Самюэль Бьорк

Хитра

Samuel Bjørk

HITRA

© Samuel Bjørk, 2023

© Назарова М., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

– Алло?

– Мам, привет, это я…

– Юнатан, где ты?

– Я у Эрика, мы ловили крабов.

– Но, Юнатан, уже почти девять. Ты же помнишь, что завтра мы едем в гости к бабушке?

– Да-да, мам, послушай…

– Нет, это исключено.

– Что? Ты же даже не знаешь, о чем я спрошу…

– Знаю, ты хочешь переночевать у Эрика.

– Мама, ну пожа-а-а-а-луйста.

– Нет, Юнатан, я не разрешаю. Тебе завтра рано вставать.

– Ну хотя бы сможешь забрать меня?

– Нет, я выпила бокал вина. Мне нельзя за руль. Ты же на велосипеде, да?

– Ну да…

– Хорошо, скоро увидимся, ладно?

– Ладно, мам.

1

1

Доротея Крог сидела на веранде белого дома священника и улыбалась, смотря на отблески света, мерцающие на поверхности моря около Эахолмена. Лето выдалось потрясающее. Наверное, лучшее из проведенных Доротеей на острове Хитра. В представлении злых языков такая погода установилась по вине изменения климата. Они полагали, что в мире началось глобальное потепление и скоро снова придется строить Ноев ковчег. Но Доротея Крог перестала слушать выразителей подобных суждений. Хотя каких выразителей, это одна Нура Странд так говорила, служительница церкви с кислой миной, которая только что заходила к ней в гости. Самый унылый человек на свете. Незамужняя и вечно недовольная всем и вся Нура теперь еще взялась причитать и насчет нового запрестольного образа.

– Спонсировать церковь? С каких это пор капиталы стали принимать решения за Господа?

Доротея могла бы с ней согласиться, но знала, что церкви необходим ремонт. Новая крыша. Покраска стен. А идущих от государства средств и близко на все не хватает. Подарок церкви от благополучной части их общины не помешал бы.

Хитра. Это прекрасный остров недалеко от побережья Трёнделага, где Доротея Крог прожила всю свою жизнь. От природы Хитры по-прежнему захватывало дух. Один только запах водорослей чего стоит. На волны, разбивающиеся о берег, можно смотреть бесконечно. Словно Господь, взяв лучшие из своих творений, создал место, которое должно было быть раем на земле. Свет. Море. Голые скалы. Продуваемые ветрами деревья. Свобода, благодать, несмотря на то, что сейчас идиллия этого маленького острова нарушена. Семьей, которая так много работала, что теперь у нее больше денег, чем у всех жителей Норвегии вместе взятых.

Хенри Притц.

Основатель и владелец компании «Роял Арктик Сэмон». Когда-то он был обычным крестьянским мальчиком, а теперь мультимиллиардер, один из богатейших людей в стране, «Сказочный лосось у берегов Трёнделага», и далеко не все считали такое положение дел справедливым.

– Неужели этой семье все мало? Они и церковью хотят завладеть?

Доротея Крог покачала головой. Эта безнадежно унылая служительница церкви, которая пришла без предупреждения, омрачив столь прекрасный день, вызывала у Доротеи раздражение. Но нет, это не должно ее беспокоить. Пожилая женщина поднялась из кресла, освещенная лучами солнца, и убрала со стола кофейные чашки и пирожные. Часы за окном показывали без пятнадцати одиннадцать, наверное, рановато для рюмочки портвейна? Нет, вовсе нет. Теперь, когда старый священник отправился в путешествие к Господу, она решала это сама. Она вынесла бокал на палящее солнце, когда ее телефон на столе завибрировал.

Да что ж такое.

Неужели нельзя посидеть спокойно?

Она уже приготовила кроссворд и все такое.

Вздохнув, Доротея нажала на зеленую кнопку.

– Доротея слушает.

– Можете подойти ко мне?

Голос нового священника звучал в точности, как всегда. Нервно, взволнованно, но сейчас, возможно, даже более обычного. Она подметила это в нем еще в первую их встречу, ведь священники должны успокаивать людей, а не заставлять их нервничать еще сильнее, разве нет? Но, несмотря на это, в итоге он прижился. Молодой. Городской – нужно дать ему пару лет, и, даст Бог, он обретет спокойствие. Но вот прошел почти год, а он по-прежнему казался маленьким мальчиком, не знавшим, на какую ногу опереться.

– Вы должны прийти, кое-что случилось…

– Что, куры опять сбежали? Вы же знаете, что они могут свободно гулять, вернутся, когда сами захотят.

– Что? Нет-нет, я не об этом. Это насчет нового запрестольного образа, вы должны посмотреть сами. Вы дома? Сможете подняться сюда?

Вздохнув, Доротея поставила бокал на стол.

– Сейчас?

– Да. Сможете?

– А до вечера это не может подождать?

– Нет-нет, мне кажется, нас кто-то наказывает. Свыше. Говорил я, не нужно было соглашаться на этот дар…

Юный священник словно готов был вот-вот расплакаться.

– Дайте мне две минуты.

– Хорошо, я в ризнице.

Доротея Крог убрала со стола бутылку и бокал и пошла в прихожую за своей соломенной шляпой. Видимо, отдохнуть ей сегодня не судьба. Сначала эта женщина из церкви с кислой миной, теперь священник на нервах. Может, уже пора ей отсюда переехать в пенсионерскую квартиру в Филлане, которую ей предложили?

Да, надо об этом всерьез подумать.

Только она взошла на лестницу, как заметила вдалеке чей-то силуэт на кладбище, отчего вся съежилась.

О, нет.

Разве это сегодня?

Она кинула беглый взгляд на телефон.

Шестнадцатое июля.

Конечно.

Доротее не хотелось смотреть, но и не делать этого она не могла.

Анита Хольмен.

Мама.

У пустой могилы.

Три года назад.

Здесь, на их безопасном острове.

Ее сын должен был вернуться домой на велосипеде от друга, и с тех пор никто его не видел.

Юнатан Хольмен.

Восемь лет.

Доротее стало стыдно.

За то, что она не сделала этого раньше.

Не подошла поговорить с ней.

Потерять сына?

Ну, знаете что.

Она же из Трёнделага и привыкла не лезть в чужую личную жизнь, но теперь уже с нее хватит.

Три года?

И никаких следов мальчика?

Нет, с этим нужно что-то делать.

Доротея надела соломенную шляпу и пошла быстрыми решительными шагами через кладбище.

2

Миа Крюгер проснулась от громких криков чаек, но на этот раз все было иначе. Вчера вечером темноволосая девушка, сидя на скале, обозревала открытое море, не до конца понимая, кто она. Зрелище, которое она увидела в старом белом домике, купленном ею когда-то на этом оторванном от мира островке, привело ее в шок. Прежняя я. Подавляя тошноту, она прибралась в маленькой гостиной. Таблетки всех расцветок и форм. Одни от врачей, другие из мест, которые она больше всего на свете хотела забыть. По полу разбросаны звенящие пустотой бутылки, но хуже всего – календарь. Обведенная в кружок дата. 21 апреля. День, когда она должна умереть. Покончить со всем этим. Снова встретиться со своей сестрой-близнецом. Сигрид. Она покинула этот мир десять лет назад, в грязном подвале в Осло, с иглой в руке. Все ушли. Мама, папа. Бабушка, на которую была так похожа Миа, что понимала внучку лучше, чем та понимала сама себя. Ты видишь то, чего не видят другие, правда, Миа? Вся семья. Все мертвы. И вот весь этот кошмар. Следователь по делам об убийствах в элитном отделе полиции. Под руководством Холгера Мунка на Марибуэсгате 13. Самые тяжелые дела. Ее ответственность. Ужасы мира. На ее плечах.

Но с этим покончено.

Откинув тонкое летнее одеяло, она встала с кровати и осторожно прошла по скрипучему мансардному полу. Шторы колыхались на мягком ветру. Семь недель назад она уволилась из отдела по расследованию убийств полиции Осло и с тех пор жила здесь. Одна. На Эдёя. Ее личном островке. В нескольких минутах на лодке от острова Хитра. Солнце стояло высоко на небе, и кристально чистая вода сверкала за скалами. Последний раз, когда она была здесь, Миа не почувствовала ничего. Под действием наркотиков. Опоенная таблетками. Выключенная из мира. Считала дни на календаре. И теперь, вернувшись сюда, Миа поразилась своим ощущениям. Все органы чувств работают в чистом организме. Голова в порядке, ком в желудке постепенно уходил, а раньше она даже не знала о его существовании.

Ты видишь то, что другие не видят, правда, Миа?

Она не спеша вошла в ванную и заставила себя посмотреться в зеркало. Последний раз она стояла перед ним меньше года назад. С туманом перед глазами. Длинные темные волосы струились по впалым щекам. Худая, высохшая, почти мертвец. Она посчитала свои ранения, полученные за десять лет работы в полиции. У Мии не было верхних фаланг на одном из мизинцев. Над левым глазом шрам.

Миа аккуратно сняла повязку с бедра и с облегчением увидела, что рана стала намного лучше. Эта – из последнего дела, когда сталкер выстрелил в нее в упор. Сначала в ногу, потом в бедро. Миа, подойдя поближе к зеркалу, изучила рану – та быстро заживала. Пара дней, и можно будет убирать повязку и наконец пойти купаться. Нырять. Миа мечтала об этом с того момента, как ее лодка причалила к пристани, к ее собственной пристани. На ее собственном острове. Сильные эмоции переполняли Мию. Она нечасто плакала, но проронила слезу по пути к своему прекрасному дому на холме.

Она жива.

Но черт возьми, она чудом спаслась.

Ей просто повезло.

Если бы Мунк тогда не приехал сюда искать ее. Не привез ей дело, которое вернуло ее в Осло.

Лучше.

Сейчас все намного лучше.

Мысленно послав в небеса благодарность, Миа вошла в душ. Подумала, а не остаться ли ей на острове еще на пару недель, но нет, она уже пообещала. И потом, скоро осень. А за ней зима. Местные январские штормы испытывать на себе не хотелось, так что до их наступления надо придумать себе новое место жительства. Мамин и папин дома в Осгорстранне давно проданы. Ее квартира в Осло тоже. Миа долго думала, чем заняться. Они с сестрой Сигрид всегда мечтали уехать на север Таиланда и открыть там маленький бар, но теперь Миа не видела себя в этой роли.

Но тут позвонил он.

Чен, ее друг из Кореи.

– Привет, Миа, я слышал, что тебе нечем заняться? Ты же ушла из полиции?

Ее давний тренер, у которого теперь свой лагерь по скалолазанию на юге Франции. Ребята, у которых не все шло ладно, могли ползать по горным склонам, а Чен тем временем получал финансирование на свою вечную охоту за новыми, почти невозможными маршрутами по скалам.

– Мне нужны инструкторы. Почему бы тебе не приехать сюда?

Отлично.

Она вышла из душа, улыбнувшись от этой мысли.

Жить здесь одной?

Просто потрясающе.

Но навсегда тут оставаться нельзя.

Полазать по французским скалам пару лет?

Ничего лучше не придумаешь.

Улыбаясь, Миа потрусила на кухню, сделала себе эспрессо и босиком вышла на гладкие камни, уже нагретые утренним солнцем. Свет на острове был удивительный, почти неземной. И днем, и ночью. Миа даже обрадовалась, что ее машина сломалась, и она вынуждена остаться здесь еще на пару дней.

Приеду, когда починят «Ягуар», ладно?

Конечно, приезжай, когда захочешь.

Машина.

Сегодня надо будет съездить за покупками.

Миа как раз собиралась вернуться в дом, как вдруг увидела пыхтящую на входе в бухту лодку.

Кто бы это мог быть?

Она тут никого не знает.

Миа забежала надеть джинсы и спустилась по скале вниз.

Маленький ялик.

На борту девочка, лет десяти-одиннадцати в летнем платье в цветочек, с длинными светлыми развевающимися волосами.

– Это вы та сама известная полицейская?

Девочка живо вылезла из лодки и поднялась на край пристани.

– Да?

Миа улыбнулась.

– Может быть. А ты кто?

– Вы должны мне помочь.

Миа увидела в ее глазах серьезность.

– Я София. Это я виновата. Что Юнатан исчез. Помогите мне, пожалуйста.

3

Лука Эриксен встал из-за стола, подошел к стене маленького кабинета и снял с нее фотографию своей жены. Торжественно пронес ее по комнате, бережно убрал в ящик и, сев в кресло, стал смотреть перед собой пустым взглядом. Убрать все, что можно. Ее одежду. Ее личные предметы. Сложить все в коробки. Избавиться от них, если он сможет. Если нет, убрать с глаз, чтобы не видеть это каждый день. Может, на чердак или в подвал. Как можно дальше. И фотографии. Не делать так, как он уже делал: не сидеть вечерами в пустом доме перед экраном компьютера и смотреть снова и снова одни и те же видео, как он проводит пальцами по ее красивому лицу.

Опять ты меня снимаешь, Лука, ну хватит уже, я не причесана и ужасно выгляжу.

Он снова встал, подошел к кофемашине и остановился с чашкой в руках. С тех пор, как он последний раз видел жену, прошел один год, три месяца и четыре дня, и он так сильно по ней скучал, что порой не знал, куда себя деть.

– Участок Хитра, ленсман[1] Лука, слушаю?

– У нас автомобильная авария.

– Где?

– В туннеле. Машина на встречке. Полный хаос.

– Вы звонили 112?

– Да, они едут… но, Лука?

– Да?

– Это Аманда.

– Что?

– Аманда. Это ее машина.

Лука передумал, почувствовав в горле ком, и вернулся к столу, открыл ящик, повесил фотографию на место и погладил ее по стеклу.

– Прости меня, Аманда.

На столе зазвонил телефон, и ленсман вздрогнул. Он почувствовал, что, возможно, совет, который ему дали, все-таки верен. Думаю, тебе не стоит работать, Лука. Еще слишком рано. Дай себе время.

Не работать?

Нет, работать необходимо.

Сидеть дома? Без нее?

Ну уж нет.

Нужно вернуться в общество.

Быть полезным.

Лука Эриксен взял себя в руки, придал голосу официальный тон и поднял трубку.

– Участок Хитра, ленсман Лука, слушаю?

– Привет, Лука, это Доротея. Есть минутка?

– Конечно, Доротея, что случилось?

– У нас в церкви произошло кое-что. Священник возмущен. Ты мог бы приехать к нам или ты занят?

Лука улыбнулся.

Занят?

Участок Хитра работал только два раза в неделю. С десяти до двух. Это все, что нужно знать о преступности на маленьком острове. Раньше Лука ездил в Оркангер и работал там в те дни, когда участок Хитра был закрыт, но потом послушался совета и оставил только одну работу, на Хитре, и теперь он ходил в участок только по понедельникам и средам.

По средам.

– Лука, ну неужели обязательно делать это каждую среду, разве раз в месяц недостаточно?

Ее лицо в зеркале. Так хорошо знакомый ему взгляд, как будто раздраженный, но на самом деле нет. Звон ключей от машины, запах ее духов, когда она прикасалась губами к его щеке.

– И пожалуйста, играй сегодня получше, мне так надоело проигрывать.

Четыре супружеских пары.

Всегда одни и те же.

Смех и напитки, и он всегда ехал за рулем обратно домой.

Суббота, вообще-то это выходной, но конечно нет.

Раз кто-то звонит, безусловно нужно ответить.

– Лука, ты тут?

– Да, прости, Доротея, что ты сказала?

– У нас в церкви кое-что случилось. Наверняка ерунда, но ты же знаешь нашего священника, он за все переживает, ты не мог бы заехать к нам?

– Конечно, сейчас приеду.

– Хорошо, до встречи.

Как робот.

Так он порой себя ощущал.

Словно он просто машина.

Ничего больше не радует.

Просыпаться в большой кровати.

Одному.

Чистить зубы.

Одному.

Завтракать.

Вечерами сидеть перед пустым экраном телевизора.

Одному.

Лука Эриксен тяжело поднялся из-за стола, взял ключи с крючка у двери и спустился по лестнице. Мгновение он молча посидел за рулем, пока наконец не нажал на кнопку пульта, открывавшего дверь в гараж, и выехал на солнечный свет.

Солнце. В этом что-то есть. В этом году лето выдалось прекрасным, лучшим за многие годы. Плохая погода. Вот почему тогда он отнесся к предложению жены со скепсисом.

– На Хитре есть вакансия учителя, Лука. Что думаешь? Давай переедем на север? Поживем в доме моего детства? Разве это не романтично?

Случайности.

Эффект бабочки.

Если бы не случилось одно, второе бы тоже не случилось.

Если бы он тогда отказал ей, она бы сейчас была жива.

Как было бы здорово.

Любовь с первого взгляда.

Он тогда поступил в Высшую школу полиции и переехал в Осло. И вообще-то никого не искал. Был слишком занят своими делами – тренировками. Бег. Он жил бегом. Каждое утро подъем в шесть. За год изнашивал несколько пар кроссовок. Так он и встретил ее. Двадцатилетняя студентка педагогического, на полставки работавшая в обувном магазине в Майорстюа.

Аманда.

С Хитры.

Доротея Крог уже ждала его на лестнице, ведущей в церковь.

– Привет, Лука. Как ты?

– Спасибо, неплохо.

– Ты же знаешь, что я всегда жду тебя в гости, правда? Если захочешь поболтать с кем-нибудь?

– Спасибо тебе. Ты сказала, у вас тут что-то произошло?

– Ну да, даже не знаю. Наверняка хулиганы постарались. Я тебе позвонила по настоянию священника. Ты же знаешь, какой он нервный, бедняга. Ему пришлось прилечь отдохнуть. Пойдем, я тебе покажу.

Ленсман пошел за ней по ступенькам.

– Вот здесь.

Посреди прохода он остановился, с любопытством разглядывая стену за кафедрой священника.

Старый запрестольный образ сменился на большой новый.

Лука улыбнулся, покачав головой.

– Я понимаю, о чем они.

– Что?

Старушка обернулась к нему.

– Тебе не кажется, что это чересчур?

– Ну я даже не знаю…

– Слишком много веселья? Вот что интересно. Может, кто-то разозлился так сильно, что решил оставить нам небольшое послание.

Она подошла к маленькому куску ткани, лежавшему на полу в ризнице.

– Они висели на образе.

Доротея сняла покрывало и шагнула в сторону.

На полу лежали три мертвых вороны.

– Как-то страшновато, тебе не кажется?

– Само собой, кажется.

Эриксен встал на колени и поднял одну из птиц с каменного пола.

– А что с их глазами?

Доротея скорчила гримасу.

– Кто-то их вынул.

– Ну и ну.

Он осторожно вернул труп птицы на место.

– А еще вот это, уж не знаю, послание ли это нам или еще что.

Доротея указала на металлическую табличку, привязанную к лапе одной из птиц.

Лука перевернул ворону и посмотрел на гравировку.

– KTTY3?

– Не спрашивай. Понятия не имею, что это значит. Может, она была помечена. Ну орнитология и вот это все. Не знаю. Но приятного мало.

– Они висели наверху?

– Да, сегодня утром. Что думаешь?

Старушка сложила руки на груди и обеспокоенно посмотрела на Луку.

– Сложно сказать.

– Хулиганство?

– Весьма вероятно. Но, конечно, приятного мало. Хорошо, что ты позвонила. Я пойду наведу справки.

– Спасибо, – сказала Доротея, по-дружески погладила его по спине и вперед него вышла из церкви.

4

Девочка едва успела привязать ялик к пристани, как мыс обогнула еще одна, на этот раз большая лодка. Миа уже видела ее раньше – серый плоский риб с двумя мощными подвесными моторами. Он причалил к пристани у супермаркета «Куп», где Миа обычно покупала продукты. Само собой, лодка вызвала в ней любопытство, особенно логотип на боку: «Ныряние с аквалангом на Хитре».

– Ой, как обычно, – вздохнула девочка, сложив худенькие ручки на груди. – И сколько мне, по его мнению, лет? Три годика?

Обиженно покачав головой, она сделала несколько шагов наверх к скалам, когда изящная серая лодка достигла пристани.

– София?

Миа взяла веревку и привязала лодку к одному из столбов, когда мужчина – явный знаток лодок – выключил мотор и полез вверх по лесенке.

– София, я же говорил тебе, не мешай ей.

Рассердившись, девочка взбежала по скалам и скрылась за холмом.

– Пожалуйста, извините, – вздохнул мужчина, убирая светлую челку с глаз. – Она знает, что нельзя так делать. Она успела вас достать вопросами?

Миа улыбнулась.

– Ну что вы, я рада гостям.

Мужчина еще раз извинился и протянул ей руку. Миа обратила на него внимание еще на пристани. Стройный, высокий, примерно ее ровесник, голубоглазый и в футболке с тем же логотипом, что и на лодке. Миа нечасто так делала, но в тот раз вдруг остановилась и стала наблюдать, как он загружает кислородные баллоны на борт. Сформулировать она это не могла, но в нем было что-то, словно она откуда-то его уже знает.

– Я Симон. Еще раз извините, она совершенно одержима идеей с вами познакомиться с тех самых пор, как узнала, кто вы.

– Миа Крюгер, – представилась Миа.

Мужчина засмеялся.

– Да, мы в курсе. Она все это время говорит только о вас. И на этот раз мне не удалось ее остановить. Лучше бы я не покупал ей этот ялик, но вы же понимаете. Море – оно такое.

Он повернулся в сторону моря.

– Лучше, чтобы дети подружились со стихией как можно раньше. София?

Он пожал плечами, как бы извиняясь.

– Я ее приведу. У вас и так есть чем тут заняться.

Миа улыбнулась.

– Ничего страшного. Но вид у нее был встревоженный. Она говорила, что во всем виновата. Про того мальчика.

Взгляд Симона слегка помрачнел.

– Да-да, извините. Она была с ним тем вечером, когда он пропал. Юнатан Хольмен. Не знаю, знакомы ли вы с…

– Да-да.

А кто ж не знаком? Страна у них маленькая. Тогда дело приобрело широкую огласку. Восьмилетний мальчик. Собирался ехать домой, пропал по дороге, и с тех пор его никто не видел. Расследование вел не ее отдел, а Крипос[2].

– Значит в ее словах ничего нет?

От обаятельного мужчины пахло солью и солнцем, пока он осторожно проходил мимо Мии по узкой набережной, чтобы подняться вверх по камням за девочкой.

– Нет, конечно. А что она могла сделать?

– Тогда почему она думает, что это ее вина?

– Она слишком чувствительна. Все принимает близко к сердцу. Если бы ее мать была здесь, может, было бы легче, но поскольку я с ней один…

Симон отвернулся, прикусив губу, словно сказал больше, чем собирался.

– Сорри, ее мать сейчас в Бурунди. Она врач. Врачи без границ. Здорово, конечно, что кто-то выполняет такую важную работу, но для Софии все это…

– Понимаю, – кивнула Миа, идя за ним вверх к дому.

Девочка с грустным лицом сидела на ступеньках, поджав ноги под себя.

Когда отец подошел ближе, она строго на него посмотрела.

– Мне одиннадцать, я сама могу решать.

– Конечно, София, но не могла бы ты?..

– Могла. Юнатан пропал по моей вине, я что, не могу попросить о помощи?

– Конечно, дочка, просто…

Симон сел с ней рядом на каменной лестнице и нежно погладил дочь по голове, и девочка спрятала лицо в ладонях.

– Почему ты считаешь себя виноватой? – спросила Миа, садясь на камень напротив.

– Потому что я могла остановить его, – всхлипнула девочка. – Я говорила ему, не садись на велосипед. Подожди. Говорила, что надо подождать. Что ему разрешат переночевать, если он попросит еще раз. Его мама, она такая… Вино и все такое.

Папа прервал ее.

– Нет, София, так мы не говорим. Мы ничего об этом не знаем.

– Ты хочешь сказать, что его мама выпивала? – спросила Миа.

Девочка кивнула и продолжила.

– Каждый вечер. И забирать она его не могла поэтому. Так уже случалось. У Эрика была игра «Супер Марио», поэтому мы были у него. Мы как раз собирались победить босса, Боузера – Юнатан обожал драться с Боузером, в прошлый раз мы так и сделали, подождали, он позвонил еще раз, и мама разрешила ему остаться.

– София, мне кажется…

– Ну это же правда! Я должна была его уговорить!

Она снова закрыла лицо руками.

Симон погладил дочь по спине и посмотрел на Мию.

– Я уже говорил, она такая чувствительная…

– Это неправда!

– Я прекрасно тебя понимаю, – сказала Миа, переместившись в тень.

– Правда? – удивленно переспросила девочка.

– У меня так тоже было однажды. Когда я была в твоем возрасте.

– А что было?

– То же самое, что у тебя, только у меня так было с сестрой. Она была на тебя похожа, кстати. Длинные светлые волосы. И очень смышленая.

– Она тоже пропала?

– Почти, – ответила Миа. – Я, как и ты, жила у моря. И однажды она захотела, чтобы мы поплыли на лодке, хотя нам это было запрещено. Я попыталась ее отговорить, ведь у нас не было жилетов, но она настаивала, и я в конце концов сдалась.

– И что случилось? – спросила девочка, сморщив нос.

– Она чуть не утонула.

– Что?

– Лодка опрокинулась. Нам повезло – нас спасли, но сестра долго потом лежала в больнице, в легких было слишком много воды.

– Какой ужас…

– Так что я знаю, каково тебе. Как ты думаешь, я виновата в том, что она чуть не умерла?

– Что?

Девочка неуверенно посмотрела на отца.

– Ну, я не знаю…

– Мы же не можем принимать решения за других, правда? Все сами делают свой выбор.

– Ну да…

Папа девочки благодарно посмотрел на Мию, встал и собрался вести дочь вниз по скалам.

– Хорошо, София. Ты получила то, за чем пришла, давай теперь оставим Мию в покое?

– Что? – сказала девочка. – Я еще не закончила.

Она вырвалась из рук отца, развернулась и подошла к Мии с умоляющим взглядом.

– Вы можете найти его? Вы же самая лучшая. Найдите Юнатана, пожалуйста…

5

Миа привязала лодку к пристани у магазина. Она никак не могла выкинуть умоляющий голос девочки из головы. Но избавиться от наваждения не удастся и здесь: на доске объявлений у входа висел постер. Выцветшая фотография щурящегося в камеру мальчика. Прошло три года с его исчезновения, но плакат повесили не так давно. Видимо, кто-то не теряет надежды и все еще их расклеивает.

Три года назад.

У Мии случился внезапный флешбек: заброшенный кемпинг около озера Трюванн. Они с Мунком. Пропала девочка-подросток, и им сказали, что, возможно, она находится здесь. Миа не была готова к тому, что ждет ее там.

Бывший парень ее сестры.

Наркоман, сумевший обворожить Сигрид.

Миа почти ничего не помнит.

Только отдельные кадры вспышками и то, как внутри у нее все взорвалось.

Она выстрелила в него, дважды в грудь.

«Скорая помощь».

Потом допросы в особом отделе.

Если бы Мунк не солгал, Мию бы посадили.

Самооборона.

Какая чушь.

Убийство.

Она убила его.

А потом тьма.

Дни и ночи, которых она не помнит.

Черт возьми, Миа.

Только не это.

Только не сейчас.

Рядом висел второй плакат.

Надоело жить на Земле?

Полетели на Юпитер!

Она улыбнулась.

Надоело жить?

Нет.

Хватит с нее.

Она теперь другая. Новая Миа.

Сделав вдох, она повернула лицо к теплу солнца, постояла так секунду, пока не пришла в себя, после чего пошла вверх по дороге к автосервису.

Автосервис «У Роара».

Она сначала скептически отнеслась к этому месту, не надеясь, что здесь смогут починить ее машину, но быстро обнаружила, что вариантов не так много. Квенвер. Наверное, это самая красивая часть острова. Туристы, которых она случайно подслушала в магазине, произнесли это название так, словно оно волшебное. Словно поверить не могли, что в мире существуют такие места. Чудесные белые домики и красные лодочные сараи. Ухоженные садики и раскачивающиеся на ветру флажки-вымпелы, будто ожившая открытка – идиллия прибрежной Норвегии в своем лучшем исполнении. А вот сервис «У Роара», напротив, выглядел как мастерская в бедном квартале одного из южных штатов США. Словно кто-то поднял здание со всем вокруг, пролетел с ним через Атлантику и сбросил его здесь по ошибке. Видавшее виды кремово-желтое низенькое каменное строение с облупившейся местами краской. Петли на дверях в гараж так заржавели, что, казалось, закрываться они не могли. На всем участке, куда ни повернись, стояли раскуроченные машины, с большей или меньшей степенью нарушения целости. По центру здания располагалась узкая белая металлическая дверь и большое окно, которое, наверное, не мыли с тех самых пор, как установили. Через грязное стекло можно было определить круг интересов и вкусы владельца. Постеры с женщинами топлес, вырванные из разных журналов, старая пластинка Кенни Роджерса и, само собой, (наверное, поэтому Миа подумала о перелете через океан) большой флаг южных штатов в той версии, где десять звезд заменены листьями конопли.

«Ягуар» Мии стоял на том же месте, где она оставила его две недели назад, явно выделяясь на общем фоне. Эстетике высшего класса Англии делать тут было нечего. Мию удивила царившая тут тишина, то, что над запачканным маслом асфальтом не разносится какой-нибудь ZZ-Top. Может, дело было в том, что единственная колонка, которую она обнаружила, висела на шнуре из стены, изрешеченной дырками, словно кто-то стрелял по ней дробью. С владельцем сервиса Миа еще не встречалась, только позвонила по номеру, найденному на бумажке на входной двери. Ей сказали «оставить тачку где, мать ее, ей захочется», и Мии даже стало любопытно, что это за персонаж такой. Будет ли владелец похож на американскую рождественскую елку так же, как и все его окружение. Не хватало тут только костюма Ку-клукс-клана, хотя кто знает, что тут еще есть внутри.

Миа зашла за угол обшарпанного здания и услышала музыку. Тихий кантри раздавался из радио в маленьком ремонтном зале с машиной на платформе. На походном стуле, спрятав лицо под козырьком кепки, сидел мужчина в ботинках и грязной рабочей одежде, и спал.

– Эй, есть тут кто?

Она аккуратно постучала по металлическому дверному косяку.

– Это вы, Роар?

Житель Хитры медленно пришел в себя и, увидев ее, вздохнул, словно она отвлекла его от важных дел.

– Да?

– Я Миа Крюгер. Насчет «Ягуара». Пришла спросить, закончили ли вы. Перемещаться по острову без машины трудновато.

– Закончили?

Он сухо рассмеялся, обнажив зубы, явно давно не видевшие стоматолога.

– Нет, ну что вы. Коленчатый вал сломан, гильзы цилиндров надо менять, удивительно, что вы вообще сюда на ней добрались.

– Да ладно?

Он неохотно встал со стула и, зевая, подошел к Мии.

– Нужны запчасти из Англии.

– Хорошо. Когда их привезут?

– Вы хотите, чтобы я заказал их?

– Так вы не?..

Мии пришлось прикусить губу, чтобы не сделать мужику выговор. Единственный сервис в этой части острова, и если она планирует получить машину обратно, лучше этого парня не раздражать еще больше, чем он уже есть.

– Да, закажите.

– Окей, – сказал Роар, проведя рукой по грязной тряпке. – Это займет пару недель.

– А у вас нет какой-нибудь… машины в аренду? – спросила Миа, но тут же поняла, еще не договорив фразу.

Она больше не в Осло. Тут деревня.

– В аренду? – ухмыльнулся владелец мастерской, обнажив ряд желтых зубов.

– Поняла, поняла, – кивнула Миа.

– Тебе не на чем ездить?

– Да, но ладно, спасибо.

Она хотела было развернуться, как вдруг он изменился в лице, словно внутри него все же жил человек.

– У меня есть тут кое-что, – кашлянул он, кивнув на брезент в самой глубине захламленного помещения. – Взял его в залог. Франты хреновы, со своим выращенным лососем, тоже мне. Ходят с бриллиантовыми часами, а оплатить счета – хренушки. Одни понты, чертова шайка.

Он отложил тряпку и снял брезент.

Миа почувствовала, как на ее лице растянулась улыбка.

Перед ней стоял черный матовый «Дукати».

– Вау.

– Что, любишь мотоциклы?

И снова проблеск нормального человека, когда Роар изобразил нечто похожее на улыбку.

– Я сам обожаю «Харлеи», эти итальянские мальчишки ко мне не очень заходят, но да, хороший мотик, что уж тут.

Сплюнув на пол, он сдвинул кепку на затылок.

– В общем да, твою тачку чинить еще пару недель. А пока заинтересует тебя этот?

– Несомненно.

– Все равно стоит тут, место занимает. Подойдет тебе такая машина в аренду?

– Идеально.

– Хорошо. Закажу детали в течение дня. Свяжусь с тобой, когда все починим, пойдет?

– Пойдет, – улыбнулась Миа.

И выкатила черное чудо на солнечный свет.

6

Ханна Хольмен последний раз огляделась по сторонам, прежде чем взяться за дверную ручку кабинета психолога Фабиана Стенгеля. Придя к нему первый раз, Ханна испытала чувство стыда, да и сейчас ей все еще немного стыдно. Не потому, что ей казалось неприличным ходить сюда, а из-за сплетен вокруг этого. Хитра – маленькое местечко, и люди здесь любопытные, и в последние годы только и говорили, что о ее семье.

Ханна – старшая сестра Юнатана Хольмена.

Три года назад и у нее болело все, и душа, и тело, она с трудом могла надеть платье. Ноги едва справлялись с педалями велосипеда, словно ее тело вдруг стало весить сотню килограммов.

Она тогда рано пришла, еще оставался почти целый час до приема. Села на лавку в тени за домом культуры в надежде, что никто ее не заметит.

Одиннадцать лет.

Столько бы ему было сейчас.

Ханна поднялась по лестнице и села в одно из светлых кресел. В комнате ожидания никого не было. Стенгель заранее предусмотрел это, поняв, что место, где он работает – небольшой малонаселенный островок, и никому не хотелось встретиться в приемной с соседом или мамой одноклассника. Поэтому он, назначая приемы, всегда оставлял между ними большие интервалы. Однажды правда кое-что случилось. Ханна вообще-то не любила распускать слухи, но тот эпизод заслуживал внимания. Она сидела в ожидании приема, и на полу стояла сумка, очень дорогая. Девушке пришел в голову вопрос: у кого на острове может быть «Эрмес Биркин», они же стоят огромных денег. В это мгновение дверь открылась, и что вы думаете, кто вышел?

Синтия Притц.

Потом они с подружками весело позубоскалили над ней, встретившись дома у Сильвии, тогда это было единственное место, где можно было бывать всем вместе. Мама Йессики совсем сошла с ума, неудивительно, что Йессика такой стала, а дома у Ханны царила настолько гнетущая тишина, что можно было задохнуться.

– Синтия Притц? Да ладно?

Йессика смеялась громче обычного, а у Сильвии так выпучились глаза, словно сейчас выкатятся из орбит.

– Ходит к психологу?

В перчатках, солнечных очках и в платке на голове, словно какая-то кинозвезда из прошлого, покашливая, прошла в своем дорогом красном пальто «Марни».

Ханна сделала вид, что не обратила на нее внимания, но заметила, что богатая дама смутилась.

Синтия Притц.

Жена Хенри Притца.

Мама Александра и Беньямина Притцев.

Самая состоятельная семья острова.

– Вот видишь, – говорила Йессика. – Деньги не главное. От них одни несчастья.

Подруги согласно закивали, ведь в их семьях денег особо не было, и им, честно говоря, было приятно услышать, что даже у тех, у кого «Феррари» и «Ламборгини», бассейны и собственные конюшни с арабскими скакунами, есть темы для разговора с психологом.

И тут Йессика, заговорив тише, попросила подруг подвинуться к ней поближе, и они сели кучнее на розовом ковре.

– Я кое-что о них знаю.

С серьезным взглядом прошептала она.

– Секреты.

Девушкам, само собой, стало страшно любопытно, но Йессика отказалась рассказывать дальше.

Только провела пальцем по губам, словно застегнула рот на молнию.

Даже представлять не хочу. Что будет, если об этом кто-нибудь узнает, вот что я могу вам только сказать.

…

– Ханна?

В дверях показался улыбающийся психолог, и через мгновение Ханна уже сидела в кабинете. Там, за закрытой дверью, она ощущала себя в безопасности.

Она еще в первый свой визит поняла это: сюда приходишь, словно в другой мир. Спокойно. Безопасно. Не было ни письменного стола, ни кушетки, на которой надо было лежать. Фабиан сидел в бежевом кожаном кресле, а она в точно таком же напротив. Кресла стояли на белом невероятно мягком ковре. Вдоль одной стены книжная полка, не переполненная, может, с дюжину книг, расставленных по цветам.

В этом кабинете она себя очень хорошо чувствовала.

Так хорошо, что чуть ли не испытывала угрызения совести.

Вот бы остаться здесь навсегда и никогда не возвращаться домой.

В мертвый дом.

К мертвому взгляду.

Мама.

Которая всегда была такой живой.

Которая всегда была для нее примером для подражания.

Теперь лишь сгорбленная тень.

Молча сидевшая на диване в гостиной.

Она даже телевизор не включала.

Не издавала ни звука.

Где-то в своих мыслях.

– Как ты, Ханна?

Ханна отбросила дурные мысли.

– Все хорошо, – ответила она, поджав под себя ноги.

– А как твоя мама?

– Все так же.

– Так и не разговаривает?

Ханна покачала головой.

– Сегодня особенный день, верно? Хочешь поговорить об этом?

Ханна чуть помедлила. И поняла, что не хочет.

Шестнадцатое июля.

Три года с исчезновения.

Она надеялась, они сходят с мамой вместе.

К тому месту, где брата видели в последний раз.

Но нет.

Ханна одна поехала на велосипеде.

Как и в прошлом году.

Собирая цветы по пути.

– А это обязательно? – наконец спросила Ханна, ощущая в горле комок, подступивший еще по дороге, и надеясь, что слезы не вырвутся наружу.

– Нет, нет, конечно нет. Это тебе решать. Это твое пространство. Можем говорить о чем угодно.

Поначалу она отнеслась к нему скептически. Психолог показался ей каким-то несуразным, начиная с его имени. Что за имя такое – Фабиан Стенгель? Словно персонаж из детской книжки. И кто вообще так одевается? Рубашка с жилеткой? Очки в толстой черной оправе? У него что, своя галерея? Как будто живет в Нью-Йорке. Вообще-то это не ее мысли, так про него говорили в кафе, в торговом центре, в боулинге: самовлюбленный, высокомерный, задирает нос, много мнит о себе и тому подобное.

Но Фабиан оказался каким угодно, только не самовлюбленным и высокомерным. Он был очень благожелательным. Умел слушать. С добрыми глазами. Немолодой, точно за сорок, и было в нем что-то, от чего Ханне казалось, что он ее понимает. Накануне их первой встречи она была в библиотеке, взяла книжку Харуки Мураками «Норвежский лес» и всю ночь, лежа под одеялом, читала и не уснула, пока не дочитала ее до конца, совершенно потрясенная красотой этой книги.

– Иногда я ощущаю себя как та девушка из «Норвежского леса», – вдруг вырвалось у нее.

Он удивленно улыбнулся.

– Вот как, значит, ты читала Мураками?

Он с любопытством наклонился вперед.

– В каком смысле? Чем ты похожа на нее, как тебе кажется?

Она прикусила губу: было очень необычно рассказывать кому-то, что она думает на самом деле.

– Ну, она такая грустная. И не может понять почему.

В следующий ее приход на подлокотнике кресла лежала книга.

– Это тебе, – улыбнулся он.

– Дж. Д. Сэлинджер.

– «Над пропастью во ржи». Тут про мальчика, но на самом деле о том, как быть другим. Не чувствовать себя как дома в том мире, который нам достался. Прочитай, если захочется. Интересно, как тебе покажется книга.

Как хорошо.

Что кто-то воспринимает ее всерьез.

Взрослый мужчина, кому можно все рассказать.

Поделиться своими сокровенными мыслями.

…

– Как я уже сказал, – продолжил Фабиан. – Можем поговорить о сегодняшнем дне, а можем отнестись к нему как к любому другому, самому обычному дню. Хочешь поговорить о чем-нибудь другом?

Ханна кивнула, почувствовав себя лучше. Комок в горле уменьшился и почти не ощущался.

– Ты окончила первый год старшей школы. Хочешь поговорить об этом? Уже определилась, что будешь делать осенью? Останешься здесь или все-таки поедешь в Тронхейм?

Своя комната.

В городе.

Вдалеке от этой жизни.

В последние ночи она не спала, все время размышляя об этом, но пришла к выводу, что ничего не получится.

Нельзя бросать ее.

Маму.

Ханну совесть замучает, если оставить ее одну в этом мертвом доме.

– Даже не знаю.

– Ладно. А что твои друзья? Они останутся или рассматривают возможности академического образования?

Ханна не сдержала улыбки.

Йессика и Сильвия.

Ну да, они близкие подруги, но ни одну из них за «академическим образованием» она представить не могла, они, наверное, даже не знали такой термин. Ничего страшного, конечно, но говорить об этом с ними Ханна, безусловно, не могла.

Математика.

Именно ее больше всего хотелось изучать Ханне.

Не то что Йессике.

