Восхождение Черной Воды

Глава 1

Существуют места и явления, внутри сохраняющие неизменность, внешне изменяясь постоянно. Подобно тому, как река всегда остается рекой, по какому бы руслу не текла, они сохраняют суть, принимая разные облики и запутывая простаков в ярких красках иллюзий. Бывший ученик, поддавшись ностальгии, может прийти в свою старую школу — и не узнать её, хотя стайки сорванцов по-прежнему носятся по коридорам, учителя с озабоченным видом спешат в класс, а старшие мальчишки за углом курят украденные у родителей сигареты.

Именно таков Перекресток.

Пик напряженности в отношениях с английским правительством у нас случился пять лет назад, с тех пор дела идут на лад. Корона посмотрела, убедилась, что Перекресток как торговал со всем миром, так и продолжает торговать, только слегка переориентировал географию товарных потоков из Лондона в другие точки, в основном европейские, и решила пойти на компромисс. Крупных выходов на территории Британии у нас по-прежнему нет, зато действует полтора десятка вторичных и вдобавок появился пяток гейтов грузовых порталов, тоже якобы нелегальных. Кроме того, на Перекрестке несколько раз засветили лица представители королевской семьи. Приходили они, конечно, неофициально, но все, кому нужно, намек поняли и оставили домен в покое.

Ценой спокойствия стало снижение товарооборота со Священной Римской Империей. Их купцы больше не могут покупать на Перекрестке ряд очень специфических товаров, равно как и торговать своими, столь же редкими. Вернее, исчезла открытая купля-продажа — неформальные контакты сохраняются. Когда мне экстренно понадобился «голубой хлеб», изготавливаемый обычно под заказ продукт баварских мастеров-гербологов, с его покупкой никаких проблем не возникло.

В общем, давление со стороны властей пошло на спад и упало до привычных величин. Администрация Перекрестка облегченно выдохнула, расслабила затянутые пояса и обратила своё внимание на области существования домена, прежде из-за высокой занятости избегавшие отеческого пригляда. В очередной раз провели рейды в Попрошайке, вычистили скопившуюся там шваль; перетрясли сборник провозных пошлин; провели перевыборы членов Совета; утвердили новое штатное расписание; наконец-то согласовали дорогостоящий ремонт водопровода. Выделили деньги на мероприятия по профилактике скреп, удерживающих домен в нужной точке пространства относительно большого мира. Священный Дом Черной Воды, будучи негласным покровителем, не остался от этой деятельности в стороне.

Центральный «офис» обслуживающих Перекресток магов расположен в ратуше, в башне. Так-то у них есть отдельный особняк, причем довольно большой, с лабораториями, мастерскими, ритуальными залами и даже общежитием для тех, кто предпочитает жить рядом с работой. Для здоровья не слишком полезная привычка. Как бы то ни было, глава магов Олбан и его замы сидят в ратуше, и, помимо статуса и удобства приёма посетителей, есть ещё одна весомая причина, чтобы сильнейшие маги находились именно там.

Подвал.

— Могли бы и поменьше ступеньки сделать!

— Ну прости предков, что они, создавая домен, не подумали о твоём удобстве! — съязвил я, тем не менее, подхватывая мелкую под руку. Для неё действительно высоковато. — Держи кувшин крепче.

— Я держу. Не бойся, не пролью — всё утро ведь страдали!

По мере возможностей я стараюсь привлекать Мерри к своим делам и выводить её за пределы поместья. Детям нужна социализация, с которой у нас всё плохо. Со сверстниками из других Священных Домов сестре встречаться опасно — могут заколдовать, могут внушить нужные старшим мысли. Причем хорошо, если уговорами будут заниматься детки, а не их сопровождающие… Мальчики и девочки из семей магов не подходят по статусу. К тому же большинство из них напуганы репутацией Блэкуотеров, ими можно командовать, но с ними не получается играть, спорить, веселиться. И, откровенно говоря, Мерри с ними скучно. Мы, потомки Старейших, развиваемся быстрее обычных людей, мелкая сейчас рассуждает и действует примерно на уровне двенадцатилетней, хотя ей всего семь.

Только и остаётся, что таскать Мередит с собой, обеспечивая нужный уровень общения. Не самый лучший выход из сложившийся ситуации, но другого, увы, нет. Почти всё окружение сестры состоит из взрослых людей — Феба, Финехас, Синклер, Боччони, Мария Хилл, Беатрис. Сверстников рядом с ней очень мало, подруг вовсе нет, но путей исправить ситуацию я не вижу.

— Ух ты! Это кто? Это о нём ты говорил?

Человек, даже сильный маг, в подобной ситуации спросил бы «это что?». Ещё одно наше отличие от людей — умение чувствовать Изнанку и её обитателей. В центре круглой комнаты находилось нечто вроде бассейна с огороженными перилами каменными бортиками и антрацитово-черной водой, в круглом углублении метра четыре диаметром. Впрочем, если бы нашелся глупец, осмелившийся прикоснуться к непроницаемой стеклянной глади, он бы обнаружил, что внизу находится не жидкость. Структура вещества, судя по записям, больше похожа на мягкий шлифованный мрамор.

— Ты видишь одно из тел Спящего-и-Видящего. До тех пор, пока он видит сон, где он сам спит в центре Перекрестка, структура домена останется целой. Нарушить её сложно.

— О! — Мерри сделала крошечный шажок назад и понизила голос. — А мы его не разбудим?

— Чтобы его разбудить, нужно очень сильно постараться.

Конечно, пробуждение демона не приведет к окончательному разрушению Перекрестка. При создании в домен заложили массу дублирующих схем безопасности. Однако, скажем, число выходов точно уменьшится, да и в целом магической службе станет сложнее выполнять свою работу. Поэтому Спящего следует периодически подкармливать, чтобы он не испытывал желания сменить место лежки. По очевидным причинам, жертвы приносят дети Черной Воды — смертные рискуют навсегда остаться в подземной камере, завороженно вглядываясь в глубины тела жителя Изнанки.

— Помнишь, что делать?

— Конечно! — кивнула Мерри. — Сначала воззвать к Покровительнице, потом обойти противосолонь, выливая сок и проговаривая формулу дарования. Ничего сложного.

— Молодец! Начинай.

Катрен обращения к госпоже нашего Дома служит чем-то вроде ключа. Озвученный в начале, он идентифицирует проводящего ритуал и определяет его права; благодаря нему дух или демон знают, что маг может приносить жертву, а духовная сущность может её принять. Обычным колдунам, не несущим метки Священного Дома, сложнее, их на данном этапе иногда убивают — за превышение полномочий. Право беспокоить того или иного обитателя Изнанки ещё заслужить надо.

Само жертвоприношение прошло легко, быстро и буднично. Выпевая подходящий катрен, фактически говоря «я дарую это тому, кто стоит предо мной», сестра обошла вокруг бассейна, выливая ярко-желтую жидкость в предназначенный для того желобок. Ума не приложу, почему Спящий требует жертвы соком цитрусовых, предпочитая свежевыжатый лимонный. Мы сегодня всё утро провели с мешком плодов, каменным ножом и каменной же давилкой, от непривычной работы руки болят. И во рту кисло. Наконец, сестра замкнула круг, остановившись в том же месте, где начала.

Внешне ничего не изменилось, только сок полностью исчез.

— Запирать нужно? — уточнила Мерри.

— Нет. Здесь место особое, за безопасностью прохода на Изнанку следит сам демон. Ты все правильно сделала. Пойдём.

То, что мы не спешим с первой инициацией, не означает, что мы к ней не готовимся. По большому счету, Мередит уже сейчас могла бы призвать какого-нибудь духа и получить личную печать в ауру, тем самым перестав считаться ребенком, знаний ей хватает. И, вероятно, через годик или даже раньше мы так и поступим. Черная Вода живет по своим законам, к нынешней практике Священных Домов ждать до одиннадцати лет, прежде чем ввести своего представителя в мир взрослых, мы относимся со скепсисом. Во всяком случае, это наша публичная позиция, отказываться от которой я не намерен — она в текущих обстоятельствах удобна.

— А куда мы сейчас идем? — мелкую волновали вопросы ближайшего будущего. — Я хочу на птичий рынок, давай сходим!

— Ты же там была на прошлой неделе.

— Но ты мне никого не купил!

— В доме и так полно животных.

— Да ну, — надулась Мерри. — Они страшные, один Блэк чего стоит. Хочу простую кошку.

С удивлением понял, что сестра права — кошек в доме нет. Живность у нас либо утилитарная, да простится мне выражение, то есть куры, утки, поросята, либо очень специфическая. Наше козье стадо прочно вошло в людской фольклор и не сказать, что жутковатые легенды тотально врут. Почему бы в самом деле не купить котенка?

— Только если ты пообещаешь сама о ней заботиться.

— Обещаю! Спасибо!

— Точно будешь?

— Честно-честно!

Ну, посмотрим. Ей будет полезно научиться о ком-то заботиться.

Глава 2

Пару дней назад у меня состоялась встреча со Старым Джо. Старейшина двоедушниц меня не то, чтобы недолюбливает — существа его возраста либо окончательно отдаются во власть инстинктов и их быстро упокаивают, либо учатся испытывать эмоции, нужные для дела. Поэтому, что он чувствует по итогам той давней, для меня, истории с нарушившим Закон соплеменником, в результате которой на Джо лег довольно неприятный штраф, неизвестно. Я считаю, мою правоту он осознает, но определенную обиду затаил и при случае отыграется. Как на самом деле — вопрос открытый. Легкая прохладца между нами есть, не особо скрывается и исчезнет не скоро, если вообще исчезнет.

Тем не менее, вряд ли следует ожидать от него проблем. Долгий срок жизни учит сдержанности.

— Держи, — на зеленое сукно стола, сыто блеснув серебром, легла длинная толстая игла. — Я закончил. Сделал, что мог, и никто из сущих в этом мире не сделает больше.

Не задавая вопросов, я кивнул и, тщательно обернув спицу бумагой, спрятал её во внутренний карман плаща. По условиям наказания старейшина должен был разыскать всех, пострадавших от действий Клайда, и помочь им. По мере возможности. Требовать клятву или проверять в данном случае будет оскорблением, потому что исправление совершенной ошибки — вопрос чести, как её понимает Мерцающий Народ. Да и формулировка ответа подразумевает, что он, по сути, уже поклялся. Изнанка чуть заметно дрогнула при его словах. Не знаю, как работает этот механизм, но чем сильнее в магическом плане разумный, тем выше его шанс оказаться кем-то или чем-то услышанным. А духи и демоны лжецов не любят…

— Я чего звал-то, — демонстративно покряхтев, Джо основательно расположился в кресле. — Сложности у нас. У артефакторов Перекрестка, имею в виду, — добавил он немаловажное уточнение. — После того, как мы с германцами разошлись, кое-какие товары оказались в дефиците. Часть позиций просто выросла в цене, а часть исчезла совсем. Понятное дело, мы ищем другие источники и небольшие партии можно достать всегда, но нам-то нужны стабильные поставки.

Полностью торговля с имперскими поставщиками не прекратилась и не прекратится даже во время скорой войны. С какой стати купцы будут деньги терять? Администрация Перекрестка была вынуждена под давлением английского правительства запретить продажу кое-каких германских товаров, в ответ другая сторона ввела своё эмбарго, тоже закрытым списком, но в целом товарооборот не иссяк. Думаю, он уменьшился на четверть, в худшем случае на треть в денежном выражении.

Старый Джо Мэхем считался негласным представителем всех артефакторов, по которым запрет ударил сильнее всего. Причем наиболее пострадали мастера, лишившиеся или столкнувшиеся с трудностями в получении материалов, самих по себе редких, а уж теперь, после санкций, вовсе исчезнувших из доступа. Вполне естественно, что они стали искать обходные пути. Что-то получат от новых поставщиков; там, где можно, напрямую выйдут на производителя; сумеют наладить поставки со старыми партнерами через третьи страны. Однако существует номенклатура товаров, получить которые обычными методами невозможно.

— О чём именно идёт речь?

— Змеиное дерево, зубы червя-рунника, драконья чешуя, — Старый Джо порылся на столе и выудил из стопки бумаг один листок. — Вот список.

Я бегло просмотрел его.

— Кое-что могу достать сам, насчет остального придется договариваться.

— А это вообще реально? — уточнил старик. Хотя какой он старик? Он нас всех, если захочет, в той или иной форме переживёт. — Нефритовые черепки только в Тауантинсуйю добываются, а там англичанам сейчас не рады.

— Я напишу главе Секущего Дождя, у нас дружеские отношения.

Ну, были триста лет назад, когда их представитель гостил у нас в последний раз. С тех пор многое изменилось. Мэхем данное обстоятельство прекрасно понимал, потому и скривился, впрочем, вслух выражать сомнения не стал. Ограничился просьбой:

— Если можно, змеиное дерево в первую очередь. Вторую неделю к заказу приступить не могу.

— Договорились. Будет тебе дерево.

Обещания надо выполнять, поэтому сегодня с утра я пошел в лес.

Умные сородичи в одиночку по Изнанке не ходят. Даже в насквозь знакомых местах поблизости от поместья, где пространство и время ведут себя прилично, желательно иметь рядом товарища. Пример моей бабки, погибшей на многажды хоженом маршруте, объясняет, почему. У меня особого выбора нет: Мерри мала, Феба по рождению человек и не обладает впитанными с молоком матери инстинктами, алкоголик-отец в Склепе лежит. Остальные представители нашего Дома недееспособны, хотя я не оставляю надежды, что госпожа Астерия найдёт способ выбраться из темпоральной ловушки — в последнюю нашу встречу она говорила, у неё наметился прогресс. Правда, она всё последнее тысячелетие периодически выдаёт такие обещания. Поэтому перед выходом из поместья мне приходится сознательно перестраивать мышление на параноидальный тип, чтобы не терять чувства опасности и повысить бдительность.

Чем старше, опытнее я становлюсь, тем дальше ухожу от ограды и, соответственно, в более дикие места забираюсь. Детский костюм два года назад сменил на взрослый, более тяжелый, оружие тоже другое, как и артефакты. Развитая энергетика позволяет носить лучшую защиту. Но и опасности иные — вдали от поместья встречаются не только относительно безобидные гривуны или грабберы, тут и на грифона напороться можно, и в заросли копьекуста забрести. С другой стороны, принесенная из дальних участков леса добыча ценнее и стоит дороже.

Где растет змеиное дерево, я представлял. У нас его немного — два или три экземпляра. Но ведь до них ещё добраться надо. Тропа петляла, менялась, заводила в укромные уголки, покидать которые следовало очень осторожно, мелкими шажками пятясь назад. Однажды чуть не попался в хитрую иллюзию, созданную объятником. В последний момент инстинкт завопил благим матом, заставив остановиться на половине шага с зависшей в воздухе ногой. Осторожно отошел назад, потратил четверть часа на поиски подвоха. Нет худа без добра: разозленный пережитым испугом и выбросом адреналина в кровь, я непроизвольно вложил в ментальный удар достаточно сил, чтобы уничтожить тварь. Рога, когти и щупальца тысячи на две фунтов потянут.

Без спешки, зато живой, через пять часов я добрался до нужного места. Долго находиться в постоянном напряжении тяжело, поэтому я делал периодические привалы, выбирая относительно безопасные площадки и окружая их обережной цепью. Защита слабенькая, конечно, но в качестве временной меры сойдёт. В конце пути, не доходя до дерева метров сто, я вытащил из сумки два мячика и облегчил собственный вес до возможного минимума, уменьшая давление на землю. Мячи запрыгали вперед, ритм их ударов напоминал идущего человека.

Корень змеиного дерева вылетел снизу, пронзая дерн. Если бы передо мной шел человек, он оказался бы насажен на длинный тонкий кол, затем его кровь по системе канальцев поступила бы к центральному узлу, окопавшемуся где-то на глубине метров пяти. Ну а сейчас… Продолжать скрываться не было смысла. Пущенное мной заклинание перерезало корень у самой земли, я немедленно подтянул утратившую гибкость светло-серую ленту к себе и предусмотрительно сделал несколько шагов назад. Всё, первый кусок есть.

Операцию пришлось повторить трижды, причем в последний раз корень ударил не сами мячики, а рядом с ними. Понятно, пора заканчивать. Надо будет по возвращению домой сменить ритм у примитивных артефактов, чтобы они прыгали с другой частотой, потому что этот темп дерево запомнило и в следующий раз в ловушку не попадется. Неприятно, конечно, но будем надеяться, что четырех метровых отрезков на ближайшее время Мэхему хватит.

Того, что набрал по дороге и подберу на обратном пути, хватит выгодно продать мастерам на Перекрестке, тем самым притупив их постоянный голод дефицитных ингредиентов. Они, конечно, сразу начнут клянчить ещё и ещё, но хоть на время их нытьё стихнет.

По возвращении домой первым делом сбросил пропотевшую одежду и сходил в баню. Очень хотелось подольше посидеть в парной, но ещё следовало разобрать трофеи, да и другие, обязательные на сегодня, дела найдутся. Надо почту посмотреть, надо узнать у Мерри, как день прошел, хорошо ли она себя вела, надо успеть отдохнуть перед вечерней тренировкой с Финехасом… И жрать охота. Я всего-то заглотил большой кусок мяса с хлебом, чего организму явно недостаточно, он требовал ещё топлива для работы.

Пока лежал на массажном столе, чуть покряхтывая от прикосновений невидимого лара, думал, что делать дальше.

Чудовищно не хватает Хремета. Он был вздорным стариком, упрямым, жестким, неуступчивым, малейший намек на слабость приводил его в ярость. Он лепил из меня идеального, по его мнению, главу рода и, будь я обычным ребенком, своего бы добился. Влияние его личности подавляло. Пока он бодрствовал, одно осознание того факта, что призрак владыки здесь, рядом, вселяло уверенность. Мощнейшее чувство поддержки. Слепки сознания вынуждены возвращаться в сон спустя определенное время; как правило, они засыпают через пять-шесть лет после пробуждения, в зависимости от новых впечатлений, испытанных эмоций, усвоенных знаний. Наставник Хремет продержался семь лет, непрерывно изучая изменившийся мир и передавая мне свою мудрость.

Настоящий владыка. С его уходом стало намного сложнее. Вроде бы источников информации по традициям, политике, особенностям магии, внутреннему устройству других Домов, правильности проведения ритуалов, практической психологии, манипуляции людьми и много чему ещё в поместье достаточно, а совета спросить не у кого. Нет фигуры сопоставимого масштаба; нет наставника, способного объяснить, предупредить, уберечь.

Финехас, при всех своих талантах, в первую очередь воин — и в последнюю тоже. Насколько великий он боец, настолько же слабый правитель. Будить ещё один слепок сознания кого-то из предков нежелательно — им лучше пробуждаться самим. В Склеп я не полезу, потому что тамошние обитатели непредсказуемы; кроме того, не факт, что они помогут. Вот разбудили мы Фебу, и что? Её саму учить приходится, так как женщина в современном мире ориентируется с большим трудом. Обитающая в дальнем уголке поместья парочка призраков ограничена прижизненным опытом и разговаривать с ними на незнакомые темы бессмысленно, другие методики сохранения личности тоже не позволяют обеспечить гибкость мышления.

Принимать решения приходится самому.

В Священных Домах верят в судьбу и в посылаемые ей намеки. Потомки Старейших с детства учатся читать знаки, видеть закономерности в совпадениях, воспринимать недоступные простым смертным указания. Я проникнуться этой философией не смог, но первоначальный скепсис со временем поубавился и сменился попыткой осознать магический способ мышления. Вот и сейчас, лежа на массажном столе, я думал, что увидел бы Хремет в текущей ситуации.

Мастера Перекрестка просят ингредиентов. Удовлетворить их заявки в полном объёме я не готов — нет возможности. То, что после сегодняшней ходки поступит на рынок, артефакторы обработают быстро и скоро запросят ещё. Черная Вода, будучи Священным Домом — покровителем домена, обязана обеспечивать нужды работающих там людей, иначе статуса своего может лишиться. Ладно, не лишиться, но репутация пошатнется и мои просьбы будут выполняться не столь охотно и качественно.

Существуют два способа увеличить поток редкостей на Перекресток. Во-первых, списаться с дружественными или нейтральными Домами и предложить им немножко поторговать. Возражать они вряд ли станут, так как денежки нужны всем. Недостатком данного способа можно назвать то, что у Блэкуотеров образуется перед согласившимися небольшой моральный долг, однако им можно пренебречь — мы же не даром просим, а фактически кусок рынка дарим.

Второй способ занимательнее и перспективнее. Всё или почти всё запрошенное могут поставить обитатели леса Влажных Костей, что на Изнанке. У нас с ними был заключен договор, по которому они в обмен на ингредиенты получали от нас жертвы и проведение кое-каких ритуалов. По неизвестным мне причинам дед Корнелий действие договора приостановил и сейчас, чтобы вернуться к прежним отношениям, требуется договоренности заново подтвердить. А сделать это можно, призвав гаранта.

То есть, учитывая обстоятельства, спустившись на второй слой Изнанки. Туда, где обитают довольно сильные духи и где метрика пространства ощутимо отличается от привычной нам реальности. Пребывание там оставляет нескрываемые следы на ауре и служит свидетельством третьей инициации, после которой член Священного Дома окончательно считается взрослым самостоятельным существом. И плевать, сколько ему лет. Выдержал, не свихнулся, остался жив? Всё, ты — взрослый. Несешь ответственность за свои поступки и получаешь дивиденды высокого положения.

В принципе, давно пора. Хремет незадолго перед отключкой готовил ритуал, но не успел, а я не спешил с данным действом. Меня устраивало нынешнее положение дел. По-видимому, дальше тянуть нельзя… Лотарь четвертый год находится в Склепе. Третья инициация позволит мне принять титул наследника Дома, а наследник имеет право бросить вызов главе. Я и так слишком долго бегал от исполнения долга.

Получение регалий главы Дома даёт немалые плюшки — статус, полнота власти, доступ ко всем знаниям и ресурсам. Жаль, что минусов ещё больше. Придётся посещать хотя бы некоторые мероприятия, демонстрировать силу, одновременно избегая столкновений и вызовов на поединки, защищать вассалов, распутывать интриги врагов. В принципе, всё то же самое, что я делаю сейчас, но на более высоком уровне и без «детского» иммунитета. Щадить новичка никто не станет.

По уму, следует сочетать оба способа. Налаживать отношения с сородичами, живущими за пределами знакомого британского мирка, и расти в силе самому.

Глава 3

От обещания написать главе другого Священного Дома до момента отправки послания может пройти много времени. Непростое это дело — дипломатическая переписка.

Начали мы, то есть я, Феба и примкнувшая ради учебы и какой-либо движухи Мерри с того, что составили список сородичей, способных помочь в решении возникшей проблемы с дефицитом товаров. У кого-то вассалы занимаются изготовлением или выращиванием ингредиентов, кто-то имеет доступ к уникальным ресурсам Изнанки, третьи сами давно хотели бы пробиться на наш рынок, да конкуренты мешали. С последней категорией проще всего — имперские Дома и их союзники ушли, достаточно подать весточку, что место освободилось. Формальное приглашение позволит в будущем говорить, что мы оказали им услугу, предоставив возможность заработать.

Следующим этапом стало вычеркивание. Из многостраничного перечня безжалостно удалялись враги и друзья врагов, в ту же категорию попали наиболее известные враги союзников. Как бы я ни дистанционировался от Исполненных Покоя и Золотых Пчел, определенная зависимость от них существует, не стоит портить с ними отношения. Блэкуотеры переживают один из худших периодов в своей истории, мы никогда прежде не были настолько слабы, поэтому сейчас приходится вести себя очень осторожно и постараться не оттолкнуть тех, кто может быть полезен. С другой стороны, прогибаться слишком сильно тоже нельзя.

Осталась примерно половина списка, требовавшая более тщательного изучения. Предки ведь и во время самоизоляции умудрялись находить, с кем поругаться. Особенно на данном поприще отличился дед Корнелий, известный охотник и не менее известный бузотер. Он, к примеру, довел до поединка конфликт с представителем Священного Дома Сияющего Пера, и великое счастье, что дело обошлось без трупов. Вот их обязательно надо пригласить, или хотя бы просто написать, чтобы выяснить, не держат ли зла. Случаи были разные, от простых и анекдотичных до жестоких, кровавых, требующих осторожного подхода. На свет из архивов выплывали инциденты, которые и длинной палкой-то трогать было страшновато — они, несмотря на прошедшие века, до сих пор могли рвануть последствиями. Впрочем, что такое века для Священных Домов? От рождения ребенка до его ухода к Старейшим двести пятьдесят — триста лет проходит.

Короче говоря, прошла неделя, прежде чем к первому возможному партнеру отправилось первое же письмо. Надо сказать, начинал я не с нуля. Перекресток, помимо того, что является крупнейшим независимым магическим рынком Европы (сравниться с ним может только Монако, и то независимость там условная), вдобавок считается своеобразной достопримечательностью. Многие путешествующие или прибывающие по делам в северные страны считают своим долгом навестить его. Ну а так как Черная Вода является официальным покровителем места, без уведомления о визите обходится редко. Кто-то ограничивается письмом или магическим вестником, другие просят свести с нужным торговцем, достать эксклюзивный товар, посоветовать, к кому обратиться за информацией и тому подобным. Раньше, пока «лицом» Дома являлся Лотарь, к нему обращались редко, с моим взрослением ситуация изменилась. Та история с прямым призывом наделала шуму, на умудрившегося выжить вундеркинда хотели взглянуть многие. Оказывается, у меня масса знакомых! То есть когда сородич обращается за содействием, мы же не в пять минут укладываемся. Этикет требует посидеть, пообщаться, обменяться сплетнями, обсудить последние новости из тех, что не выходят за пределы довольно узкого круга потомков богов и их приближенных. Иногда короткое знакомство перерастает в постоянный контакт. До дружбы, конечно, далеко, но возможность обратиться с вопросом и получить ответ сама по себе дорого стоит.

В жизненном потоке дел образовалась пауза. Я ждал ответов, читал старые хроники, не спеша готовясь к походу в лес Влажных Костей, и до автоматизма отрабатывал известные заклинания. Любопытства ради и с целью проверить собственные знания прошелся по школьной программе Олдоакс, удивился и призадумался. То ли я такой гений, то ли программа откровенно слабая. Безусловно, по части предметов отставание очевидно, те же бытовые чары мне практически неизвестны, но никаких сложностей с их освоением в процессе не возникло. Они простенькие, не больше десятки узелков, и тем не менее изучаются на последнем курсе. Очередное свидетельство превосходства над смертными?

Впрочем, нельзя сказать, что никаких событий не происходило вообще. В один из дней от Атаульфа Зеленогривого пришло приглашение посетить его в любое удобное время, на которое я ответил немедленным согласием. Лица высокого статуса обычно маринуют просителей пару деньков, прежде чем дать положительный ответ, но, во-первых, от Блэкуотеров досконального соблюдения этикета не ждут, мы — существа непредсказуемые, а во-вторых, мне стало интересно. Что понадобилось великому затворнику? В тот момент я обедал в «Клевере», планов на вторую половину дня не строил и потому спокойно сообщил, что прибуду через пару часов.

Вопрос «почему я к нему, а не он ко мне», в данном случае не возникал.

Принадлежащий Атаульфу магазин расположен в Новой части — втором по возрасту квартале Перекрестка. Домен сразу появился в текущих размерах и значимо объём или форму не корректировал, но заселялся неравномерно. Первым возник Рынок, затем к нему начали пристраивать Белые стены, причем землю поначалу хапали себе богачи и сильнейшие маги. Одновременно торговцы строили склады и лавки на территории, безыскусно называемой новым местом. Название прижилось. До сих пор почти всю территорию здесь занимают разного рода хранилища или оптовые магазины, поэтому посторонние или просто люди, недостаточно хорошо знакомые с Перекрестком, сюда заходят редко. А зря. Некоторые лавки в Новой существуют с момента основания домена, причем принадлежат они одним и тем же хозяевам.

Стоило мне войти в широкие, тяжелые дубовые двери, как из-за прилавка колобком выкатился непонятно по какой причине оказавшийся там старший приказчик.

— Мистер Блэкуотер! — он низко, насколько позволяла комплекция, поклонился. — Счастлив видеть вас! Такая честь! Уф! Уверяю, мы приложим все возможные усилия, чтобы выполнить любое ваше пожелание! Уф!

Толстяк утер огромным белоснежным платком крупные капли пота с круглого лица.

— Успокойтесь, Паркер. Я к вашему хозяину, он просил о встрече, — я обвел взглядом непривычно пустой холл. Обычно здесь как минимум два продавца ждут клиентов, сегодня — ни одного. — У вас что-то случилось?

— Ничего особенного, мистер Блэкуотер! Яков внезапно заболел, остальные в командировках или заняты! Вот, пришлось самому принимать клиентов! И как удачно! Уф!

— Что ж, не буду мешать.

Кивнув, я прошел вглубь магазина, в помещения, предназначенные для персонала и только него. Ну и для тех немногочисленных клиентов, с кем Атаульф пожелал договариваться лично. Пришлось немного попетлять, прежде чем неприметный коридор вывел меня к невысокой широкой арке, прикрытой чем-то вроде занавески. Я остановился в шаге от нее, провел рукой в воздухе, позволяя считать свою ауру. Спустя мгновение неподвижно висевшая тряпка качнулась от потока воздуха.

Вот теперь проход открыт. Можно идти.

Обиталище Атаульфа соединено с Перекрестком стабильным вторичным переходом. Один из известнейших гербологов и друидов Британских островов заодно является крупнейшим торговцем ингредиентами, отдельный проход для него жизненно необходим, он в коротком пути кровно заинтересован. Он бы задолбался, простите за выражение, таскать свою продукцию, как остальные торговцы — такие у него объёмы. Впрочем, стоимость каждой партии тоже не стоит недооценивать.

Арка выходила прямо в лес. Густой, дремучий, словно оставшийся от тех времен, когда кроманьонцы и неандертальцы при встрече незатейливо раскалывали друг дружке головы каменными топорами. Идти можно было исключительно по узкой тропинке, якобы протоптанной животными, но на второй взгляд оказывалось, что на ней ни следов копыт или лап, ни иных, менее приятных отметок жизнедеятельности. Да и ветки окрестных кустов подозрительно аккуратно растут, не мешая путнику.

Спустя десять минут я оказался в дубовом бору… Да, я знаю, что бор — это хвойный лес и дубовым он быть не может. Правильного слова не подобрать. Просто в тех дубовых лесах, где мне бывать доводилось, кустарники не росли и другие деревья выглядели мелкими, чахлыми. Здесь же я видел можжевельник, прошел мимо широкой рябины, полюбовался высоченным стройным ясенем… Тем не менее, именно дубы задавали тон и встречались чаще всего.

В центре рощи, служащей домом и телом старому отшельнику, тоже рос дуб. Огромный, раскидистый, настоящий царь среди деревьев. Мне потребовалось около половины минуты, чтобы дойти от края широкой поляны, накрытой его ветвями, до ствола и, запрыгнув на корень, усесться рядом с хозяином этого места.

— Здравствуй, юный лорд.

Атаульф слегка наклонил голову, что в его положении являлось максимумом возможного. Двигаться больше он не мог. Друид по грудь врос в ствол, его руки плавно перетекали в дерево, а волосы превратились в единый колтун, больше похожий на корневую систему или пучок ветвей. Насколько я знаю, последние лет тысячу он точно пребывает в подобном состоянии. Скорее всего, дольше, но в более ранних летописях упоминаний о старце нет. Вообще-то говоря, Атаульф — имя готское, до Британии они не доходили. Как он вообще стал друидом? Возможно, однажды я спрошу у него. Сейчас мы не в тех отношениях, чтобы старик со мной откровенничал.

— Здравствуй, Атаульф. Что у вас случилось, что Паркер так напуган?

— Он напуган?

— Настолько сильно, что не смог состряпать убедительную ложь. Приказчик хоть жив?

— Да. Он ранен, держу его в целебном трансе, — равнодушно сообщил древний. Что ему однодневки? Лечит, потому что о своих слугах надо заботиться, а особых эмоций они у него не вызывают. — На меня напали, пытались убить. Одна из групп нападавших прошла со стороны Перекрестка.

— Я не заметил там следов боя.

— Они откуда-то знали ключи к переходу. — Вздохнул Атаульф и вдруг пожаловался. — Вот чего им всем надо? Ясно же, что найду и убью. Нет — лезут, лезут…

— Они думают, ты целитель и сидишь здесь, потому что устал от людской суеты. — предположил я. — И вообще пацифист.

— Глупость какая! Кто в эту чушь поверит?

— Находятся уникумы.

Различного рода инциденты вроде попыток грабительских нападений случаются с Атаульфом регулярно. Раз в пять-десять лет находятся альтернативно одаренные типы, прослышавшие о живущем в одиночестве отшельнике и решившие его пощипать. Умишко отключается, едва слышат слова «богатый» и «нет охраны» в одном предложении. В последние лет сто влияние также оказывает литература смертных, на волне романтического национализма приписывающая друидам совершенно невнятные качества. Да, они лечили людей, да, в определенном смысле любили природу — если ментальный поводок на хищниках считать любовью. Но человеческие жертвоприношения друиды любили намного больше и практиковали чаще! То, что Атаульф слился со священной рощей для достижения бессмертия, ничего не значит. Это всего лишь один из возможных путей, он мог бы пойти по десятку других, если бы захотел.

Видимая охрана отсутствует, потому что она не нужна. На своей земле маг чудовищно могущественен, чему имеется масса летописных подтверждений и свидетельств очевидцев. В начале шестнадцатого века церковь на него натуральный крестовый поход устроила. Чего-то они от него требовали, а он отказался, вот и собрали святых воинов со всей Британии. Результат? Куча трупов и Английская Реформация. Если бы священники не потеряли значительную часть силовиков, Генрих Восьмой не рискнул бы обвинить духовенство в посягательстве на королевскую власть и тем самым начать процесс создания англиканской церкви.

Серьёзные люди и нелюди обо всех этих обстоятельствах прекрасно осведомлены. Обычно Атаульфа тревожат дурачки, которые далеко вглубь рощи не проходят, быстро превращаясь в кучки ценных ингредиентов на продажу или в удобрение для кустов. Сейчас ситуация совершенно иная. Нападение совершили профессионалы, сразу несколькими группами, с разных направлений, причем они откуда-то знали некоторые нюансы защиты и были неплохо экипированы. Налицо хорошая подготовка.

— Так чего ты от меня хочешь? — выслушав подробности ночного побоища, спросил я. — Вмешиваться в междоусобицы магов мой Дом не станет.

— Я хотел бы объединить усилия в поисках заказчика, — улыбнулся друид. И, прежде чем я заявил, что искать никого не собираюсь, так как оно мне совершенно не надо, уточнил: — У одного из нападавших было это.

Из расступившейся земли на свет вылез длинный ствол, оканчивающийся плотно сжатым бутоном. Растение подтянулось поближе ко мне и бутон развернулся, показывая содержимое — небольшой медальон. Хмыкнув, я осторожно поднял его телекинезом на десяток сантиметров в воздух, бросил проверочное заклинание, удивленно ощутил результаты и создал ещё одно, более сложное. Аккуратно положил медальон обратно и недовольно повернулся к Атаульфу.

— Скажи откровенно — ты хочешь воспользоваться мной, чтобы достать кого-то из своих врагов.

— Одно другому не мешает, — ничуть не смутившись, согласился маг. — Ты же всё равно будешь искать создателя. Так почему бы не помочь друг другу?

Подавив недостойное высшего существа желание сплюнуть и вообще напомнив себе, что надо держать лицо, я призадумался. По всему выходило, что Атаульф прав. Священные Дома обязаны блюсти Закон, в данном случае однозначно требовавший от меня вмешаться. В связи с возможным нарушением четвертой статьи.

— Мало ли, откуда наёмник его взял? Медальон мог попасть к нему сотней путей, — без особого напора возразил я.

Удивительно, но Атаульф сохранил человеческую мимику.

— Брось, — поморщился он. — Сам понимаешь: такие вещи кому попало не доверяют.

И опять он прав. Всё, связанное с чуждыми силами, хранится пуще зеницы ока и передаётся исключительно самым близким, под смертные клятвы.

На первый взгляд в медальоне ничего особенного нет. Работа средняя, в лучшем случае — чуть выше, драгоценных камней или металлов нет, функционал неясен, но вроде какой-то защитный. Любой мастер сделает нечто похожее. Однако если приглядеться внимательнее, то окажется, что артефакт, фактически, является хранилищем для неизвестной подавляющему большинству магов энергии.

Сами по себе так называемые чуждые силы не страшны. Тут надо уточнить, что под этим термином подразумевается сборная солянка из самых разных сил, некоторые из которых весьма благотворно сказываются на человеческом организме и при правильном использовании могут быть очень полезны. Однако есть у них общее качество, вызывающее пристальный интерес Священных Домов, в девяноста девяти процентов случаев фатальный для носителей — согласно воле Старейших, в человеческом мире дозволены только внутренние источники энергии. То есть либо грубая физика, либо Изнанка, либо крохи, вырабатываемые организмом чародеев. И больше ничто. А чуждые, как понятно из названия, происходят из внешних реальностей. Причем вовсе не обязательно они являются результатом деятельности разумных существ, они могут быть и природного происхождения.

Нет. Запрещено.

Четвертая статья Закона многогранна, трактуется по-разному. Один перевод означает «защищать человечество от внешних угроз», другой — «закрывать людей от чуждых сил». Каждый Священный Дом придерживается своей трактовки. Мы, Черная Вода, довольно либеральны. Мы не считаем нужным вырезать семью и близких тех, кто неосознанно прикоснулся к внешним силам, из-за чего репутация среди своих у нас не самая лучшая. В смысле, не только поэтому, но в том числе. Тем не менее, мы признаём, что благодушие в данном случае невозможно и в случае сознательного нарушения запрета действуем без сострадания.

— Откуда ты знаешь, что это? — кивнул я на медальон.

— Возраст. Я многое видел в своей жизни.

— Не виляй, Атаульф, — сам не знаю, попросил или приказал ему. — Нарушен Закон. Мне нужны все детали, знать их — мой долг.

— У Этельреда был советник из этих, — указал взглядом друид. — У того, который Неразумный. Священные Дома зубами скрежетали, а поделать ничего не могли — Незримая Власть запрещала. Я тогда при дворе часто появлялся, чувствовал, чем от того типа разит. Он, правда, особо не наглел, потому и продержался довольно долго, пока Этельреда не свергли. Мне интересно было, за что его старая кровь так невзлюбила, я потом ваших поспрашивал и много чего интересного узнал. Эта сила и впрямь настолько опасна?

— Она непредсказуема. Непонятна. Если уж мы сущностей Изнанки, с которыми тысячелетия общаемся, понять не можем… Любая попытка взаимодействия с чуждыми силами до сих пор заканчивалась плохо. Иногда раньше, иногда — позже, но конец был один.

Абсолютная правда. Попытки изучения неизбежно приводили в лучшем случае к смерти экспериментаторов, в худшем Священные Дома разгребали последствия натуральных катастроф. Эпидемии, образование пустынь на месте цветущих царств, поголовно сошедшее с ума население Мадагаскара, ценой серьёзных потерь разрушенный Фонтан Вечной Юности, превращавший людей в кремниевую форму жизни — перечислять можно долго.

— Люди слишком любопытны, — заметил древний маг. — И непослушны. И жадны. Они не прекратят попытки заполучить то, что возвысит их над другими. Не разумнее ли позволить некоторым избранным изучать неизвестную, пусть и опасную, область высокого искусства? Под вашим присмотром.

— Одно время Священные Дома пытались вести описанную тобой политику. Мы были вынуждены отказаться от нее. Даже под нашим присмотром вероятность человечества пережить это изучение колеблется в районе десяти процентов. После того, как пророки дружно подняли вой, запрет принял окончательную форму.

А ещё контроль Домов не помог избежать нескольких разрушительных инцидентов, после последнего из которых из-за Врат явился посланник с указанием прекратить эксперименты. Вопрос был закрыт.

— У тебя есть предположение, кому служили нападавшие? — перевел я тему.

— Думаю, кто-то служил, а кто-то работал, — уточнил Атаульф. — Действовали они слишком по-разному, снаряжение тоже отличается. Та пятерка, что почти до меня дошла, очень хорошо подготовлена была и артефакты у них качественные. Остальные два десятка — наёмники, правда, неплохие. А вот кто их послал… Сам пытаюсь понять. Враги у меня есть, но они сейчас, вроде как, своими делами заняты.

— Кого-нибудь живьём взял?

— Как почуяли, что в плен попадут, с собой покончили. От тел только пепел остался. Хотя пару наёмных голов я сумел сохранить.

— Отдай их мне. Попробую выяснить, из какого они отряда, и кто их нанял.

— Призывать будешь?

Старшей некромантией, сиречь призывом отражений живых из ноосферы планеты, мне пока заниматься рано. Наука эта не для новичков. Хотя, если других вариантов не останется, придётся и её осваивать.

— Для начала схожу в Кровавый квартал, может, там их опознают.

Глава 4

Я не собирался прыгать перед Атаульфом на задних лапках, поэтому в тот день никуда не пошёл. Что бы он там ни думал, Черная Вода не станет решать его личные проблемы. Создателя артефакта я найду, но сделаю это так и тогда, когда сам сочту нужным. Время терпит. Кроме того, отряд Эдди «Бобра» вернется с контракта только в субботу, а по поводу двух покойников лучше беседовать с ним. Головы обладали явно азиатскими чертами, так что Бобер, долгое время проживший в Китае и прекрасно разбирающийся в тамошней наёмной братии, может их опознать или хотя бы подскажет, у кого имеет смысл спрашивать. Кличку ему, кстати, дали за любовь постоянно что-то грызть: спички, деревянные палочки и всё такое.

Следующий день тоже посвятил своим делам. Сидел в общем зале «Клевера» под отводом глаз, расслабленно цедил черный чай и без стыда подслушивал чужие разговоры:

— Милый, помнишь, мы были в Турине, и ты обратил внимание на белое платье с таким забавным бантом сзади?

— Да, дорогая.

— Вот именно! Задницу девицы, виденную один раз десять лет назад, ты помнишь, а о том, что я просила купить новый ковер, ты забыл!

Семейная пара. Муж с обреченным видом не отрывает глаз от стола, справа жена упоённо и привычно выносит ему мозг. Неужто и меня не минует чаша сия? Не, исключено. Хремет настаивал, да и сам я в принципе против брака ничего не имею, но перспектива получить в спутники жизни вот такую дамочку стимулирует не спешить с выбором.

— Рынок и без нас переполнен. Из Шотландии приходит оружие гоблинского изготовления, рядом Швеция с её мастерами, миланцы хорошо представлены. А испанцев местные не любят, при слове «Толедо» кривятся.

— У них напряженные отношения с имперцами, практически ничего не приходит из Аугсбурга и Золингена.

— Не имеет значения. Белое оружие теряет актуальность, с каждым годом его берут всё реже…

Смуглый кабальеро прав и не прав одновременно. Если рассматривать простой холодняк, все эти палаши, сабли, рапиры с минимальным зачарованием, изготавливаемый в крупных центрах для многочисленных европейских армий, то да — следует признать, что спрос на подобного рода оружие падает. Во всяком случае, он не растет. Простые люди предпочитают огнестрел, профессионалы при первой же возможности обзаводятся чем-то серьёзным. Клинки мастерской работы являются полноценными боевыми артефактами, с незачарованными собратьями их роднит только форма и традиции общества. До тех пор, пока человечество не ударится поголовно в пацифизм, их создатели не останутся без работы.

— И здесь появились эти новомодные ценники! То ли дело раньше — поторгуешься с продавцом, обсудишь новости, выскажешь своё мнение о качестве товара, поругаешь одних поставщиков, других похвалишь… Глядишь, цену едва ли не на треть скинули!

— Ну, не знаю. Некоторые продавцы бывают очень назойливы. От них без покупки не уйдёшь, даже если случайно в лавку зашел.

— Так в том-то вся и прелесть! Эх, что-то не то американцы придумали.

— Чего ж вы хотите от бунтовщиков из колоний?

У нас, конечно, большинство лавок работает по старинке, но парочка магазинов самообслуживания тоже появилась. В последних продают всякую дешевую фигню. Торговцы Перекрестка чутко держат нос по ветру и быстро осваивают новые способы втюхивать товар доверчивому покупателю.

Наконец, появился человек, которого я ожидал. За пятнадцать минут до назначенного времени. Он оглядел заполненный зал и уже собирался обратиться за помощью к разносчице (официантов здесь не было, нет и не будет, пока жив Глен), однако ощутил посланный мной легкий ментальный толчок. Развернулся, недоуменно шаря по столикам взглядом. Пришлось слегка изменить структуру полога, чтобы мужчина заметил поднятую в приветствии руку.

— Простите, мистер Блэкуотер, не увидел вас сразу, — подойдя поближе, он глубоко поклонился. — Надеюсь, я не опоздал?

— Ничуть, мистер Дикенс, это я пришел раньше. Присаживайтесь, — я жестом указал ему на стул, после чего снова поднял руку, подзывая Дану.

С Дикенсом мы встречаемся уже не первый раз. Он богат, занимает приличный пост в Министерстве финансов и является председателем Лондонского клуба гурманов. Познакомил нас Синклер, лечивший Дикенса от неприятной болячки и попутно высмотревший редкое проклятье, справиться с которым самостоятельно не смог. Проклятье я снял и думал, что больше забавного финансиста не увижу, пока неделю назад он не прислал письмо с просьбой о встрече.

— Юный лорд?

Я кивком указал Дане на гостя.

— Эээ… — тот покрутил головой, пытаясь разглядеть, что едят соседи. — Ваше фирменное. Не очень жирное.

— Каре из ягненка с лавандой почти готово.

— Да, давайте его. На гарнир…

Заказывал он долго. Дана смотрела скептически, но записывала — раз уж сел за стол, обслужат по высшему уровню. С некоторых пор в «Клевер» так просто не попасть, «чужие здесь не ходят». Ресторан превратился в полузакрытое заведение после избрания Глена мэром Перекрестка, сюда приходят либо свои, либо по приглашению. Исключением является расположенный на первом этаже общий зал с вынесенной на площадь верандой, привлекающие внимание фланирующей по рыночной площади публики. Правда, большую часть потенциальных посетителей отпугивают высокие цены. Я обычно занимаю отдельный кабинет, просто сегодня что-то захотелось по старой памяти послушать, о чём люди говорят между собой.

Наконец, закончив, Дикенс повернулся ко мне.

— Простите, мистер Блэкуотер. Всякий раз, когда волнуюсь, много ем.

— У вас есть какой-то повод для тревог? — наплевав на правила этикета, требующие минут пять поговорить на нейтральные темы, спросил я.

— Не тревог! Я чувствую себя оскорбленным и униженным! Нет, не только я один — весь наш клуб получил омерзительную пощёчину!

— Вы имеете в виду клуб гурманов?

— Да-да, тот самый, чьим председателем я имею честь являться вот уже восемь лет! Он существует больше ста лет и никогда прежде не оказывался в центре столь грандиозного скандала! Даже когда…

Следующие минут десять Дикенс распинался о всяких забавных, с моей точки зрения, случаях, происходивших в возглавляемом им обществе. Сам-то он считал инциденты полноценными трагедиями и ничего смешного в них не видел. Лично мне стоило большого труда удержать лицо, выслушав о неудачном испытании индийского рецепта, окончившегося дружным походом десятка джентльменов ко врачу и забившимся стоком в туалете.

Прервался он однажды, когда Дана принесла заказ. Никогда не видел, чтобы человек так ел — медленно, смакуя каждый кусочек, с некой терпеливой придирчивостью и наслаждением в каждом жесте. Наблюдать за ним было настоящим удовольствием. Отведав примерно четверть блюда, Дикенс похвалил повара, хотя и сказал, что готовка несколько простовата. По его мнению, в блюдах недостаточно пряностей.

— Повар «Клевера» предпочитает старые, неизменные рецепты. Из тех времен, когда пряности ценились дороже золота, а потому использовались редко.

— Верность традициям можно только приветствовать, но ведь кулинарное искусство со временем развивается, совершенствуется! Правильно добавленные специи подчеркивают вкус блюда, делают его ярче и насыщеннее!

— Некоторые, наоборот, любят попреснее. Для них чем проще, тем лучше.

— Именно, — помрачнел Дикенс. — Из-за одного такого я к вам и обратился, мистер Блэкуотер.

Если ты делаешь нечто, что нравится всем, обязательно найдётся кто-то, кому это нечто не нравится. Кому, спрашивается, могли помешать безобидные гурманы? А вот нашёлся такой. Недавно в клубе должно было состояться торжество по случаю юбилея сразу нескольких видных членов, сопряженное с демонстрацией ресторанных новинок. Очень важное мероприятие, к нему долго готовились, закупали продукты, собирали почтенных патриархов общества и даже ожидали кого-то из дальних родственников короля. Родственник и в самом деле пришел — хотя лучше бы он не приходил. Некий мистер Джеймисон подкупил часть прислуги. В результате его продуманного саботажа половина блюд, сохраняя правильный внешний вид, была напрочь испорчена, а вторую подменили на вульгарный фаст-фуд незнакомого типа!

Конечно же, разразился скандал.

— Позор! — вытирал раскрасневшееся лицо Дикенс. — Какой позор! Руководство клуба подало в отставку, перевыборы на следующей неделе. Самое обидное, что негодяй ничуть не раскаивается, он называет происшедшее «невинной шуткой»!

— Отвратительный поступок.

— Вы абсолютно правы, милорд! Отвратительный! Заслуживающий самого строгого наказания!

Похоже, мы наконец-то перешли к делу.

— Какого конкретно? Я правильно понимаю — вы хотите, чтобы я его проклял?

— Так оно и есть, мистер Блэкуотер, — решительно кивнул Дикенс. — Мы с коллегами долго сомневались, стоит ли идти на столь сомнительный с этической точки зрения шаг, но в конечном итоге решили — преступление не должно остаться безнаказанным!

— Ну, насчет этичности вы не правы. В конце концов, месть вполне укладывается в человеческую мораль и даже поддерживается подавляющим большинством религий. Впрочем, неважно. О каком проклятье идет речь?

— О носках во рту.

— Тогда зачем вам я? — мне не удалось сдержать удивление. — Его любой третьекурсник из приличной магической школы наложит.

— Да, но он же его и снимет! А нам, мистер Блэкуотер, нужно, чтобы никто не снял! Чтобы навсегда!

— Ну, чтобы совсем никто не снял, так не бывает. Просто иногда условия исчезновения проклятья настолько сложны, что обеспечить их невозможно. Ладно, я вас понял… Дайте подумать минут пять.

Значит, общество любителей вкусно покушать хочет, чтобы их обидчик всякий раз, принимая пищу, ощущал во рту незабываемый вкус грязных мужских носков. Понять их можно, вопрос в том, по силам ли мне обеспечить выполнение данной просьбы. Я впал в легкий транс, вспоминая, нет ли в арсенале Черной Воды чего-то подходящего. Обязательно должно найтись — предки за тысячелетия чего только не разработали. В основном, конечно, пакости всякие.

Ментальное упражнение помогло, выцепив из памяти упоминание о заклятье с нужными условиями. Правда, оно не совсем удовлетворяет требованиям.

— Мистер Дикенс. Я могу предложить вам два варианта. В первом я накладываю проклятье, его замечают при обследовании в тех же Палатах Мидаха и снимают посредством ритуала очищения. Ритуал стоит тысячу фунтов, вам же мои услуги обойдутся всего в сотню.

— А каков второй, мистер Блэкуотер?

— Во втором случае мне придётся модифицировать существующее проклятье под определенный объект. Модификацию ритуал не возьмёт. Вернее, структура проклятья будет повреждена, однако через какое-то время она восстановится — может, через неделю, может, через месяц. Не дольше двух полнолуний точно. Стоит это будет в пять раз дороже и мне потребуется время на разработку.

— Мы выбираем этот вариант, милорд! — кровожадно сверкнув глазами, сообщил Дикенс. Его круглое добродушное лицо приняло торжественное выражение. — Деньги не важны, когда на кону стоит честь!

Надо сказать, он изрядно меня позабавил. Обычно ко мне обращаются с просьбами проклясть зажившихся на этом свете родственников или слишком удачливых конкурентов, в том числе на любовном фронте. Примерно на половину предложений я отвечаю согласием. Нестандарт вроде сегодняшнего появляется редко, чем и ценен.

— В таком случае, мне потребуется фотография обидчика и принадлежащая ему вещь. Будет совсем прекрасно, если найдётся образец ауры.

— Даже лучше, мистер Блэкуотер! — горделиво выпрямился Дикенс. — У нас есть его зуб!

— Зуб?

— Зуб! Мы ему выбили!

Глава 5

Можно (и нужно) избегать излишнего сближения с островными Священными Домами, оправдываясь необходимостью держать нейтралитет и малым возрастом. Ни в коем случае нельзя обрубать контакты полностью. Тем более — с союзниками из других стран.

У нас хорошие деловые отношения с Серебряными Копьями. Этот Священный Дом следит за надежностью одного из главных выходов Перекрестка, попутно обеспечивая стабильный товаропоток и за то имея немалую денежку. Формально везде участвуют его вассалы из смертных, но те, кому надо, в курсе, кто является реальной «крышей». Заключенная шесть лет назад сделка оказалась выгодной всем сторонам, обороты постепенно растут, сотрудничество развивается, поэтому в Норвегии я бываю часто. Не реже раза в год.

Не опасаюсь ли я, что Копья захотят отобрать Перекресток себе? Во-первых, это не так просто сделать. Во-вторых, второй такой же выход, в Ирландии, стоит на земле их недругов Лепестков Света, с которыми Черная Вода тоже дружит.

В этот раз я приехал в Норвегию для участия в охоте. Не сказать, что люблю убивать зверушек, но надо пообщаться с сородичами и окончательно прояснить их позицию насчет предстоящего конфликта смертных. Ну и схватиться с сильными обитателями Изнанки под присмотром более опытных взрослых полезно. Так что приглашение я принял с удовольствием и рассчитывал хорошо провести время.

Правда, напороться на мантикору никак не ожидал.

Какого-то общего классификатора опасности магического зверья не существует, в целом самыми страшными противниками считаются ограниченно разумные, стайные и обладатели разноплановых способностей. Мантикора принадлежит к последним. Её тело покрыто шкурой, по прочности не уступающей хорошим доспехам и обладающей высокой устойчивостью к магическим воздействиям; вырывающийся из пасти поток колдовского пламени достигает десятка метров в длину и не тушится обычной водой; алмазные когти прорезают гоблинскую броню. Будто этого мало, тварь умеет летать и умело жалит ядовитым хвостом. А ещё она очень ловкая.

В первый момент меня спасло сплетенное на рефлексах заклинание огненного посоха. Финехас до полной невменяемости заставлял нарабатывать троичную комбинацию «атака-одновременный отшаг в сторону-создание щита без задержки», и в который уже раз оказался прав. Издав болезненный вой, мантикора пронеслась мимо, чуть не зацепив крылом. У меня, как у любого истинно-темного, стихийные заклинания выходят с деструктивной добавкой, поэтому природная защита не спасла и глаза у животины вытекли. Впрочем, то, что она нас не видела, вовсе не означало, что присутствие обидчиков мантикора не чуяла.

Дело, разумеется, происходило на Изнанке. Мы с Сети Серебряного Копья находились на правом фланге загонной цепи, что, вообще-то говоря, немного не «по чину» для двух подростков, это место предназначено для более взрослых охотников. Но из уважения к Черной Воде меня приткнули сюда, а Сети пошел довеском. Места хоженые, неподалеку от поместья хозяев, присутствия сильных хищников никто не ожидал, тем не менее — сюрприз, сюрприз! В результате нам надо продержаться около минуты, прежде чем остальные поймут, что происходит что-то не то и придут на помощь.

Сети не сплоховал. Зверюга не успела развернуться до конца, как в бок ей врезался мертвенно-бледный сгусток тумана. Заклинание не имело серьёзного видимого эффекта, однако сбило у цели напор и заставило её сделать несколько шагов в сторону, восстанавливая равновесие. Я воспользовался заминкой и швырнул «поморочку» или, как ещё ей называют, проклятье дискоординации, вложив максимально возможный объём силы. Проклятье, конечно, надолго мантикору не удержит, спадет буквально за десяток секунд, так ведь мне больше и не надо. Я торопливо поднёс копьё к губам и принялся бормотать наговор.

