчание воды. Кейлен остановился, закрыл глаза и глубоко втянул носом воздух. Сосредоточившись, можно было бы разложить гул на отдельные звуки. Щебетание пташек, занятых своими делами, не обращающих внимания ни на что вокруг. Жужжание и стрекот тысяч насекомых, населяющих травяной покров. Треск и хруст ветвей под ногами кроликов, оленей и кэтов, время от времени снующих между деревьями.

– Кейлен… Кейлен! – прорвался сквозь завесу шумов окрик Данна. – Приди в себя! Меня мучит жажда, и нам нужно до темноты найти пещеру. Ночью здесь оставаться не хотелось бы.

Кейлен открыл глаза, тихо вздохнул и припустил за друзьями. Пара оленей, пивших из ручья, когда парни появились, тут же юркнули в кусты, едва Кейлен успел их разглядеть. Данн с Ристом присели на бережку и погрузили в воду меха. Вместо обычной перепалки было приятное молчание. Головная боль сделала Данна неразговорчивым.

– Ну что, пока всё хорошо, – заметил Кейлен, опускаясь рядом с Ристом и окуная мех в ручей. – Волкобразов не видать, ни один кэт за нами не увязался, да и ядовитых ягод никто не съел.

– Мне нравится твой настрой, – отозвался Рист, – но Испытание только началось.

* * *

Солнце постепенно клонилось к закату. В животе у Кейлена ныло. Он ничего не ел с самого утра, когда Элла угостила его куском хлеба с сыром. И судя по наступающим сумеркам, это было уже много часов назад. По дороге Данн подстрелил пару кроликов, однако на троих будет маловато.

Животные почти не обращали внимания на продирающихся через лес людей. Иногда в отдалении они замечали кэтов, которые приглядывались, правда, близко не подходили. Данн говорил, что это молодняк, только Кейлену легче не становилось. «Молодняк» уже был почти размером с Фейнира. Кстати, ни одного волкобраза им так и не попалось, но Кейлен ничуть по этому поводу не расстраивался. Дикие сородичи его питомца были вовсе не столь дружелюбны.

Данн, похоже, отошел от похмелья, которым мучился весь день, и постепенно стал общительнее.

– Сколько еще до пещеры? – спросил из-за спины у них Рист.

– Таким темпом полчаса, не больше, – отозвался Данн.

Место для лагеря неоднократно обсуждалось в дни, предшествовавшие Испытанию. Нужно было такое, чтобы укрыться от дождя и ветра, но при этом, что самое главное, близкое к водоему. Не только для питья, а еще и как самый легкий источник пищи прямо под боком. В реке водится рыба, а оленям и кроликам нужна вода, как и людям. Немного терпения, и все несколько дней они будут обеспечены пропитанием.

– Вот, ее уже видно, – подал голос Данн, ускоряя шаг. Он резко вскинул правое плечо, поправляя сползающие с него кроличьи тушки.

Кейлен поднял глаза от травы под ногами. Перед ними деревья немного расступались, очерчивая каменистую полянку. Прямо по центру текла речка, гораздо крупнее ручейка, у которого они останавливались ранее, но при этом куда неспешнее.

На другой стороне речки и было то, зачем они пришли: вход в небольшую пещеру, втиснутую в изломанный склон скалы, надежно укрытую густым лесом. Если специально не искать, то легко и проглядеть.

Не говоря ни слова, Данн ловко перепрыгнул с берега на торчащий из воды камень.

– Сегодня будет достаточно холодно и без того, чтобы ложиться спать в мокрой одежде! – крикнул он, увидев вскинутую бровь Риста.

Друг посмотрел на Кейлена и пожал плечами. Вслед за Данном они, прыгая с камня на камень, пересекли поток.

– А чтоб тебя!.. – выкрикнул Кейлен, когда его нога соскользнула с плоского камня, покрытого зеленым и бурым мхом.

Он едва удержался и не полетел в воду лицом вниз. Повесив плечи, остаток пути он прошлепал по щиколотку в воде. Усмешка на лице Данна испортила настроение окончательно. Выйдя из воды, Кейлен безуспешно тряс ногами, пытаясь вытряхнуть жидкость из ботинок. Нужно было догадаться, что это только для Данна всё так просто.

Пещера представляла собой небольшое углубление в скале – футов двадцать, и Кейлену это подходило. Не хотелось, чтобы во сне что-то выползло из темных глубин. Стены были покрыты густыми пятнами мха, на нем росли лиловые цветочки с алыми прожилками. В ноздри лез неприятный запах, который Кейлен никак не мог распознать.

– Ну что, не дворец в Ан-Насле, конечно, – заметил Рист, раскидывая ногами кучки камней, – но тоже неплохо. Чище, чем у меня в комнате, да и цветы есть.

Рист сорвал торчащее из мха лиловое соцветие.

– А ну брось! – рявкнул Данн и резким движением выбил цветок из пальцев Риста.

– Эй, ты чего, рехнулся? – ругнулся в ответ Рист, поглаживая ушибленную руку.

– Это лиловый тленник. Подержал бы еще чуть-чуть, и у тебя руки как огнем бы жгло, – огрызнулся Данн. – Или в твоих книжках про такое не пишут?

Рист злобно уставился Данну в затылок.

– Как маленькие, ей-богу, – засмеялся Кейлен. – А вообще Данн прав, не надо их трогать.

Рист скривил губы и отошел от стены, косясь на лиловые цветки. Кейлен наблюдал за ним, едва сдерживая смех.

– Ладно. Данн, постережешь убежище, пока мы с Ристом попробуем собрать дров до темноты? Я еще поищу полезные растения и травы. Могут пригодиться.

Данн уже улегся на притоптанную землю, положив голову на камень.

– Отличный план, Кейлен. Рубеж под охраной.

Закрыв глаза, он подтянул лук к груди, а свободную руку положил на колчан.

Кейлен открыл было рот, чтобы возразить, однако решил смириться с реальностью, что у Данна больше шансов всадить стрелу в незваного чужака из такого положения, чем у Кейлена, даже если бы он стоял и целился. Придурок придурком, но с луком в руках он как будто родился.

Рист просто пожал плечами и кивнул в сторону леса.

* * *

Кейлен жадно впился в кроличью ножку, стремясь обглодать с кости мясо и наполнить урчащий желудок. Сок потек по подбородку. Рукавом он утер буровато-желтые капли, поблескивавшие в свете огня.

К счастью, Рист успел разжечь костер до того, как солнце совсем зашло. Кейлен так и не научился высекать искру с помощью ножа и камня, но главное, он был сыт, а об остальном можно не переживать.

– Знаешь что, Данн? Ты, конечно, осел, однако с кроликами обращаться умеешь, – буднично заметил Рист, обгладывая остатки мяса.

Кейлен крольчатину не очень любил – слишком сухая и жесткая, – но жаловаться не собирался.

Данн фыркнул, отчего куски полупережеванного мяса брызнули в костер. Рист с Кейленом дружно рассмеялись.

– Ты как, в порядке? – спросил Кейлен, маскируя хохот кашлем.

– Да пошли вы, – сдавленно произнес Данн и глубоко вдохнул, успокаиваясь.

Когда все доели, он собрал кости и выбросил в воду, мол, иначе запах мяса, которое было на этих костях, привлечет проходящих мимо кэтов или волкобразов.

Кейлена потянуло в сон. Живот был набит, костер хорошо протопил крохотную пещеру, и глаза слипались сами собой. Юноша поплотнее завернулся в плащ и поудобнее устроился на земле. Не самое удобное ложе, но, когда хорошо поел и в тепле, даже камень может показаться гусиной периной.

Данн с Ристом тоже клевали носом. Они втроем заслужили отдых.

* * *

Кейлен проснулся от шума, как будто кто-то роется у них в мешках. Веки слиплись от сонной корки, и он протер глаза тыльной стороной ладони.

– Данн? – прошептал он сквозь усталую зевоту. Он видел расплывчатый силуэт по другую сторону от тлеющих углей, рядом с мешком Риста.

«Надо же, уснули, даже не потушив костер».

Со стороны мешков, кто бы там ни был, доносился тихий раскатистый рокот, прерываемый изредка сдавленным фырканьем. Или это храпел Данн. Кейлен сел. От усталости после дневного перехода это далось с бо´льшим трудом, чем обычно. Он снова протер сонные глаза, прижав пальцы к векам и оттянув их вниз, чтобы те раскрылись. В глазах наконец перестало двоиться.

– Рист, ты что там забыл?

Кейлен вздохнул. Тлеющие угли давали мало света, а за выходом из пещеры всё плотным пологом укрывала тьма. Кейлен поджал губы, недовольный отсутствием ответа. Он позвал снова…

…И вскочил на ноги, запутавшись в плаще. Фигура, склонившаяся над мешком Риста, слегка развернулась – на стену пещеры отбросилась огромная тень.

– Рист! Данн! – заорал Кейлен. – Просыпайтесь! Здесь гребаный медведь!

Кровь отхлынула у него от лица, когда он наконец разглядел в гаснущих отсветах костра огромного медведя. Густая черно-бурая шкура свалялась то ли в комьях грязи, то ли крови. Трудно сказать. Плоская морда, короткие округлые уши. Черные, как угольки, глаза. Алебастровые зубы и клыки длиннее пальцев Кейлена.

Рист вскочил и беспомощно вертел головой, силясь понять, что происходит. Когда медведь поднялся на задние лапы, прочесав головой каменный потолок – футов десять, не меньше, – у Риста глаза и рот распахнулись от ужаса.

Из открытой пасти донесся рык, затем что-то дзенькнуло, свистнуло, глухо ударилось, и звук оборвался. Из груди у медведя торчало древко одной из стрел Тарна Пимма с индюшачьим оперением. И первоначальный рык померк в сравнении с истошным ревом, который зверь исторг из себя теперь. Он сопровождался брызгами слюны и удушливой вонью гнилого мяса.

Опустившись на землю, ревущий медведь дернул шеей в сторону Риста. Массивный лоб тяжело ударил ему в грудь и отправил кубарем в темноту.

Снова дзенькнула тетива – и еще одна стрела вонзилась медведю в правое плечо. Кейлен даже не заметил, когда Данн вскочил на ноги. Однако он стоял с луком на изготовку, оттянув тетиву до самого рта, сжатого в сосредоточении. Глаза были слегка прищурены, чтобы лучше видеть в полумраке.

Зверь опять издал громогласный рев. В тесной пещере он усилился, и Кейлен с Данном оба поморщились от боли в ушах.

В это мгновение медведь совершил рывок, массивная туша на крепких, могучих лапах двигалась с совершенно невероятной скоростью. Кейлен вытащил нож из ножен, видя несущегося на него зверя. Еще одна стрела угодила ему в плечо, но свист ее потонул в грохоте камней и отчаянном топоте медведя.

Данн отскочил в сторону, ударившись о каменную стену. Кейлену повезло меньше. Он только замахнулся ножом, как здоровенный лоб медведя толкнул его в плечо и отбросил на жесткую землю. Острая боль пронзила ребра.

Когда зверь вскинул голову, Кейлен увидел рукоять своего ножа, торчащую из могучей шеи. Лапы у медведя подкосились, и он стал заваливаться вправо. Стрелы и нож тяжело его ранили. Движения стали медленнее, видно было, как каждый осторожный шаг навстречу Кейлену отбирает силы. Сердце у Кейлена отчаянно колотилось, когда он глядел, как огромная тварь надвигается на него. Одна сила воли удерживала юношу на подкашивающихся ногах. И вдруг ни с того ни с сего медведь рухнул. Земля от удара содрогнулась, и клубы пыли затмили тусклый свет.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Кейлен смог встать. Ноющая боль в правом боку отвлекала от боли в других частях тела. Данн уже стоял над сгорбленной медвежьей тушей. Кейлену было страшно просто посмотреть на огромного зверя. Он был еще жив, но дышал медленно и с трудом. Каждый раз воздух с хрипом вырывался из слабеющих легких.

Данн вытащил стрелу из колчана и крепко зажал древко в кулаке. Даже в полутьме Кейлен видел, как побелели костяшки его пальцев. Данн воздел стрелу и с выражением раскаяния всадил ее глубоко медведю в висок. Хрипы прекратились.

Данн опустился на колени и положил ладонь на мохнатую шею.

– Чтобы не мучился… – Он тяжело вздохнул и опустил голову.

Повисло тягостное молчание. Только скрип веток, завывания ветра да потрескивание цикад доносились снаружи. Кейлен чувствовал, как утром у него будет ныть плечо. Оно уже начинало.

– Эй, ребят, – подал голос Рист. – Он мертв?

Кейлен никак не мог унять дрожь в руках. Юноша услышал вздох Данна и, пускай темнота сгустилась сильнее, когда огонь померк окончательно, догадался, что тот обращается ко всем богам.

– Да, Рист, медведь мертв.

Кейлен, прищурившись, посмотрел на согбенную фигуру Данна.

– Ну и х-хорошо, – дрожащим голосом хрипловато вымолвил Рист.

Видимо, он подтолкнул в костер бревно, потому что искры взвились, и в пещере стало немного светлее. Теперь Кейлен отчетливо видел его у костра. Темные волосы заляпаны запекшейся кровью и грязью. Накидка покрыта пылью и глиной, а левый рукав разодран. В руке Рист держал череп оленя – молодого, судя по размеру. Тот был обглодан и весь в серых комьях земли.

– Спать я больше не лягу.

Глава 6. Похлеще медведей

И всё равно я думаю, что Анья станцует с тобой в ночь Пира, – говорил Рист, затачивая кусок дерева, что лежал у него на коленях.

– Да ну тебя. Мы просто друзья, – покраснев, отмахнулся Кейлен.

Рист с Данном переглянулись. Данн многозначительно подмигнул приятелю, и они рассмеялись.

Кейлен изо всех сил старался не обращать на них внимания, держа заостренный кончик собственного самодельного копья над самым костром. Этому приему отец обучил его давным-давно: если острие деревянного копья обжечь, оно станет легче и крепче. Толстая палка пары дюймов в обхвате была в длину почти с Кейлена. Он чувствовал бы себя увереннее с мечом в руках, но выбирать не приходилось.

Все трое сидели прямо перед входом в пещеру. Даже после смерти медведя никто из них ни за что не лег бы там спать. В нескольких шагах между деревьями, насколько хватало веревки, была растянута шкура зверя. Почти всё утро и бо́льшую часть дня Данн с величайшей осторожностью и сосредоточенностью освежевывал медведя, вскрыл ему уши, нос и губы, чтобы избавиться от излишков жира. За неимением соли нужно было убедиться, что жидкости не останется, иначе шкура начнет гнить. Кроме того, ночевка снаружи означала, что сырости не будет, а вечернее солнце грело достаточно, чтобы высушить шкуру, не повредив ее.

– Всё равно не понимаю, что ты так возишься с этой шкурой? – спросил Рист и тут же издал короткое «ай!». Он подтянул палец ко рту, чтобы послюнявить ранку на большом пальце, но слишком резко и неаккуратно дернул ножом. Заметив усмешку на лице Кейлена, он показал другу язык.

Данн развалился на земле, головой на толстом бревне, и жевал травинку, глядя куда-то в чащу.

– Что ж, когда принесем ее в деревню, нас объявят победителями Большой охоты. Уверен, никто не добудет ничего круче этого чудища, – он кивнул на медвежью шкуру, растянутую над землей в паре шагов. – Ну и потом, незачем ее выбрасывать. Отец из такой сделает что-то очень дорогое. И, боги, деньги бы нам не повредили.

Рист насмешливо хмыкнул.

– Ночью ты всё расстраивался, что он умер, а теперь хочешь сделать из него шубу?

– Да, Рист. Я расстроился, потому что погибло величественное создание. Медленно, мучительно, ни за что, и я его убил, – резко ответил Данн, не сводя глаз с леса. На щеках ходили желваки.

– Величественное создание? Ни за что? Данн, оно бы нас убило. Всех троих. Хрясь – и конец…

– Он поступил бы, как должен был, – вмешался Кейлен и выразительно посмотрел на Риста, мол, оставь парня в покое. Друг, видимо, понял, потому что коротко кивнул.

Данн перестал смотреть в лес и напряженно взглянул на Кейлена. До этого Кейлен не замечал лиловые синяки под глазами у Данна и ссутуленные плечи. Теперь он понял, что за весь день не услышал от него почти ни слова. Учитывая, что однажды пьяный Данн у него на глазах вел оживленную беседу с деревом, молчание могло бы и насторожить.

– Кейлен, я никогда не убивал никого без причины. Да, я охочусь на оленей, кроликов, рыбу… Но нам нужна еда, чтобы выжить. Медведь сам был голоден. Он вернулся к себе в берлогу, а тут мы. И я… я его убил. Да, знаю, если бы не я, он бы убил и сожрал нас… Только это не то же самое.

– Понимаю, – кивнул Кейлен и про себя подумал: «Правда понимаю».

Он подбросил еще палку в костер и с тихим вздохом уселся обратно на губчатый ствол поваленного дерева. Так они молча и сидели, а вечер тем временем уступил место ночи. Звуки леса создавали убаюкивающий хор, когда на смену щебету дневных птиц пришло тихое журчание потока, потрескивание веток и дров в костре и несмолкаемое жужжание насекомых, выползших по своим ночным делам. Время от времени усыпляющий полог знакомых звуков пронзал вой волкобраза, отчего Кейлен, Данн и Рист вскакивали, оглядываясь, чтобы убедиться, что медведь не восстал из мертвых.

– Ребята… Кажется, у нас гость, – пропищал Рист.

Кейлен открыл глаза. Крупный кэт, размером почти с Фейнира, медленно прохаживался на границе круга света от костра. Его бурая шкура с черными пятнами то сливалась с лесом, то серебрилась в свете костра. Заостренные уши были направлены строго к небу, будто зверь постоянно насторожен и к чему-то прислушивается. Кейлен ни разу не видел кэтов вблизи. Светящиеся желтым глаза гипнотизировали. Свисающие ниже щек вдоль шеи комки меха придавали ему по-стариковски обрюзгший вид.

Кейлен потянулся к луку, стараясь не дергаться, и аккуратно обхватил пальцами рукоять.

– Стой, – шикнул на него Данн.

Он уже стоял у костра, одной рукой жестом останавливая Кейлена, но смотрел прямо на зверя.

Без звука, даже не перекрывая шелест листьев на ветру, Данн подошел к остаткам рыбы, которую они наловили и пожарили утром. Она лежала на плоском камне у костра. Он низко присел, широко расставив ноги и держа руки на виду. А глаз не сводил с кэта.

Их взгляды встретились. Из мощной глотки зверя донеслось трудно различимое урчание.

Кэт сделал пару шагов вокруг костра, медленно и настороженно приближаясь к Данну. Опустив голову, он выгнул спину. Задние лапы напряглись, будто готовые к прыжку. Урчание стало глубже, почти переходя в рык.

Данн сузил глаза. Свет от костра отбрасывал ему на лицо резкие тени. Почти не размахиваясь, он швырнул рыбину высоко в воздух через огонь.

Кэт мгновенно оттолкнулся задними лапами и подлетел в воздух. Узор на его шерсти блеснул в лунном свете вперемешку с отблесками костра. Прямо в воздухе мускулистое тело изогнулось. Казалось, зверь завис, будто невесомый. Одним плавным движением головы он подхватил рыбу в воздухе, а затем беззвучно приземлился по другую сторону костра.

Кэт раскусил добычу пополам, и ее хвост упал на землю. Покончив с первым куском, зверь наклонился и на удивление аккуратно подхватил второй. Животное медленно подошло к Данну, опустило голову и почти по-матерински положило рыбий хвост к его ногам.

Послышалось тихое мурлыканье.

– Ни хрена себе… – прошептал Рист.

Данн наклонился, стараясь не совершать резких движений. Кэт вдруг отвернулся, устремив взгляд в укрытый темнотой лес. Зверь замер, но волоски на загривке и вдоль позвоночника приподнялись. Мурлыканье сменилось низким грудным ворчанием. Кейлен изо всех сил напряг слух, пытаясь услышать то же, что и кэт.

Треснула ветка, словно на нее наступил кто-то тяжелый. Из-за деревьев вылетела стрела, пролетела через огонь и воткнулась в землю там, где была лапа кэта.

Кейлен даже не заметил, как зверь отпрыгнул. Он двигался быстрее, чем ловил глаз. В одном прыжке кэт покинул пещеру и скрылся в лесу.

– Эй! Кто там? – крикнул Данн.

Он уже натянул свой лук, целясь в направлении, откуда прилетела стрела.

Рист ухватился за древко копья обеими руками, оглядывая деревья. Он часто мотал головой из стороны в сторону, высматривая возможных противников.

Оторвав взгляд от темных зарослей, за которыми скрылся кэт, Кейлен схватил копье и подскочил к Данну.

– Ребята, кажется… – Рист не договорил, так как из-за деревьев вылетела вторая стрела.

Проследить за ее полетом в темноте было невозможно, но по воплю Риста сразу стало понятно, куда она попала. У Кейлена перехватило дыхание. Он обернулся. Друг выронил копье из рук, а из левой ноги у него торчала стрела.

– Рист! – Кейлен с Данном подскочили к падающему товарищу и усадили его на землю.

– Какого хрена ты творишь, Фритц?! Ты мог его убить! – раздался знакомый голос.

«Фритц?.. Фритц Нетли?!»

– Заткнись, Деннет. Я бы достал его, если бы эти кретины не спугнули.

Из-за группы деревьев показались трое. Кейлен с трудом различал силуэты в бледном лунном свете. Один был крупный и широкоплечий, а по бокам стояли еще два – помельче.

– Кейлен, клянусь, мы не хотели задеть Риста, – произнес высокий. Низкий, знакомый голос… В голове у Кейлена что-то щелкнуло.

– Куртис?! Вы вообще соображаете? Вы подстрелили Риста!

Кейлен с копьем наперевес двинулся в сторону Куртиса, готовый к выпаду.

– Эй, Брайер! Еще один шаг, и тоже словишь стрелу. – Один из тех, что поменьше, натянул лук и направил точно в грудь Кейлену.

– Фритц… – проговорил Кейлен, чувствуя, как у него ходят желваки.

Он на мгновение обернулся, чтобы проверить, как там Рист и Данн. Последний сидел на земле, держа голову Риста на коленях. От стрелы вроде бы избавились, но парень очень тяжело дышал и стонал. От нахлынувшей злости Кейлен сильнее сжал копье. Он страшно хотел стереть усмешку с самодовольного лица Фритца.

– Не дергайся… С ним всё будет в порядке, но попробуешь подойти, и я за себя не ручаюсь, – сказал тот и натянул тетиву сильнее, чтобы подчеркнуть серьезность намерений.

– Фритц, – бросил Куртис, и в этом коротком обращении ясно читалось: «Перегибаешь».

Фритц просто смерил приятеля слегка отсутствующим взглядом, от которого Кейлену всегда было не по себе: такое ощущение, будто Нетли смотрит не на тебя, а сквозь. Словно ты и всё вокруг лишь препятствие между ним и тем, что ему нужно. Точно так же он смотрел сквозь Кейлена, и вдруг улыбка расползлась шире. Он увидел медвежью шкуру.

– Что это тут у нас? – произнес Фритц, лицо его было подсвечено огнем. – Кажется, достойная плата за кэта, которого мы лишились. Деннет, сними ее.

– Она наша! – произнес Рист и закашлялся. Было слышно, что ему очень больно.

– А вот и нет. Она наша, – отозвался Фритц.

Деннет перерезал веревки, которыми шкура была натянута между деревьев. Потом взвалил ее на плечо и с трудом поволок к Куртису и Фритцу. Облака на небе немного расступились, пропуская чуть больше лунного света. Кейлен теперь отчетливо видел лица нежданных гостей. Куртис, закусив губу, смотрел, как Фритц рассматривает шкуру в свете костра, проводя пальцами по грубому меху и подсыхающей шкуре.

– Очень неплохо. Огромная, должно быть, зверюга. Чистое убийство. Вам, дурням, здорово повезло. Что ж, большое спасибо. Теперь точно ясно, кого назовут победителями в Большой охоте!

– Чтоб вам пусто было! Совсем озверели? – голос Данна будто сочился жидким пламенем.

– Нет, просто мы умнее, Данн. Вы спугнули нашу добычу, мы взамен забираем вашу. Око за око, – ответил Фритц. В его глазах был всё тот же холодный расчет. – А теперь валите отсюда.

– Никуда мы не пойдем! – рявкнул Данн, по-прежнему держа на коленях голову Риста.

– Пойдете как миленькие. Сейчас я добрый, поэтому дам минуту на сборы. Потом вы пойдете к горам. Если через пять минут не исчезнете, я докажу, что не шучу. Я прослежу за вами какое-то время, чтобы убедиться, что вы ушли.

Куртис как будто хотел возразить, но одного резкого взгляда Фритца хватило, чтобы он осекся.

– Хорошо, мы уйдем, – процедил Кейлен.

Фритц хищно усмехнулся.

– Ты что удумал? – Данн удивленно раскрыл рот.

– Рист ранен. Нужно увести его подальше и обработать рану. Это важнее, чем пытаться одолеть сразу троих. Можешь поднять Риста? Я понесу мешки.

Данн нехотя кивнул.

Кейлен собрал припасы, а Данн, не слушая протестов Риста, подхватил его на плечо. Так они пошли к краю поляны, в направлении Волкобразовой гряды. Оглянувшись, Кейлен краем глаза заметил как будто извиняющееся выражение в глазах Куртиса.

– Идите, пока солнце не доберется до зенита, – крикнул им вслед Фритц. – Остановитесь – я узнаю.

* * *

Они молча продирались сквозь густые заросли. Всё тело ныло. Кейлен нес мешки, а Рист ковылял, опираясь одной рукой на Данна, другой на свое копье. Время от времени Кейлен останавливался и оглядывался, не идет ли за ними Фритц. Несколько раз он вроде бы видел кого-то за деревьями, но это не точно. И проверять определенно не хотелось.

Когда солнце перевалило через вершину горы, впереди показался небольшой ручей. Кейлен даже не слышал журчания воды, пока они не подошли ближе. От усталости стучало в ушах и было трудно сосредоточиться.

– Бред какой-то, – произнес Данн одновременно зло и устало.

Кейлен вздохнул.

– Нужно остановиться здесь, освежиться и осмотреть рану. Нельзя оставлять ее надолго без присмотра, может попасть зараза.

Данн кивнул, Рист издал стон.

Когда все уселись и молча напились прохладной воды, Кейлен закатал Ристу штанину на раненой ноге.

– Стрела аккуратно прошла насквозь, – сказал Данн. – Я отломил наконечник и вынул древко. Повезло тебе.

Данн с усталым вздохом окунул мех в ручей.

– Повезло? – произнес Рист, закашлявшись. – И в каком месте это везение, боги милостивые?

– Крови было мало, значит, ничего серьезного стрела не задела. Прошла насквозь, так что вытащить было легко. А представь, если бы застряла в ноге! Ну и последние несколько часов от боли ты хотя бы не мог говорить, – Данн слегка усмехнулся.

– Клянусь, я сам тебя подстрелю, если не прекратишь ухмыляться, – огрызнулся Рист.

– Зря вытаскивал, значит, – пожал плечами Данн.

– Вы двое, заткнетесь уже или нет?

Данн с Ристом от неожиданности вздрогнули, удивленные резким и раздраженным тоном Кейлена.

– Рист, Данн вытащил у тебя из ноги стрелу и доволок сюда на себе.

Рист пристыженно опустил голову.

– Данн…

– А что я-то? – несмотря на усталость, Данн попытался изобразить шкодливую ухмылку.

Кейлен был не в настроении подыгрывать.

– Хватит вести себя как сволочь.

Данн открыл было рот, но пререкаться не стал. Кейлен достал из мешка растения и травы, которые собрал накануне, пока ходил с Ристом за дровами. Силясь в точности припомнить наставления матушки, он прикинул несколько способов, как лучше всего остановить заражение.

Таких нашлось сразу два: дыхание Креции и бутыльковые капли. Он вытащил их из связки и разложил на камне слева. Разбирая остальные, он приговаривал под нос:

– Мысельник, шевель… Лучше всего был бы, конечно, сок серника, но и так сойдет.

Отобрав нужные травы, Кейлен камнем раздавил их в кашицу, затем добавил немного воды из ручейка, чтобы сделать ее пожиже.

– Это вроде припарки. Отвадит заразу, пока рана заживает, – объяснил Кейлен, продолжая мешать.

Рист недоверчиво косился на зеленовато-бурую массу.

– Либо так, либо будем прижигать. Данн, соорудишь костер?

Рист побледнел и сглотнул.

– Давай лучше свою кашицу.

– Правильный выбор! – Данн натужно рассмеялся и поперхнулся глотком воды.

Рист стонал и отбивался, но в конце концов Кейлен наложил припарку на рану, после чего, когда масса подсохла, оторвал лоскут от Ристовой рубахи и замотал на манер бинта.

– Пора идти, – сказал Данн, поднимаясь. – Если собираемся вернуться вовремя, придется идти всю ночь и всё завтрашнее утро.

В животе у Кейлена заурчало.

– Может, поедим сначала?

– Я за, – поддакнул Рист.

Данн вздохнул и, устало кряхтя, поднялся.

– Разведите костер, а я поищу чего-нибудь съедобного. Перекусить и отдохнуть перед дорогой, пожалуй, всё-таки стоит.

Когда Данн вернулся из-за деревьев с одинокой тушкой бобра, Кейлен как раз сумел разжечь огонь. Дичи в окрестностях явно было мало.

– Поедим, потом отдохнем, пока солнце не перевалит за ту вершину. – Данн, сощурившись, указал на остроконечную скалу вдалеке. – Потом нужно двигаться дальше.

– Рист, ты как? – спросил Кейлен.

Тот, поморщившись от боли, кивнул.

* * *

Солнце уже клонилось к закату, когда друзья отправились в долгий поход через Оммский лес обратно. Теплая еда и усталость заставили их отдохнуть дольше намеченного.

– Что ж, Испытание мы с вами не пройдем, но я хотя бы вернусь домой не с простреленной ногой, и на том спасибо.

Попытка пошутить вызвала со стороны Риста удар по лодыжкам.

– Не спеши радоваться.

Тон у него был мрачным, хотя уголками рта, как заметил Кейлен, Рист ухмылялся. Данн запнулся, но сумел устоять. Огрызаться он не стал, а вместо этого вдруг замер.

– Эй… – начал Кейлен, но Данн вскинул руку и, прищурившись, уставился на заросли.

– Там кто-то есть… – еле слышно прошептал он.

Кейлену тоже почудился какой-то звук. Шуршание листвы. Хруст веток. Тяжелая поступь. Лужица впереди через равные промежутки времени подергивалась рябью.

Вдруг из-за деревьев шагах в пяти выскочил волкобраз. Шкура у него была почти угольно-черная, вся в темных кровавых разводах. Зверь уставился прямо на троицу. Что-то в нем было не то. Он оказался крупным, почти с Фейнира от носа до хвоста, но всё-таки не настолько большим, чтобы от его поступи тряслась земля и шла рябь по воде.

– О боги милостивые! Это какое-то издевательство! Сколько можно…

Не успел Рист договорить, как огромный топор с полукруглым лезвием вылетел из-за деревьев вслед за волкобразом, рассекая воздух с металлическим свистом. Шириной топор был почти с живот зверя до позвоночника, с полупрозрачным самоцветом, вделанным в металл. Оружие раздробило ребра зверю и отбросило на ближайшее дерево. Волкобраз жалобно заскулил, и Кейлену не нужно было даже смотреть, чтобы понять – тот уже не поднимется. Страх просочился в самые кости и удобно там устроился, а пальцы невольно сжались на древке копья.

Данн как раз доставал из колчана стрелу, когда из-за деревьев рядом с телом волкобраза возникли двое. Рист издал какой-то нечленораздельный стон.

В голову Кейлена разом ворвалась тысяча мыслей, и ни одна не вязалась с другой. Он еще крепче обхватил пальцами копье, чтобы только унять дрожь в руках.

Араки!..

Они напоминали людей. Более крупный из пары был семи с лишним футов ростом. Плечи массивные и широкие, мышцы перекатываются при каждом движении. Пепельно-серая кожа, толстая и грубая, будто выдубленная. Наименее человеческим казалось лицо, острое и угловатое. Кожа, лишенная краски, делала его почти безжизненным; за тонкими синеватыми губами скрывались пожелтевшие острые зубы.

На босых ногах были побитые поножи, закрепленные широкими кожаными ремнями. Обнаженную грудь рассекали полузатянувшиеся раны и шрамы прошлых битв. Но больше всего Кейлена поразили глаза: кроваво-красные, с длинными вертикальными зрачками, словно у кэта. Он ни разу не видел арака вблизи.

Второй был на полголовы ниже ростом, а его кожа имела буроватый оттенок. Как и крупный соратник, он был бос, однако носил покореженный железный нагрудник и комплектные к нему наручи.

Очень скоро араки заметили Кейлена, Данна и Риста, сжавшихся в кучку неподалеку с ошеломленными лицами. Ухватившись массивной серой рукой за рукоять топора, застрявшего в туше волкобраза, крупное чудище прокричало что-то более мелкому. Голос у него был грубый, будто камни грохочут по горному склону. Кейлен не сумел разобрать ни слова.

Не мешкая, арак поменьше кинулся на троицу со скоростью, которой Кейлен от твари такого размера никак не ожидал. Арак с утробным завыванием воздел над головой иззубренный меч с длинным, примерно с половину Кейлена, черным лезвием. В клинок прямо над рукоятью был вделан полупрозрачный самоцвет.

Кейлен услышал знакомый свист Данновой стрелы, и через мгновение та уже торчала над пластиной, прикрывающей грудь арака. Тот даже не замедлил шага и вот уже подошел вплотную.

Ближе всех стоял Рист. Уйдя в сторону, он ткнул копьем, метя в ноги монстра. Он промахнулся всего на волосок, после чего получил рукоятью меча прямо в грудь, отлетел к подножию дерева и больше не двигался.

Кейлен заорал. Кровь в жилах закипела, но двигал им скорее страх. От первого выпада копья арак увернулся с пугающим проворством; впрочем, и Кейлен не стал легкой мишенью для ответного удара.

Когда Данн всадил в него вторую стрелу – на этот раз в живот, чудище начало рубить направо и налево без разбора. Кейлен попятился и оступился. Запнувшись о камешек, он упал на землю. Кровожадная тварь кинулась на него. В панике Кейлен выставил копье перед собой наконечником вверх и уперся что оставалось сил.

Арак был слишком тяжелый и не успел затормозить, а потому со всего размаху налетел прямо открытым горлом на копье. Кейлена окатило фонтаном крови. От веса твари копье тоже вошло в землю, и чудище повисло над землей. Пронзительные, налитые кровью уже безжизненные глаза продолжали смотреть на юношу и светились посмертной яростью. Из открытой пасти бил отвратительный гнилой запах, от которого Кейлена чуть не вывернуло наизнанку.

Перевести дух юноша не успел. Оставшийся арак издал отчаянный рев и, перехватив топор, помчался навстречу парням, без труда сокращая расстояние длинными прыжками. От каждого удара его мощных ног ломались ветки, а земля тряслась. За это время Данн успел всадить ему в незащищенную грудь столько стрел, что хватило бы на пару крепких мужчин.

Данн наложил очередную стрелу на тетиву, но арак настиг его и со всей силы пнул в грудь. Кейлену послышался хруст ребер, и Данн мешком отлетел в сторону.

Всё тело пылало от боли и изнеможения, мозг работал на пределе. Кейлен не знал, живы ли его товарищи. Оба лежали не шевелясь.

Мускулистой рукой арак ухватил своего убитого соратника и, демонстрируя чудовищную мощь, сорвал обмякший труп с копья, будто вынул занозу из мягкого масла. Кровь стекала на лежащего под ногами Кейлена. Затем чудище отшвырнуло труп в сторону, даже не глядя куда. Не было ни сожалений, ни слез, ни всхлипов.

Сердце в груди Кейлена громыхало, будто молот о наковальню, гулко отдаваясь в ушах.

Плечи арака вздымались от тяжелых вдохов. Рот скривился в некоем подобии ухмылки. С языка на зубы густыми каплями стекала слюна. В бледном лунном свете поблескивало лезвие массивного топора – красота и смерть, запечатленные в металле.

Не сводя глаз с Кейлена, арак прошептал что-то на своем грубом языке и воздел топор высоко над головой. Красные глаза будто прожигали Кейлену череп. Время словно замедлилось, когда топор начал опускаться. Юноша видел, как арак разрубил волкобраза, и знал, что его самого ждет то же самое.

Паника, охватившая его сердце, вдруг уступила место спокойствию и принятию. От бардов и сказителей он многократно слышал, что в последние мгновения перед глазами пролетает вся жизнь. Откуда сказители это знали, Кейлен не представлял. Едва ли они участвовали в тех войнах, которые воспевали. Впрочем, неважно. Ему самому мало довелось пережить, но хотелось напоследок увидеть лицо Хейма.

Арака вдруг окутала ослепительная вспышка, будто солнце взошло. Кейлен услышал отчаянный вопль, словно разрывающий чью-то глотку изнутри.

Топор так и завис в воздухе.

Огромная тварь, сотрясая землю, рухнула на колени. Руки безвольно обвисли, и безвредное теперь оружие выпало из безжизненных пальцев.

Арак покачнулся и тяжело рухнул набок. В ноздри Кейлену ударил запах гари и отвратительная вонь горелой плоти, которую ветерок поднял от ужасной обгорелой раны на спине чудища. Пепельно-серая кожа расплавилась, образовав густую, как деготь, лужицу.

Кейлена затошнило от вони, и он закашлялся. Наконец, оторвав взгляд от обгоревших останков, он начал оглядываться в поисках того, что прикончило огромную тварь, щурился, но от усталости и дыма глаза слипались, перед ним всё плыло.

– Рист?

Глава 7. Поверь своим глазам

Рист упал на колени. От усталости он был не в силах стоять. Ноги подкосились, как тростник на ветру, и сил подняться снова не нашлось.

Он потерял сознание, когда меньшая тварь ударила его в грудь. Придя в себя, увидел, как чудище стоит над Кейленом и заносит над головой свой жуткий топор. И что-то произошло. Рист почувствовал, как в груди разгорается огонь, растекается по рукам, болью обжигая всё на своем пути… В голове вертелась одна мысль: «Что я сделал?»

Его лоб покрылся испариной. Мокрая рубашка прилипла к спине. В воздухе пахло паленой плотью, отчего к горлу подкатывала тошнота. Рист вытянул руки перед собой, повертел ладонями, пытаясь хоть что-то на них разглядеть. Ни единой отметины. Ничего.

– Рист?.. – еле слышно позвал Кейлен, но этого хватило, чтобы вырвать его из самосозерцания.

Рист поднял глаза. Кейлен, опираясь на руки, приподнялся от земли. Одежда у него была вся изодрана и щедро запачкана кровью. Рядом с ним лежали два крупных тела: одно окровавленное с рваной раной на шее. Другое – обугленное, оплавленное и еще дымящееся. В голове тут же помутилось, и Рист сблевал на землю прямо перед собой.

– Рист!

Голос Кейлена едва пробивался сквозь туман в голове. Рист с трудом нашел в себе силы сосредоточиться. Он был как выжатый фрукт. Мысли в голове кружились, как девушки на деревенской ярмарке, постоянно ускользая, стоит за какую-то из них зацепиться.

Кейлен с трудом подошел к нему.

– Рист, ты как? Видел, что случилось? Он стоял прямо надо мной… И этот топор… – Кейлен бросил взгляд на оружие, лежащее рядом с монстром. Жуткое полукруглое лезвие блестело кровью волкобраза. – Я думал, мне конец…

Рист глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

– Я в порядке, – выдохнул он. – А как Данн?

Глаза Кейлена испуганно расширились. Со всей возможной скоростью, на какую хватало сил, он кинулся к Данну, упал рядом с ним на колени – снова, судя по всему, скорее от усталости, чем нарочно.

– Проклятье… Данн! Данн, ты меня слышишь?

Морщась от усилий, Рист поднялся на ноги. Всё тело ныло от боли. Рана в ноге пылала. В панике он даже забыл про нее: страх оказался сильнее. Теперь, когда сердце немного унялось, боль накрыла, будто камнепад.

«Сначала медведь, потом стрела, теперь… араки».

Он бросил взгляд на мертвых тварей. Они очень походили на людей, если не считать сероватой сухой кожи, налитых кровью глаз и пожелтевших острых зубов.

Кейлен снова повернулся к остальным и приподнял Данна под затылок. Глаза у друга были закрыты.

– Данн! Очнись! – Кейлен встряхнул приятеля, сначала аккуратно, потом, не получив отклика, сильнее.

У Риста на мгновение всё похолодело внутри.

Веки Данна дрогнули.

– А… хватит меня трепать, чтоб тебя. Что стряслось? Меня приложили?

Голос у него был хриплый, как спросонья. Рист мысленно поблагодарил богов.

Кейлен отпустил Данна и повалился на спину. С глухим «ой» Данн ударился головой об упавшее дерево.

Рист тоже осел на землю. Ужасно хотелось спать. Глаза закрывались сами собой.

– Чтоб тебя, Кейлен, – простонал Данн, потирая ушибленный затылок. Тут он заметил мертвых тварей, задержавшись взглядом на более крупном, обугленно-полурасплавленной массе кожи, и испуганно промямлил: – Ч-что случилось?..

– Без понятия, – сказал Кейлен. – Он уже стоял надо мной, занеся топор. Затем – вспышка, я будто ослеп. И он… падает. Мертвый. С дырой в спине.

– Да, я услышал, как Кейлен зовет меня, и проснулся, – поддакнул Рист. – Смотрю, а они оба на земле.

Его охватил страх. Кейлен видел, что´ он сделал? Да и что он на самом деле сделал?

Данн кивнул и громко выдохнул. Так они молча сидели какое-то время, слушая звуки леса вокруг.

– Пора двигать, пожалуй, – решительно произнес Данн, поднимаясь. – Если придется тащить кого-то из них в Прогалину, надо идти сейчас, чтобы успеть хотя бы завтра к вечеру.

Кейлен с Ристом задумались.

– Мы потащим одного из них с собой? – недоверчиво переспросил Кейлен. – За какой бездной?

Данн пожал плечами.

– Народ должен знать, что мы их встретили, а иначе нам никто не поверит. К тому же это шанс пройти Испытание и победить в Большой охоте. Никого страшнее никто точно не принесет. Это же араки, Кейлен!

Тот промолчал и изо всех сил стиснул зубы.

– Но… почему они здесь? Араков не видели в окрестностях Прогалины уже года два, с тех пор как… – Увидев лицо Кейлена, Рист не договорил.

– Они здесь. Какая разница почему? – выпалил Данн. – Нужно принести одного с собой. Может… одну голову?

– Голову?! – Рист от удивления выпучил глаза.

– Ну, я подумал, что целое тело мы не донесем, даже не дотащим. А вот голову можно сунуть кому-нибудь в сумку. Если вдуматься, хорошая мысль.

Данн говорил деловито; было ясно, что, на его взгляд, это лучший вариант. У него всегда так: если младший Пимм принял решение, его нельзя заставить передумать.

Не дожидаясь ответа, Данн поднялся и проковылял к двум трупам, прижав руку к груди, куда пришелся сапог арака. Рист покосился на Кейлена, который весь разговор молчал. Кейлен всегда замыкался, когда упоминалось что-то, связанное с его братом Хеймом. Араки определенно были одной из таких тем.

– Ты как?

Рист положил ладонь на плечо Кейлену и заглянул ему в глаза.

– Порядок… Нормально всё.

Кейлен стряхнул руку и, поднявшись, побрел за Данном. Рист вздохнул и, посидев немного, присоединился к остальным.

– Которую?

– Что?

– Которую голову берем? – голос у Кейлена был полностью лишен эмоций.

Данн не подал вида, только задумчиво сложил руки на груди.

– Предлагаю взять ту, что поменьше. Большая просто не влезет ни в одну сумку, а тащить окровавленную башку в руках до самой деревни мне как-то не улыбается.

– Хорошо. Тогда принимайся за дело и пойдем.

Не дожидаясь ответа, Кейлен отошел и молча уселся на бревно неподалеку.

Данн проследил за ним взглядом, потом развел руки и обратился к Ристу:

– Что это с ним?

Рист вскинул бровь.

– А что, не ясно? Столько всего навалилось. Не говоря уже о… Хейме.

– А…

– В общем… делай свое дело, – как можно спокойнее сказал Рист, потом отошел и присел рядом с Кейленом.

Так они вдвоем и сидели, слушая лес, пока не услышали, как металл с глухим звуком врезался в плоть. Кейлен поморщился, у Риста к горлу подкатила тошнота. Затем снова удар, и еще. Вскоре Данн встал перед приятелями с сумкой через плечо, сквозь ткань которой сочилась кровь.

– Об этом я что-то не подумал, – пожал он плечами.

– Как всегда, – отозвался Рист.

Они двинулись в лес. Рист напоследок оглянулся на трупы араков. Топор, выпачканный свежей кровью, валялся у обезглавленного тела. Самоцвет в лезвии топора тускло светился в лучах заходящего солнца.

Рист перевел взгляд на тело более крупного арака и опаленную зияющую рану на его спине. В ушах опять послышался жуткий треск горящей кожи. Рист снова опустил глаза на свои ладони: «Что же я сделал?»

Глава 8. Возвращение

Оранжевое свечение заходящего солнца пробивалось сквозь лесной полог, когда друзья достигли опушки у Прогалины. Они шли всю ночь и весь следующий день. В итоге опоздали: они должны были вернуться в деревню еще утром. Ноги у Кейлена ныли и пылали, почти подкашиваясь от изнеможения. На рубахе и штанах не осталось живого места от дыр, а тело было в царапинах и синяках, которые, наверное, никогда не заживут. Хотелось повалиться на кровать и не просыпаться неделю.

Впереди Данн волочил ноги через редеющие заросли. На плече болтался мешок, весь буроватый от запекшейся крови. Рист подотстал. Кейлен предполагал, что нога доставляет ему больше боли, чем он признавался.

– Потерпи, Рист, уже почти.

– Я не устал, – Рист отвечал коротко, тяжело переводя дух после каждого слова. – Ты устал? Я могу так идти еще долго. Вон Данн небось устал. Эй, Данн, ты как?

– Ничего-ничего, Рист, уже скоро, – гоготнул тот.

За последние несколько часов Кейлен окончательно стер ноги до крови. Он морщился от непрекращающейся боли, но продолжал идти, думая про себя: «Если дойдем – куплю новую пару сапог».

И вот, наконец, деревья расступились. Земля прекратила проминаться под ногами, стала тверже, а воздух перестал быть таким густым. Когда троица оказалась на опушке, прохладный ветерок, ударивший в лицо Кейлену, почти выдавил из него улыбку – вот только у него не осталось сил улыбаться.

Едва Рист вышел из леса, он мешком повалился на землю, будто марионетка, у которой перерезали ниточки.

– Рист!

Кейлен в панике кинулся к неподвижно лежащему в траве товарищу. Когда он добежал, Рист лежал на спине, уставясь в небо, с пьяной улыбкой на губах.

– Со мной всё хорошо, – он с наслаждением втянул ноздрями воздух, – я уже и не верил, что мы выберемся из этого проклятого леса. Как здорово смотреть вверх и видеть небо, а не ветки и листья.

Рист отвлекся от облаков и принялся пристально разглядывать свои ладони. Кейлен облегченно вздохнул и тоже повалился на траву рядом с Ристом. Так они и лежали под чистым безоблачным небом.

– Ну что, отдохнули? – окрикнул их Данн. – Тут кое-кто заметил наше возвращение.

Кейлен с трудом приподнялся, щурясь в сгущающихся сумерках. С другого конца поля в их сторону неслись пятеро всадников. Когда они стали ближе, Кейлен разглядел, кто это: впереди его отец и Эрдхарт, а чуть позади Ласх с Тарном и еще Йорвилл Эрнин.

Когда всадники доскакали до парней, Варс перекинул ногу через седло и одним движением соскочил с лошади. Он подлетел к Кейлену и с такой силой сжал его в объятьях, что тот испугался, как бы не сломал ребро.

– Боги, я боялся, что… – еле слышно прошептал Варс.

Кейлен ответил объятьями еще крепче, не обращая внимания на боль.

– Я жив, отец.

Ласх с Тарном с тем же рвением прижали к себе своих сыновей.

– Рад видеть вас в целости, мальчики. Нет, мужчины, – заговорил Эрдхарт, когда все наобнимались. – Когда солнце ушло за океан, а вы не вышли из Оммского леса, мы начали бояться худшего. Последняя группа вернулась уже много часов назад.

Он по очереди оглядел Кейлена, Данна и Риста. Несмотря на полутьму, Кейлен знал, что староста подметил всё: рваную одежду, ссадины, кровь. Они наверняка выглядели так, будто выползли из могилы.

– Что с вами случилось?

Юноши переглянулись и молча обменялись кивками.

– Рассказ будет не из коротких, – произнес Кейлен, не сумев скрыть нерешительности.

– Пусть займет столько, сколько займет. Нам нужна правда. – Эрдхарт сложил руки на груди и сурово свел брови.

Кейлен выдохнул и принялся пересказывать события последних нескольких дней. Юноша не упомянул лишь о том, как они справились с крупным араком. Он так и не понял, что произошло, а вот Рист, несмотря на свои слова, вел себя странно. Впрочем, никто из слушателей вроде бы не заметил, что Кейлен как-то быстро перескочил через эту часть истории. Мужчины выслушали Кейлена внимательно, время от времени переглядываясь.

Данн то и дело вставлял реплики, в основном чтобы подчеркнуть свои героические деяния, заслужившие от мужчин более чем достаточно уважительных кивков. А вот Рист больше молчал. Взгляд у него был какой-то отсутствующий, задумчивый. Ласх ахнул, когда Кейлен рассказал о том, как Фритц прострелил его сыну ногу.

Когда Кейлен договорил, повисло недолгое молчание. Сумеречное небо уступило ночному, и лишь в бледном лунном свете стрекотали сверчки.

– Ты ничего не придумываешь, Кейлен? – первым заговорил Эрдхарт. – Араков в округе не видели уже года два, с тех пор как…

Данн не дал старосте договорить и всучил ему мешок – чуть резче, чем посчиталось бы уважительным. Эрдхарт, впрочем, не стал делать ему замечание. Просто раскрыл сумку и долго рассматривал содержимое. Он нахмурил лоб, после чего передал мешок Варсу, который отреагировал так же.

– Что ж, понятно, – сказал наконец Эрдхарт, кивая каким-то своим мыслям. – Садитесь к нам на лошадей, вернемся в деревню. Другие старейшины – и остальные тоже – с готовностью выслушают вашу историю.

* * *

Они прискакали к шатрам на рыночной площади, и их уже встречали толпы, желающие узнать о том, какие беды так задержали троицу. Кейлен заметил среди встречавших других юношей, которых видел у жаровни в первый день. Судя по глазам, они уже начали отмечать завершение Испытания.

Эрдхарт провел кавалькаду сквозь толпу прямо к пиршественному шатру. Все спешились.

Феррин Кольм сторожил вход. Приветливая улыбка на веснушчатом лице сменилась озабоченностью, когда он увидел Кейлена с товарищами.

– Феррин, – окликнул стражника Эрдхарт, – разыщи мне Айвэна Свэтта, Таррена Нетли и Йона Хилдома! Скажи, что в течение часа они должны прийти на встречу с советом.

– Да, мастер Молотоков, сей же час, – кивнул Феррин, бросив еще один обеспокоенный взгляд на Кейлена и остальных.

– Благодарю. И да, пусть приходят с сыновьями.

Феррин открыл было рот, чтобы поинтересоваться зачем, но передумал и, коротко кивнув, скрылся в толпе.

Эрдхарт повернулся к остальным:

– Заходите, мальчики. Перекусите и выпейте воды. Варс, Фрейис сможет осмотреть ногу Риста?

Отец кивнул. Мягко сжав Кейлену плечо, он скрылся в том же направлении, что и Феррин.

– Думаю, нам стоит рассказать родным, что мальчики вернулись живыми. Не хотелось бы, чтобы они узнали об этом по слухам, – сказал Ласх.

– Да-да, ты прав, – поддержал его Тарн. – Полагаю, они сейчас у костров, слушают песни. Мы сходим туда и тут же придем обратно.

В пиршественный шатер с юношами зашли только Йорвилл и Эрдхарт.

Просторный шатер – не менее сотни футов в длину и почти столько же в ширину – внутри казался даже еще больше, чем снаружи. Белый, как кость, холст был растянут между массивными деревянными опорами, а удерживали конструкцию толстые канаты, завязанные узлами. Бо´льшую часть пространства занимали ряды длинных деревянных столов и лавок. Кристально белые скатерти, покрывавшие каждый стол, выделялись на фоне роскошной изумрудно-зеленой обивки лавок. Каким бы трудным ни выдался год, на пир по случаю Испытания не скупились никогда.

Йорвилл обмолвился, что празднество задержали, когда утром парни не вернулись. В шатре находились только члены деревенского совета. Они все сидели за длинным, богато украшенным столом в дальнем конце. Сам стол был футов двадцать в длину, чтобы за ним свободно уместились старейшины всех семи деревень. Увлеченные беседой, они даже не обратили внимания на пришедших.

– Присаживайтесь, мальчики. Мы сейчас, – велел Эрдхарт, подзывая за собой Йорвилла.

Очень скоро они вернулись с корзинами, полными хлеба, сыра и мяса. Следом шли три женщины с большими кружками медовухи и ушатами воды. Эрдхарт и Йорвилл плюхнули корзины на стол. Данн ухитрился поймать в воздухе вылетевшую от удара булку.

– Вот, ешьте. Наверняка проголодались смертельно, – сказал Эрдхарт и коротко кивнул женщине, из рук которой принял кружку медовухи. – Благодарю, Мира.

Та вежливо улыбнулась, кивнула в ответ и упорхнула – по всей видимости, заниматься сотней других дел перед началом пира.

Парни ели в тишине, запихивая еду в себя, будто оголодавшие псы. Кейлен чувствовал, что у него болит живот, но остановиться не мог. На обратном пути ничего не ели: друзья не рисковали задерживаться в одном месте слишком надолго, чтобы не опоздать еще сильнее, а когда делали привал, то от усталости думали больше о том, чтобы поскорее прилечь.

Первыми вернулись Варс с Фрейис и Эллой, за которыми увязался Фейнир. Волкобразу не было дела до церемоний: он обошел Эрдхарта и одним прыжком кинулся на Кейлена, сбив того со скамьи. С дружелюбным урчанием зверь ткнулся носом Кейлену в грудь.

– Фейнир, ну тебя… – Кейлен не стал договаривать, а, наоборот, обхватил волкобраза за шею и крепко прижал к себе.

– Сын.

Кейлен поднял глаза и встретился с непонятным взглядом матери. Он оттолкнул Фейнира, что тому не понравилось, поднялся и отряхнул рубаху, как будто это могло счистить с нее грязь и пятна крови. Фрейис в ужасе оглядела сына, затем крепко обняла. Ребра хрустнули, но Кейлен не произнес ни слова. Просто закрыл глаза, радуясь материнскому теплу.

– Я рада, что ты жив, – сказала матушка.

Фрейис отпустила Кейлена и одарила его любящей улыбкой. На мгновение она задержала взгляд, в котором мелькнула потаенная грусть. Кейлен понимал ее: знакомая горечь утраты, страх повторения. Надув щеки, Фрейис повернулась к своему новому пациенту – Ристу:

– Так, а тебе, говорят, в лесу здорово досталось. Дай взгляну.

Фрейис принялась осматривать Риста с ног до головы, он недовольно сопротивлялся. Когда мать повернулась к Кейлену, губы у нее были раздвинуты в полуулыбке.

– Значит, ты всё же слушал.

Она держала в руках лоскут Ристовой рубахи, которым перетянули рану. Он был слегка сырой и в пятнах от серовато-зеленой кашицы, приготовленной Кейленом. Его чуть не распирало от гордости. «Конечно, слушал, а как же?»

Элла кивнула Кейлену.

– Жив, и на там спасибо, – ничего не выражающим голосом сообщила она. Кейлен выдавил из себя смешок. Сестра быстро обняла его: – Я рада, что ты вернулся.

– Я тоже. Не думал, что тебе есть до этого дело.

Элла озорно подмигнула Кейлену, а потом присоединилась к Фрейис, осматривавшей рану Риста.

Очень скоро вернулись Тарн и Ласх с остальными родственниками. Илия и Юлинда бросили взгляд на Кейлена, потом кинулись к своим мальчикам. Наконец в шатер вошел и Феррин, а с ним Айвэн Свэтт, Таррен Нетли и Йон Хилдом. При виде плетущихся за ними сыновей – Фритца, Куртиса и Деннета – в Кейлене вспыхнул гнев.

– У вас еще хватило наглости сюда сунуться после всего!.. – Кейлен даже не заметил, как Данн вскочил. – Еще шаг, и я тебя прямо на месте порешу!..

Эрдхарт поднял руку, и даже Данн понял, что нужно замолчать.

– Ведите себя подобающе, юный мастер Пимм. Их привели сюда в интересах справедливости. Мы не можем полагаться на слово лишь одной из сторон.

– На слово?! – У Данна аж челюсть отвисла: – У Риста дырка от стрелы в ноге. Он что, сам себя?..

– Сядь. Живо, – не повышая голоса, сказал Эрдхарт и сурово взглянул на Данна.

Тот повиновался. Все знали, старейшина – человек добрый и справедливый, но перечить ему не стоит.

Эрдхарт с распростертыми руками поприветствовал вошедших:

– Благодарю, что пришли. Нам нужно обсудить кое-какие вопросы. Я также пригласил старейшин всех семи деревень. Полагаю, никто не против?

– Думаю, все согласны, – негромко, но отчетливо произнес Тарн Пимм.

Остальные нестройно закивали. Айвэн Свэтт попробовал поворчать, однако спорить не собирался. Последний раз окинув собравшихся взглядом, Эрдхарт провел всех к длинному столу в конце шатра.

Болтовня членов деревенского совета постепенно стихла, а потом и вовсе смолкла, когда они увидели Кейлена, Данна и Риста. В тишине Эрдхарт с Йорвиллом обошли стол и заняли места рядом с Верной Гриттен. Кейлена вновь поразило ее разительное сходство с Аньей. Если бы не проложенные временем морщины у рта и в уголках глаз да седые пряди в волосах, их можно было бы принять за сестер.

Первым, как водится, взял слово Эрдхарт.

– Итак, теперь, когда все собрались, Кейлен, пожалуйста, еще раз поведай то, что рассказал нам, когда мы нашли вас на опушке.

До Кейлена не сразу дошло, что ему нужно говорить. А потом юноша вдруг заметил, что все до единого взгляды направлены прямо на него. Он прокашлялся и шагнул вперед. «Ну, была не была…»

Старейшины слушали рассказ о злоключениях в Оммском лесу, и на лицах обеспокоенность сменялась гневом. Куртис с Деннетом всё стояли и не могли поднять глаз. Кейлену почудилось, что Фритц ухмыляется, но присматриваться специально он не стал.

Кое-кто из совета начал неразборчиво перешептываться. Кейлен пытался не вслушиваться. Когда упомянули про араков, гнев уступил место удивлению. Даже те члены совета, которые до этого особо не проявляли интереса, вдруг обратились в слух. Кейлен снова не стал упоминать о том, как погиб большой арак, приписав победу меткости Данна, на что тот весело подмигнул. Закончив, юноша с трудом перевел дух. Когда он сказал последние слова, то испытал облегчение.

Тут же послышалось возмущение, которое, впрочем, не было направлено на Кейлена. На него вообще как будто никто не обращал внимания.

– Араки?! Так близко к деревням?

– Невозможно. Мы бы что-то уже услышали, – произнес человек с крысиной мордочкой из Тэлины.

– Кто-то из других юношей тоже бы их увидел. Чепуха какая-то…

– Тишина! – Эрдхарт оглушительно хлопнул ладонью по столу. Бранящиеся старейшины мигом прикусили языки. – Итак, у нас есть два вопроса. Первый – ссора между двумя группами молодых людей. Второй – как быть с упоминанием об араках.

Тощий седой мужчина заговорил первым. Судя по одежде, он был родом из деревни под названием Пирна. Обычно там носят темно-коричневые и кремовые ткани, из которых скроены его рубаха и брюки.

– А как, позвольте спросить, нам быть уверенными, что они правда их видели? Возможно, дети просто сочиняют сказки. В этих краях араков не видели уже более двух лет.

– Дети?! – вскинулся Данн.

Эрдхарт стальным взглядом пригвоздил его к скамье. Данн вжал голову в плечи, как побитый пес. Эрдхарт оттолкнул стул, поднялся и воздел руку в воздух. В руке он держал сумку, темную от засохшей крови. Перевернув ее, он вывалил содержимое на стол и сел, сложа руки на груди.

Собравшиеся разразились неразборчивыми криками, ревом и вскриками ужаса, когда по столу покатилась голова арака. Она остановилась перед Карой Тейн, старейшиной из Эриты. Кейлен помнил ее речь перед Испытанием. Пронзительные голубые глаза женщины резко выделялись на фоне темно-коричневых волос, слегка подернутых сединой и собранных в хвост. Даже суровые черты лица не скрадывали ее красоты.

Она одна из немногих не участвовала в шуме, а просто смотрела не мигая, переводя взгляд с других советников на голову арака и обратно. Кейлен отчетливо видел, что Кара погружена в серьезные раздумья.

– Ну что, может, пора успокоиться?.. – спросил Эрдхарт, когда крики слишком уж затянулись.

– Зачем всё это, Эрдхарт? – ворчливо спросила дородная женщина с блестящей кожей и редеющими светлыми волосами. На ее лице застыло отвращение.

– Кое-кто из присутствующих поставил под сомнение правдивость слов этих молодых людей, – ответил Эрдхарт, не скрывая вызывающего взгляда в сторону тощего из Пирны. – Вот вам доказательство, что в Оммском лесу появились араки.

– И как нам быть? – подал голос Йорвилл. – Как узнать, сколько их там еще – и есть ли вообще кто-то?..

– Есть, – тихо, но твердо произнесла Кара.

Все остальные замолчали, слушая, как до этого слушали Эрдхарта. Женщина обменялась взглядами с другими членами совета Эриты, словно испрашивая у них разрешения продолжить.

– До нас доходили сообщения, в основном от охотников и трапперов, иногда торговцев, однако до сегодняшнего дня мы не были уверены в их правдивости. Хотя в последние несколько недель сообщений стало больше, а теперь еще и доказательство появилось. – Кара подхватила гниющую голову и стала рассматривать. Другие члены совета что-то забормотали, но Кара, слегка повысив голос, продолжила, и остальные затихли: – Может, это ничего и не значит. Их было только двое?

Кейлен кивнул.

– Нам известно, что есть кланы араков, считающие Волкобразову гряду своим домом, и это не новость. Мы их больше не встречали после набегов двухлетней давности, но, может, просто везло. Мы знали, что в конце концов они заявятся снова.

– Ты же сказала, что слухи начали множиться, – произнес мужчина, чья грудь напоминала шириной бочку, а руки были толщиной с голову Кейлена. Он был совершенно лыс, а по огромному количеству латунных колец в носу и на губах сразу угадывалось, что он из морского народа Сальма.

– Да, Берен, говорила. И теперь мы будем уделять им больше внимания. А пока мы в Эрите усилим деревенскую стражу и, вероятно, поставим частокол, как давно собирались. Всем, кто здесь из деревень у подножия Волкобразовой гряды, советую сделать то же самое.

– Да, согласен, это разумный план, – кивнул Эрдхарт.

– Верно, – подтвердили старейшины из Мельногорска и Тэлины.

– Мы хоть и далеко от гряды, но заодно с вами. Наша сила в единстве, и если понадобится помощь, деревня Омма ее окажет.

– И Сальм тоже, – подтвердил широкогрудый моряк Берен.

– И Пирна, – произнесла невысокая женщина с волосами цвета воронова крыла с проседью.

– Премного благодарен, друзья. Ваши слова согревают мне сердце, – произнес Эрдхарт. – Что ж, с этим решено, теперь нужно разобрать ссору между двумя группами молодых людей.

– При всём уважении, мастер Молотоков, они из вашей деревни. Это дело Прогалины, совета оно не касается, – произнес тощий старейшина из Пирны.

Эрдхарт вскинул бровь.

– Не касается совета? Это случилось на Испытании, где участвуют юноши со всех деревень.

Со стороны старейшин донесся согласный гул. Тощий из Пирна сложил руки на груди, раздраженно хмыкнул, но спорить не стал. Эрдхарт кивнул.

– Хорошо. Куртис, Фритц, Деннет, рассказывайте, что произошло.

– Недоразумение, – не давая вставить слово приятелям, произнес Фритц. – Я целился в кэта, но было слишком темно.

Данн не удержался, фыркнул. Не обращая на него внимания, Эрдхарт вопросительно посмотрел на Фритца:

– А объясните-ка тогда, почему вместо того, чтобы извиниться за ошибку и помочь пострадавшему по вашей вине, вы загнали всех троих глубже в чащу? И присвоили медвежью шкуру?

– Они спугнули кэта. Это была наша добыча. Мы забрали только то, что наше по праву. Кроме того, они могли попытаться отобрать шкуру. Я лишь проявил дальновидность.

Повисло молчание; только Эрдхарт барабанил пальцами по столу.

– Что ж, это Испытание, – произнес он, отрывая взгляд от столешницы. – Мы отправляем юношей в одиночку в самые тяжелые условия, чтобы показать им, что мир суров, и закалить их. Проверить навыки и характер. Иногда честный путь нелегок, а легкий – нечестен. Это урок, и, скорее всего, он усвоен. С точки зрения совета, не думаю, что нужно рассматривать вопрос дальше. Если все согласны, считаю конфликт решенным.

Раздались краткие шепотки, потом члены совета дружно произнесли «да». Увидев поганую ухмылку на лице Фритца, Кейлен ощутил прилив злости.

– Конфликт улажен, – произнес Берен из Сальма, поднимаясь.

– Нет, – возразил Эрдхарт. – Перед лицом совета – да, улажен, но перед лицом Прогалины… – Эрдхарт переглянулся с Йорвиллом и Верной, оба кивнули, – вопрос не закрыт. Сегодня мы празднуем завершение Испытания, а завтра, – Эрдхарт воззрился на Фритца, Куртиса и Деннета, – вернемся к этому.

Куртис с Деннетом кивнули, не смея оторвать взгляд от пола. Фритц же взвился:

– Несправедливо! Вы ведь сами сказали: это Испытание…

– Заткнись, малец! – рявкнул Таррен Нетли, отец Фритца, и отвесил сыну хлесткий подзатыльник. – Благодари богов, что тебя не высекли на глазах у всех.

Таррен был высок, с упрямым подбородком и бородой с проседью. Он не славился мягкостью. Кейлену даже невольно стало жаль Фритца. Отец юноши стал еще суровее, когда погибли двое его старших сыновей – вместе с Хеймом, – выгоняя араков из Оммского леса на Волкобразову гряду. В ином мире это могло бы сблизить Фритца с Кейленом. Но только в ином.

Эрдхарт мрачно посмотрел на Таррена и Фритца, потом поднялся.

– Я отправлю людей сообщить, что пир вот-вот начнется, и там же мы объявим победителей Большой охоты. Всем, кто участвовал в Испытании, дается час, чтобы привести себя в порядок и приготовиться к празднику.

Покидая шатер, юноши бросали друг на друга косые и злые взгляды, но не произнесли ни слова. Никто не рискнул бы навлечь на себя гнев Эрдхарта.

– Тебя проводить? – спросил Варс, когда они вышли в вечернюю прохладу.

– Спасибо, не надо. Оставайтесь, начинайте веселиться. Помыться я и сам смогу, – произнес Кейлен, но улыбка вышла вялой.

Ему очень хотелось, чтобы мать с отцом оставили его в покое и дали немного побыть одному. К тому же, раз он пережил Испытание, до дома уж точно как-нибудь доберется.

– Не задерживайся, – произнесла Фрейис, обхватив лицо Кейлена ладонями и поцеловав его в лоб. – Я тебе там положила чистое.

– Я быстро. Приведу себя в порядок и приду. – Кейлен повернулся к Данну с Ристом: – Ну что, здесь же через час?

– Думаешь, я упущу возможность задарма хлебнуть медовухи? Особенно после того, как эти уроды легко отделались, – скривился Данн.

– Ничего они не отделались, – произнес Рист, засунув руки в карманы. – Ты видел, чтобы Эрдхарт вот так вот спускал кому-то что-то с рук? Он ведь сказал, что завтра вернется к этому делу. А сегодня давайте напьемся?

– Договорились, – дружно кивнули Данн с Кейленом.

* * *

Кейлен зашел в свою комнату и со вздохом облегчения рухнул на кровать. Полежав немного, юноша позволил своим ноющим конечностям утонуть в перине. Будь его воля, он бы так и пролежал всю ночь. Будь его воля, как же…

Со вздохом он снова поднялся на ноги, соскоблил с кожи запекшиеся грязь и кровь. Мама разложила для него чистую одежду: простые светло-коричневые штаны с темными деревянными пуговицами на поясе и жемчужно-белую рубаху с распашным воротом. Переодевшись, Кейлен перед выходом в ночную прохладу накинул теплый плащ.

Пиршественный шатер совершенно преобразился. Там стоял невообразимый шум. Каждый стол из конца в конец ломился от яств. Девушки-разносчицы порхали между пьяными гуляками, подныривая под размахивающие руки, умудряясь при этом не пролить ни капли медовухи и не уронить ни крошки. Веселые полупьяные беседы грели уши Кейлена. Если бы он до конца жизни мог не слышать неустанного гудения насекомых, то был бы самым счастливым человеком в мире.

С гулом праздника сливалась музыка. Странствующие барды бродили между столами с лютнями и арфами, кое-кто с флейтой. Они были одеты ярко и празднично, как Кейлен и ожидал. Пестро украшенные накидки дополняли рубахи и штаны из пестрых тканей. Каждый казался вычурнее другого. У одних на голове были широкополые шляпы, украшенные перьями всевозможных форм и размеров. Другие носили бороды, опускающиеся до пояса, заплетенные в косички и выкрашенные краской.

– Пошли, пора уже набить животы, – произнес возникший рядом Данн. – Ну и медовухи глотнуть.

Он хлопнул Кейлена по плечу, а свободной рукой схватил кружку с подноса проходящей мимо разносчицы. Казалось, ничто не могло поколебать Данна. Что бы ни случилось, он всегда оставался собой.

– Вот здесь я, пожалуй, соглашусь. – Рист откинул полог шатра и шагнул внутрь, прихрамывая на правую ногу. Отмыв с лица грязь и пыль, он стал другим человеком.

Кейлен засмеялся и согласно кивнул. У него всё болело, хотелось спать, однако зрелище перед глазами придало ему новый глоток сил.

– Выглядишь чу´дно.

Анья была прекрасна. Ее янтарного цвета волосы волнами обрамляли лицо, а длинное зеленое платье девушки украшали белые цветы. От нее распространялся аромат жимолости.

У Кейлена перехватило дыхание. «Ты тоже», – хотел ответить он, но губы с головой не дружили. Он так злился на себя: сумел отбиться от медведя и двоих араков, однако не мог найти смелости сказать что-то в лицо стоящей перед ним девушке.

– Пойдем, голубок. Нас ждут за столом. – Данн обхватил Кейлена за плечи. Тот уже собирался двинуть его локтем в бок, но увидел, как раскраснелась Анья.

– Потанцуешь со мной потом? – Едва Кейлен произнес эти слова, как внутри у него всё сжалось. Он уже мечтал, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком.

– Найди меня после ужина, – ответила девушка, и на щеках у нее проступили ямочки.

От счастья Кейлену захотелось подпрыгнуть на месте. Сердце у него бешено колотилось, а Данн развернул его и поволок в толпу.

– Мощно, – с уважением произнес приятель.

Они догнали Риста и через шумные сборища добрались до стола, где сидели их родичи. Варс поднялся им навстречу и крепко обнял Кейлена. Отпустив, он держал сына за плечи и широко улыбался.

– Мой мальчик… Ты навсегда останешься моим мальчиком. – Глаза его блестели. – Садись, уверен, ты умираешь с голоду.

– И от жажды! – Тарн Пимм чуть не впихнул кружку медовухи в руки Кейлену.

Юноша не мог сдержать широкой улыбки, оглядывая стол: Хейвелы, Пиммы, его родители, Элла… Семья.

Он уселся рядом с Данном и Ристом, жадно запихивая в себя разнообразную снедь, разложенную на столе. Пускай он уже и успел перекусить, в животе по-прежнему урчало. Шли часы, а они всё ели, пили и рассказывали истории и байки из далекого прошлого. Приятная смена обстановки по сравнению с холодными ночами в лесу.

Варс вспоминал, как в детстве они с Ласхом украли курицу у тогдашнего старого мастера Пимма, а Данн, наклонившись пониже, чтобы его слышал только Кейлен, шепнул тому на ухо:

– Слушай, тебе не нужно быть в другом месте?

– В каком другом… А… – В животе у Кейлена будто камень появился, когда он вспомнил свой разговор с Аньей. – Брось, она наверняка даже не…

– Ну-ка живо встал и пошел ее искать. – Данн ухмыльнулся и, схватив Кейлена за руку, посмотрел ему прямо в глаза: – Ты сможешь. Пошел!

Кейлен приосанился, стараясь взять себя в руки.

– Я смогу, – а про себя подумал: «Я не смогу…»

Поднимаясь, он увидел, как Рист с понимающей улыбкой кивает.

Кейлен осторожно проталкивался через толпы людей, наполняющих шатер. Везде, где бы он ни оказался, народ пел и танцевал; в каждом уголке барды играли свои песни. И как в этом балагане разыскать Анью?..

Правой руки коснулось что-то холодное.

– Твою мать! – выкрикнул Кейлен, чувствуя, как по рукаву расползается мокрое пятно. – Мимо рта не промахивайся!..

– Ты не меня ищешь?

Сладковатый аромат жимолости ударил в ноздри раньше, чем Кейлен услышал слова. Анья стояла прямо перед ним, подобрав подол зеленого платья в цветочек. У Кейлена язык прилип к нёбу. «Чтоб тебя, боги! Скажи что-нибудь».

– Н-ну да…

«Что-нибудь получше».

– Надеюсь, ты готов танцевать? – Анья вскинула бровь и игриво улыбнулась. Когда она так улыбалась, веснушки на ее щеках проступали отчетливее. – Там есть бард, – девушка указала в другой конец шатра, – похоже, она играет очень красиво. Так что, если хочешь…

– Конечно, пошли! – поспешил выпалить Кейлен, пока Анья не передумала. – Веди.

Юноша не мог сдержать улыбки, расползавшейся по лицу, и мурашек, которые побежали по спине, когда Анья взяла его за руку. Отчего-то необходимость проталкиваться через толпу уже больше не раздражала. За всё время они не сказали друг другу ни слова, но Кейлена это устраивало: он всё равно понятия не имел, о чем говорить.

Чем ближе они подходили к месту, указанному Аньей, тем меньше становилось народу, и до Кейлена донесся бархатистый, мелодичный женский голос. Он не разбирал слова, но голос завораживал. Когда они дошли до окружавших барда слушателей, раздались бурные аплодисменты.

– Какая красавица… – прошептала Анья.

Женщина сидела на краю длинного стола; в руках она держала лютню, одна нога стояла на перекладине стула, другая – на полу. Кожа каштанового цвета, как лепестки цветов Далии, которые Кейлен видел на окне в доме Аньи. Коротко стриженные чернильно-черные волосы, а в уголках улыбающегося рта две ямочки. На певице были кожаные верховые сапоги; длинное лиловое платье стягивал на талии тонкий кожаный ремень. Кейлену такое сочетание показалось странным, но Анья сказала верно: она красавица.

Впрочем, Кейлену хватило ума не согласиться вслух. Отец как-то предостерег его, когда они вместе выпивали в «Золоченом драконе»: «Одна женщина может называть другую красивой, только не вздумай поддакивать».

– Благодарю. – Женщина слегка склонила корпус. – Для тех, кто только пришел, представлюсь еще раз: Белина Луна. Я родом из западных краев Нарвоны, и мне выпала честь сегодня проезжать через вашу деревню. Итак, желаете услышать нарвонскую народную песню о любви?

Народ хором поддержал предложение. Однако Кейлен увидел, что, говоря это, женщина смотрела на него с Аньей и улыбалась.

– Отлично. Песня называется «Летней ночью».

Она начала медленно перебирать струны лютни, извлекая сладкие ноты. До Кейлена доносился рокот более громкой и быстрой музыки из других краев пиршественного шатра, но когда женщина запела, все прочие шумы отошли на второй план.

Летней ночью, в лунном сияньи,

Когда светят звезды и плещет прибой,

Чувствую я твоих рук касанье,

И то тепло, что нам дарит любовь…

Анья коснулась руки Кейлена, вырвав его из оцепенения.

– Потанцуем?

Как по волшебству, у Кейлена отчаянно забилось сердце. Он был готов поклясться, что весь покрылся испариной. Язык отнялся, и юноша просто молча кивнул. С усилием он выдавил из себя улыбку, когда Анья взяла его за руку и повела на открытое пространство перед певицей.

«И что делать дальше?..» – лихорадочно соображал Кейлен.

Анья взяла обе его руки в свои. Блики от свечей плясали на ее веснушчатых щеках. Он сам не заметил, как они начали двигаться. Кейлен старательно повторял движения за девушкой. Он уже не раз танцевал, но в паре с девушкой никогда. Оказалось, не очень трудно. Главное, не наступать ей на ноги. Где она успела выучиться так танцевать?