– Америка!

В прошлую пятницу Йессика, сидя на заднем сиденье машины Андреса Волда с бутылкой домашнего самогона и таблетками, и уже хорошо задутая, как всегда, завела одну и те же песню.

– Лос-Анджелес! Вот было бы классно! Там же живут Кардашьяны. Давайте соберемся и уедем туда все вместе?

Бедная Йессика.

Иногда Ханне было так ее жаль.

Все знали, что ее мама водила к себе на вечеринки сомнительных людей. У девочки даже комнаты своей не было, кто-то одолжил ей старую лодку, и иногда Йессика спала в ней.

– А Диснейленд! Я читала про него в Интернете, можно приехать и работать, в костюмах героев мультиков, вот было бы круто.

Выходные в машине Андреса Волда.

Ханна даже вздрогнула.

Мама никогда бы не разрешила ей общаться с этой компанией.

Раньше.

А теперь…

– Ты вроде говорила про какую-то вечеринку? Разве она не сегодня? Бал-маскарад?

Фабиан надвинул на нос очки и, прищурившись, посмотрел на стоявший на маленьком круглом столе календарь.

Ханна кивнула.

– Сегодня вечером, да. Но я даже не знаю…

– Что думаешь?

– Не знаю, хочу ли я туда.

– А почему бы и нет?

Она чуть помедлила с ответом.

– Ну. Все такие…

Фабиан нахмурился.

– Тебя беспокоит, что все пьяные?

– Да нет, хотя даже не знаю…

– Но ведь это совершенно нормально – экспериментировать в этом возрасте. В разумных пределах, конечно.

В разумных пределах?

В прошлую пятницу она уже хотела вызывать «скорую». Йессика, как обычно, влила в себя все сразу. Ханне с трудом удалось ее разбудить.

– Маскарад – это же весело? Или тебе он кажется дурацким?

– Да нет, весело, конечно.

– Вы уже думали, кем нарядитесь? Принцессами там, эльфами, русалками?

Ханна засмеялась.

– Нет, это для маленьких девочек.

– А вы уже выросли, я вижу. Йессика, да? И…

– Сильвия, – проговорила Ханна.

– Вы все еще много общаетесь?

– Да.

Фабиан снова наклонился вперед.

– Я считаю, тебе надо пойти, Ханна. Думаю, тебе будет на пользу. Сегодня больше, чем когда-либо. Выбраться из дома.

– Это да.

– У меня есть костюм и лишние очки, если хочешь. Можешь нарядиться психологом.

Ханна опять посмеялась.

– Спасибо, у нас есть костюмы.

– Правда? Расскажи.

– Ну вы же знаете Йессику, она обожает Дисней. Она заказала маски в Интернете.

– Весело, – улыбнулся Фабиан. – И кого вы выбрали?

– Йессика будет Микки Маусом, я – Дональдом Даком, а Сильвия – Гуффи. Глупо, я знаю.

Фабиан бросил рассеянный взгляд на часы на столе.

– Хорошо, хорошо. Звучит забавно. Слушай, Ханна…

– Да?

Погладив подбородок, он положил блокнот и карандаш себе на колени.

– Ты уверена?

– В чем?

– 16 июля. Три года назад. Уверена, что не хочешь говорить об этом?

– Да.

– Хорошо. Хотел только удостовериться. Что хочешь обсудить сегодня?

Чуть подумав, Ханна ответила.

– Я хотела узнать, можно я просто посижу тут молча?

– Вот как. Конечно. Есть какая-то особая причина…

– Да нет. Мне просто нравится здесь бывать.

– Так и сделаем, – улыбнулся Фабиан. – Хочешь, чтобы я вышел?

– Нет-нет. Оставайтесь.

Тишина.

В кабинете.

Несколько минут.

Ханна Хольмен закрыла глаза и откинулась на подголовник бежевого кресла.

7

Лука Эриксен уже не помнил, когда в последний раз ему звонили дважды за день. Он сидел в полицейской машине у входа в «Европрис» в конце центральной улицы, думая о том, что лучше бы ему позвонил кто-нибудь другой. Это касалось звонков не от Каролины, из парикмахерской, а от человека, чье имя значилось на табличке рядом с ее дверью – от Фабиана, докучавшего Луке своим вниманием.

После аварии Лука изо всех сил старался избегать всех трех семейных пар, с кем они с женой так часто проводили время. Карточные игры по средам, обеды по субботам, нередко на улице, если позволяла погода. Его раздражали бесконечные сообщения на автоответчике. Неужели они не понимают? Что ему больше это не интересно. Что нужно оставить его в покое.

Привет, Лука, это Карин, хотела сказать, что в субботу будем делать гриль. Заедешь?

Привет, друг, это Юн, мы собираемся на лодке на Ульфёя в воскресенье, хочешь с нами?

Привет, Лука, ты куда пропал? Это Фабиан, я хотел сказать, что всегда рядом, если ты захочешь поговорить. Можем встретиться в моем кабинете, если тебе так удобнее. Давай назначу тебе прием? Ты только скажи. Я сразу же найду для тебя время. Ладно?

Ох уж этот психолог.

Лука пробовал отвлечься, это правда.

Во время обеда с креветками, хлебом и домашним пивом все пытались притворяться, будто ничего не случилось, словно ничего из ряда вон не происходит. Когда вместо восьми человек за большим столом оказалось семь.

Нет уж, спасибо.

Он перестал отвечать им.

И к счастью, сообщения от них стали поступать все реже.

Один Фабиан никак не угомонится.

В последний раз, когда серебристый «Лексус» свернул к дому Луки, тот спрятался. Сидел в ванной, закрыв уши руками и делал вид, что не слышит звонок в дверь.

Машина уехала, и на лестнице он нашел брошюру.

Лечение травмы.

Фабиан Стенгель.

Кандидат психологических наук. Клинический психолог, специалист в области психологической реабилитации.

Нет.

Ему это не нужно.

Он не идиот.

Он знал, что это означает.

В чем цель.

Забыть.

Вон что они от него хотят.

Забыть ее?

Лука Эриксен чувствовал нарастающую злость, выйдя из машины и направившись к площади Хитра.

Он никогда не забудет Аманду.

– Привет, Лука, как дела? – окликнул его парень с радостным лицом и широкой улыбкой, выглядывающей из-под велосипедного шлема.

– О, Пелле, привет, все в порядке. А ты как?

– О, хорошо, отлично. Скоро уеду. Чистая правда, я получил приглашение несколько дней назад.

Сияя счастьем, Пелле поставил велосипед на подножку и, стоя на тротуаре, переминался с ноги на ногу.

– Как здорово, а куда ты собирался, напомни?

– На Юпитер. Я избранный.

Лука кивнул, не зная, что и ответить. Пелле Лундберга на острове знали все. Чуть за сорок, а ведет себя как ребенок. Трагедия, на самом деле. Он работал у кого-то из тех, кто строит лодки, умелые руки, как о нем говорили. А потом несчастный случай. Что-то связанное с подъемным краном. Парня придавило корпусом, множественные черепно-мозговые травмы, и с тех пор он изменился. Грустная история. Пелле НЛО. Теперь все над ним добродушно посмеиваются, когда он ездит по острову на велосипеде с собранным для отъезда рюкзаком. Всегда улыбающийся, как счастливый маленький ребенок.

Я скоро уеду.

Они прилетят за мной.

– Я говорил, что скоро уеду? – сказал Пелле, улыбаясь еще шире.

– Говорил, Пелле. Очень рад. Они прилетят на… космическом корабле? – спросил Лука.

– Да!

Пелле подпрыгнул, хлопнув в ладоши.

– Жду не дождусь. Ноль три ноль ноль.

– Это время, когда они тебя заберут?

– Да. У птичьей башни на болотах в Хавмюране.

– Ну что ж, удачи тебе, Пелле.

– Спасибо. Можно я провожу тебя?

– В смысле?

Он живо убрал подножку с велосипеда и взялся за руль.

– Могу проводить тебя, если хочешь.

– Э-э, куда проводить?

– Ну, туда, куда тебе надо.

Лука дружелюбно улыбнулся, положив свою ладонь на его руку.

– Спасибо, Пелле, но я думаю…

– Ты к психологу собираешься?

Лундберг перевел взгляд в сторону площади.

– Нет, к нему я не собираюсь.

– Я был у него вчера, – сказал Лундберг, по-детски зажав нос рукой. – Не ходи туда. Он ничего не понимает.

Он на шлеме покрутил пальцем у виска.

– Буду знать, – улыбнулся Лука.

– Увидимся, когда вернусь, если я, конечно, вернусь.

– Хорошо, Пелле. Счастливого пути!

– Спасибо!

Лунберг улыбнулся и, сев на велосипед, поехал дальше.

Лука прошел пешком последние метры, перевел дух, натянул на лицо маску серьезности, и, проигнорировав вывеску на кабинете психолога, вошел в соседнюю дверь.

Парикмахерская «Чаплин».

Тихо зазвонил колокольчик.

– О, привет Лука, вот ты где.

К нему подошла Каролине и обняла.

– Как ты?

Усилием воли Лука сдержался.

Как же надоела их жалость.

Когда уже они оставят его в покое?

– Все хорошо, спасибо, – ответил Лука, нацепив вежливую улыбку. – Взлом, говоришь?

– Я даже не знаю, ничего не украли, но все это как-то гадко.

Она провела полицейского за собой через весь салон к заднему помещению.

– Вот. Видишь?

На желто-коричневой двери отчетливо выделялись царапины вокруг замка.

– Да, кто-то здесь побывал. – Эриксен огляделся. – Говоришь, ничего не пропало?

Парикмахер, сложив руки на груди, покачала головой.

– Нет, это-то и странно. Ну у меня тут, конечно, красть особо нечего, но ноутбук на месте, а кассу можно просто снять и унести. Так что не знаю, что они тут искали.

– Удивительно, правда?

– Даже ножниц не забрали.

– Странно. Может, кто-то застал их врасплох. Или они передумали.

Девушка вздохнула.

– Мол, они взломали дверь, а потом пожалели об этом?

Эриксен пожал плечами.

– Может, и так. Если это была какая-нибудь молодежь.

Каролине раздраженно покачала головой.

– Да уж. Хорошо, что ничего не пропало, во всяком случае. Кстати, ничего не получилось.

– С чем не получилось? – спросил Лука.

– Со свадьбой.

Она вышла из комнаты в салон и взяла чашку со стойки.

– Свадьба отменилась? – удивленно произнес он.

Свадьба – главная новость на острове. О ней тут говорили все. Александр Притц женится. Наследник империи. Старший сын Хенри Притца. Огромное событие летом на Хитре. По острову поползли слухи, что собираются приехать известные артисты. И только для персонала должны построить целый палаточный городок. Лука не знал, что из этого правда, но говорили об этой свадьбе действительно все. И не только на острове, передовицы желтой прессы страны пестрели заголовками на эту тему.

Принц мечты нашел свою Золушку.

Сын миллиардера сделал предложение обычной девушке.

– Отменили? – переспросил Лука.

– Что отменили?

– Свадьбу.

Каролине засмеялась, беря сигарету в рот, и вместе с Лукой вышла на улицу.

– Нет-нет, извини. Отменяется мой план.

Она закурила, пройдя вперед на тротуар.

– Синтия всю жизнь стриглась у меня, ну или до тех пор, пока не стала слишком модной, чтобы сюда ходить. И я подумала, может, она сделает у нас свадебную прическу и макияж? Но потом прочла, что она пригласила суперстилиста из Лондона.

И практически шепотом добавила.

– Двести тысяч.

– Что?

– Говорят, столько это будет им стоить.

– Неприятно, что кто-то взломал дверь, – сказал Лука. – Но хорошо, что ничего не пропало. Пойду поспрашиваю людей вокруг, ладно?

– Спасибо, Лука. Береги себя, пожалуйста.

Подойдя к машине, он немного постоял и украдкой бросил взгляд на латунную табличку у двери.

Может, все-таки стоит…

Нет.

Он не готов.

Пока не готов.

Сев за руль, Лука прочел новое сообщение в телефоне.

Вечером занятие в хоре. Пойдешь?

Он устало вздохнул и положил телефон на соседнее сиденье.

Нет, спасибо.

Ну почему им просто не оставить его в покое?

Солнце зашло за облако, когда он завел мотор и выехал на главную дорогу.

Припарковав машину у участка и уже собравшись подниматься в офис, Лука увидел приближающийся к нему черный мотоцикл.

Водитель снял шлем, и ленсман моментально узнал ее. Длинные черные волосы. Худенькая фигура. Девушка сошла с мотоцикла и направилась прямо к нему.

– Добрый день, вы Эриксен?

– Да, это я.

– Миа Крюгер, – представилась необычной внешности следователь, протягивая руку. – Можно вас на пару слов?

8

София оставила велосипед у дома Эрика, прошла по тропинке к морю и села на камень. Волны с шумом бились о берег. Над водой чайки попеременно сражались и пировали. Кто-то потрошил рыбу на борту лодки и выбрасывал очистки в воду. София, сжав губы, пыталась побороть в себе неприятное чувство обиды. Хотя это было и нелегко, она все же приняла решение: она не будет расстраиваться. В субботу в пять был намечен Скайп с мамой. София надела желтое платье. Маме оно очень нравится. Завязала волосы в хвост и с улыбкой сидела наготове у компьютера. Время пять минут шестого, половина, и наконец девочка поняла, что мама не появится на экране и сегодня тоже.

Вздохнув, София подобрала с земли камень и бросила его в волны.

Нет, только не плакать.

В следующую субботу.

София отряхнула платье и пошла обратно к дому.

Наверняка в Бурунди Интернет будет лучше.

Когда она вошла, Эрик стоял на лестнице.

– Что ты делаешь? Куда ты запропастилась?

Он надвинул очки на нос, дыша так, словно бегом бежал вниз по лестнице из своей комнаты. Вид у него был очень возбужденный.

– Мне нужно было посмотреть на чаек, – ответила София.

– Пошли уже, – сказал Эрик, надевая кроссовки.

– Куда?

– Наблюдать. – Эрик побежал вперед нее. – Ты что, не видела мое сообщение?

– Про то, что ты видел что-то странное?

– Тсс.

Эрик приложил палец к губам.

– Что значит «тссс»? Тут же никого нет, кроме нас.

Бьёркелунден. Узкая, с обеих сторон обрамленная деревьями, тенистая, скрытая от солнца аллея, совсем не свойственная Хитре. Но все же нашелся тот, кто обсадил деревьями эту аллею, ведущую вверх к дороге. Если идти быстрым шагом, путь занимает не более десяти минут.

Именно по ней ехал Юнатан на своем велосипеде в день исчезновения.

– Ты серьезно? – сказал Эрик, удивленно посмотрев на Софию. – Никого, кроме нас? Ты что, не знаешь, какое у них оборудование? Прослушка? У них во вселенной столько спутников, они могут в любой момент наблюдать за нами.

Он надвинул кепку на лоб и показал на небо.

Ни облачка.

Спутников тоже нет, если уж на то пошло.

Эрик и раньше бывал таким, и накануне того вечера, когда пропал Юнатан. Видел какие-то тени за каждым кустом. Но с того дня его подозрительность только усилилась.

– Что ты хотел мне показать? – спросила София, идя вслед за Эриком по коридору из густых зеленых насаждений.

– Тихо, – приглушенно произнес Эрик. – Покажу, когда доберемся до пункта наблюдения.

– Ну здесь-то они нас не увидят? – сказала София, кивнув на скрывавшую их листву.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? – отозвался Эрик, обернувшись. – Они же могут слышать. Есть такие крохотные микрофончики. Почти незаметные. Они могут поставить их куда угодно.

– Ты думаешь, в деревьях микрофоны?

Она кивнула на одну из тонких березок.

– Или у тебя в кепке?

Эрик странно посмотрел на нее, не совсем поняв, о чем она.

– Я буду молчать. – Опустила голову София.

Обычно ей нравилось играть в детектива, представляя себя и Эрика на секретном задании. Они часто это делали. Но не сегодня. София была совсем не в том настроении.

– Там, – прошептал Эрик, когда они дошли до места.

Впереди солнечный свет отражался в море, как в зеркале. Рыболовецкое судно исчезло из виду, забрав с собой чаек.

– Где? – спросила София, приложив руку ко лбу, чтобы защититься от солнца.

– Вон там, – сказал Эрик, снова показав рукой. – Прямо у острова Хамнёя.

София ничего не видела.

– А на что надо смотреть?

Эрик сдвинул кепку со лба и вытер с него пот тыльной стороной ладони.

– Теперь уже ни на что. Сегодня утром было.

Он достал из заднего кармана блокнот и полистал его.

– Видишь? В 10:43. Желтая лодка.

– Желтая лодка?

– Да ладно тебе, София. Желтая лодка. Что с тобой такое сегодня?

– Извини, – ответила она, взяв себя в руки.

– Ну желтая лодка же. А какой сегодня день, помнишь?

– Воскресенье?

– Нет, сегодня суббота. Ну давай же.

Он живо стал листать свой блокнот.

– Смотри, вот прошлая суббота. Желтая лодка, 11:05.

И еще несколько страниц назад.

– А вот. Две недели назад. Желтая лодка. 12:06. Должно же это что-то значить, как думаешь?

Эрик сунул блокнот обратно в карман и огляделся.

– Это не рыбак.

– Чего?

Эрик удивленно посмотрел на нее.

– Тут же нет рыбы, это все знают. А эта лодка приплывает каждую субботу. Есть в этом что-то таинственное, я прям чувствую.

Он снова надвинул кепку на лоб и огляделся, затем подошел ближе к Софии и прошептал ей на ухо.

– Помнишь, что сказал Юнатан?

– Нет, – ответила София шепотом. – А что он сказал?

– Желтая лодка. Ты забыла, он говорил о ней.

– Не помню.

Она действительно была сегодня не в духе, это правда. Но она на самом деле не помнила, чтобы Юнатан упоминал желтую лодку.

– Ну София! – воскликнул Эрик, явно теряя терпение. – Мы же на задании, или как?

Он покачал головой и, обиженный, пошел в сторону леса.

Софии стало стыдно. Эрик ведь не виноват в ее дурном настроении. Он не сделал ей ничего плохого.

– Я говорила с ней!

Она побежала вверх по скалам и догнала Эрика уже в лесу.

– Я говорила с ней! – повторила она, схватив его за плечо.

– С кем? – спросил Эрик.

– Ну с этой, суперполицейской. С Мией Крюгер.

– Правда?

Он сплюнул себе под ноги, сделав вид, что ничего не произошло, но было понятно, что ему любопытно.

– Она согласилась, – улыбнулась София.

Это, конечно, маленькая ложь, но все-таки.

– Да ладно? – немного оттаял Эрик.

У Софии в кармане зазвонил телефон.

На экране высветилось Папа.

– Алло?

– София, ты где?

– Гуляем с Эриком, а что?

На секунду в трубке повисла тишина.

– Послушай… я буду занят вечером. Не хочу, чтобы ты оставалась дома одна. Сможешь сегодня переночевать у Эрика, как думаешь?

Странно.

Обычно папа всегда просил ночевать ее у бабушки.

– Смогу… слушай, можно вопрос?

– Хорошо, напиши мне, как узнаешь точно.

– Напишу… – произнесла София и хотела было сказать что-то еще, но папа уже положил трубку.

– Кто это звонил? – спросил Эрик, уже почти перестав дуться.

– Папа. Он хочет, чтобы я переночевала у тебя.

– У меня? – Эрик нахмурился.

– Да.

– Думаю, можно.

Он обернулся и прошел вперед по тропинке.

– Но постарайся вести себя более нормально, ладно?

– Обещаю. – София последовала за другом.

9

Ханна Хольмен стояла перед зеркалом в своей комнате и чувствовала себя как никогда глупо. Вечеринка? Да еще и вырядившись в персонажей из мультика? Боже, зачем она только согласилась на это? Она сняла маску Дональда Дака и опустилась на кровать. Желтые чулки, желтые тапочки в виде утиных лап, огромная голубая футболка и красная бабочка на шее. Эта идея казалась забавной тогда, и, конечно, она пришла в голову Йессике, когда они сидели у костра в компании Андреса Волда. Оденемся героями Диснея! Я закажу костюмы! В тот вечер все они сильно напились, и особенно Йессика, та почти на ногах не стояла.

…

Ханна поднялась с кровати, повернулась к зеркалу и покачала головой. Нет, так не пойдет. Господи, на людях в таком виде показаться нельзя. Она стянула с ног страшные чулки и достала из шкафа белую юбку вместо них. Так-то лучше. Маски и футболки Дональда Дака будет достаточно. И желтые кроссовки, кажется, у нее где-то были. Нет, они ей малы. Ну значит, наденет красные. Телефон Ханны запищал. В четырнадцатый раз за последний час.

Увидимся у Андреса, хорошо?

Ты же придешь?

Пришли фотку костюма!

Ты же не останешься дома?

Ханна отправила только одно сообщение:

Приду. Увидимся в шесть.

Она вздохнула и посмотрела дату на телефоне.

Шестнадцатое июля.

Ровно три года назад.

Ей, конечно, стоило бы остаться дома.

А не на вечеринки ходить.

Она быстро вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

– Мама? Ты тут?

Тишина.

Ни звука.

Ханна прошла к спальне и осторожно постучала в дверь.

– Мама? Ты спишь?

Она открыла дверь, но внутри никого не оказалось.

Ханна направилась в кухню и заглянула в кладовую.

Два трехлитровых пакета вина, один белого, другой красного.

Может, отлить его в пластиковую бутылку? Мама же не заметит?

На полке за вареньем еще стояла бутылка водки.

Ханна взяла ее в руки – пробка присохла, похоже к ней давно никто не притрагивался.

Вот это лучше.

Девушка нашла на полу около мешка с картошкой пустую бутылку и ополоснула ее в раковине на кухне.

Приблизительно отмерив до края этикетки, она начала аккуратно наливать.

Водку в бутылку из-под воды, затем излишнее назад в бутылку из-под водки.

Наклонившись ближе к бутылкам, Ханна проверила результат.

Идеально.

Засунув бутылку в рюкзак, Ханна выключила свет в кладовой.

Водка.

Вообще-то она не очень ее любит.

Этот напиток таксистов.

Так ее называла Йессика, потому что знала одного водителя такси, который на работе пил только водку, поскольку после нее нет запаха алкоголя при дыхании.

Но ладно уж.

Ханна вернулась в гостиную и остановилась там в размышлениях.

Ком в животе.

После психолога она почувствовала себя лучше, но вот ком снова вернулся.

– Мама?

Она практически прошептала это слово.

Телефон снова запищал.

На этот раз фотография.

Йессика стоит перед автосервисом с бутылкой в руке.

– Ну ты идешь???

Ханна Хольмен, убрав телефон в рюкзак, направилась в коридор и надела красные кроссовки. Бросив последний взгляд на себя в зеркало, она спустилась с крыльца и покатила велосипед в сторону главной дороги.

10

Миа прервала свои размышления, почувствовав, что ей нужна передышка. Но она оказалась кратковременной. Вообще-то Миа не собиралась заниматься работой, наоборот – она подсознательно противилась этому, но дороги назад уже не было. Юнатан, где ты? Миа всегда была способна отбрасывать в сторону все несущественное и сосредотачивать энергию на важном, словно шахматист за партией, с головой погруженный в свои расчеты, который не заметил бы и упавшей крыши.

Вот черт, ну зачем ей это надо?

Ладно, это всего на пару недель.

Пока не сделают машину.

Неважно.

Она уже открыла шлюзы.

Идти на попятную поздно.

Опустившись на камни набережной, она повернула лицо к мягкому свету. Оранжевое вечернее солнце, низко висевшее на горизонте, опять выплыло наверх. С острова доносились слабые звуки басов, у кого-то была вечеринка.

Юнатан Хольмен.

Восемь лет.

Коллеги с большой теплотой встретили звонок Мии.

Крипос, Янне слушает.

Привет, Янне, это Миа Крюгер.

Боже мой, Миа, как я рада, сто лет тебя не слышала. Чем занимаешься?

Послушай…

В скором времени служащий полиции с грустным лицом ожидал Мию в подвале местного участка. Туда Крипос передал на хранение бумаги по делу Юнатана с намерением вернуться к ним позже.

Рассматривались четыре варианта.

С Юнатаном произошел несчастный случай.

Юнатана убили.

Юнатана похитили, и он мертв.

Юнатана похитили, и он жив.

Вроде бы других вариантов не остается.

Миа провела за материалами дела пять часов, прежде чем стали вырисовываться его контуры. Ее не покидало чувство, словно что-то тут не сходится. Исчезновение мальчика кажется невероятным, правда? Он ехал домой на велосипеде, и ехать-то всего около километра. И вдруг – бац, исчез бесследно?

Ну, один конкретный след все же есть.

Велосипед.

Его нашли водолазы на глубине нескольких метров, около пристани.

Так значит, несчастный случай?

Миа попыталась представить себе мальчика, едущего домой.

По той или иной причине Юнатан решает не ехать сразу домой. Съезжает к пристани и там, опять же по неизвестной причине – дождя в тот вечер не было, не справляется с управлением велосипедом, падает, ударяется головой, теряет сознание и тонет.

Возможно такое?

Безусловно.

А зачем он вообще здесь оказался?

И как он мог забросить собственный велосипед в воду?

Нет.

Может, его чем-то сюда приманили какие-то ребята, и потом случилось несчастье?

Может, он увидел то, чего видеть был не должен?

Но ведь в тот вечер ничего подозрительного здесь замечено не было.

Кроме той машины.

Миа закрыла глаза и наклонилась вперед, пытаясь представить все, что тут происходило.

Чего она не видит?

Мысли звучат в голове, как будто чей-то шепот рядом.

По центру стены между фотографиями она повесила листок со временем событий в хронологическом порядке.

20.31 – Мать звонит семье Бю.

20.40 – Юнатан выходит из дома.

20.50 – В Свингене свидетель видит машину.

21.42 – Мать снова звонит семье Бю.

21.47 – Мать звонит в полицию.

22.05 – Полицейская лодка прибывает в Свинген.

Один час двадцать минут.

С момента выхода мальчика из дома приятеля до приезда полицейской лодки.

Всего один свидетель.

Который видел машину.

Мужчина лет пятидесяти.

Как там его звали?

Валлстедт.

Якоб Валлстедт.

Из единственного дома с видом на Свинген.

Это не официальное название на карте, просто так называли место, где пропал Юнатан. Свинген.

И всего лишь один дом.

Этот мужчина.

Он один не спал тем вечером.

Он не видел мальчика.

Но видел неизвестную машину.

Не видел мальчика?

Странно.

Миа встала на ноги, вытянула руки вверх, поборов желание снять повязку и опустить тело в манящую морскую воду, и потрусила домой.

Якоб Валлстедт.

Первым делом завтра утром к нему.

Но сначала надо поспать.

11

Раньше Лука Эриксен выпил бы бокальчик вина. Субботний вечер. Постоянное солнце за большими окнами гостиной. Слабое. Но все же. Как он любил эти вечера. Они с Амандой. Вместе. На веранде. А какие тут зимы? Вот на юге не очень, но здесь? Лука встречал зиму с радостью. Но иногда он злился на нее, в совсем уж плохие моменты. Снег здесь не падал нормально на землю, чтобы можно было кататься на лыжах, а летал в разные стороны, мокрый и липкий, от такого можно с ума сойти.

Но эти вечера.

Лука вынес чай и айпэд на веранду.

Солнце всю ночь.

И вино.

Много вина.

Сделав глоток чая, он застывшим взглядом уставился на море.

Иногда Аманда выпивала чересчур много вина.

Он не мог сосчитать, сколько раз ему приходилось поддерживать ее, ведя до постели.

Очень часто.

Аккуратно раздевать и заботливо укрывать одеялом.

Чертовы ее родители.

Как вообще можно так поступать с собственной дочерью?

Поначалу Лука ничего особенного не замечал.

Двое обычных жителей Хитры.

Но постепенно ему стало очевидно, что отец абсолютно равнодушен к дочери. Сколько бы она ни добивалась его внимания, все ее попытки были тщетны. Отношение матери еще хуже. Она постоянно критиковала Аманду. Ее работу. То, как она говорит. Ни одного доброго слова не произносила в адрес дочери.

Так что Лука не осуждал жену, когда та перебирала с алкоголем.

Для нее это было способом залечивать свои раны.

И, безусловно, он не винил ее в происходящем.

До тех пор, пока люди вокруг не начали проявлять внимание к ситуации.

Первым стал Фабиан, очень деликатно.

Слушай, Лука. Мы тут немного обсудили проблемы Аманды с алкоголем. Я бы хотел пригласить ее на сеанс ко мне, что думаешь? Может, это бы ей помогло.

Лука тогда, конечно, рассвирепел.

Да что им известно о том, через что она прошла?

Но со временем и он понял, что пора что-то предпринимать.

И Аманда начала ходить к Фабиану.

Сначала изредка.

Затем чаще.

И да, эффект был.

По крайней мере небольшой.

Отбросив эти мысли, Лука включил планшет.

В своем систематизированном архиве, где фотографии в одной папке, а видео в другой, Лука, сделав глоток чая, открыл одну из них.

О…

Он улыбнулся, почувствовав, как слезы катятся из глаз.

Ныряние.

Бедная Аманда.

Она так любила море, до тех пор, пока держалась только на его поверхности.

Но он ведь ее заставил.

Он так хотел, чтобы она разделила его радость.

Совсем другой мир на глубине.

И она попыталась.

Ради него.

Лука увеличил один из снимков.

Аманда в спущенном до талии гидрокостюме, с полотенцем на голове и испуганным лицом.

Прости меня, Аманда.

Я просто хотел…

Печальные мысли Луки вдруг прервались.

Что?..

Он отставил чашку в сторону и приблизил кадр еще.

На заднем плане.

Лодка.

Ее вытащили на берег и наполовину накрыли брезентом.

На носу название.

KITTY3.

I почти стерта.

K TTY3.

Черт.

Вороны в церкви.

Отметины на лапах.

KTTY3.

В нем проснулся полицейский.

Быстро приняв решение, Лука выбежал в коридор, натянул куртку и сел в машину.

Сетервоген.

Это близко.

Пятнадцать минут.

Он выехал на дорогу, вновь почувствовав укол совести.

Бедная Аманда.

Без сомнения, не стоило ее заставлять.

Как и она, он бросил заниматься нырянием.

Теперь это казалось ему неправильным.

Лука вышел из машины и пошел вниз по тропинке.

Сетервоген.

Гавань для причала лодок и хранения их на берегу. Солнце скрылось за облаком, и бухта погрузилась в легкий полусумрак.

Лодка по-прежнему была на месте.

KTTY3.

Старый рыболовецкий бот, который кто-то начал приводить в порядок, но, видимо, сдался на полпути.

Большой синий навес закрывал каюту.

Лука обошел лодку.

По левому борту на палубу вела лестница.

– Есть тут кто?

Он ступил на лестницу.

Откуда-то с острова доносилась музыка, у кого-то вечеринка.

Лука приподнял брезент, взобрался на палубу, достал из куртки фонарь и включил его.

– Эй, есть тут кто?

Странно.

Одежда.

Пара ботинок.

Несколько старых книг в мягком переплете.

Тут что, кто-то жил?

Под брезентом было довольно высоко, так что он встал почти в полный рост.

– Эй?

Пустая банка из-под колы.

Чипсы.

На верхней ступеньке лестницы, ведущей в трюм, грязный носок.

Лука посветил вниз.

Такое ощущение, что в трюме кто-то жил.

Маленькие кучки одежды.

В углу матрас.

А что это за запах?

Гари?

Вдруг Лука вздрогнул и стал хватать ртом воздух.

На полу лежала молодая девушка.

Окровавленная.

Луч фонаря лихорадочно заскользил по стенам, пока наконец не осветил раздробленную голову девушки.

Твою мать…

У девушки не было лица.

2

12

Холгер Мунк сидел в восьмом ряду концертного зала Осло, ощущая полное внутреннее опустошение. Концерт открывала девятая симфония Бетховена. Обычно приходя сюда и ожидая начала, Мунк радовался как ребенок. Стихающему бормотанию в зале, когда погас свет. Шуршанию инструментов и одежды, пока музыканты осторожно рассаживались. Нескольким секундам леденящей тишины перед тем, как дирижер поднимет палочку. Но в этот раз все прошло мимо Холгера. Он шел сюда с двумя билетами в кармане. Но кресло рядом пустовало. Лилиан не пришла. Значит, она все-таки не шутила. Поставила точку в их отношениях после событий последних недель.

По телефону голос начальницы из Грёнланда, позвонившей Мунку, казался нейтральным, но на самом деле она торжествовала. По причине нехватки ресурсов было принято решение объединить все отделы столицы. Конечно, до Холгера доходили слухи об этом. Он замечал в коридорах перешептывание и обеспокоенные взгляды сотрудников, но отказывался верить в ликвидацию своего отдела, ведь этим уже столько раз угрожали. Отдел по расследованию дел об убийствах на Марибуэсгате 13 во главе с Холгером Мунком, выдающимся следователем Норвегии с командой лучших в мире профессионалов, расследовавших самые сложные дела с процентом раскрываемости близким к ста. Неудивительно, что у Мунка появились враги. Завистливые сволочи, которым не терпелось согнать его с трона. Холгер всегда просто отмахивался от них, как от пылинок на плечах своего потертого твидового пиджака.

Но теперь все кончено.

– Все кончено, Холгер.

Спокойно, как всегда, произнесла у него в кабинете Аннете Голи – его правая рука все эти десять лет. Но в ее глазах отражалось разочарование.

Несколько часов спустя в переговорной собрались Людвиг Грёнли, Габриэль Мёрк, Карри, Ильва, Ким Кульсё, которого Мунку наконец удалось переманить из Хёнефосса, пообещав золотые горы.

– Спасибо за отличную работу, команда. Увы, тут ничего не поделать.

Холгер Мунк с тринадцати лет ни капли алкоголя не брал в рот, но тем вечером решил все же выпить. Сидя за стойкой темного бара в Тёйене, склонившись над стаканом «Гленфиддика» с тремя кубиками льда, он так и не смог даже пригубить его. К счастью для Лилиан. Доброй надежной Лилиан, с которой он только недавно познакомился и, сразу сблизившись, оказался в одной постели с ней в тот же вечер. Он чувствовал тепло ее тела, прикосновения ее мягких рук к своему круглому лицу.

– Видишь, Холгер? Это же знак. Прошлое окончено. Началось будущее, понимаешь? Наше будущее.

И они стали подыскивать место для совместной жизни.

Лилиан и Холгера.

Наконец-то он съедет из хибары на Бишлетте, собрав свои немногочисленные коробки. Расставит вещи по полкам и наладит свою жизнь.

Впервые после развода.

В последующие дни Холгер постепенно оттаивал, стараясь избавиться от негативных эмоций, как того хотела Лилиан. Ему действительно понравились некоторые из квартир, предложенных риелтором. Прекрасная четырехкомнатная квартира во Фрогнере с видом на церковь Ураниенборг. Он был уверен, что с удовольствием поселился бы там. Или большая двухэтажная квартира в Вике, недалеко от концертного зала, и на нее Мунк тоже был настроен положительно. Но было что-то, что он стал замечать во взгляде Лилиан и в том, как она говорила. И вот в какой-то момент она сказала все как есть.

– Я не думаю, что ты этого хочешь, Холгер. По-настоящему.

И убрала свою руку из его руки.

– О чем ты говоришь?

– Мне кажется, ты все еще любишь ее.

– Что?

Он почти выкрикнул это, и в это мгновение понял, что, возможно, она права. Словно его поймали на лжи, о которой он и сам не знал, и оказался вынужден защищаться.

– Ну Лилиан, хватит.

– Холгер, почему ты не можешь просто признать это? Я взрослая. Я выдержу правду.

– Лилиан…

– Думаю, мне нужно немного побыть одной.

Стул противно скрипнул об пол. Лилиан молча взяла сумку и вышла из ресторана, не обернувшись.

Симфония № 9 ре-минор, опус 125 – последняя симфония Бетховена. Он завершил ее в 1824 году, создав настоящий образец совершенства, где переплетаются радость и драматизм. Мунк так хотел, чтобы Лилиан ее послушала. Таким, наверное, неуклюжим способом он хотел признаться ей в любви. Два дорогих билета, лучшие места, оркестр уже вовсю разыгрался, но впервые в жизни Мунк не почувствовал ничего.

После антракта он не вернулся в зал.

Уставившись пустым взглядом на площадь, Холгер достал третью сигарету из пачки, не успев докурить предыдущую.

Телефон Мунка завибрировал, но он не слышал его звука.

Вибрация закончилась и началась снова.

На автомате он наконец вытащил его из кармана.

– Мунк, слушаю.

В трубке незнакомый голос.

– Привет, Холгер, извини за беспокойство, это Том.

– Какой Том?

– Людвигсен.

Мимо Мунка по улице Мункедамсвейен проехала машина с орущей молодежью и грохочущей из окон музыкой.

– А, привет, Том. Извини. Я что-то… задумался. Давненько от тебя ничего не слышно.

– Да уж. Как у тебя дела?

– Что? Э-э… нормально. А у тебя, ты еще?..

Том Людвигсен.

Бывший коллега. Со времен работы в отделе Грёнланда. Один из начальников среднего звена.

– По-прежнему в Трёнделаге, да, – засмеялся Людвигсен. – Надо сказать, скучаю по столичной погоде, но, когда получаешь хорошее предложение о повышении по службе, отказываться грех, как ты считаешь?

Людвигсен сухо рассмеялся, явно ожидая ответа, но Мунк промолчал, потупив взгляд.

– Что ж… – продолжил коллега. – Так это правда?

– Что?

– Что ты теперь меж двух работ?

Мунк вздохнул, закуривая.

– Увы, но это так.

– Возвращаешься в Грёнланд или…?

– Я пока не решил, – кратко ответил Мунк, пожалев, что не отклонил вызов.

Старая привычка.

Всегда быть на связи.

– Хорошо, – чуть ли не с радостью сказал Людвигсен. – Значит, у меня все-таки есть шанс.

– Ты о чем?

– Как ты думаешь… ты бы мог приехать сюда к нам?

– Что-что?

– Знаю, что прошу многого, но у нас тут одно дело, и мне кажется, что оно нам не по плечу. У нас работают грамотные ребята, не подумай ничего плохого, но меня не покидает ощущение, что нам нужен кто-то более опытный в такого рода делах.

Мунк пришел в себя.

– О чем идет речь?

– Девочка шестнадцати лет. На островах. На Хитре.

– Так?

Хитра.

Меньше года назад.

Он нашел там Мию.

Ее было не узнать.

Почти при смерти.

– Не хочу обсуждать подробности по телефону, – продолжил Людвигсен. – Скажу одно: не нравится мне это дело. Непохоже ни на одно, что я видел раньше. Особо жестокое. А то, что мы нашли на месте преступления, я даже не знаю…

Мунк со вздохом перебил его.

– Том. Мне очень приятно, что ты обратился ко мне, но не думаю, что…

Людвигсен ответил мгновенно, словно только и ждал возможности.

– Это она попросила меня позвонить тебе.

– Кто?

– Миа Крюгер.

– Что?

– Она была здесь сегодня ночью. Труп нашел местный полицейский, он и привез Мию.

– Миа у вас?

– Да, – ответил Людвигсен. – Она вызывает тебя сюда. Попросила меня позвонить. Чтобы было официально. Так что скажешь? Приедешь?

– Буду у вас через пару часов. Пришли мне все, что есть, – сказал Мунк и побежал к стоянке такси.

13

Миа Крюгер пришла на пристань в той же одежде, что накинула на себя, когда вечером накануне ей позвонил Лука Эриксен. В ожидании Мии ленсман стоял, опершись о полицейскую машину. Его лицо было по-прежнему бледным. Миа уже забыла то чувство, которое испытывала в такой же ситуации, в которой сейчас Лука. Переместившись в тень, она наблюдала за ним. Ей понравилось то, что она увидела в его взгляде. Естественную реакцию нормального человека при виде изуродованного трупа. Шок. Злость. Кто-то убил эту юную девушку. Миа пристально всматривалась в лицо полицейского, словно проверяла себя на человечность. Она уже с трудом помнила себя, когда была на месте Луки, чем это было для нее в первый раз. Для милой, сострадательной, неискушенной Мии, какой она была когда-то.

Вот почему она ушла из полиции.

В надежде найти обратный путь.

Путь к себе, к той Мии, которой она когда-то была.

Став полицейским, ты навсегда полицейский.

Эти слова Мунка прожгли ее насквозь.

После ее первого дела в составе его команды. Убийство двух мальчиков, раздетых и положенных на землю с трупом лисы между ними.

Миа поняла тогда, что имел в виду ректор Высшей школы полиции, говоря, что у Мии есть особый дар.

В тебе есть то, чего больше нет ни у кого, Миа.

Двое голых мальчиков и животное.

Она словно чувствовала его – преступника.

Ощущала его, будто он был где-то внутри нее.

Тогда она была на десять лет моложе, и, когда полицейские нашли хижину убийцы в лесной глуши, Миа торжествовала.

И только впоследствии, много месяцев спустя, ее настиг шок. Она находилась на грани нервного срыва. Лежала в постели под одеялом, не в силах даже разговаривать.

Может, надо уйти.

Может, это не для тебя, Миа.

Но Мунк ее переубедил.

