Темная Мать. Рассказы

Восставший

Исторический факультет оказался местом примечательным. Раньше Сирослав представлял себе работу историка или архивиста наполненной тихой, библиотечно-покойной монотонной рутиной, но, влившись в дружный студенческий коллектив и осмотревшись, мнение изменил. Оказывается, среди погруженных в пыль веков мэтров кипели нешуточные страсти.

Помимо кафедры общей истории и других, обычных и скучных, на факультете существовала кафедра истории нечеловеческих рас. Она успешно поставляла специалистов особым подразделениям полиции, армии, дипломатическому корпусу, торгующим антиквариатом фирмам и иным организациям, контактирующим с теми же вампирами или песчаным народом. С логической точки зрения, давно следовало бы создать отдельный факультет, изучавший традиции, обряды и легенды нелюди, однако этому успешно противились как церковные служители, так и их извечный противник — Коллегия Магов. По разным, правда, причинам. Совместные усилия извечных антагонистов дали результат, о собственном факультете или, тем более, отдельном учебном заведении ксеноэтнологи даже не заикались. Таким образом, у юношей и девушек, желавших больше узнать о жителях ночи, существовало три пути: стать монахом одного из храмов, специализирующихся на истреблении нежити; наладить контакты с чародеями, купив у них справку по интересующей теме или пройдя обучение на специализированных курсах; и, наконец, поступить на исторический. Остальные способы представлялись не столь безопасными, потому как включали личный контакт с объектом интереса.

Самое подходящее место, чтобы выяснить кое-что по интересующему его вопросу.

— Профессор Роша! Профессор! — Сирослав даже немного пробежался, догоняя преподавателя.

— Здравствуйте… Гаэцки? — немного неуверенно протянул пожилой, но моложаво выглядящий мужчина.

— Сирослав Гаэцки, второй курс, — кивнул юноша. — Вы вели у нас на прошлой недели, подменяли мэтра Римини.

— Ах, да-да, помню. И что же? У вас возник какой-то вопрос?

— Да.

«Аккуратно выбирай выражения, — напомнил себе студент. — Он не должен ни о чем догадаться.»

— Видите ли, мэтр, я не совсем понял один момент из лекции. Насчет связки «обративший-обращенный». Вы сказали, что птенец всегда чувствует своего мастера и способен отыскать его в любой толпе, так?

— Совершенно верно, — кивнул мэтр Роша. — Эту связь разорвать или скрыть чрезвычайно трудно. Чем и пользуются некоторые монахи воинствующих орденов при охоте на старых опытных вампиров.

— А если обративший не хочет, чтобы о нем знали?

— Ну, в особых случаях, если жизнь птенца не представляется ценной, то почему бы нет? — с философским видом пожал плечами историк. — Молодой обращенный без подпитки мастера сгорает буквально за считанные часы.

— Всегда?

— В зависимости от возраста. Чем старше вампир, тем легче он переживает разлуку с отцом или матерью и более самостоятелен в поступках и мышлении. Скажем, примерно через десять лет после обращения пропадает зависимость от ежедневных прикосновений, через тридцать птенец начинает разделять свои интересы и интересы господина, у него появляются эгоистичные мотивы…

— Меня больше интересует начальный период, — нервно уточнил Сирослав. Информация была слишком неожиданной и не совпадала с личными наблюдениями. — Скажем, месяц или два.

— В первые три месяца птенец слабо соображает и нуждается в постоянном присутствии мастера, — улыбнулся Роша. — Его нельзя оставлять одного. Брошенные на этом этапе птенцы, даже при условии постоянной энергетической подпитки, мгновенно сходят с ума, если не чувствуют заботы обратившего.

Профессор замолчал, посмотрел по сторонам, затем с вздохом снял очки и тщательно принялся их протирать тонкой замшевой тряпочкой.

— Вы ничего не хотите мне сказать, молодой человек?

— Нет, — торопливо ответил Сирослав. — Нет. Спасибо за консультацию.

Большим плюсом жизни в новостройках оказалась полная анонимность. Соседи не лезли в твою жизнь, предпочитая заниматься собственными делами, никто не интересовался, кто ты и что делаешь в данном конкретном месте. Исключение составляли разве что вездесущие бабушки на лавочках у подъездов, но с ними оказалось достаточно регулярно здороваться и перекидываться парой фраз о погоде, чтобы прослыть «приличным молодым человеком». Чего и требовалось.

В последний месяц Сирослав возвращался домой поздно, не раньше полуночи. График неприятный, отсыпаться приходилось днем по субботам, однако брат просил очень сильно. Гавил вообще порывался уехать, не желая подвергать младшего опасности, и только обещание четко выполнять разработанные правила убедило его остаться дома. Одним из таких правил было не находиться в квартире сразу после захода солнца.

— Привет, — Сирослав удивленно смотрел на застывшего возле монитора брата. — Ты сегодня рано.

— Повезло. Возле самого дома наткнулся на алкаша в отключке.

Гавил оторвался от текста, привычно настороженно-виновато посмотрел на младшего. У него в последнее время часто был такой взгляд — направленный не столько на собеседника, сколько вглубь себя. Парадоксально звучит, но иначе не скажешь. Старший пытался понять, не опасен ли он для окружающих, можно ли разговаривать с пахнущими сладкой кровью людьми или лучше уйти от них подальше.

Спокоен ли живущий в нем демон или снова потребует пищи.

— Я сегодня разговаривал с одним преподом, — Сирослав прошел на кухню и принялся готовить поздний ужин, попутно выдавая добытые сведения. Голос он не повышал, зная, что его и так услышат. — Так вот, он утверждает, что в первые несколько месяцев птенец без мастера никуда. И всегда знает, где его обративший.

— Я ничего такого не чувствую.

— Мэтр сказал, у птенцов без мастера очень быстро крыша съезжает. Буквально за дни. — Студент вернулся в комнату, поставил на стол тарелку с парой бутербродов. — Короче, еще искать надо.

Губы старшего брата раздвинулись в сухой усмешке, демонстрируя иглы-клыки.

— Ты так уверен в моей адекватности?

— Когда ты… сытый, — подобрал Сирослав определение, — то соображаешь нормально.

Гавил только хмыкнул, пнув ногой здоровенный ящик, в котором проводил дни.

Две недели назад старший из братьев пропал, исчез в запутанном лабиринте улиц большого города. Такое случалось и раньше, в двадцать пять лет нормально не ночевать дома, поэтому Сирослав начал поиски только на третий день. Уже начал тревожиться, когда Гавил вернулся сам. Оборванный, в чьей-то крови, с небьющимся сердцем.

Объяснение нашлось только одно — парня обратил в себе подобного вампир. Но зачем, к чему такие сложности? Согласно Фарейскому соглашению, не-мертвые имели право брать птенцов при условии добровольного согласия последних, и старались этого правила придерживаться. Тем более, что оно совпадало с их Кодексом. Конечно, существовали «неприсоединившиеся», продолжавшие по старинке скрывать свою сущность и кое-кто утверждал, что в действительности вампиров в десять раз больше, чем насчитывается официально, однако даже традиционалисты не стали бы оглушать кандидата, прятать его в подвале строящегося дома, выжидать три дня и наблюдать издалека, выживет он самостоятельно или нет. Странное какое-то обращение. Словно мастер старался скрыть свою личность или проводил какой-то эксперимент.

Если Гавил действительно стал жертвой внутренней вампирской интриги, то лучше ему держаться от слуг мастера города подальше. О нем сейчас никто не знает — вот пусть и дальше не знают.

Воцарившуюся тишину прервала трель дверного звонка.

— Я открою, — Гавил вышел в коридор. — Кто там?

— Профессор Игнациус Роша и Валерий Медея из Гильдии Искусств. Мы хотели бы поговорить с вами, господин Гавил.

Гавил попятился, глядя на дверь так, словно она превратилась в нечто ужасное. Сирослав вскочил на ноги, сделал шаг вперед, но тут же остановился. Внешний вид брата его напугал. Глаза у не-мертвого налились темнотой, кожа утратила краски и побелела, кисти рук скрючились, пальцы будто трансформировались в изогнутые лезвия.

— Господин Гавил. Нет причины для волнения.

Второй голос завораживал. Успокаивал. Усыплял. Его источнику хотелось верить и повиноваться, он словно обещал решить все проблемы, избавить от любых трудностей. Даже осознавая действие колдовства, братья невольно расслабились и перестали лихорадочно искать пути бегства.

— Мы всего лишь хотим поговорить, — снова заговорил Роша. — Не нужно нас бояться.

— Чего вы хотите? — Сирослав удивился, как глухо и сипло прозвучали его слова.

— Разобраться в ситуации.

Братья переглянулись, молчаливо советуясь. Младший неловко пожал плечами — дескать, сам решай. Теперь-то прятаться смысла нет. Гавил по-человечески облизал языком пересохшие губы и, словно боясь передумать, торопливо защелкал замками.

Не-мертвый, вошедший в квартиру следом за профессором, выглядел впечатляюще. Высокий, красивый, с изящными манерами, одетый в пошитый по консервативной моде костюм и тщательно подобранной прической он точно укладывался в изысканный образ «князя ночи», столь любимый режиссерами и сценаристами телесериалов. Впрочем, для вампиров из Гильдии Искусств потрясающая внешность — это нормально. Искусники и финансисты давно стали лицом сообщества не-мертвых, так сказать, его парадным фасадом, успешно скрывая своим ярким блеском своих менее привлекательных собратьев. О Гильдиях Меча, Тьмы, Путей, Призраков и других, меньших, было известно совсем немного.

Валерий Медея умел располагать к себе людей. И, как следствие, умел слушать их рассказы.

— … примерно так, — закончил молодой вампир рассказывать свою историю. — Я даже не предполагаю, кто меня обратил. Да, кстати — почему вы вообще пришли?

Валерий улыбнулся. Он вообще очень хорошо владел мимикой, почти не отличаясь от сидевших рядом людей.