Кейлен покраснел, когда понял, что уставился Анье на ноги и даже не смотрел ей в лицо. Девушка хихикнула и положила голову Кейлену на грудь, отчего сердце забилось еще быстрее. Но было и приятное ощущение – как-то спокойно и комфортно. Он заставил себя расслабиться. Так они и покачивались вперед-назад, переставляя ноги в такт музыке.

Летней ночью, тебя вспоминая,

Мечтая услышать вновь голос родной,

Я сяду под ивой, тебя ожидая,

Любимый, и зная, что буду с тобой.

На последних аккордах народ хлопал и подпевал. Кейлен нехотя поднял взгляд и увидел, что, кроме них с Аньей, танцевать вышли еще пять пар. Анья оторвала голову от его груди.

«Нет, нет, прошу, останься…»

Она смотрела на него, и ее зеленые глаза поблескивали.

– Это было… приятно.

– Ага…

Кейлен смотрел Анье в глаза и не слышал ничего, кроме ритмичного биения своего сердца. Казалось, что время замерло.

– Вот ты где!

Юноша чуть из штанов не выпрыгнул, когда Данн хлопнул его по спине.

– Твой отец сказал найти и привести тебя. Сейчас будут объявлять победителей Большой охоты и… блин, – заметив Анью, он резко понизил голос и одними губами прошептал «прости».

Кейлен тяжело вздохнул. Данн, чтоб его, всегда не вовремя.

– Прости, – извинился он, посмотрев на Анью, – мне нужно…

– Конечно. – Она так искренне улыбнулась, что Кейлен даже перестал расстраиваться. – Увидимся после объявления. Иди, иди!

Кейлен с Данном пошли прочь.

– Ну что тебе стоило подождать хоть чуть-чуть?

– Да, прости… мой косяк. Надо было подождать.

Громкий звон заполнил шатер, когда все уселись за стол рядом с родными. Эрдхарт стоял за своим столом и стучал ложкой по стальной кружке. Звон с удивительной громкостью распространялся по шатру.

– С великой гордостью мы смотрим сегодня на эти столы. Наши мальчики стали мужчинами. – Он замолчал и окинул взглядом собравшихся: – Каждый, кто вошел в Оммский лес, вернулся к нам. У кого-то прибавилось шрамов, – его голос принял торжественную мрачность, – но все остались живы. Так бывало не всегда.

Он высоко поднял руку с кружкой.

– Приглашаю всех поднять бокалы за тех юношей, которые сумели возвратиться, и за тех, кто не сумел. За юношей, прошедших Испытание и доказавших право называться мужчинами. За девушек, которым не нужно ничего доказывать!

Шатер заполнили бурные возгласы. Кейлен заметил на лице Эллы самодовольную ухмылку, когда она поднимала свою чашу.

Эрдхарт воздел кружку еще выше, и все присутствующие присоединились к нему. Он повторил ту самую молитву к богам, произнесенную перед уходом юношей в лес:

– Да согреет вас Мать, а Отец защитит. Да направит Воитель вашу руку, а Дева – ваше сердце. Да не даст Кузнец затупиться вашим клинкам, а Мореход – сбиться с пути.

Хор множества голосов повторял эти слова.

– И, наконец, настало время объявить победителей Большой охоты. Тех юношей, которые превзошли себя, посмотрели в глаза страху и не отвели взгляд. В этом году Испытание преподнесло множество неожиданностей и непростых ситуаций. Вы принесли шкуры кэтов крупнее, чем я когда-либо видел, множество кабанов и волкобразов. Воистину не припомню другого такого года. Однако мы увидели и то, что раньше нам на глаза не попадалось. Эта находка привела всех старейшин к единогласному выбору.

Члены совета в знак согласия подняли свои кружки. Напряжение ожидания в помещении казалось осязаемым.

– Группа юношей пересекла Оммский лес до самого подножия Волкобразовой гряды. Они показали себя старше своих лет, и я горжусь тем, что родом они из нашей Прогалины. – Со стороны столов, где сидели жители Прогалины, донеслись радостные выкрики. – Они вернулись из чащи всего несколько часов назад, но принесли с собой то, чего никто из нас не ожидал увидеть, – голову арака.

Все дружно ахнули от удивления и неверия.

– Спокойно, спокойно… Старейшины долго обсуждали возможную угрозу со стороны араков и приняли план действий. А пока давайте еще раз поднимем кубки за троих мужчин: Кейлена Брайера, Данна Пимма и Риста Хейвела – победителей Большой охоты!

Глава 9. Лев или корона?

Следующие пара дней пролетели как в тумане. Когда Кейлена, Риста и Данна объявили победителями Большой охоты, шатер заполнился криками и ликованием; медовуха лилась рекой до самого утра. Кейлен так и не отошел от похмелья, которое испытал на следующий день.

Он сощурился, когда из-за плотных облаков вдруг выглянуло утреннее солнце. Кейлен шел встретиться с Данном и Ристом у отцовской кузницы. В Мельногорск нужно было отвезти партию доспехов и оружия, и Варс предложил сыну отправиться туда. Прекрасная возможность посетить рынки Мельногорска и потратить немного подаренных за победу денег.

Придя в кузницу, Кейлен не увидел ни Данна, ни Риста, но изнутри доносился металлический стук молота. Спасаясь от морозной утренней прохлады, Кейлен шагнул внутрь, и ему в лицо пахнуло жаром. Юноша несчетные часы провел в стенах этой кузницы, в душном воздухе. Пот катился ручьями, когда он методично бил молотом по сложенному металлу. У него не было такой же любви к кузнечному ремеслу, как у отца, – да и таланта, признаться, тоже, – но ему это занятие нравилось. После гибели Хейма он стал бывать здесь куда чаще.

Кейлен кивнул Куртису, который стоял, обливаясь по´том, в углу и качал мехи. Тот мрачно кивнул в ответ. Надо сказать, наказание он переносил лучше своих дружков. Вечером после Испытания их втроем вызвали на совет и тогда решили, что каждый проведет один лунный цикл в подмастерьях у Варса, Ласха и Тарна как наказание за то, что украли у их сыновей медвежью шкуру и загнали парней в чащу. Были споры, но в конце концов слово Эрдхарта – закон.

Варс с молотом в руке стоял над наковальней. Обнаженную грудь скрывал только толстый фартук из коровьей шкуры. Жилки на предплечьях пульсировали от натуги и работы, которую он только что окончил, а все открытые участки кожи блестели от пота. Заметив вошедшего сына, Варс отряхнул с фартука невидимые пылинки и кинул молот на ближайший стол.

– Погоди, я сейчас, – произнес он, не давая Кейлену заговорить, и ушел в заднюю часть кузницы. Через пару мгновений отец вернулся с плотным тканевым свертком в руках. – Я подумал, пора бы тебе иметь кое-что по-настоящему твое.

Кейлен аккуратно протянул руки, принимая сверток, на удивление тяжелый. Перевел взгляд на выжидающее лицо Варса.

– Ну же, разворачивай, – слегка нетерпеливо подгонял тот, потирая руки друг о друга.

Кейлену было неловко. Отец обычно не вел себя так нервно. Юноша осторожно потянул ткань, как будто то, что лежало внутри, могло выскочить и укусить. Блеснула сталь. Он отпустил ткань, и у него в руке оказался сверкающий стальной меч.

Клинок был удивительно гладким, заточенным только с одного края и слегка изогнутым – не похожим на те мечи, что Кейлен привык видеть в Илльянаре. Такое ощущение, словно его выковали, чтобы разрезбть облака. Полированная сталь без единого пятнышка волнами отсвечивала оранжевым и красным в огнях кузницы.

Эфес простой, с крестовиной. Серебристая перекладина поперек лезвия, от которой двумя острыми, как у звезды, концами идут лучи по клинку и по рукояти. Сама рукоять обернута в темную изумрудистую кожу с узорчатыми спиралями и завитками, вырезанными и инкрустированными в ней. Круглое навершие напоминало толстую серебряную монету. Кейлен мог часами любоваться этим оружием.

– Мне дали его давным-давно, – произнес Варс, тоже разглядывая меч, – теперь пришло время передать его тебе. Это эльфийский клинок. Такого мне самому никогда не сделать. Кривизна клинка дает более четкие, точные удары. Он не очень хорошо пробивает доспехи, но если будешь рубить быстро, это и не понадобится.

Он завороженно смотрел на клинок и кивнул самому себе.

– Папа… я… – Кейлен не мог подобрать слов.

– Ничего не говори. Это единственное, что я могу тебе дать, – с полуулыбкой сказал Варс. – Попробуй, взмахни им.

Кейлен шагнул назад, бросая ткань на землю. Он крепко схватил меч двумя руками и ощутил пальцами мягкую кожу.

– Он полутораручный, – заметил Варс.

Кейлен перехватился одной рукой и выполнил несколько взмахов в позициях, которым его обучил отец. Идеально сбалансированное и почти невесомое, оружие сидело в руке как влитое.

Когда Кейлен снова посмотрел на отца, тот держал в руках ножны с полосками зеленой кожи, похожей на ту, какой была отделана рукоять.

– Незачем иметь меч, если не в чем его носить. Подарок от Тарна.

Кейлен, даже пытаясь, не смог бы стереть с лица улыбку. Он принял из рук отца ножны, закрепил их на ремне и убрал меч.

– Спасибо, папа, большое спасибо.

Юноша обхватил отца руками; они постояли так немного.

– Не нужно благодарностей, сын. Ты заставил меня гордиться больше, чем я мог рассчитывать. То, каким мужчиной ты вырос, лучшая благодарность.

Кейлен не отпускал левую руку с рукояти, не желая расставаться с мечом.

– Пошли, телега уже загружена. Давай еще раз всё проверим, и можете отправляться.

Рист с Данном уже ожидали снаружи, выдыхая в прохладном воздухе клубы пара.

– Ну что, едем? – спросил Рист, поплотнее запахиваясь в плащ.

– Да, вот-вот, – ответил Кейлен. – Сейчас последний раз проверим, и всё.

Они завернули за угол кузни, и Кейлен пошел прямо к Бродяге, коню Варса. Он уже был оседлан и готов к дороге.

– Ну что, старичок, прокатимся? – спросил Кейлен, поглаживая коню щеку.

Отец ездил на Бродяге, сколько Кейлен себя помнил. Конь считался таким же членом семьи, как Фейнир.

– Всё в порядке! – крикнул Варс. – Дарда будет ждать вас в порту.

Варс обошел телегу, вытирая грязь с ладоней тряпкой, которую потом сунул в карман фартука.

– Он ожидает вас около полудня. Просто загони телегу ему на задний двор, он поможет разгрузить. Отвезете товар и вечером можете отдохнуть.

– Отлично, – Кейлен сложил ладони у рта и подышал на них, затем растер, чтобы согреться, – и еще раз спасибо за подарок.

Варс обнял Кейлена.

– Счастливого пути и хорошего возвращения.

Они напоследок бегло осмотрели телегу, убедившись, что с ней всё в порядке. Наконец, крепко дернув, Кейлен проверил крепость удерживающих груз веревок. После этого все по очереди влезли на передок.

– Оп-па. А это что? – спросил Данн. Он откинул плащ Кейлена, под которым был меч, убранный в изумрудного цвета кожаные ножны.

Кейлен хлопнул Данна по руке и запахнул плащ.

– Отцовский подарок, – буркнул юноша.

– И чего грубить? Красивая штука. Покажешь потом, когда будем спать ложиться.

Кейлен кивнул, натянуто улыбнувшись. Он не вполне понимал, почему не хотел показывать меч Данну с Ристом. Просто не хотел. С деньгами у них всегда было туго, а меч стоил много, сразу видно по искусному исполнению. С такими дорогими вещами одна сплошная неловкость.

Кейлен крепко взял поводья. Помахав на прощанье Варсу, парни отправились по тракту на север в сторону Мельногорска.

* * *

Дорога до Мельногорска была сравнительно короткой и в основном под горку: верхом или на телеге всего несколько часов. Парни прибыли точно к полудню, как и говорил Варс. Утренняя прохлада понемногу рассеялась, а солнце потихоньку разгоняло полог облаков.

Мельногорск был самой крупной из деревень – раза в два крупнее Прогалины – и, по правде говоря, больше напоминал город. В основном оттого, что здесь имелся небольшой, но оживленный порт, служивший главным пунктом доставки из деревень в Гизу, а оттуда – вверх по побережью в Лорию. Кейлен думал, что такой путь проходили почти все местные товары.

А вот дома здесь были почти такие же, как в Прогалине, – широкие и приземистые, сложенные из деревьев, что растут на окраине Оммского леса. Когда они подъезжали к центру деревни, по тряске на телеге Кейлен понял, что обычная грунтовая дорога под колесами уступила мощеной.

– Эт-то что-то нов-венькое, – произнес Рист, чей голос трясся в такт грубой деревянной доске под ним, заменявшей сиденье.

Проехать по главной улице оказалось сложнее, чем помнилось Кейлену. Он и позабыл, насколько суматошно бывает в крупные ярмарочные дни. Начало лета – пора, когда зреют абрикосы, голубика и прочие фрукты и ягоды из южных краев Эфирии. В это время года в портах Мельногорска и Сальма не протолкнуться от торговых судов, а на улицах толпятся торговцы, которым не терпится сбыть свежий урожай.

Кейлен покрепче перехватил поводья Бродяги. Конь был старый и надежный, но большое количество людей его пугало. Пришлось резко свернуть, чтобы не задеть женщину, которая выскочила прямо на дорогу, ругаясь с лоточником. Того и гляди затопчешь играющего ребенка или чьего-нибудь щенка.

Даже в неярмарочные сезоны Мельногорск напоминал один большой рынок. Вдоль дороги тянулись прилавки, магазины и лоточники. Разномастный гул никогда не утихал. Если бы не вечный навязчивый запах рыбы, тянущий с порта, Кейлен не прочь был бы остаться здесь жить.

– Кажется, лавка Дарды вон там, – подсказал Рист.

Съехав с мостовой, колеса застучали по доскам пристани. Рист указал на строение по правую сторону от дороги. Над дверью висела массивная деревянная табличка со словами «Товары Дарды Вастиона», а над ней – большой черный лев.

– И как ты догадался-то? – с язвительной усмешкой поинтересовался Данн.

Не обращая внимания, Кейлен кивнул и направил телегу в ближайший переулок, едва не задавив ребенка, совершенно не смотрящего по сторонам. После того как Данн выкрикнул несколько отборных ругательств в адрес несчастного, Кейлен заехал на задний двор Дарды.

Сам хозяин, Дарда Вастион, был человеком резким – не грубым, нет, но не любил рассусоливать. Между тем, как он открыл дверь, телегу разгрузили и он перепроверил товар, прошло всего ничего.

– Большое спасибо, юный мастер Брайер. Передай мою благодарность своему отцу. Его товары, как обычно, выше всяких похвал, – произнес хозяин, пожимая руку Кейлену.

– Передам, конечно, – с улыбкой ответил Кейлен.

– Ах да, поздравляю с победой в Большой охоте. Вас двоих тоже. – Дарда коротко кивнул Данну с Ристом, которые сидели на телеге, и, не успели они даже раскрыть рот, чтобы сказать «спасибо», снова скрылся в лавке. Щелкнул замок и задвигающийся засов.

– Странный мужик, – произнес Данн, всё еще глядя на черный вход в лавку Дарды.

– Согласен, – кивнул Рист.

Кейлен перескочил на козлы телеги и оттолкнул упиравшегося Данна. Затем схватил поводья обеими руками и послал Бродягу вперед медленным шагом.

* * *

– Ищете комнату, юные господа? – поинтересовался светловолосый мужчина в длинном синем плаще, когда они завели телегу на конюшенный двор «Двух барж».

Ему было за тридцать, лицо веснушчатое, со складками в уголках рта, которые проявлялись, когда человек улыбался.

– Ищем, – отозвался Кейлен.

Троица спешилась, чтобы поздороваться, потом сняла с телеги свои мешки.

– Славно. Баррет, пусть коня накормят и напоят, а телегу поставят в сарай! – рявкнул он на паренька лет четырнадцати, не больше. Тот кивнул и принялся исполнять поручения, ведя Бродягу под уздцы к коновязи. – Меня зовут Гэвейн, и я старший конюх. Проводить вас внутрь и познакомить с хозяйкой? Она подыщет вам достойную комнату.

Кейлен кивнул и крепко пожал протянутую руку. Его не покидало ощущение, что для своего места Гэвейн чересчур важно выглядит. Осанистая спина, слегка задранный нос. Длинный синий плащ отглажен так, что не видно ни складки. То же и рубашка, плотно заправленная за пояс обычных коричневых штанов.

Гэвейн провел их через сени. На входе в общий зал их приветствовала невысокая, футов пять, женщина.

– Доброго дня, – проворковала она с приветливой улыбкой на молодом лице.

На ней было синее платье с белыми оборками и белый фартук. Длинная темно-каштановая коса завязана на конце белым бантом. Весьма привлекательная на вид, женщина выглядела гораздо моложе, чем ожидал Кейлен: даже на тридцать не тянула.

– Я Элина, хозяйка постоялого двора «Две баржи». Рада знакомству. Вижу, Гэвейна вы уже знаете. Наверху у нас есть уютная комната на троих, если вас устроит.

– В самый раз, – сказал Рист.

– Тогда следуйте за мной, я провожу, – кивнула Элина, не прекращая улыбаться. – Пять медяков за ночь, идет? – Она говорила слегка через плечо, идя через зал к лестнице.

Быстрым кивком хозяйка сообщила Гэвейну, что его присутствие больше не нужно, и он молча удалился обратно через сени.

– Да, вполне. Нам всего одну ночь переночевать, – ответил Кейлен, окидывая взглядом постоялый двор.

Тот был ухоженным. Главный зал чистый и просторный, большую часть места занимают широкие круглые столы. Слева от двери, через которую они вошли, тянулась длинная дубовая стойка. В воздухе распространялся теплый аромат свежеприготовленной еды – если не подводит нюх, говяжьего рагу.

Было слегка за полдень, и народу прохлаждалось немного. В углу за столом сидели четверо сурового вида мужчин, разговаривали о каких-то проблемах в море. И что-то об Империи.

Элина начала подниматься по лестнице, но Кейлен невольно подотстал, так что пришлось догонять.

Хозяйка провела парней по длинному опрятному коридору и остановилась у второй двери с конца. Проворно распахнув ее, она поманила Кейлена с Данном и Ристом за собой внутрь.

– Ну же, проходите, будьте как дома. Вот три кровати, уверена, вы прекрасно расположитесь. Уборная в конце коридора – последняя дверь направо.

Комната оказалась простой и уютной, пусть и тесноватой. В дальней стене было окно, а три узкие кровати стояли в ряд – между ними хватало места, чтобы пройти лишь одному человеку. В правом углу комнаты, рядом с дверью, притулились столик и маленький стул. Особо не развернешься: только вытянешь ноги, как упрешься в ближайшую кровать. И всё равно место было прекрасное.

Кейлен бросил мешок на крайнюю левую кровать; Данн заскочил на койку посередине и попрыгал на матрасе.

– Еду подавать сразу? – спросила Элина, положив руку на дверной косяк.

– Нет, благодарим вас, – ответил Кейлен. – Мы, пожалуй, пройдемся по рынку. Отец рассказывал мне, что ужины у вас изумительные. Так что к вечеру мы вернемся.

Глаза Элины загорелись, брови с интересом поднялись.

– Надо же! И кто же твой отец?

– Варс Брайер, госпожа. Кузнец из Прогалины, – отозвался Кейлен, роясь в сумке в поисках меховых перчаток.

– Ах да, я его знаю. Хороший человек. – Элина помолчала, улыбаясь. – Твоей матери очень повезло, – прощебетала она и скрылась.

– Просто неугомонная, да? – спросил Данн, наконец перестав скакать на кровати.

– А по-моему, вполне милая. – Рист нахохлился под плащом и поднял воротник: – Хотя растопить печку здесь не помешало бы.

Кейлен внутренне посмеялся, проверяя карманы в поисках кошелька. Наконец где-то слегка звякнуло. Он и не думал, что увидит столько монет в своей жизни – по-прежнему не мог привыкнуть к такому богатству. Юноша предложил отдать деньги родителям после пира, но те разве что не обиделись. Варс вообще вышел из кухни.

– Ну что, идем на рынок? Побродим, а потом вечером увидимся здесь?

* * *

Солнце скрылось за пристанью, когда Кейлен убирал в карман плаща искусно вышитый шелковый шарф, изо всех сил стараясь не помять и не замарать его. Он был цвета осенней листвы с узором из летящих на ветру листьев, между которых переплетались золотистые и кремовые лозы.

Юноша поблагодарил торговца и направился назад к «Двум баржам». Закатные лучи, пробивающиеся из-за крыш, слепили глаза, пришлось приставить ладонь ко лбу.

Людей на улицах с заходом солнца меньше не стало, просто они незаметно сместились с оживленной рыночной площади в центр ночной жизни и злачных мест. На пристани моряки собирались в песчаных низинах, толпясь вокруг жаровен. Они наполняли кружки из бочонков с элем и обменивались громогласными байками о своих похождениях.

– Потопили судно, богами клянусь, – моряк вроде бы понизил голос, но куда там с таким басом. – Дремин говорит, маг на борту был. Разнес палубу колдовством в щепки, чтоб мне провалиться! Но те, кого они искали, скрылись. Вот почему они здесь!

Остальные моряки наклонились ниже, жадно впитывая каждое слово. Проходя мимо, Кейлен против воли навострил уши. Всем известно, моряки городят несусветные байки. А чего еще в море делать? Однако упоминание о магии всегда привлекало его внимание.

– Посмотрите, чтобы судно было надежно пришвартовано, а потом патрулировать. Мы не для того приплыли на юг, чтобы тут остаться. Идите и перед отправкой доложитесь мне, – раздался над пристанью начальственный голос.

Говорил мужчина с темными волосами и коротко стриженной бородой. На нем был побитый стальной нагрудник с черным рычащим львом во всю ширину. До колен спускалась длинная кольчуга. С плеч свисал багровый плащ с капюшоном, трепыхавшийся на ветру. Он обращался к паре десятков солдат в доспехах. За спиной у командира, вглядываясь в даль, стоял еще один человек. Его плащ был черным.

Они расположились на палубе большого, широкого военного судна, которое, судя по всему, только недавно причалило. Вверх тянулись три мачты, на них болтались молочно-белые паруса. Посреди центрального, самого большого, красовался такой же черный лев, что и на нагруднике командира. «Символ Империи. Что лорийские солдаты забыли в Мельногорске?» – подумал Кейлен, замедляя шаг. Из-за тусклого лунного света пришлось сощуриться, чтобы получше разглядеть солдат.

Существовали страшилки, что имперские инквизиторы по ночам влезают в дома и крадут непослушных детей. Мать часто пугала Кейлена до смерти такими рассказами. Однако лорийских солдат в деревнях почти не видели вот уже сто лет – с сбмого Волтарского восстания. Да и зачем им заходить так далеко на юг? Разве только приструнить кого-нибудь из великих лордов или сопровождать имперского посланника.

После падения Ордена путешествовать между северной и южной частями материка было затруднительно. Эфирию рассекло пополам Выжженными землями и Темнолесьем. Тот, кому удавалось пересечь пустыню в центре континента, должен был затем преодолеть проклятую чащу. Кейлен не раз слышал о самоубийцах, решавшихся на этот маршрут. Ни один из тех, кто входил в Темнолесье, оттуда больше не появлялся.

Поэтому единственным доступным сообщением между севером и югом оставалось море. Вот почему Лорийская империя, казалось, закрывала глаза на междоусобицы лордов южных провинций и вмешивалась, только когда события развивались не так, как она того желала.

Из задумчивости Кейлена вырвал холодный и немигающий взгляд человека в черном капюшоне, который стоял у борта судна и смотрел на пристань – точно на него.

Кейлен поспешил отвести глаза и, чуть не налетев на деревянный ящик, метнулся в ближайший переулок, ведущий в город. Сердце готово было выскочить из груди, и он проклинал себя за такую тупость. Имперские солдаты не славились терпением или благородством, и проверять их репутацию совсем не хотелось. Какое ему до них дело?

Он прибавил шагу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Петляя по улочкам, но при этом пытаясь не заблудиться, юноша в итоге оказался у входа в «Две баржи». Стук в ушах немного унялся, Кейлен утер со лба пот рукавом плаща. Только сейчас он осознал, насколько испугался, и от облегчения даже рассмеялся вслух. «Ну и дурак же я, ей-богу. Он даже не на меня смотрел».

Когда Кейлен открыл дверь таверны, сердце у него всё еще билось чуть сильнее обычного.

* * *

Фарда подбросил монету в воздух, не сводя глаз с противоположной стороны пристани, где шатался тот парень.

Монетка с металлическим звоном крутилась в воздухе. Ее полет Фарду не интересовал: он уже много раз подкидывал ее и знал, куда она упадет. А вот какой стороной – это вопрос. Продолжая всматриваться в переулок, мужчина выставил руку в сторону и поймал монету в воздухе. Наконец, опустив взгляд, он раскрыл ладонь. Корона.

– Что ж, парень, сегодня тебе повезло, – прошептал Фарда себе под нос. «Обычно я не терплю, когда кто-то сует свой нос куда не следует, но воля богов есть воля богов».

Послышались шаркающие шаги. Знакомый скрип деревянной палубы напомнил, сколько он просидел на этой проклятой посудине. Фарда даже не повернулся навстречу приближающимся солдатам.

– Господин, судно проверили, оно накрепко пришвартовано. Инквизитор Рендалл велел начать поиски. Те южные крысы не могли далеко уйти.

С металлическим щелчком монета снова подлетела. Фарда опять ее поймал и раскрыл ладонь. Лев.

Вечерний бриз трепал черный плащ, а Фарда молча размышлял. Наконец он сунул монету обратно в карман.

– Хорошо, я с вами.

Глава 10. Их пути пересеклись

Едва Кейлен перешагнул порог постоялого двора, его окатило волной теплого воздуха, а в ноздри ударил запах медовухи и до странного приятный дым от горящих дров. Народу было куда больше, чем днем. За всеми столами сидели местные жители, путешественники и торговцы, обменивались историями, играли в кости и карты. Девушки в фартуках сновали между столами, разнося медовуху и рагу. В углу зала бард играл на лютне – точнее, пытался играть. Выходило не очень. А если по правде, то никак.

Высматривая среди собравшихся Данна с Ристом, Кейлен услышал победоносный рев с другого конца зала. Обернувшись, он увидел группу мужчин в мехах и истертых кожанках. Они толпились футах в двадцати от толстого деревянного щита на стене. Косматые бороды выдавали в них чужаков. Продолжая радоваться, мужчины грохотали кружками.

На щите были нарисованы пять красных кругов, один внутри другого, и жирная красная точка по центру. Оттуда торчал рукоятью наружу топор. Кейлен с любопытством смотрел, как один из мужчин пошел выдергивать оружие.

«Это Данн, что ли?» – удивленно подумал Кейлен, когда тот обернулся.

Он уже хотел окликнуть приятеля, как над головами взметнулась рука и махнула в его сторону. Взмах был вялым, будто рука двигалась без ведома хозяина.

Рист сидел за столом в центре зала, раскрыв перед собой книгу. Он не отрывался от страниц, время от времени прикладываясь к кружке с медовухой. Кейлен подошел к нему и уселся на пустой стул. Едва коснувшись сиденья, он выдохнул, а сердце наконец унялось.

Видно, на лице это не отразилось, так как Рист вопросительно поднял бровь.

– Всё хорошо, – произнес Кейлен. – Просто слегка запыхался. Там на пристани имперские солдаты.

Рист оторвался от чтения.

– Что они забыли здесь, в Мельногорске?

– Без понятия, но один из них, похоже, заметил, как я на них пялюсь. И я решил не задерживаться.

– Мне казалось, это Данн у нас в глупости влипает, – хмыкнул Рист и, сложив руки на груди, задумчиво произнес: – А я ведь, пожалуй, ни разу не видел солдат.

– Я видел. Однажды. Отец возил меня на Кэмилинскую ярмарку. Там возле дома имперского посланника стоял караул.

Кейлен не горел желанием развивать тему. Он слышал россказни об имперских солдатах, о том, что они творили с южанами. В основном слухи шли из провинций вроде Волтары или Ворсунда, где великие лорды затевали междоусобицы или поднимали восстания. Но была пара и из Илльянары. Народ, конечно, наверняка преувеличивал, однако Кейлена неизменно пробирала дрожь.

– Данн, я погляжу, уже нашел себе новых друзей?

Он попытался привлечь внимание разносчицы с фарфорового цвета кожей и длинной светлой косой.

– Уже целый час как, – отозвался Рист. – Сам знаешь, у него это выходит на раз-два.

Друг вздохнул и сделал большой глоток медовухи.

– А ты чего не с ним? – спросил Кейлен.

Девушка наконец его заметила, и юноша заказал медовухи. Едва войдя, он только и мечтал о том, чтобы промочить горло, – оно пересохло, будто его наполнили ватой.

Рист хмыкнул, возвращаясь к книге.

– Медовуха и чтение меня вполне устраивают. «История чародейства». Продавец, конечно, заломил цену, но мне удалось с ним сторговаться.

Облизнув палец, он перевернул страницу.

– «История чародейства»? Значит, сам смеешься над моей верой в легенды и сказки… и при этом покупаешь книгу про магию?

Рист загнул уголок страницы, отмечая место, на котором остановился, затем закрыл книгу и отодвинул в сторону.

– Да просто любопытно стало, ну, после нашего разговора в лесу. А потом я заметил на прилавке этот томик и решил, что интересно будет почитать.

Кейлен слушал вполуха, девушка как раз принесла ему медовухи. Он расплатился за напиток и снова обратился к другу:

– Прости, Рист. Я просто с самого захода сюда только и думаю, как бы выпить.

Кейлен сделал большой глоток и удовлетворенно выдохнул. Юноша откинулся на спинку стула и теперь уже хорошенько оглядел постоялый двор.

В углу зала сидели трое мужчин. Их спокойное и замкнутое поведение ярко бросалось в глаза на фоне окружающего оживления. На всех были плотные черные плащи, полностью скрывающие одеяние и фигуру, но свет от соседних подсвечников отражался от металлических заклепок на темной кожаной кирасе одного из троицы.

– А кто там в углу? – поинтересовался Кейлен. – На торговцев не похожи. На солдат вроде тоже.

Он снова повернулся к Ристу, чтобы не привлекать больше нежелательного внимания. Одного раза за вечер хватило.

– Согласен. Когда я вернулся, они уже там расположились. Ни разу не вставали. Просто заказали еды, а потом так и остались сидеть, о чем-то перешептываясь. Не мое дело – и не твое.

Рист наклонил голову, чтобы посмотреть Кейлену в глаза.

Кейлен насмешливо хмыкнул.

– Ну да, ну да, спасибо, пап. Ты, как всегда, очень мудр.

Рист холодно промолчал и снова вернулся к книге.

Кейлен тоже не сказал ни слова, потом опять глотнул медовухи.

– Ладно, погляжу, как там Данн. Метание топоров кажется веселым занятием. Точно не хочешь присоединиться?

Рист на мгновение оторвался от книги.

– Нет, пожалуй, на этот раз я пас. Богов ради, Кейлен, ты ведь проследишь, чтобы вы двое не набедокурили? Он уже выпил четыре кружки.

Юноша, поднимаясь, пожал плечами и безнадежно развел руками.

– Если в Данне уже четыре кружки, то мы оба знаем, что я никак ему не помешаю, если он захочет куролесить.

Проходя мимо Риста, Кейлен хлопнул его по плечу. Тот отмахнулся и жестом подозвал разносчицу.

Когда Кейлен проходил мимо троицы чужеземцев, за их столиком царило полное молчание, и это немного напрягало. Некоторых нужно бояться, когда они шумят, а других – когда те молчат. Это сборище относилось к последним.

* * *

Без предупреждения из толпы вылетел топор и, совершив в воздухе несколько кульбитов, с глухим ударом очутился в мишени, чуть левее уже торчавшего из доски оружия, на дюйм ближе к центру. Группа разразилась одобряющими и радостными криками.

– Веселишься? – спросил Кейлен, хлопнув Данна по плечу.

Приятель развернулся и расширил глаза.

– Кейлен! – крикнул он, обхватывая Кейлена в крепкие, немного болезненные объятья. – Где ты пропадал? Я уж думал, увязался за кораблем и затерялся где-то в море… А я тут друзей завел. Они приехали из сбмого Дрифейена продавать пушнину и напитки. Хотя, на мой взгляд, они здесь, чтобы выпить – и пометать топоры, – он ненадолго задумался, поджав губы, – да, почти уверен, что именно за этим. Медовухи?

Кейлен понял, что Рист явно обсчитался. В приятеле уже было шесть пинт медовухи, не меньше.

Данн воздел свою кружку, чокнулся с Кейленом и сделал большой глоток.

– Пойдем, я тебя познакомлю. – Обняв Кейлена за плечо, Данн повел его к новым знакомым: – Други мои! Позвольте представить моего товарища и сердечного брата.

Кейлен закатил глаза; в присутствии пьяного Данна это требовалось часто.

– Знакомьтесь, Кейлен Брайер! Кейлен, это Одун, Бэрд, Дестин, Фелл, Кеттил, Лейф и Аллерон.

Кейлен усиленно пытался запомнить, как кого зовут, но безуспешно. Все мужчины выглядели почти одинаково: крепкие, широкоплечие, слегка немытые. Лица скрывали густые бороды, так что различать их можно было по цвету глаз и волос. Кейлен не сомневался, что уже скоро забудет все имена.

Каждый из представленных Данном мужчин отвечал «рад знакомству» и крепко пожимал Кейлену руку, юноша старался ответить тем же. До сих пор он видел лишь одного дрифейенца, несколько лет назад. Тот был одет так же, да и говорил похоже. Речь у него была грубоватая и раскатистая, но при этом напевная.

Человек, которого Данн назвал Аллероном, вышел вперед. Мускулистый парень, не старше Кейлена. Его светло-голубые глаза ярко выделялись на фоне темно-каштановых волос до плеч и густой бороды. Он протянул Кейлену топор рукоятью вперед. Красивое орудие, около двух футов в длину, с мастерски выделанной гладкой рукоятью из ясеня и простым лезвием.

– Хочешь присоединиться? Твой друг Данн быстро втянулся. – Аллерон улыбнулся. По крайней мере, Кейлену так казалось – за бородой увидеть было тяжело.

– Почему бы и нет? – Юноша взял топор и взвесил в руке, проверяя балансировку. – Какие правила?

Аллерон развернул Кейлена в сторону самодельной мишени на стене.

– Если попадешь между внешним кольцом и следующим, это одно очко. За следующее – два и так далее. Пять очков, если угодишь в центр, как и твой друг. Всё просто.

Он с ухмылкой посмотрел на Данна, тот засмеялся и приложился к кружке.

– Понял. – Кейлен перехватил топор покрепче, проверяя замах. – Будем надеяться, с этим я справлюсь лучше, чем с луком. Откуда бросать?

– Отсюда, вот отметка на полу. – Аллерон указал на вытесанную в полу полосу за спиной у Кейлена. По хмурому лицу проходившей мимо госпожи Элины стало понятно, что раньше этой отметины не было и ее добавили в интерьер постоялого двора эти самые дрифейенцы.

Все молча смотрели, как Кейлен зашел за полосу и носком левой ноги встал на нее. Нужно было пользоваться любым преимуществом.

Из-за непрекращающегося шума постоялого двора было трудно сосредоточиться. Стучали игральные кости, отскакивая от стола. Громыхали кружки. Кричали местные жители, запивавшие медовухой усталость после трудного дня. Стонала несчастная лютня, мучаясь в неумелых руках барда. С каждым мгновением казалось, что все звуки становятся только громче, как кукареканье петуха поутру.

– Ну же, Кейлен, чего ждешь? Пока солнце взойдет? – гоготнул Данн, остальные подхватили.

Юноша злобно покосился на Данна и крепко вцепился в топор, даже костяшки на пальцах побелели. Он отвел плечо назад, замахнулся над головой и со всей силы швырнул орудие вперед.

Время словно замедлилось. Топор неспешно крутился в воздухе, в ушах раздавался металлический звон. Спустя, кажется, вечность, топор лезвием вонзился в мишень – аккурат за границей внешнего круга. Внутри у Кейлена всё упало.

Хохот Данна перекрыл прочие звуки.

– Ну, во всем нужно видеть хорошее. По крайней мере, с топором у тебя лучше, чем с луком. Я просто никогда не видел, чтобы он куда-то попал из лука, – объяснил он остальным, хватаясь за живот.

Кейлен ощутил, как у него чешутся кулаки. Чья-то рука легла ему на плечо.

– Не торопись. Вдохни поглубже. И выдыхай только в момент броска, а кинув топор, руку не опускай, иначе он полетит не пойми куда.

Аллерон ободряюще подмигнул, протягивая Кейлену другой топор.

Кейлен благодарно кивнул и, приняв оружие из рук Аллерона, снова встал на линию. Он глубоко вдохнул и попытался расслабиться.

– Четыре медяка, что он попадет точно в центр, – послышался голос Аллерона.

– Отвечаю! Кто ж откажется выпить за чужой счет? – отозвался Данн, поднимая кружку.

Кейлен не стал дожидаться, пока приятель скажет что-то еще. Размахнувшись, он метнул топор и по совету Аллерона проводил его рукой. Выпуская древко из пальцев, юноша зажмурился. «Боги, боги, пусть Данн продует эту ставку!»

Группа взревела так, что перекрыла весь остальной шум постоялого двора. У Кейлена загромыхало в ушах, живот будто искололо крохотными иголками. Он осторожно приоткрыл один глаз, не решаясь смотреть сразу в оба.

Топор торчал точно в середине круга, рукоять висела над землей. По телу словно прокатилась волна воодушевления. Издав какой-то нечленораздельный вопль, юноша подскочил на месте. Обернувшись, он увидел на лице Данна мрачно-удивленное выражение.

Аллерон всучил Кейлену кружку и громогласно рявкнул:

– За Воителя! За Акерона!

– За Воителя! – радостно поддакнул Кейлен, и они оба осушили кружки до последней капли.

– Я в тебе не ошибся, – широко улыбаясь, произнес Аллерон. – Хотя в следующий раз я бы на твоем месте не зажмуривался.

Подмигнув, он пошел к Данну забирать выигрыш. Остальные мужчины так же, как Аллерон, поздравляли Кейлена.

– Неплохо, – проворчал Данн, когда Кейлен подошел к нему. Он поднял кружку повыше и качнул ей в сторону друга, подражая приветствию дрифейенцев. – Однако я собираюсь выиграть те четыре монеты обратно – либо у Аллерона, либо у тебя.

Кейлен почувствовал запал, пришедший от медовухи. И ухмыльнулся:

– Четыре монеты тому, кто совершит три лучших броска!

Вызов будто пронзил Данна разрядом молнии. Он мигом оттолкнулся от стены и выпрямился, а в глазах зажегся знакомый огонек.

– Принимаю. Чур я бросаю первым.

* * *

– Да! – крикнул Кейлен, когда его топор угодил четко между третьим и четвертым кольцом, в двух очках от Данна. – Похоже, этот подход за тобой, – с озорной улыбкой добавил он.

Приятель передразнил его издевательским тоном, пока плелся к бару, чтобы заказать очередную выпивку. Случайно запнувшись о стол, он начал падать и попал прямо в объятья к госпоже Элине. Та непринужденно улыбнулась, похлопала юношу по спине и подтолкнула в направлении бара – чуть сильнее, чем нужно было. Кейлен просто рассмеялся, сделал глоток медовухи и стал смотреть дуэль между Аллероном и кем-то из его земляков – кажется, Лейфом, но наверняка сказать было нельзя.

Данн при желании мог вести себя как настоящая скотина, однако Кейлен остро осознавал, как ему повезло с друзьями. Да что там с друзьями – с братьями. После смерти Хейма они по-другому к нему и не относились: посмеивались, когда он дурил, ставили на место, когда зарывался. Остальные обращались с ним как с яичной скорлупой, не зная, что сказать и говорить ли вообще. От этого утрата Хейма ощущалась лишь острее.

Стараясь выкинуть дурные мысли из головы, Кейлен похлопал кошель в кармане, тот отозвался звоном. Укол вины стер улыбку с лица. Он успел просадить столько денег, что на них можно было бы питаться неделю. «Ладно, – успокоил он себя, – один вечер можно». Юноша глотнул медовухи и попытался отчаянно радоваться всему, что происходит вокруг.

Он отвлекся от суровой мужской забавы и глянул в сторону Риста. Тот был погружен в чтение, рассеянно сжимая ручку кружки с медовухой. Он, конечно, всегда больше предпочитал всякие умные вещи маханию оружием или кулаками, однако необычно, что друг не принял участие в подобном развлечении. Да и вообще с Испытания он вел себя странно. Кейлен всё никак не мог собраться с духом и спросить у него, что на самом деле случилось с тем араком. Был ли какой-то вменяемый ответ?

Кейлен уже решил вытащить Риста из-за стола, когда краем глаза заметил, как к нему подходит мужчина.

– Не против, если я присоединюсь?

Кейлен уже видел его – в углу зала. Незнакомец оказался одного с юношей роста и сложения, что в окрестных деревнях встречалось нечасто. Благодаря работе вместе с отцом в кузнице Кейлен сумел накачать себе довольно могучий торс.

Длинная черная накидка была нараспашку, обнажая клепаную кожаную кирасу. За плечами у мужчины торчала пара серебристых треугольных рукоятей, обмотанных кожей. В городах и деревнях Илльянары нередко можно было увидеть мужчин с оружием, но Кейлен не припоминал, чтобы кто-то носил за спиной сразу два клинка. «Интересно, – подумал юноша, – умеет ли он обращаться сразу с двумя? Не трудновато ли убирать их обратно в ножны?» Судя по виду мужчины, ответ на первый вопрос явно утвердительный.

Он не носил ни усов, ни бороды, а грязно-желтые волосы были коротко подстрижены. Глаза светились тепло и приветливо. Чем пристальнее Кейлен вглядывался, тем больше убеждался, что незнакомец не сильно его старше.

– Нет, конечно, – юноша протянул руку, – меня зовут Кейлен. А тебя, друг?

– Эрик Вирандр. Рад знакомству.

Кейлен представил его остальным, те приветствовали нового участника энергичными объятьями, какие можно ожидать после более чем одного ведра медовухи на человека. Аллерон начал объяснять Эрику правила метания топоров, когда вернулся Данн с двумя кружками.

– И кто это? – спросил он, с любопытством разглядывая новичка. Вручив Кейлену кружку, он чокнулся с ним, и оба сделали по большому глотку.

– Назвался Эриком, попросил присоединиться.

Данн с одобрением кивнул.

– Ясно. Надеюсь, у него в карманах водятся деньги и он не так хорошо орудует топором, как, видимо, своими мечами.

В глазах у друга заплясали озорные искорки.

– Эй, Кейлен, – позвал Эрик, крепко сжимая в правой руке топор, – как насчет дружеского соревнования? Кеттил говорит, у каждого три броска, ставка четыре медяка и ты здесь вроде как лучший. Верно?

– Только потому, что он пьет медленнее других, – проворчал Данн.

Кейлен зло сощурился, но Данн не смотрел на него, уткнувшись носом в кружку, будто там плавало что-то необычное. Кейлен снова похлопал по кошелю в кармане, и его опять посетили сомнения. «Ладно, один вечер…»

– А что, давай, – сказал он. – Аллерон уже объяснил тебе правила?

– Объяснил. – Эрик взвесил топор в руке, проверяя баланс, почти как до него это делал Кейлен.

– Отлично. Хочешь начать?

– Нет, ты первый, – мотнул головой Эрик. – Я посмотрю, может, научусь чему.

Он передал топор Кейлену с дружелюбной улыбкой – непонятно, искренней или чтобы сбить соперника с толку. От уверенности, с какой молодой человек держался, было не по себе.

Кейлен подошел к отметке. Коснувшись ее кончиком сапога, Кейлен снова ощутил, как все звуки постоялого двора отступают на второй план. И звонкий, будто у певчей весенней птички, голос госпожи Элины. И пьяные разговоры за соседними столами, которые постепенно превращались в едва разборчивую болтовню.

Неожиданно сквозь гул прорезался металлический звон. Сначала Кейлен подумал, что ему почудилось, но звук настойчиво пробивался сквозь всё остальное. Юноша попытался понять, откуда раздался звук. Он увидел, как девушке-разносчице изменила ее ловкость: она споткнулась о вытянутую ногу посетителя, который уже давно спал, и поднос с напитками подлетел в воздух. Затем заметил мужчин, играющих в кости за большим столом в центре зала, один из них быстрым движением достал из рукава запасной набор кубиков. И, наконец, Кейлен увидел незнакомца в углу зала, который стучал ножом о стальной ободок кружки.

Казалось, незнакомец уставился прямо на Кейлена. У юноши чуть не замерло сердце. Он отвернулся и снова сосредоточился на мишени перед собой, надеясь, что чужак все-таки смотрел куда-то еще. Это был один из двух спутников Эрика, которых Кейлен увидел, когда только вошел в таверну. Другой куда-то делся. Кейлен оглянулся на Эрика, который беседовал с остальными и как будто не обращал внимания на стук.

Юноша глубоко вдохнул. По мере того как грудь наполнилась воздухом, весь посторонний шум отступил и в голове воцарилось спокойствие. Он покрепче сжал топор. Ладонь ощутила прохладную шершавую поверхность. Повторяя движения, которые до этого ему показал Аллерон, Кейлен сделал первый бросок.

Бух.

Три очка.

Бух.

Центр?.. Да! Пять очков.

Бух.

Три очка.

Каждое попадание зрители встречали хлопками, однако после третьего аплодисменты были жидковаты. Не самый плохой подход за вечер – одиннадцать из пятнадцати, но ведь и далеко не лучший. Кейлен передал топор Эрику, который внимательно за ним наблюдал.

– Да уж, побить такой итог будет непросто… – Тот принял орудие и положил его на столик рядом. – Избавлюсь, пожалуй, от лишнего, чтобы не мешало.

Он развязал тесемки и кинул плащ на стул. Кираса обнажала плечи и руки молодого человека, покрытые не по летам развитыми мускулами.

Эрик подошел к отметине. Подбросил топор вверх, тот несколько раз крутанулся и упал обратно в ладонь. Всё это время молодой человек не сводил глаз с мишени. Шепотки и разговоры понемногу затихли, и народ снова сосредоточился на соревновании.

Молодой человек сделал глубокий вдох, расправляя грудь, поднял топор над головой и мощным движением направил вперед. С громким треском он вошел точно в центр мишени. Раздались ликующие возгласы.

– Новичкам везет, – пожал плечами Эрик, глядя на Кейлена. А тот уже чувствовал, как его кошель облегчается на четыре медяка.

Данн расплылся в широкой ухмылке, подскочил к мишени, ухватился одной рукой за топор, чтобы выдернуть его и вернуть Эрику для второго броска. «Что ж, всё ясно. Приятель поставил не на меня», – догадался Кейлен.

Держась за рукоять топора, Данн развернулся к Эрику и вдруг застыл с удивленным лицом. Орудие не стронулось ни на вершок. Тогда друг схватился за него второй рукой и изо всех сил потянул. Топор выскочил, будто вода из родника, и юноша полетел на пол, мощно приложившись задом о деревянные доски. Кейлен поморщился, словно сам ударился. Все зрители расхохотались, тыча пальцами в ошалело озирающегося Данна. Наконец тот с видом глубокого оскорбления поднялся на ноги и вручил топор Эрику.

– В следующий раз сам вытаскивай, – проворчал он, потирая ушибленный зад, а потом отошел в сторонку, чтобы снова обняться со своей кружкой.

Эрик с Кейленом переглянулись и не сумели удержаться от хохота.

Наконец все угомонились, и Эрик приготовился ко второму броску, хотя краем уха Кейлен еще слышал, как Кеттил и Лейф вполголоса передразнивают Данна.

Металлический звон раздался в воздухе. Топор с хрустом снова вошел точно в центр мишени. Раздалось пьяное улюлюканье, как после первого броска, и кто-то кому-то принялся отсчитывать монеты. В этот раз Эрик сам забрал топор, а Данн глядел в потолок, делая вид, будто заметил что-то в деревянных перекрытиях. Кейлену определенно не светило уйти спать непобежденным.

Эрик глубоко вдохнул перед последним броском, и Кейлен снова услышал стук ножа по кружке. Молодой человек быстро оглянулся на столик, где сидели его спутники, но когда туда же посмотрел Кейлен, там никого не было. Эрик вдруг как-то растерялся. Он быстро замахнулся и, не целясь, швырнул топор в мишень.

Бам!

Топор обухом ударился о деревянную стенку и беспомощно упал на пол. Все ошарашенно смотрели, затем кто-то громко заревел и принялся хлопать других по спине – это были те, кто поставил на Кейлена. Аллерон огрел Данна по плечу, и тот нехотя отсыпал в протянутую руку несколько медяков.

– Похоже, ты победил. Четыре медяка, верно? – произнес Эрик не грубо, но с куда меньшим азартом и теплотой, чем до этого.

Он достал небольшой кошель, которого Кейлен раньше не видел, и порылся в нем. Лицо не выражало ничего.

– Хорошая игра. Рад знакомству, хотел бы остаться еще на несколько туров, но мне уже пора.

Он передал Кейлену выигрыш, коротко кивнул остальным, пошел к задней двери и скрылся за ней.

– Да уж… Странновато, не находишь? Нет, я тоже не люблю проигрывать, но я хотя бы не убегаю, поджав хвост. Эх, потерял из-за тебя четыре медяка… – Данн прикусил язык, увидев лицо Кейлена. – Прости. Просто надоело видеть, как ты выигрываешь. – Виновато улыбнувшись, он пожал плечами. – Пойду гляну, как там Рист. А то он, похоже, уже сросся со своей книгой, не оторвать.

И друг, пошатываясь, нетвердой походкой пошел через зал.

Кейлен вернулся к столу, на который поставил кружку. Нужно было договорить с Данном. Он уже слышал, как Бэрд вызывает Аллерона на очередной раунд. Этот матч Кейлен с удовольствием поглядел бы.

Однако сперва следовало чем-то наполнить ворчащий желудок. Он так отвлекся всем, что даже не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Ему удалось привлечь внимание разносчицы, которая до этого споткнулась о задремавшего постояльца. Ее платье покрывали мокрые пятна от медовухи, но в остальном девушка выглядела мило и опрятно. Невысокая, с медно-рыжими волосами и приятной улыбкой. Кейлен спросил, не осталось ли похлебки и хлеба, та коротко кивнула и, присев, скрылась в толпе. Было странно видеть, как перед тобой приседают.

Попивая медовуху в ожидании похлебки, юноша смотрел, как Аллерон с Бэрдом что-то показывают на пальцах, решая, кто будет бросать первым, и безнадежно молился, чтобы с бардом случилась какая-нибудь безобидная хворь, от которой он не смог бы петь и терзать бедную лютню. Звук выходил почти столь же невыносимый, как жужжание насекомых в Оммском лесу. Почти.

Краем глаза Кейлен заметил, что Эрик забыл свой плащ на спинке стула. Юноша потянулся к нему и потер плотную ткань между пальцами. Эта теплая и, кажется, удобная вещь явно была предназначена для дальних путешествий. Хорошего качества и, вероятно, стоила неплохих денег. Кейлен поставил кружку на стол, стянул плащ со стула и, сложив, перекинул через руку. Потеряй он сам что-то подобное, отец заставил бы его денно и нощно стоять у горна.

Допив медовуху, Кейлен стал проталкиваться к двери конюшни. Наконец, преодолев зал, он облегченно выдохнул и вышел на свежий уличный воздух.

Глава 11. Неожиданные спутники

—. Будет произведен обыск. Волей императора отойдите от повозки

Эрик со своими спутниками стоял справа от двери на конюшенный двор, перед запряженными лошадьми и повозкой. Спутники были облачены в накидки. Низко надвинутые капюшоны прятали лица от желтого огня фонарей. Перед ними полукругом выстроились имперские солдаты. Во главе стояли двое мужчин, которых Кейлен видел на борту корабля: один в красном плаще и нагруднике со львом, другой – в черном. Красный был на пол-локтя ниже. Черный был более тощим, но от этого не менее опасным. Его взгляд был холоден и жесток.

Эрик сразу же оглянулся на вышедшего во двор Кейлена и поджал губы, заметив у того в руках свой плащ. Двигались только его глаза, сам он замер, развернувшись к стоящим перед ним солдатам. Однако взгляд Эрика заметил не только Кейлен. Почти половина солдат сразу же повернулись к юноше, в том числе и Красный.

– Уходи отсюда, малец. Нечего тебе тут делать, – велел командир, слегка склонив голову. – Повторять не буду.

Кейлен прирос ногами к земле. Каждый волосок на теле кричал, что нельзя здесь оставаться, однако он не мог заставить себя уйти. Юноша просто стоял на месте, сохраняя спокойное лицо, хотя внутри всё трепетало. Очень хотелось извиниться и вернуться внутрь дальше кутить с Данном и Ристом.

– Я… – начал Кейлен, но не смог подобрать слов.

– Малец, это была не просьба, а приказ. – Командир даже не думал скрывать раздражение. Вынув меч из ножен, он вытянул его и, указав прямо на Кейлена, проревел: – Убирайся внутрь!

– Он здесь ни при чем. Оставьте его в покое, – произнес Эрик, делая шаг навстречу юноше. – Кейлен, уходи.

– Эрик, что ты делаешь? Вернись сюда сейчас же. Он не наша забота, – нетерпеливо произнес один из его спутников и обратился к Красному: – Любезный сударь, отпустите нас с миром. Нам не нужны неприятности.

Человек в черном вздохнул.

– Мне это порядком надоело. Мы обыскиваем все телеги и повозки в деревне. Если бы вам нечего было скрывать, мы бы давно уже ушли. Кровопролитие меня не пугает, однако очень не хочется с утра отчищать кровь с клинка. Так что отойдите и не мешайтесь.

Мужчина выглядел устало, но держался прямо. Длинный тонкий шрам шел ото лба, через правый глаз, и доходил почти до самого подбородка. Глаза были неестественно зеленые, как изумруды.

– Мы не отойдем, Фарда, – ровным, уверенным голосом произнес второй спутник Эрика.

Он скинул капюшон, под ним обнаружился пожилой мужчина – на пару-тройку лет старше Варса. Бороду и короткие черные волосы на голове припорошила седина. На обветренном лице особенно выделялись пронзительные синие глаза.

В мгновение ока у Фарды в руках оказался клинок. Он шагнул вперед с безжалостным взором. Его соперник усмехнулся, сверкнув зубами, и одним плавным движением вынул мечи из-за спины.

– Эйсон Вирандр… – холодным и ровным голосом прошипел Фарда. Глаза у него загорелись. – Я знал, что на том корабле был ты. В Ильнейне тебе удалось уйти. Обещаю, вновь этого не повторится.

– Не давай обещаний, Фарда, которых не можешь сдержать.

Эйсон крутанул клинками в воздухе, не разрывая контакта с глазами Фарды. Воин двигался с такой уверенностью и непринужденностью, что в сравнении с ним Эрик казался робкой мышью.

Без предупреждения Фарда кинулся на Эйсона, занеся меч над головой. Их клинки столкнулись, заполнив весь двор металлическим звоном.

Вскоре на конюшне началась настоящая свалка. Фарда и Эйсон с ужасающей скоростью обменивались ударами. Лица у них были отрешенно-сосредоточенные, лишенные злости. Каждый пытался нащупать брешь в обороне противника. Клинки мужчин отскакивали друг от друга с металлическим звоном.

Эрик со своим товарищем, оба вооруженные почти одинаковыми парными короткими клинками, тоже отбивались от неприятелей. Каждый дрался с пятью солдатами. Тот, второй, так и не снявший капюшона, был особенно безжалостен. Он стальным вихрем крутился между противниками, уклоняясь от ударов, и кажется, даже не прилагал к этому никаких усилий. Один солдат рубанул мечом сверху, но спутник Эрика играючи увернулся и полоснул противника по ногам. Бедолага заорал, падая, а воин в капюшоне уже вонзал второй клинок в грудь другому солдату.

У Эрика бой шел примерно так же. Он даже не дрался, а скорее танцевал с оружием. Кейлен быстро заключил, что у солдат нет ни шанса.

И в тот же момент из переулка на конюшенный двор ввалилась еще горстка лорийцев с мечами наголо: они, видимо, заслышали звуки драки. Огласив двор неразборчивыми криками, солдаты присоединились к сражению. Один из них, коренастый, сумел застать Эрика врасплох. Он вложил весь свой вес в толчок и опрокинул молодого человека на землю, а потом обрушил ему на грудную клетку каблук сапога. Эрик вовремя успел откатиться по вытоптанной грязной земле. Тогда солдат замахнулся, собираясь вонзить свой клинок в лежащего.

Кейлен нащупал у бедра круглое навершие рукояти. Он даже забыл про меч. Не думая, юноша вытащил его из ножен, чуть резче, чем требовалось, и поставил между Эриком и опускающимся мечом солдата. По металлическому звону он понял, что успел перехватить клинок в воздухе, не дав дойти до цели.

На короткое мгновение Кейлен встретился взглядом с солдатом. Сердце тут же заколотилось, а грудь наполнилась воздухом. Звон клинков и гул выкриков становились всё громче, заполняя собой пространство вокруг. Юноша снова включился в происходящее, когда солдат замахнулся уже на него. Сразу же вспомнились тренировки с отцом. Руки сами собой повторяли движения, парируя удары и выпады. У каждой фигуры было свое название, Варс всегда их повторял, но сейчас Кейлен, хоть убей, не мог вспомнить ни одного.

Солдат, похоже, уставал и сделал слишком сильный выпад. Он едва удержал меч, стараясь рубануть Кейлена по боку. Отступив на левую ногу, юноша напряг плечи и перехватил удар на полпути, отчего вражеский клинок отскочил в сторону. Противник оказался открыт. Оттолкнувшись пятками и поворачиваясь в пояснице, Кейлен воспользовался брешью и со всей силы ткнул мечом вперед. Под весом юноши клинок пробил кожаный доспех и вонзился солдату в живот.

Кейлен посмотрел в глаза противнику. В них было удивление, затем оно перешло в страх, и наконец не осталось ничего.

Юноша выдернул клинок из обмякшего тела, которое тут же осело на землю, и живот у него скрутило. Мертвый. Чувствуя, как дрожат руки, Кейлен попятился.

Без предупреждения что-то тяжело ударило его в грудь, выбивая дух. Он упал. Над ним высился еще один солдат в нагруднике с черным лорийским львом и воздетым над головой тяжелым двойным топором. С ревом он начал опускать оружие на юношу, но сбоку в шею ему вонзилась сталь.

Над Кейленом возник Данн, сжимая в руках меч, который он, видимо, поднял с лежащего рядом трупа. Глаза у него были остекленелые, а грудь порывисто вздымалась и опускалась.

– Кейлен? Ты цел? Давай, поднимайся! – голос Риста сначала гудел где-то далеко-далеко, потом, когда Кейлен наконец пришел в себя, резко ударил по ушам.

Сражение всё не утихало. Эрик поднялся на ноги и снова дрался сразу с несколькими солдатами в паре шагов от парней.

Кейлен медленно встал, силясь собраться с мыслями.

– Что… Что вы тут делаете?

– Что мы тут делаем? – вскинул брови Рист. – Ты ушел и не вернулся, а когда мы подошли к двери, то услышали звуки побоища. Это тебя надо спрашивать, что ты тут делаешь?

Кейлен не ответил. В голове всё путалось. Он пытался осмыслить происходящее вокруг. Эрика со спутником окружили и теснили. Имперских солдат было слишком много. Эйсон с Фардой обменивались страшными ударами, на лицах застыла сосредоточенность. Каждого украшала пара новых кровавых росчерков.

Данн, спотыкаясь, подошел к Кейлену с Ристом. Встретившись с ним взглядом, Кейлен вопросительно вскинул подбородок: ты как, мол?

Данн помешкал мгновение и слегка покачал головой.

Кейлена схватили за плечо.

– Тут нам не победить. Нужно бежать. Тебе и твоим друзьям тоже. Живо, за мной.

С этими словами Эрик развернулся на месте и, со свистом размахивая клинками, принялся прокладывать путь через строй солдат. Кейлен бежал за ним не оглядываясь: он знал, что Данн с Ристом не отстанут.

От ударов сердца содрогалось всё тело. Рука, сжимавшая рукоять подаренного отцом меча, дрожала. Вдруг посреди творящегося ужаса он заметил изящные узоры, идущие по клинку от гарды. Отчего-то украшение казалось неуместным на предмете, предназначенном исключительно для того, чтобы отнимать жизнь.

«Я только что убил человека».

Краем глаза юноша заметил вспышку стали и взмахнул мечом, встречая удар. Затем налег плечом, опрокидывая противника наземь.

– Дален, прикрой! – рявкнул Эрик своему спутнику.

Тот уже добежал до повозки и вытащил оттуда лук с колчаном.

Стрела со свистом пролетела у уха Кейлена, а знакомый глухой удар свидетельствовал, что она нашла свою цель.

– Бегите!

Дален выпустил очередную стрелу, и еще один солдат упал наземь.

Возле повозки Эрик остановился.

– Забирайтесь!

Он подсадил Кейлена, затем Данна с Ристом и, наконец, влез сам.

– Дален! – окрикнул он спутника и указал на Эйсона, который продолжал фехтовать с Фардой.

– Отец! – заорал Дален, спуская тетиву.

Эйсон повернулся на оклик, как раз когда стрела вошла в плечо Фарде. Тот лишь хрипло хмыкнул, и то скорее от раздражения, нежели от боли. Отскочив от раненого противника, Эйсон побежал к повозке.

Дален передал лук Эрику, затем вспрыгнул на козлы и хлестнул лошадей поводьями. Эрик выпускал стрелу за стрелой в толпу солдат, расчищая путь.

Эйсон ломился через свору солдат к повозке, то пропадая из виду, то появляясь. Он никак не мог добежать – противников было слишком много.

По ушам Кейлену ударил глухой, почти громовой раскат. Затем раздался могучий грохот, будто сильный порыв ветра наткнулся на вековой дуб или волна разбилась об утес. Несколько солдат между Эйсоном и повозкой подлетели в воздух и тряпичными куклами разлетелись в разные стороны. Рист чуть не перескочил через борт, увидев, что произошло. Глаза у него блестели.

Эйсон рванулся в образовавшуюся брешь. Мимо него просвистела стрела и угодила прямо в глаз преследующему солдату.

– Гони! Гони! – крикнул Эйсон, забираясь в повозку.

Снова щелкнули поводья, и повозка рванула с места, будто молния, бьющая из туч. От резкого рывка Кейлен чуть не вывалился. Он выглянул из-за перегородки, и стрела чуть было не полоснула его по щеке, но вместо этого прорезала холщовый навес над кузовом.

Не рискуя выглядывать снова, юноша перевернулся спиной к борту и медленно сполз, пока не ударился о дно задом. Тряска от колес по булыжнику отдавалась в костях. Кейлен на мгновение прикрыл глаза.

– Кейлен? – Рист потряс друга за плечо. – Что, во имя богов, только что произошло?

Тот тупо поглядел на Риста, затем перевел взгляд на Эйсона с Эриком, сидевших точно так же – у противоположного борта повозки.

Эрик пересчитывал оставшиеся в колчане стрелы, его взрослый спутник прикрыл глаза, приходя в себя. Грудь мужчины высоко вздымалась, замирала ненадолго, затем снова опускалась. Данн сидел молча, уставившись на свои окровавленные ладони.

– Данн?

Тот даже ухом не повел, а продолжал пялиться перед собой, растопырив пальцы.

Кейлен посмотрел на собственные руки. Их тоже покрыла потрескавшаяся кровавая корка.

– Не знаю, Рист… Не знаю, – произнес он в ответ на заданный вопрос.

Он поднял взгляд и встретился глазами с Эриком. Криво усмехнувшись, тот продолжил считать стрелы.

«Я убил человека».

* * *

Выйдя из дома, Элла поежилась от холода. Солнце уже давно закатилось за горизонт. Отец с матерью легли спать примерно в одно время, а Кейлен был в Мельногорске. Если не один, а с Данном, то наверняка оба напивались до потери сознания.

«Что ж, пора – значит, пора».

Элла натянула капюшон своей длинной коричневой накидки. Повозившись немного с завязками и убедившись, что они держатся, она замерла на пороге, борясь с желанием в пятый раз проверить содержимое сумки. Девушка глубоко втянула бодрящий воздух и задержала его прохладу в груди. Затем медленно выдохнула, глядя, как перед лицом клубится пар, будто дым из трубы валит.

На улицах не оказалось ни души. Недели тянулись невыносимо медленно. После Испытания и празднеств многие, наконец, утомились и были готовы спать сутками. Вот и славно.

В серебристом лунном свете едва виднелась дорога, но для Эллы это не имело значения: она бы с закрытыми глазами нашла любой дом в деревне. Комья земли похрустывали под ногами. Стрекотали сверчки в полях, да покашливали, ворочаясь во сне, жители Прогалины.

Рэтт был точно там, где обещал, – за стеной, у сломанного столба на южном выезде из деревни. Даже в тусклом лунном свете Элла не могла представить никого краше. Она ускорила шаг, едва не срываясь, чтобы побежать вприпрыжку. Кончики губ Рэтта расползлись чуть не до ушей. Элла обожала его теплую улыбку.

– Ты здесь, – прошептала она, чувствуя, как по телу разливается тепло.

Элла бросилась любимому на шею, обхватив его руками. Он постоял так, затем обнял ее в ответ, прижимая покрепче к груди.

– Конечно, я здесь, – сказал он и, слегка вытянув шею, поцеловал Эллу в макушку, задержался губами на несколько мгновений. – Я бы пошел за тобой в самые глубокие бездны Мар-Дорула. Очень надеюсь, что не придется, но пошел бы.

Девушка подняла голову и уперлась подбородком ему в грудь.

– Знаю. И я бы пошла за тобой. Ну что, готов? Письмо оставил?

Она видела, как ему тяжело. Рэтт любил Прогалину и не представлял, что сможет жить где-то еще, но вражда с Варсом ставила крест на их с Эллой будущем. Оставшись, влюбленные не смогли бы быть вместе. Когда-нибудь они, возможно, вернутся. Женатые и с детьми, и тогда отцовское сердце наверняка оттает. «Время лечит все раны».

– Да, оставил. Надеюсь, родители не слишком расстроятся. А ты оставила?

– Да. Мама меня поймет. Отец… не знаю, может, позже. Я не сообщила, куда мы направляемся. Решила, так будет лучше. Когда-нибудь мы еще увидим их. Но потом.

Рэтт кивнул. Элла догадывалась, что он улыбается ради нее, и ценила это. Она любила его и надеялась, что ей больше никогда не придется просить милого идти на подобные жертвы.

Глава 12. Ожившие мифы

Кейлен не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Мельногорск, но небо по-прежнему было чернильно-черным. Кромешную тьму прорезало лишь перламутровое сияние луны, проникавшее в повозку через отверстия в навесе.

Эйсон сидел на козлах и правил лошадьми. Вскоре после выезда из Мельногорска Дален уступил ему место.

Кейлен понятия не имел, куда они едут. Несколько раз он пытался спросить, однако Дален только молча смотрел в ответ, а затем продолжал копаться в кожаном рюкзаке, который держал на коленях. Эрик сказал, что тоже не знает, но надо довериться отцу. Скоро они все отдохнут.

Данн молчал с самого Мельногорска. Кейлен даже не видел, чтобы тот хоть раз моргнул. Он просто смотрел на свои руки, изредка поднимая взгляд на пустое ночное небо за задним бортом повозки.

Поговорить по-настоящему вышло только с Ристом. Кейлен рассказал ему, что произошло до того, как друзья вышли во двор. Друг тихо ахнул, когда услышал, что незадолго до их появления Кейлен убил солдата. На этом моменте Данн посмотрел в сторону товарищей, но едва Кейлен встретился с ним взглядом, снова уставился на свои руки… Что еще оставалось делать? Только сидеть и ждать. Ничего, в конце концов они остановятся, и тогда можно будет получить ответы на все вопросы.

Вскоре снаружи повозки замелькали деревья. Потом телега накренилась и стала покачиваться то вперед, то назад – это начался подъем на холм. Кейлен уже собирался спросить, где они находятся, но тут услышал ржание, разрезавшее ночную тишину. Лошадей, судя по звукам, было несколько.

– Бросим повозку здесь, – сказал Эйсон и так резко осадил упряжку, что все сидящие в повозке повалились.

Эрик кивнул Кейлену, поднимаясь. Кивок был тяжелый, вокруг глаз пролегли печати усталости.

Друг за другом они покинули повозку. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись пустынные холмы. Легкий иней укутал каждую травинку в белое одеяние, хрустевшее под ногами. Дыхание клубилось паром. Жар схватки выветрился, и ночной холод пробирал до костей. Кейлен поплотнее запахнул накидку. Шагах в двадцати, за горсткой деревьев, к небольшому столбу, который как будто не так давно наспех врыли в землю, были привязаны три лошади. Самое время задавать вопросы.

– Что мы тут делаем? И почему здесь лошади?

– Потому что их приготовили специально для нас. На повозке в лесу далеко не уедешь. Мы, правда, не ждали, что с нами будет еще трое парней, поэтому придется ехать по двое.

Не дожидаясь ответа, Эйсон пошел к лошадям. Эрик с Даленом без колебаний последовали за ним. На плече у Далена болтался тот самый рюкзак.

Рист остался на месте.

– Погодите. Что, богов ради, здесь происходит? Куда мы идем? Почему мы вообще здесь? Кейлен, это же безумие! Мы должны ночевать на постоялом дворе, а утром вернуться в Прогалину.

Эйсон остановился и со вздохом повернулся лицом к Ристу. Глаза его смотрели устало и безучастно.

– После произошедшего солдаты непременно станут вас искать. Возвращаться было бы верхом глупости. Мы должны встретиться с друзьями в лесу, у них там лагерь. Пойдемте с нами, переночуете, а утром на свежую голову примете решение. Согласны? Впрочем, навязываться не хочу. Более того, я даже рад буду бросить вас здесь. В общем, решайте.

– Мы отправимся с вами. – Голос у Данна был хриплым, словно он только что пробудился от долгого сна.

Рист с выражением искреннего недоумения уставился на друга.

– Данн, ты серьезно?..

– Он прав, Рист. Нам некуда больше идти. Мы убийцы, и нас будут искать. Я тоже кого-то прикончил. Думаешь, Империя оставит это просто так? Мол, «ничего страшного, молодые люди, продолжайте в том же духе»? Не будь глупцом.

– Он прав, – со вздохом произнес Кейлен. – Выбора у нас, похоже, нет.

Рист непонимающе переводил взгляд с Данна на Кейлена, отчаянно подбирая волшебные слова, которые заставили бы товарищей передумать. В конце концов он опустил голову и вздохнул.

– С кем я поеду?..

Когда все расселись, Эйсон ударил лошадь, запряженную в повозку, и та умчалась в ночь.

– Это собьет их со следа, – сказал он, резво пихая своего гнедого в бок.

Данн ехал с Даленом, Рист – с Эйсоном. Обе пары всадников молчали.

Первым заговорил Эрик:

– У тебя есть братья или сестры?

Вопрос вонзился Кейлену в мозг, и в животе завязался узел. Со смерти Хейма прошло два года. Неужели так много? Боль была свежа, будто всё случилось только сегодня утром, и в груди зияет пустая дыра.

– Есть, сестра. Элла. А у тебя?

– Только Дален. Ну и отец, конечно.

– А мать?

В воздухе повисла пауза.

– Умерла, когда мы были маленькими. Чахотка. Она ушла быстро, лекари даже не успели понять, что с ней.

– Прости… Соболезную.

– Ничего страшного. Это случилось очень давно.

Наступило неловкое молчание. Эрик вглядывался в темноту быстро приближающегося леса. Кейлен не знал, что сказать. Да и что тут говорить? Он понимал, что значит потерять близкого человека. Словами тут не поможешь.

Очень скоро их окружили деревья Оммского леса. Кейлен часто забывал, насколько тот в самом деле огромен. Начинало казаться, что эта чаща, протянувшаяся вдоль западных отрогов Волкобразового хребта, никогда его не отпустит. Ильдарья угодил копытом в яму и споткнулся, Кейлен покрепче обхватил ногами грудную клетку коня. «Видимо, тебе тоже в темноте не по себе».

В переводе со старого наречия «Ильдарья» значило «Оседлавший ветер» – так сказал Эрик. Кейлен считал прозвище очень подходящим: даже с двумя седоками конь шел уверенной рысью и как будто не перетруждался. И какой это был конь: ноги что ствол дерева в обхвате, а шея крепче медвежьей.

– И снова Оммский лес… Неужели нам оказалось мало прошлого раза? – Рист пожаловался как будто в пустоту, но явно адресовал вопрос Данну с Кейленом.

– А что случилось в прошлый раз? – поинтересовался Эрик, слегка повернув голову.

– Да так, кое-какие неприятности.

«Ага, если чуть не стать медвежьим ужином, а потом нарваться на двух араков можно назвать “неприятностями”».

– И что же произошло? – Эрик повернулся сильнее.

– Ну… – Кейлен немного помолчал, взвешивая, что стоит рассказывать, а что нет. – Нас чуть не прикончили араки.

Эрик натянул поводья, и Ильдарья встал как вкопанный. Кейлен на ходу больно ударился о спину впереди сидящего.

– Араки? Вы сражались с араками?.. Втроем?!

– Ну не то чтобы сражались. По правде говоря, я даже не знаю, как мы выжили.

Эрик кивнул и снова повернулся лицом к лесу. Он вдохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он слегка ударил Ильдарью каблуками по бокам. Конь снова поскакал, немного ускорив шаг, чтобы догнать остальных.

– Позже, у костра, вы обязательно расскажете нам эту историю.

Воздух снова стал вязким и тягучим. Каждый вдох давался тяжелее. Травяной покров уступил место губчатому мху; копыта проваливались всё глубже, и шаги коня замедлились. Стрекотали сверчки, временами хлопали крыльями встревоженные птицы, но в остальном было тихо. Странное ощущение. Обычно лес жил и днем, и ночью, словно шумный город, занятый своими делами и не обращающий внимания на мир людей. В этой же тишине было нечто такое, отчего на затылке у Кейлена шевелились волоски.

То же он заметил и в Эрике. Его глаза метались от дерева к дереву, высматривая опасность. Он держался гораздо бодрее, чем раньше.

– Отец…

– Знаю, – резко бросил Эйсон. Перехватив одной рукой поводья, он вытащил из-за спины один из своих мечей.

Кейлен тоже принялся вглядываться по сторонам, но это ему не очень-то помогло. В такой темноте едва ли что-то разглядишь. Даже лунный свет больше не пробивался через густой полог.

«У них, должно быть, зрение как у кэтов, ведь…»

Треснула ветка, да так отчетливо, будто прямо возле его уха. Кейлен перестал вглядываться и прислушался. Тишина, однако, оглушала.

Снова треск.

– Гони!

Эйсон щелкнул поводьями, пуская лошадь в галоп. Эрик и Дален без колебаний последовали его примеру. Чуть не свалившись с коня, Кейлен покрепче обхватил Эрика за талию. Ильдарья с молниеносной скоростью понесся в глубь леса, перепрыгивая через канавы и поваленные деревья.

Что-то шумно свистнуло, хотя за грохотом копыт, вырывающих куски дерна из лесного ковра, различить звук было почти невозможно. Затем из темноты вылетело нечто массивное и врезалось в соседнее дерево. Кейлен вовремя успел защитить глаза от града щепок и кусков раздробленной коры.

Позади слышались крики, каждый громче и свирепее предыдущего. Гортанный, леденящий душу рев.

Над самой макушкой у Кейлена просвистела стрела. Подняв голову, он увидел, что Данн держит лук Далена и натягивает тетиву. Друг поглядел на юношу как будто виновато.

Из кустов справа выскочил арак и бросился им наперерез. Ясно можно было различить только кроваво-красные глаза. На середине прыжка ему в шею вонзилась стрела и сбила с ног. С пронзительным воплем чудище кануло в бездну ночи.

– Араки! – рявкнул Эрик.

Он резко взмахнул поводьями, посылая Ильдарью в бешеный галоп. Конь полностью оправдывал свое имя. Кейлен только и мог, что держаться изо всех сил. Ни одна из знакомых ему лошадей не смогла бы сравниться с Ильдарьей по скорости, а та еще несла на себе двух седоков! Каждый удар копыт о землю отдавался дрожью в спине Кейлена. Ноги свело от напряжения, а руками он крепко обхватил Эрика за талию.

Едва юноша успел подумать, что никому не под силу их догнать, как мир вокруг завращался. Кейлена подбросило в воздух, и он, беспомощно кувыркаясь, полетел, пока не врезался в ствол дерева. Раздался треск, но что трещало – старое дерево или ребра и позвоночник, – сказать было нельзя.

Кейлена захлестнула сплошная волна боли. Он то приходил в себя, то снова терял сознание. Перед глазами стояла кромешная тьма, и не поймешь, открыты они или нет.

Слышалось надрывное ржание Ильдарьи. Конь принял на себя основной удар. Эту ночь ему не пережить. Голова Кейлена раскалывалась, словно по ней снова и снова били молотом. Собрав остаток сил в кулак, он поднялся на колени. Глаза, наконец, немного привыкли к темноте и стали выхватывать отдельные силуэты.