Краем глаза заметил светлую вспышку и выстрелившие из земли золотистые цепи, стремительно обвившие тело зверя. Концентрация мешала четко оценивать ситуацию на поляне, но даже сквозь транс пробилось одобрение действиям Сети — парень, похоже, понял мою задумку и давал своими действиями лишнее время. Хотя выигранная им задержка оказалась недолгой. Яростно рявкнув, кошкоподобная тварь напружинила лапы, повела туловищем, стряхивая остатки тут же рассыпавшегося заклинания, и повернулась к нам лицом. Напоминавшие человеческие черты исказила злобная гримаса, она раскрыла пасть, готовясь извергнуть поток огня…

Поздно.

Напитанное силой под завязку, превратившееся в продолжение моей воли копьё влетело прямо под верхнюю губу, проламывая строй клыков. От скорости артефакт превратился в размытую черту, пробившую нёбо, насквозь прошедшую шею и снова вонзившееся снаружи через шкуру в спину. Изо рта торчал только конец копья, в лучшем случае в ладонь длиной. Мантикора, ещё живая, оказалась насажена на длинную спицу, словно бабочка на иглу.

Зверюга умерла далеко не сразу. Она долго билась на земле, пыталась встать, упорно разворачиваясь в нашу сторону и загребая утратившими силу конечностями. Полыхнула огнем, с кисточки на хвосте во все стороны брызгал яд. Мы с Сети отбежали в сторону и с безопасной дистанции смотрели, как медленно вытекает жизнь из страшного хищника, не рискуя приближаться к опасному, несмотря на рану, существу.

— Хороший бросок! — одобрительно заметил Таа-кен, внезапно оказавшийся стоящим за нашими спинами. Я не заметил, в какой момент он появился. — В пасти у неё самое уязвимое место.

— Шкура — моя! — озвучил свою хотелку Сети. — На остальное не претендую.

Самое ценное в мантикоре — потроха и яд, так что парень запросил долю не дорогую, а почетную. Меня размен устраивал, но сразу соглашаться было нельзя, поэтому я уточнил:

— Хорошо. Кисточку беру себе и отказываюсь от головы.

— Согласен!

Голова тоже ценна. Просто нужно помнить, что я в гостях и с моей стороны подарить сыну хозяев статусную часть зверя будет проявлением вежливости. А это именно подарок, ведь в башке торчит моё копьё.

Словно призрак, из теней и ветра соткался человеческий контур, наполнился красками, налился объёмом. Сделал шаг, внезапно зашуршав раздвигаемой травой.

— Знатная добыча. Возможно, лучшая за сегодня.

— Благодарю, эн Кашта, — мы почтительно поклонились. Так как старый маг смотрел на меня, значит, поддерживать беседу тоже мне, несмотря на присутствие более старшего Таа-кена. — Однако должен заметить, что охота ещё не завершена. Кто знает, быть может, кому-то сегодня повезет даже больше, чем нам?

— Будем надеяться, — с нескрываемым сомнением в голосе согласился эн. — Это ведь первая мантикора, взятая тобой? Поздновато для Черной Воды. Не был лично знаком с твоим дедом, но его слава великого охотника широко известна.

— Он скончался незадолго до моего появления на свет…

Вроде бы, ничем не примечательная беседа, если не знать подоплеки. Эн Кашта Белого Лика — формально третий по статусу и первый фактически представитель своего Дома. Серый кардинал, как говорят смертные. Причем Белые Лики на данный момент являются наиболее влиятельным Священным Домом южной Швеции.

Охота, бал, любое иное публичное мероприятие служат одной цели. Дать возможность пообщаться приглашенным между собой. Развлекаются на подобных мероприятиях разве что дети, да и то не все и не всегда. Под прикрытием светских бесед заключаются союзы и совершаются предательства, объявляются войны и закладываются основы судьбоносных решений. У меня сейчас и здесь, к великому счастью, задача простая — произвести хорошее впечатление. Выглядеть разумным человеком, понимающим, чего от него хотят и способным выполнить взятые на себя несложные обязательства. Всё. Остальную работу проделало Серебряное Копьё.

Наивно думать, будто торговля между Англией и Империей во время предстоящей войны прекратится совсем. Серьёзные люди не намерены терять деньги, тоже серьёзные. Просто товары и расчеты пойдут через третьи страны. И вот тут с учетом грядущих событий особо возрастает роль Объединённого Королевства Швеции и Норвегии, чрезвычайно удачно расположенного с точки зрения географии. То есть груз из Штатов или Англии выгружается в одном из скандинавских портов на побережье Северного моря, оттуда по железной дороге следует в другой порт, на побережье Балтийского, где загружается на кораблик, идущий на юг, чтобы через небольшое время оказаться где-нибудь в Гамбурге или Бремене. Несмотря на значительное увеличение путевых издержек из-за усложнения логистики, главное, что покупатель получит нужный ему товар, а продавец, соответственно, деньги. Финансы, правда, почти целиком пойдут через швейцарские банки цвергов, но и шведам кое-что достанется.

В том, что Объединённое Королевство сохранит нейтралитет, никто не сомневается. Элита норвежцев и северной Швеции симпатизирует англичанам, густонаселенные регионы юга склоняются на сторону Империи, но воевать не хочет никто. Силой втянуть страну в войну сложно — мешает множество факторов, в первую очередь внешнеполитических.

Само собой, Перекресток планирует присосаться к будущему потоку, тем более что у него есть прямой переход в Норвегию. Для дальнейшего безопасного перемещения товаров (частично запрещённых в государствах старушки-Европы) следовало заключить кое-какие договоренности, чем я и занимался. Грубо говоря, намечал маршруты и определял, кому сколько платить за перевозку. Переговорам предшествовали долгие консультации с Гленом и остальной верхушкой Перекрестка, так что в предмете я более-менее разбирался и, кажется, условия выторговал приличные.

Для себя сделал вывод, что третью инициацию надо проходить немедленно. Несмотря на репутацию юного таланта, отношение со стороны сородичей — именно как к подростку. Равным себе или хотя бы взрослым они меня не считают и считать не будут, пока не проведу ритуал. Конечно, к концу охоты мнение о себе удалось улучшить, чему в немалой степени способствовало умение большинства гостей видеть сквозь иллюзии, но этого недостаточно. Хватит. Тянуть.

Причем здесь иллюзии? Так ведь у меня и аура в метках Старших сущностей, и внешность после одного случая, мягко говоря, неординарная. Кое-кто из сородичей только из-за наличия мутаций со мной разговаривал на серьёзные темы, без них посчитали бы мальчиком и приказали позвать взрослых.

Не знаю, подстроили хозяева появление мантикоры или действительно имела место случайность, но мне убийство зверя жизнь облегчило. Знатная добыча, не всякий взрослый её возьмёт. Изменения в направленных на меня взглядах чувствовалось чуть ли не на физическом уровне, в них стало меньше иронии, а ментальный фон стал более настороженным, оценивающим.

Постепенно поляна заполнялась посторонними:

— Прекрасный удар.

— Да, давненько такого не видел. Пожалуй, с той поры, как Цао Медный Луч поразил нас своим мастерством. Не слышали, что с ним сейчас? У них в Доме, кажется, конфликт ветвей.

— Не интересовался подробностями…

С другой стороны тихо беседовали два наших сверстника.

— Я бы смог не хуже!

— Но тебя здесь не было, — в ответе слышится скрытая насмешка.

— Вот именно! Почему их сюда поставили!?

— … Обожаю тебя. Такое примитивное мышление — и такие хорошие вопросы…

Внимание пожилого, благообразно выглядящего мужчины, подошедшего ко мне с располагающей улыбкой на устах, заставило насторожиться. Черная Вода имеет очень долгую историю взаимоотношений со Священным Домом Ядовитой Капли. Мы тысячелетиями шли рядом, иногда союзники, иногда — неприятели. Полноценными врагами или друзьями не становились никогда. Перед самым разгромом мы, вроде как, в очередной раз поцапались, но вот уже две сотни лет с их стороны в нашу никаких поползновений не было. Так что я совершенно не представлял, чего ожидать от эна Мурсили.

— Да осветит Луна твой путь, Майрон Черной Воды. Наконец-то я могу увидеть молодого представителя вашего Дома! Давненько вы не появлялись в наших краях.

— Знание, что мы не забыты своими давними партнерами — для меня большая честь и радость, несущий кровь Ядовитой Капли!

— Вот не надо этого! — он помахал в воздухе рукой. — Не настолько я стар, чтобы титуловать меня старым порядком. Обращайся, как сейчас принято — Гифтигдроп.

— Благодарю, херр Гифтигдроп. Должен признать, я недостаточно хорошо ориентируюсь в тонкостях современного этикета. Надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к некоторой неотесанности отшельника, ведущего едва ли не затворнический образ жизни.

— Ой, ну не надо принижать себя! Не так давно я общался с Вирадху Рогатой Маски, он весьма высокого о тебе мнения. Настолько высокого, что мне стало интересно и я прибыл сюда во многом ради нашего знакомства. Должен сказать, ты оправдываешь наилучшие ожидания, — он кивнул в сторону трупа мантикоры, потихоньку разделываемой слугами. — Мало кто в твоём возрасте рискнет выйти против этой твари и победить.

— Я бы тоже не рискнул, она напала сама. И я был не один — Сети внёс немалый вклад в схватку.

— Ничуть не сомневаюсь в доблести уважаемых хозяев. Тем не менее, сегодня именно ты — герой дня, говорить станут в первую очередь о тебе. И это хорошо. Черная Вода долго не баловала нас своим присутствием, пора вам выходить их изоляции.

Кому хорошо, а кому и не очень.

— Вас начали забывать, а это, поверь, худшее, что может случиться с Священным Домом, — продолжал Мурсили. — Молодежь лишена возможности припасть к первоисточнику, слушает рассказы предков и перевирает их. О вас ходят совершенно нелепые байки. Далеко не надо ходить — моя собственная внучка, узнав, что на охоте будет присутствовать один из Черной Воды, на полном серьёзе спрашивала, не намерены ли вы покинуть Британию и переселиться в Северную Америку.

— Откуда такой странный слух? — удивился я. — Мы не собираемся покидать острова.

— Не знаю! Но ведь появился же, — развел руками эн в гротескном удивлении. — Я, разумеется, заверил её, что вам нет нужды куда-то переезжать, однако, кажется, она поверила не до конца. Возможно, ты навестишь нас и развеешь её заблуждения лично?

— С радостью воспользуюсь вашим предложением, херр Гифтигдроп, — церемонно поклонился я. — Только, с вашего позволения, немного позднее. Обстоятельства не позволяют мне сейчас надолго покидать страну, я и сюда-то с огромным трудом выбрался.

Устраивая какое-либо публичное мероприятие, Священный Дом в обязательном порядке рассылает приглашения всем соседям. Он может позвать кого-то ещё, но соседи в список включены по умолчанию. Рассылка считается атрибутом вежливости, на неё даже отвечать не обязательно, поэтому Черная Вода, к примеру, отписывается далеко не всегда. Исключением являются кровники или просто враждебные Дома — их, само собой, никто не зовет. Мы не получаем приглашений от Кровавой Ярости, а три года назад я очень обрадовался, получив первое за несколько веков приглашение от Белой Вуали. Похоже, та старая история с необъявленной враждой наконец-то подошла к концу.

Так вот, на охоте, организованной Серебряным Копьём, присутствовало много народа. Одних энов, то есть старейшин, около двадцати, да рядовые взрослые сородичи, да подростки, свита из приближенных вассалов. И если не все, то многие строили на меня планы. В том числе — матримониальные.

Любому тупице понятно, что мои шансы со временем встать во главе своего Дома колеблются в районе ста процентов, а тупиц среди нас немного. Спасибо естественному отбору. Разумеется, светлая мысль продвинуть родственницу в жены будущему главе (и потенциальному владыке) посетила не одну светлую голову. Склонность нашей семейки к инцесту народ не смущает: во-первых, наложница тоже сгодится, а во-вторых, малышка Мерри — не стена, можно и подвинуть.

Так что завуалированных предложений, тончайших намёков или просто приглашений в гости я услышал достаточно. На все ответил обтекаемо. Понимаю, что жениться придётся, только пока не готов.

Глава 6

Постороннему Кровавый квартал представляется жутковатым местечком, где на многочисленных аренах звероподобные полуголые мужики пыряют друг друга остро заточенными кусками стали. Везде кровища, скользкие кишки под ногами и размазанные мозги на стенках. Конечно же, ничего подобного нет. В квартале имеются тренировочные полигоны, в том числе предназначенные для занятий боевой магией, но их немного, и они скрыты в глубине. Что касается арены, то она всего одна и представляет собой стилизованный римский колизей. Называют её «Божьим полем», на ней проводятся различные соревнования, открытые собрания капитанов или, при необходимости, суды.

Насчет звероватых мужиков молва не лжет. В силу специфики предлагаемых услуг, их здесь много. Однако одеты они по большей части в цивильное и ведут себя прилично, неизбежных буянов скручивают быстро и незаметно для чужаков. То есть не нужно думать, будто все общаются друг с другом с соблюдением форм вежливости и после еды обтирают губы платочком, вовсе нет, наёмники — народ грубоватый. Просто там, где живёшь, гадить у них не принято.

В Кровавом квартале меня знали не только из-за фамилии. В один прекрасный день Финехас решил, что мне требуется разноплановая практика и начал водить сюда, нанимая подходящих, по его мнению, бойцов. Решение, поначалу слегка просадившее мне репутацию и немало её повысившее к настоящему времени. Именно то, что нужно. Среди наёмников я никогда не стану своим, да и намерения такого нет, но благодаря появившимся знакомствам и уважительному отношению есть понимание их внутренней кухни. Это очень своеобразные люди со своим кодексом чести, обманывать которых не рекомендуется. Даже Священным Домам.

Идя сюда, я обоснованно надеялся получить ответы на свои вопросы.

Ещё перед отъездом в Норвегию мы с Бобром попробовали выяснить, кем могли быть люди, напавшие на Атаульфа. По-настоящему хороших спецов мало, их круг ограничен и они между собой так или иначе сталкивались. Кто-то что-то слышал, видел коллегу за работой и смог оценить, проболтался по пьяни или иным путём запустил слушок — словом, информация расходится. Конечно, существуют закрытые организации, чьи представители действуют иногда очень эффективно, но их тоже реально опознать по свойственным конкретной школе приёмчикам или элементам снаряжения.

— Китайцы, — уверенно определил Эдди по чертам лица. — Из южных регионов. Они, сволочи, мелкие и резкие, мышцы сухие, крепкие. Татух на телах не было?

— Тела сгорели. Это нормально — кончать с собой при угрозе плена?

— Нет, конечно! Мистер Блэкуотер, мы же наёмники, а не сектанты какие.

— Вроде бы, у азиатов какие-то особые традиции на этот счет есть, — припомнил я.

— Да такие же, как и у нас, — скривился Бобёр. — Случается, в контракт вносится условие неразглашения и тогда исполнитель сам добровольно соглашается принять на тело печать, которая его сожжет в случае чего. Тогда и контракт дорогой, и семье, если погиб, очень крупная сумма полагается.

— Значит, либо сектанты, либо дорого взяли?

— Скорее всего, мистер Блэкуотер. Ну, понятно почему — нападения на дома волшебников без потерь не обходятся, участвовать в них соглашаются только при хорошей мотивации. Атаульф, небось, сильно разозлился, раз вас о помощи попросил?

— Дело не в Атаульфе. У меня возникли свои вопросы к заказчику.

— Понятно… — протянул Эдди. — Вот что, мистер Блэкуотер. Я поспрашиваю знакомых, но обещать ничего не могу. Может, отряд коротким путем из Китая шел, на границах не отмечаясь, или вовсе нигде прежде не светился. Если бы трупы остались, можно было бы хоть по шрамам и телосложению определить, чем люди занимались и в каком регионе деятельность вели. А так…

Он с сомнением покачал головой.

После откровенного признания Бобра стало понятно, что искать, скорее всего, придётся иными способами, и я зарылся в литературу. В обычных условиях, имея частицу плоти человека, найти его — проще простого. У нас, увы, труп, искать некого, поэтому в данном случае говорим об извлечении информации. Тоже, в общем-то, ничего сложного, если речь идёт о простом человеке, умершем недавно. У обладателей дара есть природная защита, с ними, даже с самыми слабыми и бесталанными, приходится возиться.

Покойник, чью голову я забрал у Атаульфа, был не самым худшим из магов и ушел на тот свет добровольно. То, что он погиб в бою, ничего не значит — он сознательно принял смерть, позволив поставить печать на тело. Обычная логика подсказывает, что перед тем, как отправиться в последний поход, весь отряд нападавших провели через процедуры, мешающие посмертному допросу. Учитывая перечисленное выше, можно быть уверенным: простые методы не помогут, а до сложных у меня нос не дорос.

Обращаться за помощью не хотелось. Священные Дома автономны, мы сами решаем свои проблемы. Как только я распишусь в своей неспособности справиться с трудностями, наш статус среди сородичей, и так-то не шибко высокий, рухнет окончательно. Оно мне надо? Совсем не надо.

В общем, что делать, я не понимал и на вторую встречу с Эдди шел с чувством легкой безысходности. Отсутствие идей раздражало, в то же время впадать в уныние мешало осознание простого факта — всё только начинается. Расследование далеко не всегда удаётся провести по горячим следам, часто приходится тратить года, если не десятилетия, для установления виновника. Возможно, и сейчас придется идти долгим путём. Количество врагов у Атаульфа ограничено, мои ресурсы позволят организовать наблюдение за каждым и рано ли, поздно ли, создатель медальона проколется. Наилучшей защитой тайны является неведение, а теперь, когда я знаю о существовании нарушителя Закона, его поимка является делом времени.

Тем не менее, Бобёр сумел удивить.

— Что это за ухари, мне подсказать не смогли, — сообщил он после обязательных приветствий. — Я оставил знакомым изображения, может, потом опознают кого. Однако поведали интересное. Оказывается, последний год в Китае и в южных королевствах вербуют бойцов. Боевых магов, желательно разбирающихся в тактике белых людей и прежде сталкивавшихся с ними.

— Полагаете, этот факт как-то связан с нашими покойниками?

— Так наймы-то проходят через одни конторы, — пожал плечами Эдди. — Только очень крупные отряды могут позволить себе напрямую искать клиентов, остальные работают через посредников. К тому же, азиаты наших школ не знают, через Атаульфовы ловушки не прошли бы. Нет, я не спорю, их могли провести, но хоть какие-то базовые знания у группы должны быть. Таким образом, мы имеем отряд довольно высокого уровня, разбирающийся в европейской магии и с денежными проблемами. Их немного — под все признаки подпадающих.

Рассуждения показались мне несколько натянутыми.

— Или нападавшие принадлежат к какому-нибудь тайному ордену. Что начальство приказало, то и выполняют.

— Ну, тут уж я не знаток, мистер Блэкуотер, — развел руками наёмник. — Не специалист я по всяким чудикам. И, если уж на то пошло, разные правительственные организации или чиновников тоже учитывайте. Атаульф много кому дорогу перешел. Вон, Церингены не последнее место в Империи занимают. Могли они на кровника покушение организовать? Запросто!

Вообще-то говоря, способностью вросшего в землю друида находить новых врагов остаётся только восхищаться. Причем он избрал себе не одну лишь пассивную роль, в смысле, идут не только к нему, чтобы ограбить или стрясти старые долги. Атаульф берет учеников и присматривает за ними; вмешивается в политику, когда считает нужным; не всегда успешно скрывается, проворачивая сомнительные делишки вроде краж артефактов или поджогов поместий конкурентов. Вот что называется активной жизненной позицией. При других обстоятельствах я бы с пониманием отнёсся к желанию неизвестного, или неизвестных, старичка замочить. Сейчас, увы, приходится самому искать организатора покушения.

— Вернемся к китайцам, — не желая спорить, приказал я. — Реально выяснить, кто нанимает боевиков, для чего и насколько успешно?

Никогда не знаешь, где и когда пригодятся сведения.

— Имперцы. Действуют они через третьих лиц, но шила в мешке не утаить. Народ же пытается выяснить, не кинет ли заказчик, вот и наводят справки. Для чего? Похоже, готовятся Индию поджигать. Если война начнётся, англичане захотят колониальные войска перебросить в Европу, а так им придётся восстания давить и поддержку метрополии они оказать не смогут.

— Французские владения ближе.

— Да, но войск там мало. Тысяч тридцать на весь Индокитай, — прикинул Эдди. — Местные, опять же, между собой постоянно собачатся, их на общий бунт раскачать сложно. В смысле, если им хорошо заплатить, они от работы не откажутся, потому что белых людей не любят, только надолго их не хватит — передерутся. А в Индии и бунтуют часто, и страна большая, да и пограбить можно…

Оставив Бобру пятьдесят фунтов «на расходы», я направился к выходу из квартала. То, что конкретных сведений не прозвучало, не означало, что движения нет вообще. Слабая надежда справиться «кавалерийским наскоком» умерла, оставив вместо себя намёк на необходимость найти толкового аналитика, способного строить десятки версий и кропотливо отбраковывать их одну за другой. Где его искать, совершенно непонятно. Разве что самому воспитать.

Сообщение о активности имперцев в Китае особого интереса не вызвало. Мы стараемся не участвовать в усобицах смертных, а проблемой возможного прекращения поставок из мятежных регионов пусть занимаются купцы. По возможности продам кому-нибудь информацию… честно говоря, с трудом представляю, кому. Сородичам она не нужна, с людьми я на подобные темы общаюсь редко, чтобы имидж отстраненного от политики существа не порушить. Так что — вряд ли.

Неподалеку полыхнуло силой и я, проходя через очередной перекресток, чуть задержался, глядя на завершение короткого конфликта. Вот, собственно, то, о чём я упоминал. Трое молодых парней что-то не поделили, и их мгновенно одернули старшие коллеги. Обошлись без стражников — здесь, в Кровавом, существует нечто вроде своего патруля. Избранный старостой капитан назначает заместителя, отвечающего за общественный порядок, и тот нарезает каждому хозяину магазина, лавки или смотрителю штаба отряда зону ответственности. Хозяева, в свою очередь, скидываются и нанимают людей. Работа считается легкой и престижной, поэтому туда охотно идут ветераны с серьёзным боевым опытом, способные без труда накостылять горячему молодняку.

Глава 7

Для удобства и надежности сначала решил пройти третью инициацию, а уже потом, получив статус полностью дееспособного представителя Дома, заниматься остальным.

Начать объяснение следует с рассказа о полуразумных обитателях Изнанки. Полностью разумных, в человеческом понимании данного термина, там нет — если не считать творений лично Старейших. Причем насколько духи и демоны именно разумны, а не являются сложным искусственным интеллектом, ни один исследователь не скажет. Подозреваю, что грань между этими понятиями невероятно тонкая и не всегда определена.

Так вот, в некоторых областях верхних слоёв Изнанки обитают племена, или стаи, существ, способных к относительно разумной деятельности. Они не всегда используют инструменты, но с ними можно пообщаться и в случае успеха поторговать. Мышление у них совершенно нечеловеческое, понимание возможно далеко не со всеми, поэтому попытки контакта часто заканчиваются смертью всех участников. Однако иногда договориться удаётся.

Черная Вода в своё время заключила чрезвычайно выгодный договор с обитателями леса Влажных Костей. В человеческих бестиариях они ошибочно называются василисками. Согласен, внешнее сходство есть, но только внешнее — окаменять взглядом наши партнеры не умеют, они добычу гипнотизируют и тащат в гнездо. Мы им приносили птичьи яйца и прочие деликатесы, в обмен получали всякие полезности, с выгодой перепродаваемые смертным. Все были довольны, пока дед Корнелий не повздорил с их вождихой (у них там матриархат или нечто подобное) и не был с позором прогнан, получив вдогон пожелание не появляться четыре полных скачка Луны. Я правду с трудом выяснил, потому что дед утверждал, а Ксантиппа передала позднее мне, будто сам ушел и вести дела с обманщиками не хочет. Время в лесу идёт сплошным потоком, как в реальности, так что мы легко вычислили срок — тридцать два года. Финехас, рассказавший мне подробности той истории, по обыкновению был немногословен, но не выдержал и признался, что здорово тогда разозлился на ученика и больше деда не тренировал.

Иными словами, я мог посетить лес Влажных Костей четыре года назад, если бы не обязанность подтвердить личность и обязанность подтвердить согласованные предками расценки. И то, и то делается с помощью посредника. Наши партнеры признают гарантом только своего бога, каковым является старший дух Чей-Гребень-Жесток, вот с ним и предстоит договариваться.

Подтверждать личность, то есть проходить третью инициацию и попутно доказывать право на заключение договора, лучше в родовом храме, заранее просчитав все нюансы предстоящего ритуала. Мне придется открыть проход на средний слой Изнанки, в обиталище духа, спуститься туда, представиться и получить благословление. Образно выражаясь, оформить визу на пребывание. Ту же самую процедуру можно было бы проделать и прямо в лесу Влажных Костей, но зачем усложнять? Да, времени уйдёт больше, зато на душе спокойнее.

Поэтому я стал готовиться. Рассчитал ритуал, показал его предкам, внес незначительные правки с учетом движения ключевых точек Изнанки и реального мира. Сел на жесткий пост без растительной пищи — только рыба, птица и мясо, из приправ одна соль. Зарывшись в справочниках, убедился, что Чей-Гребень-Жесток и Клинок Проклятых не враждуют. Последнее очень важно. В своё время Клинок изменил меня, мою энергетику и тело, тем самым создав между нами крепкие узы. Наличие этого партнерства понравится далеко не всем — я, к примеру, испытываю сложности с призывом даже младших светлых духов, со старшими вовсе не рискую связываться.

Инициация занимает три ночи. В первую приносятся жертвы хранителям восьми сторон света, кандидат спрашивает, нет ли у них возражений. В тех редчайших случаях, когда великие духи выражают своё недовольство, ритуал прерывается и взрослые начинают искать способ загладить вину. Вторая ночь посвящена призыву Отца Путей и ублажению предков, по каким-либо причинам способным вмешаться в действо, чтобы сорвать его. В основном речь идёт о тенях, избегнувших обуздания и вместо того, чтобы служить на благо Дома, неприкаянными сгустками гнева мечущихся по средним слоям Изнанки. Для них готовятся особые напитки и курительные смеси, призванные запутать, отвлечь, дать время на бегство. Тоже событие не особо частое, но бывает. Попутно идут очищающие обряды, медитации, восьмичасовое бдение на алтаре и прочие подготовительные процедуры, призванные снизить риск и помочь добиться успеха.

Кульминацией служит третья ночь. Час, когда полная луна занимает высшую точку небосвода.

— Пришло время тебе отправиться в путь, — на языке, что старше человечества, выговаривала Мерри, обходя меня посолонь. — Огонь отпустил тебя, и огонь спит в тебе. Вода отпустила тебя, и вода часть тебя. Земля отпустила тебя, и земля в твоей плоти. Воздух отпустил тебя, и воздух есть жизнь. Дом твой отпускает тебя, и Дом у тебя в крови. Как ушел, так и возвращайся.

Каждое предложение сопровождалось малой жертвой. Клок моих волос, сожженный в пламени жаровни; слезы, пролитые на пол; несколько ногтей, рассыпавшиеся в прах на алтаре. Иногда вместо слез используют слюну, но мы решили не портить впечатление, тем более что слюна считается не совсем чистой жидкостью. Завершающим штрихом короткого напутствия-пожелания стал крест, начерченный Мерри у меня на лбу её кровью.

Вообще-то говоря, сестра ещё мелкая и не должна бы участвовать в ритуале перехода подростка во взрослую жизнь. Беда в том, что она, по всем канонам, старшая женщина семьи, без неё не обойтись. Пришлось внести в церемонию кое-какие коррективы, чтобы сгладить наиболее неприятные последствия и гарантировать моё возвращение обратно в поместье.

Немного раздражало отсутствие амулетов. Из одежды на мне была только накидка типа пончо, расписанная вручную священными символами, всё остальное пришлось снять и сложить. Даже волосы распустил. Рисунки хной на теле вряд ли можно назвать полноценной защитой, так что чувствовал я себя без привычных побрякушек, с которыми сроднился за года ношения, неприятно. Словно младенец голый. И тот факт, что мы находимся в центре наших владений, в невероятно защищенном месте, успокоить нервишки не помогает. Слишком привык.

Наконец, Мерри в последний раз поклонилась алтарю и отошла в сторонку. Пора.

Сейчас в зале находилось всего четверо — я с сестрой, Феба и Финехас, возлежавший на полке в своей оружейной форме. На тщательно отшлифованном полу из огромной гранитной плиты свила кольца широкая спираль белоснежного песка. Если всё пройдёт успешно, через пару минут мне предстоит пройти по ней в центр рисунка, чтобы спустя мгновение тем же путём вернуться полноправным членом Черной Воды. Многажды опробованный обряд, через который проходят все взрослые нашего Дома. Отработан поколениями, смертность не превышает жалких пяти процентов.

Бросив последний взгляд на родных, я сделал первый шаг. Внешний круг не вызвал никаких посторонних ощущений, но стоило перейти на вторую спираль, и воздух постепенно начал густеть, становиться плотнее. С дыханием не возникло проблем, тем не менее, славословия Покровительнице я не столько выговаривал, сколько шептал, на следующем витке голос вовсе исчез. Мысленно сосредоточившись на удержании нужных катренов, краем глаза я заметил, как исчезает свет, отдаляются фигуры родни и стены зала.

Такое чувство, что в воде плыву. Точно так же исчезает тяжесть, хочется подпрыгивать на ходу, но пробирающий до костей холод заставляет съеживаться и вызывает желание охватить себя руками. Нельзя. Пальцы и кисти рук сложены в молитвенном жесте, их положение до самого конца остаётся неизменным.

Свет исчез полностью. Тело кажется промороженным насквозь, когда-то давно я испытывал схожие ощущения, погружаясь в источник Тьмы. Правда, сейчас кое-где гуляют искорки жара, опаляя нервы вспышками боли и заставляя сбиваться с мерного речитатива. А сбиваться нельзя — транс защищает меня, оберегая хрупкое сознание от слишком чуждого потока образов. На средних уровнях Изнанки количество измерений скачет от области к области, в пределах своих обиталищ духи устанавливают комфортные им условия. Привыкнуть к изменившейся мерности мгновенно невозможно, да и смысла особого нет. Достаточно шагать по ясно различимой тропе под ногами и стараться не смотреть по сторонам, чтобы не свихнуться.

Очнулся я, стоя на небольшом пятачке земли метра три в диаметре. Вокруг меня свилось кольцами огромное тело — неподвижное, источающее холод. Сверху с пронизывающим вниманием наблюдал единственный желтый глаз с четырьмя черными зрачками.

— Именем великой матери, возлежащей в глубине, дарующей мудрость, источника жизни, незримой опоры! Она приходит с закатом! Та, что направляет пути могучих! Мудрость её велика, советы бесценны! Её воля исцеляет больное и исправляет сломанное! Увидь во мне отражение повелительницы!

— Чужак, — рухнуло слово, будто каменная глыба на плечи. — Пришелец. Извне. Но пришел по закону. Нарушения нет. Чего ты хочешь?

Мне потребовалось быстро очистить сознание медитативной техникой, чтобы прийти в себя. То, с какой легкостью дух опознал во мне перерожденца, выбило из колеи. Повезло, что заминка была недолгой и я, собравшись, сразу озвучил просьбу:

— Признай моё право слушать тишину и следовать путями тех, кто ушел далеко. Узри цепи, лежащие на моей душе, и склонись перед отблеском силы своих создателей.

— Почему ты пришел ко мне? Есть тот, кто уже испытал тебя и остался доволен.

— Вскоре я ещё раз взову к тебе. Будет проще, если след твоей силы появится на мне уже сейчас.

— Вижу… Пусть так.

Что-то изменилось вокруг. Мелкие чешуйки, покрывавшие змеиное тело, пришли в движение, хотя сами гигантские кольца остались неподвижны. Через виски прошла невидимая молния, едва не бросив на колени резким приступом боли, позвоночник превратился в жгут оголенных проводов под напряжением. Устоять на ногах удалось с трудом.

— И всё же. Прикосновение видно. След оставлен, — я почувствовал, как из уголков глаз по щекам заструилась кровь. — Нельзя стирать. Не претендую на приоритет.

Огромная голова, видимая лишь частично, приблизилась. Дух окружал и нависал сверху, не позволяя видеть ничего, кроме себя.

— Для тебя разницы нет, но мы будем помнить, — его фраза мягко улеглась в памяти, на контрасте производя удивительное впечатление по сравнению с предыдущим тяжелым голосом, сотрясавшим организм мелкой дрожью. — Ты тоже не забудешь. Ступай.

Я поклонился, поблагодарил за оказанную честь и только потом с трудом развернулся. Мышцы одеревенели, не сразу удалось заставить их повиноваться. Первый шаг по сияющей тропе, второй… Возвращение — самый сложный этап. Нельзя оборачиваться или останавливаться, нельзя сходить с дороги, ведущей от домена духа до ритуального зала с ожидающей там Мерри, нельзя терять концентрацию. Последнее требование, кстати, оказалось на удивление легко выполнить. В летописях говорится, что сразу после инициации сородичи испытывали резкий упадок сил и с трудом поднимались в более высокий слой Изнанки, в поместье. Ну, не знаю, у меня особой слабости нет. Вероятно, сказываются изменения, внесенные Клинком Проклятых в организм.

В обычной ситуации меня вела бы связь с Домом; сейчас, из-за юности Мерри, я шел, ведомый кровью сестры. С практической точки зрения разницы никакой. В какой-то момент тропа под ногами перестала быть единственным источником света, исчез шепоток в ушах, появились простые, обычные звуки. Я внезапно обнаружил, что двигаюсь по кругу, причем шагаю с легкостью, а не продавливаю телом спрессованный воздух. Не понимаю, как я им дышал?

Через минуту и несколько кругов по уже знакомой спирали торжественная и потешно-серьёзная Мередит встречает меня у выхода. На раскрытых ладонях она протягивает нож — самый простой, бронзовый. Выкованный без применения чар, несущий на рукоятке стилизованный символ Черной Воды, он является формальным свидетельством моего взросления и первым оружием, принадлежащим исключительно мне. Всё остальное выдано Домом и, в теории, в любой момент может быть отобрано.

С поклоном забрав нож, я прошел к алтарю, обошел его и простерся ниц перед статуей Покровительницы. Сейчас мне впервые предстоит обратиться к ней, не как подростку, а как взрослому, обладающему полной ответственностью за свои поступки и признающему эту тяжесть.

— О великая мать, возлежащая в глубине, дарующая мудрость, источник жизни, незримая опора! Ты правишь тишиной, твои советы верны! Ты меняешь судьбы, злое делаешь добрым, справа от тебя справедливость, слева от тебя доброта! Владычица обрядов, могучая, державная! Тебя венчали властью! Смиряющая богов гневных, прими служение ничтожного потомка твоего, несущего кровь твою, наделенного силой твоей! Под взглядом твоим восстает мертвый, исцеляется болящий! Воля твоя да исполнится! Да будет так! Да будет так! Да будет так!

После озвучивания каждого титула я вставал, делал шаг и снова укладывался на до блеска отмытый пол. Последнее «да будет так» прозвучало на расстоянии протянутой руки от статуи. Покровительница и прародительница Священного Дома Черной Воды манифестировала себя через восемь ипостасей, причем лишь одна являлась светлой, связанной с аспектом изменения себя. Остальные в той или иной мере навязывали миру свою волю, правда, никогда не делали этого прямолинейно. Излюбленным обликом Госпожи являлась черная змея с восемью глазами, кусающая себя за хвост.

Полоснув себя по запястью, я щедро плеснул крови в специальную чашу перед каменным изваянием богини.

Позади меня на алтаре вспыхнуло яркое пламя, глаза статуи ярко блеснули, рот приоткрылся, демонстрируя белоснежные клыки. Стремительный, неостановимый бросок гибкого тела — и руку пронзает боль. Мне стоило большого труда не отшатнуться и покорно принять благословение Старейшей, впервые за последний век пославшей частицу себя в наш мир. Ни Лотарь, ни Корнелий подобной чести не удостоились. Чувствуя накатившую слабость и стараясь не обращать внимания на расползающееся от раны онемение, я встал на колени, прижав кисти рук ко лбу. С этого момента выражать почтение предстоит так. Владыки вовсе на колени не становятся, им достаточно низко поклониться.

Когда я распрямился, отголоски чужой силы исчезли. Статуя вновь застыла неподвижно, словно не она только что выстреливала, подобно живой пружине; налитая в углубление кровь бесследно испарилась, не оставив следов; огонь на алтаре превратился из яркого костра выше человеческого роста в небольшой костерок. Всё. Ритуал завершился.

Можно выдохнуть и утереть с лица ледяной пот.

С широченной улыбкой на лице быстро подошла Мерри. Она бы бежала, но косые взгляды, бросаемые на Финехаса, объясняли причину сдержанности. Следом за ней шла Феба, держа большой кубок с каким-то дымящимся отваром. Я непроизвольно потянул носом — имбирь, лимонник, острые нотки брусники…

— У тебя всё получилось, мы видели! Поздравляю! — не в силах сдержать эмоции, сестра обняла меня за талию.

— Поздравляем, господин Майрон! — Феба с поклоном протянула кубок.

— Спасибо, Феба, — я с наслаждением сделал несколько глубоких глотков, чувствуя, как растекается по телу блаженное тепло. — Мерри, всё хорошо. Сильно я изменился?

— Да не особо, — отойдя назад и пристально оглядев меня, протянула Мередит. — Серебра ещё меньше стало, метка того, Чей-Гребень-Жесток видна четко, даже четче, чем метка Клинка. Аура ведь не сразу меняется?

— В течение месяца.

— Угу, до ближайшего полнолуния. А на руке у тебя что? — вместо ответа я показал запястье с уже зажившей раной. Там красовался рисунок, похожий на татуировку, изображавший стилизованный символ нашего Дома. — Ух ты! Это же благословение!

— Вот именно. Только рассказывать о нём никому не надо, — в ответ на мой предупреждающий взгляд Феба молча поклонилась. — Полностью скрыть его, конечно, не удастся, но я очень постараюсь.

— А почему ты его хочешь спрятать?

— Потому, что у нас достаточно врагов, и кое-кто из них может захотеть убить меня, пока я не вошел в полную силу.

— Я поняла, — серьёзно кивнула Мерри. — Я буду молчать.

— Молодец. Ну, пошли праздновать?

Остаток дня мне пришлось объяснять сестре, почему она не может пройти первую инициацию уже сейчас. Вообще-то говоря, подозреваю, что может, только рисковать не хочу. Энергетика у неё достаточно развита, знания более-менее на нужном уровне, понимание ответственности за собственные действия есть. То есть призвать какого-нибудь светлого духа из слабейших она бы могла. Однако традиции нашего Дома и его текущее состояние не предполагают вытягивания кандидата на нужный уровень, поэтому, как бы я ни любил Мерри, тестировать её намерен жестко. Иначе нет малейших шансов на то, что, останься она вдруг одна, выживет и не станет разменной монетой в чужих играх.

Глава 8

Изменение статуса отразилось в сотне незаметных на первый взгляд мелочей. Лары принялись быстрее исполнять мои приказы, больше не задумываясь над тем, нужно ли им подтверждение от старших родичей. Наконец-то удалось войти в кое-какие помещения, прежде закрытые, в частности, теперь я мог брать книги из «старшего» раздела библиотеки. Финехас перестал наказывать за опоздания на тренировки, теперь я сам решал, должен ли посещать их. Конечно, должен! Скоро меня начнут пробовать на прочность, к этому моменту нужно на голову превосходить сверстников, в первую очередь — из знаменитой своими бойцами Кровавой Ярости.

Чтобы оттянуть неприятный, хотя и неизбежный момент, озаботился маскировкой. Призвал духа Блика-на-Росе, чтобы тот как следует поработал над моей аурой, прикрыв её слоем обманок и иллюзий. По-настоящему сильные сородичи на обман не поведутся, однако основная масса останется в уверенности, что третья инициация мной не завершена. У меня и раньше энергетика отличалась от стандартной, так что отклонения спишут на очередную мутацию, а если захотят копнуть глубоко — ментальные артефакты не просто так настроены на параноидальный режим.

Изначально я собирался провести ближайший месяц дома, лишь изредка выбираясь на Перекресток. Вызванные инициацией изменения как раз завершились бы за месяц. К сожалению, жизнь в очередной раз показала, что плевать ей на планы людишек, принявшись одно за другим подкидывать важные для Дома события.

Сначала валом пошли визиты сородичей из тех Священных Домов, кому мы посылали письма-приглашения поторговать. Изначально от них приходили ни к чему не обязывающие ответы с благодарностями и обещанием подумать, затем те их них, кто заинтересовался, прислали уведомления о приезде своеобразных эмиссаров. Кого-то волновало, действительно ли рынок на Перекрестке освободился и не займут ли они чужую полянку, тем самым заполучив новых врагов; другие хотели каких-то эксклюзивных прав или просто желали прояснить важные для них моменты. Каждого требовалось встретить, покормить обедом в «Клевере», в зависимости от задаваемых вопросов познакомить с кем-то из верхушки Перекрестка. Причем надо учитывать, что приезжали они издалека, то есть привыкли к слегка иным обычаям и традициям по сравнению с европейскими. Отличия небольшие, этикет Священных Домов в целом един и за тысячелетия мало менялся, но они всё-таки существуют и влияют на общение.

С парочкой посланцев разговор не сложился из-за слишком завышенных требований с их стороны. То, что они не хотели вести переговоры с подростком, не обладающим всеми правами, нормально — многие желали переговорить со старшими членами Дома. Большинство удовлетворились объяснением, что глава отсутствует и я обладаю всеми необходимыми полномочиями, с оставшимися пришлось разбираться индивидуально. Тех, кто просто хотел покуражиться, прогнал; перед адекватными сородичами пришлось приспустить маску и показать настоящую ауру. То, что мы не заключали между собой никаких договоров (во всех документах сторонами сделок проходили администрация Перекрестка и смертные поставщики) вовсе не означает, будто мой реальный статус не имеет значения. Имеет, и ещё какой! Другие Священные Дома хотели быть уверены, что Черная Вода способна обеспечить выполнение договоренностей, поэтому подросток в их глазах не котировался. А вот тот, кто прошел все три инициации — взрослый, и плевать, что ещё пятнадцати не исполнилось. С ним можно вести серьёзный разговор.

Многие, готовые договариваться в принципе, увязывали своё согласие с дополнительными условиями. Так как я представлял возможность работать на Перекрестке привилегией, причем обоснованно, то соглашался не всегда. Однако обладателям эксклюзивных товаров или продавцам особых услуг приходилось идти навстречу. Например, вассалы Священного Дома Стальной Цитадели изготавливают линейку големов с уникальными характеристиками, в Европе нет и в обозримом будущем не появится аналогов. Стальные родичи хотели бы зайти на наш рынок, но требовали прекратить торговлю рабами из подконтрольных им племен ёкаев. Дескать, тех и так мало, они размножаются с трудом, а последние лет пятьдесят белые варвары вовсю бедолаг похищают. Мы согласились. Лобби обычных купцов перевесило мнение работорговцев, у которых в последние десятилетия дела идут всё хуже и хуже. Их официально даже не существует, хотя я более чем уверен, что полностью этот бизнес не исчезнет никогда.

Вероятно… Да что там вероятного? У моих соседей по островку обязательно имеются соглядатаи на Перекрестке. Место важное, удобное, его обитатели очень неплохо информированы и за денежку малую способны поделиться сведениями с жителями большого мира. Ну как оставить его без присмотра? Особенно учитывая, что покровительствует домену Черная Вода, за которой тоже глаз да глаз нужен. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мою активность быстро заметили и не то, чтобы встревожились — просто любопытно стало.

Специалистом по общению с Майроном Блэкуотером, вторым из носящих это имя, в английских Священных Домах негласно считается лорд Гораций Калм. Есть и другие, но им я успешно пудрю мозги, а с лордом Калмом враньё не прокатит — владыка Исполненных Покоя слишком стар и опытен. Сопляков вроде меня он раскалывает на раз.

— Позволь поздравить тебя с возвышением, Майрон, — как и следовало ожидать, иллюзии ему не помешали. — Хотя не могу не посочувствовать. Раннее взросление свидетельствует о сложной жизни и тяжелых испытаниях, закаливших личность. Желаю тебе не сломаться в дальнейшем.

— Благодарю, милорд, — мне только и оставалось, что принять замаскированный совет. — Могу я рассчитывать на ваше молчание? Мне хотелось бы обождать с объявлением о полной дееспособности.

— Конечно. Однако должен отметить, что долго ты скрываться не сможешь — новости в наших кругах разносятся быстро, а вокруг тебя достаточно внимательных глаз.

— Небольшая фора лучше, чем никакой.

— Ты к чему-то готовишься?

— К войне, милорд, — пожал я плечами. — Уверен, с её началом всем станет не до меня.

— И когда же, по-твоему, она начнётся?

— Судя по тому, как нарастает напряжение, в этом году. Мне сообщили, армии обеих сторон закончили перевооружение, да и другие признаки есть. Имперцы готовят восстание в Индии, вы знаете?

— Что-то такое слышал, — неопределенно шевельнул вилкой владыка. Мы сидели в «Клевере», в отдельном кабинете с окнами, выходящими на главную площадь. — Ты намерен участвовать?

— В войне?

— В войне, в восстании или чем-то ещё. Событий намечается много, при правильном подходе для твоего Дома откроются немалые перспективы.

— У меня нет ни желания, ни возможности влезать во всё это, милорд. Всё внимание отнимает Перекресток и, положа руку на сердце, возникающих на нём проблем более чем достаточно.

Глаза сидящего передо мной великого мага слегка затуманились, и я ощутил чуть заметный ток силы, исходящий от него. Большое достижение для меня, причем говорю без всякого сарказма — в наши предыдущие встречи я не замечал, как он чарует. И сейчас бы не заметил, если бы примерно не понимал, на что смотреть и чего ждать.

Или, возможно, он позволил увидеть свои действия. Тоже вариант.

— Твой ответ удивляет. Не пойми превратно — недавно Незримые Пути предоставили очередной анализ развития событий. По их прогнозу, в конце июня-начале июля произойдёт некое событие, послужащее формальным поводом к войне. Призванное выявить подробности гадание показало тень вашего Дома, мешающую пророкам.

— Простите за прямоту, владыка, но вот делать мне больше нечего, кроме как влезать в политику смертных!

Невольно вырвавшийся подсердечный крик души, конечно, вышел грубоватым, зато честным. Сообщение Калма меня поразило, расстроило и слегка напугало. Ну ведь реально же ничего не делал! Куда нас тащат?! Черной Воде что — в тотальную изоляцию уходить? При выборе между отшельничеством и встраиванием в ныне существующую в Англии систему, где Священные Дома влияют на смертных посредством Министерства, я предпочту отшельничество. Потому что оно безопаснее. Мы с Мерри малы, мы не способны защититься от той же Кровавой Ярости или её союзников. А искать защитника и становиться чужой марионеткой я не намерен.

— Никто тебя ни в чем не обвиняет, — правильно оценив моё состояние, успокаивающим тоном заметил Калм. — Незримые Пути оценивают воздействие как косвенное, второго порядка. То есть событие произойдет и без участия твоего Дома, хотя он каким-то образом замешан. Есть соображения? Возможно, в последнее время происходило что-то необычное?

— Из необычного у меня только недавнее нападение на Атаульфа-Отшельника с применением чуждых сил. Восьмого типа по стандартной классификации.

— Отшельника? — усмехнулся Калм. Да, Атаульф ведет активный образ жизни, даром, что шевелиться не способен. — Применение прямое или опосредованное?

— Использовали артефакт, милорд. Наши мастера осмотрели его и не смогли определить автора, сказали только, что ломбардская школа.

— Иными словами, число кандидатов исчисляется тысячами. Жаль, жаль… Если вдруг возникнет необходимость, обращайся. То, что кто-то нащупал связь с иномировым источником и пользуется его силой, не особо страшно, но до появления воплощенного или прорыва лучше не доводить.

— Благодарю, милорд.

Сомневаюсь, что воспользуюсь его предложением. Нарушение Закона зафиксировано в моей зоне ответственности, значит, мне с ним и разбираться. Позвать на помощь означает признать долг, а мы не в том положении, чтобы плодить долги.

— Я слышал, в последнее время на Перекресток зачастили наши родичи из дальних Домов? — продолжал расспросы, замаскированные под светскую беседу, лорд. — Из Китая или Северной Америки.

— Имперцы ушли с рынка. Вполне естественно, что создавшийся вакуум попытались заполнить другие игроки. Меня, кстати, торговцы из Штатов спрашивали про месторождение вольфрама в Девоне — своего им не хватает.

— Всё идет на внутренний рынок, — покачал головой Калм.

— Я им так и ответил.

То, что Священные Дома не владеют шахтами или заводами, вовсе не означает, будто того же не делают их вассалы. С оговорками, разумеется — корона здорово ограничивает чародеев в плане собственности, запрещая покупать землю, владеть акциями, участвовать в торговых обществах капиталом. За исполнением законодательства следят множество структур, начиная от церкви и заканчивая всякими комитетами неравнодушных граждан. Однако из любого правила бывают исключения, особенно если данные исключения выгодны всем заинтересованным сторонам. Дом Исполненных Покоя, к примеру, занимается геологоразведкой для крупных добывающих фирм. Смертные могли бы и сами, просто результаты их деятельности получаются не настолько точными и быстрыми. Взамен некоторым слугам этого Дома правительством дозволено иметь доли в рудниках и шахтах. Вассалы, насколько мне известно, делают своим сюзеренам «подарки» в размере прибыли, полученной с этого участия, оставляя себе процент посредника. Или как-то иначе оформляют, я не вникал.

Явление это по меркам нашей морали скользкое, обществом неодобряемое. Упоминать о нём не принято. Так почему же я поднял тему? Потому что, во-первых, обещал поговорить и обещание исполнил. Во-вторых, как бы я не благоговел перед владыкой и не боялся его, совсем прогибаться нельзя. Следует хотя бы изредка клычата скалить, пусть и вот так, со всем почтением.

Больше мы ни о чем серьёзном не говорили. Обсудили пару новостей, касающихся очередной усобицы между ирландскими Домами, да ещё лорд Калм получил от меня заверения в готовности помочь Королевскому Флоту по прямому профилю, то есть со снятием проклятий на кораблях. Если, конечно, господа адмиралы ко мне обратятся и если будет не как в прошлый раз, когда флотские служили ширмой для церковников. Вообще-то говоря, Черная Вода с госструктурами старается дел не иметь, но взамен лорд обещал прикрыть меня перед Советом Мудрых, где у нас имеется место. Здоровенное дубовое кресло с воткнутым в изголовье топором. В своё время мы поклялись, что, пока Бладрейджи не вытащат оружие и не отремонтируют спинку за свой счет, ноги нашей на заседаниях не будет. Бладрейджи, само собой, отказались.

За работу денег заплатят. Хоть что-то приятное.

С моей стороны договоренность выглядела равноценным обменом, хотя Калм наверняка оказался в выигрыше. Он добился своего, затащив меня во взаимодействие с властями. Однако мне любой ценой требовалось оттянуть момент официального объявления о своей дееспособности, поэтому я счел сделку приемлемой. Сплетни о моём возвышении всё равно пойдут, от них никуда не деться, и тогда Совет может послать официальный запрос на тему возможного участия в заседаниях. Отвечать на него придётся правду. Вот чтобы отложить момент написания письма, я и заключил соглашение, которое — интуиция гарантировала — обязательно втянет меня в какой-нибудь блудняк. Но потом.

Да и не факт, что меня куда-то позовут. Мы с сэром Рашуортом расстались ко взаимному удовольствию, рассчитывая больше никогда не встречаться. Вряд ли он изменил свою позицию. Учитывая его вес в Адмиралтействе, требуется немалое влияние, чтобы продавить негласный запрет на общение с Черной Водой.

В любом случае — для меня разговор с лордом получился тяжелым. Как и всегда. Он на пару порядков сильнее и опытнее, причем даже не как маг, а как разумный, столетиями варившийся в полном ядовитых гадин котле под названием «большая политика». Все мои хитрости он разгадает прежде, чем я их придумаю. Поэтому перед каждой встречей с ним приходится закидываться успокаивающими эликсирами и всё время беседы поддерживать транс, обдумывая каждую фразу.

Неудивительно, что после его ухода я вернулся в «Клевер» и полчаса просидел в одиночестве, бессмысленно пялясь в окно. Потом встряхнулся и решил, что заслуживаю маленького поощрения — за хорошо проделанную работу и просто так, разгрузить мозги. Пойду, займусь тем, чем и должен заниматься порядочный представитель моего Дома по мнению смертных, то есть буду подвергать их боли, глумлению и унижению. Ещё и палкой побью, если Джастин-Скрюченный найдёт подходящих противников.

Иными словами, я направился в Кровавый квартал на тренировку.

— Здоровья вам и благости, юный лорд, — прохрипел Джастин, стоило мне зайти на его арену. — Давненько вы нас не навещали.

— Дел много, мастер.

— Как же, как же, наслышаны, — затряс старик головой. — Поговаривают, Бобёр по вашему слову ищет кого?

— Так и есть. Жаль, но пока что безуспешно.

— Найдёт. Он упёртый, если за что взялся, обязательно до конца доведет.

Джастин — редкий тип наёмника, умудрившегося дожить до старости. Для профессионала гибель в бою и выход в отставку равноценны, поэтому хорошие наёмники в постели не умирают. Боевые маги в принципе долго не живут, их если враг не прибьёт, то раны и проклятья доконают. Тем не менее, Джастин умудрился дотянуть до полутора сотен лет, правда, внешне напоминает развалину. Правую ногу подволакивает, правую руку носит на косынке, ходит согнувшись из-за неправильно сросшихся костей на спине… Лицо лучше не описывать. Энергетика тоже перекорежена, я насчитал следы двенадцати не до конца снятых и девяти купированных проклятий, ещё четыре действуют и подтачивают здоровье старика. В Палатах Мидаха старика отказались чистить — сказали, проклятья сдерживают друг друга, стоит избавиться хотя бы от одного, система пойдёт вразнос и Скрюченный отправится на свидание с предками. Похоже на правду.

Завершив, по вине здоровья, активную карьеру, Джастин осел на Перекрестке. Ему принадлежит школа боя, несколько полигонов при ней и вдобавок старику хватает авторитета, чтобы выступать посредником при сложных наймах. Акула местного бизнеса, образно выражаясь. Однако прошлое не отпускает, поэтому он частенько возится с молодежью, считая таковой всех, кто младше него хотя бы лет на пятьдесят. Неудивительно, что я встретил его в школе.

— Поэтому я к Бобру и обратился. Кто сейчас свободен, мастер? Мне бы с кем-то из инструкторов поработать.

— Через полчасика Питер занятия закончит, можно его позвать, — хекнул Джастин. — А пока не хотите размяться? Есть тут у меня группа молокососов с Балкан, просили подготовить их для работы в городской среде. Социалисты, поди, сейчас это модно. Но платят хорошо! Надо бы их по носу щелкнуть.

— Зазнались? — улыбнулся я.

— А то ж! Всегда так бывает. Месяца три-четыре позанимаются, начнёт у них что-то получаться, ну и бьёт моча в голову, — он сплюнул на землю. Манеры у ветерана простецкие, с куртуазностью он знаком слабо, хотя при общении с клиентами этикет соблюдает. Я, с подачи Финехаса, прохожу у него по особому тарифу. Перед наставником он благоговеет. — Кажется им, будто чего-то могут. Да нихрена они не могут! Опыта нет, в первом же деле полягут бессмысленно.

— И ты хочешь с моей помощью показать, чего они действительно стоят.

— Ну, да. Так-то они парни неплохие, только верно вы, юный лорд, сказали — зазнались.

— Хорошо, — почему бы, в самом деле, не погонять новичков. — На каком полигоне?

— А вот на четверочку идите, юный лорд, я их туда сейчас пригоню.