Став полицейским, ты навсегда полицейский.

Миа не смогла смириться со злом.

Что за человек способен убить двоих детей, раздеть их, положить между ними труп животного и снять это все на камеру?

Я не хочу жить в таком мире.

Мунк, поняв состояние Мии, провел подробный разбор дела после его завершения, и она видела, что во многом это было ради нее.

Чтобы объяснить, почему такое случается.

Кто такой этот человек.

В хижине убийцы полицейские нашли его дневники.

Пространные, омерзительные разъяснения.

Его видение дела.

Явного педофила, который не хотел себе в этом признаваться. Эти дети его соблазняли. И заставили сотворить то, что он ни за что на свете не сделал бы. Ему пришлось убрать их, потому что они не годятся для этого мира, они будут делать это снова и снова с такими же, как он.

Тогда Мию задел выбор выражения. Убрать, а не убить.

Убрать их красиво.

Лучше ей после того брифинга не стало, отнюдь, но она почувствовала свою общность.

С коллегами в отделе.

Они стали единой командой.

Это и заставило ее остаться.

…

– Вон та лодка.

Лука показал в сторону моря и по гравию пошел к Мии.

– Все нормально?

Она положила руку ему на плечо.

– Что? А-а, да. Лучше.

– Я рада, что вы позвонили вчера, – проговорила Миа.

Лука вытер пот рукой со своего бледного лица.

Солнце на безоблачном небе припекало.

– Даже не знаю, наверное, мне стоило…

– Все в порядке, – сказала Миа, снова погладив его по плечу.

Он стоял и смотрел в одну точку, даже не заметив, как у него зазвонил телефон.

– В участке все готово?

– Э-э, что?

Он повернулся к Мии и уставился на нее почти отсутствующим взглядом.

– Нам нужна комната для работы.

– Что? А, да, конечно. Как насчет переговорной в конце коридора? Подойдет?

Эриксен наконец очнулся.

– Само собой.

– И нам понадобитесь вы, хорошо? Только вы всех здесь знаете.

– Да. Разумеется. Конечно.

– Хорошо, Лука. Сможете составить карту взаимосвязей?

– Карту?

– Ее ближний круг? Мать, отец, соседи, друзья, школа, работа, ну в общем все, что нам может пригодиться.

Лука кивнул и убрал челку со лба.

Он опять полицейский.

Кажется, слова Мии помогли ему прийти в себя.

– Мне?..

Он посмотрел на лодку.

– Нет-нет, поезжайте. Нужно начать работу как можно быстрее. Мы скоро подъедем, ладно?

– Хорошо. – Лука пошел к машине, а тем временем паром медленно подплывал к пристани.

14

Туристы наверняка листали рекламные буклеты или читали инструкции в Интернете. Летний отпуск в Норвегии? Возьмите как можно больше теплой одежды, потому что гарантировать можно только одно: вы будете мерзнуть. Но в этом году боги погоды опровергли это утверждение. Морская гладь искрилась под лучами палящего солнца, лица туристов сияли счастьем и восторгом. Смех и радостная речь немцев, французов, американцев и японцев, позирующих перед телефонами и объективами камер на фоне брызг воды у перил открытой палубы, окружили Мунка. Сам он вышел сюда только чтобы покурить, но не смог уйти, и так и остался сидеть, наслаждаясь великолепием пейзажа Хитры, потрясающей красоты острова в устье фьорда.

Миа встречала Мунка на пристани.

– Привет, Холгер.

Она обняла его и отвела в тень на скамейку.

Стерев пот со лба, Мунк грузно на нее опустился.

– Ты и есть вся встречающая процессия?

Миа с улыбкой положила телефон на лавку.

– На данный момент, да. Криминалисты еще работают на месте преступления, из Тронхейма прислали всех, кто у них был, но все ждут тебя.

– Хорошо, – кивнул Мунк, доставая из чемодана айпэд.

– Все нормально?

Наклонив голову набок, Миа посмотрела на бывшего начальника.

Страна маленькая.

Все всех знают.

Ясное дело, она в курсе.

О закрытии отдела.

– Нет. Что ты хочешь услышать? Могло ли быть хуже?

Он со вздохом достал сигарету из пачки.

– Все образуется, – сказала Миа, накрыв его ладонь своей.

– Ты думаешь?

– Ну конечно.

Она послала ему теплую короткую улыбку из-под темной челки.

– Начальство – политики. Оно сменяется через равные промежутки времени. Придут новые начальники, и ты вернешься, они же знают тебя и что ты умеешь.

– Будем на это надеяться.

Мунк снова вздохнул и закурил.

– А ты?

Миа замешкалась.

– Все хорошо, – наконец произнесла она.

– А если честно?

– Ну…

Она перевела взгляд на море.

– Я тебя не виню, если ты за это переживаешь. Ты сделала то, что должна была.

– Уверен?

Она бросила на него краткий взгляд.

– Конечно, Миа. Даже не думай об этом.

– Хорошо. Меня, естественно, мучила совесть. Когда я услышала о закрытии отдела. Вдруг это из-за меня. Вдруг своим уходом я дала им зеленый свет.

– Ты не настолько важная персона, – подмигнул Мунк.

– Да ты что? – улыбнулась Миа.

– Ага. Я раскрывал дела еще задолго до твоего появления, ты забыла?

Она засмеялась.

– Наведем марафет в участке, он маленький, но места должно хватить.

– Ты хочешь начать здесь?

Миа кивнула.

– Я хотела побыть с тобой прежде, чем ты приступишь к решению практических задач.

– Ладно, – согласился Мунк, выключая планшет.

– Ты получил все материалы?

Миа включила телефон, повернув его к Мунку.

– Вот это у тебя есть?

Он подтвердил кивком головы.

– Окей. Вчерашний вечер. Около полуночи мне позвонил местный ленсман, Эриксен, он был в панике и не знал, за что хвататься.

– Это он нашел ее?

– Да. В старой лодке, стоявшей на берегу.

– А зачем он туда пошел? Какие-то… птицы в церкви, да?

Миа кивнула.

– Три вороны на новом запрестольном образе. С метками на лапах. Вот.

Она повернула к нему телефон и показала снимки.

– Он увидел эти буквы и связал их с лодкой?

– Верно. KTTY3. Kitty3. На старой посудине i стерлась. Острый глаз. Думаю, он очень неглуп.

– Он будет дальше работать с нами?

– Да, думаю это хорошая мысль.

– Хорошо, – сказал Мунк, прикрываясь от солнца. – Значит, эти птицы были на алтаре? Что про это говорят?

– Тут на острове ходят разные слухи, – пояснила Миа. – Про семью Притц.

Хенри Притц.

«Роял Арктик Сэмон».

Невозможно не знать его.

Не так уж много миллиардеров в этой маленькой стране.

– Его семья проспонсировала новый алтарь, некоторые считают, что это чересчур. Акт откровенного самообожания.

– Рыба есть, а Христа нет?

– В таком духе. Я его не видела, но Лука сказал…

– Лука?

– Сорри, Эриксен. Местный ленсман. Его первой мыслью было, что это шутка. Жутковатая, но все-таки.

– Им выкололи глаза, да?

Миа показала следующий снимок.

– И что ты думаешь?

Она повернула лицо к морю.

Снова этот взгляд.

Мунк узнал его.

Как же сильно он по ней соскучился.

– Не уверена, – медленно произнесла она.

– Но это относится к делу?

– Что? А, да, конечно… просто…

– Что?

– Даже не знаю. Есть тут что-то, что я не совсем понимаю.

– Ты там была?

– В церкви? Нет, все смешалось во времени. Я почти не спала.

– Надо пойти туда, это в приоритете, ладно?

Кивнув, Миа показала ему новый снимок.

– Итак, наша жертва. Ее зовут Йессика Баккен. Шестнадцать лет. Похоже, что она жила в этой лодке, как часто и как долго, мы не знаем, но все-таки.

Следующий снимок.

– Забили до смерти, множественные удары спереди, судя по всему, лица почти не осталось.

– Орудие убийства?

Она пожала плечами.

– Лом? Сперва я подумала на молоток, но не знаю, тогда раны были бы отчетливее?

Увеличив фотографию, она посмотрела на Мунка.

– Согласен, – сказал Мунк. – Нашла там что-нибудь?

– Нет. Там довольно темно. Похоже, электричества у нее там не было. Несколько свечей, пара ламп на батарейках. Криминалисты все выяснят. Но однозначно можно сказать, это крайне агрессивное нападение совершено спереди, возможно, когда жертва лежала.

– Она не спала?

– Пока рано об этом говорить. По словам Эриксена, вчера у них тут был маскарад, местное мероприятие, я нашла маску Микки Мауса, значит, скорее всего, девушка собиралась туда, или уже побывала там, поэтому вряд ли она спала.

– А временные рамки?

Миа пожала плечами.

– Не знаю. Все было свежим, но не настолько, если ты понимаешь, о чем я. Кровь на полу еще была не засохшая, только по краям чуть запеклась. Думаю, прошло несколько часов с момента преступления.

– Семь-восемь, так?

– В таком духе.

– Телефоны, средства связи?

– Я поискала ее телефон, но не нашла. Компьютера тоже не было. И насколько я знаю, дома у нее еще никто из команды не был.

– Так у нее есть дом? Кроме этой лодки?

Мунк прикурил новую сигарету от предыдущей.

– Есть, насколько я поняла. Но там все сложно. Мать-алкоголичка, или наркоманка. Что-то такое, я еще мало знаю.

– Семье сообщили?

– Кажется, они пытались ее найти, но нет.

– Мать?

– Да. Говорят, она часто ходит в город. Наверное, под градусом, не знаю.

– Пока мы с ней не свяжемся, все строжайше секретно, ладно?

– Само собой, – проговорила Миа. – Пока никакой прессы. В местной прессе журналисты тактичные, насколько мне известно. Пока ничего еще в национальную прессу не просочилось. Кроме слухов о том, что они скоро заполонят остров.

– Кто? Почему заполонят?

– Да свадьба эта. Наследник лососевой империи женится. Настоящую шумиху подняли.

– Ужас, – пробормотал Мунк.

– Знаю. Будем держаться, пока это возможно.

Она замолчала.

– О чем ты думаешь?

– Не знаю, – пробормотала Миа. – Такое проявление агрессии похоже на состояние аффекта, правда ведь? Преступление в высшей степени жестокое.

Мунк согласно кивнул.

– И в то же время картина, учиненная в церкви и увиденная мной на месте преступления в лодке – и там, и там все выглядит тщательно спланированным. Но они никак не вяжутся между собой.

– Ты об этом? – спросил Мунк, подвинув ей свой айпэд.

– Да, – медленно проговорила Миа.

На дисплее фотография небольшой белой чайной чашки.

На ней была надпись:

BABY SKJШGE[3]

И внизу, кровью убитой, написано имя:

Юнатан.

15

Стоя на открытой площадке перед кафедрой священника в церкви, София слегка улыбнулась самой себе. Каждый раз одно и то же. Споры о том, кто будет дирижировать. Казалось бы, все уже достаточно взрослые, чтобы демонстрировать распри между собой на публику и делать окружающих свидетелями этого. Девочки, стоявшие рядом с Софией, не удержавшись, одновременно прыснули. София подмигнула им и тоже прыснула от смеха. Она обожала пение в хоре. Эти парящие под сводами нефа голоса. Но перед началом девочкам предлагалось посмотреть это мини-представление с разногласиями дирижеров. Любимыми псалмами Софии были Господь наш, яко чудно имя твое и Любовь Божья. После концертов папа Софии всегда качал головой и говорил «да-да», но ничего мучительного в церковных песнопениях для девочки не было. Ей важна была мелодия. И в душе у нее все переворачивалось, когда многоголосие разливалось в воздухе, переливаясь оттенками, словно мыльные пузыри, а содержание не имело значения. Папа, как и все взрослые, хотел все объяснить и не раз принимался разговаривать с дочерью. Ты же знаешь, многие думают всякое разное. Ну да, ну да. Она же не ребенок. Она понимает, что на небе нет никакого старика с бородой, который сидит на облаке и видит все, что они делают, но для Софии это было неважно. Главное то, что она чувствовала, когда пела. Какую радость при этом испытывала. А не слова псалмов. Но с приходом нового пастора в репертуаре хора произошли изменения. И странно, что именно он предложил им петь другие песни, не только о Боге. Однажды, когда Нура болела, новый священник принес незнакомые ноты и шепотом, словно какую-то тайну, сообщил всем, что сегодня будем петь кое-что веселое. Это было перед Рождеством, и вообще-то они должны были репетировать рождественскую службу. А он предложил песню под названием All I want for Christmas is you, она была на английском и никакого отношения к Богу не имела. Было и правда весело, особенно потому, что пастор не так хорошо играл на пианино, как думал, и его игра звучала очень странно, такой клинк-клонк, но петь на английском было забавно, словно ощущаешь вкус необычной сладости во рту. По возвращении Нуры все ждали ее реакции на нововведение. И Нура едва держала себя в руках, покраснев как рак, что того гляди пар из ушей повалит, и с тех пор они никогда больше не пели ту песню.

София почесала коленку и обмахнула лицо листочком с текстом, словно веером. Сегодня в церкви стояла ужасная жара, но несмотря на жалобы некоторых хористок, они должны были репетировать перед БОЛЬШИМ концертом. В душе все трепетало при одной только мысли о предстоящем событии. Вы только представьте! Наверное, самая грандиозная свадьба в мире, и она будет на ней петь! София почувствовала, как ее лицо расплывается в улыбке. Как романтично. Просто как в сказке. Принц женится, и пусть король с королевой наверняка хотели бы, чтобы его избранницей была принцесса, может даже из другой страны, он влюбился в совершенно обычную девушку, прямо как она.

– Да, но Притц… – пробормотал новый священник, показав на листочек перед собой.

У Нуры покраснели щеки, но она делала все возможное, чтобы не произнести вслух все, что думает, но всем своим видом демонстрировала крайнее недовольство. Она иногда бывала такой. Ее сильно заботило малейшее отступление от правил церкви, Бог, Иисус и все такое. Кажется, они с пастором наконец закончили спор у алтаря. Нура кашлянула и с улыбкой посмотрела на участников хора, в то время как священник поспешил к пианино. Софии стало стыдно, что она плохо подумала о пасторе. Он довольно неплохо играл, просто эта английская песня сложно ему давалась.

Нура уже собиралась начать, но вдруг застыла перед хором со строгим выражением лица. Сначала София подумала, что она смотрит на нее, но, к счастью, это было не так, Нура прожигала взглядом другую девочку, одну из тех, что с острова Фрейа, которая стояла рядом с Софией. Она не знала ее имени – та только недавно пришла к ним в хор, и, наверное, поэтому еще не поняла всех правил Нуры в церкви.

– Прости, пожалуйста, – сказала Нура, кивнув в сторону девушки. – Что это на тебе надето?

Девушка осторожно огляделась вокруг.

– На мне?

– Да-да, на тебе, – ответила Нура, спустившись с подиума к хору. – Здесь что, по-твоему, аквапарк?

Нура уперлась руками в бока и посмотрела на наряд девушки.

Шорты и короткий топ, открывавший живот.

– У тебя что, нет никакого уважения к Богу?

– Но здесь так жарко…

– В церкви мы одеваемся подобающе, – отрезала Нура. – У тебя есть что-нибудь еще?

– В сумке есть свитер, – пробормотала девушка, посмотрев в пол.

– Сходи за ним.

Пристыженно опустив голову, она побежала по коридору и вернулась уже в свитере.

– Так-то лучше, – кивнула Нура, вернувшись на дирижерское место, и подняла руки. – Начнем с Любви Божьей.

Они как раз собирались начать, когда вдруг в глубине церкви открылась дверь.

– Извините, что отвлекаю.

София улыбнулась, услышав знакомый голос.

– Да, Доротея? – вздохнула Нура.

Бабушка не пошла к ним, а осталась стоять у открытых дверей.

– Извините, но я должна поговорить с Софией.

София обернулась.

– Сейчас? – вздохнула Нура. – Но концерт же уже…

– Да, сейчас.

Голос бабушки звучал непривычно строго.

– Ладно. – Нура махнула рукой Софии.

София побежала по проходу между скамьями.

– Что такое, бабушка?

Бабушка взяла ее за руку, закрыла за ними дверь и, не успев выйти на лестницу, сразу ответила.

– Кое-что случилось, София. Кое-что печальное.

16

Небольшой полицейский участок, конечно, не был предназначен для этого. Все доступные полицейские округа стянулись на остров, чтобы быть там, где все произошло, в надежде, наконец, сделать настоящую полицейскую работу, в которой есть смысл. Миа уже забыла, каким авторитетом для всех является Мунк, когда он громко кашлянул и попросил о тишине, после того как они с ним протиснулись в переговорную в конце коридора.

– Кто тут главный оперативник?

Голос Мунка прогремел в маленькой комнатке.

Несколько одетых в форму полицейских неуверенно переглянулись, и один из них поднял вверх палец.

– Это я, Джек Ульсен, полиция Оркангера.

– Хорошо, Джек Ульсен, полиция Оркангера. Первым делом сделаете следующее. Выведите отсюда всех, я не шучу, всех, кто сегодня надел форму. Я не хочу видеть здесь ни одного человека в форме, ясно?

Какая-то женщина в форме, плотно зажатая в углу комнаты, быстро подняла руку.

– Извините, вы хотите сказать, что нам нужно переодеться?

– Нет. И я говорю с Джеком.

Мунк показал на Ульсена.

– Джек, вы ответственны за всех людей в форме, понятно?

Придав лицу серьезность, Ульсен кивнул.

– Здесь в кабинете я не хочу видеть ни одного полицейского. Здесь только отдел расследования, договорились?

– Но я… – начал сотрудник, стоявший в кучке людей за дверью, но Мунк только отмахнулся от него.

– Докладываете мне, я буду принимать информацию только от вас, понятно?

Джек Ульсен снова кивнул.

– Хорошо. Я так понимаю, что место преступления оцепили, судмедэксперты сделали необходимую работу, а тело отправили на вскрытие?

Ульсен неуверенно посмотрел на сидевшего рядом коллегу, тот осторожно покивал.

– Да, – сказал Ульсен.

– Хорошо, следуйте протоколу, и повторю еще раз, если появится новая информация, сообщаете ее мне лично вы, это ясно?

– Ясно.

– В приоритете близкие. Я так понимаю, что отца не наблюдается, а мать по-прежнему ищем?

Снова неуверенный взгляд Ульсена и кивок коллеги.

– Сообщите мне, как только вы с ней свяжетесь, хорошо?

Ульсен встал с места и жестом позвал коллег из комнаты в коридор.

– Вы слышали приказ. Все на выход.

Хор недовольного бурчания и разочарованные вздохи, и все полицейские в форме покинули помещение.

– Итак, – сказал Мунк, осмотрев комнату, когда в ней наконец наступила тишина. – Кто у нас тут остался?

Горстка людей, все в гражданском, остались сидеть на своих местах.

– Давайте начну я, – кашлянула темноволосая женщина чуть за тридцать. – Нина Риккардо, следователь, Тронхейм.

Остальные последовали ее примеру.

– Ральф Нюгорд, следователь, Оркангер.

– Привет, я Клаус, Клаус Нильсен, полицейский адвокат, Тронхейм.

– Кевин Борг, следователь, Тронхейм.

Лука Эриксен стоял в глубине кабинета, неуверенно оглядываясь.

– Э-э, да, Лука Эриксен, действующий ленсман, Хитра. Я, правда, в униформе, но вы вроде хотели, чтобы я?..

Миа улыбнулась ему.

– Конечно, Лука, вы здесь необходимы. Садитесь же.

Эриксен слегка кивнул остальным и сел на стул у окна.

– Окей, – сказал Мунк, оглядывая собравшихся.

– Для тех, кто не знает – меня зовут Холгер Мунк, а это Миа Крюгер.

Миа кивнула коллегам.

– Теперь мы ответственны за это расследование, и, если для кого-то это проблема, выясняйте с Людвигсеном. Кстати, для кого-то это проблема?

Несколько человек покачали головами.

– Хорошо. И как я уже сказал, если что не так, дверь вон там. Я ожидаю, что вы будете следовать моим приказам и отныне мы работаем как один отдел.

Все переглянулись и закивали.

– Основные правила, – прогрохотал Мунк. – Как только вы выходите из комнаты, ни звука о том, что мы обсуждаем здесь. Ни жене, ни мужу, ни соседу и никому из местного начальства, вся информация только через меня, это ясно?

Все промолчали.

– Хорошо, и суперважно – ни звука прессе. Понимаю, может показаться соблазнительным стать тем, кто даст местной газете хотя бы намек на ход расследования. Но если я выясню, что кто-то из этой группы допустил утечку…

Он остановился.

– Мы поняли, – сказала та, которую звали Нина Риккардо.

Волосы средней длины, смугловатая кожа, наверное, отец из южной Европы. Одета в разноцветную одежду: узкие желтые джинсы, ярко-красная футболка и светлые кроссовки. Темные серьезные глаза. Вид у нее был уверенный и спокойный. Словно она давно занималась этой работой, несмотря на достаточно молодой возраст.

– Хорошо, спасибо. Еще раз скажу: я понимаю, что, наверное, для вас не предел мечтаний приезд следователей из Осло, которые забирают ваше дело, но так уж вышло. Отныне решения принимаю я.

– Не Миа?

Шуточку отпустил полицейский по имени Кевин Борг, светловолосый кудрявый мужчина, одетый в бежевый летний костюм и белую рубашку, один из следователей из Тронхейма.

– Если вы хотите что-то сказать Мии, а не мне, без проблем, только чтобы это не выходило за пределы этой комнаты, – сухо сказал Мунк и достал из сумки планшет. – Куда можно его воткнуть?

Лука что-то пробурчал и встал с места.

Миа немного пожалела о том, что назначила его ответственным. Эриксен явно чувствовал себя не в своей тарелке, пока разбирался с экраном за спиной у Мунка, втыкая провод в проектор на потолке.

– Вот так, – улыбнулся он виновато, когда фотографии наконец показались на стене.

– Хорошо, – сказал Мунк, снова оглядев комнату. – Постепенно мы получше познакомимся друг с другом, сейчас времени на это у нас нет, так что начнем с места в карьер, вы могли бы?..

Он кивнул Эриксену, который задвинул шторы, закрыл дверь в коридор и вернулся на место.

– Йессика Баккен, – сказал Мунк, показав первую фотографию.

Видимо, это был снимок из соцсетей. Улыбающаяся девушка с брекетами, одета в обрезанные джинсы и короткую розовую футболку, открывавшую плоский живот. Она позировала для фото, жестом показывая знак «Победа».

Мунк повернулся к комнате.

– Я познакомился с ней час назад, у кого-то есть больше материалов?

Нина Риккардо покашляла и опустила взгляд на свой блокнот.

– Йессика Баккен, шестнадцать лет, родилась в региональной больнице Тронхейма. Мать, Лаура Баккен, тридцать три года, выросла недалеко от Трумсё. Заметка на полях: матери было всего семнадцать, когда родилась Йессика. Отец неизвестен. Я нашла дело, в котором она, то есть мать, пыталась навесить отцовство на некого…

Она быстро пролистала свои записи.

– Ромми Хова из Фауске. Провели ДНК-тест и выяснили, что он не является биологическим отцом девочки. Вернемся к Йессике. С рождения она была зарегистрирована по трем адресам: один в Бремнесе, на севере, другой в Эстбюене, в Тронхейме, и третий здесь, куда она приехала в возрасте девяти лет. Значит, судя по всему, здесь на острове они прожили семь лет.

– Хорошо, спасибо, – произнес Мунк. – Еще что-нибудь есть?

– Да, – кашлянул Ральф Нюгорд, широкоплечий мужчина с бритой головой.

Одет он был в застиранную футболку «Спрингтин», коричневые вельветовые брюки, грязные кроссовки и казался менее уверенным в себе, чем остальные присутствующие следователи.

– Я как бы… не работал раньше над подобными делами, поэтому я не очень…

Он огляделся по сторонам.

– Говорите уже, – сказал Мунк.

– Ладно.

Нюгорд кивнул.

– Моя сестра живет здесь, недалеко оттуда, поэтому я…

– Недалеко откуда? – спросил Мунк.

– А, сорри, от дома Йессики Баккен и матери, то есть жертвы. Сестра звонила мне утром, когда все стало известно.

Мунк прервал его.

– Известно? Тело нашли вчера вечером, вы хотите сказать, что всем уже все известно?

Он осмотрелся вокруг.

– Это крошечный остров, – извиняющимся тоном сказал Лука Эриксен. – Тут все все знают. Ну то есть лично я никому ничего не говорил, но контролировать информацию не…

– Ладно, – вздохнул Мунк, положив ладонь на лоб.

Он бросил взгляд на Мию, и та сразу поняла, что он означает.

Надо найти мать.

Убита ее шестнадцатилетняя дочь.

Нужно, чтобы она услышала это от того, кто мог быть дать ей необходимую помощь, в каком бы состоянии она ни находилась.

Миа кратко кивнула в ответ.

– Прошу прощения, – Мунк обратился к следователю в футболке. – Продолжайте.

– Да, – сказал Нюгорд. – Как я уже сказал, звонила моя сестра, она сказала, что мать с дочерью хорошо известны в округе. Как она сказала, проходной двор.

– В смысле?

– То одни, то другие, – кивнул Нюгорд. – Вечные вечеринки. Нилле сказала, что…

– Это ваша сестра?

– А, сорри, да, сестра сказала, что они несколько раз звонили в полицию.

Мунк бросил быстрый взгляд на Луку Эриксена, тот кивнул.

– У меня есть протоколы, – сказал ленсман. – Всего шесть, три из них я ездил составлять лично, мне…

– Займемся этим позже, – отмахнулся Мунк.

– Она описала условия проживания девочки как крайне неблагоприятные, – продолжил Нюгорд. – Сказала, что Йессика часто ночевала у них, в основном, когда была младше. Они давали ей еду, иногда одежду, место для сна, в общем, помогали чем могли, когда мать была совсем не в себе.

Мунк жестом остановил его.

– А организация по охране детства? Оттуда есть рапорты?

Тишина в комнате.

– Нильсен, так? – сказал Мунк.

– Да, Клаус, – отозвался полицейский адвокат.

Высокий, казалось, он принарядился по особому случаю. Черный костюм, несмотря на жаркую погоду, белая рубашка, подходящий к ним синий галстук и начищенные ботинки. Обручальное кольцо и дорогой на вид дипломат.

– Посмотрите в системе, хорошо?

Адвокат кивнул и сделал заметку на своем айпэде.

– Ладно, что еще?

– Последние годы они мало видели девочку, – продолжил Нюгорд, следователь из Оркангера. – Привет-пока, но на кое-что все же сестра мне указала.

Он пролистал телефон вниз.

– Не знаю, относится ли это к делу, но я для себя отметил. Йессика только закончила последний класс средней школы и работала няней в нескольких семьях: Мари Брюн, Анне Миккельсен…

– Позже займемся списком, – прервал его Мунк.

– А на этом все.

– Хорошо. Тогда…

– Нет, погодите, – сказал Нюгорд, схватившись за голову. – Еще кое-что, извините…

Он виновато улыбнулся.

– Да? – спросил Мунк.

– Прошлым летом случилось кое-что. Йессика заметно изменилась, это обсуждали на улице, где она жила.

– В чем изменение? – поинтересовался Мунк.

– Как будто у нее внезапно появились деньги.

– Вот как?

– Я еще не успел как следует расспросить, но Нилле сказала, что однажды девочка пришла в новой одежде, с хорошими часами, в дорогих сапогах, и да, я точно не знаю, с чем это связано, но что-то поменялось в стиле ее жизни, по крайней мере. И это не осталось незамеченным.

– Хорошо, – произнес Мунк. – Отлично. Инициативно, проактивно, отличная работа, продолжайте в том же духе.

В знак признательности он кивнул всем собравшимся.

– Я… – начал Эриксен, осматриваясь вокруг.

– Да? – спросил Мунк.

Лука быстро глянул на Мию и продолжил.

– Я составил список тех, кто, судя по всему, был ближе всего к жертве. Давайте?..

Он вытащил из кармана полицейской рубашки стопку сложенных листков и ручку.

– Слушаем, – махнул рукой Мунк.

– Ее подружки, – кашлянул Лука. – Судя по всему, в основном они зависали где-нибудь втроем: Йессика, Сильвия Грин и Ханна Хольмен.

– Хольмен? Которая?

– Старшая сестра Юнатана Хольмена, да, – сказал Лука.

Мунк посмотрел на Мию.

Собравшиеся немного забормотали.

– Хорошо, продолжайте.

– Мы тут живем и хорошо всех знаем, очень приятные и добрые девочки, Сильвия…

– Детали потом, – сказал Мунк. – Сейчас кратко опишите тех, кто в списке.

– Окей. Сильвия и Ханна. Затем мать, Лаура, ее уже называли, больше родственников у них нет, по крайней мере на острове. Потом ее парень, Андрес Волд. Ему двадцать, на пять лет ее старше, сын Роара Волда, у которого автосервис в Квенвере.

Миа медленно кивнула самой себе.

Андрес Волд.

Она видела их, когда выкатывала мотоцикл из гаража. Компанию парней в старом «Вольво».

Водителя не заметить было невозможно.

Горластый длинноволосый парень с татуировками на руках и сережками в обоих ушах. Громкая музыка из окон, он распахнул заднюю дверь и кричал на одного из парней на заднем сиденье.

– Они то сходились, то расходились, – продолжил Эриксен, посмотрев на листочки перед собой. – Встречались ли они в последнее время, я не знаю, но его называли ее парнем, во всяком случае.

Эриксен остановился, казалось, он думает.

– Да? – сказал Мунк.

– Не знаю даже, стоит ли об этом говорить…

– Давайте уже, – проговорил Мунк.

– Ну, как бы лучше выразиться. Андрес. Да. Андрес Волд, он тут у нас персонаж известный. Он неоднократно во что-то впутывался. Не серьезные дела, нет, драки, несколько небольших взломов. Скажем там конфликтный. Не самый послушный ребенок в семье.

Борг вздохнул, скрестил руки на груди и покачал головой.

Мунк жестом остановил Эриксена.

– Вы хотели что-то сказать?

– Что? – переспросил Борг, когда понял, что вопрос относился к нему.

– Да, вы.

– А, нет, я просто…

– Просто что? Может, я чего-то не понимаю? Вы приехали из Тронхейма и имеете что-то против местных жителей? Не понимаю.

Одетый в костюм мужчина потупил взгляд и провел рукой по светлым кудрям.

– Да нет, ничего.

– Спасибо, – сказал Мунк, кивнув Эриксену.

– Да, значит Андрес Волд. Сорвиголова, но как я уже сказал, я давно его знаю, он не злодей.

– Досье?

Это спросила Нина Риккардо. Она казалась бодрой на фоне других. Миа почувствовала, что ей нравится эта ярко одетая девушка.

– Нет…

Эриксен чуть замялся.

– Или как… конечно, стоило завести на него досье, но вы же понимаете.

– Ладно, – сказал Мунк. – Андрес Волд. Нужно привести его сюда как можно скорее, то же самое, само собой, касается и всех остальных из списка, особенно тех двух девочек…

– Сильвия и Ханна, – сказал Лука.

– Точно. У вас тут есть комната для допросов?

Он окинул взглядом маленькое помещение.

– Нет, специального нет, – ответил Эриксен. – Но есть еще одна переговорная. Может, воспользуемся ею?

– Хорошо. Подготовьте ее, желательно со звукозаписывающим устройством, если оно у вас тут есть.

– Есть, – кивнул Лука.

– Хорошо, – сказал Мунк, выглянув из комнаты. – У кого-то есть еще что-то? По Йессике?

Все присутствующие слегка покачали головами.

– Отлично, – произнес Мунк, нажав на свой планшет. – Йессика Баккен, шестнадцать лет. Вчера она была жива.

Новая фотография на экране.

– А сегодня ночью мы нашли ее в таком виде.

17

Ханна Хольмен боялась пошевелить головой. Господи, как ей плохо. Сколько вообще времени? Девушка попыталась дотянуться до телефона, лежавшего на ночном столике, но не смогла. Руки как будто не слушались. Ни одна часть тела не работала как надо. Тошнит. Все болит. До скольких они вчера сидели? Черт, да она вообще дома? Ханна попыталась открыть глаза, но смогла едва поднять одно веко. Свет как меч пронзил ее мозг, и тут же накатил приступ тошноты, словно снежная лавина из живота. Твою мать… Надо блевануть. Нет, нет, нет. Она лежала неподвижно, стараясь дышать как можно медленнее. Господи. Тошнота, к счастью, слегка отступила, достаточно, чтобы снова можно было более-менее нормально дышать. Ханна лежала с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Вечеринка. Они начали в гараже у Андреса Волда. Около шести вроде бы? Боже, а что с ее велосипедом? Как она вообще добралась до дома? В гараже народу было немного, все как обычно. Сильвия, Йессика, Андрес, Морти, Филле, парни с Фрёйи, как их там зовут. Йеппе и… нет, второго не помнила. Андрес, конечно, устроил шоу, на всю включив свою стереосистему. Как обычно, с плохой музыкой. Компания была навеселе после домашнего самогона с соком из больших бутылок. Когда подошла очередь Ханны, она, само собой, попробовала, иначе все бы обиделись, но снова обожгла горло. Вообще, она для себя решила много не пить. От одной только мысли о жутком похмелье становилось невыносимо. Ей всегда было плохо после всего, что они пили. Предполагалась костюмированная вечеринка, но костюмы сидели на собравшихся кое-как. Андрес был одет как парень из какого-то фильма ужасов и выглядел жутковато. У Йессики порвалась резинка на маске Микки Мауса, и она болталась у нее на шее. Что? Нет, это было намного позже, разве нет? В голове Ханны вспыхивали обрывки воспоминаний из бункера. Все так же громкая музыка, но приятнее, мигающий свет повсюду, и ее телу впервые за долгое время захотелось потанцевать. Обычно она не танцевала, не любила, чтобы на нее смотрели другие, а сейчас не смогла удержаться. Ханна смеялась во весь голос и как умалишенная скакала в толпе, словно какая-то сила овладела ею, словно это место кто-то заколдовал. Повсюду костюмы и маски. Рядом ржала лошадиная морда. Ехидно ухмылялась ведьма с зеленым носом. Дьявол что-то шептал в ухо Йессики. Потом показалась Сильвия в маске Гуффи и промелькнула Йессика, они где-то на улице? Прямо перед глазами Ханны возник Микки Маус и как будто с небес раздался голос. Смотри, резинка порвалась.

… О господи, опять тошнит. Ханна в отчаянии зажала рот руками. Твою мать, вот говно. В памяти вспыхнул костер, где-то вдалеке, может, за гаражом Андреса? Они вышли на улицу, да? Им надоели шум и музыка. Кто-то полил бензином валявшиеся доски. И снова лицо Йессики, ее маленькая рука протягивает ей какие-то таблетки.

Инфинити.

Ханна осторожно открыла глаза, на этот раз получилось лучше. Плакат Джастина Бибера у двери. Значит, она все-таки дома. В своей постели. Фух. Уже кое-что. Так сколько сейчас времени? Она пощупала телефон на ночном столике, но его там не оказалось. Ладно, значит, должен быть в кармане штанов. Надо тихо полежать еще немного, потом попробует его достать. Нужно с кем-нибудь поговорить. Что вообще произошло? Ей вспомнился голос Йессики на закате. Ты должна их попробовать, только пришли, называются инфинити. Она, кажется, попыталась отказаться, но, видимо, не получилось. Таблетка на язык – Ханна запила ее пивом. О Господи, нет, сейчас вырвет. Она резко встала и выползла из постели. Попыталась стоять прямо, но ноги не слушались.

О боже, твою ж…

Ее вырвало фонтаном на пол, и она легла, обняв себя руками. Фу, какая отвратительная гадость. Блевотина везде, стекает по подбородку, в волосах, нестерпимая вонь, от которой хотелось блевать еще больше, но в животе было уже пусто. Ханна подняла руку и натянула на себя одеяло. Телефон. Штаны лежали прямо перед ее глазами. В кармане что-то топорщится. Слава богу. Ей стоило это всех оставшихся сил, но в конце концов удалось его выудить. Разрядился. Черт. Зарядка воткнута в штепсель под кроватью. Девушка с трудом смогла воткнуть провод в телефон и легла, тяжело дыша.

Инфинити.

Близкое к сумасшествию лицо Йессики на танцполе в бункере. Желтые таблетки. Это из-за них ей так плохо? Видимо, да. Чертова Йессика. Нет, зря она так. Это вина только самой Ханны. Она же приняла решение. Не пить так много. Не соглашаться на таблетки, которые ей постоянно предлагают. Телефон запищал. Теперь можно его включить, главное, не вынимать зарядный провод. Дрожащими пальцами она медленно вводила пин-код. Пип, пип, пип, пип, пип, пип. Звук резал ей слух. Господи, да сколько сообщений ей там пришло? Она подползла ближе к экрану и попыталась прочитать их, но все расплывалось перед глазами. Штук пятьдесят неотвеченных вызовов. Она сделала усилие, чтобы прочитать, и нажала на имя Сильвии.

– Ханна, где ты?!

Голос подруги нестерпимо резал слух.

– О, Сильвия, потише, мне так плохо, просто капец…

– Йессика мертва!

Ханне стало трудно дышать, тошнота опять подкатила к горлу.

– Я знаю, – прошептала она. – Я тоже. Мертва. Что вообще вчера было? Как мы доехали до дома?

На мгновение в трубке повисла тишина, и Сильвия вновь завопила, захлебываясь слезами.

– Нет, ты не поняла! Они нашли ее в лодке! По-настоящему! Она умерла!

18

Миа припарковала мотоцикл у ограждения и пошла к Мунку, тот уже стоял у старого бота. Женщина рядом с ним в белом защитном костюме приспустила маску с лица, увидев Мию, и заулыбалась.

– Привет, Миа.

– Привет, Рита.

– Не лучший повод для встречи, так вроде говорят? – сухо сказала женщина, пожимая Мии руку.

Рита Меллбю из отдела криминалистов.

– Вы были внутри?

Меллбю показала на палубу.

– Только я, – кивнула Миа. – Вчера поздно ночью. Было темно, я почти ничего не увидела.

– Поняла. – Рита жестом подозвала одного из криминалистов. Тот подошел к ней с планшетом. – Я отведу вас туда, только сначала нам нужно закончить. Вот снимки того, что нам удалось раскопать на данный момент.

Миа и Мунк прошли за ней в палатку и сели за стол.

– Вы нашли ее телефон? – спросил Мунк.

– Пока нет, – сказала Рита, посмотрев на его сигарету. – Ладно ты себя травишь, Мунк, но можно хотя бы нас избавить от этого?

Мунк покачал головой и вышел на улицу, чтобы затушить сигарету.

– Он вообще собирается когда-нибудь бросить? – спросила Рита, включая айпэд.

– Говорит, что сигареты помогают ему думать, – пояснила Миа.

Меллбю засмеялась.

– Ты же нормально думаешь без этого, правда, Миа?

– Ну да.

– Вот видишь, значит, и без курения можно обойтись.

– Все, – сказал Мунк, вернувшись. – У вас есть что-то, что неизвестно нам?

– Не знаю, что вам сообщили, – ответила Рита, свайпнув экран. – Нам не сразу удалось наладить свет, генератор не работал, поэтому мы задержались с результатами, прошу прощения за это.

– Все нормально. – Мунк сел на стул.

В углу палатки работал вентилятор, но от жары не спасал. Почти шесть вечера, а солнце пекло, словно был полдень в куда более южной стране.

– Фух, – выдохнул Мунк, снимая куртку.

Миа улыбнулась.

Так странно было видеть его таким. Обычно он всегда укутанный в одежду: темные вельветовые брюки, большой шарф и бежевое пальто, а теперь словно был летней версией себя. Светлые брюки и гавайская рубашка, будто ее достали со дна шкафа, даже не проверив, все ли пуговицы на месте. Светло-желтая куртка тоже была из другой эпохи.

Миа поймала на себе взгляд Холгера.

И почувствовала легкий укол совести.

Голубые собачьи глаза смотрели на нее.

Серьезно, Миа, ты же не собираешься уходить?

Ты же это не всерьез?

Мы с тобой? Это же наша работа!

Тот же взгляд, что и тогда. Мунк потянулся к пачке за сигаретой, но вспомнил, что Меллбю запретила курить в этой палатке.

– Итак, – начала Рита, листая фотографии. – Мы, или скорее местная полиция, нашли девочку в таком виде. На спине на полу, в обуви, юбке, трусах, топе. Нужно, безусловно, подождать результатов экспертизы, но непохоже, что она подверглась сексуальному насилию. Вся одежда на ней, как я уже сказала, единственное, что мы обнаружили – это дыра на куртке, лежавшей рядом с телом.

Она увеличила снимок.

– Видите, лоскут ткани внизу рукава, на вид свежий, но это может быть все что угодно, она же была на вечеринке.

– Проверим временной отрезок. – Мунк бросил взгляд на свою пачку сигарет.

– Далее вот эта чашка.

Рита снова свайпнула.

– Ее вы видели, так?

Миа кивнула.

– Надпись самым обычным фломастером, судя по всему. Слова BABY и SKJШGE, потом то ли пятнышко, то ли точка, видите? После BABY?