Арак раздирал Ильдарью на части, впиваясь когтями и зубами ему в плоть, а конь продолжал выть и кричать от боли.

Сверкнула сталь, брызнула кровь. Арак рухнул, его голова упала на землю вслед за телом. Похоже, что Эрик пережил падение куда лучше. Очень скоро он отбивался сразу от двух чудищ. Они обрушивали на молодого человека мощные, безжалостные удары, как будто отбивали на наковальне сложенную сталь. Тот парировал, уклонялся и уходил в сторону. Пытаясь уследить за свистопляской, Кейлен почувствовал, как у него снова разболелась голова. Юноша попробовал встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул на землю. Боль в пояснице жгла, словно огонь.

– Хватайся, – послышался спокойный, надежный голос, чем-то похожий на голос Эрдхарта Молотокова.

Кейлен поднял глаза, почти ожидая увидеть над собой старейшину деревни.

Должно быть, он ударился головой сильнее, чем ему казалось. Мужчина перед ним был куда выше Эрдхарта, даже выше араков – без малого футов восемь ростом. В лунном свете его кожа отливала бледной голубизной. Темные волосы собраны в хвост. Кейлен попытался разглядеть лицо, однако было слишком темно. Обнаженное по пояс тело будто состояло из сплошных мышц – такое не у каждого кузнеца увидишь. Длинные темные штаны напоминали плащ Тэрина: старые, поношенные, но как будто неподвластные времени, огню и клинкам.

К своему удивлению, Кейлен не задумываясь ухватился за протянутую руку, оказавшуюся теплой на ощупь. Юноша не знал, почему ожидал иного: видимо, потому, что со стороны мужчина казался высеченным из глыбы льда. Однако сам вид этого гиганта отчего-то успокаивал.

Вдруг незнакомец отпихнул Кейлена с такой силой, что тот отлетел далеко в сторону. Упав спиной на лесную подстилку, он снова ощутил прилив боли.

Кейлен поднял голову. От руки мужчины в обе стороны тянулись мерцающие красные нити, сплетаясь друг с другом, будто ползущий по стене дома плющ. Свечение, очень яркое, почти ослепляющее, мгновенно залило всё вокруг. Сплетясь, нити образовывали очертания чего-то твердого. Наконец живой свет принял форму массивного топора с двумя лезвиями и слегка поугас.

Гигант замахнулся и рубанул топором над головой Кейлена. Лезвие целиком вошло прямо в грудь прыгнувшего арака. Незнакомец поднял чудище в воздух и одним движением стряхнул, будто щепку. Крутанувшись на месте, он метнул свое оружие куда-то вперед. Оно рассекло голову бегущему араку и вонзилось в дерево позади него, после чего исчезло, растворившись в темноте быстрее, чем появилось.

Из леса, перепрыгивая через тела павших сородичей, выбежали новые араки. Они рычали и скалились, в бешенстве размахивая над головой тяжелыми топорами и угольно-черными клинками.

Мужчина со свирепым ответным рыком заслонил Кейлена собой. Он воздел руки, как бы толкая нечто воображаемое на приближающихся чудищ. Из земли под ними вырвались толстые плети, извиваясь в воздухе, подобно красным нитям. Только они не создавали оружие, а сами были им.

Плети становились всё толще и двигались быстрее, чем взгляд Кейлена мог за ними уследить. Пять араков, пять плетей. Каждая нашла свою цель. Пронзив туловище насквозь, плеть продолжала двигаться, пока не уперлась в дерево, а безжизненное тело болталось над землей. У Кейлена отвисла челюсть. Он хотел ужаснуться, но сознание просто не успевало воспринимать происходящее. Наконец лианы снова скрылись в подлеске, и мертвые чудища упали на мох.

Когда юноша смог мыслить ясно, он почувствовал, как внутри все похолодело. Волоски на шее встали, будто иголки у ежа.

– Всё хорошо.

Эрик присел рядом, глядя прямо ему в глаза, и положил руку на плечо. Одежда у него была в комьях и грязных разводах. Кровь сочилась из свежих порезов на лице и руках, но он был жив.

– Азиус – наш друг. Мы ехали как раз на встречу с ним.

Кейлен хотел ответить, однако слова застряли в горле. Мужчина, если можно его так назвать, смотрел на Кейлена. Он протянул руку, раза в два массивнее, чем у юноши.

– Азиус, сын Тальма, – представился гигант. – Рад, что наши пути пересеклись, хотя и сожалею, что именно таким образом.

Губы его изобразили некое подобие улыбки. По крайней мере, Кейлену так показалось. Против воли Кейлен протянул руку в ответ. Огромные пальцы обхватили его за предплечье, и с пугающей легкостью Азиус рывком поднял юношу на ноги.

– Спа… спасибо, Азиус, сын Тальма. Я Кейлен Брайер, сын Варса Брайера. И я обязан вам жизнью.

Кейлен с трудом извлекал из себя слова. Только сейчас он заметил, как быстро бьется у него сердце.

– Ты ничем мне не обязан, невысоклик. Всё, что отдано, будет возвращено, и это так же верно, как день сменяет ночь.

Кейлен не совсем понял, что имел в виду Азиус, но всё равно кивнул. Послышались тихие шаги лошадиных копыт. Эйсон с Даленом сидели верхом и осматривали открывшуюся перед ними картину. Повсюду валялись трупы араков, Кейлен с Эриком были покрыты синяками и ссадинами, а рядом возвышался гигант восьми футов ростом с бледной, словно тончайшая бумага, кожей и широкими, как у самого выносливого кузнеца, плечами. Данн и Рист сидели позади всадников и с беспокойством в глазах высматривали Кейлена.

– Хвала богам, вы живы. А то я уже заволновался. Тварей было не перечесть… Азиус, дружище, рад тебя видеть, – произнес Эйсон. При виде гиганта он широко улыбнулся, и тот кивнул в ответ:

– Я тоже, Эйсон Вирандр. Сколько лет прошло с тех пор, как наши пути пересекались в последний раз? Твоя весть меня ободрила. Оно у тебя?

– Это точно, дружище, и не сосчитать. И да, оно у меня.

Какое-то время Эйсон смотрел вдаль, будто погрузившись в свои мысли.

– Идемте, – сказал он, снова глядя на собравшихся. – Раз уже ты здесь, Азиус, лагерь должен быть недалеко.

– Не более трети часа пути. Сенас и Ларион ждут нас. Там есть костер, чтобы согреться, и еда, чтобы наполнить животы. Вы наверняка устали и проголодались.

Только при упоминании о костре Кейлен вновь ощутил, насколько вокруг холодно. Его пробрала дрожь, и он подул на ладони, чтобы согреться. При мысли о еде у него заурчало в животе. По лицам Риста и Данна было ясно, что они чувствуют то же самое.

– Эрик, вы с Кейленом можете идти? – деловито осведомился Эйсон. – Если вы ранены, то я могу уступить лошадь.

Эрик посмотрел на Кейлена; тот с ворчанием кивнул. Жар в пояснице был сильный, но не смертельный – главное, отдохнуть, и всё пройдет.

– Да, отец, мы дойдем. Тут ведь недалеко.

– Тогда двигаем. Чем быстрее дойдем, тем скорее сможем набить животы.

Эйсон легко стукнул лошадь каблуками, переводя ее в медленный шаг.

Эрик ткнул Кейлена локтем в бок и озорно ухмыльнулся:

– Ну что, теперь можешь говорить, что сражался с араками дважды.

Кейлен нахмурился. Как Эрику удается шутить после того, что случилось? Сам юноша едва сдерживался, чтобы не опорожнить содержимое своего желудка, а сердце всё никак не унималось. Перед внутренним взором чередовались образы чудовищных араков и лицо умирающего солдата.

Они продолжали путь молча, и вскоре Кейлен увидел в просвете между деревьями теплые оранжево-красные отблески костра. Подойдя еще ближе, юноша услышал голоса – мужской и женский, – но не мог разобрать, о чем они говорят.

За деревьями скрывалась небольшая поляна. В центре был разложен крупный костер, над ним висел массивный чугунный котел, а вокруг лежали четыре больших бревна.

Кейлен, Рист и Данн замерли, рассмотрев тех, кому принадлежали голоса. Перед ними стояли такие же гиганты, как Азиус, бледные и льдисто-голубые. Эти двое, правда, были одеты: одинаковые кожаные жилеты, ладно скроенные, со стальными застежками. Пока парни замерли на месте, разинув рты, их спутники прошли прямиком в лагерь.

– Ларион, Сенас, рад вас снова видеть! – искренне воскликнул Эйсон, широко улыбаясь и пожимая гигантам предплечья.

– Как и мы тебя, Эйсон Вирандр, – ответила Сенас. Ее мягкий и добрый голос плохо сочетался с массивным сложением. – Кто эти прекрасные юноши?.. Двое, я вижу, твои дети, – она тепло посмотрела на Эрика и Далена. – У них твои глаза. А остальные?

– Ты, как всегда, права, Сенас. Это Эрик и Дален, мои сыновья. Те трое – наши новые спутники. Я и сам, признаться, не успел с ними познакомиться. Они прибились к нам благодаря Эрику.

Все взгляды обратились на Кейлена с друзьями. Резкий тычок Данна намекнул, что говорить придется Кейлену.

– Я Кейлен Брайер, а это Данн Пимм и Рист Хейвел. Мы из Прогалины. Мы тоже не совсем понимаем, как и зачем здесь оказались, но нам очень приятно с вами познакомиться.

– Приветствуем, Кейлен Брайер, Данн Пимм и Рист Хейвел из Прогалины. Мы рады разделить с вами наш огонь этой ночью. Я Сенас, дочь Илирии, а это Ларион, сын Олина. Присаживайтесь. Вы, должно быть, проголодались. У нас есть похлебка и теплые одеяла.

Кроме Эйсона и новых знакомых за едой никто не говорил. Кейлен еще не видел, чтобы Данн ел так быстро.

– Хочешь добавки? – спросила с улыбкой Сенас.

Она подошла к котлу помешать суп длинным чугунным половником. Кейлен старался не слишком пялиться. В каком-то смысле ее можно было назвать красивой. Темно-зеленые глаза резко выделяются на фоне голубоватой кожи, а серебристые волосы стянуты на затылке. Никого похожего на этих троих – Азиуса, Сенас и Лариона – юноша никогда не видел.

– Да, пожалуйста. Очень вкусно, – сказал Данн, тоже подходя к котлу и протягивая миску. Рядом с Сенас он выглядел маленьким ребенком.

– Итак, Эйсон, расскажи о своем путешествии и о Мельногорске. Вы добились желаемого? – впервые подал голос Ларион. Он говорил размеренно, словно тщательно обдумывал каждый слог.

Прежде чем ответить, отец Эрика бросил быстрый взгляд в сторону Кейлена, Риста и Данна.

– Да, друг мой. Добились.

Эйсон махнул Далену, и тот неохотно передал ему рюкзак, с которым не расставался бо´льшую часть ночи. Ларион принял сумку почти с материнской нежностью. Когда он открыл замки и заглянул внутрь, лицо его засветилось.

– Поистине удивительное приключение, – произнес Эйсон, с трудом пряча волнение. – Мы ждали три дня и три ночи в этой ледяной пустоши, чуть не замерзли насмерть, но на четвертый день, когда надежды уже не оставалось, они вернулись. Обратный путь прошел не очень гладко. Возникли кое-какие проблемы с Империей, но волей богов нам удалось уйти. Вчера днем мы прибыли в порт Мельногорска, хотя и не без осложнений.

– Ясно. А кто-нибудь из вас услышал его? – спросил Азиус.

Эйсон вздохнул и помотал головой. Дальше они обсуждали произошедшее в Мельногорске: имперский патруль, бой, побег – вплоть до встречи с Азиусом. В голове Кейлена роилось множество вопросов, и он не знал, как к ним подступиться и с чего начать.

– Азиус, а можно мне спросить… Кто вы такие? – Рист говорил тихо, но выражение его лица Кейлену было знакомо. Видно, он давно хотел поинтересоваться.

Азиус и Сенас разразились басовитым смехом. Ларион на мгновение нахмурился, а затем заглянул в рюкзак и почти любовно погладил его.

– Что ж, невысоклик, – произнес Азиус, отсмеявшись, – ваш народ всегда называл нас великанами. Для своих мы йотнары. Не обижайся на наш смех. Это проявление радости. Мы давно не встречали новых друзей и иногда забываем, что многие из вас никогда прежде не видели йотнаров. Мир не такой, каким мы его помним…

Взгляд Азиуса стал задумчивым.

«Великаны», – прозвучало у Кейлена в голове. Из детства он помнил, что в Империи на великанов охотились и истребляли их. Никто толком не мог ничего про них рассказать, и юноша считал их всего лишь выдумкой, персонажами бабкиных сказок. Но вот они здесь, прямо перед ним. Только он представлял себе великанов… иными? Некоторые барды и сказители вроде Тэрина рассказывали, что йотнары были прекрасными градостроителями, корабельщиками и учеными. Однако в основном люди описывали их дикими и кровожадными чудовищами десяти футов ростом с клыкастой пастью – больше похожими на араков.

– Я думал, великаны вымерли. Их не видели вот уже много столетий. Где вы были?

Кейлен не удержался и строго посмотрел на Риста. Друг никогда не отличался тактичностью, особенно когда ему становилось любопытно. И чем больше ответов он получал, тем сильнее разгорался его интерес. Кейлен этого не понимал: ведь ответы должны утолять любопытство, а не наоборот?

Азиус заметил взгляд Кейлена.

– Нет, нет, всё в порядке. Вопросы вполне естественны. Мы долго над ними думали. Йотнаров осталось мало, а много не было никогда. Мы не такие, как вы, люди. Нас гораздо меньше, однако живем мы дольше. Это правда… – Азиус помолчал, сжав руку Сенас, и бросил взгляд в сторону Лариона, на лице которого застыло печальное выражение. – Фейн и его войска истребили наш род почти до единого. Мы были сильным и гордым народом, однако даже мы не могли противостоять мощи, которую на нас бросили. Многие наши ближайшие друзья и родственники снова стали частью земли. Такими мы были, такими мы будем.

– Такими мы были, такими мы будем, – хриплым шепотом повторили за ним Сенас и Ларион.

– Однако кое-кто из великанов выжил, скрывшись и обратившись за помощью к старым товарищам. – Азиус с улыбкой кивнул Эйсону. – По правде говоря, я не знаю, сколько нас осталось. Мы держимся небольшими группами и редко встречаемся – это было бы слишком опасно. Но хочется верить, что так будет не всегда. Когда придет время, мы позовем остальных, и они откликнутся.

– Понятно, – задумчиво произнес Рист. – Почему вы показались нам? Мы ведь можем рассказать всем, что видели йотнаров.

Кейлен с трудом сдержал ругательство. Великаны – существа из мифов и легенд. Нельзя их вот так в лоб спрашивать.

– Боюсь, невысоклик, вам никто не поверит, – улыбнулся Азиус, но как-то безрадостно.

Повисло долгое молчание.

– А можно я задам еще вопрос?

– Конечно, – кивнул гигант. – Кто не спрашивает, тот ничего не узнает.

Рист сразу воспрянул духом. Деревенские старейшины обычно пресекали любые расспросы на корню. «Любопытному кэту нос оторвали», – прозвучала в голове у Кейлена присказка Верны Гриттен.

– Вы спасли Кейлена с Эриком с помощью… магии?

Рист подался вперед, и в глазах у него сверкнули отблески костра.

Эйсон настороженно покосился на великана, но Азиус отмахнулся.

– Да, невысоклик. Вы зовете это магией. Мы же говорим об искре. – Азиус задержался взглядом на Ристе с понимающей улыбкой. – Ты…

– Вы про топор? – выпалил Кейлен, прежде чем успел закрыть рот рукой. Захотелось провалиться сквозь землю. Он не хотел, чтобы это прозвучало вслух. Не смог сдержаться, хуже Риста.

Азиус всё с той же улыбкой посмотрел на него.

– Твое любопытство греет, невысоклик. Обычно люди сторонятся того, чего не понимают. Ты говоришь о «нифрале», или на общем наречии «духомече». Это мощное оружие, которое создают из нитей искры. У каждого оно неповторимо. Чтобы научиться создавать духомеч, необходимо потратить долгие годы на обучение и тренировки. Мало кому это удается.

Духомеч. У Кейлена сразу в голове возник образ великана – йотнара – с пламенеющим топором. Он чувствовал мощь, что исходила от оружия, вспоровшего грудь араку. Ничего подобного он прежде не видел. Как можно выстоять против подобной силы?

Ночь шла, а вопросы у Риста, казалось, не иссякали – как, впрочем, и готовность Азиуса отвечать. Данн, Эрик и Дален уже давно провалились в сон и храпели возле костра. Ларион с Эйсоном о чем-то перешептывались в стороне. Кейлен не разбирал слов, но, кажется, речь шла о том, что хранил в своей суме Ларион.

Кейлен хотел знать ответы на вопросы Риста – он бы и сам их задал. Однако его занимало другое: что в суме? О чем говорят Эйсон с Ларионом? Что там такого, раз имперские солдаты столь отчаянно хотят это найти? Или, говоря конкретно, за что Кейлену пришлось убить солдата? От воспоминания его снова передернуло. Он лишил человека жизни, сам не зная за что. «Я должен разобраться».

Он подполз ближе к Эйсону с Ларионом, стараясь не слишком шуметь. Юноша очень аккуратно привалился к дереву, изо всех сил стараясь уловить хоть слово из их беседы.

– Невероятно… – прошептал Ларион. – Настоящий валасийский…

И вдруг голоса смолкли. Кейлен слышал потрескивание костра, шелест ветра в кронах, но не Эйсона с Ларионом. Он повернулся посмотреть, говорят ли они еще, и чуть не подскочил на месте, встретившись взглядом с Эйсоном. Кейлен так резко отвернулся, что перед глазами всё поплыло. «Вот дурак!»

Юноша не решался снова повернуть голову, боясь взгляда Эйсона. Он по-прежнему прислушивался, но разговор прервался. Ни единого шепотка до него не доносилось.

От костра его разморило, и веки закрылись сами собой. День был длинным, а ночь еще длиннее. Когда он спал в последний раз? Кейлен сполз на самую землю, положив голову на бревно, и провалился в дремоту.

Дралейд н’олдрир.

Н’олдрир. Дралейд.

Дралейд.

Дралейд.

Кейлен вскочил и прижал руку к груди. Сердце билось так отчаянно, будто готово было выскочить. Другой рукой он утер со лба бисерины пота. Юноша постарался дышать медленнее, задерживая дыхание и медленно выдыхая. Мысли крутились водоворотом. Голос в голове казался таким настоящим.

Кейлен окинул взглядом лагерь, пока сердце понемногу успокаивалось. Костер продолжал гореть и потрескивать. Когда очередное полено прогорало и осыпалось, в воздух взметывались клубы искр и золы. Однако грел он уже не очень сильно, а Кейлен весь пылал: такое ощущение, что дотронешься – вспыхнешь.

В гаснущем свете костра было трудно что-то увидеть, но казалось, что почти все спят. Не спали только Азиус и Сенас. Даже в темном лесу Кейлен различал их массивные силуэты. Сидя перед костром, йотнары еле слышно переговаривались. Голова Сенас лежала у Азиуса на плече. Глаза великанши были закрыты, но юноша видел, как двигаются ее губы.

Третья гигантская фигура лежала на земле в паре шагов от сородичей, привалившись к бревну. Грудь Лариона мерно вздымалась и опускалась, а руки крепко сжимали давешнюю суму.

Дралейд.

Шепот из сна вновь прозвучал в голове у Кейлена. Он потряс головой, потирая глаза, чтобы прогнать сонливость. Басовитый храп сообщал, что Данн точно спит.

Взгляд Кейлена постоянно притягивало к суме в руках у Лариона. Когда глаза привыкли к темноте, он смог разглядеть ее получше. Сделана из плотной кожи, с дополнительными стежками на швах и массивными железными пряжками сверху. А внутри что-то… билось? светилось?

Дралейд н’олдрир.

Слова продолжали отдаваться эхом в голове. Разум затянуло туманом. И лес, и лагерь пропали из виду; Кейлен видел только мешок и тусклое пульсирующее мерцание внутри.

Дралейд н’олдрир.

– Дралейд н’олдрир… – прошептал юноша, повторяя услышанные слова вслух.

– Что ты сказал?

Туман мгновенно рассеялся. Всё стало обычным, лагерь, окутанный желтовато-оранжевыми отблесками костра.

Эйсон сидел на бревне, на которое Кейлен положил голову. На колене он держал блокнот, а в руке – перо, и на другом колене лежала чернильница. Отец Эрика не мигая смотрел на Кейлена.

– Я… А в-вы всё время сидели тут? – заикаясь, спросил Кейлен.

Эйсон кивнул.

– Не всё, конечно, но порядочно. Просто делаю записи на память, прежде чем выдвинемся в Кэмилин. Так что ты там говорил во сне?

Он не отвел глаза от Кейлена. Тот почувствовал, как в горле встал ком.

– Не знаю. Просто набор звуков… Кэмилин? Значит, туда вы направляетесь?

– Да.

Эйсон сощурился и тревожно долго посмотрел на Кейлена, будто хотел дальше расспрашивать про подробности сна. Но нет, не стал. Он закрыл блокнот и защелкнул крышку чернильницы.

– Азиус дал мне то, зачем мы приехали, и утром нам нужно ехать в Кэмилин. На свежих лошадях мы окажемся там через пару дней, если будем скакать не останавливаясь.

Кейлен кивнул и только потом до него дошел смысл сказанного.

– Погодите-погодите… Мы не поедем с вами в Кэмилин. Нам нужно домой. Я и так бросил отцовского коня и телегу в Мельногорске и едва ли смогу объяснить, как это получилось.

Выражение лица Эйсона не изменилось. Он убрал перо в небольшую шкатулку, обитую изнутри мягкой лиловой тканью.

– Мне казалось, мы сошлись во мнении, что возвращаться – плохая мысль. Те солдаты будут вас искать и первым делом поедут в Прогалину. Наверняка кто-то в Мельногорске вас знает и расскажет, откуда вы родом. Дружба дружбой, Кейлен, но деньги могут разговорить кого угодно.

– Мы договорились, что решим всё утром. – От паники у Кейлена спутались мысли. – Если солдаты приедут в Прогалину, нам определенно нужно вернуться. Что, если они, желая отомстить, навредят моим родным?

Юноша отказывался представлять, что могут сделать солдаты с его родителями и Эллой. Он ведь не собирался никого убивать!

Эйсон положил руку Кейлену на плечо.

– Хорошо, иди отдыхать. Утро вечера мудренее. Обсудим дальнейшие действия на свежую голову.

Кейлен рассеянно кивнул.

– Да, пожалуй, так правильно. Я и правда устал. Утром поговорим.

Он широко зевнул.

– Хорошо, – произнес Эйсон, поднимаясь. – На рассвете я вас троих разбужу, если не проснетесь сами.

Кивнув на прощанье, он пошел к разложенным одеялам.

Убедившись, что все спят, Кейлен прокрался к лежащим рядом Ристу и Данну. Он двигался предельно тихо, избегая веток и сухой листвы.

– Рист, Данн, просыпайтесь, – зашептал он. – Нам нужно уходить. Сейчас же.

* * *

В костре потрескивали угли и дрова. Эйсон глядел на пламя, медленно потирая руки. Он не замерз, просто так было легче принимать решение. Парень оказался крепче, чем он считал.

– Ты знаешь, что они уже на пути к себе в Прогалину?

Эйсон не отвел взгляда от костра.

– А я всё думал, Тэрин, когда же ты явишься.

Эльф вышел из темноты в тусклый свет полусгоревшего костра. Скинул капюшон зеленовато-бурой накидки. Эйсон прищурился, когда в глаза ему попали блики от серебристых волос Тэрина. Тот встал по другую сторону костра и сделал вид, будто тоже греет руки.

– Они ждали, пока им покажется, что я сплю, а потом угнали трех лошадей. – Эйсон вздохнул.

Тэрин подобрал с земли ветку и, повертев ее в пальцах, бросил в костер, после чего подошел вплотную к Эйсону.

– И ты их отпустил. Почему?

В его голосе не звучало осуждение – Тэрину это было несвойственно, – однако явно читалось раздражение.

– У меня тот же вопрос, – произнес Азиус. Эйсон даже не заметил, как великан подошел. – Рад тебя видеть, Тэрин, сын Альвина Эйлтриса.

– И я тебя, Азиус, сын Тальма. Много лет прошло.

Эйсон поднял глаза.

– Думаю, пора собирать остальных. Я могу отправить ястребов из Кэмилина. Азиус, прости, что дергаю, но как скоро вы с Ларионом и Сенас можете уйти?

Тэрин вскинул бровь.

Йотнар склонил голову набок и с интересом прищурился.

– Мы можем сняться с места за час, только зачем? Так долго ждали, почему теперь?

Эйсон шумно выдохнул и посмотрел в любопытствующие глаза великана.

– Потому что, старый друг, я, кажется, нашел дралейда.

Глава 13. По-прежнему уже не будет

Кейлен натянул поводья, осаживая жеребца. Тот недовольно заржал, давая понять, что седок мог бы быть и помягче.

– Извини, малыш. Я просто очень устал, – тихо произнес Кейлен, поглаживая скакуна по шее.

Подъехавшие Данн и Рист остановились рядом. Они смотрели вниз, на долину, где расположилась Прогалина. Вид и правда был прекрасный. Из труб валил дым, сдуваемый в сторону ранним утренним ветерком, а над гребнем Волкобразовой гряды, за спиной у Кейлена, поднималось солнце.

– До сих пор не верится, что мы украли лошадей у троицы, что забавы ради режет имперских солдат. И у трех их дружков-великанов, – сказал Данн, широко и довольно ухмыляясь. – Великаны, ишь… Я всем расскажу!

Рист удивленно посмотрел на приятеля.

– Кому ты что собрался рассказывать? Тебе никто не поверит. Просто решат, что это очередная твоя небылица. Как в тот раз, помнишь, про лошадь с рогом на голове?

Данн хмуро взглянул на Риста.

– Я ее правда видел… – едва слышно пробормотал он.

– Всё, наговорились?

Кейлен соскользнул с жеребца. Он не хотел грубить друзьям, просто был не в настроении.

– Если солдаты придут, то только за мной. – У него свело в животе. – Идите по домам и сидите тихо. Я расскажу своим, что случилось, потом вернусь сюда, привлеку внимание имперцев и поскачу во весь опор. Эйсон сказал, они едут в Кэмилин. Я отправлюсь туда же и попытаюсь их разыскать. Если они меня возьмут.

Этот план пришел к нему в голову по пути через Оммский лес. В конце концов, им нет нужды отвечать за его ошибки. Главное, чтобы с друзьями и родными всё было в порядке. Если удастся, он доберется до Кэмилина и найдет там Эйсона. Если нет, что ж, он заплатит за содеянное. Вот и всё.

– Ничего у тебя не выйдет, – хмыкнул Данн. – Во-первых, они знают, что мы были с тобой. Во-вторых, так просто ты от нас не отделаешься.

Рист, тоже спрыгнувший со своей лошади, подошел к Кейлену и положил руки ему на плечи.

– Как красноречиво объяснил Данн, – произнес он, покосившись на приятеля, – мы не можем тебя бросить. Ты – наша семья. Может, не по крови, но когда вместе повидаешь всякого, водица становится кровью, даже гуще. В общем, одного мы тебя не бросим. Если едем, то только втроем. Скажем родным, что всё хорошо, но мы должны уехать, а потом встречаемся здесь. Дела на час-два, не больше. Лошадей привяжем к дереву.

– Именно, – поддакнул Данн, и глаза у него сверкнули знакомым озорным блеском. – А то, понимаешь, решил всю славу себе заграбастать.

Кейлен постарался изобразить самую искреннюю улыбку, на которую был способен. Он положил одну руку на плечо Ристу, а другую – на плечо Данну.

– Парни, я…

– Только не надо соплей. Богами молю, не порти момент. – Данн изо всех сил старался быть серьезным, однако не выдержал и улыбнулся от уха до уха: – Пошли.

Кейлен хотел возразить, но понял, что это бессмысленно. По лицам друзей было ясно, что те уже всё решили.

Привязав лошадей, они спустились с холма в Прогалину. Солнце только-только выглянуло из-за гор, поэтому в тени еще было холодно. Кейлену показалось, что в деревне горит слишком много окон для такого раннего часа, но он списал это на свою тревогу.

У околицы Рист взглянул на товарищей.

– Два часа, и возвращаемся к лошадям. Договорились?

– Договорились, – ответили Данн с Кейленом, после чего все разошлись каждый в свою сторону.

Кейлен быстро шел по улицам. Разум постоянно говорил ему сбавить шаг, а сердце укоряло за то, что он идет слишком медленно. «Что они скажут? – раз за разом спрашивал себя юноша. – Я убил человека. Отнял чужую жизнь». У дома Таха Эдвина, что по соседству с домом Брайеров, уже собираясь завернуть за угол, он услышал разговор.

– Он точно не возвращался? – произнес знакомый Кейлену голос. Сердце камнем рухнуло вниз.

– Нет, не возвращался. А в чем дело? – ровным тоном спросил Варс.

«Отец».

Прижавшись всем телом к стене дома, Кейлен заглянул за угол. Его мать и отец стояли на крыльце, а перед ними сомкнутым полукругом выстроились солдаты. Внутри полукруга стояли еще двое имперцев – они и допрашивали Варса с Фрейис. Рядом начали толпиться другие поселяне.

– Слушайте, мы не хотим причинять вам лишних неудобств, однако беда в том, что я вам не верю. – Тон у имперца был вежливый, но в каждом слове сквозила угроза. – Вы вроде бы порядочные, ответственные люди. Хорошие родители. Я не верю, чтобы вы позволили своим детям болтаться без присмотра, а посему вынужден заключить, что вы мне лжете.

Солдат держал шлем под мышкой, уперев кулак в бедро. Его красный плащ лениво развевался на ветру. «Красный плащ!» – с содроганием узнал Кейлен.

– Или ты сообщишь нам то, что мы хотим знать, или сегодняшний день плохо для тебя закончится. Или для твоей жены – выбирай.

– Хоть пальцем тронешь… – начал Варс, насупившись.

Солдат махнул рукой в латной перчатке. От удара Варс отшатнулся. Из свежей раны на щеке, словно багровая слеза, выступила струйка крови. Отец утер ее. Такое выражение лица Кейлен видел только раз: когда Варс смотрел на Рэтта. Он был готов убить. Солдат смотрел с предвкушением и ждал. Он играл с ним.

Второй имперец, повыше ростом, молчал. Утренний ветерок едва шевелил его плотный черный плащ.

Звякнув, золотая монета подлетела в воздух и упала в раскрытую ладонь. Это был Фарда – человек, который сражался с Эйсоном. По спине Кейлена пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Этот человек преследовал его с тех пор, как они встретились взглядами на пристани.

Варс выпрямился, расправил плечи и медленно выдохнул.

– Я не могу сказать вам того, чего сам не знаю. Его здесь нет, и мне неизвестно, где он. Зачем вам мой сын? Что Империя забыла у меня на пороге?

Кейлен услышал шепотки в толпе. Все присутствующие знали Варса и его семью, но в деревнях страх перед Империей не уступал ненависти.

– Я здесь не для того, чтобы с тобой объясняться, кузнец. Меня считают справедливым человеком, но мое терпение небезгранично. Говори, где твой сын, или я разрублю твое возмущенное лицо, а жену возьму прислугой. Да, она немолода, но кое на что наверняка способна.

Имперец достал меч. Солдаты в полукруге сделали то же самое. Фарда продолжал подбрасывать монету, не обращая на разговор ровным счетом никакого внимания. Кейлен видел достаточно. Он не мог больше стоять и прятаться, пока родителей наказывают за его преступление. Он признает свой проступок и заплатит за содеянное, какой бы ни была цена. Кейлен вышел из-за угла.

– Оставьте их в покое! – крикнул юноша. – Я здесь.

Фарда подхватил монету прямо в воздухе и повернулся к Кейлену. Его глаза ярко вспыхнули, а на лице появилась довольная ухмылка. Он ничего не сказал.

– Подойди сюда, юноша, – велел тот, что в красном плаще. – Меня зовут Рендалл.

Он жестом велел солдатам расступиться и пропустить Кейлена.

Тот медленно направился к дому. Два голоса у него в голове жарко спорили, можно ли это назвать самым глупым поступком в его жизни. Он уже понимал, что совершил глупость. Желудок завязался в узел. Кто-то придержал его за плечо.

– Кейлен, мальчик мой, что случилось? – прошептал Йорвилл Эрнин.

Юноша хотел ответить, но не смог раскрыть рта. Он слышал, как другие тихо повторяют тот же вопрос. Мара Стир. Феррин Кольм. Ему показалось, что в толпе мелькнули рыжие волосы Аньи. Сердце на миг замерло, но ноги продолжали идти.

– Кейлен, что ты здесь делаешь? – раздался голос Варса. При виде сына на его лице застыла гримаса отчаяния.

Рендалл хмуро покосился на Варса, поскольку тот заговорил без спроса.

– Я имперский инквизитор, присланный из Ан-Наслы. Прошлой ночью ты попал в переделку, верно? – Он сделал небольшую паузу, но не для того, чтобы дать Кейлену ответить, а для того, чтобы усилить страх.

И юноше действительно стало страшно: инквизиторы всегда были для него лишь персонажами страшилок. Как, впрочем, и великаны.

– Что он сделал, Фарда?.. Препятствовал обыску, ослушался прямого приказа… Что там еще?.. Ах, да! Убил имперского солдата.

Толпа ахнула. Послышался шепот и вздохи. Подобные обвинения были для Прогалины редкостью. Да и не только для Прогалины, подумалось Кейлену.

При виде лица матери он замер. Оно всё покраснело и опухло от слез.

– Кейлен… Я… – Фрейис так и не смогла договорить.

– Сын, это правда? – спокойно спросил Варс.

– Я не ослышался, кузнец? Ты называешь меня лжецом? – вмешался Рендалл. – Твой сын напал на моих людей, защищая разыскиваемых убийц. Он лишил жизни по крайней мере одного новобранца. Орена Харстеда – верно, Фарда?

«Разыскиваемые убийцы? Вот кто такой Эрик! И Эйсон! И Дален!» – в ужасе подумал Кейлен. Фарда с ухмылкой кивнул. Так кошка наблюдает за дракой двух кроликов. Кейлен не знал, что сказать. Он ведь и правда лишил жизни того солдата. Видел, как меркнет свет в его глазах…

– Однако, – произнес Рендалл, – сегодня у меня хорошее настроение, и, как я уже говорил, меня считают справедливым. Если ты приведешь нас к убийцам, то твой проступок будет прощен, ибо я еще и великодушен. Откажешься – и у меня не останется иного выбора, кроме как привести в исполнение наказание согласно императорскому правосудию.

Толпа за спиной Кейлена заахала и запричитала. Лицо отца напряглось.

– Ч-что такое… императорское правосудие? – спросил Кейлен, хотя чувствовал, что и без того знает. В животе возникла пустота.

– Прошу вас… не надо… – всхлипывала мать.

Рендалл взглянул на Фрейис и поморщился.

– Это истинное правосудие: око за око. Жизнь за жизнь, – спокойно объяснил он. – Итак, будь любезен, ответь на мои вопросы, и мы уйдем.

Рендалл развел руки в стороны и улыбнулся. Кейлен не знал, как ему быть. С одной стороны, он не сомневался, что´ инквизитор сделает с Эйсоном, Эриком и Даленом, когда найдет. С другой стороны, он даже толком их не знал. Вдруг они и правда убийцы? Конечно, они ведь убивали людей… Кейлен сам видел. Но тогда и он… Тогда и он тоже убийца?

– Я…

– Кончай мямлить! – рявкнул Рендалл; маска фальшивого обаяния пошла трещинами.

Юноша почувствовал, как в собравшейся толпе нарастает напряжение. Все были на взводе. Мать тихо всхлипывала, отец придерживал ее за плечо и взглядом прожигал инквизитора насквозь.

– Я… я не знаю, где они. Мы расстались в Оммском лесу. – Живот скрутился в узел, и Кейлен отчаянно сдерживался, чтобы его не стошнило: – Клянусь.

Рендалл раздраженно поморщился.

– Эх, малец, малец… Яблоко от яблони, – медленно и уверенно инквизитор водрузил шлем обратно на голову, – видимо, это у вас семейное. Я не верю ни одному из вас.

Он посмотрел на Фарду; тот снова подбросил монету в воздух и позволил ей упасть в раскрытую ладонь. Взглянув на то, что выпало, Фарда кивнул.

– Жаль отнимать жизнь, когда солнце едва взошло, – со вздохом произнес инквизитор. – Но долг есть долг.

Лукавая улыбка вскрыла обманчивость сказанных слов. Кейлен понял, что этот человек с удовольствием готов отнять чужую жизнь, где бы на небе ни находилось солнце.

По толпе пронесся недовольный шум. Солдаты развернулись лицом к поселянам, которых с появления Кейлена собралось значительно больше.

– Назад! Не подходите, или одной смертью это утро не закончится! – крикнул один из солдат.

Рендалл покрепче сжал меч и шагнул к Кейлену. Фрейис с воплем кинулась ему наперерез.

– Пощадите его, прошу! Он всего лишь ребенок! Это недоразумение! Я…

Инквизитор наотмашь ударил женщину перчаткой, так же, как и Варса до этого. Фрейис, вскрикнув, упала на землю.

– Знай свое место, женщина! – рявкнул Рендалл и сплюнул на землю.

Варс с ревом бросился на инквизитора и с силой стукнул его кулаком по щеке. Рендалл, пошатнувшись, отступил на несколько шагов. Тронув щеку, он поморщился от боли.

– Бейся как мужчина, – прошипел Варс; его голубые глаза пылали яростью. – Таковы теперь инквизиторы? Годятся только на то, чтобы запугивать детей и бить женщин? Раньше они были людьми чести – по крайней мере, им хватало храбрости сойтись с мужчиной лицом к лицу. Дай мне меч и покажи, чего ты стоишь!

Рендалл удивленно вскинул брови. Он посмотрел на Фарду, тот безразлично пожал плечами. Одним прыжком инквизитор преодолел расстояние между ним и Варсом, а затем вогнал ему в грудь меч по самую рукоять. На лице кузнеца застыло потрясенное выражение.

– И зачем, спрашивается, – произнес Рендалл, выдергивая клинок, – мне это делать?

Раздался надрывный вопль. Фрейис, рыдая, каталась по земле.

– Нет, нет, нет… – Ее била дрожь, а обычно теплые и приветливые глаза превратились в красные провалы. – За что…

Кейлен подскочил к бездыханному телу отца. Чувствуя внутри себя пустоту, он рухнул на колени рядом с Варсом и принялся трясти его за плечи.

– Очнись! Очнись! – Он тряс его всё сильнее и сильнее, пока не заболели руки. В ушах звенело, а мысли куда-то пропали. – Ради богов, прошу тебя, проснись! Папа…

Он крепко обнял тело Варса и заплакал.

– А ну, поднимайся, – с отвращением проворчал Рендалл, утирая тряпицей кровь с клинка.

Кейлен почувствовал, как оцепенение уходит и вместо него по жилам разливается ярость. Он весь вскипел, даже голова разболелась.

Поселяне замерли в неверии, когда Рендалл заколол Варса, но теперь приходили в себя. Возмущение пересилило страх и требовало выхода.

– Не подпускайте их! – крикнул инквизитор солдатам.

Кейлен поднялся на ноги. Мир вокруг как будто замедлился. Сердце отчаянно колотилось, отдаваясь в висках и заглушая все остальные звуки. Жители Прогалины теснили солдат, пинались и толкались, а из их раскрытых ртов вырывались неразборчивые ругательства. Рендалл отвернулся, отдавая приказы.

Окровавленной рукой Кейлен потянулся к поясу и нащупал металлический кругляш, переходивший в обтянутую кожей рукоять. Он опять забыл о своем мече. Так и не привык носить его с собой. Дрожащими от злости пальцами он обхватил рукоять так крепко, что, кажется, едва не раскрошил. Выхватив меч из ножен, юноша бросился на Рендалла. В голове крутилась только одна мысль: сейчас он пронзит сердце этого подонка.

По руке прокатилась волна боли, и меч отлетел назад. Возникший между Кейленом и инквизитором Фарда с легкостью отразил удар.

– Глупое дитя.

Фарда размахнулся клинком, метя Кейлену в голову. Юноша в последнее мгновение успел парировать удар. Он никогда не видел кого-то, кто двигался бы быстрее Фарды. Его оружие буквально плясало в воздухе, а на лице почти не отражалось усилий. Их поединок не походил на фехтование, к которому привык Кейлен. Юноше требовались все силы и внимание, чтобы хотя бы отбиваться, а Фарда даже не вспотел. Более того, он выглядел скучающим. Кейлен никак не мог угнаться за ним.

Сапогом Фарда с размаху ударил юношу в грудь. Кейлен подлетел в воздух, и ему показалось, будто его сердце остановилось. Потом он больно приложился спиной о землю. Меч звякнул рядом. В ушах звенело. Кейлен отчаянно закашлялся, забрызгивая кровью рубашку. Он с трудом пытался вдохнуть.

Когда перед глазами перестало двоиться, он увидел Фарду, который с безучастным видом стоял над ним. Имперец подбросил в воздух монету, мельком взглянул на нее и занес меч над головой.

С воплем «Нет!» Фрейис прыгнула на Фарду, всем весом своего тела отталкивая его от сына.

На мгновение мужчина показался искренне удивленным, затем выпрямился и оправил одежду.

– Я сожалею о боли, которая будет причинена сегодня, но так должно быть.

Со скорбным выражением он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. Невидимая сила подхватила Фрейис и швырнула в стену дома. От удара кладка рассыпалась, проваливаясь внутрь. Фарда сжал руку в кулак. Возня сменилась криками и воплями ужаса: дом Брайеров обуяло пламя.

– Нет! – крик застыл у Кейлена в горле. Он попытался вдохнуть, но ощутил лишь невыносимую давящую боль.

«Как он?.. Мама…»

Вокруг зазвенела сталь. Терпение жителей Прогалины иссякло.

«Их больше нет…»

Кейлену казалось, что он уже не поднимется и умрет там, где лежит. Не в силах пошевелиться, юноша смотрел, как Фарда медленно приближается к нему.

– Никто из них не должен был умереть, – произнес он, снова нависая сверху. – Однако ты возомнил себя героем, и судьба решила их жребий. А вот тебе определенно предстоит умереть – об этом мне не нужно даже спрашивать.

Фарда опять занес меч над головой. Замер на мгновение в верхней точке. Сквозь гомон драки Кейлен услышал тихий свист. Стрела вонзилась в плечо Фарды; его меч со звоном упал на землю.

– Вставай!

Кейлен почувствовал, как чьи-то руки обхватили его за грудь и подняли на ноги.

Обливаясь по´том, Дален потащил юношу прочь. Тот смотрел мимо спасителя, не видя ничего, кроме охваченного пламенем дома и бездыханного тела человека, который любил Кейлена и воспитывал. «Мама… Отец… Элла!»

– Элла!

Кейлен рванулся в сторону пожара. С заходящимся сердцем он подумал, что сестра наверняка еще спит в своей постели!.. Дален схватил юношу за шиворот, развернул лицом к себе и приставил меч ему к груди.

– Они все мертвы. Если не пойдешь со мной, я брошу тебя умирать. Давай, приходи в себя, и бежим!

«Они мертвы. Из-за меня. Я их убил».

Дален потянул Кейлена за рубаху и толкнул вперед. Ноги бежали сами собой, хотя никто им не приказывал. Тело отказывалось слушаться. «Я во всём виноват».

Еще одна стрела просвистела у него над головой. Подняв глаза, Кейлен увидел стройную фигуру Тэрина. Сказитель стоял на возвышении в полусотне шагов, натягивая большой изогнутый лук. Его пестрый зеленовато-коричневый плащ развевался на ветру. «Что он здесь делает?»

Кейлен оглянулся вслед летящей стреле. Она вонзилась Фарде в плечо. Другое древко торчало у него из ноги. С искаженным от ярости лицом он смотрел на Кейлена. Снова подбросил монету и, взглянув на результат, отвернулся. Перерубив стрелы мечом, Фарда присоединился к солдатам. Он даже не хромал!

Перед Кейленом опять возник Дален.

– Если ты сейчас же не побежишь, то, клянусь богами, я сам заколю тебя!

Юноша топтался на месте, не в силах собраться с мыслями.

– Моя мать… Элла… – его голос дрожал, от боли в груди темнело в глазах.

– Они мертвы. Мне очень жаль, – Дален тяжело вздохнул, – надо бежать, иначе мы присоединимся к ним. Давай быстрее. Деревенские не смогут надолго их задержать, а стрелы Фарду не остановят. Он не совсем человек.

Кейлен бросил скорбный взгляд на происходящее в низине. Солдаты уже одолели большинство жителей Прогалины и заставили бросить оружие. Его земляки стояли окровавленные и раненые. Кейлен хотел им помочь, но понимал, что ничего не может сделать. Это ведь он привел солдат. Он во всём виноват. «Это моя вина…»

Оглянувшись на Далена, юноша вяло кивнул.

Тем временем Тэрин успел повесить лук обратно на плечо. Он окинул Кейлена обеспокоенным взглядом. Юноша хотел спросить эльфа, откуда тот здесь взялся, но не стал.

Вскоре появились остальные. Рист с Данном сидели верхом на своих лошадях, украденных из лагеря этой ночью. Жеребца, на котором скакал Кейлен, Данн вел в поводу. Рядом на двух крупных гнедых меринах восседали Эрик и Эйсон, и каждый держал в руке поводья второго такого же. Тэрин на ходу вскочил на одного из коней и подобрал вожжи. Дален сел на второго и, с кряхтеньем подхватив Кейлена, усадил его за собой. Кейлен чувствовал себя бесполезным грузом. Тело ему не подчинялось. Даже дыхание давалось с трудом.

– Кейлен? – встревоженно произнес Рист. – Кейлен, что случилось?

Юноша просто смотрел на свои ладони, обагренные кровью… кровью его отца.

– Ты цел? Мы слышали звуки боя.

Кейлен не ответил. Он не мог ответить. Голос слушался его так же, как и остальное тело, – то есть никак. Перед глазами раз за разом повторялся миг, когда Рендалл пронзил Варса. Рыдания матери и то, как ею проломили стену. Пылающий дом. Элла…

Эйсон и Дален переглянулись. Дален покачал головой. Эйсон мрачно кивнул, подбирая поводья.

– Скачите во весь опор и не останавливайтесь, пока не сядет солнце.

Глава 14. Новый путь

Густой воздух Оммского леса немного привел Кейлена в чувство. Он глубоко вдохнул, впуская прелую тяжесть в себя, потом шумно выдохнул. Солнце уже село, и отряд разбил лагерь на поляне примерно в середине чащи. Кейлен и не думал, что в зарослях можно скакать столь быстро. Его спутники выглядели так, будто родились в седле. Чего нельзя сказать о нем. Каждая косточка в его теле болела, бедра натерло до крови, а живот свело от усилий поддерживать тело вертикально. Взглянув на Данна с Ристом, ехавших по обе стороны от него, Кейлен понял, что они тоже в подобном состоянии.

Друзья потеряли дар речи, когда Тэрин рассказал им, что произошло. К их семьям солдаты не приходили. Тэрин, Эйсон, Эрик и Дален ехали за парнями через Оммский лес до Прогалины. Заметив солдат, они разделились и отправились на поиски. Оказалось, что кто-то в Мельногорске сообщил имперцам имя Кейлена, и те выяснили, где он живет.

Кейлен так и не понял, откуда взялся Тэрин. Впрочем, ни времени, ни желания говорить с эльфом у него не было. С самой Прогалины он не проронил ни слова. В груди зияла воющая пустота. Мучившие его мысли отказывались уходить. Юноша подбросил в потрескивающий костер ветку.

– Кейлен… – осторожно произнес Рист. – Мне…

– Не надо, Рист, – Кейлен вздохнул, – не надо ничего говорить.

– Ну уж дудки, – фыркнул Данн, выпрямляясь. – Нельзя просто закопать эти чувства и никогда больше о них не вспоминать. Они станут разъедать тебя изнутри, пока не сожрут целиком, – закончив тираду, он перевел дух. – Помни, что сказал Рист: мы – семья.

Кейлен вздохнул и слабо улыбнулся. Он ничего не ответил и подобрал очередную веточку. Чувства накатывали на него, сменяя друг друга, будто языки костра: гнев, грусть, опустошенность… Он ведь даже не подумал о других. Сколько еще погибло в Прогалине из-за того, что он решил погеройствовать? Это он во всём виноват. «Мама… Отец… Элла…»

– Фейнир…

Глаза у Кейлена вдруг загорелись. Пустота в груди наполнилась трепетной надеждой. Он потряс Данна за плечи:

– Ты видел Фейнира? Его не было возле дома. По крайней мере, я не заметил… Может, он выжил?.. – Вспышка оказалась быстротечной.

Данн вздохнул и покачал головой:

– Нет, Кейлен, я его не видел…

Кейлен рассеянно кивнул. Образ полыхающего пламени вновь поглотил его мысли. «Простите меня…»

Тэрин прислонился к высокому дубу, ловко вертя в пальцах стальной нож. Капюшон он накинул на голову, чтобы скрыть светящиеся серебром волосы. Ему выпало стоять в дозоре первым. Кейлен всё хотел с ним поговорить, узнать, почему эльф здесь, зачем спас его… но пока просто не мог найти в себе силы.

Эйсон с Эриком и Даленом сидели по другую сторону костра. Они отдыхали после тяжелой скачки через лес и лишь изредка перекидывались парой слов. Кейлена вдруг пронзила мысль: «А ведь всё началось, когда мы встретились. Империя искала их. Солдаты приехали в Прогалину из-за них. Если бы не они, ничего бы не случилось». Его семья была бы жива.

– Почему Империя охотится за вами? – Кейлен сам удивился своей напористости.

Эрик и Дален в замешательстве переглянулись. Эйсон, напротив, с интересом вскинул бровь. Однако не ответил.

Это стало для Кейлена последней каплей. Он вскочил.

– Мою семью убили люди, которые искали вас! Проклятье, ответьте на мой вопрос!

В нем бушевал огонь, сердце бешено колотилось, кулаки сжались так, что пальцы занемели. Юноша буквально был готов вспыхнуть и взорваться.

– Успокойся и поговорим. Мы все здесь друзья.

Дален поднялся на ноги и потянулся к Кейлену.

– Не тронь меня! – рявкнул тот, отбрасывая протянутую руку. – Мы не друзья. Они мертвы из-за вас!

Кейлен толкнул Далена в грудь, а его пальцы опустились к висящему на бедре мечу.

Эрик вскочил и встал между ними. Данн бросился к другу и схватил его за плечи.

– Успокойся!

Кейлена трясло. В ушах звенело, остальные звуки отступили куда-то далеко. Он попытался вырваться из хватки, но Данн держал его крепко.

– Подобным поведением ты ничего не добьешься, – как всегда рассудительно, глядя в глаза другу, произнес Рист.

Пожар угас так же быстро, как и разгорелся. Усталость взяла верх. В отчаянии Кейлен застонал и обмяк. Злость ушла, и вместо нее всё заволакивала знакомая пустота. На глазах выступили слезы.

А вот Дален, судя по лицу, только начал распаляться. Однако прежде чем он успел что-то сказать, Эйсон подошел к нему и сурово посмотрел.

– Кейлен, сегодня ты понес большую утрату, и это тяжело, понимаю. Я не буду винить тебя за вспышку. Мне знакома боль, что ты испытываешь.

Он кивнул сыновьям, и те неохотно вернулись на свои места у огня.

– И ты прав. Ты имеешь право знать, почему они умерли и почему вас забирают из дома. Пожалуйста, сядь, и я всё расскажу.

Дален с Эриком недоуменно переглянулись, но Эйсон в их сторону не смотрел.

Троица из Прогалины уселась перед костром, а старый воин вернулся на пень. Он снял со спины потертый кожаный рюкзак – корень всех их бед. Кейлен снова почувствовал, что внутри нечто живое.

Тэрин, стоявший у дерева, развернулся в сторону костра. Он не сводил глаз с Эйсона и рюкзака.

Отец Эрика медленно провел ладонью по сумке, будто не решаясь начать.

– Вот здесь лежит причина всего, – тихо произнес он. – Уверен, что ты, воспитанный на рассказах Тэрина, знаешь, как возникла Лорийская империя. Я имею в виду правдивую историю, а не ту ложь, которую сотни лет распространяли по всей Эфирии. – Он немного помолчал и вздохнул. – За четыреста лет существования Империи находились люди, желавшие ее падения. Они помогали в восстаниях, подстрекали к мятежам и сражались во многих войнах. К сожалению, каждый раз их ждало поражение. Когда казалось, что победа уже у них в руках, появлялась драконья гвардия или сам Фейн. Хотя последние несколько десятилетий за пределами Ан-Наслы его не видели.

Эйсон покрепче сжал рюкзак.

– Выступить против Лорийской империи с ее драконами и магами можно было, только объединив силы. Но великанов почти всех истребили. Эльфы скрылись в лесах Линалиона. Гномы заперлись у себя в горных царствах. А земли людей оказались под железной пятой. Многие из тех, кто борется за свободу, были вынуждены уйти в тень и ждать. Нам не хватало того, что помогло бы тем, кто борется за свободу, сплотиться и вспомнить про старые союзы. И вот наши многолетние поиски увенчались успехом.

Кейлен почувствовал, как всех вокруг переполняет предвкушение. Даже Тэрин вытянул шею, чтобы увидеть, что находится в рюкзаке, хоть и делал вид, будто ему неинтересно.

Эйсон положил рюкзак на колени, расстегнул замки и, помешкав мгновение, сунул руки внутрь… Итак, что же стало причиной стольких страданий и боли?

У Кейлена перехватило дыхание. Он резко отвернулся и прикрыл рукой глаза от внезапной вспышки. Остальные сделали то же самое.

Когда его глаза привыкли к мерцающему свету, он отнял руку. Однако вместо ответа получил лишь новые вопросы.

Эйсон достал нечто около фута в длину и примерно вдвое меньше в ширину. Сверху донизу предмет был покрыт наслаивающимися друг на друга чешуйками. В основании черные, а на кончиках белые, они отражали свет костра, многократно усиливая его. Больше всего предмет напоминал яйцо. Бронированное яйцо.

Тэрин теперь не скрывал своего любопытства. Мерцание подсветило его глаза и заставило волосы сиять даже под капюшоном.

– Никогда прежде… – прошептал он, но его голос потонул среди восхищенных вздохов.

Эйсон пристально смотрел на Кейлена. В его глазах не было ни злобы, ни гнусных помыслов, а скорее… ожидание. И всё равно юноше стало не по себе. Он неловко заерзал. Отчаянно хотелось нарушить молчание. К счастью, вопросов накопилось много.

– Ч-что это?..

– Драконье яйцо, – произнес вдруг Тэрин.

Он шагнул ближе к костру. Огонь потускнел и сделался почти призрачным. Эльф казался выше, чем обычно.

– Если точнее, это яйцо дракона из Валации, ледяных пустошей на севере, за Антигским океаном. Мы даже не верили, что те земли существуют. Думали, просто легенды.

В его голосе сквозило благоговение. Кейлену показалось, даже насекомые прекратили свои ночные занятия, чтобы послушать рассказ эльфа.

Тэрин присел на корточки и протянул руки к яйцу, но будто бы боялся его коснуться.

– Кочевые драконы Валасийских ледников, чья чешуя белее снега и чернее самой темной ночи, способны вырасти размером с любого своего сородича в Эфирии. Говорят, что их связь с волшебной искрой такая же древняя, как и свет солнца. Еще ни один эльф, человек или великан не вступал с ними в связь. Сомневаюсь, чтобы в этой части мира когда-либо видели подобное существо. До сих пор, – Тэрин посмотрел на Эйсона и, улыбнувшись, схватил того за плечи: – Тебе удалось, старый друг! Тебе правда удалось!

Кейлен снова начал слышать звуки леса, а костер разгорелся с прежней силой. Эльф уселся на землю перед Эйсоном, продолжая улыбаться и не сводя глаз с мерцающего черно-белого яйца.

– Как он это делает? – прошептал Данн на ухо Кейлену. – Мне кажется или он правда немного светится?

Кейлен кивнул, тоже не в силах оторвать взгляд от яйца. Оно было прекрасным. Грубым, но прекрасным.

– Что толку от одного дракона? У Империи же целая гвардия, – скептически спросил Рист. – Как один может противостоять дюжине?

Эйсон вздохнул и погладил яйцо рукой.

– Дело не в том, что может или не может один дракон. Дело в символе, который он собой являет. Дракон – это надежда. Дай людям надежду, и они пойдут в бой на смерть.

Рист наморщил лоб. Кейлен знал это выражение: оно означало, что друга подобный ответ не удовлетворил.

Дралейд.

По спине Кейлена пробежала дрожь. Голос зазвучал где-то в глубине сознания – не его собственный, но и не чужой. Знакомый, только откуда – неясно. Не слышнее шепота. Кейлен решил его не замечать.

Дралейд.

Голос вдруг заглушил все прочие звуки. Шелест листьев, неумолчное жужжание насекомых, редкие выкрики ночных птиц – всё это стихло и исчезло. Кейлен отчаянно пытался сохранить связь с реальностью, но голос перетягивал его внимание на себя.

Дралейд н’олдрир.

Дралейд.

Голос становился всё громче, эхом отдаваясь в голове Кейлена. Волоски на теле встали дыбом. Он не знал, сколько времени прошло. Как будто несколько ударов сердца, но наверняка сказать было нельзя. Всё вокруг расплывалось.

Дралейд.

– Дралейд…

– Что-что ты сказал?.. Прости, не расслышал, – произнес Рист, заглядывая Кейлену в глаза.

– Ничего. Извини. – Кейлен даже не понял, что говорил вслух. – Видимо, просто задумался.

Голос затих, туман в голове рассеялся.

Он оглядел остальных. Эйсон и Тэрин смотрели на него с любопытством, но быстро отвели взгляд, едва Кейлен встретился с ними глазами. «Они что, тоже слышали?.. Что происходит?»

Яйцо перестало светиться, когда отец Эрика убрал его обратно в сумку. Отодвинув ее в сторону, он поднялся.

– Так, ладно, теперь все помолчите. Пришло время изложить наш план. Утром мы отправляемся в Кэмилин, а оттуда в Белдуар. – Эйсон посмотрел на троицу из Прогалины и тяжело вздохнул: – Думаю, будет лучше, если вы поедете с нами.

– Но… – попытался вмешаться Дален.

– Это не обсуждается, Дален. Помолчи.

Эйсон выжидающе посмотрел на Кейлена, Данна и Риста.

Дален скорчил недовольную мину. Эрик быстро глянул на него, как бы говоря: «Успокойся».

Первым ответил Рист:

– Мы ведь ничего не знаем, кроме Прогалины. Это вся наша жизнь. Как после случившегося мы можем бросить людей, которые нас вырастили?

– Боюсь, юный мастер Рист, что оставаться вам нельзя. Именно из-за того, что́ я вам только что показал. Империя знает, что яйцо у нас, – поэтому за нами гнались до Мельногорска. С вами никто не будет разговаривать, а просто убьют, и в том только моя вина. Мне очень жаль, что я втянул вас в неприятности. Я не хотел, но пути богов неисповедимы. – Эйсон посмотрел на Кейлена, который сидел, уставившись на огонь, и его взгляд смягчился: – Ваш друг сегодня многое потерял – больше, чем следует в его возрасте. Вернувшись, вы лишь подвергнете свои семьи такой же опасности. Имперские солдаты, несомненно, еще какое-то время будут рыскать по деревням. Подумайте головой. Я не зову вас под наши знамена, но пока нам лучше побыть вместе. Мы довезем вас до безопасного места. В Белдуаре нас ждут друзья, и они смогут помочь.

– Я… я не знаю.

Эйсон продолжал молча глядеть на парней. Безмолвие нарушал только треск костра.

– Я поеду. – Кейлен больше не смотрел в огонь. Он решительно повернулся к Эйсону и повторил: – Я поеду. Но при одном условии.

– И каком же?

На лице Тэрина тоже возник интерес.

– Обучите меня владению мечом. Я не хочу вновь оказаться таким же беспомощным, как… – Его дрожащие руки сжались в кулаки: – Я заставлю их заплатить за то, что они сделали. Пообещай мне, что я получу возможность отомстить.

На лице Эйсона мелькнула улыбка. Он протянул руку, схватил Кейлена за предплечье и поднял на ноги.

– Что ж, мой мальчик, это я тебе пообещать могу.

– И мне заодно, – произнес Данн, – я тоже с вами.

– И тебе заодно, – кивнул Эйсон. – А ты что скажешь, юный мастер Рист?

Тот задумчиво повертел головой, потом аккуратно смахнул пыль со штанов и встал.

– Полагаю, выбора у меня нет. Эти двое без меня и двух дней не протянут. – Он вяло улыбнулся Кейлену и Данну.

– Итак, решено. Выдвинемся с первыми лучами солнца. До Кэмилина четыре дня быстрой скачки, так что отдохните как следует.

* * *

С тяжелым вздохом Рэтт откинулся на мягкий кожаный диван. «Речной трактир» был раза в два меньше «Золоченого дракона», но из-за небольшого количества столиков зал казался просторнее. Народу почти не осталось: купцы и торговцы с рассветом продолжили свой путь.

Хозяин – коренастый лысый мужчина с мягким, приветливым лицом – улыбнулся Рэтту, протирая тряпкой кружку. Рэтт в ответ слегка кивнул, как человеку, которого знаешь не очень хорошо, но которому хочешь показать свое расположение. Он рассеянно поглаживал холодную ручку своей кружки с медовухой.

Элла поднялась в комнату переодеться. Вероятно, она пробудет там не меньше часа. Ей требовалось время, чтобы привести себя в порядок, однако ожидание всегда того стоило. Всё-таки она прекрасна во всех отношениях. При мысли о возлюбленной Рэтт не сдержал улыбки.

Прошло уже два дня и две ночи, как они покинули Прогалину. Спали под звездами. Остановиться в деревне Омм не решились: их родню там слишком хорошо знали. А вот в Пирне уже не столь хорошо. И всё равно Рэтт переживал. Переживал из-за того, что бросил дом и родных. Из-за того, что ждет их в Бероне. Путешествие предстояло долгое. Поскольку материк разделен надвое Темнолесьем и Выжженными землями, попасть на север можно только морем. А достаточно большие суда отплывали лишь из двух главных портов Илльянары: Гизы и Фолстайда.

Из Гизы плыли только богатые люди – купцы и торговцы, лорды и леди, чей путь лежал в островной город Антикер или в столицу, Ан-Наслу. За всю свою жизнь Рэтт не видел столько монет, сколько стоил даже один билет из Гизы. И вероятнее всего, никогда не увидит.

Все остальные выбирали Фолстайд. Этот путь был дольше, опаснее, но иного они не могли себе позволить. Верхом дорога до Фолстайда занимала не меньше двух месяцев. Суровые ночи и края, кишащие головорезами и карманниками. А потом придется либо пересекать Выжженные земли, либо искать достаточно безрассудного капитана, который бы согласился проплыть вдоль Побережья молний. Рэтт знал, что за Эллу можно не беспокоиться. Она, конечно, натура утонченная, но силой воли не уступит ему, а то и превзойдет.

– Ну здравствуй, красавчик.

В кремовом платье, расшитом цветами, с золотистыми волосами, водопадом струящимися по плечам, Элла была неотразима. Ее голубые глаза испытующе смотрели на него сверху вниз. Ради нее Рэтт был готов на всё. Они доберутся до Бероны во что бы то ни стало.

– Какое зрелище для усталых глаз! – Он тепло улыбнулся. – Присаживайтесь, сударыня. Выпейте со мной. Весь трактир в нашем распоряжении.

– Ой, да ну тебя! – засмеялась девушка, села рядом и игриво толкнула его плечом.

Жестом попросив у трактирщика еще две кружки медовухи, они принялись обсуждать ближайшие несколько дней, избегая разговоров о долгом путешествии через равнины Илльянары.

Элла пригубила медовухи и, подпрыгнув на месте, повернулась к Рэтту. Ее глаза сияли от возбуждения.

– Мне не терпится увидеть Кэмилин. Я там никогда не была. Папа возил с собой Кейлена, когда тот был маленьким, а вот мне не довелось. Говорят, там восхитительная ярмарка.

Рэтт услышал в ее голосе ликование. Элла была невероятно милой, когда радовалась. Он потянулся к своей дорожной сумке, достал оттуда маленький кошель и со звоном бросил на стол.

– Нельзя заехать в Кэмилин и ничего не купить.

Глаза у Эллы загорелись.

– Правда? Ты уверен, что мы можем себе это позволить?

– Конечно, – ответил Рэтт. – Для этого я и отложил денег.

Элла чмокнула его в щеку.

«Всего лишь придется на несколько дней ограничить себя в еде».

Глава 15. Тени не дремлют

Путники скакали от рассвета до заката, останавливаясь только для того, чтобы дать отдых лошадям и перекусить вяленого мяса с сыром. Кейлен уже не помнил, когда в последний раз не испытывал боли. Раньше ему казалось, что езда на лошади не может причинять столько мучений. Как он ошибался! Кожа с внутренней стороны бедер стерлась почти до крови, а спины юноша вообще не чувствовал.

И оно бы ничего, будь у них возможность как следует отдохнуть. Однако на каждом привале Эйсон брал Кейлена с Данном на тренировку с мечом, а остальные наблюдали. Иногда по просьбе Эйсона к занятиям присоединялись Эрик или Дален. Тэрин с Ристом в основном лежали и караулили лошадей. Рист не отрывался от книги, которую приобрел в Мельногорске.

Каждый раз отец Эрика заставлял их повторять серии движений. Какие-то Кейлен знал по тренировкам с Варсом, но многие – нет. Запоминать движения было тяжело, но постепенно вошло в привычку. Несмотря на боль и усталость, Кейлен находил в фехтовании утешение. Тогда он мог ни о чем не думать.

В этот вечер тренировок не планировалось, поскольку в Кэмилине всех наконец-то ждала передышка. Но это не помешало Данну начать дуться, как он дулся с самого первого вечера. Привыкший во всем быть лучшим, он очень расстраивался, что приемы даются ему не так легко, как Кейлену.

– Кэмилин, – произнес Эрик, останавливаясь на вершине холма.

Город примыкал к склону горы. Солнце, опускающееся за океан, окрасило красные черепичные крыши в рыжий. Кэмилин окружали мощные стены, разделенные на равные промежутки большими круглыми башнями. Даже издали было видно возвышающийся над прочими постройками замок, с севера прикрытый горой. Прогалина уместилась бы здесь раз сто, и еще бы место осталось. По воспоминаниям город казался Кейлену куда меньше.

– Ого… – нечасто у Данна не хватало слов.

Кейлен как-то забыл, что друг не бывал нигде дальше Омма.

– Ну что, побольше будет, чем твоя деревня? – усмехнулся Дален. – Вообще-то он вдвое меньше Бероны, которая сама в половину Антикера или Вейрлеона.

– «Побольше будет, чем твоя деревня?» – проворчал Данн себе под нос. – Скотина.

Кейлен с Эриком не смогли удержаться от смеха, а вот Дален обиделся.

Когда все отсмеялись, Рист повернулся к Кейлену:

– Ты как сам?

Голос друга звучал неуверенно. Кейлен знал, что Рист интересуется из лучших побуждений, но он не был готов к разговору. Он до сих пор не верил в то, что произошло. Правильнее всего смотать всё в клубок и спрятать где-то на задворках сознания. Потом можно будет вернуться к случившемуся, но не сейчас. Еще слишком больно. Дашь слабину – и сломаешься.

– Да, в порядке, – соврал он. – Просто стараюсь не думать об этом. Ты уже бывал в Кэмилине?

Кейлен знал, что Рист раскусит его попытку сменить тему, ведь тот неоднократно ездил в Кэмилин вместе с Ласхом.

– Вообще-то бывал, – подыграл друг. – Отец брал меня с собой, когда искал ковры и картины для таверны.

Кейлен благодарно кивнул. Они оба понимали, что ответ, как и вопрос, не имеет смысла, но это хотя бы повод поговорить.

Перед самым въездом на Кэмилинский тракт Тэрин остановил своего коня.

– Здесь я вас оставлю. Кэмилин не место для эльфа. Во всяком случае, если он хочет сохранить голову. Встретимся завтра в полдень в трактире «Увядший лист», это в нескольких лигах[1] к востоку. – Затем Тэрин наклонился к Кейлену и едва слышно прошептал: – Твой отец был великим человеком. Я стану оплакивать его каждый день. Он заслужил более достойную смерть.

Не дожидаясь ответа, он поплотнее запахнул плащ, проверил, крепко ли завязаны тесемки, и пустил коня галопом в объезд Кэмилина. Кейлен крикнул ему вслед «Постой!», но Тэрин не обернулся.

«Что он имел в виду?..»

* * *

Кэмилин располагался у основания Волкобразова хребта и служил воронкой, через которую жители деревень попадали в основную часть Илльянары. Это был единственный крупный город на сотни лиг, и на главной дороге всегда царило оживление. Куда ни глянь, везде купцы с телегами, нагруженными всем подряд: от головок сыра до бочонков с сидром и элем. Самые изящные и богато украшенные принадлежали торговцам шелком и вином: об их привилегированном положении можно было легко догадаться по высоко вздернутым подбородкам.

Были здесь и молодые люди, едущие в большой город за работой или более интересной жизнью. Сурового вида мужчины с мечами и топорами на поясе или на спине вели родных на редкую прогулку по городу. Трудно было сдержать удивление при виде столь разношерстной массы.

Приметив в толпе земляков – знакомых и нет, – Кейлен натянул капюшон. Жителей деревень легко отличить по разинутым ртам и любопытным глазам. Большинство из них никогда не видели ничего подобного Кэмилину. Юноша замер от ужаса, когда чья-то рука схватила капюшон сзади и стянула.

– Сними сейчас же! – прошептал Эйсон, не скрывая раздражения. – Как, по-твоему, городская стража посмотрит на всадника в капюшоне с эльфийским клинком на поясе?.. Думай головой, а не задницей.

С этими словами он пустил своего коня рысью. Остальные вроде бы этого не слышали – или делали вид, что не слышали. Пристыженный, Кейлен спрятал меч – последний отцовский подарок – под плащом.

Городские стражники у массивных сводчатых ворот даже не обратили на них внимания. Путники ехали на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы никто не подумал, что они вместе. По отдельности им доставалось менее чем вполовину того интереса, который вызывали бы наемники или головорезы в потрепанных доспехах и с пестрой коллекцией боевых шрамов.

За воротами дорога расширилась вдвое. Посередине улицы был разрыв, занятый длинным рядом прилавков, перемежаемых крупными вязами, аккуратно подстриженными, чтобы давать достаточно тени. По обе стороны улицу обрамляли большие каменные здания и сеть лестниц и переулков, ведущих в другие районы и на другие ярусы города.

Зрелище оказалось еще более впечатляющим, чем его помнил Кейлен. Сейчас он почувствовал себя крохотным муравьем.

Кейлен всегда думал, что с шумом и размахом Лунной ярмарки не сравнится ничто. Однако в Кэмилине Лунная ярмарка была на каждом углу, причем в любое время, а не только по праздникам.

– Постоялый двор впереди, – сказал Эйсон. – Оставим лошадей на заднем дворе, в конюшне, и договоримся о комнате на ночь. Через час у меня там назначена встреча. Хорошо бы до этого расположиться… И да, внутри никаких имен.

Эйсон дернул своего мерина вправо, чтобы не наступить на маленького ребенка, который бесцельно слонялся по улице, даже не обратив внимания, что не превратился в лепешку под копытом.

Конюшенный двор в «Привале путника» был не очень большой. Там стояли всего три или четыре привязанные лошади. Впрочем, неудивительно: в таком густонаселенном городе строить просторные конюшни было роскошью.

А вот внутри постоялый двор выглядел совсем иначе. В огромном общем зале, который был раза в три больше, чем в «Золоченом драконе», пахло вином, благовониями и табачным дымом. Вдоль всех стен, кроме той, что со стойкой – за ней покоились бочонки с вином и элем, – тянулись отдельные закутки. Вся мебель была сделана из самых редких древесных пород и обита лучшим бархатом и кожей. Стойка представляла собой длинную дубовую плиту, искусностью резьбы не уступавшую драконам, сторожившим вход в таверну Ласха Хейвела.

Заслышав мелодию, что наигрывал на флейте бард, Кейлен не удержался и затопал в такт. Музыка показалась ему знакомой, хотя слов, которые пели другие посетители, он не узнавал.

Публика вообще была страннее некуда: и купцы, одетые в тончайшие шелка дерзкого красного, золотого и зеленого цветов; и хитрые, пронырливого вида люди с кругами под глазами и въевшейся в одежду грязью – по виду воры и карманники; и суровые мужчины в тяжелых кожаных доспехах, на чьих лицах было больше шрамов, чем на голове волос. Попадались даже женщины – дамы, если судить по покрою одежды. Кейлен не знал, что ему думать. Трудно представить, зачем всем этим людям собираться здесь, однако никто из них не выглядел чужеродно.

– Что это за место? – шепотом спросил Кейлен у Эрика.

– Место… для частных встреч? – пожал плечами тот, как будто сам не был уверен. – Отец часто беседует здесь со знакомыми.

Кейлен оглядел общий зал и кивнул. Понятно, почему Эйсон предпочитает звать сюда «знакомых» – или, говоря иначе, тех, с кем лучше встречаться подальше от чужих глаз.

Заселение много времени не заняло. Свободных комнат осталось всего две, каждая на три кровати. Одну заняли Кейлен, Рист и Данн, а другую – Эйсон, Эрик и Дален.

– Кидайте вещи, – сказал Дален, – и спускайтесь.

Кейлен сразу понял, что комната, которую им предоставили, предназначалась для одного человека. Между тесно придвинутыми друг к другу кроватями нельзя было даже протиснуться боком. Единственным украшением служила плохо залатанная дыра да масляная лампа, которая выглядела так, будто давно сломана.

– Напомните мне еще раз, почему мы здесь? – спросил Рист, бросая свою сумку на кровать справа.

– Потому что у нас нет выбора, – пожал плечами Данн, касаясь поврежденного участка стены.

Кейлен бросил сумку на пол рядом со своей кроватью и пошел к двери.

– Давайте выпьем. Последние ночи выдались долгими.

«Мы здесь, потому что я хочу найти тех, кто отнял у меня семью».

Когда Кейлен, Рист и Данн спустились по лестнице, Эрик с Даленом уже заняли большой круглый стол в западном углу общего зала.

– А где?.. – спросил Данн, подходя к знакомым. Он осекся, встретив суровый взгляд Далена: Эйсон велел не использовать имена.

– Улаживает дела. – Эрик кивнул в сторону одного из зашторенных закутков. – Освободится через пару часов.

– Пару часов? А нам что всё это время делать? – удивился Данн.

Эрик пожал плечами.

– Не знаю, как вы, но я планирую выпить.

– Вот это я понимаю! – сказал Данн.

Они уселись, и Данн жестом попросил забегавшегося вида молодую служанку принести на стол еще три эля. Та смущенно кивнула и скрылась в толпе.

– Спорим на медяк, что она забудет про напитки? – шепнул Данн на ухо Кейлену.

– Спорим.

Рист поднял глаза от книги, которую достал из кармана.

– Если вы всю ночь будете играть в свои дурацкие игры, клянусь богами, я разбужу вас чайником воды.

– Расслабься, – отмахнулся Данн. – Читай свою книжку, а нам не мешай веселиться.

Рист неодобрительно покачал головой, затем лизнул палец, перевернул страницу и снова углубился в чтение.

– Я никогда раньше не бывал в Кэмилине. Да он же раз в десять, может, в двадцать больше Прогалины. Пожалуй, дальше, чем в Пирну, я никуда и не ездил. Кстати, сколько еще до Бел…

Дален предостерегающе поднял брови. Данн не умел держать язык за зубами. А после выпивки станет еще хуже.

Краем глаза Кейлен заметил, как служанка пронеслась мимо их стола, мечась, словно безголовая курица. Она уже про них забыла. Дождавшись, пока с Данном случится очередной приступ словесного поноса, Кейлен встретился с девушкой взглядом и махнул рукой. На ее лице мелькнуло узнавание. Подобрав юбки в кулаки, она побежала к бару, виляя между подвыпившими посетителями. Вскоре служанка вернулась к столу, рассыпаясь в извинениях. Она поставила перед Данном три кружки холодного эля. Тот улыбнулся ей, заплатил за напитки и пододвинул кружки Кейлену и Ристу.

Данн как раз подносил бокал ко рту, когда Кейлен выразительно кашлянул и приподнял бровь.

– Ну да, конечно. Тебе лишь бы товарища обобрать.

Данн покопался в карманах, ища монету. Потом бросил ее Кейлену, но чуть сильнее, чем нужно. Рист оторвался от книги и понимающе улыбнулся. Он ничего не упускал.

Ночь шла, и напитки лились рекой. С каждой кружкой Данн нес всё больше и больше чуши. Дошло до того, что, по его рассказам, медведь, которого друзья убили во время Испытания, был размером с дракона.

– Говорю: огромный! Футов двенадцать… ик!.. а то и все четырнадцать…

К тому времени, когда Эйсон вышел из закутка, Данн уже переврал все истории, которые Кейлену были известны, а также сочинил еще пару довольно сомнительных.