В школе имеются тренировочные залы, но схватки лучше проводить на полигонах. Там наложены комплексы заклинаний, обеспечивающих безопасность бойцов и мешающие им поубивать друг друга. Хотя, конечно, если опытные ветераны войдут в раж… Зато потолок на головы не рухнет в связи с отсутствием такового.

В моём случае подготовка заключалась в снятии одежды со знаками Черной Воды и переводе защитных артефактов в мягкий режим. Полностью защиту я не убираю нигде, кроме поместья, а полноценной тренировке «успокоенные» артефакты не помешают. Внешность тоже специфическая, но эту проблему успешно решили амулет и, с недавних пор, наложенные духом иллюзии. Без видимых атрибутов Священного Дома со стороны я выгляжу человеческим подростком с огромным магическим потенциалом — потому что хлещущую силу скрывать не собираюсь. Люди, даже простецы, чувствуют её и инстинктивно стараются держаться от сильного мага подальше, тем самым сводя вероятность конфликта к минимуму.

Артефактов, как я уже говорил, у меня много, их настройка на относительно миролюбивый режим требует времени. К тому моменту, как я закончил с ней возиться, Джастин привел будущих жертв своего педагогического таланта, выстроил в шеренгу и вовсю объяснял, как им повезло. В смысле, что сейчас их излупит не абы кто, а чрезвычайно могущественная персона по его, Скрюченного, просьбе. Зрелище, конечно, впечатляющее — стоят шестеро парней, не гиганты, но крепкие, высокие, а перед ними хрипит и колченогим бесом скачет покрытый шрамами и ожогами инвалид. Причем этот инвалид до сих пор способен задать трепку даже опытным боевикам, чем под настроение и занимается.

Откровенно говоря, молодняк внушал видом скепсис. Все шестеро выглядят людьми, далекими от воинского ремесла, причем трое из них хорошенько прокляты и медленно загибаются. Скорее всего, решили отдать жизнь за благое дело, раз и так, и так помирать. По лицам определил — очень уж они такие, возвышенно-одухотворенные, самое то для одноразовых фанатиков. Правда, столкновение с реальностью в виде Джастина не прошло бесследно и от снисходительных взглядов парни воздерживались.

— Мастер.

— Короче, — сплюнул на землю отследивший мое приближение старик. Он вообще пространство вокруг себя тщательно контролировал, подобраться к нему незамеченным очень сложно. — У мистера… эээ… у этого уважаемого господина есть время и желание развлечься, а клоунов я ему предоставил. Удивите меня — продержитесь хотя бы пару минут. Использовать можете всё, что угодно, но повреждения арены оплачивать будете отдельно.

После чего бодро поковылял к судейскому месту, есть там в уголке пятачок земли с креслицем, отгороженный щитовыми чарами. Группа рассматривала меня со смешанными чувствами. С одной стороны, перед ними стоял четырнадцатилетний подросток. С другой — они чуяли подвох, да и аура давила. Так и не определившись, они рассредоточились по площадке, беря меня в полукольцо и держа руки наготове, возле оружия.

Устроившись поудобнее, Джастин громко прочистил горло и скомандовал:

— Начали!

Схватка вышла короткой. Собственно, она закончилась, не начавшись, стоило мне громко хлопнуть ладонями, добавив силы. Это старый приём, известный любому мало-мальски опытному боевику, защититься от него просто, если знать, как. Новички не знали и разлетелись с грохотом по земле. Прежде, чем они успели очухаться, на каждого легло заклинание паралича, за исключением одного — бородатого черноволосого крепыша, со стоном прижимавшего руки к животу.

— О…еть, — тихо пробормотал под нос Джастин, затем, повысив голос, чтобы люди услышали, спросил. — Эй, как тебя? Принц? Живой?

Ответом ему был глухой стон.

— Внутреннего кровотечения нет, — проверив диагностическим заклинанием, успокоил я. — Небольшая пулевая рана на бедре.

— Я ж тебе говорил выбросить эту пукалку, тупица! Отпустите их, юный лорд — им сейчас дружка ко врачу тащить.

Сняв паралич, я отошел к стойкам с затупленным оружием. Продолжения, судя по всему, не предвиделось — шестерка впечатлениями сыта, а Джастин добился нужного эффекта. К тому же, парня действительно стоит быстро показать врачу. Я, в силу специализации, неплохо разбираюсь в медицине, но всё же не полноценный целитель.

Рану парень получил по собственной глупости. У него под полой болтался в кобуре дешевенький револьвер, заряженный боевыми патронами, взорвавшимися из-за вспыхнувшего пороха. В использованном мной приеме с момента изобретения огнестрела в выброс чистой силы специально добавляется огненная составляющая, как раз в расчете на дилетантов. Производители оружия об этом моменте знают и учитывают его, ставя защиту прямо на фабрике. Тем не менее, находятся отдельные любители сэкономить, продающие совсем позорные изделия, которые и оружием-то назвать стыдно. Они о безопасности покупателей не задумываются.

Наведя бессмысленную суету и побросав на меня злобно-настороженные взгляды, компания удалилась вглубь школы. Вовремя. Вблизи полигона появилась аура Питера, направлявшаяся ко мне, так что развлечение закончилось. Инструкторы в школе своё дело знают, поединки с ними всегда проходят тяжело, на грани возможного, синяки и шишки входят в обязательный комплект наград. Был бы простым человеком — уходил бы домой с переломами.

Впрочем, был бы смертным, со мной бы сдерживались и так не гоняли.

Глава 9

Нельзя просто взять и прийти к дикарям в гости. Совсем глупо без подготовки приходить в гости к представителям нечеловеческого разума, живущим на Изнанке, находящимся на крайне низкой ступени развития и обладающим не до конца ясными способностями. Особенно если твой дед оскорбил их главу и с тех пор никто из наших там не появлялся.

Иногда мне кажется, что покойный Корнелий своей вспыльчивостью нагадил нашему Дому даже больше, чем Лотарь.

В соответствии с традициями Гибкого народа, за восемь дней до полнолуния я с духом отослал им дары — шестнадцать куриных яиц и ветку орешника. Через четыре дня тренькнула охрана и примчавшийся лар сообщил, что на специальную площадку перед поместьем доставлены ответные подарки. Я вышел, осмотрел приношение, сверился с записями. Замороженное гнездо кислотных шершней и выкопанный с корнями кустик одолень-травы не несли в себе оскорбительного смысла, поэтому препятствий для встречи нет. Если бы прислали, скажем, сброшенную кожу, следовало ждать следующего полнолуния или даже дольше.

Так что я стал готовиться. Читал записи предшественников, подбирал амулеты, закупил и проверил товары для обмена. Снаряжение осмотрел, ключ переноса настроил на экстренную эвакуацию — на всякий случай. Так что к нужному сроку чувствовал если не полную уверенность в благополучном исходе предприятия, то понимание, что сделал всё возможное для успеха.

Путешествие посредством Белого Зала постепенно превращается в рутину. В первый раз я жутко боялся и дрожал, что сделаю что-нибудь неправильно или на обратном пути подхвачу какую-нибудь магическую заразу и буду висеть скованный, пока старшие не разберутся. За следующие несколько выходов эмоции притупились, теперь система порталов прежнего благоговения не вызывает. Хотя восхищает не менее сильно.

Нужную мне арку украшало изображение свившей четыре кольца змеи, окружившей груду костей. Причем черепа там не было, искусный резчик заморочился с ребрами, позвонками и тазом. От короткого ментального посыла пространство в арке затуманилось, наполнилось серой густой взвесью, чтобы несколькими секундами спустя превратиться в проход. Я окинул взглядом видимые окрестности, убедился, что видимых опасностей нет, и переступил порог. Следом за мной пролетел длинный ящик, набитый товарами для обмена.

Стоило отойти на пять-шесть метров, как портал закрылся.

Думаю, делегация Гибкого народа дожидалась этого момента, потому что показалась почти сразу. Пятеро похожих на змей существ, самый большой, вернее, большая, достигала метров двадцати в длину. Чуть позади неё ползли две самки поменьше — пол определил по форме головы и особенностям раскраски, — и сзади пара самцов телекинезом тащила по воздуху прикрытую ветками волокушу. То есть покрытие выглядело похожим на ветки, хотя на Изнанке внешний вид ничего не гарантирует.

Ещё десяток самцов распределился по округе. Я их не чувствовал, просто знал, что они должны быть.

Мы сошлись возле трех здоровенных каменных плит, прислоненных друг к другу. Самые обычные булыжники природного происхождения на первый взгляд, только исцарапанные каким-то вандалом. Или безумцем. Царапины глубокие, не похожие на рисунки или письменность. На второй — даже простец без зачатков дара испытает тревожное желание обойти камни стороной. Потому что находиться рядом с алтарем старшего духа могут немногие.

— Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Я пришел сюда по праву договора, заключенного предками с Гибким народом.

Подобно обычным змеям, наши партнеры глухи. Они улавливают звуковые вибрации, но не на том уровне, чтобы различать оттенки и понимать речь. Поэтому слова приходится сопровождать ментальными образами.

— Старшая-из-Кладущих-Яйца Золотое-Пятно рада видеть тебя, сильный-на-двух-лапах. Ты пришел поздно.

Чтобы перевести её полное имя, потребовалось бы три страницы убористого текста. Фактически, посланная ей картинка содержала как описание внешности, так и краткую биографию, с перечислением подвигов и наиболее значимых детей. Образ меня включал нечто схожее, только акцент делался на принадлежность к Дому.

— Моё Гнездо было разорено и до сих пор не оправилось. Я пришел, едва смог.

Похороны Ксантиппы и вид Лотаря, лежащего в стазисе, могли бы её не удовлетворить, но от части воспоминаний о разговоре с Чей-Гребень-Жесток предводительница испытала нечто среднее между восторгом и уважением. Она вытянулась в струну, демонстрируя удовольствие, и прошептала:

— Великий Дух признал тебя!

Насчет великого она ошибалась, ну да ладно. Я согласно кивнул.

— Он признал за мной право говорить за моё Гнездо. Он согласен вновь подтвердить договор, какой был прежде меж нашими Гнездами. Хочет ли Гибкий народ изменить договор?

Огромная змея помолчала, затем, к моему облегчению, издала отрицающую трель.

— Пусть расценки останутся прежними.

Похоже, их разум здорово недооценивают, или они умнеют с возрастом и размерами. Золотое-Пятно оперировала достаточно сложными концепциями и понимала, что от добра — добра не ищут. К тому же, она просчитывала свои действия дальше, чем на один шаг, тем самым выгодно отличаясь от многих знакомых мне людей.

— Раз так, то призовем того, Чей-Гребень-Жесток, и пусть он свидетельствует чистоту наших намерений!

Я положил руку на алтарь, с другой стороны к нему подползла Золотое-Пятно и опустила сверху массивную голову. Думаю, ей не пришлось бы слишком широко разевать пасть, чтобы заглотить меня целиком.

Ритуал призыва старшего духа, особенно темного старшего духа, формализован и не допускает отклонений. Для смертных. Представители Священных Домов имеют право двигать жесткие рамки обрядов в нужные им стороны, особенно если призыв происходит в нестандартной ситуации. У нас здесь и сейчас наличествовала целая прорва нюансов, игравших в нашу пользу. Мы, во-первых, уже знакомы с Чей-Гребень-Жесток, он настроен к нам благожелательно; во-вторых, он покровительствует Гибкому народу, не представляю, по какой причине; наконец, мы не собираемся покидать Изнанку.

И самое главное. Не дух идёт к нам. Мы спускаемся к нему. Все — мы.

Не знаю, каким образом звала своего покровителя Золотое-Пятно. Я прочел два катрена, славословие нашей Прародительнице и зов непосредственно к духу. Само собой, без жертвы не обошлось — с моей стороны на алтарь отправилась бутыль свежего молока, кроличья тушка и метровой длины шерстяная лента. Старейшина в качестве даров преподнесла яйцо, вполне возможно, своё, и ещё два предмета неясного, но явно животного происхождения.

Сразу после того, как последний из предметов исчез, рассыпался мелкой пылью, вся приличных размеров поляна, на которой мы находились, погрузилась в тишину. Более низкий слой Изнанки прорастал в неё, притягивая нас к себе, вбирая в себя, погружая в домен Чей-Гребень-Жесток. Два слоя, обычно прочно разделенные, становились едины, причем законы в них диктовались волей призванного нами духа. Или, вернее, хозяина этого места, согласившегося нас принять.

Под ногами — камень. Или кость, пластик, тщательно отшлифованная керамика. Что угодно, только не земля. Тяжелое черное небо над головой. Давящие со всех сторон стены, сложенные из колец гигантского тела, неподвижные и в то же время непрерывно меняющиеся. Огромная голова, возлежащая прямо перед нами, нависающая, смотрящая с высоты равнодушными светящимися глазами. Я заметил восемь пар перед тем, как склониться в глубоком поклоне.

Инстинкт настойчиво шептал не встречаться с духом взглядом, артефакты не спасут.

— С чем пожаловали?

Голос сухой, подавляющий и скучный. Дух знает, с какой просьбой мы обратимся к нему, но обязан спросить. Мольба должна быть озвучена, только тогда на неё можно ответить согласием или отказом.

Первой говорить Золотому-Пятну. Именно она некогда приостановила договор.

— Я, Золотое-Пятно, мать Гнезда Двенадцати Путей, хочу снова дружить с сильными двуногими из Гнезда Черной Воды. Давать ненужное и получать нужное. Будь тем, кто накажет обманщиков, о большой и могучий!

С нами торгуют, потому что мы сильные. Даже я, слабый по меркам сородичей, могу устроить Гибкому народу бойню, о чем они прекрасно осведомлены. Среди них хватает пророков, а я специально надел самые убойные артефакты из доступных. Поэтому мы дружим, поэтому меня не пытаются пленить и пытками вынудить принести нужные клятвы. Всё как у людей, если вдуматься.

— Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, от лица Священного Дома Черной Воды прошу восстановить действие договора с Гнездом Двенадцати Путей. Следи и карай нарушивших договор. Именем Закона, по воле той, что царит в глубине!

— Слышу вас, — словно сама земля заговорила. — Просьба дозволена. Просьба приемлема. Просьба исполнена. Встреча завершена.

Вот в чем духов сложно упрекнуть, так это в отсутствии конкретики. Право что-то просить у посетителей есть? Замечательно. Их просьба не противоречит вложенным создателями установкам? Совсем хорошо. Ступайте, гости дорогие, сессия завершена. Теперь Чей-Гребень-Жесток будет присматривать за тем, чтобы стороны не нарушили снова действующий договор и покарает при попытке обмана. Быстро, четко, без красивых фраз и сантиментов.

Чужое присутствие исчезло так же быстро, как и появилось. Мы вернулись на верхний слой плавно, без ощущения движения, будто тучи рассеялись и на небе появилась полная луна. То же место, почти то же время, только мы чуть изменились — потому что прикосновение к чуждому неизбежно меняет живущих, пусть и самую малость.

Вдохнуть. Выдохнуть. Повернуться к партнеру.

— Обмен?

— Обмен! — в беззвучном голосе ощущалось предвкушение.

Сначала разобрались с едой. Больше всего Гибкий народ любил яйца, просто обожал их, поэтому провожал извлеченные из ящика корзины алчными взглядами. Чуть меньшей благосклонности удостоились кроличьи тушки, все двенадцать дюжин, и дюжина свиных туш. На бочку со сливочным маслом смотрели, как на наркоту какую. Здоровенная бочка сельди вызвала ажиотаж не меньший, чем четыре мешка соли крупного помола.

В обмен мне накидали огромные вязанки разных растений, чьё качество и вес я практически не проверял. Стандартные расценки прописаны в договоре, в этой части обмана не будет. Следить надо за товаром, по поводу которого нам с Золотым-Пятном предстоит торговаться.

Первым из списка редкостей, выложенных на площадку для обмена, стал мешочек с молочно-белым песком. Обычным, кварцевым. Гибкий народ не признаётся, откуда его добывает, тщательно сохраняя тайну. Поганцы знают, что мы купим любое количество, предложенное ими — потому что с добавлением крупинок этого песочка стеклодувы отольют посуду, обладающую редким свойством очищать любую жидкость от вредных примесей. Ядов, зелий, грязи и пыли… Причем магии при изготовлении используется самый минимум, отчего посуда не считается артефактной и не подпадает под социальные или законодательные ограничения.

В качестве ответа я выставил горшок с синей краской. Современную химию они не жалуют, зато масляная, выполненная по старым рецептам, идёт на ура. Женщины любят косметику и неважно, к какой расе они принадлежат. Золотое-Пятно тщательно осмотрела предложенное, капнула краску себе на чешуйку, довольно зашипела и пододвинула мешочек ко мне. Сделка свершилась.

Так и повелось. Краска в обмен на чешуйки бронегорба, десяток цветков алого жалейника за бухту стального троса, килограмм посеребренных гвоздей за усыпленного детеныша алконоста. Универсальным средством служили минералы с высоким содержанием серебра, в идеале — самородки, их предводительница забирала без торга. Всё, предложенное мной на обмен, было либо создано без применения магии, либо не содержало в себе заклинаний. Гибкому народу не нужны артефакты, изготовленные людьми — в условиях Изнанки творения смертных быстро изнашиваются или работают не так, как задумывалось создателями. Да и в общем существам одной расы не желательно использовать артефакты, созданные мастерами другой.

Жаль только, что обманывать нельзя. Ну, не совсем жаль, это ведь и на меня работает. Я должен искренне считать, что цена справедлива, иначе партнер почувствует мои колебания и может что-нибудь выкинуть. Вдобавок существует фактор наблюдателя — Чей-Гребень — Жесток ментальной маской не обманешь, я же не владыка. Да и зачем? За того же мелкого алконоста заплатят столько, что весь наш Дом сможет жить год, ни в чем себе не отказывая. Тысяч за сто фунтов стерлингов продам, на эти деньги реально эсминец построить. Адекватно, спрашивается, за килограмм гвоздей? Безусловно — да, потому что у местных охотников после кое-каких процедур гвозди становятся запредельно эффективным оружием. Железки не одну жизнь спасут и многократно окупятся, прежде чем их ржа поест.

Очередной предмет, выложенный на обмен, заставил призадуматься. Небольшая подвеска не просто фонила знакомой силой, она ещё и символ Священного Дома Испепеленного Рассвета гордо демонстрировала на обеих половинках. Как она попала к Гибким, стоит ли связываться?

Золотое-Пятно дернула хвостом, недовольная долгой задержкой.

— Я не знаю, сколько это стоит, — признался, не видя смысла скрывать. — Возможно, очень дорого. Возможно, ничего. Откуда это у вас?

— Охотники нашли. Принесли мне.

А, ну да. В местах проколов сородичи часто теряют артефакты, временами весьма ценные. Я сам так пару блокаторов посеял. Неизвестными путями вещь, принадлежащая Испепеленным, попала в лес Влажных Костей, где её нашли и на всякий случай притащили вождихе. Теперь Золотое-Пятно предлагает фитюльку мне, надеясь срубить нечто полезное.

Брать или не брать? Отношения с Испепеленными у нас никакие. Мы — в Англии, они живут где-то в районе Онежского озера, последний раз наши интересы пересекались лет пятьсот назад. С другой стороны, что я теряю? Выкуплю подвеску, напишу нынешнему главе Испепеленных, дескать, так и так, нашел вашу вещь, приезжайте. Если повезет, взамен получу в качестве подарка нечто ценное.

— Что желаешь получить взамен?

— Главный металл, — без сомнения ответила старшая.

Сунув руку в кошель, я достал большой кусок прустита.

— Этого хватит?

— Согласна, — Золотое-Пятно быстро забрала руду, будто боялась, что я передумаю.

Больше ничего необычного на обмен она не предложила. Вернее, по меркам смертных весь её товар необычен, но мы торгуем пару тысячелетий и за это время привыкли к более-менее одинаковому ассортименту. В просмотренных записях из года в год одно и то же с небольшими вариациями.

Когда больше ничего не осталось, я поднялся на ноги, показывая, что торг закончен. Глава Гибкого народа тоже развернулась из огромного кольца и издала довольную трель, совершенно непохожую на шипение.

— Хорошо, — сообщила она, наклонив голову, чтобы находиться со мной на одном уровне. — Приходи ещё. Будь осторожен и не дай себя съесть.

— Хорошо, — согласился я. — Отправлю вестника перед тем, как прийти. Съешь своих врагов.

Попрощавшись таким образом, делегация удалилась. Они не любопытны и никогда не расспрашивают, откуда мы приходим и где живем. Гибкому народу хватило объяснения, что наш дом находится в месте «холода и бессилия», где они жить не смогут, чем они и удовлетворились.

Выменянные товары поочередно погрузились в ящик. Он у нас зачарованный, внутри раз в восемь больше, чем снаружи, вдобавок к нему прикручено облегчение веса и управляющий блок для маневренности. Стволы змеиного дерева внутрь засовывать не стал, закрепил снаружи. Также отдельно, в специальный мешочек, упаковал медальон — мало ли, какой функционал в него заложен? Пусть лучше побудет в хранилище для опасных предметов, тогда защитные системы Белого зала не посчитают его сходу угрозой и не попытаются уничтожить. Меня, соответственно, не парализуют для прохождения полной проверки.

Закончив, огляделся в последний раз. Вроде бы, ничего не забыл и опасностей нет. Мы в центре владений Гнезда, здесь, по идее, всё вычищено от мельчайших угроз, но это же Изнанка. На ней всё возможно. Минуту спустя я магией подхватил пожитки и двинулся к порталу.

Переговоры закончены.

Глава 10

Влияние на Перекрестке растет незаметно и проявляется в мелочах. Не замечал прежде, потому что нужды не возникало демонстрировать силу и власть. Как-то так получалось, что всякий раз для моих требований имелись веские основания, а вот просто необходимости «надавить» не было. Её и сейчас нет. Всё происходит естественным образом.

Причем я уже задним числом понял, что именно сделал. Не сразу сообразил.

Я по-прежнему периодически захожу к Куперу, сбывая ему всякую ерунду. Мне теперь нет нужды собирать травы возле поместья, появились другие, более удобные источники дохода. Зато надо натаскивать сестру, учить её ходить по Изнанке, да и сам временами нет-нет, да подберу по пути нечто ценное. Если само в руки идет, чего ж не взять? Так что зельевар хотя бы раз в месяц видит меня в своей лавке. Он перестал продавать ингредиенты, берет их для себя или на реализацию коллегам.

Колокольчик тихо звякнул, извещая хозяина о посетителе. Я сделал несколько шагов, думая немного обождать, как всегда, когда Купера не обнаружилось за прилавком (в последнее время он почти постоянно находится в лаборатории). Передумал почти сразу — знакомый запах заставил насторожиться. У меня, конечно, нюх уступает собачьему, но солоноватый привкус крови, витающий в воздухе, различу. Финехас специально натаскивал на подобные сигналы.

Чутьё молчало. Маги чуют опасность, особенно если она направлена конкретно на них. То есть мне либо ничего не угрожало, либо враг сумел скрыть присутствие. Впав в транс, я прощупал доступными способами ближайшие помещения и никого не засек, только в дальнем конце дома находилось трое людей. Двух из них я знал, третий испытывал боль и целый коктейль из негативных эмоций.

Нет, не засада. Но выяснить, что происходит, всё же следует.

С Купером мы чуть не столкнулись в дверях. Моих шагов он не услышал, а силу я научился прятать по желанию.

— Мистер Блэкуотер! Простите, я слегка задержался, — он невольно оглянулся назад. — У нас небольшое происшествие.

— Что там у вас произошло, Купер? Кто этот юноша?

Поняв, что скрыть не получится, зельевар отступил в сторону, пропуская меня. В небольшой светлой комнатке Розалин суетилась вокруг хмурого худого парня со следами побоев на лице и какой-то дрянью, недавно прицепившейся к тонкому телу. Кажется, девушка пыталась снять свежее проклятье.

— Ой! — непосредственно воскликнула она. — Здравствуйте, мистер Блэкуотер. А мы тут, вот…

Глаза парня прикипели к символу на моём плаще, на лице отразилась паника. Он суетливо вскочил на ноги и согнулся в низком поклоне.

— Позвольте представить вам Ричарда Дея, одноклассника моей дочери, — пришел на выручку молодежи старший Купер. — У них в школе произошел инцидент, и Розалин привела мистера Дея сюда, чтобы оказать помощь. Мистер Дей, перед вами могущественный Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя.

Этикет смертных и потомков Старейших друг по отношению к другу весьма запутан. Значение имеет происхождение, наличие дара, социальный статус и многое другое. Уважение, испытываемое к представителю Священного Дома, его возраст и количество пройденных инициаций. Меня на Перекрестке многие называют «юным лордом», что хоть и лестно, но неправильно — я не лорд. Пока что. А вот представление более формализовано. Сначала говорят имя, потом уточняют, «Черной Воды» или «из Черной Воды», то есть вошел в Дом через ритуал, и последним озвучивают порядковый номер в династии.

Самое забавное с приставкой «могущественный». Раньше так называли вообще всех мужчин, прошедших третью инициацию, причем термин использовался только нелюдью. Постепенно он распространился на подростков и женщин, так что сейчас его можно услышать по отношению к кому угодно. И от кого угодно. Мне он кажется слегка пафосным, поэтому я предпочитаю человеческий этикет.

— Великая честь и счастье узреть несущего волю Черной Воды! — не разгибаясь, сообщил парень.

У меня от удивления чуток дернулась бровь. Сейчас так не говорят, последние лет триста обращаются проще. По книгам учился или принадлежит к очень старой семье? Вероятно, первое — не помню я чародейских родов по фамилии Дей.

— Можете называть меня мистером Блэкуотером. Садитесь, не мешайте Розалин за вами ухаживать. Розалин?

— Да, мистер Блэкуотер!

— Так что там у вас произошло?

Оказалось, ничего особенного, обычная для английских школ травля. Королевская школа чародейных наук Обеих Роз являлась очень престижной, там две трети учеников происходят из семей, занимавшихся волшебством не одно поколение. Оставшаяся треть тоже может похвастаться деньгами или влиянием родственников. И вот туда, благодаря мозгам и воле случая, попал едва ли не простец. То есть родители не богатые, у отца вовсе дара нет, мать тоже не может впечатлить происхождением. Конечно, местные мажоры немедленно попытались указать выскочке его место. Как ни странно, пацан отбился, причем без посторонней помощи. Инциденты продолжились, и во время одного из них Дей попался на глаза Розалин. Вероятно, в девочке взыграл материнский инстинкт, потому что она с той поры взяла над парнем добровольное шефство.

Из шеренги недругов Ричарда особо выделялся мажор Честер Рассел. Я уточнил насчет его родителей, потому что семей чародеев с такой фамилией имелось несколько. Оказалось — да, действительно очень богатый и древний род, даже у нас на Перекрестке своё представительство имеют. И вот сегодня утром этот самый Рассел с дружками подкараулили Дея, оглушили, наложили какое-то проклятье и оттащили на школьный полигон для отработки заклинаний. Там, правда, всё пошло не совсем по их плану.

— Старшекурсники что-то применили на занятии, — рассказывал парень. — С меня паралич слетел, я выхватил палочку и дал дёру. Ещё и на одного из этих придурков пришлось щит накладывать.

— Зачем?

— Как зачем, сэр? Он под волну попал бы, ему бы голову отрезало!

— Он этом я и говорю. Не проще было бы наложить паралич на всех троих и оставить без защиты? — мне стало интересно, что он за человек, и я немного его спровоцировал. — Удар магией сотрет любые следы, в том числе и твои. Когда трупы обнаружат, проводить серьёзное расследование не станут, потому что и так понятно — детишки захотели посмотреть за занятия старших и подошли слишком близко. Гибель по собственной глупости. Тебя никто не заподозрил бы.

— Ну, — Дей опустил глаза. — Не настолько я их ненавижу, сэр.

— Тогда не зови их врагами. Они тебе недруги, противники, недоброжелатели — кто угодно, но не враги. Даже простецы знают, что слово имеет вес, а уж в устах обладателя дара… Если хочешь стать сильным магом — относись к словам внимательнее, — посоветовал я. Протянув руку, забрал проклятье из его тонкого тела, заставив непроизвольно дернуться. Рассмотрел переплетение нитей, покорно зависших над ладонью. — А вот они, похоже, тебя считают именно врагом. Двенадцать узлов, деградирующее воздействие на нервную систему. Использовали артефакт?

— Да, сэр!

Забавная поделка. Я поместил её в кокон из силы, добавил управляющий контур и бросил обратно в Ричарда. Посверкивающий серебром и чернотой шарик мгновенно пропал в груди застывшего от страха мальчишки.

— Верни создателю. Просто пожелай при встрече. — Выяснив всё, что хотел, я развернулся к Куперу. — Что ж, мистер Купер, всё это очень интересно, но не отменяет моих дел. Давайте разберемся с ними, и я пойду.

— Конечно, мистер Блэкуотер, — немедленно отлип от стены мужчина. — Прошу за мной.

— Розалин, всего хорошего. Мистер Дей, рад знакомству.

Не слушая ответные прощания, я прошел следом за Купером. Уже в помещении, выкладывая на стол предназначенные для продажи находки, поинтересовался:

— Почему Розалин привела его сюда?

— Администрация фиксирует обращения учеников в медицинский кабинет и расследует случаи наложения проклятий. Мелкие может спустить на тормозах, сложные проверяет обязательно. Ричард не хочет привлекать внимания, потому что, если Рассела из-за него выгонят из школы, семья Рассела может захотеть отомстить. Ошибка, на мой взгляд, но подростка не переубедить.

— Вы не в первый раз его видите?

— Он подрабатывает на Перекрестке. Хороший парень, только тяжело ему приходится. У Розалин таких проблем нет — дети из наших семей держатся вместе, к тому же в школу она пришла по вашей рекомендации. Её не трогают.

Какое-то время спустя я беседовал с одним крупным торговцем и разговор зашел о современных магах, которым можно было бы поручить изготовление некоторых артефактов. В числе прочих речь зашла о Чарльзе Расселе, отце Честера, и я высказался в том духе, что, раз человек собственного сына воспитать не смог, то и другие серьёзные проекты завалит. Ну, просто к слову пришлось, я разговор к этой теме не подводил и вообще не придал моменту значения. Каково же было моё удивление, когда позднее выяснилось, что у Расселов здесь, на Перекрестке, из ничего возникли сложности. Народ избегал с ними работать. Не то, чтобы совсем, просто если мог выбрать кого-то другого, то шел к другому.

Если два этих события — моё мнение, высказанное в частной беседе, и падение репутации не самого ничтожного рода — между собой связаны, то мне тоже следует внимательнее следить за словами.

Глава 11

Будет неверно сказать, что мне приходится возиться с сестрой. Да, я уделяю ей довольно много времени, иногда в ущерб собственной учебе или делам Дома. Но мне это нравится, я с ней отдыхаю. К тому же, разве не Мерри является самой младшей носительницей крови Черной Воды? Воспитывать её — мой долг и обязанность.

Мы редко куда-то ходим, зато общаемся каждый день. Короткий разговор утром, потом у меня дела, у неё уроки с Фебой и другими учителями, за обедом можем встретиться, а можем и нет. Ужинаем обычно вместе, я стараюсь к вечеру вернуться в поместье. После ужина сидим, болтаем, она рассказывает о своих достижениях, иногда просит что-нибудь почитать или объяснить непонятное. Через час-полтора Мерри идёт спать, а я ползу в библиотеку или в мастерскую.

Нагрузка у неё большая, вряд ли она бы её потянула, будь человеческим ребенком. Феба и леди Анат учат её всему, что должна знать старшая женщина Священного Дома, остальные наставницы рассказывают о современном мире. Причем надо помнить, что Феба по происхождению обычный человек и многие нюансы упускает, а леди Анат, во-первых, рождена в Священном Доме Нерушимого Волоса, во-вторых, находится в призрачной форме, отсюда своеобразное мышление и подача материала. Конечно, у Мерри часто возникают вопросы, ответить на которые я могу не всегда. Приходится разбираться вдвоём.

Вообще-то говоря, не должен мужчина заниматься подобными вещами. Так называемая женская магия никогда не выходила за порог гинекея. Мы нарушаем традицию.

— А куда мы идём?

Мередит крутилась перед зеркалом, рассматривая свой новый облик. В те дни, когда мы выбираемся за пределы Перекрестка, она носит иллюзию смертной девочки из чародейской семьи. Силу никакими амулетами не скроешь, она сквозь них прорывается; маги всё равно поймут, что перед ними юная, уже сильная колдунья. Так что сейчас сестра выглядела как обычная одиннадцатилетка со средней длины черными волосами, в коричневом платье и легком весеннем пальто.

— В городок под названием Хай Уиком. На него наш предок, Камбис Черной Воды, наложил в тринадцатом веке проклятье.

— Камбис? — усомнилась Мерри. — Имя какое-то не наше.

— Его назвали в честь союзника. Там кто-то кому-то жизнь спас, потом ритуал братания провели… Не особо интересовался. В общем, Камбис сделал так, что каждую зиму в городе появлялся и убивал жителей демон — не настоящий, материальная иллюзия. Церковь, само собой, пришла на защиту добрых христиан, но развеять проклятье не смогла.

— Ещё бы! — самодовольно подбоченилась мелкая.

— Зато они додумались, как остановить материализацию иллюзии. Триста лет ежегодно проводили ритуалы, тратили кучу силы, ингредиентов, епископ был вынужден приезжать… Потом им надоело и они обратились к королю. Точнее, обращались они постоянно, просто короли им отказывали. А тогда на престол сел Яков Первый Стюарт, которого мы поддерживали. Он и попросил тогдашнего главу Дома снять проклятье. Действительно, всё-таки три сотни с лишним лет прошло, хватит, мол. Глава согласился.

— И снял?

— У них не получилось. Это оказалась личная разработка Камбиса, записи о которой они потеряли, — Мерри захихикала. — Ничего смешного. Сама посуди: согласие дано, слово сказано, а выполнить его нельзя. Позорище! В общем, предки нашли способ проклятье заморозить, чтобы оно набирало силу медленно и действовало в худшем случае раз в пятьдесят-шестьдесят лет. Причем сделали так, чтобы счетчик можно было сбрасывать. Вот с тех самых пор кто-то из Черной Воды раз в тридцать-сорок лет посещает этот плюгавый городишко, проводит простенький ритуал и забывает о нём на следующие тридцать лет.

— Теперь пришла наша очередь!

— Именно. Подгадили нам предки. Нет, чтобы сразу всё сделать правильно!

— Ты же сказал, они не смогли?

— Готов спорить — они не захотели. Поленились. А нам теперь разгребать.

Чтобы не привлекать чужого внимания, сначала с помощью ключа переместились под Бристоль, а оттуда перешли через портальную сеть в нужный городок. Почему не сразу? Потому, что я не хочу, чтобы в деревне, где стоит гейт портальной сети, или на Перекрестке, откуда тоже можно прыгнуть в Хай Уиком, наблюдатели видели Мерри. Незачем кому-либо знать, что моя сестра периодически выбирается из поместья и с минимальной охраной путешествует по людским поселениям.

Конечно, с ней постоянно нахожусь я, она не снимает защитные артефакты и на всякий случай за её безопасностью присматривает демон. Я лично вызвал чудовище, заключил договор и прикрепил его знак к тонкому телу мелкой. Теперь, случись что, телохранитель в считанные секунды появится рядом с Мередит и порвет обидчика. Значит ли это, что она в безопасности? Вовсе нет.

Поэтому лучше никому не знать, когда самая младшая из Черной Воды покидает поместье. Мне так спокойнее.

Гейт располагался рядом с каким-то парком. Мерри пока что не посещала крупные города с числом жителей полмиллиона и выше, она плохо справляется с ментальным шумом толпы. В небольших, наподобие Хай Уиком, чувствует себя нормально. Перекресток в данном случае не показатель — там, несмотря на высокую плотность разумных на небольшом клочке земли, прятать мысли умеют почти все. Кроме детей и посетителей, пожалуй.

— Куда пойдём?

— Давай в парк прогуляемся. Я сделаю, что нужно, ты округу посмотришь. Потом в кафе сходим, пирожных поедим. Должно же здесь быть кафе?

— Мне нравится этот план! — с серьёзным видом кивнула Мерри.

Собственно, сама работа не заняла много времени. Подходящую скамейку для сидения оказалось найти сложнее, чем провести обряд, призванный обеспечить жителям спокойствие на ближайшие лет пятьдесят. Там всего делов-то — наложить чары отвлечения внимания, чтобы зеваки не мешали, начертить рисунок из девяти линий на песке, принести малую жертву с произнесением соответствующей формулы. Всё! Изнанка даже не дрогнула. Предки, конечно, поганцы в том плане, что не довели дело до конца, но задачу потомкам упростили по максимуму.

Покончив с обязанностью, я огляделся и с удивлением заметил сестру под большим деревом в компании каких-то ребят. Все они стояли, задрав головы вверх, некоторые к тому же протягивали руки, словно пытались что-то схватить. Точнее, кого-то — на ветке, жалобно мяукая, сидела с напуганным видом молодая кошка.

Ветер донес споры и крики мальчишек. Я ускорил шаг.

Ощутив исходящее от меня внимание, Мерри обернулась и с довольным видом заявила:

— Я же говорила! Сейчас мой брат её снимет.

Других взрослых вокруг действительно не нашлось. Мимоходом порадовавшись, что сестра не застеснялась подойти к незнакомой компании и заговорить, я подошел к дереву. При моём приближении детишки замолчали, поглядывая с надеждой и оценивающе. Ладно, не будем их разочаровывать.

Последние три шага похожи на бег, для разгона. Нога упирается в ствол, инерция несет вперед, и я взбегаю ввысь, упираясь кончиками сапог в изгибы шершавой коры. В верхней точке цепляюсь за ветку рукой, бросаю тело вверх, вскарабкиваюсь и быстро восстанавливаю равновесие. Вдох, выдох, сосредоточение — и тело становится легким, от прежнего веса остается едва ли десятая часть. Люди для такого эффекта используют заклинание, нам для ослабления гравитации хватает контроля над внутренними потоками магии. Иду по ветке вперед под восторженный писк снизу. Намного не доходя до кошки, буквально падаю вперед, одной рукой хватая животину за шкирятник, а другой держась за ветку. Ноги идут вниз, на короткое мгновение повисаю на одной руке, затем разжимаю кисть и легко приземляюсь, пружиня удар о землю. Даже перекатываться, чтобы погасить инерцию, не пришлось.

Секунд пять прошло, наверное.

— Ух ты! — хором восторженно выдохнули мальчишки.

Нос Мередит задрался куда-то в небеса.

— Чья? — чуть приподнял я кошечку.

— Она наша, мистер, — шагнул поближе, протягивая руки, паренек с внушительными царапинами. Верю, что ваша.

— Держи, — много говорить нельзя, иначе заметят, что голос незнакомого парня звучит как-то странно, словно прямо в голове возникает.

Отдав кошку, я повернулся к сестре и вопросительно приподнял бровь. Идём или останешься, поиграешь с другими детьми? Мерри, однако, сомнений не испытывала. Окинув мальчишек взглядом, полным превосходства, она ухватила меня за ладонь и потянула в сторону выхода.

— Не хочешь с ними поиграть? — отойдя на достаточное расстояние, всё же спросил я.

— Не, — помотала головой мелочь. — Они медленные и какие-то тормознутые. Никак не могли решить, взрослых на помощь звать или самим за лестницей сбегать, постоянно спорили. А когда я сказала, что надо просто тебя подождать, обозвали глупой девчонкой, которая ничего не понимает. Я тому, кто это сказал, пожелала, чтобы язык отсох.

Полноценно проклинать она пока не умеет, но для сглаза особого умения не надо. Надо думать, у неизвестного паренька уже к вечеру возникнут проблемы с речью и ему придется обращаться либо к знакомым магам, либо в церковь. Снимут, разумеется — Мерри не особо старалась.

— Пройдёмся по городу? Посмотришь, как у простецов всё устроено.

— Суетливо и бестолково, как же ещё, — рубанула правду-матку сестренка. — Мы с мисс Марией разбирали государственное устройство Великобритании и пришли в ужас. Даже без учета владеющих даром система безумная.

— Но ведь работает же. Причем, если смотреть каждый элемент отдельно, он нужен и заложенные функции выполняет.

— Это-то и удивляет! Ха! — Мелкая довольно заулыбалась. — Мария не смогла ответить на мои вопросы и взяла тайм-аут.

Бедная наставница. Мерри не хватает банального житейского опыта, но она, во-первых, умна, во-вторых, плевать хотела на условности человеческого общества. Смертных учителей за авторитетов не считает, спорит с ними не стесняясь, отстаивая своё мнение. Ничего, им полезно — пусть взглянут на человечество под иным углом.

Госпожу Марию Хилл я нанял по рекомендации её отца, Джозефа Хилла. Мы с ним уже семь лет сотрудничаем, его фирма специализируется на различного рода «скользких» услугах. Нанял, по большому счету, в качестве учителя обществознания и чтобы у сестры в окружении появился лишний человек, готовый отвечать на её вопросы. Причем на уроках часто присутствует Феба, ей тоже полезно послушать, как изменился мир.

Джозеф Хилл заговорил со мной о трудоустройстве дочери не от хорошей жизни. Он, вообще-то говоря, её существование скрывает, представляя дальней родственницей или помощницей. И уж безусловно Священный Дом Черной Воды не входит в список тех, с кем стоит откровенничать о семье. Просто мужчину, что называется, приперло. В Марии с детства бурлил коктейль из генов нечеловеческих рас, давший ей ряд любопытных способностей, но взамен обеспечивший нестабильность психики и кое-какие особенности внешности. Девушке требовалась помощь серьёзного менталиста, а людям, как ни парадоксально, Джозеф доверял меньше, чем потомкам Старейших. Он неплохо нас изучил и понимал, чего ждать.

Сложная была работа, на пределе моих тогдашних возможностей. Зато цена — десять лет служения симпатичной и умненькой девушки, неплохо знакомой с жизнью Перекрестка и не только него.

— Тебе нравится, как она рассказывает?

— Да, с ней интересно, — призналась мелкая. — Я бы не возражала, если бы уроки проходили почаще.

— Ты же знаешь — смертные слишком чувствительны к Изнанке. То, что госпожа Мария трижды в неделю приходит в наше поместье, уже слишком много.

— Да я понимаю… Только скучно иногда очень, — по-взрослому вздохнула сестра.

— Ничего не поделаешь, учителей и вообще всех посетителей поместья приходится тщательно проверять. У нас много врагов. Как из числа сородичей, так и среди людей. Вон, к примеру, одни из самых опасных, — я кивнул на попавшуюся по пути церковь. Или это собор? Понятия не имею, чем они отличаются. Мы уже вышли из парка и шли по улице, поглядывая по сторонам. — Ты, когда в деревне была, к тебе местный священник подходил?

— Почти сразу. Он вёл себя очень вежливо и дружелюбно.

— Конечно. Их специально учат располагать к себе собеседника, а к нам, будь уверена, послали одного из лучших.

— Зачем? Им нужны наши тайны? — предположила сестра. — Но это же глупо! Они всё равно не смогут ими воспользоваться.

— Им не нужны наши тайны, — улыбнулся я. Кажется, пришла пора очередного сложного разговора. — Им нужны мы сами. Представь, как было бы замечательно для Церкви, если бы Черная Вода выполняла все её просьбы. Вообще — все. Да ещё и денег не просила.

На меня посмотрели с недоверием.

— Скажешь тоже! Никогда мы так делать не будем! Ты же сам про Незримую Власть рассказывал!

Её возмущение выглядело настолько искренне и комично, что я засмеялся:

— Незримая Власть действует, только священники в неё не верят. Считают сказкой и приписывают ослабление всех Священных Домов, пошедших у них на поводу, каким-либо естественным причинам. Помнишь, я рассказывал про Священный Дом Счастливой Бабочки? Со стороны ведь тоже может показаться, что их нынешнее положение связано с чередой несчастных случаев.

— Угу, помню. Они слишком тесно сошлись с католической церковью и даже участвовали в выборах папы, после которых глава и наследник погибли от неизвестной эпидемии.

— Не только они. Почти все взрослые мужчины погибли, просто не сразу. Оставшиеся подростки стали жертвой кровников, из Бабочек уцелело всего пара детей, которые с трудом сохранили Дом в активном состоянии.

— Ну вот! И что, наши жрецы думают, что мы, такие идиоты, имея пример перед глазами, поведемся на их сладкие речи?

Мередит искренне не понимала. Попытался объяснить:

— Знаешь, как едят слона? Кусочек за кусочком. Так же и здесь: сначала с тобой просто говорят, приглашают встретиться, обсудить интересные тебе вопросы. Неважно, какие. Потом предлагают подработать. Потом ещё, и ещё. Потом о чём-то просят, обещают взамен что-нибудь сделать нужное. Иными словами, действуют крохотными шажочками. Ты сама не заметишь, как запутаешься в медленно сплетенной паутине. Эти интриги длятся не годами — десятилетиями. Причем начинают обхаживать нас в молодости, то есть таких, как мы с тобой.

— И что делать?

— Не говорить с ними. Не спорить. Если ты начнёшь спорить, тебя убедят, что ты не права. Не умеем мы болтать языком на нужном уровне, а научиться, увы, не у кого. Дед Хремет впал в спячку, все остальные, кого я знаю, не принадлежат к нашему Дому.

— Дедушка Хремет их бы поубивал без всяких споров, — задумчиво пробормотала Мерри.

Верное замечание, характер у старика суровый.

— Ладно, что-то мы заболтались. Не хочется обсуждать сложную тему в приятный день. Что думаешь насчет вон того кафе?

— Думаю, оно нуждается в проверке!

— Полностью с тобой согласен! Вперед, пошли проверять.

Отношения Черной Воды с Церковью сейчас правильно описать словом «никакие», причем благодаря моим усилиям. Я не чувствую в себе сил, умений, наглости, чтобы становиться оппонентом организации с полуторатысячелетним опытом. А друзьями или хотя бы нейтральными партнерами нам не быть, потому что священники неизбежно попытаются нас подмять. Поэтому наилучшей тактикой в данном случае является игнорирование, благо возможности позволяют. Честно говоря, в определенном смысле Церковь ведет себя прилично — провоцирует аккуратно, слишком сильно не надоедает, давить опасается. Возможно, из-за моей острой реакции на инциденты в прошлом?

Глава 12

Причинение добра и справедливости неизбежно должно приносить пользу причиняющему. Пока Черная Вода об этом помнила, всё у неё было хорошо.

Будучи человеком… разумным существом, чтящим традиции, я решил совместить призыв старшего духа с попыткой вызнать что-либо о полученном от Атаульфа медальоне. Сущность, известная как Видящая Время, могла сообщить множество сведений о предмете или личности, только плату требовала соответствующую. Кроме того, в отличие от других князей, понимать её было сложно — существование сразу в нескольких временных потоках мешало коммуникации и здорово отражалось на мышлении. Её и, опосредованно, на моём.

На процесс общения благотворно повлиял тот факт, что чуждая сила из медальона никуда не делась. Создания Старейших всегда шли навстречу сородичам, если вопрос касался исполнения воли наших общих повелителей. Стоило втолковать Видящей, что я ищу нарушителя Закона, как она мгновенно преисполнилась желания помочь и тщательно выполнила свою работу, добровольно сообщив подробности об объекте исследования. К сожалению, определить личность изготовителя она не смогла. То ли сила, содержащаяся в артефакте, мешала, то ли мастер предусмотрительно провел кое-какие ритуалы.

Тем не менее, скрыть всё невозможно. Дух сумел отыскать прошлое материалов, пошедших на изготовление медальона, и передать эти сведения мне. Я, в свою очередь, потратил неделю на анализ ментального послания, в конечном итоге определив, что добытое в Карпатах золото в виде руды поступило в Вену, где ушло в закрома неизвестной мне организации под названием «Эвиденцбюро». Оттуда, судя по всему, его и получил мастер-изготовитель.

На следующий день случилось чудесное открытие. На Перекрестке я зашел в магазин торговца, часто посещавшего Священную Римскую Империю и неплохо разбирающегося в тамошних реалиях. Спросил его, не слышал ли он про «Эвиденцбюро». Оказалось, слышал. Военная разведка германцев, точнее, одна из. Вот чего им надо? Жизнь заиграла новыми красками.

Однажды я уже сталкивался с работой английских спецслужб, четыре года назад их интересы пересеклись с нашими. Но тогда мы, что называется, разошлись бортами. В этот раз ситуация несколько иная, хотя бы потому, что в дело замешана разведка иного государства. В теории для Священных Домов данный факт не должен иметь значения, на практике же людские границы влияют на многое и учитывать их необходимо.

В общем, я решил взять паузу на осмысление. Ограничился письмом к Атаульфу (в гости к нему идти не хотелось), в котором сообщил о возможной связи нападавших и этого самого Эвиденцбюро. Пусть тоже голову поломает, припомнит, есть ли у него там недоброжелатели.

Внезапно заявился глава Священного Дома Испепеленного Рассвета. Он не рассказал, что за вещь я выменял у Гибкого Народа и чем она важна, однако, раз целый глава в кратчайшие сроки заявился в Англию из своих дебрей, приобретение должно быть очень ценным. Эн Ганнон ничего не рассказал по поводу находки, упомянул лишь, что потеряли её при весьма болезненных обстоятельствах. Зато тщательно выспросил, где и каким образом подвеска была найдена, причем, кажется, проверял правдивость ответа. Я дал понять, что заметил его действия и обижен недоверием, но он на недовольство не обратил внимания. Тем не менее, долг признал. Ну и фиг с ним. Не видели их пятьсот лет и ещё столько же не увидеть.

Расстались мы ближе к вечеру, когда народ потихоньку начал подтягиваться в «Клевер» после окончания трудового дня. Я засиживаться не планировал, меня ждали дома, но пришлось ненадолго задержаться. Внизу, буквально в десяти шагах от перехода в поместье, меня догнала Дана.

— Простите, юный лорд, там пришел сержант Мэтьюс и с ним Вильям Браун, — она неопределенно указала куда-то себе за спину. — Со здоровенным мешком. Спрашивают вас.

Упоминание о мешке меня удивило. Вильяма я недавно нанял для проверки окрестностей одного из наших переходов, он часто оказывает мне подобные услуги. По-видимому, что-то необычное нашел и на Перекресток притащил.

Мужчины ожидали моего прихода в подсобном помещении на первом этаже. Стражник с неплохими магическими задатками, лунный страж и некто, тщательно упакованный в мешок с завязанной горловиной. Исходя из ощущений, пленник был человеком, слабеньким и очень невезучим носителем дара, иначе одержимость бы не подхватил. Хотя, может, просто дурак.

— Вильям, — слегка кивнул я подручному и перевел взгляд на его сопровождающего. — Сержант?

— Простите за беспокойство, юный лорд! — молодцевато вытянулся Мэтьюс. — Мистер Браун сообщил на пропускном, что выполняет ваше поручение!

— Так оно и есть. Он действует по моему слову.

— Благодарю, что уделили время, юный лорд!

— Не за что, сержант, ваше рвение похвально. Ступайте, я вас не задерживаю.

И всё. Перекресток не подчиняется правительству и не несет ответственности за подданных короны. У нас заключены договора, по которым мы обязаны следить за безопасностью граждан сопредельных стран, да и элементарная логика того требует, однако права Черной Воды в них выделены особым порядком. Поэтому стражники, завидев несущего пленника Вильяма и встревожившись при виде этой картины, мигом перестроились, узнав, кому предназначен подарочек. Воля юного лорда Блэкуотера? Извини, парень, не повезло тебе — мы вмешиваться не будем.

— Рассказывай, Вильям, — приказал я, когда сержант удалился.

— Как вы и велели, юный лорд, я приехал в ту деревню, Виллингхэм, и пошел на север. Нашел холм с камнями, за ним озерцо малое, обошел его справа. Валун, о котором вы говорили, стоит, только вокруг него людскими ногами натоптано и мох с боков содран. Ну, я решил посмотреть, кто это там бродит. Пошел по следу и почти сразу вот его встретил, — он указал на мешок. — Вроде обычный человек, но Изнанкой от него издали разит. Меня увидел, стал кричать, шишку бросил. В общем, я ему дал по башке, глушитель нацепил и сюда принес. Вы уж разбирайтесь. Только хочу сказать, что глушитель не особо действует, потому что он уже дважды в себя приходил и чудить начинал. О! Вот, опять.

Мешок зашевелился.

— Развяжи его.

Освобожденный из плена крестьянин выглядел не особо впечатляюще. Мелкий, заморенный, лицо пустое и лишенное эмоций. Зато глаза притягивали — редко можно встретить разумного, у кого они светятся собственным светом. Причем не как у кошек ночью, а ярко, всей поверхностью белка, не позволяя рассмотреть зрачок.

При виде меня он глухо замычал и замахал руками, непонятно, то ли подзывая к себе, то ли, наоборот, отталкивая.

— Дважды? И что ты с ним делал?

— Да я вот так, по-простому, — Вильям небрежно треснул огромным кулачищем одержимому по маковке. Думаю, подобный удар бы и меня вырубил. — Чой-то с ним, юный лорд?

— Он одержим каким-то духом из мелких.

Я провел рукой над телом, пытаясь выяснить подробности. Подавляющее большинство энергетических сущностей Изнанки обитает на средних слоях, в верхних остаётся мелочь, опасности не представляющая. Тем не менее, изредка она проникает в реальный мир, чем доставляет легкие неудобства — в людей вселяется, паразитирует на святых местах или иным способом ищет, что пожрать, попутно вызывая панику. Этот каким-то образом умудрился в слабенького травника залезть.

Его появление возле нашего замаскированного прохода можно посчитать дурным знаком. Есть шанс, что проход нестабилен. Придется отложить другие дела и проверить лично.

— Держи его.

Вилл навалился на субтильные телеса всей своей тушей. Я положил руку на голову одержимому и принялся читать в голос:

— О великая мать, возлежащая в глубине, дарующая мудрость, источник жизни, незримая опора! Ты правишь тишиной, твои советы верны! Ты меняешь судьбы, злое делаешь добрым, справа от тебя справедливость, слева от тебя доброта! Владычица обрядов, могучая, державная! Властью твоей разделяю отличное, отнимаю черное от белого, каждому дарую надлежащее место! Волей твоей, именем твоим, силой твоей, печатью твоей заклинаю — да будет так! Да будет так! Да будет так!

От звуков моего голоса пространство пошло волнами. Здесь, на Перекрестке, грань между реальным миром и Изнанкой особенно тонка, любые воздействия следует проводить осторожно. Не освойся я со своим навыком за десятилетие, вытащил бы одержимого в поместье и чистил там.

Тело хлюпика выгнулось, подбросив Вилла на пару десятков сантиметров вверх, и с хриплым выдохом обмякло. Вот, собственно, и всё. Дух оставил плоть и ускользнул домой, воспользовавшись возникшей в грани трещиной. Именем Госпожи изгнать можно практически любую сущность, даже возникшую из людской веры, правда, с последними часто возникают сложности и проще сначала развеять их с помощью кого-то из творений Старейших. В нашем случае проблем не возникло.

Будем надеяться, короткое воздействие не привлекло внимания следящих за стабильностью домена дежурных. Не хотелось бы их понапрасну беспокоить.

Сделав Виллу знак не мешать, пробежался по воспоминаниям смертного. Недавние были тусклые, сонные, отстраненные благодаря чужому влиянию. Последнее, что он помнил четко — прикосновение к еле светящемуся символу на деревенском кладбище. Пережиток языческих времен, упорно превратившийся в народную примету и потому не сгинувший под влиянием пропаганды церкви. Скорее всего, именно там в него чужак и вселился. Если так, то это радует. Но проверить проход всё равно надо — неспроста же дух возле него отирался.

— Дана, — окликнул я подносчицу. Она кто-то вроде начальницы у прислуги и, если Глена нет, решает большинство вопросов. — Когда этот человек очнется, проследи, чтобы ему разрешили воспользоваться портальной сетью.

Подглядывавшая из-за дверей женщина воспользовалась поводом, чтобы утолить любопытство.

— В нём демон сидел, да, юный лорд? А вы его изгнали?

Вилл заржал. Вот странно — Дана почти всю жизнь провела на Перекрестке, и выдаёт такие перлы.

— Нет, Дана! Будь это демон, ты бы его ни с чем не спутала. Это был слабенький дух, случайно попавший в наш мир.