Она увеличила фотографию, чтобы следователи могли лучше разглядеть.

– Чашка довольно новая, она могла принадлежать девушке, но непохожа, выпадает из общей картины вещей убитой. У нее там ворох всякой всячины, она явно не пользовалась услугами дизайнера интерьеров. Мы полагаем, что она тут жила, верно?

– Мы пока это выясняем, – сказал Мунк. – Но похоже на то.

– Совершенно согласна, – сказала Меллбю. – Во всяком случае на данный момент. Мы проверяем эту чашку, она выглядит дешевой. Тут на острове есть магазин «Европрис», может, нам повезло, и чашка оттуда.

– Хорошо, – пробормотал Мунк, указывая на экран. – А это что?

– Кое-что крайне интересное, – отозвалась Меллбю. – Ну то есть решать, конечно, вам.

Она пожала плечами и увеличила фотографию, на которую указал Мунк.

– На дне чашки мы нашли остатки чего-то, видите? Подождите, у меня есть снимок получше, с микроскопа.

– На дне чашки? – переспросил Мунк.

– Ага, – сказала Рита и выкрикнула из палатки. – Бенни?

В палатку просунул голову молодой мужчина.

– У тебя с собой пакетик с тем, что мы нашли в чашке?

Криминалист исчез и вернулся с маленьким пакетиком для улик.

Рита отнесла его к стоящей в углу палатки увеличительной лампе и с гордостью положила улику под лупу.

– Волос? – спросил Мунк.

– Почти незаметный, но мы нашли его.

Она взяла пакетик из-под лампы, и все трое вернулись за стол.

– Итак, – сказала Рита. – Чашка из-под чая с надписью BABY SKJШGE, и, насколько мы видим, кто-то решил провести небольшой ритуал, сжег волос в чашке и поставил ее на пол у тела.

– Волос принадлежит Йессике? – заинтересовалась Миа.

– Не думаю, – покачала головой Рита. – Мы ждем ответа, но этот волос явно темнее, смотрите.

Она подняла пакетик на свет.

– Дождемся ответа лаборатории, – произнес Мунк, нетерпеливо постучав пальцами по сигаретам.

– Кровь, – сказала Рита, показав новое фото. – Вся кровь ее, нужно будет еще раз перепроверить, но быстрые тесты показали, что с большой вероятностью вся кровь принадлежит жертве. Следов другой крови нет, лодка похожа на кучу мусора, там могут быть и другие пятна, но пока мы ничего не нашли.

Она снова сменила изображение на экране.

– Это вы уже наверняка видели, имя Юнатана, написанное кровью, полагаю, что вы считаете, что это?..

– Имя пропавшего мальчика, – проговорил Мунк. – Есть еще что-то?

Рита обиженно посмотрела на него.

– Хотите весь отчет или как?

– Больше нет ничего нового? Тогда позже.

Он взял сигареты со стола и, прикурив по пути на выход, прошел вперед Мии к лодке.

– Что думаешь?

Миа покачала головой.

– Точно не знаю.

– Ритуал? Сжечь чей-то волос в чашке с небольшим посланием? – сказал Мунк.

– Возможно. Baby. Не знаю. Может, она была беременна?

– Это мы скоро узнаем, ты думаешь в этом направлении? Молодая девушка? Изменила с чьим-то мужем? Месть?

– А тебе не кажется это притянутым за уши? Убить ее, может быть. Но совершать обряд? Неочевидно, как по мне.

– Может быть, – бросил Мунк, посмотрев на палубу. – Ты уходишь?

– Да. Займись осмотром, а я пойду по следу Юнатана, ладно?

– Окей, – кивнул Мунк. – Ты знаешь, где я остановился?

– Отель «Юртен». Вообще он переполнен из-за свадьбы, но я знаю, что на номере для тебя настаивало начальство, и теперь какому-то обиженному журналисту из таблоида придется пожить в палатке.

– И поделом, – пробормотал Мунк. – Зайдешь позже?

– Я позвоню, – сказала Миа и поспешила к мотоциклу.

19

Это было здесь. Из этого дома Юнатан вышел три года назад. Семья Бю. Последние, кто видел мальчика в живых. Белый дом из каталогов восьмидесятых, немного перестроенный. Современный маленький стеклянный четырехугольник, одной стороной обращенный к морю. Обычный дом, вот что первым пришло ей в голову. Ничем не приметный, глаз ни за что не зацеплялся. Во дворе серая «Субару». Детский домик на дереве в саду. Серый велосипед-внедорожник, подвешенный у лестницы на веранду. На входной двери керамическая табличка с надписью прописью: Здесь живут Эрик, Шарлотте и Эйнар. Миа нажала на латунный звонок и услышала его трель откуда-то изнутри.

– Да?

В дверном проеме появилась женская белокурая голова с вопросительным выражением лица. Очевидно, что тут уже не было так, как раньше. События последних суток внезапно все изменили. Разрушили идиллию. Уничтожили безопасность. Еще позавчера Шарлотте Бю открыла бы дверь нараспашку, с улыбкой.

– Здравствуйте, вы кто?

Но не сегодня.

Сорокалетняя женщина с нервно бегающим взглядом недоверчиво посмотрела на Мию.

– Здравствуйте, вы Шарлотте?

– Я.

– Я Миа Крюгер. Я из полиции.

– А-а, – протянула Шарлотте Бю.

Миа увидела на ее лице облегчение.

– Извините, я только…

– Все в порядке, – сказала Миа. – Понимаю: вчерашние события на всех нас повлияли.

– О да, какой кошмар, – согласилась с ней Шарлотте, обхватив себя руками.

Она вышла на лестницу и огляделась по сторонам.

– Сейчас уже все немного стихает. Ну ладно исчезновение Юнатана. Но убийство? Тут, у нас? Нет, в это просто невозможно поверить. Мы стали запирать двери. Я уже не отпускаю Эрика одного гулять.

– Мы делаем все, что можем, – постаралась успокоить ее Миа. – Но я отлично вас понимаю. У вас есть пара минут? Можно я?..

– Да-да, конечно, – ответила Шарлотте. – Хотите зайти? Я только что поставила кофе.

– Нет-нет, много времени это не займет. Я сейчас пытаюсь восстановить картину того вечера. Когда пропал Юнатан. Он был у вас, верно?

Взгляд Шарлотте Бю потяжелел.

– Да, он был здесь. Звучит, наверное, странно, но кажется, словно это было вчера. Я бесконечное множество раз снова и снова прокручиваю ту сцену в голове. Дети играли. Шорох в коридоре, когда Юнатан обувался. Как он крикнул Пока, совершенно обычным тоном, понимаете? Я была на кухне, даже не думала ни о чем таком. Мне кажется, я должна была, даже не знаю…

Она грустно покачала головой.

– Не вините себя, – сказала Миа. – Вы ведь ничего не могли изменить, правда?

– Не могла, ну или даже не знаю. Я могла бы проводить его. Как же я хотела бы все вернуть назад. Если бы я только предложила подвезти его… Положили бы его велосипед в багажник. Отвезла бы домой. Но я…

– У вас не было причины.

– Причины на что? – переспросила Шарлотте, на секунду выключившись из беседы.

– Вы не могли знать заранее.

Она снова замолчала.

– Да, не могла. Ведь Юнатан всегда возвращался от нас домой на велосипеде. Но все-таки?..

Она покачала головой и посмотрела на Мию грустными глазами.

– Понимаю, – сказала Миа. – Время верное, как думаете?

– Какое время?

Миа достала свой блокнот и полистала записи.

– Крипос зарегистрировал звонок матери Юнатана в 20:31. И что он выехал из дома в 20:40. Верно?

Шарлотте Бю кивнула.

– О, да. Полиция несколько раз об этом спрашивала, я на сто процентов уверена. Я увидела его в окно кухни, когда он поднимал велосипед с земли. Бросила взгляд на часы. Без двадцати девять. Помню, как подумала: приедет домой около девяти, как раз вовремя ляжет спать. Ну знаете, как обычно думают матери.

Она быстро улыбнулась, словно оправдываясь.

– Понимаю. Спасибо, что подтвердили. Тем вечером ничего не случилось?

– Что, например?

– Ну, что-нибудь необычное? Юнатан говорил о чем-нибудь? О чем-то, например, что привлекло его внимание? Может, он видел что-то странное? Встретил кого-то по дороге…

Шарлотте покачала головой.

– Нет, я уже говорила тем, кто приходил тогда, ничего такого я не помню. Я и детей спрашивала не раз, и Эрика, и Софию, но нет. Они веселились вместе, ели попкорн, который я приготовила. Самый обычный вечер. До тех пор, пока…

Шарлотте Бю снова замолчала и тяжело вздохнула.

– Спасибо, – сказала Миа. – Можете показать путь, по которому он ехал?

Путь мальчика от двора вдоль участка по маленькой аллее до дома был обозначен на карте, но Миа хотела убедиться.

Шарлотте Бю ступила на лестницу.

– Но на сто процентов я знать не могу, – сказала она, показывая рукой. – Но, как я уже говорила другим следователям, он шел вдоль участка и через Бьёркелунден, катя велосипед. Там есть тропинка. Так гораздо быстрее добраться до дороги.

– Бьёркелунден? – переспросила Миа.

На карте этого названия не было.

Шарлотте снова быстро улыбнулась.

– Да, может, она так не называется, но мы так обычно говорим. Аллею посадил прадедушка Эрика, еще очень давно. Он считал, тут слишком мало лиственных деревьев. Наверное, хотел вырастить тут свой собственный лес.

– Ладно, будем отталкиваться от этого. Ваш сын дома?

– Нет, они с Эйнаром уехали рыбачить. Уже поздно, значит, они скоро должны вернуться домой. Мне попросить кого-то из них с вами связаться?

Миа достала визитку из кармана.

– Вот мой номер, если вы что-нибудь вспомните, хорошо?

Посмотрев на визитку, Шарлотте Бю кивнула.

– Вы что-нибудь знаете про?..

– Йессику?

– Да. Ее правда?..

– Увы, в подробности вдаваться я не могу, – ответила Миа. – Но мы работаем над делом. Ах да, кстати, еще кое-что.

– Слушаю?

– Вы не знаете, они были знакомы?

– Кто? Йессика с Юнатаном?

– Да.

Шарлотте нахмурилась.

– Думаю да, хотя точно не знаю. Йессика же дружила с Ханной, его сестрой. Но были ли они вместе в тот день, я не знаю.

– А Эрик, ваш сын? Он знал ее?

Она покачала головой.

– Мы сегодня говорили с ним о случившемся – он не знает Йессику.

– Хорошо, кажется, я спросила обо всем, что мне нужно.

Миа собиралась уйти, но Шарлотте Бю не двигалась с места.

– Вы так считаете? – обеспокоенно спросила она.

– Считаю что?

– Что они как-то связаны между собой. Исчезновение Юнатана и…

– На данный момент у нас нет версий, но не исключаем ни одного варианта. Спасибо за помощь. Позвоните, если что-нибудь вспомните, ладно?

Шарлотте Бю кивнула и осталась стоять на лестнице, пока Миа не дошла до конца участка.

Окей.

20:40, Юнатан выходит из дома.

Миа прошла через ворота в изгороди, пересекла луг и оказалась словно в маленьком волшебном мире. Аллея из прекрасных берез, близко посаженных друг к другу, вела вверх в практически сказочный лес. Миа остановилась у просвета между деревьями и увидела лодки на блестящей морской воде.

Здесь он шел.

Может, он что-нибудь тут увидел?

Что-то необычное?

Лодку?

Что-то, что вызвало в нем любопытство?

Миа продолжила путь по тропинке и вновь остановилась у очередного просвета.

До этого места шесть минут.

Он идет домой, верно? Мама звонила. Идет, не тормозит. Если нет, значит, у него есть причина остановиться? Может быть, вот тут? Что, если он что-то увидел? Что-то заметил?

Миа огляделась по сторонам.

Кто-то вырезал сердечко в коре дерева и подписал.

Томас + Хейди.

Тропинка закончилась, и Миа вышла на дорогу. Она взглянула на телефон. Двенадцать минут. С парой остановок. Она повернулась и посмотрела вниз на оставленную за спиной тропинку. Быстроногий мальчик? Пусть и катя велосипед. Минут десять? Одиннадцать?

Вышел в 20:40. Пришел сюда около 20:50.

Она убрала телефон обратно в карман и продолжила путь по дороге. Всего несколько минут пешком, и Свинген. Она огляделась. Здесь ничего нет. Ни дома. Ни съезда с дороги. С одной ее стороны скалы, с другой – елки. Пустыня. Так откуда же заметили ту машину? Где вообще живет этот Якоб Валлстедт? Она прошла еще пару сотен метров, прежде чем заметила в конце поворота на возвышенности серого цвета ухоженный двухэтажный дом с большой верандой, с которой открывался вид на всю округу. Отсюда, скорее всего, и увидели машину.

Около 20:50. В Свингене была замечена машина…

Время совпадает.

Полностью.

Миа вернулась к мотоциклу и, не надевая шлем, проехала несколько сотен метров вверх по гравиевой дорожке.

Якоб Валлстедт.

В саду стоял мужчина с граблями в руках. Пахло свежескошенной травой. У стены из глянцевых камней аккуратно пострижены кусты роскошной сирени. Хозяин дома явно умел поддерживать порядок на приусадебном участке.

– Эй? – вопросительно воскликнул Валлстедт, прислонив грабли к одному из ухоженных деревьев.

Сверкнув испуганным взглядом, он вытер руки и пошел к Мии.

– Я Миа. А вы Якоб?

– Да.

– Это же вы видели ту машину, да? В тот вечер несколько лет назад? Я…

Она не договорила.

Валлстедт резко остановился на газоне, не доходя до Мии.

– Я уже сказал все, что знаю. Я больше не выдержу волнений.

– Да-да, конечно, извините, – кивнула Миа. – Мне нужно выяснить всего лишь пару моментов, мы могли бы?..

– Нет и нет, – сказал пожилой мужчина, прикрыв голову руками. – Говорите с полицией.

– Я и есть полиция. Это не займет много времени, я только…

– Нет, я уже много раз рассказывал все, что знаю.

И снова испуганный неуверенный взгляд.

– Всего пять минуточек?

– Оставьте меня в покое, пожалуйста.

Мужчина повернулся и, шаркая ногами по траве, пошел обратно и исчез за углом дома.

Миа, спустившись вниз к дороге, бросила взгляд на дом.

Она увидела в окне за шторами лицо старика.

Ну ладно.

Тут что-то нечисто.

Она уже собиралась надеть шлем, как у нее зазвонил телефон.

– Да?

– Это Холгер. Ты далеко?

– Нет, в пятнадцати минутах от тебя.

– Мы кое-что нашли. Ты должна это увидеть.

Миа села на мотоцикл и поехала в обратную сторону к бухте. Едва она успела припарковаться, Мунк побежал к ней вверх по пологому склону.

С их последней встречи он, должно быть, вел активный образ жизни, потому что выглядел более спортивным, чем раньше. Почти не задохнувшись, он подошел к ней с пакетиком для улик в руке.

– Смотри, – улыбнулся он, протягивая Мии прозрачный пакт с черной записной книжкой внутри.

– Вы нашли ее в лодке? – спросила Миа, доставая перчатки из кармана куртки.

– Под матрасом в углу, – ответил Мунк.

Миа открыла записную книжку на первой странице.

Имена и числа с датами.

Список.

Написан в основном карандашом, кое-где ручкой.

14/4: Мистер ЛОЛ – 1500

16/4: Биг Б – 1200

21/4: Вик. – 500

22/4: Мистер ЛОЛ – 1500

28/4: Мистер ЛОЛ – 1500

– Вот как. – Она стала аккуратно листать дальше.

На следующей странице то же самое.

Три имени.

Перед ними даты, а после – числа.

– Кажется, к нашей Йессике приходили гости, – сказал Мунк, вставляя сигарету в рот.

– Суммы денег? – предположила Миа.

– А ты как думаешь?

Миа полистала дальше и поднесла палец к нижней дате.

– Значит, трое мужчин? Первая запись в апреле и последняя пару дней назад?

Мунк кивнул и слегка улыбнулся.

– Но это еще не все.

– Что?

– Мы нашли наркотики в лодочном сарае. Довольно много. Недешевые штуки. Пойдем, я тебе покажу.

Он достал из кармана зажигалку, прикурил сигарету и быстрым шагом пошел к лодке.

20

София лежала в кровати, испытывая столько чувств, что и не знала, что с ними делать. Солнце за окном уже садилось, окрашивая оранжевым цветом водную гладь, тихо, словно хотело что-то сказать девочке. Я тут, с тобой. Или может: Я тебе помогу. София знала, что это странно, но иногда ей казалось, что она может разговаривать с животными и природой. Не словами, конечно, но контактировать с ними каким-то своим особым способом. Для нее было невыносимо видеть, как папа опускал крабов в кипящий котел, она слышала, как они словно кричали от ужаса.

Целая гамма чувств.

София чувствовала боль, страх и, как ни странно, что, по меньшей мере, казалось ненормальным, – приятные ощущения.

Ее няня умерла.

Бабушка была очень серьезной, и папа мигом приехал. Они посадили Софию за кухонный стол и рассказали о случившемся тем тоном, которым обычно говорили, когда происходило что-то плохое. Они повторяли это так много раз, что София чуть было не сказала да, я уже поняла. Естественно, она этого не сделала. Ей же не хотелось выглядеть невежливой. Конечно, ужасно, что ее няня умерла. Но бабушка и папа вели себя так, словно София с няней были лучшими подругами или еще что. Но это не так. Да, она несколько раз приходила с ней посидеть, но на этом все. Йессика была не очень-то милой. Улыбалась, пока папа не выходил из дома, но как только папина машина скрывалась за поворотом, все менялось.

– Слушай, София, посиди у себя в комнате, может, фильм посмотришь или что-нибудь в компе? Ко мне придут гости, поняла? Ты же никому ничего не скажешь?

Не скажу.

Она ничего не скажет, нет.

Она же не стукачка какая-нибудь, она это выучила в школе, хотя там было немного народу.

Но сидеть одной в комнате было скучно. Из гостиной доносился шум и смех. Спать невозможно.

Почти как сейчас.

София вздохнула и села в постели.

Совершенно невыносимо.

Как ей вообще заснуть?

После всего, что сегодня произошло?

Она раздвинула шторы и приоткрыла окно. Обычно она любила спать с закрытым окном. Раньше София спала с открытым, но однажды ночью она вдруг проснулась от того, что в комнату залетела птица, большая ворона, совершенно сумасшедшая, она кричала и махала крыльями, сбросила кубки девочки с полки.

В конце концов папе пришлось ее убить.

С тех пор окно по ночам было закрыто.

Но не сегодня.

Просто-напросто слишком жарко.

По радио у бабушки обещали тропическую ночь.

И так и было.

Хорошо, что они собрались вот так втроем.

Ведь это случалось не так уж и часто, да?

Раньше, когда был жив дедушка и мама жила дома, они постоянно бывали вместе. Обеды в саду и да, просто как обычная семья. А потом, когда мама уехала, все стало иначе.

Развод.

Она ведь слышала их по телефону.

Лучше бы она этого не слышала, но ей так хотелось пить, а ближайшая вода была в кране в старой ванной наверху.

И папа стоял там у телефона, с красными глазами.

Развод.

София еще сильнее приоткрыла окно и сплюнула вниз в сад.

Какое неприятное слово.

Она тогда притворилась, что ничего не слышала.

Поднялась к себе и легла.

На следующий день как будто ничего не случилось.

Ей просто приснился плохой сон.

Все было как раньше.

Ля-ля-ля.

Но в глубине души она знала, что это было не так.

Мамы давно не было рядом с ними, но она вернулась бы домой, если б это было для нее важно, правда ведь? Если она на самом деле любила их? Никто же не выберет больных людей в других странах вместо собственной семьи, если любишь их больше планеты Земля?

Грусть, радость, гнев.

София высунула голову в окно и еще раз сплюнула.

Солнце почти село, окунулось в воду, лишь макушка торчала на поверхности.

София вздрогнула, услышав, как открылась входная дверь. Папа вдруг появился на лестнице крыльца с телефоном у уха.

Девочка поспешила выключить ночник и повернулась ухом к окну.

Как странно.

С кем это он так поздно говорит?

И почему он на улице?

– Да… нет… это не моя вина… я сейчас спущусь…

Папа убрал телефон в карман и пошел вниз по саду.

Что?

София быстро приняла решение. Сняла ночную рубашку, натянула штаны с футболкой и, ступая босиком по лестнице, пробралась вниз.

Через входную дверь она не пойдет, та слишком скрипит.

Веранда.

Девочка украдкой прошла по деревянному полу и побежала по траве, пока наконец не оказалась перед фасадом дома.

Вот он где.

Спускается к пристани.

Так поздно?

Он же знал, что ей не нравится, когда он выходит на улицу?

Что ей сложно уснуть?

После того случая с вороной и все такое?

Он снова взял телефон и сказал что-то, но она не расслышала.

Голос у него был странный.

Не то чтобы доброжелательный, скорее… испуганный?

Папа напуган?

София наступила на что-то твердое и чуть не завыла, но все-таки смогла сдержаться.

Она наклонилась и сняла что-то со ступни.

Дурацкая деревяшка.

Папа был у пристани и снова убрал телефон в карман.

София по краю тропинки пробралась туда и спряталась за ящиками, где лежали сети.

Папа, шагнув на пристань, смотрел вдаль.

Во фьорд входила лодка.

Сначала с горящими фонарями, а потом их выключили и заглушили мотор.

Тихо в темноте она скользила по воде по направлению к берегу.

Над домиком на пристани светил фонарь. София вздрогнула, когда лодка пристала к причалу, и увидела, что та оказалась желтой.

Сердце Софии застучало сильнее, когда она вспомнила, что Эрик сказал днем ранее.

Желтая лодка.

Из лодки вышел мужчина и поднялся на пристань.

Девочка не видела его лица, только слышала бормочущий голос.

– Ты с собакой?

– Что? Нет, – ответил папа, все еще испуганным голосом.

– Ладно, мне показалось, я видел на берегу какое-то движение.

София молниеносно вжала голову в плечи и сидела на корточках, обхватив себя руками, чувствуя, как колотится под футболкой сердце.

– Готов? – проворчал голос.

– Да, – ответил папа.

– Ты уверен, что здесь никого нет?

София услышала удаляющиеся по пристани шаги.

3

21

Было только семь часов, но Лука Эриксен уже сидел на рабочем месте в участке. Спал он плохо, но впервые не из-за Аманды, а по другой причине. От этого ему стало немного совестно, когда он ехал в машине на работу. Он почти перестал спать после того, как в лодке нашли тело девочки. Да и множество полицейских, наводнивших остров, и новая роль ленсмана, когда он вдруг оказался в центре событий – все вместе создало у Луки внутреннее напряжение и лишило его сна. Он не мог дождаться, лежа в постели, когда можно будет встать. Лука уже и не помнил, когда такое было последний раз. На столе стояло ее фото. Он быстро покидал в себя еду, но все же уделил внимание жене и немного поговорил с ней. Прости, Аманда, вчера пришлось сразу пойти спать. Устал как собака. Ну и денек. Не сидел спокойно ни секунды. Вот бы она была с ним. Она бы гордилась им и радовалась. Не чьей-то смерти, конечно, и уж точно не смерти Йессики, но тому, как он работает. Аманде всегда нравилась эта маленькая девочка, в начальной школе, когда жена была ее учительницей. Они с Лукой говорили о ней дома по вечерам, бесконечное количество раз, и с каждым бокалом красного Аманда распалялась все больше. Как можно так не заботиться о своем ребенке? А? Как это возможно? Если бы эта засранка-мать сидела сейчас здесь, да я бы ее… Аманда бывала такой разозленной, когда речь заходила о Лауре Баккен и ее дочери.

Организация по охране детства.

Ну да, ее привлекли к делу, но все ведь понимают, как тут обычно бывает. Остров. Маленькое сообщество, где все знают всех. Так что, в какой мере органы опеки принимали участие в жизни Йессики, он не знал. Все, что он знал, – что он лично пытался угомонить участников вечеринок в те разы, когда ему поступал вызов. Что было не так-то просто, ведь Лука был знаком со всеми собравшимися там выпить. Саму девочку он не видел ни разу, тогда он бы, конечно, скрутил бы их в бараний рог. Твою мать. Лука налил себе кофе и отнес его за свой стол. Безусловно, надо было лучше исполнять свои обязанности. Проявлять инициативу и следить, чтобы с девочкой все было в порядке. Но последний год Лука был просто разбит горем.

В кабинет, зевая, вошел Мунк. Его рыжеватые волосы торчали во все стороны, рубашка с короткими рукавами была застегнута наперекосяк, и спал следователь явно неважно.

– Доброе утро, – сказал Лука. – Хотите кофе?

– Да, спасибо, – буркнул Мунк и опустился на кресло рядом.

Лука принес чашку кофе из кофеварки и протянул Мунку.

Тот поморщился, посмотрев на содержимое.

– Кофе из кофеварки? У вас только такой?

– Да, извините, – сказал Лука. – Еще есть чай, если хотите.

Мунк посмеялся в свою рыжую бороду и снова зевнул.

– Только Мии это пойло не предлагайте, для нее очень важно качество кофе.

Мунк подмигнул Луке, поднеся чашку ко рту.

– Ну вот, теперь можно проснуться.

Лука не знал, стоять ему или нет, и наконец решил тоже сесть.

– Так что, в отеле не очень?

– Что?

Мунк потянулся.

– Нет-нет, все нормально. Я просто не люблю отели. Люблю спать в своей кровати. Ну ничего, привыкну. Мне привезли машину?

Лука кивнул.

– Стоит на улице.

– Хорошо, – зевнул Мунк. – Вы доделали списки допросов?

Ленсман, чувствуя нарастающий под мышками жар, стал быстро перебирать свои документы на столе.

– Вот. – Он протянул Мунку листок.

Мунк отмахнулся от него и сделал глоток кофе.

– Прочтите мне его вслух. Когда придет первый допрашиваемый?

– Андрес Волд. Он придет в девять. Я не был уверен, сколько времени вам понадобится на каждого, и выделил на одного по часу, нормально?

– Да, хорошо.

– Значит Андрес Волд в девять. Потом девочки, Сильвия и Ханна, в десять.

– Вместе?

– Ну да.

Мунк нахмурился, отставив чашку.

– Лучше по отдельности.

– Хорошо. – Лука сделал заметку. – Можно одну за другой? Или все перенести?..

Мунк снова зевнул и почесал под мышкой.

– Могут и подождать, ничего страшного.

– Лауру Баккен я назначил на одиннадцать, если она, конечно, приедет из города.

– Она в больнице, так?

Лука кивнул.

– Да, полиция нашла ее в…

Он проверил в блокноте.

– «Боббис баре». Довольно старый паб, насколько я понял, никогда там не бывал.

Мунк посмотрел на ленсмана.

– В каком состоянии она была?

Лука покачал головой.

– Насколько я понял, сильно не в себе. Им пришлось увезти ее в больницу Святого Улава.

– Она что, не увидит дочь?

– Вы о…?

Мунк кивнул.

– Она же должна опознать тело.

– Полагаю, что должна…

– Вряд ли она успеет к одиннадцати.

– Думаете, лучше кого-нибудь передвинуть на пораньше?

– Не надо. Девочек по отдельности, это может занять время.

– Ладно, – сказал Лука. – И да, они придут один за другим…

Он уже собирался зачитать список дальше, но Мунк махнул рукой ленсману.

– Я не могу весь день сидеть на допросах. Мы с Мией допросим парня убитой и ее подруг, а вы займитесь остальными, хорошо?

– Я?

– Да. Это проблема?

– Нет-нет-нет, я просто не имею навыка…

– Научитесь. Где они были? Кем она была для них? Видели ли они ее в последнее время? Видели ли ее в субботу? Будет ли кто-нибудь с той вечеринки на допросе?

Лука проглядел список.

– Да, многие…

– Хорошо. Мы должны выяснить две вещи. Все отношения вокруг жертвы в целом, и особенно детально то, что происходило в субботу вечером. Возьмите с собой Нюгорда, если чувствуете, что вам это необходимо.

– Понял, Нюгорд это?..

– Который из Оркангера, в футболке «Спрингстин». У которого сестра здесь живет.

Дверь в кабинет открылась, и вошла Миа.

– Криминалисты закончили? Ты показал ему?

У Мии был вид человека, который не спал и во сне не нуждался. Она быстро подошла к коллегам и приняла позу нетерпеливого ожидания.

– Показал мне что? – поинтересовался Лука.

– Вот это, – показал Мунк, вынув какой-то предмет из кармана.

– Записная книжка, – пояснила Миа.

– Маленький черный блокнотик Йессики, – медленно проговорил Мунк, положив его перед ленсманом.

– Криминалисты нашли его в лодке, – сказала Миа. – Мы полагаем, он может содержать важную информацию. Можете предположить, что это значит?

Она взяла блокнот со стола, быстро открыла на первой странице и показала Луке.

– Эти имена вам о чем-то говорят? – спросила Миа, листая дальше. – Мистер ЛОЛ? Вик.? Биг Б? Дата, имя и числа, мы думаем, что это денежные суммы.

– Повторяются одни и те же три имени, как видите, – проговорил Мунк. – Среди них есть знакомые вам?

Лука внимательно изучил список, но покачал головой.

– Нет? – переспросила Миа. – Мистер ЛОЛ? Не отзывается в памяти?

– Нет…

– Биг Б?

– Нет, я…

– Предположим, что его имя начинается на «Б». Может кто-то из окружения убитой?

Лука почувствовал, как краснеет.

– На «Б»? Я не уверен, но проверю.

– Проверьте, – сказала Миа. – А последний, Вик.? Здесь живет кто-то по имени Виктор?

– У нас есть Виктор, он работает на разделке рыбы, – быстро выпалил Лука, радуясь, что вспомнил хоть кого-то.

– На лососевой ферме?

– Да.

– «Роял Арктик Сэмон»? – спросил Мунк. – Фирма Хенри Притца?

– Да.

Мунк и Миа обменялись взглядами.

– Окей, – сказала Миа. – Это список допрашиваемых?

– Ну да.

– Приведите сюда этого Виктора. Как можно скорее.

– Конечно. – Лука записал это в блокноте.

Миа вернула Мунку черный блокнот и осмотрелась по сторонам.

– Тут есть кофе?

Мунк рассмеялся.

– Тебе не подойдет.

– Во сколько общий сбор?

– В восемь, – буркнул Мунк.

– Ладно, увидимся там. – Миа исчезла за дверью.

– Да, кстати, – обратился к ленсману Мунк. – Пока не забыл. С нами на собрании будет один парень из Осло. Габриэль Мёрк. Он будет нам помогать во всем, что связано с компьютерами, Интернетом, соцсетями и всем таким.

– Хотите, чтобы я вывел его на большой экран?

– Большой или маленький – роли не играет, главное, чтобы я видел его, а он видел нас.

– Это я улажу.

Мунк тяжело поднялся из кресла и достал из кармана пачку сигарет.

– Вряд ли у вас тут есть пепельница, правда?

– Нет, к сожалению, придется вам курить на улице.

Мунк удрученно покачал головой, засунул сигарету в рот и медленно вышел на лестницу.

22

Миа со стаканчиком с кофе навынос вошла в переговорную в конце коридора, как будто в школьный класс. Все на работе в такую рань и сидят притихшие, изумленно смотря на Мунка. Тот стоял с пультом в руках, с которым обычно плохо умел обращаться. Мунк не дружил с современными технологиями. Это служило неизменным поводом для шуток в старом офисе на Марибуэсгате. Анетте Голи, бывшая правая рука Мунка, как обычно говорила, что Мунк – взрослый пятидесятичетырехлетний мужчина с душой девятнадцатилетнего парня и вкусом в одежде как у пугала. Очень точное описание, сказанное, конечно, с любовью.

Миа видела в глазах коллег искреннее уважение к начальнику со слегка растрепанной головой, которому пришлось попросить помощи, чтобы включить проектор. И гордость: Вот я какой, я причастен к чему-то важному. Кажется, команда собралась хорошая. Нина Риккардо из Тронхейма. Сегодня снова одета ярко, в желтую футболку и зеленые джинсы, живущая в одном с Мунком отеле, который, судя по всему, все-таки не был так переполнен, как говорили. Ральф Нюгорд, тот, у которого здесь жила сестра, сегодня в другой рубашке «Спрингстин». Кевин Борг, бесцеремонный следователь со светлыми кудрями в том же костюме, что и вчера. И Клаус Нилсен, полицейский адвокат, все так же элегантно одетый, как большой начальник. Миа села на стул и допила свой кофе. Еще не было восьми, но уже чувствовалось, что денек будет жаркий. К счастью, в комнате стояло аж два вентилятора – на всякий случай.

Проектор медленно пробудился к жизни, и на экране показалось знакомое Мии лицо.

Габриэль.

Миа улыбнулась и помахала ему рукой.

– Ну что же, – начал Мунк, повернувшись к собравшимся. – Через час у нас первый допрос, поэтому наша встреча будет краткой и сжатой. Как видите, сегодня у нас в гостях наш коллега Габриэль Мёрк, в настоящее время работающий в отделе экологических преступлений, но нам повезло и нам одолжили его для помощи в этом деле.

– Привет, привет, – произнес Габриэль с экрана.

Присутствующие закивали.

– Ты на большом экране, – сказал Мунк.

– Окей, – кашлянул Габриэль.

Миа улыбнулась.

Мунк взял Габриэля Мёрка в свою команду в Осло чуть больше года назад. Не имея никакого опыта работы в полиции, он тут же нашел свое место в команде. Бывший гик, на тот момент еще проживавший с мамой в цокольном этаже ее дома и проводивший всю жизнь в Интернете. Очень добродушный и приятный парень. Тихий и скромный. Миа почувствовала, как соскучилась по нему. У Габриэля, занимавшего весь экран, покраснели щеки. Он хотел бы сделаться незаметным, что, естественно, вряд ли возможно.

– Не знаю, насколько в этом сильны вы. – Мунк отложил пульт. – Но я в существующей альтернативной реальности плохо разбираюсь. Отныне Габриэль будет нашим человеком в киберпространстве, так это вроде называют?

Несколько человек улыбнулись.

– Социальные сети, все, что происходит в Интернете. В этой сфере никто не сравнится с Габриэлем, и если нам вдруг понадобится заглянуть в базы данных НАСА или ФБР, он нам в этом поможет, правда?

Последняя реплика была шуточной, но Габриэль все равно покраснел.

– Не думаю, что в этом будет необходимость, – улыбнулся хакер.

– Ладно, тогда начинаем. Все получили то, что мы прислали вчера вечером?

Собравшиеся дружно кивнули.

– Хорошо. Два момента, нет, три из наблюдений криминалистов при обследовании лодки. Первое: чашка. Как видите, похоже, что в ней что-то сожгли. Есть мысли?

Он оглядел коллег.

– Какой-то ритуал?

Нина Риккардо ответила быстро и осмотрелась вокруг.

– Возможно, – проговорил Мунк.

– Серьезно? – сказал Ральф Нюгорд, нахмурил брови и недоуменно посмотрел на остальных. – Кто будет жечь чужие волосы в чашке?

– Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мы и собрались, – отозвался Мунк. – Есть еще мысли?

Лука Эриксен поднял вверх указательный палец.

– Да, Лука, вы можете просто говорить, не нужно поднимать руку.

– Хорошо, извините, – смутился местный полицейский. – Мне вдруг пришла в голову одна мысль. В ночь на субботу у нас произошел взлом с проникновением.

– Так-так?

– В парикмахерской на площади Хитра. Странновато, – продолжил Эриксен. – Взломали заднюю дверь, но ничего не пропало. Может, тут и нет никакой связи. Но волосы в чашке? И взлом парикмахерской днем ранее?

– Отличная мысль, Лука, – подхватил Мунк. – Нужно отследить ее. Кевин, займетесь этим? Камеры поблизости, клиенты. Куда выбрасывают остриженные волосы? Понимаете?

– Возьму на себя. – Борг сделал записи в блокноте.

– Но ведь еще неизвестно… – начал полицейский адвокат.

– Да, Клаус?

Адвокат, похожий на большого начальника, огляделся вокруг.

– Ну, я хочу сказать. Мы ведь не знаем на сто процентов, имеет ли эта чашка отношение к делу, верно? Может, она в таком виде там давно стояла.

– Возможно, – кивнул Мунк, но его прервала Риккардо.

– Зачем Йессике жечь волосы в чашке и писать на ней Baby skjшge? Я в это не верю.

Темноволосая следователь развела руками, и коллеги закивали.

– Кстати, она была беременна? – несколько напряженным голосом спросил Ральф Нюгорд.

– Спасибо за вопрос, – сказал Мунк, подходя к бумагам на столе. – Утром я получил отчет по вскрытию. Еще не успел его вам разослать, но сделаю это позже.

Мунк показал документ коллегам.

– Все написано тут, в общих чертах так: нет, Йессика не была беременна, ее тело оказалось полно другого. Высокий процент алкоголя…

Он полистал отчет далее.

– И длинный список препаратов.

– Наркотики? – спросил Борг.

– Именно, – сказал Мунк. – И много… Серьезная смесь…

– Она?..

Снова адвокат.

– Что она? – переспросил Мунк.

– Нет, я хотел сказать, это для вечеринок? Хотела накачаться сама? Или ее опоили?

– Я попросил судмедэкспертов дать оценку. Но, насколько я могу видеть, речь идет об использовании для себя на вечеринках, множество разных препаратов, и, насколько я могу судить, в недостаточных дозах, чтобы полагать, что ее опоили перед убийством.

– Там нашли наркотики, верно? – спросил Борг.

– Все верно, – ответил Мунк. – Как вы видите, на фотографиях, которые я вам переслал, криминалисты нашли значительное количество таблеток, содержащих наркотические вещества, на месте преступления.

Он поправил сам себя.

– Не на самом месте преступления, а в маленьком лодочном сарае рядом. Всего три сотни таблеток, состав пока не установлен, но они похожи на экстази, разноцветные таблетки для вечеринок, с маленькими символами: звездочка и череп с костями.

– И нечто похожее на восьмерку, – произнесла Миа.

– Да, – продолжил Мунк, почесав голову. – Лука, нам придется…

Он показал на экран.

– В следующий раз я посажу его за компьютер, и вы сможете показывать снимки на экране, – проговорил Эриксен.

– Хорошо, спасибо. Можете сами полистать. Я не знаю назначения всего, что написано, но вот что имеем: разного цвета таблетки в маленьких порциях, такого количества явно недостаточно, чтобы считать это место складом крупного наркодилера, оно скорее похоже на хранилище небольших доз для личного пользования какой-нибудь мелкой сошки низшего звена…

– И мы полагаем, им была Йессика? – спросила Риккардо.

– Сейчас доступ к маленькой лодочной гавани есть у многих, но учитывая то, что мы обнаружили в организме убитой, почему бы и нет? – сказал Мунк. – Мы не исключаем никаких вариантов, и этот тоже. Ну и сразу есть мотив преступления, ребята, полагаю, вы все это понимаете.

Мунк взял со стола фломастер и написал на белой доске.

– Baby. Йессика была беременна? Нет. Но могла ли она иметь отношения с чьим-нибудь мужем, молодым человеком, любовником? Весьма вероятно. Наркотики. Продавала ли Йессика таблетки на сторону? Тоже возможно. И в таком случае, кому? Как бы то ни было, мы не сосредотачиваемся ни на одной версии, все это лишь гипотезы. С них мы можем начать.

Все понимающие закивали.

– Значит, вполне вероятно, что это самая важная улика.

Мунк подошел к стулу, на спинке которого висела его куртка, и вернулся к столу с маленькой черной книжечкой в руке и показал ее всем присутствующим.

– Записная книжка Йессики. Имена, даты и числа, как мы предполагаем, денежные суммы. Кто эти мужчины? О каких платежах идет речь?

– Проститутка? – осторожно предположил Нюгорд.

– Сейчас это называется секс-работник, – сухо поправила Нина Риккардо, посмотрев на Мунка. – Три человека? Маловато клиентов, ну, если она продавала такого рода услуги?

– Хорошее замечание, – подметил Мунк.

– Но может, это были трое хороших друзей с большими кошельками? – спросил Борг.

– Тоже весьма возможно. Не хочу показаться старомодным, но юная девушка записывает транзакции в блокнот, судя по всему, полученные от трех мужчин? Может, сексуальные услуги, продажа наркотиков? Таблетки, что мы нашли? Какой-то из этих двух вариантов не так уж неправдоподобен.

Мунк записал на доске.

– Итак. Трое мужчин. Мистер ЛОЛ, Биг Б и Вик.

Отложив фломастер, он продолжил.

– Далее. Как мы уже говорили на прошлом собрании, на маскараде было около шестидесяти подростков в костюмах. Есть всего одна вещь, настолько же очевидная, как и то, что девяносто процентов этой молодежи приняли немалую дозу алкоголя. Это наличие у них телефонов! У кого-то из вас есть что-нибудь?

Слово взяла Нина.

– Уже получили фрагменты разных видео, думаю, у нас пятнадцать-двадцать минут в общей сложности.

– Прекрасно. С карнавала?

– Некоторые да. Большинство сняты до прибытия в бункер, в основном крики в машинах под громкую музыку на фоне.

– Йессика где-то мелькает?