— Господин Сирослав задавал слишком необычные для студента вопросы, а уважаемый мэтр Роша, скажем так, неплохо ориентируется в ночном мире. Вам не следовало прятаться. Любой вампир, заметивший чужого птенца в трудной ситуации, обязательно окажет ему помощь. То есть вы совершенно напрасно терзались вопросами все это время.

— Да? — недоверчиво переспросил Гавил. — А что вы имеете в виду под словом помощь?

— Ну, для начала вам придется отправиться в Талею. Всех восставших сначала представляют Совету, который уже и решает их судьбу.

Мэтр Роша оторвался от вазочки с конфетами и со вздохом поставил чайную чашку на стол.

— Валерий, молодые люди не знают, кто такие восставшие. О феномене «восстания» в университетском курсе не пишут.

— Вот как? И как же вы объясняете студентам, откуда пошел наш род?

— Отсылаем их к специализированной литературе, в которую они, как правило, не заглядывают, — фыркнул профессор. — Молодежь предпочитает довольствоваться сказками и легендами. Справедливости ради скажу, что некоторые легенды довольно правдивы, но не все, далеко не все.

— Восхитительно! — вампир слегка похлопал ладонями, изображая аплодисменты. — Что ж, возьму на себя труд просветить молодежь. Господа! Откуда, по-вашему, взялись вампиры?

— Эээ, вы появились после Чумы, — начал Сирослав. — По мнению представителей Ордена Света и других организаций, вас создал Темный, чтобы обмануть своего брата и продолжать вмешиваться в дела реального мира. Научная теория гласит, что вампиризм является мутацией некротического типа, изначально вызванной влиянием …

Валерий вскинул руку, жестом умоляя не продолжать.

— Достаточно, избавьте меня от новомодных теорий. Лучше уж по старинке. Итак, наше происхождение, — он откинулся на табурете, словно находился в глубоком кресле и, глядя в окно, принялся рассказывать. — Каждый вампир, живущий в этом городе, может четко проследить свою родословную. Все мы принадлежим к семьям, ведущим свое начало от того или иного Повелителя Ночи. Мастер, обращая очередного кандидата, перестраивает его энергетику и психику по своему образцу, и чем ближе изначально моральные установки будущего птенца и его господина, тем выше вероятность успешного перерождения. В каком-то смысле, все мы копии своих прародителей, ибо наша личность и наши способности есть отражение их личности и способностей. Повелительница Медея создала Школу Голоса и любит искусство — и как следствие мы, несущие в себе ее кровь, с легкостью зачаровываем пением и любим театр, танцы, покровительствуем художникам и поэтам… Точно так же потомки Сааримата изначально предрасположены к изучению стихии огня, а семья Узани с легкостью ввязывается в сомнительные авантюры.

Повелителями Ночи, основателями новых семей, кланов, родов, становятся двумя путями. Первый общеизвестен — надо сбросить изначальные настройки. То есть путем долгих и сложных упражнений, можно сказать, аскезы, полностью перестроить собственную энергетику. Способны на это немногие. Только неординарная личность, обладающая железной волей, может досконально изучить свое тело, сознание и магию, чтобы на их основе создать нечто новое. Что-то, что в большей степени отражает ее суть. И когда птенец воина становится философом, а первым заклинанием потомка мастера воды становится чтение чужих мыслей — вот тогда и говорят о появлении еще одного Повелителя.

Но есть и другой способ, менее известный. Иногда Повелителями не становятся, а рождаются сразу. Восстают.

Последний случай появления восставшего зарегистрирован около двухсот лет назад. Думаю, мертвые возвращаются к не-жизни чаще, однако психика большинства не выдерживает путешествия из царства Морвана и на свет появляется упырь. О таких случаях, сами понимаете, стараются не упоминать. Если же восставший не проявляет признаков безумия и вполне способен соображать, то… То мы устраиваем праздник!

— Зачем же так неожиданно-то, — тихо попенял профессор. — Юноши и без того шокированы.

— Я всего лишь сказал правду.

— Подождите, — собрался с мыслями Гавил. — То есть вы считаете меня этим самым восставшим?

— Абсолютно, — кивнул Валерий. — Безусловно, Совет проведет полную проверку, но вы демонстрируете все признаки самостоятельного восстания. Поверьте, на обращенного, на чьего-то птенца вы совершенно не похожи.

— Что со мной теперь будет?

Старый вампир призадумался.

— Для начала о вас следует сообщить мастеру города. Он, скорее всего, прикажет перевезти вас к нему… Нет, и не возражайте! Восставшие слишком ценны, чтобы оставлять их без охраны, тем более, что жрецы-охотники опять активизировались. Затем вас переправят в Талею, где после ритуала проверки вы займете положенное по статусу место. Естественно, ваш брат сможет вас навещать или переехать вместе с вами.

— Разлучать вас никто не станет, — добавил Роша. — Не волнуйтесь.

Сирослав стоял возле трапа частного самолета, думая, как быстро меняется жизнь. Еще вчера его брат был напуганным отщепенцем, не представляющим дальнейшей судьбы, а сейчас он в компании телохранителей и личного слуги улетает на встречу с новой семьей. Слишком крутые перемены.

— Может, все-таки мне с тобой?

— Нет, — в который раз отказался старший. — Сначала освоюсь, разберусь, что к чему. Там видно будет.

Помолчали, домысливая несказанное. Действительно, как-то оно еще обернется. Валерий вроде бы не лгал, относятся к Гавилу с уважением, можно сказать, с почтением, но… Выражение «правда вампира» не на пустом месте взялось.

— Милорд, пора отправляться.

— Я сейчас, — кивнул Гавил. Обернулся к брату. — Все, давай. Напишу при первой возможности.

Спустя пять минут серебристая стальная птица взлетела, унося единственного родственника Сирослава. Юноша вздохнул. Никак повлиять на ситуацию он не мог. Брат улетел, и теперь ничем помочь ему нельзя. Он должен справляться сам.

Молодой смертный развернулся и пошел прочь с аэродрома.

Прародитель

Нервничающий птенец спокойствия не прибавлял.

— Здесь так тихо.

— Обитатели дворца привыкли передвигаться неслышно, — по правде говоря, Лоан был рад отвлечься от собственных мыслей. — Людей сюда не допускают, разве что в виде исключения, уборкой занимаются химероиды. Кстати, можешь не понижать голос — наш разговор при желании услышат хоть из другого крыла.

— Не самое приятное чувство.

— Осваивай внутреннюю речь, — слегка пожал плечами Лоан. — Этикет позволяет пользоваться искажающими звук заклинаниями только на публичных мероприятиях вроде балов, переговоров, заседаний Совета… Нам сейчас использовать способности нельзя.

— Почему?

— Потому, что до момента подтверждения титула прав здесь у нас нет.

Применительно как к жизни, так и после-жизни нужда в деньгах является явлением универсальным. По крайней мере, Лоану так казалось в те минуты, когда на него нападало философское настроение и он пытался вспомнить, кем был до обращения. Не-мертвые теряли память при перерождении чаще, чем хотелось бы, да… Думается, он был наемником, или охранником, или другим способом продавал меч желающим его купить. Во всяком случае, к купеческому сословию отношения не имел — мастер говорил, он нашел умиравшего человека на поле боя, почуял метку Темного и поспешил обратить, пока потенциальный птенец не загнулся от ран. Спонтанное решение, за которое пришлось расплачиваться почти сотней лет нервотрепки.

Надо полагать, после ухода Лоама старый хрен закатил пирушку. Во всяком случае, что-то он такое кричал, выкидывая совершеннолетнего восставшего за забор.

По меркам не-живых, юнец ничего не умел. Он не мог заболтать толпу людей до полной потери критического мышления, не умел притворяться восхищенным слушателем, слушая всякую пургу, несомую важным чиновником или феодалом, деньги у него утекали, будто сквозь пальцы… Зато второй отец неплохо научил его драться, а кровь прародителя обеспечила понимание повадок зверей. Пугливые лошади и независимые кошки поначалу дичились, чувствуя нежить, но быстро привыкали и уже сами напрашивались на ласку холодных рук. Хороший талант, полезный, но не слишком.

Пришлось продавать свой меч всем желающим, причем продавать недорого. Мастера городов без особой охоты подкидывали разовые заказы, скорее из расовой солидарности, чем из реальной нужды, и не спешили принимать новичка в свиту. Стать охотником на демонов он не пытался — наемники хоть и чрезвычайно лояльно относятся к не-мертвым, но не до такой степени, чтобы принимать их в свой круг. Время от времени удавалось подкормиться у Гильдий, особенно у постоянно нуждавшихся в силовой поддержке искусников, тоже доход. Даже определенная репутация сложилась.

Поэтому Лоам не очень удивился, получив предложение Гильдии Призраков навестить дом одного купца. Тихушники постоянно крутили какие-то интриги, и, если не хотели идти сами, значит, так было надо. Только непонятно, почему выбрали именно его. Вампиры, входящие в линию крови Повелителя Ночи Двера, навыками тихого проникновения никогда не славились. Кое-что умели, конечно, причем на приличном уровне, но специализировались на другом. Зубы там кому вышибить, шею свернуть… Оказалось, в том-то и смысл — имитировать ограбление не очень опытным вором. Призраков интересовали документы из сейфа торгаша, остальную добычу они разрешили оставить себе, заранее честно предупредив, что на крупные суммы рассчитывать не стоит. Дескать, прощелыга золота дома не хранит, сразу в банк тащит.

Самым сложным оказалось войти в дом. Неизвестный маг, ставивший защиту, явно был личностью творческой, хоть и не мастером. Мастерскую Лоам бы не прошел. Цепи из знаков надежно прикрывали дом и его обитателей от пожара, града, проклятий и неприятных визитов нежити, причем делали это нестандартно. Не то чтобы начинающий вор хорошо разбирался в рунологии, однако излюбленные местной школой связки знал и обходить их умел. К сожалению, сейчас пришлось использовать иные навыки. В число родовых талантов линии Двера входило умение принимать облик животных, полностью копируя их энергетику. Ну, до таких высот Лоаму было еще далеко, однако кое-что он уже мог. Чем и воспользовался.