Всё равно ведь переврут. Обладатели дара в плане сплетен ничуть не отличаются от людей, так что завтра-послезавтра я обязательно услышу о моём поединке с жуткой потусторонней тварью, вознамерившейся пожрать Перекресток.

Выдав Брауну его законную премию, я наконец-то отправился домой. Надо бы сделать закладку в памяти, чтобы в свободное время навестить ту деревеньку, Виллингхэм. Особой срочности нет, просто нельзя случаи одержимости оставлять на самотек. Они зачастую идут один за другим и привлекают внимание смертных, чего хотелось бы избежать.

Легко сказать — призвать как можно больше старших сущностей Изнанки. В жизни задача это сложная.

В отличие от «рядового состава», старшие духи и демоны обладают развитым самосознанием и неким аналогом человеческих эмоций. Мыслят они иначе, но, например, гордыня у них точно есть. Они ненавидят (или испытывают нечто похожее на ненависть) когда их призывают без веского повода или те, кто призывать не имеет права. Отсюда огромное число погибших смертных колдунов или моих сородичей, переоценивших собственную значимость.

Поэтому прежде, чем взяться за чей-то призыв, профессионал хорошенько подумает. А надо ли звать? Точно-точно?

Я обоснованно считаю себя профессионалом. На фоне сверстников как минимум. И планирую прожить ещё долго, желательно до того времени, когда услышу Зов и Врата поманят к себе. Вот чтобы не скопытиться раньше положенного, я сел и принялся рассуждать: что такого лично мне или Священному Дому Черной Воды нужно, что призванная сущность сочтет достойным поводом и не сотрет в кровавую взвесь на месте.

Оказалось, нам много чего нужно. Поместье укрепить, проклятья с некоторых членов рода, спящих в Склепе, снять, или наложить печать на проход, ведущий в пространство Изнанки, где сейчас бушует буря. Сейчас на проходе времянка стоит, надо бы вместо неё поставить постоянную. Беда в том, что всё, перечисленное выше, я на данный момент не потяну. Не подхожу по требованиям, предъявляемым к призывателю — или взятки подходящей нет. К примеру, с той же Фебы можно снять угнетающее её проклятье, но Переламывающий Волосы за свои услуги требует светозарную жемчужину, которых во всем мире две штуки. Дом не в состоянии уплатить запрошенную цену.

Дельных мыслей в голове не появилось, и я попробовал зайти к вопросу с другой стороны. Взял список сущностей и стал смотреть, при каких обстоятельствах их призывали. Причем, желательно, полноценно, с личным присутствием. На данный момент у меня в ауре висят пять меток старших духов, из них всего две, Клинка Проклятых и Чей-Гребень-Жесток, являются символами признания и дают право приказывать. Остальные три всего лишь уведомляют сущностей, более низких в иерархии, что вот эти конкретные старшие не возражают против того, чтобы их подчинённые имели со мной дело. То есть низшие, в принципе, могут отказаться.

Ещё у меня есть метка Скорбящей Матери, но она особняком стоит. У неё слуг нет. Зато, если припрет, можно её саму призвать.

Раскопки в старых летописях и классификаторах оказались занятием увлекательным. Среди предков многие были яркими личностями, жили на всю катушку и не видели причин сдерживаться. Хватало таких, которым и Старейшие — не указ. Они, конечно, кончили плохо (предки, не Старейшие), но успели всякого натворить, надежно оставшись в памяти народной. Их жизнеописания затягивали, заставляли брать один пухлый том за другим, подходить к очевидцам за подробностями, спрашивать, восхищаться, приходить в ужас… Оторваться было сложно. Чтение не раз заканчивалось в густой темноте, причем зачастую последняя тема не имела ничего общего с той, с которой начиналось утро.

Чем-то это напоминало скачки по ссылкам в интернете. Вошел по работе, прошел по одной ссылке, затем по другой, с третьей перескочил на четвертую. И вот внезапно обнаруживаешь, что вместо статистики по продажам квартир с величайшим интересом изучаешь процесс размножения тли.

Поймав себя на этой мысли, я только вздохнул. Хватит откладывать. Тот разговор с Чей-Гребень-Жесток, когда он сходу опознал во мне перерожденца (дваждырожденного? Реинкарнатора?) давно следовало обдумать. То, что дух меня не тронул, радует, но хотелось бы понимать — это его частное мнение или существует устоявшаяся практика? Закон, регламентирующий действия в отношении живых, помнящих прошлую жизнь? Моя память сохранилась частично. Я не помню своего имени, почти не помню биографии, слабо разбираюсь в марках машин или искусстве. Зато мог бы написать трактат о рекламном деле или наизусть перечислить великих князей из династии Рюриковичей, здесь не существовавшей.

Я не знаю, есть ли у меня какие-либо права, обязанности, ограничения или преимущества. Те самые нюансы, которые имеют особенность выползать на свет божий в наиболее тяжелый момент. Конечно, существует способ узнать их заранее. Его я выяснил первым делом, едва научился читать и получил доступ в библиотеку, только раньше сомневался, стоит ли использовать. Очень уж он рискованный.

Здесь, в этом мире, люди не верят в загробную жизнь. Они — знают. Даже матерые атеисты, — есть и такие — не сомневаются в существовании души. По той простой причине, что волшебники имеют возможность её увидеть. Не слишком хорошо, отсюда противоречия в мировых религиях, но исход души из умирающего тела способен зафиксировать практически любой маг. Разумеется, чистого знания одного факта недостаточно. Пытливому человеческом разуму хотелось бы выяснить больше подробностей и, по возможности, пристроить явление себе на службу…

На пути магов смерти стоит Страж Пустоты. Дух вне категорий, иногда называемый великим. Крайне резко реагирующий на любые эксперименты с чужими душами, отсюда чрезвычайно высокая смертность в рядах экспериментаторов и их малое число. Любой волшебник, посмевший иметь дело с Той Стороной, рано или поздно столкнется со Стражем и почти наверняка встречу не переживет. Этот дух не объясняет ошибок, не даёт вторых шансов — он сразу устраняет нарушителя. Жутковатых историй про него рассказывают без числа. В одном справочнике на полном серьёзе утверждалось, что Страж не подчиняется Закону Старейших и вправе игнорировать даже их распоряжения, если те противоречат его обязанностям. Выдумка, конечно, но уровень показывает.

Тем не менее, возможность пообщаться с ним существует. Пользуются ей немногие, хотя в Священном Доме Блаженной Тишины одобрение Стража является обязательным условием для занятия поста главы. Дело не столько в риске, сколько в отсутствии необходимости. Никто не станет призывать известного своим крутым норовом духа, если предлагаемые им услуги могут исполнить другие, куда более мирные и договороспособные.

У меня альтернатив не имелось. Либо звать Стража, либо мучиться неизвестностью. Раньше я бы не рискнул, но после слов Чей-Гребень-Жесток был готов попробовать. Дополнительной уверенности придавали два замеченных факта. Исходя из хроник, к бессмысленной жестокости дух не склонен, у его действий всегда есть реальная причина. Из тех же хроник — исправить косяки он всё же позволяет. Тем, кто к нему пришел сам.

Так что свои шансы выжить я оценивал достаточно высоко.

Конечно, лучше было бы вообще обойтись без знакомства со столь неординарной сущностью. Однако, как я выяснил, ритуал становления главой в любом случае включает соприкосновение с некросферой. Иными словами, кусочки душ предыдущих повелителей Черной Воды с высокой степенью вероятности поймут, что с их потомком что-то не так, и лучше бы их реакцию просчитать заранее. По сути, избежать риска можно одним путём — отказаться от попытки принять титул. То есть похерить усилия, приложенные мной, Хреметом, Финехасом, остальными членами нашего Дома. Вдобавок тогда возможно всё, что угодно, вплоть до личного вмешательства Прародительницы, к чему я совершенно точно не готов. Поэтому имеет смысл подстелить соломки на случай бед, посоветовавшись со специалистом и попытавшись этого спеца хорошенько умаслить. Подношения он берет, список в литературе указан.

Особого страха принятое решение не вызывало. Привык за четырнадцать лет, что смерть где-то рядом. Наоборот, какое-то облегчение наступило, ведь скоро появится определенность и, если совсем повезет, я узнаю, кем был и почему сохранил память при перерождении. На подготовку ритуала примерно месяц уйдет.

Глава 13

Интуиции надо доверять, интуиция зазря тревогу бить не станет. Особенно если ты принадлежишь к древнему роду чародеев, известному своей любовью к кривым дорожкам. Мы не пророки, нет — хотя талантом к прогностике будущего не обделены. Могём, коли припрёт. Зато прекрасно умеем собирать и анализировать информацию, затрагивающую сферу наших интересов.

В теории. На практике и у нас случаются эпические косяки, один из которых отбросил Черную Воду к текущему состоянию.

Тем не менее, чутьё на неприятности есть и его можно развить специальными упражнениями. Жаль только, что тренировки длительные и разработаны относительно недавно, лет пятьсот назад, то есть мои наставники методиками в должной мере не владели. И в принципе относились к ним со скепсисом, считая бесполезными. Нельзя сказать, что безосновательно…

Рядовой случай одержимости в отдаленной деревне царапался в памяти, отказываясь забываться. Что-то мешало взять и выбросить его из головы, отложить до лучших времен. Возможно, причина в том, что дело касалось старого перехода на Изнанку, к которым у меня особое отношение. Семь лет назад, проверяя один из них, я чуть не попался в ловушку наших врагов Бладрейджей и с тех пор не могу избавиться от тревожности. Да и не пытаюсь, если честно — возможно, эта привычка однажды меня спасет.

Какими бы ни были причины, медлить я не стал. Просто не захотел откладывать и переместился в Виллингхэм в ближайший свободный день, воспользовавшись портальной сетью. Деревня не самая большая, но стоит церковь, работает приличный кабак, магазины, то есть по местным меркам является крупным культурным и торговым центром. Чужаки здесь появляются достаточно часто из-за наличия хорошей дороги с твердым покрытием, поэтому на меня не обращали внимания. Руны сокрытия, вышиваемые на одежде, не панацея — там, где незнакомцев нет вовсе, и каждый новый человек притягивает взгляды, магия помогает слабо. Ну или приходится использовать нечто серьёзное.

Желание упростить себе работу объединяет разумных. Вроде бы, лень — это эволюционный механизм, помогающий организму сберегать энергию. Если так, то все мои наставники с эволюцией успешно борются. Я же предпочитаю не переть против базовых установок, поэтому в помощь себе прихватил артефакт, помогающий отслеживать наличие проколов на Изнанку. Небольшое блюдце с катающимся по нему шариком уверенно показывало любые аномалии в радиусе примерно километра, делая исключения только для специально спрятанных, из коих здесь всего одна, предками сотворенная. Так что я сначала проверил саму деревню, ожидаемо ничего не нашел, потом сходил на кладбище, убедился, что там тоже тихо, и без спешки направился в сторону замаскированного прохода, когда в другой стороне громыхнуло. Не звуком — смертные ничего не услышали. А вот волны чьей-то магии пошли сильные, наверняка их в ближайшем крупном городе услышали.

Причем, судя по характерному почерку, чаровал кто-то из сородичей.

Поколебавшись минут пять, я решил всё-таки проверить, что там происходит. Дело, конечно, не моё, но интересно же! При серьёзной угрозе сбегу, да и в принципе не слабак. Поэтому, быстро собравшись и на всякий случай активировав парочку специфических амулетов, побежал на отзвуки творимого волшебства. Благо ошибиться было сложно — кто бы там не буянил, о скрытности он заботился в последнюю очередь.

Внутренний радар привел меня в чьё-то поместье. Довольно большое и серьёзно укрепленное. Конечно, против армейского подразделения не выстоит, однако наёмный отряд с хорошими боевыми магами заставит попотеть. Снесенные ворота зачаровывал умелый мастер, мертвые бойцовые химеры во дворе закупались в дорогих питомниках, трупы четырёх людей красовались неснятыми качественными защитками. Тоже, кстати, недешевыми. Хотя было бы странно, если бы потомок Старейших задержался ради мародерки.

Меня, конечно же, быстро заметили. Мазнули невидимым взглядом, отметили появление и продолжили заниматься своими делами. Никакого негатива в свой адрес я не почувствовал, поэтому прошел в дом, аккуратно пройдя между двумя лужами натекшей крови. В холле случилась натуральная бойня, здесь, похоже, оборонявшиеся дали основной бой. Обреченная и бессмысленная попытка, свидетельством чему шесть тел. Суммарно, если все куски сложить.

Неизвестный, так лихо расправившийся с охраной, находился в большой комнате на втором этаже. В обществе двух магов, явно тому не обрадованных.

— Ну наконец-то! — ещё в коридоре, подходя к богато украшенным дверям, приветствовал меня чужой возглас. — Я уж думал, вообще никто не заявится!

Переступив порог, я недоуменно уставился на мужчину в одежде со знаками Священного Дома Дикого Ветра. На его лице появилось не менее удивленное выражение.

— Не понял, — он оглядел меня с ног до головы. — Тебя одного сюда прислали?

— Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, — поклонился я. Не знаешь, что делать — соблюдай этикет. — Меня никто сюда не присылал. Мой слуга притащил одержимого, и я захотел проверить окрестности деревни. Не ожидал встретить здесь сородича.

Мужчина выругался сразу на трех языках.

— Эн Сагил Дикого Ветра, четвертый из носящих это имя, — отведя душу, представился он. — Ты отвечаешь за эту землю?

— Нет, — сразу отказался я. Нафиг мне такие сложности. — Черная Вода следит за Перекрестком, почти вся Англия находится в зоне контроля Министерства и управляющими им Священных Домов. Я ощутил действия кого-то из потомков Старейших и решил посмотреть, что происходит.

Эн Сагил ещё раз пополнил мой словарный запас.

— Бардак у вас происходит, вот что! — он быстро прошел к бару, схватил первую попавшуюся бутылку и отхлебнул прямо из горла. — Я два письма вашим отправил, Кровавой Ярости и Руке Равновесия, с уведомлением о нарушении Закона! Всё чин по чину сделал! Так какого … мне приходится срываться из дома и лететь сюда, зачищать нарушителей!

Мои метафизические уши встали торчком. Представители нашего Дома становятся необычайно внимательными слушателями, когда разговор касается Кровавой Ярости.

— Понимаю, почему вы связались с Равновесием — их департамент предназначен для урегулирования международных споров. Но Кровавую Ярость зачем привлекать?

— Мне соседи сказали — в вашем сраном Министерстве за силовые операции отвечают они, — пожал плечами эн. — Соврали?

— Да нет… Просто они любят, когда их уговаривают.

Эн Сагил аж вином поперхнулся.

— Чего!? Я их ещё и уговаривать должен?! Мало того, что чужую работу выполняю, так ещё и унижаться?!

— А что случилось-то, эн? По какой причине вы приехали в Англию?

Из обильно пересыпаемого матами рассказа выяснилось следующее. Дом Дикого Ветра владеет землями в нынешнем Королевстве Польском, возле южных его границ. Присматривая, соответственно, за соблюдением Закона на окружающей территории. Пять лет назад служащие Дому люди перехватили партию «дыроколов» — своеобразных гранат, ненадолго прорывающих грань с Изнанкой. Мерзкая штука, особо неприятная своей непредсказуемостью в плане последствий. Изготовителей и тех, кто дыроколы использует, казнят на месте, но оружие чрезвычайно эффективно против магов, поэтому окончательно избавиться от этой дряни вряд ли когда получится. Торговцев, соответственно, зачистили и на том успокоились.

Через три года ситуация повторилась. Тогда следствием занимался один из рядовых членов Дома, прошедший по цепочке посредников до британских мастеров-артефакторов. Мастеров он трогать не стал, сообщил о возникших сложностях начальству в лице эна Сагила — всё же другая страна, территории, подконтрольные другим Священным Домам. Эн, в свою очередь, написал пару писем, в которых подробно изложил ситуацию, указал все имена и даже приложил ментограммы допросов пленников. Иными словами, преподнес виновников на блюде и на том успокоился. Каково же было его удивление, когда недавно, пару месяцев назад, в его владениях снова появились те же поделки, причем явно созданные той же рукой, что и раньше.

Поэтому эн лично приехал в Британию. Разбираться, что за фигня и почему его игнорируют (это цитата).

— Могу предположить, эн Сагил, что в деле замешана политика и у ваших контрабандистов есть могущественная крыша, — выслушав эмоциональный рассказ, сделал я вывод. — В смысле, им покровительствует кто-то из верхушки простецов.

— Это-то понятно! — сморщился Сагил. Он развернулся и ткнул пальцем в два овоща, ещё недавно бывших сильными магами. Похоже, эн не церемонился, проводя допрос. — Я даже знаю, кто. Какой-то хрен по имени Эдвард Мотти. Но мне-то какая разница? Закон нарушен? Нарушен. Так чего они сидят-то?

Под «они», надо полагать, понималось Министерство и лично Бладрейджи с равновесниками.

— Не могу вам ответить. Мой Дом не участвует в работе Министерства.

— Да и не надо, — отмахнулся эн. — Сам спрошу, чего происходит. Прямо сейчас и схожу. Где там они все сидят, в Лондоне?

Гость из страны панов, похоже, твердо настроился на скандал. Я понял, что должен это увидеть.

— Да, в Лондоне. Если желаете, готов проводить — мне кажется, что я чего-то не понимаю и буду рад услышать объяснения сородичей. Не станут же они внаглую игнорировать нарушение Закона!

— Ну пошли. Свидетель мне может пригодиться, — ухмыльнулся Сагил.

Прибираться или, наоборот, поджигать поместье он не стал. Просто накинул плащ и, прихватив недопитую бутылку, пошел во двор. Не обращая внимания на кровь, расступавшуюся под его сапогами.

Спустившись с крыльца, он осмотрелся и задумчиво почесал в затылке.

— Ты сюда как добрался? Я отражением через Изнанку скользнул, а это удовольствие так себе. Повторять неохота.

— В Англии больше трех веков действует портальная сеть. Очень удобно. В пределах острова можно попасть в любое крупное поселение.

— Полезная штука, — цокнул языком эн. — У нас бы давно разрушили. Ну, веди давай. И ещё — ты сказал, твой Дом не в Министерстве? Я про Черную Воду почти ничего не знаю. В Англии разве не все Дома заключили договор с королевской властью?

— Ни в коем случае. На всех островах, то есть в Англии, Ирландии и прочих, расположено тридцать шесть Священных Домов. В Министерстве представлена половина, ещё одиннадцать заключили с Короной индивидуальные соглашения. Остальные стараются не иметь дел с властями смертных и живут уединенно. Не то, чтобы совсем отшельничают, но свои владения покидают редко. Мы, Черная Вода, в определенном смысле исключение из правил — мы покровительствуем Перекрестку, а там постоянно что-то происходит.

— Слышал я про него, — хмыкнул старейшина. — Лет сто назад дядя там бывал. У вас правда открыто нелюдью торгуют?

— Сейчас — нет. Тридцать лет назад запретили.

Половину часа, затраченную на дорогу до портального гейта, я рассказывал про Перекресток. Обстоятельства жизни так сложились, что прежде Англию эн Сагил не посещал, хотя много где путешествовал. Причем однажды во Франции проходил мимо врат, ведущих к нам в домен, и даже собирался зайти позднее, но был вынужден срочно уехать в Италию. Сейчас заинтересовался, активно задавал вопросы, вспоминая ходившие о нас слухи и пересказывая их.

Черная Вода с Диким Ветром почти не имели общих дел. Они относительно недавно перебрались в Европу из Ирана, переругавшись с соседями, до того у них был долгий и тяжелый период, так что к нам на север они не совались. Как и мы к ним. Шагая по тропинке и травя байки из повседневного быта Перекрестка, я лихорадочно вспоминал всё, что знал о Священном Доме своего нового знакомого. Выходило не особо много. Впрочем, мы же не расстаемся, успею ещё вызнать, чем он может быть полезен.

Скрывать своё появление эн не собирался, шел по деревенской улице, распугивая жителей. В нём с первого взгляда определялся сильный маг старого рода, поэтому местные правильно делали, что разбегались. Перед гейтом он остановился, внимательно осмотрел его, удивленно хмыкая, и только потом следом за мной прошел внутрь. Предлагать ему руку я не стал — наш этикет очень строг в вопросах прикосновений — вместо этого предложив:

— Положите ладонь на шлифованную поверхность и следите за моими действиями. В управлении порталом ничего сложного нет, достаточно знать адрес. Мы выйдем на Арк-стрит, три, неподалеку от Центральной площади, где расположено Министерство. Сразу после перехода желательно покинуть помещение, чтобы не столкнуться с кем-нибудь, идущим следом.

— Вижу, — прикрыв глаза, согласился эн. — А если с адресом ошибешься? Бывает так, что путешественников выплевывает непонятно где?

— Конечно. Особенно по пьянке. Внутри сети никто не застревает — в случае, если заклинание не понимает введенного адреса, оно просто не срабатывает. Во всяком случае, такова официальная версия. Неофициально ходят разные страшилки, но лично мне случаи исчезновения путников неизвестны.

Тем не менее, с некоторых пор я избегаю пользоваться гейтом в ближайшей к нашему поместью деревне. Мало ли?

Перемещение прошло мягко, как и всегда. Мы возникли в Лондоне, в центре столицы, где многоопытный служитель склонился в низком поклоне, опознав двух носителей древней крови. Эн Сагил, выйдя из дверей, огляделся вокруг с оценивающим прищуром — словно примеривался, кого бы пограбить.

— Интересное местечко, — прокомментировал он. — Чары на всех зданиях, даже на самых убогих.

— Чародейный квартал. Других здесь нет. Пообедать не хотите? Буквально в паре шагов есть неплохое кафе.

— Сначала дело.

— Тогда куда идём? К Кровавой Ярости или Руке Равновесия? Они в разных зданиях сидят.

— Давай к Ярости, — секунду подумав, определился эн. — Посмотрю на них хоть.

Нагадить Бладрейджам, причем нагадить демонстративно — занятие благое. В том, что меня посчитают организатором предстоящего скандала, я не сомневался. У нас долгая и насыщенная история вражды, причем последний раунд начался семь лет назад, когда Кровавой Ярости показалось, что мы намерены вернуться в островную политику. Они решили попугать нас и проиграли. С тех пор прямой конфронтации нет, она слишком дорого встанет, но мелкие уколы сыплются постоянно.

Несмотря на то, что сейчас не принято воевать открыто, как лет триста назад, реальная причина сдержанности Кровавых в слишком большом количестве врагов. Они умудрились разругаться со многими Священными Домами, не только островными. Вполне возможно, что столкновение с Черной Водой, пройди оно по неидеальному сценарию, сдвинет лавину натуральной бойни, чего никто не хочет. Я, само собой, тоже не хочу — потому что пострадаю первым. Вместе с тем, прощать попытки убийства меня или Мерри не собираюсь. А такие попытки были. Неизвестные дарители присылали отравленные или проклятые подарки, однажды на меня пыталась напасть банда каких-то психопатов, некоторые духи и демоны во время призывов внезапно начинают себя вести агрессивно. В церковь и правительственные структуры поступают анонимки, обвиняющие меня в преступлениях. Мелочей тоже хватает. Я, в своё время, договорился о наставнице для Мерри, девушке из Дома Санрайзеров. Очень был доволен, потому что молоденькая Изольда была своей в кругу высшей магической аристократии и могла рассказать сестре, кто есть кто. Но через пару месяцев ко мне пришел лорд Гвин и с огромными извинениями расторг соглашение. Люций Кровавой Ярости «посоветовал» ему не слишком сближаться с нами, а Санрайзеры не в той весовой категории, чтобы игнорировать подобные намёки. Удачное сотрудничество пришлось прекратить — мы тоже к прямому столкновению не готовы.

Конечно, только часть всего перечисленного организована Бладрейджами, желающие нагадить Черной Воде найдутся и без них. Однако кое-что выполнено с особенностями, характерными именно для этого Дома.

Я не от хорошей жизни каждый выход из поместья обставляю, как на войну. Кучка амулетов, зачарованная одежда, защитные ритуалы, бдящие на Изнанке демоны, готовые явиться по первому зову, мощнейший портальный ключ, способный проломить наложенную на местность блокаду — они в самом деле нужны. Это не пустые предосторожности. Они помогают.

Короче говоря, у меня есть причины привести чужака в силовой департамент, чтобы полюбоваться на демонстративное унижение врагов. Эн Сагил ведь намерен обвинить Кровавую Ярость в игнорировании своего долга, что по нашим меркам неслыханный позор. Если дело дойдёт до поединка и Бладрейдж пострадает — вообще замечательно. С другой стороны, если на дуэли погибнет сам Сагил, не исключено, что наши отношения с Диким Ветром ухудшатся, чего не хотелось бы. Дилемма.

Поэтому на площадь я вступал, демонстративно не скрывая ауру. Пусть местные бонзы видят, кто пришел к ним в гости. Черная Вода веками игнорировала попытки втянуть её в работу Министерства и появление одного из её представителей в сопровождении неизвестного сородича, не может не привлечь внимание. А уж когда они поймут, что направляемся мы в здание силовиков… Ради такого и самому заявиться не грех.

— Нам сюда, — указал я на пятиэтажное строение, располагавшееся на правой стороне площади.

— Угу. Я правильно понимаю — местный атаман на третьем этаже сидит?

Простоватые манеры не помешали эну разглядеть сияние ауры сородича сквозь все защиты, накрученные на здание. Я вот не вижу ничего. Остаётся позавидовать и напомнить себе, что старейшинами слабаки не становятся. Не стоит обманываться его видом.

— Возможно. Наш Дом во вражде с Кровавой Яростью, так что в здании я не бывал.

— Хм? Если не хочешь, можешь не ходить. Я сам разберусь, — предложил ветряной.

— Ну, что вы, эн Сагил! Я, наоборот, с удовольствием послушаю вашу беседу! Если вы не возражаете против моего присутствия.

— Да только рад буду, — хищно усмехнулся мужчина. — Свидетель лишним не будет. Кто его знает, как повернётся!

Иными словами, мужчина прекрасно понимает, чем может окончиться его визит, и ничуть не возражает против драки. Его можно понять — Дикому Ветру нанесено оскорбление, он вынужден делать чужую работу. Но как-то уж очень резко он себя ведет. Может, я не знаю чего?

Войдя в здание, задерживаться в холле Сагил не стал. В качестве уведомления о своём появлении он на пару секунд «раскрылся» — снял всю маскировку, кроме искажающей внешний облик. У нас не принято демонстрировать, насколько верхушка Священных Домов отличается от человечества, поэтому внешность прячется всегда. Кроме того, изменения облика позволяют определить уязвимые точки сородича, так что это ещё и вопрос безопасности.

Вырвавшаяся на свободу аура хлестнула по смертным, отправляя слабейших из них в нокаут. В Министерстве работают разные чародеи, некоторые, на должностях клерков, чуть ли не травники. Они-то и не выдержали. Впрочем, проявление неудовольствия высшего мага ощутили все, находившиеся в здании, не исключая представителя Кровавой Ярости, сидевшего в своём кабинете.

Как ни странно, Сагил пока что действовал в рамках нашего этикета. Он показал намерение, но тут же скрыл его; никого из слуг или входящих в зону ответственности местных хозяев не убил и не покалечил. Даже в том гипотетическом случае, если бы кто-то из упавших в обморок свернул себе шею, прямой вины гостя нет, следовательно, обычаи дозволяют принести незначительную виру. Я говорю чисто теоретически, потому что смерть бы почувствовалась. Ну а то, что поведение на грани — так повод есть.

Задержать на проходной нас не посмели. Правильно сделали.

На третий этаж мы поднимались, провожаемые косыми взглядами. По центральной лестнице постоянно кто-то ходил, она большая, красивая, из мрамора и украшенная картинами на героическую тематику. В прошлой жизни сказал бы «мифическую» тематику, здесь большинство изображений принадлежало реальным личностям, как смертным, так и не очень. Так вот, пока мы шли, из коридоров настороженно выглядывали люди. Без особого страха — не тот контингент, чтобы паниковать, — просто пытались понять, что происходит и чего ждать. Любое разумное существо постарается свалить подальше от места ссоры потомков Старейших.

При виде символики на моей одежде опасения усиливались. О вражде Дома главы силовиков и Черной Воды не слышал только глухой.

Местный хозяин встретил нас в приёмной. Помещение было пустым, хотя чувствовалось, что ещё недавно здесь находилось минимум пять человек. По-видимому, убрал лишних, позаботившись о безопасности подчинённых. Что же, это ему в плюс.

При виде меня лицо у моего кровника закаменело. Да, в нашей паре Сагил на порядок опаснее. Логика требовала от Бладрейджа не выпускать того из вида. И всё же — семь лет назад погиб его племянник, а двоюродный брат стал инвалидом.

Я вежливо улыбнулся и представил своего спутника:

— Сын Дикого Ветра, эн Сагил, четвертый из носящих это имя! Луна привела нас к могущественному Манию Кровавой Ярости, третьему из носящих это имя. Да будут счастливы пути, сведшие нас вместе!

Последняя фраза звучала издевкой, но полагалась по протоколу.

— Спорное мнение, — тоже оценил её Сагил. — Вот скажи мне, Кровавый — вы тут что, совсем на Закон забили? Или это только я особого отношения удостоился?

— Не понимаю, о чем вы говорите, эн, — чуть заметно набычился Маний.

— Не понимаешь? Я тоже не понимаю, почему вынужден идти сюда из Польши, хотя давно сообщил вам все возможные сведения о нарушивших Закон. Отсюда, из Англии, на мою землю приходит товар! Дыроколы, если тебе что-либо говорит название. Я сообщил имена мастеров, я сообщил, где их найти, я отправил образцы изделий и копию допроса. И что же? Вы даже не почесались! Вот я и спрашиваю — вы ещё блюдете Закон или просто верно служите королю?

У меня аж на сердце потеплело. Обвинение в службе человеческому правителю — редкостная гадость. Забудется не скоро.

— Не стоит бросаться такими словами!

— А какими стоит? Почему сегодня утром преступники были живы? Вы должны были казнить их два года назад! Даже по законам смертных! Ваша земля — ваша ответственность!

— Мы не имели права.

— Да неужто?! — демонстративно удивился, всплеснув руками, Сагил. — Не имели права исполнить Закон! Должно быть, явился Вестник и лично указал, что вот этих не трогаем?!

— Вы торопитесь с выводами, уважаемый эн. Ситуация несколько сложнее, чем выглядит для человека, незнакомого с особенностями английского устройства.

Человек, стоящий в дверном проеме, опасного или хотя бы внушительного впечатления не производил. Невысокий, полноватый, с аккуратно постриженными усами и бородкой, одетый в простой костюм старомодного покроя. Его появление стало неожиданностью для всех, в том числе и для меня — несмотря на то, что я его ждал. Правда, надеялся, что он явится позднее, когда скандал наберет обороты. Возможно, он бы не появился вовсе, но тогда сюда приперся бы кто-то другой.

— Воля Исполненных Покоя, владыка Гораций, второй из носящих это имя! Счастье и благо несешь ты сыну Дикого Ветра, эну Сагилу, четвертому из носящих это имя. Да будут счастливы пути, сведшие нас вместе!

— Благодарю, Майрон, — кивнул лорд Калм. Он без спешки прошел в приёмную, задумчиво огляделся вокруг и предложил. — Возможно, нам будет удобнее продолжить беседу в вашем кабинете, могущественный Маний?

Несмотря на совершенно очевидное нежелание Бладрейджа впускать меня в центр своих владений, против слова владыки он не пошел. Как главы департаментов они, возможно, равны, но сейчас решался вопрос Священных Домов, где у лорда Горация безусловное преимущество в статусе. Так что мы прошли в кабинет, размером этак в четверть футбольного поля, и разместились вокруг длинного стола. Естественным образом я уселся рядом с эном Сагилом напротив лорда Калма; Маний, не пожелавший занять хозяйское кресло, буравил мрачным взглядом жестко улыбавшегося ветряного.

— Мы, разумеется, получили ваши письма, эн, — благожелательно улыбнулся лорд Калм. — Поверьте, они ни в коем случае не были проигнорированы. Мы проверили содержащиеся в них сведения, убедились в абсолютной точности и уже собирались идти брать изготовителей, когда выяснились обстоятельства, вынудившие нас остановиться.

Если сократить дальнейший рассказ лорда, выходило следующее. Изготовление и поставку дыроколов санкционировало английское правительство, чуть ли не с самого верха. Британцы гадили имперцам, поджигая всегда готовые полыхнуть Балканы, поставляя туда оружие и специалистов, так что служащие Министерства не имели права вмешиваться в официально проводимую операцию. У министерских помимо Незримой Власти, довлеющей над Священными Домами, карающей за вмешательство в людские дела, своих ограничений хватает. Договор с Короной урезал их в правах. Не до уровня обычных чиновников, разумеется, но достаточно серьёзно.

— Следствие ведется большое, — убеждал Сагила лорд. — Нарушений найдено уже много. То, что через вашу зону ответственности проходит контрабанда — мелочь по сравнению с тем, что удалось обнаружить нам.

— Ну так чего медлите-то? — искренне не понимал ветряной. — Возьмите да зачистите всех причастных.

— Клятва. Нас держит клятва. Мы обязаны соблюдать человеческие законы. Ты, Майрон, мог бы объяснить нашему гостю подобные нюансы.

— Со всем почтением к вам, владыка — не готов принять упрек. Вы знаете моё мнение об уместности присутствия представителей Священных Домов на службе людей. Возникновение конфликта интересов неизбежно.

— Да, я помню твои аргументы.

— Возможно, раньше присмотр за волшебным сообществом был необходим, — развивал я мысль. — Теперь ситуация изменилась. Оставаясь во главе Министерства, вы теряете возможность исполнять свой долг и карать нарушителей Закона. Чему, собственно, мы и стали свидетелем в данном случае.

— Рано или поздно, мы добьёмся своего, — на мгновение лорд Калм преобразился. Истинная суть прорвалась на поверхность, выпуская жесткую, непреклонную личность. — Все нарушители будут наказаны.

— Но когда это произойдёт? И какой ценой? Следствие может идти долго. Неизвестно, что ещё успеют натворить смертные в попытках самоубиться наиболее затейливым способом. А вот если бы вы отпилили господину Мотти руки тупой ножовкой, его коллеги перед тем, как санкционировать очередной сомнительный проект, призадумались бы — стоит ли ставить подпись на документе или лучше придумать что-то другое. Нельзя позволять элите считать себя неприкосновенной.

— А парень-то соображает! — одобрил меня и предложенный метод Сагил.

Бладрейдж, не скрываясь, презрительно фыркнул и откинулся назад, скрестив руки на груди. В присутствии лорда он вел себя сдержанно. Да, ему хотелось бы отпустить в мой адрес пару шпилек, оскорбить и унизить, но у монеты две стороны — я ведь и ответить могу. Он, конечно, тогда бросит мне вызов, есть у него такое право. Вызываемая сторона, в свою очередь, вызов может не принять, если силы заведомо не равны (мой случай) или потребовать соперника более-менее равной весовой категории. То есть сверстника. Учитывая ходящие про меня слухи, подвергать опасности младших родичей Маний не желает.

Кроме того, поединок двух сородичей, проведенный по всем правилам — это не банальная дуэль. Это ритуал, за которым в прямом смысле наблюдают высшие силы. Начиная от старших духов и, в редких случаях, возможно присутствие частиц Старейших. Последствия его непредсказуемы, иногда участь победителя горше судьбы побежденного. Поэтому деремся мы между собой редко и по очень весомым поводам.

Как правило. Дуракам Закон не писан.

— Давай не будем возвращаться к нашему спору, Майрон, иначе разговор затянется надолго, — улыбнулся лорд. — Мы обсуждаем конкретный пример. Надеюсь, эн Сагил, теперь вы понимаете сложность ситуации?

— Понимаю, — проворчал ветряной. — Но и вы поймите — у меня совершенно нет желания периодически вылавливать английских шпионов-контрабандистов-революционеров. Проблему надо решать.

— Возможно, вам стоит кого-то нанять? — предложил я владыке. Все трое уставились на меня круглыми глазами. — Да, это против традиций и никогда раньше не делалось. И что? Современные проблемы требуют современных решений. Не можете убрать чиновника сами — пригласите того, кто может. Думаю, присутствующий здесь эн Сагил за денежку малую согласится поработать на чужой территории.

— Я и бесплатно могу, — ухмыльнулся тот.

— Мы подумаем над твоим предложением, Майрон, — дипломатично ответил лорд Калм.

Откажутся, конечно. Всерьёз они мою идею обдумывать не собираются, восприняли её в качестве своеобразной подковырки. Честно говоря, наполовину она и была таковой — для Священного Дома оскорбительно признать свою неспособность справиться с задачей. Надо думать, потому они и не ответили Дикому Ветру, не уведомили о возникших сложностях, что надеялись разобраться сами. В результате имеют визит разъяренного соседа и неизбежное падение репутации в скором будущем. Владыка сгладил последствия, но не избавил от них окончательно.

На вторую половину я говорил всерьез, чего трое более старших сородичей не могли не уловить. Когда стандартные, привычные методы не справляются — приходит пора нестандартных. Нужно изобретать нечто новое, позволяющее нести возложенную на нас Старейшими ношу. В противном случае мы перестанем быть Священными Домами и, с большой степенью вероятности, просто быть.

После моего неоднозначного комментария разговор быстро закруглился. Эна Сагила ещё раз заверили, что о нём помнят, его послание не игнорируют и работа по решению проблемы ведется. Тот скептически скривился, но промолчал — понимал, что большего не добьётся. Тем более что своё он получил. В Британию Сагил приехал во многом для того, чтобы разобраться с возможным «умалением чести Дома» и теперь, видя, что его не считают ничтожеством, от притязаний которого можно отмахнуться, на конфликт не нарывался. Незачем.

Молчание, впрочем, не означало, будто бы заморозка ситуации эна устраивала. Что он и показал, уже на улице недовольно высказавшись:

— Впустую съездил. Война начнётся — контрабанды больше станет. Голову гадине резать надо, а не полумерами обходиться.

Он обернулся и недовольно прошелся взглядом по окнам, из которых на нас осторожно пялились любопытные морды. Морды немедленно исчезли.

— Приглашаю вас посетить Перекресток, эн Сагил, — предложил я. — Посидим, пообедаем, отдохнём немного. Вы ведь с самого утра, насколько я понимаю, на ногах. У меня возникли кое-какие мысли, хотелось бы ими с вами поделиться.

— Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Пожрать не помешает. Куда идем?

— К порталам. Раньше один из крупнейших проходов на Перекресток находился в Лондоне, но мы были вынуждены его переместить в Норвегию. Воспользуемся одним из второстепенных.

Скорее даже, третьестепенных. Небольшим отнорком в Чатеме, использовавшимся обычно для переправки небольших групп людей. Я выбрал его, потому что в домене он выходил неподалеку от Кровавого квартала, куда собирался привести Сагила. Так что мы перешли в Чатем и уже оттуда, прикрывшись отводом глаз, перешли на Перекресток.

Оказавшись внутри домена, сородич десяток секунд постоял с закрытыми глазами, изучая потоки сил места. Он ничего не колдовал — только смотрел. Уважительно цокнул языком:

— Сложная работа. Молодцы твои предки.

— Справедливости ради — не только они. Смертные тоже потрудились.

— В одиночку они бы такого не сделали, — покачал головой эн. — Поверь, я знаю, что говорю. Я был в Тибете, видел тамошнюю Золотую Долину. Она по размерам даже больше будет, раза в два, но качество совсем не то. Давно бы развалилась, не приноси местные каждый год волшебников в жертву.

— Мы, хвала Прародителям, обходимся. Маги из администрации справляются своими силами.

— Им всё же проще. Хотя, я погляжу, тут сильных волшебников много, — он слегка наклонил голову к правому плечу, словно прислушиваясь к чему-то. — Интересно как. Дерутся, что ли?

— Скорее, тренируются. Здесь неподалеку квартал, обитатели которого преимущественно связаны с воинским ремеслом. Наёмники, их школы, офисы посредников, магазины и тому подобное. Один из них в свое время помог мне, когда я столкнулся со схожей с вашей проблемой.

— Та-ак! — хищно усмехнулся эн. — Подробнее.

— Некий лорд, занимавший высокое положение в ирландской администрации и не только в ней, возжелал большего — вечной жизни, магического дара и чтоб девушки любили. Стандартный набор, ничего выдающегося. Однако по неведомой причине он решил, будто всё, нужное ему, можно получить на Изнанке. В связи с чем организовал под своим прикрытием нечто вроде исследовательского центра с небрезгливым персоналом. К тому времени, когда я получил информацию и плотно занялся вопросом, они успели много чего натворить. С исполнителями сложностей не возникло — власти арестовали их после первого же уведомления, позднее судили. По совокупности деяний основных фигурантов приговорили к смертной казни, так что результат меня удовлетворил. А вот покровитель вышел сухим из воды. У него оказалось слишком устойчивое положение и слишком крепкие связи в верхах, плюс повлияло родство с королевской семьёй.

— Незримая Власть?

— Незримая Власть. Механизм, мешающий нам воздействовать на правителей людей и жестоко наказывающий за попытки, — согласился я. — К счастью, существуют лазейки, позволяющие обойти его или отделаться легкой карой. Например, можно через посредника нанять бешеных ирландцев, называющих себя борцами за свободу и самоопределение угнетенного народа. Они и так, и так готовят террористический акт. Денежка всего лишь скорректирует его цель, перенаправит усилия на подходящую фигуру.

— И тогда по шапке за вмешательство в дела людей нахлобучит меньше, — понятливо кивнул эн. — Получилось? Чем отделался?

— Ногу на тренировке сломал. А лордика взорвали, когда он из машины у театра выходил.

Те ухари, вроде бы, сбежали в Штаты, их полиция до сих пор ищет. Ну, будем надеяться, они на мои деньги хорошо устроились.

Перспектива избавиться от болевой точки Сагила порадовала. Он, как и любой нормальный мужчина, личность мстительная, даже случайные обиды помнит долго. Тут же — какой-то смертный внезапно оказывается недосягаем! С точки зрения носителя древней крови, положение оскорбительное, требующее немедленного исправления. Поэтому он принялся выспрашивать мелкие детали той истории и примерять её на свой случай. То, что эн хотел грохнуть аристократа, вовсе не означало желания получить за «превышение полномочий» от всевидящего ока Старейших.

Обед в любимом «Клевере» сопровождался интересной и обоюдно полезной беседой. Сагил, несмотря на грубоватые манеры, был старейшиной своего Дома, то есть во взаимодействии с элитой смертных разбирался выше среднего. Во всех аспектах, начиная от того, когда проще взятку дать и заканчивая метафизическими. В силу личной симпатии или в благодарность за помощь он щедро делился практическими знаниями, приводя примеры из жизни и фактически прочитав небольшую, очень своеобразную лекцию. Из его личного опыта выходило, что в тех случаях, когда невмешательство невозможно, наилучшим выходом являлось сокрытие следов. Люди должны были считать событие последствием внутренних процессов своего общества и не подозревать Священные Дома, тогда ментальное давление социума в меньшей степени отражалось на сородичах. Эта позиция совпадала с моими наблюдениями, так что я соглашался и слушал более чем внимательно. Что-то подобное в своё время объяснял Хремет, но проходился по самым верхам — действия с инфополем планеты относились к высшей магии, мне до неё далеко.

Пообедав, мы отправились обратно к наёмникам. Будучи сытым, эн подобрел и не производил впечатления существа, ищущего, кому бы глотку вырвать. В целом, пробыв рядом с ним несколько часов и посмотрев в разных ситуациях, должен сказать, что он прекрасно себя контролирует. Просто ему удобно казаться этаким рубахой-парнем, прямым и насквозь понятным. На самом деле он очень умен и четко знает, чего хочет — причем поставленной цели упорно добивается.

Удивительно, но Скрюченного он признал.

— Ложка?! Офигеть, Ложка, ты ли это?! — заорал эн, завидев ковыляющую навстречу фигуру.

Джастин дернул головой, приостановился, приставив руку козырьком ко лбу, и заскакал резвее.

— Могущественный Сагил! Вот уж не думал вас тут встретить!

— Да я вообще не ждал тебя в живых увидеть, — заулыбался гость. — Говорили, тебя в Египте похоронили!

— Ну почти, — скорчил жуткую рожу инвалид. — Едва выбрался. Кости переломали так, что ни один лекарь обратно не соберет. Теперь я не Ложка, а Скрюченный — сами видите, почему. Хорошо, накопления были, и друзья помогли на Перекрестке пристроиться. С тех пор живу здесь, школу свою открыл.

— Ну а я старейшиной стал, «эн», если по-нашему. Прибыл в Англию по делам, сюда вовсе заходить не собирался. Сын Черной Воды уговорил… Похоже, судьба.

— Раз вы знакомы, эн Сагил, представлять вас не нужно, — вмешался я. — Тем проще. Мастер, эну Сагилу нужна помощь в решении одного вопроса.

— Конечно, юный лорд, можете не сомневаться! Он пришел по адресу!

— Рассчитываю на тебя. Если вдруг потребуется, можешь обратиться к Хиллу от моего имени. Эн Сагил, надеюсь, вы простите мой уход? Меня извиняет лишь то, что я оставляю вас в надежных руках.

— Не извиняйся, — несмотря на почти панибратский тон, поклонился он уважительно. — Ты и так на меня почти целый день потратил. К тому же, я, кажется, застряну здесь до ночи. Мы сколько не виделись, Джастин? Лет пятьдесят?

— Больше, эн Сагил!

— Ну вот видишь. Так что спасибо за всё, чем помог, а дальше я сам.

Посоветовав напоследок не уходить на Изнанку из домена, если вдруг решит возвращаться домой прежним способом, я оставил его в обществе старого знакомого. Надо же, удивительно! Впервые вижу, чтобы кто-то из сородичей радовался встрече со смертным, причем чувства взаимны. Похоже, два старика (а Сагил по людским меркам немолод) при виде друг друга вспомнили время, когда и ран было поменьше, и ответственности, и груз потерь не давил.

Уже уходя от Скрюченного, заметил плетущуюся нога за ногу группу учеников. Те самые шестеро, которых я слегка поучил в прошлый визит. Все живы и не ранены, только выглядят смертельно уставшими. Здешние инструктора знают свою работу. Возможно даже, сумеют вправить мозги молодым идеалистам, решившим отдать жизнь в борьбе за всё хорошее против всего плохого. Нет, освобождение Родины, своего народа — благое дело. Но не тогда, когда плодами твоих трудов воспользуются умные циничные дяди, посылавшие подростков на смерть.

Глава 14

Время двигалось медленно и неотвратимо.

Пришло сообщение от Атаульфа. Он списался с партнерами и союзниками в Империи, уведомив тех о возможных экспериментах артефакторов «Эвиденцбюро» с нестандартными силами и попросив сообщить ему в случае обнаружения. Учитывая, что адресаты у древнего друида вполне сопоставимы с ним возрастом и возможностями, объяснять, о чём идет речь, не пришлось. Остаётся только гадать, как много маги из смертных знают по запретной тематике и как много их исследований проходит мимо Священных Домов.

У меня из должников, к которым я мог бы обратиться, только госпожа фон Монфорт, дергать которую не хотелось. Должника её калибра лучше приберечь для чего-то серьёзного. Тем более что информация и так распространяется — я не поленился и рассказал эну Сагилу о том, чем сейчас занимаюсь, он обещал «посматривать по сторонам». Вроде бы ничего особенного, и в то же время польские Священные Дома близко связаны с угорскими и русско-литовскими, присматривающими за имперской разведкой. Не исключено, заметят что-нибудь необычное.

Сразу два гоблинских клана, Окровавленных Рук и Свистящих Топоров, попросили сводить их в лес Влажных Костей. Узнали о проданной мной большой партии змеиного дерева и сделали правильные выводы. С Руками у меня за последние четыре года наладилось надежное взаимовыгодное сотрудничество, Топоров в любом случае пришлось бы привлекать, потому что переход расположен на их земле. Без привязки к лунному циклу не обойтись — временем мира у Гибкого народа считается только яркая Луна, соответствующая нашему полнолунию, в остальное могут напасть. Рисковать не захотел, поэтому предложил вождям выбор: или в ближайший месяц веду представителей обоих кланов, общим числом не более восьми, или пусть договариваются об очередности. Разумеется, идти вместе они отказались. Мне же лучше — денег больше. Золотое-Пятно, судя по эмоциям из пришедшего послания, тоже осталась довольна. Ещё бы! За охрану гоблинов псевдо-василиски получат, помимо серебра, укрепление двух своих охотников, причем за каждый визит отдельно. Гибкий народ из всех видов простейших ритуалов у нас в качестве платы не просит только ритуалы плодородия, потому что с этим у них проблем нет. Зато разного рода благословления, повышение удачливости, силы, ловкости, интеллекта любят и заказывают с удовольствием.

Из необычного: Боччони, мой тайный вассал и агент в Лондоне, окольными путями организовал гастроли китайского цирка на Перекрестке. Глен тяжко вздыхал, но позволил себя уговорить и выделил место. Зашло на «ура», причем зрителями в основном были аборигены — мероприятие быстро обрело статусный характер. Вряд ли дело во мне, хотя мы с Мерри и присутствовали (во многом ради неё всё и затевалось). Скорее, нашим торгашам требовалось нечто особенное, выделяющее, исключительно для своих и вместе с тем позволяющее пофорсить. Теперь администрация думает, не построить ли постоянный театр или иное здание, предназначенное для увеселений. Пожелаем ей успехов, ибо задача сложная из-за того, что свободной земли в домене нет.

Массимо Боччони оказался удачным приобретением в том смысле, что был своим в чрезвычайно информированном паучьем актерском гнезде. Среда, конечно, очень специфическая, зацикленная на самолюбовании, но вхожая в самые разнообразные круги, вплоть до высочайших. Я о сородичах говорю. Тот же лорд Калм обожал оперу и часто посещал её, покровительствовал талантливым певцам, активно участвовал в обсуждении новых постановок. Не знаю, сколько в том искренности, а сколько — носимой маски, но факт любопытный. Другие сородичи, не обязательно министерские, тоже часто появлялись в Лондоне ради развлечений, с удовольствием посещая театры и новомодное кино.

Ради практики и просто из любопытства я продолжал снимать проклятья. Материалом, то есть пациентами, меня по-прежнему обеспечивал Синклер, он же служил источником сплетен о Палатах Мидаха и консультантом по современному чародейству. Всё-таки смертные изобрели массу полезных вещей, значительно облегчающих быт.

Сын целителя, Эдвард Синклер, с проблем которого началось наше знакомство, так и не оправился до конца. У него высосали приличную часть тонкого тела, подобные травмы не остаются без последствий. Возможно, когда-нибудь юноша восстановит прежний контроль над магией, но произойдёт это не скоро, в лучшем случае — через десятилетия. То есть идти по отцовским стопам и лечить людей Эдварду не светит. Поэтому он поступил в специализированное училище, выпускавшее магов-связистов, прошел обучение и сейчас устроился в крупную телефонную компанию. Вроде бы, неплохо зарабатывает и всем доволен. На память о прошлом у него осталось увлечение всякими редкими тварями, разумными и не очень, сведения о которых он почему-то предпочитает брать из сомнительных источников. При встречах он постоянно меня веселит, цитируя перевранные человеческими сказочниками факты.

Тем не менее, о начале войны между ночными князьями Лондона и Лидса я узнал от него. Хотя слово «война» в данном случае неуместно, правильнее говорить о столкновении сторонников двух вожаков. Мой бывший родственник Хаемон тревожит Брана, не доводя дело до полноценных схваток с участием крупных сил. Хочется верить, ему хватает инстинкта самосохранения, чтобы понимать простую истину — люди, если количество трупов превысит определенную черту, тоже перестанут считаться с потерями и раздавят ночных, как бы сильны те ни были. Эдвард узнал о стычках от своих знакомых в Министерстве Чародейных Дел и сообщил мне, спросив, не собираюсь ли я вмешиваться. Нет, не собираюсь. Смертные могут и должны справиться с этой проблемой самостоятельно. Причем, если Хаемону хватило ума запросить внешней поддержки, разберутся в скором будущем. Перед намечающейся заварухой в Европе им не нужна напряженность дома.

Последняя неделя перед ритуалом обращения к Стражу Пустоты запомнилась чередой мелких жертвоприношений. Ничего ценного или сложного, зато каждый день, утром и вечером. Очень выматывает. Неудивительно, что в назначенный день я начал церемонию не только с легким мандражом, но и с чувством облегчения — наконец-то нервотрепка закончится и появится хоть какая-то определенность.

Призыв Стража Пустоты имеет свои особенности. Из-за них, кстати, часть сородичей считает его не старшим, а великим духом, одним из тех, чья воля поддерживает существование Изнанки. Нет необходимости в принесении жертвы Отцу Путей — утверждается, что Страж сам находит дорогу к зовущему его. Восемь хранителей сторон мира тоже остаются без приношений, потому что пространство-время в данном случае никак не задействованы, общение с духом происходит в персональной реальности, создаваемой специально для этой цели. А вот якорей для сознания лучше наделать побольше, не менее четырёх, иначе маг рискует утратить ориентиры и после окончания разговора оказаться вышвырнутым в виде бесплотной энергетической сущности неведомо где, вдалеке от собственного тела.

Очень тяжело дался разговор с Мередит. Сестра уже достаточно подросла, чтобы понимать, с кем я хочу пообщаться и насколько эта встреча опасна. Пришлось долго объяснять, почему и зачем я должен, именно должен пройти через ритуал. Попутно вспомнили Лотаря, его поведение после смерти бабушки Ксантиппы, поговорили ещё и о том, каким должен быть глава Священного Дома. Сестра, конечно, отца вспоминала, причем детская память окрашивала его фигуру в более светлые тона, чем моя. Тем не менее, своему брату Мерри доверяла, вдобавок её поддерживало моё твердое обещание выпустить Лотаря из Склепа после становления полноправным наследником.

Обещание я сдержу. Без ритуального поединка с предыдущим главой власть над Священным Домом не принять. Да и сестре не худо бы напомнить, что из себя Лотарь представляет и почему мы от него избавились. Пусть освежит впечатления.

Итак, настал тот знаменательный день, когда я, облаченный в хламиду из грубого некрашеного льна, прошел в зал призыва. Из всех обитателей поместья меня сопровождала только Мерри. Ей предстояло начать и завершить обряд, выступая маяком и одновременно благословляя от лица Дома. Остальное я должен проделать сам.

Сестра встала рядом и вздохнула, недовольно поджав губки. Ничего не поделаешь, милая — смерть всегда рядом. Не в той семье мы родились, чтобы заниматься только безопасными делами.

— Начинай, Мерри. Пора.

Она ещё раз вздохнула и принялась обходить зал противосолонь, тихо проговаривая слова старого гимна.

— Именем матери сущего, бесконечно порождающей миры. Именем творцов, сотворенных её волей. Именем вереницы, вечно бредущей в пустоте. Именем моих детей, что придут мне на смену. Вот лежит тот, чья воля крепка, чья жажда превыше страха…

Я к тому времени действительно лежал. На настоящем костре из дров, сложенном из нескольких пород дерева, обильно политых маслом. Горшочек с угольями стоял рядом, хоть сейчас поджигай. Собственно, если вдруг я помру в процессе, Мерри именно это и предстоит сделать — сжечь моё тело. Иначе то, что воскреснет, придется останавливать Финехасу, а он не любит заниматься не своим делом. Надо постараться выжить. У сестренки и без того сложный день, незачем нагружать её лишней тяжестью.

Чем-то это было похоже на сон. С той только разницей, что я четко ощущал момент засыпания, погружения в себя, медленного отключения разума от органов чувств. Последним исчезло ощущение тяжести, вообще перестала чувствоваться плоть. Я находился в полной темноте — без света, звуков, запахов, магии, без всего. Полная депривация. Прикоснись сейчас ко мне легчайшее перышко, и мозг взорвался бы от яркости и остроты ощущений.

Не было ничего. Кроме меня самого.

Дорога к Стражу лежала через собственный разум мага. Путь следовало создать, или найти, в самом себе. Выстроить несуществующее пространство, способное выдержать присутствие сущности более высокого порядка, и призвать духа, сохранив личность в целостности. Задача для мастеров менталистики — или для рядовых представителей Священных Домов, специализирующихся на работе с сознанием. Таких, как Черная Вода.