– Пока ничего не нашли. Но на фотографиях она кое-где есть.

Нина взяла свой телефон со стола.

– Покажите, – попросил Мунк, беря в руки ее телефон.

Он полистал фотографии и передал мобильный Мии.

Йессика в маске Микки Мауса, одна, с банкой пива в руках. Сильвия Грин с блестящей бутылкой в руке в компании каких-то двоих с масками на лицах.

– Это все, что у вас есть?

– Пока что да, увы.

Миа послала телефон по кругу, а Мунк тем временем продолжил.

– Фотографии, видео, нет необходимости говорить, что мы это ищем. Пусть наши сотрудники «в полях» всех опрашивают, хорошо? Вы были на празднике? Снимали на телефон? Ну, сами понимаете.

Мунк повернулся к доске и показал на нее рукой.

– Трое мужчин. Из блокнота Йессики. Мистер ЛОЛ. Биг Б. И Вик. Естественно, нет нужды говорить, что сейчас это наш безусловный приоритет. Кто скрывается за этими именами? Ищите, спрашивайте, копайте, будьте милыми, вежливыми, мне все равно. Нужно их найти как можно скорее, а лучше – еще вчера, понятно?

Все молча закивали.

– Хорошо.

Мунк достал из кармана сигареты.

– Окей. Как уже было сказано, с нами Габриэль Мёрк из Осло. Он уже занят поисками Йессики в Сети и скоро введет вас в курс. Ты готов, Габриэль?

– Готов, – сказал тот с экрана.

– Хорошо, начинай, я сейчас вернусь.

Мунк засунул сигарету в рот, направился к двери и кивнул Мии, чтобы она пошла за ним.

23

Ханна Хольмен, крепко держа за руку Сильвию, стояла у края парковки, откуда был виден вход в полицейский участок. Со вчерашнего дня руки подруг словно приклеились друг к другу. Ханна никогда больше не выпустит руку Сильвии из своей. Лучше остаться стоять здесь незамеченными в тени, вместе с Сильвией до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не скажет, что все это просто шутка, а не реальность, просто чья-то глупая придумка. Сейчас здесь повсюду были люди, тишины, как бывает обычно, не было. В полицейских машинах и гражданских, с серьезными важными лицами, с мобильными телефонами, указующими пальцами и шепчущими губами. Ханна прикрылась ладонью от солнца и посмотрела вверх на небо. Сегодня жарко. Несколько белых облачков, похожих на маленькие легкие кусочки ваты, но их было немного. Сегодняшний день мог бы стать обычным погожим деньком. А какой вообще сегодня день? Воскресенье.

Привет, Ханна, поедешь с нами на пикник на Ульвёя?

Нет, Йессика, это далеко, я не доеду на велике.

Нас Андрес отвезет, поехали!

– Ханна.

Она вырвалась из воспоминаний, когда Сильвия сжала ей руку.

– Что?

– Что с тобой?

– Извини, я просто…

– Не пропадай так, – грустно промолвила Сильвия и мягко сжала руку подруги.

Они не расставались с Сильвией с того момента, как та позвонила Ханне. Ханну больше не рвало. И почти ничего не болело, что странно. Словно шок очистил весь организм. Подруги, сразу встретившись в доме Сильвии и поднявшись в ее комнату, больше оттуда не выходили. Мама Сильвии была очень добра к девушкам, она не докучала им своими утешениями, а просто молча ставила еду у двери, стучала и уходила.

– Я так боюсь, – прошептала Сильвия. – Что будем говорить?

– В смысле? – тихо спросила Ханна.

– Ну… про тот вечер?

– Что мы ничего не помним, ты об этом?

– Ну да. И все, что мы приняли.

Последние слова она проговорила шепотом.

– Я хочу сказать, что тебе-то все равно, твоей маме дела нет, а вот мои родители. Господи, папа меня убьет, если узнает.

Ханне стало немного неприятно, но она ничего не сказала. Она знала, что Сильвия не имела в виду ничего плохого.

Твоей маме дела нет.

Так и есть.

Спасибо Сильвии и ее семье.

Лучше ругаться, чем молчать.

– Думаю, никому до этого нет дела, – произнесла Ханна.

– Думаешь? – Сильвия прикусила губу.

– Что мы что-то приняли? Думаю, это особого значения не имеет. По сравнению с…

Давай уже, Ханна, не будь такой трусихой!

Ты не в своем уме, Йессика…

Америка!

Мы же не можем сейчас уехать в Америку, ты с ума, что ли, сошла?

Почему нет, у меня куча денег, смотри!

– Ханна?

Она очнулась от тычка локтя Сильвии в бок.

– А? Ой, извини…

– Хватит уже постоянно пропадать, я боюсь, я не могу находиться в одиночестве.

– Я тут. – Ханна сжала руку подруги.

– Что мы им скажем? – спросила Сильвия, серьезно посмотрев на нее.

– О чем?

Сильвия огляделась по сторонам и прошептала.

– Ну обо всех этих вещах, понимаешь?

– Каких еще вещах?

– Да ладно тебе, Ханна. Ты же знаешь, чем она занималась в лодке…

– Чем?

– Да перестань, ты же знала? Что она делала?

Ханна удивленно посмотрела на нее.

– Ты о чем вообще? Я знаю, что она держала в тайне, что жила в лодке, и я никому этого не говорила.

– Я не об этом, – тихо проговорила Сильвия. – Господи, она что, тебе вообще ничего не рассказывала?

– Э-э? – переспросила Ханна, отпустив руку подруги на секунду. – Чего не рассказывала?

– Тс-с.

Сильвия сжала губы и кивком головы показала на вход в участок.

Из него вышли два человека и направились к девушкам. Рыжебородый мужчина в рубашке в цветочек и красивая следователь – та самая, о которой все говорили.

– Привет. – Мужчина протянул руку. – Вы Ханна и Сильвия?

Подруги кивнули.

– Я Холгер Мунк, а это Миа. Готовы немного поболтать?

– Да, – пискляво ответила Сильвия.

– Ханна, мы бы хотели сперва поговорить с тобой, хорошо?

Сильвия крепко вцепилась в руку Ханны.

Следователь по имени Миа посмотрела на девушек и перевела взгляд на бородача.

– Может, хотите пойти вместе?

– Если так можно, – тихо произнесла Ханна.

– Все будет нормально, следуйте за нами, – сказал мужчина.

И первым пошел вперед через парковку.

24

Мунк счел правильным их с Мией решение позволить девочкам присутствовать на допросе вместе. Они, прижавшись друг к другу, сидели напротив следователей. Ханна Хольмен – довольно высокая девушка, со светлыми волосами до середины спины, была одета в летнее платье без рукавов, открывавшее длинные худенькие руки. А голубые глаза, которые наверняка обычно сияли, были красными и печальными. Сильвия Грин ростом ниже Ханны, но такая же худая. С рыжеватыми волосами средней длины и белой кожей, на которой от солнца появились веснушки. Обе девочки как будто отсутствовали, смотря на следователей рассеянными взглядами. Плечи подростков ссутулены, как ни старались они сидеть с прямой спиной. Подруги выглядели так, словно в любой момент рухнут на пол.

– Итак, – кашлянул Мунк. – Как я уже говорил, я Холгер Мунк, а это Миа Крюгер. Нас прислали из Осло, и мы руководим этим расследованием. Начну с того, что выражу вам наши соболезнования, мы понимаем, что вы горюете по Йессике, но я надеюсь, вы понимаете, что мы на работе, и в первую очередь мы здесь, чтобы раскрыть это дело. Если я покажусь вам строгим, причина только в этом, хорошо?

Девочки кивнули.

– Хорошо. Давайте начнем с того, что вы расскажете о том, что произошло в субботу вечером?

Сильвия украдкой бросила взгляд на Ханну, которая казалась более взрослой из них двоих.

– Кто хочет начать? – продолжил Мунк.

Слово взяла Ханна.

– Если честно, мы мало что помним.

– Так?

– Только какие-то моменты и обрывки, – пробормотала Сильвия.

Они снова переглянулись.

– Мы приняли одни таблетки, – осторожно продолжила Ханна.

– Кто их вам дал? – спросил Мунк.

На секунду наступила тишина.

– Йессика, – наконец ответила Ханна.

– Какие-то из этих? – дружелюбно спросила Миа и вытащила из конверта несколько фотографий.

Девочки посмотрели на снимки, потом друг на друга.

– Вот эти желтые, – сказала Сильвия, ткнув пальцем на один из снимков.

– И красные, – добавила Ханна.

– Значит вот это, с крылышками? – спросил Мунк.

– Да, Skywalker, – ответила Сильвия.

– У них что, есть название?

Подруги кивнули одновременно.

– У всех есть, – пояснила Ханна.

– Расскажите, как называются остальные? – спросила Миа и разложила все фотографии на столе перед девочками.

– Голубые называются «Автобан», – сказала Ханна.

– Мне кажется, в них содержится амфетамин, – осторожно добавила Сильвия. – Я их не пробовала, но так говорят.

– А эти? – спросила Миа, показав на черные.

– Deathcrush.

– Deathcrush? – переспросил Мунк.

Девочки снова переглянулись.

– Да, кажется, так называется песня, – неуверенно проговорила Ханна.

– Группы Mayhem, – уточнила Сильвия.

Мунк увидел на лице Мии ухмылку, ведь он ни черта не понимал в музыке, которую слушала молодежь.

– Старая дэт-метал группа, – ответила Сильвия. – Парни ее обожают. Они норвежцы и были, типа, одними из первых. Ну знаете, с выкрашенными в белый цвет лицами, настоящей кровью на сцене и все такое. Как по мне, ужасно, один только грохот.

– А парням нравится дэт-метал? – спросила Миа.

– Да, – ответила Ханна. – Он и музыка для выпускного. У них жуткий музыкальный вкус.

С начала допроса девочки первый раз слегка улыбнулись.

– Вы эту приняли в субботу? Вот эту, с восьмеркой? – спросила Миа.

– «Инфинити», – осторожно сказала Ханна. – Она новая.

– Новая, это как? – спросил Мунк.

– У Йессики раньше таких не было. По крайней мере, я такую попробовала впервые.

Ханна вопросительно посмотрела на Сильвию.

– Да, я тоже впервые ее видела.

– Значит, вы часто принимали такие таблетки? – продолжил Мунк.

– Не то чтобы… – протянула Сильвия.

Но Ханна похоже решила ничего не утаивать.

– Почти каждую вечеринку. С прошлого лета.

– С прошлого лета? – задал вопрос Мунк. – Тогда это было в первый раз?

– Первый раз, когда Йессика принесла нам таблетки, да. Мы их раньше видели, но не такие…

Она посмотрела на Сильвию, словно за помощью подобрать правильное слово.

– Как профи, – проговорила Сильвия.

– Да, – продолжила Ханна. – То, что было раньше, только выглядело как что-то серьезное, а на самом деле просто какие-то таблетки со фтором.

– А эти появились прошлым летом?

Девочки снова кивнули.

– Вы знаете, как она их достала? – спросила Миа.

В воздухе повисла тишина.

– Нет, – наконец ответила Ханна – Нам вообще-то нельзя было спрашивать об этом.

– Она была очень строга насчет этого, – пробормотала Сильвия. – Мы пообещали ей не спрашивать. А поскольку мы не спрашивали, ей не нужно было нам говорить, понимаете?

Дочь Мунка давно выросла, поэтому логику подростков он уже не понимал, а Миа кивнула.

– То есть вам нельзя было спрашивать? – сказал Мунк.

– Да.

– И вы не спрашивали?

Девочки обменялись взглядами.

– Нет, конечно. Мы же пообещали.

Мунк бросил взгляд на Мию, та в ответ насмешливо улыбнулась.

– Ладно, – произнес Мунк. – Значит вы не спрашивали, но, может, вы знаете тех, кто интересовался? Есть какие-нибудь мысли? Может, какие-то догадки?

Девочки затихли надолго. Склонив головы, они украдкой перебрасывались взглядами.

– Все, что вы скажете, останется в этой комнате, – сказала Миа. – Нужно было сразу об этом предупредить, да, Холгер? Все останется между нами. Вы здесь в безопасности.

Мунк попытался изобразить добрую улыбку на своем бородатом лице.

Девочки помолчали еще некоторое время, и наконец Ханна решилась ответить.

– Андрес Волд, – несмело произнесла она.

– Да, согласна, – подхватила Сильвия.

– Как думаете, это было ясно? – спросила Миа. – Что наркотики шли от Андреса?

Девочки кивнули и опустили головы.

Миа вопросительно посмотрела на начальника, и он ответил ей кивком.

Андрес Волд, парень Йессики, должен был первым прийти на допрос, но не явился.

– Они встречались, или как? – задала вопрос Миа.

Девочки чуть замялись.

– Не совсем встречались, хотя… – начала Сильвия.

– Они спали друг с другом? – спросила Миа.

– Да, – осторожно произнесла Ханна. – Но раньше это случалось чаще, весной, в последнее время редко, они из-за чего-то поссорились.

– Когда это произошло? Та ссора? – продолжила расспрашивать Миа.

– Примерно в день рождения Йессики, – ответила Сильвия.

– В марте, – уточнила Ханна. – Думаем, дело в этом.

– Да, – подтвердила Сильвия. – Йессика хотела в подарок выходные в спа, а он подарил ей бутылку алкоголя.

– Да, к тому же початую, – добавила Ханна.

Мунк поднял брови и посмотрел на коллегу.

– Значит, ссора на ее день рождения? И после они уже не встречались? Не были вместе?

– Думаю, да, – ответила Сильвия. – Ну во всяком случае все изменилось.

– Вы сказали, что думаете, что размолвка произошла по причине того подарка, но может ли быть причина в чем-то еще? – спросила Миа.

Девочки пожали плечами.

– Не знаю точно, – ответила Ханна. – Его никогда не волновало, что подарить, ему было все равно, ничего нового тут не было.

– На Рождество он подарил ей набор подвесных ароматизаторов, – продолжила Сильвия, – Таких, для машины.

– Окей, – сказал Мунк. – Вернемся к субботе. Вы не можете рассказать совсем ничего? Что-то же помните? Когда вы в последний раз видели Йессику?

Они снова переглянулись.

– Не уверена насчет точного времени, – ответила Сильвия.

Ханна кивнула.

– Но мы были вместе в бункере, значит, это было после восьми.

– Бункер?

– Там, где был маскарад, – вставила Миа.

– Окей, значит вы помните, что были там вместе, есть ли последнее воспоминание, которое можно привязать к точке во времени?

– На ее маске порвалась резинка, – сказала Ханна. – Это последнее, что я помню.

– А потом ей пришло сообщение в Телеграме, – сообразила Сильвия. – Мне так кажется, если это, конечно, мне не приснилось. Музыка играла очень громко, и я не слышала, что она сказала, но она показала мне телефон.

– Ты увидела, что было написано? – спросила Миа.

Девочка с грустным видом покачала головой.

– Извините, это все таблетки. Я не знаю, что произошло на самом деле, а что я просто воображаю себе.

– Ничего, – подбодрила ее Миа. – После того сообщения ты больше не видела Йессику?

Сильвия кивнула.

– Телеграм? – спросил Мунк. – Это?..

– Приложение, – ответила Миа. – Вы часто им пользуетесь?

– Да, постоянно. Все им пользуются. Оно зашифровано. Все, что мы пишем там, нигде не регистрируется. Ничего не отследить, понимаете?

Мунк посмотрел на Мию, та кивнула.

– Думаешь, после этого она ушла с вечеринки?

Сильвия виновато пожала плечами.

– Я правда не знаю, простите.

– Все нормально. – Миа положила ладонь на ее руку. – Мы знаем, вам нелегко, и мы скоро закончим. Полагаю, у вас были с собой телефоны на вечеринке. Вы делали фото? Снимали видео?

Девочки осторожно переглянулись.

– На моем ничего нет, – сказала Ханна. – Когда я проснулась, он был севший.

– У меня есть несколько, – пробормотала Сильвия.

– Можешь прислать нам? – спросил Мунк. – Как считаешь?

– Да, конечно.

– Хорошо, скажи о них Луке Эриксену, когда будешь уходить, он позаботится об этом. Мы скоро закончим эти мучения. Всего лишь один вопрос.

Миа подвинула девочкам какую-то бумажку с записями.

– Вы знаете кого-нибудь из них? Мистер ЛОЛ? Биг Б? Вик.?

Ханна с любопытством рассматривала листок, а Сильвия мгновенно ответила, видимо, не сдержав реакции, и Мунк заметил это.

– Понятия не имею.

– Сильвия? – спросил Мунк довольно строгим тоном.

По веснушчатой щеке девочки потекла слеза.

– Я обещала, что никому не скажу.

И она закрыла лицо руками.

– Что? – сказала Ханна. – Ты об этом мне говорила на улице?

Сильвия всхлипывала, не отнимая ладоней от лица.

– Сильвия, если ты что-то знаешь, ты должна нам сказать.

На этот раз Миа говорила более требовательно.

– Это ради Йессики, понимаешь? Она упоминала кого-то из них?

Сильвия кивнула.

– Всех троих?

Она покачала головой.

– А кого? Мистера ЛОЛа?

Щеки девочки намокли от слез.

– Да, – тихо вымолвила она.

– А других?

– Нет, только его. Что он пожилой человек.

– Пожилой? Сколько ему, как думаешь?

– Я не знаю, – ответила Сильвия.

– Уверена? – сказала Миа. – Не забывай, мы делаем это ради Йессики. Нам важно все, что ты вспомнишь.

Сильвия посмотрела на Ханну, та только пожала плечами.

– Я ничего подобного не слышала.

– Больше ничего, Сильвия? – спросил Мунк.

– Она его знала? – продолжила Миа. – Он из ее близкого круга? Родственник? Случайный знакомый?

Сильвия закусила губу и покачала головой.

– Она только сказала, что нравится ему.

– И все? – спросил Мунк.

– Да, – пробормотала девочка. – И что он щедрый.

– Щедрый? – переспросила Миа. – Он что-то ей платил?

– Больше я ничего не знаю, – всхлипнула Сильвия, снова спрятав лицо в ладонях.

Миа хотела еще задать вопрос, но Мунк положил свою ладонь на ее руку.

– Все в порядке, Сильвия. Думаю, на этом достаточно.

Теперь слезы у Сильвии полились сплошным потоком.

– Бедная Йессика, – всхлипывала она.

Ханна обняла подругу и посмотрела на следователей.

– Мы закончили? Думаю, нам лучше…

– Почти, – дружелюбно отозвался Мунк. – Осталось несколько практических моментов. Ваши телефоны, можно мы быстро взглянем на них прежде, чем вы уйдете?

– Я не против, – ответила Ханна. – Ты же не против, Сильвия?

Та кивнула головой.

– Давайте сначала устроим небольшой перерыв, – предложил Мунк. – Хотите чего-нибудь поесть? Может, воды?

– Воды, – всхлипнула Сильвия.

– Сейчас будет, я принесу. – Мунк вышел из комнаты.

25

Миа оставила Мунка заканчивать допрос девочек и, немного нервничая перед предстоящей встречей с Анитой Хольмен, поспешила к мотоциклу. Приятного мало, но сделать это придется. Миа должна была поговорить с матерью Юнатана. Эту часть работы следователя Миа всегда считала самой трудной. Беседу с жертвами. У Мунка это получалось намного лучше. Он демонстрировал спокойствие и дружелюбие и был предельно вежлив с потерпевшими, что помогало им охотнее пойти на контакт. А Миа не умела скрывать свои чувства, что не приносило пользы ни работе, ни жертвам. Она уже собиралась сесть на мотоцикл, когда у нее зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Миа слушает.

В трубке раздался мужской голос.

– Миа, добрый день. Это Даниэль Лие из Крипоса. Не знаю, помните ли вы меня. Мы встречались на одной вечеринке пару лет назад.

Миа медленно вспомнила его.

А, да.

Лие. Худой мужчина ее возраста. Блондин в очках, приятной внешности. Он не пытался к ней подкатывать в отличие от большинства остальных, когда она в кои-то веки приходила на эти полицейские сборища.

– Привет, Даниэль, как дела?

– Все хорошо. У нас тут реструктуризация, новое начальство, так что мы пока сами по себе, ну ты знаешь, как оно бывает. Я не хочу тебя задерживать, я слышал в коридоре про девочку в лодке, да?

– Да, ты что, тут был?

– Когда исчез мальчик? Нет, не был. Это дело Мюрбу, а мы, как известно, не очень хорошо ладим. Я хотел спросить у тебя кое-что другое. Тебе не попадалось название Longden Shipping?

– Longden Shipping? Нет, не попадалось. Ни о чем не говорит, а что?

Лие вздохнул.

– Может, я не в том направлении иду, но попытаться стоило, как только я услышал, что ты на острове. Ты ведь все всегда знаешь. Я работаю над делом о наркоторговле, но ничего не нахожу. Новый начальник хочет, чтобы я отложил это дело, но оно у меня из головы не выходит.

– Ладно, расскажи.

– Оно отличается от других подобных дел. Девушек из Восточной Европы и Азии привезли в страну, обещая деньги и лучшую жизнь. Конечно, за этим стоят больные мерзавцы, в основном использующие девушек для занятий проституцией, но пока масштаб не такой большой, у нас это не приоритет. Как бы то ни было, недавно мне подсказали эту компанию – Longden Shipping. Будто бы она как-то вовлечена в это. Я проверил ее судовые журналы, и Хитра оказалась одним из мест, где они бывали.

Он отвлекся на секунду.

– Прошлой осенью, 16 октября, и вот снова 4 марта. Два разных корабля, МС Salazar и МС Rover. Ничего? В тебе никак не откликается?

– Увы.

– Ну ладно, попробовать стоило.

– Буду иметь в виду. Longden, да?

– Да. За фирмой стоят британцы, но зарегистрирована она на Кипре.

– Позвоню тебе, если что-то появится.

– Супер, извини, что побеспокоил.

– Ничего. Удачи с делом.

– Спасибо.

Миа убрала телефон в карман, надела шлем и выехала с асфальтированной площадки на дорогу. Солнце высоко в небе нещадно палило, Мию обдувал теплый ветер, и она старалась не поддаться соблазну до предела втопить педаль газа. Когда-то давно она водила мотоцикл. Как же ей не хватало той дрожи в теле, этого ощущения полной свободы с ревущим у ног мотором. Миа была такой всегда. С детства любила экстрим и риск. Во взрослом возрасте она искала ощущения в прыжках с парашютом, скалолазании и дайвинге. И сейчас, сидя на горячем итальянском совершенстве «Дукати», на этом механическом звере, Миа все же не удержалась и нажала на газ. Почувствовав под собой рывок железного жеребца, наездница расплылась в улыбке.

Так, Миа. Спокойно.

Впереди дом на колесах.

Она сбавила скорость и ехала так, пока не показался съезд. Припарковав мотоцикл на обочине, Миа пошла вниз к ухоженному дому в конце дороги.

Конечно, мать мальчика поразило написанное кровью имя сына…

Юнатан.

Это привело ее в ярость?

Она что-то заподозрила?

Велосипед в воде у пристани, словно мальчик застал преступника врасплох, стал свидетелем того, что не должен был видеть. Наркотики? Их передача? Может, встреча Йессики с дилером? Кто за этим стоит? Юнатан оказался не в том месте и не в то время, и злоумышленникам не оставалось ничего другого, как от него избавиться?

Вероятно, недавно мать услышала какие-то разговоры и поняла, что случилось.

Полиции она не доверяет, они ничем ей не помогли, и она решает взять дело в свои руки.

Прощальный ритуал в лодке.

Волосы в чашке.

Имя кровью.

Прощай, Юнатан.

Теперь мы квиты. Мы с этой блудницей.

Вполне возможно.

Миа вошла в ворота и постучала в дверь. Вокруг все было красиво. Хороший дом, обихоженный, и сад тоже. Она другую картину себе представляла. Депрессия. Сорняки. Но все оказалось совсем не так. Окна сияли, как будто их только что вымыли. Коврик лежал симметрично идеально чистой ступеньке. Может, так человек справлялся с ситуацией, содержа все в идеальном состоянии? Контролируя каждый камушек, чтобы тот лежал на своем месте?

Через некоторое время дверь открылась, и в проем выглянуло грустное лицо.

– Да?

– Анита Хольмен? Меня зовут Миа Крюгер, я из полиции.

Секунда, и мертвые глаза вдруг оживились.

– Это насчет Юнатана? Есть новости?

– Увы, никаких. Но я бы очень хотела задать вам пару вопросов, если вы позволите.

Маленький огонек в глазах потух. Анита медленно кивнула и открыла дверь. Женщина так же, как дом и участок, выглядела ухоженной. Примерно сорок пять лет, легкий макияж, волосы зачесаны назад и собраны в тугой хвост. Шерстяная юбка средней длины. Светло-розовая блузка с длинными рукавами. Вот только жизни не было в матери Юнатана, она была словно манекен.

– Проходите, – сказала Анита Хольмен тихо и прошла в коридор.

Тут так же все вылизано. Ровный ряд крючков на стене. Идеально ровно стоящая обувь на полке. Один из крючков пустовал, под ним была надпись.

Юнатан.

В гостиной тот же порядок. Пол отполирован до блеска. Подушки аккуратно разложены по углам светло-красного дивана. Кресло из той же коллекции, за ним книжный шкаф с книгами, расставленными по цветам корешков. Шторы, словно застывшие, подхваченные шнуром. Немного цветущих комнатных растений – три одинаковых бело-розовых орхидеи в одинаковых горшках друг рядом с другом на одном из подоконников.

Анита указала рукой на диван.

– Хотите чего-нибудь?

– Нет, спасибо, я не буду вас долго мучить.

Миа села на диван, а Анита Хольмен, словно Мии тут не было, осталась стоять посреди комнаты.

С пустым взглядом и опущенными по швам руками, будто в ожидании.

Мии пришлось покашлять.

– Хотите присесть? – вежливо спросила она.

– Что? – переспросила Анита, словно уже забыла о присутствии здесь Мии.

– Так будет удобнее, правда? – Миа кивнула на кресло.

– Извините, – произнесла Анита Хольмен, осторожно села на краешек кресла и сложила руки на коленях.

– Все в порядке, – ответила Миа. – Как я уже сказала, я быстро, у меня всего несколько вопросов.

– Напомните, кто вы? – попросила Анита, немного очнувшись, и немного прищурилась, словно в этой прибранной комнате было слишком светло.

– Миа Крюгер, – сказала Миа. – Полиция. Мы работаем над делом об убийстве Йессики Баккен.

– Простите, – перебила она. – Вы пришли не насчет Юнатана?

– Насчет него, само собой, я только…

– Когда они пришлют сюда кого-нибудь?

– Прошу прощения?

– Крипос? Когда они пришлют кого-нибудь? Они недолго тут были, правда? Я ношу цветы на его могилу, просто чтобы куда-нибудь их носить. Его тела там нет. Он все еще где-то там. Кто мне поможет найти его?

– Мы работаем над этим, – осторожно ответила Миа.

– Ах вот как? Вы же сказали, что пришли насчет Йессики? Она важнее, да? А не мой мальчик?

– Вы ее знали?

– Йессику?

Анита Хольмен вздохнула и покачала головой.

– Совсем немного. Она подруга Ханны, точнее была ею. Но они нечасто тут бывали. В основном куда-то ходили вместе. Я даже не знаю куда.

Анита снова пропала, отвела взгляд и стала молча смотреть в окно. Где-то в этой тихой комнате тикали часы.

– Они были знакомы? Йессика с Юнатаном?

– Что?

Она очнулась и снова повернулась к Мии.

– Юнатан? И Йессика? Они были знакомы?

Анита Хольмен фыркнула, словно этот вопрос прозвучал как оскорбление.

– Юнатану было всего восемь. Что такому хорошему мальчику делать с такой, как она?

– Что вы имеете в виду?

– О, ну вы знаете.

– Нет, не знаю. Вам она не нравилась?

Анита подняла брови и покачала головой.

– Нравилась, не нравилась. Про нее ходила дурная слава, не так ли?

– Не знаю. – Миа достала блокнот из кармана. – Какая слава? О том, что люди думают, чем она занимается?

– Занимается, не занимается. Дело в том, из какой она семьи.

– Вы про ее мать? Лауру Баккен?

– Вы знаете? У меня нет желания говорить сейчас о Йессике, если вы не против.

Лицо Аниты приобрело натянутое выражение, и она что-то стряхнула рукой со своей юбки.

– Конечно. – Миа отложила блокнот. – В тот вечер, когда пропал Юнатан, вы были дома, верно?

Анита медленно кивнула.

– Я знаю, что Крипос уже наверняка вас спрашивал об этом, но я очень хочу услышать это от вас, – продолжила Миа. – В тот день что-то случилось? Или в предыдущие дни? Что-то необычное?

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, вы что-то заметили? Что что-то пошло не так, как должно было?

Анита Хольмен нахмурилась.

– Вы имеете в виду Люсьена Франка? Крипос что, вам ничего не рассказал?

– Я не работаю на Крипос, я просто…

– Люсьен Франк, – строго сказала Анита. – Я говорила это тогда, и говорю сейчас. Я видела, как он рыскал тут тем вечером. И нет, я не верю в его алиби, или что там придумали эти идиоты. Люсьен Франк был здесь. Вон там.

Она резко встала и подошла к окну, выходившему на дорогу.

– Смотрите.

Миа прошла за ней.

– Вон там. Видите? У забора.

– Вы видели мужчину у забора тем вечером?

– Не какого-то мужчину, – раздраженно ответила Хольмен. – Я видела Люсьена Франка. Он тут что-то выискивал. И нет, я не перепила в тот вечер, как указал тот неотесанный следователь, неумелому болвану лучше следить за собой.

– Когда это было? – сказала Миа.

– Не уверена, когда именно, сначала я думала, что около семи, но потом мне пришло в голову, что вечерние новости уже закончились, значит, не раньше половины восьмого.

– И вы рассказали об этом Крипосу?

Анита внезапно взбеленилась.

– Много раз. Много раз.

И словно застыла у окна, пока наконец не вернулась и не села на край кресла.

– Но они меня не слушают.

– Люсьен Франк? Кто это?

– Свинья. Все знают, чем он занимается на своей подозрительной ферме.

Миа отложила ручку.

– Чем, например?

– О, спросите лучше, чем он НЕ занимается, изверг.

Во взгляде хорошо одетой женщины сквозила ненависть.

– Спросите полицию, они его знают. Тут все его знают. Держите своих детей подальше от этого человека, отвечу вам так, и так скажет любой родитель на острове.

– Педофил?

Анита Хольмен кивнула.

– Его судили?

– Этого я не знаю, но уж точно следовало бы это сделать.

– Были ли случаи? Кто-то?..

– Слушайте. Мать всегда знает, верно?

Ее взгляд помрачнел.

– Я сама туда ездила, это правда. Если полиция не воздаст ему по справедливости, то я…

– Вы наведывались к нему на ферму?

Анита гордо кивнула головой.

– Конечно.

– И что произошло?

– Ха, он спрятался, не осмелился даже выйти ко мне. Свинья, он позвонил Луке Эриксену, и мне пришлось…

Она приложила руку к груди и покачала головой.

– Меня отвезли в участок. Меня! Пока он там…

– Я проверю это.

– Да уж, проверьте, – с сарказмом произнесла Хольмен. – Наверняка поможет. Вы же так хорошо работаете.

Анита Хольмен выпрямилась и снова посмотрела в окно.

В комнате повисла тишина.

– Еще раз прошу прощения, – сказала Миа. – Но если Крипос не выполнил свою работу, я с этим ничего поделать не могу, но я посмотрю, ладно?

Хольмен снова опустила глаза и медленно кивнула.

– У вас двое детей, верно? Юнатан и Ханна?

– Да.

– В отчетах я видела, что отцы у них разные?

Анита Хольмен снова замолчала, смахнув с серой юбки невидимую пылинку.

– Да, разные, – наконец сказала она.

– А кто отец Юнатана? Он присутствует в вашей жизни?

Хольмен покачала головой.

– Нет, он отсутствует, – сухо ответила она.

– Я могу спросить, кто он?

Анита Хольмен посмотрела на нее взглядом, которого та еще не видела у нее. Суровым, почти ненавидящим, обращенным прямо на нее.

– Нет, не можете.

– Значит он не?..

– Вы меня слышали?

– Да-да, я только…

– Уже поздно, – перебила Хольмен, демонстративно приложив руку ко рту. – Мне нужно прилечь. Что-то еще?

Миа посмотрела на часы на телефоне.

Едва пробило двенадцать дня, но она решила, что лучше пока отложить этот разговор.

– Нет, на этом все, – ответила Миа, убрав блокнот в карман куртки. – Спасибо за помощь.

– Люсьен Франк, – в резкой форме напомнила Анита, когда они с Мией оказались на лестнице.

– Посмотрю, что мне удастся сделать, – сказала Миа и дала ей свою визитку. – Звоните в любое время, если что-то нужно, хорошо?

Анита Хольмен кратко кивнула и закрыла дверь.

На дороге около мотоцикла Миа задумалась.

Странно все это.

В ее кармане завибрировал телефон.

– Да?

– Как все прошло? – спросил Мунк.

– Есть новое имя.

– Какое?

– Некто Люсьен Франк. Проверишь его в системе?

– Спрошу у Луки. Ну что, в церковь? Посмотрим на тот знаменитый алтарь?

– Хорошо. Встретимся там.

26

Мунк поставил машину в тени большого бука у входа в церковь и вытащил из пачки сигарету. В это время Миа уже свернула на парковку и слезла с мотоцикла. Повесив шлем на руль, она посмотрела вверх на церковь и подошла к шефу. Через двор поспешно прошла пожилая дома в сандалиях и соломенной шляпе и исчезла за церковной дверью.

– Как все прошло с девочками? Что-то еще было после моего ухода?

– Ничего важного. А у тебя?

Мунк увидел, как Миа немного замешкалась с ответом.

– Думаю, она на это способна.

– Правда?

– Точно. Если Йессика была в это как-то вовлечена.

– Включим ее в список подозреваемых?

– По крайней мере временно.

Она достала из сумки на мотоцикле бутылку воды и сделала глоток.

– Ты узнал насчет этого Люсьена Франка?

– Эриксен знает его, – сказал Мунк. – Известный здесь персонаж, но в досье ничего особенного. Всякие мелочи. Откуда появилось его имя?

– Мать Юнатана считает, что видела его около своего дома. Тем вечером, когда пропал мальчик. Я не помню его имени в записях Крипоса, но перепроверю, когда доеду до дома. И да, отец Юнатана.

– Кто он?

Миа подняла брови и покачала головой.

– Она не признается.

– Думаешь, он как-то с этим связан?

– Понятия не имею, но моему вопросу она не обрадовалась, скажем так.

Миа подняла глаза на церковь.

– Они знают, что мы приедем?

– Да, я позвонил.

– Так чего мы тут стоим?

Мунк достал из кармана зажигалку и прикурил.

– Давай быстренько обсудим. Только ты и я.

– Положение на текущий момент? – спросила Миа.

– Да, что думаешь? – Мунк вытер пот со лба.

– С самого начала, все?

– В целом.

Миа закрутила крышку на бутылке и села на капот.

– Ладно. Йессика. Шестнадцать лет. Плохие условия дома. Живет в лодке, явно тайком. Год назад в ее жизни произошли изменения, у нее появились деньги.

– Наркотики. Мужчины, – сказал Мунк.

– Да. Но клиентов всего трое. По крайней мере записывает в блокнот она только троих, и это имеет значение.

– Почему?

– Если она распространяет наркотики, у нее должно быть больше троих? Если, конечно, кто-то не дал ей эту работу, согласен?

Мунк кивнул.

– Она продает по мелочи, берет две сотни тут, три сотни там, друзьям, знакомым, узкому кругу, нет причины указывать всю сумму.

– Потому что?..

– Для нее это ничего не значит. А вот эти трое значат, верно? Это не просто суммы, не такие уж они огромные, но у них есть какое-то символическое значение, правда? Трое мужчин, один из них точно в возрасте…

Пожилой мужчина.

Единственный, про кого знала та бедная девушка.

– И она пользуется сокращениями. Мистер ЛОЛ. Биг Б, Вик. Хочет держать их в тайне. Потому что это необходимо или просто увлекательно?

– Может, и то, и то? – спросил Мунк.

– Может.

Миа снова открыла бутылку и глотнула воды.

– В любом случае, не думаю, что заметки касаются наркотиков. Недостаточно клиентов, чтобы поддерживать бизнес, думаю, они про другое.

– Секс?

Она пожала плечами.

– Наиболее вероятно. Какой там секс, я не знаю. Потребности у всех разные, но раз происходили такие транзакции, остановимся на этом варианте.

– Согласен. – Мунк затянулся сигаретой. – Чашка? Волосы? Надпись кровью?

Миа на секунду умолкла.

Он узнал ее взгляд.

Который так ему нравился.

Уносящийся далеко от мира. Она вернулась в реальность через мгновение.

– Ладно, начнем с чашки. Чашка связана с церковью, верно?

– Пятница вечер. Три вороны на запрестольном образе. KTTY3. Явное послание? Я заберу ее. Все так спланировано.

– Согласен, – сказал Мунк. – Взлом салона. В ту же ночь?

– Да, точно. Плюс-минус пара часов, может?

– Значит, кто-то понимал… сейчас я это сделаю.

– Ты согласен? Я только думала над этим, и вдруг мне пришло в голову… вороны, взлом, убийство, все за короткий временной период, все сходится, да?

– В моей голове на сто процентов. А что насчет надписи? – сказал Мунк.

– Baby skjшge. Да, каверзный вопрос.

Она снова пропала в своих мыслях.

– Меня удивляет выбранное слово.

– Да? Почему? – спросил Мунк.

Миа пожала плечами.

– Да это слово. Блудница. Очень уж необычное для наших дней. Поэтому я не так переживаю за ее парня, как ты. Не думаю, что он выбрал бы такое слово. Он бы скорее написал сраная шлюха.

– Значит, кто-то в возрасте? Мистер ЛОЛ?

– Сильвия не знала его возраст, верно?

– Нет, только то, что он пожилой. Но для молодежи это может означать все что угодно, сорок, пятьдесят?

– Ну точно не парень, я так это вижу.

Миа покачала головой и осушила бутылку.

– Но зачем все эти ритуалы? – спросил Мунк. – Почему бы просто ее не убить?

– Это-то и странно, я уже говорила тебе раньше. Такая жестокость, словно кто-то сделал это в состоянии аффекта. Волосы, вороны…

– Это спланировано, – кивнул Мунк.

– Да. Вот у меня и не совсем сходится одно с другим.

– Так?

– Вопрос на миллион? – предположила Миа.

– Да. Где тут, мать ее, связь? Между исчезновением мальчика и убийством? Юнатан. Он брат Ханны. Он был знаком с Йессикой как-то еще? Может, я что-то упустил?

– Написать имя кровью… – произнесла Миа и замолчала. – Не знаю. Кажется настолько…

– Драматичным?

– Ну да, но дело не в этом, я…

Глаза Мии снова заблестели. Она на секунду отключилась и продолжила.

– …нет, не укладывается у меня в голове.

– Что еще? Свидетельские показания из архива Крипоса?

– Я попросила Габриэля проверить одного свидетеля.

– Валнесса, да?

– Валлстедта, Якоба. Не знаю, если ли что-то на него, может, и нет. Но я что-то интуитивно почувствовала.

– А какая у него вообще роль в деле об исчезновении?

– Единственный свидетель, который видел машину в Свингене тем вечером, когда пропал Юнатан.

– Если такая машина вообще была, – предположил Мунк. – Может, он скрывает что-то другое?

– Ты хочешь сказать, что он причастен к исчезновению?

– Ну да.

Миа помедлила с ответом.

– Не знаю. Возможно, но зачем тогда себя компрометировать? Я видел машину, но цвет и марку не знаю?

– Разве не идеально? Понятия не имею что, но что-то я видел, значит, не имею отношения к делу.

– Может быть.

Мунк утер пот с лица и переместился в тень.

– Что ты ищешь?

– Старая привычка, – сказал Мунк. – Пятничным вечером кто-то пробрался в церковь, может, остались какие-то следы.

– Удачи. – Миа приставила пустую бутылку ко рту. – Черт, как жарко.

– Кажется, у меня был теплый «Фаррис». – Мунк показал на пассажирское сиденье.

– Так кто дальше? – спросила Миа.

– Андрес Волд?

– Я им займусь. Все равно мне надо поговорить с его отцом, заказал ли тот детали для моей машины. Еще?

– Виктор с лососевой фермы?

– Что Лука сказал про него?

– Особо ничего. Кажется, его нет, вернется послезавтра.

– Окей, тогда сходим к нему.

– Уверена, что с тем приложением ничего не получится сделать? С Телеграмом? Поговорить с создателем, может?

Миа покачала головой.

– Невозможно. Они зарабатывают на том, что держат данные в тайне. Тут мы ничего не добьемся.

– Но в ход событий мы верим, так? Вечеринка. Сообщение. И что дальше, жертва пошла в лодку?

– Кажется правдоподобным, зачем еще ей уходить так рано?

– Согласен.

Мунк докурил и затушил сигарету. Двери церкви распахнулись, и из дверного проема помахала та пожилая дама, которая только что проходила по двору.

– Эй! Мы здесь!

– Пойдешь со мной или поедешь сразу в сервис?