И вот сейчас он стоял посреди кабинета — на тщательно выбранном месте, там, где линии сигнализации образовывали пустой пятачок — в руках держал мешок, набитый бумагами из вырванного из стены сейфа и кое-чем еще, и думал, какой же он дурак. Потому что снять картину со стены нельзя, слишком тщательно она защищена, а очень хочется.

Назвать себя натурой чувствительной Лоаму не пришло бы в голову и в дурном сне, однако выставки художников или скульпторов он посещал не только для того, чтобы перетереть за жизнь с потенциальными нанимателями. Работы он тоже смотрел, пусть и оценивал их на уровне «нравится-не нравится». Так вот, эта картина — нравилась. Сильно. Очень. В прямом смысле слова брала за неизвестно существующую ли душу. Ради нее стоило рискнуть и сделать глупость из разряда тех, при воспоминании о которых потом становится стыдно и радостно. Вроде бы мазня, а цепляет.

Вот и стоял вампир, прикидывал варианты.

Спустя несколько минут план сформировался и был признан состоятельным. Затратным, правда, ну да что поделать — безопасность всегда стоит дорого. С недовольным шипением Лоам полез в поясную сумочку, туго набитую разным полезным барахлом, и вытащил на тьму божию маленький флакончик с темно-зеленой жидкостью. Редкая и полезная вещь, жаль, купить такую же он сможет не скоро. Стимулятор, на порядок усиливающий странный метаболизм не-мертвых, его изготавливала и продавала в немногочисленных лавках Гильдия Тьмы. Основную часть товара скупали правители городов и прочие шишки, на долю подобных Лоаму приходились жалкие остатки, да и то по бешеным ценам.

Спустя пару минут эликсир подействовал. Вампир резко выдохнул, вгоняя себя в транс и еще сильнее разгоняя личное время, мягко оттолкнулся от пола… Серая тень на мгновение прилипла к стене, ловко избегнув прикосновения к сигнальным нитям, затем так же стремительно метнулась в узенькое оконце. Знаки мгновенно отреагировали, начав наливаться тревожной краснотой, воздух потяжелел и загустел, наполняясь потрескиванием и тревогой. Поздно! Человеческая магия банально не успевала за нежитью, смазанный силуэт меньше чем за секунду пронесся сквозь дворик и перемахнул через высокий забор, оставив за собой еще не встревоженный, но уже напуганный дом.

Стена, на которой прежде висела картина, была пуста.

Следующей ночью во временное пристанище Лоама — у него все убежища были временными, постоянным не позволял обзавестись образ жизни — заглянул Аргелий из рода Медеи. Как и все искусники, слегка безалаберный, со стаей ментальных тараканов в башке и безошибочным чутьем на необычное.

— Показывай, — едва получив позволение войти, потребовал он. — Я жажду ее увидеть.

— Кого? — не понял хозяин. И на всякий случай положил руку на короткую дубинку, а то мало ли.

— «Степных коней» великого Талья! Только не говори, что она не у тебя! Разве не ты ограбил дом того купца? — Аргелий защелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя. — Неважно! Весь город говорит о похищении шедевра!

— Ты откуда знаешь, что это моя работа?

— Ну, у меня есть кое-какие связи среди тихушников, — обезоруживающе улыбнулся гость. — К слову сказать, ты спер один из самых охраняемых предметов в городе, знаешь ли.

Лоам еле слышно скрипнул зубами и указал рукой на картину, аккуратно прислоненную к стене над низеньким столиком. Искусник немедленно подскочил к столу, опустился на колени и замер, пристально вглядываясь в линии рисунка, впитывая в себя яростное движение, с гениальной точностью перенесенное художником на холст. Хозяин, куда менее впечатлительный, тем временем страдал. Ибо из слов Аргелия выходило, что прикинуться неопытным воришкой у него не получилось, а значит, в обозримом будущем заказов от Гильдии Призраков ждать не стоит. И вообще из города лучше валить.

— Талант, — искусник наконец-то отмер, осторожно потянулся рукой вперед, но замер, не посмев коснуться пальцами рисунка. — Потрясающий талант. Продай ее мне.

— Нет.

— Понимаю… Однако же, не кощунственно ли прятать такую красоту в темноте? И где ты ее намерен хранить? Картинам, особенно таким, требуются особые условия.

Слегка сдвинуться на собирании предметов искусства для потомка Сладкоголосой вполне нормально, так что вел себя Аргелий по меркам сородичей прилично. Даже, можно сказать, сдержанно. Однако было ясно, что он не отстанет и своего обязательно добьется, тем или иным способом. Лоам общался с ним достаточно, чтобы понимать такие моменты.

— Что ты предлагаешь?

— Моя Гильдия могла бы, скажем так, арендовать у тебя картину. Мы поместили бы ее среди других шедевров, в особом хранилище, с правильно подобранной температурой и влажностью, только избранные гости имели бы право любоваться ею…

— Насколько мне известны ваши порядки, меня среди этих гостей не будет, — саркастически вмешался в монолог слишком удачливый грабитель. — Рылом не вышел и в Гильдии не состою.

— Думаю, наш глава сделает исключение из правил. — Расфуфыренный франт наконец оторвался от созерцания и посмотрел на Лоама. — Личным ученикам или абитуриентам разрешен вход в часть внутренних покоев. В крайнем случае, запишем тебя в почетные члены.

Сохранившимся с человеческой жизни жестом наемник почесал затылок, настроение скакнуло вверх. Перспективы постепенно окрашивались в радующие глаз цвета. Гильдия Искусств, при всей малахольности отдельных ее представителей, считалась одной из влиятельнейших, причем как среди живых, так и в мире не-мертвых. Прилипнуть к большой кормушке было бы заманчиво, однако Лоам по инерции сопротивлялся.

— Ты посмотри на меня, — он указал на свое лицо, точно описываемое термином «бандитская рожа». — Какая из меня творческая натура? Я даже рисовать не умею, разве что на заборе угольком.

— Я научу, — пообещал Аргелий.

— Сдурел?

Франт перевел взгляд на картину, снова взглянул на собеседника, словно оценивая фронт работ, и уверенно повторил.

— Обязательно научу!

— Мастер, а я-то здесь зачем?

— Я должен представить им своего потомка в качестве доказательства, — скривился Лоам. — Ты сильнейший, потому как единственный. Мне, ммать, уже указали на слишком малое число носителей крови и посоветовали обзавестись еще одним птенцом при первой же возможности.

— Ты же вроде клялся, что я у тебя первый и последний.

— Есть такие советчики, которых очень трудно игнорировать.

В десятке шагов от беседующих не-мертвых тени сгустились, принимая очертания мужской фигуры. Гвардейцу потребовались считанные мгновения, чтобы воплотиться окончательно. Приближенный самой королевы, исполнитель ее воли, глашатай или палач приблизился к Лоаму и вежливо, без подобострастия, поклонился.

— Мессен Лоам, Совет ждет вас. Прошу следовать за мной.

Реальность такова, что с ней не поспоришь. Ты можешь изобретать любые правила, формулировать теории, выдумывать законы, по которым существует общество… Жизнь расставит все по местам. Волк не станет есть траву, истощенная земля не родит щедрого урожая, а люди не допустят, чтобы ими правил чужак.

Власть вампиров никогда не была явной. Да, случалось, что мастер города в открытую стоял за троном и фактически определял политику региона, такое бывало. Однако всегда существовала определенная черта, которую не стоило переходить, ибо при угрозе потери независимости общины смертные очень быстро и внезапно организовывались, создавали некое подполье и начинали потихоньку гадить. Сначала по мелкому, потом крупнее и крупнее.

Впрочем, куда чаще рост влияния не-мертвых первыми отслеживали храмы, они же первыми наносили удар. Объявляли город или, в редких случаях, государство захваченным Тьмой и устраивали тотальную облаву на сектантов, вампиров, смертных слуг и незарегистрированных магов. Учитывая уровень святых разведчиков, спасались немногие. Правящему классу тоже доставалось, пусть и в меньшей степени, а вообще из города под совместным эдиктом хотя бы трех храмов лучше бежать. Чем, собственно, Лоам сейчас и занимался.

Легкая неадекватность ночного правителя города до определенного момента не беспокоила его подданных. Сами, знаете ли, не образцы нормальности. Однако когда князь или, как говорят северяне, первый мастер начал открыто вмешиваться в людскую политику, не-мертвые задергались. Сначала региональные представители гильдий уведомили правителя, что его действия создают угрозу безопасности сообщества, потом город навестил посланник королевы, заявивший о том же, и под венец последовало решение Совета, уведомлявшего о возможности скорого конфликта и приказывавшего Гильдии Путей помочь в эвакуации всем желающим. Желающих оказалось много.

В принципе, Лоам с самого начала понял, куда ветер дует, и собирался свалить. Подвела ответственность. Он заключил контракт с одним торгашом, что присмотрит за имуществом того, пока товары и недвижимость не будут распроданы, и слегка подзадержался. В их среде промашки помнят веками, так что без веских причин договоренностей лучше не нарушать. Поэтому когда полыхнуло, уходить пришлось самостоятельно, причем по бездорожью. Жреческая магия заморозила пространство, уничтожив порталы, а выставленные вокруг города заставы мешали передвигаться цивилизованно.

Что происходило с оставшимися собратьями, Лоама интересовало мало. Скорее всего, ничего хорошего. Правители городов пользовались большой самостоятельностью, Госпожа редко вмешивалась в их внутренние дела, только в случае серьезных нарушений Кодекса, но и решать созданные неумными слугами проблемы не спешила. За свой косяк каждый отвечает сам. Вот если мастер города был готов поступиться правами в пользу центральной власти — тогда да, тогда помощь возрастала в разы.

Уютная и сухая пещера, которую Лоам обнаружил лет пятьдесят назад, за прошедшее время не утратила своих выдающихся качеств и по-прежнему прекрасно подходила для ночевки. В свое время он прожил здесь несколько месяцев, охотясь на обитавших в окрестностях мелких демонов. Заготавливал ингредиенты для продажи алхимикам, безуспешно пытался перекинуться в звериную форму, ну и рисовал заодно. Стихосложение ему не давалось (впрочем, провальность попытки была очевидна заранее), с лепкой дела обстояли получше, на уровне твердого человека-середнячка, зато неожиданно обнаружился неплохой талант к написанию картин. Аргелий даже выставку организовал, один раз.