Рист редко поднимал глаза от своей книги. Дален, к удивлению Кейлена, был весьма увлечен рассказами Данна и поглощал эль в таких же объемах. Возможно, одно объясняло другое.

Кейлену также удалось уговорить Эрика на повторное состязание по метанию топора. Он не сомневался, что в тот вечер Эрик промахнулся намеренно.

Когда Кейлен наконец рухнул на кровать, его спина буквально взвыла от облегчения. Наступила долгожданная передышка от ноющей боли, которая сопровождала его весь день.

Он лежал, раскинув натруженные руки и ноги. Их ломило, но ломота была приятной. Даже пьяный храп Данна не помешает ему выспаться этой ночью.

* * *

Его чуткий сон нарушил скрип половиц снаружи комнаты.

– Данн, – прошептал Кейлен, стараясь не слишком повышать голос.

Никакого ответа. Друг продолжал громко храпеть. Кейлен раздраженно вздохнул.

– Рист…

– Да? – прохрипел спросонья Рист, протирая ладонями глаза.

– Там кто-то есть. – Кейлен кивнул в сторону двери.

– Ладно тебе, не будь…

Что-то грохнуло.

– А? Какого?!.. – крикнул Данн, вскакивая.

Дверь распахнулась, ударившись о деревянную стену. В проеме возник Эрик, у его ног лежало тело, заливая пол кровью.

– Одевайтесь и хватайте вещи. Мы уезжаем.

Парни лишь тупо смотрели на него.

– Живо!

Тэрин скакал сквозь ночь, холодный и злой ветер хлестал его по лицу. Поплотнее запахнув плащ, он дал знак Вэйну ехать быстрее. Что-то было не так. Эльф еще не знал, что именно, но на задворках сознания скреблось нехорошее предчувствие.

До «Увядшего листа» оставалось порядка трех лиг. Тэрин знал тамошнего трактирщика, и если тот не станет болтать – проблем не возникнет. Поразительно, насколько сговорчивыми становятся люди, когда в дело вступает монета.

Горячий ужин и мягкая постель ему бы не повредили. Спина болела, запястья затекли. Он уже очень давно не отдыхал. Очень давно. Стиснув зубы, эльф заставил Вэйна поднажать.

Оставлять добытое, наконец, Эйсоном яйцо отчаянно не хотелось – как и Кейлена. Вот ведь странный поворот судьбы: они столетиями искали яйцо, а дралейд им попался совершенно случайно. Причем дралейдом оказался сын Варса… Тэрин многое отдал бы, чтобы узнать об этом заранее. «Покойся с миром, друг мой. Я присмотрю за мальчиком. Ты, по крайней мере, счел нужным передать ему мой меч».

А у того его приятеля – Риста – была искра. В эти времена встретить человека с искрой на юге стало большой редкостью. В старых сказках об инквизиторах, которые ловят и уносят непослушных детей, была доля истины. Инквизиторы отлавливали тех, кто проявлял хотя бы малейшую склонность к владению искрой, и забирали их в Высокую башню Бероны. В итоге передавать дар по наследству стало просто некому. Это действительно печалило. Зато и инквизиторы перестали наезжать в эти края – едва ли даже кто-то из местных старожилов видел их вживую. Жизнь на задворках Империи имеет свои преимущества.

Вэйн вдруг встал и, замотав крупом, чуть не сбросил Тэрина со спины прямиком в грязь. Конь перебирал копытами и тревожно ржал, вертя головой из стороны в сторону.

Внезапная остановка сбила с мысли, и Тэрину потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

– Странно видеть эльфа в здешних краях.

Гулкий голос заполнил собой ночь; он звучал сразу отовсюду и ниоткуда. Тэрин узнал этот голос: резкий, словно сталь, царапающая гравий. Он непроизвольно поежился и потянулся к искре, вытягивая нити огня и духа. На всякий случай.

Темнота не помеха, особенно когда владеешь магией. Правильно переплетя огонь с духом, можно обрести зрение кэта. Однако свет куда-то ускользал, и вокруг стоял непроницаемый мрак.

– Ну, будет тебе, эльф. Пора бы уже понять.

Распалив искру внутри себя, Тэрин что есть мочи потянул за нити огня и воздуха. Из его ладони вырвался широкий шлейф ревущего пламени. Он мельком увидел развевающуюся на ветру черную мантию в темно-синих завитках. Мгновение – и она исчезла, но Тэрин знал, что скрывается под ней. Тонкая бледная кожа – не сухая и растрескавшаяся, как шкура пустынного животного, а гладкая, словно лучший нарвонский шелк. Угольно-черные глаза – две пропасти, затягивающие в себя окружающий свет.

«Тень» была порождением тьмы, которое некоторые маги добровольно пускали в свое тело. В обмен на могущество. По крайней мере, они верили, что обмен равноценный. Тэрин готов был побиться об заклад, что за этими глазами скрывается кто угодно, только не маг.

– Скачи! – рявкнул он, щелкая поводьями.

Он крепко ударил Вэйна по бокам и бешеным галопом послал его обратно в Кэмилин. «Яйцо! Тень знает, где они».

– Тебе не успеть, эльф, – вновь зазвучал скрежещущий голос, как будто со всех сторон. В его тоне слышалась издевка: – Ты не доскачешь до них вовремя, если вообще доскачешь.

Над головой просвистела стрела. Темнота стала спасением. Зато солдаты, в отличие от Тени, не были защищены темной магией, и Тэрин прекрасно их видел.

Он потянул за нити земли, и затылок запульсировал болью. Вырвав комья глины, Тэрин превратил их в один большой каменный шип, который затем отправил в сторону лучников, спрятавшихся в зарослях справа от дороги. Он продолжал скакать, а солдаты падали один за другим; орудие прошивало их доспехи, словно иголка ткань. Стихия земли не была его сильной стороной, но на это у него умения хватило.

На падающие тела эльф не оглядывался. Ему нужно было добраться до Кэмилина. Тэрин положил руку на шею Вэйна и потянул за нити духа. Изгоняя боль и усталость, он повелел коню скакать быстрее. Потом, конечно, ему придется долго отдыхать. Точнее, им обоим.

Глава 16. Тоска по дому

Заходящее солнце окутывало город теплым сиянием. Желто-оранжевые лучи на гладких серых камнях придавали Кэмилину почти сказочный вид.

Элла весь день бродила по городским рынкам. Никогда прежде она не видела ничего подобного. Целые площади с прилавками, где продается один только разноцветный шелк. Широкие улицы, полные торговцев шарфами, платьями и шляпами всевозможных видов. Толпы лоточников, предлагающих всякий хлам, о существовании которого Элла даже не подозревала. Здесь можно было гулять неделю и всё равно не увидеть всего.

По сравнению с огромным Кэмилином Прогалина казалась самым маленьким местом во всей Эфирии. Как жаль, что отец с Кейленом не взяли с собой и ее, когда ездили сюда. Элла уже скучала по родным и особенно по маме. Боги, как она скучала по матери!.. Прошло всего несколько дней, а ей уже было невмоготу. А ведь пройдут годы, прежде чем они снова увидятся. Невольно Элла взялась за подол юбки… Нет, она поступила правильно.

– Простите, госпожа, – раздался у нее за спиной тоненький голосок.

Обернувшись, она увидела маленького мальчика лет десяти. На голове круглая шапочка с жестким околышем, под ней грязное исхудалое лицо. Одежда болтается – явно с плеча старшего брата. Под глазами темные круги и вид в целом такой, будто вот уже несколько дней и маковой росинки во рту не было.

– Простите, у вас нет чуть-чуть еды? Я очень хочу есть…

Сердце Эллы растаяло.

– Да, конечно…

– Эй, ты! А ну пшёл отсюда! Отстань от моих покупателей!

Глаза торговца сверкали, как каменья. Сам его вид внушал ужас: густые кустистые усы, сведенные брови и лысая голова. Жирный круглый живот вываливался из-под тонкой шелковой рубашки, а сам торговец дышал так тяжело, будто пробежал лигу, хотя не двигался с места. Элла видела хряков, которые были более подтянутыми.

Бросив жалостливый взгляд на девушку, мальчик скрылся в толпе.

– Проклятые бродяги… – проворчал торговец, раскладывая свои прекрасные ткани.

– Лучше уж бродяга, чем свинья, – огрызнулась Элла.

Торговец ошеломленно раскрыл рот, а она, подобрав юбку, направилась за мальчиком. Тот стоял у стены, по его щекам градом катились слезы.

– Эй… Эй! – Элла присела перед ребенком и достала из сумки наливное зеленое яблоко. – Вот, возьми.

На лице мальчика застыло настороженное выражение. Он явно не привык, чтобы кто-то ему помогал. Ребенок осторожно коснулся яблока и потянул на себя, боясь подвоха. Увидев, что Элла не держит яблоко, мальчик поднес его ко рту и с наслаждением впился в плод зубами. Сладкий сок потек по подбородку.

– С-спасибо, – произнес он с набитым ртом.

Элла слабо улыбнулась, заглянула в сумку, где лежала буханка хлеба и кусок сыра, которые она купила себе с Рэттом на вечер, а затем снова посмотрела на мальчика. Тот съел яблоко целиком, не оставив даже огрызка.

– Вот, – сказала Элла, протягивая ему хлеб и сыр, – для тебя и твоего брата.

Мальчик смотрел одновременно радостно и растерянно.

– Я… я не могу это взять… Откуда вы знаете, что у меня есть брат?

– Бери, и никаких возражений. – Элла выставила руку ладонью вперед, как делала мама, когда Кейлен начинал с ней спорить.

Затем она поднялась и оправила платье.

– Спасибо.

– Не за что. Как тебя зовут? – спросила Элла.

– Г-гарет, госпожа, – промямлил мальчик.

– Приятно познакомиться, Гарет. А я Элла. Береги себя, ладно?

– Хорошо, госпожа Элла. Спасибо!

Девушка улыбнулась. Гарет побежал в соседний переулок, оглядываясь на нее через каждую пару шагов.

Проходя мимо рыночных прилавков, она тихонько посмеивалась. Да, на ужин придется найти что-нибудь еще, но зато мальчик точно не останется голодным. «Наверное, так во всех больших городах, – подумала она. – Людей настолько много, что про некоторых просто забывают. В Прогалине подобного ни за что не случилось бы».

Элла купила вторую буханку хлеба в ближайшей пекарне, но на сыр денег уже не хватило. Что ж, придется обойтись так. Солнце клонилось к закату, и девушка ускорила шаг. День пролетел незаметно. Рэтт наверняка вернулся в трактир, а она еще никогда не бывала в городе одна после наступления темноты. Утром Элла настояла, что хочет сделать покупки самостоятельно, что он ее только замедлит и что нечего парням лезть в женские дела… Теперь, когда улицы начали пустеть, она об этом пожалела. Оранжевый свет померк, уступая бледному сиянию луны, а торговцы и лоточники вовсю прятали товар в тележки и ящики.

Элла вдруг заметила, что ее окружают уже не такие дружелюбные лица, как днем. Эти лица были суровыми, с темными провалами глаз и грубой кожей, испещренной порезами и шрамами. Каждое пристально всматривалось в нее, изучая с головы до ног. И ничего доброго в этих глазах не теплилось. Девушка еще ускорила шаг, чуть не побежала. За каждым углом, на каждой улочке пролегли тени. Она уставилась под ноги. «Просто иди, не останавливайся». Сердце ни с того ни с сего затрепыхалось. Ничего плохого не произошло, но Элле было страшно.

– Эй, красавица! Скучаешь? – окликнул ее хрипловатый голос с другой стороны улицы.

Элла оглянулась. Голос принадлежал мужчине лет на двадцать старше ее. У него были длинные серовато-черные волосы, а лицо наискось пересекал страшный шрам. По спине пробежала дрожь. Она уставилась себе под ноги и продолжила идти. «Еще чуть-чуть. Всего пара поворотов… И почему я настояла, что хочу погулять одна?»

Уже за углом трактира она вдруг будто уперлась в кирпичную стену. Подняв голову, Элла увидела лицо довольно красивого мужчины. Он был на вершок ниже Кейлена, но, наверное, лет на десять старше. Несмотря на его располагающую внешность, его глаза вызывали тревогу.

– Так, так, так… Посмотри-ка, Руфин. Девушка, похоже, заблудилась.

Голос мужчины истекал патокой. Из его открытого рта доносился резкий запах дешевых духов. Элла в испуге отпрянула.

– Ну-ну, малышка. Не убегай.

Сзади подошел другой мужчина – Руфин, неопрятный и жилистый. Его густые черные волосы были зачесаны назад и блестели в лунном свете. На лице застыла тонкая ухмылка.

– Мы всего лишь хотим поиграть.

Оба мужчины неприятно захихикали.

Сердце Эллы колотилось. Руки тряслись мелкой дрожью.

– П-прошу, оставьте меня в покое. Я н-не хочу неприятностей, – слова еле-еле сваливались с языка.

– Мы тоже, малышка, мы тоже. Говорю же, просто хотим поиграть. Ты ведь любишь игры?

Мужчины медленно ходили вокруг нее, подходя всё ближе и ближе, издеваясь и дразня.

– Ну же, не тушуйся. Мы так хорошо проведем с тобой время, что ты сама захочешь с нами расплатиться, – говорил красавчик, гнусно посмеиваясь.

Сбоку что-то мелькнуло, Элла не успела заметить что. Красавчик с воем рухнул на землю. Левой рукой он зажимал кровоточащую губу.

– Девушка попросила оставить ее в покое.

Мужчина, который нанес удар, говорил громко и уверенно. Он был на голову выше обоих бандитов. Между ним и Эллой было два-три лета, не больше, но он держался так, будто повидал немало. Его ярко-зеленые глаза почти светились на фоне фарфорово-белой кожи. Каштановые волосы спадали почти до плеч, а лицо обрамляла такого же цвета короткая, аккуратно подстриженная борода. На ослепительно белом плаще был изображен меч, пронзающий восходящее солнце. Из-под темно-зеленого камзола виднелся нагрудник из полированной стали. Дополняли доспех поножи и наручи.

– Ну всё, сейчас тебе не поздоровится, – прорычал красавчик, поднимаясь на ноги.

Тонкая струйка крови прочертила линию от его губ до подбородка. Он сжал кулаки. Человек в зеленом камзоле склонил голову набок и усмехнулся, будто услышал что-то забавное.

– Каффа! Этот знак… – произнес Руфин, указывая на пронзающий солнце меч. Его голос превратился в шепот: – Рыцари Акерона!..

Каффа недоверчиво сощурился.

– Рыцари? Этот древний культ? Сказок наслушался, Руфин, – фыркнул он.

– Это не сказки, Каффа. Идем, не стоит она того.

Руфин потянул товарища за рубашку в переулок. Тот не двинулся с места, однако Элла разглядела в его глазах нерешительность.

Она прекрасно понимала, что всё еще стоит между мужчиной в зеленом камзоле и бандитами, поэтому медленно отступила на край улицы, постоянно глядя то на одного, то на других.

– Послушай приятеля. Сказки – ложь, да в них намек, – произнес мужчина размеренным голосом. Его пальцы медленно постукивали по округлой серебряной рукояти меча.

Каффа с Руфином переглянулись. Каффа раздраженно выдохнул и, сузив глаза, ткнул пальцем в рыцаря:

– Мы еще встретимся. – Слова сорвались с его губ, будто камни прокатились по ржавой решетке.

– Очень на это надеюсь, – отозвался рыцарь вслед бандитам и снова повернулся к Элле. Он шумно выдохнул, затем неловко улыбнулся и провел рукой по волосам. – Что ж, могло быть и хуже. Вы в порядке?

Элла была поражена его спокойствием. Сердце девушки колотилось так, как будто хотело сбежать, а в животе всё сжалось, но ее спаситель словно всего лишь разнял дерущихся мальчишек.

– Я… Спасибо вам. Я здесь впервые и не знала…

– Ничего страшного. Кэмилин правда прекрасен, только днем. Ночью он меняется, впрочем, как и любой другой город. В одиночку гулять небезопасно, будь ты женщина или мужчина.

– Но вы же ходите сами по себе, – заметила Элла.

– Ну, я – другое дело, сами видели. – Он махнул рукой в сторону переулка, куда убрались бандиты.

– Что ж, ясно… Еще раз спасибо за доброту, но мне нужно идти. Я задержалась, и Рэтт наверняка будет волноваться…

Элла вцепилась в подол юбки, не в силах успокоиться.

– Вам, надеюсь, недалеко? Могу проводить.

– Нет-нет… не надо. Я сама. Спасибо. Берегите себя.

Она быстро зашагала прочь, едва не срываясь на бег. Рыцарь что-то кричал ей вслед, но она не разбирала слов. Сердце продолжало биться в грудную клетку, словно пыталось ее проломить.

По щеке скатилась слеза. Элла тихо заплакала, не сбавляя шага.

Рэтту она ничего не скажет. Не хватало, чтобы он беспокоился. Иначе он никогда не отпустит ее одну.

Рэтт побарабанил пальцами по старому, видавшему виды дубовому столу. Он отколупнул от края щепку – столешница крошилась буквально от прикосновения.

В «Витой дуб» он вернулся час назад. Трактирщик по имени Форн встретил его у входа и сообщил, что для Рэтта письмо. На тощем обветренном лице появилась широкая ухмылка. Рэтт, конечно, сообщил дяде о своем маршруте, но получить письмо едва ли ожидал.

В задумчивости он глотнул эля. Привыкнуть к резкому, горькому вкусу по-прежнему не получалось. Он всегда оставался в горле дольше, чем хотелось бы. Другое дело – сладкая медовуха Ласха Хейвела! Рэтт почти ощущал ее на языке. Этого напитка ему точно будет не хватать. Он с тоской вздохнул, потом снова взял письмо и перечитал:

Дорогой Рэтт!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии.

«Витой дуб» видал лучшие дни, но Форн Блаквелл – хороший человек. Он присмотрит за тобой, пока ты будешь в Кэмилине. Как мы договаривались, я выбил тебе место в городской страже Бероны. Место не тепленькое, но со временем можно добиться больших успехов.

В предыдущем письме ты упомянул, что вы с твоей возлюбленной собираетесь плыть из Фолстайда. Рэтт, это очень небезопасное место, и не важно, насколько хорошо ты можешь за себя постоять. Да и путь через всю Илльянару слишком долог и тяжел даже для закаленного солдата.

Я связался со своими знакомыми в порту Антикера и достал вам два билета из Гизы. Я знаю, денег у вас сейчас нет, но я оплатил их полностью. Сочтемся уже на месте. Просто хочу видеть тебя целым и невредимым, иначе мой брат никогда меня не простит.

Когда будешь в Гизе, найди в порту человека по имени Джак Нарис. Скажи, что от меня.

Береги себя, Рэтт. С нетерпением жду встречи с тобой и твоей возлюбленной.

Счастливого пути,

Таннер

Рэтт перечитывал письмо уже в четвертый раз. Когда они с Эллой только задумали покинуть Прогалину, он первым делом написал именно Таннеру. Его дядя был хорошим человеком. Рэтт видел его лишь несколько раз (путешествовать между севером и югом всегда было трудно), но всегда Таннер обращался с ним как с собственным ребенком. Но Гиза?..

Гиза – один из богатейших городов во всех южных землях, пускай и отрезанный от остального материка. Гиза служила основным портом, через который лорийские богатства стекались в южные земли. Оттуда же в Лорию переправляли аонарское золото.

Его дядя, должно быть, заплатил за билеты целое состояние. Это был невероятный акт доброты, но Рэтт также проклинал его, потому что он загнал его в угол. Подобный поступок не оставлял ему выбора. Молодой человек презирал идею начать новую жизнь с чистого листа, расплачиваясь с дядей за билет, который он никогда не планировал получить сам.

Элла не обрадуется. Придется всё ей рассказать. Притворяться, будто у них есть лишние деньги, чтобы она могла гулять по рынкам, – это одно. А здесь совсем другое.

Будь это кто-нибудь еще, Рэтт бы поехал в Фолстайд и решил вопрос потом. Но со своим дядей он так поступить не мог.

Он досадливо вздохнул, от души глотнул эля и, поморщившись, подумал: «Да уж, вкус требует привычки».

Дядя прав: «Витой дуб» видал и лучшие времена. Бесспорно, когда-то это было очень уважаемое место. Чтобы достать до потолка, трое мужчин должны были встать друг другу на плечи. Поговаривали, мол, Кэмилин построен великанами, но Рэтт всегда считал, что это всего лишь легенда.

Все столы были сделаны из цельного дуба, очень дорогого, пускай и выглядели сейчас, будто их подняли со дна морского. На стульях лежали красные бархатные подушечки, расшитые богатыми золотыми узорами. По крайней мере, Рэтт думал, что когда-то они были богатыми. Теперь они все вытерлись и рассыпались.

Нижнюю часть стен украшали массивные каменные плиты, наложенные друг на друга, – пожалуй, единственный элемент внутреннего убранства, выдержавший испытание временем. Про верхнюю половину такого не скажешь. На месте облупившейся краски собиралась плесень. Рэтт не сомневался, что когда-то трактир был таким же величественным, как и сам город, однако сейчас ему не терпелось дождаться утра и уехать.

Из задумчивости его вырвал грудной, булькающий кашель старика в другом углу общего зала. Он выглядел так, будто сидит здесь настолько долго, что врос в стул.

Рэтт достал из кармана кошель с монетами и положил его на колени, чуть ниже стола, чтобы не привлекать лишних взглядов. В трактире было не очень много народа: старик, который продолжал кашлять так, будто вот-вот выхаркает легкое; пьяница за стойкой, с трудом державший глаза открытыми; горстка усталых торговцев, две подавальщицы и трактирщик – приятный человек, хотя уже подсдавший. Вряд ли кто-то из них обратил бы внимание на Рэтта.

Он развязал кошель и быстро пересчитал монеты. Против обыкновения он надеялся, что волшебным образом внутри окажется больше, чем было. Чуда не произошло.

Путь в Гизу был гораздо короче, чем в Фолстайд, – может, всего полторы недели верхом. А значит, получится сэкономить. Не придется затягивать пояса. Можно каждую ночь спать в хороших постелях. Да и безопаснее, в конце концов…

Рэтт достал из кошеля медную марку. Покрутив ее в пальцах, он посмотрел на письмо, затем на трактирщика. Тот кивнул и начал цедить эль.

– Держи, молодой человек. – Форн поставил кружку перед Рэттом. – Денег не надо, это от меня. Передавай привет Таннеру. Уверен, что я всё еще ему должен.

С этими словами трактирщик тощими пальцами схватил пустую кружку. Рэтт присмотрелся: хотя кожа старика выглядела старой и морщинистой, а волосы – редкими и седыми, глаза у него были ясными и полными жизни. Интересно, откуда дядя так хорошо его знает?

– Не стоило, мастер Блаквелл, но весьма признателен. Дядя упоминал о вашей доброте в своих письмах. И ничуть не преувеличил.

Улыбнувшись, Рэтт отсалютовал кружкой хозяину, тот благодарно кивнул в ответ.

– Могу я поинтересоваться, – произнес он, – как вы хотите добираться до Бероны? Через Гизу или Фолстайд?

Рэтт затруднялся с ответом, так как сам не был уверен.

– Я… я потому спрашиваю, что в последнее время из Фолстайда приходят дурные вести. На Байломонском тракте и в Аргонских топях расплодились бандиты. Поговаривают, с Маринских гор спустились другие твари. Плохой маршрут в это время, скажу я тебе. Скоро Кровавая луна. Жди беды. Считай это бесплатным советом. – Старик покачал головой, рассеянно протирая тряпочкой внутреннюю поверхность кружки.

– Ну, сначала мы думали отплыть из Фолстайда, но, возможно, и из Гизы. Еще не решили. Сначала доберемся до Мидхевена, а там решим окончательно… Что за Кровавая луна?

Форн кивнул и пошел к стойке, всё еще рассеянно протирая кружку.

– На твоем месте я бы выбрал Гизу, – отозвался он через плечо, – если у тебя есть монета.

Вопрос о луне он оставил без внимания. «Бедняга, – подумал Рэтт. – Годы подтачивают его разум, так же, как и его трактир».

Рэтт заглянул в свой кошель. Потом приложился к кружке. «Да, привыкать придется долго». Перекатывая монету между пальцами, он тяжело вздохнул.

Глава 17. Разделенные

Звук торопливых шагов эхом отдавался среди высоких домов; где-то неподалеку мужские голоса выкрикивали приказы. Ноги у Кейлена гудели, а грудь пылала от холодного ночного воздуха.

Они похватали все вещи, какие смогли. Кейлен пристегнул пояс с мечом. Данн закинул на плечо лук. Рист запихнул в сумку свою книгу. Следом за Эриком они спустились по лестнице и вышли через заднюю дверь. Дален и Эйсон, в доспехах и с мечами наголо, ждали снаружи. Дален покрутил клинками, разминая запястья перед неминуемой схваткой.

Все лошади в конюшне были мертвы. Им перерезали горло, так и оставив на привязи. Человек, пытавшийся застать их в постелях, заранее позаботился о том, чтобы перекрыть этот путь спасения.

– Сюда! Под «Аптекой Оливера» есть туннель, – прерывисто произнес Дален, не сбавляя хода.

Покинув конюшенный двор, они без остановки мчались через спящий Кэмилин, в основном по переулкам и лестницам. Такое не всякий тренированный бегун выдержит. Им повезло, что до сих пор они не столкнулись ни с одним из преследователей, хотя голоса постоянно звучали где-то рядом.

– Кто… – Данн притормозил, чтобы перевести дух, – кто за нами гонится? Кто хотел нас убить?

Они спустились по очередной мощеной лестнице, зажатой между домами. Внизу свернули направо, а затем резко налево. Кейлен понятия не имел, где и куда они бегут. Если он отобьется, то тут же заблудится и погибнет.

– Имперцы, – выдохнул Дален. – Там, в трактире, нам попался наемник, но сейчас за нами гонятся именно солдаты. Их слишком много, и они организованны. Понятия не имею, как они нас нашли.

– Потом обсудим, – огрызнулся Эйсон. – Бегите и не отвлекайтесь.

Раздался крик «Вон они!», и из боковой улицы выскочили лорийские солдаты. Под покровом ночи они сумели застичь беглецов врасплох.

Кейлен выхватил меч из ножен как раз вовремя, чтобы отразить мощный удар. Он старался драться по технике, но разгоряченный мозг не соображал. «Выжить. Просто выжить».

Юноша продолжал парировать удар за ударом, скорее благодаря удаче, нежели мастерству. Данн натянул лук и встал спина к спине с Даленом. Они были примерно в таком же положении. А Эйсон и Эрик, судя по всему, одерживали верх. У их ног валялись уже трое убитых.

Кейлен на мгновение запаниковал, когда не смог разглядеть в суматохе Риста. Раздался звон – это он отразил очередной удар. Кейлен выдохнул: друг стоял позади Далена и Данна, глядя на лежащего перед ним солдата. Что-то было не так, но Кейлен никак не мог понять, что именно. «Ладно, не отвлекайся!»

Противник в очередной раз попробовал снести Кейлену голову, однако запнулся обо что-то в темноте. Кейлен отвел его клинок в сторону и обратным ударом вспорол солдату живот. Имперец упал на землю, хватаясь руками за рану. Из открытого рта хлынула кровь. У Кейлена перехватило дыхание, к горлу подступила рвота.

– Кейлен… Кейлен!

Он едва расслышал окрик Риста. Даже не заметил, что шум схватки стих. Перед глазами по-прежнему стояло искаженное ужасом лицо умирающего.

– Кейлен, нужно уходить. Бежим!

Чтобы оторвать глаза от трупа, потребовались нечеловеческие усилия. «Это третий…»

Оставался вопрос, считать ли того арака. Вообще Кейлен видел, как жизнь уходит из его глаз. Понимал, что произошло… Так что да, считать.

Наконец он смог тронуться с места, и грудь снова обжег холодный воздух.

– Еще минут десять, – произнес Эрик, – мне кажется.

– Тебе кажется?! – крикнул Данн.

– Тут вообще-то темно, не заметил? Десять минут. Главное – не отставай.

Данн мрачно угукнул.

Что-то тяжелое толкнуло Кейлена на стену, выбивая из легких драгоценный воздух. Свободной рукой юноша отпихнул солдата, чтобы хватило места вонзить меч ему в грудь. Едва он вынул клинок, человек мешком упал на мостовую.

«Четвертый».

– Цел? – окликнул его Данн.

– Да, – отозвался Кейлен и вздохнул. – Бежим дальше.

Череда поворотов продолжалась. Они неслись по закоулкам, поднимались и спускались по лестницам, огибали углы и ныряли в переулки. И всё это без остановок. К жжению в груди прибавилась боль в ногах. Город, казалось, никогда не кончится.

Кейлен услышал за спиной вскрик, затем звон сталкивающихся мечей. Он обернулся. Рист лежал на земле ничком, содержимое его сумки разлетелось по улице. Нет, подумал Кейлен, еще одной потери он просто не переживет.

Рист пошевелился, и Кейлен выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время не дышал. Дален вернулся забрать Риста, и его тут же окружили трое солдат. Парные клинки завертелись в воздухе, а их владелец, словно танцор, принялся кружить между врагами.

Кейлен умоляюще воззрился на Эйсона с Эриком. Те не отрываясь смотрели на Далена.

– Бегите! Мы догоним!

Пригнувшись, Дален ушел от удара и полоснул солдата мечом по ноге. Кейлен покрепче сжал свой меч и уже собирался броситься на выручку товарищам, как чья-то рука схватила его за плечо.

– Нет, – твердо сказал Эйсон.

– Но я…

– Нет. Нет никакой пользы в том, чтобы закончить жизнь на острие лорийского меча.

Со стороны соседних улиц послышались крики и топот прибывающих новых солдат.

– Дален сможет постоять и за себя, и за Риста, – продолжил Эйсон. – А нам нужно бежать дальше. Нет смысла рисковать всеми. Из города ведут и другие пути; Дален их знает.

В голове у Кейлена роилась сразу сотня мыслей. Каждая жилка его разгоряченного тела требовала спасать Риста, но в словах Эйсона был смысл. Юноша не видел никого, кто бы обращался с мечами лучше, чем эти трое. Ну, может быть, еще отец… От этой мысли свело живот, а перед глазами замелькали образы безжизненного тела Варса. Кейлен отогнал их.

– Хорошо. – Он со вздохом оглянулся на Далена с Ристом. Двое противников уже лежали на мостовой, но их сменили новые.

– Кейлен, мы не можем просто взять и бросить его! – крикнул Данн, сжимая лук так, что костяшки пальцев побелели.

Юноша посмотрел на него, затем снова на Риста. Эйсон нетерпеливо выдохнул и мотнул головой. Кейлен встретился взглядом с Данном. Если они промешкают, бросятся на выручку, их могут зажать в угол. Дален и Рист тем временем отступали к пустой боковой улочке.

– Эйсон прав, Данн, выхода нет. Дален за ним присмотрит. Мы должны им довериться.

Кейлен видел, как его друг внутренне разрывается. Они с Ристом постоянно подначивали друг друга, но всё равно оставались братьями. Каждый из них троих был готов погибнуть за другого.

Данн на мгновение остановил взгляд на Ристе. Тот держал в руках меч – видимо, подобрал у кого-то из убитых. Затем Данн повернулся к Кейлену и нехотя кивнул. Они снова сорвались с места.

– Еще чуть-чуть, – говорил Эрик, явно пытаясь успокоить не только Кейлена с Данном, но и себя.

Кейлен вдруг осознал, что хоть сам и называл Риста братом, Эрик с Даленом всё-таки кровная родня. Он почувствовал укол вины, ведь Эрик не колебался.

– Вот, – сказал Эрик, когда они подбежали к небольшому зданию, притулившемуся у городской стены: с одной стороны большой трактир, с другой – неприметный переулок.

Над входной дверью висела нарисованная от руки табличка: «Аптека Оливера: Здоровая и счастливая жизнь». Вслед за Эриком все завернули за угол. Молодой человек присел и нашарил под полусгнившей деревянной бочкой массивный железный ключ.

– Фух, повезло. Ключ на месте, – произнес он, вяло усмехнувшись.

– Мы пробежали полгорода, чуть не погибли, – Данн аж задохнулся, и вовсе не от бега, – а ты даже не знал, будет ли ключ?

Эрик пожал плечами.

– Решать нужно было быстро. Я бросил монетку.

– Монетку?! – расширил глаза Данн.

– Ага, – снова пожал плечами Эрик.

Данн ошалело пробормотал: «Монетку на хрен… бросил монетку…»

Кейлена вдруг пробрало на смех. Не то чтобы повод располагал, это произошло как-то само собой. Данн злобно посмотрел на друга и состроил гримасу.

Эрик вставил ключ в ржавый замок на боковой двери. Тот вошел не сразу, но повернулся без особого труда. Дверь подалась внутрь. За ней скрывались уходящие в темноту ступеньки.

– Ну что, идем? – позвал Эрик, переступая порог.

Данн последовал за ним вниз по лестнице. Он вертел головой, пытаясь найти хоть какой-то источник света. Эйсон жестом велел Кейлену идти третьим, а сам вошел последним и закрыл за собой дверь. Вокруг было ни зги не видать. Спускаться пришлось на ощупь, одной рукой держась за сырую каменную стену, другой – за щербатые перила. В ноздри ударил тяжелый запах плесени и гнилого дерева.

– Откуда вы знаете про это место? – спросил Данн.

– Оливер – наш сообщник. Туннель давным-давно построил его дед. Тайком провозил по нему в город старотравнюю кровь.

– Старотравнюю кровь? Слыхал, это зелье творит чудеса. Жаль, что оно вне закона.

– Чудеса, и еще какие! Всего несколько капель, и человек оправлялся от таких ран, с которыми невозможно выжить.

Мать Кейлена говорила как-то про это лекарство. Лепестки старотрава, измельченные и смешанные с водой. На юге Империя полностью его запретила, хотя путешественники упоминали, что на севере всё иначе.

– Отец, не мог бы ты нам посветить?

«В каком смысле посветить?» – удивился про себя Кейлен.

Эйсон нехотя хмыкнул.

– Идти еще далеко, а я не хочу споткнуться о какую-нибудь мерзость. Да и толку уже секретничать.

Эйсон снова буркнул что-то неразборчивое.

– Откуда у него…

Данн не договорил. Перед Эйсоном возникли крошечные светлячки, которые затем слились в маленький шар. Он парил в воздухе, заливая туннель ясным белым светом.

– Во имя Матери и Отца, что это?! – воскликнул Данн и вжался в мшистую стену туннеля.

– Спокойно, – огрызнулся Эйсон. – Это балдир. Сейчас не до вопросов, так что попридержи свое любопытство до «Увядшего листа». Прими как данное. До люка нам идти еще минут двадцать.

У Кейлена в голове вертелась сотня вопросов, каждый из которых тянул за собой сотню других. Данн начал было что-то говорить, но тут же захлопнул рот. По его глазам Кейлен видел, что друг с трудом пытается осознать происходящее. Как и сам Кейлен.

«Магия? Настоящая?» Отчего-то великан-волшебник не вызывал оторопи. В отличие от человека.

В свете балдира Кейлен увидел, что туннель едва достигает трех футов в ширину. Такое ощущение, что им много лет не пользовались. Стены поросли мхом, из проплешин торчал камень. Деревянные балки выглядели так, будто в любое мгновение могут рухнуть. Сапоги проваливались во влажную податливую землю.

Так они молча шли, кажется, несколько часов. Только хлюпала грязь под ногами да с писком разбегались крысы, едва заметив у себя в туннеле незваных гостей. В конце пути шар вдруг погас и исчез. Зато Эрик отодвинул люк, и сверху ударила полоска лунного света.

– Лестницы нет, придется карабкаться, – прошептал Эрик и, пыхтя, стал выбираться на поверхность.

Оказавшись снаружи, Кейлен испытал облегчение. Наконец можно было вытянуть руки и размять ноги. Да и свет теперь падает с неба, а не исходит от загадочного парящего шара.

– Некогда рассиживаться, идем. Нам нужно добраться до «Увядшего листа». Тэрин ждет нас там, остальные тоже направятся туда.

– Остальные?

Все повернули головы и увидели Тэрина верхом на лошади шагах в двадцати. Под глазами у него пролегли темные круги, и он едва держался в седле.

* * *

Одним клинком Дален парировал удар солдата, а второй вонзил ему в живот.

«Передавай привет богам».

Не обращая внимания на боль в плечах и спине, он посмотрел на Риста. Парень оказался не таким уж беспомощным, как Дален думал вначале. Двое убитых лежали у его ног, а сам он неплохо отбивался от третьего. Однако выглядел он усталым, причем гораздо сильнее, чем ожидал Дален. Руки опускались под непривычной тяжестью клинка, шаги замедлились, а глаза остекленели. Так ему долго не протянуть.

Слева донесся яростный клич, и Дален чудом увернулся от удара. При этом он успел подставить ногу, и солдат кубарем покатился вниз по булыжной лестнице. Обратно он поднимется еще не скоро.

Не раздумывая, Дален кинулся на имперца, который сражался с Ристом.

Он с разбегу ударил солдата плечом в ребра, отчего тот отлетел к каменной стене. Следом Дален всадил меч ему в подбородок. Лориец сполз по стене, как улитка, оставляя за собой кровавый след.

Дален на мгновение остановился перевести дух. От столкновения он пострадал не меньше солдата.

– Ты в порядке? – тяжело дыша спросил он.

Глаза у Риста только что не слипались. Юноша упал на колени и выронил меч. Металл пронзительно звякнул о камни; звук далеко разнесся по пустынной улице.

– Эй, эй! – Тело Далена запротестовало, когда он кинулся ловить заваливающегося вперед юношу. – Рист, посмотри на меня. Ты в порядке?

Дален бегло оглядел Риста на предмет ранений, но ни одного не нашел. Странно.

– Я… я в порядке. Просто ужасная слабость. Я не могу это контролировать.

Рист едва дышал, под глазами у него пролегли темные круги. Дален готов был побожиться, что таким бледным он парня еще не видел.

– Что контролировать? – спросил Дален.

Дыхание восстановилось, но теперь начало сводить мышцы. Ждать ответа некогда. Крики приближались, пора было двигаться.

– Идти можешь?

Рист не ответил. Он тупо смотрел в пустоту, прикрыв веки и разинув рот. Дален понял, что, если отпустит его, юноша рухнет. Он словно спал на ходу. «Да что это с ним?»

Дален обхватил Риста за спину и закинул его руку себе на плечо. Всё его тело заныло от боли. Пытаясь удержать обмякающего, будто мешок, парня, Дален чуть вместе с ним не повалился на мостовую. Колени взвыли. Последние дни, наконец, давали о себе знать. «Спать, и поскорее».

– Пойдем, Рист. Уже недалеко. – Он тяжело вздохнул, с трудом переставляя ноги, и пробормотал себе под нос: – Из этого города ведет не один туннель.

Поморщившись от боли, он перехватил Риста поудобнее. «Что ж, могло быть и хуже. Хотя бы ногами передвигает сам».

Дален почти не сомневался, что они идут в правильном направлении, хотя до конца уверен не был. Раньше он никогда не пользовался туннелем под «Слепым козлом». Отец всегда отправлял их через аптеку Оливера. Впрочем, другие выходы наверняка охранялись, так что пришлось полагаться на этот вариант.

Вдвоем они ковыляли по пустынной улице, где компанию им составлял только ветерок. Рист ничего не соображал, просто переставлял ноги. В бледном свете луны длинные мощеные улицы сливались с серым камнем домов по обе стороны. Каждый шаг многократно отдавался эхом, заставляя Далена вздрагивать.

Он постоянно оглядывался через плечо, обращая внимание на переулки и лестницы. Уж слишком тут тихо, особенно учитывая поднятый ими переполох. Весь город должен стоять на ушах, но ничего не было. Ни звука. Превозмогая боль, Дален прибавил шаг.

До «Слепого козла» уже недалеко. Еще чуть-чуть…

– Как благородно с твоей стороны, – раздался грубый, скрипучий голос.

Дален замер и чуть не упал под тяжестью обмякшего Риста. Он завертел головой, ища источник голоса. Тот напоминал шипение змеи и, казалось, звучал одновременно отовсюду и ниоткуда:

– Что мне с тобой делать, дитя? У тебя нет того, за чем я пришел, но тот, кого ты несешь… интересен.

– Кто ты? – крикнул Дален, не сумев скрыть панику.

Ночь как будто сгустилась, погружая всё вокруг в темноту. Дален задрал голову – луна светила по-прежнему ярко. Волоски на теле встали дыбом.

– Предлагаю тебе сделку, – прозвучало за спиной.

Быстро, насколько позволяли силы, Дален развернулся.

Посреди улицы, всего в паре шагов, стоял человек. Ростом около шести футов, среднего телосложения, хотя последнее было трудно определить из-за плаща с капюшоном. Плащ этот выглядел совершенно черным даже на фоне теней, будто впитывал в себя окружающий свет. Вместе с тем на нем четко выделялись ярко-синие завитки. Чем дольше Дален всматривался в них, тем сильнее кружилась голова.

Лицо у мужчины казалось обыкновенным, если бы не полупрозрачная, точно тонкий лист пергамента, кожа. Губы, узкие и хрупкие, были мертвенно-синими. А заглянув в глаза мужчине, Дален не смог сдержать вскрика. Черные как смоль, они словно вытягивали из тебя душу, стоило чересчур засмотреться.

– Ну что, нагляделся вдоволь?

У Далена язык прилип к небу.

– Я предлагаю тебе сделку. Жизнь бывает крайне утомительной, если во всем следовать правилам. – Тонкие губы искривились в некоем подобии ухмылки. – Отдай мне юношу. Я позабочусь о нем, а ты иди куда шел. Гора с плеч. Всё просто.

Эти слова уложились в голове не сразу. «Отдать ему Риста?» Дален едва знал парня, они познакомились всего несколько дней назад, но… бросить его? На такое он пойти не мог. Кроме того, ясно как день, что ни о какой «заботе» речи не идет.

Преодолевая страх, Дален заставил себя произнести: «Я этого не сделаю» с гораздо большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле.

Мужчина засмеялся, по крайней мере, молодому человеку показалось, что это смех. Больше напоминало рычание волка, когда он недоволен.

– Я ждал такого ответа. Трудный путь куда как занимательнее.

Резкий взмах, и невидимая сила обрушилась на Далена, выбила воздух из легких и швырнула на деревянные ящики. Голова кружилась, в теле как будто не осталось ни единого целого участка. С трудом хватая ртом воздух, он привстал на четвереньки.

Послышался гулкий стук каблуков по булыжнику. Дален повернул голову: человек в капюшоне стоял над распростертым телом Риста, его плащ развевался на ветру.

Дален потянулся за плечо и с облегчением нащупал рукоять меча. Он боялся, что оружие выпало во время полета.

Сейчас или никогда. Другого шанса не представится.

Собрав остатки сил, он рывком поднялся на ноги, на ходу обнажая клинок. Одним прыжком он преодолел расстояние до мужчины в плаще и вонзил меч ему в спину. Лезвие прошло сквозь плащ, будто сквозь воздух, и пронзило человека в черном там, где должно было быть сердце. Такой удар никто не смог бы пережить.

Ноги Далена подкосились, и он осел на мостовую. Грудь у него тяжело вздымалась и опускалась. Он нуждался в отдыхе.

Услышав резкий звук клинка, покидающего плоть, Дален не поверил своим ушам. «Нет! – подумал он. – Это невозможно».

Подняв голову, он увидел, как меч сам собой выходит из спины человека в черном, подлетает вверх и зависает у него над головой. На лезвии ни единой капли крови.

Дален обмер. В горле стало так сухо, будто туда набили ваты. «Что это за тварь?»

Снова послышался волчий смех. Затем голос – стук сыплющихся камней:

– Ничему вы, люди, не учитесь, но ты мне нравишься. Живи пока.

Мужчина повернулся к Далену. Рист продолжал лежать на дороге в нескольких шагах от них.

– Однако оставить твою выходку безнаказанной я тоже не могу.

Не успел Дален понять, что происходит, как его подбросило в воздух, будто тряпичную куклу. Спиной он ударился обо что-то твердое. О стену.

Свет в глазах померк.

Глава 18. Разлад

– Кейлен! – снова позвал Данн. – Ты как?

Кейлен потряс головой, прогоняя туман.

– Всё хорошо. Просто на огонь что-то засмотрелся.

– Осторожнее с этим. Если слишком долго смотреть на огонь, можно оставить там частичку себя. Отец так говорил… Не верю, чтобы у тебя всё было хорошо. Последние несколько дней выдались сумасшедшими. Особенно… – Данн не смог договорить.

Кейлен шмыгнул носом и отвернулся к костру. Его снова охватило чувство, будто сердце вот-вот оборвется. Он до сих пор не мог поверить в случившееся и изо всех сил стараться держать эти мысли на расстоянии. Все его родные… мертвы. Глубоко в душе он надеялся, что Эллы в доме не было, но, скорее всего, эта надежда была ложной.

– Они скоро вернутся. Дален увидит знак, который мы оставили.

Эрик подошел неслышно; треск костра заглушил его шаги. Присев на бревно рядом с Кейленом и Данном, он открыл свою суму и достал оттуда два небольших свертка. Внутри первого лежали полоски вяленого мяса. Он дал несколько Кейлену с Данном, те жадно впились в еду зубами.

– Погодите, тут еще хлеб. Немного черствый, но это лучше, чем ничего.

Данн, успевший одним махом проглотить половину мяса, неловко потупился. Потом протянул руку, чтобы отломить корочку. Кейлен поблагодарил Эрика, и они принялись молча есть.

Разгрызая засохший, похожий на древесную кору хлеб, юноша вдруг понял, насколько давно не ел. Накануне он не пообедал, да и в «Привале путника» тоже ничего в рот не взял. Живот протестующе заурчал. Кейлен безропотно запихнул в себя остатки хлеба с мясом.

Звуки леса успокаивали и убаюкивали. Пение птиц смешивалось с несмолкающим жужжанием насекомых. Ночной ветерок шуршал листвой, неподалеку журчал ручей. Идиллию нарушал громоподобный храп Тэрина. Даже Данн не мог бы с ним потягаться.

Эльф уснул сразу же, как они разбили лагерь, и Кейлен не удивился. Когда они встретились у выхода из туннеля под Кэмилином, Тэрин выглядел так, словно вот-вот упадет с лошади. Подобной усталости Кейлен ни у кого никогда не видел. Тэрин был похож на оживший труп: под глазами черные круги, и без того светлая кожа совсем побледнела, дыхание хриплое. Такое впечатление, будто его долго колотили и волокли по земле.

Эйсон сидел позади Тэрина, привалившись к дереву и закрыв глаза. Рюкзак с яйцом он держал на коленях, обхватив обеими руками. Кейлен был уверен, что Эйсон не спит. Воин, казалось, никогда не терял бдительности.

Кейлен сунул руки под плащ, чтобы согреться. И тут он нащупал его – шарф, купленный для матери в Мельногорске. Он не стал его доставать, так как и без того помнил наизусть: золотисто-красный, с кремового цвета вышивкой в виде кружащихся на ветру листьев. По телу пробежал озноб, а на глаза навернулись слезы. Перед внутренним взором снова отчетливо возникло бездыханное тело отца, все в крови. Рыдающая матушка. Горящий дом. Крики. Желудок скрутило, руки затряслись.

«Нет, не надо! Только не сейчас…»

Данн вскочил на ноги и схватил с земли лук. Кейлен только повернул голову, а тот уже целился куда-то в темноту.

– Данн?..

– Тихо, – шикнул на него друг.

Юноша тоже уставился в чащу, но видел лишь мрак среди бескрайнего моря деревьев. А затем он услышал шорох. Кто-то – или что-то – приближался к поляне через подлесок.

Эйсон раскрыл глаза, поднялся, закинул рюкзак на спину и достал мечи. Тэрин, кряхтя от усталости, встал рядом.

– Днем рождаюсь, а ночью умираю, – послышалось из темноты леса. – Могу летать, могу ходить. Могу плавать, но не мокну. Что я такое?

Эрик оглянулся на отца, тот кивнул.

– Ты – птичья тень! – крикнул он в ответ, смеясь. – Иди сюда, брат!

Дален, ковыляя, вышел на свет. Он прихрамывал на правую ногу, лицо было всё в порезах и синяках, а на одежде бурели пятна крови.

– Они выбрались… – пробормотал Кейлен, облегченно улыбаясь. «Еще одной потери я бы не выдержал».

Эрик крепко обнял Далена и, отстранившись, внимательно осмотрел.

– Легких путей не ищем, а? – засмеялся он. – Не бойся, братишка. Я научу тебя паре приемчиков.

– Да вали ты в бездну! – хмыкнул Дален.

Эйсон вложил мечи обратно в ножны и с одобрением улыбнулся. Дален благодарно кивнул.

– А где Рист? – спросил вдруг Данн, вглядываясь в темноту.

Дален промолчал, но изменился в лице. У Кейлена пересохло в горле. «Только не Рист… Нет-нет, прошу, только не Рист!..»

– Простите, – еле слышно прошептал Дален, уставившись в землю. – Я сделал всё, что мог. Нам пришлось пробиваться. Он достойно бился, но…

– Что случилось?! – заорал Кейлен и сам подивился своему гневу. Такой вспышки он от себя не ожидал.

– Там была Тень… мне кажется. Я вонзил клинок ей прямо в сердце, только ничего не случилось. А потом меня отшвырнуло в сторону, – упавшим голосом произнес Дален, глаза его заблестели.

– Тень? Какая, в бездну, Тень? – спросил Данн.

– Что она делала здесь, в Кэмилине? – не обращая внимания на юношу, осведомился Эйсон.

– Полагаю, ей нужно было яйцо, – сказал Тэрин. Все посмотрели на эльфа. – Я уже столкнулся с ней по дороге в «Увядший лист». С ней были солдаты. Я еле ушел от них. Тень знала, что вы в Кэмилине, поэтому наверняка охотилась за яйцом.

– В бездну яйцо! – дрожа от злости, произнес Кейлен и шагнул к Далену. – Где Рист?

На несколько мгновений воцарилась тишина.

– Тень его забрала.

– Забрала?! – одновременно воскликнули Данн с Кейленом. – То есть как это «забрала»?

Дален мрачно покачал головой.

– Я ничего не мог поделать. Тень отшвырнула меня, будто куклу. Я потерял сознание, а когда очнулся, никого не было. Мне…

– Ты бросил его?!

Кейлен налетел на Далена и толкнул его в грудь, тот отшатнулся, однако на ногах устоял. В ушах у юноши нарастал гудящий шум, в котором тонули даже бешеные удары сердца.

Глаза Далена вспыхнули злостью.

– Еще раз так сделаешь, и тебе несдобровать. Мне жаль, что его забрали, но я ничего не мог поделать.

– Ты просто оставил его? Одного? – продолжал кричать Кейлен, чуть не упираясь лбом в Далена. – Ты трус! Ты сбежал, когда он нуждался в тебе!

Кровь внутри закипела, и он снова пихнул Далена. На этот раз тот среагировал быстрее и с размаху врезал Кейлену по носу. Хруст, резкая боль, и Кейлен очутился на земле.

– Я хоть был с ним, – прохрипел Дален. – А вот где был ты?

Не обращая внимания на головокружение, Кейлен поднялся и приготовился снова кинуться в бой, однако Данн успел его придержать.

– Кейлен, успокойся. Так ты ничего не изменишь.

– «Успокойся»? – фыркнул юноша, утирая текущую из носа кровь. – Он бросил Риста, Данн! Позволил его забрать!

– Да, я слышал. – Данн схватил Кейлена за плечи и коснулся лбом его лба. – Мы спасем его, обещаю, но сейчас не время для ссор… Ладно?

Руки Кейлена дрожали, дыхание прерывалось. Сердце продолжало надрываться.

– Ладно… – Его голос превратился в шепот: – Я не должен был уходить. Не должен был…

– Мы оба, друг. Мы оба…

Данн вздохнул и крепко обнял Кейлена.

– Можно было обойтись и без этого, – отчитал сына Эйсон.

– Что?! – не понял Дален. – Он первый меня толкнул! Я…

Эйсон жестом прервал его и вернулся на место, снова положив рюкзак на колени, как будто ничего не произошло.

– Подойди сюда, сын. Расскажи, что случилось, и мы решим, как быть. Данн, не глянешь, попался ли кто-то в наши силки? Думаю, нам всем не помешает немного свежего мяса.

– Да, конечно. – Данн отпустил Кейлена, взял нож и веревку, потом обратился к другу: – Пойдем, поможешь мне.

– Я, пожалуй…

– Пошли. Поможешь.

Данн был прав. Кейлен не держал себя в руках. То он на дне темной ямы и всему конец, то он будто вырвавшийся на волю бык с налитыми кровью глазами. Он никогда так быстро не выходил из себя. Не надо было кидаться на Далена, пускай он и допустил, что Риста похитили. Но извиняться Кейлен не собирался. Гнев был слишком силен.

«Мы должны вернуть Риста. Просто обязаны».

* * *

Большинство силков были пусты, однако четыре кролика всё же попались – хватит на небольшой ужин для группы. Лучше, чем ничего, – и тем более лучше черствого хлеба с вяленым мясом.

Когда Кейлен с Данном вернулись в лагерь, Дален заканчивал свой рассказ. Эйсон внимательно слушал, поглаживал бороду с проседью. Его взгляд был устремлен куда-то в закрытое кронами ночное небо.

– А Тень не упомянула, зачем ей Рист? – задал вопрос Тэрин.

– Нет. – Дален опустил голову. – Просто сказала, что он… интересный.

Эрик жестом пригласил Кейлена и Данна подсесть ближе.

– Продолжайте, – сказал Данн. – Я пока освежую и выпотрошу добычу. У меня в животе урчит. А услышу я всё и так.

Кейлен же присел на землю рядом с Эриком.

– «Интересный»? – переспросил Эрик.

Эйсон и Тэрин вдруг переглянулись, как будто их обоих осенило.

– Рист связан с искрой, – произнес эльф. – Он способен владеть магией. И если чутье меня не обмануло, в нем очень большой потенциал.

Кейлен от неожиданности раскрыл рот. «Рист? Наш Рист?..»

– Рист – маг? – ошеломленно произнес Данн, так и застыв с кроликом в одной руке и ножом в другой.

Кейлен не знал, что говорить и что думать. Сколько он себя помнил, Рист был одним из его самых близких друзей. Они всё делали вместе. Какой он маг? Маги – это ведь сказки. Герои и злодеи из историй Тэрина.

Тэрин… Вот еще один, кто оказался вовсе не тем, за кого Кейлен его принимал.

– Как мы его вернем? – снова послышался голос Данна.

– Сомневаюсь, что получится, – мрачно ответил Эйсон. – Если Тень была заодно с лорийскими солдатами, то Риста доставят в Высокую башню Бероны. Именно туда инквизиторы свозят всех детей, способных подчинять себе искру. Если он вправду силен, его примут в Чародейский круг. Империя не позволит волшебнику с подобным потенциалом разгуливать на свободе. Едва ли кто-то из нас может просто так постучаться в Высокую башню и потребовать, чтобы Риста отпустили.

– Но… – голос у Кейлена надломился. Ощущение беспомощности лишало воли. Он не мог поддаваться этому чувству. Не мог, и всё тут. – Нет.

– Кейлен, мне очень жаль, только Эйсон прав. Мы ничем ему не поможем. По крайней мере, пока. – Лицо Тэрина выражало искреннее сожаление.

– Я не могу просто взять и бросить его! – крикнул Кейлен несколько громче, чем хотел. Это всё из-за пылающей внутри злости. – Я… просто не могу. Он бы никогда меня не бросил. Данн, собирай сумки. Клади только самое необходимое.

Всё это время Данн молчал, что совсем на него не похоже. Услышав оклик Кейлена, он вскинул голову:

– А? Что? Зачем?

– Мы отправляемся в Берону. За Ристом.

Глава 19. Дралейд

Битый час Эйсон с Эриком пытались внушить Кейлену, что мысль спасти Риста обречена на провал.

– Даже добраться до Бероны практически невозможно, – увещевал Эйсон. – Империя строго контролирует перемещения между севером и югом. До Лории можно добраться только из двух портов Илльянары, и оба не подходят. Чтобы отплыть из Гизы, нужно монет больше, чем здравого смысла, не говоря уже о том, что там вы с Данном будете словно бельмо на глазу. Фолстайд еще хуже. Отплыть оттуда дешевле, но это не просто так. Там настоящий рассадник контрабандистов, воров и убийц.

Тэрин до поры помалкивал. Достав из сумы маленький блокнот и жестяную коробочку с угольными палочками, он принялся что-то набрасывать. Закончив, эльф поднял глаза:

– Дорога займет у вас почти два месяца, – вздохнул он. – Потом еще несколько дней на корабле, а дальше либо через Выжженные земли, либо вдоль Побережья молний. Про Темнолесье я молчу – это самоубийство.

– Мы идем за Ристом. Выходим на рассвете.

* * *

Едва закрыв глаза, Кейлен провалился в мир грез. Голова гудела, а в теле болели мышцы, о существовании которых он даже не подозревал. Пускай они с Данном собрались утром уходить, Эйсон настоял на очередной тренировке и спуску не давал. Кейлен потерял счет новым шишкам и синякам. Такое ощущение, будто Эйсон хотел внушить ему, что о спасении друга нечего и думать.

Всё, чего Кейлену хотелось теперь, – это хоть ненадолго забыться. Мысли мгновенно рухнули в пустоту.

Дралейд.

Кейлен распахнул глаза и вскочил весь в поту. Одним жаром от костра это объяснить было нельзя. Юноша утер лоб и лицо ладонью, тщетно пытаясь успокоить дыхание.

Сон желаемого облегчения не принес. Едва Кейлен закрывал глаза, его мучил голос. Гулким эхом в закоулках его сознания отдавались слова, с каждым разом всё громче, пока не достигали пика:

Дралейд н’олдрир.

Перед внутренним взором снова и снова возникало яйцо. Драконье яйцо, его чешуйки, черные у основания, белые на концах. Его окутывали клубы огня, но отчего-то была уверенность, что на ощупь оно будет холодным. Юноша чувствовал его зов, будто биение сердца в темноте; зов, предназначенный только для Кейлена.

Все остальные крепко спали. В тусклых отсветах костра было видно, как вздымается и опадает их грудь. Рюкзак лежал рядом с Эйсоном, а в нем хранилось яйцо. Голос словно исходил именно от него.

Дралейд.

Может, Кейлен сошел с ума? Расскажи он, что яйцо зовет его, что бы подумали остальные? Да и как бы он объяснил эти незнакомые слова, слышимые лишь ему одному?

Юноша окинул взглядом наспех разбитый лагерь. Затем уставился на большой кожаный рюкзак, переживший длинное путешествие. На железные пряжки, покрытые патиной и ржавчиной из-за соленого морского воздуха Валации. Однако больше всего его интересовало, что находится внутри.

Трудно было поверить, что в столь непримечательной сумке хранится нечто крайне важное. Согласно легендам, одолев Орден, Фейн спрятал все уцелевшие драконьи яйца в хранилищах под Ан-Наслой. Никто из них так и не вылупился. Конечно, у Империи осталась полноценная драконья гвардия, но ни одного нового дракона за прошедшие столетия не появилось. В этом, на удивление, сходились все сказители.

До сих пор Кейлен не задумывался, что может значить для Эфирии новорожденный дракон. Дракон, не подчиняющийся Лорийской империи… Такое событие способно изменить всё.

Дралейд.

Дралейд н’олдрир.

Голос звучал непрерывно, заглушая собой все остальные звуки. Угли в костре должны были медленно потрескивать, деревья – скрипеть и шелестеть, а ночной ветерок – свистеть. И насекомые должны были жужжать, конечно же, куда без них… Но Кейлен не слышал ничего из этого. Только голос.

Дралейд.

Кейлен спрятал лицо в ладони, провел пальцами по волосам и вздохнул. Голова раскалывалась, словно кто-то хотел разбить ее палкой изнутри. Он поднялся. Боль в мышцах и натертых бедрах не шла ни в какое сравнение с грохотом в голове – хоть что-то хорошее. Кейлен начал обходить лагерь, не зная, сильно ли шумит. Голос перекрывал всё.

Дралейд.

Пока никто из спящих не пошевелился, но Кейлен чувствовал, что вот-вот обязательно кого-нибудь разбудит. Однако он не мог думать ни о чем, кроме яйца.

Юноша замер в паре шагов от Эйсона. Тот будто бы крепко спал, но Кейлена это едва ли успокоило. Он видел, как быстро воин вскочил на ноги, когда вернулся Дален.

Кейлен присел на корточки и медленно потянулся к рюкзаку. Здесь голос звучал еще громче, хотя, кажется, уже некуда. Что же сказать, если Эйсон проснется? Кейлен ухватился за этот вопрос, однако ответа не нашел. Оставалось надеяться, что пронесет.

Голос звучал так громко, что мешал сосредоточиться. Каждый удар сердца дрожью отдавался в костях. Тело пылало, словно Кейлен загорелся, вот только он знал, что это не так.

– Ты его слышишь?

Сердце у Кейлена замерло, на лбу выступила испарина. Голос мгновенно смолк.

Эйсон привстал, опершись на локоть, и внимательно смотрел на юношу. Будто что-то искал.

У Кейлена перехватило дыхание, от страха кровь в жилах выстыла.

– Я?.. Что?..

– Ты слышишь зов? Голос в твоей голове. Что он говорит?

Эйсон был спокоен, словно не проснулся посреди ночи и не увидел, как кто-то тянет руки к рюкзаку с яйцом дракона. «Откуда он знает про голос?»

– Это… Я просто… Почему я вас слышу?.. – ничего не понимая, пробормотал Кейлен.

Ему даже дышать стало трудно – не то что говорить целыми предложениями. Голос был настолько всепоглощающим, а теперь вдруг исчез, и юноша никак не мог прийти в себя.

– Успокойся, мой мальчик, – усмехнулся Эйсон. – Тебе ничего не угрожает. А слышишь ты меня потому, что я знаю одну хитрость. Называется «оберег». Потом объясню, как он работает, а пока главное, что за пределами этого пространства, – он обвел руками воображаемый круг, – никто не услышит того, о чем мы говорим. Также оберег отсекает посторонние звуки снаружи.

Кейлен продолжал потрясенно смотреть на воина.

– Я сказал, что тебе ничего не угрожает, но если ты так и будешь сидеть с открытым ртом, то рискуешь очень быстро вывести меня из себя.

В горле у Кейлена пересохло. Он сглотнул.

– Я… я не знаю, что это. Просто какие-то чуждые мне слова. Э… это ведь… яйцо?

Если Эйсон что-то понял, то не подал виду. Лицо у него оставалось непроницаемым.

– Что ты слышал?

– Кажется, «дралейд» и… «н’олдрир»?..

– Ясно.

– Вы знаете, что означают эти слова?

– Знаю, – медленно кивнул Эйсон. – Это старое наречье. «Олдрир» означает «огонь». А уж «дралейда» и сам должен вспомнить. Ты ведь, поди, много историй Тэрина слушал?

Кейлен задумчиво кивнул. Слово действительно казалось знакомым, но он никак не мог припомнить откуда. В голове как будто возникла стена.

– Слово «дралейд» тебе наверняка хорошо знакомо. Оно означает «связанный с драконом». Так называли тех, чья душа силой магии более древней, чем само время, сливалась с душой дракона. Воины имперской драконьей гвардии когда-то тоже звались дралейдами, но теперь они позорят это звание. А целиком «дралейд н’олдрир» означает примерно «связанный с драконом через огонь».

– И правда… – прошептал Кейлен, наконец вспомнив.

Поразительно, как слово вылетело у него из головы. Во всех рассказах Тэрина о падении Ордена, предательстве Фейна Мортема и становлении Империи неизменно присутствовали дралейды.

– Нередко зов притупляет разум.

– Теперь я вспомнил. Альвира Сэррис была дралейдом!

– Да, была. Причем одним из величайших за всё существование мира.

– Но погодите… При чем тут я?

Эйсон помолчал, глядя в глаза Кейлену. Затем взял рюкзак и поставил его перед собой.

– Кейлен, я собираюсь снять защиту. Проснулся Тэрин, и я чувствую, как он прощупывает нас.

– Тэрин? В смысле – прощупывает?

– Тэрин – маг, Кейлен. Причем могущественный. И был им еще до того, как всё колдовство подмял под себя Чародейский круг.

Юноша не находил слов, хотя чего-то подобного, наверное, стоило ожидать. Всего за несколько дней его мир полностью перевернулся. Одним сюрпризом больше, какая разница? «Значит, Тэрин тоже маг…»

– Я…

– Вижу, ты наконец соблаговолил нас впустить, – перебил его голос Тэрина.

Кейлен обернулся. За спиной эльфа стояли Дален, Эрик и Данн. Лицо друга выражало такое же замешательство, как и у Кейлена. Сыновья Эйсона смотрели на отца, по их глазам ничего понять было нельзя. Лишь на мгновение Кейлену почудилось, будто рот Далена недовольно скривился.

– Да. Кажется, время пришло.

– Какое время? О чем вы? – недоумевал Кейлен.

Эйсон переглянулся с Тэрином, затем пододвинул рюкзак к юноше.

– Я думаю, что ты, Кейлен, – дралейд.

Данн и Эрик ахнули. У Кейлена свело живот, а волоски на теле зашевелились. «Что за бред?»

– Ты слышал зов, древнюю магию душ. Иного объяснения быть не может.

– Но это… так не бывает, – с трудом выдавил из себя Кейлен. – Вы ошиблись.

– Сомневаюсь. – Эйсон пододвинул рюкзак ближе. – Достань яйцо и возьми его в руки. Если я ошибся, то ничего не произойдет.

«Взять яйцо в руки? Драконье яйцо? – Кейлен решительно ничего не понимал. – Кто-то из нас сошел с ума…»

– Откуда вы вообще узнали…

– Просто коснись яйца, – велел Тэрин; такого тона юноша за ним не припоминал.

Кейлен поколебался, не зная, что делать. Однако, похоже, у него снова, как и слишком часто в последнее время, нет выбора. Очень аккуратно он расстегнул две ржавые железные застежки. Неохотно, но они поддались.

Яйцо сверкало не так ослепительно, как накануне. В этот раз костер горел намного тусклее, а кроны деревьев стояли плотнее обычного и загораживали почти весь лунный свет. И всё равно от яркого белого свечения Кейлену пришлось прищуриться. Белоснежная, но черная у основания чешуя покрывала яйцо. Она была гладкой и приятной для глаз, хотя таилась в ней и какая-то суровость – опасность.

– Что мне делать? – спросил юноша.

– Дотронься до него.

Кейлен глубоко вдохнул, надув щеки. «И как вообще до этого дошло?»

Едва юноша поднес пальцы к чешуе, он ощутил некую пульсацию, от которой подрагивал воздух. Собрав волю в кулак, Кейлен коснулся яйца – и всё вернулось. Громовой голос вновь заполнил все закоулки его сознания.

ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР.

Мир вокруг растаял, остались только он, голос и яйцо. Даже биение собственного сердца казалось чужим. Поверхность яйца была прохладной на ощупь, будто его на несколько часов закопали в снег. Это ощущение прокатилось по всему телу Кейлена, от ладоней до пальцев ног. Голос продолжал греметь военным барабаном:

ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР, – повторял он снова и снова, с каждым разом всё громче, хотя казалось, что подобное невозможно.

Ощущение холода копилось внутри, словно пар в чайнике. Кейлен почувствовал, что превращается в кусок льда.

ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР, – послышался очередной раскат. – ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР.

Прохлада обернулась болью. Голос громыхал, будто молот, а наковальней был череп Кейлена.

– ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР! – завопил юноша.

Яйцо взорвалось клубами оранжево-алого пламени, поглотившего руки Кейлена. Огонь становился плотнее, превращаясь в новую скорлупу. В голове Кейлен кричал что есть мочи, но изо рта не вырвалось ни звука.

Внезапно он понял, что руки не горят. Кожа не отслаивается от тела, не трескается и не обугливается. И ожидаемой боли тоже нет. На смену наполнившему его тело холоду пришло ощущение тепла. Кейлена как молнией ударило: он почувствовал себя сильным, полным энергии, словно всю жизнь спал, а теперь наконец проснулся. Еще в нем появилось… что-то, чего раньше не было. Это «что-то» свербело где-то в глубине сознания.

Пламя исчезло столь же внезапно, как и появилось. Не удержав равновесия, Кейлен упал на бок, и мир вдруг снова стал прежним. Яйцо лежало всё там же, только теперь под ним была чернеющая ямка. Земля, ветки и листья сгорели дотла, а в воздухе витал запах сажи. «Что тут случилось?»

В уши ударили сразу несколько голосов. Первым он расслышал Данна:

– Кейлен, ты жив? Боги, что это было? – Данн опустился на колени рядом с другом и принялся рассматривать его руки. Не увидев ни единой отметины, он озадаченно раскрыл рот. – Во имя Отца, как?..

– Свершилось, – объявил Эйсон.

– Первый вольный дралейд за четыреста лет, – с теплотой произнес Тэрин.

Кейлен не знал, что говорить. Голову мутило, перед глазами плыло, будто он перепил медовухи в «Золоченом драконе».

Свербящее где-то в глубине ощущение вдруг вырвалось на первый план. Оно напоминало второй внутренний голос… хотя нет, не голос. Скорее эмоцию. Кейлен всецело ее ощущал, но осознавал, что она ему не принадлежит. Это было желание вырваться на свободу – не паническое и не яростное, однако решительное.

Данн с Эриком наперебой о чем-то его спрашивали. Он слышал вопросы, но не мог разобрать слов. Юноша полностью сосредоточился на непонятном чувстве.

А потом послышался хруст, за ним еще один.

Кейлен посмотрел на яйцо, и перед глазами всё вновь стало четко. Перламутровая чешуя покрылась множеством глубоких трещин. Она раскалывалась.

Сердце Кейлена на мгновение замерло.

Данн вскочил.

– Оттуда сейчас что-то вылупится или это только мне кажется?!

Если кто-то и ответил, Кейлен не слушал. Всё его внимание было приковано к яйцу и засевшему глубоко внутри чувству – желанию во что бы то ни стало вырваться на свободу.

Трещины в бронированной поверхности яйца удлинялись и становились похожи на корневище. Наконец чешуйчатый покров разломился, его маленький кусочек звякнул о ближайший камень.

За последние несколько дней Кейлен пережил многое. Он испытал эмоции, о существовании которых даже не подозревал. Совершил поступки, которые, как он опасался, однажды поглотят его целиком, за которые хочешь не хочешь, а придется держать ответ… Только это… это было другое.

В горле пересохло, дышалось с трудом. В животе словно порхали маленькие бабочки. Кейлен был очень взволнован и очень напуган, но не смог бы ни описать этих чувств, ни ответить, какое из них сильнее.

Он наклонился вперед и вытянул шею, чтобы получше рассмотреть отверстие в скорлупе. Под ней находилась тонкая полупрозрачная оболочка. Даже в неверном свете костра юноша сумел разглядеть, как внутри что-то шевелится.

Оболочка начала вырываться за пределы скорлупы; то, что было внутри, активно ее растягивало. Трещины становились всё крупнее, всё больше кусков отламывалось. Броня давала волю заключенной в ней жизни.

Кейлен ахнул от удивления, когда защитная оболочка лопнула. Оттуда показался нос с двумя тонкими прорезями. Кожа вокруг была покрыта крошечными, размером с ноготь большого пальца, искристо-белыми чешуйками, которые к основанию становились темнее – так же, как и на скорлупе.

Когда мордочка показалась целиком, Кейлен увидел завораживающие бледно-лавандовые глаза с вертикальными, будто у кошки, зрачками. Они посверкивали в тусклом свете костра и внимательно изучали юношу. В них проглядывался ум. Ощущение в глубине сознания снова зашевелилось, но теперь оно сменилось чем-то другим. Узнаванием.

Следом сквозь оболочку пробилась маленькая голова и шея. Больше всего существо походило на ящерицу. Угловатую морду обрамляли крохотные рожки, которые шли вдоль челюсти и спускались вниз по тонкой шее.

Раздвигая надломанную скорлупу, показались две передние конечности. Когда дракончик выполз по пояс, Кейлен увидел, что они соединены с туловищем тонкими, но прочными складками кожи, которые расправлялись, если дракончик вытягивал лапы. Эти складки были белыми с черными прожилками. Кейлен вспомнил, что видел нечто подобное у летучих мышей, обитавших в пещерах неподалеку от Мельногорска: крылья.

Прошло несколько мгновений, и дракончик целиком освободился от скорлупы. Задние лапы выглядели сильными и странно мускулистыми по сравнению с длинными и тонкими передними. Взад-вперед раскачивался сужающийся хвост с шипом, похожим на наконечник копья. От затылка до крупа вдоль всего позвоночника тянулся парный гребень.

Дракон склонил голову набок, не сводя бледно-лавандовых глаз с Кейлена. Для существа из легенд, которого боялись и перед которым преклонялись, он казался на удивление… уязвимым.

– Какая красота… – произнес Тэрин.

Голос его звучал глухо, будто под водой.

Кейлен никак не мог избавиться от ощущения, что свербело в глубине сознания. Оно продолжало меняться. Сначала это было желание свободы, затем узнавание, и вот теперь – привязанность.

Дракон, качаясь, сделал шажок вперед. Задние лапки держали его нетвердо, и для устойчивости он опустил передние на землю. Очень скоро он, впрочем, освоился. Кейлен почувствовал удовлетворение.

Дракон вышел из остатков скорлупы. Страх и желание убежать внутри Кейлена боролись с ощущением родства. Спроси кто-нибудь, он не смог бы объяснить. Такое впечатление… словно он сам чувствовал то, что чувствовал дракон.

Длинной тонкой лапкой ящер коснулся колена юноши и, подтянувшись, заполз. Он был крупнее, чем Фейнир в детстве: пожалуй, около фута от головы до кончика хвоста. Дракончик крутился и топтался, словно проверял колени Кейлена на прочность, а затем улегся, свернулся клубком и закрыл глаза.

Глава 20. Внезапный поворот

Фарда повозился в кожаном кресле, продавливая жесткие подушки. Потом несколько раз потянул шею. Тихий хруст принес удовлетворение, но не устранил засевшую в костях боль. Она никуда не делась даже тогда, когда у него отняли всё остальное. Напоминание о давно минувших временах, о многих жизнях, полных крови и насилия.

Оставив попытки смягчить подушки, Фарда подался вперед, опираясь на подлокотники. Стальной нагрудник был тяжелым, а наручи натирали. Он хотел снять утомившие его доспехи и забросить в угол, но сейчас ему необходимо произвести впечатление, а для этого неудобства придется перетерпеть.

Правая рука сама собой опустилась в карман. Пальцы погладили рельеф лежащей там монеты.

С драки на улицах деревни прошло несколько дней. Он бы решил вопрос иначе, но главным был Рендалл, а он вспыльчив и несдержан. Впрочем, таковы, видимо, все инквизиторы. Только так можно внушить людям, что лучше говорить сразу, поскольку второго шанса не будет. У каждого подхода есть свои преимущества.

Однако убивать отца мальчика, а тем более его мать, не стоило. Фарда считал бесчестным удерживать безоружного нитями воздуха, чтобы вогнать ему в грудь меч. Однако Рендалл не Фарда, да и от чести, как он красноречиво выразился, «толку мало».

Фарда и сам был далеко не безгрешен. На его счету поступки, за которые он юный плюнул бы себе на могилу. Однако со временем он понял, что без них было не обойтись. Если судьба требует, кто-то должен исполнить ее волю.

Он крепко сжал монету в кармане. Затем покрутил кулаками, разминая занемевшие запястья. Нужно подыскать целителя, пока это не стало серьезной проблемой.

Откинувшись на жесткую спинку, Фарда тихо вздохнул. В ушах звучал приятный шум потрескивающего камина. Комната оказалась вполне сносной – неожиданно для захолустного поселения по ту сторону Выжженных земель.

Трактирщик, правда, разместил посланников Империи с большой неохотой. Фарда в чем-то его даже понимал. В тот день погибли несколько жителей деревни – увы, Рендалл тогда рассвирепел. Да и в Прогалине имперцев явно не жаловали.

Кроме того, если верить слухам, сын трактирщика уезжал вместе с этим Кейленом Брайером. Он вполне мог быть одним из тех двоих, кого видели в Мельногорске. Возможно, их тоже стоит поискать, но главной целью остается Кейлен. Что такого в этом мальчишке, если и Эйсон Вирандр, и Тэрин Эйлтрис выползли из своих нор, чтобы его спасти? Если это как-то связано с яйцом, то интрига закручивается.

Громкий стук в дверь прервал размышления Фарды.

– Войдите.

Дверь со скрипом отворилась, из-за нее высунулся солдат и слегка испуганно произнес:

– Господин… К вам юноша. Как вы и просили.

– Ну так пусть войдет, – раздраженно бросил Фарда, даже не поворачивая головы.

Он с трудом помнил, когда в последний раз спал. Искра не может поддерживать его вечно, а от магии крови в теле остается отвратительный привкус.

Несмотря на то что пол был устлан ковром, чуткие уши Фарды отчетливо уловили шаги юноши, словно тот шел по пустому храму. Гость двигался уверенно и целеустремленно. Любопытно.

Фарда видел, как даже закаленные в боях солдаты теряли дар речи – и не только, – увидев, на что он способен. В южных землях редко встречали тех, кто пользуется искрой. Император об этом позаботился, особенно в удаленных поселениях. Здесь магия не более чем легенда. Вот в Бероне есть Чародейский круг, и в Лории волшебники попадаются чаще, но даже там те, кто умнее, стараются держаться от них подальше.