Воскрешение в памяти образа ритуального зала потребовало пары секунд, воплощение его в виде энергетического контура, существующего и одновременно нет, заняло ещё минуту. Я продумывал внешний вид до мельчайшей детали, вспоминал малейшие трещины на стенах, отмечал слегка поблекшие краски фресок, тщательно прорисовывал рисунок на полу. Укрепил балки, вспомнил и наложил заклятья, превращающие камень и кирпич в нерушимую твердь, превратил здание в единое целое, спаянное в монолит моей волей. И только после того, как приготовления были закончены, подошел к алтарю, украшенному простым символом — кругом. Обычным кругом, лишенным любых дополнений.

Единственная капля крови, несущая в себе частицу призывающего, его память и волю, упала на каменную плиту.

Мои приготовления оказались столь же необходимы, сколь и бессмысленны. Явившийся дух не давил своей мощью, не пытался разрушить сотканный из памяти и силы, скрепленный желанием бастион. Он даже не принимал видимых обликов. Страж Пустоты просто был. Чистое могущество, присутствующее здесь, рядом, без эмоций давящее взглядом в затылок. Смотрящее, как небо смотрит на ползущую по траве букашку. Равнодушное. Безликое. Вечное.

Ему незачем было что-то делать. От осознания собственной ничтожности перед ликом явившейся мощи хотелось завыть. Спросить самого себя — как ты посмел, микроб, думать, будто вообще можешь о чем-то спрашивать? Не человеку, будь он хоть трижды потомок Старейших, стоять перед ЭТИМ, молить ЕГО о снисхождении и тем более о чём-то просить!

Спас меня цинизм. Или смесь мудрости и сомнения, приправленная каплей уныния и веры. Веры в человеческий идиотизм, имею я в виду. Во мне мало гордыни или гнева, на которые я мог бы опереться, с чьей помощью я мог бы распрямиться и встать, бросая вызов явившемуся духу. Ума и смелости тоже не особо много. Зато есть толика надежды, бессмысленной и нерациональной, и понимание простого факта — я исчезну, если ничего не сделаю. Страж Пустоты сотрет меня своим присутствием, не испытывая ненависти или сожаления. Ибо такова его суть.

Медленно ворочая гранитные глыбы мыслей, не столько проговорил, сколько прошептал в звенящей тишине зала:

— Я стою здесь по праву несущего кровь той, что ждёт в глубине; чья мудрость вечна; чьи пути далеки; чья воля исполнена покоя. Ответь на мои вопросы.

Ответ пришел не в виде слов или образов. Он просто возник в голове чистым знанием, лишенным эмоциональной окраски. Да, у меня есть право задавать вопросы.

— У меня сохранились остатки памяти от прошлой жизни, до рождения в нынешнем теле. Нет ли в том нарушения законов?

По голове словно молотом долбануло. Пришедший пакет информации, внедривший напрямую даже не в мозг, а в само тонкое тело, в память и сознание, оказался слишком велик. Невольно застонав, я вскинул руки в бессмысленной попытке ослабить боль прикосновением. Потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и понять ответ. Нарушения нет, есть исключение из общих правил. Так как от меня ничего не зависело, то и расплачиваться за содеянное предстоит не мне. Кому именно, Страж не сказал. Подозреваю, что речь идёт о Покровительнице нашего Дома, но спрашивать постерегся — не уверен, что голова выдержит.

— Я собираюсь принять титул наследника Священного Дома Черной Воды и со временем стать его главой. Существуют ли запреты или обстоятельства, препятствующие этому намерению?

На сей раз вытерпеть ответ оказалось полегче, да и был он короче. Если суммировать: препятствий в своей зоне ответственности дух не видит. Вот если бы я, скажем, провел над своей душой кое-какие процедуры или попросту воскрес «неправильным способом», тогда проблемы бы были. А так — пожалуйста. Насчет того, что он считает правильным, дух не уточнил.

В принципе, всё, что хотел, я узнал. Силенки ещё оставались и вопросы теоретического характера тоже имелись (всё же предки о магии смерти и конкретно о Страже Пустоты оставили мало записей, пробелы следовало бы заполнить, раз возможность представилась), но вставал вопрос цены. Чем больше сведений получено, тем выше плата. Дух полностью выполнил обязательства, не ограничившись короткими ответами в стиле да-нет, он дал развернутые пояснения, которые частично уже усвоены, а частично всплывут в памяти позднее, когда я начну разбирать встречу в более спокойной обстановке. Зачем прибавлять долг? Уже ясно, что простым жертвоприношением за узнанное не отделаться.

— Благодарю тебя, известный мне под именем Страж Пустоты. Других вопросов я не задам.

В летописях особо подчеркивалось, что, заканчивая разговор, нельзя говорить, что вопросов нет. Они есть, их не может не быть. Поэтому дух воспринимает фразу как ложь и безжалостно уничтожает пожелавшего его обмануть.

Метки, оставляемые сущностями Изнанки, всегда сопровождаются болью. Организм реагирует недовольством на насильственное изменение тонкого тела, происходящее за короткий срок. Ко мне Страж прикоснулся почти не ощутимо. Просто левая щека слегка онемела и секунды на две утратила чувствительность. И я знал — изображение серого, словно нарисованного пеплом, круга, свидетельствует о должке. Или о долге, смотря как считать. Дух потребовал службы в виде нахождения нарушителей установленного порядка: магов, раскалывающих души, безумных экспериментаторов, мешающих вовремя уйти мертвым за Грань. Одним словом, преступников, которых я и так собирался ловить, потому что Закон Старейших в данном случае бескомпромиссен. Только теперь своеобразное чутьё появится и, образно выражаясь, слегка добавили полномочий — некоторые младшие духи начнут повиноваться без уговоров, появилась возможность проводить кое-какие ритуалы и тому подобное.

И всё. Страж исчез. Аудиенция закончена.

Исчезло пробирающее до нутра присутствие, ощущение кого-то ледяного, запредельно могущественного, настолько огромного, что невозможно разглядеть целиком. Я ещё недолго постоял на месте, не в силах поверить, что всё закончилось, и только потом медленно расслабился. Отпустило.

Домой. Пора завершать ритуал и возвращаться домой, в тепло, к Мерри. Наверняка же волнуется.

Долгая подготовка оправдала себя — я хорошо ощущал, куда идти. Ведущие к якорям тонкие нити свивались в канат, душа сестры сияла ярким маяком, указующим направление. Всего-то потребовалось разрушить ранее созданные конструкты и слегка потянуть, чтобы снова почувствовать собственное физическое тело. Тяжелое, неповоротливое, с кое-где потянутыми мышцами и легкими потертостями от лежания на деревяшках. Своё.

Мередит сразу заметила моё возвращение и, издав довольный возглас, принялась обходить зал в обратном направлении, торопливо замыкая круг. Звонкий голосок лился быстрым речитативом, проговаривая формулы окончания обряда. Дойдя до того места, откуда начинала обход, сестренка четырежды хлопнула в ладошки и, постояв буквально несколько секунд, подбежала ко мне.

— Ну как?!

— Всё хорошо, — испытывая сильное желание закряхтеть, я уселся на поленнице. Спустил ноги вниз, сожалея об отсутствии хотя бы тапок. — Поболтали…

— Опять у тебя новая фигня на лице, — привстала на цыпочки Мерри, разглядывая мою левую щеку. — Украшение так себе, если честно.

— Это? — я потер пальцем отметину. Кожа как кожа, на ощупь ничего не определяется. — Это ерунда, потом исчезнет. Когда долг выплачу. Больше ничего не изменилось?

Сестра отступила на шаг и внимательно меня осмотрела.

— Вроде нет. Можно подумать, того, что уже есть, тебе мало!

— Ну, лет пятьсот назад Домом правил владыка Феоктист, у него одних крыльев шесть штук было. Не считая дополнительных глаз и всяких щупалец.

— Ужас! Зачем столько?!

— Он не хотел, само появилось, — очень аккуратно я спрыгнул на пол. Тело ощущалось странно, словно старая, хорошо разношенная одежда. — Ладно, пойдём, успокоим Фебу. И поедим чего-нибудь. Не знаю, как ты, а я жутко голодный.

Примерно через недельку после знакомства со Стражем Пустоты я начал подозревать, что плохо понимаю масштаб совершенной глупости. Не в том смысле, что появилось желание куда-то бежать и что-то делать, или вдруг начали являться мертвые с требованиями покарать их обидчиков. Вовсе нет. Реакция окружающих подсказала.

В моём окружении присутствуют люди, на чрезвычайно высоком уровне разбирающиеся в маскировке, сокрытии, иллюзиях. Не скажу, что их много — специалистов высокого уровня не бывает много. Достаточно. Некоторые из них настолько хороши, что их не обманывает даже творчество призванных мной на службу жителей Изнанки. Вот они-то и поглядывали с непередаваемым выражением лица, заставляя заново перебирать цепочку рассуждений, выискивая возможную ошибку.

Впрочем, взглядами ограничивались далеко не все. Старый Джо при встрече поперхнулся затяжкой, а, откашлявшись, поинтересовался, есть ли у меня тормоза. Знакомо ли мне вообще это слово? У двоедушниц особое отношение к Стражу, они считают его кем-то вроде покровителя расы, причем не сказать, чтобы добрым. Вдаваться в подробности и обсуждать народные верования старикан отказался, ограничившись предостережением вести себя тихо и, пока долг не выплачу, с потусторонним не связываться. Я, в общем-то, и не собирался.

То ли Джо, то ли кто-то из наблюдателей направил письмецо лорду Калму и тот примчался на Перекресток. В чём-то его даже жалко — подопечный из меня не самый спокойный, особенно в последнюю пару лет. Но, с другой стороны, никто же его на веревке не тянул, верно? Сам, всё сам. От владыки многозначительным молчанием не отделаешься, и я вертелся, словно уж на сковородке, во время нашей беседы-допроса. Чудом удалось не сказать правды, ссылаясь на тайны Дома. Не знаю, поверил он или просто убедился в моей вменяемости, или у него появились другие соображения. Тем не менее, лорд отстал.

Но в покое не оставил. По-видимому, решил, что столь деятельного юношу следует занять чем-то полезным и вообще держать под плотным присмотром.

Отказаться от предложения поработать над снятием проклятья с пары-тройки кораблей флота Его Величества я не мог — договоренность с лордом Калмом не позволяла. Надо думать, флотских тоже крепко взяли за горло, потому что подписал письмо с просьбой сам Первый морской лорд Адмиралтейства Рашуорт, знакомый мне по небольшой шалости четыре года назад. Рашуорт не любит представителей Священных Домов, я не люблю… проще сказать, кого я люблю, но военные моряки в список точно не входят. Учитывая взаимные интересы, мы оба обоснованно надеялись никогда не встречаться. Увы.

Перед тем, как направить ответ с приглашением посетить Перекресток, чтобы обсудить конкретные условия, я взял пару дней на раздумья. Наш Дом почти три сотни лет не участвовал в управлении островными магами. Мы не заседали в Совете Мудрых, игнорировали решения Министерства и всё в таком духе. Благодаря чему чаще, чем хотелось бы, возникала неприятная на сторонний взгляд картина — запрещенное на территории Англии вполне свободно продавалось на Перекрестке. Речь не обязательно о товарах, услуги тоже надо учитывать, они как бы не важнее. Причем давить на нас практически нечем, потому что условия мирного соглашения Черная Вода соблюдает до последней запятой.

Ещё у нас есть крепкие связи в среде двоедушниц и ночных, заключены уникальные соглашения с рядом обитателей Изнанки, мы являемся хранителями нескольких старых договоров с сопредельными державами. Держав тех уже нет, или династии сменились, а договора продолжают действовать и никак их не обойти. Георг Третий мог бы остаться в здравом уме или сойти с ума позднее, не объяви он войну Неаполю. Забыли, не учли, получили в результате безумца на троне. А вот если бы Черная Вода просто уведомила, что Стюарты клялись за себя и последующих королей не нападать первыми на итальянский город, история могла бы пойти иначе.

Таким образом, существует круг вопросов, решение которых без нас затруднено. Причем насколько этот круг широк, сказать сложно — надо нас спрашивать. А мы разговаривать не желаем. Сидим себе на Перекрестке, на послания отвечаем с холодной вежливостью, на балы не ходим и намеков общественности не замечаем. Вот как с такими дела иметь?

Методика давно отработана. Сначала строптивцев следует подсадить на что-нибудь вкусное, а потом, когда коготок завязнет, пригрозить отобрать. Моих предков на протяжении четырех поколений пытались втянуть в различные выгодные проекты, сейчас пришел мой черед. Причем в последние лет двадцать давление постепенно нарастает. Может, из-за скорой войны, может, просто сородичи задолбались нас обхаживать.

Подтверждая печально известную мерзотность характера, Черная Вода мягкому нажиму не поддаётся. И всё бы хорошо, чувство собственной важности успешно растет, но возникает здравое опасение насчет будущих действий оппонентов. Надоест им быть добрыми, и станут они злыми. В смысле, придут и скажут нечто вроде «не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому». Возможностей у министерских Домов хватает, сдерживают их внутренние противоречия и понимание, что отступать нам некуда. Для защиты используем всё, что есть. Потери, даже если штурмовать пустое поместье с единственным ребенком, будут огромными.

Так, может, имеет смысл бросить им косточку?

Примерно такие мысли крутились у меня в голове, отвлекая от остальных дел. В частности, от тренировочного поединка с Финехасом, расслабляться вблизи которого не стоит. Наказание последовало незамедлительно.

— Ауч!

— Сосредоточься! — Мастер внезапно оказался рядом, дал подзатыльник, едва не бросивший меня на пол, и так же невесомо отскочил назад. — Когда ты в бою — ты в бою. Что такого произошло, что отвлекает тебя от занятия?

— Просто, думаю, Черной Воде придётся постепенно вылезать из уютной норки, — вздохнул я. — Иначе вытащат силой.

— Нельзя вечно сидеть в осаде, одной обороной войну не выиграть, — бросил гигант. — Атакуй, если считаешь себя готовым.

Без предупреждения он бросил в меня заклинанием, увернулся я чудом, не иначе. Сегодня наставник сосредоточился на работе с мечом. Мою любовь к древковому оружию он одобрял и поощрял, но считал обязательным для благородного человека умение владеть клинком. Следующая минута прошла в тщетных попытках достать Финехаса. Боевые проклятья он отражал без жестов или слов, удары мечом парировал легкими скупыми движениями кисти.

— Мастер, давно хотел спросить насчет Мередит, — прокатившись в очередной раз по полу, снова встал я в стойку. — Не могли бы вы ей заняться?

— Я не учу женщин.

— Я не прошу вас делать из сестры воина, — легкий подшаг, заклятье срывается с кончиков пальцев, короткий тычок в горло. Разрыв дистанции. — Научите её дышать, двигаться, падать, правильно бить ножом. Больше ничего.

— Всему этому её учит Феба.

— Фебу саму надо учить. Мне больше некого просить, мастер.

В тот момент, когда я шагнул вперед, массивная туша Финехаса двинулась мне навстречу, ввинтившись внутрь движения. Острый локоть врезался в грудную клетку, вышибая воздух.

— Я подумаю. На сегодня достаточно.

Надо скорее титул наследника принимать. Может, тогда Финехас начнет прислушиваться к моим словам? Дрючить начнёт сильнее, это точно. Думаю, на мою просьбу он согласится, потому что понимает — больше некому. Разве что просить ту же Марию Хилл, но она, во-первых, и так занята, во-вторых, у Мерри отличается физиология и лучше бы её учил тот, кто разбирается в нюансах.

Глава 15

С Рашуортом мы встретились всё в том же «Клевере». Местечко приятное, в определенных кругах престижное, кухня и условия хорошие. К тому же, будучи персоной более высокого статуса, место выбирал я, а переться в Лондон мне не хотелось. Сильные менталисты избегают больших городов, это верно в отношении и сородичей, и смертных магов. У всего есть цена. За скорость мышления, способность видеть правду, читать чужие мысли, за дополнительные потоки мышления мы платим повышенной чувствительностью и отклонениями психики от нормы. Впрочем, не всегда наши странности приносят вред, так что размен большинство устраивает.

Осматривался сэр Дэвид с любопытством. В прошлую нашу встречу он волновался и потому, что на Перекресток попал в первый раз, и репутация собеседника его смущала. Сейчас моряк пришел пораньше, прогулялся по торговым рядам, прикупил безделушек в подарок и твердо знал, что его не съедят. Даже не проклянут, если будет вести себя прилично. Поэтому чувствовал себя спокойно и был готов к конструктивному диалогу.

— Дана, у вас что — повар новый? — изучая меню, удивился я.

— Не, юный лорд, это Питер итальянскую кухню осваивает, — открестилась Дана. — Посетители жалуются, что выбор бедноват, вот он и решил попробовать что-то новенькое. Хозяин, конечно, не сильно доволен.

— Глен известный консерватор, — согласился я. — Ну, давай оценим, как у Питера получается. Паэлью с креветками он на ком-нибудь проверял?

— Вроде не отравились, — пожала плечами подавальщица. — Значит, паэлью? Как всегда, с черным чаем? А вы, сэр, что закажете?

— Какое-нибудь мясо с картошкой. И кофе по-турецки.

— Минут через десять с салатами принесу, — пообещала Дана и вышла, помахивая блокнотиком.

Я с легкой усмешкой отметил, каким обалделым взглядом провожал её Рашуорт. Манеры у персонала по современным английским меркам своеобразные, на непривычных людей действуют поражающе.

— Не удивляйтесь, мистер Рашуорт. Вы не в ресторане, а в гостевом доме. У местных хозяев в отношении посетителей больше прав и обязанностей, отсюда и демонстрируемая независимость.

— Прав и обязанностей, мистер Блэкуотер?

— Если на нас нападут или попробуют арестовать, они с оружием встанут на нашу защиту, — пришлось пояснять забытые в большом мире особенности. — С другой стороны, совершившего на его земле преступление хозяин имеет право осудить сам. Последний случай произошел лет десять назад — Глен отрубил руку непонятно каким образом забравшемуся в «Клевер» воришке.

— А как же суд?

— Это он и есть. Неправедных хозяев гостевых домов снимают с поста, могут вовсе казнить. Здесь, на Перекрестке, многие жители значительно старше столетнего возраста. Они привыкли жить по старинке, привыкли к простому судопроизводству и не любят перемен. Более молодые обитатели берут с них пример. Например, я. Мне совершенно не нравится, когда меня вынуждают куда-то идти и что-то делать, даже за хорошую плату.

— Уверяю вас, мистер Блэкуотер, я прекрасно помню высказанное вами пожелание и ни в коем случае не хотел бы вас беспокоить.

— Тогда кому принадлежит инициатива? Кто вам выкрутил руки?

— Проще сказать, кто не выкрутил, сэр, — скривился Рашуорт. — Начиная от премьера и заканчивая архиепископом. Я слышал, тема поднималась на высочайшем уровне.

— То есть король тоже участвует, — сделал я вывод. — Посмотрим, что можно сделать…

Помазанники божьи, разумеется, от колдовства защищены. Но опыт предков доказывает, что творческий подход способен одолеть любую преграду.

Относительная неуязвимость человеческих правителей от действий Священных Домов складывается из двух факторов. Первый, разумеется, это Закон. Вплетенная в ткань мироздания воля наших создателей, мешающая напрямую влиять на значимых с общественной точки зрения людей. Или мстящая за воздействие на таковых. Поэтому напрямую мы того же короля проклясть не можем, в ответ сразу прилетит столько всего приятного, что само выживание станет под вопросом. Кроме того, сакральная власть помазанников Божьих тоже реально существует. Вера тысяч, миллионов людей, отражаясь на Изнанке, наделяет носителей короны разнообразными способностями, не имеющими отношения к классической магии и до определенной степени защищающими от тонких воздействий. Грубо говоря, огненный шар, брошенный в представителя правящей семьи, развеется на подлете — а вот летящий булыжник в цель попасть может.

— Могу ли я узнать, мистер Блэкуотер, в чем причина столь явной настойчивости? — осторожно, демонстрируя аурой легкую опаску, спросил моряк. — Согласитесь, ситуация выглядит более чем странно. Вашему Священному Дому предлагают выгоднейшие условия, правительство Его Величества заранее согласно на любые требования и прикладывает значительные усилия, лишь бы убедить вас их принять. Вы же довольствуетесь своим текущим положением и совершенно очевидно не желаете занять более достойное место в британской политике.

— Вы в самом деле считаете, что мне, потомку богов, должно льстить предложение поработать на очередного смертного царька? Или, в более широком смысле, стать одним из его чиновников? Да вы шутите.

Обожаю троллить англичан. Они искренне считают себя избранной нацией, носителем прогресса и чуть ли не венцом человеческой эволюции. «Дух расы» придумали, не сомневаются в своём превосходстве над другими народами, в том числе и нелюдью. И вдруг слышат заявление, ставящее их на уровень обычных черных дикарей. Причем от персоны, возразить которой нельзя.

— Что касается причин, по которым нас хотят видеть в Совете Мудрых и прочих организациях, то давайте рассмотрим на примере. Вы знаете, что в Британии существует запрет на создание клиник с семью и более мастерами-целителями в штате?

— Знаю, сэр. Мы именно поэтому не можем расширить Королевский госпиталь, — хмуро ответил морской лорд. — Как мне объяснили, это сделано, чтобы избежать соблазна. Круг из семи мастеров безопасно создавать только в Палатах Мидаха.

— На самом деле причина другая, поприземлённее. Руководство Палат не хочет терять монополию на проведение кое-каких ритуалов и всеми силами сопротивляется отмене запрета. К лоббированию в правительстве прибавьте старые регламенты, многократно подтвержденные Короной, и вы получите очевидную картину. Нужда в крупных клиниках есть — а прорваться сквозь бюрократический заслон невозможно. Всем, кроме Черной Воды. У нас с прежних времен осталось особое дозволение, позволяющее наплевать на инструкции и создать лечебницу в произвольном формате. Принять на работу столько целителей, сколько сами сочтем нужным. Причем свое право мы можем делегировать, если вдруг у нас не появится желания заниматься лечебницей лично.

— Так почему же вы этого не сделаете?!

Рашуорт и его начальник, сэр Леонард Джером, долгие годы пытались пробить расширение Королевского госпиталя для нужд флота. Морячки привозили из стран востока разнообразные болезни и проклятья, иногда вызывавшие полноценные эпидемии. Однако, несмотря на очевидную необходимость, создание единой службы регулярно откладывалось, и предпринимаемые усилия оканчивались безуспешно.

— Потому, что мы не вмешиваемся в дела смертных.

Наблюдать за Рашуортом было забавно. На его лице, обычно безэмоциональном и невыразительном, отчетливо боролись два противоречивых желания. Он, как и многие другие люди, предпочел бы не наблюдать вмешательство Священных Домов в жизнь смертных. Понимал, чем оно в большинстве случаев заканчивается. В то же время, ему безумно хотелось сохранить положительные стороны сотрудничества: материалы с Изнанки, исцеление от сложных проклятий и болезней, точные прогнозы будущего, разработка новых, обеспечивающих комфортабельную жизнь заклинаний и многое другое.

Опыт подсказывал, что получить только хорошее не получится. Священные Дома идут в комплекте со всеми нашими прибабахами. Вот и сидел Первый Морской лорд, не знал, что сказать.

— Наша позиция, как видите, устраивает далеко не всех. Впрочем, эта тема не для застольной беседы, — понимающе улыбнулся я. Аура Рашуорта окрасилась раздражением. — Давайте лучше воздадим должное местной кухне, благо, Дана уже поднимается по лестнице с подносом.

— Как вам будет угодно, мистер Блэкуотер, — проворчал адмирал.

Дальнейший разговор представлял мало интереса. Пообедав (паэлья оказалась не идеальна, но съедобна) мы обсудили условия предстоящей работы. Когда обе стороны понимают, что обречены договориться, переговоры идут быстро. Нет, разумеется, я мог бы выставить неприемлемые условия и потянуть время, выматывая нервы собеседнику и его начальству, только зачем? Старая пословица «ожидание смерти хуже самой смерти» актуальности не теряет, так что срок издеваться наступит позднее. Сейчас мы просто посидели, просмотрели список кораблей, проклятых тем или иным способом, согласовали время и расценки за каждое судно. Заодно я поинтересовался, почему Министерство не присылало своих специалистов, а ждало красивого меня. Оказалось, присылало — просто они не справились. Те же, кто справился бы, ссылались на высокую занятость и занимались другими делами.

Наживку я забросил, морковку перед носом повесил. Пример с госпиталем был выбран не случайно — военные моряки убедились в своей неспособности добиться нужного им решения Короны. Можно сказать, они отчаялись. Я, фактически, предлагаю им вариант, позволяющий выйти из безвыходного положения, обойти существующие бюрократические препоны. Рашуорт, когда вернется к себе, наверняка проверит информацию через союзников в Министерстве, убедится, что она правдива, и вместе с начальником начнёт думать, на какой крючок можно нас подцепить. Какую цену заплатить за разрешение прикрыться именем Священного Дома от руководства Палат Мидаха.

Черная Вода, таким образом, выигрывает дважды. Мы, во-первых, что-то получим от флота. Не знаю, что они предложат, но не банальные деньги точно. Во-вторых, уменьшается опасность оказаться втянутым в какую-нибудь мутную интригу. То есть меня по-прежнему будут пытаться разыграть, использовать для своих целей, но я хотя бы буду более-менее ориентироваться в ситуации. Выйду в поле на своих условиях. Гарантий, что Блэкуотеров не превратят в инструмент (неважно, чей — Короны, церкви или Исполненных Покоя) мне это не даст, но шансы остаться субъектом политики повысятся.

Осталось поговорить с Синклером. Если уж в преддверии войны суждено появиться на свет медицинской структуре, сравнимой с Палатами Мидаха, то во главе нее должен встать мой человек. Нужными качествами и навыками он обладает. Синклер — мастер-целитель, в обществе известен, имеет опыт административной работы, характер стойкий, склочный. Последнее особенно важно, потому что скинуть первого главного врача с должности не попытается только ленивый. Скорее всего, уберут его после войны, когда острая необходимость в обслуживании большого количества раненых пропадет и появятся свободные ресурсы для аппаратных интриг.

Или не скинут. Зависит от того, насколько зубастым я к тому времени стану.

Любое явление имеет свои положительные и отрицательные стороны. Так и древние китайцы вывели, и современные европейские философы считают. Я, когда рассылал письма сородичам из дружественных или нейтральных Домов, приглашая их на Перекресток, понимал, что у нас появится много новых людей. Это естественно, открытие представительства на свеженьком рынке — разумный шаг.

Но ни я, ни советники из администрации не учли, насколько их много. Какое количество проблем новички с собой принесут. Большинство из них были людьми разумными и спокойно работали, пытаясь разобраться в правилах функционирования местного общества и влиться в коллектив. Активное меньшинство отличалось редкой крикливостью и сильно раздражало старожилов.

— Хейли, объясните мне, что вообще происходит. Это кто?

— Китайцы, юный лорд, — охранник с отвращением посмотрел на три тела, с хрипами извивавшихся у моих ног. — Задирают местных.

— Они идиоты?

Дело происходило на границе Попрошайки. Я спокойно проходил мимо, когда вынырнувшая откуда-то троица с наглыми рожами принялась что-то кричать, тыкая в меня пальцами. Не прислушивался, за кого они меня приняли и чего требовали. Должен признаться, поначалу даже некоторая оторопь взяла, потому что совершенно отвык от подобного поведения в свой адрес. Секундный ступор прошел, и я разозлился. Результат — проклятье боли на всех троих и беседа с охранником ближайшей лавки, ставшего свидетелем происшествия.

— Похоже на то, юный лорд, — охотно согласился Хейли. — Сначала попробовали обмануть Висельника, взяли у него товар и с оплатой протянули. Одного зарезали, пятерых поколотили. Китайцев, в смысле. В ответ прискакали три десятка бойцов, пошли вглубь Попрошайки, да только что-то там у них не заладилось. Сейчас вот ходят кучками, к людям пристают, требуют непонятного…

Не самое разумное поведение. Среди аборигенов достаточно совершенно безбашенного народа, для которых человека ножиком ткнуть — что орешку съесть.

— Стража в курсе ситуации?

— Конечно, юный лорд. Только сержант Толботт сказал, что он нянькой дуракам не нанимался и вообще поклонник того бородатого простеца, который про естественный отбор придумал.

— Делвина?

— Его самого, сэр.

Тела прекратили дергаться, потеряв сознание. Проявив неслыханное милосердие, я снял проклятье и направился дальше, отложив инцидент в памяти. Надо бы расспросить Глена насчет обстановки на Перекрестке и выяснить, требуется моё вмешательство или нет.

Случай представился в тот же вечер. После выигранных выборов Глен большую часть времени проводил в ратуше, появляясь в «Клевере» после ужина. Мэром он стал спокойно, предыдущий передал ему власть по договоренности и согласовав переход со всеми влиятельными группами Перекрестка. Тем не менее, благодаря изменениям на «большой земле» и надвигающейся войне, работы у нового главы администрации хватало. Сейчас стало попроще, а первый год он домой только ночевать приходил.

По словам Глена, особой проблемы нет. Новички, приходя на Перекресток, всегда совершают ошибки из-за незнания существующих порядков. Некоторые пытаются установить свои. Общество в домене совершенно не толерантное, поэтому от слишком дерзких быстро избавляются, как правило с пользой для себя. На органы разберут или в рабство продадут, тут уж как получится. Собственно, сейчас данный процесс и происходит. О ситуации с китайцами он осведомлен, точно так же, как и о японцах и капак-куна, проблемы в том не видит. Те, которые обосновались в Попрошайке, вовсе какие-то залетные и их скорое исчезновение никого не побеспокоит; остальные осваиваются, устанавливают связи, заключают сделки и в целом хлопот не доставляют. Конечно, какие-то сложности возникают, но они быстро разруливаются без особых потерь.

То, что администрация справляется сама и в целом настроена оптимистично, не может не радовать. Было бы очень плохо, выйди какой-то инцидент на мой уровень. В дела подчинённых смертных Священные Дома вмешиваются только тогда, когда остальные способы исчерпаны. Для них ситуация выглядела бы просто — Черная Вода пригласила вассалов, гарантировала возможность нормально работать и зарабатывать, своих гарантий не исполнила. Очень серьёзная потеря репутации, в первую очередь моей личной. Глен всё понимает, поэтому заверил, что в случае чего сразу поставит меня в известность.

Надеюсь, он справится своими силами. У меня заканчивалась подготовка к получению титула наследника Дома, не хотелось бы отвлекаться по второстепенным поводам.

Медитации, жертвоприношения, ритуалы восхваления предков… Одно достоинство у процедуры — с Изнанки никого призывать не надо. Происходящее считается внутренним делом Дома, посторонние как бы не участвуют. Вернее, Покровительница может опросить сущностей Изнанки на предмет «не творил ли претендент чего недостойного» и, вроде бы, некоторые покровители других Священных Домов так делают. Я не знаю точно, потому что среди сородичей тема считается табуированной и за расспросы жестко наказывают. Наша Покровительница, Хозяйка Глубин, руководствуется мнением покойников и, возможно, чем-то ещё. Случалось в истории, что претенденты, подходившие по всем параметрам, не получали её благословения.

Со всех сторон подстраховались. Мерри, старшая женщина Дома, провела поминальную службу, прося у предков удачи; я помимо мантикорьей кисточки сжег на алтаре собственноручно изготовленные артефакты, показывая умения не только в воинских, но и в мирных науках; во время ночного бдения перечислил знакомых представителей других Священных Домов, способных поддержать мою кандидатуру. Понятия не имею, поможет или нет, хотя в толстом томе рекомендаций утверждается, что покойники на наличие дружеских связей с сородичами обращают внимание. Убийство кровников они оценивают ещё положительнее, поэтому история с тенью деда Корнелия прозвучала в ту же ночь.

Словом, к кульминационному моменту ритуала я подошел настолько готовым, насколько это возможно.

Для стороннего наблюдателя становление официальным наследником выглядит блекло. На главном алтаре размещают перстень и оплечье (нечто вроде широкого воротника, носимого отдельно. Бывает самого разного вида, наш выглядит как полоса из отдельно свитых серебряных шнуров), затем туда же под чтение стихов залезает кандидат. Устраивается поудобнее, засыпает и лежит несколько часов, пока не проснется. В редких случаях не просыпается вовсе, тогда тело стаскивают родственники и выбрасывают на Изнанку — предки сказали свое слово. Иногда просыпается, но атрибуты власти взять в руки не может, тоже бывает. Это считается поводом для замены кандидата или, если такового нет, дозволяется пройти испытание ещё раз позднее.

Практически всегда испытуемый спускается с алтаря полноправным наследником. Признаки будущего фиаско видны загодя, неподходящую кандидатуру до ритуала просто-напросто не допустят.

Согласно традиции, находиться в зале имеют право только члены Дома. Считается хорошим подспорьем, чтобы живые молили мертвых одобрить избранного ими защитника и правителя. Так что, когда я запрыгивал на каменную тумбу и закрывал глаза, последние, кого видел — Мерри и Феба, стоявшие на границе ритуального круга. Финехас тоже лежал на полке, на специальной подставке. Он, конечно, формально не принадлежит к Черной Воде, но учил многих из тех, кто сегодня станет на меня смотреть, так что вряд ли его присутствие вызовет гнев. Да и язык бы у меня не повернулся прогонять наставника.

Сам обряд остался в памяти ощущением полусна. Я будто превратился в кусок спящего стекла; в книгу, читаемую сотнями глаз; застывшего зверя, лежащего в засаде столь долго, что он перестал испытывать эмоции и просто ждет. Я стал камнем, замотанным в огромный слой ваты, сквозь который изредка доносятся невнятные звуки да тускло пробивается свет. Помню, чьи-то голоса задавали вопросы и сразу перескакивали на следующие, не слушая ответов.

Сложно описать, чем являются связанные с алтарем предки. Мы ведь очень мало знаем о душе. Знаем, что есть часть, после смерти тела превращающаяся в тень — или, если речь идет о простых волшебниках, в нечто столь же злобное, но куда менее опасное. Знаем, что после насильственной гибели частица представителя Священного Дома отправляется к своему Покровителю, у обычных людей она же становится основой для духа Изнанки, если умерший искренне верил в своего бога и совпали другие условия. Нам известно, что существует нечто, уходящее бесследно, но не исчезающее, не истаивающее в никуда. Специалисты выделят ещё несколько категорий, обязательно упомянув, что вот они-то и превращаются в призраков или привязываются к алтарю, обеспечивая ему практически полную неуязвимость. Но описать механику процесса или объяснить, на сколько всего частей делится душа, и делится ли она вообще, не сможет никто. Вполне возможно, что всё, известное магам — не более чем тонкое тело в различных вариациях. Энергетика организма, проявляющая себя в разных формах.

В том состоянии время не имеет значения. В какой-то момент голоса стихли и после короткого мига звенящей тишины на меня обрушилось небо. Темное небо, густое небо, пахнущее солью и недобротой. Человеческое сознание не способно воспринять Старейших во всей их полноте, вот и подбирает подходящие образы. Глубина, темнота, запредельная высь, морская вода, мириады глаз… Сущность, взглянувшая на меня, не сказала ни слова. Она даже не сочла нужным полностью сосредоточить на мне внимание — так, взглядом мазнула. Оно и к лучшему, наверное. Да и какой смысл человеку разговаривать с собственной кошкой? Только ради развлечения, наверное. Покровительница настолько старше, могущественнее, мудрее любого из нас, что на любой вопрос она может ответить до того, как он возникнет в головенке слишком много возомнившей о себе бесхвостой лысой обезьяны. Только не факт, что мы ответ поймём.

Вероятно, Она сочла, что в напутствии я не нуждаюсь. Очередной носитель её воли, каких были сотни до и будут сотни после, живущий в одном из тысяч миров, входящих в зону ответственности. Провиниться не успел; требованиям, предъявляемым к соискателю, соответствую. То, что вторую жизнь живу — то ли неважно, то ли Она сама организовала. Поэтому спустя короткий бесконечный момент, когда её воля меняла меня, наполняя смыслом и знанием, меня выбило обратно в реальность. Привычную, родную. Свою.

Тело изогнулось, взбаламученное противоречивыми командами нервной системы. Легкие судорожно втягивали воздух, глаза широко распахнулись, жадно впитывая яркие краски обыденности — простые, понятные, не грозящие свести с ума. Контраст был слишком силен и поразителен. Вот буквально только что я нахожусь на ладони божества, лишенной чувств пылинкой готовый принять свою судьбу, и вдруг — у меня опять есть личность. Эмоции. Желание. Память.

Скоро, секунд через двадцать, тело снова становится моим. Отзывается на команды, не пытается самостоятельно дергать конечностями или ударить затылком об алтарь. Запахи. Звуки. Ощущение прохладного камня под спиной и ногами.

Полежав ещё немного, я с трудом перевернулся на живот. Подозреваю, очень неизящное движение вышло, но в тот момент мне было как-то плевать. Опершись руками, приподнялся, через плечо взглянул назад, где в последний раз видел Мерри и Фебу. Сестра стояла на том же месте, прижав руки ко рту и смотря на меня с испугом в огромных глазищах. Наставница находилась у неё за спиной, тоже слегка шокированная, но придерживающая одной рукой мелкую за плечо, не позволяя той подбежать, пересечь запретную черту.

Слегка кивнул им, показывая, что всё нормально. Текущая из глаз, носа и ушей кровь — рабочий момент, не стоящий беспокойства.

Отвернулся и без лишнего пиетета надел царственные символы. Ладно, пока не царственные, но мы к этому скоро придём. Если всё пройдёт, как планируется, то недолго мне их носить. Месяца за полтора освоюсь с новым статусом, потом разбужу Лотаря и приму всю полноту власти над Домом. Хороший план, жизненный.

Для начала надо бы с алтаря слезть и на ногах устоять. Плохая примета, когда наследник на глазах у всех первым делом кости ломает.

К счастью, силы возвращались быстро, координация с каждой минутой тоже становилась прежней. Так что сполз на пол без проблем. Пока четырежды обходил алтарь посолонь, мышцы разогрелись и тело перестало напоминать кисель с вкраплениями косточек, к завершению ритуала я уже твердо стоял и не собирался падать.

Низко склониться, скрестив руки над головой. Опуститься на колени. Четырежды хлопнуть в ладони.

— Я — Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя! Именем Хозяйки Глубин, пред ликом её клянусь и обещаю бывшим до меня и пребудущим вовеки верно и нелицемерно повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и всё к высокой Покровительнице, силе и власти её принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, споспешествуя всему, что исполнению Закона верной службе и пользе относится может. Я сохраню Священный Дом Черной Воды и преумножу его мощь; когда придет мой срок, я буду править мудро, справедливо и милостиво. В том приношу я клятву добровольно, без принуждения, с чистым сердцем, искренне желая добра родичам кровным и некровным, и слугам Дома моего, и скоту, и рабам, и прочему имуществу. Да будет так, как сказано здесь и сейчас!

Короткий укол боли даже не заставил дернуться. Перстень нагрелся, принимая каплю моей крови, теплая волна пробежала от кончиков пальцев до пяток. И…всё? Метка, свидетельствующая о принятии мной титула, внедрилась мягко, не потревожив тонкое тело больше необходимого. Теперь она начнет медленно разворачиваться, подстраиваясь под индивидуальные параметры организма и даруя ему не столько возможности, сколько права. Наследник защищен от прямой агрессии других членов Дома; создания Старейших реже нападают на него, даже если тот совершит нечто неправильное по их мнению; он может, при желании и достаточном самомнении, спускаться на нижние слои Изнанки — проходы откроются перед ним. Наследнику дозволено напрямую обращаться к Покровительнице или её ближним слугам.

С другой стороны, спрос тоже намного серьёзнее. Теперь за своими поступками придется следить вдвое строже.

Поклонившись алтарю в последний раз, я развернулся и пошел прочь. Туда, где меня с нетерпением ожидали родные. При моём приближении Мерри прекратила подпрыгивать на месте и, сохраняя чинную торжественность, вслед за наставницей поклонилась в пояс. Впрочем, надолго её не хватило. Стоило Фебе заговорить, как она распрямилась и бросилась вперед.

— Господин…

— Майрон! — мелкая обхватила меня за талию, быстро отскочила и обежала вокруг, тараторя. — Вот видишь, всё у нас получилось! Ха! Да я и не волновалась совсем! И хвоста у тебя нет! Точно нет?!

Она остановилась сзади и протянула руки, собираясь пощупать. Я вовремя шагнул вперед.

— Нет, не волнуйся. Ничего дополнительного не выросло.

— Жалко. Ну, ничего, не последний же ритуал проводишь, — утешила меня сестра. — Расскажи, что ты видел? Покровительница говорила с тобой?

— Она редко с кем разговаривает. — Я вспомнил ощущение тотальной беспомощности, на лицо невольно вылезла кривая ухмылка. — Оно и к лучшему. Не уверен, что смог бы пережить Её внимание.

Мерри возбужденно сверкнула глазами:

— Какая она? Расскажи!

— Она… Она настолько же превосходит нас, насколько мы превосходим муравьёв. Между нами огромная разница, Мерри, — я покачал головой. Вспоминать не хотелось. Лучше сменить тему. — Давай я потом попробую рассказать, когда отдохну немного. Сейчас хочу поесть и умыться.

— Ой, точно! Феба! — мелкая развернулась к внимательно слушавшей нас женщине. На меня она смотрела с восхищением, не смея вмешиваться в разговор. Всё-таки воспитание даёт себя знать. Феба за прошедшее время убедилась, что её не обидят и перестала ждать от судьбы подлянок, но мы по-прежнему оставались для неё прямыми потомками богов. — Готовь торжественный ужин! Без гостей, конечно, но хоть сами отпразднуем!

— Конечно, юная леди.

Следом за покинувшей нас воспитательницей из зала вышел принявший человеческую форму Финехас. Первым поклонившийся мне Финехас. Я не обольщался — его поклон предназначался не Майрону Черной Воды, а наследнику Дома, на следующей тренировке наставник будет как ни в чем не бывало избивать меня, отпуская саркастичные скупые замечания. Тем не менее, его жесткие черты немного смягчились и в целом в фигуре проглядывало нечто довольное. Он тоже долго ждал сегодняшнего дня.

— Пошли, — потянула меня Мерри за руку. — Провожу тебя до комнаты. А то споткнешься ещё на лестнице и упадешь.

— Неужели я так плохо выгляжу?

— В обычные дни тебя из стороны в сторону не шатает, знаешь ли, — проницательно заметила сестра. — Хотя бывало и хуже. Помнишь, как тебя домой принесли? Я тогда жутко перепугалась.

Она поежилась и мотнула головой, прогоняя плохие воспоминания. Покрепче ухватилась за руку и предпочла сменить тему.

— Что дальше делать будешь? — хитро покосилась она на меня.

— Мне потребуется примерно месяц-полтора, чтобы полностью освоиться в новом статусе, — прикинул я. — Потом разбужу Лотаря. Ты же на него намекаешь?

— Угу, — хмуро кивнула Мерри. — Знаешь, ты ни разу не назвал его папой или хотя бы отцом.

Мелкая иногда дурачится и ведет себя по-детски, но она умна. И наблюдательна. Воспитание с генетикой сказываются.

— Ко мне он относился совершенно иначе, чем к тебе, — в который раз я попытался объяснить причины своего отношения к Лотарю. — Ты ж дочка, любимица. К будущему главе Дома, способному отобрать власть, у него были совсем другие чувства. Ещё я помню, как он вёл себя с нашей матерью, и прощать не собираюсь.

Вдобавок мне до сих пор приходится разгребать временами вылезающие последствия его действий. Сейчас, конечно, намного реже, чем раньше. Сразу после отправки Лотаря в Склеп его дружки-алкаши пытались просить у меня денег под предлогом «обещания папы». Двух самых наглых я убил, остальных, осмелившихся подойти, проклял. Если б дело тем ограничилось, был бы просто счастлив. Дурак умудрился оскорбить многих влиятельных волшебников, которым пришлось в той или иной форме выплачивать виру.

— Ты сам говорил, что проклятье Слабой Воли подействовало на него особенно сильно, — напомнила сестра.

— Оно на всех действует. Но мы же не поддаёмся. Мерри, — вздохнув, я остановился и повернулся лицом к разглядывающей пол девочке, — обещаю — я дам ему шанс. Если вдруг он задумается, почему мы с ним так поступили, если он захочет исправиться — я не стану его свергать.

— Обещаешь?

— Честное слово.

Приободрившись, Мередит заскакала вперед. Она знала, что её брат слово сдержит, у неё появилась надежда. Я, в свою очередь, понимал, что выполнять обещание мне не придётся. Лотарю незачем меняться, его всё устраивает, а ритуальной схватки со мной он не испугается. Вернее, посчитает, что раздавить «предавшего» его сынка надо сейчас, пока в полную силу не вошел. Так что поединок между нами неизбежен.

Глава 16

С желанием отдохнуть бороться сложно и не всегда рационально. Организму после сильных встрясок требуется восстановить ресурсы, вернуться в привычный ритм, перестать тратить энергию на пиковых нагрузках. Говоря по-простому, хочется полежать в постельке и почитать, или съесть что-то калорийное, пойти куда-нибудь, где активно двигаться не надо, где никакие опасности не грозят… С последним обычно возникают проблемы, потому что, исходя из практики, таковых мест нет.

Никогда не был в Британском музее и тут решил сходить. Устроить себе небольшой отпуск, раз уж до ближайшего полнолуния свободен от важных дел. В составе группы побродил по залам, послушал экскурсовода, пришел в хорошее настроение от того, как смертные представляют древнюю историю. Даже удивительно — у них есть возможность поговорить с очевидцами событий, задать им вопросы, при особой благосклонности упросить почитать хроники Священных Домов и получить копии воспоминаний. Уверен, работающие в Министерстве сородичи не откажут в помощи. Тем не менее, ученые предпочитают выдвигать сомнительные теории, чтобы пересматривать их раз в десятилетие. Это называется «развитием научного метода». Впрочем, бог с ними, со смертными и их байками. Сама экспозиция мне понравилась, особенно если рассматривать её с позиции Черной Воды, раньше активно вмешивавшейся в политику. Надо попробовать привести сюда Фебу — уверен, её комментарии доставят мне массу удовольствия.

Жаль, сказать проще, чем сделать. Проклятье на Фебе значительно усиливается, стоит женщине сойти с территории, принадлежащей нашему Дому. Она даже на Перекрестке долго находиться не в состоянии. Способа купировать его я по-прежнему не нашел, поэтому Феба покидает поместье очень редко и ненадолго.

И вот на выходе из музея я нос к носу столкнулся с Годивой Золотых Пчел в компании её верной наперсницы Джейн Форестер. В отдалении маячила парочка магов с повадками телохранителей, но их не считаем, они в разговор не вмешивались. С какой стати Годиве захотелось посетить музей именно сегодня, она затруднилась пояснить. Либо интуиция, либо предсказание кого-то из пророков, ибо Золотые Пчелы не оставляют надежды увидеть меня на одном из своих приёмов. Честь, от которой я успешно бегал, бегаю и планирую продолжать избегать.

Несмотря на маскировку, Годива меня узнала. То есть главную иллюзию, скрывающую истинный облик, она пробить не смогла, а внешнюю, придающую внешность юного смертного из приличной магической семьи, отсеяла сходу. Хорошо ещё, что кольцо на пальце не разглядела. Сказать, что она удивилась, значит промолчать (или чрезвычайно умело разыграла удивление). Пришлось подходить, здороваться, спрашивать, какие пути девушек в музей привели. Полезной информацией разжиться не удалось, зато Годива мгновенно взяла меня в оборот, уломав на посещение Олдоакс. Ей требовалась помощь.

У Золотых Пчел не было необходимости скреплять союз или принимать в Дом очередного отринувшего, поэтому свадьба Годиве не грозила и она могла заниматься чем угодно, лишь бы родители не возражали. Подумав, после окончания школы девушка продолжила учебу, оставшись кем-то вроде аспиранта при своём колледже. Правда, занятия вела и в других тоже. В перечень её должностных обязанностей также входила помощь в библиотеке и хранилище артефактов, в закрытых их секциях. К некоторым из имевшихся там предметов действительно не стоило подпускать смертных.

Этой весной в Олдоакс прошла инвентаризация. Выяснилось, что сохранность и работоспособность одного из артефактов стоит под вопросом, потому что достать его из упаковки может только истинно-темный. Ломать сундук не хотелось, да и неизвестно, получится ли, а истинно-темный на Островах один. Вернее, есть и другие, но с ними Годива не знакома и просить об одолжении не может. Зато Майрон Черной Воды, четыре года назад организовавший руководству школы несколько наполненных трудами суток, наверняка захочет реабилитироваться.

С ректором мы на данную тему общались, претензий у него нет, о чём я сразу напомнил. Отказываться, однако, не стал. Мне не сложно, а поддержание хороших отношений с администрацией Олдоакс в будущем может окупиться. Через четыре года Мерри исполнится одиннадцать. Не исключено, что ей придется покинуть поместье и отправиться в школу, заводить связи и, скажем прямо, подыскивать жениха, согласного войти в Черную Воду. Вариант, меня не устраивающий, но учитывать его надо.

Так что я позволил себя уговорить, через неделю навещу Олдоакс. Взамен Годива обещала, если мне понадобится, помочь пристроить одного ученика на учебу. Конкретной кандидатуры у меня нет, просто иногда возникает необходимость наградить кого-то из магов Перекрестка. Лучше иметь запас подобного рода услуг. И нет, мне не стыдно, что с девушки плату взял — кто кого развел, вопрос открытый!

На следующий день от меня снова чего-то хотели. То есть сначала сделали вид, будто действуют в строгом соответствии с древними обычаями и вовсе оказывают честь, но подвох был виден невооруженным глазом. Особенно учитывая, что с Ганноном Испепеленного Рассвета мы расстались не лучшим образом. Рассориться не рассорились, просто он вел себя так, словно подозревает меня в чем-то недостойном. Неудивительно, что, прощаясь, я не пожелал новой встречи, то есть, по нашему этикету, фактически отказал ему от дома. И вот внезапно испепеленный заявляется на Перекресток и просит о встрече, причем в компании родича.

Этот самый родич поразил. Молодой мужчина, по ощущениям лет на двадцать меня старше, представленный как Малх Испепеленного Рассвета, третий из носящих это имя, встал на одно колено и, прижав ладони ко лбу, произнес формулу служения в благодарность за жизнь. Пока долг не будет выплачен, ага.

— Потрясающе, — вырвалось откровенное признание. — То есть вы утверждаете, что я вас где-то спас и теперь, согласно традициям, желали бы отслужить. Звучит замечательно, только почему же я ничего такого не помню?

— Медальон, что вы мне передали во время нашей прошлой встречи, младший господин, — усмехнулся Ганнон. — Он привел к тайнику на Изнанке, где в безвременье лежал Малх. Если бы не ваш поступок, неизвестно, сумели бы мы найти сына нашего Дома!

«Младший лорд» или «младший господин» — формальное обращение к наследнику. Ганнон, как маг, не слишком силен, по нашим понятиям, но он всё-таки глава Священного Дома. Моя иллюзия его не обманула.

— Спасли вы его сами. Причем здесь я?

— Без вашего щедрого дара мы бы не сумели найти тайник.

— Всего-то? Услуга не тянет на службу, причем долгую.

— Наш Дом почти двести лет не мог найти Малха, мы совсем отчаялись! Без вас он продолжал бы находиться в глубинах Изнанки.

— Ну, раз так, то признайте себя должником моего Дома или меня лично. На службу-то родича отдавать зачем?

— Услуги бывают разные, — вежливо возразил Ганнон. Он, кстати, совершенно прав. — Мы хотели бы отдать долг сразу.

— Боюсь, что не могу принять его в такой форме. Поэтому…

— Подождите, младший господин, — прервал меня глава испепелённых, видя, что я собираюсь произнести формулу отказа. — Неужели вы готовы оскорбить наш Дом, отказавшись от службы его сына?

— Ну, вы же готовы нанести оскорбление Черной Воде, пытаясь втянуть её в какую-то мутную интригу, — хмыкнул я. — И, поверьте, когда соседи спросят, по какой причине возник конфликт, мне будет несложно обосновать свою позицию.

— Никаких интриг!

— То, что я молод, не значит, что я дурак. Так вы расскажете истинную причину вашего предложения или мы прощаемся?

В конечном итоге Ганнон «раскололся». Не сразу, разумеется, информацию из него пришлось тащить едва ли не клещами. Если бы не опыт множества переговоров с торгашами, скорее всего, он бы сумел утаить реальную причину, по которой вынужден отдалить Малха от своих. Причем разговор шел не впрямую, а намеками — больно уж деликатной сферы мы коснулись. Всё дело во внутреннем расколе их Дома. Ганнон не настолько авторитетен, чтобы убедить старейшин следовать за собой, и не настолько силен, чтобы их заставить. Наследника сейчас нет, на его место прочат несколько кандидатур, каждая группировка предлагает свою. И вот в паутину интриг, внезапно, оказывается ввергнут Малх, сын бывшего главы Дома, тоже имеющий кое-какие права. Парень помешал буквально всем.

Поэтому Ганнон решил воспользоваться удобным предлогом и отправить Малха в Англию. Подальше от любящих родственников, поднаторевших в организации разного рода несчастных случаев.

— Понятно, — подытожил я. Картинка сложилась. Только по-прежнему было неясно, что мне-то делать. — А вы что думаете по этому поводу, могущественный Малх?

Мужчина, весь разговор продолжавший стоять на колене, ожидая вердикта, удивленно посмотрел поверх опущенных рук. У них не принято спрашивать объект спора о его желаниях? По мне так вполне логично узнать мнение того, с кем тебе, возможно, предстоит долгое время жить под одной крышей, как он относится к происходящему. В конце концов, его судьба обсуждается.

— Мой Дом теперь не такой, как прежде, — горько улыбнулся Малх. — Мои сверстники выросли, у них совсем другие заботы. Возможно, мне и в самом деле стоит побыть вдали от дома. Привыкнуть ко всему.

Ну, логика в его рассуждениях есть, да и впечатление он производит нормальное. Аура чистая, без примеси грязных эмоций или следов пороков. В принципе, брать можно. Только нужно ли?

Репутацию наличие «признавшего долг» повысит. Впрочем, учитывая ходящие о Блэкуотерах слухи, наверняка придумают, будто я неведомым образом обманул бедных испепеленных и обманом заполучил временного вассала. Далее, лишний боец лишним не будет, да простится мне тавтология. Иногда возникают ситуации, когда поддержка необходима, а звать Финехаса нежелательно — очень уж ультимативное он оружие. Минусы? На первый взгляд никаких. Разве что слегка смущает постоянное присутствие чужака в поместье, но он, во-первых, молод (надо бы проверить) и ничему серьёзному не научился, а во-вторых, поклянется на алтаре в добрых намерениях. После клятвы Малх чисто технически навредить не сможет.

Тот факт, что Дом Испепеленного Рассвета склоняется к Свету, в то время как мы ориентированы на Тьму, особой роли не играет. Да, генетика и обучение влияют на способности и мышление, но различия не принципиальны. Разделение в значительной степени условно, если бы не близкое знакомство с Клинком Проклятых, я бы тоже мог стать великим светлым магом. Просто осваивать Тьму мне было бы проще. Хотя определенное социокультурное значение склонности Дома и его Покровителя всё же имеют, примером чему служит начало нашей вражды с Кровавой Яростью. Их Прародитель, Господин Гнева, как и остальные Старейшие, манифестирует себя через восемь атрибутов, половина которых светлые, то есть мужские, другая половина — темные, считаемые женскими. На самом деле, разумеется, к полам они никакого отношения не имеют, но вот так издавна повелось. Это чисто человеческое и субъективное, не надо тут логику искать. Так вот, данное равновесное состояние служит источником намеков разной степени толщины и скабрезности. Один из моих предков пошутил, живший тогда Бладрейдж обиделся, грубо ответил, предок затаил зло и отомстил при случае… В результате имеем то, что имеем.

— В таком случае, лорд Ганнон, могущественный Малх, предлагаю следующее. Я приму службу во искупление долга, но ограничу её временными рамками. Ну, скажем, пять лет с возможностью продления. Взамен гарантирую кров, стол и учебу.