Судя по кострищу, здесь периодически ночевали охотники. Местечко удобное, да и рисунки на стенах получились неплохие. Лоам с ностальгией огляделся, с непривычно-нежными чувствами оглядывая старые работы. А ведь неплохо получилось! Не идеал, конечно, но четыре сохранившихся рисунка вполне можно показать в понимающем обществе. Хотя кое-что сейчас, набравшись опыта, он написал бы иначе. Вот, например, это изображение рыси — здесь бы надо добавить пару штрихов, да и уши стоят как-то неестественно… Вампир сам не заметил, как подошел к стене и принялся осторожно исправлять прошлые ошибки.

Неразобранный мешок с вещами остался лежать брошенным у входа.

Смысла в спешке он не видел. Куда? Зачем? Все обязательства им выполнены, ждать его никто особо не ждет. Отношения с родичами во втором рождении складываются сложно, в среде искусников и то хороших знакомых больше. Не друзей — именно хороших знакомых. Слишком уж разные жизненные ценности у одинокого волка-наемника и у людей, посвятивших вечность постижению прекрасного.

Поэтому Лоам охотился на тварей, питаясь их же кровью, собирал редкие травы и старался не попадаться на глаза людям из ближайшей деревушки. Здешние земли под эдикт не попали, святых воинов поблизости быть не должно, но мало ли? Иногда храмовые стражи устраивали несколько колец облав вокруг очищаемых от темных сект городов.

Предосторожности оказались не лишними но, увы, не помогли.

Все нормальные вампиры днем предпочитают отдыхать, и Лоам исключением не был. Поджариваться на солнце он не любил и сородичей, повышавших таким способом устойчивость тела к повреждениям, не понимал. Это просто мазохизм какой-то! Так что днем он спал, из-за чего приближение отряда охотников на чудовищ закономерно проворонил. А вот они его следы заметили издалека…

Когда смертные вошли в убежище, Лоам лежал на земле, придавленный прессом жреческой магии, и тщетно силился встать. Бесполезно.

— И впрямь упырь, — удивленно-радостно воскликнул бородатый мужичина с топором на длинной рукоятке. — А я-то не верил! Повезло нам. Держишь его?

Стоявший рядом охотник в одеянии служителя Дракона Небес кивнул покрытым капельками пота лицом.

— Держу. Поторопитесь.

Божественная магия плотным коконом обволакивала не-мертвого, не просто мешая двигаться, но и не позволяя использовать присущие его роду способности. Ни заморочить, ни укрыться в тенях, ни… Маги и жрецы всегда являлись ядром отрядов охотников на нечисть. Если бы каким-то чудом удалось избавиться от святоши, остальные четверо угрозы бы не представляли даже сейчас, когда солнце в зените. Лоам застонал от бессилия и злобы. Чужая энергия давила, мешала сосредоточиться, проникала под кожу и обжигала плоть. Казалось, все тело покрыто тонким слоем слабой кислоты.

Впрочем, нет. В одном месте чужой жар сменялся приятной прохладой.

Рысь! Он рисовал кошку, вкладывая энергию в фон рисунка, иначе не получалось добиться живости изображения. То есть сейчас справа от жреца находится незамеченный им артефакт, слабенький и нелепый, но подходящий на роль отвлечения внимания. Если удастся заставить святошу прервать концентрацию, то второй раз наложить заклинание Лоам ему уже не позволит. Остальные охотники не так опасны. Возможно, в схватке его и убьют, но по крайней мере шанс у него есть. Только бы заставить сбиться жреца!

Мысли промелькнули быстро, мужичина с топором едва успел осторожно сделать несколько шагов. Надо поторопиться. Свободная энергия по тонкой нити, связывающей творение и творца, потекла в рисунок. Кожу защипало сильнее, боль усилилась…

Должно быть, люди удивились, когда рисунок ожил.

Дикая рысь, созданная магией и угольной пылью, одним ударом полупрозрачной лапы разлохматила кровавыми лоскутами шею и грудь человека.

Большой Совет не собирался уже двести лет, со времен войны на западных островах. С тех пор ничего особенного, требующего личной встречи всех лидеров расы, не происходило, и делами занимался Малый, состоящий из глав гильдий и правителей десяти крупнейших общин. Некоторые из них помнили времена до Чумы, за каждым стояли мощные группировки и альянсы, все они обладали колоссальной личной силой. Прежде Лоам избегал их общества и намеревался поступать так же и в дальнейшем.

Если ему позволят.

Повышенным честолюбием он не обладал, точнее говоря, оно проявлялось в сферах, не связанных с властью, богатством или славой. Вот в одиночку пересечь Угрюмое плато — это да, это круто, и плевать, что никто не узнает. Подготовка похода заняла шестьдесят лет, снаряжение и карты обошлись в чудовищную сумму, но оно того стоило. В ближайшее время к нему, разумеется, будет приковано пристальное внимание группировок, но вскоре ажиотаж пройдет, все поймут, что новый прародитель в политику не лезет, и он спокойно осядет в каком-нибудь тихом уголке. Да, так он и сделает.

Стоило пересечь невидимую черту, как волосы встали дыбом, по спине пробежал холодок. Госпожа давно закрыла провал во Тьму, он уже не убивает все живое, осмелившееся приблизиться, однако отголоски иномировой силы дают себя знать. Хотя недолго находиться здесь не опасно. В бывшем центре Талеи заседает Совет, и даже смертные иногда приходят на доклад или переговоры.

Массивные двери из резного камня распахиваются, и глашатай объявляет:

— Повелитель Ночи Лоам прибыл для представления Совету!

Чего у искусников не отнять, так это умения общаться. Ну и нестандартности мышления, само собой. В сложных жизненных ситуациях Лоам обращался за советом к Аргелию и ни разу еще представитель самой дипломатичной из гильдий его не подводил.

— По-моему, он нормально выглядит. Посмотри, с каким энтузиазмом мечом машет.

Лоам со вздохом потянул гостя за одежду, вытаскивая того из окна, и движением ладони наложил на комнату барьер тишины.

— Ему не дается наследие крови.

Своим первым отпрыском Лоам обзавелся в восьмисотлетнем с хвостиком возрасте и поначалу все выглядело нормально. До пяти лет птенец слабо соображал и нуждался в ежедневном общении, с тридцати начал проявлять самостоятельность, тогда же у него стабилизировалась энергетика и пришло время для настоящей учебы. Насколько помнил старший вампир себя в этом возрасте, у его мастера проблем на этом этапе не возникало.

— Напомни, пожалуйста, у твоей линии какие дары, — попросил Аргелий.

— В основном физические, из высших только дружелюбие со зверьми. С физическими все более-менее ладно, хотя другие птенцы покрепче будут. Меня волнует, что его животные боятся.

— Даже темные? Крысы, волки, змеи?

— Угу. Правда, соседская кошка позволяет себя на руки брать, но это единственный успех.

Аргелий еще раз выглянул в окно. Молодой не-мертвый носился по саду, быстро размахивая тоненьким ножом. Комаров на лету разрубал.

— Будем экспериментировать.

Колдунам птенца решили не показывать. Представители Гильдии Тьмы имели неприятную склонность увлекаться процессом, а друзьям требовался результат. Поэтому думали сами. Через месяц, после серии нехитрых экспериментов, выяснилось, что практически все животины, попадая в руки юного отпрыска, либо отчаянно стараются сбежать, либо безжизненно повисают в состоянии шока. Совершенно неправильная реакция! Кроме того, птенец слишком остро реагировал на солнце и огонь, хотя для его близких родичей была характерна большая устойчивость к повреждениям. Зато он двигался быстрее, и реакция у него оказалась чуть получше, не выбиваясь, правда, за пределы нормы.

В поисках разгадки феномена обратились к городским старейшинам. Те выслушали, похмыкали, припомнили пару-тройку схожих случаев и посоветовали не зацикливаться на уже известных способностях. Дескать, прогоните ребенка по всему кругу, вдруг еще что новенькое обнаружите. За неимением иных идей, использовали эту.

Результат ошеломил обоих.

— Рисунки оживают, — повторил Аргелий. — Оживают рисунки. Способности линий крови Семмера и Калима.

— Ты про Аллариса забыл.

— Это совсем другое, там сложная работа с пространством. — Искусник помолчал, с каким-то новым выражением глаз рассматривая старого знакомого. — Друг мой, похоже, ты стал прародителем своей собственной линии.

— Глупости говоришь.

— Почему? Все признаки указывают на это. Твои родичи склонны к общению — ты любишь одиночество. Им не даются тонкие воздействия — даже в нашей среде ты считаешься мастером, пусть и в одной специфической области. Их буйный нрав стал притчей во языцех, а у тебя уже лет двести не было вспышек гнева. Или я просто не видел?

— Поводов злиться не появлялось.

— Было бы желание, а повод найдется. В общем, поздравляю!

— Не с чем, — отрезал Лоам. — Должно быть другое объяснение.

Аргелий тонко улыбнулся, в его голосе зазвучали довольные нотки:

— Упорствуешь! Похоже, посещения Гильдии Тьмы все-таки не избежать.

Самый надежный способ определения нового прародителя — заставить его сойтись в поединке воли с его собственным прародителем. Повелитель Ночи, чья энергетика служит основой личности всех его потомков, неминуемо победит претендента, если только тот не разорвал ментальные связи с основателем, не изменился окончательно и бесповоротно. Сила, возраст, магия здесь не имеют значения, важна именно кровь. Чувствуешь желание опуститься на колени, жаждешь повиноваться, не можешь не выполнить приказ — значит, основателем собственной линии ты еще не стал. Пытайся войти в элиту иным способом.