Этот парень либо невероятно храбр, либо невероятно глуп.

Не говоря ни слова, он прошел мимо кресла Фарды и бесцеремонно плюхнулся в такое же по другую сторону камина. Несмотря на жилистое сложение парня, Фарда готов был поклясться, что он сильнее, чем кажется. Лицо угловатое, нос слегка крючковат. Светло-каштановые волосы зачесаны назад и смазаны каким-то маслом. Взгляд проницательный. Фарда был убежден, что по глазам можно судить о намерениях человека. Он не стал говорить, а просто не мигая смотрел на гостя. Не обращая внимания на боль в спине, он позволил себе откинуться на жесткую спинку. Так они оба и сидели, глядя друг другу в глаза.

Фарда нетерпеливо барабанил по подлокотнику. Он начал думать, что парень скорее глуп, чем храбр. Возможно, стоит его подтолкнуть. Подняв руку, Фарда потянул за нити огня и воздуха. Камин вспыхнул ярче. Языки пламени разрослись втрое, заливая комнату оранжевым светом. Парень чуть не вскочил со своего места, его глаза расширились от страха. «Хорошо. Не совсем дурак, значит».

Парень переводил взгляд с Фарды на камин и обратно. Теперь в комнате стояло молчание иного рода. Удовлетворенный, Фарда тихо прокашлялся.

Парень намек понял и теперь неотрывно смотрел на имперца.

– Ф-Фритц, господин… Меня зовут Фритц Нетли, – выдавил из себя, наконец, гость, беспокойно ерзая в кресле.

– Я Фарда Кирана, имперский юстициар, – представился Фарда и, наклонившись вперед, оперся на кожаные подлокотники. Парень расширил глаза, будто не ожидал этих слов. – Инквизитор Рендалл сообщил, что ты указал на дом Кейлена Брайера и предложил помощь в его дальнейших поисках.

При упоминании этого имени лицо Фритца исказилось от гнева. «Хм, – подумал Фарда, – это может быть полезно».

– Да, – произнес тот и сразу же добавил: – Господин.

«Молодец, учится».

– Кейлен – лжец и трус, – презрительно бросил Фритц. – У меня с ним счеты.

Фарда устроился поудобнее и прищурился.

– Приятно слышать, что у нас общий интерес. А теперь покажи, какая от тебя польза. Где и как нам его отыскать?

Фарда внимательно следил за парнем, тот заерзал в кресле, но вот, кажется, его осенило. Лицо исказила зловещая ухмылка.

– Сестра.

– Сестра? – переспросил юстициар, стараясь не выдать удивления.

Этот хорек Рендалл уверял, что расспросил деревенских. Те сказали, что всё семейство Брайеров погибло. Видимо, инквизитор либо был не столь дотошен, как утверждает, либо недооценил нелюбовь местных к Империи. В любом случае, поворот выходил интересный.

С некомпетентностью Рендалла следовало разобраться, не то совсем страх потерял. Однако это пока терпит.

– Да, господин. У Кейлена есть сестра Элла. Ходят слухи, ночью накануне вашего прихода она покинула Прогалину. Все знали, что она крутит шашни с Рэттом Фьорном. Деревня маленькая, такого не утаишь. Если не ошибаюсь, семья Рэтта родом из Бероны. Готов поставить на кон свою шкуру: они направляются именно туда.

Фарда побарабанил по подлокотнику.

– И что мне с этого? Какой нам толк от его сестры?

– Всё просто, господин. – Парень слегка осмелел: – Найдите ее и объявите, что ей грозит петля, если Кейлен не даст о себе знать.

«Хм, а мальчишка неглуп».

– Ты уверен, что она направляется именно в Берону?

– Да, – кивнул Фритц, – точно на север, и скорее всего, в Берону.

– Хм… – У Фарды в голове возник план. – На север из Илльянары можно отплыть из двух портов: Фолстайда и Гизы.

Фритц грубо фыркнул:

– Гизы? Этим крысам ни за что не позволить себе билет оттуда… господин.

– Однако стоит предусмотреть и такую возможность, – сказал Фарда. – Я отправлю людей и в Гизу, и в Фолстайд. Ты поедешь в Фолстайд, раз Гиза вызывает у тебя такие сомнения. Ясно?

Парень в замешательстве потряс головой.

– Я…

Фарда бросил ему полный кошель монет.

– Вот, держи. Путь до Фолстайда неблизкий, так что трать их с умом. Приведешь девушку живой, получишь еще больше. Отрекомендуйся капитану Мормуну в гостиной внизу. Ты поступаешь в его распоряжение, выезжаете с рассветом.

«Да уж, – подумал Фарда, глядя, как у деревенщины загорелись глаза, – таких денег он, небось, за всю свою жизнь не видел».

Юстициар позволил Фритцу насладиться обретенным богатством, затем вскинул брови и стрельнул глазами в сторону двери. Парень истолковал намек верно. Сунув кошель в карман плаща, как голодный бродяжка прячет яблоко, он вскочил на ноги, разгладил складки на рубахе, вытянулся и задрал подбородок.

– Благодарю вас, господин.

Фарда небрежно кивнул и опустился в кресло, отвернувшись в дальний угол. Когда парень уже был у двери, юстициар окликнул его:

– И вот еще что… Фритц, верно?

– Да, господин.

– Если еще хоть раз сунешься в мои покои, как сегодня, я вырежу тебе язык и подожгу его у тебя на глазах. – Ответом стала ожидаемая тишина. – Ты всё еще здесь?

Парень хлопнул дверью, но не со злости, а в спешке. Довольно усмехнувшись, Фарда поднялся. Можно понять, что´ такого Рендалл разглядел в мальчишке. Заготовка грубая, но если ее немного отшлифовать, то получится вполне сносный инквизитор. В этой профессии приветствовалась вспыльчивость и склонность к насилию. Фритц отлично впишется.

Фарда потянул за нити воздуха и облегченно вздохнул. Затем снял наручи, расстегнул пряжки и кинул доспех поверх плаща, который был аккуратно сложен на длинной кушетке в углу комнаты. После этого он сел на кровать, прикрыл глаза и одним выдохом опустошил легкие.

Пальцы мага потянулись в карман за монеткой – эта привычка от него никогда не отстанет.

– Зачем ты здесь? – Фарда вздохнул и снова открыл глаза. Свет от камина померк, и комната погрузилась в сумрак.

– Что, не рад меня видеть? – прошипела Тень.

Незваный гость сидел в одном из кожаных кресел, положив руки на подлокотники.

– Говори, что должен сказать, и уходи.

– Войска, о которых ты просил, прибыли, город взят в осаду. Уверен, что они идут в Белдуар? – едва скрывая раздражение, спросила Тень.

– Нет, – сказал Фарда, вставая с кровати.

Теперь он видел Тень более отчетливо. Мертвенно-белые пальцы обхватили ручку кресла, а взгляд был направлен на пламя камина. Огонь не освещал всю комнату, а еле-еле теплился. Тень впитывала окружающий ее свет. Впрочем, как и всегда.

– Корабль, на борту которого мы встретили их в море, шел под нарвонским флагом. Артур Брин – единственный, у кого хватит золота зафрахтовать нарвонское судно. Так что догадка обоснована. Впрочем, теперь нам всё равно понадобится больше войск на юге.

– Нам? – фыркнула Тень. – Я не служу твоему императору.

– Неужели? А кто тут отчитывается передо мной, будто мальчик на побегушках?

Не успел Фарда моргнуть, как Тень уже стояла перед ним, глядя ему прямо в глаза.

– Я служу одному истинному богу. Как и твой хозяин. Не забывай об этом. Или мне придется напомнить.

– Только попробуй. Я вырву тебя из этого тела.

– Ты умрешь первым.

– Буду только рад.

Наступила тишина. Черные провалы глаз Тени буравили лицо Фарды.

– Не подведи, – прошипело порождение тьмы, направляясь к двери. – Я с нетерпением буду ждать твоих криков, когда ты потерпишь неудачу.

Фарда снова опустился на кровать. Сердце у него билось размеренно, методично. Он не солгал, когда сказал, что будет рад смерти. Только сейчас умирать было рано. Маг откинулся на спину, а пальцы нащупали монету в кармане.

– Я исполняю волю судьбы.

* * *

Элла была очень рада наконец-то покинуть стены Кэмилина и оказаться на равнинных просторах Илльянары. Как ни прекрасен был город, она не могла избавиться от тошнотворного чувства, сопровождавшего воспоминания о прошедшей ночи. Она содрогалась от одной мысли, что произошло бы, не появись вовремя тот незнакомец. Нет уж, лучше даже не представлять.

Кроме того, ночью случились беспорядки. Эллу разбудили мужские крики и звон мечей. Она уже сомневалась, так ли уж хороша городская жизнь. Утром на рынках только и было разговоров, что о ночных драках.

– Это повстанцы пытались захватить замок, – шептала одна женщина.

– Нет, нет. Это ворсундские лазутчики хотели перехватить депеши великого лорда, – со знающим кивком возразила другая. – Мой Тамвелл знает человека, который работает в кузнице за углом. А тот дружит со служанкой лорда Карнела, и она кое-что слышала.

Что бы там ни произошло на самом деле, Элла была вне себя от счастья, когда Рэтт сообщил, что один торговец, едущий в Мидхевен, согласился за умеренную плату взять их с собой.

Она облегченно выдохнула и снова прижалась к груди Рэтта. Он улыбнулся ей, а затем снова перевел взгляд на тающие вдалеке очертания города. Элла закрыла глаза и охнула, когда повозка подпрыгнула на очередном ухабе. По прибытии в Мидхевен у нее будет очень болеть спина. Она покинет повозку с не меньшей радостью, чем до этого Кэмилин.

Глава 21. Планы меняются

– Что ж, это всё меняет, – произнес Эйсон.

Дракончик спал, свернувшись калачиком у Кейлена на коленях. Во сне он ворочался, тыкаясь мордочкой ему в ногу. Не верилось, что из него когда-то вырастет легендарное чудище. Кейлен ни разу в жизни не видел дракона – в последний раз монстры на службе Империи появлялись южнее Темнолесья задолго до его рождения, – но поговаривали, что они вырастают с корабль, а зубы у них длинные и острые, как мечи. Огнем они сжигали дотла города и обращали в прах целые армии. Трудно было разглядеть подобную мощь и ярость в этих любопытных лавандовых глазах.

– Вы о чем? – спросил Кейлен, отрывая взгляд от малютки-ящера.

– Тебе нельзя идти спасать друга. Только не сейчас.

– Но…

Эйсон смотрел жестко.

– Кейлен, я и мои сыновья рисковали жизнью, чтобы перевезти яйцо через океан из Валации. Этот дракон – и ты вместе с ним – важнее, чем ты можешь себе представить. Тебя нужно доставить в Белдуар. Там сейчас безопаснее всего. Империя не должна узнать о твоем существовании. Одно дело яйцо, и совсем другое – дралейд. Ты не можешь просто так путешествовать по материку. Как думаешь, что будет, если тебя увидят в Гизе или Фолстайде с драконом?

У Кейлена слова застряли в горле. Он не мог бросить Риста. Ведь по его вине друг оказался в руках Империи. Нельзя было тогда его оставлять.

– Мы спасем Риста, но не сейчас. Сначала нужно добраться до Белдуара и обеспечить твою безопасность. Ты сам видел, что Империя сделала с твоей деревней и семьей.

По спине юноши пробежали мурашки.

– Теперь у нас общее дело, Кейлен, хочешь ты того или нет. Ты говорил, что желаешь отомстить? Отомстить не получится, если тебе в спину вонзят нож, пока ты гоняешься за ветром в поле.

– Эйсон прав. – Услышать подобные слова от Данна Кейлен ожидал в последнюю очередь. Друг был мрачен и серьезен. – Не хочется это признавать, но как мы спасем Риста? Мы не знаем, где его искать, и даже если узнаем, куда нам против Тени? Против Империи? Что мы вообще можем сделать?

Кейлен смотрел на свернувшегося калачиком дракона. Ощущение, свербевшее в глубине сознания, как будто тоже спало. Маленький ящер широко зевнул во сне, обнажив ряды мелких, острых как бритва зубов.

– Ты теперь дралейд. – Тэрин смотрел прямо на юношу. – Это одно из самых священных призваний во всей Эфирии. Ваши души связаны магией, более древней, чем горы и небеса. Почти три тысячи лет Орден и драконьи всадники защищали вольные народы Эфирии, пока их не предал тот, кто ныне называет себя императором. Ты еще не понимаешь, что значит быть дралейдом, но скоро научишься. Едем с нами в Белдуар, и ты поможешь нам исправить всё зло, которое причинили этим землям.

Кейлен поник. Он не просил, чтобы его сделали дралейдом. Он был счастлив у себя в Прогалине. Юноша тяжело вздохнул. На плечи, казалось, взгромоздили целую гору. Думая, что у него есть выбор, он лишь обманывает себя. Выбор отняли. Да, все они правы: идти за Ристом – безумие. Что он сделает? Даже если по божественному провидению Риста удастся найти, против Тени им не выстоять… Кейлен опустил голову и посмотрел на крохотное существо, появление которого окончательно изменило его жизнь. «Теперь еще и ты…»

– Ладно, – он вздохнул, – в Белдуар так в Белдуар.

– Значит, решено, – кивнул Эйсон. – Эрик, Дален, седлайте лошадей. Как будете готовы, выдвигаемся. Мешкать смысла нет. Солнце скоро взойдет, и к тому времени лучше бы нам уже выбраться из леса.

* * *

Они ехали еще три дня, прежде чем на горизонте показались очертания Мидхевена. В небо устремлялись многочисленные башни, а низкое вечернее солнце превращало красные черепичные крыши в пожар. Кейлен никогда не бывал в Мидхевене, но бродячие сказители часто воспевали его живописные белые стены и широкие улицы. Кладка массивных башен была толщиной в длину руки, а наверху с каждой стороны располагались широкие площадки, на которые когда-то давно приземлялись драконы… Впрочем, Кейлену всегда казалось, что барды склонны приукрашивать действительность ради хорошей истории. Стоило поинтересоваться у Тэрина.

Юноша взглянул на ехавшего впереди эльфа. На вид ему нельзя было дать больше сорока. С другой стороны, Кейлен никогда не видел других эльфов и не знал, как они выглядят в старости. Эйсон упоминал, что Тэрин был магом еще до того, как всё колдовство подмял под себя Чародейский круг Бероны. А значит, ему по меньшей мере четыре сотни лет. Верилось в такое с трудом.

Кейлен вгляделся внимательнее, и вдруг Тэрин повернул голову в его сторону. «У него что, глаза на затылке?» – удивился про себя юноша, чуть не выпрыгнув из седла. Он сделал вид, будто рассматривает Лоддарские горы.

– Наверное, мы с тобой думали об одном и том же, – прошептал Данн, поравнявшись с Кейленом. – Он хорошо сохранился для ходячей развалюхи.

Кейлен был готов поклясться, что заметил, как эльф недовольно зыркнул на Данна, а затем снова устремил взгляд перед собой.

Путешествие заняло больше времени, чем ожидалось. Эйсон решил, что им лучше держаться подальше от дорог и деревень. Дело было не только в имперских патрулях и заставах, но и детеныше дракона, ехавшем в седле с Кейленом. Юноша не возражал: снова сталкиваться с лорийскими солдатами ему не хотелось.

В пути дракончик почти всё время спал, свернувшись калачиком у передней луки седла, и просыпался лишь для того, чтобы поесть.

Кейлен понятия не имел, чем питаются драконы, но секрет был прост: всем, у чего билось – или еще бьется – сердце. Малыш ел маленькими порциями. Пары кусков кроличьего мяса несколько раз в день ему хватало, чтобы насытиться, но Эйсон сказал, что вместе с ростом увеличится и аппетит. Дракончик уже как будто подрос. А еще – что первую неделю или около того он будет помногу спать, но потом ему понадобится движение и много еды. У воина в голове вообще был кладезь познаний о драконах, только непонятно откуда.

Слева тянулись отроги Лоддарских гор, уходя далеко к горизонту. По картам, которые ему показывал отец, Кейлен знал, что за этим хребтом находится город Белдуар. Он и не думал, что увидит его своими глазами. Этот легендарный оплот выдерживал осаду за осадой и раз за разом отражал имперские наступления с помощью драконьего огня и катапульт.

Мир уже не казался прежним. Всё изменилось. Еще несколько недель назад жизнь Кейлена была тихой и размеренной: работа с отцом в кузнице, медовуха в «Золоченом драконе» с Ристом и Данном, вздохи по Анье Гриттен. Едва ли он когда-нибудь снова увидит ее, да и вообще кого-либо из Прогалины. Вспомнился их танец в ночь после Испытания и аромат жимолости. Он постарается пронести эту память с собой.

Юноша посмотрел на дракончика, свернувшегося калачиком на шее лошади, потом на спутников. Прошлое теперь казалось таким несущественным. Он ни о чем подобном не просил, но теперь это было его бремя.

Кейлена всё еще мучила совесть за то, что он бросил Риста. «Мы обязательно найдем тебя, друг. Только не сейчас. Сейчас мы ничего не можем сделать… Но я приду за тобой».

Знакомый Эйсона в Кэмилине упоминал тревожные слухи о скорой блокаде Белдуара. Посовещавшись, решили, что Эйсон с Эриком отправятся в Мидхевен и постараются разузнать побольше. Дален тем временем съездит посмотреть на северные равнины между лесом и Белдуаром. К вечеру они точно выяснят обстановку. Брать в Мидхевен эльфа или дракона было опасно, поэтому Кейлен с Тэрином остались разбивать лагерь на ночь.

– Ладно, мы вернемся через несколько часов. Держитесь за деревьями и далеко от лагеря не уходите… Дален, никуда не лезь, только смотри.

Эйсон кивнул Эрику, и они пустились галопом в сторону Мидхевена. Их черные плащи развевались на ветру.

– Я постараюсь быстро, – сказал Дален, поворачивая в сторону равнин.

С тех пор как Дален потерял Риста, они с Кейленом не общались. Все остальные видели напряжение между ними, хотя вслух никто ничего не говорил. Кейлен понимал, что сам виноват, но ничего не мог с собой поделать. Он не знал, на кого больше злится: на Далена или на себя. Он ведь тоже бросил Риста. Так же, как не уберег Хейма. Так же, как не смог спасти родителей. «Нет, только не сейчас…»

– Знаешь, – обратился он к Данну, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, – ты бы поехал с ними. Никто из нас никогда не бывал так далеко от Прогалины, а до Кэмилина ты даже городов не видел. Я бы съездил, если бы не…

Он жестом указал на дракона, спавшего в седле.

– Нет.

Кейлен удивленно поднял бровь.

– Мы только что лишились Риста и понятия не имеем, где он. Одна только мысль о том, что мы не можем пойти и спасти его, убивает. Всё, я с тебя теперь глаз не спущу. Куда ты, туда и я. Ведь если бы с тобой что-нибудь случилось, Рист припоминал бы мне это до конца жизни, а ты знаешь, каким он бывает занудой.

Кейлен не удержался от смеха. Данн всегда умел метко подбирать слова. Если бы не его болтовня, путешествие по лесу прошло бы в молчании: «Откуда берутся драконы?», «Почему у эльфов острые уши?» и – этот Кейлену понравился больше всего – «Можно ли с помощью магии сделать человека выше?».

Тэрин не ответил ни на один вопрос. Эльф вообще казался погруженным в свои думы, однако Кейлен мог поклясться, что видел на его лице веселую усмешку. Данна молчание Тэрина ничуть не обескураживало:

– Ничего, когда-нибудь ты ответишь. Я это знаю. Я как репей – вцеплюсь и не отстану!

Кейлен опустил голову, пряча смех, а друг продолжал:

– У тебя растет борода? Я слышал, что у эльфов бород не бывает.

«Да уж, вечер будет длинным».

– Вот хорошее место, – сказал Тэрин, когда они вышли на небольшую ровную полянку.

Здешний лес был не таким густым, как Оммский. Дышалось легче, приятно пахло свежей хвоей. Теплый оранжевый свет заходящего солнца пробивался между высокими стройными соснами, отбрасывая на землю перекрещивающиеся тени.

– Ладно, вы обустраивайтесь, а я попробую кого-нибудь подстрелить, пока совсем не стемнело.

Данн схватил лук с седла своего коня и отправился в лес.

– Хвала богам… – со вздохом произнес Тэрин, когда тот скрылся из виду. – Он вообще когда-нибудь замолкает?

Такая перемена в поведении эльфа стала для Кейлена неожиданностью.

– А почему бы просто не ответить на его вопросы? – поинтересовался он, слезая с лошади.

Тэрин красноречиво вскинул брови.

– «У тебя растет борода?» Серьезно?

– Ладно, ладно, понял, – засмеялся Кейлен. – Да, он бывает болтлив, но это всё из лучших побуждений.

– Не сомневаюсь.

Тэрин сбросил на землю седельные сумки, затем достал миску и флягу с водой для своей лошади.

Кейлен занялся драконом. Малыш по-прежнему спал на седле его лошади; белая чешуя резко выделялась на фоне темно-зеленого и пестро-коричневого полотна леса. Чутье, возникшее в глубине сознания, когда дракончик вылупился, за последние несколько дней только усилилось. Едва он открывал глаза, Кейлен знал, что малыш проснулся. И когда он хотел есть, тоже знал. Просто знал, и всё.

Как и перед каждым ночлегом, Кейлен подхватил спящего ящера под живот и аккуратно, чтобы не разбудить, перенес его на расстеленные на земле одеяла. Шипы, обрамлявшие морду и спускавшиеся вдоль позвоночника, были маленькими и округлыми, но Эйсон с Тэрином утверждали, что со временем они станут длиннее и острее.

– Тэрин… А можно спросить?

– Конечно. – Эльф как раз закончил складывать костер и теперь вытаскивал из-за кустов бревно, на котором можно было сидеть. – О чем ты хотел узнать?

Не успел юноша задать вопрос, как Тэрин взмахнул рукой, и дрова вспыхнули ярким пламенем. «Нет, я к этому никогда не привыкну».

– Я… э-э… Прости. – Колдовство сбило его с мысли. – Откуда вы с Эйсоном так много знаете о драконах?

Он хотел спросить совсем о другом, но для начала сойдет.

Эльф немного помолчал.

– Сказать по правде, я удивлен, что ты до сих пор не засыпал меня вопросами. Впрочем, полагаю, тебе много что пришлось осмыслить. – Он поерзал на бревне. – Когда ты связан с искрой, то стареешь медленнее, чем остальные. Я был свидетелем того, как процветали и приходили в упадок целые народы, как сгорали дотла города, как их отстраивали вновь и опять разрушали. Я прожил не одну жизнь. Давным-давно, когда Орден был на пике своего могущества, драконы свободно летали везде: от стен Эсельтира до башен Ильнейна, от волтарских Покатых гор до Каменного моря.

Я тогда служил эльфийским послом при Ордене. Многих дралейдов я мог назвать своими самыми близкими друзьями. У меня было достаточно времени, чтобы узнать о драконах, мой мальчик… – Тэрин посмотрел, как малыш забирается на колени к Кейлену. – До той ночи я и не думал, что снова встречу живого дракона. По крайней мере, такого, которого буду рад увидеть. А про Эйсона давай как-нибудь в другой раз.

Кейлен кивнул.

– Хорошо, а с моим отцом ты…

Его отвлек звук шагов. Появился Данн, неся на плече двух уже освежеванных кроликов. Кейлен вздохнул про себя и не стал договаривать. Отвернувшись к костру, он позволил огню прогнать из головы все мысли.

– Боюсь, особого выбора нет, – сказал Данн, стоя на коленях перед костром и нанизывая кроликов на вертел.

Кейлен вдруг ощутил голод. Потом в затылке засвербело. Он опустил глаза. Дракончик проснулся, сонно поводил головой из стороны в сторону, затем издал короткий металлический стрекот и поднялся на ноги.

– А-а! Чудище опять проснулось! – вскрикнул Данн и повалился на спину.

– Что ты как ребенок? – Кейлен погладил дракончика по шее. Чешуя на ощупь напоминала неотесанный камень, но оказалась гораздо мягче, чем юноша думал.

– Ребенок?! – фыркнул Данн. – Эта тварь просыпается каждый раз, когда я приношу в лагерь еду. Вчера она чуть не отхватила мне руку!

– Ну так не суй.

Как бы вторя Кейлену, дракон выпрямился, расправил крылья и с пронзительным визгом раскрыл пасть в сторону Данна. Даже размером с небольшую собаку он выглядел устрашающе.

– На, на, только отвали!

Данн отрезал ногу у одного из кроликов и кинул на землю перед драконом. Тот снова вскрикнул, затем принялся, мотая головой, рвать мясо.

– Мелкое чудовище… – пробормотал Данн.

Кейлен краем глаза заметил, как Тэрин ухмыляется.

* * *

Кейлен закашлялся, подавившись куском хлеба, и выпил воды из меха.

Кроличье мясо и черствый хлеб стали уже привычным питанием. Всё лучше, чем голодать; именно так Кейлен питался бы сам, если бы отправился куда-то в одиночку.

– Тэрин, почему именно Белдуар?

– Белдуар не дает покоя Империи со времен падения Ордена. Это единственный город людей во всей Эфирии, не покорившийся Фейну. Артур Брин, король Белдуара, хороший человек. Он наш друг и, пожалуй, один из немногих, кому мы можем сейчас доверять. Именно Артур отправил Эйсона в Валацию на поиски яйца. Хотя, думаю, яйцом его теперь больше не назовешь.

Тэрин жестом указал на дракона. Тот лежал у ног Кейлена и с чавканьем жевал мясо.

– В Белдуаре, – продолжил эльф, – мы будем в безопасности. Там не нужно ни от кого прятаться, и, отдохнув, мы сможем решить, как быть дальше.

– Понятно, – сказал Кейлен. – А потом? Когда мы пойдем спасать Риста?

Тэрин вздохнул.

– Я не знаю, Кейлен, правда. Рист способен владеть искрой. Возможно, именно поэтому Тень его забрала. Если так, то его отправили в Высокую башню… Впрочем, гадать о мотивах Теней всё равно что набирать воду решетом. Они порождения тьмы, служащие Эфиалтиру, богу-предателю, и это роднит их с Фейном Мортемом. Так что я знаю не больше твоего.

Кейлен посмотрел на Данна, который рассеянно уставился в огонь и шумно сопел. Тэрин, должно быть, тоже это заметил.

– Император высоко ценит магические таланты, Рист будет в безопасности. Его захотят обучить, переманить на свою сторону – только не убить. А значит, у нас есть время. Я сказал, что не знаю, когда мы сможем приступить к поискам, и это правда. Но мы его найдем, я тебе обещаю.

Разговор оставил во рту у Кейлена горький осадок. Тэрин всё говорил правильно, но легче не становилось. Они продолжили сидеть в тишине, нарушаемой лишь треском дров в огне.

Заслышав стук лошадиных копыт, приближающийся к лагерю, Данн дернул головой и потянулся за луком.

– Не надо, – остановил его Тэрин.

Спустя несколько напряженных мгновений на поляне появились Эйсон с Эриком. Костер осветил их лица.

– Есть новости? – Тэрин бросил соскочившему с коня Эйсону остывшую кроличью ножку.

– Есть. Плохие, – ответил Эйсон, вгрызаясь в мясо. – В тавернах говорят, что четыре дня назад лорийская армия начала блокаду Белдуара. Солдат якобы от двух до полусотни тысяч – сведения разнятся. Я бы поставил на то, что их где-то тысяч десять.

Эрик присел рядом с Кейленом, с интересом разглядывая спящего дракона.

– Не очень активная зверушка, да? – засмеялся он. – Ест и спит, ест и спит.

– Ну в целом да, – ответил Кейлен. – Впрочем, твой отец сказал, что через несколько дней всё изменится. Даже не знаю, к лучшему это или нет.

– Имя уже выбрал?

– Какое имя?

– Ну, кличку. Как ты будешь его называть?

Кейлену даже в голову не приходило, что к дракону нужно как-то обращаться. Тем более что ему самому придется выбирать имя.

– Понятия не имею… А какие имена дают драконам?

– Тут я тебе не советчик, – поднял руки Эрик. – Спроси у Тэрина или у моего отца. Уверен, они подскажут.

Кейлен кивнул, уже подумав о том же самом. «Какие имена дают драконам?»

– Как насчет Ленивая чешуйчатая куча? – предложил Данн.

Он ткнул палочкой в спящего дракона и чуть деру не дал, когда тот в ответ издал короткий вопль, не открывая при этом глаза. Кейлен с Эриком покатились со смеху.

Эйсон присел на бревно рядом с костром.

– Дален еще не вернулся?

– Нет, – ответил Тэрин.

– Ясно… Думал, он вернется раньше нас.

– Ну не так уж сильно я от вас отстал.

Кейлен обернулся и хмуро посмотрел на Далена. Он ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда Дален был рядом, внутри юноши вспыхивала злость.

– Боюсь, у меня плохие новости, – сообщил брат Эрика. – Город окружен. Костры видны на многие лиги. Я бы сказал, там собралось тысяч десять или одиннадцать. Ночью и на расстоянии точно определить трудно, но не думаю, что сильно больше. Наверное, их подняли, когда в море обнаружили наш корабль. Иначе они никак не смогли бы добраться сюда столь быстро… Для меня что-нибудь осталось?

Он указал на кроличью ножку, которую дракон уже наполовину съел. Данн бросил ему последний кусок, лежавший у костра. Дален поблагодарил его и уселся рядом с Эриком.

– В городе говорят то же самое, – сказал Эйсон. – Теперь и ты это подтвердил.

Воин глубоко задумался.

– Откуда они узнали, что мы направляемся в Белдуар? – спросил Данн, подавшись вперед.

– Может, и ниоткуда, – ответил Эйсон. – Сколько себя помню, Империя все время хочет захватить Белдуар. Это вполне может быть очередная попытка… но куда вероятнее, что Фарда разгадал наш маршрут.

– И что дальше? – спросил Дален, обгладывая кость.

Эйсон молча посмотрел на Тэрина. Эльф нервно передернул плечами.

– Не знаю, старина. Если бы я мог выбирать, то придумал бы что-то другое.

– Вот только выбора у нас нет, – сказал Эйсон.

Тэрин нахмурил лоб и принялся рассеянно вертеть в правой руке серебряный ножичек. Кейлен не заметил, откуда он взялся.

– Хорошо… – Трудно было не услышать, с какой неохотой эльф это произнес.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – не выдержал Кейлен.

* * *

Вблизи башни Мидхевена выглядели еще внушительнее. Элла петляла между жителями, сонно бродившими по городским улицам. Она глядела то перед собой, то поднимала взгляд. Будь здешние башни еще выше, они пронзали бы шпилями облака.

Но особенно поражал цвет. Элла не знала, каким образом камню придали столь белоснежный оттенок. Оранжевые лучи восходящего солнца отражались от стен и окрашивали здания и улицы в теплые оттенки. Казалось, город не построили, а нарисовали. Шедевр на каменном холсте. И на расстоянии Мидхевен производил впечатление своими красными черепичными крышами на белых домиках, но вблизи… просто дух захватывало.

– Ой, простите! – Элла вовремя опустила голову и отскочила с пути торговца, катившего перед собой тележку с разной мелочовкой и безделушками.

– Смотри, куда прешь, дура! – крикнул тот в ответ, потрясая кулаком.

– Может, стоит смотреть перед собой, а не на облака? – произнес Рэтт, сглаживая упрек улыбкой.

Элла улыбнулась в ответ, ее щеки слегка зарумянились. В присутствии Рэтта она вечно краснела. «Это из-за глаз, – подумала она. – А может, из-за улыбки».

– И не надо так на меня смотреть, – сощурился он и рассмеялся.

Торговец, который привез их в Мидхевен, посоветовал постоялый двор под названием «Золотой лук» – по его словам, «одновременно дешевый и милый». Элла не спешила его искать. Она была готова целый день беззаботно бродить по улицам. Здесь было не так людно, как в Кэмилине, но, возможно, потому, что день еще толком не начался. И всё равно, глядя, как утренние лучи заливают мостовую, Элла ощущала радостное предвкушение.

Дополнительную глубину городу придавало волшебное изобилие ароматов, витающих в воздухе. Мидхевен славился четырьмя вещами: высокими башнями, белыми стенами, цветами и пекарнями. Первые две превращали город в прекрасную картинку, а вторые подхватывали тебя волной запахов и несли, несли…

Элла, вытаращив глаза, смотрела на самую большую пекарню в своей жизни, раз в десять больше, чем «У мамаши Гурны» в Мельногорске. Здесь было всё, что только можно представить: булочки, торты, пирожные, пироги – список длился и длился. Хотелось остаться здесь навечно.

Рэтту же не терпелось сперва добраться до постоялого двора и проверить, есть ли там комната. Лето в Илльянаре – самый сезон для путешественников и торговцев, а Мидхевен, расположенный в центре провинции, служил перевалочным пунктом.

– Кажется, вон там, за мясницкой лавкой, – указал рукой Рэтт.

И точно: шагах в двадцати, по правую руку, находилась мясницкая лавка, а на следующем за ней здании висела большая табличка с искусно изображенным золотой и серебряной краской луком.

Купец не соврал: постоялый двор и правда выглядел очень мило. Он был меньше, чем трактир в Кэмилине, но зато имел почти домашнюю атмосферу, а на стенах не росла плесень, что уже само по себе хорошо. Трактирщик оказался жизнерадостным мужчиной, полноватым, с лысеющей головой и лучезарной улыбкой. На его кипельно-белом фартуке не было ни единого пятнышка. «Это ненадолго», – подумала Элла.

К ее приятному удивлению, в «Золотом луке» нашлись свободные комнаты. Более того, комната, в которую их с Рэттом устроили, была по-домашнему уютной. В дальнем углу, под скошенным потолком, стояла удобная двуспальная кровать. На стене над резным деревянным столом висело старинное зеркало. Идеально.

Элла упала на кровать и утонула в мягкой перине. С наслаждением вздохнув, она зажмурилась и снова открыла глаза. Рэтт стоял перед ней с письмом в руке.

– Я должен кое-что тебе показать, – озабоченно глядя на возлюбленную, произнес он.

Глава 22. Валерис

– Так, еще раз, зачем мы направляемся в самое зловещее место во всей Эфирии? Я даже не про легенды, а про само название: Темнолесье!

Данн за последние несколько дней замолкал, дай боги, лишь на пару минут кряду – и то чтобы перевести дух. Кейлену казалось, что Тэрин просто убьет его во сне, а тело спрячет. Вот и сейчас эльф недовольно всматривался Данну в затылок и шевелил губами. Кейлен стоял далеко и не мог расслышать слов, но готов был поспорить, что ничего лестного не прозвучало.

Эйсон в четвертый раз ответил на вопрос Данна, и Кейлен позавидовал его терпению.

– В Темнолесье, у подножия Лоддарских гор, есть древний проход. Маршрут не самый приятный, но по нему мы благополучно доберемся до Белдуара, обойдя блокаду.

Данн ненадолго задумался.

– Хорошо, понятно. – Он кивнул. – А почему Тэрин так против этого пути?

Эльф сделал вид, что не слышит.

– У него есть на то причины, – сказал Эйсон. – Если сможешь помолчать до Темнолесья, то я отвечу на три вопроса, на которые отказался отвечать Тэрин. Но только если ты не произнесешь ни слова за всю дорогу.

Данн тут же открыл рот, да так и замер. Эйсон наклонил голову и приподнял бровь, а затем сделал жест пальцами, будто завязывал губы в узелок.

«Сомневаюсь, что этого надолго хватит», – усмехнулся про себя Кейлен.

Хотя в открытую Эйсон с Тэрином по поводу маршрута не спорили, всем было ясно, что эльф его не одобряет. После первого же упоминания о Темнолесье он явно помрачнел. Кейлена, признаться, это направление тоже не вдохновляло. Он не слышал ни одной истории, в которой кто-то вошел бы в Темнолесье, а потом вышел обратно.

Кейлен почувствовал исходящий от дракона прилив возбуждения, а затем услышал довольно громкий крик. Расправив белоснежные крылья, ящер перепрыгнул с седла Кейлену на правое плечо. Тот не мог сдержать улыбку. За последние несколько дней дракон стал спать гораздо меньше, а его аппетит вырос вдвое. Сам он тоже вырос раза в полтора, и Кейлен ощутил, с какой тяжестью в него впиваются когти.

– Мне кажется, ты уже великоват, чтобы кататься у меня на плечах.

В ответ раздалось недовольное ворчание. Кейлен знал, что дракон его понимает. Так же, как и он понимал своего дракона.

Он до сих пор не придумал имя. Ни Эйсон, ни Тэрин дельных советов не дали. На вопрос, как обычно называют драконов, они с ностальгической тоской по давно минувшим дням принялись перечислять имена из прошлого: «Вылдрар – так звали дракона, с которым была связана Альвира Сэррис. Еще Тинуа, Зарден, Анайя, Салина, Пурлон…» Список казался бесконечным и сузить круг поисков не помог.

– Ночевать будем здесь, – объявил Эйсон, когда они подошли к небольшому гроту в склоне скалы, рядом с медленно бегущим ручьем. – Купайтесь, ешьте и ложитесь спать. Отправимся дальше, как только я открою глаза. Солнца дожидаться не станем.

Они рассчитывали добраться до Темнолесья к ночи следующего дня, и при таком темпе это казалось более чем вероятным. Эйсон гнал их на износ. По прикидкам Кейлена, за день они преодолевали около двадцати лиг. Лошади чуть не падали. Останавливались только один раз, чтобы поесть и попить воды. На ночь разбивали лагерь. Данн охотился, Дален разводил костер, затем Эйсон брал Данна с Кейленом на тренировку. Таков был заведенный порядок.

Поначалу их обучение заключалось только в бесконечном повторении позиций и ударов. Нужно было добиться, говорил Эйсон, «чтобы переход от одной позиции к другой стал таким же естественным, как дыхание». В первый раз Кейлен чувствовал себя глупым и неуклюжим: эти фигуры были куда сложнее, чем те, которым его учил отец. Он вечно путался в собственных ногах. Но со временем всё изменилось. В движениях появилась сила, уверенность. Теперь занятия ему даже нравились; они успокаивали и напоминали о тех временах, когда они выходили в поле фехтовать с Варсом и Хеймом.

Постепенно к ним присоединился Эрик. Он безупречно исполнял все переходы, но Эйсон всегда находил к чему придраться. Неверный шаг, слишком высоко поднятый меч, неустойчивая поза. Однако Эрик никогда не жаловался, а просто кивал и повторял снова. Делать одно и то же замечание дважды его отцу не приходилось.

Кейлен чувствовал, что дракон наблюдает за тренировками. Его бледно-лавандовые глаза светились интересом. Юноша был готов поклясться, что во время обмена ударами его посещает предчувствие. Поначалу это ощущение сбивало с толку, но постепенно он научился к нему прислушиваться: оно никогда не обманывало. Не раз юноша встречал удивленный взгляд Эйсона, когда парировал удар, который точно не мог видеть. Тогда Кейлен улыбался и подмигивал дракону. Тот просто наклонял голову набок и продолжал наблюдать.

* * *

Кейлен спустился к ручью. Он уже успел искупаться перед ужином, но в горле пересохло, да и мех опустел.

Тэрин с закрытыми глазами сидел на бережке, погрузив босые ноги в текущую воду.

– Можно я тоже присяду?

– Да, конечно.

Кейлен опустился рядом, подтянув колени к груди, и стал смотреть на ручей.

– Тогда, возле Кэмилина, ты сказал… Откуда ты знаешь моего отца?

Тэрин вздохнул и открыл глаза, но поворачивать голову не стал.

– Мы познакомились много лет назад, в начале войны.

– Ты про Ворсундскую войну?

Тэрин кивнул.

– А почему… почему я этого не знал? Почему только сейчас?..

Чушь какая-то. Сколько Кейлен себя помнил, Тэрин регулярно бывал в Прогалине, но с Варсом при этом вел себя не более чем приветливо.

– У всех есть секреты, Кейлен. Даже у твоего отца. Он сделал свой выбор, и я его уважаю.

– Но…

– Когда-нибудь ты всё узнаешь. Но не сейчас.

Кейлен почувствовал, как в нем начинает закипать гнев. Чувство принадлежало не только ему, но и дракону. Дракон смотрел на Тэрина – не нужно было оглядываться, чтобы это понять. Кейлен вздохнул.

«Ладно, пусть будет так. Не сейчас».

Они продолжали сидеть в тишине, которую нарушало лишь журчание ручья.

– Еще не думал, как назовешь малыша? – спросил вдруг Тэрин.

– Думал, – кивнул Кейлен. – Да так и не решил.

Он оглянулся: дракон свернулся калачиком у огня. Его чешуя переливалась в бледном сиянии луны и теплых отблесках костра.

– Ты ведь назвал его валасийским драконом?

– Да, потому что он из Валации. Из ледяных земель.

Кейлен погрузил мех в поток.

– «Валация» – это ведь «лед» на старом наречии?

– Не совсем. «Валация» означает «ледяные земли», от «валерис» – «лед» и «ция» – земля.

Тэрин коснулся пальцами поверхности воды и прошептал: «Валерис».

Кейлен аж рот открыл от удивления, когда у него на глазах вода вокруг руки Тэрина начала замерзать. Белые щупальца медленно расходились в стороны, постепенно утолщаясь и образуя толстую корку. Затем всё прекратилось. Тэрин убрал пальцы от воды и улыбнулся.

– Как… – Кейлен наконец-то смог выдохнуть. – Думаю, я к этому никогда не привыкну.

– А попробуй сам, – вполне серьезно предложил Тэрин, и юноша недоверчиво покосился на него:

– Я? А что толку? Я же не маг.

Тэрин лукаво усмехнулся.

– Верно, ты не маг. Зато ты дралейд. Кто-то от рождения способен прикасаться к искре и овладеть ее силой, кто-то нет. Однако многие проживают жизнь, так и не узнав, на что они способны. Когда вокруг нас происходят необъяснимые вещи, чаще всего мы склонны приписать их случайным совпадениям. Однако это не всегда правильно. Рист не имел ни малейшего представления о своей силе, и тем не менее у него есть шанс стать одним из самых могущественных магов за многие и многие поколения.

Драконы, – продолжал он, – по природе своей существа волшебные. Огонь, которым они дышат, можно сказать, и есть искра. Когда человек вступает в духовную связь с драконом, то он меняется. Эту связь нельзя увидеть или потрогать, но вы передаете друг другу частичку себя. Ты сам увидишь. И дралейд, и его дракон многое получают от подобной связи, но самый важный дар для дралейда – способность прикасаться к искре.

– Ты про… меня? – не сразу догадался Кейлен.

– Да, про тебя. – Тэрин тихо засмеялся. – Не задавай вопросов. Просто попробуй. Сам всё увидишь.

– А что я должен сделать?.. Просто коснуться воды и сказать слово?

– Слова необязательны. – Тэрин мотнул головой. – В начале обучения они полезны, поскольку помогают сосредоточиться. Сила искры не в словах и даже не в кончиках пальцев. Она в голове и в сердце… Везде.

Людям – я имею в виду твоих сородичей – трудно представить то, что нельзя увидеть или потрогать. Вот почему жесты важны; они как тотем, как проводник. Коснись пальцами поверхности воды, забери из нее тепло и рассей его. Представь, будто она замедляется и застывает, подобно корням дерева.

Кейлен шумно выдохнул, надувая щеки. Живот знакомо скрутило, а сердце забилось чаще. И почему он нервничает? «Не получится, значит, не получится, что с того?» – но эти мысли отчего-то не успокаивали.

Он снова выдохнул и встал на колени. Протянул руку к текущей воде. Кончики пальцев обдало холодом.

– Да она уже наполовину замерзла, – пошутил Кейлен, нервно сглотнув.

Эльф улыбнулся, но не засмеялся. Он внимательно наблюдал.

«Ладно, у меня получится».

Юноша сосредоточился на ручье, на бегущей под пальцами воде. Он попытался не думать ни о чем – только о том, как вода превращается в лед, как холод распространяется по ней рябью, будто от упавшего камня. Он замедлил дыхание, и сердце тоже стало биться спокойнее.

– Не выходит.

– Терпение. Есть пять стихий: огонь, земля, вода, воздух и дух. Искра – это смесь всех элементов. Представь себе поток энергии, сырой и необработанной. Представь, что она смотана в клубок, как пряжа. Теперь вытяни из этого клубка то, что тебе нужно. Медленно и аккуратно, словно тонкую нить. Будь осторожен, как если бы это был пылающий огонь или острое, как бритва, лезвие. Искра пожирает тех, кто слишком торопится и хочет слишком многого. Сейчас тебе нужны нити воды, воздуха и огня.

– Огня? – уточнил Кейлен.

– Знаю, звучит странно, но тебе нужно как-то забрать из воды тепло. Со временем ты поймешь, а пока просто почувствуй.

Кейлен же еще больше нервничал: «Что значит “она пожирает тех, кто слишком торопится и хочет слишком многого”?»

Юноша снова замедлил дыхание и попробовал закрыть глаза. Всё его сознание заполнила черная пустота. В центре нее был единственный источник света – пульсирующий, вращающийся шар. Чем сильнее Кейлен вглядывался, тем лучше видел, что этот шар не однородный, а состоит из переплетающихся нитей. Они казались обособленными, но в то же время таковыми не были. Они менялись, извивались и пребывали в постоянном движении. Каждая была неповторимой и на ощупь ощущалась по-своему, хотя как это объяснить, Кейлен не знал. От них исходила сила, и юноша ее чувствовал. Она омывала кожу и проникала в кости. Тянула к себе, искушала. Хотелось погрузить руку в этот шар и позволить искре поглотить себя целиком…

«Сосредоточься!»

Кейлен мысленно отщипнул две нити, втягивая их в себя. Воздух и вода. Он не знал, почему так уверен, – просто знал. Тут же была и нить огня, более сильная и манящая. Воздух, вода и огонь. Все они взывали к нему, однако слова Тэрина, звучавшие в голове, напоминали об осторожности.

Кейлен потянулся к огненной нити и впитал ее в себя. Очень аккуратно, не торопясь, чтобы не взять слишком много.

Приятная теплота окутала его с головы до ног. То же самое Кейлен чувствовал, касаясь яйца. Теперь он понял, что это было. Искра.

Его дыхание выровнялось. Он протянул нити через себя, придавая воде нужную форму. Открыв глаза, юноша с изумлением увидел, как от кончиков его пальцев начала растекаться ледяная корка.

– Валерис… – прошептал он, и губы сами собой расплылись в улыбке.

– Кейлен… Кейлен!

Голос Тэрина звучал где-то далеко-далеко, едва осознаваемый. Вдруг юношу сильно тряхнули за плечо. Он почувствовал, как тепло покидает тело, а связь с искрой теряется. Он отдернул руку от воды и потряс головой, пытаясь прогнать нахлынувшую сонливость.

– Прости. Я что-то… немного увлекся. Это…

– …затягивает, – закончил за него Тэрин. – Так и есть. Власть над вещами, способность менять их по своему желанию всегда затягивает. Тепло, которое дает искра, может заставить тебя взять больше, чем нужно. Помни об этом. Необходимо научиться сосредоточению. Со временем оно придет. – Тэрин ободряюще улыбнулся. – Тогда же ты почувствуешь, что сможешь выдержать больше. Главное – терпение и практика.

Кейлен кивнул. Руки отяжелели, дыхание стало натужным, словно он целый день провел в кузнице.

Эльф похлопал его по плечу.

– Не переживай. Черпать силу из искры выматывает, особенно с непривычки. Это называется истощением. Тратя себя слишком много, ты можешь лишиться жизненной энергии. Со временем научишься лучше себя контролировать. А пока, – он поднялся, – тебя ждет глубокий ночной сон. Идем. Тебе нужен отдых, а Эйсон просыпается рано.

По пути обратно в лагерь Кейлен оглянулся. Там, где он коснулся ручья кончиками пальцев, по-прежнему оставалась ледяная корка. В разогретом ночном воздухе от нее поднимался пар.

Дракон лежал, свернувшись калачиком возле седельных сумок Кейлена. Он еще не спал, но веки его уже слипались. Заметив приближающихся Кейлена и Тэрина, он приподнял голову. Юноша присел на корточки и с величайшей нежностью погладил малыша. Вместе с довольным урчанием в голове возникло чувство умиротворения. Кейлен наклонил голову, чтобы заглянуть дракону в глаза, и с улыбкой прошептал:

– Валерис…

Глава 23. Темнолесье

Вдруг начался ливень. Всего за несколько минут вода насквозь пропитала Кейлену волосы и одежду, отчего кожа начала преть. Прикрывая глаза рукой, он посмотрел на небо. Густые, угольно-черные облака выглядели так, словно вот-вот сломаются под тяжестью дождя. Юноша перевел взгляд на расстилающиеся впереди заросли. Ничего подобного он прежде не видел.

Как они и рассчитывали, жутковатая чаща под названием Темнолесье появилась на горизонте как раз тогда, когда село солнце. Пейзаж напоминал хаотичную мешанину темно-зеленых и иссиня-черных мазков. Зловещий лес освещали только вспышки молний, рассекавшие небо над головой и на мгновение высвечивавшие стаи черных птиц, которые метались туда-сюда, спасаясь от дождя.

Кейлен слышал много рассказов о Темнолесье, об обитающих там чудищах и тварях из бездны, о деревьях, пожирающих души и сдирающих мясо с костей. Однако ужас историй не шел ни в какое сравнение с тем, какое ощущение вызывал у него вид этого зловещего места.

– Не останавливайтесь! – прикрикнул Эйсон. – Под деревьями проще укрыться от ливня.

Кейлен почувствовал раздражение Валериса. Дракон укутался в крылья и заворочался у него за спиной. Кейлен ударил коня по бокам, отправляя в быстрый кентер. Дождь, лившийся сверху, теперь хлестал по лицу, заставляя жмуриться. Он почти перестал смотреть на дорогу.

О том, что они в лесу, стало ясно по облегчению на коже и изменившимся звукам. Резкий стук капель по плащу сменился более глухими ударами по листве над головой. Кейлена посетило знакомое, успокаивающее чувство, как будто он сидит дома и слушает, как дождь барабанит по крыше и окнам.

Юноша вздохнул, утирая лицо. Он расправил плечи и осмотрел густой полог над головой. Он не ожидал, что в лесу будет настолько темно. Даже не скройся луна за пеленой туч, ее свет ни за что бы не пробился сквозь беспросветные кроны. Казалось, они угодили в плотный мешок.

В отсутствие видимости обострились все прочие чувства. Уши улавливали малейшее покачивание веток. В ноздри бил всепроникающий запах суглинка и гниющих листьев, смешанный с плесневелой сыростью древесной коры.

Кейлен облегченно выдохнул, когда пространство перед ним озарилось белым светом. Футах в четырех впереди парил небольшой балдир. Такие же шары висели перед каждым человеком в отряде. «Полезная штука», – подумал Кейлен, но сам творить ее не хотел. После баловства с ручьем он не пытался коснуться искры. Нужно будет попросить Эйсона, чтобы научил, как творить балдир.

– До поворота на горный перевал меньше дня пути, – сказал Эйсон и с раздражением отжал из рукава струйку воды. – В этом лесу день и ночь не имеют значения. Свет сквозь полог почти не проникает, однако нам всё равно нужно поспать и просушить одежду, иначе продрогнем. Проедем еще где-то час, а потом остановимся. Думаю, лошади столько вытерпят.

Он ласково потрепал своего коня по шее, тот в ответ тихо заржал.

Время от времени отдельные капли падали с листьев на шею, заставляя Кейлена содрогаться. Чем глубже они заходили в лес, тем тяжелее становился воздух – не как в Оммском лесу, а физически. Полог сдерживал потоп, но вместе с тем не давал улетучиться влаге из почвы и коры. С каждым вдохом в легкие как будто попадал густой пар.

В чаще, особенно такой непроглядной, время словно бы текло по-другому. Куда бы Кейлен ни взглянул, возникало ощущение, будто он не сдвинулся ни на дюйм. Он слышал редкое хлопанье крыльев среди ветвей, часто заглушаемое раскатами грома, которые следовали за вспышками молний над головой. Будь он один, то едва ли бы нашел выход отсюда.

– Думаю, приехали, – сказал Дален, спрыгивая с лошади. – Какая разница? Здесь всё одинаковое.

Остальные согласно замычали.

Валерис зевнул и поднял голову, озираясь. Он спрыгнул с лошади и расправил крылья, как будто затекшие ото сна.

– Кейлен, Данн, в позицию, – твердо велел Эйсон, бросая седельные сумки на землю и доставая из-за спины один из своих клинков.

– Прямо сейчас? – со вздохом проворчал Данн. – Может, сперва разведем костер и немного просушимся? В этой одежде мы как в мешке с камнями.

– Нет, – отрезал Эйсон. – Мы редко решаем, в каких условиях сражаться, а значит, и тренироваться должны так же. В позицию. Начинаем с «пикирующего дракона».

Данн тяжело вздохнул, затем тряхнул головой и вытащил меч из ножен. Кейлен сделал то же самое. Бедра и спина у него одновременно затекли и болели. Никогда в жизни он не скакал верхом настолько долго и быстро. А тут еще и этот ливень… Он глубоко вдохнул и выдохнул, принимая позу «пикирующего дракона». Кое-какие названия – не все, конечно, – начали откладываться в голове. Уже неплохо.

* * *

– Еще раз.

Это слово подкосило Кейлена окончательно. Они с Данном уже больше часа тренировали удары. Остальные сидели у костра в ожидании, пока зажарится кабанчик, которого Тэрин подстрелил в окрестностях лагеря. Плечи вопили от боли, а меч будто становился всё тяжелее и тяжелее. Казалось, что мышцы объяты пламенем. Кейлен сосредоточился на дыхании. Он размашисто рубанул клинком, затем ушел от воображаемого удара, снова поднял клинок для блока, после чего вогнал его в живот призрачного оппонента.

– Стоп.

Его колени опустились на влажную землю. Нахлынула волна облегчения. В животе заурчало от голода. Мозоли, натертые мокрой одеждой, горели.

– Данн, иди согрейся и поешь. – Эйсон повернулся к костру, его глаза блеснули. – Дален. Поднимайся, будешь драться с Кейленом. Давай.

Дален, гревший руки у костра, поднял растерянный взгляд.

– Прямо сейчас? Ты посмотри на него. Ему нужно отдохнуть…

– Сейчас.

Вонзив меч в землю, Кейлен поднялся. Сил спорить не было. «Он что, хочет меня убить?» Где-то в глубинах сознания зашевелилось беспокойство. Валерис лавандовыми глазами наблюдал за юношей, сидя на поваленном дереве.

– Слушаюсь, – ответил Дален.

Он взял один из своих мечей, прислоненных к седельным сумкам. Кейлен выпрямился и приготовился к бою. У него не было ни единого шанса.

– Готов? – спросил Дален, вставая в позицию.

Кейлен ответил кивком. Незачем было тратить силы на слова.

Первый же удар оказался тяжелым. Дрожь отдалась в локоть через предплечье. Плечи свело от усилия. На контратаку энергии уже не хватало, и с каждым отбитым выпадом Кейлен чувствовал, как рукоять выскальзывает из пальцев.

Дален сделал злобный боковой выпад, и Кейлен отпрыгнул назад, чтобы избежать его. Левая нога юноши подломилась от усталости. Колено врезалось в грязную землю. Сил не осталось, поражение неминуемо. Это взбесило. Последним, кому юноша хотел уступить, был Дален. Кому угодно, только не ему.

Кейлена накрыла теплота. Он почувствовал, как Валерис мысленно поддерживает его и придает сил. Краем глаза он заметил, как Тэрин с Эйсоном переглянулись. Кейлен рискнул повернуть голову. Дракончик стоял на задних лапах и, скалясь, смотрел на юношу. Из его горла доносилось утробное рычание.

Дален рубанул воздух, но Кейлен встретил удар клинком у себя над головой. Ощутив прилив сил в мышцах, он вскочил. На лице Далена появилась растерянность. Он-то уже думал, что соперник сдался.

Они продолжили обмениваться ударами. Кейлен наступал, переходя из позиции в позицию и совершая молниеносные выпады. Затем инициативу перехватил Дален, заставив юношу обороняться. Это продолжалось несколько минут, но было понятно, что даже свежих сил ему не хватит. Тело снова начало тяжелеть от усталости.

Но уступить он не мог. Только не Далену.

Кейлен отбил очередной удар и отскочил назад, вынуждая соперника пойти за ним. Тот поддался на уловку. Пока Дален его догонял, юноша потянулся к искре так, как научил его Тэрин. Он увидел шар энергии, парящий в море черноты, вращающийся и закрученный, будто клубок. Стихии взывали к нему.

Ухватившись за нити воды, земли и огня, Кейлен вытянул влагу из сырой земли и заморозил ее. Дален поскользнулся и, не в силах остановиться, грохнулся на землю. Кейлен тут же встал над ним и упер кончик клинка ему в грудь. На лице юноши была довольная ухмылка.

Дален аж потемнел от ярости. Он отпихнул меч Кейлена рукой.

– Ты что, охренел?! – прорычал он, вскакивая на ноги.

Кейлен почувствовал укол вины.

– Я…

– Нет, ты всерьез думаешь, что это нормально?! – Дален толкнул Кейлена.

Чувство вины уступило место гневу. Юноша услышал вскрик Валериса. Тот стоял, расправив крылья, и глядел на Далена. Их гнев был общим.

– А ну прекратите! Сейчас же! – рявкнул Эйсон. – Вы что, дети малые? Разве вам обоим не минуло восемнадцать лет? Разве вы не видели смерть?

Он решительно встал между двумя молодыми людьми.

– Ты, – произнес он, указывая на Кейлена. – Это была проверка на мастерство владения мечом, а не новым даром, которого ты не понимаешь. Сделаешь такое еще раз, и наш уговор отменяется.

Кейлен стыдливо опустил голову.

– А ты, – Эйсон повернулся к Далену, – не должен терять голову. Обстановка меняется, порой стремительно. Окружение может быть твоим союзником, а в следующий миг обернется врагом. В настоящем бою ты был бы уже мертв. Наши противники способны вытворять с искрой вещи куда хуже, чем эта.

Не дожидаясь ответов и возражений, Эйсон вернулся к костру. Гнев в груди Кейлена утих не полностью, а продолжал трепыхаться, будто огонек догорающей свечи. Юноша прошел мимо Далена и занял место между Эриком и Данном.

– Не обижайся на брата, – Эрик протянул Кейлену кусок кабаньего мяса и несколько ломтиков сыра, завернутых в ткань, – он просто не любит проигрывать.

Кейлен рассеянно кивнул и, тяжело пыхтя, глотнул воды из меха.

– Да…

– Так ты теперь у нас тоже маг? Я что, единственный, кто не может колдовать?

Погруженный в свои мрачные мысли, Кейлен забыл про Данна. Из-за всех событий последней пары недель он ведь так и не поговорил с Данном как следует. Гнев утих, зато вернулось чувство вины.

– Прости… Я какой-то сам не свой. Надо было тебе сказать. Нет, я не маг… Тэрин говорит, что это из-за духовных уз между мной и Валерисом.

Дракон подошел к ним и свернулся клубком у костра. Сияние его белоснежной чешуи завораживало.

– Ты дал ему имя?

Кейлен снова почувствовал укол вины за то, что не рассказал об этом другу.

– Прости, Данн. У меня просто голова кругом идет. Я придумал его только вчера вечером; это «лед» на старом наречии.

– Ему подходит, – улыбнулся Данн.

Валерис в это время разрывал кабанью ногу. Похоже, ему было всё равно, приготовлено мясо или нет. Впрочем, на жареное он набрасывался с большей охотой.

Встретив неприятный взгляд Далена, сидящего по другую сторону костра, Кейлен ощутил прилив гнева, но подавил возникшее чувство. Он был слишком голоден, чтобы злиться.

– У тебя уже получается лучше, – искренне, без снисходительности, заметил Эрик. – Когда мы только познакомились, я и не думал, что ты вполне можешь постоять за себя. Зато теперь ты не просто держишь меч в руках, а чувствуешь его. Не знаю, понятно ли говорю, но…

– Понятно. Спасибо, – Кейлен благодарно улыбнулся.

Эрик относился к нему по-дружески, даже несмотря на подпорченные отношения с Даленом. Он был хорошим человеком.

Кейлен с Эриком и Данном еще немного поболтали у костра, пока кости не прогрелись, а одежда не высохла до такой степени, что больше не хлюпала при ходьбе. Впервые за долгое время Кейлен смог полностью отвлечься от своих мыслей и просто расслабиться. Вот почему, когда глаза от усталости начали слипаться, он изо всех сил этому противился.

– Я ложусь спать, – объявил Эйсон. – Дален, Эрик, вы двое стоите в дозоре первыми. Я оставлю балдир, чтобы вы могли лучше видеть. Заметите шевеление, будите нас. В этом лесу почти у всего есть острые зубы. Остальным я очень советую выспаться.

– Я тоже постою в дозоре, – вызвался Тэрин. – Я не очень устал, а лишняя пара глаз не повредит. Особенно в таком месте.

Эйсон пожал плечами.

– Хорошо. Через несколько часов разбудите нас, чтобы вы тоже немного выспались.

С этими словами он улегся у костра, натянув на себя одеяло.

Эрик достал из седельных сумок свои мечи и вместе с луком и колчаном закинул их на спину.

– Увидимся через несколько часов, – он похлопал Кейлена и Данна по плечу, затем встал с краю лагеря.

– Я, пожалуй, последую совету Эйсона, – сказал Данн. – У меня ощущение, что дальше легче не станет. А значит, стоит восстановить силы.

Кейлен почувствовал, как ему в ногу что-то тычется.

– Да, да, я понял. Я тоже посплю.

Он провел рукой по шипам на спине Валериса и услышал тихое урчание.

* * *

– Араки!

От истошного крика Кейлен открыл глаза, но сон отступил не сразу. Перед глазами еще стояла туманная пелена. Звон металла о металл прогнал остатки дремоты. Юноша вскочил на ноги и тут же споткнулся о корень дерева, но сумел устоять. Мозг всё еще пребывал в рассеянном оцепенении.

Со всех сторон шло сражение. Эрик с Даленом стояли спина к спине, а могучие араки, освещенные светом балдира, окружали их. Эйсон рубил и кромсал пепельно-серых тварей. Земля вокруг него покраснела от крови. Тэрина видно не было, но для одного Данна вокруг валялось слишком много тел, утыканных стрелами.

«Меч».

Кейлен выхватил меч. Только благодаря предупреждению Валериса, прозвучавшему в глубине сознания, он успел развернуться и блокировать удар, иначе бы ему снесло голову. И всё равно от силы столкновения он попятился, ругаясь и пытаясь устоять на ногах.

Арак переключил внимание на Валериса, чей ответный крик больше походил на вой волчонка, нежели на боевой клич. У молодого дракона не было ни единого шанса.

Неожиданно для арака Кейлен прыгнул на него сбоку. В момент столкновения он испугался, что массивная тварь не сдвинется с места – это всё равно что пытаться опрокинуть стену. Однако удача оказалась на стороне юноши. Арак оступился, и они вдвоем, перекувыркнувшись через седельные сумки, упали на влажную лесную землю.

Кейлен не стал ждать, пока чудище придет в себя. Поднявшись на колени, он схватился обеими руками за рукоять меча и вогнал его араку в грудь. Послышался хруст ломаемых костей. Кейлен надавил сильнее. Из пасти чудища брызнула кровь.

«Всё, он мертв. Поднимайся!»

Кейлен вырвал меч из обмякшего тела арака. Сердце гулко билось в ушах. В лагере царил хаос. Ночь кишела чудищами.

Что-то хрустнуло.

Кейлен развернулся на звук и, не колеблясь, вонзил клинок прямо в живот еще одному наступающему араку. Он не стал дожидаться, пока противник упадет. Вытащив меч, он посмотрел вниз. Валерис держался рядом. От дракона исходила ненависть.

Слева послышался гортанный рев, и Кейлен еле успел перехватить широкий почерневший клинок арака. Затем еще раз, и еще, и еще. Чудище продолжало наступать. От столкновения клинков кости Кейлена гудели. Он парировал очередной удар, но вдруг тварь толкнула его в грудь плечом.

Юноша понял, что произошло, уже на земле. Головой он здорово обо что-то приложился. Перед глазами плясали звезды, всё прочее затуманилось. Сквозь пелену он различал багровые глаза арака, заносящего клинок для удара.

– Кейлен!

Что-то вонзилось в шею арака. Брызнула кровь.

«Стрела!»

Кейлен помотал головой, отчаянно стараясь проморгаться. Арак хрипел и кашлял, захлебываясь собственной кровью. Несмотря на торчащее из горла древко стрелы, свой зазубренный меч тварь не выронила; ее взгляд пылал ненавистью.

Раздался пронзительный вопль. Над Кейленом промелькнул силуэт Валериса: дракон кинулся араку в морду, раздирая ему кожу когтями и зубами. Дракон был вне себя от ярости.

Когда в глазах прояснилось, Кейлен поднялся на колени. Ярость Валериса пульсировала у него в жилах. Арак теперь лежал, а дракон продолжал драть ему туловище. Красная кровь чудища запятнала белую чешую Валериса.

– Кейлен, – подоспевший Данн протянул руку, помогая Кейлену встать, – ты цел?

Данн говорил прерывисто, пытаясь отдышаться.

– Цел. Что случилось?..

Черное зазубренное копье проткнуло Данну правое плечо, и он со стоном подлетел в воздух. Кейлен с размаху рубанул по древку. Копье переломилось пополам, и Данн упал на колени.

Не раздумывая, Кейлен нанес удар по араку, держащему сломанное копье. Тот отразил удар своими толстыми железными наручами, затем ткнул раздробленным древком в Кейлена.

Подсознательно юноша потянулся к искре. Легкие горели, сердце больно колотилось о грудную клетку, по лицу струился пот. Он потянул за нити огня, ощущая, как тело наполняется жаром.

«Гори!»

Кейлен вытянул левую руку в направлении противника. Из нее вырвался столб пламени и окутал арака с головы до ног. Весь лагерь осветило, будто сигнальным костром. Кейлен почувствовал, как искра проникает в каждый уголок его разума. Огонь взывал к нему, требовал брать еще и еще… «Нет. Хватит!»

Кейлен отпустил нити огня, и энергия стихии покинула его. Колени разом задрожали, подгибаясь. В ноздри ударил гнилостный запах обугленной плоти.

Не в силах смотреть на почерневшие останки арака, юноша повернулся к Данну. Звук трескающейся и лопающейся кожи до сих пор стоял в ушах. Друг лежал, скорчившись, на земле. Наконечник копья всё еще торчал у него из плеча. У Кейлена перехватило дыхание от страха. С криком «Данн!» он упал на колени рядом с другом, сильно ударившись о землю.

– Я в… порядке, – кашлянул Данн, его губы были в крови. – Иди, помоги остальным. От меня сейчас мало толку… Иди! – повторил он в ответ на возражения Кейлена. – Ты для меня всё равно ничего не сделаешь. Я справлюсь.

Кейлен неохотно кивнул. Не с первой попытки удалось подняться на ноги. Тело как будто не слушалось. Не зря Тэрин предупреждал, что магия способна истощить организм. Каждая мышца болела, словно юноша от рассвета до заката проработал в кузнице.

Когда он прорвался к Эрику с Даленом, то был весь покрыт мелкими порезами и ссадинами. Юноша махнул клинком вниз, парируя копье арака, а затем рубанул вверх, отправляя чудище в бездну. В голове, плавно переходя одна в другую, сменялись затверженные позиции: «пикирующий дракон», затем «несущийся кабан» и, наконец, «затаившийся медведь».

Жгучая боль пронзила бедро, и нога подвернулась. Он оглянулся, и в это время Валерис когтями вцепился в шею его противника. Кейлен содрогнулся, представив, на что будет способен дракон, когда подрастет.

Его сердце вдруг замерло, когда арак ударил Валериса молотом в бок. Дракон подлетел, рухнул на землю и затих.

Всплеск ярости заставил Кейлена вскочить на ноги. Он потянул за нити воздуха и с ревом направил их в арака. Ничего не подозревающее чудище улетело прочь, переломив собой дерево напополам.

Кейлен снова ощутил истощение. С трудом сохраняя сознание, он упал на одно колено. По внутренней стороне бедра струилась кровь, свежую рану жгло. Заставив себя забыть о боли, юноша заковылял к дракону. Он почти сразу почувствовал, что сердце Валериса бьется, однако для верности всё равно положил руку ему на бок. Малыш дышал. Кейлен испытал облегчение.

Сквозь шум битвы прорвался очередной леденящий душу рев. Повернув голову, Кейлен увидел нависшего над ним арака в железном нагруднике и с массивным двойным топором в руках. Юноша попытался защититься, но пальцы едва сжимали рукоять меча, а руки не слушались. С обреченным вздохом он накрыл собой Валериса и закрыл глаза.

Кейлен услышал пронзительный свист и открыл глаза. Арак стоял шатаясь, а из его левой глазницы торчал наконечник стрелы. Снова свист – и вторая стрела пробила горло. Кейлен огляделся. Данн всё еще лежал на земле. Тэрин был рядом и, тяжело хромая, отбивался от двух араков мечом.

В следующее мгновение оба эти арака упали, утыканные множеством стрел. На лице Тэрина застыло удивление. Затем лагерь накрыло свистящим дождем. Дождем смерти. Кейлен озирался, пытаясь понять, откуда летят стрелы, и покрепче прижал Валериса к себе.

Сквозь кусты на краю лагеря прорвался невиданных размеров олень. В свете балдира его белая шкура сияла. Под ней бугрились мышцы. Могучая шея несла на себе голову, увенчанную раскидистыми рогами, черными как уголь и с золотыми прожилками. Верхом на олене восседал некто в зеленом плаще; его лицо скрывал капюшон. Всадник достал из колчана изящную стрелу, тем же движением наложил ее на лук и отпустил тетиву. Еще один арак упал на землю.

Следом на поляну ворвались еще воины в зеленых плащах, вооруженные массивными луками из белого дерева. После каждого выстрела падал один арак. Бой закончился в считаные мгновения. Те чудища, что не лежали неподвижно на земле, напоминая ежей, ползли или, спотыкаясь и хромая, отступали в лесную тьму.

Ноги Кейлена свело судорогой. Он изо всех сил старался устоять, но чувствовал, что теряет сознание.

Кто-то бегом приближался к нему. По крайней мере, ему так казалось. Всё вокруг замедлилось, а звуки доносились будто из-под воды. Тело пронзила острая боль, и второе колено подкосилось. Кейлен упал на спину, больно приложившись головой. Рядом возникла чья-то фигура. Этот кто-то определенно бежал.

Всё, сил больше не осталось. Кейлен расслабился, и его глаза закрылись сами собой.

Глава 24. Тот, кто остался

В голове у Кейлена раздавались грохот и звон. Он чувствовал, что дрожит. Чьи-то руки трясли его за плечи.

– Кейлен! Кейлен!..

Голос был знакомым. Юноша попытался открыть глаза, но сил не хватало даже на это.

– Кейлен! – прозвучало громче, отчетливее. – Кейлен?

Могучим усилием воли он заставил себя разлепить веки. Сначала всё расплывалось, но постепенно начало проясняться.

– Он жив!

Кейлен попытался что-то сказать, только язык сделался будто ватным. На нем ощущался медный привкус засохшей крови.

– Т-тэрин?..

– Да, это я, дитя. Ничего не говори, просто дыши.

Ладонь нажала ему на грудь. Всё тело содрогнулось, когда в него хлынул пульсирующий поток энергии. Жгучая боль от ран притупилась и отошла на второй план, а звон в голове утих. Глаза теперь смотрели четко, и юноша смог различить обеспокоенное лицо Тэрина.

– Тэрин, я…

– Боги, о чем ты только думал, глупое создание?! – закричал эльф; его руки, вцепившиеся Кейлену в рубаху, тряслись. – Я ведь говорил! Предупреждал тебя: не черпай слишком много! Ты мог убить себя! Только чудом тебе это не удалось…

Кейлен еще не видел Тэрина в таком гневе. Его переполнило раскаяние.

Эльф с раздраженным вздохом отпустил ворот Кейлена.

– Никогда больше так не делай, – произнес он и, поднявшись, провел руками по серебристым волосам, раздраженно впиваясь в них ногтями. – Проклятое безмозглое дитя…

Кейлен почувствовал, как бьется сердце Валериса – в унисон с его собственным. Дракон, поскуливая, зализывал рану на боку. Жизни она не угрожала, но явно болела.

– Иди ко мне, – вставая, подозвал малыша Кейлен.

Он подхватил Валериса и положил себе на плечи. Хвостом дракон обвил его шею. Скулеж не прекратился, однако Кейлен почувствовал, что дракону стало спокойнее.

– Дралейд, – произнес тот, кто был верхом на олене.

Откинув капюшон, он подошел к юноше. По одну руку от него стоял Эйсон, по другую – один из лесных воинов. Это был эльф, роста примерно с Кейлена, светлые волосы коротко острижены, а лицо усыпано множеством шрамов. Уши такие же заостренные, как у Тэрина, а один глаз молочно-белый, без зрачка.

– Я Таланил, старший капитан Аравелльских стрелков.

Кейлен понял, что определить возраст эльфа на вид – безнадежная задача. Любому из них могло быть как двадцать, так и три сотни лет. Тэрин выглядел молодо, однако был старше некоторых деревьев в Прогалине, а Таланил выглядел, будто пережил тысячу битв, но вполне мог оказаться во много раз младше Тэрина. Впрочем, шрамы говорили скорее об обратном.

– Я – Кейлен Брайер из Прогалины, – представился юноша и, услышав драконье ворчание, добавил: – А это Валерис из Валации.

– Очень рад с вами познакомиться, Кейлен и Валерис. Даже подумать не мог, что мне случится приветствовать дралейда и его дракона в Аравелле. Вы окажете мне большую честь, если позволите сопроводить вас до города.

– До города?! – удивился Кейлен. – В Темнолесье есть… город?

– Прости, Таланил, но мы не можем воспользоваться твоим приглашением, – вмешался Эйсон, прежде чем эльф успел ответить. – Мы направляемся в Белдуар к королю Артуру Брину, и нам нужно спешить. Ты ведь понимаешь, с кем мы путешествуем?

– Понимаю, – произнес Таланил, но в его голосе звучала обида. – Уверены, что не хотите пойти с нами? В Аравелле вы будете в полной безопасности. За триста пятьдесят лет ни один враг так и не подошел к нашим стенам. Для нас будет величайшей честью предоставить убежище первому вольному дралейду за четыре столетия. Тебе это известно, старый друг.

Эйсон вздохнул.

– Ты не хуже меня знаешь, Таланил, что у нас есть и другие обязательства. Даю слово, мы вернемся, если нам по-прежнему будут рады. Но сначала мы должны попасть в Белдуар. Мы обещали, и нас там ждут. Уверен, ты понимаешь.

Эльф молча покивал.

– Да. Однако в последнее время араки стали вести себя наглее. Конечно, меньше чем через год наступит Кровавая луна, но я не могу припомнить, чтобы эти твари в таком количестве заходили столь глубоко в Аравелл. Я дам вам в сопровождение пятерых стрелков – почетный эскорт для дралейда. Эльфы Аравелла всегда, еще до того, как обосновались здесь, поддерживали драконьих всадников и Орден, и это не изменилось.

Улыбка тронула губы Эйсона.

– Вы окажете нам честь, старший капитан… Кейлен?

– Д-да, – поспешно произнес юноша, – вы окажете нам честь.

Теплая улыбка на лице Таланила стала еще шире.

– Честь будет взаимной, дралейд. – Он повернулся к воину, стоящему слева: – Фейлин?

Эльф, а точнее – эльфийка, снял капюшон. Кейлен изо всех сил старался не слишком таращиться. В любой части света ее сочли бы красавицей. Длинные каштановые волосы были стянуты на затылке, открывая остро очерченное лицо с высокими скулами. Она выглядела ровесницей Тэрина, но при этом казалась моложе. На плече висел лук из белого дерева. Кейлен видел, как эльфы обращаются с этим оружием. У араков не было ни единого шанса.

– Слушаю, капитан?

– Отбери пятерых стрелков, и обязательно одного, способного владеть искрой. Поспеши.

Фейлин кивнула.

– Будет исполнено, капитан… Дралейд, Валерис. – Перед тем как удалиться, она повернулась к Кейлену и, склонив голову, слегка присела в коленях.

«Это что, был поклон?!»

Кейлен хотел попросить ее больше никогда так не делать, но Фейлин уже отошла к стрелкам, которые обыскивали тела араков. Эйсон ухмыльнулся, видимо заметив замешательство на лице юноши.

– Эйсон! – спохватился вдруг Кейлен. – А где Данн? С ним всё в порядке?

– Жить будет, – ответил воин. – Ничего важного копье не задело, а у Таланила в подчинении есть отличный целитель. Да, плечо несколько дней поболит, но твой друг поправится.

– Спасибо, – с искренним облегчением поблагодарил Кейлен.

Тем временем вернулась Фейлин. Позади нее стояли пять эльфов, закутанных в темно-зеленые плащи.

– Вот наши лучшие стрелки, старший капитан. Все они изъявили готовность присягнуть дралейду. Это Вейрил. – Она указала на юного воина со светлыми волосами до плеч и серьезным взглядом. – Он молод, но обладает сильной связью с искрой и особенно искусен в исцелении.