– Пойду, – кивнула Миа. – Надо взглянуть на этот алтарь.

– Надеюсь тут будет прохладнее, чем у Господа, – сухо произнес Мунк и пошел по гравию к лестнице.

27

Мунк церкви не любил. Терпеть их не мог, если честно. Уважать религию других людей? Само собой. Аллах, Шива, Будда, Иисус. Пусть верят в кого хотят. Но церкви? Он вздрагивал в те редкие разы, когда заходил в них. Однажды он был в Риме, много лет назад, вместе с женой Марианне. Они посетили собор Святого Петра, и Холгер сразу невзлюбил его. Роскошь сверху донизу, выпендреж чистой воды, и за чей счет? Беднейших из беднейших, конечно. Отдавших то немногое, что имели, из-за страха смерти и вечного ада. Негативное отношение к церкви сформировалось у Мунка еще в детстве. Его отец, работавший на железном дороге, был ярым коммунистом. Для него не существовало богов, кроме Сталина и Ленина. Мать была осторожнее в отношении к ним, но мыслила в том же направлении. В детстве Мунк допустил ошибку, когда попросил родителей отправить его в воскресную школу. Мальчишка соблазнился золотыми наклейками, а еще туда ходила одна из самых милых девочек в классе, так почему нет? Ох и досталось ему тогда от родителей. Его обругали даже сильнее, чем позже, когда ему было четырнадцать, и он первый и единственный раз в жизни напился отцовского домашнего вишневого вина.

– Веди себя прилично, – тихо сказала Миа, когда они с Холгером подошли к ступеням церкви.

– Я? Я же…

– Тсс.

Пожилая дама в шляпе улыбнулась и подала им руку.

– Добрый день, я Доротея Крог. А это Томас.

Она кивнула в сторону долговязого мужчины, стоявшего рядом с ней. Под тридцать, одетый в черную рубашку с белым воротником, священник явно нервничал. Он вытер ладонь о штанину и слегка покашлял, прежде чем протянул ее следователям.

– Томас Офелиус, приходской священник.

– Мунк. А это Миа.

– Привет, – произнесла Миа.

– Да, о вас я слышала, – радостно воскликнула женщина, придержав перед входящими дверь. – Вы так известны. Кажется, все только о вас и говорят с тех пор, как вы приехали сюда. Вы в Квенвэре живете?

– На Эдёя. – Миа прошла вслед за Доротеей.

– О, Эдёя. В доме старого Монсена? Я там бывала много раз, но уже давно. Мой муж, старый священник, и Монсен были хорошими друзьями. Там прекрасно, просто потрясающе. Вы постоянно там живете или как в летнем домике?..

– Сейчас я живу, да, посмотрим, надолго ли останусь.

Миа улыбнулась и бросила на Мунка беглый взгляд.

Мунк медленно кивнул ей в ответ.

Он подумал о том же самом.

Что не так с этим священником?

Они втроем уже были посередине прохода между скамьями, но священник все еще стоял у двери. Мунк оглянулся вокруг. Крест и большие подсвечники. Арочные окна с цветными витражами с библейскими сюжетами. Мунк, конечно, не очень разбирался в Библии, но кое-что он смог различить: Еву с яблоком в саду Эдем и Моисея с грифельными досками на горе Синай. Но здесь хотя бы было прохладнее, чем на улице.

– Томас, ты идешь?

Доротея, повернувшись к священнику, щебетала, словно он был ребенком.

Он кивнул и достал что-то из кармана.

– Да, я только…

Пастор высморкался в носовой платок.

– Бедный Томас, он немного простудился, – извинилась Доротея.

– Аллергия, прошу прощения, – пробормотал священник и поднялся к ним.

– Да? – сказала Доротея.

Мунк услышал в ее голосе небольшое раздражение.

– Ты должен им показать, Томас. Это же ты их нашел.

– Да-да, конечно.

– Итак, это церковь Сандстад, – продолжила пожилая дама. – Многие думают, что она называется церковь Хитры, но это не так. Церковь Хитры – это старая красивая каменная церковь на Меландшё, может, вы ее видели?

– Не думаю, – ответил Мунк.

– Очень советую посетить. Прекрасное место. Построена из местного камня, с часовней и невероятной красоты медным куполом со шпилем наверху, верно, Томас?

– Э-э, ну да, – проговорил заметно нервничавший священник. – Очень красивая. Но…

– К сожалению, маловата, – сказала Доротея. – Поэтому в основном мы пользуемся этой. Крещения, богослужения, свадьбы, все проводим тут.

Она улыбнулась и развела руками.

– Так та большая свадьба будет здесь? – спросил Мунк.

Доротея бросила взгляд на Томаса, и тот кивнул.

– Да. Она будет здесь. Мы, точнее я, будем проводить церемонию. Должно получиться очень красиво. Мы все еще обсуждаем, что будем…

Дама закатила глаза.

– Извините Томаса. Как видите, он сегодня не совсем в форме. Трава, да? На нее у тебя аллергия, Томас?

– Да, увы, – пробормотал священник и провел рукой под носом.

– Сочувствую вам, – сказала Миа. – Моя сестра тоже от нее страдала. Все лето насмарку, верно?

– Да, так и есть. Спасибо.

– Пойдем? – предложил Мунк, указав на алтарь.

Миа и Мунк увидели то, о чем все говорили.

Новый запрестольный образ.

Большой и величественный, он возвышался за алтарем на стене ризницы.

В остальной части церкви стены были сплошь украшены фресками с библейскими сюжетами, а окна – витражами с той же тематикой. А на этой стене почти ничего не было на тему религии, кроме центральной фигуры Иисуса на кресте. Остальные же росписи носили светский характер, изображая то семгу, трепыхающуюся в сетке, то другую у кого-то в руках.

– Ну вот, наш новый запрестольный образ, – кашлянул священник. – И да…

Доротея покачала головой и снова взяла слово.

– Никакой тайны. Правда ведь? Не нужно притворяться, Томас. Средств у церкви мало, и совет общины согласился принять его в дар от семьи Притц. Можно спорить о том, тот ли это сюжет, что мы хотели, но ничего страшного в нем нет, я так считаю. Почему бы не добавить в него что-то из нашей местной истории? Рыбаков? Многие поколения здесь живут за счет рыбы. В общем, я считаю, что образ отличный.

– Тут они висели? Вороны?

Мунк подошел вплотную к образу.

– Да. Вот тут.

Священник поднял руку вверх и показал.

– В смысле? Где они висели?

Высокорослый мужчина потянулся вверх, насколько мог.

– Вон там… и вон там… и там…

Мунк посмотрел на Мию.

– Вы хотите сказать, что их прикрепили там, где торчат рыбьи хвосты?

– Ну да.

Миа достала из кармана телефон и сделала несколько снимков.

– У многих есть доступ в церковь?

– О, здесь двери открыты всегда, – ответила Доротея.

– И может зайти кто угодно?

– Да, тут всем рады.

– А камеры тут есть? Внутри или снаружи?

– Нет, к сожалению. Таким мы раньше не пользовались. У нас тут маленькое тесное сообщество. Никто не хотел бы…

Она, не договорив, остановилась.

– Понимаю, – сказал Мунк. – Мы работаем над делом. Мы все выясним.

– Бедная мама девочки, – произнесла Доротея, когда они все вместе вышли на лестницу.

Священник извинился и исчез за задними дверями.

– Вы знали девочку? – спросил Мунк.

– Йессику?

Доротея помедлила с ответом.

– Она иногда приходила сидеть с Софией. И я видела ее тут. Но лично – нет.

– Вы бабушка Софии со стороны отца? – поинтересовалась Миа.

– Нет, со стороны матери. Симон – мой зять. Они живут в старом доме в Квенвэре. Уф, даже представить не могу, что было бы, если бы моя малышка…

Мунк положил свою ладонь на ее руку.

– Нет причин беспокоиться. Как я уже сказал, мы работаем над делом. Так что, никаких камер?

Он огляделся.

– Увы.

– А поблизости? Что там находится?

– А, там бывшая норковая ферма. Пару лет назад там подняли страшную бучу. Ну знаете, активисты, демонстрации. Больше никаких животных в клетках. Мир идет вперед, к счастью.

– Так там никто больше не живет?

– Я на самом деле не знаю. Да, думаю, да. Я видела, как туда приезжают и как оттуда уезжают грузовики, но не знаю, кто там теперь владелец.

– Значит, вы не запираете церковь? Свободный вход для всех и каждого?

– Она может запираться, если в этом есть необходимость, – произнесла Доротея. – Не уверена, куда делся ключ, но…

– Разве несколько лет назад тут не жила семья в церковном приюте? – спросила Миа. – Или это было в другой церкви?

– Нет, это было тут, – гордо ответила Доротея. – Это мы с мужем их приняли. Четверо детей, бедняжки, для таких не должно быть никаких границ между странами. Все мы дети Божьи на этой земле, правда?

Она улыбнулась.

– Хотите я покажу вам остальную территорию?

– Спасибо, но нам пора идти дальше, – сказал Мунк.

– Рада была познакомиться, – улыбнулась Миа, пожимая Доротее руку.

Вернувшись к машине и встав в тень, Мунк достал сигарету из пачки и наконец-то закурил.

– Ну что, какие мысли?

– Насчет рыбьих хвостов? – спросила Миа.

– Ну да. Осознанно?

– Месть семье Притц, реакция на их подарок?

– Не знаю. Между ними пока никакой связи нет, так ведь?

– Между девочкой и богачами?

– Ну да.

Мунк покачал головой.

– Пока не вижу. Но я тут всего пару дней. Будем иметь в виду, посмотрим, найдем ли связь.

– А священник?

– Странный тип, – кивнул Мунк. – Добавим его в список. Пошли его имя Габриэлю, может, он что-то найдет.

– Окей. – Миа надела шлем. – Поедешь в участок?

Мунк посмотрел на дом напротив.

– Нет, хочу посмотреть, что там. Норковая ферма? Старушка сказала, вокруг этого места устроили бучу. Может, там установили какую-то сигнализацию, чтобы защититься от нежелательных гостей.

– Ага. Скоро увидимся.

Мунк помахал Мии рукой, перешел дорогу и, тяжело дыша, пошел в горку. Солнце пекло, и он пожалел, что нечем прикрыть голову. Наверху оказался немного запущенного вида дом, белый, как и все здесь, старый, типичный для региона Трёнделаг, с видом на пролив. Ворота и забор выглядели довольно новыми. За забором Мунк увидел множество построек, маленький сарай и, судя по всему, ряды клеток для животных. Он сразу вспомнил о Мириам. Дочь была рьяным борцом за права животных, и он не раз вытаскивал ее из полицейского участка, задержанную во время акций в защиту животных.

Мунк вошел в ворота и по пыльной дороге направился к дому. Шторы на некоторых его окнах зашевелились. Он остановился на площадке двора и осмотрелся. Все тихо. У дома стояла фура с логотипом «Нурлакс». Через несколько секунд входная дверь открылась, и из дома вышел мужчина. На вид чуть за тридцать. С бритой головой и татуировками на обеих мускулистых руках.

– Здравствуйте, это частная собственность. Я могу вам чем-то помочь?

– Холгер Мунк, отдел по расследованию убийств, Осло, – представился Мунк и показал свое удостоверение.

Плотно сложенный мужчина молча бросил через плечо беглый взгляд на дом.

Там еще есть люди.

За шторами снова движение.

– Хорошо. Вы насчет той девочки, о которой все говорят?

Он провел рукой по бритой голове.

– Йессика, да? Я ее видел близко, но лично не знал. Ужасно. Какая трагедия.

– Здесь раньше была норковая ферма? – спросил Мунк.

– Что? Да. Думаю, да. А что?

Опять чье-то лицо в окне, теперь на втором этаже.

– А вы кто? – спросил Мунк.

– Я Стив. – Мужчина протянул ему руку. – Я немного занят, так что…

И снова бросил взгляд через плечо на дом.

– Это не займет много времени, я только хотел кое-что проверить. Не знаете, не установлены ли у вас тут камеры? У вас здесь хороший обзор на церковь.

Мужчина снова провел рукой по голове и почесал темя.

– Камеры… нет, я не видел. Меня тут не было, когда сменился владелец, но я ничего об этом не слышал.

– Хорошо, я хотел узнать только об этом. Спасибо.

– Рад помочь.

Мунк собрался уже уйти, но остановился.

– Так чем вы тут теперь занимаетесь?

– Перевозим лососевые. По всей Европе. При необходимости водители остаются тут спать.

– Это ваша фирма?

– Ну да.

Он помахал телефоном в руке.

– Я уже сказал, я тут немного занят…

– Конечно. Значит ни одной камеры?

– Я о таких не знаю.

Мужчина остался стоять посреди двора, пока Мунк не скрылся за воротами.

Стив?

Окей.

Мунк бросил последний взгляд на дом и пошел к машине.

28

Миа свернула к автосервису и нашла Роара наклонившимся над капотом старого «Форда». Рабочие штаны сползли с талии, оголяя нижнюю часть спины больше, чем хотелось бы видеть. Она поставила мотоцикл у стены мастерской и подошла к нему.

– Как дела?

Трёнделагец оторвался от мотора и вытер руки тряпкой.

– Не очень, карбюратор полетел, эту старушку я не оживлю, если не найду новый.

Он достал из кармана коробочку жевательного табака и засунул кусочек под верхнюю губу.

– Я про «Ягуар» спрашивала.

Она кивнула на свою машину, которая стояла на том же месте, где Миа ее оставила.

– А, эта. Я закажу детали. Но ты же не за этим пришла?

Он плюнул на гравий и посмотрел на Мию.

– Он тут или как? – спросила она.

Роар провел рукой по лбу и кивнул на дом.

– Он там, сзади.

– Он не пришел в участок сегодня утром. Заболел?

– Да как заболел. Я думаю, он рассчитывал, что вы сами явитесь, раз это так важно. Не в первый раз к нам приходят из участка, скажем так.

– Я слышала, они встречались. Вы были с ней знакомы?

– С Йессикой? Ну как знаком. Она одна из многих, кто тут зависал. Его девчонки приходят и уходят. Популярный парень, понимаете ли. С тачкой.

Он ухмыльнулся, обнажив кривые зубы, и показал на низкую, раскрашенную языками пламени «Вольво», припаркованную у входа.

– Вы были здесь тем вечером? Я так поняла, у них тут была вечеринка.

– В субботу?

– Да.

– Неа. Линген.

– Линген?

– Ипподром. V75. Ничего не выиграл, эти идиоты-эксперты понятия не имеют, о чем говорят. Надо было ставить по интуиции. В следующий раз так и сделаю.

– И вы оттуда не возвращались?

– Нет-нет, на ипподроме я выпил пару стаканов пива. В таком состоянии я за руль не сажусь, уже были всякие аварии у нас тут. Не, я остался на вечеринке у другана в Бюосене. Только вернулся домой. Ну и шум вы тут подняли. Копы по всему острову. Никакого покоя.

– Вы сказали, он сзади?

Роар снова сплюнул на гравий.

– В халупе. Постучись, он должен проснуться.

– Позвоните мне, когда машина будет готова, ладно?

– Без проблем.

Он «отдал честь» и вернулся под капот машины.

Халупа за мастерской оказалась и вправду халупа. Покосившийся маленький домик по-другому не назовешь. Развалюха с просевшей крышей, грязными окнами и дверью с веревкой на гвозде вместо ручки.

Миа постучалась и сделала шаг назад.

– Андрес? Ты тут?

Секунда тишины, и внутри кто-то зашевелился.

– Да?

В дверном проеме показалось заспанное лицо.

– Привет. Я Миа, ты наверняка понимаешь, зачем я здесь.

Зевнув, парень почесал щеку.

– Подождите, я что-нибудь накину.

Одетый в дырявые джинсы и розовую майку с надписью FBI. Female Body Inspector[4], он босиком вышел во двор и сел на пластиковый бочонок, стоявший у стены сарая.

– Я бы вас пригласил в дом. Но я там давно не убирался.

– Да ничего.

Андрес, не поднимая глаз, вытер нос рукой.

Глаза-то красные.

И щеки тоже.

Крутой парень-то плакал.

– Соболезную. – Миа уселась на другой бочонок.

– Спасибо, ага. Дурацкое слово. Чем оно, блин, поможет?

Он сдул челку со лба и засунул руки в карманы.

– Знаю. Извини. Слово из прошлого времени. Как и блудница, я полагаю.

– Как что?

– Нет, ничего. Хочу сказать, что не думаю, что ты как-то в этом замешан.

Андрес свел брови к грязной переносице.

– Чего? А почему я должен быть замешан? Убивать Йессику, на какой черт мне это…

– Нет, я же сказала. Я так не думаю.

Он с подозрением посмотрел на Мию.

– А другие думают, да? Коп? Сидит у себя в участке и уже все, типа, решил? Андрес? Мы о нем слышали. Дебилы.

Он подобрал с земли камень и бросил в сторону мастерской. Тот попал в стену и, отрикошетив, угодил в стекло старого «Опеля», стоявшего без колес на постаменте из кирпичей, и оно дало трещину.

– Могу повторить снова. Нет. Конечно, твое имя называли, но мы не думаем, что ты имеешь отношение к убийству.

– Хорошо, – угрюмо ответил парень. – Спасибо.

– Но ты был с ней тогда, так?

– В субботу?

– Да.

– Ну как был. Мы были тут недолго. Потусили, ничего особенного. А потом она, как обычно, закатила истерику и убежала. С другими с первого курса.

– Какими другими?

– Они всегда зависают втроем. С сестрой того пацана, что пропал, и еще с одной, никак не могу запомнить ее имя.

– Сильвия?

– Да вроде.

– Значит, они ушли втроем?

– Да, кажется, на машине Гекко.

– Гекко?

– Вы что, попугай? Повторяете все, что я говорю?

На лице Андреса мелькнула улыбка, и он подобрал еще один камень и сдул челку со лба.

– Сорри, – сказала Миа. – Гекко – твой друг или кто?

– Ну как друг. Возимся просто вместе с ним с тачками. Он так вылизал свой MR-2. Молодец.

– Ты сказал, она устроила истерику, что ты имел в виду?

– Йессика?

Он покрутил камень в руке, обдумывая ответ.

– Да даже не знаю. Взяла и стала странной. После того, что случилось в том году. Типа, перестала быть нормальной. Один вой да рыдания, черт ее знает. Бабы. Невозможно их понять.

– А что случилось в прошлом году?

Он из-под челки посмотрел на Мию.

– А вы умная, да?

– Не знаю.

– Умная-умная, так все говорят. Суперследователь, случайно оказавшийся тут, как будто бы без причины. Мы вас загуглили, – с кривой ухмылкой произнес он.

– А какое это имеет значение?

– Что вы умная?

– Да.

– Я не стукач, понимаете.

Он сплюнул и провел рукой по шее.

– Понимаю.

Андрес наклонился ближе к Мии.

– Но я так понимаю, раз вы такая умная, то наверняка уже выяснили, чем она занималась?

– Вероятно, – сказала Миа.

– А если вы не совсем слепые, то, может, и заначку ее нашли? Очень хорошо спрятанную в лодочном сарае под мешками?

– Тоже возможно.

– Ну тогда вы все знаете.

Он бросил камень, на этот раз на крышу мастерской.

– Так она начала в том году?

– Барыжить?

– Да.

Он кивнул.

– Йессика очень изменилась. Стала такой звездой. Все, чем я занимался, стало мало для нее.

– А откуда она получала стафф?

Он зажмурился.

– Ну уж. Этого я вам не скажу.

– А ты знаешь?

Тишина на мгновение.

– Есть предположение, – наконец ответил он.

– Тут, на острове?

– Слушайте, вы коп, серьезно, что ли. Я себя закапывать не планирую.

Вдруг он снова замолчал, словно до него дошло, что он сейчас сказал. Подобрал камень и покрутил его в ладонях.

– Думаете, это как-то связано с убийством? – тихо спросил он.

– Мы не знаем, а ты что думаешь?

Он молчал, качая головой, его взгляд бегал туда-сюда.

– Забираю свои слова обратно, – быстро проговорил он.

– Какие?

– Что я знаю, кто это. Я никого не имел в виду. Просто есть предположение, не более того.

– Так что в итоге? Знаешь или нет?

Он наклонился ближе.

– Слушайте, я покупаю травку у одного чувака в городе. Я думал, может, это он, но теперь я подумал и считаю, что нет. Травка, гашиш, может, масло CBD, но такими штуками он не торгует. Беру свои слова назад.

– Ладно. А что, если я скажу, что люди думают, что это ты ее снабжал?

– Я?

Он рассмеялся.

– Я что, похож на местного дилера?

Парень посмотрел на себя вниз.

– Ну хотя, может, и похож, но без шуток, это не я. Да чтоб я сдох, я к таким штукам не прикасаюсь. Синтетика? Нет, спасибо, здесь у меня только органика. Выращенная и приготовленная дома. Don't step on the grass, smoke it[5], если вы понимаете, о чем я.

– А если я вернусь с ордером на обыск?

Она показала на полуразрушенную халупу.

– Be my guest[6]. Я уже говорил, там бардак. Может, найдете мой айпэд, я давно его не видел.

– Окей. А этого Гекко мне где найти?

– Гейр-Уве Карлсен. Он повар. В пивной «Анснес».

– Если ты вспомнишь что-то, сообщи мне, ладно?

– Ладно.

Он кивнул головой и встал с бочонка.

В мастерской Роара было тихо.

Миа провела рукой по капоту своего изумрудного «Ягуара», после чего пошла к мотоциклу и надела шлем.

29

Стоя в коридоре, Лука Эриксен никак не мог снять с себя ботинки, так сильно устал. Его жизнь перевернулась с ног на голову. С двумя ленивыми днями в неделю в участке покончено. У Луки было ощущение, что сегодня он работал больше, чем за все дни последних двух лет вместе взятых. Расстегнув форму, он пошел в душ и долго стоял под водой. Ну и темп у этих ребят из Осло. Весь день без остановки. Общее собрание утром, когда всем раздавали задания. Затем еще раз днем, где все обменивались новостями. Ленсмана назначили центральным звеном коммуникации. Как только мы обнаруживаем что-то на полевых работах, даже крохотную деталь, сразу же звоним Луке. Не мне, не Мии, мы не можем постоянно отвечать на звонки, а Луке, понятно? Потом Лука перезванивает мне. И нет, мне не нужно знать, что вы едите на обед, только самое важное, ладно? Лука изо всех сил старался записывать всю переданную ему информацию, вихрем обрушившуюся на него. Но ему нравился этот нескончаемый шквал звонков, ему приятно было ощущать свою важность и быть центром событий. Часы на кухне пробили одиннадцать. Лука натянул пижамные штаны и наконец отнес свой ужин к телевизору. Потянулся за пультом на столе, но понял, что сил нет что-либо смотреть. Не сегодня. И без того весь день в его голове ни на секунду не смолкали голоса.

Луку похвалила сама Миа Крюгер.

Эта мысль его грела.

Хорошая работа, Лука. Что бы мы без вас делали?

Поначалу, если честно, Миа пугала его своим пронзительным сверлящим взглядом, словно она могла читать мысли. На всех встречах она мало и тихо говорила, но если решалась высказаться, то все понимали, по крайней мере, он, что это заслуживает внимания. Например, как с той чашкой со словом Блудница. Ленсман не считал себя глупым человеком, но до такого предположения он бы никогда не додумался.

Потрясающе.

А теперь Миа работала вместе с ним.

Лука отнес тарелку в кухню и только успел смыть остатки еды и поставить ее в посудомойку, как увидел в окно, что к нему во двор неожиданно свернула машина.

О нет.

Лука поспешил выключить свет, но было поздно. Фабиан уже вышел из своего «Лексуса» и помахал рукой.

– Лука?

Ленсман вздохнул, вышел в коридор и приоткрыл дверь.

– Лука, привет, – сказал Фабиан уже на лестнице.

– Привет, слушай, я весь день работал, очень хочу рухнуть в кровать…

– Я только хотел проверить, что у тебя все нормально. Ты не отвечаешь на мои звонки. Можно я зайду ненадолго?

Фабиан надвинул очки на нос и посмотрел мимо Луки в коридор.

– Ты же сделал все, как я сказал? Убрал фотографии? И видео на твоей камере? Это нездорово, ты же знаешь, нужно…

– Я все сделал, – зевнул Лука. – Спасибо за беспокойство, но мне правда надо прилечь. Я совершенно измотан.

Фабиан кивнул, но остался стоять на лестнице, словно не хотел уходить.

– Как там у вас продвигается?

– Дело?

– Ну да. Что-то получается? Есть подозреваемые?

– Об этом я говорить не могу.

Фабиан улыбнулся.

– Понимаю. Но ладно тебе, это же я. Я умею хранить врачебную тайну и ничего никому не рассказываю. Есть какие-нибудь свидетели? Может, кто-то кого-то видел? Карин совсем не в себе. Ну, ты знаешь, какой она бывает. Боится выходить из дома. Нас бы очень успокоило, если бы ты дал нам хоть немного информации, чтобы мы почувствовали себя в безопасности.

Он посмотрел на Луку поверх очков.

– Я не могу ничего сказать, Фабиан. Увы. Но спасибо, что зашел.

Фабиан улыбнулся и кивнул головой.

– Береги себя. Забегу к тебе в другой раз, ладно?

– Хорошо, передавай привет домашним.

– Обязательно. До встречи.

30

Принеся себе кофе на скалу, Миа почувствовала мягкое дуновение теплого бриза с моря. Сегодня по радио сообщили о рекордно высоких температурах, и розовое небо на горизонте, за которым уже исчезло солнце, предвещало еще один погожий день завтра. Даже жаль, что она не в отпуске. Повязку с раны уже сняла. Она так давно не ныряла и очень скучала по тишине и тьме морских глубин. Она еще раз перелопатила всю информацию, которую прислали из Крипоса, но ничего не нашла по Люсьену Франку. Только одна запись: Мать считает, что видела его около своего дома тем вечером. Не подтверждено. Алиби. Отсутствовал на острове. Был в Тронхейме с сестрой Эмили Франк.

И адрес, Кнаррлагсунде.

Миа отлично знала, где это.

Она ездила туда насладиться роскошными видами природы за несколько дней до того, как сломался «Ягуар».

Ладно, съезжу туда завтра.

Еще раз проверю его алиби.

Миа пригубила кофе, наверное, зря она купила еще один, хотя спать все равно не собиралась, так что неважно.

Все вокруг погрузилось в ночь.

Миа любила это время суток.

Так легче думается.

Когда наедине с самой собой.

Вдруг на нее нахлынули воспоминания детства, из маленькой комнатки на чердаке дома в Осгорстранне. Мама пошла в уборную и увидела Мию не спящей у окна.

– Миа, почему ты не спишь?

– Я думаю.

Миа вытянула ноги на камне. Внизу пыхтела лодка какого-то ночного рыбака.

Окей.

Временная линия.

Еще раз:

20:31 – Мать звонит семье Бю.

20:40 – Юнатан выходит из дома.

20:50 – В Свингене свидетель видит машину.

21:42 – Мать снова звонит семье Бю.

21:47 – Мать звонит в полицию.

22:05 – Полицейская лодка прибывает в Свинген.

Она поднялась на ноги, быстро пошла к дому и стала рассматривать большую карту, которую повесила на стену.

Дом семьи Бю.

Здесь.

Березовая роща.

Здесь.

Свинген.

Тут.

Пристань, где нашли велосипед.

Тут.

Черт, не сходится, да?

Что же тут не так?..

Ход ее мысли прервал телефонный звонок.

Она, естественно, хотела отклонить его, но Мунк запретил так делать.

Ты должна быть в доступе.

Всегда.

Она улыбнулась, увидев имя на дисплее, вышла из дома и ответила.

– Привет, Габриэль.

– Привет, Миа. Знаю, что поздно, я тебе помешал?

– Ты никогда мне не мешаешь, Габриэль.

– Окей, спасибо. Хотел тебе сообщить, что мне удалось найти.

Он на секунду пропал, в трубке послышался какой-то шорох, и Миа пошла по дороге к пристани, пока голос Габриэля не вернулся.

– Ты меня слышишь?

– Да-да, слышу, извини, тут плохая связь.

– Это насчет того человека, кого ты просила проверить, Якоба Валлстедта.

– Да. Что-то выяснил?

– Ну, как тебе сказать. И да, и нет.

– Это как?

Он чуть помедлил с ответом.

– Ну, по реестру населения страны его не существует.

– Что?

– Я нашел только двоих Якобов Валлстедтов, и оба они мертвы.

Он полистал какие-то записи.

– Один умер в Бергене в 1997, а второй в Трумсё в 2008.

– Серьезно?

– Да, но слушай, вот что странно. В нашем реестре он есть, и он жив.

Миа покачала головой.

– Ничего не понимаю. Так он мертв или нет?

– Вот поэтому я и звоню. Я нашел его в двух местах. В нашей «Индисии» указан его адрес Форнесвейен 112, 7246 Сандстад. Это там у вас? Сандстад?

– Да, это здесь. Странно…

– Сейчас будет еще страннее, ты знаешь «Палантир», международный реестр? Там я тоже его нашел.

– И где он?

– В Нидерландах. Только имя и адрес. Но, мне кажется, кто-то меня заметил.

– В смысле?

– Ну, как бы тебе объяснить. У меня возникло ощущение, что там было эхо.

– Что?

– Сорри, это технический термин, раньше мы называли это эхом. Оно используется, чтобы регистрировать посещения страницы. Если я захожу в систему, она посылает сообщение об этом кому-то, понимаешь?

– Но кому?

– Понятия не имею. Могу выяснить, но тогда надо залезть внутрь программы, а это, вообще-то, запрещено.

– Но ты справишься?

– Ну, если меня принуждают, то…

Габриэль посмеялся.

– Значит в реестре населения Норвегии ничего?

– Нет, он мертв.

– Странно.

– Очень.

– Ладно, поговорю с Мунком. Завтра тебе позвоню, хорошо?

К острову направлялась маленькая лодочка.

Миа увидела свет фонаря на борту.

Что за?..

Это же…

– Слушай, Габриэль, мне пора, но у меня есть список имен, я попрошу тебя их проверить. И еще пару вещей. Отправлю тебе мейл, когда приду в участок.

– Хорошо, жду.

Миа убрала телефон в карман шорт и побежала вниз по скале, когда лодка пришвартовалась к берегу.

– София? Что случилось? Что ты тут делаешь ночью?

Трясущаяся девочка залезла по лестнице на пристань и тоненькими ручками крепко обняла Мию.

– Папа пропал. Нигде не могу его найти. Помогите мне. Пожалуйста!

31

Сорокатрехлетний Пелле Лундберг прекрасно знал, что за его спиной все жители Хитры обсуждали его и называли Пелле-НЛО или того хуже – чудиком. Но почему он, собственно, должен об этом переживать? Он давно их всех простил. Потому что они не знали того, что знает он, так ведь? Не понимали, все связано. Жизнь, смерть, вселенная, да и вообще все.

Пелле Лундберг шел и улыбался и, перекатив свой велосипед через канаву, прислонил его к дереву у входа в лес.

Он взял с собой немного, только самое необходимое.

Сменный комплект белья – вдруг он попадет на борт лучшего в мире космического корабля, а потом окажется, что там нет одежды его размера.

Хлебцы с икрой.

Кто их знает, что они там едят?

Может, каких-нибудь роботов-гусениц или астропорошок, который его желудок просто не выдержит?

Пелле не раз думал о том, что должно пройти время, прежде чем он станет как они, а может, вообще не получится? Может, он так и останется человеком? Это немного неясно, в их сообщениях об этом ничего не говорилось.

Только то, что они его заберут.

Сегодня ночью!

Он снова улыбнулся и занес рюкзак в лес, конечно же он взял сапоги, потому что здесь, в болоте Хавмюран, всегда было сыро, по крайней мере в некоторых его участках, и ему придется встретиться с будущим с мокрыми ногами, что крайне неприятно.

Пелле почувствовал жар, приливший к щекам, когда, наклонившись, прошел под большой елью и направился к башне для наблюдения за птицами.

Все-таки это немного глупо.

Что ему пришлось всех покинуть.

Ведь некоторые ему здесь нравились.

Есть пара приятных ребят, они тоже точно это заслужили, вместо того чтобы влачить унылое существование на планете Земля, не понимая, что с ними случится в конце.

О да, он видел эти взгляды.

На встречах коммуны, куда ему приходилось ходить.

Юпитер?

Ну да, Юпитер.

У психолога, который всегда обращался с ним как с ребенком.

Вы говорите, вас заберут на космическом корабле?

Да, черт возьми. Сколько раз еще объяснять?

Я избран.

Пелле поставил рюкзак на землю у подножья башни и с улыбкой посмотрел в небо. Достал телефон из кармана и проверил время на экране.

02:47

Вот как.

Рановато, конечно, но ему так не терпелось, дома он стоял в коридоре и переминался с ноги на ногу.

Что это?..

Пелле заметил что-то на болоте.

Свет?

Они уже здесь?

Он потер глаза, не мог поверить, что это правда.

Ой, опять!

Свет из стороны в сторону, кто-то ему посылал сигнал.

Они здесь!

У Пелле Лундберга от волнения перехватило дыхание. Он трясущимися руками надел рюкзак и медленно пошел на мерцающий огонь.

4

32

Полоска солнечного света сквозь легкие шторы опустилась на пол, когда Миа легла на него, укрывшись пледом. Этой ночью Миа спала совсем мало. Она отдала девочке свою постель, несколько раз пообещав, что не уйдет из комнаты. Девочка была крайне испугана, к тому же не привыкла ночевать не дома. Миа в конце концов дозвонилась до него. До Симона. Он был далеко, и было уже поздно. Так что она решила, что София останется у нее. Поговорим утром, ладно?

Миа встала, подошла к кровати и посмотрела на девочку. Та крепко и безмятежно спала. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, на маленьком красивом личике умиротворение. Бедняжка. Миа бросила взгляд на телефон. Половина шестого. Она потянулась, размяв мышцы после сна на жестком полу, и на цыпочках подойдя к окну, осторожно в него выглянула. Начинался новый прекрасный день, но, к счастью, жары еще не было. Миа погладила девочку по волосам и, тихонько выйдя из комнаты, спустилась по лестнице. А что это такое? Конечно, нет ничего странного в том, что стены полностью увешаны заметками и фотографиями, но некоторые из них девочке лучше было бы не видеть.

Привет, вот там Юнатан! Это правда? Вы его ищете? Какая вы добрая!

Мии присутствие девочки было в тягость.

Держать ее за руку.

Обнимать.

Видимо, Софии действительно нужно было почувствовать себя в безопасности.

Непривычно для Мии.

Она испытывала огромное уважение ко всем матерям мира, но сама она о материнстве и не помышляет. Дети? Никогда. Ее образ жизни не позволяет ей этого.

Она вышла из кухни с чашкой кофе и нашла в телефоне номер Симона. Вопреки ее ожиданиям услышать в трубке усталый голос, он оказался бодр и громок.

– Как дела?

– Все нормально. Она еще спит.

– О, хорошо. Я сейчас приеду, если можно. Сегодня ночью глаз не сомкнул.

– Приезжайте, – сказала Миа и, положив телефон на стол, встала перед стеной с фотографиями.

Еще раз проверила карту.

Нет, не сходится.

– Миа?

В дверном проеме неожиданно возникла София с сонными глазами.

– Привет, дружочек.

– Я вас не нашла и испугалась.

– Извини, я только за кофе сходила.

Девочка, прошлепав по полу босыми ногами, зевнула и села на диван.

– Что вы делаете?

– Ничего, просто работаю. Ты голодная? Хочешь позавтракать?

– Нет, спасибо.

– Папа уже едет, – кивнула Миа. – Будет с минуты на минуту. Ты собрала свои вещи?

– Что?

София непонимающе огляделась.

– Была рада, что ты навестила меня. – Миа погладила ее по голове. – Но мне нужно работать, так что он скоро тебе заберет, ладно?

София поджала ноги под платье.

– А нельзя тут еще немного побыть, обещаю вас не отвлекать?

– Нет, к сожалению, не получится.

– Но я боюсь. Папа такой странный. Его не было ночью, но дело не только в этом. Он ведет какие-то тайные разговоры по телефону. А вчера вечером я видела его с тем дядей в желтой лодке.

– В желтой лодке?

– Да. В той, что Эрик заметил у магазина.

– Эрик?

– Ты имеешь в виду того Эрика, с кем ты была тем вечером, когда пропал Юнатан?

София кивнула.

– Иногда мы играем в детективов. И он записывает все, что видит. Он много раз ее видел. Желтую лодку. Я думала, он ее выдумал, он часто так делает, но сейчас я подсмотрела, как папа в нее залезал, так что…

Миа села на диван рядом с девочкой и погладила ее по плечу.

– Давай проверим, правильно ли я поняла. Ваш наблюдательный пункт – это то место в маленьком леске, с которого видно море? По этой аллее Юнатан шел домой?

– Да.

– А эта желтая лодка? Эрик оттуда ее видел?

София кивнула.

– Знаю, что это было очень давно, но ты не помнишь, видели ли вы ее в тот вечер, когда исчез Юнатан? Ту желтую лодку?

Она покачала головой.

– Никогда ее раньше не видела. До вчерашнего вечера.

– Где ты ее увидела, говоришь?

– У нашего дома, внизу на пристани. Папе кто-то позвонил очень поздно, он спустился, и я пошла за ним. Потом приплыла желтая лодка, там был тот дядя, и они собрались что-то делать.

– А что они собрались делать, ты услышала?

– Нет. Я думала, они меня заметят, но они не увидели, и я, быстро прыгая по камням, пробралась через кусты смородины домой. Страшновато было, на самом деле.

– Молодец, ты смельчак, София. Папа тебя очень любит, но у него есть и своя жизнь. И он имеет на нее право, как ты считаешь?

Девочка бурно отреагировала.

– Ну да, но он же даже дома не ночевал.

Миа погладила ее по голове.

– Я думаю, вы друг друга не поняли. Мы это с твоим папой выяснили ночью. Он не мог уснуть. Пошел прогуляться, недалеко, вокруг дома. Вернулся домой и страшно испугался, когда не обнаружил тебя, правда? Очень хорошо, что он догадался, что ты могла приехать сюда, как и в прошлый раз. И все закончилось хорошо, да?

– Ну да, – пробормотала София.

– Хорошо, собери свои вещи, и мы спустимся к пристани. Он наверняка уже там.

– Ладно. – София нехотя поплелась в комнату.

Миа и София добрались до пристани как раз в тот момент, когда подплыл Симон. Он выключил мотор и, качая головой, взобрался по лестнице на причал.

– София.

Он крепко обнял дочь и присел перед ней на корточки.

– Не делай так больше, слышишь? Мы же много раз об этом говорили. Папа до смерти пугается, когда тебя нет дома. Что бы я делал без тебя?

– Все хорошо. Я же была тут. Но, может, в следующий раз ты решишь меня навестить днем, ладно? И с разрешения папы.

Миа потрепала девочку по волосам.

– Ну ладно, – пробубнила София.

Симон поднялся на ноги и удрученно покачал головой.

– Господи, спасибо вам. Не знаю, что и сказать. Меня чуть не разорвало на части, когда ее не оказалось дома. Она уже не впервые убегает, не предупредив, но еще ни разу не было так поздно. Боже, как я перепугался.

Вид у Симона был совсем другой, чем в прошлый раз. Небритый. Взгляд бегает. Нервно проводит рукой по своим светлым волосам.

– Слава богу, все кончилось хорошо, – сказала Миа.

– Слава богу.

Он облегченно выдохнул.

– Поедем вместе. Привяжи свою лодку сзади моей. Поблагодари Мию, София.

– Спасибо, Миа.

– Не за что.

Миа с причала помахала серой лодке, исчезающей за мысом.

И побежала вверх по камням.

Где же он, где же он…

Ей пришлось перелопатить четыре стопки бумаг, прежде чем она нашла то, что искала.

Допрос Педера Эфтедала, местного рыбака, 26 июля. Он упоминает лодку, которую видел в округе Скурвёя в указанный момент времени. Корпус светло-желтый, тип «Нордкапп» или подобная. На проверке.

Взяв ручку со стола, Миа подошла к карте и нанесла на нее местоположение наблюдательного пункта, о котором говорила София.

Провела по карте пальцем на юг, пока не дошла до Скурвёя.

Недалеко отсюда.

Взяв телефон, Миа снова вышла из дома и поднялась на скалу.

– Мунк слушает.

– Ты не спишь?

– Что у тебя?

– Хотела предупредить, что сегодня подойду попозже.

– Ладно, – зевнул Мунк. – Есть что-то интересное?

– Нужно кое-что тут проверить. Приду к ланчу, хорошо?

33

Стоя на ухоженном газоне, двадцатипятилетняя Лисси Нурхейм заметно нервничала, слыша вдалеке шум вертолета. Два года назад она бы просто посмеялась, если бы кто-то сказал ей, что с ней случится, но даже странно, насколько быстро она ко всему привыкла. Элизабет «Лисси» Нурхейм. Самая обычная девочка из Ставангера. Дочь Хенрика и Эвы. Папа работал на складе. Мама – помощником ювелира. Девочка выросла в таунхаусе недалеко от пляжей Ваулен. Ей нравилась ее жизнь. После школы она решила продолжить учебу, но не знала, куда поступать, в конце концов ее выбор пал на архитектурное отделение университета Тронхейма. Высокие требования к поступающим не составили для Лисси никаких проблем. Ее не просто хорошие оценки, а блестящие, неоднократно становились поводом для шуток у домашних, мол, в кого она такая уродилась? Ведь ни у кого в семье не было высшего образования. Ее родители гордились своим происхождением из рабочего класса. И понимание того, что надетые на ней сейчас роскошные платье и туфли стоят больше, чем зарплата матери за полгода, заставляли Лисси нервничать.