— Учебу? — удивился Ганнон.

— За два века мир сильно изменился. Уверен, мне многое придется объяснять могущественному.

— А ведь вы правы, — протянул глава. — Вспомнить хотя бы тот случай в Новгороде… Наш недочет. Тогда — десять лет.

— Договорились. Что же, — я положил столовые приборы на тарелку, показывая, что считаю разговор законченным, — предлагаю вам отведать гостеприимства моего Дома. Мне требуется сейчас отдать кое-какие приказы, а примерно через полчаса мы можем отправиться в поместье Черной Воды для принесения клятвы.

Ганнон кивнул:

— Спасибо. Получаса нам хватит.

Время я потратил, чтобы быстро метнуться в поместье и предупредить Мерри. Гости у нас появлялись по-прежнему нечасто. Тем не менее, периодически кто-то приходил, и в обычных ситуациях сестра знала, что делать. Сейчас ей и Фебе требовались дополнительные инструкции — ритуальный зал подготовить, собрать выкупные дары для Священного Дома, на время отдающего своего члена в вассалитет Черной Воде и всё в том же духе.

Церемония прошла без накладок, к вечеру я обзавелся новым вассалом. Малх утверждал, что его условия устраивают и, кажется, не лгал. Он вообще первый месяц производил впечатление человека, контуженного реальностью. Похоже, общество родственников произвело на него настолько сильное впечатление, что у мужчины произошла определенная переоценка ценностей и ему требовался тихий уголок, чтобы прийти в себя. Оправиться от радости встречи, так сказать. Я его ни о чем не расспрашивал — не стоит без нужды лезть во внутренние дела другого Священного Дома.

Возвращаться на родину за вещами Малху не было необходимости — он, как и многие другие маги, создал индивидуальный пространственный карман и носил в нём всё необходимое. Надо бы и мне таким обзавестись. Штука удобная, единственный недостаток заключается в исчезновении содержимого в случае гибели хозяина. Места у нас хватает, так что я поселил Малха в одной из гостевых комнат и на пару дней оставил в покое, наказав осваиваться. С поместьем его должна была познакомить Феба, которая в последнее время ходила неприкаянная. Она призналась, что не видит необходимости в своём дальнейшем пребывании и подумывает о том, чтобы добровольно удалиться в Склеп.

— Посудите сами, молодой господин, — опустив глаза, горько жаловалась женщина. — Я не нужна. Мне нечему научить госпожу Мерри, обязанности по переписке и делам поместья занимают немного времени, а проклятье давит… Подруг здесь у меня нет, время — и то чужое. Мне лучше уйти.

Прежде, чем ответить, я секунд сорок матерился про себя. Потом выдохнул.

— Ты, Феба, страдаешь от того же недостатка, что и многие другие хорошие люди, — попробовал открыть ей глаза на очевидное. — Ты не видишь собственных достоинств. Вдобавок не умеешь проявлять инициативу, но это связано. Сколько времени у тебя уходит на разбор корреспонденции?

— Около часа, господин Майрон.

— А сколько уходило раньше, когда ты только начала этим заниматься? То-то же. Причем сейчас писем приходит больше, и они более разноплановые. Четыре года назад у тебя руки тряслись при виде намного меньшего объёма работы, сейчас ты жалуешься на излишек свободного времени. Ну так найди себе занятие! Изучай современный мир, слушай приходящих учителей, книгу напиши.

— Книгу, господин Майрон? — удивленно пролепетала Феба.

Разговор происходил в моём кабинете. Я встал из-за стола, подошел к полкам, нашел нужный том и, вернувшись, отдал воспитательнице.

— Вот так в современном мире представляют жизнь в твоё время. Дурости очень много, ошибка на ошибке. Ничего особенного не требуется — просто напиши, как жили твои родители и соседи, что ели, где спали, какую одежду носили, с кем и почему воевали. Если получится, с публикацией я помогу.

— Господин, книги пишут умудренные опытом старцы!

— Раньше так и было. Теперь кто только не изгаляется.

В голову пришла мысль, сразу перенесенная в блокнотик. Надо бы проверить, что о нашем Доме публикуют, и озаботиться судьбой авторов.

— Короче говоря, ознакомься и попробуй. Только сначала мне покажи, я проверю на предмет тайн Дома. Не получится — займись чем-нибудь другим. С другими наставниками Мерри ты не сошлась?

— Мы слишком разные, господин Майрон, — печально улыбнулась Феба.

— Точки соприкосновения всё равно должны быть. Чаще присутствуй на уроках и не бойся задавать вопросы. Ты, кстати, не замечаешь, но Мерри со всеми своими бедками и победами первым делом бежит к тебе. Хвастается или жалуется. О ней подумай! Ты в её жизни занимаешь очень большое место, я даже не знаю, как она отреагирует, если ты вдруг исчезнешь.

— Простите.

— Прощаю. Но чтобы больше ничего о Склепе не слышал!

— Да, господин Майрон.

Не знаю, о чём она думала в образовавшейся паузе. Возможно, переосмысливала своё положение или просто собирала мысли в кучку. Лично я прикидывал, чем бы ещё её занять. Феба не умела хотеть, всю жизнь её отучали желать и добиваться желаемого. Поэтому нет ничего удивительного, что сейчас, лишившись направляющей воли, она растерялась.

— Почему ты не учишь магию? В конце концов, ты больше всего заинтересована в том, чтобы снять проклятье.

— Господин Майрон! Если уж у ваших предков ничего не вышло, то куда уж мне! — вроде как даже возмутилась она.

— У них не вышло, потому что они действовали стандартными методами. Попробуй нестандартные. Существует как минимум один, который стоит попробовать, — сообщил я. — Сейчас, конечно, он недостижим, но лет через сто-двести может станет реальным.

— Какой? — навострила ушки женщина.

— Ты ведь знаешь, что проклятье привязано к Изнанке и подпитывается от нее. Значит, чтобы избавиться от проклятья, надо попасть в место, где Изнанки не существует. На Марс, к примеру.

— Даже владыки не бывали на Марсе, — печально улыбнулась Феба.

— Угу, они на него рабов закидывали для проверки. А ты можешь слетать туда и вернуться. Не сейчас. Вот смотри: сто с лишним лет назад люди придумали воздушный шар и впервые поднялись в небо без магии. Двадцать лет назад появились аппараты тяжелее воздуха, не использующую магию для полета. Пять лет назад самолет пересек Ла-Манш. Пройдет лет пятьдесят, и люди поднимутся в космос. Не сомневайся — так и будет, считай мои слова предсказанием.

Несмотря на огромное сомнение, застывшее в глазах, спорить со мной Феба не решилась. Она с большим скепсисом относилась к достижениям цивилизации смертных. Оставалось только вздохнуть.

— Ладно, не верь. Хотя бы запомни. И подумай над тем, что у тебя много времени, которое ты могла бы потратить с пользой. Ты вообще осознаешь, насколько уникально твоё положение?

— Что вы имеете в виду, господин Майрон?

— Ты вошла в Священный Дом, напрямую привязана к нему. Однако Зов тебе не грозит. Если начнёшь серьёзно заниматься магией, проживёшь намного, намного дольше отпущенного изначально срока.

На лице женщины проступил шок.

Члены Священных Домов, несущие в жилах кровь Старейших, не умирают от старости. Также им нет необходимости проходить через процедуры продления молодости. Они либо гибнут в бою, либо уходят в великие Врата, повинуясь Зову, либо покидают Дом и только тогда начинают медленно стареть. Смертные, вошедшие в Священные Дома через брак или (пять или шесть случаев за всю историю) через обряд побратимства, всё же стареют, но срок их жизни по сравнению с обычными людьми возрастает примерно в десять-пятнадцать раз. Точно проверить невозможно, потому что наложницы — а в подавляющем большинстве случаев речь идет о них — получают связь с Домом посредством своего господина. Не стало его — не станет и связи. Тогда их могут ритуально умертвить или вернуть к смертным, обеспечив жильём и деньгами, у кого как принято.

В своё время, перенося проклятье с внука на его жену, с жены на наложницу, глава Черной Воды изменил связь Фебы с Домом. Иначе не получалось перекинуть. Тогда вообще боялись, что проклятье переползет с одного члена на всех и жутко спешили. Потом нашли способ ослабить, купировали и на том успокоились. Как бы то ни было, сейчас Феба — единственная, насколько мне известно, принятая представительница Священного Дома, связанная с этим Домом без посредника. Иными словами, ничего не предпринимая, она проживет лет триста биологического времени. Если же озаботится вопросом продления собственной жизни, то, в теории, может вообще никогда не умереть. Всё зависит исключительно от неё.

Одно плохо. Ей потребовался разговор со мной, чтобы осознать, в каком положении находится. Какие у неё перспективы. По большому счету — никаких, пока думать не научится. Потенциал ничего не стоит без воли его реализовать, а Феба желания действовать не демонстрирует. Ну, будем надеяться, мои объяснения что-то сдвинут в её мозгах.

Глава 17

Человек в процессе своего существования неизбежно обзаводится связями. Чем активнее его образ жизни, чем влиятельнее личность, тем больше связей, и они разнообразнее. Обычно с возрастом их количество уменьшается, однако у сильных магов оно, скорее, меняет качество. Меньше становится дружеских, возрастает число деловых.

Малоподвижный, мягко скажем, образ жизни не мешал Атаульфу заводить новые знакомства. Старик занял чрезвычайно удачную нишу — ингредиенты нужны всем, причем их недостаток случается чаще, чем избыток. Вот и тянулись к нему гости, заключали договора, старались умаслить, предложить выгодные условия крупному производителю. Союзников и партнеров по всему миру у него было много. Некоторые из них проживали в Королевстве Австрийском и обладали достаточными ресурсами, чтобы найти ответы на задаваемые мохнатым друидом щекотливые вопросы.

Организатора покушения на себя Атаульф нашел. Семья Лёвенсонов поднялась на торговле зерном из Русско-Литовского княжества лет пятьдесят назад. Разбогатела, перешла в финансовую сферу и сейчас следующее поколение династии банкиров пытается расширить области деятельности. На рынке они столкнулись с жесткой борьбой и не придумали ничего умнее, чем избавиться от одного из крупных, особо мешающих игроков. Конечно, никаких доказательств их участия нет — но Атаульфу же не в суд идти. Ему достаточно имя узнать.

Думаю, без моей помощи старикан искал бы обидчиков намного дольше, наводка на австрийские спецслужбы ему здорово помогла. Плюс Эдди-Бобёр подкинул полезной информации, выяснив-таки личности китайцев и пройдя по цепочке посредников. Не до самого конца, но всё же. Премию он заслужил. В общем, друид сидел довольный, обещал отдариться и готовил месть.

Чего нельзя сказать обо мне. С моей точки зрения, результат расследования привел в тупик.

Положим, я знаю примерное расположение лаборатории, где проводятся незаконные ритуалы обращения к чуждым силам, также мне известны имена пары мастеров. Контакты Атаульфа не дают стопроцентной гарантии, но вероятность, что они не ошиблись, велика. Можно работать. Только как? Неясно, что делать дальше.

Ехать в Империю самому нельзя. Кровников у нас там нет, зато полно обычных недоброжелателей, как оставшихся со старых времен, так и свеженьких, приобретенных недавно. Некоторые Священные Дома болезненно восприняли закрытие рынка Перекрестка для их вассалов и с радостью на мне отыграются. Не исключено, вплоть до летального исхода. Ещё нужно учитывать, что я — не эн Сагил, воевать в одиночку с государственной машиной не готов. Силенок не хватит. Положим, разгромлю лабораторию, другую, грохну пару магов уровня мастера… А потом меня завалят. Происхождение не даёт неуязвимости, проверено поколениями предков.

Ещё можно послать сообщение австрийским сородичам. Как бы они ни относились к Черной Воде или ко мне лично, проигнорировать факт нарушения Закона они не имеют права. Но, вспоминая наших собственных министерских, искать нарушителей и карать их можно очень по-разному. Тоже вариант так себе.

В общем, решения я не видел и потому находился в дурном настроении. Которое ухудшалось из-за необходимости по договоренности с флотскими идти, очищать от проклятий их корабли. По понятным причинам, на меня свалили наиболее тяжелую часть работы — простые проклятья моряки снимали сами или вызывали министерских, которые тоже предпочитали сложное отложить «на потом». На первом эсминце после осмотра я тупо снёс вообще все заклинания, не видя смысла разгребать тамошнюю помойку. Корабль сначала прокляли разные маги в разное время, потом местные в попытках исправить навертели массу всякого, причем заполировал их усилия какой-то недоучка-полукровка старой марокканской школы. Где они вообще разыскали потомка джиннов? Их раса из нашего мира свалила давно, кровь успела разбавиться.

Само собой, от второго корабля, тоже эсминца, ничего хорошего я не ждал. Наверняка и его запачкали по максимуму, прежде, чем позвать на помощь.

В Лондон мы переместились вместе с Малхом. Мне просто подумалось — не одному же страдать? Тем более что ему будет полезно посмотреть на современный город, оценить грохочущие по улицам автомобили, вдохнуть пахнущий бензином и дымом воздух. Я, в свою очередь, посмотрю на его реакцию, как он выдерживает давление миллионов человеческих сознаний. Испепеленные, вроде бы, в плане менталистики довольно толстокожи, однако лучше убедиться самому. Да и просто полезно знать поведение человека в незнакомой обстановке.

Со мной Малх держался корректно, несмотря на старшинство в возрасте. Во всем остальном — статусе, числе меток старших духов на ауре, банальном житейском опыте — я его превосходил. К тому же, уверен, про прямой призыв четыре года назад ему рассказали. Та история наделала много шума, после неё ко мне зачастили наблюдатели от Домов со всего мира. И это он ещё символ Стража Пустоты не видел! А ведь обязательно увидит, потому что в поместье я маскировку снимаю.

Головой крутить он начал ещё на Перекрестке, причем смотрел не на магазины или лавки с товарами. На людей, магов и не-людей. Подивился на гейт портальной сети, позавидовал её удобству. Не сразу поверил, что создали сеть смертные и слегка успокоился, узнав, что дети Священных Домов всё же участвовали в разработке. В Лондоне его прорвало.

— Да сколько же здесь народа! Откуда их столько взялось?

— Большая часть появилась на свет естественным путем, от папы с мамой, — пошутил я. — Прямо здесь, в Лондоне. Приезжих не более пятой части, вроде бы. Всего в городе проживает миллионов восемь или около того.

— Я был в Новгороде Великом, — мотнул головой мужчина. — Думал, там людей много. Там всё иначе.

— В Новгороде, если мне не изменяет память, всего один миллион населения. С тех пор, как князь Юрий завоевал Ригу, основным торговым городом стала она. Рига больше похожа на Лондон — хотя порт там наверняка меньше.

— Да какая разница! Когда я на Изнанку уходил, миллионами людей не считали!

— Ну, вы многое пропустили, — согласился я. — Население начало активно расти в начале прошлого века. Тогда много открытий сделали — вирусы, гигиена, медицина, позднее появились минеральные удобрения. Рост рождаемости повлек за собой усложнения в обществе, Людовик Шестнадцатый фактически разрушил сословную систему. Великий был монарх и так плохо кончил. Не надорвись Франция в Восточном походе и неизвестно, как бы сейчас выглядела Европа.

— Мы слишком много говорим о простецах. Раньше Священные Дома следили за одаренными, остальные смертные их интересовали постольку-поскольку.

— Это называется интеграция. Слияние двух независимых частей. В нашем случае одаренные и простецы, конечно, жили рядом, но после промышленной революции они стали жить вместе. Разница существенная. К слову сказать, начало процессу положила Англия с её созданием Министерства Чародейных Дел…

Сложно придется — и ему, и мне с ним. Может, учителя отдельного нанять? Кого-то с широким кругозором и привычкой к системному мышлению. Тогда обычные люди не подойдут. Большинство из них редко анализирует процессы на долгом сроке, кроме того, Малх относится к смертным с некоторым пренебрежением. Потому и шокирован тем, что видит. Надо бы познакомить его со старым Мэтью или с другими долгожителями, пусть сломают ему стереотип. Или предложить подработку Беатрис. Она, правда, и так слишком часто посещает поместье, организм может не выдержать. С другой стороны, для двоедушницы в смерти тела нет ничего страшного, а ученики сразу из двух Священных Домов во всех смыслах дорого стоят.

От гейта портальной сети, где мы вышли, до стоянки нужного мне корабля под названием «Альбус Г. Риддл» оказалось примерно час хода, который мы провели за игрой в вопросы и ответы. Само собой, эсминцу полагается постоянно швартоваться на военной базе. Но первый приступ странностей застал его на выходе из гавани Лондона и капитан, вполне разумно, приказал вернуться обратно в порт. В дальнейшем ситуация не менялась. Возле берега — никаких инцидентов, всё спокойно, на расстоянии в три-четыре морские мили от суши немедленно начинается тарарам. Попытка отбуксировать корабль тоже провалилась, присутствовавшие маги-наблюдатели сообщили, что проклятье пытается перекинуться на буксир. Пришлось срочно возвращаться в порт.

Надо сказать, практика по части проклятий у меня значительная. Всяко больше, чем у среднестатистического сверстника. Причины можно перечислять долго, начиная от не свойственного ребенку понимания необходимости развиваться (отсюда раннее начало) и заканчивая полуматериальным посохом дедушки Хремета, доходчиво объяснявшего необходимость того или иного действия. Поэтому в подавляющем большинстве случаев, сталкиваясь с проклятой вещью или человеком, я могу хотя бы примерно опознать, с чем имею дело. Зачастую так и происходит — сначала определяю тип заклинания, потом, исходя из первичного анализа, в библиотеке ищу конкретику. Или иду на Перекресток, к специалистам. Новая дрянь появляется постоянно, люди неистощимы на изобретение всякой гадости, так что даже у сородичей нет возможности собрать информацию обо всём.

Подходя к кораблю, я примерно предполагал, что увижу, и заранее морщился. Тем сильнее было моё удивление, когда ожидаемых признаков в магическом зрении не обнаружилось.

— Занятно.

Привычка транслировать мысли в ментальном диапазоне подвела и Малх меня «услышал».

— Занятно? — с вопросительной интонацией переспросил он.

— Кажется, случай сложнее, чем я думал.

Мужчина прищурился и создал пару сканирующих заклинаний. Я тоже их знаю, но не использую — родовые особенности нашего Дома дают больше информации. Просто надо умения развивать и применять правильно.

— Что-то я никакого проклятья не чувствую.

— О том и речь. Значит, странности имеют нестандартную природу. Сейчас выясним, в чём они проявляются. Вон у трапа встречающие стоят, у них и спросим. Капитан наверняка нас ждет. Кто-то ведь должен разрешить нам подняться на борт?

— НАМ спрашивать разрешения взойти на корабль? — медленно, словно концепция не укладывалась у него в голове, уточнил Малх.

Я ж говорю — тяжело нам придётся. Пришлось пояснять:

— Традиция. Вежливость.

Команду должны были уведомить, что к ним заявится представитель Священного Дома. Одного факта визита сородича достаточно, чтобы нормальный смертный пришел в возбуждение. Если же учесть, что команды военных кораблей формируются преимущественно из коренных англичан, с детства привыкших бояться словосочетания «Черная Вода», то становится понятно, почему вокруг эсминца царила напряженная атмосфера.

При нашем приближении, когда отвлекающие внимание слабые чары перестали действовать, оба переминавшихся у трапа офицера развернулись и синхронно поклонились, прижав руки к груди. Одного из них я уже знал. Коммодор первого ранга Роджерс являлся кем-то вроде предоставленного Рашуортом сопровождающего, улаживая необходимые формальности и следя за тем, чтобы никто из флотских не вызвал мой гнев.

— Мистер Блэкуотер! От лица Флота Его Величества благодарю за оказанную честь, дитя Черной Воды! Позвольте представить вам капитана Перри.

— Здравствуйте, мистер Роджерс, — кивнул я. Офицеры, разумеется, жеста не увидели, но интонацию уловили, потому что распрямились. — В свою очередь хотел бы представить вам Малха Испепеленного Рассвета, третьего из носящих это имя, живущего в Доме моём.

Офицеры снова поклонились, проговаривая формулу приветствия. Пока они ждали, когда своим словом Малх разрешит им подняться, признавая их право на существование, я быстро вводил его в курс дела. Совсем забыл объяснить, что люди ещё не знают о моём реальном статусе. Конечно, кольцо наследника на пальце видели многие, слухи наверняка разнеслись по разным слоям и группировкам. Тем не менее, официально я продолжаю числиться всего лишь прошедшим вторую инициацию. Меня ситуация более чем устраивает, поэтому поправлять смертных и требовать правильного обращения не надо. Пусть продолжают называть «мистер Блэкуотер».

— Итак, господа, показывайте, — покончив с приветствиями, приказал я. — На первый взгляд проклятья на корабле нет.

— Оно не действует в порту, сэр, — вздохнул Перри. — Впрочем, прошу вас. Добро пожаловать на борт.

По дипломатическому протоколу члены Священных Домов приравниваются к представителям августейших семейств, то есть нас должны приветствовать с сигналами, поднятием особых флагов, выстроенной командой на палубе и тому подобным. Не помню в точности, потому что приказал Роджерсу обойтись без показухи и тот моё пожелание выполнил. Он вообще всю команду разогнал на берег, чтобы они под ногами не путались, и сейчас морячки кучковались метрах в ста, поглядывая в нашу сторону.

На трап мы взошли мимо потеющего и старательно пучащего глаза часового матросика, вроде бы даже переставшего дышать. У меня на мгновение возникло искушение остановиться рядом и посмотреть, долго ли он продержится. Некоторые предки так бы и поступили — у Блэкуотеров всегда было своеобразное чувство юмора, обеспечившее нам долгую память.

Ещё на суше я разделил сознание на два потока и, пока первый изучал корабельный фон, второй вытягивал из капитана подробности. Пусть до окончательного освоения этого приёма далеко, текущий уровень вполне позволяет одновременно работать и поддерживать беседу на несложные темы. Судя по словам Перри, проклятье проявляло себя очень разнообразно.

— В первую очередь страдали узлы и системы, основанные на чародействе или связанные с оным, сэр. Навигация, связь, медицинский блок. Стоило выйти на большую воду, как они сразу начинали чудить. Минут через пять команда начинала жаловаться на плохое самочувствие, головные боли, некоторые видели галлюцинации. Зафиксирован один случай одержимости. По словам медика, характер болезней очень похож на эффект от воздействия пекельных энергий, но специалисты — и наши, и министерские — однозначно утверждают, что прокола грани нет.

— Я хотел бы ознакомиться с отчетом медиков.

— Конечно, сэр. Прикажете принести сюда или пройдём в каюту? Мы не стали восстанавливать плетения в медицинском блоке после последнего инцидента.

— Совершенно правильное действие, капитан. Ведите.

Корабельный медик, сутулый человечек с невыразительным лицом, выдал документы по первому требованию. Действительно, похоже на результат воздействия Изнанки. Страдали в первую очередь люди, лишенные дара, и заклинания растрепало чем-то, похожим на выброс. Очень интересно, потому что следов прокола я тоже не чувствовал.

Вернув бумаги владельцу, я покинул медицинский блок и прошел на мостик. Картина там была примерно такая же — заклинания повреждены, фон повышен, ничего не понятно. Поморщившись, объединил оба мыслительных потока в один, вернувшись к стандартному типу мышления. Сейчас, похоже, мне понадобится не столько «широкий», сколько «глубокий» интеллект.

Приказав не мешать мне, прислонился к стене и принялся сканировать корабль, сегмент за сегментом. Привычные методы здесь не подойдут, маги смертных их уже использовали и ничего не нашли. Требуется нечто необычное… Например, проверка грани с Изнанкой. Если взять за аксиому, что прокол замаскирован или закрылся, то след от него всё равно неизбежно сохранится. Либо в пространстве, либо на отражении корабля в духовном мире, в последнее время называемом мистиками инфосферой. В последний лезть не хотелось — метка Стража Пустоты хоть и облегчает процесс, но не сильно. Глюки в качестве последствий гарантированы.

Не то. Не то. По губам скользнула улыбка. Нашел.

— Послушайте, капитан, — бесцеремонно вмешался я в монолог Перри, объяснявшего Малху назначение тех или иных корабельных систем. — Вы никому из колдунов в последнее время дорогу не переходили?

— Эээ…, — сбился тот с речи. — Нет, сэр.

— Странно. Заклинание накладывал колдун, причем, судя по почерку, из смертных. Хорошая работа, с выдумкой!

— Вы разобрались, что это, сэр?

— Разумеется. Какая-то творческая личность, не знаю уж, чем руководствуясь, прикрепила к вашему кораблю хитрое заклятье. Оно само по себе безвредное, но только до тех пор, пока вблизи от него не появится трещина на Изнанку. Их, мелких трещин, всегда много. Большая часть появляется и мгновенно исчезает, меньшая держится до суток, совсем немногие расширяются до полноценных проколов. Вот стоит вашему эсминцу оказаться рядом с трещиной, как заклятье улавливает идущий от неё поток силы и использует его, чтобы зачерпнуть чего-нибудь с той стороны. Воздуха, энергии, при особой удаче немного плотной материи. Ну а как энергия Изнанки действует на корабельные системы или людей, вы должны знать.

— Почему же тогда мы страдали только в море, сэр?

— Потому, что порт, как и подавляющее большинство людских поселений, от появления трещин защищён, — пожал я плечами. — В Лондоне уйма организаций, проводящих нужные ритуалы, начиная от Церкви и заканчивая школьниками из выпускных классов магических училищ.

— Благодарю за разъяснение, мистер Блэкуотер, — сказал внимательно слушавший Роджерс. — Скажите, можете ли вы сейчас снять это проклятье или вам требуются какие-либо приготовления?

— Я его уже снял. Так что зовите команду, проведем натуральную проверку, чтобы убедиться в отсутствии других сюрпризов. Сходим в море и обратно.

Покинуть берег сразу, конечно же, не удалось. Сначала Роджерс побежал к портовому начальству согласовывать выход, потом капитан пинками (в прямом смысле) принялся загонять команду на борт. Иногда репутация работает против тебя. Вышли в море мы только через час, и я искренне считаю этот срок феноменально коротким. Не подготовь Перри корабль заранее, надеясь на чудо в моём лице, провозились бы дольше.

Время до отплытия мы провели с пользой. Сначала я подключил к делу Малха, на практике растолковывая ему кое-какие нюансы обнаружения различных видов проклятий. Он, по его собственному признанию, воин и охотник, то есть хорошо разбирается в верхних слоях Изнанки, остальные сферы высокого искусства изучал по остаточному принципу. Потом объяснял, почему не хочу ловить колдуна.

— Во-первых, он мне нравится, — признался я, не испытывая стыда. — Как он творчески подошел к вопросу! Сами посудите: чтобы разобраться в его схеме, нужно принадлежать к Священному Дому, смертные одаренные просто не смогут ничего увидеть. Ладно, пусть найдётся пара магов, обладающих уникальными способностями, но не более.

Утрирую, конечно. Не пара — больше. На Перекрестке человек десять, ещё столько же живут в собственных владениях в Англии, откуда вылезают крайне редко. Каков шанс, что их привлекут для проверки корабля? Думаю, мизерный.

— Во-вторых, Закон-то он не нарушил.

— То есть как? — нахмурился Малх. — Первая статья!

— Не-а, ничуть! Вот если бы он рвал грань, тогда — да, безусловно, был бы виновен. Но он использует уже существующие проколы, причем короткоживущие. Поэтому с формальной точки зрения карать его не за что.

— Колдуна всегда есть за что карать! — возразил сородич.

Точка зрения радикальная, но, увы, справедливая. Колдунами называют магов, занимающихся тем же, чем и мы — призывами различных чужеродных сущностей. Ремесло опасное само по себе, потому что малейшая ошибка в ритуале приводит в лучшем случае к ранению. Вдобавок, имея дело с духами или демонами, эти волшебники неизбежно в процессе деятельности соприкасаются с Изнанкой и, случайно или осознанно, разрушают отделяющую её от реального мира грань. Тем самым нарушая Закон. Поэтому многие наши сородичи считают нужным превентивно уничтожать колдунов, тем самым ещё больше сокращая их и без того невеликое число.

Неудивительно, что те прячутся. Я бы тоже прятался на их месте. Мне, например, известны всего двое, и то о них случайно узнал.

— В общем, верно, — пришлось мне признать правоту Малха. — Однако тут вступает в силу третья причина. Я процентов на восемьдесят уверен, что нашим сородичам, стоящим во главе Министерства, известна причина возникающих на эсминце проблем. Они не вмешиваются, потому что хотят повесить расследование на меня. Им нужно, чтобы я принялся за поиски, не справился и обратился к ним за помощью, которую они, разумеется, окажут. Не бесплатно.

В голову пришла интересная мысль. Настолько интересная, что я замолчал и потратил минуту на её обдумывание. Может колдун входить в свиту кого-то из сородичей? Запросто. Вассалы Священного Дома — единственные смертные, имеющие негласное право заниматься призывами легально. За их действия отвечает сюзерен, защищая от агрессии других Домов, он же подкинет знаний при необходимости. Только плату возьмет соразмерную.

— Я не пойду у них на поводу, — подытожил вслух своих размышления. — Принятые обязательства выполню и не более того. В своей зоне ответственности пусть грязь разгребают сами.

— Неправильно это, — мрачно выдал Малх.

— Таковы правила игры. Впрочем, следует признать — в интригах друг против друга используются только незначительные инциденты. Когда дело касается серьёзных нарушений Закона, противоречия откладываются в сторону. Например…

Всю дорогу до моря и обратно, то есть примерно часа четыре, я грузил Малха реальными примерами взаимодействия Священных Домов между собой. Он то ли привык к совершенной иной модели сотрудничества, то ли слегка идеалист, воспитанный на байках о благородстве, долге и чести верных слуг Старейших. Неудивительно, что глава отослал его подальше — зачем ему подданный, путающий пропаганду и реальность? Хлопот от такого больше, чем пользы.

Мне наивный теленок под боком тоже не нужен, поэтому будем воспитывать и следить за контактами. Абсолютно уверен, что парня попытаются использовать против Черной Воды. Оно и к лучшему — буду знать, с какой стороны попробуют нанести удар. Но это потом, а сейчас мы возвращались в Лондон на очищенном эсминце с довольной командой и капитаном, уже подписавшим акт о выполненной работе.

Второй из пяти. Осталось три корабля в порядок привести, чтобы договор с Флотом считался исполненным.

Глава 18

Присесть, пропуская над головой полуметровой длины дротик, прямо в движении бросая площадную «Огненную ряску». С одновременным длинным шагом распрямиться, принимая на щит удар чего-то кислотного. Над рукой медленно, целых две секунды собирается тускло светящийся комочек фиолетового цвета, чтобы от легкого жеста улететь в сторону огромного длинного тела, извергающего из пасти поток зеленого пламени…

Гоблины Окровавленных Рук часто ходили на Изнанку. В племени много артефакторов, им постоянно нужны материалы, а даже с учетом платы за сопровождение экспедиции собирать ингредиенты выгоднее самим. В лес Влажных Костей я повел их в первый раз и не ждал от похода проблем — предыдущая экспедиция с другим кланом прошла спокойно, охрана из Гибкого народа своё дело знала туго и быстро устраняла серьёзные опасности. Моя задача заключалась в том, чтобы в целости довести собирателей до нужной полянки, ткнуть пальцем, куда ходить нельзя, и в дальнейшем присматривать за ними одним глазом. Вторым надо следить за округой, потому что, при всём уважении к похожим на змей охотникам, то, что они считают не стоящей внимания мелочью, жителей реального мира убьёт вмиг.

Всё пошло не по плану. На нас напали.

При первых же колебаниях фона я нашел небольшую ложбинку, согнал туда гоблинов и приказал укрепляться. У них имелись одноразовые артефакты, создающие стационарные щиты, вот ими шестерка собирателей и обложилась. Вовремя — звуки драки быстро приближались, яростное шипение и взрывы раздавались с каждой секундой громче. Спустя минуту между кустами заскользили покрытые чешуёй тела, время от времени замиравшие для создания примитивных заклинаний.

Нечто, вывалившееся на поляну, в бестиариях не встречалось. Нормальная ситуация для Изнанки, где постоянно появляются и исчезают десятки новых видов существ. Огромный варан при виде меня злобно оскалился, наклонил голову и широко распахнул пасть, полную желтоватых клыков, куда я на голых рефлексах зашвырнул «Гнилой плод». Пасть захлопнулась, варан дернулся, покачнулся, рухнул на землю, судорожно изогнулся, вспарывая дерн когтями, и затих.

На близкую дистанцию этих тварей подпускать нельзя. Как показала дальнейшая практика, на длинной они тоже опасны, успешно выстреливая из костяного воротника короткие дротики, летящие с хорошей скоростью. Проверять, выдержит ли удар такого подарочка защита, я не стал и успешно уворачивался.

Вслед за первой появились другие гигантские ящерицы, сначала по одной, потом принялись выскакивать по двое-трое. Первых я встречал всё тем же проверенным проклятьем гниения, против групп использовал более сложную «ряску». Вараны, кстати, огня не боялись. Первые особей двадцать погибли быстро и просто, трудности начались с приходом их более крупных и, кажется, частично разумных сородичей. Во всяком случае, на парочке висели ожерелья с костями или кусками камней. Вот с гигантами пришлось повозиться.

От «Гнилого плода» первый же гвардеец, как я их про себя обозвал, защитился какой-то тонкой светящейся пленкой, быстро растаявшей в воздухе. Впрочем, необходимое время она выиграла, потому что варан успел сначала плюнуть в меня комком зашипевшей на земле дряни, а вдогон послать зеленый широкий поток чего-то полуматериального. От последнего я защитился, тоже выставив щит. Следующий удар «Темной каплей» его добил, пусть и с некоторой натугой, заставив быстренько вспомнить свой стихийный арсенал и перейти на него. За деревьями маячили головы ещё троих гигантов, в стороне группа охотников во главе с самкой отбивались от кого-то, пышущего жаром в магическом зрении, и до меня как-то разом дошло, что надо бы активнее шевелиться. Если не перейти в наступление, нас сожрут.

И сознание погрузилось в боевой транс.

Ближайший гвардеец распался надвое, «Лезвие ветра» прошло сквозь него, отделив часть груди и правую лапу. Защиту он поставить то ли не успел, то ли не смог. Следующего гиганта вместе с ближайшим вараном помельче распылило в кровавую взвесь «Хлопком Баала» — предки не знали слова резонанс, но использовать его умели. Оставшийся гвардеец просто и незатейливо получил сквозную дыру в груди, не успев добежать до меня нескольких метров.

За всё время сражения я ни разу не использовал копьё, хотя на месте вертелся, словно бешеный мангуст. Не знаю, каким образом ящеры умудрялись выплевывать свои дротики настолько быстро и сильно, однако для меня бой слился в череду движений. Вниз-вверх, шаг вправо — откачнуться влево. Возможно, щиты бы и выдержали… А возможно, и нет. Когти и клыки некоторых тварей Изнанки обладают свойством пробивать любую не-зачарованную броню, не вижу причин, почему бы не развить его же у дротиков.

Сделав несколько шагов вперед, опустился возле ближайшего трупа. Варан был гарантированно мертв, но я всё равно подходил с опаской, держась подальше от мощных лап и челюстей. Мало ли. Магией зачерпнув немного крови, подвесил отливающий старой бронзой комочек в воздухе между рук. Память мгновенно выдала сразу несколько вариантов действий. Выбрав подходящий, я принялся сплетать проклятье, призванное заставить гнить сердце или его аналог у родственников жертвы в радиусе пятисот метров. На Изнанке расстояние выйдет другим из-за специфического поведения пространства, впрочем, сейчас мне на частности плевать. Главное — уничтожить ближайших ящеров.

Двадцать два узла, последовательное действие, предельное наполнение силой. Массовые проклятья против магических существ нельзя делать параллельными, то есть действующими одновременно, иначе выше шанс, что их природную защиту не получится продавить. Лучше уж постепенно, одну цель за одной уничтожить. Тем более что понятие «медленно» в данном случае весьма условно, на каждую жертву уходит примерно одна секунда. Собственно, почти сразу после активации моего творения бой прекратился.

Вслушавшись в обстановку, я с облегчением ощутил, что других угроз нет. Интуиция молчала. Ящеры полегли полностью, если вблизи были какие-то ещё существа, они благоразумно сбежали от развернувшегося побоища. Хотя гоблинам хватит и того, что сбежать не смогло, поэтому их следовало немедленно проверить.

Слава Старейшим, ходоки подобрались опытные, поэтому без разрешения укрытие не покидали. Активировали все имевшиеся у них защиты и вдобавок неизвестно откуда вытащили здоровые железные панели, которыми отгородились на крошечном пятачке. Самое верное поведение в текущей ситуации. Знаком показав настороженно выглядывающим из-за щитов гоблинам продолжать сидеть на месте, направился к Широкой-Шее, начальнице охранявшего нас отряда Гибкого народа.

Предстояла самая сложная и приятная часть войны. Дележ хабара.

Вроде бы всё просто — кого убил, того и забираешь. Но, во-первых, какую часть брать, если убил в команде, а во-вторых, куда мне столько? Пару туш возьму, одну себе для изучения, вторую на продажу. Нет, лучше всех трёх гвардейцев заберу. Остальных обменяю у Широкой-Шеи на что-нибудь полезное.

— Кладущая-Яйца Широкая-Шея, удачна ли была охота? — остановившись рядом с самкой, спросил я. Она возлежала неподалеку от туши невероятно большого, размером с неё саму, ящера и наблюдала за суетой подчиненных, стаскивавших трупы в одну кучу.

— Хорошо. Много мяса. Не сладкое, как драконье, но и не холодное, как у почти-бесполезных. Можно есть.

Почти-бесполезные — это гоблины. Пока не начали платить за охрану, назывались просто бесполезными. Не знаю уж, где Гибкие на них изначально наткнулись.

— Откуда пришла добыча?

Пришедшее в ответ послание содержало в себе краткую историю столкновений с ящерами и указание на примерный участок леса, откуда те набегают. Столкновения вроде сегодняшнего случаются редко, так что нам «повезло». Так-то лес, по меркам Изнанки, довольно спокойное местечко.

Пытаться вилять и заходить издалека смысла нет, обманывать тоже, поэтому рубанул прямо:

— Давай делить мясо.

— Давай, — согласилась Широкая-Шея, разворачиваясь ко мне громадной головой. — Убитое тобой — твоё. Убитое нами — наше. Убитое вместе делим пополам.

Прикинув, решил, что условия меня устраивают.

— Согласен. Моему гнезду не нужно столько мяса. Давай меняться.

Сообщение, что еды может быть слишком много, вызвало у Широкой-Шеи кратковременный ступор. Идея о возможности избытка пищи у неё в голове не укладывалась. Впрочем, почти сразу она оправилась — Гибкие привыкли, что пришельцы из холодной земли говорят и делают странные вещи. Её предложение более чем устраивало, поэтому самка ответила согласием.

— Я оставлю себе три больших туши, убитых мной. Я оставлю себе то, что надето на них. Остальное отдам вам. Взамен прошу ожерелье, надетое на большом мясе, и меру липкого песка.

Широкая-Шея призадумалась. Цену я запросил приличную. Грубое ожерелье вождя ящеров состояло из необработанных кристаллов, усиливавших примитивную магию Гибкого народа. Липкий песок тоже ценился высоко, так как здорово стимулировал регенеративные свойства организма. По-видимому, добыча его была затруднена, потому что продавали его змеи неохотно. Мне песок нужен, он идеально подходил для создания пространственно-временных артефактов. С другой стороны — много мяса, позволяющего выкормить больше детенышей… Племя станет сильнее…

— Жди, — коротко бросила вождиня, начиная колдовать.

По её приказу самцы забегали быстрее, парочка вовсе уползла в сторону полянки, где продолжали сидеть гоблины. Хотят подсчитать, сколько в точности им предлагают? Ну, возможно. Я даже забеспокоился, не слишком ли много запросил. Если Широкая-Шея откажется от сделки, тушки придется забирать с собой и в обычном мире искать, кому сбагрить. Гибкий народ не торгуется. Иногда их удается убедить купить или продать что-либо за аналог изначально предложенной цены, но повышение или понижение первого предложения они расценивают, как обман.

Наконец, самка определилась.

— Согласна. Песок скоро принесут.

Получается, у них есть какой-то способ связи на дальней дистанции. Широкая-Шея связалась с начальницей, согласовала сделку — своих полномочий ей не хватило — и запросила доставку ценного материала. Скорее всего, метод Гибкого народа основан на менталистике, как и простое общение вблизи. Надо в будущем попробовать поговорить с ними на эту тему — может, получится адаптировать под себя? Лишним умение не будет.

Сразу забрав с поверженного титана ожерелье я, довольный, вернулся к гоблинам. Те продолжали послушно сидеть в укрытии, вызвав тем самым моё горячее одобрение. Вот что значит профессионалы! Сами обстановкой не владеют, поэтому послушно выполняют распоряжения того, кто знает, что делать.

— Опасность устранена. Продолжаем.

Пятеро сборщиков вылезли из укрытия и снова принялись собирать траву, корешки, ветви кустарников, аккуратно складывая растения на поддоны и фиксируя некоторые, не давая разбегаться. Шестой подошел ко мне, внимательно глядя под ноги. Разумная предосторожность.

— Кто это был, могущественный?

— Соседи Гибкого народа, они нападают в голодные периоды. Нам не повезло.

— Можем ли мы забрать одну тушу, могущественный? — спросил Вагаш-воин. — Мы дадим хорошую цену.

— Думаете разобрать на ингредиенты? Да, можете. Мелкие туши не трогайте, выбирайте из трёх больших.

Бой протекал стремительно и занял не более десяти минут, ещё минут двадцать ушло на разговор с Широкой-Шеей и возвращение на поляну. Получается, сборщики просидели в укрытии около получаса, что очень хорошо — защищающие их от воздействия Изнанки доспехи имеют ограниченный ресурс. Сейчас он не исчерпан и потому не надо спешить с возвращением.

Напоминая самому себе маму-наседку, оглядел гоблинов, приказал одному отойти подальше от куста-кровопийца. Гибкие на заросли мелкого хищника не обращают внимания, тот не в силах проткнуть толстую кожу, а вот жителю реального мира лучше не рисковать. Сборщик послушно сделал несколько шагов назад. Вся шестерка изучала местную флору, фауну и прочее, многое может опознать и по меркам смертных тянет на крупного специалиста. Однако никто не в силах запомнить всё о тех же растениях Изнанки, полагаться стоит только на чутьё, причем и оно иногда подводит.

Работали гоблины ещё часа три, потом начали уставать, совершать глупые ошибки, и я приказал возвращаться. Добыча не помещалась на специальные одноразовые поддоны, удерживаемые магией в воздухе, часть растений пришлось увязывать в тюки и тащить на плечах. Пока сборщики занимались упаковкой, я собрал свои туши, перетащил их к портальной арке, заодно слегка расчистил дорогу, по которой пойдёт отряд. Забрал у Широкой-Шеи свой песок. Короче говоря, убедился, что завершению похода ничто не мешает.

Стоя возле портальной арки, отправив в проход последнего гоблина и готовясь переступить порог сам, я попрощался с самкой:

— Хороший день. Нас не съели.

— Хороший день, — подтвердила она. — Нас не съели. Мы съедим добычу. Отдали ненужное. Получили нужное. Отдали нужное. Получили больше нужное. Хороший день. Возвращайся.

— Вернусь. Не дай себя съесть.

На этой трогательной ноте мы разошлись. Широкая-Шея в сопровождении миньонов потащила домой туши ящеров, а я вышел в реальном мире, запечатал переход и с наслаждением стянул маску с лица. Словами не передать, насколько приятно ощутить прикосновение обычного земного ветра.

Идея отправить Мерри на учебу в Олдоакс натыкается на два серьёзных препятствия, причем второе вытекает из первого. У нас мало вассалов, следовательно, в школе сестра не будет окружена свитой, способной её защитить. А защита ей потребуется однозначно. В Олдоакс учатся дети Бладрейджей и их вассалов, там же учатся потомки других Священных Домов, отношения с которыми у нас не идеальны. Нельзя забывать о подростках из родов смертных, чьей дури хватит для попыток унизить девочку из той самой Черной Воды. На чью сторону встанет преподавательский состав, тоже неизвестно.

Тем не менее, окончательно с мыслью отправить Мерри в школу я не расставался. Больно уж достоинств много. Социализация, заведение крепких связей, вплоть до дружеских, получение полноценного образования в новых для Черной Воды сферах. Мы, конечно, круты и брутальны, но смертные изобрели много полезного, что и нам пригодится. Кроме того, Олдоакс предоставляет немалые возможности в плане влияния на английскую — и не только английскую — элиту, что временами очень полезно. Я подумывал протолкнуть пару своих магов на учительские должности, но дальше смутных размышлений дело не зашло. Опытные, сильные и знающие, то есть те, кого гарантированно примут, возиться с детишками не стремятся, им целеустремленных учеников подавай. Молодых и неопытных преподов в элитную магическую школу примут только при наличии рекомендаций, которые я давать не хочу. По разным причинам. Возможно, имеет смысл подобрать кого-то вроде Дея и вырастить в своего агента?

К слову сказать, Ричарда Дея в его школе Обеих Роз травить перестали. После того, как он получил моё «благословление», школьники-выходцы с Перекрестка сочли возможным принять его в свои разнородные, но сплоченные ряды. Став частью не последней по численности и влиянию общины, парень автоматом получил серьёзную крышу, в чём его обидчики и убедились в скором времени. Выходит, я доброе дело сделал. Может, зачтется когда-нибудь?

Возвращаясь к Олдоакс должен сказать, что я её по возможности навещал, оказывая мелкие услуги. Демонстрировал симпатию и вменяемость. Про наш Дом разные слухи ходят, так что последнее не лишнее — репутация коварных безжалостных тварей выгодна только до определенной границы.

— У вас сегодня непривычно тихо.

— Скоро экзамены, — откликнулась Годива. — Большинство учеников зубрят конспекты. К тому же, колледж Старейших всегда отличался малочисленностью.

— Сколько там сейчас?

— Пятнадцать, причем шестеро — французы. Перед войной многие Дома желают отправить детей в безопасное место.

— Обрати внимание, — улыбнулся я, желая поддразнить. — Ты называешь французами учеников из французских Священных Домов, хотя на самом деле они всего лишь проживают на определенной территории. Это ли не пример излишнего влияния смертных на нас?

— Ой, перестань! Главное, что ты меня понял.

— Не скажи. Слово формирует реальность.

— Иногда ты слишком серьёзный, — вздохнула девушка. — Тебе надо чаще куда-то ходить, развлекаться.

Знала бы она!

— Развлечений в моей жизни хватает. Вы, кстати, ещё раз в Туманный Лес на прогулку не собираетесь?

Годива передернула плечиками.

— Нет уж, одного похода нам хватило. Эта твоя коза… Вспоминаю её с ужасом!

У алхимиков ценится ингредиент под названием «успокойник», нечто вроде шампиньона по внешнему виду, только растет под землей, в сантиметрах пяти от поверхности. Стоит выше среднего, потому что предназначенное для его поиска заклинание сложное и доступно не каждому магу. Не говоря уже о том, что собрать успокойник можно либо на Изнанке, либо в местах с повышенным фоном вроде Туманного Леса.

Годиве как-то понадобился фунт этих псевдогрибов. Вместо того, чтобы спокойно купить их в лавке, девушке захотелось приключений, и она в компании вассалов собралась в лес с корзинкой. Вдобавок к Эксетеру и Форестер она позвала меня, у неё тогда случился очередной приступ попыток вывести Майрона Черной Воды в свет. Мне грибы были не особо нужны, но интереса ради и просто из-за наличия свободного времени я согласился. С собой прихватил Лиззи. У неё очень тонкий нюх, успокойник она издалека чует и копытцами из земли выкапывает. Главное — успеть отобрать.

На козу и смертные, и Годива смотрели с легким шоком. Коза смотрела на новых знакомых задумчиво, выискивая, чего бы пожрать. Впечатление усилилось, когда Лиззи погналась за белкой, загнала её на дерево, поймала, проглотила и спрыгнула вниз с высоты в пять-шесть человеческих ростов. Так и пошло. Коза бегала по лесу, с довольной мордой сокращала местную живность, иногда притаскивая любимому хозяину вкусненькие кусочки, за ней круглыми глазами наблюдала троица молодых магов. После определенного момента, когда Лиззи перекусила клыками напавший на неё куст, они старались держаться ко мне поближе.

Лично мне прогулка очень понравилась.

Переговариваясь о том о сём, мы наконец-то дошли до хранилища артефактов. В основном здесь держали всякую мелочь, используемую в учебном процессе — микроскопы, зачарованные весы и тому подобное. У каждого учителя в подсобке стояли предметы, необходимые на его уроках, а весь нестандарт или просто редко используемые вещи тащили в хранилище. В основную его часть. Меньшая, куда лучше защищённая, предназначалась для дорогих или опасных в неумелых руках артефактов.

— А что вообще у вас делает предмет, предназначенный для истинно-темных? — решил я утолить любопытство. — Мне казалось, артефакты полярной направленности хранятся у ректора. Вроде, есть у него особо защищенная кладовка.

— Не знаю. Скорее всего, раньше часто использовали, потом перестали, а перенести из одного реестра в другой забыли. Я, пока сама не столкнулась, представить не могла, сколько сил отнимает бюрократия!

— Не жалеешь, что осталась в Олдоакс?

— Майрон, больше идти некуда, — серьёзно ответила Годива. — Это перед парнем, мужчиной открыты все дороги, а для девушки моего статуса круг допустимых занятий очень ограничен. Я очень хотела бы съездить в Южную Америку, посмотреть остатки Звездного Города, пожить там несколько лет, изучая местную магию. Но — нельзя!

— Сейчас нельзя. После войны социальные нормы изменятся.

— Только для обычных людей и неродовитых магов. Уклад в Священных Домах остаётся неизменным веками, уж ты-то должен знать. Мы, конечно, на особом положении, Золотые Пчелы теснее прочих взаимодействуют со смертными, но мне, к примеру, не скоро позволят возглавить собственную фирму. Дожить бы до конца века…

— Тоже читала последний прогноз Незримых Путей?

— Так, пролистала, — поморщилась девушка. — Он очень сухой и расплывчатый. У нас своих провидцев хватает.

Дом Золотых Пчел, подобно ещё шести Домам, почти целиком состоит из отрекшихся. То есть из тех потомков Старейших, кто, ощутив Зов, выбрал отречение от служения прародителям и предпочел остаться в мире смертных. Они потеряли значительную часть силы, утратили благоволение духов и демонов, но сохранили кровь и знания. Отношение к ним разное, их жизненные пути после получения полной самостоятельности — тоже. Кто-то, как Финехас, продолжает защищать Дом, в котором некогда родился, другие предпочитают жить среди смертных, третьи объединялись между собой и с разной степенью успешности создавали что-то своё. Вот из последних со временем и выросли Дома, считающиеся приравненным к Священным.

Они до сих пор принимают в свои ряды тех, кто не пожелал уйти во Врата. На происхождение смотрят, но не жестко, обычно берут всех желающих, не имеющих слишком большого количества личных кровников. Поэтому наследие у их представителей разное. Есть бойцы, есть пророки, ремесленники, менталисты. Причем все они стары и опытны, так что в словах Годивы нет ничего удивительного.

С артефактом, послужившим причиной визита, мы управились буквально в пять минут. Почуявший исходящую от меня силу ларец мигом открыл замок, позволяя появиться крышке, Годива заглянула внутрь и без помощи рук вытащила наружу здоровенный кубок с двумя мощными ручками по бокам. Проверив целостность плетений и убедившись, что в первом приближении штука работоспособна (мы не проверяли, действительно ли она превращает молоко в сильный яд), девушка сделала пометку в ведомости, поставила подпись, с чрезвычайно довольным лицом захлопнула ларец и ногой запихнула его в самый дальний угол комнаты. Похоже, инвентаризация помотала ей нервы.

Особого желания бродить по комплексу у меня не было. Школу я осмотрел в предыдущие посещения — несколько деканов провели экскурсию по своим владениям, — а служить развлечением гуляющим школьникам я не собирался. При виде меня они начинают исподтишка пялиться и перешептываться между собой. Поэтому, отказавшись от предложения пообедать, вместе с пожелавшей проводить меня девушкой направился к выходу с территории.

И, как назло, напоролись на госпожу Наталью Сердца Света. Хотя я специально подобрал утреннее время, чтобы избежать встречи с сородичами или сильными магами. Наталья, которой уже лет двести стукнуло и чей Дом известен видящими истину, мигом срисовала мой новый статус и склонилась в почтительном поклоне:

— Возблагодарим Старейших, чьей волей путь мой пересекся с сыном Черной Воды, эн Майрон.

— Возблагодарим, — подавив вздох, кивнул я. — И нет нужды обращаться ко мне столь величаво. Я по-прежнему не более чем могущественный.

Женщина снова поклонилась. Своему главе она, разумеется, сообщит новость, но здесь и сейчас согласилась поддержать игру.

— Как пожелает… могущественный. Осмелюсь выразить своё восхищение недавним призывом — немногие решаются беспокоить эту сущность.

— Они поступают совершенно правильно. Не так давно одна знакомая назвала меня опытным суицидником и попросила никогда не давать ей уроков.

— Леди Инесса известна своим острым языком, — сразу поняла, о ком идёт речь, Наталья. — Но, между нами, в данном предмете она сама — мастер.

— Я почему-то так и думал.

Интересно, каким она видит меня? Я знаю, как выгляжу в обычных глазах, зеркал в поместье в достатке. Белоснежная кожа. Антрацитово-черные глаза без признаков зрачка. Полностью седые, слегка вьющиеся волосы, густой копной спускающиеся до лопаток. Нечеловечески симметричные, идеально выверенные черты лица, громче любых слов кричащие о происхождении. Тонкие губы, прямой нос, высокие скулы. Уши с маленькой мочкой, плотно прижатые к голове. Изящные руки с длинными пальцами, столь же непропорционально длинные ноги с небольшой ступней. И самое главное — полупрозрачная тень за спиной, похожая на два крыла. Признак изменений, зародыш будущего могущества.

Мы еще немного поговорили и разошлись. Годива, помалкивавшая всё время разговора с госпожой Натальей, прекратила стрелять глазами, откашлялась и осторожно сказала:

— Она обратилась к тебе, как к старшему.

— Возможно, госпожа узнала о появлении у меня вассала из другого Священного Дома? Временного, само собой.

Мне почему-то захотелось похулиганить. Мое становление наследником с каждым днём всё больше превращалось в секрет Полишинеля, но душа требовала играть спектакль до конца. Особенно с Годивой, которая с момента нашего знакомства подозревала меня в наличии особенных тайн (в смысле, более особенных, чем в других Священных Домах) и стремилась их раскрыть. Её вера выглядела забавно, а прилагаемые усилия вызывали умиление пополам с уважением.

— У тебя появился вассал?! В смысле, — она прикинула варианты и выбрала самый вероятный, — «живущий под крышей Дома»?!

— Именно. Малх Испепеленного Рассвета, третий из носящих это имя. Он считает себя обязанным мне жизнью, между нами — совершенно напрасно.

— Испепеленные же на Новгородчине живут! Как ты с ним вообще познакомился? Он в Англию приехал?

— Нет. Знаешь, лучше он сам о себе расскажет. Всё равно ведь придется выводить его в общество, знакомить с сородичами, вот тогда ты его и расспросишь. Ну или сама загляни на Перекресток, если не терпится.

— Загляну, — прищурившись, зловеще пообещала Годива. — Обязательно загляну. Неизвестно, когда ты теперь с Перекрестка выберешься.

— Я довольно часто бываю в Англии, просто стараюсь не привлекать внимания…

Уже вечером, в поместье, лежа в постели я подумал, что логика событий подталкивает меня к становлению главой Черной Воды. Даже, наверное, стоит поторопиться, потому что Мерри ждет и обманывать её нельзя; потому, что со дня на день соседи уверятся в принятии мной титула наследника и начнут действовать; потому, что ритуалы, предшествующие вызову на поединок за право на верховную власть в Доме, проходят с необычайной легкостью, свидетельствуя о благоволении предков. Они, похоже, полностью на моей стороне, что не может не радовать. Лотарь всё же взрослый и опытный маг, прошедший полноценное обучение и участвовавший в реальных схватках. Как бы он ни опустился, наука Финехаса вбивается в плоть и память навсегда.