Однако поскольку прародитель Двер уже не первое тысячелетие как ушел в царство Морвана, проверяли Лоама иным способом. Колдовским, на сродство с кровью ближайших родичей. Отбрыкаться не удалось, Аргелий разболтал старейшинам и те немедленно назначили ритуал. Слишком важный вопрос, слишком много заинтересованных лиц. Повелитель Ночи неминуемо — если только не погибнет или не откажется от подданства — станет одним из узлов сети, связывающей расу в единое целое и позволяющей успешно противостоять богам смертных. Как следствие, у него есть голос в Большом Совете, частичный судебный иммунитет, право требовать помощи у гильдий и подчинять себе в экстренных ситуациях других не-мертвых. Хорошие плюшки, чего уж там. Однако в комплекте прилагалось повышенное внимание людских спецслужб, участие в жесточайших интригах, необходимость обзаводится личной свитой и периодическое выполнение поручений правительницы. Ибо халявщиков Госпожа не любила, у нее работали все.

Когда ритуал показал появление новой линии, Аргелий пришел в экстаз. Творческая личность, чего вы хотите? С трудом отбив новоявленного Повелителя у воспылавших жаждой исследований колдунов, искусник первым делом отправился в свою гильдию, где с энтузиазмом взялся организовывать праздник. Событие, что ни говори, нерядовое, а значит обычным раутом не обойтись. На возражения Лоама он не обратил внимания, лишь посоветовал не концентрироваться на мелочах и сосредоточится на главном. Главным, в данном случае, стала регистрация.

Особой любовью к бумагомарательству вампиры не страдали, даже банкиры. Среди своих предпочитали честное слово. Потому как обманешь собрата, запутаешь в казуистике и трактовках законов, а он лет через двести тебе ноги топором отрубит и на крыше под солнышко умирать бросит. Сложных процедур у не-мертвых не было, даже в обожавшей красочные представления Гильдии Искусств. Однако появление новой линии крови — совсем иное дело.

Суета началась, едва сведения о проведенном ритуале покинули подземную лабораторию Гильдии Тьмы (состоявшей всего из двух членов). Во-первых, из талейской штаб-квартиры колдунов пришло уведомление о скором визите комиссии, должной подтвердить выводы местного коллеги. Дескать, вопрос слишком важный, заниматься им должны самые-самые. Во-вторых, мастер города прислал охрану в лице двух своих свитских. Их появление Лоам воспринял как насмешку и высказал много разного на тему «нахрена вы тут нужны». Матюги были восприняты без удовольствия, но смиренно, что яснее ясного отражало новый статус вампира.

Самое интересное началось на следующую ночь. В небольшой и некогда уютный домик Лоама наведались практически все значимые персоны города, по крайней мере, его темной стороны. С визитом пришел князь, зашли главы местных отделений гильдий, во дворе молились сектанты, по округе с подзорными трубами и амулетами шныряли прознатчики храмов. Гильдия Искусств выставила в холле поясной портрет именинника, его краткую биографию, написанную в запредельно благожелательном тоне, и начала праздновать. Отсутствие на празднике Лоама их не смущало.

В сопровождении трех гвардейцев прибыли колдуны. Посмотрели, посочувствовали, подтвердили результаты местных коллег. Спросили из вежливости, не желает ли уважаемый Повелитель переместится в Талею, дабы в спокойной обстановке ознакомиться с новыми обязанностями. Упоминание об обязанностях уважаемому не понравилось, но свалить подальше от балагана он желал, и еще как. Опять же, личный опыт подсказывал, что «раньше сядешь — раньше выйдешь».

Собрался он быстро.

Его ждали. Десять главенствующих над гильдиями, столько же правителей крупнейших общин, капитан гвардии лорд Латам и сама Госпожа. Королева. Воплощенная власть, вершина и центр темного рода.

Великая честь, конечно, но век бы их не видать.

— Рано или поздно ты все равно пришел бы сюда, Повелитель Лоам, — кажется, его мысли не остались тайной для Госпожи. Волосы на загривке встали дыбом. — Пустое. Мессены, представляю вам Повелителя Ночи Лоама. Наш собрат избегает шумного общества, ему милее занятия живописью где-нибудь в диком уголке. Тем не менее, он взошел на верхнюю ступень в развитии нашего рода, чем доказал свое право находится здесь. Давайте же поприветствуем нового Повелителя Ночи и пожелаем укрепления его семье!

Один за другим лорды вставали с поздравлениями, Лоам благодарил и с тоской вспоминал последние слова Госпожи. Похоже, пока у него не повзрослеет второй птенец, никуда его не отпустят. Новые линии появляются редко, их способности укрепляют расу и очень ценны. Совет не станет рисковать, позволяя единственному взрослому носителю крови ввязываться в авантюры и подвергая его существование опасности. Значит, как минимум полторы сотни лет придется провести в столице, под охраной.

Судя по еле заметному кивку Госпожи, он все правильно понял. Паршивая перспектива.

Слишком стара

Гул взлетающего самолета вызвал вялое оживление в небольшом лесочке, потревожив обитающих там птиц. Вялое — потому что птахи успели привыкнуть к реву машин и теперь почти не обращали на него внимания. Куда больше их куцые умишки волновали двуногие, со вчерашнего утра занятые непонятной деятельностью на укрытом кустами от посторонних глаз холме. Было в пришедших людях нечто пугающее, нечто, заставлявшее крохотные сердечки сжиматься от страха…

Невысокая девушка, сидевшая в непонятно откуда взявшемся вдали от города массивном деревянном кресле, проводила взглядом самолет, после чего посмотрела на своего спутника. Тот, впрочем, внимания к своей персоне не заметил. Он увлеченно обходил вокруг широкой каменной плиты и старательно вычерчивал сложный узор на ее поверхности, время от времени отрываясь, чтобы свериться с лежащими рядом манускриптами. Закончив с рисунком, он облегченно вздохнул, с гордостью оглядел получившееся творение и принялся расставлять свечи по краям первобытного алтаря.

Только тогда девушка заговорила.

— Ты уверен в успехе?

Маг не прервал своего занятия, но ответил немедленно:

— Сегодня удачная ночь, Госпожа. Совпадает сразу несколько граничных условий, что случается раз в тысячелетие… Нет, еще реже!

— На мой взгляд, слишком сложно, — сидящая с еле заметным скепсисом оглядела плиту. — Мой опыт гласит, что чем проще, тем надежнее.

— В вашем случае, повелительница, простота недостижима, — почтительно, но твердо возразил мужчина. — Ваши потомки, вассальные клятвы, клятвы Гильдий, соглашения с людьми создают невероятно прочную сеть, разорвать которую обычными методами невозможно. Даже полное уничтожение вашего физического тела не дает гарантии…

— Я знаю, — на мгновение аура девушки налилась мощью, воздух вокруг нее опасно похолодел. — Поэтому мне и потребовалась твоя помощь.

Маг коротко поклонился, принимая предупреждение. Действительно, кому он это рассказывает?

— Я верный слуга моей госпожи, как и тысячи других детей Ночи.

— К сожалению, они менее готовы исполнять мои просьбы.

— Они восхищаются и уважают вас, повелительница, — мужчина пожал плечами. — Для многих из них вы стоите в центре мироздания. Что, кстати сказать, в каком-то смысле правда.

— Вздор. Я уже давно передала большую часть связей королю и Совету.

— И тем не менее, оставшееся число по-прежнему слишком велико, — маг перестал готовить ритуал, поднял голову и, после короткого колебания, осторожно начал. — Я обязан спросить, повелительница… Быть может, вечный сон?

— Рано или поздно меня разбудят, и мне снова придется влезать в их примитивные дрязги, — фыркнула девушка. — Надоело. Не пытайся меня отговорить!

Трава вокруг кресла почернела и высохла, плечи мужчины дрогнули, из носа показалась струйка крови. Он торопливо пробормотал извинения и снова принялся за работу. Воцарилось молчание. Девушка сидела, с ногами забравшись в кресло, слушала пение птиц и не мигая смотрела на солнце.

— Сколько времени тебе потребуется на обряд? — спустя наполненные тишиной четверть часа спросила она.

— Ритуал начнется в полночь и займет около…

— Неважно, — госпожа недовольно дернула уголком рта. — Нас уже нашли.

Словно повинуясь ее словам, тени от деревьев зашевелились, налились густотой, в них появилась пугающая глубина и объем. Маг с плохо скрытым облегчением вздохнул и принялся укладывать выложенные на алтарь предметы обратно в сумку. Когда он снова поднял голову, поляну окружил десяток одетых в темную кожу фигур.

— Моя повелительница…

Девушка мрачно, с неудовольствием смотрела на преклонившего колени предводителя незваных гостей. Помедлив, еле заметным жестом руки позволила ему встать. Тихо поинтересовалась:

— Неужели так сложно оставить меня в покое?

— Простите, Госпожа, — воин осмелился поднять голову и взглянуть ей в лицо. — Вы слишком нужны своему народу.

Мы не можем позволить вам умереть.

Статуя

Она любила этот зал и не понимала, почему остальные уборщицы под любыми предлогами стараются в нем не появляться. Говорят, будто бы статуя Госпожи их пугает, будто бы их обжигает исходящим от нее ледяным холодом. Глупые сказки. Нет, она и сама видела, как затихают и ежатся приводимые примерно раз в неделю туристы, как натужно они улыбаются и выдавливают смешки, делая вид, что совсем не волнуются… Ей с Госпожой всегда было хорошо. Тихо. Спокойно. Умиротворенно. Она приходила со своими ведрами и тряпками, сначала мыла пол, протирала окна и подоконники, смахивала пыль с немногочисленных подсвечников. Рассказывала о своих немудреных делах.

Здесь вообще хорошо думалось. Госпоже можно было рассказать о прошедшем дне, пожаловавшись на тупого краснорожего начальника или на маленькую зарплату, вслух помечтать о виденной недавно юбке или поплакаться, возмущаясь равнодушием красавчика Тараки из отдела доставки. Статуя никак не реагировала на слова сироты, чудом устроившейся на работу в музее, но девушка могла бы поклясться — она все слышит. И помогает. Подсказывает. Сами собой в голове всплывали мысли, что начальник и вправду дурак, но скоро его уволят и зарплату повысят; что юбок много, и купит она такую же или еще лучше со следующей получки; Тараки хоть и красавчик, но иметь человека с гнилым нутром рядом не стоит. После разговоров всегда становилось легче, и даже уходить не хотелось.