«Что значит “присягнуть”? – ошарашенно подумал Кейлен. – О чем это она?»

Молодой эльф коротко поклонился.

– Дралейд, Валерис, ракина, капитан.

– Вейрил, – кивнул Таланил, – вы все готовы принести клятву?

– Да, капитан, – хором отозвались эльфы.

– С превеликой гордостью, – добавил Вейрил.

– Тогда не будем тянуть. Время дорого, а дралейду и ракине нужно спешить.

Не мешкая все пятеро эльфов припали на колено, положили одну руку на ногу, а другую – на грудь.

– Постойте… Эйсон, что…

– Здесь и сейчас, перед лицом свидетелей и Шестерых, что нас берегут, клянусь ценой собственной жизни защищать дралейда Кейлена Брайера и его дракона Валериса. Клянусь идти за ним, куда бы он меня ни повел, – хоть в бездну, хоть дальше.

Произнеся эти слова, эльфы поднялись и выжидающе посмотрели на капитана.

– Честью своей подтверждаю: ваша клятва засвидетельствована здесь присутствующими и Шестерыми, что нас берегут. Да будет так, – отозвался Таланил. – Дралейд, эти стрелки будут защищать тебя до последнего вздоха. Вас связывают не кровь и не магия, а узы чести, и они крепче стали.

Кейлену показалось, будто Таланил как-то со значением покосился на Тэрина, который держался поодаль.

– Спасибо вам за всё. Если бы не вы, боюсь, мы бы эту ночь не пережили, – произнес Эйсон.

Он протянул руку и крепко пожал Таланилу предплечье, на что эльф ответил тем же.

– Эйсон Вирандр, старый друг, я всегда рад тебе, но сегодня особенно, ведь ты принес с собой надежду. – Капитан сделал паузу и тепло улыбнулся Кейлену. – Первый вольный дралейд за четыре столетия… Признаться, я уже давно перестал надеяться. Будь моя воля, я бы повел за тобой весь Аравелл.

– Этот день вполне может наступить, и скорее раньше, чем позже, – мрачно отозвался Эйсон; Таланил, мгновенно посерьезнев, согласно кивнул. – А пока мы благодарим тебя за помощь и клятву. Всё, нам пора в путь. Дорога в Белдуар через горы длинна.

Таланил повернулся к юноше, явно собираясь поклониться, но Кейлен, подражая Эйсону, успел протянуть ему руку.

– Мы все – я, Валерис и мои спутники – обязаны жизнью вам и вашим стрелкам. Спасибо.

Удивление на лице капитана сменилось благодарностью. Он крепко пожал Кейлену руку.

– Для меня было честью встретиться с тобой, дралейд, и, надеюсь, не в последний раз.

Коротко кивнув, Таланил ушел к своим стрелкам. Фейлин последовала за капитаном, но Кейлен не мог не заметить, как она оглянулась на него, однако изо всех сил постарался не подавать виду.

Подошли Эрик и Дален, а с ними и Данн, который прижимал руку к груди.

– Как ты? – спросил Кейлен.

– А, ничего страшного, просто царапина. – Данн небрежно пожал плечами и тут же поморщился, видимо растревожив рану. – У нас появились новые друзья? – Юноша кивнул в сторону пятерых эльфов, которые неподвижно стояли в ряд. – Погоди, – произнес он, указывая на Вейрила, – я тебя знаю! Это ты залечил мне плечо! Спасибо.

– С превеликой радостью, – отозвался Вейрил и довольно улыбнулся.

– Хорошо, – произнес Эйсон, оглядывая отряд. – Что ж, пора в путь. Мы отправляемся к перевалу; остановимся, только увидев луну. В этом месте невозможно понять, когда день, а когда ночь.

Он обратился к эльфам:

– Вам нужно еще время на сборы?

– Нет, ракина, – ответил за всех Вейрил. – Всё необходимое уже при нас.

Он похлопал по своей суме и прикрепленной к ней скатке с одеялом. У остальных эльфов были такие же.

– А лошади? – спросил Кейлен, не уверенный, стоит ли ему открывать рот. – Вам разве не нужны лошади?

– Нет, так обойдемся, – ответил один из эльфов, чьего имени Кейлен еще не знал. Тон показался ему неоправданно резким.

Юноша кивнул.

– Но прежде чем мы отправимся, может, представитесь? Вы дали клятву защищать меня, а я даже не знаю, как вас зовут.

– Дали клятву тебя защищать?! – Если бы не боль, Данн непременно расхохотался бы.

Первым шагнул вперед Вейрил:

– Меня, дралейд, как тебе известно, зовут Вейрил. Вейрил Илийн, стрелок Аравелла.

Остальные эльфы тоже по очереди вышли и представились.

Жесткий взгляд Эллисара намекал на то, что он много прожил и немало повидал, хотя лицо его выглядело обманчиво молодо. Женщины в деревнях, закрой они глаза на заостренные уши, наверняка сочли бы его невероятно красивым. Короткими черными волосами и телосложением он очень напоминал Рэтта Фьорна, а Рэтт вскружил голову не одной девушке.

Алеа и Лирей были близняшками. По крайней мере, иначе объяснить их полное сходство Кейлен не мог. Хоть часами вглядывайся в их лица и всё равно не найдешь ни единого отличия. Обе эльфийки были красивы – возможно, не в общепринятом смысле, но, на взгляд Кейлена, уж точно. У обеих – короткие светлые волосы с зачесанной набок челкой и искрящиеся золотистые глаза. Кейлен ни у кого не видел таких глаз; должно быть, эта черта свойственна только эльфам.

Последним представился Гейлерон – тот, который показался юноше грубоватым и резким. Длинные каштановые волосы эльфа были стянуты на затылке, отчего лицо его делалось еще более острым и суровым. По правой щеке, прямо под глазом, шел тонкий горизонтальный шрам. Вообще, в его взгляде и манере держаться сквозило презрение, и Кейлен не понимал, чем оно вызвано. Это беспокоило.

К отряду на лошади подъехал Тэрин и настороженно оглядел сородичей-стрелков.

– Ну что, все готовы?

– Да, – ответил Эйсон.

– Погодите, а как же тела? – спросил Кейлен.

– Их приберет лес.

* * *

Отряд достиг границы леса и наконец увидел ночное небо. Полумесяц сиял в нем, как маяк. Получается, они шли весь день. Кейлен был уверен, что на какое-то время заснул в седле. Тэрин сумел облегчить ему боль и снять усталость, но от недосыпания не избавил.

Эльфы, как и говорил Гейлерон, без особых усилий шли в ногу с лошадьми. Близняшки вообще всю дорогу держались впереди отряда, разведывая путь. Благодаря своим плащам они в любое мгновение могли с легкостью раствориться в лесу.

Первая ночь у входа на перевал прошла спокойно, по привычному распорядку. Кейлен попробовал возражать, когда Эйсон велел ему взять меч, но под немигающим тяжелым взглядом в итоге уступил. Поединков не было, только упражнения. Воин посчитал, что дрались они и так достаточно.

Кейлен заметил, что эльфы даже перестали есть, чтобы посмотреть на тренировку. Они пристально следили за каждым его движением, взмахом клинка и поворотом тела. От такого внимания было не по себе. Когда юноша с Эйсоном присоединились к ужину, эльфы обменялись между собой несколькими словами.

Данн валялся у костра там же, где ранее сидел; пустая миска из-под бульона стояла у него на животе, поднимаясь и опускаясь в такт дыханию. По каким-то своим причинам эльфы запретили охотиться на оленей, но бульон с кроличьим мясом и картошкой показался Кейлену божественным. А когда Вейрил достал из своей сумы ломоть свежего хлеба, юноша не смог сдержать улыбки. Он очень давно не ел хлеба, который не нужно разгрызать, словно камень.

Вейрил также, насколько сумел, залечил раны Валерису. Дракону всё еще было больно, но скулить он перестал и достаточно оправился, чтобы самостоятельно добывать себе кроликов.

– Так эльфы всегда жили в Темнолесье? – спросил Кейлен, грея руки над огнем. – Я и не думал, что здесь вообще есть кто-то, кроме диких зверей.

Вейрил немного помолчал, прежде чем ответить. Рядом больше никого не было.

– Нет. Мы пришли в Аравелл около четырехсот лет назад. После Падения мы пытались сопротивляться Империи, но потерпели неудачу. Я тогда еще не родился.

– Почему ты называешь эти леса Аравеллом? А как же Темнолесье?

– Мы всегда так говорили. «Темнолесье» уже придумали вы, люди.

– А почему именно сюда? Я слышал, что после падения Ордена эльфы укрылись в Линалионе. Про Темнолесье… Аравелл никто никогда не рассказывал.

Печальная улыбка тронула губы Вейрила.

– Мы верим в разные вещи, поэтому наши пути разошлись. Неужели между людьми не бывает разногласий?

– Нет, не думаю. – Кейлен вздохнул и повертел в пальцах длинную травинку. – И во что же верят эльфы из Линалиона?

– В то, что беды людей и гномов их не касаются. Что Империя – это порождение человеческой гордыни, а эльфы в нынешних страданиях неповинны.

– А вы во что верите?

Вейрил на мгновение задумался. Он смотрел серьезно и вместе с тем как-то мягко.

– Мы в ответе за этот мир. Падение произошло по вине всех народов. Поэтому мы заняли Аравелл – чтобы стать стеной между Лорией и остальной Эфирией. Ослабить хватку Империи. Мы следим, чтобы каждый, кто войдет в лес, больше из него не вышел. Нарушителей забираем либо мы, либо лес.

– То есть как это – лес?

С громким треском хворост провалился в костер, взметывая вверх искры.

– В лесу обитает древняя магия. Она старше камня в горах и песен ветра. Даже мы, эльфы, очень осторожно забредаем в глубь чащи. Вам повезло, что прошлой ночью вы встретили только араков.

Кейлен кивнул.

– Вейрил, а почему вы поклялись меня защищать? Вы же совсем меня не знаете и ничем мне не обязаны.

Эльф слабо улыбнулся, наклоняясь к огню.

– Как я сказал, мой народ не всегда жил в Аравелле. Когда-то у нас были огромные и прекрасные города с широкими белокаменными стенами, высокими башнями и золотыми куполами, сиявшими на солнце. Сам я никогда тех городов не видел, но знаю о них по рассказам старших. Возможно, с твоей помощью можно вернуть все обратно. Ради этой мечты я готов пожертвовать жизнью.

* * *

Рассвет следующего дня отряд встретил уже в седлах. Эйсон твердо намеревался добраться до Белдуара за две недели, а это означало, что солнечным временем нужно пользоваться по полной.

Когда солнце поднялось над горами и пролило свет в долину, Кейлен смог увидеть истинный масштаб Лоддарских гор, оценить который накануне вечером не удалось. Отряд ехал по узкой тропе, зажатой между отвесными скалами, уходившими в облака. Вокруг вообще не было ничего, кроме гор и облаков. А тропа все поднималась и поднималась… Кейлен не понимал, как эльфы всё еще стоят на ногах. Он чувствовал, что лошадь под ним выбивается из сил, эльфы же шли через перевал волчьим шагом, без единого намека на усталость.

Подъем на первое плато занял шесть или семь часов. Там устроили небольшую стоянку, чтобы поесть и попить. Тэрин с помощью искры набрал питье для лошадей прямо из камня. Кейлену казалось, что он почти видит, как тот сплетает нити воды с нитями земли.

– Тэрин… – произнес юноша, подъезжая к эльфу, – прости меня…

Они не разговаривали с того самого дня, когда Тэрин сорвался.

– Забудь. Ты тоже меня прости… за мою вспышку. – Тэрин немного помолчал, глядя в небо. – Ты чуть не умер, Кейлен. Не будь меня, тебя бы не стало. Так сильно черпать из искры столь неопытному магу, как ты, крайне опасно. Благодаря Валерису у тебя есть потенциал стать очень могущественным, но это случится нескоро… Я виноват, признаю. Нельзя было показывать тебе путь, не научив сперва ходить. Отныне после тренировок с Эйсоном ты будешь заниматься со мной. Понял?

– Понял… – ответил Кейлен с энтузиазмом свиньи, идущей на убой.

От одной мысли об искре задрожали колени. Никогда прежде он не чувствовал подобной слабости, словно душа вот-вот оторвется от тела.

– Тэрин, можно задать вопрос?

Эльф прищурил глаза и неохотно кивнул.

– Что значит «ракина»?

Тэрин вздохнул. Казалось, от самого этого слова ему не по себе.

– А для чего тебе? – спросил он, хотя, судя по всему, уже знал.

– Все эльфы называют Эйсона «ракина». Почему?

Тэрин ответил не сразу; Кейлен даже успел подумать, что зря завел этот разговор.

– В переводе со старого наречья «ракина» означает «сломленный», или, точнее, «тот, кто сломлен».

Вопросов в голове у Кейлена только прибавилось:

– И как это…

Эльф жестом перебил его.

– Это касается истории жизни Эйсона, но, сдается мне, он никогда ее не расскажет. Он, наверное, очень рассердится, узнав, что ты услышал ее от меня, но пусть будет так. Ты заслуживаешь знать больше о людях, которым доверился.

Тэрин подъехал еще ближе. Кейлен видел, как он тянется к искре, но уследить за быстрыми действиями не смог.

– Оберег тишины, – пояснил эльф, увидев замешательство на лице юноши.

Эйсон с Вейрилом оглянулись, едва почувствовав оберег. Поняв, что это колдовство Тэрина, Вейрил снова стал смотреть на дорогу. Он не желал лезть не в свое дело. Эйсон же отвел взгляд не сразу. Прежде чем притвориться безразличным, он чересчур долго смотрел на Кейлена с Тэрином. Стало быть, они оба чувствуют, когда кто-то касается искры. Юноша тоже что-то почувствовал – всего лишь щекотание в затылке, но тем не менее.

– Теперь мы можем поговорить, – произнес эльф. – Скорее всего, Эйсон потребует объяснить, зачем мне понадобился оберег, но с этим я разберусь потом.

Повисло затянувшееся молчание.

– Давным-давно Эйсон был дралейдом.

Кейлен вдруг перестал слышать свое сердце.

– Так Эйсон – дралейд? – Вопрос вырвался изо рта сам собой.

До сих пор юноша не осознавал в полной мере, что даже в окружении друзей чувствует себя одиноким. Да, теперь у юноши был Валерис, и подлинное одиночество стало отныне немыслимым, но тут дело в другом. Кейлену нужен был кто-то, с кем можно поговорить, у кого можно попросить совета, узнать, что делать дальше. С тех пор как вылупился Валерис, окружающие смотрели на него по-другому. Тэрин, Эрик, Дален… Эльфы, которые, едва встретив свободного дралейда, поклялись отдать за него жизнь. Казалось, все они видят в нем не то, что сам Кейлен видит, смотрясь в зеркало. Все, кроме Данна, – тот продолжал вести себя как раньше.

– Он был им, – с горестным вздохом произнес Тэрин. – Дракона Эйсона звали Лиара, ее выследили и убили после падения Ордена. Фейн и его драконья гвардия, – последние слова он выплюнул, как нечто неприятное. – Эйсону едва удалось спастись, но часть его в тот день погибла навсегда. Вот что значит быть ракиной, Кейлен. Навеки сломленным.

Тэрин утер слезу с левой щеки.

– Связь между драконом и его дралейдом гораздо глубже, чем можно объяснить. Уверен, ты и сам уже почувствовал: ваши души не просто переплетены, они – одно целое. Твоя личность меняет Валериса, он же в свою очередь меняет тебя. Самую твою суть. Я уже вижу в тебе эти перемены. Когда смешиваешь что-то до однородности, вернуться к прежнему состоянию уже невозможно. Две души, слитые воедино, – это не сумма двух частей, а нечто совершенно новое.

Кейлен не удержался и оглянулся на спящего за спиной Валериса. «Неужели я и впрямь успел измениться?»

– Когда дралейд теряет своего дракона, – продолжал Тэрин, – или дракон теряет своего дралейда, они теряют часть себя. Могут утратить способность касаться искры, лишиться некоторых эмоций, привычек, черт характера. Могут расхотеть жить. – Он шумно выдохнул. – Да, «ракина» означает «тот, кто сломлен», но эльфы относятся к этому прозвищу с почтением. Они переводят его как «тот, кто остался».

Глава 25. Незаживающая рана

Колесо повозки налетело на очередной камень. Элла потерла изрядно исстрадавшуюся спину. Рэтт улыбнулся и нажал пальцем на ноющий комок мышц. Девушка выгнулась одновременно от боли и облегчения.

– Потерпи, еще чуть-чуть, – с улыбкой произнес он, и глаза его засияли теплотой.

Когда в Мидхевене Рэтт показал ей письмо дяди Таннера, она поначалу не знала, что и думать. У них не было денег, это уже обсуждали. Потому и выбрали Фолстайд: билеты из Гизы стоили целое состояние. А то и дороже.

Кроме того, ей не нравилась мысль приехать в новый город должниками. Они ведь хотели начать жизнь с чистого листа. Только как это сделать, если над тобой будет висеть обязательство с кем-то расплачиваться?

С другой стороны, Таннер был хорошим человеком – по крайней мере, по словам Рэтта. А его умению разбираться в людях Элла доверяла.

Положение было, по правде сказать, безвыходным. Несмотря на стонущую от боли спину и пустой кошелек, Элла всё равно предпочла бы Фолстайд. Быть обязанным кому-то хуже, чем трястись в повозке по каменистой дороге. Ради новой жизни она согласна была потерпеть еще месяц дороги.

Увы, Таннер – из добрых, конечно же, побуждений – уже заплатил за билеты из Гизы. И когда они прибудут в Берону, от этого никуда не деться. Элла достаточно хорошо знала Рэтта и понимала, что тот не сможет спокойно спать, пока не расплатится. Так что выбора не было… Элла мысленно прокляла Таннера.

Девушка выглянула из повозки. Позади расстилались широкие равнины, а слева шли предгорья Лоддарских гор. Она еще никогда не была так далеко от дома. Только в последние дни она осознала это по-настоящему. Тоска по дому засела в желудке и постоянно напоминала о себе тошнотой.

Нет, Элла была счастлива – всё-таки мысль переехать в Берону принадлежала ей, – но это не значило, что она не скучает по родителям. По тому, как на нее смотрел отец, словно она звезда, упавшая с ночного неба. По тому, как мама вечерами сидела с ней и беседовала о мире, звездах и мальчиках. Она скучала даже по Кейлену. Брат часто вел себя словно настоящая заноза в заднице, но у него было доброе сердце, и он всегда ее любил. Элла положила руку на живот, будто это могло унять посасывание под ложечкой.

Девушка посмотрела вперед. Город Гиза показался сразу после того, как повозка пересекла реку Ирнелл. Массивные серые стены охватывали город полукругом, а с другой стороны замыкались побережьем. Над всеми зданиями возвышалась знаменитая башня Маяка, своим вечным огнем привлекающая корабли из краев близких и далеких. Конечно, в Эфирии были и другие маяки, но этот – первый. Так рассказывал отец. Он думал, что дочь не слушает, но она слушала.

Элла прильнула к Рэтту и положила голову ему на грудь. «Уже скоро».

Если вдуматься, все их поступки не имели значения. Важно лишь, что они вместе. А остальное можно уладить.

Купец – мастер Харсон Линк – не взял с них за поездку ни марки. Он распродал почти весь товар в Мидхевене и ехал за новым в Гизу.

– А чего ехать порожняком? – пожал плечами жилистый старик, обнажая в улыбке немногие оставшиеся у него зубы.

Элла не привыкла к доброте незнакомцев. Конечно, многие в душе были добры, но всегда требовали что-то взамен. Харсон Линк, однако, был просто добрым.

Вместе с ней и Рэттом в повозке ехала еще одна молодая пара, а также отец с сыном – все небогатые. Одеты они были не в рванье, оголодавшими тоже не выглядели, но и на жителей Гизы не походили. Впрочем, это понятно и по тому, что они ехали в купеческой повозке. Наверное, у них, как и у Рэтта, родные там или за морем. Или они направлялись в Гизу искать работу. Все молчали, так что узнать не получалось.

Повозка резко встала, и Рэтт едва успел поймать Эллу, чтобы та не налетела на ребенка.

– Цела? – спросил он и, только когда она буркнула недовольное «угу», встал.

Спереди послышались голоса, но из повозки нельзя было увидеть, что происходит.

– Эй там, на задах, немедленно вылезайте! Именем императора!

По тону стало ясно, что зовущий ждать не любит. Через несколько мгновений сзади повозки возник солдат в алом нагруднике с черным Лорийским львом. Его рябое лицо с переломанным несколько раз носом выглядело так, будто в детстве мужчину не раз приложили о камень.

– Вы что, оглохли? – рявкнул он, выходя из себя. – Живо подняли задницы и вылезли, южане хреновы!

Элла хотела огрызнуться, но Рэтт сильно сжал ей плечо, мол, не надо, и первым спрыгнул на землю.

– Конечно, сударь. Сейчас.

Солдат хмыкнул, оглядывая его с ног до головы. Рэтт был на полголовы выше него.

Элла и остальные пассажиры последовали за Рэттом и вышли к передней части повозки. Харсон Линк спустился с козел, нервно перебирая костлявыми пальцами соломенную шляпу. Он встал рядом с Рэттом, а перед ними выстроились пять солдат. Элле это показалось очень странным. Зачем Империя останавливает случайные повозки?

– Ч-что вам угодно, сударь? – заискивающе спросил Харсон. – Я ничего плохого не сделал.

Солдат со сломанным носом недобро усмехнулся.

– И что, старик, я должен поверить тебе на слово и отпустить?

Купец, казалось, хотел что-то ответить, но передумал.

– Не рой себе могилу раньше времени. – Солдат засмеялся и оглянулся на соратников, те натужно подхватили. Шутка была несмешная, но перечить командиру себе дороже. – Мы кое-кого ищем. Назовитесь, и, если всё в порядке, поедете дальше. Ясно?

Старик кивнул.

– Ясно? – повторил солдат.

– Да, сударь.

Другой солдат вышел вперед. Молодой, лет двадцати, не старше, он, однако, держался так, будто хочет выслужиться. Чересчур большие доспехи, возможно, доставшиеся ему по наследству, авторитета не добавляли. Он подошел к стоявшей с краю молодой паре и свысока уставился на мужчину, хотя тот и был выше него на целый фут.

– Имя?

– Джон Тарнелл.

Солдат задержался, оглядывая Джона с ног до головы, словно под его суровым взором тот мог передумать. Убедившись, что другого ответа не услышит, юнец перешел к спутнице Джона. Затем повторил то же самое с отцом и его маленьким сынком – хотя последнее показалось Элле излишним.

Всё шло как будто хорошо, пока не назвалась она:

– Элла Брайер.

Словно ветер переменил направление. Элла могла бы ничего и не заметить, если бы не удивление в глазах солдата. Он очень старался выглядеть серьезным, но за глазами не уследил. Юнец несколько нервно оглянулся на своего командира. У того на каменном лице, напоминавшем лошадиный зад, дернулся только уголок рта. Он кивнул.

Приняв почти боевую стойку, солдат обратился к девушке:

– Элла Брайер, по приказу императора ты пойдешь с нами.

Остальные военные окружили усталых путников, рассчитывавших въехать в ворота Гизы до заката.

– Ч-что? – вырвалось у Эллы. Она попыталась зажать себе рот, но безуспешно.

– Позвольте, здесь какая-то ошибка. Мы едем в порт, на судно, идущее до Антикера.

Рэтт, чего и следовало ожидать, удивился не меньше. Сама мысль о том, что кто-то за пределами деревень, не говоря уже об имперском отряде на Гизском тракте, знает имя его возлюбленной, в голове не укладывалась. Это определенно была ошибка.

– Не надо сопротивляться. Просто пройдите с нами, а остальные могут ехать дальше, – твердо повторил солдат и потянулся, чтобы схватить Эллу за плечо.

Девушка инстинктивно отшатнулась. Юнец тут же взялся за меч.

– Эй! Эй! – вмешался Рэтт.

Элла расслышала в его голосе тревожную дрожь и тоже занервничала. «Да что происходит?!»

Рэтт шагнул вперед, широко разведя руки.

– Постойте, давайте просто поговорим!

Двое других солдат тут же опустили копья, нацелив их в живот Рэтту.

– Ни шагу больше! – крикнул один, на вид даже не разменявший второго десятка.

Рэтт поднял руки и медленно отступил. Элла почувствовала, что обстановка накаляется. Солдаты нервничали. Совсем не к добру…

– Хорошо, мы пойдем с вами, но, может, объясните, в чем дело? И отпустите остальных. Мы их даже не знаем.

Элла изо всех сил старалась говорить спокойно и ровно. Отец всегда утверждал, что ей под силу одним голосом изменить обстановку в помещении. Так часто и бывало. Она шагнула ближе к солдатам, держа руки на виду, чтобы показать, что в них пусто.

– Только ты! – рявкнул солдат.

Не убирая руки с оружия, он схватил Эллу за плечо и притянул к себе. Девушка принялась отталкиваться, но тщетно. Пускай они были одинакового сложения, ладони – ничто против доспехов.

– Отпусти ее сейчас же! – проревел Рэтт, молниеносно выхватывая меч из ножен. Он держал его твердо, и только в глазах горел бешеный огонь.

– Рэтт, не надо! – Но с таким же успехом Элла могла кричать на каменную стену.

– Если с ее головы упадет хоть волосок, тебе не жить, – крайне серьезно пригрозил Рэтт.

Дерзкий юнец обхватил Эллу за шею и прижал к себе, а меч выставил перед собой.

– Ну давай, попробуй, южная мразь! – Он сплюнул на землю.

Остальные солдаты сжали кольцо вокруг других пассажиров. Мальчик захныкал и спрятался за ногами отца. Тот беспокойно наблюдал за происходящим. Молодая пара осталась на месте, только девушка уткнулась в грудь своему спутнику Джону.

– Просто отпусти ее.

– Да кто ты такой, чтобы…

Юнец вскрикнул от боли. Этому приему ее научила мать, хотя отец не одобрил бы, если б узнал. «Если с тобой когда-нибудь случится что-то подобное… молю богов, чтоб не случилось… но если случится…» – говорила мать, указывая на каблук, затем с озорной усмешкой махнула ногой назад.

Всё вышло так, как Элла и ожидала. Юнец валялся на земле, зажав руки между ногами. Казалось, сердце у девушки вот-вот разорвется. Элла кинулась к Рэтту, но что-то схватило ее за щиколотку, и она, вскрикнув, упала, больно ударившись головой.

– У, м-мразь! – прохрипел солдат, поднимаясь, и со всего размаху ударил сапогом ей в грудь.

Во рту появился металлический привкус, Элла отчаянно закашлялась, точно собиралась выхаркать легкие.

Не успела она прийти в себя, как что-то с грохотом повалилось на землю рядом с ней. Девушка завизжала, когда встретилась взглядом с пустыми глазами юнца. Кровь струилась из обрубка шеи. В следующее мгновение раздались крики и вопли, зазвенела сталь.

Элла поднялась на четвереньки, голова по-прежнему кружилась. Нащупав руками колесо повозки, она смогла встать. Грудь болела при каждом вдохе, кровь стекала с губ по подбородку.

Она обмерла, увидев Рэтта, одного против трех оставшихся солдат. Ему рассекли плечо и бедро, но кроме юнца, схватившего Эллу, у ног Рэтта лежал еще один солдат со вспоротым горлом.

Девушка быстро огляделась. Мальчик с отцом пропали: скорее всего, сбежали в суматохе. Она сама поступила бы точно так же. Харсон Линк – да хранят боги его душу – лежал в луже собственной крови. Такой добрый человек… был. У Эллы заболело сердце.

Визг заставил девушку обернуться. Второй мужчина – Джон – повалил одного из солдат на землю. Визжала его спутница, по ее щекам градом катились слезы.

Воспользовавшись неожиданностью, Рэтт проткнул одного из двух солдат прямо в сердце, затем быстро развернулся, чтобы парировать удар другого. Это был командир. Его и без того уродливое лицо исказилось от ярости. С нечленораздельным ревом он без разбору махал мечом. Увернувшись от очередного выпада, Рэтт отошел в сторону и огрел командира по затылку навершием своего меча. Солдат мешком рухнул наземь.

– Элла! – Рэтт подбежал к ней, протягивая руку. Элла с такой силой вцепилась в нее, что увидела, как возлюбленный дернулся от боли. – Бежим, сейчас же!

– А что с остальными? – Она даже не заметила, что кричит. Сердце громко билось в груди, заглушая другие звуки.

Девушка видела, как Рэтт борется с совестью, но продолжает смотреть ей в глаза.

– Элла, нам нужно идти. Быстрее…

Последнее слово оборвалось кашлем, а изо рта у Рэтта потекла струйка крови.

Эллу пронзил ужас.

– Рэтт! Рэтт, что случилось?!

Он пытался пошевелить губами. Снова, как вино из кубка, полилась кровь. Он посмотрел вниз и прижал руки к животу. Чуть ниже пупка торчал стальной наконечник копья. С него на сухую землю падали густые красные капли.

– Эл… ла?..

Копье дернулось назад, и возлюбленный упал на колени.

– Нет! Нет! Рэтт… – Слезы застили глаза так, что она с трудом видела. Горло сдавили рыдания. – Нет, нет, нет…

Элла прижала ладони к животу Рэтта, но не могла остановить кровь. Та просто лилась сквозь ее пальцы.

Слабея, Рэтт перекатился на спину. Он пытался что-то сказать, однако вместо слов в горле только булькала кровь.

Голова у Эллы раскалывалась, глаза жгло, а в животе возникла пустота. Казалось, ее сейчас вырвет.

– Не смей! – заревела она. – Не смей меня бросать! Рэтт Фьорн, не оставляй меня одну!

Рэтт едва-едва коснулся ее щеки и легко улыбнулся уголками губ, но не глазами.

– Я… готов… на всё… ради… – И он снова закашлялся кровью.

– Рэтт… умоляю… Без тебя я не справлюсь. Не смогу…

Он провел большим пальцем по щеке возлюбленной, как делал всегда. Элла отчаянно пыталась запомнить это ощущение, чтобы оно клеймом отпечаталось у нее в памяти.

– Рэтт…

Его рука безвольно упала, а легкие испустили последний вздох. У Эллы пересохло в горле, и вместе с этим высохли слезы. Она хотела кричать, но вся словно занемела. Чувствовала только, как рвется на части сердце.

– Поднимайся, или, клянусь богами, проткну и тебя, – прохрипел юнец, будто гвоздем процарапал по стали.

Сзади него стоял командир, зажимая рукой кровоточащую рану на затылке.

Пустота внутри Эллы заполнилась яростью.

Сама не своя, она вскочила на ноги, срывая горло криком. Солдат даже не успел взмахнуть копьем. Поглощенная горем и яростью, она кинулась на него и начала драть ему лицо, сдирая ногтями лоскуты кожи. Юнец что-то вопил, но она не обращала внимания.

Что-то твердое ударило ее в бок, будто молотком приложили по ребрам. С глухим ударом Элла упала на землю. Холодный металл оцарапал кожу на шее.

– Лучше объясни, какой бездны ты понадобилась им живой, иначе, клянусь, просто перережу тебе горло и скажу, что такой тебя и нашли. С превеликим удовольствием.

Над ней навис человек со сплюснутым носом – командир. Элла подалась было вперед, но замерла, почувствовав, как клинок впивается в горло. Она осталась лежать, испепеляя имперца взглядом.

– Что, язык проглотила?

От гнусного смеха капитана у Эллы по коже пробежали мурашки.

– Да выпотрошите вы эту тварь! – крикнул юнец.

Он всё еще лежал на земле, прижимая ладонь к исполосованному в кровь лицу. Элла даже не заметила, когда он перестал вопить от боли.

– Заткнись…

Раскатистый рев оборвал слова капитана, а следом уши ей заполнил нечеловеческий вопль. Командира смело куда-то в сторону, меч упал на землю рядом с головой Эллы.

Приподнявшись на локтях, она увидела, как нечто серое и мохнатое набросилось на юнца.

Снова вопли, от которых выворачивало наизнанку. Она зажмурилась. Мир провалился во тьму, сузившись до гулких ударов ее сердца и сухого хруста костей. Элла глубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание и медленно выдохнула. «Любимый, скоро мы будем вместе…»

Но ничего не произошло. Спустя какое-то время она услышала осторожные шаги, приближающиеся к ней. Затем что-то ткнулось ей в живот, раздалось знакомое урчание. До конца не зная, хочет ли она видеть, что разорвало двух крепких солдат на части, Элла открыла глаза.

– Фейнир! – ахнула она одновременно от потрясения и удивления. – Как ты здесь очутился?

Она тут же заключила волкобраза в крепкие объятия, не обращая внимания, что пачкает его пепельно-серую шерсть кровью.

– Но погоди… Если ты здесь… Где папа и Кейлен? Вы пришли за мной?

Вместо ответа Фейнир лишь ткнулся мокрым носом ей в лицо.

Элла огляделась в надежде увидеть брата или отца. Сердце замирало при мысли, что вот-вот кто-то из них покажется, но вокруг не было никого. Куда хватало глаз, простиралась пустынная равнина с редкими деревцами, по которой ветер гонял пыльные вихри.

Девушка прижала волкобраза к себе и, зарывшись лицом ему в шерсть, безудержно зарыдала.

Глава 26. Во мраке ночи

Кейлен с тяжелым вздохом облокотился на колени. Руки горели. Ноги горели. Если бы его оставили в покое, он бы проспал целую неделю. Бесконечные тренировки и дорога начали сказываться.

Каждый вечер Кейлен ел последним. Сначала он тренировался с Эйсоном, потом они фехтовали. Бывший дралейд спуску не давал – не то чтобы Кейлен ждал иного. Иногда с ним бился Эрик, но легче от этого не становилось. Намеренно ранить друг друга до крови им было запрещено, однако на ссадины и ушибы уговор не распространялся.

Со стоном Кейлен вдохнул и потрогал ребра, по которым пришелся особо неприятный удар. Краем глаза он заметил, что к нему идет один из эльфов.

Как и остальные пятеро, Гейлерон каждый вечер смотрел за тренировками Кейлена. Однако Гейлероном двигало не простое любопытство. Он будто оценивал каждое движение юноши. Кейлен физически чувствовал на себе тяжесть его взгляда. Не единожды он пропускал неприятные удары от Эйсона или Эрика, потому что отвлекался на Гейлерона.

– Сразись со мной, – сказал эльф.

Он расстегнул застежку на плаще, и тот упал на землю. Под ним оказался многослойный кожаный нагрудник с массивными наплечниками. Руки доспех не закрывал.

Кейлен не смог скрыть удивления. Пустой взгляд эльфа пугал. Не успел юноша дать ответ, как тот обнажил свой клинок.

Иногда после ужина Гейлерон устраивал поединки с другими эльфами. Не каждый вечер, но Кейлену хватило, чтобы понять: этот бой станет коротким. Воителя искуснее, чем Гейлерон, представить было невозможно. Эльф двигался подобно ветру. Каждый его шаг, каждый взмах клинка плавно перетекал в следующий. Он ни разу не споткнулся и не замешкался – по крайней мере, на глазах у Кейлена. Его также нельзя было назвать хрупким, наоборот, скорее плотным, жилистым, а шириной плеч он не уступал кузнецу.

– Я бы с радостью, – произнес Кейлен, не очень-то желая повредить себе руку или ногу, – но, к сожалению, сейчас у меня занятия с Тэрином.

После нападения араков к тренировкам с мечом прибавились уроки управления искрой, не менее утомительные. Тэрин учил Кейлена управлять нитями, правильно тянуть за них, контролировать поток и силу, скручивать и сплетать нужным образом. С каждым разом получалось всё лучше. С каждым днем он уставал всё меньше. Тэрин говорил, что это вроде мышц: чем больше пользуешься, тем сильнее становишься.

Кейлен научился творить сферу, которой Эйсон освещал туннель под Кэмилином, – балдир. На самом деле удивительно простая вещь: немного огня и воздуха, переплетенные с духом. Самым трудным было научиться поддерживать его, не тратя лишних сил. Впрочем, Кейлен верил, что скоро сможет и это.

Гейлерон поискал глазами Тэрина; тот сидел у костра с кроличьей ножкой в руках. Гейлерон поднял бровь и указал на Кейлена. Тэрин молча кивнул и вернулся к еде. Юноша лишь покорно вздохнул, увидев, как легко и бессловесно решилась его судьба.

– Ну что, – произнес он, поднимаясь на ноги, – кто первый сдастся?

«Давайте побыстрее покончим с этим».

Гейлерон кивнул и вытянул клинок перед собой. Затем без всякого предупреждения оттолкнулся опорной ногой и напал.

Кейлен тут же перешел в оборону. Крутясь и изворачиваясь, он размахивал клинком, пытаясь отбиться от шквала свирепых ударов.

От одного он увернуться не смог. Тяжелое навершие ударило его по голове, перед глазами заплясали искры. Кейлен упал на одно колено. Попытавшись встать, получил сапогом по ребрам. Кашляя и задыхаясь, он перевернулся на спину. Только предупреждение Валериса, прозвучавшее в глубине сознания, позволило Кейлену вовремя поднять меч, чтобы парировать опускающийся клинок Гейлерона.

«А если бы я не успел его остановить?..»

Кейлен перекатился на бок, затем вскочил на ноги и тут же снова был вынужден отступать. Гейлерон прощупывал его защиту. В середине шага эльф сделал выпад. Очередное предупреждение от Валериса помогло Кейлену отклонить удар вниз, после чего юноша резко засадил рукоятью Гейлерону по подбородку. Эльф потряс головой, приходя в себя.

Теперь все смотрели на них. Даже Тэрин, притворявшийся незаинтересованным, нет-нет да и поглядывал в сторону дерущихся. Данн сидел на большом камне и азартно улыбался. Кейлен, конечно, не чувствовал себя так уверенно, как наверняка казалось другу.

Пропустив удар, Гейлерон удвоил натиск. Меч замелькал так быстро, что Кейлен перестал его видеть. Сначала он ощутил пустоту в пальцах, а потом его клинок со звоном ударился о камни. Меч Гейлерона прижался к его шее.

Эльф с любопытством наклонил голову, как бы оценивая Кейлена. Лезвие не двигалось, но Кейлен чувствовал легкое жжение металла. Когда эльф наконец убрал клинок и одним движением сунул его в ножны, он вздохнул с облегчением.

– Отныне, – сказал Гейлерон, – ты будешь драться только со мной. Я поговорю с Эйсоном. Тренируй с ним позиции и удары, но партнером для поединков буду я.

Кейлен не знал, что ответить, лишь удивленно вскинул брови.

Гейлерон, должно быть, угадал его мысли:

– Если собираешься носить на поясе эльфийский клинок, то обращаться с ним нужно как следует.

С этими словами эльф вернулся на свое место у костра.

– Не переживай, – сказал Данн, когда Кейлен сел рядом с ним и принялся жадно пить из своего меха с водой, – в следующий раз ты ему задашь.

Друг подмигнул, но Кейлен не знал, насмешка это или попытка приободрить его. Наверное, всё-таки насмешка.

Как и ожидалось, сон пришел практически сразу. Усталость была сильнее боли и ломоты, терзавших тело. Теперь Кейлену виделась такой вся оставшаяся жизнь: постоянная боль, а затем сладостное забытье в сновидениях. Оставалось надеяться, что со временем он всё-таки к этому привыкнет.

* * *

Его разбудил холод. Руки и ноги закоченели, а тело била дрожь. Ночь казалась темнее, чем обычно. Костер горел, но Кейлен с трудом видел что-то даже на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал, что Валерис всё еще крепко спит где-то рядом, тихо посапывая.

Происходящее навевало непонятную тревогу. Медленно поднявшись на ноги, Кейлен потянулся к искре. Нити стихий пульсировали, извивались, образуя закрученный шар энергии, который и был искрой. Теплая сила лизнула юноше кожу, когда он потянул за тонкие нити огня и воздуха, сплетая их с духом, как учил Тэрин. Перед собой он сотворил небольшой балдир, тщательно контролируя его свечение, чтобы всех не перебудить.

Кейлен раздраженно заскрипел зубами: сколько бы энергии он ни вливал в балдир, он никак не хотел разгораться. Казалось, будто весь свет уходил куда-то еще. С такой затратой сил шар должен был осветить весь лагерь, но походил скорее на умирающий огонек свечи.

– Интересно… – проскрипел голос, будто гвоздем процарапали по камню.

Кейлен не мог понять, откуда исходит звук.

– Кто там? – испуганно прошептал он, чуть громче, чем собирался.

Темнота немного отступила, и посреди тропинки, ведущей к лагерю, возникла фигура человека.

– Кто вы такой? – прошептал Кейлен, шагнув к ней.

Подойдя ближе, он увидел черный плащ с голубоватыми завитками. Еще шаг – и из сумрака выплыло мужское лицо: бледнее вейрлеонского фарфора, почти такое же белое, как чешуя Валериса, и прозрачное, словно тончайшая бумага. Заглянув пришельцу в глаза – в два черных бездонных колодца, – Кейлен застыл на месте.

Это была Тень!

Вне себя от паники, Кейлен заорал что есть мочи:

– Проснитесь! Кто-нибудь! Тэрин! Эйсон!

Никто не откликнулся.

По пещере разнесся злобный смех.

– Тебя никто не слышит, – прошелестела Тень. – Ты, видно, еще совсем неопытен, раз не чуешь вокруг себя кольцо оберега. Очень необычно встретить в одном месте двоих обладателей искры и при этом столь необученных, – порождение тьмы помолчало, раздумывая: – Он, кстати, постоянно о вас говорит. Ваш друг. Которого вы бросили умирать.

У Кейлена свело живот.

– Рист?! Где он?

Тень грубо, издевательски засмеялась.

– Я предлагаю тебе сделку. Люблю сделки. Вероломные разбойники, втянувшие тебя во всё это, ставшие причиной гибели твоих родных… – При виде боли в глазах Кейлена на лице существа появилась кривая усмешка. В тусклом свете тонкие бледные губы выглядели жутко. – В общем, у них есть то, что мне нужно. Яйцо. Большое, покрытое чешуей яйцо. Принеси его мне, и я освобожу твоего друга.

«Яйцо Валериса…»

Кейлен прирос к земле. Он не знал, что говорить и что делать. Даже если бы он решился предать Эйсона, Тэрина, остальных… он всё равно не мог. Яйца больше не было.

«Но Рист…»

– Я… я не могу этого сделать. Прошу… прошу, просто отпустите его. Он ничего вам не сделал.

На лице Тени мелькнуло раздражение. Она шагнула ближе к Кейлену. При взгляде в ее черные глаза кружилась голова.

– Принеси мне его, мальчик. Немедленно!

– Я не могу! – повторил Кейлен, повысив голос и отступив на шаг.

Тень пригвоздила его к месту, окутав нитями воздуха. Кейлен понял, что не в силах двигаться, и запаниковал. Он потянулся было к искре, но ничего не получилось. Он не чувствовал энергии, не видел нитей. Всё, это конец…

– Да ты силен, – произнесла Тень, снова подходя ближе, – хотя, конечно, тебе еще многому предстоит научиться. Когда найду яйцо, я возьму тебя с собой. Он будет очень доволен, что ему попались двое столь одаренных юношей.

Существо протянуло руку к лицу Кейлена, и тут же раздался пронзительный вопль. Корчась, будто от боли, Тень зажала ладонями уши. Юноша ощутил прилив ярости, а в следующий миг между ним и Тенью возник Валерис. Это его крик – нечто среднее между визгом и ревом – пронзал ночную тьму. Гребни на спине дракона стояли торчком, крылья были широко расправлены. Даже маленький, он выглядел свирепо.

– Проклятье! – прохрипела Тень, переводя взгляд с Валериса на Кейлена и обратно. – Вы связаны…

Кейлен содрогнулся от того, как голос царапал ему уши. Существо снова отступило, шипя на Валериса. Дракон продолжал кричать, обнажив ряды острых как бритва зубов.

– Твой друг испытает боль, подобная которой тебе не снилась даже в кошмарах. – Черные колодцы глаз сузились и злобно воззрились на Кейлена. – Мы еще встретимся.

Кейлен почувствовал натяжение в удерживающих его нитях, а затем подлетел ввысь, после чего рухнул на твердую землю. Не обращая внимания на боль в пояснице, юноша вскочил на ноги и тут же потянул за нити огня.

Тень исчезла. Валерис продолжал оглашать воплем ночь, но Кейлен знал, что той твари больше нет. Он это чувствовал. Неестественная темнота рассеялась, и балдир вспыхнул так, что едва не ослепил его.

– Что случилось, Кейлен?

Тэрин стоял рядом с ним, лук на изготовку. Все остальные тоже были во всеоружии. Должно быть, крик Валериса их разбудил.

– Валерис, хватит. Ее больше нет.

Дракон замолчал, но Кейлен чувствовал, что он сделал это с неохотой. Крик сменился тихим рычанием пополам с шипением.

– Кого больше нет?

– Тени, – ответил Кейлен, облегченно выдыхая. – Она была здесь. Приходила за яйцом.

– Тень? – В голосе Тэрина прозвучали панические нотки.

Рядом с Кейленом возник Эйсон в сопровождении сыновей.

– Простите. Я…

– Тебе не за что извиняться. Главное, ты цел, Валерис цел и всё позади. Сказать, что тебе повезло, значит ничего не сказать. Не понимаю только, почему она так легко ушла… Не знаю ни одной Тени, которая бы не заполучила того, чего хочет.

– Валерис! – произнес вдруг Эйсон. – Кейлен, она видела Валериса?

По лицу юноши всё было ясно без слов.

– Немедленно выдвигаемся. Если Тень видела Валериса, то поняла, что яйца больше нет. А значит, об этом скоро узнает Фейн.

Эйсон повернулся к эльфам, которые окружили лагерь с луками наготове:

– Нам нужно, чтобы кто-то шел впереди и позади. Собирайте вещи и отправляйтесь.

Эльфы молча кивнули в ответ и наскоро упаковали свои скудные пожитки. Близняшки с Вейрилом выдвинулись на запад разведать дорогу дальше, а Гейлерон с Эллисаром отстали, чтобы убедиться в отсутствии погони. Не прошло и четверти часа, как и остальные покинули лагерь. До восхода оставалось еще несколько часов, но Эйсон не собирался рассиживаться и ждать.

– Мы должны быть в Белдуаре через три дня. Всё, теперь останавливаемся, только чтобы поспать и набрать воды. Есть будем на ходу в седлах.

Не дожидаясь ответа, он дернул поводья, и его гнедой перешел на рысь.

* * *

Фарда уже почти спал, когда в ушах заскрежетал неприятный голос:

– Дракон вылупился.

– Почему ты всегда приходишь, когда я пытаюсь заснуть? – со вздохом произнес Фарда, приподнимаясь на койке.

«Если дракон и правда вылупился, это всё меняет».

Тень в черном плаще стояла на входе в палатку спиной к нему и смотрела на лагерь. Фарду раздражало, как это создание впитывает в себя окружающий свет.

– Я прихожу тогда, когда считаю нужным, – оборачиваясь, прошипела Тень.

Черноту ее глаз было видно даже в полутьме.

– Что тебе нужно?

– Солдаты.

– Зачем?

Из уст Тени вырвался утробный рык, будто цепь проволокли по камню:

– Ты был прав.

Фарда не сдержал ухмылки и про себя отметил: «Стало быть, они направляются в Белдуар».

– И в чем же, позволь спросить?

– Хватит. Я устала от твоих игр, – сказала Тень, опускаясь в кресло напротив койки Фарды.

Юстициар ответил не сразу. Он поднял с земли миску с водой, поставил ее на колени и плеснул немного себе на лицо.

– Я думал, тебе нравятся игры, – заметил он, утирая капли.

Тень молча уставилась на него. Мертвенно-синие губы плотно сжались. Полупрозрачные пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

– Ладно, – вздохнул Фарда. Ему правда нужно было выспаться, а свою долю веселья он уже получил. – У меня не хватит солдат, чтобы взять Белдуар. Империя уже четыреста лет не может прорваться через его ворота.

– Я не собираюсь штурмовать ворота. Мне нужна всего тысяча человек.

Фарда с интересом вскинул бровь.

Тонкие губы Тени растянулись в мерзкой ухмылке, от которой сводило живот.

Глава 27. В другом мире

Кейлен потряс головой, изо всех сил стараясь удержаться в седле. Он подавил зевок. Веки больше не справлялись с нагрузкой. С тех пор как к ним в лагерь заявилась Тень, Эйсон гнал отряд в Белдуар почти без остановок. Всё свое время они проводили в седле и спали в лучшем случае часа по четыре. Кейлен был уверен, что на некоторых отрезках пути просто-напросто отключался. Оставалось загадкой, как такой темп выдерживали лошади, но, видимо, тут не обошлось без искры. Вейрил с Тэрином каждый вечер перед ужином проводили какое-то время с лошадьми.

У Кейлена не было части тела, которая бы не болела. Спина и ноги затекли от езды в седле, внутреннюю поверхность бедер словно освежевали, а мышцы живота негодовали. В последние несколько недель он начал привыкать к боли верховой езды, но эти дни вывели мучения на новый уровень.

Несмотря на спешку, Эйсон по-прежнему умудрялся выделять время на тренировки с мечом. Кроме того, Кейлен продолжал заниматься с Тэрином и каждый вечер дрался с Гейлероном. Он не знал, чем заслужил подобную ненависть, но эльф, похоже, получал удовольствие, когда оставлял Кейлену новые синяки и порезы. Во всяком случае, только тогда он улыбался.

– Как голова? – зевнув, спросил Эрик, поравнявшись с лошадью Кейлена. Обычно его взгляд был бодрым и живым, но сейчас под глазами чернели широкие круги.

Кейлен что-то буркнул, рассеянно потирая шишку на затылке, оставленную накануне Гейлероном. До сих пор было больно. Только вспомнив о Гейлероне, он услышал, как Валерис, шагавший рядом с лошадьми, раздраженно рычит.

– Думаю, мне просто надо хорошенько выспаться.

– Это точно, полностью тебя понимаю, – произнес Эрик, смеясь. – А у тебя что, Данн? Как продвигается твоя «охота» с Алеей и Лирей?

Эрик лукаво подмигнул, и Данн покраснел. Последние несколько ночей он проводил много времени с близняшками: когда мог, вставал с ними в дозор и даже напросился охотиться. Он утверждал, что хочет больше узнать об эльфийских луках, но Кейлен догадывался, что этим намерения друга не ограничиваются.

– Всё хорошо. Узнал много нового, – отрывисто ответил Данн, видимо, чтобы избежать подтруниваний.

– О, не сомневаюсь! – снова подмигнул Эрик, и Кейлен засмеялся.

– Да свали ты в бездну. – Данн ударил лошадь по бокам и рванул вперед, что только сильнее рассмешило Эрика и Кейлена.

Эллисар, шедший впереди, остановился и упер руки в боки.

– Кажется, тупик.

Тропа действительно заканчивалась небольшой нишей, со всех сторон окруженной скалами.

– Глаза могут обманывать, – произнес Эйсон.

Он слез с коня, взял его под уздцы и подвел к скале справа от ниши. Затем достал из сумки гладкий зеленый камень с белыми прожилками, плававшими под поверхностью. Казалось, что это кусок стекла, искрящийся в лучах солнца.

Тэрин учил Кейлена угадывать, какими нитями пользуются другие маги. Получалось пока не очень хорошо, но эльф настаивал, что так учиться быстрее всего. Сейчас Эйсон будто бы направил в камень нити духа, но уверенности у Кейлена не было.

Камень засветился изнутри зеленым. Кейлен моргнул и протер глаза. Там, где только что стояла непроходимая каменная стена, возник вход в пещеру – туннель более десяти футов в ширину и восьми в высоту. Казалось, что он уходит в гору на бесконечную глубину.

– Так… Я, конечно, много чего повидал за последний месяц, но кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне это, – сказал Данн.

Он сидел на своей серой в яблоках лошади, упрямо скрестив руки на груди.

– Это завеса. Древняя магия, сейчас такую редко встретишь. Она исчезла вместе с великанами… – Тэрин спрыгнул с седла и присоединился к Эйсону. – Этот камень, выходит, ключ?

Эйсон кивнул, пряча камень в карман плаща.

– Идем, – сказал он, – слезайте с лошадей. В пещере можно передвигаться только пешком. Чем дальше, тем ниже будут потолки.

Кейлен слез на землю и с усмешкой подмигнул Данну.

– Нет, ну а что? – обиженно проворчал друг. – Он только что проделал туннель в склоне горы!

– Не совсем, – вмешался Эрик, толкая Данна плечом, – туннель уже был тут, просто спрятан.

Произнес он это совершенно будничным тоном, как нечто всем известное, за что удостоился раздраженного взгляда.

– Так и есть, – одновременно подхватили Лирей с Алеей, похихикивая над Данном. На взгляд Кейлена, не было ничего плохого в том, что он решил за ними поувиваться.

– Ну да, ну да, смейтесь… – пробормотал Данн вслед близняшкам.

Как только все прошли, Эйсон снова достал камень. Кейлен внимательно следил, как он тянет за нити духа, чтобы восстановить завесу. Наконец воин убрал камень в карман и встал во главе отряда.

Он не соврал: чем глубже они проходили в пещеру, тем ниже становился потолок. Кейлен почти касался его макушкой, а лошадям приходилось пригибаться.

В чугунных бра, вделанных в стены через равные промежутки, горели факелы. Туннель выглядел так, будто его выдолбили вручную. Кейлен провел пальцами по стене: она была гладкой, почти отполированной.

– Его высекли с помощью искры, – произнес Вейрил, шагавший рядом с юношей. Он тоже внимательно разглядывал туннель. – Похожим образом был возведен наш дом в Аравелле. Согласно истории, гномы специально нанимали магов для этих целей. Благодаря искре строить города и прокладывать туннели было гораздо быстрее. Хотя сам я никогда не видел, как это делается.

– Поразительно.

Вейрил с легкой улыбкой кивнул.

Где-то через час они дошли до чугунной решетки, перекрывающей проход. По другую сторону располагалась крутая лестница. Эйсон снова достал из кармана прозрачный зеленый камень и вставил в небольшой паз, вырезанный специально под него. Камень тут же засветился изумрудным сиянием.

– И что дальше?.. – спросил Данн, когда они постояли с минуту.

– Дальше – ждать. – Эйсон оперся плечом на стену. – У этого камня есть близнец; он должен загореться и оповестить о нашем приходе.

Прошло еще немного времени, и Кейлен услышал на лестнице эхо шагов.

– Кто идет? – раздался хрипловатый мужской голос.

– Это я, Айвон. Эйсон Вирандр.

Шаги ускорились.

– Эйсон, старый пес! Заходи, заходи!

Возникший за решеткой человек выглядел так, словно за свою жизнь повидал столько сражений, сколько не каждому дано. Волос на голове не было совсем, но зато росла густая борода, настолько массивная, будто ее высекли из камня. Покрытое шрамами лицо пересекал зигзагообразный нос; его определенно не раз ломали. На месте левого уха бугрился комок плоти. Мужчина был немного ниже Кейлена, но так широк в плечах, что с легкостью мог поднять и унести на себе лошадь. Темно-синий дублет казался на нем столь же неуместным, как на волке лисья шкура.

Айвон достал из кармана пульсирующий зеленый камень, такой же как у Эйсона, и вставил в паз на своей стороне. Стены сразу же задрожали, и чугунная решетка уползла в потолок.

– Иди сюда, дружище, – радушно пророкотал Айвон и заключил Эйсона в объятья. Воин ответил взаимностью, но чуть более сдержанно.

– Рад тебя видеть, Айвон. Как поживает король? Здоров ли он?

– Да, да, конечно, здоров и очень обрадуется твоему возвращению. Наверняка захочет поскорее тебя принять. Как вижу, твой отряд с нашей последней встречи разросся.

Айвон оглядел группу, за его приветливой улыбкой скрывался расчетливый взгляд. Кейлен только сейчас понял, как странно они, должно быть, выглядят со стороны: пятеро людей и шестеро эльфов, вооруженные до зубов. Он с трудом не рассмеялся в голос.

Едва Айвон увидел у ног Кейлена Валериса, его глаза расширились, а челюсть отвисла. По легкому ворчанию юноша понял, что дракон голоден.

Айвон оторопело переводил взгляд с Эйсона на Валериса и обратно.

– Это же… Как?.. Не может быть!

Он нарочито протер кулаками глаза, затем снова посмотрел на дракона. Тот в ответ вскрикнул. Айвон от неожиданности отшатнулся, а затем от души расхохотался и хлопнул Эйсона по плечу:

– Ты никогда не перестанешь меня удивлять! Идемте же. Теперь Артур захочет увидеть тебя еще больше, если это вообще возможно. Лошадей оставьте здесь. Я скоро пришлю за ними кого-нибудь.

Айвон направился вверх по лестнице, махнув рукой, чтобы все следовали за ним. «Дракон… – бормотал он себе под нос. – У этого сукина сына и правда получилось».

За проемом в конце лестницы виднелось ясное голубое небо. Путники вышли в огромный открытый двор. Прохладный дневной свет отражался от стен, а легкий ветерок овевал лицо.

Кейлен с трудом представлял, как должен выглядеть город, встроенный в гору, но точно не так. Выложенный гладким камнем двор был огромен, и на нем с легкостью могла разместиться вся Прогалина. Его окружали серые стены толщиной в рост Кейлена, и на каждом изгибе стояли мощные квадратные башни, украшенные длинными пурпурными с золотым знаменами: скрещенные топор и меч на фоне одинокой горы. Башни венчались огромными устройствами, похожими на гигантские арбалеты, прикрученные к камню стальными пластинами и болтами. Кейлен ничего подобного раньше не видел.

Справа двор упирался в лестницу и массивные двустворчатые двери, высота которых в самой высокой точке достигала двадцати футов. За ними располагался замок, целиком убранный в скалу.

Не сразу Кейлен заметил две колонны солдат, выстроившиеся у входа в туннель. На них были сверкающие латы с наплечниками, а также развевающиеся малиновые плащи. Их закрытые шлемы прятали лица, оставляя лишь две миндалевидные прорези для глаз и узкую щель между носом и подбородком. Они выглядели так, будто явились прямиком из легенд, которые рассказывал Тэрин. Кейлен с трудом поборол желание потянуться к мечу, уговаривая себя: «Это друзья. Здесь мы в безопасности».

От Валериса ему передалось ощущение восторга и настороженности. Дракончик обошел вокруг ног Кейлена, оценивая размеры двора. За время их путешествия он быстро вырос, хотя всё еще был примерно вдвое меньше Фейнира.

– Это королевский двор, – произнес Айвон, раскинув руки в стороны. – Внутренний круг города. Здесь самые толстые стены и самые высокие башни во всей Эфирии. За более чем две тысячи лет, что они стоят, никто ни разу не прорвался внутрь. – Его лицо лучилось гордостью. – Желаете осмотреть город?

Прежде чем кто-нибудь успел ответить на вопрос, Айвон решительно направился к стенам. По обе стороны отряд зажала колонна солдат.

– Не обращайте внимания, – трещал Айвон без умолку. – Это королевская стража, а вы – чрезвычайно важные гости. Орудия на башнях, – он махнул рукой вверх, – называются стрелометами. Гномы установили их здесь после падения Ордена. В том числе благодаря им Империя так и не смогла взять город. Они стреляют болтами по восемь футов в длину и две ладони в толщину. Даже драконы боятся их. А это, – объявил он, когда они по зигзагообразной лестнице поднялись на верхнюю площадку, – сам город Белдуар.

Кейлен почувствовал, что ему не хватает воздуха. Даже в самых безумных мечтах он не мог представить ничего подобного.

Казалось, они стоят на краю света. Высота такая, что нельзя разглядеть дна. На западе возвышаются горы Западного Лоддара, а к востоку, насколько хватает глаз, простираются равнины Илльянары.

В сотнях футов внизу раскинулись кварталы Белдуара, соединенные с Внутренним кругом мощным каменным мостом, перекинутым через пропасть. Кейлен не мог отделаться от мысли, что если упадешь с этого моста, то будешь падать до скончания времен.

Город был устроен в виде концентрических кругов-ярусов. Каждый ярус опоясывали стены с множеством башен, а в центре стоял стреломет. Самый нижний ярус, выходивший на равнины, располагался так далеко, что Кейлен мог разглядеть только коричневые пятна крыш.

Сразу за внешними стенами лежало знаменитое озеро Хафтсфьорд, где народ Белдуара впервые преломил хлеб с гномами. Глядя на город-легенду, Кейлен вдруг вспомнил все рассказы Тэрина. Это был последний оплот свободы в Илльянаре – единственное место, куда не простиралась власть Империи.

Кейлен выглянул из-за мерлона и протер глаза, не веря тому, что видит: футах в тридцати от него по воздуху пронеслась пара орлов, а затем нырнула в отвесное пике вдоль стен Внутреннего круга. Юноша знал, что стоит с широко открытым ртом, но ему было всё равно.

– Мало кому выпадает шанс увидеть мир с того места, где ты сейчас стоишь, – прошептал Айвон, опираясь руками на парапет и любуясь зрелищем.

Кейлен не мог удержаться от улыбки. Более захватывающего вида, чем тот, что открывался с этих стен, ему не попадалось. Он опустился на колени перед Валерисом.

– Когда подрастешь, то будешь парить над этим городом.

Дракон повел крыльями и басовито зарычал.

– Вот за такое зрелище я бы заплатил чеканной монетой! – сказал Данн, ухмыляясь от уха до уха. – И когда он сможет летать?

– Бывает по-разному, – ответил Эйсон. – Некоторые драконы летают уже в возрасте нескольких недель, а другие – только когда им исполнится несколько месяцев. Всё зависит от того, как он будет расти и когда его крылья смогут выдержать его вес. Мне кажется, нам осталось недолго ждать. Похоже, валасийские драконы растут быстрее эфирийских.

Данн кивнул.

– А дышать огнем?

Этот вопрос уже какое-то время не давал покоя и Кейлену.

– С огнем всё непросто, – сказал Тэрин, становясь рядом с Данном. – Одни драконы обретают способность дышать пламенем уже в недельном возрасте, но их огонь едва греет. Другим же на это требуется год, зато они выдыхают реку огня, способную превратить латы в лужу расплавленного металла. Мы еще многого не знаем о драконах и навряд ли узнаем.

– Нам, пожалуй, пора, – сказал Айвон, нарушая задумчивое молчание. – Уверен, королю не терпится вас увидеть.

Только когда они снова пересекли двор, Кейлен по-настоящему осознал, насколько он огромен. Просто невероятно было видеть столь большое открытое пространство, высеченное прямо в склоне горы.

– Это же капкан, – заметил Эллисар, оглядываясь вокруг.

– Так и есть, эльф, – буднично произнес Айвон. – Такова задумка. У всех лучников на стенах крепости открывается прекрасный обзор двора – на случай, если противник сумеет сюда прорваться. Стрелометы на башнях также могут быть направлены прямо во двор. Будь я врагом короля, ни за что бы не захотел здесь очутиться.

Поднимаясь по широкой лестнице, Кейлен оценил размеры громадных деревянных дверей замка. Трудно было представить, чем их можно выломать. Его раздумья прервал громоподобный лязг, с которым двери начали расходиться.

Сопровождавшие отряд солдаты ускорили шаг и образовали почетный караул на входе в замок. Кейлен видел, как стражники стараются исподтишка рассмотреть Валериса – тот шагал, изящно выгнув шею, точно цирковой пони. В начищенных латах и развевающихся малиновых плащах солдаты выглядели воинами прямиком из легенд, но на деле это были обыкновенные люди, к тому же ни разу не встречавшие дракона.

Внутренние покои впечатляли не меньше, чем вид со стен. Высоченные потолки опирались на множество колонн, между которыми пролегли арки, и с каждой второй свисали пурпурные с золотым знамена. В конце длинного зала на возвышении стоял гранитный трон, покрытый богатой резьбой.

– Эйсон Вирандр, – провозгласил человек, восседавший на троне. Его голос эхом пронесся по просторному залу.

Несмотря на не самый высокий рост и жилистое, почти как у Данна, телосложение, Артур Брин излучал властность. Он почти скользил по полу, а за ним тянулся шлейф темно-фиолетовой мантии. Его пепельно-черные волосы на боках светлели проседью, а голову венчала простая корона из золотой проволоки. Даже в свои по меньшей мере пятьдесят лет он был исключительно красив.

– Ваше величество, – произнес Эйсон, опускаясь на одно колено.

Эрик и Дален последовали отцовскому примеру, а Данн с Кейленом неуверенно переглянулись. Эльфы остались стоять, как стояли.

– Поднимайся, дурак, – велел король. Подобно капитану Таланилу он схватил Эйсона за предплечье и поднял его на ноги: – Я очень рад тебя видеть. Когда ты уехал в Валацию, я боялся, что нам больше не суждено свидеться. А твои сыновья… Боги, они снова подросли!

Артур по очереди обнял Далена и Эрика за плечи, расхваливая их, как любящий дядя. После этого взгляд короля упал на Кейлена – и Валериса. Он недоверчиво покосился на дракона, затем посмотрел на Эйсона, как бы ища подтверждения, что глаза его не обманывают.

– Боги всемилостивые… Вы не просто добыли яйцо… Из него уже вылупился дракон и нашел себе всадника. Как такое вообще… – Артур перевел взгляд на Кейлена и с благодарностью пожал ему руку: – Мой мальчик, очень рад с тобой познакомиться. Сказать, что я ждал этой встречи всю жизнь, было бы преуменьшением.

Усомниться в искренности Артура Брина казалось невозможным. Он всегда смотрел прямо в глаза и никогда не переставал улыбаться. Он лучился обаянием, и каждое слово, слетавшее с его уст, казалось произнесенным от всего сердца.

– А ты, – произнес он, присаживаясь перед Валерисом, – одно из самых потрясающих существ, которых я когда-либо видел. Твоя чешуя – произведение искусства. А эти глаза… – Король словно отрешился от мира, полностью сосредоточившись на драконе, который только радовался такому вниманию. – Как его зовут?

– Валерис, ваше величество.

– Довольно титулов, – махнул рукой Артур. – Неважно, дралейд ты или нет, я не выношу формальностей… Валерис, говоришь? Очень подходящее имя.

Король снова поднялся.

– Ладно, я еще успею на него насмотреться. Вы все, должно быть, устали и проголодались. Вас проводят в отдельные покои, а я распоряжусь готовиться к пиру. Там к нам присоединится мой сын Даймон. А теперь идите.

* * *

Лучи заходящего солнца, проникая через стекло, согревали Кейлену спину. Он отмокал в теплой ванне и чувствовал себя самым счастливым на свете. Тело будто обрело второе рождение. Он так и не смог привыкнуть купаться в ледяной речной воде.

Натянув через голову льняную рубашку, юноша ощутил облегчение пополам с наслаждением. По сравнению с привычной кожей эта ткань напоминала облако. Артур предоставил каждому члену отряда отдельные покои и свежую смену одежды для пира, а дорожные вещи отдал стирать служанкам.

– Служанкам! – рассмеялся Кейлен.

«Эх, папа, видел бы ты меня сейчас… Ты бы отвесил мне оплеуху за такие слова!»

На него вдруг накатила грусть, и он опустился на край кровати. Впервые за долгое время юноша остался один. Подавленные чувства будто только и ждали этого момента, нахлынув, как водопад.

Никого из них больше не было. Ни матери, ни отца, ни Эллы, ни Фейнира… как и Хейма. Он совсем одинок. Даже не хотелось гадать, сколько еще могли погибнуть в хаосе того дня. В голове мелькали лица: Йорвилл Эрнин, Мара Стир, Тах Эдвин… Анья. Тело казалось невесомым, и от этого тошнило.

Следом перед глазами возник образ Риста. Он бросил друга. Оставил с Даленом, и тот позволил его забрать. А сам он испугался пойти на помощь. Злость мешалась с печалью и одерживала верх: злость на Далена, на себя, на весь мир.

«Когда стану сильнее… я обязательно тебя найду».

Звук бьющейся керамики напомнил Кейлену, что он не совсем один. Юноша шумно выдохнул и утер непрошеную слезу с лица. Даже позволил себе глухо рассмеяться.

– Иди-ка сюда!

Из-под груды разбитых цветочных горшков, в которых раньше росли тюльпаны и маргаритки, показалась голова Валериса. Как и Фейнир после мытья, дракон принялся трясти всем телом, разбрасывая осколки по комнате.

– Эй! Осторожно! – крикнул Кейлен, прикрывая глаза.

В ответ дракон зашипел, потом расправил крылья и запрыгнул на кровать.

Кейлен встал. Его взгляд упал на меч в ножнах, прислоненный к дальней стене. Рука инстинктивно потянулась за ним. На какое-то время юноша замешкался, но всё-таки убедил себя, что выходить к королевскому столу с оружием – дурной тон: «Мы здесь в безопасности, он мне не нужен».

– Собирайся, идем. – Он почесал Валериса под подбородком, отчего дракон издал звук, отдаленно похожий на мурлыканье. – Не хотелось бы опоздать на ужин. Давненько мы нормально не ели.

* * *

Паренек-носильщик вел его по винтовым лестницам и запутанным лабиринтам коридоров. Кейлен благодарил богов, что Артур послал кого-то показать ему дорогу обратно в главный зал. В противном случае он бы часами блуждал и вряд ли вообще дошел бы.

Пареньку было лет пятнадцать-шестнадцать, не больше, – разница пустячная, но она ощущалась. Он постоянно оглядывался через плечо, чтобы поглазеть на Валериса. Кейлен лукаво усмехнулся: сам-то он уже забыл, какое это странное зрелище. Еще месяц назад он даже не представлял, как выглядят драконы, а теперь Валерис был для него всё равно что солнце по утрам.

– Спасибо, Конал, – поблагодарил он, когда они дошли до входа в зал.

– Не за что, милорд, – ответил паренек и скрылся за углом, прежде чем Кейлен успел его поправить. На кого на кого, а вот на лорда он совсем не тянул.

Кейлен несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем войти. Обстановка в зале была такой же, как и в час их прибытия, за одним исключением: в центре теперь стоял длинный прямоугольный стол.

Он был завален фруктами всевозможных форм, размеров и цветов. Некоторые Кейлен узнавал: яблоки, апельсины, груши. Названий остальных он даже не слышал. Изогнутые продолговатые желтые плоды в плотной кожице лежали рядом с небольшими коричневыми клубеньками, покрытыми мехом. Кейлен как раз рассматривал один из таких, когда объявился Данн.

– Клянусь богами, – воскликнул друг на весь зал, – больше я отсюда ни ногой! Я готов часами лежать в этой ванне. А одежда!.. – Он поднял руки, оглядывая себя. – Как думаешь, уже можно садиться?

– Сомневаюсь, – отозвался Кейлен, продолжая гладить пальцем мохнатый фрукт. – Посмотри на это изобилие. На всех рыночных лотках Прогалины, вместе взятых, едва ли столько будет.

Ему было трудно разделять восторги Данна: не покидала мысль о том, сколько бы стоил этот пир дома.

– Да уж конечно! – подтвердил Данн, с хрустом вгрызаясь в яблоко.

Очень скоро до зала добрались и остальные члены их отряда. Соскоблив грязь с лиц и волос и переодевшись в чистое, они выглядели совсем иначе.

– Не знаю, как вы, – сказал Эрик, положив руки на плечи Кейлену и Данну, – а я прямо-таки умираю от голода. И буду есть до тех пор, пока не перестану помещаться в эти брюки!

– Я тоже, – поддакнул Данн, чавкая яблоком, чем рассмешил Эрика.

– Кейлен, Данн, Эрик, Дален, позвольте представить вам моего сына Даймона.

Кейлен даже не заметил, как Артур вошел в зал. Молодой человек, стоявший рядом с ним, выглядел точной копией короля, только лет на тридцать моложе.

– Рад с вами познакомиться, – произнес Даймон, слегка поклонившись. – Отец сказал мне, что вы проделали долгий путь. Надеюсь, путешествие отняло у вас не слишком много сил.

Даймон еще не обладал тем непринужденным обаянием, которым сочилось каждое слово Артура, но Кейлен считал, что это наживное, а не дается от рождения.

– Оно отняло ровно столько, сколько потребовалось, – ответил Эрик, мрачно поджав губы.

– Так и было, – сказал Артур с тягостным вздохом. – Что ж, а теперь, когда все познакомились, почему бы нам не поесть?

Видимо, король заметил выражение лица Кейлена и тут же решил сменить тему.

Как только все расселись, Артур подозвал того же носильщика, который проводил Кейлена в зал:

– Конал, будь добр, сообщи на кухню, чтобы несли еду.

– Да, мой король. Я мигом.

– Благодарю.

Именно эта черта Артура – то, как он обращается с подданными, – и поражала Кейлена.

Старейшины деревень, даже Эрдхарт, которого Кейлен считал добрым и справедливым, всегда говорили с чувством собственного превосходства. Однако вот они сидят в главном зале Белдуара, за одним столом с королем. Не со старейшиной или местечковым лордом, а с самим королем! И тот ни с кем не держал себя свысока. Он не приказывал, а просил. Его превосходство было очевидно, и он не проявлял слабость. Просто знал, что его и так будут слушаться.

Кейлен встречал не очень много королей (точнее, вообще не встречал), но что-то подсказывало, что среди власть имущих подобное качество – редкость.

– «Чтобы несли еду»? – прошептал Данн на ухо Кейлену. – Это что, еще не всё?!

В следующее мгновение в зал хлынул поток подавальщиков. Мужчины тащили огромные серебряные подносы с мясом, картофелем и овощами. Женщины несли кувшины с вином и элем. Когда они наконец ушли, на столе не осталось и клочка свободного места – всё было заставлено едой и напитками.

– Ну же, – объявил Артур, – не ждите моего разрешения. Ешьте, ешьте!

Кейлен смотрел, как все, разговаривая и перешучиваясь, наполняют свои тарелки. Теплая улыбка сама собой поселилась на его лице. Впервые за долгое время они действительно были в безопасности.

Возможно, и правда стоит немного расслабиться. Он очень этого хотел, но никак не мог прогнать из головы картины боли и смерти. Да и непривычно было не ощущать на поясе знакомую тяжесть меча.

Эрик, должно быть, прочел что-то по его лицу.

– Порой нужно позволять себе приятные мелочи.

Кейлен кивнул. Даже Валерис получал удовольствие. Он сидел чуть позади Кейлена, вгрызаясь в баранью ногу, которую Артур велел принести специально для дракона.

– А ты что, вообще есть не будешь? – удивился Данн.

– Нет, буду. Буду. Прости, задумался… Ну, что тут вкусненького?

Глава 28. Брат

В дверь постучали, и Рист подскочил. Загнув уголок страницы, он сунул книгу под одеяло. Он не вполне понимал, почему не хочет, чтобы ее кто-то увидел. Просто не хотел.

Обстановка в комнате была скудной. Небольшая деревянная кровать. Стол для чтения и письма с одной свечой. Два стула, комодик и шерстяной ковер. Не было ни картин, ни других украшений. Очень аскетично. Впрочем, Рист на это не жаловался.

Постучавший вошел, как обычно не дожидаясь приглашения. Средних лет, с обыкновенным лицом, мощным подбородком и коротко стриженными черными волосами. С плеч ниспадала черная мантия. В руках он держал накрытый крышкой серебряный поднос с сегодняшним ужином.

«Судя по запаху, баранина».

По своим подсчетам, Рист пробыл тут уже почти две недели. Каждый день ничем не отличался от предыдущего. Юноша просыпался с восходом в пустой запертой комнате. Ел раз в день, и еду всегда приносил один и тот же человек. Помыться и облегчиться его сопровождал конвой. Вот и всё.

– Как ты себя чувствуешь? – Голос у мужчины оказался суровее, чем ожидал Рист. В нем звучала властность.

Рист на мгновение замешкался. В первый раз за две недели с ним заговорили. Четырнадцать дней этот мужчина приносил ему ужин, но до сих пор не произнес ни слова.

– Я… хорошо. Спасибо.

Гость с полуулыбкой поднял серебряную крышку; на подносе стояли две тарелки с едой – баранина, морковь, картофель – и небольшой соусник. Такую еду приносили каждый вечер, причем она была вкуснее, чем дома. Но две тарелки – это что-то новое.

Мужчина переставил тарелки на стол, затем убрал поднос и крышку на пол. Взяв соусник, он полил свою порцию сладковато пахнущей коричневой жижей.

– Подливы? – спросил он.

– Э-э… да, пожалуйста.

Рист всё еще держался настороженно. Это могла быть ловушка. Да, с ним вполне сносно обращались, однако уйти не давали. И ни один человек ни разу с ним не заговаривал.

Впервые очнувшись здесь, Рист злился и ругался. Только злость ничего не дала. На него даже не взглянули. Тогда он решил попробовать иной подход. Даже лошадь скорее откликнется на пряник, чем на кнут.

– Простите… Почему я здесь? Где мои друзья?

Мужчина жестом указал Ристу на стул:

– Садись, ешь. И мы поговорим.

У Риста заурчало в животе. Выбора, похоже не было. Целых две недели он ждал возможности хоть с кем-то перемолвиться словом. И вот дождался.

Рист встал с кровати и сел на свободный стул. Еда пахла потрясающе. Первые пару дней он отказывался есть, но ему просто заменяли вчерашнюю полную тарелку новой полной тарелкой. В конце концов голодать стало невмоготу. Если бы его хотели убить, то нашли бы более простой способ. Значит, отравы, скорее всего, не было.