Девушка прикрыла глаза рукой от солнца, когда шум вертолета, забравшего ее родителей из аэропорта, стал ближе. Ее родители уже однажды встречались с его родителями, когда те пригласили их в один из дорогих ресторанов Осло, но довольны остались не все. Лисси помнила взгляд отца, когда тот увидел цены на изысканные блюда в меню. А когда принесли счет, он, сжав челюсти, гордо настоял на том, что оплатит свою часть, хотя эта сумма составляла семейный бюджет на еду на несколько недель.

Мать Лисси чувствовала себя тогда совсем иначе. Чуть ли не со звездочками в глазах, как маленькая девочка из мультфильма, попавшая в сказку. Она с восхищением вздыхала, слушая с открытом ртом светские рассказы Синтия и Хенри о своих эскападах. Как они ныряли за жемчугом на Фиджи. Как открывали детский дом в Непале. Тогда как взгляд отца становился все мрачнее, его худощавое тело все больше съеживалось на стуле, и когда все закончилось, он не проронил ни слова, лишь вежливо кивнул и ушел.

Сын миллиардера?

Лисси же ничего об этом не знала.

Конечно, ей никто не поверил, ни старые ни новые подруги, когда она вернулась домой из отпуска в Наксосе и рассказала о помолвке.

– С Александром Притцом?

– О господи.

– Золушка нашла своего принца.

Взрыв в соцсетях. За ночь число ее подписчиков в Инстаграм – а их было двадцать шесть – перевалило за тысячу.

Но не все в Интернете оказались добры, разумеется, нет.

Охотница за богатыми женихами.

Самый завидный холостяк Норвегии и эта серая мышь?

Охомутала парня!

Лисси, придя в отчаяние, изо всех сил пыталась себя защищать, но в итоге махнула рукой, потому что никто ей не верил.

Но это же правда!

Она понятия не имела, кто он такой.

Александр Притц?

Сын одного из богатейших жителей Норвегии?

Во-первых: нет, она никогда не слышала о нем раньше. А во-вторых, он себя назвал по-другому!

Свейн Хансен.

Так он ей представился.

Ей досталось небольшое наследство от бабушки, и Лисси смогла позволить себе съездить в отпуск. Учеба была трудной, гораздо тяжелее, чем она себе представляла. С утра до вечера она корпела над учебниками. Она заслужила провести две недели на Наксосе и отдохнуть в полном одиночестве. Там, в маленьком кафе, разместившемся в белоснежном домике с видом на Эгейское море, одним теплым вечером она и познакомилась с таким же путешествующим в одиночку норвежцем. Очень милым. И красавчиком.

Свейн Хансен.

Тоже студент, по его словам.

Будущий инженер.

И она в него влюбилась, по уши.

Он сохранял инкогнито.

Она даже не знала, что это.

То есть значение слова она, конечно, знала, но то, что кто-то, чтобы пожить в спокойствии, вынужден скрывать свое имя, – нет.

Она поняла это только когда приехала к нему в гости в Тронхейм. Что все не совсем так, как он говорил.

Роскошная большая квартира.

Личный лифт на верхний этаж.

Удивленная, она вдруг оказалась на огромной террасе с видом на весь город.

– Ты же любишь меня, Лисси?

Смотря печальным взглядом, он сжал ее руку в своей.

– Конечно люблю, что?..

– Мы любим друг друга за то, что у нас внутри, правда?

– Естественно, но что?..

Элизабет была потрясена.

Его чудовищной ложью о себе.

Но ведь он был прав.

Впоследствии она даже радовалась, что все произошло именно так.

Она влюбилась в обычного парня по имени Свейн.

Не в деньги.

А в него самого.

В Александра.

Лисси улыбнулась, когда увидела, что он к ней подходит.

Взяв ее за руку, он наклонился к ней, когда вертолет уже приближался.

– Ты сегодня видела Беньямина?

– Нет, а что такое?

– Полиция оградила территорию у болот. Там, где была вечеринка. Должно быть, что-то случилось.

– Ого. Нет, я его не видела.

Он достал телефон из кармана и бросил на него взгляд.

– Надеюсь, он не…

– Что?

– Да нет, ничего.

Он убрал телефон и нацепил на лицо улыбку. Уже отчетливо был виден вертолет, приближавшийся к острову.

Александр обнял ее.

– Все нормально?

Она кивнула.

– Ты же мне поможешь? Разрядить обстановку?

Она посмотрела на него умоляющим взглядом.

Он слегка вздохнул.

– Ты же знаешь, какой бывает мама.

– Ну да, но этот репетиционный ужин? Разве самой свадьбы недостаточно? Может, проведем время как-то поспокойнее? Поедем в Квенвэр вечером? Может, выпьем по пиву на набережной?

Александр снова вздохнул и что-то сказал, но Лисси не услышала, слишком близко шумел вертолет.

Встречный ветер хлестал по лицу Элизабет.

– Постараюсь, – крикнул Александр, крепко сжав ее руку в своей, и последовал за невестой к вертолетной площадке.

34

Закурив очередную сигарету, Мунк оглядел площадь: сотрудники полиции спешили к первому на сегодня брифингу. Настроение у Холгера было скверное. Опять плохо спал. Он очень хорошо себя знал – если сейчас начнет собрание, перед этим не успокоившись, то всех заразит плохим настроением. Коллеги по офису на Марибуэсгате использовали в таких случаях кодовое слово цианид. Это означало: Мунк сегодня ядовит, держитесь от него подальше. Недовольство. Это то, что он ощущал сейчас. Самим собой, и переутомление. Покрутившись пятьсот раз на слишком тонком матрасе отеля, он все-таки не удержался, и подняв с пола телефон, отправил целый поток сообщений. Привет, Лилиан. Я в Трёнделаге. Не знаю, насколько задержусь здесь. Как твой кот? Привет, Лилиан, тебе доходят сообщения? И не раз пытался звонить среди ночи – конечно, она не ответила. В конце концов Холгер оделся и вышел на улицу. И стоял там один под сумрачным небом у крыльца отеля. Только он, сигареты и тишина вокруг.

Ладно. Пора просыпаться.

Выбросив окурок, Мунк пересек площадь. Еще так рано, но уже ощущается, что будет жарко. Вчера он зашел в магазин в маленьком центре городка и купил шляпу от солнца. Выбор был невелик, и вид у Холгера в ней наверняка идиотский, но уж ничего не поделаешь.

– Привет, привет.

Проходя по коридору, Мунк со всеми поздоровался и, наконец заняв свое место у экрана и дождавшись, пока все рассядутся, начал собрание.

– Всем доброе утро. Спасибо за работу вчера, идем дальше.

– Удалось найти, кому принадлежит волос, да?

Это спросил Ральф Нюгорд, сегодня в футболке с изображением Боба Дилана.

– Верно, прошу прощения, может, Лука не всем разослал информацию?

Мунк бросил взгляд на местного ленсмана, который по-прежнему носил форму, хотя на улице стояла страшная жара.

– Кажется, посылал, – с сомнением произнес Лука и посмотрел в свой телефон.

– Как бы то ни было, – сказал Мунк. – Для всех, до кого информация не дошла. Криминалисты Крипоса отлично сработали и вчера прислали нам полный профиль ДНК, извлеченного из маленького волоска. Речь о волосе, который нашли в чашке…

– Мне включить? – перебил его Лука, кивнув на проектор.

– Да, спасибо, – буркнул Мунк и подождал, пока подключат его айпад.

– Вот. – Он увеличил картинку. – Это предварительное профилирование, конечно.

– Он нам известен? – спросила Риккардо, по-летнему одетая в желтую футболку, юбку в цветочек и сандалии.

Мунк почувствовал, что при виде ее у него улучшается настроение. Высокие личные качества. Профессионализм. Именно с такими характеристиками он набирал сотрудников в свою команду в Осло. Инициативная и умная Риккардо не боится выражать свое мнение и вести себя так, как считает нужным. Женщине порой нелегко быть в этой профессии, где, как правило, доминируют мужчины.

Сегодня ночью Мунк послал сообщение и Анетте Голи.

– Есть новости? Насчет отдела?

Ответ пришел с рассветом.

Увы, ничего.

– Нет, – продолжил Мунк. – Профиль мы получили, но он не совпадает ни с одним в наших базах.

– Но ведь сейчас речь идет НЕ о преступнике, верно?

Кевин Борг огляделся.

– Верно, – ответил Мунк – Ну, если только преступник не срезал собственный волос и не поджег его. Что, в общем, возможно. Мы ведь не знаем цели этой процедуры, зачем он сжигал волос в чашке. Если, конечно, за ночь кому-то из вас не пришли в голову умные мысли?

В ответ молчание.

– Этот профиль ДНК, безусловно, побуждает нас получить как можно больше анализов ДНК. Судмедэксперты отправили дополнительное оборудование, скажите, если кому-то нужна будет помощь с этим.

– А что насчет юридической стороны? – заметил Клаус Нильсен, полицейский адвокат, который тоже позволил себе слегка расслабленный образ – брюки цвета хаки и белая рубашка с коротким рукавом.

– Именно. Процедура проверки следующая: мы можем попросить об этом. То есть попросить у человека разрешения и, если он согласится, провести анализ. Но…

Он сделал жест рукой адвокату.

– Да, но если мы захотим получить конкретно чью-то ДНК, – сказал Нильсен, – а человек отказывается, мы окажемся перед выбором. Мы можем изменить статус на подозреваемый, что даст нам юридическое право провести анализ, но что неизбежно повлечет за собой некоторые последствия.

– Например? – спросил Лука Эриксен.

– Право на адвоката и тому подобное.

– Клаус хочет сказать, – дополнил Мунк, – что надо действовать дружелюбно и деликатно. Но постараться добыть результаты как можно большего количества человек, ясно?

Собравшиеся закивали.

– Ладно. У кого что есть?

– Я был в парикмахерской, – кашлянул Борг, посмотрев в свой блокнот. – Приятная владелица. Показала мне все. Она отвечает за отходы волос, держит их в мешке в подсобке, у них какая-то договоренность с одним художником, она использует волосы для плетения, что-то такое.

Он повернулся к Луке Эриксену, но тот лишь пожал плечами.

– Что касается списка клиентов, его не существует. На вопрос, кто ее клиенты, она ответила: Все на острове, у кого красивые прически.

По комнате прокатились смешки.

– Хорошо, спасибо. – Мунк поднял руку. – Мы не знаем, есть ли тут связь, так что больше не будем тратить на это время. Что по видео и фотографиям с вечеринки?

Он посмотрел на Нину Риккардо, та заправила волосы за ухо и вздохнула.

– Есть кое-что, но, к сожалению, меньше, чем хотелось бы. Работаем над делом.

– Значит по Йессике ничего?

– Пока нет. Кроме того, что я вам показывала.

– Окей, – сказал Мунк. – Вы возьмете за это ответственность? Попробуйте немного ускорить работу. Найти еще людей, кто там был. Проверить их телефоны.

Риккардо кивнула.

– Хорошо. Ладно. У кого-то есть информация по трем именам из блокнота? Мистер ЛОЛ? Биг Б? Вик?

– Я поговорил с Виктором Палатиным, – отозвался Лука. – С тем, кто работает на лососевой ферме. Его в тот день не было здесь, он был в монастыре на Таутре…

– Он что, монах? – хохотнул Борг, оглядевшись.

Эриксен кивнул и продолжил.

– Должен вернуться завтра. Он живет около Аксета, могу отвезти вас туда на лодке, так быстрее всего.

– Хорошо, скажите, когда он вернется, и мы с Мией съездим.

– У меня есть кое-что, – сказал Ральф Нюгорд. – Нилле, моя сестра, считает, что слышала, как одного из парней на Ульвёя называют Биг. Кажется, он бодибилдер. А его имя Биргер. Биг Б? Работает в пабе. Пойти по этому следу?

– Непременно, Ральф, идите, – подбодрил Мунк. – А что по мистеру ЛОЛу?

Тишина в комнате.

– Как мы видим, – Мунк полистал фотографии, пока не нашел снимок блокнота, – этот мистер ЛОЛ упоминается в списках чаще всего. В четыре раза больше, чем второй, Биг Б. А Вик. упомянут всего трижды. Так что без дальнейших выводов скажу, что мистер ЛОЛ меня интересует больше всего.

– У кого-то есть мысли, что может обозначать эта кличка? – спросила Нина, оглядевшись по сторонам.

– Я думаю, Laughing Out Loud, конечно, но может ли быть так просто? Что мы просто ищем весельчака?

– Вы имеете в виду комика? – спросил Нильсен, проведя рукой по лбу.

Вентиляторы включены, шторы опущены, но жара все равно просочилась в комнату.

– Я не знаю, – сказала Риккардо. – Звучит, конечно, так себе, но вполне может быть. Ему необязательно быть стендапером или кем-то подобным, но да, может, тут есть кто-нибудь известный такими вещами? Привлекать к себе внимание юмором?

Она посмотрела на Луку.

– С ходу в голову никто не приходит, но я наведу справки.

– Окей, – продолжил Мунк. – Допросы, допросы и еще раз допросы, сегодня, завтра, неделю – столько, сколько потребуется, пока мы не поговорим с каждой кошкой и мышкой на этом острове. Кевин?

– У меня в списке двенадцать человек, первые скоро придут.

– Хорошо. Ральф?

– У меня то же самое, первые уже ждут.

– Хорошо. Еще вопросы?

Все покачали головами.

– Хорошо, тогда работаем. Не забудьте…

Его прервал полицейский в форме, он постучал в дверь и, не дождавшись ответа, просунул голову в комнату.

– Видимо, важно, – сказал Мунк.

– Э, да, извините, я подумал, что да. Тут стоит какой-то тип и хочет с кем-то поговорить.

– По поводу?

– Он говорит, что он владелец лодки. Той, где мы нашли убитую. Говорит, что был там тем вечером.

– Отправьте его в маленькую комнату, – кивнул Мунк, доставая сигарету из пачки.

35

Лисси Нурхейм закрыла уши руками, когда вертолет после посадки снова взлетел и, увидев два улыбающихся лица, почувствовала, как напряжение в теле немного спало. Мама принарядилась. Надела свое самое красивое платье в цветочек и ту самую нитку жемчуга, которую купила на рынке на Гран-Канарии. Папа выглядел не как франт, конечно, но было видно, что он тоже старался. Симпатичные шорты с карманами по бокам и белая рубашка с короткими рукавами. И не кроксы, а нормальные ботинки с нерастрепанными шнурками.

– Ой, дружочек. – Мама поставила сумку на землю и обняла дочь.

Папа вышел из вертолета с двумя чемоданами. Ему явно было тяжело, и впервые в жизни он не проявил упрямства и согласился на предложения Александра помочь с багажом.

– Ох, вот это у вас тут погодка, – произнес папа, доставая из кармана носовой платок.

Вытерев лоб, он улыбнулся, подошел к Лисси и погладил ее по голове.

Ну вот и хорошо.

Она видела по его глазам, что все в порядке.

– На востоке все таааак вам завидуют. – Мама всплеснула руками. – У нас там уже много дней льет…

Она подтолкнула дочь локтем и фыркнула.

– Привет тебе от всех с прошлой работы… и да, от бабушки, конечно.

– Как она?

Мама чуть наклонила голову набок и посмотрела на папу.

– Да нормально. Так ведь?

– Как жаль, что она не смогла приехать, – произнесла Лисси.

– Ну да. Она уже старенькая, сама понимаешь. Не выдержала бы перелет. Но она передала, что обнимает тебя.

Мама еще раз обняла Лисси.

– Вам что-нибудь нужно? – вежливо спросил Александр. – Скоро будем обедать, но, может, что-то хотите раньше? Попить? Выпить? Или еще рановато?

– О… – воскликнула мама, снова посмотрев на папу. – Может, чего-нибудь с пузырьками бахнем? Было бы неплохо?

Папа кивнул.

– Мне не надо.

Он огляделся по сторонам.

– Куда нам?..

– Вы будете жить в большом гостевом доме, – указала Лисси.

– Сейчас принесу что-нибудь выпить, – улыбнулся Александр. – Оставим чемоданы здесь. Попрошу кого-нибудь их отнести.

Она видела, что папа нахмурился, но, к счастью, через секунду его недовольство прошло. Он явно настроился на позитив, на пару дней отложив политику в сторону.

Лисси мысленно поблагодарила отца.

Мама пришла в себя после полета и заметила наконец, где находится. Выпучив глаза, она прикрыла рот рукой.

– Господи. Неужели такое бывает?

– Ну все, все, – прервал ее папа.

– Да я просто… ну посмотри же, Хенрик.

Она погладила один из кустов роз, растущих в ряд вдоль ухоженного газона.

– Это что… мрамор?

– Эва… – вздохнул папа.

– Нет, ну ты только посмотри, фонтан! Я бы подумала, что у них есть садовник.

– Он у них есть, – сказала Лисси. – Но…

– Ого! – перебила ее мама. – Это самый большой садовый пруд из всех, что я видела. Не может быть, да здесь рыбы живут. Хенрик, смотри, вон оранжевые. Это что, карпы?

– Мама, – осторожно произнесла Лисси, чуть притормозив маму.

– Что, дружочек?

– Можно мы не будем говорить обо всем, что у них есть? Обо всех этих вещах? Я бы не хотела, чтобы мы…

Лисси показалось, что мама расстроилась, но через мгновение она кивнула головой.

– Конечно, милая, прости. Ты же знаешь, как меня все поражает. Извини, я возьму себя в руки.

– Ты быстро к этому привыкнешь. – Лисси взяла маму под руку.

– Как добрались?

– Что? А, хорошо. Твоему отцу, конечно, приспичило припарковаться в мили от аэропорта, и нам пришлось добираться до него на автобусе.

– Не на автобусе, а на маршрутном такси на двенадцать человек, – вздохнул папа.

– Можно было сразу из дома доехать на автобусе, столько же времени заняло бы.

– Нельзя же оставлять машину на самой парковке Гардермуэна за тысячу крон в сутки!

– Но с вертолетом все нормально? – спросила Лисси. – Сориентировались?

– Очень приятный мужчина, – улыбнулась мама. – Ждал нас с табличкой с нашими именами. Как сейчас модно, я себя чувствовала словно член королевской семьи. Боже мой, да тут еще и…

Она остановилась и посмотрела по сторонам.

– Что это?

– Конюшня.

– У них что, лошади?

Последний вопрос она прошептала.

– Эва… – вздохнул папа.

– Ну да, ну да, надо же мне хоть немного насладиться видами, – улыбнулась мама. – Ого-го, а вот и машины.

Пора уже идти в гостевой дом, а то папа уже еле сдерживается, но насчет машин Лисси была согласна с отцом.

Ладно большой дом, конюшня, два гаража, четыре гостевых дома и спа у воды, но машины – нет, они ей не нравились.

Показное богатство – да, но в основном все было без кричащей роскоши, в едином стиле и спокойных тонах. Даже статуи в парке за домом были выполнены довольно лаконично.

Но машины?

Нет, без них Лисси вполне могла обойтись.

– Здесь вы будете жить, – улыбнулась Лисси, открывая дверь в гостевой дом.

– Господи Иисусе, – произнесла мама, остановившись в дверях, закрыв лицо руками. – Невероятно. Сколько тут вообще комнат?

Она бросила сумочку на пол и исчезла в глубине дома.

– Да-да. – Папа вытер лоб. – Так как у тебя дела? Все готово?

– Все нормально, – сказала Лисси и, обвив рукой талию отца, приобняла его.

– Может, мы рановато приехали? Еще же шесть дней. Будем тут мешаться?

– Конечно же нет, папа. Я так рада, что вы приехали. У нас столько дел. Репетиционный ужин сегодня, а завтра портниха придет закончить мое платье…

– Да, наверное, мама тебе с этим поможет.

Он похлопал себя по карманам и вытащил из шорт какую-то брошюру.

– Нашел это в аэропорту.

Китовое сафари, Хитра и Фрёйа.

– Как думаешь, получится устроить что-нибудь подобное?

– Хочешь посмотреть китов?

– Очень, если у тебя, конечно, есть время.

– Конечно!

– Хорошо, – улыбнулся папа и полистал брошюру. – Тут написано по понедельникам и вторникам, два времени, в одиннадцать и три, отправляется от…

– Папа, – перебила его Лисси. – У них много лодок. Александр нас отвезет. Когда захочешь, ладно?

– Господи, у нас райская кровать, Хенрик. И джакузи. И у каждого своя ванная. И…

Восторги мамы прервал Александр, вошедший в комнату с бутылкой в ведре со льдом.

– Как у вас тут? Я подумал, шампанское подойдет. Нужно же отметить ваш приезд.

– С удовольствием, – улыбнулась мама.

– Добро пожаловать, тост, – торжественно произнес Александр.

– За молодых, – кивнула мама и подняла бокал.

Их прервал неожиданный рев мотора с улицы.

Новая яркая монструозная машина с ревом заехала на аллею и остановилась у главного дома.

Распахнув дверь, из машины вышла девушка в обтягивающем платье. Приподняв солнечные очки, она приложила бутылку ко рту, с трудом держась на высоких каблуках.

– Это?.. – спросила Лисси.

– Беньямин, – кратко ответил Александр. – Извините, я сейчас вернусь.

Он покачал головой, поставив бокал на стол, вышел из дома и решительным шагом пошел к парковке.

36

Вернувшись в участок после короткого перекура, Мунк заметил в коридоре овчарку. Когда он вошел в маленькую комнату, там сидел мужчина его возраста с собакой на поводке. Она зарычала, оскалив зубы, и гавкнула.

– Тихо, Кинг, – сказал мужчина, положив руку на голову псу, что не очень-то помогло.

– Добро пожаловать, я Мунк, а его нужно вывести, – указал Мунк на собаку.

– Нет-нет, он добрый, правда, Кинг? Хорошая собачка. Не мешай дяде, ладно?

Пес снова гавкнул.

Мунк вздохнул и крикнул в коридор.

– Лука?

– Да?

– Можете подойти?

– Нет-нет, Кинг не доставит нам проблем. Он может остаться. Правда, Кинг? Вот так, хороший мальчик.

Пес обнажил зубы и зарычал.

– Вы незрячий? – спросил Мунк.

– Нет, а что?

– Может у вас есть еще какая-то болезнь, потеря слуха или снижение физических функций, что делает необходимым для вас присутствие собаки-поводыря?

– Нет, Кинг не…

– Хорошо, – прервал его Мунк.

– Да? – сказал Лука, просунув голову в дверь.

– Прогуляйтесь с этой собакой вокруг дома.

Мунк закрыл за ними дверь и сел на стул.

– Так-то лучше. Здравствуйте. Я Холгер Мунк. А вы?..

– Рогер, – представился мужчина и немного на взводе подал руку следователю.

– Привет, Рогер, чем могу вам помочь?

Плотного телосложения Рогеру с лысым теменем и седеющей бородой было, наверное, под пятьдесят. Он был похож на отца Пеппи Длинныйчулок, вернувшегося из очередного морского путешествия. Золотая сережка в ухе. Тельняшка. Кожаный жилет. Обрезанные джинсовые шорты с пятнами краски повсюду.

– Это моя лодка. И я знаю, кого вы ищете.

– Правда?

Мунк потянулся за ручкой и блокнотом, лежавшими на столе.

– Извините, что не пришел раньше, был в городе. Вчера открывали выставку. Галерея SG на Хьёпманнсгата. Пришло много народу. Я даже продал пару картин.

– А в субботу вы здесь были?

Он кивнул.

– Конечно, мне не стоило соглашаться сдавать ей эту лодку. Глупость какая. Как это на меня похоже. Слишком добрый ко всем. Ну вот такой уж я. Если кому-то что-нибудь нужно, я…

Рогер развел руками и покачал головой.

– Так вы знали, что она там жила?

– Да-да. Неофициально, естественно. Тсс, тсс. Если, конечно, не придут из каких-нибудь служб и не предъявят требования пожарной безопасности или бог его знает чего, это ответственность владельца, хоть это и всего-навсего старый рыболовецкий бот, но так уж случилось, что делать? Постоянное управление индивидом, и где тогда свобода? Право на собственность и все такое?

– Ладно, – вздохнул Мунк. – Значит, Йессика жила в лодке. Сколько это продолжалось?

– О, недолго.

Художник почесал бороду.

– Пару месяцев? С марта, вроде.

Он наклонился над столом.

– Совесть мучает, понимаете.

– За что?..

Он приставил воображаемое горлышко бутылки ко рту.

– Выпиваю. Сейчас уже меньше. Только одно пиво, когда работаю над картинами, но до работы… нет.

Он провел рукой по темени и покачал головой.

– А почему совесть мучает?

– Ну, я зависал там. Когда вдохновение не приходило.

– Где там?

– У Лауры? – вопросительно сказал он, словно Мунк уже знал, о ком речь.

– Вы имеете в виду мать Йессики?

Мунк мысленно сделал себе пометку.

Мать. Больница. Когда?

– Да, к сожалению. – Здоровяк соединил пальцы рук. – И я ведь видел, что у девчонки все не очень. Черт подери, она еще в пижаме бегала, пока мы там наклюкивались. Теперь подросла, я однажды увидел ее около кинотеатра и подумал…

– Так вы предложили ей лодку?

Он кивнул.

– Лучше бы предложил ей место у себя дома, но там тесно и повсюду мои материалы для работы.

– Так. Вы сказали, что знаете, кого мы ищем?

Во взгляде художника появилась некоторая самоуверенность. Он откинулся на спинку стула и медленно кивнул.

– О да, это я знал.

– Что знали?

– Что с этими богачами что-то не так. Как правило, так и бывает. Пффф. Когда богатство из ниоткуда, то всегда что-то нечисто.

– Вы про семью Притц?

– Так точно. Я ходил в лодку, забирал одну из своих палитр, и там был он. Припарковал свое желтое сияющее чудовище чуть выше по дороге, словно это помогло бы не заметить его.

Рогер посмеялся.

– Речь о Хенри Притце?

– Что? Нет, я не про того идиота. Тот только спасением коал в Австралии занимается. Нет-нет. Я про Беньямина Притца.

– Беньямин – это тот, что женится?

– Нет, женится Александр. Золотой мальчик. Он и мухи не обидел за всю жизнь. Нет, я о Беньямине. Младшеньком. Совсем другого сорта. Я думал, он уже есть в ваших списках. Досье? Хотя, может, богачи туда не попадают. Откупаются за свои проступки?

– Мы на начальной стадии расследования, – сказал Мунк. – Но, конечно, мы рассматриваем всех, кто может представлять для нас интерес. Когда, говорите, это случилось?

– В субботу.

– Да, но во сколько?

– Ну, во сколько… часов в восемь-девять?

– Вы хотите сказать утра?

– Что? А, да. Я потом поехал домой. Надо было повесить работы, все приготовить.

– Окей. А раньше вы его там видели?

– Нет. Хотя подождите, один раз видел. Не уверен, был ли он в лодке, но шел он от бухты. Возвращался к машине. Избежать со мной встречи не удалось, не так ли?

Мунк записал все в блокнот.

Беньямин Притц.

Биг Б?

– Есть ли еще у вас важная информация?

– В смысле? Я же сказал, кто это был.

– И спасибо вам за это. Но я пытаюсь представить себе всю картину. К Йессике наведывался кто-то еще?

Рогер почесал бороду.

– Нет, я там бывал не так часто. Пелле заходил, конечно, но он и мухи не обидит.

– Пелле?

– Пелле Лундберг, – кивнул похожий на морского разбойника художник. – Пелле НЛО? Я часто видел их вместе. Изгои находят друг друга, так всегда бывает.

– А в субботу вы его там видели? Этого Пелле?

– Нет, только богача.

– Хорошо, спасибо. – Мунк поднялся со стула.

Он постучал в окно и жестом позвал Луку, гуляющего с овчаркой на газоне.

– Это все?

– Да, спасибо. Мы свяжемся с вами, если понадобится что-то еще.

«Морской разбойник» встал и, выйдя за дверь, исчез в коридоре.

Следователь собирался его проводить, но тут в кармане завибрировал телефон. Мунк достал его и увидел имя на дисплее.

Лилиан.

– Лилиан, привет.

– Привет, Холгер. Ты звонил?

Мунк извлек из пачки сигарету и открыл окно.

– Да. Извини. Не мог уснуть.

– Ты на работе?

– Да, в Трёнделаге. А ты? Как дела?

37

Миа переехала узкий мост с видом на Кнаррлагсунде и продолжила путь к Уллвёйстиен. Свернув на дорогу с указателем Прествиквейен, она проехала до конца и, увидев заброшенную ферму, решила, что прибыла по адресу. Оставив мотоцикл на дороге, Миа поняла, что понемногу приходит в себя. Отпуск и вправду закончился. К ней вернулся взгляд полицейского. Она, обводя глазами окрестности, неторопливо поднималась к старой постройке Люсьена Франка. Того человека, кто, по словам Аниты Хольмен, был у нее в саду. И которого она назвала свиньей. Мии не хотелось бы отнестись к нему предвзято, но пока была вынуждена признать правдивость слов Аниты. Автосервис Роара был просто детским садом, образцом чистоты по сравнению с фермой с тремя одинаково ветхими строениями. Жилой дом выглядел почти заброшенным. Дверь перекосилась. Краска облупилась. В разбитом окне хлопала на ветру грязная занавеска. Повсюду раскидан мусор. Пластиковые пакеты, какие-то ржавые куски металла. Посреди двора валялся мопед без колес, а рядом с ним гниющий матрас. Приблизившись к дому, Миа почувствовала какую-то вонь. Забравшись на стопку картонных коробок, она вдруг поняла, что это. В давно не чищенном загоне лежала большая свинья. Изнутри дома до Мии донеслись какие-то звуки, она подошла к одному из грязных окон и осторожно заглянула в него. В кресле напротив включенного телевизора сидел мужчина, закинув ноги на стол и держа в руке банку пива.

Миа прошла к двери и постучала по косяку.

– Эй?

– Что такое?

Раздался недовольный окрик за дверью.

– Миа Крюгер, полиция. Люсьен Франк?

Она услышала, что в доме что-то упало на пол, мужчина тихо выругался и зашаркал к двери.

– Да?

В дверях показался полный мужчина немного за пятьдесят. В спортивных штанах и носках, грязной футболке и кепке, с мешками под красными глазами и желто-коричневыми зубами, и жевательным табаком под нижней губой.

– Чего?

Он, прищурившись, посмотрел на Мию и рукой с банкой пива почесал себе живот.

– Я Миа Крюгер, полиция. Вы Люсьен Франк?

Он перевернул кепку козырьком вперед.

– Не твое собачье дело!

– Я расследую убийство Йессики Баккен. Я могу войти?

Франк поморщился и бросил беглый взгляд назад.

– Э… а что? Зачем?

– Можем и тут поговорить. Вы ее знали?

– Кого знал? Ты про ту, что убили там в бухте?

– Да. Йессика.

– Понятия не имею. Зачем вы сюда пришли? Меня опять кто-то видел?

Франк покачал головой, глядя на Мию с откровенной насмешкой.

– Знаю я, чем вы занимаетесь. Это все та тетка со своим сыном, да? Он сбежал из дома, потому что она сука. Типа, она меня видела. Типа, я шлялся рядом с лодками? И был в том саду, да? Либо эта дамочка слепая, либо она точит зуб на меня, откуда мне знать. В любом случае, ни про каких убитых подростков я ничего не знаю и понятия не имею, где тот ребенок. Или опять соседи?

Он плюнул через перила и кивнул на двор по ту сторону участка.

– Это мои деревья.

Он указал на них.

– Граница проходит там, а тут я пилю что хочу, мать их, или как? Это же на моей территории!

– Так вас там не было? – спросила Миа.

– Где? В саду той бабы или у бухты? Вы же знаете, у меня есть алиби на тот вечер. Вы что, тупые? Или считаете, что моя сестра подтвердила алиби, чтобы прикрыть меня? Да ладно.

Он рассмеялся, обнажив свои желто-коричневые зубы.

– Она бы палец о палец не ударила ради меня, даже если бы меня нашли заколотым в канаве. Мы были у адвоката в Тронхейме, повезло мне, да? У меня даже бумажка есть, хотите посмотреть?

– Хочу, – сказала Миа.

Франк оторопел, словно не ожидал такого ответа, но пришел в себя, покачал головой и исчез в доме.

Вернувшись с конвертом, он гордо произнес.

– Вот, сами прочитайте.

Он открыл его и протянул Мии измятую бумагу.

– Встреча? Видите? Семейные дела.

Миа быстро пробежала глазами листок.

– У вас была встреча с адвокатом в вечернее время?

– Ну да. И что?

Она подняла бумажку к его глазам.

– И вы считаете, что это приглашение – доказательство того, что вы там были?

Франк вздохнул и плюнул на землю.

– Нет, умная ты. Моя сестра получила такое же, и хоть она ненавидит мою рожу, сложно не признать, что мы были там вместе. Особенно учитывая, что там был и этот идиот адвокат. Достаточно вам такого алиби, а?

Миа кивнула и вернула ему листок.

– По какому поводу была встреча?

– А это вас уже не касается.

Франк сделал глоток пива и огляделся.

– Так это все? Вы пришли одна? Без этих бумажек, как их там…

– Ордер на обыск?

– А? У вас он есть?

– Нет, я только…

Франк ухмыльнулся.

– Тогда, полагаю, на этом мы закончили.

Он почесал живот и махнул рукой Мии. Остался стоять на лестнице, пока она не покинула его владения.

Миа достала телефон из кармана и позвонила Мунку.

– Ты где?

– В участке. Получилось что-то узнать у Франка?

Миа бросила взгляд на полуразвалившийся дом.

– Алиби подтвердилось, судя по всему. Но не знаю. Я бы еще раз туда заглянула, но вряд ли это получится?

– Только если ты как-то свяжешь Франка с Йессикой.

– Ладно. А у тебя что?

– Кажется, мы нашли нашего Биг Б.

– Да?

– Как минимум нашли кандидата. Владелец лодки видел Беньямина Притца там в субботу.

– Того богача?

– Да, но не вечером, а раньше. Сходим туда? Посмотрим, что он скажет.

– Окей. Поедем вместе?

– Буду ждать тебя здесь.

– Уже еду, – сказала Миа, надевая шлем.

38

Ханна Хольмен в наушниках с ноутбуком на коленях сидела на кровати. Сильвия отправила ей кучу сообщений, но Ханна не отвечала, не обнаружив там ничего нового. Вопросы подруги повисли в воздухе. Ты придешь? Все собираются возложить цветы на дороге. Идешь? Ханне стало стыдно, и она открыла телефон. Сильвия-то ни в чем не виновата. Ей было так же, как и Ханне. Они обе чувствовали себя совершенно убитыми после случившегося. Те сутки, что подруги провели вместе, они беспрерывно плакали. То смотрели фотографии Йессики, то говорили о том, что же случилось. Вновь смотрели фото и снова плакали. В какой-то момент Ханне стало казаться, что она вот-вот захлебнется слезами. Она извинилась и уехала на велосипеде домой. В ее комнате было тихо и пусто. Ханна почувствовала, что со смертью Йессики умерла частичка ее души.

Ханна быстро набрала сообщение.

Плохо себя чувствую. Положи за меня несколько колокольчиков, ладно?

Она выключила звук на телефоне и убрала его в ящик стола. Забралась обратно на кровать и исчезла за экраном. Раньше мама неусыпно следила за тем, чтобы дочь не сидела за компьютером слишком долго. Не выпадала из реальности. Но теперь мама ушла в себя. Ханне, как и ей, тоже хотелось сейчас исчезнуть, хотя бы ненадолго.

Она нажала на иконку и залогинилась во «Френдз». Лучше держаться подальше от Фейсбука, там негде затеряться. Страничка Йессики пестрела комментариями, один печальнее другого. Прощай, друг. Скучаю по тебе. Ты была лучшей, Йессика! Во «Френдз» все было иначе. Здешних пользователей не так много. Там можно просто познакомиться с ребятами ее возраста со всего мира. Но, как правило, Ханна выбирала тех, кто из Норвегии, хоть она и неплохо говорила по-английски, но на норвежском все равно проще. У нее в друзьях были в основном девушки ее возраста. Но есть и парни. Ханне поступало много запросов, но в большинстве своем они интересовались, есть ли у нее парень и все такое, а она сюда заходит не за этим. А за простым общением. Ханна состояла в двух группах: Любители книг и Любители математики. В последней было мало подписчиков, что неудивительно, и те, кто в ней состоял, были похожи на нее. Как же приятно спрятаться иногда и побыть самой собой. А не притворяться, как обычно. Фабиан, психолог, говорил об этом однажды, как важно быть собой. И она подумывала поговорить об этом с ним в следующий раз, что она хочет попробовать не смотреть на мир чужими глазами. И вообще, может, ее удочерили? Может, она родом не отсюда? А из большого города в Европе, где другая культура? Не раз эти мысли приходили в голову Ханне, особенно когда она зависала с компанией Андреса. У парней из этого круга, да и у девочек тоже, были совершенно другие интересы. А еще у нее не было папы, верно? Может, он живет где-то в Амстердаме? Или в Риме? Может, в ней говорят его гены? Может, он профессор университета? Или писатель? Может, сидит в белом домике под апельсиновым деревом с видом на Средиземное море и пишет свой великий труд, который вскоре прочтет весь мир?

Она спрашивала маму несколько раз об отце, не требовательно, нет, просто осторожно интересовалась. Но мама не хотела об этом говорить. Тогда Ханна написала мейл в органы власти с вопросом, как ей узнать, кто ее отец, и получила ответ, что имеет на это полное право, но только после того, как ей исполнится восемнадцать, и, если мать зарегистрировала имя отца официально.

После такой информации Ханна немного приуныла.

Если мама не хотела об этом говорить, значит, оно не зарегистрировано. Но надеяться же все равно можно.

Ханна вошла в группу Любители математики, но сегодня никого онлайн не было. Ничего странного. Там очень мало народу, ведь таких, как она, немного. Ханна с самого детства была не такая, как все. В школе она училась по учебникам следующего класса, потому что материалы своего она уже освоила, тогда как ее одноклассники стонали, ломая голову над задачками.

Ханна вышла из группы математиков и вошла в Любителей книг. Онлайн сидели двое. Один незнакомый парень и одна ее подруга. Нина из Кристиансанна. Ханна улыбнулась и послала ей смайлик.

Ответ не заставил себя ждать.

Привет, Ханна!

Ханна поводила пальцами по клавиатуре и почувствовала себя спокойнее.

Привет, Нина! Как дела, читала что-нибудь новое?

Она увидела точечки на экране – подруга писала ответ.

Сейчас читаю Гарри Поттера, четвертую часть, ты читала?

Ханна прочла первую, но она ее совсем не впечатлила. К тому же осталось непонимание. Если мальчик волшебник, почему он просто не взмахнет палочкой и не уладит все? Но нет. Оказывается, этого недостаточно. Ханне понравилась только Гермиона. Она сильная. Но вообще Ханна недолюбливала все эти фокусы с эликсирами и магией, ей больше нравились реалистичные истории.

Она написала ответ.

Нет, не читала, интересно?

Снова точечки на экране.

О, да, оооочень, не хочу, чтобы книга заканчивалась.

Ханна не ответила сразу, и пришло продолжение.

Знаю, что это детское, но я и сама иногда веду себя как ребенок!

Улыбающийся смайлик со слезами смеха.

А ты что читаешь?

Ханна бросила взгляд на стопку книг на полу у кровати.

Джон Грин. «Судьба – жалкий предатель». Почти дочитала.

Девушка быстро напечатала ответ.

Классное название! О чем она?

Ханна моментально ответила.

Об очень больной девочке, у нее рак. Она встречает парня, тот тоже болен. Не буду спойлерить дальше…

Ханна почувствовала, что в комнате стало жарковато. Она подумала, не спуститься ли вниз к скалам, чтобы охладиться, но от этой мысли ей сделалось нехорошо. Она наклонилась к окну и приоткрыла его.

Ой, как грустно. Надо прочитать!

Да, советую! Очень интересная!

На экране снова замелькали точечки, хоть Ханна ничего не спрашивала.

Мне пора бежать! Поболтаем позже!

В чате стало пусто, остался парень, которого Ханна раньше тут не видела.

Она нажала на его профиль.

Людвиг, 16 лет, Тронхейм.

О, Тронхейм? Недалеко от нее.

Она стала читать дальше.

Привет, меня зовут Людвиг. Иногда мне одиноко, поэтому я читаю книжки и ненадолго забываю про реальность .

Ханна слегка улыбнулась.

Совершенно согласна.

Она посмотрела на его аватарку. Обычное фото, ей такие нравились. Не то что те, на которых демонстрируют свои мышцы или держат огромную рыбу в руках. Просто фото, просто застенчивый взгляд из-под непослушной челки.

Ладно.

Она кликнула на ссылку справа.

Мои любимые книги.

Прокрутила вниз и подняла брови от удивления.