Иногда она задерживалась до полуночи под предлогом того, что статую надо протереть от налетевшей грязи, и слушала рассказы экскурсоводов. Больше всего ей нравились короткие лекции мэтра Роша. Профессор никогда не прогонял ее, смущенно жмущуюся в уголке зала, только улыбался и каждый раз описывал историю единственного экспоната — статуи — немного по-разному.

— …созданное знаменитым Сеисаном Солдовцем, это единственное изображение Темной Матери, высеченное с согласия Госпожи. Она лично, пусть и недолго, позировала скульптору. Согласно легенде, после того, как статуя была готова, Сеисан понял, что ничего совершеннее создать уже не сможет, и принес себя в жертву, заколовшись кинжалом перед своим творением. Госпожа приняла жертву, и с тех пор статуя является одним из ее воплощений-аватар, хотя сама она, конечно же, редко покидает Замок Совета. Обратите внимание на этот зал! Он полностью соответствует убранству храма Тьмы, в котором статуя простояла около трех тысяч лет. Специально обученные жрицы каждый день танцевали перед ней ритуальные танцы, омывали ноги теплым молоком и умащивали губы собственной кровью. Однако, как мы помним из истории, храм был разрушен, и в течении более чем двух тысяч лет гениальное произведение искусства провело в безвестности. До тех пор, пока восемнадцать лет назад мастер нашего города не передал одно из вместилищ духа своей Госпожи в дар музею. Мы, к сожалению, не знаем, какими соображениями он руководствовался…

Изваявший Темную Мать скульптор действительно был гениален. Сидевшая на непропорционально большом троне девочка-подросток временами казалась живой, просто замершей, задумавшейся. Простое платье, капюшон, прикрывающий верхнюю половину лица, босые ноги, самыми кончиками пальцев касающиеся подножия, букет асфоделей на коленях, тонкие руки… Никакой символики, подходящей королеве не-мертвых. И тем не менее, иногда люди, входившие в зал, опускались на колени, шепча внезапно помертвевшими губами затверженные в детстве молитвы.

Стоявшая в уголке уборщица смотрела на них с пониманием.

Она как раз заканчивала протирать потолок, когда дверь еле слышно заскрипела. Поначалу она не обратила на звук внимания — не до того было. Зал освещался факелами «для придания полной аутентичности обстановке», поэтому копоть приходилось стирать каждый день, забираясь на стремянку и, искривившись, старательно елозя тряпкой. Но проигнорировать голос вошедшего мужчины она не могла.

— Ты, наверное, не помнишь меня? — лицо застывшего перед статуей молодого юноши странно подергивалось. — Конечно, с чего бы тебе помнить самого молодого птенца разрушенного тобой гнезда. Ты думала, нас не осталось? Нас, знающих истину. Что твои воины убили всех? Совсем всех? Так ты ошибалась, знаешь ли. Мы возродились.

Он внезапно, в одно мгновение оказался рядом с девушкой и сдернул ее с лестницы. В следующий миг она уткнулась лицом в ноги статуи, не в силах кричать. Чья-то рука крепко держала ее за волосы, голос над ухом лихорадочно шептал:

— Посмотри, до чего ты дошла! Сотни дев приносили тебе жертвы, служили и украшали! Жрицы каждый день танцевали перед тобой, отдавая часть сил! И что теперь? Что? С твоего воплощения стирает пыль не знающая простейших ритуалов смертная девчонка! Почему?!

Ее с силой потянули вверх, шеи коснулись ледяные пальцы.

— Разве это справедливо? Разве они равны нам?

Острый коготь коснулся горла.

— Наша раса могла бы править этими ничтожествами, но ты заставляешь нас жить по их законам.

Плавный быстрый рывок. Струя крови бьет вперед, заливая красной волной белоснежный мрамор.

— Мне не по силам уничтожить тебя. Что ж, пусть так. Удовольствуюсь одним из вместилищ духа, раз не способен на большее. Но знай — наступит день…

Мужчина внезапно осекся, осторожно сделал пару шагов назад. Девушка по-прежнему висела у него в руке, пятная своей кровью плиты пола. Ее попытки высвободиться, позвать на помощь ни к чему не привели, она могла только бессильно биться в конвульсиях. Сознание гасло. И последним усилием, уже проваливаясь в багровую темноту, она различила две вещи.

Кровь, впитывающуюся в камень статуи.

Приподнявшиеся в сухой усмешке уголки каменных губ.

Ночные экскурсии были по-прежнему популярны, и профессор Роша все так же обаял туристов. Правда, ей он рассказывал намного больше, да и учил совсем не тому, о чем говорил со студентами из числа смертных.

Она осталась простой уборщицей, не желая покидать пристанище Госпожи. Могла бы занять куда более высокое положение в свите мастера города, будучи Ее слугой, но зачем? Намного приятнее оставаться рядом с Ней, улавливая отголоски погруженного в глубокий сон великого разума, слушая тихий шепот повествующего о древних тайнах голоса. Разве жрице нужно что-то еще?

Поэтому она каждую ночь приходила сюда. Мыла полы, протирала подсвечники, пыталась танцевать ритуальные танцы и, ругаясь сквозь зубы, стирала копоть с потолка. Смахивала пылинки со статуи, опуская глаза, не осмеливаясь заглянуть во тьму под капюшоном.

Омывала ноги теплым молоком и умащивала губы собственной кровью.

Честное слово

— Вашей аудиенции просит мессена Пиланья, мастер.

— Чего от меня хочет эта… — бледный черноволосый мужчина в последний момент сдержался и ограничился нейтрально-вежливым, — благородная госпожа?

— Она упоминала, что в свое время вы обещали выполнить одну ее просьбу.

— Обещал, — в голосе хозяина комнаты отчетливо слышались нотки обреченности. — Обещал. Никто не застрахован от минуты слабости. Пригласи ее.

Женщине, вошедшей вслед за секретарем, вряд ли удалось бы пройти дальше первого тура на конкурсе красоты, зато в табуне породистых лошадей она имела все шансы сойти за свою. Ну вот такое лицо у нее было специфическое, вкупе с телосложением (в области груди — с теловычитанием), мать-природа так одарила. Однако особенную, прямо скажем, скандальную славу мессена Пиланья приобрела не благодаря нестандартной внешности, нет, тут надо сказать спасибо упертому вредному характеру и пронзительному голосу, каковое сочетание превращало мессену в источник головной боли для большинства имевших несчастье быть с ней знакомыми. Кроме того, она принадлежала к обедневшему, но очень древнему роду, то есть хамить ей не стоило — кто знает, какие способности достались склочной ведьме от предков?

— Благополучен ли ваш дом, милая Пиланья?

— Не настолько благополучен, как мне хотелось бы, мастер Тайхо, — женщина опустилась в предложенное кресло и старательно расправила складки строгого вдовьего платья. — С тех пор как пропал мой несчастный супруг, прислуга совершенно распустилась. Ленится, не хочет работать, предъявляет какие-то совершенно нелепые требования…

Насколько помнил мастер, последний раз мужа мессены видели лет десять назад. Он ехал по восточной дороге, смеялся, как сумасшедший, и громко орал, что «лучше уж в Степь, к дикарям, чем с этой мегерой». Пару секунд Тайхо всерьез рассматривал мысль напомнить собеседнице об этой пикантной подробности, но решил, что смысла нет — не уйдет, зараза такая. Ей что-то нужно, и пока она это «что-то не получит», отделаться от нее не удастся. Будь проклят тот день, когда он дал свою клятву! Но ведь такая приятная девушка была, чистая, светлая… И в какого монстра выросла.

Но чу! Наконец-то она перешла к делу. И чего же хочет святая женщина?

— …Для меня важно, будет ли девочка счастлива с ним! Я лучше знаю свою дочь, знаю, где она неправа, ее капризы. Конечно, муж должен быть обеспеченным человеком, ведь она такая хрупкая, неприспособленная к жизни! И непьющий обязательно, а то знаю я мужчин — все состояние в кабаке оставят. Но, конечно, в первую очередь, чтобы жену любил, ну и меня уважал. Куда же без уважения? Нам же в одном доме жить, одно хозяйство вести. От быта я их освобожу, лишь бы жену любил, холил и лелеял, да с мамой, то есть со мной, иногда советовался.

— То есть вы просите меня найти подходящего мужа вашей дочери? — сформулировал Тайхо.

Формулировка очень важна. Он, как вся округа знала, обязательно выполнял данную клятву, но не всегда результат соответствовал духу заключенного договора. Иногда требовалось сманеврировать, партнеры оказывались недобросовестными или просто обстоятельства складывались не так, как подразумевала изначально заключенная сделка. Вот в таких случаях и помогала хитрая казуистика, позволяющая трактовать соглашения … творчески.

— Не подходящего, а достойного! — разбила надежды ушлая дама. — Немногого прошу, всего ничего. Чтоб вежливый был, внимательный, с подходящим происхождением, титулованный, с приличным состоянием, не пил чтобы, по любовницам не шлялся…

— Стоп! — резко вскинул руку мастер. — На такое воплощение добродетелей я и сам бы не отказался взглянуть, но будьте реалисткой. Либо снизьте требования, либо искать подходящую кандидатуру будем долго и не уверен, что найдем. У меня время есть, а у вас?

Пиланья недовольно поджала губы.

— Моя кровиночка заслуживает лучшего!

— Тогда готовьтесь к долгому путешествию. Кандидатуры, обладающей совокупностью описанных вами качеств, в окрестностях города нет и не предвидится. Можете поискать в дальних государствах, финансами я обеспечу.

— Вы смеетесь над горем отчаявшейся женщины! — обломала мессена робкие планы Тайхо отправить ее куда подальше и забыть, словно страшный сон. — Почтенной даме в возрасте не должно удаляться от могил предков!

— В таком случае, полагаю, нам следует более тщательно сформулировать требования, предъявляемые к потенциальному жениху.