Он посмотрел на мужчину, который жевал кусок баранины. Его лицо ничем примечательным не отличалось. Вздохнув, Рист взял вилку и нож, лежавшие рядом с тарелкой, и принялся за ужин. На вкус он оказался так же хорош, как и на запах.

– Ты находишься в Ан-Насле, – буднично сообщил мужчина, словно они вели светскую беседу. – Если точнее, то в резиденции Чародейского круга.

Рист выронил вилку, она звякнула о серебряный поднос на полу.

– Я… я в Лории? – У него аж ум за разум зашел. – Не может быть… Как? Я же был в Илльянаре, в Кэмилине. Как я попал на север?

Рист замолчал, собираясь с мыслями. Он понятия не имел, почему этот человек наконец заговорил и скажет ли еще что-нибудь. Нужно быть благоразумным и задавать правильные вопросы.

– Кто вы? И почему я здесь?

Отвечать мужчина не спешил, сперва тщательно прожевал и проглотил очередной кусок.

– Можешь звать меня Гаррамон. Я твой… проводник. – Он немного помолчал. – Мы нашли тебя на обочине дороги недалеко от Ан-Наслы и принесли сюда. Не знаю, как ты там оказался, да меня это и не волнует. Ты был грязен и полумертв от голода. Мы спасли тебя.

– Спасли? – недоверчиво вскинул бровь Рист. – Как по мне, так скорее взяли в плен. Комната заперта, я не могу выйти без охраны, и то лишь для того, чтобы помыться и облегчиться. Говорите, что хотите, но это плен.

«Как же я попал на север?.. Так, Рист, спокойно. Дыши. Думай».

Он усиленно пытался вспомнить, что произошло, но последним воспоминанием был бой на улицах ночного Кэмилина… Потом Дален его куда-то тащил… А дальше – пустота.

– Плен?.. Тебя не кормят? Не дают одежду? Бьют?

Видимо, обиженное выражение на лице Риста было достаточно красноречивым ответом.

– Что ж, я назвал себя. Полагаю, теперь тебе нужно сделать то же самое.

Рист не подумал, что собеседник может не знать его имени.

– Меня зовут Рист Хейвел.

– Приятно познакомиться. – Гаррамон одолел еще один кусок мяса с подливкой. – Есть причина, по которой ты здесь, а не в каком-нибудь постоялом дворе, и полагаю, она тебе известна. Насколько я могу судить, именно поэтому ты оказался на обочине дороги.

– Я не понимаю, о чем вы.

«И правда, о чем?»

Гаррамон, отдуваясь, доел свою порцию. Вытерев нож и вилку тряпкой, которую достал из мантии, он положил их на стол рядом с тарелкой.

– Ты среди друзей, – произнес он наконец.

Мужчина посмотрел на свечу и, вскинув руку, щелкнул пальцами. Фитиль вспыхнул пляшущим огоньком.

– Вы…

Гаррамон довольно улыбнулся.

– Да, Рист. Ты больше не одинок. Прости, нам пришлось держать тебя под замком и под охраной. Неопытный маг опасен для себя и для окружающих. К тому же мы не знали, можно ли тебе доверять… Ты ведь понимаешь?

Сердце у Риста забилось чаще. К такому повороту он явно не был готов.

«Неопытный… маг!»

– Да… думаю, да.

– Вот и хорошо. – Гаррамон сцепил пальцы и подался вперед. – Рист, я собираюсь обучить тебя использовать твой дар. Не бояться его, а принять. Чтобы страх в сердцах других не мешал тебе быть тем, кем суждено. Нельзя гасить свой свет только для того, чтобы другие могли сиять.

Рист почувствовал умиротворение. Слова Гаррамона как будто стали припаркой для раны, о которой он не подозревал.

– Да, я очень этого хочу. Правда.

– Превосходно! – Гаррамон хлопнул в ладоши и поднялся. – Приступим завтра. Я пошлю за тобой с первыми лучами солнца.

Уже у двери он добавил:

– С этой минуты, пожалуйста, зови меня «брат Гаррамон».

– Да, брат Гаррамон, – несколько неуверенно повторил Рист. – Брат Гаррамон?

– Что такое, ученик?

Рист запнулся и несколько раз вздохнул, собираясь с духом.

– Мои друзья… моя семья. Они будут меня искать. Я хочу увидеть их или связаться с ними. Пусть они знают, что со мной всё в порядке.

Маг на мгновение замер в дверях, раздумывая.

– Чуть позже я попрошу кого-нибудь принести тебе перо, чернила и пергамент. А потом мы разошлем ястребов.

– Спасибо, брат Гаррамон.

* * *

Наутро после пира Айвон привел Кейлена с Эйсоном на встречу с послом гномов в Белдуаре. Блокадная армия Лорийской империи стояла всего в нескольких днях пути, поэтому переговоры с Гномьим союзом следовало провести как можно скорее. Артур спросил у Кейлена, согласен ли он участвовать в посольстве. Кейлен согласился – это было самое малое, чем он мог отплатить королю Белдуара за гостеприимство.

Юноша не имел особых ожиданий, но всё равно удивился, узнав, что Олег Марилин не гном, а человек – плотный мужчина с упитанным животом, лысой головой и короткой бородой.

– Не бери в голову, – засмеялся Олег, когда Кейлен извинился за свое удивление. – Многие не верят своим глазам, когда узнают, что посол Гномьего союза – человек. Гномы Лоддарских гор сотни лет не выходили на поверхность, но кто-то же должен заботиться об их интересах здесь.

Олег вышел из-за стола, разглаживая помятую льняную рубашку.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Кейлен Брайер. За время, прошедшее с твоего вчерашнего прибытия, город наполнился слухами. Я с нетерпением ждал встречи с дралейдом.

– Олег, не надо кружить мальчику голову, – дружелюбный тон Айвона сменился сухим и официальным.

– Да, конечно. Молю о прощении, лорд Арнелл, – всплеснул руками тот.

– Нет нужды, – отмахнулся Айвон. – Ты отправил весть совету, чтобы сообщить им о прибытии дралейда и подготовке к переговорам?

– Еще нет, милорд. Я ждал королевского одобрения, но, если вам угодно, могу послать гонца немедленно.

– Уж будь любезен, – произнес Айвон.

Олег засуетился вокруг своего стола. Достав лист чистого пергамента из стопки, а также чернильницу с пером из ящичка, он начал составлять послание. Затем сложил пергамент, убрал его в маленький кремовый конверт, после чего капнул воском с темно-фиолетовой свечи, которая горела сбоку от стола.

– Прошу.

Порывшись в карманах, Айвон достал небольшую латунную печать и вдавил ее в остывающий воск. На конверте проступил оттиск скрещенных топора и меча на фоне горы. Та же эмблема красовалась на знаменах во дворе и тронном зале.

– Благодарю, милорд, – кивнул Олег и сунул конверт в карман плаща. – Знаете, пожалуй, я сам доставлю его. Так дело будет выглядеть срочнее. Вы ведь знаете, как в союзе принимаются решения. Поездка займет не меньше недели, но я поспешу.

– Уж поспеши, Олег. Король будет ждать ответа.

Дородный мужчина кивнул и снял с кресла сумку.

– С вашего позволения, милорд, я немедленно отправлюсь.

Кейлен, Айвон и Эйсон вслед за Олегом вышли из комнаты. Тот нес сумку перед собой, что-то пытаясь в ней отыскать. В спешке он запнулся о ножку короткого стола и чуть не рухнул на пол, однако вовремя удержал равновесие.

– Странный человек, – заметил Эйсон.

– Верно, странный, – кивнул Айвон. – Но хороший.

Глава 29. В небесах

Обливаясь по́том, Кейлен парировал удар Эрика.

– Хорошо. Не расслабляйся, – говорил Гейлерон.

После прибытия в Белдуар эльф перестал драться с Кейленом и больше наблюдал за его поединками с другими. Так ему проще было оценить успехи юноши.

Во внутреннем дворе звенели клинки. На первый взгляд они с противником были равны, но Кейлен знал, что от нового синяка или ушиба его отделяет всего одна оплошность.

Они кружили друг против друга, обмениваясь быстрыми ударами.

Эрик сделал резкий выпад, точно гадюка бросилась на зайца. Кейлен снова перешел в позицию «терпеливого волка».

Атаки Эрика, как всегда, были быстрыми и сильными. Кейлен отсчитывал удары сердца, выжидая удобного момента.

Один.

Эрик дважды ударил сверху.

Оба удара Кейлен отбил, чувствуя, как дрожь отдается в костях.

Два.

Кейлен едва успел опустить меч, чтобы блокировать нижний выпад. На самом деле он бы его пропустил, если бы не мысленное предупреждение Валериса.

Три.

Он отскочил назад, желая, чтобы Эрик догонял.

Четыре.

Эрик двинулся следом.

Пять.

Кейлен заметил брешь. Сделал выпад.

Он даже не успел увидеть, что произошло. С проворством кэта Эрик развернулся и обрушил свой меч на клинок соперника, со звоном выбив его на землю. А затем лицо Кейлена взорвалось от боли: это Эрик локтем двинул ему в нос.

– Будь внимательнее! – прикрикнул Гейлерон, когда Кейлен упал на каменный пол.

Юноша даже не пошевелился, чтобы встать. Он просто лежал, уставившись в небо. Голова раскалывалась, в ушах звенело, а на языке чувствовался привкус крови. Может, если он полежит еще немного, его не заставят продолжать?..

Солнечный свет заслонила тень.

– Никогда не атакуй, если при этом подставишься, – назидательно произнес Гейлерон и вздохнул. – Ладно, на сегодня хватит. Не хочу снова выслушивать жалобы Тэрина, мол, ты слишком измучен, чтобы внимать его болтовне о магии и прочей ерунде.

С отъезда Олега в Гномий союз прошло уже две недели. За это время Тэрин решил, помимо уроков магии, познакомить Кейлена с историей Эфирии. Он рассказывал о культуре и обычаях разных народов, а также о том, какими были эти земли до возникновения Империи. Если Кейлен хочет быть кому-то полезным в качестве дралейда, утверждал эльф, необходимо понимать не только жителей деревень на западе Илльянары.

При любом упоминании о Тэрине настроение Гейлерона портилось. Об их с Кейленом занятиях – «магии и прочей ерунде» – он неизменно отзывался с едва скрываемым презрением. Кейлен так и не набрался смелости обсудить это с Тэрином напрямую, но между ним и эльфами из Аравелла существовало странное напряжение. Исключением был только Вейрил, который, напротив, относился к Тэрину чуть ли не с благоговением. В чем причина, Кейлен не понимал.

Юноша приподнялся на локтях и тяжело подул себе на лицо, а пот продолжал градом катиться по лбу. Эрик присел на корточки рядом. Он вымотался не меньше.

– Фух, было здорово, – пропыхтел он. – Прости за нос. Старайся слишком сильно не выбрасываться… А вообще, Гейлерон, по-моему, стал к тебе снисходительнее. Ты растопил ему сердце.

Гейлерон вскинул бровь.

– Кажется, он тебя слышал, – прошептал Кейлен и попытался рассмеяться через пульсирующую боль в носу.

– Ничего страшного. Хороший урок, Гейлерон! – Эрик весело подмигнул Кейлену, поднимаясь: – Схожу за водой. Тебе принести?

– Если не трудно.

Как только Эрик отошел, Кейлен ощутил шевеление в глубине сознания. Повернув голову, он увидел, как Валерис встает с места, где до этого нежился на солнышке, и идет к нему. То ли потому, что Артур позволял дракону свободно воровать коз и овец на обед, то ли просто так устроены эти создания – Кейлен точно не знал, – но за прошедшие пару недель Валерис вырос почти вдвое.

Теперь он легко мог сравниться с Фейниром: семь футов от носа до кончика хвоста. Челюсть потяжелела, морда удлинилась, грудь раздалась вширь. Обрамляющие лицо рога выросли и заострились. Шея стала толще, мускулистее, а гребни вдоль спины – более выраженными. Если раньше передние лапы были тоньше и слабее задних, то теперь не уступали им в мускулистости. Кейлен восхищенно смотрел на сверкающее белой чешуей величественное создание. До легендарных драконов прошлого Валерису было еще далеко, но и тем хрупким крошкой, каким вылупился из яйца, он уже быть перестал.

Дракон подошел и встал так, что его бледно-лавандовые глаза очутились на уровне лица Кейлена. Юношу затопило тепло и ощущение привязанности. Он закрыл глаза и, обхватив ладонями голову Валериса, прикоснулся к ней лбом.

– Дралейд н’олдрир, – прошептал он.

Слова сорвались с языка сами собой, миновав сознание. Кейлен не знал, почему, но так казалось правильным. «Связанный с драконом через огонь». Валерис его понял, его ответ выглядел калейдоскопом эмоций и цветов. Затем среди этой смеси возникло нечто новое – тоска по чему-то пока неясному… И вдруг юношу осенило.

– Иди, – произнес он, открывая глаза.

Дракон как будто ждал именно этого слова. Он встряхнулся, словно сбрасывая воображаемые цепи. Гребень на спине встал дыбом, и Валерис двинулся вперед, к стенам Внутреннего круга, с которых открывался вид на раскинувшийся внизу город. Кейлен ощущал эту жгучую потребность как свою собственную.

Валерис расправил белые, будто свежевыпавший снег, с черными прожилками крылья. Сам он вырос вдвое, а их размах стал еще больше.

С громким хлопком дракон ударил крыльями по воздуху. Через двор пронесся порыв ветра. Потребность усилилась, она прожигала насквозь и Кейлена, и Валериса. Очередной взмах оторвал дракона от земли. Юноша почувствовал, что его ноги сами бегут к стене вслед за Валерисом. Еще взмах, еще хлопок – и дракон очутился в свободном полете.

Сто вооруженных человек, охранявших периметр внутреннего двора, потрясенно ахнули. Артур настаивал на присутствии стражи во время тренировок Кейлена, словно боялся, что, если тот будет один, на Внутренний круг непременно нападет Империя.

Не обращая внимания на пораженные взгляды, юноша бегом стал подниматься по лестнице, ведущей на крепостные стены. Валерис уже почти долетел до самых верхних зубцов. Сердце гулко билось в груди в такт ударам подошв о камни, затем заколотилось быстрее, когда дракон перевалил через стену и камнем рухнул по другую сторону, пропав из виду.

Ступенька, еще ступенька… Едва Кейлен взбежал на вершину и оперся на парапет, мимо него пронеслось белое пятно, за которым последовал порыв ветра. А затем небо сотряс громовой раскат. Ничего подобного Кейлен никогда не слышал. Это был рев радости, вырвавшийся из груди Валериса.

Пока Валерис парил над городом, Кейлена продолжал накрывать каскад эмоций. Он ощущал более тесное единение с драконом, чем раньше. Он закрыл глаза; теперь они были без надобности. Он воспринимал все через мысли и образы: силу, с которой крылья Валериса бились о небо; прохладный ветерок, овевающий чешую; тепло полуденного солнца на спине. Первобытные, чистые эмоции проходили через оба их разума сразу.

Все волоски на теле Кейлена встали дыбом. Его заполонило ощущение безграничной свободы. Даже с закрытыми глазами он мог видеть каждое движение Валериса.

Он простоял так, кажется, несколько часов, пока в конце концов не заставил себя открыть глаза. С неохотой юноша вернулся к собственным мыслям. Он по-прежнему чувствовал то же, что и Валерис, но уже не всем своим существом.

Вздрогнув от неожиданности, Кейлен увидел рядом с собой Данна и Эрика. Он не слышал, как они подошли. Должно быть, их привлек рев Валериса.

– Невероятно… – Эрик опирался на парапет, не сводя глаз с парящего в воздухе сверкающего белого дракона.

Данн стоял рядом с ним, не говоря ни слова.

Кейлен наблюдал за пируэтами Валериса в небе. Ничего красивее он и представить себе не мог. Дракон в небе над Белдуаром… Ему казалось, что он угодил прямиком в одно из сказаний Тэрина.

Чувство усталого удовлетворения проникло в глубину сознания Кейлена, и Валерис начал кружить над Внутренним кругом.

– Он приземляется.

Теперь вздрогнули Данн и Эрик, которые не заметили, как их друг открыл глаза.

Не дожидаясь никого, Кейлен бегом спустился по лестнице.

Над каменным полом пронеслась тень: Валерис приземлялся во внутренний двор, мощные удары крыльев поднимали с плит клубы пыли. Дракон повел головой из стороны в сторону и подошел к Кейлену, широко и торжественно расправив крылья.

– Хвастун! – тепло улыбаясь, юноша положил руку на морду Валериса. От дракона исходило чувство гордости.

– Потрясающе… – наконец выдавил из себя Данн. – Я и не думал…

– Не думал, что застану день, когда ты потеряешь дар речи, – рассмеялся Эрик, пихая Данна в бок. – Но я согласен: это было нечто.

Тяжелые шаги Айвона эхом разнеслись по пустому двору. Ну как пустому: это если не считать Кейлена, Эрика, Данна, Валериса и стражников в малиновых плащах, которые с благоговением смотрели на дракона.

– Олег вернулся, – объявил советник. – Король требует вас к себе в приемную.

* * *

В приемной, куда они вошли, было уже тесновато. И дело не в Тэрине, Эйсоне, Олеге, Далене и Артуре, а в массивном Азиусе. Он не садился, вероятно, из страха что-нибудь сломать, а потому стоял, вальяжно прислонившись к дальней стене. Если бы великан выпрямился во весь рост, то, наверное, задел бы головой люстру, висящую посреди потолка.

Учитывая, насколько всё в городе огромное, Кейлен удивился, что королевская приемная настолько скромна в размерах и обстановке. В центре стоял низкий массивный стол, а вокруг него – четыре мягких дивана, обшитые красным бархатом. Во всю восточную стену, от пола до потолка, тянулась внушительная книжная полка. «Рист был бы в восторге», – подумалось Кейлену.

Первым заговорил Азиус. Он отделился от стены и в четыре широких шага подошел к Кейлену.

– Кейлен Брайер, сын Варса Брайера. – Рука юноши с пугающей легкостью утонула в пальцах великана. – Я рад снова тебя видеть и слышать, что ты теперь связан. Ты согреешь мое сердце, если познакомишь меня с тем, кто разделяет твою жизнь, – конечно же, после того как мы договорим здесь.

– Приветствую тебя, Азиус, сын Тальма, – произнес Кейлен, склоняя голову. Великан ответил ему тем же. – Для меня честь согреть твое сердце.

Услышав эти слова, Азиус расплылся в широкой улыбке. Великаны, или йотнары, отличались сложноустроенной культурой, построенной на ритуальном обращении. У Кейлена ушло изрядно времени, чтобы заучить многочисленные приветствия и приличествующие случаю фразы.

Он не глядя мог сказать, что Тэрин сейчас вовсю ухмыляется. Именно эльф не давал юноше спать до тех пор, пока он не повторил без запинки каждую формулу. Кейлен почти слышал его голос: «Я же предупреждал».

– А где Сенас и Ларион? Разве вы путешествовали не вместе? – спросил Кейлен.

– У них свои дороги, но скоро они пересекутся с нашей.

Айвон, Эрик и Данн коротко обменялись приветствиями с Азиусом, затем великан вернулся на свое место у дальней стены, а четверо мужчин расположились на диванах.

– Азиус, уверяю тебя, мы можем перенести разговор в более удобное для тебя помещение. Я просто не ожидал, что ты прибудешь вместе с Олегом.

По тону Артура было ясно, что этот вопрос затрагивается не впервые. Великан просто отмахнулся. Король пожал плечами и вновь повернулся к остальным.

– Итак, Олег, прошу, – он сделал приглашающий жест рукой.

Посол прокашлялся.

– Собрался большой совет, и все четыре царства согласились провести встречу в Сердце Даракдара. Они хотят, чтобы мы как можно скорее прибыли по туннелям Ветрохода.

– Прекрасно! – Артур хлопнул в ладоши. – Мы отправимся еще до исхода дня.

Кейлен заметил на лице Айвона презрительную усмешку.

– Гномы в своем репертуаре. Сами принимают решение две недели, а нас требуют к себе немедленно… – Под суровым взглядом Артура советник осекся.

– И еще, мой король, если позволите… – снова подал голос Олег.

– Да?

– Приглашение распространяется только на дралейда, Эйсона Вирандра и Азиуса. – Олегу пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на великана. – Ну и, само собой, на вас, мой король…

– Исключено, – встрял Айвон. Борода скрывала его губы, но по глазам было видно, что он недоволен. – Артур, ты не можешь отправиться туда без охраны.

– Я могу отправиться куда захочу и как захочу, лорд Арнелл, – с нажимом произнес король. – Гномы Лоддарского союза всегда были добры к нашему народу, если ты позабыл. Кроме того, я не верю, что стража защитит меня лучше, чем дралейд и йотнар.

Айвон неодобрительно заворчал, но спорить не стал. Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку красного бархатного дивана.

– Эйсон, Азиус?

– Нам нужен всего час на сборы, ваше ве… Артур.

– Это предложение греет мне сердце, король Артур Брин, сын Тюрама Брина.

Артур чуть не пустился в пляс от восторга.

– Превосходно! Тогда решено. Олег, сообщи Гильдии ветробежцев, что мы через час доберемся до их туннелей и что нам нужен транспорт до Даракдара.

– Будет исполнено, мой король, – кивнул Олег и направился к двери.

– Отлично. Те из вас, кто отправится со мной, соберите всё необходимое. Встречаемся в туннелях Ветрохода через час. Кейлен, я пришлю за тобой Конала, он проводит.

Юноша едва сдержал вздох облегчения. Ему было неловко самому просить о Конале, а сам он до туннелей в жизни не дошел бы. Без мальчика он плутал даже на пути из своих покоев к внутреннему двору. Конал, впрочем, не жаловался, а, наоборот, охотно сопровождал дралейда при любой возможности. Особенно если с ними был Валерис. Раз или два Конал сворачивал не туда, слишком увлеченный расспросами или заглядевшись на сверкающую чешую дракона. Он был весьма разочарован, узнав, что Валерис еще не умеет изрыгать огонь.

– Благодарю, ваше… Спасибо, Артур.

Король отметил поправку Кейлена улыбкой.

– Ладно, отправляйтесь. У вас лишь час на сборы.

Когда все попрощались, Кейлен почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, он увидел возвышающегося над ним Азиуса.

– Кейлен, ты согреешь мое сердце, если познакомишь меня с тем, кто разделяет твою жизнь.

Юноша не сразу вспомнил, что так йотнары называют драконов.

– Конечно, Азиус. Для меня честь согреть твое сердце.

Великан, похоже, ориентировался в городе гораздо лучше Кейлена, и это радовало. Юноша не сомневался, что в одиночку точно бы заблудился. Очень скоро они покинули лабиринт Внутреннего круга и вышли во двор, где на нагретых камнях спал Валерис, подставляя солнцу искрящуюся чешую. Похоже, утренний полет изрядно его утомил.

– Он прекрасен, – произнес Азиус, опускаясь на колено рядом с Валерисом, и голос его слегка дрогнул.

Великан не шелохнулся, когда дракон приоткрыл веки, за которыми блеснула пара бледно-лавандовых глаз.

– Валерис, знакомься: Азиус, сын Тальма.

Дракон поднял голову и подставил ее под вытянутую руку великана. Кейлен ощутил, что его побратим признал чужака. Бледная бело-голубая ладонь Азиуса зависла над Валерисом, словно из страха обжечься.

– Азиус, всё хорошо?

Великан погладил дракона по голове, и по его щеке скатилась крупная слеза. Кейлену было неловко присутствовать при такой сцене, но он не знал, куда ему деваться. Азиус повернулся и глубоко вздохнул. Смахивать слезу он не стал.

– Мы ждали четыреста лет. Наш народ истребили почти до единого. Сенас и Ларион – все, кто у меня остался. За это время я не видел других своих сородичей. Для нас безопаснее держаться в тайне.

Азиус еще раз провел рукой по чешуйчатой шее Валериса, затем выпрямился во весь рост. Рядом с ним Кейлен почувствовал себя ребенком.

С прочувствованным вздохом великан пожал юноше предплечье.

– Спасибо тебе, Кейлен Брайер, сын Варса Брайера. И спасибо тебе, Валерис, дитя Валации. Вы подарили мне надежду. Для меня честь снова оказаться рядом с дралейдом.

* * *

Осколки разбитого глиняного горшка разлетелись по комнате. Дален ударил обоими кулаками по письменному столу, да с такой силой, что в мягкой древесине остались две неглубокие вмятины.

Он попытался взять себя в руки: вдохнул, задержал дыхание, медленно выдохнул.

– Скотина!

Он махнул рукой по столу, отправляя всё, что на нем стояло, на пол. Они с Эриком целиком посвятили себя отцовскому делу! Рисковали всем! А Кейлен просто подвернулся им на пути и забрал то, что по праву должно было принадлежать ему! Это он должен был вместе с отцом отправиться в Даракдар! Он сражался за это право, проливал кровь!..

Дален рухнул на кровать и вцепился пальцами в волосы.

Глава 30. Пешка в чужой игре

Узнав, что его к гномам не берут, Данн расстроился, хотя «расстроился» – это еще мягко сказано. Однако, по крайней мере, он понимал причину. Кейлен в последние несколько дней вообще мало виделся с другом, что означало – Данн начал за кем-то ухлестывать. Хотя шансов достать звезду с неба у него было всё-таки больше, чем добиться Лирей или Алеи. Обе были явно ему не чета, но им, похоже, нравилось смотреть, как он из кожи лезет, чтобы им понравиться. Да и Кейлена это, признаться, тоже забавляло.

А вот Вейрил и другие эльфы восприняли весть об отъезде Кейлена куда как хуже.

– Мы поклялись, дралейд, идти за тобой, куда бы ты ни повел нас – хоть в бездну, хоть дальше. Ты не имеешь права требовать, чтобы мы нарушили эту клятву.

Обычно Вейрил был спокоен и рассудителен, они с Кейленом даже почти подружились. Однако теперь юноша отметил в его глазах искорки гнева. А по тону голоса стало ясно, что слова придется выбирать тщательнее.

– Я не прошу вас нарушать клятву. Вы покинули свой дом и прошли со мной до самого Белдуара. И еще раньше вы спасли мне жизнь… Я лишь хочу, чтобы вы мне доверяли.

– Доверие нужно заслужить, дралейд.

Эллисара с момента прибытия в город Кейлен почти не видел. Тот проводил много времени в тренировках с Даленом. Одно это вызывало у Кейлена неприятный осадок, хотя в словах Эллисара был резон.

– Пусть Эйсон продолжит тренироваться с тобой, пока меня не будет рядом, – тоном, не терпящим обсуждений, велел Гейлерон.

– Дралейд, ты ведь понимаешь, что если мы не сможем защитить тебя от угрозы, которая настигнет тебя у гномов, то покроем себя бесчестьем?

Алеа – всегда такая ясноглазая, улыбчивая и с кипучим характером – сейчас держалась строго, не хуже Эйсона.

А Кейлен еще думал, будто они переживают за него! Нет, всё, что их беспокоит, – как бы не запятнать свою честь! Обидно…

– Послушайте, я ухожу, хотите вы того или нет. Гномы вас не приглашали, а Тэрин меня учил, что… – это имя вызвало презрительные усмешки, но никто не произнес ни слова, – гномы крайне трепетно относятся к тому, кого пускать в свои владения, а кого – нет. Вас там не ждут. Обещаю сделать всё возможное, чтобы не умереть и сберечь вашу честь.

Перед тем как развернуться и покинуть комнату, Кейлен увидел на некоторых лицах обиду. Однако обижались они только потому, что он их раскусил.

* * *

Тэрин пытался объяснить Кейлену, что такое Ветроход, но безуспешно. Он понял лишь, что эти туннели построены очень давно и что с их помощью можно быстро перемещаться между гномьими царствами и Белдуаром.

– Конал, а ты когда-нибудь путешествовал по Ветроходу?

Растерянное лицо само по себе говорило обо всём, но паренек был предельно вежлив:

– Нет, милорд. Я много раз его видел, но никогда не пользовался. Мало кто отправляется к гномам, милорд, а сами гномы сюда никогда не поднимаются. Говорят, они помогли нашим предкам построить город, но я их никогда не видел.

Кейлен всё никак не мог отучить паренька величать его «милордом». Он пытался – ни в какую. Большинство окружающих не обращали внимания, Кейлен же чувствовал себя неловко. А Данн только посмеивался: «Да, милорд?.. Сию минуту, милорд!.. Не желает ли ваша милость чаю?»

– Вот мы и пришли, милорд. Туннели Ветрохода.

– Спасибо, Конал… – Кейлен не договорил.

Перед ним открывался огромный внутренний двор, казалось, выдолбленный внутри горы, от которой остался только верхний свод, уходящий ввысь футов на двести. Из двора в разные части Белдуара вели шесть проходов, обрамленных зданиями. Через один из таких Кейлен и попал сюда.

На противоположной стороне в скале было вырезано пять огромных идеальных кругов футов сорок в поперечнике. Перед каждым располагалась каменная площадка с лестницей. Даже издали было видно, что круглые входы соединены с туннелями, уходящими в глубь горы.

Остальные уже ждали Кейлена на площадке перед первым туннелем. Там же были Тэрин с Айвоном, а еще горстка солдат королевской стражи в сверкающих латах и тяжелых малиновых плащах.

– Пойдем, Валерис. Нас ждут.

Дракон вперевалку шагал рядом. Вдруг он вскинул голову и наклонил ее набок. Он будто слышал что-то, чего не мог услышать Кейлен. Напрягшись, юноша тоже различил негромкий свист – вроде как из ракушки, которую он нашел на побережье в Мельногорске. При воспоминании о доме стало немного спокойнее.

Кейлен поднялся на площадку. Возле нее стояла некая массивная конструкция из трех сцепленных золотых колец. Наружное кольцо было прижато к стене туннеля, в его внешний обод были вделаны огромные шары. Внутри колец располагалась круглая платформа с металлическими стенками, сооруженная из того же золотистого металла. В центре находилось открытое пространство, а вокруг – прикрепленные к полу скамьи.

Кейлен мог бы годами таращиться на это устройство, но так бы и не понял, как оно работает. Ничего даже отдаленно похожего он в жизни не встречал.

– Грандиозно, да? – Артур ступал так величаво и уверенно, будто парил над камнем. – Гномы называют этот механизм ветробежцем. Они вообще способны на всевозможные механические чудеса, однако это… подобного не встретишь больше нигде в известном мире. Мне не терпится увидеть, как тебе понравится поездка.

Живот у Кейлена напрягся от волнения. При мысли о том, что они поедут на этой штуке, его колени слегка подкосились.

Артур, видимо, заметил в нем какую-то перемену.

– Не бойся, всё будет хорошо. Очень скоро мы отправимся. Пойдем, представлю тебя штурману. – Он, смеясь, похлопал Кейлена по спине, подталкивая вперед к остальным. – Кейлен Брайер, позволь представить тебе Фальмина Тейна, штурмана «Гребня волны» и члена Гильдии ветробежцев.

Фальмин был жилистым, с черными прилизанными волосами. На нем была простая хлопковая рубашка с закатанными до локтей рукавами и плотные брюки, заправленные в грубые кожаные сапоги. На лбу – странного вида очки в медной оправе, обитой мягкой кожей, и темными, почти черными линзами, которые переливались разными цветами, когда на них попадал свет. Держались очки на кожаном ремешке с пряжкой. Очень странные.

– Очень приятно, мастер Брайер, – сказал Фальмин, пожимая Кейлену руку. – Ну а ты… – Штурман посмотрел на Валериса, тот ощерился, демонстрируя зубы. – Ты будешь первым драконом, который когда-либо ездил на ветробежце! Главное, руку мне не откуси. Хорошо, что ты маленький. Конструкторы на драконов-пассажиров не рассчитывали!

От штурмана исходило некое профессиональное высокомерие, которым нельзя было не восхищаться.

– А теперь прошу меня извинить: нужно проверить нашу красотку.

Не дожидаясь ответа, Фальмин пересек веревочный мостик, соединяющий посадочную площадку с платформой «Гребня волны».

– Ну что, готов? – спросил Тэрин.

Кейлен молча кивнул.

– Хорошо. Я так понимаю, Данн не возражал, что остается один? – Судя по лукавой улыбке, Тэрин уже знал ответ.

– Нет, он всё понял. А вот эльфы… – Кейлен вздохнул, – с ними вышло как-то напряженно.

Тэрин никогда не говорил об эльфах Аравелла с презрением. Напротив, в его голосе звучало сочувствие.

– Они поклялись защищать тебя, Кейлен. Знаю, мы мало говорили об эльфийской культуре, но честь… честь для эльфа – всё. Только по ней о тебе могут судить другие. Это основа доверия. Как доверять кому-то, у кого нет чести?

– Я понимаю. Лишь об этом они и говорили. – Кейлен не смог скрыть негодования. – Но какой смысл давать клятву следовать за мной, если они меня даже не слушают?

В глазах Тэрина как будто мелькнуло разочарование. Эльф вздохнул и положил руку юноше на плечо.

– Кейлен, они поклялись защищать тебя, а не подчиняться тебе. Более того, они приняли эту присягу добровольно. Решили оставить дом и всех, кто там есть, чтобы последовать за тобой. Они показали свою честь. Теперь ты должен показать им свою.

Кейлен еще никогда не чувствовал себя таким дураком. Он принялся искать на полу, за что можно было зацепиться взглядом.

– Не расстраивайся, – сказал Тэрин. – В тот день, когда тебе покажется, что тебе нечему больше учиться, обязательно случится нечто и перевернет все твои представления. Ну, не буду задерживать. Я лишь однажды путешествовал на ветробежце. Весьма… необычный опыт.

Тэрин легко подтолкнул Кейлена к веревочному мосту, где стоял Олег. Остальные уже погрузились на платформу «Гребня волны».

– Кейлен, – крикнул эльф напоследок, – гномы упрямы, а еще горды и остры на язык. Однако они всегда были верны дралейдам и Ордену. Гномы будут испытывать тебя, однако помни, что не только ты должен показать им себя, но и они. Ты теперь дралейд. Не забывай об этом.

«Я – дралейд», – напомнил себе Кейлен и с улыбкой посмотрел на Валериса, который нетерпеливо переминался с лапы на лапу рядом с ним.

Он ощущал это нетерпение как свое. Даже когда они были порознь, Кейлен чувствовал всё то же, что и его дракон. Гнев. Голод. Всё. С каждым днем связь между ними крепла, и отделить собственные эмоции от эмоций Валериса становилось труднее.

– До встречи, Тэрин. И спасибо тебе.

Эльф просто кивнул, покидая площадку.

– Мастер Брайер, если вы готовы, то приглашаю вас на борт.

Олег стоял на краю площадки, рядом с веревочным мостом, и загадочно улыбался.

– Да, уже иду. Извините.

Кейлен шагнул мимо Олега и ступил на мост. Тот неожиданно качнулся под ним, и юноша, вскрикнув от страха, схватился за поручни. Раздалось насмешливое карканье: Валерис пронесся у него над головой и приземлился на платформу «Гребня волны». Кейлен ускорил шаг, чтобы как можно быстрее миновать шаткую конструкцию.

– Создают такие машины, а нормальный мост построить не могут…

Наверное, он произнес это слишком громко. Все, кто был на борту, уставились на него. Артур ухмылялся, а Фальмин откровенно смеялся.

– Вы совершенно правы, мастер Брайер, – произнес штурман. – Я постоянно об этом говорю. Однако о мелочах вечно забывают, ничего не поделаешь.

Кейлен не знал, издевается он или говорит всерьез. В любом случае понять было невозможно. В голосе штурмана, видимо, всегда присутствовали нотки сарказма.

– Был бы в том толк, – пропыхтел Олег, влезая на платформу и утирая пот со лба. – Я путешествую на этих штуках чаще, чем на лошадях, и каждый раз прихожу в ужас. И от ветробежцев, и от мостов.

Надув живот больше обычного, посол шумно и с облегчением выдохнул, после чего опустился на одно из сидений.

– Вижу, Валерис обрел крылья, – заметил Эйсон, когда Кейлен занял место рядом с ним. – Дракон в полете – это прекрасно.

Кейлен посмотрел на Валериса, который, цокая когтями по металлической платформе, подошел к нему.

– Да, это было… невероятно. Я…

– Так, внимание, внимание! – произнес Фальмин, забравшись в переднюю часть платформы и уцепившись за перекладину, что свисала с внутреннего кольца. – Прошу всех занять места, не забудьте как можно туже застегнуть ремни. Нас ждет путешествие с ветерком. Если почувствуете, что вас тошнит, то, пожалуйста, наклонитесь вниз. – Фальмин помолчал, глядя на Азиуса, который не влез ни на одно сиденье. – Вам, наверное, лучше за что-нибудь ухватиться…

Широкая ухмылка штурмана не слишком обнадеживала, но Азиуса это не смутило. Великан просто кивнул и взялся за ближайший поручень.

Фальмин перевел взгляд на Валериса, свернувшегося калачиком у ног Кейлена, и задумчиво почесал подбородок.

– А вот ты… хм… Что же с тобой сделать?.. Мастер Брайер, у вас есть поводок?

Валерис вскинул голову и оскалился. Из его груди вырвался низкий рык.

– Ладно, понял. Никаких поводков. Забыли. Тогда просто придержите.

Дракон снова лег на пол. Кейлен услышал смех Артура и не смог не присоединиться.

Фальмин натянул свои странные очки на глаза. Кожа плотно прижалась к щекам и носу. Штурман выдохнул, размял шею и повернулся лицом к внутренней части туннеля. Кейлен почувствовал в глубине души трепет – значит, кто-то рядом потянулся к искре. Выпрямившись, юноша устремил взгляд на Фальмина.

Тот медленно поднял руки ладонями вверх. Кейлен почти видел, как сотни нитей воздуха сплетаются вокруг машины в кокон из ветров. Раздался металлический скрежет – это пришли в движение кольца. «Гребень волны» закачался, а кольца вращались всё быстрее и быстрее, пока не стали совсем размытыми. Только внутреннее, казалось, оставалось неподвижным. Кейлен почувствовал под ногами неистовую дрожь.

А затем они сорвались с места и понеслись по туннелю с такой скоростью, которую Кейлен даже представить не мог. Стены туннеля оставались одинаково гладкими, отчего воспринимать движение становилось трудно. Из-за непрерывно вращающихся колец всё, что находилось за пределами платформы, покрывала золотистая дымка. Оглянувшись назад, юноша увидел тусклый просвет в устье туннеля, который с поразительной быстротой уменьшался, пока не превратился в крошечное пятнышко.

Кейлен повернулся к Эйсону. Тот сидел рядом, застегнув ремни на груди крест-накрест. Что-то в нем было странное, но никак не получалось понять – что.

Эйсон, почувствовав на себе пристальный взгляд Кейлена, вскинул бровь.

– На что уставился?

– Да вот, что-то… – пробормотал юноша. – Что-то… Твои волосы!

– А что с моими волосами? – не понял Эйсон.

– Они не шевелятся! Когда ты скачешь на лошади, ветер их треплет, а сейчас они лежат ровно. Как… как он это делает?

Вслед за Кейленом воин повернулся к Фальмину, который стоял в передней части платформы, слегка согнув колени и широко раскинув руки. Кейлен с раздражением заметил на лице Эйсона усмешку. На обычно столь каменном лице, как у него, она выглядела еще более издевательской, чем у кого-либо другого.

– Следи за нитями, – сказал Эйсон. – Читай их. Учись.

Кейлен присмотрелся повнимательнее. Хотя для того, чтобы пользоваться искрой, не нужно двигать руками или телом, от привычки отделаться тяжело. Левой рукой Фальмин вращал влево, вправо, вверх и вниз, направляя «Гребень волны» по туннелям. Правая рука при этом не двигалась, только сжимались и разжимались пальцы, будто он поглаживал невидимый шар.

– Он стопорит ветер… – пробормотал Кейлен и перевел взгляд со штурмана на нити воздуха, кружащиеся вокруг платформы вместе с кольцами.

– Именно, – сказал Эйсон и вдруг почти с гордостью ухмыльнулся. – Ты быстро учишься.

Кейлен не сдержал улыбки. Отчего-то похвала бывшего дралейда казалась вдвое весомее, чем от многих других.

Что-то изменилось. Юноша почувствовал себя невесомым и неуверенно зашарил руками по сиденью в поисках опоры. Затем посмотрел наружу, за размытые кольца. «Гребень волны» вылетел из туннеля и теперь несся через открытое пространство пещеры. Сердце провалилось куда-то в пятки, от его стука тошнило. Куда бы Кейлен ни глянул, пещера простиралась далеко за пределы его взгляда. Вниз можно было даже не смотреть – дна не увидишь. Этот полет длился лишь несколько секунд, но перед глазами пронеслась вся жизнь. Платформу тряхнуло, когда она вошла в очередной туннель. Кейлен зажмурился, отчаянно стараясь замедлить дыхание.

«Мы все здесь умрем…»

Только он успокоился и решил снова открыть глаза, как некая сила толкнула его в плечо, приложив о спинку сиденья.

– Чтоб тебя… – пробормотал он и, потянувшись назад, нащупал ушиб пониже лопатки. – Ай!

– Простите! – не оборачиваясь, крикнул Фальмин.

Теперь понятно, зачем штурману очки. Если бы такой порыв ветра ударил ему в лицо, он бы ослеп. Представив, каково это – столкнуться с чем-то на подобной скорости, Кейлен вцепился руками в сиденье.

Наконец они начали замедляться. Пятнышко света впереди росло с каждой секундой.

– Главное, не нервничай, – прошептал Эйсон.

– А я и не нервничаю, – соврал Кейлен.

Эйсон знакомо ухмыльнулся, но ничего не сказал, а просто кивнул.

С легким толчком «Гребень волны» остановился недалеко от устья туннеля. Фальмин крутанулся на месте, стянул с лица очки и водрузил их на лоб. Выглядел он всё так же слегка надменно, а в уголке рта засела ухмылка.

– Прокатились, что называется, с ветерком… – Он помолчал, будто ожидая аплодисментов на свою шутку, и, не дождавшись, обиженно поджал губы. – Всё, прибыли, в целости и сохранности. Даракдар. Потерпите немного, я переброшу мостик, и можете сходить.

Он прошел мимо пассажиров к краю платформы и с помощью нитей воздуха пришвартовал свернутый веревочный мостик к каменной площадке.

Чья-то рука легла Кейлену на плечо.

– Завидую тебе, мой мальчик. Помню, как сам впервые увидел это место. Утратил дар речи на целых пять минут.

Артур улыбнулся и пошел к мостику, величественно покачивая плечами. Юноша последовал за ним с неохотой. Снова ступать на этот мост его совсем не тянуло.

– Не забудьте мои слова, мастер Брайер.

Кейлен даже не заметил, откуда возник Фальмин. Штурман выглядел серьезно – по крайней мере, не ухмылялся.

– Для меня большая честь принять вас у себя на борту – и вас, и вашего дракона. Я от всей души желаю вам удачи, и Гильдия ветробежцев тоже. Если когда-нибудь понадобимся, мы к вашим услугам.

Штурман поклонился. Не низко, но достаточно, чтобы это выглядело искренне. От столь бесшабашного человека Кейлен подобной учтивости совсем не ожидал.

– Благодарю, Фальмин. Ваш… ваше… э-э… судно – это просто инженерное чудо… Как и ваше умение обращаться с воздухом. Был очень рад.

Штурман благодарно улыбнулся.

– Взаимно.

Кейлен пожал Фальмину предплечье, тот ответил тем же, а затем принялся осматривать платформу «Гребня волны». Не удержавшись от любопытства, юноша проследил за ним взглядом. Фальмин подошел к латунному поручню, потянул за него и удивленно вскинул брови, когда тот отогнулся. Штурман спешно вставил поручень на место, наклонил голову, удовлетворенно пожал плечами и пошел дальше.

Кейлен шагнул на мост, изо всех сил стараясь сохранять достоинство. «Проклятые доски…» – выругался он про себя, едва не поскользнувшись перед самой площадкой. Ощутив под ногой твердый камень, он вздохнул с облегчением.

А когда юноша поднял голову, то лишился дара речи – именно так, как и предсказал Артур.

Площадка перед Ветроходом выступала из пещерной стены и нависала над Даракдаром. От увиденного захватывало дух: казалось, недра горы выдолбили и в освободившемся пространстве возвели город. Он состоял из бесчисленного множества ярусов, площадей и дворов, соединенных каменными дорожками, мостами и мостиками. Стены тоже были сплошь испещрены проходами, дверями и туннелями, ведущими еще глубже под землю.

Везде, куда ни глянь, горели зеленовато-голубые фонари, подвешенные на цепях, закрепленные на стенах и установленные в дверных проемах. Кейлен никогда прежде не видел подобного свечения. Оно создавало какое-то неземное впечатление. Прямо напротив площадки, на другой оконечности пещерного города, каскадом низвергался чудовищный водопад.

Низкий трубный звук оглушил Кейлена. Он настолько увлекся красотой раскинувшегося перед ним города, что не догадался посмотреть под ноги.

Прямо под платформой находилась огромная каменная площадка. К ней вела двойная лестница, вдоль которой стояли статуи гномов в тяжелых угловатых доспехах, вооруженные топорами, копьями и мечами. Небольшую группу встречающих окружали две колонны закованных в броню солдат.

Гномы оказались ниже среднего человека в Эфирии, но не настолько сильно, как утверждали легенды. Самые высокие доходили до пяти с половиной футов. А вот их лица полностью соответствовали сказаниям: суровые и разнообразные. У одних носы были толстые и приплюснутые, а у других – длинные и заостренные. Одни были бледны, как зимний снег, а другие выглядели будто закопченными.

Все мужчины носили бороды, столь же непохожие друг на друга, как и лица. Встречались и рыжие, и сотен других оттенков – от блондинистого до каштанового и темно-русого. Кто-то аккуратно подстригал их, кто-то заплетал в косы, а кто-то завязывал замысловатыми узлами. У одних бороды были короткие, у других болтались аж до колен. И все поголовно, даже женщины, вплетали в волосы бронзовые, серебряные и золотые кольца.

Солдаты по обе стороны от лестницы были облачены в толстые пластинчатые латы поверх кольчуг. Громоздкие, угловатые шлемы опускались почти на глаза, а нос защищала металлическая перемычка. У каждого за плечами висел жутковатого вида двусторонний топор.

Во главе обеих колонн стояли гномы, вместо топоров державшие длинные медные рога. С них свисали знамена, символизирующие все четыре царства. Кейлен узнал их благодаря наставлениям Тэрина. Багрово-золотое, с молотом и полукругом из четырех звезд над ним, – это знамя Даракдара. Зелено-серебряное, с наковальней, увитой цветами, принадлежало Азмару. Скрещенные черные топоры на белом фоне – Озрин, а черный рогатый шлем на желтом полотнище – Волькур.

У подножия лестницы стояли четыре гнома: три женщины и один мужчина. Вместо доспехов на них было странное сочетание кожи и шелка. Из-под кожаного нагрудника с подбитыми плечами опускалось шелковое платье вроде юбки. Головы всех четырех увенчивали замысловатые короны из тончайшего золота.

Одна из женщин шагнула вперед. В ее светло-соломенных волосах болтались серебряные и золотые кольца. Она была красива и излучала уверенность, а глаза смотрели свирепо.

– Добро пожаловать в Гномий союз, – произнесла она, и Кейлен поразился сладости ее голоса. – Я Кира, царица Даракдара.

Она слегка поклонилась, но не из уважения, а скорее потому, что так требовали приличия.

– Вашему прибытию здесь очень рады. Я Хоффнар, царь Волькура.

Его темные волосы были коротко подстрижены, только челка закрывала лоб. На угловатом лице ни шрамов, ни отметин, но двигался гном как солдат. Если бы не дружелюбная улыбка, Кейлен уже потянулся бы к своему клинку.

– Я Эления, царица Озрина. Вашим мечам рады под нашей крышей.

То, что Эления – воин, было ясно не столько даже по ее речи, сколько по тому, что у нее единственной из всех правителей на поясе висело оружие – короткий метательный топор. Волосы царицы напоминали ревущее пламя, дикое и необузданное. Они водопадом ниспадали на плечи и спину до самых локтей. Однако от ее сурового взгляда Кейлену стало не по себе.

Последней была Пулроун, полная и коренастая царица Азмара. Морщины на лице женщины и проседь в светлых косах явно указывали на то, что она старше остальных трех правителей.

– Благодарим за любезный прием, – поклонившись, произнес Артур. – Как вы знаете, сегодня со мной уважаемые спутники. Двоих вы уже много раз встречали, а вот один впервые почтит эти чертоги своим присутствием. Позвольте представить Кейлена Брайера, первого вольного дралейда со времен падения Ордена и первого нового дралейда за четыреста лет.

Артур шагнул в сторону, жестом приглашая Кейлена выйти вперед. Юноша не знал, что ему делать, и в который раз посетовал на свою невнимательность. Тэрин наверняка четырежды объяснял ему, чего следует ожидать и как себя вести. Но обычаев и традиций было так много, и каждая новая информация вытесняла прошлую, занимая ее место.

Все присутствующие выжидающе смотрели на Кейлена, и он попытался вспомнить приветствие, которому его научил Тэрин…

– Ваши величества, благодарю вас за приглашение в эти чертоги. От себя и Валериса желаю, чтобы ваш огонь не погас, а клинки не затупились.

Он немного запутался в словах, но был уверен, что всё сделал правильно. Валерис присоединился к приветствиям, расправив крылья и издав низкий рокот.

– Да не погаснет твой огонь и не затупится клинок, – хором отозвались правители, и только голос Киры звучал как будто с неохотой.

Все четверо – кроме опять-таки Киры, которая словно куда-то спешила, – тепло улыбнулись.

Кейлен заметил на лицах Эйсона и Артура удовлетворение.

– Прошу за нами, – произнес Хоффнар, покосившись на Киру, – и мы проводим вас в Сердце. Нам многое предстоит обсудить. Вы голодны? Можем распорядиться, чтобы подали еды.

– Еда была бы… – начал Олег, но, поймав взгляд Артура, осекся.

Король редко отчитывал подданных, однако это не мешало ему иметь стальной стержень. Пускай Олег был послом у гномов, сейчас он находился в обществе правителей, а значит, должен придержать язык.

– Благодарю, Хоффнар, – произнес Артур. – Да, мы отправились в Ветроход сразу же, как только получили ваше послание, и наши животы слегка урчат, но с ужином можно повременить. Как всем здесь известно, с тех пор как мои спутники вернулись из путешествия, имперская армия встала лагерем в трех днях пути от Белдуара. Учитывая неясность их намерений и появление дралейда, уверен, вы понимаете, что мешкать нельзя.

– Понимаем, – кивнул Хоффнар.

* * *

Путь пролегал через переходы, мосты и многочисленные открытые площади. Почти все пространства были полностью расчищены – там дежурила бронированная стража, – но Кейлен видел, как гномы толпятся на верхних ярусах, глядя вниз на процессию, идущую по Даракдару.

Резкий звук, похожий на свист, заставил Кейлена поднять голову. Из туннеля в потолке пещеры вырвался ветробежец, пронесся над городом и улетел в разверстую пасть другого туннеля. Воистину невероятные машины.

Тэрин рассказывал, что ни одному магу, как бы они ни старались, не удавалось поднять себя в воздух. Никто не мог объяснить, почему это так. Гномы, подумал Кейлен, сумели приблизиться к полету настолько, насколько вообще возможно.

Процессия остановилась у огромных деревянных дверей. От похожих гигантов, стерегущих вход в замок Белдуара, их отличала затейливая резьба.

Один из солдат покинул колонну и направился к дверям.

– Открыть ворота! Открыть ворота царице Кире! – крикнул он, после чего вернулся в строй.

Раздался натужный скрип, и тяжелые двери медленно распахнулись. За ними располагался двор, не уступавший по размерам Внутреннему кругу Белдуара, только окруженный зданиями, а не стенами. Каждое было высечено из гладких каменных блоков и отделано позолотой.

Проход обрамляла колоннада из пьедесталов, увенчанных всё теми же странными фонарями. Только теперь Кейлен понял, что внутри, как и по всему городу, стоят не свечи, а цветы, лепестки которых светятся ярким голубовато-зеленым светом.

– Дар Герайи, – произнесла Пулроун, царица Азмара, останавливаясь рядом с Кейленом. На ее усталом лице появилась теплая улыбка. – Божественный свет в самых темных местах. Солнце почти не проникает в недра гор, и, хотя Ветроход дает приток воздуха, открытое пламя используют только в кухнях и кузницах.

– То есть весь город освещен…

– Цветами, дитя мое, да. Есть в этом нечто прекрасное.

И не успел Кейлен ответить, она зашагала дальше, к другим гномьим правителям во главе процессии.

В самом центре двора стоял фонтан: статуя женщины в длинной ниспадающей мантии и с венком на голове. В руках у нее небольшой кувшин, из которого вытекает вода. Кейлен узнал Герайю – богиню-Мать, дарящую миру «воду жизни».

– Добро пожаловать в Сердце Даракдара, – произнесла Кира, обращаясь к гостям.

Это был настоящий город в городе. На дальнем конце площади кузнец ковал кольчугу. Оранжевое пламя горна позади него воевало с голубовато-зеленым светом фонарей. Рядом стояла торговка фруктами. Таких форм и цветов Кейлен не видел даже на пиру у Артура: ярко-оранжевые, насыщенно-синие и даже лиловые. Всюду сновали слуги и чиновники, одетые в пунцовые с золотом ливреи. Они несли шелка, свитки, драгоценности и прочие безделушки.

– Капитан, расставьте стражу, – велела Кира, обращаясь к закованному в броню гному, который приказал открыть двери. – Да не погаснет ваш огонь и не затупятся клинки.

– Слушаюсь, моя царица, – салютуя, ответил солдат.

Пространство заполнило ритмичное бряцанье доспехов, постепенно стихшее до едва слышного рокота.

– Что ж, прошу за мной. Палата совета находится там.

Кира повела гостей по многочисленным улицам и площадям Сердца. Почти на каждом шагу она останавливала слуг, раздавая указания. Кейлену женщина показалась неофициальным лидером совета – или, по крайней мере, считала себя таковой.

В отличие от Артура Кира держалась так, как, на взгляд Кейлена, подобает властителю: плечи расправлены, а подбородок задран чуть выше, чем у остальных. Несмотря на невысокий рост, шагала она широко и решительно.

Пока они шли через Сердце, юноша обратил внимание, что в Даракдаре наряду с гномами живут также эльфы и люди. Не очень много, но достаточно, чтобы бросаться в глаза. Об этом Тэрин не упоминал.

– Маги, – объяснил Эйсон. – Гномы больше всех других народов ценят колдовство. Сами они не могут прикоснуться к искре, и даже самые въедливые ученые не в состоянии разгадать почему. Несмотря на это, гномы всегда уважали магов. Похоже, им от природы дано видеть подлинную ценность вещей, больших и малых. Магов с радостью привечают и в Гномьем союзе, и в других гномьих городах. Именно сюда приходят многие молодые колдуны, отвергнутые обществом или бежавшие из Империи. Если получается.

Видеть столько представителей разных народов в одном месте казалось странным. Возможно, потому, что до недавних пор Тэрин был единственным эльфом – и вообще единственным нечеловеком, – которого Кейлен когда-либо встречал.

Увлеченный окружающим зрелищем, юноша не сразу заметил, что все, кто ни проходил мимо, смотрят на них. Не в том смысле, что просто с интересом разглядывали гостей или приветствовали свою царицу. Нет, они в открытую таращились, широко распахнув глаза и рты.

Вскрик, напоминающий утробное рычание, напомнил Кейлену, на что все так уставились. Даже здесь – глубоко под землей, среди гномов, эльфов, магов и одного великана – Валерис привлекал всеобщее внимание. Великанов, по крайней мере Азиуса, жители Даракдара уже видели. Магия была неотъемлемой частью их повседневной жизни. Всё, что так поражало Кейлена, было для них обычным делом. Зато они никогда не видели дракона. Юноше пришлось спрятать улыбку, когда Валерис вдруг рыкнул на гнома, который смотрел на него слишком долго.

Вскоре они оказались перед огромным каменным зданием с куполообразной крышей, вделанным в отвесную скалу. Оно было высечено из гладкого серого камня. Входом служили две массивные квадратные двери, словно бы отлитые из чистого золота. По обе стороны от них, вдоль середины фасада, располагалось множество углублений, в каждом из которых стояли искусно вырезанные статуи гномов и гномих, одетых так же, как и правители, стоявшие рядом с Кейленом.

– Палата совета, – просто объявила Кира, когда они вошли в огромное здание и направились в большой круглый зал.

В центре полумесяцем возвышался помост с четырьмя тронами. За каждым висело громадное знамя, соответствующее одному из царств Гномьего союза.

В стене за помостом были вырезаны шесть равноудаленных друг от друга ниш. В каждой стояла статуя высотой футов в десять, не меньше. Кейлен сразу же узнал, кого они изображают. Богов.

Их расположение, однако, было необычным. На всех изображениях, которые видел Кейлен, Варин и Герайя – Отец и Мать – всегда стояли рядом. Здесь же по центру, прямо за помостом, Герайя соседствовала с Гефесиром – Кузнецом. Далее шли Акерон с Элиарой – Воин и Дева, а Варин и Нерон – Мореход – находились в самых крайних нишах.

Юноше сразу показалось, что зал специально построен так, чтобы вселить трепет в того, кто удостоился аудиенции совета. Как Кейлен ни старался отогнать это ощущение, ничего не получалось. Он всё отчетливее понимал, что влип по уши. Последние несколько дней, чем больше Кейлен об этом размышлял, тем сильнее убеждался в том, что он всего лишь игральная карта в руках власть имущих.

Причем всем было от него что-то нужно. Артур, несмотря на внешнее дружелюбие, хотел при его помощи убедить гномов прийти на выручку Белдуару в случае нападения Империи. Для эльфов, что бы там ни говорил Тэрин, он был поводом продемонстрировать свою доблесть. Эйсон с самого начала, шаг за шагом, подталкивал юношу принять сторону Белдуара. Кейлен еще не знал, чего хотят гномы, но не сомневался, что и у них есть свой интерес… И только Данн, Эрик и Рист ни о чем не просили. При этом одного он позволил забрать, а двух других оставил в Белдуаре.

– Итак, приступим, – произнесла Эления, когда все правители заняли свои места. Ее огненно-рыжие волосы странно переливались в свете фонарей. – Артур, король Белдуара, ты явился к нам с просьбой. Говори же, чего ты хочешь?

Артур вышел вперед, ни на миг не теряя достоинства. Даже глядя на восседающих в тронах гномьих правителей снизу вверх, он держался величественно.

– Как вы уже знаете, Лорийская империя взяла Белдуар в блокаду. Ее армия встала лагерем менее чем в трех днях пути от города. Такого не случалось уже более пятидесяти лет, и даже тогда силы были вчетверо меньше нынешних. Наши разведчики сообщают, что за последние несколько недель армия пополнилась местными рекрутами и теперь насчитывает более двадцати тысяч человек, среди которых много магов. Я полагаю, они планируют приступить к осаде.

Пулроун и Хоффнар не сумели скрыть изумления. Лица Киры и Элении остались невозмутимыми.

– Я лишь прошу, – продолжал Артур, – если мои опасения оправдаются, чтобы гномы пришли на помощь Белдуару.

– И это всё? – произнесла Кира с откровенной издевкой. – Тебе не хуже других известно, Артур, что ни один гном не покидал этих гор с самого Падения, уже почти четыреста лет. А знаешь почему?

– Догадываюсь, – буркнул Эйсон себе под нос.

– Потому что мы не хотим, – продолжила Кира, не дожидаясь ответа Артура, – чтобы Империя охотилась на нас и истребила всех, как когда-то великанов.

Впервые за время их знакомства Кейлен увидел в глазах Азиуса гнев. Кира тоже это заметила.

– Азиус, друг мой, я не хотела тебя оскорбить. Просто пытаюсь быть откровенной.

Гнев великана утих так же быстро, как появился.

– Тебе не за что оправдываться, Кира.

Царица учтиво кивнула.

– Если мы выведем наши армии на поверхность, то напомним Империи о себе. Мне жаль, Артур, но Даракдар отвечает «нет». Твой город много веков стоял и без нашей помощи. Пусть так будет и впредь.

Кейлен заметил на лице Артура короткую вспышку гнева, впрочем, умело скрытую за дипломатичной усмешкой. Он повысил голос – не сильно, однако достаточно, чтобы другие правители выпрямились на своих тронах:

– Империя прекрасно осведомлена о вас, о царица Даракдара.

Юношу резанул насмешливый тон короля. Он, конечно, не знал царицу, как Артур, но понимал, что такую женщину лучше не злить.

– Она помнит прошлое и не верит, что стрелометы и неприступные стены созданы белдуарскими мастерами. Если город падет, царства Гномьего союза будут следующими.

Эти слова вызвали сердитые шепотки даже у стражников, стоящих возле стен палаты.

– Не забывай свое место, король Белдуара. – Эления гневно свела брови и погладила пальцами навершие своего топора, но быстро взяла себя в руки. – Впрочем, здесь я соглашусь. Империя не забыла о нашем существовании, и горные туннели нас не спасут. Достаточно помнить, что стало с гномами Колмира, да укажет Гефесир им путь.

– Да укажет Гефесир им путь, – хором подхватили остальные.

– Что же ты предлагаешь, Эления? Говори, мы слушаем.

Судя по напряженному голосу Киры, они с царицей Озрина друг друга на дух не переносили.

Эления приосанилась.

– Пусть говорит дралейд.

Кейлен замер.

Кира задумчиво почесала подбородок, затем повернулась к нему.

– Верно. Что ты нам скажешь, дралейд?

В горле у Кейлена мгновенно пересохло. Он оглянулся на Эйсона, тот криво усмехался и явно выручить здесь не мог. Артур смотрел выжидающе: он знал заранее, что именно к этому и должно было прийти. Кейлен мог бы и сам догадаться, но был наивен. «Они всё спланировали!» В животе забурлила злость. Если бы взгляды убивали, Артур умер бы на месте – и король, судя по его лицу, это понимал.

Кейлен шагнул навстречу гномьим правителям. Валерис, к счастью, его не оставил и поддержал басовитым рыком. Гномы такого не ожидали.

– Что вы хотите от меня услышать? Вы уже всё решили.

– Значит, ты ничего не скажешь? – Кира сощурилась и подалась вперед.

– Я не то…

– Вот на что вы все надеялись? – перебила его царица, обращаясь к остальным правителям. – На мальчишку с драконом не крупнее козла?

– Да как вы… – Кейлен почувствовал, что выходит из себя.

– Как он сможет противостоять драконьей гвардии, – вновь перебила его Кира, – не говоря уже о том, чтобы возглавить наши армии? Да при виде взрослого дракона он сбежит. Перед нами избалованный ребенок, мнящий себя героем. Вот, взгляните. Он же сейчас расплачется!

Кейлен закусил губу. В нем зашевелилась искра. Она распалялась, звала, требовала прикоснуться к ней…

Что-то легло ему на плечо. Он поднял голову и встретился взглядом с Азиусом. Тот мотнул головой, в глазах читалось понимание. Кейлен позволил искре угаснуть, но гнев остался.

– Вы позвали меня сюда, чтобы оскорблять? – рявкнул он, чувствуя, как его собственную злость подпитывает злость Валериса.

Дракон рычал, обнажив острые словно бритва зубы. Подросший за последние недели гребень встал дыбом.

– Таково понятие гномов о чести?

– Спокойно, спокойно! – крикнула Пулроун, впервые за всю аудиенцию. – Не забывайся!

На лице Киры появилась лукавая усмешка.

– Вы, оба! – выдержки Пулроун как не бывало, голос ее звучал так, будто мог крошить камни: – Вы еще дети, и вам многому предстоит научиться.

Она выразительно посмотрела на Киру.

– Пойми, дралейд, на твои плечи ложится груз, и ты даже не осознаешь его тяжести. Люди, что привели тебя сюда, думают, будто одно твое появление заставит гномов вернуться на поверхность и помочь им в войне, которой они жаждут с самого Падения. Но всё не так просто. Нет никакого пророчества. Ты не спаситель, чьего пришествия все ждут, а мы больше не будем слепо следовать за теми, кто обладает силой вроде твоей.

Именно такие, как вы – люди и эльфы, – погубили наш народ и загнали в подземную тьму, – яростно продолжала Пулроун. – Именно дралейды пошли против своих братьев и сестер. Именно они вознесли Фейна Мортема. Изгнали эльфов из их городов. Истребили почти всех великанов… Мы должны знать силу твоего характера, твою суть. Хотя, кажется, кое-кто из нас уже продемонстрировал свою.

Тяжело дыша, пожилая гномиха опустилась на трон. Она достала из кармана платок и утерла пот с изборожденного морщинами лба.

В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Кейлена. Тот глубоко вздохнул. Матушка однажды ему говорила: «Настоящих друзей узнаешь только тогда, когда покажешь им истинного себя».

– Простите, – произнес он, и это было искренне. – Простите за всё, что совершили мои предшественники. За всё, что случилось с вашим народом. И с вашим, – Кейлен повернулся к Азиусу.

Великан склонил голову.

– Империя и меня лишила всего. Ее слуги убили мою мать, моего отца, мою сестру. Забрали одного из моих самых близких друзей. Когда я впервые убил человека, мне стало дурно. Я считал каждую отнятую мной жизнь, пока не сбился со счета. Но я не забыл. До сих пор мною двигала только жажда мести. Я хотел, чтобы те, кто отнял у меня семью… Я хотел их убить. Это желание никуда не делось, но теперь я хочу большего.

В Белдуаре остались пятеро эльфов, поклявшихся защищать меня, даже не зная, кто я такой. Я хочу оправдать их клятву. Стать человеком, за которого им не стыдно было бы сражаться. Хочу заслужить их доверие, как и ваше… Да, возможно, для вас я еще ребенок, но я обещаю отдать всю свою кровь без остатка. Я не перестану сражаться, пока способен дышать, а вместе со мной и Валерис. – Кейлен сам не заметил, как перешел на крик, однако ничего не мог с собой поделать. Сердце отчаянно колотилось в груди, кровь обжигала жилы. Рык Валериса гулко отражался от стен зала. – Когда Империя нападет, я встану в один ряд с защитниками Белдуара. Я не просил об этом, но судьба распорядилась так, и я не отступлю. – Кейлен помолчал, переводя дух и взвешивая последние слова: – Хотите узнать мой характер, покажите мне свой!

Глава 31. Братья по несчастью

Данн бродил по улицам Внешнего круга, казалось, полдня, пока наконец не увидел вывеску «Стариковского погреба». Именно такую харчевню он и искал: темную, уютную и чтоб вино рекой.

Шумный зал тускло освещали свечи из белого и красного воска, расставленные хаотично, но, видно, на то и был расчет. Кроме деревянных столиков и больших кресел, расположенных вокруг по два или по три, мебели в харчевне не было. При виде красной кожаной обивки Данн не мог отделаться от ощущения, будто собирался напиться в гостях у какого-нибудь лорда. Впрочем, какая разница, если он и правда именно за этим и пришел – напиться?

Парень нашел себе удобное кресло возле одного из двух каминов. Дрова там, казалось, вечно тлели, не разгораясь. Света давали мало, зато обеспечивали то дополнительное тепло, которого Данн так искал, и наполняли помещение знакомым запахом горящего дерева.

Данн откинулся на спинку кресла, покручивая вино в кубке. До попадания в Белдуар он ни разу не пробовал вина, но сразу понял, что упущенное необходимо срочно наверстать. Он поднес кубок к губам и глотнул темно-красной жидкости. Довольно вздохнул, ощутив на языке и в носу фруктовый вкус. Лорд Арнелл выдал ему полный кошель монет и велел наслаждаться городом, чем Данн и занимался.

– Я присяду, не против?

Данн оторвал взгляд от вина и увидел над собой Далена. С его плаща на пол стекала вода, а волосы налипли на лицо.

– Нет, конечно. – Данн выпрямился в кресле и щелчком пальцев привлек внимание девушки-подавальщицы.

Элайя. Так она представилась на вопрос, как ее зовут. Хочешь, чтобы обслуга тебя запомнила, – проявляй внимание. Данн жестом попросил девушку принести второй кубок.

– Вино будешь?

– Не откажусь, – сказал Дален и, повесив мокрый плащ на чугунный поручень у камина, опустился в кресло напротив Данна. – Тебя тоже все бросили?

Поблагодарив Элайю, Данн принял у нее второй кубок и наполнил его вином из своего кувшина. Деньги были чужие, да и опустошить кошелек – дело небыстрое. Почему бы и не поделиться? Правда, вопрос Далена оставил во рту кислый привкус.

– В смысле – бросили? – Данн приподнял бровь и протянул Далену наполненный до краев кубок.

Тот благодарно кивнул и сделал глоток, чтобы не расплескать вино.

– Прости, – он поставил кубок на стол и пригладил мокрые волосы, – я другое имел в виду. Просто…

– Забудь, – перебил Данн, опускаясь обратно в кресло и делая очередной глоток. – Возможно, во мне говорит вино, но ты прав. Я бы предпочел быть там, внизу, с ним.

– Вы двое близки.

– Как братья. Пока мы не вернем Риста, он – всё, что у меня здесь есть.

При упоминании Риста у Далена дернулся глаз. В отличие от Кейлена Данн его не винил. Однако было видно, что Дален сам себя винит.

Данн долил вина в свой кубок и жестом велел Элайе принести новый кувшин.

– Оставь себе, – сказал он, когда она отсчитывала ему сдачу.

Четыре серебряных марки! В Прогалине за такие деньги он бы голышом носился по улицам. А если чужие, то и не жалко. Пусть лучше будут у нее.

– Господин, я так не могу. Этого слишком…

– Никакой я не господин. Пожалуйста, оставь себе.

Элайя улыбнулась во весь рот и горячо поблагодарила Данна. Что ж, по крайней мере до конца вечера у него на столе будет лучшее вино в харчевне. Он обхватил пальцами ручку свежего кувшина и вопросительно посмотрел на Далена. Только тогда он заметил, что его первый кубок всё еще полон.

– Широкий жест, – произнес Дален, поднес кубок ко рту и залпом опустошил его, после чего с ухмылкой протянул Данну за добавкой.

«Всё-таки не зря он мне понравился».

Данн вспомнил, что в последний раз они с Даленом пили в «Привале путника» еще в Кэмилине – в ту ночь, когда они потеряли Риста. С тех пор они ходили, постоянно оглядываясь. Эта мысль заставила его больше ценить вино в кубке и монеты в кошельке, но она же вызвала чувство тоски по другу.

– А брат твой где? Он разве не из тех, кто тоже запивает свои печали?

Дален рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

– Эрик любит вино не меньше нашего. Но не сегодня. Мы по-разному справляемся с разочарованием. Я пью, он – тренируется.

– Я, пожалуй, за то, чтобы пить.

– Хороший тост, – гоготнул Дален и стукнул своим кубком о кубок Данна. Оба выпили до дна и налили еще. – Сожалею по поводу Риста.

Повисла тишина. Данн был уверен, что Дален обдумывал эти слова с тех самых пор, как сел за стол. Наклонившись вперед, Данн облокотился на стол и глотнул вина, затем вздохнул.

– Не кори себя. Даже будь там я, сомневаюсь, что закончилось бы иначе.

Дален вяло кивнул и подлил в оба кубка. Каждый помолчал о чем-то своем. Шум разговоров словно отступил.

– Мне жаль Кейлена. Он бывает…

– Заносчивым? Самовлюбленным?

Данн поставил кубок на стол и смерил Далена взглядом. Внутри забурлила злость, однако Данн сдержался. Он пришел сюда напиться, а не спорить.

– Я хотел сказать – увлеченным.

«На самом деле я хотел сказать – упрямым, но не дождешься».

Дален криво усмехнулся и подозвал Элайю.

– Можно нам две порции «Змеиной крови»?

Данн невольно вздрогнул. Он пил «Змеиную кровь» только однажды. Никакого отношения к змеям напиток, конечно же, не имел. Это была смесь из чистого виноградного спирта и разных трав, придававших насыщенный зеленый цвет. Два лета назад Ласх привез «кровь» из Волтары в «Золоченый дракон». Данн отчетливо помнил, что потом с трудом держался на ногах.

Дален передал товарищу чашку с ярко-зеленой жидкостью.

– Спасибо, что выпил со мной вина. За друзей и родных.

– За друзей и родных. – Данн поморщился, когда спирт обжег ему горло.

Дален поставил свою чашку на стол и с искаженным лицом прохрипел:

– Может, напьемся?

– Именно за этим я здесь и сижу, – засмеялся Данн и снова подозвал Элайю.

«Очень красивая девушка. Интересно, согласится ли она с нами выпить?»

– Я уже рассказывал тебе про лошадь с рогом во лбу?

Глава 32. Длань

– Мы услышали всё, что хотели.

Больше Пулроун ничего не сказала. Остальные тоже молчали, и Кейлена это вполне устраивало. Едва ли он сам смог бы выдавить из себя что-то еще.

Гостей вывели из палаты Совета и развели по отдельным покоям. Эйсон с Артуром приходили проведать Кейлена, но тот лишь в гневе отсылал их прочь. Никогда в жизни юноша не был так зол. Он чувствовал это и в Валерисе. Злость жгла ему затылок, будто туда насыпали тлеющих углей. Поначалу Эйсон наотрез отказался уходить, однако Валерис клацнул на него зубами. Еще чуть-чуть, и дракон отхватил бы ему руку.

Кейлен сидел на краю кровати, а по его щекам текли слезы. Он знал, что если чувства подавлять, они в конце концов всплывут обратно. Юноша просто не ожидал, что это произойдет так не вовремя. Он вел себя как дурак. Кричал на царей и цариц, грубил… Но не от этого ему стало больно.

Тогда, в палате, в глубине его сознания что-то щелкнуло. Он впервые позволил себе принять правду. Нельзя было больше прятаться; нельзя было себе лгать. Его родных больше нет.

Сердце словно вырвали из груди. Он больше никогда не увидит матушку. Не почувствует тепло ее ладони у себя на щеке. Никогда не услышит голос отца. Элла… Элла верила в него, поддерживала во всём и всегда оказывалась рядом, чтобы подсказать верный путь. Что ж, по крайней мере, теперь они все с Хеймом. Кейлен не пытался остановить слезы. Это было бы всё равно что накладывать припарку на сломанную руку.

Он еще мог спасти Риста. И он его спасет!

Но этой ночью ему нужно было пропустить через себя всё. Кейлен лег на спину и, не сдерживаясь, рыдал. Валерис лежал возле двери, следя за тем, чтобы никто не вошел, однако Кейлен чувствовал исходящие от него печаль и утешение.

* * *

Кейлен положил ножны на деревянные перила тренировочного двора и вытащил меч. Он шумно выдохнул и, расслабляя руки, повращал клинок в воздухе.

Ему не хотелось увидеть каменный взгляд Гейлерона по возвращении в Белдуар. В том, что касалось тренировок, эльф был непреклонен. Он не обрадуется, узнав, что Кейлен отказался драться с Эйсоном.

По крайней мере, юноша продолжал оттачивать удары. Только это помогало не сойти с ума в ожидании. Четыре дня вестей от гномов не было. Тэрин говорил, что на принятие решений у них может уйти целая жизнь – такова природа четырех королевств, пытающихся работать сообща. У каждого свои планы. Каждый преследует собственные цели. Неприятного ощущения в животе это не отменяло.

Юноша не разговаривал ни с Эйсоном, ни с Артуром. Когда они появлялись, Кейлен просто уходил – не хотел с ними общаться. Это из-за них он оказался в таком положении. Они знали, на что идут, и просто бросили его, будто овцу на съедение волкам. Они использовали его. Но Кейлен сам виноват, что не заметил этого раньше.

У Сердца был свой тренировочный двор. Он предназначался только для королевской стражи, однако каждое утро, когда Кейлен отрабатывал позиции, собиралась толпа. Вот как и теперь. Да, поначалу местные и не знали, кто он такой, однако слухи о появлении в Даракдаре дралейда распространились быстро. Бродя днем по улицам города, Кейлен много чего услышал. Похоже, у каждого была своя версия, что дралейд делает в Даракдаре. Такое ощущение, будто все знают о нем больше, чем он сам.

Кейлен глубоко вдохнул, переходя в позу «затаившегося медведя». «Не думай. Просто двигайся».

Он перестал думать, плавно меняя позы в той последовательности, которой его учил Гейлерон. Эльф называл ее «свидарья» – «пылающий ветер». Размеренность движений отчего-то воздействовала на разум успокаивающе.

В первое утро, когда он вышел на тренировку, во дворе было всего полтора-два десятка слуг, делавших вид, что не смотрят. Они просто слегка замедлялись или останавливались ненадолго, якобы чтобы перевести дух. Кейлен не знал, что их так заинтересовало: его упражнения или Валерис, но к четвертому утру во дворе собралось порядка трех сотен зевак, которые даже не притворялись, будто чем-то заняты. Они собирались группками, выстраивались вдоль стен и заборов, некоторые сидели на земле. Никто не боялся, что придет стража и всех разгонит, ведь по меньшей мере каждый пятый был стражник.

Вот и теперь несколько сотен пар глаз наблюдали, как Кейлен, весь мокрый от пота, размахивал мечом, плавно переходя от одного удара к другому. Свидарья – агрессивная, наступательная техника. Шквал мощных, размашистых ударов, не дающих противнику опомниться. Именно это Кейлену и было нужно.

* * *

Кейлен провел пальцами по светящимся листьям, которые росли в горшках на низком парапете вдоль аллеи и служили фонарями, только без стекол. По коже разлилось голубовато-зеленое свечение. Почти каждый вечер юноша бродил по лабиринту улиц Даракдара. За это время Кейлен не изучил их лучше, но такой цели он перед собой и не ставил. Прогулки помогали ему сбежать от себя. От собственных мыслей.