Глава 19

Ни на что не рассчитывая, письмо имперским родичам я отослал. Всего лишь соблюл политес. В высокопарных выражениях уведомил главу Священного Дома Скалы Трепета о имеющем место на его территории нарушении Закона и перечислил все известные факты, добавив полученные от Атаульфа имена. Большего, на данный момент, сделать нельзя.

Это не значит, что я опустил руки. Просто взял небольшую паузу на обдумывание. Черная Вода известна злопамятностью и коварством, и я не вижу причин в данном случае опровергать стереотипы. Тем более что в отношении меня они справедливы. Я ведь не забыл тех торговцев ингредиентами, которые обманывали меня в детстве и благодаря которым в конечном итоге познакомился с Купером. Имена людей, пытавшихся нажиться на ребенке, попали в своеобразный черный список — специально не мщу, но при случае гадость сделаю.

Событием недели, если не месяца, ожидается аукцион у «Бейкера». Уже сейчас понятно, что гвоздем программы станет моя добыча из леса Влажных Костей. Первую тушу ящера я сразу продал гоблинам за десять тысяч фунтов и продешевил, потому как вторую эксперты выставили на торги с начальной стоимостью в двенадцать. Покупатель, вероятно, заплатит вдвое дороже. За сколько уйдут кристаллы из ожерелья вождя, даже гадать не берусь — из пяти штук я отдал аукциону два самых маленьких, мгновенно вызвавших ажиотаж среди артефакторов. Третий, тоже мелкий, хочу предложить Старому Джо. Мастер его уровня многое даст за возможность поработать с уникальным материалом. Вопрос в том, что бы такого стрясти со старика полезного и нужного.

Хороших мастеров на Перекрестке много. Ларри-Ленивец, известный тем, что не покидал дом уже восемнадцать лет. Филипп де Суаз, создающий уникальные женские защитные комплекты, подлинные произведения искусства. Социофоб Джулиан Оуэнс, избегающий общения с заказчиками, а при невозможности скинуть переговоры на помощника запрещающий подходить к нему ближе, чем на пять метров. Его противоположность Джонни «Торгаш» Сакс, едва не убедивший меня заказать в подарок сестре розовый пистолет, украшенный блестками и рисунками котиков. Все они знамениты, обладают хорошими связями и не жалеют денег на качественный материал.

Моё свободное время естественным образом разделилось между Кровавым кварталом и Малхом. Финехас, считав у меня из памяти схватку с ящерами, недовольно заявил, что перебить дикарей можно было в двенадцать раз быстрее и мне не хватает практики. Так что теперь каждый день у меня либо тренировка скорости и ловкости против группы, либо поединки со взрослым сородичем, с детства натасканным на боевку. Тот факт, что Малху я проигрывал примерно столько же боёв, в скольких побеждал, наполнял меня гордостью, а его — удивлением. И раздражением. Он более чем в два раза старше, с такой форой по срокам подготовки, подростка нужно класть на обе лопатки, не напрягаясь. Что поделать! Финехас сам по себе опытнейший наставник, а уж если он сконцентрирован на занятиях с одним конкретным учеником, то результат поразителен.

Ну и я не дурак, безусловно.

Сегодня день группового занятия, проводимого в школе Джастина. Мы только что закончили обсуждать с Гленом кое-какие проблемы Перекрестка, и он ушел, попрощавшись. Дел у мэра хватало. Торговцы давно просили выделить им территорию под полигон для демонстрации современного тяжелого вооружения, наёмники Кровавого квартала хотели того же, однако напрочь отказывались поступиться хоть пядью площади. Со свободной землей в домене проблема, её всегда не хватает. Зарываться вниз некуда — сеть складов и подвальных помещений образует причудливые катакомбы, причем владельцы зданий к своим подземельям относятся очень трепетно. Глена снимут с должности, попробуй он поднять тему о строительстве подземного яруса. Единственным реальным вариантом видится расширение домена, но это сложнейшая задача, которая мне ещё долго будет не по силам. Вот и ходит Глен, чертыхается, ищет способ кого-нибудь подвинуть, не слишком обидев.

Видя, что я освободился, Джастин хлопнул в ладоши.

— Собрались, ребятки! Занятие начинается!

Группа «инструкторов» состояла из трёх настоящих инструкторов, работающих в школе, и той самой шестерки, которую я как-то раскидал по стенкам. На Джастина работают спецы разного уровня — есть настоящие мастера, есть обычные профессионалы, честно отрабатывающие свой хлеб. Окружившая меня троица относилась ко второй категории. Один на один я справлялся с каждым, нагло пользуясь преимуществом в физических кондициях, вместе они имели неплохие шансы меня завалить. Вдобавок на их стороне играл молодняк, разместившийся за пределами ринга. Джастин вручил всем шестерым жезлы, стреляющие парализующим заклинанием, причем запретил их атаковать. Правда, отбивать обратно собственные заклинания можно.

— Готовы? — Скрюченный оглядел всех со своего кресла, предусмотрительно укрытого сразу тремя слоями защит. — Начали!

Сознание распахивается, впитывая обстановку. Я чувствую, как поднимаются жезлы, нацеливаясь на меня; стоящий за спиной инструктор тянется к метательному ножу на рукаве; справа готовится заклятье, быстрое и простое, всего из трёх узлов; стоящий слева делает шаг вперед, поднимая деревянный меч над головой. Делаю шаг вперед и вправо, ухожу с линии атаки, одновременно чистой силой сбивая концентрацию. Мимо проносится нож. Ещё шаг, вокруг тела возникает первая, слабенькая защита. Она выдерживает одно из заклятий паралича, остальные проносятся мимо. Неприятно поворачиваться спиной сразу к двум противникам, но мне надо выйти из окружения. Прыгать нельзя — потеря контакта с землей неизбежно приведет к потере мобильности.

Снова чуть смещаюсь в сторону, снова ухожу от чужого заклинания. Два длинных шага позволяют подойти на дистанцию атаки ко второму инструктору, и я бью деревянным мечом снизу вверх, заставляя принимать удар на жесткий блок. Продолжая давить, обхожу по кругу противника, по сути меняясь с ним местами. Всё, первая задача выполнена. Теперь все трое — передо мной.

Отскакиваю назад, опуская голову и крепко зажмуривая глаза. Яркая вспышка всё равно бьёт сквозь веки. Амулеты на инструкторах уберегут их от тяжелых последствий моего заклинания, но хотя бы притормозят бегущих. Хочу превратить песок у них под ногами в липкую грязь и тут же вынужденно отшатываюсь вправо — сзади готовится очередной паралич. Успеваю принять заклинание на ладонь и метнуть его обратно, выводя первого внешнего помощника из строя. Снова сдвигаюсь. Простейшей тактикой действий одного против группы является выстраивание оппонентов в линию, чем я сейчас и занимаюсь. Останавливаться нельзя, статика в бою заканчивается поражением.

Чувствую создание нового заклинания и вместо атаки выставляю перед собой щит. Вовремя. Плотно спрессованный шар воздуха рассыпается выстреливающими в стороны протуберанцами, снимая защиту. Отметив, что теряю инициативу, я быстро сплел новое заклинание и бросил его под ноги ближайшему инструктору, заставляя того рефлекторно подпрыгнуть. Как и ожидалось, противник не пострадал. Неважно — расчет был на то, что поднявшийся от взрыва песок скроет меня от чужих взглядов. Троица, конечно, почует, но хотя бы на время оставшиеся пятеро из вспомогательного состава перестанут кидаться параличом.

Вдох. Выдох. Концентрация. Вылетающего на меня мечника просто сносит ударом «Золотого посоха». Как это он так ошибся? На инструкторах надеты амулеты отражающего типа, вроде моих, только качеством похуже. Боевые проклятья прямого действия они отражают; чтобы обмануть «зеркальники», требуются заклинания со сложной структурой, не ниже десяти узлов. Потому я долго готовился нанести удар — не мог создать нужное заклинание быстро.

Снова вешаю на себя защиту, снова ухожу в сторону, кончиком клинка отводя рушащийся на левое плечо меч. Оставшиеся двое противников подобрались слишком близко. Сейчас их задача — задержать меня, заставить остановиться, чтобы помощники совместными выстрелами продавили мои щиты и достали хотя бы одним параличом. Потому я верчусь, как бешеный, загораживаясь одним инструктором от другого. Меня спасают нечеловеческие гибкость и скорость восприятия, позволяющие уходить от чужих ударов, да поставленные на рефлекс заклятья вроде брошенной в песок заморозки. Небольшая потеря равновесия стоит текущему противнику отсушенной правой руки, следующий удар выбивает у него оружие. Его товарищ атакует, пытаясь помочь, но сам подставляется под тычок острием в грудь.

— Ну хватит, хватит! — заорал с судейского места Скрюченный. — Позориться хватит! Вы что творите, криворукие!?

Один из внешних помощников не понимает, что бой закончился, и в азарте бросает очередное парализующее. Поскольку инструктора больше не заставляли сосредотачивать на себе внимание, паралич я поймал и вернул отправителю. Остальные, вроде, слова Джастина услышали и больше не атакуют.

Останавливаюсь. Выхожу из транса. Конец.

— Лукас, какого хера ты творишь?! — продолжал разоряться старикан. — Сколько раз можно повторять?! Не бычься! Нет у тебя рогов, чтобы буром переть! Башка твоя не крепкая, а просто тупая!

Следующие минут десять Скрюченный уделил анализу действий обеих сторон. Многочисленные ранения и проклятья на мозгах не отразились, так что ругался дед по делу. Слушали его внимательно, привычно пропуская мимо ушей высказывания о родственниках и личных качествах. Меня он тоже не забыл, с той только разницей, что обошелся без нецензурщины и образных сравнений.

Накачка помогла, потому что следующий раунд продолжался дольше и окончился ничьей. Так и пошло. То меня потреплют, то я останусь единственным, стоящим на ногах. Справедливости ради — постепенно команда срабатывалась и доставалось мне чаще. Примерно через час после начала занятия Джастин остановил бой в последний раз:

— Хорош! Устали, ошибаться начали. Расходимся.

Я без спешки пошел к нему, попутно переводя амулеты в боевой режим и очищая себя с помощью заклинаний. Эффект от них сомнительный, но хотя бы большую грязь вместе с запахом пота уберут. Жаль, что в школе нет душевой, желающие освежиться после тренировки обливаются в закутке водой из бочки. По меркам Перекрестка — роскошь.

— Растете, юный лорд, растете, — прохрипел Скрюченный, останавливаясь рядом. — Только, как бы сказать… Для чего растете-то? По вам видно, что к чему-то готовитесь. Мне понять надо, как вас тренировать, чтобы наилучшим образом вышло.

Он ни разу в общении со мной не употребил слово «учить». Потому что учит меня Финехас, Джастин всего лишь тренирует по мере необходимости.

— Мне предстоит ритуальный поединок, мастер. Я готовлюсь к нему в поместье, так что не нужно ничего менять. Меня всё устраивает.

— Ага, — жестом, похожим на кивок, дернул головой Скрюченный. — Понятно. Видел я по молодости, как древняя кровь промеж собой дерется. Ничего не разглядел. Эн Сагил, он тогда тоже моложе был, вышел в круг с таким же, только из другого Дома. Вроде бы выиграл, только почему-то рабыню ту, из-за которой они закусились, проигравшему отдал и отряд наш оттуда увел.

От старика исходили эмоции настороженности, опаски и любопытства. Последнее преобладало. Для смертных небезопасно вмешиваться в дела потомков Старейших, разумные люди стараются держаться от нас подальше. Джастин — стар, ему немного осталось. Он готов рискнуть жизнью и остатками здоровья, чтобы получить ответ на больше века мучающий его вопрос. Почему Сагил, несмотря на выигрыш в бою, проиграл?

— Мастер. У нас нет того, что смертные называют дуэлями. Древняя кровь не дерется между собой — мы проводим Божий суд, чьи форма и правила установлены нашими прародителями. Всякий раз, назначая суд, мы привлекаем их внимание. Дальше объяснять?

Ему хватило.

— Вот, значит, как, — он нервно дернулся, покрутил головой и предпочел перевести тему. — Спасибо, юный лорд, буду знать теперь. А насчет ваших умений сказать хочу, что надо бы вам с обычным огнестрелом потренироваться. С ним поневоле научишься от выстрелов уходить и правильно маятник качать, хе-хе.

Я слушал, кивал, но сосредоточиться на его словах не мог. Упоминание о Сагиле породило идею, которая по мере обдумывания казалась всё более и более привлекательной.

Энн Сагил, если вдуматься, столкнулся с проблемой, идентичной моей. Мы оба имеем дело с нарушениями Закона, ответственные за которые лица находятся в другой стране и принадлежат к кругам, облеченным официальной властью. Напрямую трогать их мы не имеем права. Точнее, с чиновниками можно сделать многое, включая казнь семей и домашних животных, но потом придется разбираться с последствиями неизвестной силы. Чего не хотелось бы. Поэтому Сагил с моей подсказки пошел длинным путём, используя смертных, чтобы покарать других смертных.

Я, в отличие от старшего коллеги, не могу приехать в Империю и покрошить исполнителей. Но в целом-то повторить алгоритм ничто не мешает? Он ведь рабочий?

— Хорошо, Джастин, я учту твои рекомендации. Сейчас исполнить их не смогу, но потом, когда время освободится, обязательно попробую. Хотел бы узнать насчет эна Сагила — ты сделал, что ему нужно?

— Конечно, юный лорд, будьте уверены! Самых лучших исполнителей нашел! Ирландцы, да ещё и с личными счетами к семье того лорда.

— Понятно. А в Империи кого-то такого же найти сможешь?

— Ну, — замялся старик. — С Империей сложнее, хотя поискать можно. Вы, юный лорд, с конкретной целью интересуетесь или как?

— У имперцев есть организация под названием «Эвиденцбюро». Слышал о ней?

— Не доводилось. Судя по названию, разведка какая-то. Или тайнюки, с запретной магией дело имеющие.

— Они совмещают. То есть по профилю они шпионов ловят, а с недавних пор полезли в области магии, лезть куда даже нам нельзя. Плохо будет. Поэтому их надо остановить. Как минимум — убрать волшебников, проводящих запрещенные обряды.

— Надо подумать, — Джастин почесал покрытую ожогами голову. — Знаете, юный лорд, давайте я поговорю с главным той шестерки, что сегодня по вам параличом пуляла. Сами-то они ничего особенного из себя не представляют, да вы видели, а вот тот господин, что их ко мне пристроил — он непрост.

— Ты говорил, они вроде бы социалисты? — припомнил я.

— За ликвидацию идейных врагов тоже берутся, — уверил Скрюченный. — «Империя — тюрьма народов», «чиновники служат прогнившему режиму, душащему свободу» и всё такое. Особенно, если денег заплатить.

— Раз так, то попробуй. Моё имя желательно не упоминать — впрочем, не мне тебя учить.

— Не волнуйтесь, юный лорд! Не первый век посредничаю, хе-хе!

О японских, китайских или других школах боевых искусств здесь слышали. Отдельные энтузиасты даже практикуют, в Лондоне занимаются несколько групп, поддерживаемых японским посольством. В целом, отношение публики к дзюдо или другим азиатским стилям пренебрежительное — репутацию им подпортило Гармоническое восстание, когда современное оружие и магия выкашивали китайских сектантов. С тех пор считается, что на востоке лучше метко стрелять из пистолета, чем умело фехтовать.

А вот лично мне философия использования силы агрессора против него самого очень импонирует. Не знаю только, получится ли её применять на практике. Наверное, в зависимости от обстоятельств.

В философские дебри меня толкнул Рашуорт. Вчера он приехал на третий корабль, который я очищал от проклятий, любезно интересовался успехами и окольными путями пытался выведать, что Черной Воде нужно. Не от Флота или смежных структур, а вообще. Чего нам в принципе не хватает. Перспектива получить-таки объединённый Королевский госпиталь казалась Адмиралтейству заманчивой, теперь морские лорды думали, чем можно купить наше согласие.

Ничем. Нам от смертных, по большому счету, ничего не надо. И это, в определенном смысле, плохо. Потому что, скажем, есть такая страна — Китай. В начале прошлого века они продавали западным варварам шелк, фарфор, чай и многое другое. Даже декоративных собачек продавал, в высшем свете на них тогда особая мода распространилась. А покупали китайские купцы у европейцев ровным счетом ничего, если вычесть итальянское стекло и русские меха, популярные у знати. Рынок был не просто закрыт — он был самодостаточен. Примерно, как Черная Вода с нашим Перекрестком.

Результатом желания европейских стран продавать больше товаров в Китай послужила серия войн, получивших название Опиумных. Да, сначала целую страну подсадили на наркоту, а потом развалили её на две части, северную и южную. Причем южная тоже на грани развала. На севере правит династия Цин, на юге англичане водрузили на трон чудом уцелевшего наследника Мин и без особых успехов рулят от его имени. В общем, в Китае сейчас весело и поток беженцев оттуда идёт стабильный.

Нехорошие ассоциации возникают.

Однако у медали, как известно, всегда две стороны. Перекресток возник в Англии и веками был к ней привязан, торговцы на нём тоже в большинстве английские. Тем не менее, вот перенесли мы один из главных переходов из Лондона в Норвегию — и особых возражений нет. Народ поворчал и быстро перестроился. Можно, конечно, возразить, что на территории островов остались ещё два основных перехода и половина второстепенных. Можно. Но даже в самые напряженные времена шотландцы не стремились сотрудничать с центральной властью в вопросе удушения нас, а Ирландия всегда подчинялась Короне неохотно. Англичанами они себя не считают. В самом крайнем случае, шотландский переход можно перенести куда-нибудь в Данию, на побережье Франции или в Лихтенштейн. И тогда, возможно, Перекресток превратится в некий аналог нейтральной Швейцарии.

При таком раскладе Черная Вода перестанет быть английским Священным Домом, что, в принципе, абсолютно неважно. Ну, останется у нас поместье в Британии, и что? Кусок земли, налогом не облагаемый; крепость, способная существовать автономно. Зато вмешиваться в наши дела другим Священным Домам станет сложнее.

Другое дело, что описанная мной комбинация неимоверно сложна для исполнения во всех смыслах. Множество магических расчетов, тяжелые дипломатические переговоры, окончательный разрыв с британскими структурами, начиная от Совета Мудрых и заканчивая поставщиками овощей в рыночные кафешки. У нас работает ресторанчик, чьи хозяева триста лет закупают молоко и творог у представителей одной семьи — это уже не бизнес, это история. Будет ли стоить овчинка выделки? Не знаю.

Вот и сидел я, думал, как поступить правильнее. Какую выбрать стратегию. Позволить вытащить Черную Воду из добровольной изоляции или, наоборот, отдалиться от английских сородичей ещё сильнее. Мы пришли на острова вместе с римскими легионами. Не пора ли уходить?

— Какая только чушь в голову не приходит.

Независимость, конечно, привлекательна. И вряд ли достижима. Наш Дом долго не трогали, позволяли зализать раны — не от доброты душевной, но всё же. Сейчас, очевидно, коллектив решил, что Черной Воде пора поработать на общее благо и перестать отсиживаться в уютной норке.

— Кажется, это здесь, милорд.

Синклер остановился возле небольшого одноэтажного домика за низеньким забором. Мы находились в предместье Лондона, в не самом престижном и богатом его районе. Впрочем, и не трущобы. Обиталище ремесленников, мастеровых, успешных матросов с кораблей и тому подобной публики, условно относимой к нижнему слою среднего класса. Один из младших коллег Синклера сообщил ему о странном случае смерти роженицы, сопровождавшемся полным истощением магии, целитель подумал и высказал предположение, заинтересовавшее меня. Поэтому мы здесь.

— Вижу. Причем нас опередили, — я кивнул на бричку, стоявшую во дворе. — Оперативно действуют.

Не стесняя себя условностями, мы распахнули калитку и прошли на землю частного владения. Небольшое отвлекающее заклинание, всегда используемое мной в людных местах, на парочку перед крыльцом не подействовало. Двое крепких мужчин в одеждах монастырских послушников замерли, явно не понимая, что им делать. Не ожидали они встретить несущего старую кровь в рядовой поездке.

Будучи в душе существом добрым, я избавил их от колебаний.

— ЛЕЖАТЬ.

Зачем изобретать что-то новое, если старое и так прекрасно работает?

Проходя мимо двух одаренных, вдобавок принадлежащих к церкви и защищённых отблеском совокупной веры миллионов людей, неподвижно уткнувшихся носами в грязную землю… Мне вдруг пришла в голову любопытная мысль. Я никогда прежде не пытался приказать человеку «убей себя» или придумать нечто похожее. Интересно, пересилит инстинкт самосохранения отданный Голосом Власти приказ или нет? Надо бы проверить.

Внутри дома ощущалось присутствие четверых. Двое обычных смертных, священник довольно высокого посвящения и ребенок. Ради последнего мы сюда и пришли. Пройдя через небольшую аккуратную прихожую, я, не скрываясь, открыл двери в гостиную, сразу же оказавшись в перекрестье удивленных взглядов. Люди сидели вокруг обеденного стола, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с домашним печеньем.

Один из хозяев, полноватый мужчина лет пятидесяти, начал подниматься со стула. Прежде, чем он что-либо сказал, я слегка приоткрылся — снял защиту, позволяя присутствующим оказаться в зоне моей ауры. Сидевшая спиной ко мне женщина вздрогнула и вжала голову в плечи, её муж рухнул обратно на своё сиденье, у священника выпала печенюшка из руки. Я не эн Сагил, мне далеко до его мощи, да и смысла нет демонстрировать все возможности. Но, с другой стороны, из одаренных тут один священник. Ему тоже хватило.

— Проверьте ребенка, Синклер, — распорядился я, кивая на колыбель. — Я пока поговорю с хозяевами.

Впрочем, даже без проверки видно, что не зря пришли. Младенчик выглядел слишком необычно, видом вызывая подозрения о наследии сидхе или, более вероятно, Старейших. Строение костей черепа, необычайно чистая кожа без родинок, миндалевидный разрез глаз и прочие мелкие признаки очень выразительно намекали.

Взяв четвертый стул, стоящий в сторонке, я уселся за стол.

— Меня зовут Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, — помолчал, позволяя людям проникнуться. Хозяева, похоже, были на грани обморока. — До меня дошли сведения, что в вашей семье рожден ребенок кого-то из моих сородичей. Сейчас мой вассал проверит, действительно ли в мальчике течет кровь Старейших, но я сразу могу сказать, что результат будет положительным. В связи с чем у меня есть несколько вопросов — вы знаете, от кого понесла ваша дочь? Отвечайте.

В последнюю фразу пришлось добавить немного силы, иначе человек бы не смог заговорить. Надо бы с ними помягче.

Дети у представителей Священных Домов и обычных смертных рождаются редко. Физиология слишком разная. Тем не менее, изредка они появляются на свет, вызывая ажиотаж среди посвященных. Мы всё же люди (более-менее) и ничто человеческое нам не чуждо, то есть и за женщинами волочимся, и по борделям ходим, иногда наши девушки сбегают с приглянувшимися им парнями — ситуации случаются самые разные. Результатом становится рождение вот такого комочка плоти, мирно сопящего в колыбельке, игнорируя действия целителя.

— Мы не знаем, милорд, — не с первой попытки выдавил ответ мужчина. — Анна не говорила об отце ребенка. Сказала только, что совершила ошибку.

— Насчет ошибки — это очевидно. То есть совсем ничего? Внешность, он отвергший путь или принадлежит к Священному Дому, хоть какие-то привычки?

— Ничего, милорд, — чуть съёжился человек.

Я непроизвольно поджал губы. Раз девушка говорила о своей ошибке, скорее всего, насилия не было. Нет, союз был добровольным — для изменения энергетики, позволяющего волшебнице зачать от одного из нас, требуется время. Правда, непонятно, какое. Больше месяца точно. Потом беременность и неизбежная смерть, потому что без правильной подпитки с помощью ритуалов плод высасывает материнский организм досуха. Должно быть, девушка была очень выносливой физически и магически одаренной, раз продержалась девять месяцев, успев перед смертью родить. А ведь если бы избавилась от ребенка на ранних стадиях, осталась бы жива.

— Приношу свои извинения, что прерываю размышления могущественного сына Черной Воды, — не вовремя подал голос священник. — Моё имя Стефан Пинс, преподобный Пинс, настоятель церкви Святой Анны. Мы тоже получили уведомление о несчастье, постигшее семью Гринеров. Они — добрые христиане и верные подданные Его Величества, поэтому я сразу поспешил принести им пастырское утешение.

Пинс едва ли не прямым текстом сказал, что изъять ребенка не получится. Не имею права. Сиди перед ним дитя любого министерского Священного Дома, напоминания о рождении в семье, приносившей присягу или иную клятву верности королю, было бы достаточно. Мы и ряд других английских Домов менее скованны рамками людских законов.

— Синклер?

— Он, безусловно, носитель старой крови, милорд, — откликнулся целитель. — Пока не могу сказать, к какому Священному Дому принадлежал его отец. Признаки слишком слабы.

— Значит, выясним позже, когда он подрастет, — я повернулся к мужчине-хозяину дома. — Я забираю ребенка. Вы не сможете о нём позаботиться должным образом.

— Но, лорд Блэкуотер! — снова влез Пинс. — Церковь первой предъявила права на это дитя!

— Вы представить себе не можете, насколько мало меня волнуют желания Церкви.

— Только прямые родственники могут решать судьбу несовершеннолетнего!

Спорить не хотелось, к тому же, Пинс мне не нравился. Очень уж он гладкий. Плюс те два амбала во дворе намекали, что святоша непрост. Поэтому я проклял его на молчание — ведь нельзя говорить, если нет рта, верно же? Люди дружно дернулись, когда губы священника исчезли прямо на глазах, оставив после себя ровную, гладкую кожу. Женщина еле слышно молилась, её муж обильно потел.

Они заслуживают объяснения. Всё-таки речь идет о их внуке. Которого они приняли — несмотря на то, что он послужил причиной смерти любимой дочери. Они ведь не выгнали её, несмотря на пересуды соседей и просевшую репутацию семьи.

— Если отдать вашего внука Церкви, они отправят его в какой-нибудь монастырь, где он вырастет сумасшедшим фанатиком. Сумасшедшим в прямом смысле — нас, потомков древней крови, требуется воспитывать определенным образом. Безумие будет медленно подтачивать его разум, пока он не сорвется и тогда смерти неизбежны. Оставлять его у вас тоже бессмысленно. Его похитят. Захотят в жертву принести, или попробуют забрать часть способностей, или исследуют, введут в род — причин может быть множество.

Не надеясь на память находящегося на грани шока человека, я менталистикой помогал ему запомнить мои слова. Да, сейчас он их не осознает. Но потом, когда успокоится и придёт в себя, вспомнит и осмыслит. Ну а чтобы ему было легче договориться с совестью и не держать зла, я вытащил из кармана чековую книжку и принялся её заполнять. Кнут и пряник, пряник и кнут…

— Возьмите. Будем считать это выкупом за жизнь родственника.

Кивнув Синклеру, магией подхватил колыбель и покинул дом, не обращая внимания на недоверчиво ощупывавшего нижнюю часть лица Пинса. Теперь следует ожидать неприятностей. Я мало того, что королевского подданного похитил — ребенок не крещен и в бумагах не фигурирует, то есть насчет его юрисдикции можно спорить, если вдруг возникнет желание посутяжничать — так ещё и Церкви дорогу перешел. Это куда серьёзнее.

Плевать. Приз того стоит. Полукровка Священного Дома в определенном смысле ценнее чистокровного младенца, потому что представляет собой чистый лист. Его легко ввести в другой Дом, а потом ритуалами привести энергетику к нужному виду. Не до конца — стать главой ему не светит, однако для побочной ветви вполне подойдёт.

Или другой вариант, к которому я склоняюсь. Выяснить имя отца или хотя бы его Дом, а дальше действовать, исходя из ситуации. В нашем положении было бы неплохо отдать дитя родичам и тем самым получить должников. Влиятельных, способных предоставить воинов и ресурсы в случае гипотетического столкновения с той же Кровавой Яростью. Просто, надежно, эффективно.

Иногда полукровки служили наградой. Сородичи в особых случаях награждали вассалов или оказавших им невероятную услугу магов, отдавая детей на усыновление. Для родов смертных — невероятная удача и везение, гарантия того, что следующее поколение вырастет сильным, обладающим нестандартными полезными качествами. Вариант, неактуальный для Черной Воды, да и сам по себе редкий.

Короче говоря, укутанный в одеяла сопящий комочек плоти стоил испорченных отношений с одной из самых влиятельных организаций Англии.

Занятия с учителями у Мерри проходят в первую половину дня. Теоретически всю вторую половину она свободна, на практике же время уходит на выполнение домашних заданий и обязанности по присмотру за поместьем. Она — старшая женщина Дома; есть ритуалы, которые только она способна провести, и помещения, куда только она может войти. Поэтому занимается сестра не тем, чем хочется, а тем, чем надо. Сейчас она привыкла и в определенной степени смирилась со своим положением. Этап с капризами, соплями и слезами мы прошли, и не скажу, что он доставил мне удовольствие или легко дался.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, Мария, но вынужден прервать ваш урок, — я вошел в переделанную под учебный класс комнату, где мисс Хилл читала очередную мини-лекцию Мерри и Фебе. Пыталась читать. Сложно учить кого-то, когда ученицы постоянно спорят и комментируют услышанное. — Забираю у вас учениц, мне требуется небольшая женская помощь.

— У тебя что-то случилось? — немедленно заблестела глазками Мередит.

— Ничего особенного, просто хочу вас кое с кем познакомить.

— А, у нас гости! — по-своему поняла сестра. — Кого ждём?

— Увидишь. Мисс Хилл?

Девушка с разноцветными, переливающимися от серого к зеленому глазами кивнула, встряхнув отливающей синевой гривой длинных волос.

— Конечно, юный лорд, мы всё равно почти закончили. Следующее занятие по расписанию?

— Да, у нас ничего не изменится.

Распрощавшись с учительницей, мы втроём вошли в мою бывшую спальню, откуда я съехал четыре года назад. Лары по инерции продолжали за ней присматривать, проветривали, вытирали пыль, поэтому ребенка я временно отнес туда. По пути сделал небольшое замечание сестре:

— Мерри, в следующий раз не спрашивай меня, случилось у нас что-то или не случилось. Я хорошо отношусь к Марии и даже, можно сказать, доверяю ей. Просто не стоит постороннему знать о внутренних делах нашей семьи.

— Но я же ничего такого не сказала!

— Дело не в нынешней ситуации. Я предупреждаю, чтобы ты в будущем учитывала.

Сестренка слегка надулась и заложила руки за спину — она всегда так делала, если была чем-то недовольна. Впрочем, всю её нахмуренность смыло, стоило нам войти в комнату. При виде колыбельки женщины оживились, подошли поближе, заглядывая внутрь и засыпая меня вопросами:

— Ой, кто это? Откуда он взялся?

— Господин Майрон, это ведь ребенок кого-то из потомков богов?

— Ты его не украл ведь? Нет?

— Какой милый!

— Ага! Хорошенький!

Дитё ожидаемо проснулось и, немного подумав, предпочло заплакать. Обстановка незнакомая, люди новые, чего ждать, непонятно. Хорошо, вовремя вмешался лар, умело сунув бутылочку с подогретым козьим молоком в открытый ротик. Воцарилась умиленная тишина — дамы с глупыми лицами смотрели на обедающего ребенка.

— Да, Феба, ты права — это ребенок кого-то из несущих кровь Старейших. Его матерью была волшебница из смертных, она умерла. Я забрал мальчика у её родителей.

— То есть кто его отец, ты не знаешь, — сделала логичный вывод Мерри. — Что хочешь с ним сделать? Мы его себе оставим?

— Для начала следует разобраться с его родными из числа наших сородичей. Будет очень плохо, если мы примем его в Дом, а потом нас обвинят в краже наследия. Мы не потянем сейчас войну.

— Хочешь узнать, к какому Священному Дому он принадлежит, — поняла Мерри. — В смысле, его отец принадлежит. Когда устроишь проверку? Мы сегодня не успеем подготовиться.

Я задумчиво сложил пальцы домиком. Появилась недавно вредная привычка, надо бы от неё избавиться. Непроизвольные жесты опытному человеку многое расскажут о наблюдаемом объекте, а за мной уже присматривают внимательно.

Мерри уже семь, восьмой год идёт. Она очень настойчиво просит провести её через первую инициацию и, положа руку на сердце, сестра готова. Конечно, тому жуткому истязанию, через которое проходил я, её подвергать нельзя, но призвать кого-то дружелюбного она сумеет точно. Особенно под присмотром старшего брата. Тем более что спешки нет, ребенок уже у нас, и мы его не вернем, о чем Церковь прекрасно знает.

Всё равно страшновато. Маленькая она, как бы ни утверждала обратное.

— Могу предложить два варианта, — наконец решился я. — Сегодня и завтра спокойно подготовлюсь, и призову нужную сущность, которая посмотрит мальчика и даст ответ. Или, если хочешь, можешь призвать её сама.

— Правда?! — сестра чуть не подпрыгнула, разворачиваясь ко мне корпусом. — Можно?!

Её энтузиазм слегка пугал, поэтому я начал готовить пути отступления.

— Вот что я предлагаю. Ты сама ищешь в библиотеке имя нужной сущности. Приносишь мне вместе с набросками ритуала призыва, рассчитанного под себя. Если ты выбрала правильно и предварительно ритуал верный, я разрешу тебе самой составить окончательный вариант и провести призыв. Но! Если ошибок будет много или они серьёзные, грубые, я запрещаю ритуал, и мы целый год к этой теме не возвращаемся. Не готова — значит, не готова. Согласна?

— Согласна!

Тихо слушавшая наш разговор Феба еле заметно улыбнулась. Возражать женщина не собиралась — в её времена лет в семь-восемь первую инициацию и проходили. К тому же подвергать сомнению решения наследника она до сих пор не научилась.

Сомневался ли я? Конечно. Общение с духами, даже лояльно настроенными, всегда риск, и неважно, сколько лет призывающему и насколько он опытен. В то же время очевидно, что от судьбы не убежать и рано или поздно Мерри свой первый ритуал проведет. Сейчас складываются слишком благоприятные условия, чтобы их упускать. Под нужные критерии прекрасно подпадает Трехглавый Ткач, а он — дух на редкость спокойный и, насколько применим к ним данный термин, милосердный. То есть за ошибки не убивает и даже наказывает не особо сильно. Самое то для начинающего.

Спустя минут десять, наполненных радостью и обещаниями, женщины с колыбелью направились на вторую половину поместья. Туда, где на Изнанке расположились основные строения, в том числе гинекей, посещать который мужчины не имели права. Маленьким детям лучше находиться в специально обустроенном помещении, где излучение Изнанки слабое, щадящее, позволяющее организму адаптироваться. Как бы ни сложилась дальнейшая судьба приёмыша, мы позаботимся о нём должным образом.

Глава 20

Давить на меня начали через Синклера.

У него после скандала с уходом из Палат Мидаха сама по себе репутация не идеальная, а после становления моим вассалом она ещё ухудшилась. Зато денег стало больше — народ логично считает, что вассал Черной Воды обязан разбираться в проклятьях на высоком уровне, поэтому зовет Синклера на тяжелые и, следовательно, высокооплачиваемые случаи. Пока что целитель ожидания оправдывает. Он сильный специалист и справляется там, где, по различным причинам, проваливаются его коллеги. Вдобавок он всегда может обратиться ко мне, что тоже жизнь упрощает. Не нужно считать его самым лучшим и гениальным, просто очень хороший профессионал, каких всегда мало.

И вот, внезапно, у него под очевидно надуманным предлогом попытались отобрать медицинскую лицензию. Точнее, вычеркнуть запись из государственного реестра. Поступок не самый умный, потому что сообщество целителей, как бы оно к Синклеру ни относилось, всё же негативно отреагировало на вмешательство посторонних в свои дела. Вдобавок ведение реестра находится в ведении одного из членов Совета Мудрых, то есть организации, издавна имеющей напряженные отношения со святыми отцами. Короче говоря, кто бы ни предложил идею лишить моего вассала дохода, продумал он её не до конца. Разразился небольшой локальный скандальчик.

И всё же неприятности у Синклера были. Его самого и его семью перестали звать в некоторые дома, возникли претензии у Управления налоговых сборов, сына попросили уйти с работы. Множество мелких или болезненных уколов мешали нормальной жизни и здорово раздражали. Однако личность у целителя сложная, местами злопамятная, даже мерзкая; он ещё до знакомства со мной выказывал готовность идти против общественного мнения и бойцовский характер. В ответ на неприятности Синклер недовольно морщился и пытался отвечать ударами на удар.

Меня он не винил — принося клятву верности Черной Воде, целитель понимал, на что идёт. Всё равно неприятно. А вот пока не имели мы вассалов, прессовать нас таким образом было невозможно!

В качестве ответного жеста я проспонсировал десяток организаций атеистической и откровенно сатанинской направленности. Последние скрываются, они запрещены законодательно и есть, за что, но при желании выйти на них можно. Получил сложное растяжение на тренировке, подхватил простуду, посидел с поносом на горшке и понял, что действовать надо аккуратнее — в следующий раз Незримая Власть дружеским намеком не ограничится.

Не следует думать, будто бы устройством моему вассалу подлянок Церковь ограничилась или что письма по поводу «похищенного» ребенка приходили исключительно от её иерархов. Сородичи тоже отметились, причем сразу в двух ипостасях — от лица Министерства и сами по себе, от Священных Домов. Министерство предъявляло претензии и вежливо угрожало, дескать, так нельзя, не в средневековье живём, жизнь каждого подданного принадлежит высшей власти, коя спать не может, так о людях заботится. Родня, в свою очередь, сдержанно и витиевато интересовалась дальнейшими планами. С их точки зрения, ничего предосудительного я не совершил. Моя вина заключалась в том, что успел первым, но не могли же они это прямо написать.

Поток писем снизился через десять дней и вернулся в норму примерно через месяц. История плавно затихла. Раздувать скандал никто не хотел ввиду полной бессмысленности — моя репутация хуже не станет, а младенца я не верну. Вообще сложилось впечатление, что действия церковников служили цели потрепать мне нервы и оценить реакцию.

Впрочем, я забегаю вперед. Потому что спустя неделю после того, как в нашем поместье появился агукающий и пачкающий пеленки жилец, произошло ещё одно событие. Долгожданное и не особо приятное.

Лотарь вышел из Склепа.

Не сам вылез — я его выпустил. Сам бы он проснуться не смог — два года назад я зашел в Склеп и заменил артефакты, держащие его в состоянии стазиса. Старые исчерпали ресурс. Во время процедуры Лотарь не проснулся, ну а я будить его на тот момент не хотел. Предпочел потянуть время и лучше подготовиться.

Теперь ситуация совершенно иная. Я — наследник, то есть имею полное право спорить с главой и бросить ему вызов, если сочту, что его действия ведут к оскудению Дома. Вдобавок за прошедшее время Финехас серьёзно подтянул меня в боевом плане, то есть сразу по морде не получу. Да много причин сошлось.

Одна из них в тот день сидела рядом и с мрачным лицом поглядывала то на меня, то на двери Склепа. Я вздохнул:

— Ты чего такая хмурая? Сама же канючила — выпусти, выпусти!

— Чего-то он не идёт, — пробормотала Мерри.

— Да потому, что он не проспался ещё. Для него в стазисе прошло часов шесть максимум, алкоголь ещё не выветрился. Проснётся и выйдет.

— Понятно, — поджала губы сестра. Снова осторожно взглянула на меня. — Ты его не убьёшь?

Я не стал кривить душой и ответил честно. Близким вообще лгать не стоит, тем более в серьёзных делах.

— От него зависит. Мне не нужна смерть Лотаря — мне нужно, чтобы он перестал позорить Дом и унижать его своим поведением. Если хочет, пусть сидит в поместье и пьёт в одиночку. Только ведь он сидеть не станет. Он опять попрётся на Перекресток и будет там нажираться в компании своих прихлебателей, на глазах у обалдевших посетителей! Или пообещает что-нибудь и забудет, а нам соседи начнут присылать ехидные письма. Помнишь, бабушка Ксантиппа одно такое получила?

— Помню, — подтвердила сестра.

Ей было всего четыре года на момент смерти Ксантиппы, но вспышки дикой, необузданной ярости запомнились ребенку крепко. Как и то, что обычно гнев безумной бабки вызывал её непутёвый сын.

— То-то и оно. Хотя больше всего меня пугает желание Лотаря влезть в управление Домом. Он же глава, он таких клятв надаёт, что мы тысячелетия будем последствия исправлять. Нет уж! Главой он точно быть перестанет.

Мередит вздохнула. Мы с ней эту тему не раз обсуждали и все аргументы «за и против» она знала сама. То, что я сейчас повторяю, не более чем краткая выжимка из долгих споров. Просто ребенок же, хочет верить в лучшее.

— Может, он исправится! Поклянётся, что пить бросит.

Вот то, о чём я говорил.

— Сейчас он выйдет, и ты увидишь, как он поклянётся, — посулил я.

— На него просто проклятье действует сильнее, чем на нас, — попыталась оправдать отца мелкая.

— Конечно, сильнее. Оно всегда действует сильнее, если ему не сопротивляться.

Среди родовых проклятий Черной Воды есть одно, побуждающее родича к саморазрушению. Пить, употреблять наркотики, играть в азартные игры, волочиться за женщинами, мужчинами или изящными овечками. Жил полторы тысячи лет назад родич, убитый вожаком нашего козьего стада за излишнее внимание к подруге. Подругу, кстати, тоже Ромашкой звали — традиция сложилась, что в стаде должна быть всегда коза с этим именем. Про проклятья рассказывают с детства, объясняют их действие, рассказывают, что надо делать, чтобы уберечься или хотя бы свести эффект к минимуму. Но если человек не хочет сопротивляться, если он не может прожить без удовольствия, то любые меры бесполезны.

Лотаря всё устраивает. Зачем ему что-то в жизни менять?

На площадке перед Склепом мы сидели вдвоём. Малха я под благовидным предлогом отослал из поместья в Шотландию — гоблины просили закрыть несколько проколов на их землях, мужчине потребуется несколько суток на завершение работы. Пусть почувствует себя нужным и не присутствует при выяснении семейных отношений. Приходящим учителям тоже дал выходной. Оставалась Феба, которая сама не рвалась наблюдать за дворцовым переворотом и с облегчением приняла разрешение не приходить. Ну и ладно. Свидетели в данном случае не особо нужны.

Несмотря на демонстрируемое спокойствие, внутри словно свернулась ледяная тугая пружина. Вроде бы, всё сделал правильно — проверил зрелось метки наследника, заручился поддержкой предков через цепочку ритуалов, даже посторонних убрал, — и всё равно казалось, что чего-то не учёл. О чём-то забыл. Очень уж высоки ставки. За четырнадцать… ладно, пусть за десять прожитых лет я привык воспринимать себя Майроном Черной Воды, будущее Священного Дома серьёзно меня заботит. Если сегодня высший суд вынесет решение не в мою пользу, далеко не факт, что Черная Вода уцелеет. У Лотаря вполне хватит ничтожества разрушить то немногое, что у нас осталось. Конечно, окончательно Дом не погибнет, рано или поздно в ком-то из дальних потомков пробудится кровь, и новый наследник придёт в заснувшее поместье. Только когда это будет?

Мы не меньше часа просидели на скамейке, перебрасываясь короткими фразами. Мерри успела покричать, слегка поистерить, поплакать и успокоиться. В определенном смысле она очень домашняя, я привык ограждать её от проблем и просто жизненных неурядиц. Последние три года (колоссальный срок для ребенка) выдались очень спокойными и тихими, сестра успела отвыкнуть от напряжения, от плохих новостей. Всё-таки надо больше знакомить её с людьми и перестать выбирать только тех, кто не обидит.

Уже сейчас видно, что мелкая вырастет не красавицей, но мужчины за ней будут бегать толпами. Есть в ней нечто притягательное, завораживающее. Вроде бы, ничего особенного во внешности — черные волосы, темно-синие глаза с хитринкой, маленький аккуратный рот и слегка задранный носик, средний рост, небольшие руки с длинными «музыкальными» пальцами, которыми так удобно держать рукоять детского кинжала. Необыкновенно грациозные движения и потрясающая харизма, дополненная сказочным, побуждающим слушать ещё и ещё голосом.

Наконец, двери плавно распахнулись и в дверном проёме показался Лотарь. Пошатывающийся, цепляющийся за косяк, обводящий округу мутным взглядом. Заметил нас, сделал шаг вперед, не отцепляясь от стенки. Прищурился. С похмелья мозг сигнализировал о странностях, но не мог определить, в чём именно те заключаются.

Мерри вскочила на ноги и суетливым жестом отряхнула платье.

— Эт чё, Склеп, что ли? — Лотарь оглянулся назад. Перевел взгляд на нас. — Майрон, поганец, ты, что ли, меня туда засунул? Ну я тебе сейчас…

По ступенькам он сбежал за счет инерции. Впрочем, организм привычно выводил отраву, так что на ногах Лотарь держался уверенно. Его взгляд упал на мелкую и внезапно до папаши дошло, что выглядит она как-то неправильно. Высоковато.

— Мерри? Чё это с тобой?

— Я выросла, — сестра вытерла руки о бедра. — Ты четыре года проспал, вот.

Лотарь тупо уставился на неё. Мысли явно ворочались у него в голове со скрипом, поэтому он попытался привести их в порядок путём встряхивания. То ли помогло, то ли случайно, но взгляд его снова переместился на меня. Внезапно до пьянчуги дошло, что его старший сын и наследник тоже выглядит необычайно взросло. Совсем не так, как вчера.

Я молча поднял левую руку и показал ему кольцо младшего лорда.

— Четыре. Года? — переспросил Лотарь, не веря. — В Склепе? Родного отца?

Мерри кивнула. У меня на душе потеплело. Хорошее было время.

— Ах так, значит!

— Папа, послушай меня, пожалуйста, — начала сестра. — Мы же не просто так тебя усыпили. Вспомни, как ты себя вёл! Ты после бабушкиной смерти постоянно домой пьяный приходил! И к Фебе приставал! С Майроном подрался!

— Молчать! — рявкнул Лотарь. Мередит, не в силах противиться прямому приказу главы, замолчала. — Соплюха! Не тебе меня учить! Что ты знаешь?! Спелись, да?! Спелись?! Думаете подвинуть меня?! Да я вас обоих сейчас!

Стоило ему начать орать, как я поднялся на ноги — чтобы с легким удивлением и радостью обнаружить, что ростом мы почти сравнялись. И дело даже не в том, что я вытянулся. Просто Лотарь не тот здоровенный мужчина, каким казался мне в детстве.

Кажется, он собирался дать мелкой оплеуху, а потом заняться мной, потому что быстро зашагал в нашу сторону. Я не собирался позволять ему бить сестру или себя, хотя с точки зрения будущего ритуала, возможно, стоило бы — нападение на наследника даёт повод сопротивляться. В то же время, нападение спровоцировано и судьи могут посчитать удар справедливым наказанием за четырехгодичный сон. В любом случае, я выдвинулся вперед, прикрывая сестру.

На мгновение Лотарь, показалось, засомневался, но остатки алкоголя в крови и дурная сила придали ему решимости. Вероятно, его успокоило воспоминание о недавнем для него моём избиении, когда власть главы не позволяла ему отвечать, а про даруемый наследнику иммунитет он забыл. Подойдя поближе, он резко попытался пробить мне кулаком в левое ухо. Попади удар, и меня в лучшем случае отправило бы в нокаут. Обычный человек скончался бы на месте. Я же просто слегка сместился вперед, выставил блок левой рукой, специально чуть помедлил, показывая, что всего лишь отвечаю на действие, и двинул снизу в челюсть правой. От души приложил, честно скажу.

Сегодняшний день я не буду вспоминать с гордостью. Какая-то драка кабацкая, а не свержение тирана в роду потомков богов.

От зуботычины Лотаря развернуло на месте, он упал мордой на песок, нелепо дрыгнув ногами. Рядом прерывисто вздохнула Мерри. Не убил ненароком? Случайное убийство главы… Прецедентов за многотысячелетнюю историю не было. Создавать не хочется — опозоримся. Нет, шевелится. Я обнял сестру за плечи, прижал головенку к животу и принялся зачитывать формулу вызова на божественный суд:

— Именем Хозяйки Глубин! Великой матери, возлежащей в глубине, дарующей мудрость, источника жизни, незримой опоры! Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, говорю тебе, Лотарь Черной Воды, третий из носящих это имя. Ты умалил свой Дом, чести и славы лишил ты его. Дурны деяния твои — не держал слова, не исполнял долга, тратил, не приумножая. Ты не следил за гранью, разделяющей мир людей и Изнанку. Ты не хранил души живых и покой мертвых. Ты не стоял стражем на границе. Не достоин ты власти над Черной Водой, членами её, взрослыми и детьми, имуществом движимым и недвижимым, рабами и всем иным, имеющим имя и не имеющим. Пусть те, кто выше, примут мои слова — или отринут их прочь!

Фактически, я обвинил его в небрежении долгом и игнорировании трёх четвертей Закона. Из всех статей он не нарушил только требовавшую не вмешиваться в дела смертных. В данном вопросе никаких претензий — действительно, никуда не лез, только пьянствовал на Перекрестке.

Развернувшись вместе с сестрой, я, продолжая обнимать худенькое тельце, пошел в сторону храма. Пройдя шагов сто, наклонился и уточнил:

— Говорить можешь?

Приказ, отданный главой сгоряча, в обычном разговоре, со временем прекращает своё действие. Чем выше статус члена Дома и чем он лично сильнее, тем быстрее проходит эффект. Мерри, будучи старшей женщиной рода, до определенной степени обладает иммунитетом к указаниям Лотаря, но, во-первых, она маленькая, во-вторых, он — её отец.

— Могу, — шмыгнула носом мелкая. — Он меня даже не слушал!

Я мудро удержался от речи в стиле «а я же говорил», совершенно неуместной. Погладил по голове и спросил о другом.

— В храм пойдёшь? Феба у себя ждать будет.

— Я лучше с тобой, — прогнусавила Мерри. Отцепилась от моей талии, вытащила платок, высморкалась и продолжила. — Долго ещё?

— Зависит от предков. Вызов брошен, теперь обоих участников поединка тянет к алтарю. Лотарь не сможет долго сопротивляться.

Если он окончательно не пропил мозги, откладывать поединок не станет. С каждой минутой алтарь зовет его сильнее и, в какой-то момент, просто притащит, словно глупого пса на веревочке. У нас не рядовой божий суд. Решается вопрос власти над Домом, поэтому место, время, оружие выбираются судьями, участникам остаётся только повиноваться.

Разумеется, одежда тоже регламентирована. Я ненадолго отлучился в небольшую комнатку при храме, откуда вернулся в алтарную залу без какой-либо маскировки и полностью облаченный. Кожаная боевая юбка, легкий шлем на голову, невесомо-кружевное оплечье из серебряных нитей да кольцо на пальце — вот и все доспехи. Возлежавшие на алтаре непонятно откуда взявшиеся бронзовые длинные кинжалы до начала поединка трогать нельзя, поэтому я в их сторону даже не смотрел. Сидел в круге, очерченном проволокой в полу, ждал Лотаря да изредка перебрасывался словами с примостившейся тут же сестрой. Мерри, похоже, разозлилась. Она-то привыкла, что её мнение учитывают или, самое меньшее, выслушивают, так что действия отца её сильно обидели.

Долго ждать не пришлось. Спустя минут двадцать после нас в храм вошел Лотарь. Его приближения я не ощутил, хотя метка наследника позволяла определять примерное направление, расстояние и самочувствие всех членов Дома. Например, я чувствовал, что Феба сейчас не сидит в своей комнате, как намеревалась, а нервно ходит по центральному коридору главного здания, периодически замирая возле выходящих на храм окон. Почувствовать Мерри было намного сложнее, она выше в иерархии, поэтому прав на приватность у неё больше.

О приближении нашего родителя объявил стук каблуков. Сжимавший кулаки Лотарь наткнулся на меня взглядом, раздраженно оскалился, шагнул вперед, снова остановился, глядя на меня более осмысленным взглядом. По-видимому, увидел юбку, шлем и вспомнил о необходимости переодеться, потому что резко развернулся и пошел в комнату с другой стороны зала. Нам он ничего не сказал.

— Если ты его не побьёшь, — сообразила Мерри, — нам хана.

— Не выражайся.

Побью. Взгляд он отвел первым. И выглядел шокированным, увидев меня в истинном облике. У него-то признаков физических мутаций нет, тело обычное, похожее на человеческое. Иными словами, сильных ритуалов не проводил, в домены старших духов не совался и в целом себя берег.

Вернулся Лотарь быстро, минут через пять.

— Не стыдно тебе, сынок, на отца родного руку поднимать? — с фальшивой укоризной спросил он, выйдя из прохода. — Разве тому я тебя учил? Мать виновата. Слишком Лаврентия доброй была, вот и воспитала на мою голову. Сама-то померла, сучка, а мне разгребать. Ну, не обессудь…

Не видя смысла отвечать, я повернулся к алтарю. Прикоснулся ладонью правой руки поочередно ко лбу, губам, горлу, сердцу, животу. Поклонился, достав кончиками пальцев до носков босых ног.

— Я стою перед предками, облаченный в силу. Помыслы мои чисты, а сердце жаждет истины.

— Я, Лотарь Черной Воды, третий из носящих это имя, обвиняю Майрона Черной Воды, второго из носящих это имя, в неправедном покушении на мою власть. Прошу судий обратить на нас свой взор, наградить правого и покарать виноватого.

Сразу, едва стих звук последнего слова, на алтаре зажегся огонь. Оставленная Покровительницей отметина на руке шевельнулась, стрельнув по нервам ледяной болью и закровоточила по краям. Истинная хозяйка нашего Священного Дома явилась, дабы лично оценить происходящее. Не во всей полноте своего могущества — подозреваю, тогда реальность треснет, разодранная на части исходящей от Старейшей мощью, — но в достаточном, чтобы волны от её появления взбаламутили Изнанку. Стены зала исчезли, скрытые темным туманом, потолок скрылся в тенях. Остались только алтарь с единственным горящим на нём источником света, мы двое и Мерри, сжавшаяся в комочек на холодном каменном полу.

Лежавший на алтаре кинжал прыгнул мне в руку. Я еле успел поймать его за рукоять. А вот Лотарь оплошал, и оружие едва не вонзилось остриём ему грудь. Более очевидного выражения симпатии предков сложно представить. Так как поединок считается начатым, я воспользовался замешательством противника и быстро сплел «воздушный посох» — простое боевое заклинание на пять узлов. Лотарь ощутил его создание и, хотя не смог увернуться, каким-то чудом выставил слабый щит. От удара щит разрушился, но свою задачу частично выполнил, потому что вырубить нашего главу с первого удара не получилось.

Следующим моим ходом стало проклятье острой боли, и вот оно прошло. Лотарь просто не успел что-то сделать. Прежде, чем он оправился, я быстро подскочил к нему и, растянувшись над землей, резанул кинжалом по бедру. Есть! Первая кровь пролита. Развернув левую руку ладонью вперед, резким движением словно вбиваю её в открытый живот противника. Это даже не заклинание, обычный толчок голой силой, от которого, тем не менее, Лотаря снесло с места, словно сбитого тараном. Пролетев метра три по воздуху, он рухнул на пол и перекатился несколько раз, раскидывая руки в безуспешной попытке остановиться.

Инерция победила. Лотарь вылетел за пределы круга.

Начался суд.

Всё, происшедшее раньше — не более, чем прелюдия. Демонстрация серьёзности намерений. Истинное действо началось сейчас.

Время остановилось, ожидая, пока Хозяйка Глубин примет решение. Покровительница смотрела и взгляд её не ведал тайн. Она за считанные секунды узнала обо мне больше, чем я сам, проникая в глубины памяти, отбрасывая химеры самообмана и иллюзии самовнушений. Просматривая варианты будущего, она выбирала, кто из двух кандидатов надежнее сохранит её наследие, оставленное в отдаленном примитивном мирке. Она оценивала и нас, и ситуацию, и человеческий мир по миллионам параметров, создавая сложнейшую картину прошлого-настоящего-будущего, вписывая в неё сегодняшний поединок и решая, какой исход предпочтительнее.