Мастер мысленно взмолился духам-хранителям, заодно посетовал на судьбу, на собственный идиотизм и потянулся за бумагой, пером и чернильницей. Если он хоть сколько-нибудь разбирался в людях, ночь ему предстояла долгая.

Настоящей распиской Тайхо, главенствующий Ночных города Тила, подтверждает свое согласие в разумный срок найти для мессены Лотары подходящего мужа, обладающего следующими качествами: благородное происхождение, земельный надел не менее 500 (пятисот) квадров, уважительное отношение к приобретаемым родственникам. Также будущий супруг должен любить упомянутую мессену не меньше собственной жизни.

Писано двадцать восьмого дня цветеня месяца четыреста двенадцатого года от Исхода Богов.

В отличие от прочих городов Земель Осколков официальные и неофициальные власти Тилы существовали в трогательном симбиозе. Официальный, так сказать, дневной государственный аппарат обеспечивал функционирование города-государства, ну а подданные мэтра Тайхо отвечали за контроль неизбежных банд и прочие теневые стороны жизни. По старому уговору вампир следил за деятельностью магов, мешал распространению тяжелых наркотиков, гарантировал порядок в притонах и публичных домах, помогал с ловлей соседских шпионов. Круг его интересов был чрезвычайно широк.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что принимали Тайхо в ратуше часто и с почестями. Хотя и тайно.

— Вина, мастер?

— Не откажусь, — кивнул не-мертвый. — Последнего урожая из Пинаса?

— Именно, — мессен Лацио, нынешний мэр, разлил густую темную жидкость по бокалам. — Это уже четвертый корабль, а сезон не перевалил за половину.

— Моряки набираются опыта. Точнее говоря, кораблестроители научились делать более крепкие и надежные суда, капитаны проложили подходящие маршруты, а купцы ведут себя, как обычно. За жажду наживы!

— За жажду наживы! — поддержал тост смертный. Он отпил из своего кубка и довольно улыбнулся. — Я слышал, почтенный Трам планирует заложить еще один корабль.

Тайхо пожал плечами.

— Учитывая прибыль, которую он получает с каждого рейса, это неудивительно. Рискованно, конечно, но не удивительно.

— Что поделать, — вздохнул мэр. — У нас не Доброе море, навигация в океане значительно сложнее и опаснее. Течения, ветра, блуждающие банки…

— Пираты. Особенно актуальная тема.

— Не напоминайте, — вздохнул Лацио. — Вы ведь намекаете на Риха Чернобородого? Да, мы его поймали, посадили в тюрьму и теперь не знаем, что делать. Он действительно оказался самым уважаемым из всех пиратских капитанов и вполне мог бы объединить их под своей командой, но без него вся эта маловменяемая вольница окончательно распоясалась. А у нас нет ресурсов, чтобы их приструнить!

— Ну так используйте Риха, — предложил в очередной раз вампир. — Введите его в ряды нобилей, дайте земельный надел, золота отсыпьте на обустройство. С условием, что обеспечит безопасную навигацию до юга и обратно. Он отличный моряк и сильный лидер, пользуется уважением в племенах и знаком с практически всеми значимыми фигурами на побережье. Дайте ему достаточно, чтобы он захотел оставаться на нашей стороне.

— Мы думаем, думаем! — скривился мэр. — Возможно, так и поступим. Не горячите коней! Сами понимаете, что решение сложное, не хотелось бы оказаться в дураках. Он ведь может дать слово и сбежать, никакие клятвы не удержат.

— На то мы и правители, чтобы выбирать, — философски высказался Тайхо. — Причем выбор, который кажется логичным и правильным сейчас, через двадцать лет будет признан ошибочным. Или просто глупым. Я вот, например, в свое время опростоволосился — пообещал милой, красивой девушке, что выполню одно ее желание, и теперь вынужден отдуваться.

— Вот как? Любопытно, не поделитесь подробностями?

— Да какие подробности! Хорошо известная нам обоим мессена Пиланья ищет жениха для дочери, а учитывая характер и… образ мышления потенциальной тещи, желающих соединиться брачными узами не нашлось. И тут безутешная вдовица вспомнила о данном мной в минуту легкого помрачения рассудка обещании помочь, если не ей самой, то ее детям. Вчера пришла, напомнила, требует сдержать слово.

— Как же это вы так? — Лацио даже языком прищелкнул, сочувствуя собеседнику.

— Да кто ж знал!? Она же не сразу стала такой… эээ… Такой.

Единственным его стоящим ресурсом по признанию Тайхо, было умение держать слово, и в этом заключалась проблема. Золото можно отобрать, секту и слуг разогнать, тщательно развиваемый бизнес — разрушить, а вот с репутацией справиться сложнее. Нет, безусловно, очернить можно кого угодно, но наличие неподкупного и беспристрастного арбитра, равноудаленного от всех сторон, в долгосрочной перспективе выгодно. Немертвый в свое время сделал крупную ставку, предложив себя в качестве посредника, и не прогадал. Спустя века после той памятной авантюры люди точно знали, что свои клятвы он держит всегда и что споры решает, руководствуясь нормами законодательства, а не толщиной кошелька одной из сторон. Правда, законы у него были весьма специфические, но это другой вопрос. Не нравится — не приходи.

Так что взять и послать Пиланью, несмотря на жгучее желание, не получится. Слишком много у скандальной тетки знакомых, вопли до небес поднимутся.

— К счастью я, кажется, нашел выход. Ваш секретарь.

— Мой секретарь? — переспросил Лацио.

— Именно. Происходит из благородного рода, пусть и обедневшего, умен, честолюбив, перспективен. Если ему предложить, скажем, должность главы департамента природных ресурсов, он наверняка согласится связать себя узами брака.

Мэр прикусил губу. Департамент природных ресурсов не отличался особым влиянием в иерархии чиновничества города, но его глава все-таки имел голос при выборах градоначальника.

— Ну, я-то не возражаю, чтобы мой человек занял это местечко. Вот только что скажет мэтр Винтри?

— Его я беру на себя, — заверил Тайхо. — Мне есть, что ему предложить. Так что?

Вместо ответа Лацио протянул руку и взял с подносика маленький серебряный колокольчик. В ответ на звон дверь беззвучно отворилась, на пороге возник щегольски одетый юноша, длинноволосый и с той особенной манерой держаться, лучше любой грамоты указывающей на породу. Он изящно поклонился и с вопросом на тонком лице уставился на патрона.

— Теренций, мальчик мой, — поманил рукой мэр — подойди поближе. У нас для тебя прекрасная новость.

Теренций приблизился, с почтением глядя на реальных правителей города.

— Мы, я и мастер Тайхо, считаем, что ты несколько засиделся на месте секретаря. У тебя прекрасное по нынешним меркам образование, хорошее происхождение, ты знаком со всеми значимыми фигурами нашего забытого богами городишки и пользуешься у них заслуженным уважением. Знаешь, как ведутся дела, хе-хе. Пора бы тебе двигаться дальше.

— Я чрезвычайно благодарен, мэтр Лацио, мастер Тайхо, за столь высокую оценку моих способностей.

— Думаю, ты сможешь их проявить более полно в департаменте природных ресурсов, на посту его главы.

Юноша еле слышно выдохнул. Такое назначение фактически означало взлет сразу на две ступеньки в карьере, в обычной ситуации он мог надеяться не более чем на должность заместителя.

— Это большая честь для меня…

Мудро покивав в ответ на многочисленные излияния своего протеже, мэр продолжил, выкладывая неприятную пилюлю.

— Но, видишь ли, новый статус предполагает определенные критерии, которым чиновник столь высокого уровня должен соответствовать. Происхождение, уровень доходов, семейное положение… Ты, мальчик мой, не женат, и это очень плохо. Ведь подчиненные, да и не только они, могут подумать, будто бы ими руководит безбородый неопытный юнец, которого легко обмануть, и наверняка попробуют провернуть за твоей спиной некие комбинации.

— Поверьте, мэтр, я сумею убедить их в своей компетентности.

— Не сомневаюсь, но не лучше ли предупредить сложности вместо того, чтобы преодолевать их?

Помощник скривился, но согласно кивнул.

— Вы знаете мэтр, я всегда восхищался вашей мудростью и с огромным уважением прислушивался к вашим советам. Если вы полагаете наличие жены необходимым условием то, разумеется, я немедленно озабочусь данным вопросом.

— Нет необходимости, дорогой мой, — порадовал его патрон. — Мы уже подобрали подходящую кандидатуру. Ты ведь знаком с мессеной Лотарой? Она, вроде бы, даже приходится тебе какой-то родственницей.

— Троюродной кузиной, — настороженно ответил юноша. — Если мы говорим о дочери безусловно известной вам мессены Пиланьи. Той самой, которой вы в любое время велели отвечать о вашем отсутствии.

— Именно, мой мальчик, именно.

Не слишком радостный «мальчик» откашлялся и осторожно спросил:

— А… других кандидатур нет?

— Увы, — наконец подал голос Тайхо. — Они идут в связке. Должность и супруга.

Теренций молчал не менее минуты, опустив голову и скрыв выражение лица упавшими волосами. Все это время в комнате царила настороженная тишина. Затем юноша с глубоким вздохом посмотрел на старых интриганов и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, благородные мессены, я действительно не слишком опытен и не готов занять столь высокую должность. Возраст, безусловно, это недостаток, который быстро проходит, но пока что он не прошел.

— Вы уверены, мальчик мой?

— Абсолютно, мэтр Лацио, — твердо заверил юноша. — Ничего не имею против Лотары, она прекрасная девушка, единственным недостатком которой является ее мать. Я знаком с мессеной Пиланьей с детства и знаю, о чем говорю. И что более важно, с ней знакома моя матушка, раз в месяц посещающая ее салон. Мне не улыбается получить родительское проклятье — с ним мое будущее однозначно не засияет красками.

«Облом», — подумал Тайхо. — «Придется искать другую жертву».

Следующей жертвой Тайхо выбрал блестящего офицера, опытного, прошедшего огонь, воду и череду войн с соседями. Не-мертвый побеседовал с ним за жизнь, посулил многочисленные блага и удалился к себе домой, обнадеженный. Следующим вечером его разбудил помощник.