У него за спиной шли двое гномов, и юноша пониже натянул капюшон на лицо.

– Ты бы видел, как он тренируется. Этот дралейд мог бы в одиночку справиться с Глубинной тварью! А его дракон… Лорик говорит, он вырастет больше горы, а Лорик зря трепать языком не станет. Завтра утром пойду смотреть снова, – сказал один гном.

– С Глубинной тварью? В жизни не поверю. Хотя, наверное, схожу завтра с тобой. Сам погляжу.

Кейлен подождал, пока гномы пройдут мимо, потом двинулся дальше. Он любовался чудесами гномьей архитектуры. Купола из мерцающего золота. Арки, протянувшиеся на сотни футов. Причудливые, незнакомые Кейлену машины возили грузы и пассажиров вверх-вниз по внешним стенам. Сначала он этого не замечал, но каждый кусок тесаного камня был правильной угловатой формы, даже в арках. Во всём царил порядок. Исключение составляли лишь величественные купола на вершинах больших зданий, отсвечивающие золотом в потустороннем сиянии цветов.

Прогулявшись по городу, Кейлен присел на невысокую стену, под которой сплеталось множество улочек. Он выбрал это место, потому что отсюда открывался прекрасный вид на водопад и потому что здесь оказалось тише всего. Городской шум был невыносим. Кейлен сидел там, перебирая в пальцах купленный для матери шарф, и смотрел на поражающий воображение город, усеянный синевато-зелеными фонарями. Он прислушивался к неумолчному, заглушающему всё остальное грохоту воды, каскадом стекающей по внутреннему склону горы.

– Красиво, да?

– Оставьте меня в покое, Артур.

Кейлен уставился на точку в противоположной стороне пещеры, где свет от цветов переливался в потоках воды.

– Кейлен, прости. – Артур вздохнул. – Честное слово, я не знал, что Кира так на тебя нападет.

– Не нужны мне ваши извинения. Она была права. Я не тот, кого вы ждали, и не важно, что там говорят пророчества или книги. На моем месте должен быть кто-то другой. Мне жаль.

– Пророчества? – презрительно фыркнул Артур. – Ты думаешь, я притащил тебя сюда и поставил перед гномами из-за какого-то пророчества?

Юноша растерялся.

– Ну, в сказках так всегда бывает. Тэрин…

– Вот именно, Кейлен, пророчествам место лишь в балладах и сказках. Судьба, предназначение – это слова, которыми правители отправляют юношей и девушек, мечтающих стать героями, на смерть. Судьбу нельзя предсказать. Только ты решаешь, какой она будет, – ты и никто другой. Да, когда я узнал, что появился дралейд, связавший свою душу с драконом, у меня воспрянуло сердце. Я и мечтать не смел, что такое произойдет. Я привел тебя сюда, потому что дралейды были символом надежды. Если кто-то и мог пробудить гномов от дремоты, то только дралейд… Кейлен, то, что ты сказал в том зале – и как ты это сказал… это превысило наши ожидания. Я говорю сейчас с тобой не потому, что ты дралейд. А потому, что верю в тебя.

Кейлен хотел ответить, но не стал. Он смотрел вниз на город, а тишину заполнял шум водопада.

Раздалось эхо шагов. Артур уходил.

– На ночь я возвращаюсь в Белдуар. Айвон сообщает, что Даймон заболел. Моя жена – да упокоится она с миром – никогда бы не простила мне, если бы я его не проведал. Утром вернусь.

Ответом ему был лишь грохот воды о камни.

– И, Кейлен, я такой не один.

* * *

За всю ночь юноша не сомкнул глаз и метался в постели. Нужно было что-то ответить Артуру. Кейлен повел себя неблагодарно. То, что произошло в зале совета, разворошило много мыслей, и он вывалил всё это на Артура и Эйсона. Как бы он ни злился на них, они были хорошими людьми и по большей части поступали с ним правильно. Нужно было извиниться перед ними обоими – особенно перед королем.

Но это были не единственные мысли, которые мучили Кейлена и не давали ему спать. Неужели его срыв стоил Белдуару поддержки гномов? Последние четыре ночи он видел кошмары о горящем городе. Имперские солдаты наводняли улицы, убивая всех на своем пути. Внутренний круг был захвачен, а требушеты рушили дома Внешнего круга. И всё это – по его, Кейлена, вине.

Как бы ему ни хотелось спать, снова видеть эти сны он не желал. Кейлен поглубже закопался в перину, пытаясь улечься поудобнее, но всё равно продолжил ворочаться с боку на бок, опять и опять взбивая подушку.

Стоило ему замереть, как по голове начинало бить всё нарастающее тиканье вычурных кованых часов на стене. В Прогалине часов почти не держали. Слишком дорого и трудно достать. А вот в Даракдаре часы висели в каждой комнате. И это понятно: в городе, где не светит солнце, следить за сменой дня и ночи можно только так. Однако сейчас Кейлену хотелось сорвать часы со стены и разбить их о каменный пол.

Тик-так.

Услышав, как тихонько скрипнула дверь, Кейлен открыл глаза. Перед сном он заперся на замок. Стук сердца почти заглушил тиканье часов. Меч лежал в ножнах на письменном столе, рядом с дверью.

Снова что-то скрипнуло. На этот раз – половица. Сомнений не было: кто-то проник в комнату.

Валерис спал. Только ночью они переставали чувствовать друг друга, будто царство снов давало им возможность побыть наедине с собой. Кейлен выругался про себя, стараясь шумно не дышать.

Очередной скрип. Последние сомнения рассеялись.

Подавив страх, Кейлен откинул одеяло и прыжком преодолел расстояние между кроватью и столом. Одним движением он выхватил клинок из ножен и повернулся лицом к незваному гостю.

Едва он успел различить силуэт, как нити воздуха подхватили его под мышки и швырнули в шкаф у дальней стены. Дерево затрещало и раскололось.

Кейлен потряс головой. Перед глазами всё плыло, а меч от удара выпал из рук.

Послышался короткий хрипловатый смешок. Нападавший стоял над ним, приставив клинок к груди юноши. Глаза Кейлена еще не привыкли к темноте, и он по-прежнему видел лишь смутные очертания.

– Мальчишка, – послышался низкий и грубый голос. – С ним мы сейчас быстро.

Кейлен закрыл глаза и пробудил искру. Потянув за нити огня, воздуха и духа, он сотворил балдир, яркий как солнце, насколько хватило сил. Услышав вопль боли, юноша погасил шар.

Мужчина пятился, прикрывая свободной рукой глаза.

– Ах ты ублюдок! Ты выжег мне глаза!

Валерис вскочил ему на плечо, впиваясь зубами в шею и разрывая когтями спину, и вопли оборвались. Спутанный клубок тел рухнул на кровать. В дверном проеме Кейлен заметил второго человека.

На случай, если одного убийцы не хватит.

Кейлен не раздумывал. Он увидел, как мужчина подтягивает к себе нити огня. Юноша оказался проворнее. Воспользовавшись искрой, он подхватил нитями воздуха толстую деревяшку и метнул ее прямо в сердце противника. Короткая вспышка, и тот бесшумно повалился на колени, а затем рухнул на бок. Довольное урчание давало понять, что и противник Валериса больше никого не потревожит.

Мышцы болели от перенапряжения. В панике Кейлен не уследил за потоком искры. На лбу выступила испарина. Из коридора донеслись крики и топот. Кейлен хотел побежать на шум, но вспомнил, что стоит в одном нижнем белье. Юноша наспех накинул рубашку, натянул брюки и впрыгнул в сапоги.

Выбежав из комнаты, он будто врезался в каменную стену, а когда поднял голову, то увидел, что этой стеной был Азиус. Его сопровождал Эйсон, и оба были забрызганы кровью. Чужой.

– Кто-то… – начал Кейлен, но договорить ему не дали.

– Мы знаем, – сказал Эйсон. – Они были и в наших покоях. Как-то сумели обойти стражу.

– Это…

– Да, маги. Мы знаем.

Кейлену стало надоедать, что его постоянно перебивают.

– Кейлен, послушай меня. Это Длань, имперские убийцы. Если они пришли за нами, значит, и за Советом тоже. Мы должны их спасти. Ты с Валерисом отправляйся к царице Кире. Ее покои недалеко отсюда, в западном коридоре. Увидишь: пурпурные двери с эмблемой Даракдара. А мы с Азиусом позаботимся об остальных. Встретимся снова в Ветроходе… Кейлен, если они здесь, если действуют так открыто, то, значит, делают то же самое и в Белдуаре. Я послал Олега в Гильдию ветробежцев за Фальмином. Убедись, что с царицей всё в порядке, и бегом к тоннелям.

– Я…

– Не спорь! Иди!

Кейлен и без подсказок знал, что ему делать. Он думал рявкнуть Эйсону, что пойдет туда, куда сам решит, а не куда ему скажут. Но не стал. Юноша развернулся кругом и со всех ног побежал к покоям царицы. Валерис скакал рядом. Как бы ему ни было неприятно думать об этом – и тем более признавать, – Эйсон был прав. Всё остальное может подождать.

Приближаясь к массивным двустворчатым дверям пурпурного цвета и с эмблемой Даракдара, которой были обозначены покои царицы, Кейлен потянулся за искрой. Двое гномов в тяжелых латах и плотных малиновых плащах – знак царской гвардии – неподвижно лежали на полу. Кейлен не стал осматривать их тела. Кровь на камнях была достаточно красноречива.

Протаранив двери плечом, он ворвался в покои царицы. Сплетя плотные нити воздуха, он создал порыв ветра и швырнул человека в капюшоне через всю комнату, вдребезги разбив им окно. Убийца с криком полетел в бездну снаружи.

Парировав удар второго человека, Кейлен остановился на полушаге, когда Валерис прыгнул на грудь противнику, пронзая когтями его кожаный доспех, будто мягкое масло. От воплей юношу передернуло.

Из-за безумной спешки он не заметил, что Кира стоит посреди комнаты в чем мать родила, держа в правой руке длинную узкую секиру. Даже разгоряченный схваткой, с заходящимся дыханием, он всё равно ощутил, как краснеет. Потребовалось лишнее мгновение, чтобы юноша наконец отвел взгляд.

– Сейчас не время для скромности, дралейд. – Пускай царица стояла обнаженная, едва спасшаяся от клинка убийцы, голос у нее по-прежнему был стальной.

Кейлен не смел поднять глаза. Щеки у него густо зарделись.

– Ваше величество, в городе полно убийц. Эйсон с Азиусом отправились к другим членам Совета, но мы должны отправляться в Белдуар. Королю тоже может грозить опасность. – Часть его хотела украдкой взглянуть на царицу еще раз, однако другая часть наотрез отказывалась смотреть куда-либо, кроме каменного пола. – Вам нужна помощь?

– Нет, мальчик, я сама справлюсь. Иди!

Второй раз ему повторять было не нужно. Он стрелой выбежал из покоев, так и не поднимая глаз. Негоже ему было видеть Киру в таком виде. Она ведь царица. Да не будь она даже царицей, всё равно негоже.

Так, ругая себя, Кейлен кружил по лабиринту улиц и пешеходных дорожек. Каждый второй поворот вел куда-то не туда. Казалось, он скорее умрет от старости, чем доберется до Ветрохода. Улицы пустовали, но других убийц было не видно и не слышно. Наверное, это хорошо.

– Проклятье! – выругался Кейлен, когда понял, что беготня только завела его в тупик.

– Кейлен?

Олег Марилин. Кейлен с трудом мог представить, когда был бы более рад слышать этот голос. Его сопровождал Фальмин. По раскрасневшимся лицам струился пот, а промокшая рубашка Фальмина липла к его жилистому телу, очерчивая мускулы.

– Хвала богам, Олег, вы как нельзя вовремя! Нам нужно попасть в Ветроход.

Вздох облегчения вырвался сам собой. Еще чуть-чуть, и этот лабиринт свел бы Кейлена с ума.

– Сюда. Уже недалеко.

Когда они добежали до Ветрохода, Олег совсем запыхался. Согнувшись пополам, он пытался восстановить дыхание. Кейлен не уставал поражаться, как столь тучный мужчина не уступает в скорости ни ему, ни Фальмину. Правда, за всё приходится платить.

– Фальмин…

– Еще пять минут, и всё будет готово, мастер Брайер.

Долговязый штурман вскочил на платформу «Гребня волны». Кейлен смирился, что этой ночью ему не дадут закончить ни одного предложения. Он нервно постукивал ногой по платформе. Эйсон с Азиусом уже должны были быть здесь.

Вот и они: легки на помине. Человек и великан выбежали из-за угла высокой стены. На рубахе Эйсона прибавилась пара кровавых разводов, но в остальном оба были целы.

– Сколько еще? – спросил Эйсон, поднимаясь по каменной лестнице.

Виду он не подавал, но Кейлен заметил, что воин сутулится чуть больше, чем обычно. Видно, всё-таки он ранен, причем серьезно.

– Меньше пяти минут. Фальмин готовит «Гребень волны» к старту.

Эйсон кивнул.

– Что с царицей Кирой?

– Она в порядке. Хотя про ее охрану сказать того же не могу. Как остальные?

– Жить будут, – отозвался Эйсон. – У Хоффнара прибавилось шрамов, но ему не привыкать.

Кейлен хотел задать еще несколько вопросов, однако знал, что Эйсон не ответит. Воин посмотрел на Азиуса, вопросительно глядя ему в глаза.

– Совсем плохо? – спросил великан.

Эйсон пожал плечами и скривился.

– Если останусь здесь, то выживу. Подъем меня убьет.

Азиус мрачно поджал губы, но кивнул. Он положил руку на ребра Эйсона, туда, где сквозь коричневую ткань рубахи проступало большое красное пятно. Кейлен почувствовал, как великан тянет нити. Воздух. Дух. Остальное распознать он не успел – так быстро всё произошло. Когда Азиус убрал руку, лицо Эйсона облегченно разгладилось.

– Спасибо. – Мужчина вдохнул поглубже, проверяя самочувствие.

Целительством Кейлен так до сих пор и не овладел. Тэрин предупреждал, что без опыта такое колдовство опасно. Даже Азиус весь посерел и тяжело дышал.

– Фальмин, ну сколько там еще? – раздраженно бросил Кейлен и вдруг услышал громовой топот. Сосчитать идущих было нельзя, но камни вокруг дрожали, а воздух наполнился звоном.

По одному из четырех мостов, ведущих к главной платформе, строем по десять в ряд шли гномы, с головы до ног закованные в толстые латы, в шлемах с наносниками. У каждого был огромный двусторонний топор, а на бедре висел короткий меч. За спинами у них развевались малиновые плащи.

Царская гвардия.

Естественно, во главе колонны в полном боевом облачении шла Кира. Ее струящиеся светлые волосы были украшены серебряными и золотыми кольцами. Кейлен не мог сосчитать, сколько с ней гвардейцев, но грохот сапог всё не утихал.

– Вы же не думали, – ухмыльнулась Кира, – что мы дадим вам забрать всё самое интересное себе?

Что-то в этой женщине вызывало у Кейлена дрожь. Он затруднялся сказать, что именно и вызывает ли это у него отвращение или наоборот.

– Ваше величество… Что вы делаете?

– Показываем тебе наш характер, – она хищно оскалилась, затем посерьезнела. – Веди, дралейд.

Айвон остановился, прикрыл глаза и попробовал отдышаться.

«Мне нужно совсем немного. Одно мгновение».

Сильный ветер трепал ему лицо и шею, но он не морщился. Он чувствовал себя так, будто несколько часов просидел у костра. По лбу катились бисеринки пота. Мужчина пошел дальше. Гулкий стук сапог по мощеным дорожкам сопровождался лишь свистом ветра да редкими окриками часовых. Айвон прошел через торговую площадь, нырнул под арку колокольни. Нащупал лежавший в кармане камень.

«Уже слишком поздно. Пути назад нет».

Артур не оставил ему выбора. Сопротивляться Империи было больше нельзя. И гномы не спасение. Их заботят только собственные шкуры. Айвон потрогал шрам на животе – постоянное напоминание о том самом дне. Он кричал им: «Вернитесь! Или пустите меня туда!» Но эти гномы слишком боялись за себя. Они сбежали и утащили его за собой.

«Альяна. Хрис».

Айвон сжал руку в кулак, да так сильно, что ноготь вонзился в кожу, оставив в складке ладони кровавый след. Несмотря на поглощавший его гнев, сердце продолжало сражаться. Чувство вины скреблось в глубине души.

Проходя мимо часовых, Айвон кивнул, но не остановился.

«Мальчик и его дракон в обмен на императорское прощение».

Хороший, честный обмен.

Шаг за шагом он шел вперед. Решимость ему не изменила, однако постепенно его ход замедлялся. Айвон остановился. Каждый вздох давался тяжело.

– Чтоб тебя! – крикнул он; кулак с хрустом впечатался в каменную стену. Мальчик слишком напоминал ему Хриса. – Будь я проклят, боги! Я не могу этого сделать.

Он развернулся. К счастью, колокольня была недалеко. Он еще успеет всех предупредить. Не обращая внимания на боль в уставших коленях, Айвон спешно зашагал по плитам.

«Еще есть время».

Он побежал быстрее.

Глава 33. Кровь и пламя

Фальмин слово сдержал. «Гребень волны» был готов к отправке ровно через пять минут – ни секундой меньше, ни секундой больше. Мастер свое дело знал.

Кира привела всю свою гвардию в тысячу топоров. Чтобы взять больше, потребовалось бы согласие других членов Совета, а промедление смерти подобно. Она также послала гонцов за другими штурманами, но дожидаться их тоже было некогда.

На «Гребне волны» помещалось не более двухсот пассажиров, но только если все стояли и не боялись получить несколько ушибов по дороге. Однако даже такое количество привело Фальмина в ярость. Он бормотал под нос:

– Вечно они думают, что всё знают… Никто меня не слушает… «Просто сделай, Фальмин». Идите вы знаете куда…

Кира, Эйсон, Кейлен, Валерис и Азиус погрузились первыми, взяв с собой столько гвардейцев, на сколько хватило места. Габариты Азиуса это число несколько уменьшили. Остальные отправятся следом, когда прибудут другие штурманы.

Олег задержался, чтобы координировать отправку других платформ.

Подъем в Белдуар оказался гораздо менее комфортным, чем спуск из него. Трудно сказать, двигались они быстрее или нет, но ощущение такое, что да. Кейлену не раз пришлось уворачиваться от болтающихся топоров, когда «Гребень волны» переваливался с боку на бок, отскакивая от гладких стен туннеля. Валерис, пытаясь удержаться, чуть не процарапал в платформе глубокие борозды.

Уже у самого Белдуара в туннель прорвался шум боя. Кейлен почувствовал, как нарастает напряжение: все пассажиры «Гребня волны» готовились к схватке.

* * *

Их встретил хаос.

Нападения в Даракдаре были тихими и спланированными. Белдуар же подвергся штурму. Двор у Ветрохода напоминал бойню, где повсюду валялись тела, как живые, так и мертвые. Кейлен не мог отличить белдуарцев от лорийцев, он видел только сталь и кровь. Люди кричали от боли, стонали в предсмертных муках. Тут и там переплетались нити огня, ветра и земли: маги с обеих сторон обрушивали на противника всю мощь стихий.

Едва кольца перестали вращаться, гномы покинули платформу. Несмотря на короткие ноги, они демонстрировали невероятную прыть. Пронесшись по веревочному мосту на площадку, они не мешкая нырнули прямо в гущу сражения.

– Безумие какое-то… – нахмурился Эйсон. – Как такое вообще возможно? Как они прошли через стены?

– Спросим, когда всех перебьем, – откликнулась Кира, спрыгивая с платформы. Приземлившись, она рассекла имперского солдата, как будто он был сделан из бумаги.

«Нет, она точно сумасшедшая».

Эйсон лишь мельком взглянул на царицу.

– Нам нужно попасть во Внутренний круг.

– А как же эти люди? Мы не можем просто бросить их! – воскликнул Кейлен.

– Мы должны добраться до короля. Если мы этого не сделаем, то наши люди погибнут зря.

Эйсон смотрел на Кейлена, как бы вызывая его на спор. Не дождавшись возражений, он указал на одну из шести арок, расположенных вдоль южного края двора.

– Здесь можно пройти на главную улицу, а оттуда уже попасть на мост к Внутреннему кругу.

С этими словами он спрыгнул во двор, явно полагая, что остальные последуют за ним. Отряд без остановки прорубался сквозь дерущихся. Если удавалось рубануть кого-то из имперцев, тем лучше. Примерно на полпути через двор Кейлен поймал взгляд Киры. Та выдирала топор из груди огромного мужчины. Говорить тут было нечего.

– Вперед! – рявкнула гномья царица, очередным взмахом отделяя чью-то голову от плеч.

До прохода на другой стороне двора они пробились относительно невредимыми. Пожалуй, новыми ранами обзавелся только Азиус. Струйка крови стекала у него по левому бедру, хотя он, кажется, даже не заметил.

Проход выводил на широкую улицу, по которой они несколько дней назад спускались к Ветроходу. Тогда она выглядела совсем иначе, без луж крови и мертвых тел. Увернувшись от отчаянного удара, Кейлен проскользнул мимо нападавшего и полоснул его по спине. Что-то в этом всём его напрягало. Что-то было не так… Наконец он краем глаза заметил – что.

– Эйсон! – заорал Кейлен, стараясь перекричать крики и шум. – Стены!

Воин посмотрел на него как на умалишенного и лишь пожал плечами.

Тяжелым щитом Кейлена толкнули в грудь. Он замотал головой, прогоняя пляшущие перед глазами звезды и готовясь к очередному удару. Кто-то белый и быстрый вцепился имперцу в шею. Кейлен перепрыгнул через труп. У него в жилах пульсировала ярость Валериса.

– Посмотри на стены! Там никого нет! – Кейлен схватил Эйсона за плечо и подтолкнул к парапету, откуда было видно самый нижний ярус Внешнего круга.

Стены были пусты, ворота закрыты на засовы. Там никто не дрался. Имперцы не пробивались в город с боем. Их впустили.

Наконец до Эйсона дошло. Он напряженно кивнул.

– Идем!

Азиус продолжил прокладывать себе путь по улице. Нифрал в форме топора горел алым у него в руке. Многие кидались врассыпную. Они никогда прежде не видели великанов, но понимали, что лучше держаться от такого подальше.

У Кейлена болели суставы и мышцы. Несмотря на тренировки, он всё еще чувствовал отдачу от искры. Почему он раньше об этом не подумал? Потому что думать было некогда. Однако он чувствовал, что становится сильнее.

Пробиваясь через улицу, они увидели в толпе нападавших двоих человек. Эрика и Далена нельзя было ни с кем спутать. Братья дрались спина к спине, орудуя парными клинками. Они находили бреши в строю лорийцев, пробивались наружу, затем снова внутрь. Оба уже устали – это было видно по стойкам. Долго они так не продержатся.

Эйсон кивнул, и Азиус взмахнул руками, разбрасывая лорийских солдат с ног потоком воздуха.

– Явились – не запылились! – нахально ухмыльнулся Эрик.

Даже с глубокой раной в боку и залитым кровью лицом он держался невозмутимо. Для Кейлена это было чем-то противоестественным. Он еще помнил время, когда сама мысль о том, чтобы лишить человека жизни, приводила его в ужас. Но теперь…

– Что случилось? – Эйсон смотрел по-прежнему напряженно.

Эрик пожал плечами.

– Мы были в своих покоях и вдруг услышали звон колоколов. Когда добрались до внутреннего двора, он уже кишел имперцами. Они как будто пролезли сюда через канализацию. Наверху их еще много. Мы взяли нескольких солдат и попытались пробиться к Ветроходу.

Бой вокруг начал стихать; белдуарцы одерживали верх.

– Внизу у Ветрохода сражается Кира со своими гномами. Им нужна помощь. Соберите людей и идите туда. А мы направляемся к Внутреннему кругу. Вы видели короля?

Дален недовольно скривился, но спорить не стал.

– Он должен быть в тронном зале.

Вместе с Эриком они повернулись к оставшимся солдатам.

– К Ветроходу! За короля!

– За короля! – ответил им нестройный хор.

Когда они достигли каменного моста между Внутренним и Внешним кругом, бой утих. Шириной мост был футов двести, по нему свободно могли проехать четыре телеги в ряд. Кейлен и в прошлый раз не смог заставить себя заглянуть за край; сейчас это не изменилось. Если случайно оступишься и полетишь с такой высоты, никто не услышит, как ты ударишься о дно.

На мосту почти никого не оказалось. Всех, кому не повезло очутиться на пути Азиуса, окутывали нити воздуха и отбрасывали в сторону. Крики падающих звучали еще долго.

У стен Внутреннего круга они услышали доносящиеся из-за полуоткрытых ворот звуки сражения. Звон металла смешивался с воем и криками людей, смотревших смерти в лицо. В воздухе витал отвратительный запах: пот, грязь и кровь.

Кейлен ненадолго остановился, чтобы успокоиться, и лишь потом последовал за Эйсоном и Азиусом. В горячке боя и бега страх смерти и тошнота отступили на второй план, но здесь, у ворот, накатили снова. Колени дрожали. Кейлен сделал глубокий вдох и шагнул во двор, Валерис не отставал.

Во дворе царило безумие. Если бы не малиновые плащи королевской стражи, Кейлен не смог бы отличить друзей от врагов в скоплении тел. Громометатели на башнях полыхали оранжево-красным пламенем, в ночное небо поднимался дым.

Пригнув голову, Кейлен уклонился от клинка и полоснул лорийца по ногам. Не удавалось сделать и пяти шагов, чтобы не взмахнуть мечом. Впереди маячил высоченный Азиус. Его сияющий красный топор разрезал воздух, отсекая головы и конечности, словно божественная кара.

Кейлен чувствовал, как слабеют его мышцы, как с каждым взмахом немеют плечи. Он пользовался искрой лишь изредка, но даже это ощущалось. А вот великан, казалось, не ощущал усталости, смертельным вихрем прорубаясь через плотный строй имперцев. Кейлен ни на мгновение не сомневался, что Эйсон тоже где-то там.

Им нужно было пересечь двор. Король, по всей видимости, находился в тронном зале. Странно: Кейлен ожидал, что Артур будет здесь, будет громогласным ревом подбадривать своих людей, будет вести их в бой. Он явно не из тех, кто прячется от сражения.

В ушах у Кейлена зазвенело. Он дернулся назад, но поздно. Если бы не клинок Эллисара, его бы уже обезглавили. Эльф вихрем крутанулся мимо юноши и на скорости отсек руку человеку, который чуть не оборвал Кейлену жизнь.

Короткого кивка в качестве благодарности было достаточно.

Выглядел эльф не ахти. Серебристые волосы слиплись от свежей и запекшейся крови. На правой руке, чуть выше кожаных повязок, алели две глубокие раны. Одну ногу Эллисар подволакивал, но это вроде бы не сильно ему мешало.

– Где остальные? – проорал Кейлен. Хоть эльф стоял почти вплотную, обычная речь безнадежно тонула в шуме сражения.

Эллисар резко мотнул головой к центру двора. Тронный зал был в том же направлении. Кейлен укорил себя за мимолетную мысль, что, будь его спутники где-то еще, он бы не двинулся к ним на выручку. Да, ему следовало догнать Эйсона с Азиусом и вместе с ними пробиться к Артуру, но не ценой жизни товарищей.

С Эллисаром пробиваться стало намного легче. Несмотря на хромоту, эльф всё так же ловко скользил через свистопляску. Его длинный, слегка изогнутый клинок с каждым взмахом нес смерть. Пока Гейлерон прямо не указал на это, Кейлен и не задумывался, что он вооружен таким же. Гейлерон постоянно твердил, что нужно научиться владеть эльфийским оружием, но даже в тренировках с ним юноша не ощущал разницы. Меч и меч, дальше что? Однако сейчас, наблюдая за Эллисаром, Кейлен наконец всё понял. В его движениях ощущалось изящество. Если смерть может быть красивой, то выглядит она примерно так.

От подобных мыслей Кейлен содрогнулся. Смерть не может быть красивой. Его окружали искаженные яростью лица и боевые выкрики, лязг стали и треск сталкивающихся тел. Кругом лежали мертвые, у некоторых не хватало рук или ног, у некоторых… больше. Камни двора настолько пропитались кровью, что их уже не отмыть. Один человек полз куда-то, подтягиваясь на кончиках пальцев, а в это время из его живота вываливались внутренности. Вместо криков изо рта лилась кровь, но Кейлен видел боль, навеки вытравленную на лице несчастного.

«Смерть не может быть красивой».

Взяв себя в руки, Кейлен отогнал все лишние чувства – тошноту, страх, сожаления – прочь. Смерть не бывает красивой, но порой без нее нельзя. Он взмахнул клинком, парируя удар, затем развернулся и отсек противнику руку. «Порой без нее нельзя».

Когда они догнали Эйсона и Азиуса, рядом с ними обнаружился и Данн. Он выглядел так, словно его избили до полусмерти. До этого мгновения мысль о том, что с Данном могло что-то случиться, не приходила Кейлену в голову, и он был несказанно рад увидеть друга. В изодранной одежде, с рассеченной головой и кровавым пятном на животе, но главное – живого.

Данн приветствовал Кейлена кривой улыбкой и кивком. Можно было ничего не спрашивать.

– Близняшки где-то там, – крикнул друг, указывая в западную часть двора. – Они пошли за Тэрином. Гейлерона с Вейрилом я не видел.

Выражение лица у Данна было мрачное. Впрочем, Кейлен знал, что у него самого такое же.

Кейлен вопросительно посмотрел на Эйсона.

– Жить будет. В зал, – откликнулся тот.

– Он ранен! Я не хочу, чтобы…

– Кейлен! Сейчас не время. – Эйсон смерил юношу холодным и непреклонным взглядом, потом обратился к Данну: – Драться можешь?

Тот вяло кивнул. Кейлен хотел снова возразить, но тут на него накинулся лорийский солдат с вытянутым копьем. Ноги у юноши приросли к земле, и он понял, что не сможет вовремя уйти. Он глубоко вдохнул, готовясь.

Мелькнула багровая вспышка, и солдата на ходу разорвало надвое от плеча до бедра. Кейлен поднял глаза и увидел, как одобрительно кивает Азиус.

– Идите в зал, а я останусь здесь. Нужно переломить ход сражения.

Не дожидаясь ответа, великан снова врубился в гущу схватки, размеренно маша своим алым топором.

– Я рад, что он на нашей стороне, – морщась, прохрипел Данн.

Кейлен пристально посмотрел на него.

– Ты уверен, что сможешь?..

– Уверен. Я справлюсь.

Медленно, но верно они вчетвером пробивались к подножию ступеней, ведущих в тронный зал. Валерис скакал рядом, кусая за ноги противников и раздирая когтями тех, кому не повезло упасть на его пути.

С каждым шагом Кейлен всё больше ценил присутствие Эллисара. Эльф постоянно находился рядом, никогда не отпуская юношу дальше чем на два-три фута. В иной раз Кейлен бы жаловался, но не сейчас. Эллисар неоднократно спасал ему шею, иначе бы Кейлен так и остался на холодных камнях, не заметив удара.

Лестница в замок была усеяна трупами. Вне пыла сражения запах смерти становился еще более едким. После очередного вдоха Кейлен почувствовал рвотный позыв, но вовремя сдержался.

В голове прозвучал предостерегающий выкрик Валериса, и Кейлен резко дернулся в сторону. Боль обожгла его бок там, где в кожу вонзилось лезвие. От удара Кейлен отшатнулся, пальцы чуть не выпустили меч. Юноша неуклюже приготовился отразить очередной выпад, как мимо уха просвистела стрела. Она угодила точно в глаз нападавшему. Брызнула кровь, солдат упал на ступени, после чего дернулся и затих.

Стук сердца отдавался болью в груди. Валерис застыл у головы лорийца и с сердитым рычанием следил, не зашевелится ли он.

Тэрин взбежал по лестнице. Эльф достал из колчана еще одну стрелу и прицелился, наблюдая за входом. Не заметив врагов, он опустил лук.

– Ну что, заходим?

Эйсон кивнул.

Кто-то тронул Кейлена за плечо.

– Что там?..

Таким Кейлен прежде Данна не видел. Друг боялся. Глаза распахнуты, плечи ссутулены, рука прижата к груди.

– Король.

Кейлен старался звучать уверенно, хотя сердце его трепыхалось, как бабочка, а рука с мечом дрожала всякий раз, стоило слегка отвлечься. Но ради Данна он должен сохранять стойкость.

Тронный зал почти не изменился, только лиловые и золотые флаги на колоннах больше не развевались, а факелы как будто светили тусклее. Куда ни падал взгляд, везде лежали убитые солдаты королевской стражи. По телу Кейлена пробежала дрожь. Чем дальше они заходили, тем тусклее становился свет.

– Чувствую темную магию, – пробормотал Тэрин больше себе под нос.

Звук их шагов и клацанье когтей Валериса по гладкому камню эхом наполняли зал, нарушая зловещую тишину. Пускай и было темно, Кейлен знал, что трон Артура стоит на возвышении в конце зала.

– Наконец-то.

Шипящий голос разнесся по пустому залу, царапая слух. Он звучал со всех сторон, но Кейлен знал источник. Даже не глядя на Данна, можно было сказать, что на его лице застыл страх. Такой же страх испытал и сам Кейлен, когда впервые услышал этот голос на горном перевале.

С каждым шагом к трону чернота сгущалась всё сильнее. Вскоре не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Кейлен быстро раздумал творить балдир: в прошлый раз он оказался менее чем бесполезным. Они шли дальше, а голос не умолкал:

– Вы опоздали… Всё кончено.

До возвышения с троном оставалось не более двадцати шагов, но в темноте определить точно не получалось.

– Кейлен… – с непривычной тревогой в голосе прошептал Данн, – боюсь, короля уже…

Ответить другу он не успел. Тьма вдруг отступила, словно пелена тумана, рассеивающаяся с восходом. Кейлен не сдержал вскрика, когда увидел еще больше трупов. Весь пол был усеян телами солдат Белдуара, пришедших защитить своего короля.

У подножия трона стояла Тень, скрытая черным плащом с капюшоном. Синие завитки переливались в свете факелов. Рядом с порождением тьмы на нитях воздуха был подвешен молодой человек. Магия держала его руки и ноги, зажимала рот, но глаза молили о спасении. Страх смешался с горем. По щекам текли слезы. Это был Даймон, сын короля.

– Боги всемилостивые… – голос Эйсона дрогнул, чего от такого человека никак не ожидаешь.

Кейлен обратил свой взгляд на трон. Там сидел Артур.

Даже мертвый он выглядел королем. На голове – золотая корона, из-под которой ниспадают темно-серые с белыми росчерками волосы. Пурпурный плащ с золотой оторочкой. Слева, там, где должно находиться сердце, зияла дыра размером с мужской кулак. Кровь, залившая грудь и штаны короля, уже высохла.

Тень шагнула им навстречу, откидывая капюшон. Волосы длиной до плеч были такими же черными, как плащ, как высасывающие душу глаза. При взгляде на полупрозрачную кожу по спине пробегала дрожь. Хрупкие губы трескались при каждом движении.

– Похоже, Длань со своей задачей не справилась. – На лице Тени мелькнуло раздражение. – Впрочем, не важно. Самому делать такую работу даже приятнее.

Она провела языком по зубам.

Кейлен не мог оторвать глаз от Артура. Его переполняло чувство вины. Король приходил к нему накануне, а юноша его прогнал. Король хотел извиниться, но Кейлен швырнул извинения ему в лицо. И вот теперь он мертв.

– Он умер быстро, – прошипела Тень с ядовитой усмешкой. – Не уверена, что поступлю так же с его отпрыском.

Тень окинула взглядом происходящее и, прицокнув языком, воззрилась прямо на Кейлена:

– Впрочем, могу дать тебе шанс его спасти. Что скажешь, дралейд? – Темная сущность буквально выплюнула это слово, как будто оно жгло язык. – Думаешь, раз не смог спасти отца, то сможешь спасти сына?

– Не слушай, Кейлен.

Тэрин не сводил глаз с Тени. Его лук висел на спине, но Кейлен чувствовал, как эльф касается искры. Он ощутил на шее знакомый холодок.

Эйсон мрачно смотрел перед собой, крепко сжимая в руках свои мечи. На лице Данна был написан страх, однако пальцы, держащие лук, не дрожали.

Эллисар шагнул ближе к Кейлену, перехватив меч обеими руками.

– Держись позади меня, дралейд. Не позволяй ему раззадорить тебя.

– Молчи, эльф! – Тень, казалось, могла повелевать своим голосом как угодно, делая его то тише шепота, то громче бури. – Мне надоела болтовня. Кто из вас желает умереть первым?

Глядя на бездыханное тело Артура, Кейлен почувствовал, как внутри закипает гнев. Тень слишком долго контролировала ситуацию, пора было с этим покончить. Юноша рванулся вперед и рубанул мечом сверху вниз. Удар не достиг цели: порождение тьмы резко крутанулось и с нечеловеческой скоростью подставило свой меч, сотканный из черного пульсирующего пламени.

Это был такой же духомеч, что и у Азиуса, но выглядел иначе. По сравнению с топором великана – более плотным, словно из стали, – клинок Тени казался воплощением хаоса. Черное пламя постоянно двигалось, завихрялось и раскручивалось, волнуясь будто бы под порывами невидимого ветра.

Хрупкие губы порождения тьмы искривились в ухмылке. Кейлен силой заставил себя отвести взгляд от глаз Тени. Эти черные провалы, казалось, могли высосать душу из тела.

Кейлен почувствовал, как Тень тянет за нити воздуха, и тут же ударом невидимого тарана его подбросило в воздух и впечатало в пол. Тело пронзила боль. Он наконец сморгнул звезды из глаз, когда Валерис бросился на Тень.

Черный маг взмахом руки отправил дракона в полет, оставив пролом в ближайшей колонне. Голову Кейлена будто огрели кузнечным молотом.

– Нет! – Он никак не мог сдержать крик, отчасти его собственный, отчасти принадлежавший Валерису.

Дракон был ранен, но, главное, остался жив.

Не успел Кейлен подняться на ноги, как мимо него по направлению к Тени пробежали Эйсон с Эллисаром. Порождение тьмы двигалось, как змея в высокой траве, извивающийся клинок обрушивал на противников град свирепых ударов. Эйсон и Эллисар были величайшими фехтовальщиками из всех, кого Кейлен когда-либо встречал, но даже они не могли перейти в наступление. Всё, что им удавалось, так это удерживать Тень на расстоянии.

Данн припал на колено, достал стрелу, прицелился и выстрелил черному магу в грудь. Затем еще две стрелы вонзились в живот и шею врага, однако ничуть не замедлили его, а лишь раздразнили. Отразив удар Тэрина, Тень выдернула стрелы нитями воздуха и выбросила руку вперед. С кончиков пальцев сорвались фиолетовые молнии и ударили в Данна. Там, где молния попала в пол, каменная плита взорвалась осколками.

– Иди, помоги им! – крикнул Тэрин, подбегая к тому месту, куда отлетел Данн.

Кейлен поднялся на ноги. Ум и сердце тянули его в разные стороны: сердце призывало бежать к Данну, но ум велел помочь остальным. Где-то на задворках сознания он ощущал боль и гнев Валериса. Он чувствовал биение своего сердца – не бешеное, как раньше, а размеренное, сосредоточенное. Взяв себя в руки, Кейлен напал на Тень.

И даже когда они навалились на порождение тьмы втроем, оно продолжало играть с ними, отвечая воздушными ударами и огненными кнутами, раскрашивая их тела новыми ранами. За каждые два отбитых выпада на руках и ногах Кейлена появлялось по три свежих жгучих пореза. Он не хотел доставлять Тени удовольствие, показывая, как ему больно, но у тела было на этот счет свое мнение. Юноша не раз вскрикивал, когда лезвие черного пламени разрывало ему кожу. У Эллисара с Эйсоном дела шли не лучше. Много раз их клинки вроде достигали цели, однако черный маг не потерял ни единой капли крови. «Почему?»

Кейлен пытался нанести ответный удар. Он хотел коснуться искры, но не мог сосредоточиться. А когда мог, Тень перерезала ему нити будто бы невидимыми ножницами. Как у марионетки. «Неужели такое возможно?»

Тень вдруг схватила толстые нити воздуха и отшвырнула Эйсона с Эллисаром в разные стороны, после чего устремила взгляд на Кейлена.

– Ты нужен Фейну живым. – Юноша видел, как шевелятся губы, но голос будто звучал у него за спиной. Тень провела клинком по каменным плитам, оставляя дымящийся след. – Хотя проще было бы убить. Впрочем, я еще могу передумать.

«Нужно что-то делать. Дольше я просто не выстою».

Кейлен глубоко вдохнул и сосредоточился. Затем широко расставил ноги, принимая стойку «крадущегося медведя» – первую в свидарье. Когда Тень замахнулась своим пламенеющим клинком, Кейлен перешел в нападение. Черный маг не ожидал такого напора, отступил на шаг, не переставая парировать удары. Кейлен плавно менял позиции, будто в танце, совершенно растворившись в процессе.

– Молодец, не сбавляй натиск! – крикнул Эллисар, выскакивая у Кейлена из-за спины.

Эльф рубанул что было мочи, и в тот миг, когда его меч столкнулся с черным клинком Тени, с другой стороны налетел Эйсон. Все трое с удвоенным рвением принялись наседать на порождение тьмы, не давая ему опомниться. «Вот так… Еще чуть-чуть, и…»

– Довольно!

Тень сжала руку в кулак и ударила им по каменному полу, который пошел волнами. Кейлен даже не почувствовал, чтобы маг черпал силы из искры, и тем не менее его откинуло назад, больно приложив об одну из колонн. Заставляя боль отступить, юноша быстро вскочил на ноги. Однако Эллисар поднялся быстрее.

Черное лезвие рассекло воздух. Эллисар парировал первый удар, но не устоял, упал на колени. Второй удар отделил голову эльфа от плеч. Сердце Кейлена оборвалось.

Тело Эллисара повалилось на пол. Он дал клятву защищать дралейда, следовать за ним в бездну и далее. И вот куда это его привело.

Кейлен ощутил пустоту в желудке. Ярость, смешанная со страхом, погнала его вперед на порождение тьмы. Он даже не успел понять, как плотные нити воздуха швырнули его на пол. От удара о камень затрещали кости.

– Или забрать тебя себе?.. – задумчиво произнесла Тень, нависая над юношей и изучая его своими провалами глаз. – Из тебя могло бы выйти нечто… интересное.

Черный маг продолжал что-то бормотать, как будто Кейлена здесь не было. Юноша попробовал подняться, но его снова прижало к полу. Нити воздуха давили на плечи и на грудь. Тень почти не подала виду, что заметила это движение, – лишь раздраженно сверкнула глазами, – впрочем, невидимая тяжесть была достаточным доказательством.

Среди хаоса Кейлен вспомнил о Даймоне. Принц всё еще парил перед троном, однако в его глазах больше не читался страх. Они следили за чем-то сбоку от возвышения.

Валерис!

Юный дракон крался мимо трона, низко пригнув голову, будто волкобраз, готовящийся к прыжку. Кейлен чувствовал его боль, как каждый шаг отдавался мучением. Он не мог потерять Валериса. Нельзя было вообще никого терять, но его – особенно. Юноша мысленно кричал дракону уйти, спрятаться, но тот не слушал предостережений. Он приближался к Тени, и даже жгучая боль не могла его остановить.

Дракон взвыл от боли, когда Тень, развернувшись, ударила ему в грудь голубой молнией. Следом на мага бросился Эйсон, так неистово вращая парными клинками, что они стали неразличимы в воздухе. Будь Тень человеком, она бы умерла уже дважды, но увы, смертельные удары доставляли ей лишь неудобство. А вот Эйсон – обычный человек, и его раны уже начали сказываться на изможденном теле.

Нужно было что-то сделать… что угодно. Кейлен потянулся к искре. Силы практически иссякли, мышцы горели, но ничего другого не оставалось. Тень резко развернулась. Оказывается, даже это холодное, мертвое лицо способно изобразить гнев. Возмущение. Отвращение, что Кейлен никак не смирится со своей участью.

Нити воздуха, удерживавшие его, стали давить сильнее. Кейлен чувствовал, что кости у него вот-вот треснут.

Валерис тем временем зашел Тени за спину, но та не заметила. Она была слишком сосредоточена на Эйсоне и Кейлене.

Юноша почувствовал в драконе что-то, чего не было раньше. Какое-то давление – оно неуклонно нарастало. Не раздумывая, Кейлен продолжил тянуться к искре. Закрыл глаза и сосредоточился. Вот он, шар вечно движущейся энергии. Пять нитей, сплетенных друг с другом, извивающихся и пульсирующих, излучающих силу, которая уходит корнями в начало времен.

Кейлен потянул за нити духа и огня. Он не знал зачем – просто чувствовал, что ему нужны именно они. Просто втягивал нити в себя, а затем направлял их в Валериса. И пускай Тень всё сильнее и сильнее вдавливала Кейлена в каменный пол, он продолжал черпать силу из искры. Он чувствовал, как сознание его проваливается – душа уносится куда-то прочь.

Возможности терпеть дальше не было. Что есть мочи юноша закричал:

– Эйсон!

Воин без промедления кинулся наземь.

Растущее давление в сознании Кейлена нашло выход. Валерис запрокинул голову, его грудь расширилась. Затем из пасти дракона хлынул огненный поток, поглотивший Тень целиком. Порождение тьмы издало пронзительный вопль; ничего подобного Кейлен никогда не слышал. Казалось, будто душу вырывают из тела. В это мгновение Кейлен и Валерис слились в одно целое, и юноша ощутил несокрушимую мощь. Чувствуя ту же жгучую ярость, что и дракон, он вложил в поток пламени всё, что у него оставалось.

Ничто не могло пережить такого удара, но Кейлен не успокаивался, пока не увидел, как Даймон падает на землю, как гаснет огонь, оставив после себя лишь кучку пепла.

Голос Тэрина доносился откуда-то издалека, словно эльф говорил из-под воды. Кейлен слишком сильно распалил искру. Юноша это знал. Он чувствовал, как проваливается в пустоту. Перед глазами плыло. Чья-то ладонь коснулась его груди, и по телу разлилась теплота. Однако он чувствовал, что зашел слишком далеко. Или это ему кто-то сказал?.. Не понять. Мысли разбегались, путались, мешались, переплетались.

Слова Тэрина то пропадали, то звучали с новой силой, повторяясь снова и снова:

– Мальчик, ты дурак… Как глупо…

Глава 34. Да здравствует король!

Лишь спустя несколько дней Кейлен смог приходить в сознание больше чем на час или два. Но даже тогда все кости болели, будто его сбросили со скалы. В это время его постоянно навещали, но он почти ничего не видел. Первые две ночи Данн даже спал на полу, принеся собственное одеяло, однако потом Тэрин выпроводил парня, сказав, что эти дежурства ничем не помогают.

После того как Валерис убил Тень, бои в остальной части города продолжались недолго. Войск у Тени не хватило, чтобы взять Белдуар с наскока. Зеленые камни, которыми Эйсон воспользовался на горном перевале, обнаружились в углублениях возле открытых ворот. Именно так враг ворвался в город, будто бы из ниоткуда. Если бы не колокола, исход был бы иным. Кейлен не сомневался, что не пережил бы боя. Как камни попали к Тени – это уже другой вопрос.

Кейлен посмотрел на Валериса, лежавшего возле камина. Его бледно-лавандовые глаза с интересом наблюдали за юношей, пока тот застегивал шелковую сорочку с золотым шитьем, которую его заставил надеть Тэрин. Дракон оправился гораздо быстрее, но ведь ему и не пришлось балансировать на краю бездны.

Глядя на Валериса, Кейлен не сдержал улыбки. На мгновение в том зале он подумал, что может потерять дракона. Подобного страха он не испытывал никогда: словно его душу разделили надвое и половинка повисла на тоненьком волоске. Даже теперь, стоя в роскошной комнате и скрывая под дорогой одеждой, подаренной Даймоном, свежие шрамы, он не мог избавиться от ощущения потери, от которого сводило живот.

В комнату вошел Эрик в сопровождении Данна и Тэрина.

– Кейлен, пора, – сказал он со слабой улыбкой.

Юноша кивнул и, еще раз проверив, правильно ли застегнута сорочка, направился к двери.

Данн крякнул, когда Кейлен крепко его обнял.

– Эй, полегче, милорд! – хмыкнул тот. – Не всех, знаешь ли, обхаживали лучшие лекари города.

Тэрин покосился на Данна.

– Я предлагал заняться твоей раной, и что ты мне сказал? «Отстань, женщинам нравятся шрамы».

– Да ну тебя, Тэрин. Вот надо было всё портить!

Эльф отмахнулся и пошел посмотреть, как там Валерис. Кейлен не удержался от смеха.

– Кстати, о шрамах. Покажешь?

Данн расстегнул ворот сорочки и обнажил плечо. По левой ключице тянулся узловатый бугорок плоти.

– Не то чтобы я в ближайшее время еще раз захотел попасть под удар молнии.

Кейлен, поморщившись, провел пальцем по шраму.

– А что с твоей раной на боку?

– Нет, ее я позволил исцелить. Иначе бы крышка.

Кейлену хотелось вразумить друга, но вместо этого он лишь покачал головой и, рассмеявшись, снова обнял Данна. Исцелить одну рану и оставить другую только для того, чтобы потом ею хвастаться, – это определенно в его духе.

– Ну что, – обратился Кейлен к Эрику и сделал глубокий вдох, – пойдем.

Коридоры, по которым они шли, были пусты. Весь город наверняка набился во двор, чтобы увидеть коронацию.

– Кейлен, – прошептал Тэрин, пристраиваясь рядом. – Будь осторожен. Артур был хорошим человеком. Мы с Эйсоном доверяли ему. Даймон вполне может оказаться таким же, как отец, но…

– Но может и не оказаться, – договорил за него Кейлен.

Тэрин хмуро кивнул.

– Просто будь осторожен. Наверняка найдутся те, кто не захочет привязать к тебе веревочку, но таких меньшинство.

– Ты про себя и Эйсона? – не раздумывая отозвался Кейлен.

Увидев обиду в глазах эльфа, юноша ощутил укол сожаления, но Тэрин промолчал, лишь отвернулся и пошел дальше. Данн с Эриком тоже ничего не сказали, однако Кейлен чувствовал напряжение. Он не собирался этого говорить. Слова просто вырвались.

В конце коридора, перед выходом во двор, к ним присоединились эльфы Аравелла. Они денно и нощно сторожили комнату Кейлена, но после битвы он увидел их впервые.

– Ерунда, – бросил Гейлерон, заметив, что юноша смотрит на обрубок его левой руки. – С мечом я не хуже управляюсь и правой, а с луком у меня всегда не ладилось.

Больше эльф ничего не сказал. Сам Кейлен, случись ему потерять руку, едва ли держался бы так спокойно. Он не знал, уместно ли засмеяться в ответ на прямоту Гейлерона, потом решил, что не стоит.

С тяжелым сердцем Кейлен смотрел на эльфов. Пятеро вышли с ним из Темнолесья. Остались только четверо.

– Эллисар…

– Эллисар погиб с честью, исполнив клятву, в которую верил, – произнес Вейрил, не дав Кейлену договорить, – клятву, в которую мы все до сих пор верим. Мы с тобой, Кейлен, и мы пойдем до конца.

Все согласно кивнули.

В глубине сознания Кейлен услышал гордый голос Валериса. Выгибая шею, белый дракон встал рядом со своим всадником.

– Благодарю, – произнес Кейлен, протягивая руку Вейрилу, который тоже протянул свою. – Ду грир хайдрия тил майя эйлвин.

«Ты делаешь честь моему сердцу». Уроки Тэрина не пропали даром.

Вейрил улыбнулся, услышав из уст Кейлена старое наречье, и хором с остальными эльфами ответил:

– Ду грир хайдрия тил майя эйлвин.

– Когда это ты выучился говорить по-эльфийски? – прошептал Данн, наклоняясь к другу.

Кейлен улыбнулся, сдерживая смех.

– Это старое наречие. Потом объясню. – Он повернулся к остальным: – Нам стоит поторопиться, иначе опоздаем.

У ведущей во двор арки стояли два гнома, закованные в латы; с плеч у них свисали малиновые плащи. Интересно, как Даймон отнесся к тому, что гномы остались в городе, но задавать этот вопрос Кейлен не стал. У будущего короля и без того забот хватало.

– Дралейд, – поприветствовал его один из стражников. Его борода была унизана золотыми и серебряными кольцами.

Кейлен кивнул в ответ.

От радостных возгласов толпы, прокатившихся по двору, казалось, содрогнулся сам воздух. Люди жались друг к другу, будто колосья пшеницы в поле. Кейлен подумал, что никогда не видел столько людей в одном месте. Да что там – правда не видел. Он в изумлении смотрел на толпу. Тэрин слегка подтолкнул его, направляя к установленной во дворе платформе.

Поднявшись, юноша поприветствовал Даймона. Валерис вскочил и устроился рядом под восторженные аплодисменты собравшихся. Перед церемонией Даймон зашел к Кейлену и спросил, согласится ли он возложить на него корону.

– Для меня будет честью, – сказал Даймон, – если меня коронует дралейд.

Тэрин с Эйсоном решительно заявили, что это невозможно. В иной ситуации Кейлен однозначно пошел бы наперекор, но тут они были правы. Показывать, что он якобы имеет право выбирать королей, – опасно. Однако Кейлен пообещал Даймону встать рядом с ним в знак поддержки. Тэрин с Эйсоном возражали и против этого, однако тут юноша был непреклонен. Так он мог хоть частично отплатить свой долг перед Артуром.

По правую руку от Даймона стоял лорд Айвон Арнелл. Новый главный советник будущего короля выглядел мрачно; на лице у него красовались свежие порезы и синяки. Айвон как-то проведывал Кейлена, пока тот приходил в себя. Он ничего не сказал, просто молча сидел рядом с кроватью. Он не знал, что юноша не спит. Кейлену такое поведение показалось странным, но Айвон был хорошим другом Артура, а скорбь влияет на людей по-разному. Сейчас советник решительно кивнул юноше, затем вновь повернулся к будущему королю.

На возвышении – в знак единства – стояли цари и царицы Гномьего союза. Кира сменила латы на кожаную кирасу и шелковые густо-малиновые юбки, шитые золотом. На солнечно-рыжих волосах покоилась корона. Она выглядела прекраснее любой женщины, которую Кейлену доводилось встречать, и глаза больше не горели жаждой крови. Ему показалось, что царица при виде его мимолетно улыбнулась, но полной уверенности не было.

– Спасибо, что пришел, – произнес Даймон, когда Кейлен занял место подле него. В глазах у будущего короля покоилась скорбь утраты. И юноша ее понимал.

– Для меня это честь, ваше величество.

Церемония длилась недолго. Как только Даймона короновали, он немного помахал своим подданным – те радостно скандировали и ликовали. Каждому не терпелось посмотреть на нового властителя. Кейлен с Валерисом просто стояли рядом. Юноша не мог не думать о том, какое мощное впечатление производит это зрелище: молодой король бок о бок с правителями Гномьего союза и дралейдом. Он будто бы попал в одну из историй, которые рассказывал Тэрин.

Даймон поднял руку, успокаивая толпу. Кейлен не подозревал, как можно заставить такую тьму народа молчать. Но все молчали. Жители Белдуара ждали первых слов своего нового короля.

– Мой отец был добр и справедлив. Истинный король. Такой, каким я хотел бы однажды стать. Мне будет его не хватать, и я стану каждый день оплакивать его гибель вместе с вами. Но я не позволю горю сломить себя!

Толпа разразилась одобрительными возгласами.

Кейлен видел, как стоящий позади короля маг вплетает в его слова нити воздуха и духа, отчего речь перекрывала шум толпы, собравшейся во дворе.

– Мы, народ Белдуара, тысячи лет защищаем этот город. Защищаем его от тиранов, воинств и драконьего огня. Мы никогда не покорялись и не покоримся впредь. Мы не одиноки! В час нужды нам на выручку пришли союзники – гномы, наши вечно верные братья и сестры. И нельзя забывать, что драконий огонь больше не принадлежит только империи. Дралейды возродились! Они снова на нашей стороне! Наше время пришло!

* * *

Когда они спускались с возвышения, в воздухе еще гремели возгласы «Да здравствует король!» и «Да здравствует король Даймон!».

Празднования, несомненно, будут идти несколько дней. Приятная смена обстановки после траура, в который город погрузился в связи с гибелью Артура.

Эйсон, Тэрин и Азиус шли навстречу, чтобы, конечно же, поздравить только что коронованного правителя. Однако мимо них протиснулся Тармон Хорд, новый лорд-капитан королевской стражи, за спиной которого развевался пурпурный плащ. Остановившись перед королем, он прижал кулак ко лбу.

– Говори, Тармон, – напряженно произнес Даймон.

– Мой король, срочные вести. Имперская блокада снята.

Впервые после смерти отца Даймон улыбнулся, но на лице лорда-капитана радости не было.

– Что такое, Тармон?

– Мой король, они идут на город. С ними драконья гвардия.

* * *

Рист издал торжествующий возглас, когда доски перед ним раскололись надвое. Щелчком воздушных нитей он погасил две свечи по сторонам от себя, после чего отпустил искру.

Брат Гаррамон оказался верен данному слову. Они начали обучение уже на следующий день, и с каждым разом Рист чувствовал, что становится сильнее. Теперь он был более сосредоточен, мог плести изобретательные заклятия и в первый же день сумел разбить деревянные доски в щепки… Потом, правда, лишился чувств.

Гаррамон неотступно присутствовал на каждом миге обучения. Другие братья тоже давали Ристу уроки, но в основном это были история, математика и так далее. В иной обстановке он бы получал несказанное удовольствие, но сейчас ему хотелось одного: узнать о магии как можно больше. Понять, как всё устроено.

Тем утром брат Гаррамон был непривычно молчалив. Они занимались в одном из многочисленных открытых дворов замка. Высокий дуб заслонял собой солнце. Брат Гаррамон стоял, прислонившись спиной к башне. Казалось, мыслями он витал совсем в другом месте.

– Брат?

Тот повернул голову к Ристу и приподнял бровь.

– Есть ли ответ хоть на одно послание? Уже несколько недель прошло.

На лице мага промелькнуло едва заметное раздражение.

– Нет, дитя. Ни из Гизы, ни из Кэмилина, ни из Мидхевена, ни из деревень. Мы даже отправили гонца в Белдуар – тайно, – но тоже тишина. Наберись терпения. Такие расстояния быстро не преодолеть. Уверен, друзья получили твое послание и сейчас пишут ответное.

* * *

Элла наклонила кружку как можно выше и залпом осушила. И как только Рэтту нравилось это мерзкое пойло? Никакого вкуса, только едкая горечь на языке.

Немало мужских глаз не таясь смотрели на нее и Ширею. Не столько из-за того, как Элла опрокидывала в себя эль, сколько из-за огромного серого волкобраза, свернувшегося возле ног девушки и злобно рычавшего на любого, кто подходил слишком близко.

Хозяйка трактира, плотная женщина с пепельными волосами, встала поперек входа, отказываясь пускать троицу. Она даже попыталась выгнать их метлой, но один рык Фейнира заставил ее передумать, а горстка монет из тех, что Элла взяла у солдат, сделала ее сговорчивее. Впрочем, женщина всё равно бросала на пришельцев косые взгляды каждый раз, когда проходила мимо стола.

С Ширеей Элла сошлась в тот же день, когда объявился Фейнир. Их теперь объединяло общее горе. Ширея с мужем ехали в Гизу за тем же, за чем и Рэтт с Эллой: начать новую жизнь на севере. Надежды обеих рухнули. У Эллы подкатил ком к горлу, когда она узнала, как схожи их судьбы. Каждую ночь перед сном она всё еще продолжала оплакивать возлюбленного.

Новоявленные подруги провели в «Блуждающей березе» четыре ночи. На второй день Элла отправилась в порт, чтобы найти Джака Нариса – дядя Рэтта упоминал о нем в письме. Это был болезненного вида пронырливый человечек, но вроде понимающий. Поначалу он не хотел отдавать билеты, но когда Элла объяснила, что Рэтт занят и послал ее вместо себя, уступил. Мужчины всегда были более любезны с женщинами, которых послал другой мужчина.

Элла держалась до тех пор, пока не вернулась в свою комнату в трактире. Там, едва взглянув на билеты, она снова разрыдалась. Эти желтоватые листочки должны были стать для них началом новой совместной жизни…

Она не вполне понимала, зачем пошла за билетами. Разумнее всего было бы вернуться домой, во весь опор бежать в объятья матери. Но какое-то внутреннее чувство толкало вперед. Оно хотело, чтобы Элла добралась до Бероны, довершив начатое вместе с Рэттом, – и встретилась с Таннером. Это был ее долг. За свою помощь он заслужил узнать, что стало с его племянником. Так день и ночь Элла разрывалась надвое.

Взмахом руки девушка подозвала трактирщицу и потребовала еще эля. Если Рэтту нравилось это пойло, значит, и она научится его любить.

Они с Ширеей похоронили своих возлюбленных. Вместе с тем торговцем, в повозке у которого нашлась лопата. Могилы отметили горками из камней. Но даже если бы ей завязали глаза и раскрутили до тошноты, Элла бы всё равно нашла место, где упокоился Рэтт, – с камнями или без них. Чтобы уйти, ей потребовалось собрать в кулак всю волю.

Поблагодарив трактирщицу, Элла бросила ей несколько медных марок из своего кошеля и снова хлебнула едкой жижи. Горечь поселилась у нее в горле, как незваный гость, который отказывался уходить.

Элла посмотрела на сидевшую напротив Ширею. Молодая, золотоволосая, красивая. Не из тех, кто считает себя красавицей и ходит, задрав нос до небес, а настоящая. Не исключено, что подвыпившие гуляки за соседними столиками пялились на ее молочную кожу не меньше, чем на Фейнира.

– Пойдем, – сказала Элла и, опрокинув оставшийся эль себе в глотку, поднялась со стула.

Ширея удивленно посмотрела на новую подругу. Почти весь вечер та сидела, перебирая серебряную цепочку, которую сняла с шеи своего мужа. «Джон, – вспомнила Элла. – Его звали Джон». Сама она ничего у Рэтта не взяла. Ничего, кроме воспоминаний и образов, навсегда запечатлевшихся в ее сознании.

– Куда? – кротко и едва слышно пролепетала Ширея.

Элла на мгновение задумалась, а затем приняла решение:

– На север. Поплывем в Антикер, а оттуда – в Берону.

Ширея согласилась не сразу. Сначала она всё говорила, что хочет вернуться домой – в деревеньку под названием Палесье к югу от Мидхевена. Мол, на севере ей больше делать нечего, дома ждет отец, одной ей не выжить… и всё в таком духе. Признаться честно, те же отговорки крутились и в голове у Эллы, однако она усилием воли заглушила их.

Они проговорили почти час, продолжая мучить себя элем. Очевидно, Джон тоже его любил – по крайней мере, так сказала Ширея. После нескольких кружек подруга уже клевала носом.

– Мы отправимся на север, чтобы исполнить наше последнее общее решение, – твердо произнесла Элла, хотя язык от выпитого уже заплетался. – Ты не одинока, я с тобой, и у нас есть Фейнир.

Она подняла свою кружку, Ширея тоже. Они громко чокнулись и выпили. Мужчины принялись глазеть с еще большим интересом, чем до этого. Только женщинам было плевать. Чужое внимание их не заботило.

Потом они шли по улицам Гизы с рюкзаками, доверху набитыми всем, что удалось унести. Рядом трусил Фейнир. Женщины изо всех сил старались не споткнуться и не упасть. Эль придал им храбрости, но также вскружил голову и сделал ноги непослушными.

* * *

– Ну уж нет! – протянул мужчина в длинном синем плаще, обвивавшемся вокруг лодыжек.

Перед ним стояли две подвыпившие девушки и серый волкобраз, который размерами мог бы сойти за очень зубастого пони. Мужчина наотрез отказался пускать Фейнира на борт, даже когда Элла заявила, что у нее два билета – на нее и на волкобраза.

– Сударыня, вашей бешеной зверюге не место на судне. Это категорически запрещено. Стражники в Антикере не пустили бы ее даже на пристань. А теперь, будьте добры, проходите.

Элла была готова побиться об заклад, что Фейнир всё прекрасно понял. Шерсть у него на загривке вздыбилась, а из горла вырвался утробный рык. Мужчина, такой чопорный и утонченный в своем плотном синем костюме с белыми аистами, вышитыми на манжетах, даже отпрянул на пару шагов. У него на лбу выступила испарина.

Элла была в ярости. Она не знала, злится ли по-настоящему или это говорит в ней эль, но уже была готова пнуть мужчину между ног и пройти на борт.

И тут появился незнакомец.

– Что-то случилось?

Судя по виду, это был солдат; тонкий шрам у него над глазом не мог принадлежать купцу или дворянину. На незнакомце был плотный морской плащ с желтыми вставками по краям, а под ним – тонкая кремовая сорочка. Плечи массивные и широкие. Чем-то он был даже красив, несмотря на то, что нижняя половина лица у него сплошь заросла бородой.

Помощник капитана попытался объясниться, но незнакомец достал из внутреннего кармана лист пергамента. Помощник, шевеля губами, вчитался в написанное, после чего мигом вытянулся и прижал кулак ко лбу.

– Прошу вас, сударь. Проходите.

Незнакомец усмехнулся, а затем серьезно произнес:

– Эти две сударыни со мной. И их… волк тоже.

Элла удивленно воззрилась на мужчину.

Помощник капитана хотел было возразить, но передумал. Он шумно сглотнул и кивнул. Недовольный взгляд, впрочем, от Эллы не укрылся.

– Вы идете? – бросил незнакомец, поднимаясь по сходням.

Девушки переглянулись и, подобрав юбки, просеменили на борт.

– Спасибо, – произнесла Элла, когда они оказались на палубе.

– Будет лучше, если вы разместитесь в моей каюте, дабы избежать проблем с вашим… спутником. – Незнакомец кивком указал на Фейнира. – Решайте сами, но, если что, моя каюта находится на корме. Красная дверь, номер три. Просто постучитесь.

Не дожидаясь ответа, мужчина направился к себе. Он задержался только на мгновение: достал из кармана монету, подбросил ее в воздух и, посмотрев на то, что выпало, вернул на место. Странный человек, подумалось Элле, но появился очень вовремя.

Она плыла на север. В Берону.

От автора

От всей души благодарю всех, кто уделил время «Крови и пламени». Эта книга лишь первый штрих в эпическом фэнтезийном полотне «Связанные и сломленные».

Она стала для меня самым невероятным – и непростым – опытом в жизни. Долгие годы мир Эфирии существовал лишь в виде отдельных образов у меня в голове. Невозможно описать те чувства, которые я испытал, когда, наконец, увидел его воплощенным на книжных страницах.

Ничего подобного со мной никогда не было. Эти невероятные ощущения заставляют меня чувствовать себя живым, и я не брошу творить миры до глубокой старости.

Лучше всего привлекать внимание к моим произведениям и давать мне стимул продолжать помогают честные читательские отзывы. Благодаря им новые люди смогут заметить мое творчество и ознакомиться с ним. Если вам понравилась «Кровь и пламя», я буду очень признателен за любой, пусть даже небольшой, отзыв на Amazon, Goodreads или других книжных сайтах.

Это правда много для меня значит.

Обещаю, что не перестану писать, учиться и развиваться. Дальше будет только лучше.

Благодарности

Спасибо вам…

Шеймусу, который доблестно одолел первый черновик книги и помог сделать текст лучше, не боясь задеть мои чувства. Ты с самого начала был моим спутником в этом вымышленном мире, и твоя бесконечная поддержка не давала мне опустить руки.

Моим бета-ридерам, в особенности Джейку, Дэвиду и Даймосу. Я вечно благодарен вам за то время, которое вы уделили ранним версиям романа. Ваше заинтересованное участие вдохновляло меня продолжать писать, а честная критика заставляла становиться лучше.

Моему брату Арону. Тебе всегда точно удавалось изобразить то, что родилось у меня в голове. Спасибо за то, что дал физическое воплощение моим фантазиям и позволил увидеть их воочию.

И всем остальным, кто так или иначе приложил руку к этой книге. Вас слишком много, чтобы перечислить всех, хотя кое-кого я всё-таки выделю. Спасибо родным, друзьям и всем, с кем мне повезло познакомиться в ходе этого увлекательного путешествия. Эйбелу за то, что терпел нескончаемые вопросы. Кэтрин за нужные советы в нужное время. Полу за то, что привел меня в группу и тоже отвечал на нескончаемые вопросы (кажется, это тенденция). Даану и Анат за критику и поддержку.

Нам пришлось пройти долгий путь. Но приключения еще только начинаются!

Глоссарий

МИР

Эфири́я – один из крупнейших материков в известных мирах.

Земли людей

Илльяна́ра – одна из шести провинций на юге Эфирии; правитель – великий лорд Кастор Кай.

Бе́лдуар – последний из «свободных городов» в Эфирии, не находящийся во власти Лорийской империи. Им правит король Артур Брин.

Омм – деревушка у подножия Волкобразовой гряды. Вместе с близлежащим Оммским лесом восходит своим названием к Оммуру, древнему городу йотнаров.

Гномий союз

Даракда́р – гномье царство, входящее в состав Гномьего союза. Им правит царица Кира.

Озри́н – гномье царство, входящее в состав Гномьего союза. Им правит царица Эления.

Вольку́р – гномье царство, входящее в состав Гномьего союза. Им правит царь Хоффнар.

А́змар – гномье царство, входящее в состав Гномьего союза. Им правит царица Пулроун.

Эльфийские владения

Линали́он – лесная чаща у подножия Мар-Дорула, простирающаяся на много сотен лиг. После падения Ордена большая часть эльфов укрылась там.

А́равелл – скрытый город, в котором живут эльфы, отколовшиеся от своих сородичей в Линалионе.

СТАРОЕ НАРЕЧИЕ

Дра́лейд («связанный с драконом») – воин древности, имевший духовную связь с вылупившимся для него драконом.

Раки́на («тот, кто сломлен», или, на эльфийском диалекте, «тот, кто остался») – это прозвище получает дралейд, лишившийся своего дракона, либо дракон, оставшийся без всадника.

Ду́ грир ха́йдрия тил ма́йя э́йлвин – «ты делаешь честь моему сердцу».

Олдри́р – «огонь».

Н’олдри́р – «огнем» или «через огонь».

Вале́рис – «лед».

Валация́ – «ледяные земли».

Нифра́л – «духомеч».

Свидар’Ция́ – «выжженные земли».

Свида́рья – «пылающий ветер».

НАРОДЫ

Лю́ди – впервые попали на Эфирию в 306 г. после Истребления, спасаясь от неизвестной катастрофы.

Э́льфы – одними из первых, наряду с йотнарами и гномами, заселили Эфирию. После падения Ордена доблестно сражались против Лорийской империи, но потерпели поражение и раскололись на два лагеря.

Гно́мы – жили на земле и под землей, однако после падения Ордена, чтобы выжить, скрылись в своих горных царствах.

А́раки – воинственные и кровожадные создания, о которых доподлинно известно лишь то, что они служат богу-предателю Эфиалтиру.

Йо́тнары – народ, населяющий Эфирию с начала времен. От природы волшебные, обладают синевато-белой кожей и выше восьми футов ростом, отчего люди называют их великанами.

БОГИ

А́керон – бог-воитель, он же просто Воитель. Защищает мир от тьмы.

Элиа́ра – Дева. Мудрейшая из всех богов, творец сознания и свободы воли.

Ва́рин – Отец. Хранит всё сущее и дарит солнечный свет.

Гера́йя – Мать. Дарит жизнь и принимает усопших.

Гефеси́р – Кузнец. Зодчий мира, покровитель гномов.

Не́рон – Мореход. Творец морей, бережет путников.

Эфиалти́р – бог-предатель. На заре творения он отверг путь остальных шести богов и стал черпать силу из кровавых жертвоприношений.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Прогалина

Ке́йлен Бра́йер – сын Варса и Фрейис, брат Эллы и Хейма.

Хейм Бра́йер – сын Варса и Фрейис, брат Эллы и Кейлена. Погиб, отбивая нападение араков на Прогалину.

Элла Бра́йер – дочь Варса и Фрейис, сестра Хейма и Кейлена. Влюблена в Рэтта Фьорна.

Фре́йис Бра́йер – жена Варса, мать Кейлена, Хейма и Эллы. Травница и лекарь в Прогалине.

Варс Бра́йер – муж Фрейис, отец Кейлена, Хейма и Эллы. Кузнец в Прогалине.

Фе́йнир – волкобраз, воспитанный семьей Брайеров.

Рэтт Фьорн – капитан стражи Прогалины, возлюбленный Эллы.

Э́рдхарт Молотоко́ёв – муж Эйлы, старейшина Прогалины.

Э́йла Молотоко́в – жена Эрдхарта, ювелир в Прогалине.

Данн Пимм – сын Тарна и Юлинды, близкий друг Кейлена.

Тарн Пимм – муж Юлинды, отец Данна. Мастер по лукам и стрелам в Прогалине.

Юли́нда Пимм – жена Тарна, мать Данна. Ткачиха в Прогалине.

Рист Хейвел – сын Ласха и Илии, близкий друг Кейлена.

Ласх Хе́йвел – муж Илии, отец Риста. Хозяин таверны «Золоченый дракон» в Прогалине.

Илия Хе́йвел – жена Ласха, мать Риста. Пасечница в Прогалине.

Верна́ Гри́ттен – мать Аньи. Мыловар и одна из старейшин в Прогалине.

Анья́ Гри́ттен – дочь Верны. Подруга Кейлена.

Фритц Не́тли – вечный соперник Кейлена.

Белдуар

Арту́р Брин – отец Даймона, король Белдуара.

Да́ймон Брин – сын и наследник Артура.

Айво́н А́рнелл – близкий друг и советник Артура.

О́лег Мари́лин – посол Белдуара в Гномьем союзе.

Ко́нал Бра́кер – носильщик в Белдуаре, сопровождающий Кейлена.

Э́йсон Ви́рандр – отец Далена и Эрика. Дралейд, лишившийся своего дракона. Вместе с двумя сыновьями ведет борьбу с Лорийской империей и пытается объединить провинции под знаменем восстания.

Да́лен Ви́рандр – сын Эйсона, брат Эрика.

Э́рик Ви́рандр – сын Эйсона, брат Далена.

Азиу́с – йотнар, близкий друг Эйсона, спутник Лариона и Сенас.

Ларио́н – йотнар, спутник Азиуса и Сенас.

Сена́с – йотнар, спутница Азиуса и Лариона.

Аравелл

Тэ́рин Э́йлтрис – ныне сказитель, а в прошлом – эльфийский посол при Ордене. Сильный маг.

Та́ланил – старший капитан Аравелльских стрелков.

Фе́йлин – эльфийский воин.

Ге́йлерон – эльф из скрытого города Аравелла, давший клятву чести защищать Кейлена и Валериса.

Ве́йрил – эльф из скрытого города Аравелла, давший клятву чести защищать Кейлена и Валериса. Умеет пользоваться искрой и особенно искусен во врачевании.

А́леа – эльф из скрытого города Аравелла, давший клятву чести защищать Кейлена и Валериса.

Лире́й – эльф из скрытого города Аравелла, давший клятву чести защищать Кейлена и Валериса.

Эллиса́р – эльф из скрытого города Аравелла, давший клятву чести защищать Кейлена и Валериса.

Гномий союз

Ки́ра – царица Даракдара.

Пулро́ун – царица Азмара.

Эле́ния – царица Озрина.

Хоффна́р – царь Волькура.

Фа́льмин Тэйн – член Гильдии ветробежцев, штурман «Гребня волны».

Лорийская империя

Фейн Мо́ртем – император Лории.

Фарда́ Кира́на – имперский юстициар и экзарх боевых магов.

Ренда́лл – имперский инквизитор.

Гаррамон – экзарх боевых магов, наставник Риста.

Примечания

1

Л и г а – единица измерения длины. 1 лига составляет 4,8 километра, или 4828 метров. (Прим. ред.)

Content

Райан Кейхилл
Сквозь кровь и пламя

Пролог

Глава 1. Оммский лес

Глава 2. «Золоченый дракон»

Глава 3. Элла

Глава 4. Яблоко от яблони

Глава 5. Испытание

Глава 6. Похлеще медведей

Глава 7. Поверь своим глазам

Глава 8. Возвращение

Глава 9. Лев или корона?

Глава 10. Их пути пересеклись

Глава 11. Неожиданные спутники

Глава 12. Ожившие мифы

Глава 13. По-прежнему уже не будет

Глава 14. Новый путь

Глава 15. Тени не дремлют

Глава 16. Тоска по дому

Глава 17. Разделенные

Глава 18. Разлад

Глава 19. Дралейд

Глава 20. Внезапный поворот

Глава 21. Планы меняются

Глава 22. Валерис

Глава 23. Темнолесье

Глава 24. Тот, кто остался

Глава 25. Незаживающая рана

Глава 26. Во мраке ночи

Глава 27. В другом мире

Глава 28. Брат

Глава 29. В небесах

Глава 30. Пешка в чужой игре

Глава 31. Братья по несчастью

Глава 32. Длань

Глава 33. Кровь и пламя

Глава 34. Да здравствует король!

От автора

Благодарности

Глоссарий

Примечания