Спустя миг, растянувшийся в вечность, приговор был оглашен. Время возобновило бег.

Я лежал на полу, прикасаясь щекой к холодному камню. Боль отступала, возвращая ясность мышления и позволяя осознать, в каком положении мы все находимся. Оттолкнувшись руками, кое-как встал на четвереньки, с пониманием обнаружил небольшую лужицу крови под носом. Повернул голову на звук. Мерри стояла у самого края круга, сжав кулачки и глядя на меня огромными испуганными глазами.

— Всё хорошо, — криво улыбнувшись, с некоторым трудом помахал ей рукой. — Сейчас закончу.

Одно знаю — отныне я всеми силами буду избегать общения с Покровительницей. Её критерии на порядки полнее человеческих, они действительно божественно сложны. Сочти она, что недостатки Лотаря выгоднее для существования Черной Воды, для исполнения возложенных на Священный Дом обязанностей, и очевидное ничтожество главы не имело бы никакого значения. Я ошибался, приписывая ей привычные реакции, ориентируясь на свой образ мышления. У неё свои мерки.

Надо вставать. Лотарь продолжал валяться на полу, свернувшись в клубок и поскуливая, поверженный суровостью приговора. Я, можно сказать, легко отделался, мне всего-то предстояло занять трон главы со своеобразным испытательным сроком. Иными словами, шестнадцать лет нельзя проводить кое-какие ритуалы и запрещено пользоваться рядом прав, например, взывать к высшим духам Изнанки. Не страшно — всё равно не собирался и в ближайшие лет сто не соберусь. Лотарю досталось сильнее. Насильственное лишение титула перекорёжило ему энергетику, сомневаюсь, что он сейчас создаст простейшее заклинание. Покровительница могла бы сделать всё намного мягче, она выразила таким образом своё неудовольствие. Но ведь не убила же.

Покряхтывая, выпрямился во весь рост. Оружие исчезло, вместе с ним пропали символы моего статуса, то есть кольцо и оплечье. Вместо них на алтаре лежали другие — зеркало, головной убор, отдаленно напоминающий богато украшенную тюбетейку, парные браслеты, нож из неизвестного черного металла и другое кольцо. Прихрамывая, я подошел поближе.

— Пред ликами тех, кто ушел, я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, говорю так. Я сделаю зыбь мира крепкой для вас. Без века недостатка и истощения по всей земле. Да будут растения расцветать, ветви сгибая под плодами. Вечный круговорот начнет движение снова. Засияет Дом вновь изумительно, богатство и благополучие пребудет с ним вновь, как и раньше.

С последним словом кольцо сжалось на безымянном пальце левой руки, свидетельствуя о завершении обряда. Метка наследника в ауре зашевелилась, принялась разрастаться и перестраиваться, меняясь сама и изменяя меня. По уму, следовало бы пойти, отдохнуть, выспаться. Приятным планам мешает одно незавершенное дело, с которым, по уму, тянуть не следует.

Увидев, как я зашаркал в сторону Лотаря, Мерри подошла поближе. Мы стояли над телом совершенно разбитого существа и смотрели на него с разными чувствами. Сестра жалела, я в большей степени испытывал брезгливость.

— Что с ним? — наконец, спросила мелкая.

— Прародительница наказала. Он сейчас чаровать не может и по силам почти не отличается от обычного смертного.

Не физически — тело у него осталось прежним. Хотя плоть у волшебников сильно зависит от энергетики, так что, возможно, со временем деградирует.

— Что ты с ним сделаешь?

Вопрос был задан очень осторожно. Мерри понимала, что в данном случае спрашивает не просто брата, а главу своего Дома. Феба часто обсуждала с ней подобные нюансы.

— Он всё ещё принадлежит к Черной Воде, изгнания не было. Ничего серьёзного натворить он не успел, поэтому казнить тоже не за что. С другой стороны, отпускать нельзя — в его памяти хранится много тайн. Знаешь, что, — вздохнул я. — Засуну-ка я его обратно в Склеп. Пусть там полежит, пока мы не придумаем, как с ним поступить.

— Хорошо, — приободрилась Мередит, поняв, что рубить сплеча я не собираюсь.

Смысл казнить Лотаря? Чтобы с сестрой отношения испортить? К тому же, у Дома к нему серьёзных претензий действительно нет — сначала за сыном плотно присматривала Ксантиппа, затем мы очень быстро его нейтрализовали. Конечно, разговор был бы другим, успей он надавать клятв или продать доступ к источникам, а так… В Склепе ему самое место.

Бросив на Лотаря заклинание усыпления, чтобы не натворил чего по пути, я магией поднял его в воздух и понес по обратному маршруту. Мы сегодня целый день туда-сюда курсируем, между Склепом и храмом. Хотя должен сказать, что последний путь, да простится мне двусмысленность, из-за усталости выдался тяжелым и забрал много сил. Зато уверен, что всё сделано правильно.

На сей раз артефакты для погружения спящего тела в стазис не понадобились: будучи полноправным главой, я имел право использовать встроенные заклинания Склепа. Так что положил Лотаря в той же камере, из которой он вылез чуть больше часа назад, закрыл дверь, активировал систему и задумался. Хозяйка ведает, сколько он там пролежит. Надо бы на всякий случай оставить весточку. Подумав, написал на двери: «Лотарь, бывший глава. Бесполезен». Коротко и по делу получилось.

— Пошли поедим, — направившись к выходу, сказал Мерри. — Там Феба приказала ларам стол накрыть.

— Могла бы и в храм прийти, — пробурчала сестра.

— Не требуй от неё слишком многого. Она и так чувствует себя виноватой, что обрадовалась, узнав о моей победе. В её время вмешательство в дела правящей семьи считалось грехом, это сейчас традиции изменились.

Мередит вздохнула.

— Да я знаю, она показывала, когда менталистикой занимались. Ты когда объявишь о становлении главой?

Пришел мой черед вздыхать. Хороший вопрос, правильный. По идее, уведомить ближайших соседей следует в ближайшую пару дней, таковы негласные правила. Фактически же мне хочется отдохнуть недельку и разобраться со списком новых обязанностей, это раз. Два — задержка позволит продемонстрировать независимость. Только не примут ли её за хамство?

Слухи о том, что юный лорд Майрон прикончил папу (и маму, и бабушку), среди людей ходили давно. Наши сородичи в них не верили, потому как понимали сложность задачи. Простому смертному и то проще ухайдакать главу Священного Дома, чем собственным подданным. Вдобавок удачное покушение если не закрыло бы мне доступ к трону (на нём, кстати, надо посидеть в ближайшее время. Сутки), то значительно осложнило принятие титула. Надо полагать, теперь ситуацию они увидят под новым углом, после чего сплетня получит новое развитие.

— Скоро. Затягивать нельзя, скрыть не получится. Подумаю, как это сделать наилучшим образом.

— Чего там делать-то? Образцы писем в архивах найдём. Написать да отправить.

— Не скажи, — улыбнулся я её наивности. — Всегда есть варианты. Потом эту тему обсудим, ладно? Пошли за стол, а то есть очень хочется.

Глава 21

Общение с долгоживущими магами приятно тем, что они понимают намеки. Зачастую как бы не лучше намекающего. У них полно своих загонов, они привыкли решать вопросы грубой силой, их мораль и психика очень своеобразные. Однако им достаточно одного взгляда, чтобы разобраться в ситуации, вызывающей оторопь у более молодых людей.

— Я бы тебя поздравил, — рассматривая кольцо у меня на руке, задумчиво протянул Старый Джо, — да только не похоже, что ты сильно радуешься. Лорд. В любом случае, Мерцающий народ приветствует нового главу Священного Дома Черной Воды. Наше мнение тебе, конечно, не сдалось, но можешь рассчитывать на нашу поддержку.

— Спасибо.

— От себя добавлю — титул ты принял вовремя. Моё тело не выдерживает, скоро уходить и, чувствую, в последний раз.

Надеюсь, что сумел удержать лицо и не скривиться. Двоедушники всегда были проблемным сообществом, они постоянно влипают в разные неприятности и втягивают в них посторонних. Закон нарушают не часто, зато привлекают внимание эксцентричностью поведения, нарываются на конфликты, портят жизнь облеченным властью смертным и стабильно служат источником головной боли тех, кто за ними присматривает. То есть нас, Черной Воды. За счет возраста и авторитета Джо уверенно разруливал спорные ситуации в островной общине двоедушников, его слушались самые отъявленные бунтари. Если он действительно уйдёт на перерождение, не факт, что следующий Пламенеющий будет справляться столь же эффективно.

— Преемник у тебя есть?

— В том-то и беда, что их целых двое, — поморщился Джо. — Я тебя с ними познакомлю.

Совсем весело. Чую, ждут меня веселые деньки. Может, его подлечить нашими методами?

— Хотя бы лет пять продержишься? Дай мне в силу войти.

— Попробую. Сам их оставлять не хочу.

— Я пришлю Синклера, он посмотрит, что можно сделать, — Джо, конечно, о здоровье тоже заботится, но лишнее мнение не помешает. Помолчали, затем я уточнил. — Никаких возможностей задержаться на лишнее воплощение нет?

— Это не от нас зависит. Разве что твой патрон, — он взглядом указал на мою левую щеку, где тускло блестел символ Стража Пустоты, — смилостивится. Только он не смилостивится. До наших сложностей ему дела нет.

— Жаль. Ну, может, ещё увидимся.

Завершив свой путь здесь, в бедном на энергию человеческом мире, двоедушники не умирают окончательно. Они перерождаются в иную форму и уходят дальше, как поговаривают, на свою прародину, в мир, где зародилась их странная раса. Врата на Изнанке, куда отправляются достигшие подходящего возраста и уровня силы члены Священных Домов, ведут примерно в те же края — опять же, насколько нам известно. Так что, если слухи не лгут, и я в конце, если не убьют, продолжу идти по пути служения, а не стану отрекшимся, то шанс встретиться у нас действительно есть.

Слишком много «если».

— Сейчас-то не прощайся! — засмеялся Джо. — Я же не прямо сейчас помру!

Выйдя от старейшины, я направился в Кровавый квартал. Сегодня шел третий день, как я принял властные атрибуты. Остальные Священные Дома уже знают о некоем внутреннем событии, случившемся в Черной Воде, хотя конкретика им неизвестна. Существуют методы, позволяющие отследить проведение сложных ритуалов или явление в наш мир посланников Старейших, не говоря уже о частицах самих прародителей. Однако точных сведений известные способы не дают. Поэтому со стороны сородичей чувствовался нескрываемый интерес — все ждали официального уведомления о происшедшем. Потянуть с ним можно, отсутствие или отказ предоставить информацию может послужить поводом для серьёзного охлаждения отношений. Вплоть до войны.

Начать я решил с Перекрестка, с обхода местных наиболее влиятельных лиц и личного уведомления их о своём новом статусе. Учитывая скорость распространения сплетен, можно быть уверенным, что к вечеру о смене главы Черной Воды узнают даже последние нищие, а вместе с ними информация достигнет моих сородичей. Одновременно с нашими письмами. Сообщения в Совет Мудрых, канцелярию короля, канцелярию архиепископа Кентерберийского и иные важные структуры смертных придут позднее. Почему так? Традиционно первым новости сообщают вассалам и союзникам. Мой поступок как бы говорит другим Священным Домам, что мы по-прежнему считаем Перекресток личной территорией и ставим его благополучие выше отношений с англичанами.

Интересное наблюдение. С недавних пор люди, живущие и работающие на Перекрестке, перестали считать себя частью английского общества. Проявляется это не у всех, но всё чаще в разговоре слышится «мы, кроссы». Раньше это слово использовали намного реже, в повседневный оборот оно вошло после закрытия прохода под Лондоном.

Короче говоря, с утра я навестил Глена, потому что он мэр и потому что я хорошо к нему отношусь. Учитывая всё, что он делал для Черной Воды, Глен заслужил право узнать новости первым. До сих пор не знаю, кто он такой. Года два назад, разбирая очередные летописи, нашел упоминание о некоем «Глене из Ллангиби, благословленном судьбой». Исходя из текста, описываемые в нём события происходили лет четыреста назад. Что означает термин, установить не удалось, а подойти и спросить прямо, действительно ли бывшему хозяину гостевого дома сотни лет, мешают упрямство и деликатность. Магии от него не чувствуется совершенно. То есть, если я прав в своих предположениях и речь идёт об одной и той же личности, либо Глен — настолько умелый волшебник, что в состоянии спрятаться от моего чутья, либо вовсе не принадлежит к человеческому роду. Ну или кто-то могущественный одарил его неизвестной формой бессмертия, во что верится слабо, потому что нет в нашем мире существ, способных на такие подарки. Лично мне импонирует вариант с малоизвестным видом нелюди, но и отбрасывать возможность наличия под боком скрывающегося великого мага нельзя. Перекресток же, у нас тут всякие умельцы имеются.

От мэра пошел к Старому Джо — тот совмещает должности главы объединения артефакторов (хотя часто выступает от имени вообще всех мастеров) и старейшины двоедушниц. У нас нет гильдий, зато существуют неформальные объединения мастеров одной специализации. Они служат своеобразной горизонтальной сетью, связующей общество домена, в отличие от администрации с её Советом и аппаратом руководства частей, являющейся вертикалью власти. Артефакторы-оружейники, артефакторы-щитовики, зельевары медицинского направления и всё в таком духе. Руководимые Джо ювелиры считаются наиболее богатыми и влиятельными.

После разговора с Пламенеющим двоедушниц пришел черед Кровавого квартала. Мне, в общем-то, всё равно, с кем там говорить. Могу с руководством, могу с кем-то уважаемым — главное, чтобы человек принадлежал к местной верхушке и донес сведения до остальных. Поэтому я пошел к Скрюченному. У старика было достаточно времени, чтобы пообщаться с тем неназванным руководителем анархистов (или социалистов, или националистов) и по своим каналам узнать, способен ли тот выполнить нужную мне работу. Говоря по-простому, взорвать волшебников, нарушивших Закон.

Скрюченный не подвел. Он не просто выдал характеристику на главу местной ячейки «Млады Босни», он раскопал связи этой организации с английской разведкой и через знакомых в Империи собрал информацию по будущим объектам. Вот что значит профессиональный подход. Джастин считается одним из лучших посредников и стоит запрашиваемых денег, потому что гарантирует результат. Вот и сейчас он заверил лорда Блэкуотера, то есть меня, что за жалкие десять тысяч фунтов проблема будет решена в течение пары-тройки месяцев. Единственное, потребуются кое-какие дополнительные приготовления, но если упомянутый лорд разрешит разместить заказ у такого-то мастера от его имени, то сроки не пострадают. Я, конечно, разрешение дал.

К своему удивлению обнаружил, что на меня, оказывается, многое завязано. Просто прошелся по улицам, здороваясь со знакомыми и обсуждая с ними те или иные дела. Не то, чтобы они нуждались в моём разрешении или консультации (хотя кое-кто просил о помощи), скорее, им требовался третейский судья. Кто-то авторитетный, способный беспристрастно вникнуть в ситуацию и вынести решение. Люди долго ко мне присматривались, но сейчас, похоже, коллективный разум определился.

Два торговца, бывших партнера, хотят развести бизнес. Их активы требуется поделить, причем непонятно, кому достанется общий склад в Суконном поселке. У нас земля стоит дорого… Почтенный маг обвиняет аукционистов в предоставлении неверной информации о купленном им артефакте. Собирается целая комиссия, меня хотят видеть председателем. Лаборатория зельеваров не нашла ничего лучшего, чем сливать отходы в общий коллектор. Произошел взрыв, страховая отказывается оплачивать ремонт соседних строений. Соседи вооружаются, зельевары бегут в администрацию и почему-то ко мне.

И вот таких случаев — масса. Иногда анекдотичные, иногда страшные, например, когда столкнулись банды ирландцев и китайцев. Стража не успела отреагировать и в результате беспорядков в Попрошайке начался пожар, с трудом потушенный прибежавшими магами. Началось следствие, выявившее связи бандитов с многими респектабельными и влиятельными людьми. Глен, вероятно, сам по себе тронуть бы их не рискнул, но имея за спиной мою поддержку, кое-кого с Перекрестка выкинул. Его тоже тронуть не посмели — по той же причине.

На самом деле я впрямую почти не вмешиваюсь. Моя функция заключается, образно выражаясь, в демонстрации присутствия. То есть участники конфликта знают, что перегибать палку не надо, потому что на горизонте маячит лорд Блэкуотер и уж он-то сдерживаться не будет. Раньше, при Лотаре, этого не хватало, администрация выкручивалась, как могла. Сейчас стало намного проще.

Возвращаясь к обходу земель. Завершив своеобразный круг почета и помаячив кольцом, я вернулся туда, откуда начинал. В «Клевер». Время приближалось к ужину, пора было идти домой, что я и собирался проделать. Только слегка задержался в ресторане, ожидая, пока повар сготовит четыре порции своих фирменных блинчиков — Мерри их обожала. Как всегда в таких случаях, я уселся за отдельным столиком с чашкой чая и принялся беззастенчиво подслушивать чужие разговоры.

— …Недавно поступил в Сорбонну.

— О, понимаю! В юности я тоже желал совершить нечто выдающееся. Теперь мне хочется просто лежать на диване и ругаться с женой.

— …Представляешь, я приехала сюда за духами, выбирала их два часа, а консультант на кассе сказал, что они не подходят! Мне это нельзя!

— …Мы не пойдём. У сестры Эти дни.

— Эти дни?

— Дни без денег. Она всё потратила.

Недавно в здании неподалеку надстроили этаж. Старый магазин переехал туда, внизу разместился парфюмерный и отдел с разного рода женской бижутерией. Теперь разговоры на нижнем этаже гостиного дома обрели определенную специфику.

Интересно получается. Перекресток Черной Воде не принадлежит и, в общем-то, без нас способен прекрасно функционировать. Тем не менее, уже не раз слышал — люди успокаиваются, узнав, что мы есть. Просто существуем. Объяснение вижу в том, что наше присутствие является своеобразной гарантией от посягательств других Священных Домов или человеческих правительств. Впрочем, внимательно выслушаю и тщательно обдумаю любое другое объяснение. Кто его знает? Вдруг имеет место непонятный выверт человеческой психологии?

— О, Боже! Что с тобой?

— Продавцы дают попробовать косметику. Я чихнула, когда наносила тушь.

Тут же, под глушащим звуки пологом, беседуют двое представительных мужчин.

— Мы не перешибём ставку Питерса. Его зять работает в комитете и уже всё организовал.

— Просто дадим не два процента отката, а пять. На этот контракт слишком многое завязано, он должен быть наш!

Случайно ловлю взгляд бледного юноши и непроизвольно проваливаюсь в его мысли:

— Энканасьон не пришла. Она играет со мной! Или, может, что-то произошло?

Надо бы присмотреть за тем приятелем Розалин, Ричардом Деем. Паренек произвел на меня приятное впечатление. Неглупый, сильный для своего происхождения маг, в характере чувствуется стержень. Особых перспектив у него нет, а с моей небольшой помощью он мог бы подучиться и, следовательно, сделать неплохую карьеру. Лишний должник мне не повредит. Не вассал, нет — старик Хремет был прав, говоря, что честь служить Черной Воде ещё заслужить надо. Так что пока мы говорим исключительно о должниках.

Наконец, явилась Дана с блинчиками. И с небольшим тортиком — подарком от персонала. Честно сказать, своим маленьким жестом они меня очень растрогали, потому что некоторые люди не рискуют со мной лишним словом перебросится. С теми, кто меня знает давно, проще. Работники «Клевера» помнят Корнелия, помнят Лотаря, меня впервые увидели в шестилетнем возрасте, то есть могут сравнивать и сравнение в мою пользу. Так что Дану я поблагодарил, оставил щедрые чаевые и пошел домой с хорошим настроением.

Эпилог

В кабинете, перестроенном по моему вкусу, работалось легко. Кто перестраивал? Лары. Духам поместья хватило пожелания и скинутого мысленного образа, чтобы они за неделю выполнили всю работу. Сами мебель и вещи вынесли, сами убрали прежний пол и шелковые обои со стен, сами нарисовали на потолке карту ночного неба. Подозреваю, они бы и материалы тоже сами достали, сперев в одном из фешенебельных лондонских магазинов, но тут уж я успел подсуетиться.

Словом, мне нравилось.

— На должности главного врача вы продержитесь года четыре-пять. Потом начнутся интриги, вас попробуют снять, но так, чтобы я не отозвал своё разрешение на создание клиники. Практически уверен, что снимут. Тем не менее, эти четыре года — ваши.

— Престиж и деньги в обмен на нервы, — усмехнулся Синклер. — Флотским коллегам едва ли понравится подчиняться специалисту со стороны.

— Если согласитесь, то справляться с их гонором придётся самостоятельно, — признал я. — Впрочем, могу проклясть особо вздорных.

— Хотелось бы обойтись без этого, — усмехнулся целитель. — Я подумаю, хорошо, милорд? Не уверен, что готов вот так быстро менять образ жизни.

Мне только оставалось, что пожать плечами.

— Я, в общем-то, тоже не уверен, что хочу принять их предложение. Но следует признать — Рашуорт нашел подходящую наживку. Он сумел меня заинтересовать.

Верхушка Флота предложила сделку — моё согласие на создание крупнейшего в стране больничного комплекса в обмен на ряд очень специфических предметов с Изнанки. С их помощью мы сможем процентов на двадцать увеличить объём домена Перекрестка. Конечно, в ближайшие лет десять у меня не хватит знаний и опыта для расчета нужного ритуала, мне потребуется время и, вероятно, консультации у ряда условно-покойных родственников, но задача расширения из невыполнимой становится просто сложной.

Изначально флотские собирались договориться с Министерством на предмет помощи в разработке и проведении ритуала. Глену доложили его шпионы, а он передал мне. К счастью, те представители Священных Домов, у которых Рашуорт консультировался, быстро объяснили морякам, что Черная Вода ни за какие коврижки не подпустит посторонних к обеспечивающим стабильность домена заклинаниям. Структуры, поддерживающие существование пространственного пузыря, являются тайной из тайн. Поэтому мне предложили иной вариант, в определенном смысле более заманчивый.

Теперь сижу, думаю. Пытаюсь определиться с наилучшим вариантом для Дома. Заодно с вассалом советуюсь — поставить своего человека во главе конкурента Палат Мидаха было бы очень приятно. Но проблемно.

Если Синклер согласится, презентую ему флюгегехаймен. В описи тот здоровенный медный дилдак называется иначе, длинно и вычурно, поэтому я переименовал его в соответствии с основной функцией. Изготовленный примерно при жизни императора Калигулы, этот артефакт двенадцать раз использовался для наказания врагов Черной Воды. Три жертвы успели спрятаться за щитами класса «цитадель», из оставшихся шестерых выживших трое ушли в монахи, двое позже покончили с собой. Последний после лечения выражал желание купить артефакт и был позднее изгнан из рода за связь с жеребцом андалузской породы.

Самое то для увещевания строптивых подчинённых.

Расставшись с Синклером, я ещё немного посидел за столом, разгребая накопившиеся письма и другие бумаги. Поздравления с принятием титула главы продолжали приходить даже сейчас, спустя месяц. Событие-то нерядовое, причем во всех смыслах. Глава Священного Дома, если не случится какого-то форс-мажора, правит лет пятьдесят, не меньше, так что иметь со мной дело сородичам предстоит долго. Кроме того, восхождение на трон, признаем откровенно, малолетки — редкость. Случается, да, и почти всегда свидетельствует о глубочайшем кризисе. В случае Черной Воды ситуация усложняется моей репутацией «молодого, да раннего» и прогремевшим несколько лет назад прямым призывом Клинка Проклятых. Поэтому многие лица равного статуса просто не знают, как реагировать, и тянут время.

Выйдя из кабинета примерно в половине второго дня, с удивлением натолкнулся на Мередит.

— У тебя же вроде занятия сейчас?

— Урок с леди Анат, — согласилась Мерри, — только что закончился. Она сказала отдохнуть перед завтрашним. Майрон, а Скорбящая Матерь надолго нас задержит?

— Как получится. Я у неё неделю провел, наша мама десять дней и возвращаться не хотела, — припомнил я. Вздохнул и признался: — Тяжело уходить из места, где тебя любят. Ни за что, просто так.

— Я помню, ты рассказывал. Надену кулон с её жемчужиной — пусть видит!

— Да, порадуй её.

Возраст семи-восьми лет — самый подходящий для того, чтобы навестить Скорбящую Матерь. Мерри уже не младенец, поэтому дух сумеет сдержать свои порывы и не задушит её в ласковых объятиях. В то же время, сестренка достаточно взрослая и обученная, чтобы понимать, что можно говорить, что нельзя, с какими просьбами обращаться дозволено, а какие абсолютно неприемлемы. Со мной ситуация несколько сложнее, но в четырнадцать, почти в пятнадцать лет организм ещё подростковый, поэтому взрослым меня не посчитают и отнесутся дружелюбно даже при наличии косяков. Иными словами, у нас обоих есть серьёзные гарантии безопасности.

Первая инициация Мерри прошла близко к идеальной. Она правильно определила подходящего для её случая духа, с небольшими огрехами составила черновик ритуала, провела необходимую подготовку и успешно призвала Трёхглавого Ткача. Теперь ходит гордая, считая себя взрослой и напропалую хвастаясь знакомым первой меткой в ауре.

Ребенка, ради которого затевался призыв, неделю назад забрали родственники. Надо будет последить за его судьбой. Мать не успела наречь сына, данное дедом и бабушкой имя всего лишь фигурирует на бумаге и не успело закрепиться, мы тоже никак его не называли. Если Священный Дом Праха Земли примет мальца в себя и даст родовое имя, то у Мерри появится своеобразный крестник. Связь слабенькая и ни к чему не обязывающая, но она есть.

Или возможно, его отдадут в семью вассалов. Отцом ребенка является один из отрекшихся, а Прах Земли осуждает своих представителей, выбравших жизнь в привычном мире взамен ухода во Врата, на службу к прародителю Дома. Впрочем, нас это уже не касается — мы свои обязательства выполнили и тем самым заполучили неплохого должника.

Было бы, конечно, неплохо оставить ребенка себе, но риски, риски… Тот случай, когда синица в руке предпочтительнее журавля в небе. Придется увеличивать численность Дома более естественным путём. Я, в общем-то, против брака по расчету ничего не имею, смущает только отсутствие подходящей кандидатуры. Девушки из европейских сородичей не подходят из-за высокого риска оказаться втянутым в чужие, ненужные интриги; со сверстницами из не-западных стран я банально плохо знаком. Они редко появляются на Перекрестке. Одной из причин, побудивших меня ответить согласием на предложение главы Испепеленных, послужила надежда на более плотное общение со Священными Домами Руси. Там хватает сородичей, настроенных по отношению к Черной Воде нейтрально, которым от нас ничего не нужно.

Ну и хотелось бы какие-никакие чувства к жене испытывать. В смысле, положительные, а не как в некоторых семьях, где муж из рук жены боится стакан воды принять.

— Ты сегодня в поместье целый день или пойдёшь на Перекресток? — перебил мысли голосок Мерри.

— Надо сбегать на пару часов. Всё-таки надолго уходим.

— Опять со своей подружкой встречаешься? — потешно прищурилась мелкая.

Я отвернулся, скрывая улыбку.

— Нет, Годивы сегодня не будет. Она занята.

— Хвала Старейшим! Смотри, запудрит она тебе мозги!

Мерри по-детски ревновала меня к Годиве. Вернее, ревновала она ко всем знакомым девушкам, но к Годиве особенно. Ей почему-то казалось, что та в отношении меня имеет подозрительные намерения и потому от неё нужно держаться подальше. Познакомились они на Перекрестке, причем сразу друг другу не понравились. Мередит взбесило обращение к ней, как к маленькому ребенку; взрослую девушку, работающую в Олдоакс, раздражало демонстративное сомнение в её способностях.

Дополнительной пикантности происходящему придавал Малх. Он начал оказывать Годиве знаки внимания, тем самым заставляя Мерри разрываться на части от противоречивых желаний. С одной стороны, мелкая уже числила Малха личной собственностью. С другой — увлекшись симпатичным таинственным юношей из далекой страны, мерзкая хищница поневоле отвлечется от любимого брата. Я с огромным интересом следил за детскими душевными терзаниями и ждал, какая же тенденция возобладает.

Мерри — взрослая? Не для меня.

Она говорит, после становления главой у меня взгляд изменился. Верю. Общение с богом не проходит бесследно. Странно ощущать себя пылинкой, глядящей на ураган. Начинаешь понимать христиан с их концепцией смирения пред волей Господней.

Никакие важные дела меня на Перекрестке не ждали. Так, текучка — поговорить с людьми, узнать последние новости, забежать к Сплиту за парой книжек. Феба долго не решалась последовать моему совету написать про времена своей молодости и, вероятно, не осмелилась бы вовсе, не получи внезапную поддержку со стороны приходящих учительниц. Мария Хилл и Джулия Боччони насели на неё с двух сторон, дружно убеждая, что сейчас не старые времена и публикуются даже те, кому публиковаться не стоило бы. Для затравки уговорили отослать статью в исторический журнал. Статью приняли с восторгом (подозреваю, в том числе из-за фамилии автора), я тоже с ней ознакомился, после чего вызвал Фебу к себе. Похвалил, немного поругал. Незачем посторонним читать о порядках внутри Дома Черной Воды, пусть описанное и давно в прошлом. Так что с той поры начинающая писательница приносит своё творчество мне на рецензию и могу сказать, что постепенно слог её улучшается, а мастерство растет.

Сразу после перехода встретился с Гленом. Чуть ли не столкнулся с ним, выходя из портала. Господин мэр, неизменно огромный, косматый и подавляющий, обычно днём работает в ратуше, но сегодня у него выдалась свободная минутка и он решил зайти пообедать в «Клевер». Заодно посмотреть, как справляется наконец-то официально назначенная управляющей Дана. Гостевой дом для Глена — любимое детище, поэтому он долго тянул с передачей обязанностей и дотянул до того, что его ближайшая помощница обиделась и пригрозила уйти. Сейчас, вроде бы, вулкан страстей стих, они помирились.

У администрации настало золотое время. Китайцы и прочие новички вписались в ритм жизни Перекрестка, усвоили местные традиции и деловые обычаи, поэтому общее число инцидентов вернулось к прежнему уровню. Так что Глен ходит довольный, уверенно ожидая предстоящих перевыборов.

Поговорим с ним минут пять, я попрощался и пошел по своим делам. Зашел в банк, оплатил счета, оставшиеся деньги кинул на депозит. Мы в последнее время скупаем много серебряной руды, я ещё в бытность свою наследником заключил договор поставки с одной южноамериканской фирмой. Что дальше с фунтом и любой другой валютой будет, непонятно, а благородный металл есть благородный металл. Сильно ценимый на Изнанке.

Из банка пробежался по магазинам, прикупил несколько полезностей. Сделал заказы, передал мастерам заказанное мне. Словом, не занимаясь ничем особенным, потратил два часа и внезапно обнаружил себя в Кровавом квартале, неподалеку от школы Скрюченного. Припомнив недавнюю встречу с Атаульфом — тот хвастался, что предпринятые им ответные меры в лице отряда наёмников дали результаты и семейство обидчиков лишилось парочки представителей — решил зайти. Джастин обозначил более поздний срок, но вдруг появились новости?

Встретил меня Скрюченный приветливо. Щедрым клиентам он всегда рад, а я вдобавок его школе добрую рекламу обеспечиваю. Джастин находился на дальнем полигоне, обычно закрытом от посторонних и служившим тренировочной площадкой для нестандартных учеников. Поскольку меня пропустили, а не вызвали мастера ко мне, сегодня на арене издевались не над местными «ниндзя» или иным вариантом скрывающих лица спецов.

Предположение оказалось верным. Легко ступая между тонкими струйками потрескивающих грозой смерчей, уклонялась от шпаги инструктора одетая в кожаный костюм женщина.

— Доброго вам дня, лорд Блэкуотер, — обернулся Скрюченный.

Успех. Сегодня он заметил меня на шаг позднее, чем в прошлый визит. Не то, чтобы я специально пытался к нему подкрасться, но хотелось бы понять, как он меня замечает.

— Здравствуй, мастер. Новая ученица?

— Так и есть, милорд. Друг попросил по старой памяти подтянуть племяшку, — он дернул шеей, скривили лицо в ещё более ужасной гримасе, чем обычно, и пожаловался. — Не люблю девок учить. Да им вообще на войне не место.

— А как же Крылатая гвардия и другие?

— Вы их видели, милорд? Тех гвардеек-то? — сморщился Джастин. — У них от женского только то, что между ног дырка, а не член. Остальное всё мужское. Я не спорю, есть такие девки, что дерутся здорово и почти любого мужика за помощь заткнут. Так ведь не в умении железом махать дело. В голове у них начинка иная. Если баба крови попробовала, остановиться ей сложнее, она меры не знает и хочет ещё, ещё!

Исходя из моих личных наблюдений, старик прав. Исключения встречаются в любом правиле и воительницы, способные на равных биться с мужчинами, есть. Их не особо много, но они реально мужчинам не уступают. Только вот внешность у них абсолютно неженственная, а характер ещё хуже.

Среди наёмниц довольно много девушек, но они — нишевые специалистки. Телохранительницы знатных особ, чья задача спасти подопечную и продержаться до прихода охранников. Шпионки, соблазнительницы, любительницы всякого рода отравы. Тех, кого реально можно назвать сильным боевиком, по пальцам пересчитывают. Причем дело не в «давлении общества» или «патриархальном угнетении», мешающем слабому полу проявлять свою силу на полях сражений. Останавливает банальная физиология.

— На эту, вон, посмотрите, — продолжал Скрюченный. — Куда лезет, спрашивается? Видно же, что заманивают. Не увлекайся, приостановись, взгляни на бой со стороны. Нет! Прёт вперед буром. Физические данные хорошие, только поэтому не сразу проигрывает.

— Молодым парням тоже свойственна горячность.

— Из парней она легко выбивается. С Фреей второй месяц без толку возимся, — тоскливо вздохнул мастер, покосился на меня и предложил. — Сами попробовать не хотите, милорд? Так-то противник она интересный. Ловкая, быстрая, с магией у неё грамотные наработки есть. Правда, использует она их не очень удачно, но тут опыт нужен. Поправим.

— Не сегодня, мастер. Я ненадолго зашел узнать, нет ли новостей по моему делу. Помню, что рано, но меня не будет на Перекрестке от недели и больше.

— А! Так уехали они, милорд. Вы не волнуйтесь — их там встретят и с чем надо, помогут. Ребятам самим и делать-то, считай, ничего не придётся, только на курки нажимать. Наводка есть, страховка есть, артефакты нужными ваша милость их обеспечила. Даже Габриель свою пистолю ржавую заменил.

— Габриель?

— Да тот парень, который сам себя подстрелил, когда вы их в первый раз трепали, — пояснил Джастин. — Я его по-нашему зову, Габриэлем. Так-то он Гаврила, Гаврила Принцип.

Имя показалось знакомым. Я порылся в памяти, пытаясь вспомнить, где его слышал.

Вспомнил.

Волосы встали дыбом.

Не помню, как добрался до поместья. Вроде бы выслушал Скрюченного, что-то ему говорил минут пять, прощаясь, а дальше — провал. Дорога выпала из памяти.

Совпадение? Не исключено. Вовсе не обязательно этот Гаврила Принцип совершит то же, что его тезка из моего полузабытого прошлого. А вот если совершит… Провинившихся Незримая Власть карает безжалостно. С другой стороны, я же сам в политику не лез, войну смертных не организовывал, всего лишь искал способ наилучшим образом соблюсти Закон. Тот факт, что купленные на мои деньги артефакты террористы используют для чего-то ещё, от меня никак не зависит. Поэтому по башке я, конечно, получу, но не насмерть. Выкручусь.

Приободрившись, заказал чай с шоколадкой в кабинет. Чертовски хотелось тяпнуть для успокоения, однако, насмотревшись на папашку, алкоголя я не употреблял совсем. Вместо горького пожирал сладкое в неумеренных количествах. К слову сказать, чемодан-без-ручки по имени Лотарь до сих пор лежит в Склепе и никаких мыслей на его счет у нас нет. Просто выпустить? Лично мне дороги мои нервы. Вдобавок он наверняка начнет приседать на уши Мерри и неизвестно, чему её научит. Отослать куда-нибудь? Некуда. У него, как у бывшего правителя, в голове масса полезной информации, которая ни в коем случае не должна попасть в посторонние руки. Стереть память и с новой личностью отправить спиваться в уединенное местечко не получится — не настолько я хорош. Обвешать клятвами и приказами тоже не вариант, потому что нет такой клятвы, которую при желании нельзя было бы обойти. Вот и остается продолжать удерживать его в стазисе.

В остальном, не считая Лотаря, дела идут неплохо. Я правлю Черной Водой, то есть добился наивысшего статуса из возможных. Хремет был бы доволен. Правда, притязания должны быть подкреплены силой, чем пока что похвастаться невозможно, но кое-какая репутация уже набрана, ресурсы появились, бедственное положение постепенно выправляется. В ближайшие лет пять нас не тронут, а за это время многое можно совершить.

Вдруг получится отстоять нейтралитет? Слабенькая надежда не желает исчезать, причем корни её проистекают не только из памяти о проигранной войне. Оставаясь на Перекрестке, мы фактически являемся независимыми правителями.

Я прекрасно понимаю, что спокойствия не предвидится. Забот хватает. Давление со стороны сородичей, возросший интерес человеческих структур, желание определенных групп Совета Мудрых видеть нас в своём составе поневоле заставляют вертеться, искать союзников, разбираться в хитросплетениях системы сдержек и противовесов. С другой стороны, мы, я и Мерри, взрослеем и скоро достигнем брачного возраста. Мне уже делаются предложения разной степени завуалированности. Пока тяну время — главы многих Священных Домов не понимают отказов, они привыкли, что их пожелания исполняются всегда и без возражений. С их точки зрения, сопляк, забавой судьбы забравшийся на трон, должен быть счастлив, получив возможность породниться с ними, такими замечательными. Хотелось бы сказать, что я думаю по этому поводу, но воспитание не позволяет.

О собственном развитии нельзя забывать. Мне есть чем гордиться в области знакомства с иномировыми сущностями — тех, кто удостоился личного внимания Старейших, среди моих сверстников можно пересчитать по пальцам. Успехи в освоении прочих сфер магии менее впечатляют. Уровень личной силы и мастерства молодого сына Священного Дома, вызывающий восхищение окружающих, совершенно недостаточен для главы. И самое противное, что даже учителя нормального нет. Пока бодрствовал Хремет, он тащил меня вперед, в прямом смысле вбивая науку в подкорку; с его засыпанием прогресс значительно снизился. Финехеас восхитителен, но то, чему учит он, не более чем капля в море, а мои попытки изучать магию самостоятельно менее эффективны, чем хотелось бы.

Я поднимаюсь по лестнице, по которой надо даже не бежать — лететь. За короткий срок пройти путь, по которому остальные главы шли веками. Понимание этой истины убивает.

И руки опускать нельзя. Слишком многое от меня зависит. Мерри, Феба, теперь Малх присоединился. Старый Джо Мэхем внезапно на тот свет собрался. Глену нужна поддержка, Синклер на неё рассчитывает. Они хорошие люди, доверившиеся мне; их нельзя подвести. Не говоря уж о том, что жить хочется.

Страшно? Ещё как. Страх — лучший стимул, заставляет шевелить мозгами, оправдывать репутацию гения.

Прорвемся. Всё нормально будет.

Это обещаю я. Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя.

Глава Священного Дома.

Эпилог 2. Бонусный, с намеком

В тюрьмах мне бывать ещё не доводилось. То есть я регулярно посещаю нашу собственную тюрьму, в поместье, но там и здание маленькое, под несколько камер, и условия не в пример приличнее. Всё же к нам обычно попадает не быдло какое, а серьёзные волшебники, многого добившиеся на профессиональном поприще и в силу того заслуживающие определенного уважения.

Та шарага, куда меня привел Александр Незыблемой Глади, принимала в свои объятия совсем иной контингент. Карманники, мошенники, квартирные воры, бандиты и прочий сброд находили здесь свой приют на срок не более пяти лет. Убийц и прочих любителей «тяжелых» статей почти не было, они сидели в местах с более строгим режимом. Зато сюда помещали обладателей магических способностей, причем старались содержать одного мага в одной, специально настроенной на его энергетику камере, отсюда проистекал некоторый комфорт — для некоторых же узников. Те, кто даром не владел, сидели на нижних этажах по трое-четверо в не таких уж и больших помещениях.

— Сейчас у нас сидельцев не особо много, — проводил импровизированную экскурсию начальник тюрьмы господин Прозоров. — Да и те ничем не примечательны. Хотя есть, есть отдельные любопытные экземпляры! Вот, например, Хосе «Балалайка», — он указал на дверь, в верхней части которой находилась решетка из зачарованного металла, позволявшая при открытой заслонке спокойно рассмотреть узника. — Каким-то образом, треньканием на своём примитивном инструменте вводил слушателей в транс и чистил их карманы. Или Красавчик Джозеф, любитель пожилых дам. Крутил одновременно с пятерыми! Но зарвался, захотел оформить брак и его посадили к нам любящие родственники невинных жертв.

Судя по саркастичному тону, в невинности жертв Прозоров глубоко сомневался.

— Ну и ваш Лиам Мерфи, лорд Блэкуотер. Скажу откровенно — гости из Ирландии нас навещают редко. Не то, чтобы совсем не было, всё ж таки столица, но на моей памяти сюда попадало всего человек пять-шесть, — чиновник отодвинул заслонку на двери, возле которой мы остановились, взглянул внутрь, отступил и сделал приглашающий жест. — Извольте взглянуть. Он?

Я подошел поближе и окинул сидельца беглым взглядом. То, что внутри находится нужный мне человек, понятно и так — установленная местными магами защита хоть и мешала восприятию, до конца заглушить чутьё была не в силах. Да и левую щеку знакомо покалывало, свидетельствуя о близком присутствии цели.

— Он.

— Прекрасно. Открывайте, Санчес.

Отвечавший за этаж толстяк зазвенел ключами, узник сделал шаг поближе и наконец-то разглядел моё лицо. Частично, только верхнюю часть, однако ему хватило. Мерфи резко побледнел, отшатнулся, схватился за грудь…

Время замедлилось. «Сдвинув» себя в пространстве, я прошел сквозь ставшую нематериальной преграду, частично проигнорировав или прорвав хрупкие плетения смертных. Удар кулаком в лоб вырубил ирландца. Осторожно опуская мужчину на пол, я лихорадочно накладывал на него медицинские заклинания — стабилизация сердечного ритма, стабилизация нервной системы, защита мозга, заморозка памяти и прочие. Вроде бы, магической активности нет и жизни Мерфи ничего не угрожает, но лучше подстраховаться. Его бывшие хозяева любили оставлять сюрпризы на случай попадания слуг в руки врагов.

Защитные системы тюрьмы взвыли, воздух начал потрескивать от концентрации силы. Следящие заклинания отметили возмущение в запретной зоне, отреагировали и готовились нанести удар по нарушителю. Пока я возился с мужчиной, а Прозоров за дверями орал на Санчеса, требуя пошевеливаться, они разворачивались, анализировали цель и…

— ЗДЕСЬ ПРАВЛЮ Я.

…вся накопленная мощь бессмысленно рухнула на Изнанку. Камера на пару секунд превратилась в мой личный домен — не полный, где власть создателя превыше всего, даже физических законов, но вполне достаточного уровня, чтобы рассеять собранную силу по просторам нижнего мира. Дверь наконец-то отворилась, влетевший начальник закричал:

— Отбой! Отбой тревоги!

Сконцентрированное на моей персоне равнодушное внимание исчезло, позволяя сосредоточиться на проверке человека. Конечно, вряд ли защита нанесет мне ощутимый вред, но зачем же тюрьму разносить? Не то, не то… Вот оно. Осторожно поместив в кокон своей воли инородный предмет, я аккуратно разогнул тонкую металлическую нить, опутавшую позвонки Мерфи, и вытянул её наружу.

— Ваши специалисты кое-что пропустили при осмотре, господин директор, — счел я нужным пояснить свои действия, попутно разглядывая призванный убить носителя артефакт. Ничего нового не нашел, поэтому испепелил нитку вспышкой пламени. — Впрочем, вряд ли можно требовать от них внимания к рядовым заключенным.

У Прозорова имелось, что высказать, эмоции из него хлестали. Однако мозги у него тоже наличествовали, поэтому директор промолчал. Я же, наложив ещё парочку стабилизирующих заклинаний и бросив на Мерфи удерживающий артефакт — тонкая серебряная цепь мгновенно опутала тело, намертво зафиксировав его на полу — занялся тем, ради чего, собственно, приехал в Дальний Удел. Принялся потрошить мозги преступника.

Долго напрягаться, к моему удовольствию, не пришлось. Минут через десять я закончил работать и поднялся на ноги.

— Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, говорю так. Некто, стоящий предо мной, нарушил Закон. Он испивал чужие души, нанося им вред и нарушая установленный порядок. За это я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, приговариваю его к смерти, смерти окончательной, смерти без возврата. Пусть те, кто выше нас, взвесят его судьбу.

Вот, собственно, и всё. Простое заклинание за десяток секунд сначала превратило человека в мумию, а за следующий десяток вовсе заставило рассыпаться в прах. Даже костей не осталось.

— Я закончил, эн Александр, господин Прозоров.

Осторожно заглядывавший в дверной проём Санчес громко икнул.

По размерам Ситка раз в двадцать меньше Лондона. Столица Дальнего Удела никогда не отличалась численностью населения, она основана всего двести лет назад и носит слабо выраженный налет провинциальности. Сонный город. В нём появились театры, музеи, постоянный цирк и модные ресторации, однако флера культуры эти заведения не создают.

Совершенно иное впечатление производит Пирей. Портовый придаток столицы бурлит жизнью, он буквально пахнет быстрыми деньгами, продажной любовью, кровавыми и опасными развлечениями. Бордели и варьете, казино и псовые бои, скачки и опиумные курильни. Разборки местных банд и сообщения криминальной хроники занимают весомое место в колонках новостей, в ту же строку идет неизбежная поножовщина между матросами приходящих с грузами судов. Жару поддают купцы, не чурающиеся контрабанды — Удел в принципе считает себя перевалочным хабом между Азией, Россией, Канадой и Европой, споря за звание крупнейшего с Сингапуром и Киото.

— Разрешите представить вам, лорд Блэкуотер, моих сестер, Аеллу и Танис, вторых из носящих эти имена, — указал Александр на двух девушек, поднявшихся при нашем приближении. — Дорогие, перед вами господин Черной Воды Майрон, второй этого имени.

— Да осветит Луна ваш путь, первенствующий сын Черной Воды! — дружно склонились девушки.

— Давайте опустим старое титулование, — улыбнулся я. — Не настолько я стар, зовите просто лордом Блэкуотером. Позвольте присоединиться к вашей трапезе?

— Будем счастливы вашему обществу, лорд! — стрельнула глазами Аелла.

Она выглядела постарше и внешне сильно отличалась от сестры. Впрочем, правильнее говорить, что это Танис не походила на остальных виденных мной представителей Священного Дома Незыблемой Глади. Александр, Аелла, их отец Филипп могли похвастаться высоким ростом и буйной гривой иссиня-черных волос, в то время как их младшая родственница оказалась блондинкой с короткой стрижкой. Возможно, разные матери? Вроде бы у лорда Филиппа две жены, мне представили только одну.

— Благодарю, — я уселся, знаком приглашая остальных последовать моему примеру. — Надеюсь, мы не заставили вас ждать?

— Ни в коей мере, милорд, — мило улыбнулась Аелла. — Мы недавно пришли.

Несмотря на схожий возраст, в их манерах панибратства не проскальзывало. Думаю, по разным причинам. В Священных Домах с большим пиететом относятся к титулу главы и не позволят пренебрежения к его носителю как минимум из уважения к статусу, у меня вдобавок и личная репутация специфическая. Особенно после того, как просочились сведения о том, на чьи деньги Принцип купил свою бомбу. «Зачинщик Бойни», ха! Месяц левой рукой пошевелить не мог, открывшаяся язва желудка заставила сесть на строжайшую диету, зрение скакало от плюс пяти до минус восьми диоптрий. Незримая Власть за вмешательство в людские дела наказывала. Словом, одно наложилось на другое, ну и папа наверняка дочкам указания выдал соответствующие, в результате намеков на мою юность в беседе не прозвучало.

— Тогда всем нам повезло — благодаря помощи вашего брата я тоже закончил быстрее, чем планировал.

— Мы можем узнать, какие дела привели вас, милорд, в наши края?

Краем глаза я заметил брошенный Танис насмешливый взгляд. Похоже, легкое кокетство сестры её забавляло.

— Самые обычные. Очередная группа колдунов захотела всего, сразу и не напрягаясь. До поры до времени они вели себя прилично, но потом утратили бдительность и их навестил Страж Пустоты. Ну а мне приходится зачищать остатки.

Слава Старейшим — Мерфи был последним! Отметина духа успокоилась и перестала подавать сигналы. Ушлый ирландец продержался дольше всех, потому что сразу сбежал после гибели покровителей и забрался далеко, в прямом смысле на край мира.

Страж Пустоты редко дергает меня по своим заданиям. Правду сказать — идиотов, готовых рисковать его недовольством и одновременно имеющих доступ к нужным знаниям, не так уж и много. Это, образно выражаясь, слабо пересекающиеся множества. Тем не менее, периодически метка на щеке оживает, тогда мне приходится куда-то мчаться, кого-то убивать и пытаться исправить нанесенный смертным ущерб. Последний случай привел сюда, на Аляску, в Дальний Удел.

Своим возникновением Удел обязан Восточному Походу Людовика Шестнадцатого. Именно тогда Великий Новгород, веками споривший с Владимиром за власть над Сибирью, Камчаткой и западом Северной Америки, отдал землю вечному сопернику. Новгородцы обменяли Аляску и прочие американские владения на помощь в борьбе с объединённой французами Европой. Результатом стало возникновение полунезависимого государства, править в котором на престол уселся младший представитель владимирской династии. Формально удельные князья до сих пор подчиняются старшей ветви, по факту же во внутреннюю политику владимирцы не вмешиваются.

За княжеством приглядывают всего три Священных Дома, Незыблемой Глади и ещё два. Не маловато ли?

— Вовсе нет, — ответил Александр на прямой вопрос. — Среди местных одаренных мало кто пытается нарушить Закон. Причин нет, знаний не хватает. Вдобавок правящая династия состоит из разумных людей и старается поддерживать с нами хорошие отношения. Государство само расследует инциденты, нам зачастую даже вмешиваться не приходится.

— Как же я вам завидую…

В Европе и юго-восточной Азии на существующие неискоренимые традиции магии накладывается столь же обязательный снобизм элиты. Аристократы искренне считают, что им всё дозволено и ограничения не для них. Поэтому лезут, куда не надо. И умирают, не понимая, за что же мы их караем.

— У вас не так?

— В Европе самомнение высших классов мешает им адекватно оценивать реальность. Львиная доля моих проблем вызвана этой причиной, — вспомнив ряд печальных происшествий, я не удержал лицо и поморщился. Лучше сменить тему. — Хотя тенденция на всеобщую демократизацию сказывается. Священные Дома с нетерпением ждут, когда же закончится война и начнутся те социальные изменения, о которых голосят пророки.

— До нас они дойдут в последнюю очередь, милорд, — впервые вступила в разговор Танис. — У нас некоторые старожилы до сих пор ворчат, не одобряя согласие руководства Камня разрешить девочкам посещать исконно мужские предметы, хотя программа изменилась век назад.

— В Олдоакс, кажется, совместное обучение начали практиковать на два столетия раньше, — прикинул я. — Вы учитесь в Камне?

— На пятом курсе, милорд.

Она, не глядя, взяла нож, готовясь приступить к принесенному официантом блюду. Мы встречались в приличном ресторане, полагаю, считающемся самым лучшем в городе. Плавные и отточенные движения девушки напоминали о доме — о занятиях, на которых Финехас наставлял насупленную Мерри в искусстве владения кинжалами.

— Моей сестре скоро одиннадцать, по ряду причин я подумываю отослать её на учебу в вашу школу. Не поделитесь впечатлениями?

Поместье не в состоянии сдержать кипучую энергию мелкой, да и других весомых причин отправить её учиться хватает. Олдоакс всё-таки пришлось отвергнуть, потому что в этом году туда поступили сразу два отпрыска Кровавой Ярости. Мерри не выдержит противостояния с ними — всё же она девочка домашняя. Зато в Карнали или русском Камне у Черной Воды откровенных врагов нет, наши кровники ни туда, ни туда отпрысков не отсылают. Так что я собираю информацию.

Сестра, конечно, только «за». В поместье ей скучно, а она считает себя самостоятельной, способной справиться с трудностями взрослой жизни.

Красивая девушка.

Себе-то можно признаться — в Ситке я задержался не из-за одного только желания получить дополнительных поставщиков товаров на Перекресток. Разумеется, мы поговорили на эту тему с главой Незыблемых и вчерне набросали список товаров и условий их поставки, но куда больше меня привлекла леди Танис. Внутренней силой, возможно? Взвешенностью суждений? Как бы то ни было, общался я с ней с удовольствием и, кажется, её родственники мой интерес уловили.

Посмотрим, чем дело кончится. Пока что я пригласил их посетить Перекресток через три-четыре месяца, обещая гостеприимство Черной Воды и полноценную экскурсию. Приглашение лорд Филипп принял.

Как бы то ни было, импровизированный отпуск закончился и настала пора возвращаться домой. Зубрить трактаты, терпеть истязания Финехаса, разбирать споры вздорных торговцев или выслушивать матюги древних и столь же вздорных волшебников. Кто придумал, что возраст делает человека терпимым? Возраст, скорее, концентрирует ненависть к недостаткам окружающих. Хотя молодость поражает не менее глупыми выходками, примером чего служит ухаживание Малха за Годивой. Он ходит на Изнанку, дерется там с разными тварями, преподносит трофеи девушке в дар, та смотрит, ужасается, просит больше так не делать… Ей приятно, конечно же. Потом Малх, выросший при патриархате, привыкший считать женщину существом покорным и молчаливым, бросает какую-нибудь фразу в привычном брутальном стиле. Годива взвивается на месте, они ссорятся, не разговаривают месяц-полтора, после чего цикл повторяется.

Наблюдать за ними очень забавно, но временами утомительно. Особенно если наваливаются другие проблемы.

Другие Священные Дома не забывают про нас. У них сейчас хватает головной боли — нужно защищать вассалов, ушедших на фронт, причем так, чтобы не нарушить Закон, или следить за поддержанием порядка в воюющей стране, — однако возможности для мелких подлянок у них достаточно. Впрочем, я неверно выразился. Они просто периодически напоминают о себе, показывая, что рассчитывают на возвращение Черной Воды к активной деятельности. Понять их можно. Один только набирающий обороты конфликт между группировками двоедушниц чуть не привел к временному параличу системы поставок пороха на два крупнейших снарядных завода; неизвестно, как бы разрешился кризис без моего участия. Поэтому сородичи кто кнутом, а кто пряником желают подтолкнуть нас в выгодном им направлении. То есть — прямиком в политику смертных.

Совсем не то, что, по моему глубокому убеждению, нужно Черной Воде. Спасибо, пробовали, чудом уцелели, больше не хочется.

Неизвестно, долго ли удастся лавировать, но пока справляюсь. Критический момент наступит через три-четыре года после окончания Великой, как её уже называют, Войны, и к тому моменту нам стоит укрепить позиции. Спрятать Мерри, договориться с не-европейскими Священными Домами, набрать должников среди смертных магов и нелюди. Шансы остаться независимым есть и неплохие.

Тревожных сигналов интуиция не подаёт, а для потомка Старейших, лично отмеченного одной из Них, это серьёзный аргумент. Так что, думаю, выкрутимся. Сложно будет, но выкрутимся.

Вот увидите.

Content

Восхождение Черной Воды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Эпилог 2. Бонусный, с намеком