— Мастер, тот военный, с которым вы вчера общались…

— Да, что с ним?

— Он срочно уехал на границу. Угрожал в штабе, что либо немедленно отправится в действующую армию, либо дезертирует, так что документы ему подготовили быстро.

— Пиланья? — богатый, но не шибко умный землевладелец в ужасе выпучил глаза. — Вы что! Она же мозги выедает!

— Мессен, куда же вы! Вернитесь!

«Нет, конечно, люди быстро бегают, но от толстяка весом под сто кило… Не ожидал.»

— Знаете, мастер, как ни противно это признавать, но я вынужден поблагодарить вас за вашу деятельность. За последние двое суток на наш храм буквально пролился дождь из золотых монет! Некоторые паломники отказываются выходить со святой земли, так и ночуют возле алтаря. Ждут, пока вы осуществите свою нелегкую миссию и… эээ… опасность не минует.

— Ну, почему бы и нет? — носатый мужчина, одетый в непонятную хламиду со множеством пуговичек, слегка изогнул бровь. — Если за ней действительно дают такое большое приданое…

Тайхо опешил. Быстрого согласия он не ожидал.

— И вас не смущает наличие тещи?

— Вовсе нет. Я, знаете ли, на досуге увлекаюсь органической химией, готовлю кое-какие составы… Просто гарантируйте мне лояльное отношение следствия.

Соблазн был велик. Очень велик.

— Шепотков все равно не избежать, — с сожалением пришлось отказаться от заманчивого предложения. — Но я буду иметь вас в виду. На случай отсутствия менее очевидных вариантов.

— Как пожелаете, мастер, — совершенно спокойно улыбнулся зельевар.

Преградой на пути матримониальных планов стало требование о благородном происхождении жениха. Не внеси его Пиланья первым пунктом, наверняка нашелся бы купец, готовый ради возможности породниться с дворянским семейством терпеть вздорную ведьму. Торговцы всеми правдами и неправдами пытались пролезть в городскую верхушку, благо деньги и влияние у них в последнее время появились, но пока что нобилитет успешно удерживал позиции. Однако формулировка клятвы не давала простора для толкования, хотя… Супруг должен любить жену не менее собственной жизни? Вообще-то говоря, это стандартная фраза священников культа Ветра, с которыми у Тайхо сложились относительно неплохие отношения и в чьем храме он намеревался провести брачный обряд, но ведь можно истолковать требование и буквально.

Мастер бодро зашагал в сторону городской тюрьмы.

Тюремная камера была именно такой, как и полагается — тесной, холодной, грязной. Днем сквозь зарешеченное оконце проникал узкий поток света, но сейчас, ночью, даже звезды не заглядывали в узилище. На что тут смотреть-то? Все как обычно.

Ну, почти.

Сидевший на копне подгнившей соломы человек пользовался заслуженной известностью на берегах Закатного океана, во всяком случае, в цивилизованной его части. Рих Чернобородый плавал в дальние экспедиции, грабил поселки и городки, ходил в походы на далекий юг во главе купеческих караванов и считался лучшим, на сегодняшний день, капитаном пиратов. Неординарная личность. Однако против толпы не попрешь, а участвовало в охоте на Риха кораблей очень много, или просто удача отвлеклась от своего любимца, и теперь живая легенда сидела в тюрьме, ожидая казни.

Он еще не знал, что у городской верхушки в его отношении появились кое-какие планы.

— Здравствуйте, капитан, — вопреки распространенному мнению, Тайхо предпочитал входить через двери и с разрешения хозяев. В противном случае знаки больно уж агрессивно реагировали. — Меня зовут мастер Тайхо, и вы обо мне наверняка слышали.

— Кто ж о вас не слышал? — настороженность во взгляде пленника усилилась. — Говорят, из всех Ночных вы — старейший.

— Ну, Арлан из Трезубца постарше будет, но ненамного. Как вы себя чувствуете? Тюремщики не досаждают?

— По сравнению с их обычным поведением, со мной они ведут себя очень вежливо, — пожал плечами Рих. — Даже странно.

— Ничего странного. Вполне может статься, что в будущем вы станете обладать немалым влиянием, и они не хотят наживать себе врага.

Моряк подобрался, глаза его опасно сверкнули. От внешней расслабленности не осталось и следа, сейчас в камере сидел матерый боец, внезапно увидевший шанс на свободу и готовый им воспользоваться.

— Вот как?

— Именно, — на Тайхо метаморфоза человека впечатления не произвела, он за долгую не-жизнь повидал всяких. — Ваше пленение открывает простор для разных комбинаций. Видите ли, мы заинтересованы в безопасности путей на юг. На соседний материк плавать опасно, торговля с северянами не приносит больших барышей, а на юге расположены богатые города с нужными нам товарами. К сожалению, между нами и нашими партнерами расположены земли множества мелких племен, промышляющих грабежом и разбоем. По отдельности они не представляют угрозы, но вместе, объединившись, способны доставить неприятностей даже крупному каравану. Вы, господин Рих, являетесь вождем одного из таких племен.

На сегодняшний день верхушка города разделилась в своем мнении относительно того, как следует решать указанную проблему. Ряд нобилей, по большей части связанных с армией и флотом, стоят за силовой вариант, их оппоненты из торговой партии хотят договориться с наиболее авторитетными вождями, так как война стоит дорого. Благодаря их усилиям вас пока не казнили, хотя желание есть.

— А я-то думал, чего они медлят…

— Договариваемся между собой.

Чернобородый уставился перед собой, осмысливая новый расклад. Тайхо не торопил его, вампир неподвижно застыл, ожидая, пока смертный оценит ситуацию и придет к правильным выводам. К чести пирата, справился он быстро.

— Я так понял, вы пришли сделать мне некое предложение?

— Совершенно верно. Свобода в обмен на службу — вот что вам обещают. Подтверждение благородного происхождения, земля, чин капитана флота, неплохое жалование при условии, что в течение следующих пяти лет проблема с навигацией в южных морях будет решена.

— Что, вот так просто возьмете и отпустите?

— Разумеется, нет, — вежливо улыбнулся Тайхо. — Во-первых, в экипажах ваших судов будет более чем достаточно наших людей. Во-вторых, на землях вашего племени построят военную базу. И, в-третьих, вам придется жениться. Такие союзы традиционно скрепляются с помощью брака, так что ничего удивительного в этом нет.

— Как-то все очень просто звучит, — недоверчиво заметил Рич. — Где подвох?

— В личности будущей тещи. Старые роды не утратили кое-каких особых способностей, а семья вашей невесты — если, конечно, вы согласитесь — насчитывает немало веков. Поверьте, попытка измены дорого вам обойдется, мессена Пиланья и со дна морского достанет обидчика, причем это — не иносказание. Порасспрашивайте тюремщиков, они наверняка не откажутся поведать подробности.

Мне пора. Обдумайте мои слова, капитан.

Глядя вслед уплывающему кораблю, уносящему в голубую даль счастливых новобрачных, Тайхо трогательно взмахнул платочком. Иногда он испытывал вот такую, как сейчас, рассудочную сентиментальность, когда красивая комбинация сложной интриги завершалась не менее красивой концовкой. До чего же хорошо сложилось! Город получил прекрасного флотоводца, в перспективе обеспечив безопасность на выгодных маршрутах, Пиланья выдала свою кровиночку замуж, перестав полоскать ему мозги, бедная девушка уехала в дальние страны и заживет спокойно, без пригляда требовательной маменьки. И самое главное — слово он сдержал, репутация не пострадала!

— Скажите, мастер, а как вам удалось уговорить мессену Паланью выдать дочь за … мнэ…

— Безродного разбойника, — закончил Тайхо вместо помощника. — Чего уж там, говорите прямо. Да очень просто! Во-первых, какое-то происхождение у него есть, до Чумы предков он проследить способен. Во-вторых, мессена испытывает немалый пиетет перед крупными состояниями, хотя и неплохо его скрывает. Принадлежи она к простолюдинам, ее бы назвали скупой ханжой, но мы же не можем говорить так об особе чистой крови, верно? А Рих, благодаря уму и удачливости, немало награбил. Ну и в-третьих, я прямо рассказал ей о том, как подбирал женихов и об их реакции на ее имя. Поначалу она не поверила, но потом, пособирав слухи, сделала правильные выводы. Нет, разумеется, она не признала и никогда не признает моей правоты, однако согласие на свадьбу дочери дала.

— Вы не беспокоитесь о дальнейшей судьбе девушки?

— С чего бы это? — удивился мастер.

Его секретарь сделал неопределенное, но многозначительное движение плечами, намекая на возможные неприятности. Дескать, и свадьба не совсем добровольная, и муж непростой, и вообще…

— Чернобородый не дурак, он понимает выгоды полученного предложения, — тихо сказал Тайхо. — Рано или поздно, в одиночку или с чужой помощью, но мы зачистим пиратскую вольницу. Так не лучше ли присоединиться на хороших условиях к неизбежному победителю? Нет, расторгать союз не в его интересах. Кроме того, он опасается возможной мести со стороны ведьмы-тещи, поэтому издеваться над женой или возвращать ее домой Рих не станет.

— Разве мессена Пиланья известна колдовскими талантами? — пришел черед удивляться секретарю.

— Разумеется, нет! Она получила образование, соответствующее ее статусу, и знакома с некоторыми магическими практиками. Но не более того!

— Тогда почему вы так уверены…

— Да потому что в городе ее иначе как злобной ведьмой никто не называет, — с видом человека, объясняющие прописные истины ребенку, ответил мастер. — Я представить боюсь, каких сплетен наслушался Рих. Даже поделив услышанное на десять, он придет к выводу, что тещу лучше не злить и вообще стоит держаться от нее подальше. Да и работы у него в ближайшее время прибавится, аванс-то надо отрабатывать. Таким образом получится прекрасная картина: муж в море, жена дома, теща в городе.

Решение, устраивающие все заинтересованные стороны.

Content

Темная Мать. Рассказы

Восставший

Прародитель

Слишком стара

Статуя

Честное слово