Мураками, Норвежский лес.

Хмммм…

Обычно она не кликала на мальчиков.

Но этот показался ей?..

Она нажала и стала ждать.

Точки на экране зашевелились не сразу.

Привет?..

Она набрала ответ.

Хой, хой. Просто увидела, что ты из Тронхейма. Я сама с Хитры. Жарковато сегодня.

Через некоторое время пришел ответ.

Да, тут то же самое. Очень жарко. Но я дома сижу. Почти дочитал до конца книгу, не могу остановиться…

Смайлик с языком.

Ханна напечатала ответ и улыбнулась.

И я. Тоже дома. Что читаешь?

На этот раз ответ пришел быстрее.

Джефф Нун. Вирт.

Никогда не слышала, о чем это?

Ханна потянулась открыть окно пошире.

Научная фантастика. Но как бы не совсем.

Киберпанк. Кажется, это так называется.

Снова точки, и она подождала с ответом.

… жанр такой, сорри.

Хммм…

Круто, я не знала про такой. О чем там?

На этот раз его ответ занял время, он явно писал большое сообщение.

Люди охотятся на перья. Которые можно положить на язык. В этих перьях есть сны. И можно в них попадать. Очень круто. Не хочу, чтобы заканчивалось.

Она с улыбкой напечатала ответ.

Вау, звучит классно. Надо почитать. У этого автора много книг или как?

Ответ пришел быстро.

Вроде в этой серии четыре. Пришлю тебе названия. Нужно добавиться в друзья, чтобы я мог написать тебе в личку?

Она нажала на кнопку добавления в друзья.

Надо добавиться. Я тебя добавила.

И подождала ответа. Это заняло некоторое время. Словно он думал.

Наконец появились точечки.

Ок. Принял запрос. Сейчас посмотрю названия на полке.

Ханна выглянула из-за шторы в окно.

Что-то происходило у дороги.

Из подъехавшей машины вышла Сильвия и мама, которая ее привезла, сказала что-то дочери через дверь.

Сильвия кивнула и бегом побежала к дому Ханны.

Ханна разочарованно вздохнула.

Опять конец спокойствию.

Пальцы быстро набрали сообщение.

Сорри, надо бежать. Пришлешь список, ладно?

Она разлогинилась, закрыла ноутбук и с улыбкой стала спускаться по лестнице.

39

Мунк уже сидел в машине, когда приехала Миа, и, кажется, настроение у него поменялось после утренней летучки. Лицо шефа была хмурым, взгляд серьезным, и говорить Мунк начал, только когда выехал на трассу.

– Да-да, – пробормотал он, доставая сигарету из пачки на приборной панели.

– Что-то случилось? – спросила Миа, нажав на кнопку, чтобы открыть окно.

– А? – переспросил Мунк, закурив. – Да нет. Хотелось верить, что спустя тридцать лет на этой работе можно было бы и привыкнуть, но, видимо, нет.

– Нельзя, это правда, – сказала Миа. – Я тоже не спала сегодня. Сидела думала.

– Совсем еще девочка, черт побери, – произнес шеф, покачав головой. – Ну ладно бы старики. Тоже не очень, но с этим можно еще как-то смириться, но девчушка? У нее вся жизнь была впереди. От одной этой мысли становится плохо.

– Что там владелец лодки?

Мунк повернул к Мии лицо.

– Что? А, этот. Оригинальный персонаж, но выглядит честным. Зависал с матерью Йессики, когда девочка была еще ребенком, и, увидев сейчас, дал ей эту лодку, чтобы как-то оправдать себя в собственных глазах, как мне думается.

– Надо ехать в город, или как?

– К Лауре Баккен?

– Ну да.

– Я сейчас звонил в город дежурному отделения. Он сказал, ее пока не отпустят. Она не в состоянии позаботиться о себе, как он пояснил. Я хотел поговорить с ней по телефону, но он уверял, что это бесполезно.

– Обдолбанная?

Мунк пожал плечами.

– Сложно сказать. Два с половиной часа туда? Поездка займет пять-шесть часов. В приоритете ли это сейчас? Маловато в сутках часов.

– Стрессуешь?

Он не ответил, а лишь слабо кивнул, почти незаметно, и снова затянулся сигаретой.

– Попробую поговорить с ней по телефону еще раз сегодня вечером, если не выйдет, поедем.

– Может, послать кого-то из полиции Тронхейма?

– Они были там вчера. Ответ один – из нее ничего не вытянуть, пришлось развернуться и уйти.

– По крайней мере, ей сообщили? – сказала Миа, когда они миновали Квенвэр.

– Сообщили, – проговорил Мунк. – Очень хотелось бы ее разговорить, но не факт, что она сможет нам чем-то сейчас помочь. По словам девочек, Йессика довольно давно не появлялась дома, в основном живя в лодке.

– Что он сообщил про Притца?

– Беньямин Притц, да. – Мунк наконец открыл окно со своей стороны. – Это только у меня такое впечатление или это семейство и правда недолюбливают на острове?

Он повернулся к Мии.

– И то, и то, мне кажется. На официальном уровне они уважаемые люди. Рабочие места, налоги с доходов, вот это все. Но в личном плане? Мало приятного рвать задницу на разделке рыбного филе, едва зарабатывая на еду, и видеть, как эти купаются в миллионах. Обычная зависть, полагаю.

– Мне бы тоже не помешала парочка миллионов этих крон, – сказал Мунк и наклонился вперед к лобовому стеклу, когда свернул с дороги и увидел впереди большие дома в конце парковой аллеи.

Чуть выше по аллее навстречу Мунку и Мии ехал ярко-желтый низкий спортивный автомобиль. Когда машина остановилась перед ними с включенным двигателем, Миа увидела на капоте «Ламборгини», которого ни с чем не спутать, логотип быка.

– А вот и сам принц.

Мунк затушил сигарету в пепельнице и открыл дверь.

– Думаю, принц это второй, – заметила Миа. – Этот – темная лошадка, насколько я поняла.

Она вышла из машины и пошла за Мунком к желтому автомобилю.

– Так-так, – улыбнулся молодой человек за рулем. – Стоите тут, загораживаете путь? Вы доставщики шампанского, что ли? Въезд для продуктовых машин сзади, не паркуйтесь здесь, разозлите Синтию.

– Синтия – это ваша мать? – спросил Мунк, показывая свое удостоверение.

Беньямин Притц посмотрел на него и поднял брови. Но в целом сохранял спокойствие и не подавал виду.

– А, полиция, тогда ладно. Вы приехали искать невесту? Думаю, она заблудилась.

Он посмеялся и нажал кнопку, полностью открыв окно машины.

Скользкий тип. Живое воплощение образа холеного избалованного наследника миллиардера, судя по одежде и самодовольному виду. Загорелое лицо с белыми как жемчуг зубами, которые явно не от природы такие. Белоснежная рубашка с коротким рукавом, клетчатый платок на шее и блестящие кольца на обеих руках. Миа разглядела на сидящем за рулем Притце шорты цвета хаки, и, скорее всего, дополняли наряд стильные топсайдеры. Притц провел рукой по гладким волосам и наклонился над телефоном, закрепленном на штативе на приборной панели.

Миа видела, что Мунк вздрогнул от неожиданности, когда из машины вдруг раздалась музыка. Внутри «Ламборгини» все тряслось, парень наверняка установил в нее аудиосистему по цене машины.

– Я просто проверяю новые басовые колонки, – улыбнулся Беньямин, кивая в такт с тяжелыми басами. – Как вам?

Он посмотрел на Мию тем самым взглядом, которым частенько смотрели на нее мужчины, независимо от их дохода и возраста. Его глаза не смотрели в ее, а оценивали Мию сверху донизу.

– Можете немного убавить звук? – спросил Мунк.

– Что? – Притц приложил руку к уху, желая поддразнить полицейского. – Я вас не слышу.

Мунк сделал круговые движения рукой. Притц рассмеялся и выключил музыку.

– Ну как работает?

Он еще раз посмотрел на Мию.

– Двигатель тоже выключите, – приказал Мунк.

Миа видела, что шеф с трудом держит себя в руках.

– Слушаюсь, босс, – отчеканил Притц, отдав честь.

Он нажал на кнопку на руле, и наступила тишина.

– Спасибо, – выдавил улыбку Мунк. Ему хотелось схватить Притца за шею и надавать по морде.

– Так чем я могу быть полезен? – улыбнулся Притц. – Полагаю, вы меня искали? Насчет той девушки, которую нашли в лодке? Кто-то видел мою машину, да?

Он бросил взгляд на Мию, и она поняла, что он не такой дурак, за которого себя выдавал.

– Все верно, – сказал Мунк. – Вы там были?

– В бухте? В субботу?

Он сделал вид, что на мгновение задумался, но было очевидно, что ответ был готов заранее.

– Да-да, кажется, в субботу я туда заезжал. Там была одна яхта, хотел взглянуть на нее. Яхт много не бывает, вы так не думаете?

Притц снова смотрел только на Мию.

– Яхта? – спросила она спокойно. – Но там же нет глубоководного причала?

– Э-э, есть… или нет, наверное, нет, но яхта не на причале. Меня маленькие лодочки не интересуют. Та яхта стояла на якоре в бухте.

– Покажете нам? – продолжила Миа.

– Яхту? – спросил Притц. – Нет-нет, ее там уже нет. Да она мне и не подошла. Так что да. Это все? Я вспотел как черт, тут жара как на юге стоит. Поеду на дорогу протестирую эту модель «Хорн Акустикс». Она кому угодно уши свернет. Хотите со мной? Тут, правда, место только для одного хватит, но…

Он улыбнулся и снова посмотрел на Мию.

– Вы ее знали? – спросил Мунк.

– Кого? Йессику?

– Да.

Притц замешкался, на этот раз не притворно.

– Ну как знал. Я знал, кто она, видел ее, но лично нет, если вы об этом. Я не так много езжу по острову. В основном дома готовлюсь к грандиозной свадьбе.

Последнее он произнес, иронично приподняв бровь.

На аллее показался какой-то фургон. Он сбавил скорость и остановился в нескольких метрах от машин полицейских и Притца.

– Ой, – сказал Притц, посмотрев в зеркало заднего вида. – Надо уступить дорогу. Да-да, приятно было поболтать. До встречи.

Он улыбнулся, нажал кнопку на руле, завел машину и помчался вниз по дороге.

Мунк жестом показал фургону проезжать и достал из пачки сигарету.

Покачав головой, он посмотрел на коллегу.

– Ну что, какие мысли? Надо его на нормальный допрос?

– Был замечен на месте преступления, по идее, причина достаточная?

– С натяжкой. Восемью часами ранее, но все-таки.

Мунк стоял и задумчиво смотрел на огромные владения Притцев. У Мии зазвонил телефон.

Она взяла трубку и, увидев, кто звонит, отошла на несколько шагов от Холгера.

– Миа слушает.

– Привет, Миа, это Симон.

– Привет, Симон.

На другом конце повисла пауза.

– Я… – начал он.

– Да? Слушайте, я на работе, лучше нам…

– Извините, – быстро проговорил он. – Но я должен с вами кое о чем поговорить.

– Правда?

– Я был с вами не совсем честен.

– Так?

– Вы могли… заехать ко мне? Может, вечером?

– Не намекнете, о чем речь?

– Лучше не по телефону. Сможете?

Мунк жестом позвал Мию.

– Окей. Заеду после работы.

– Большое спасибо.

– До встречи. – Миа убрала телефон в карман.

– Слушай, мне тут пришло в голову, – начал Мунк, берясь за ручку дверцы. – Насчет отца Юнатана.

– Да?

– Тут же маленький остров. Кто-то должен что-то знать. Или предполагать?

– Ты про сплетни?

– Ну да.

– А что, идея неглупая, – кивнула Миа и села в машину. – Давай уточним у Луки.

– Ты ела? – спросил Мунк.

– Нет.

– Перекусим в «Юртене» перед общим вечерним сбором? Успеем?

– Ладно, только быстро. Мне надо опять в Свинген. Не сходятся показатели времени в полицейских отчетах.

40

Лисси Нурхейм, стоя в дверях спальни родителей напротив ряда больших зеркал, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании, когда мама определится с нарядом. Уже было восемь часов, и девушка знала, насколько для Синтии важна пунктуальность. На ночном столике с маминой стороны огромной кровати с балдахином лежало приглашение.

– Добро пожаловать в большой салон в 20 часов.

– Зачем вообще посылать бумажные приглашения тем, с кем живешь в одном доме?

Получив послание, папа недоуменно почесал в затылке.

Пока мама разбирала гардероб, отец умиротворенно сидел в одном из кресел у окна, положив ноги на мягкий пуфик – и так папа в основном проводил время с самого приезда, носом зарывшись в буклет, подобранный в аэропорту.

– Очень удобное кресло, Эва. Может, нам такое же купить?

Лисси улыбнулась – наконец папа успокоился.

– Ну как я? – спросила мама, еще раз покрутившись перед зеркалом. – Платье как будто топорщится сзади, а? Хенрик?

– Очень красиво, – сказал папа, не отрываясь от книжки.

– А тебе как, Лисси?

– Согласна с папой.

– Ладно, – решила мама, проведя руками по платью. – Тогда пусть будет это. И еще…

– Туфли, – подсказала Лисси.

– А, точно, – улыбнулась мама. – Какие, как думаешь?

– Вот эти лучше всего подойдут к платью.

– Думаешь? – мама поднесла ногу к зеркалу.

– Точно, мама, нам уже пора, нас ждут. Папа, ты готов?

– Всегда готов.

Папа зевнул, отложил книгу и поднялся с кресла.

– Подождите, – сказала мама, когда ее наконец удалось вытащить из комнаты. – Сумка.

Она снова застыла перед зеркалом, но чуть погодя все же вышла из спальни.

– А приглашение? Надо взять?

– Да нет, нет, – улыбнулась Лисси. – Пойдем уже.

Синтия встретила их в дверях с несколько натянутой улыбкой.

Одета она была безукоризненно, в бежевое платье от «Шанель» и туфли от дизайнера из Вероны, а шею и запястье украшали нитки жемчуга. Волосы собраны в изящный узел, наверняка не без помощи парикмахера, который приехал несколько дней назад, чтобы заняться свадебной прической Лисси.

– Добро пожаловать, проходите, – улыбнулась Синтия, наклонилась и поцеловала маму в обе щеки.

– О, да, добрый вечер, – произнесла мама, немного опешив.

– Рад вас видеть. – Папа слегка поклонился.

– Проходите. Проходите и захватите себе бокальчик по пути.

К счастью, тут официантов не было. Лисси умоляла Александра обойтись без них, во всяком случае за ужином, и очень обрадовалась, увидев в коридоре приветственные напитки на серебряном подносе.

Большая столовая, которую Синтия называла салоном, располагалась в задней части дома, изящно обставленная, как и все другие комнаты, с роскошной люстрой на потолке и тяжелыми картинами на стенах. В основном норвежских художников девятнадцатого века. У Хенри Притца была довольно большая коллекция, в том числе и современного искусства, но к счастью, основная ее часть располагалась в их доме в Марбелье, поэтому Лисси была избавлена от непременных папиных комментариев.

– Ты только на это посмотри, а? Я бы и сам так нарисовал, Эва!

Большой стол размером в полкомнаты покрывала белая дамасская скатерть, но гостей сегодня, вероятно, будет не больше шести.

– Твой отец приедет?

– Не думаю. Он где-то в Азии.

– Но на свадьбу-то он успеет?

– Будем надеяться, что да.

Последняя реплика прозвучала шуточно, но Лисси показалось, что за этим что-то стоит.

Хотя здесь всегда так.

Синтию Лисси видела часто. Та была полновластной хозяйкой своих владений и умело управляла ими, вникая в каждую мелочь. С Хенри же, наоборот, Лисси встречалась всего лишь несколько раз.

Очень приятный.

Крайне внимательный и дружелюбный.

Но вечно занятый.

Всегда куда-то спешил и почти все время держал у уха телефон.

В комнату вошел Александр, и Лисси почувствовала, как забилось ее сердце. Какой красавчик. В новом костюме, с галстуком, который она посоветовала.

Подмигнув невесте, он поцеловал Синтию в обе щеки.

Этот ритуал принадлежал к числу тех новшеств для Лисси, к которым она еще не вполне привыкла.

– Беньямин не придет, – сказал Александр. – Эта… Наталие не очень хорошо себя чувствует, они останутся в Ронделлене.

– О, этот чудесный р-р-р, – улыбнулась мама. – Моя сестра много лет прожила в этом городе Швеции, и произносить это слово всегда казалось мне так забавно. Словно язык щекочет. Р-р-ронделлен.

Синтия улыбнулась и тихонько похлопала ее по плечу.

– Но нет, наш Ронделлен – это круглый гостевой дом в глубине сада. Беньямин иногда пользуется им, когда он дома.

Она всплеснула руками и показала гостям их места за столом.

– Значит, будем только мы, ну и хорошо. Пойду проверю последний раз, как дела на кухне, и начинаем.

– А что начинаем-то? – прошептала мама, когда все расселись.

– У нас будет пробное меню. Для свадьбы, – тихо сказала Лисси.

– А-а, хорошо, – ответила мама и посмотрела на папу, которого, похоже, больше занимала живопись на стенах.

– Это копия Веренскиолда? Очень красиво.

– Нет, это оригинал, – вежливо ответил Александр, положив салфетку на колени.

Мама посмотрела на него и сделала то же самое.

– Ну и ну. – Папа погладил себя по подбородку. – Однако. Как будто в Национальный музей попал.

Лисси ждала, что прозвучит язвительный комментарий, но ничего подобного не случилось.

Папа сказал это чуть ли не с гордостью.

– Начинаем, – произнесла вошедшая в салон вместе с официантами Синтия.

Она встала у края стола, пока официанты расставляли на скатерть различные закуски.

– А меню?

Синтия махнула одной из девушек, та поспешила на кухню и вернулась с меню для всех.

– Вот так, теперь все на месте.

Она обвела рукой стол, показывая на подносы с блюдами.

– Как видите, мы решили отдать предпочтение традиционным блюдам национальной кухни. Мы же на прекрасном острове Хитра, и это должно быть отражено в том, что мы подаем. Вся еда выращена и приготовлена здесь, нашим поваром, вы, конечно, сможете познакомиться с ней и всей командой после того, как мы закончим.

Хозяйка дома улыбнулась и продолжила:

– Сперва блинис с вяленым бараньим окороком, икрой и креветками. А это севиче с свежемаринованным палтусом в яблочно-огуречно-цитрусовом маринаде. И наконец мы выбрали тартар из внутреннего филе оленины на подушке из брюквенного пюре. Приятного аппетита.

Синтия села за стол и стала ждать, когда гости приступят к еде.

– Попробую вот это, – осторожно сказала мама и положила себе на тарелку блинис.

– Берите все блюдо, – улыбнулась Синтия. – После мы, конечно, протрем скатерть, но так будет удобнее для всех.

– Извините. – Мама подобрала оранжевую икринку, упавшую по пути.

– Ничего страшного. Так удобнее. И особенно оленину – пюре может быстро прилипнуть.

Она посмотрела на Лисси.

– Может, сразу вычеркнем ее? Чересчур?

Лисси отрезала кусочек и попробовала.

– Нет, почему же? Как по мне, очень вкусно.

Синтия охнула и схватилась за лоб.

– Господи, что же это я. Хорошо, что не каждый день выходят замуж. Так много всего нужно проконтролировать. Извините. Вино конечно же.

Трое официантов вынесли из кухни две бутылки с белым и одну с красным вином.

– Не будем же мы пить все? – удивилась мама. – Боюсь, я не смогу.

– Вина уже выбраны заранее. – Лисси накрыла руку матери своей. – Повар подобрал вино для каждого блюда, нам надо только попробовать их сочетание.

– А, да, – сказала мама, когда перед ней поставили разные бокалы.

Она подняла один из них.

– Это к чему?

– К блинис, – улыбнулась Синтия.

Папа уже выпил полбокала красного, попробовал все и похлопал себя по животу.

– Не знаю, как тут что называется, но голосую за то, что к этому вину, – сказал он с улыбкой.

– Правда? – спросила Синтия удивленно. – Вам что, не понравилось?..

Она кивнула на блюда.

– Что? Очень понравилось. Все. Давайте дальше.

Он махнул одному из официантов, тот налил еще вина в бокал отца.

– Так что решим? – обратилась к гостям Синтия. – Подождем, пока попробуем все блюда или уже сейчас озвучим мнения? Это, конечно, нелегко, в каждом свой шарм, но все должно идеально сочетаться. Какие мысли?

– Извините, мне придется ответить.

Александр взял телефон со стола и кивнул на дверь.

– Возвращайся скорее. – Лисси поцеловала жениха.

– Конечно, – проговорила Синтия. – Через несколько минут будет новое блюдо, так что если кто-то хочет размять ноги…

Мама и папа с бокалами в руках остались сидеть за столом.

– Полагаю, я воспользуюсь случаем.

Лисси улыбнулась и вышла в туалет в коридоре.

Она закрыла защелку, села на унитаз и перевела дух.

Все же прошло нормально?

Намного лучше, чем она ожидала.

Папе, кажется, даже нравится?

Невероятно.

Лучше и быть не могло.

Она встала и пошла помыть руки.

Вдруг с улицы через приоткрытое окно до Лисси донеслись чьи-то голоса.

Александр?

Он же вышел поговорить по телефону?

Она выключила воду и неслышно пробралась к окну и спряталась за шторой.

– Твою мать, Беньямин, возьми же себя в руки.

Беньямин?

– Ну что теперь еще?

Оба говорили тихо, но она все равно хорошо их слышала.

– Обязательно было тащить ее домой, у меня гости, ты же знаешь.

– Кого, Наталие? Она же моя девушка.

– На этой неделе, да. Черт, по крайней мере держи ее трезвой, ты всю округу перепугаешь.

– Какую еще округу?

– Ты знаешь, о чем я. Зачем ты меня позвал? Ты же знаешь, что я на ужине.

Стало тихо.

Они отошли подальше?

Нет, снова голос Беньямина.

– Кажется, я вляпался.

– Что на этот раз?

– Здесь сегодня была полиция.

– Полиция? Черт побери, Беньямин. Мама их видела?

– Нет-нет. К счастью, я встретил их на выезде отсюда. Поговорил с ними через окно машины.

– Что они хотели?

Снова тишина.

Довольно долго.

Лисси чуть отодвинула штору и увидела их, они отошли дальше к площади.

Александр активно жестикулировал.

Беньямин кивал, смотря в пол.

Александр ткнул брата пальцем в грудь, развернулся и, раздраженный, пошел к дому.

Лисси выскочила в коридор и быстро дошла до двери.

– О, привет.

– Забежала в туалет, – улыбнулась Лисси. – Как все прошло?

– Э-э, что прошло?

– Звонок? С кем ты говорил?

– А, да. Это просто был Кюрре. Не знает, успеет ли к субботе, но все нормально.

– Он приедет?

– Э-э, да.

Вдруг в противоположном конце коридора возникла Синтия.

– Мы готовы, вы идете?

– Идем, – улыбнулся Александр.

И прошел вперед невесты в салон.

41

Низкое солнце предвещало приближение вечера, когда Миа на своем мотоцикле свернула на узкую гравиевую дорожку, раздраженная тем, что никак не могла понять, что же не дает ей покоя в схеме с временны́ми отрезками, висевшей у нее дома на стене. Она еще раз съездила в Свинген и прошла по аллее Бьёркелунд туда и обратно. Побывала на пристани, где нашли велосипед. Мии казалось, что ответ прямо перед глазами, но она его не видит.

Черт подери.

Ладно.

Надо побыстрее вернуться домой.

Снова пройтись по снимкам на стене.

Дом Симона выглядел как на картинке, располагаясь у самой воды на западной стороне острова. Симон и Миа оказались практически соседями, отсюда до пристани Мии меньше километра. Яблони и вишни, кусты смородины и крыжовника росли в саду. В самом его конце небольшая поляна клубники с чучелом, с которого ветер сдул всю одежду. Большой рододендрон на углу дома напомнил Мии о матери. Как та, улыбаясь, одетая в свою любимую одежду, рабочие штаны, анорак и садовые перчатки, стояла на коленях на траве в саду Осгорстранна.

Не хочешь помочь мне сажать, Миа?

Нет. Ей никогда это не нравилось, но наблюдать за работой матери в саду она любила.

А вот помогать папе в гараже – другое дело. Фоном играло радио, отец стоял над капотом своего изумрудного «Ягуара».

– Передай мне ключ для свечей зажигания, Миа.

– Я сама хочу, можно?

Миа еще помнила его добродушный смех.

– Конечно можно, иди сюда, я тебе покажу.

В школе ее называли пацанкой, дразнили на переменах, но это длилось недолго. Увидев, что ей глубоко плевать на намешки других, они быстро перестали.

Миа купила свой первый мотоцикл в день своего шестнадцатилетия. Б\у «Хонда СВ100», сверкающе красный с характерным белым крылом на баке. И пока другие девочки, стоя на заправках, мило хлопали глазами и жевали жвачку в надежде, что их посадят на заднее сиденье переделанных тачек с кубиками на зеркале, она уже мчалась на мотоцикле по Хортену или к озеру Борреванне купаться.

Миа прошла мимо клумбы c жимолостью и линнеями, обложенной камнями, до конца дома, где нашла Симона сидящим в кресле на веранде.

Когда он увидел Мию, его глаза просияли радостью, и он быстро поднялся на ноги.

– Добрый вечер, Миа, спасибо, что пришли.

– Добрый, Симон.

Она осталась стоять на лестнице.

– А где София?

– Ночует у бабушки. Не хотите присесть?

Он поправил подушку на одном из садовых кресел.

– Я довольно занята. Вы хотели поговорить со мной о чем-то?

Не то чтобы она хорошо его знала, но сегодня он явно был сам не свой. Вид у него был усталый и обеспокоенный. Красные глаза, взгляд бегающий. На небритом лице лежала печать волнения.

На Симона было больно смотреть.

– Уверены?

Он с почти умоляющим взглядом деликатно показал рукой на кресло.

– Ладно, – вздохнув, согласилась Миа.

Она отодвинула кресло чуть дальше от Симона и села.

– Вина?

Симон показал Мии бутылку в своей дрожащей руке.

– Нет, спасибо.

Он на мгновение поднял взгляд на море, словно искал слова, с которых начать.

– Я здесь как полицейский или как друг? – спросила Миа.

– Наверное и то, и то. Можно стать друзьями после двух встреч?

Миа улыбнулась.

– Обычно со мной такого не бывает.

Он провел рукой по светлым волосам и покачал головой.

– Нет-нет-нет.

– Все так плохо?

– Хуже некуда.

– Речь идет о тюрьме? Я должна буду вас арестовать через несколько минут?

К счастью, он улыбнулся.

– Все намного серьезнее.

– Правда?

– Да, к сожалению, – произнес Симон, на мгновение закрыв лицо руками. – Можно я начну сначала? У вас есть время?

– Хорошо, давайте. – Вздохнула она, положив ключи от мотоцикла на стол.

– Спасибо. Я сейчас… две секунды, ладно?

Симон вскочил с кресла, влетел в дом и вернулся с большим рулоном бумаги. Встав рядом с Мией, он развернул его, чтобы ей было видно.

– Что это? – спросила Миа, разглядывая чертеж здания с логотипом на фронтальной стороне.

– Новый центр дайвинга, – сказал он, перемещая палец по плану. – Здесь расширенная пристань, стекло по всему фасаду, видите, тут магазины, а вот гостевые комнаты.

– Мило, – кивнула Миа. – И зачем мне это?

– Вы ведь не были у меня на пристани, да?

– Нет.

Он положил чертеж на стол и сел.

– Там все разваливается. Нужно сносить, если не ремонтировать. Не поймите меня неправильно, не то чтобы я против заняться чем-то другим, могу хоть рыбу разделывать сутками напролет, благополучие Софии для меня важнее всего. Но я подумал, почему бы не попробовать, не дать себе последний шанс?

– И?

– Так ко мне пришла эта идея. Расширить сферу деятельности. Вложиться и стать круче других. Я пошел к архитектору, потратил последние деньги, и он сделал мне этот проект.

– Хорошо. Но я по-прежнему не понимаю проблему.

– Банк отказал.

– И?

Симон потер глаза.

– Точнее, они не сказали четко «нет», а то, что я недостаточно платежеспособен, и мне нужно сделать вступительный взнос.

– А у вас его не было?

– Нет, увы.

– Когда мы подойдем к сути?

– Сорри, я постараюсь побыстрее. Однажды ко мне в магазин зашел заинтересованный в дайвинге парень. Я и раньше его видел, пару раз в центре, но не был знаком с ним. Он хотел взять пару уроков, выложил на стол наличные, конечно, я согласился и провел с ним несколько занятий. Мы просмотрели все снаряжение, все бутылки для подводного плавания, но, знаете, было немного странно, он ни к чему не проявил заинтересованности. Вместо этого завел разговор о деньгах. Спрашивал, хорошо ли я ныряю. Есть ли у меня опыт глубоководного дайвинга.

– Так?

– И в нашу третью встречу он признался, что первые два раза он просто меня проверял. И как оказалось, он работает на кого-то, кому нужна помощь.

– Он хотел, чтобы вы нырнули за чем-то?

– Да. Они что-то потеряли. У Маусундвера. На большой глубине. И что тот, кого они наняли до меня, не смог выполнить эту работу.

– Сколько он предложил?

– Сто тысяч.

– Вот как. За один спуск?

– Да.

– Видимо, они потеряли что-то ценное.

– Да, я тоже так подумал.

Симон пожал плечами.

– … нет, на самом деле я не так подумал. Я подумал только о деньгах на новое здание. Сотня? Недостаточно, но неплохой старт. И я согласился.

– Так вы заработали сто тысяч? Поздравляю.

– Нет, к сожалению, ничего не вышло. Вернувшись домой, я одумался. Потеряли что-то в море? Что это может быть? Наркотики? Скорее всего, правда? Значит, тут где-то проходит маршрут наркотрафика?

Он кивнул в сторону моря.

– Я позвонил ему и сказал, что передумал.

– Конец истории?

Он покачал головой и посмотрел в сад.

– О, нет. С этого все и началось.

– Дайте угадаю. На этом его вежливость закончилась?

– Да. Он сказал, что это должно быть сделано. Немедленно.

– А если нет?

Симон провел пальцем по горлу.

– Серьезно? Он угрожал вашей жизни?

– Не прямо, но выразился довольно ясно. Сказал, что, видимо, я не понял, о чем идет речь. Что даст мне еще один шанс. Я должен дать ответ в течение пары дней.

– Это с ним вы говорили той ночью? Когда София не нашла вас дома?

Кивнув, он стыдливо посмотрел в пол.

– Извините, я не хотел лгать или чтобы она проснулась и не нашла меня… я просто не знал, что мне делать.

– Вы знаете его имя?

Симон кивнул головой.

– Стив. Татуировки, мышцы и все такое. Сорри, что докучаю вам всем этим. Но я просто не знаю, что мне делать.

Он медленно покачал головой и спрятал лицо в ладонях.

– Черт, черт, черт. Какой же я идиот.

Миа встала с кресла и положила ладонь на руку Симона.

– Я подумаю, что можно сделать. Сейчас уже поздновато, но завтра посмотрим.

– Вы сможете, правда?

В его глазах читалась едва заметная улыбка.

– Большое спасибо, Миа. Огромное вас спасибо.

Увидев его взгляд, Миа вдруг почувствовала то же, что и в первую их встречу.

Отец-одиночка и дочь.

В этом идиллическом месте.

Другая жизнь?

Возможность?

Для нее?

С моря подул ласковый теплый бриз. По взволнованному лицу Симона пробежали мягкие тени.

– Уверены, что не хотите выпить глоточек?

Она постояла несколько секунд в нерешительности и спустилась с веранды.

– Наверное, в другой раз. Мне надо работать. Кстати, хотела кое-что у вас спросить.

– Да?

– Вы хорошо знаете Аниту Хольмен?

Судя по слегка разочарованному виду Симона, он рассчитывал, что она передумает и останется.

– Нет, не очень, а что?

– Отец мальчика? Юнатана? Может, слухи какие ходят о том, кто он?

Он подумал секунду, но покачал головой.

– Нет, я ничего такого не слышал. Это?..

– Спасибо. Надо было только проверить.

– Позвоните мне, – сказал Симон.

– Окей. – Миа, пройдя вдоль камней клумбы, направилась к мотоциклу.

42

Приближалась полночь, и Мунк, сидя в баре отеля «Юртен», топил горе в стакане минералки «Фаррис» со льдом и кусочком лайма. В маленьком помещении было пусто, только он и молодая девушка, ходившая туда-сюда. На ее бейдже было написано Рут, и очевидно, в ее обязанности входило намного больше, чем работа бармена. Она напомнила ему о его единственной дочери Мириам. Как та сыграла летом пышную свадьбу и как Мунк гордо вел ее через цветущий сад к алтарю.

– Вам еще что-нибудь нужно? – улыбнулась Рут.

– Все нормально, – кивнул Мунк, положив приготовленную сигарету на пачку.

Он пытался ограничить курение.

Держать себя в форме.

Четыре недели интенсива.

Это худшее, что случалось в его жизни.

Без сомнений.

У Лилиан была зависимость от тренировок, и она откровенно поддразнивала Холгера по поводу свисающих у него со всех сторон складок жира и стыдила его, особенно когда ему приходилось садиться, чтобы обуть ботинки. В конце концов Мунк разозлился и, не желая больше слушать насмешки, решил пойти в спортзал.

Ладно.

Ну что ж.

Давай попробуем.

Он пожалел об этом через две секунды.

Мунку пришлось выполнять приседания, приседы, наклоны, берпи, планку, отжимания и еще многое, черт его знает, как это все называется, в помещении с ужасной музыкой, орущей из колонок. По окончании тренировки его стошнило в раздевалке, ему было так плохо, что, стоя над раковиной, он еле дышал.

По пути домой за рулем была Лилиан.

– Вид у тебя такой, словно ты уже сдался.

Так что нет.

Так нельзя.

Да и что в результате?

Бегать по лестнице вместо лифта?

Нет, такое не для него.

– Вы что, журналист? – спросила девушка по имени Рут.

Длинные русые волосы и голубые глаза подчеркивали свежесть и сияние ее лица, что свойственно всем тем, кто постоянно живет у моря. На них, видимо, так благотворно влияет морской воздух.

– Что? Нет-нет.

– Значит, вы не на свадьбу приехали?

– Нет.

– Не то чтобы и я тоже ей особенно интересовалась, если честно.

Мунк никогда не любил болтать ни о чем, но сегодня вечером был не прочь.

Не звони мне больше, ладно?

Но Лилиан…

Нет, хватит с меня. Между нами все кончено, понятно?

Мунк, катая рукой сигарету по пачке, уже посматривал на входную дверь, но все-таки отложил перекур.

– Полагаю, на выходных сюда хлынет толпа народа, с четверга все забронировано.

– Окей. На этих выходных свадьба?

– В субботу. В церкви Санстад.

– А вы здесь живете?

– На Фрёйе, – кивнула Рут.

– Это?..

– Соседний остров, – улыбнулась она.

Она приблизилась к Мунку и прошептала.

– Еще красивее, чем этот.

– Даже так? Это возможно?

– Вы там не были? На Фрёйе?

– Нет.

– Обязательно побывайте.

– Если будет время, – улыбнулся Мунк.

Рут нахмурилась и бросила взгляд на белую шляпу на стойке.

– Подождите-ка, кажется, я знаю, кто вы. Вы тот следователь, да?

– Так точно.

Она тихо засмеялась.

– Понимаете, Марта из магазина одежды мне сказала, что к ней заходил один из полицейских из Осло и купил шляпу. Марта очень смеялась.

– Правда?

Маленькая деревня, все все знают.

– Вы же знаете, что это вообще-то женская шляпа?

– Э-э, нет, не знал.

– Она продает только женскую одежду.

– Думаете, мне не идет?

Мунк надел шляпу.

Рут опять засмеялась и, наклонившись над стойкой, поправила шляпу на его голове.

– Наденьте правильно, по крайней мере.

Мунк засунул сигарету в рот и встал.

– Присмотрите за моим бокалом?

Она улыбнулась.

– Уверены, что не хотите чего-нибудь покрепче?

Мунк посмотрел на полку со спиртным за ее спиной.

Выпить? Первый раз за тридцать лет?

Может, сегодня для этого самый подходящий вечер.

– Нет, спасибо, воздержусь.

На улице стало прохладнее. Приятная и тихая погода, лишь легкий ветерок с моря шелестел листвой берез.

Мунк закурил и посмотрел на небо.

Черт.

Он потер палец на том месте, где еще недавно было обручальное кольцо.

Больше десяти лет он носил его после развода.

И когда снял его, то почувствовал себя голым.

– Мунк!

Обернувшись, он увидел спешащую к нему через дорогу Нину Риккардо. Судя по ее внешнему виду, она прямо из кровати. Выбежала из номера, не успев даже заправить в брюки свою яркую рубашку.

– Вы что, без телефона ходите?

– Он заряжается. А что?

– Новая жертва.

– Что?

Она кивнула и наклонилась завязать шнурки на кроссовках.

– Мужчина. В природном заповеднике Хавмюран.

– Я поведу, подождите две секунды.

– Нюгорд едет, Миа тоже. Борг не отвечает, – сообщила Риккардо, когда Мунк вернулся.

– Судмедэксперты?

– Летят из больницы Святого Олава. Машины из Оркангера. Я позвонила, пока спускалась из номера. Криминалисты уже едут.

– Хорошо. Покажете дорогу?

Риккардо кивнула и открыла карту в телефоне.

– Далеко?

– Нет, двадцать минут.

Они ехали по пустой дороге. За окном на поляне пасся олень. Промелькнули какие-то фермы и очертания домов. А потом по шоссе: слева лес, справа море.

У своей личной, не служебной машины стоял Эриксен, внутри нее сидел пожилой мужчина, закутанный в плед.

Мунк остановился чуть поодаль от ленсмана и вышел из машины.

Лука, первый раз за все дни одетый не в форму, подошел к нему.

– Он позвонил вам домой? – спросил Мунк, кивнув на машину.

– Да.

– А кто это?

– Его зовут Ханс Оливер. Глава местного союза орнитологов, бёрдвотчер.

– А что он тут делал в такое время?

– Сказал, что думал, что забыл тут бинокль пару дней назад. Знаете, такой специальный, чтобы разглядывать птиц и все такое.

– И как, нашел?

– Что?..

– Бинокль?

– А, я не спросил. Было много…

Лука бросил на мужчину обеспокоенный взгляд.

– Да, он стоял прямо на дороге. В шоковом состоянии.

– Окей. – Мунк положил руку на плечо Эриксена. – Слушайте внимательно, команда медиков скоро прибудет на вертолете, ладно?

– Да, – нервно кивнул Лука.

– В багажнике лежит полный полицейский комплект, в том числе четыре красных фонаря. Я хочу, чтобы вы принесли их и расставили на земле, чтобы вертолет мог приземлиться, окей?

– Э, да, принято.

– Еще там есть лента ограждения. Видите, где я показываю?

– Да.

– Оцепите. Не всю дорогу, нужно оставить место, чтобы машины могли проехать. И проследите, чтобы свидетель не мыл руки. Криминалисты едут из Тронхейма, это займет время, и пока мы не возьмем пробы с его пальцев и одежды, свидетель останется тут.

Лука кивнул.

– У вас есть карманный фонарь?

– Думаю, есть.

– Принесите его.

Лука побежал к машине и вернулся с большим фонарем.

– Вот.

– Спасибо. Какой у вас размер обуви?

– Э-э, сорок четвертый.

– Дайте мне ваши сапоги.

– Что?

– Мне нужны ваши сапоги. Тут же болотистая местность?

Мунк показал в сторону леса.

– Ну да.

– Вот именно.

Лука стянул с себя сапоги, а Мунк, наклонившись, развязал шнурки на ботинках и снял их.

– Наденьте эти, – сказал он.

В этот момент к Луке и Мунку подошла Нина Риккардо.

– Заходим?

– Да. Где эта башня? – спросил Мунк.

– Около трехсот метров по той дороге. – Указал рукой Лука.

Мунк включил фонарь. Хотя ночи тут были светлые, разница в освещенности оказалась ощутимая. Он увидел, что меж тяжелых еловых ветвей вглубь леса ведет маленькая тропинка.

Он кивнул Нине Риккардо.

– Идем.

5

43

Мунк дождался, пока все рассядутся. Сегодня он был терпеливее обычного. На работу, проведенную командой ночью, жаловаться не приходилось. Его поразила Риккардо, она проявила себя как профессионал своего дела. Да и Ральф Нюгорд, который на первый взгляд казался неопытным, отличился, помогая Мунку распределять работу между сотрудниками в униформе, так чтобы те не заполонили все место преступления и прилегающую территорию.

На самом деле в повторном прогоне ночных событий не было необходимости. На месте происшествия присутствовали все, кроме Кевина Борга, которому не дозвонились, так как тот не брал трубку, и Клауса Нильсена, полицейского адвоката. Мунк видел, как Миа, сидевшая со стаканом кофе в самой глубине комнаты, слегка качала головой.

Нет, решено.

Мы должны посмотреть на это все вместе.

Сейчас.

Снова.

Лука Эриксен, подавив зевок, подсоединил планшет Мунка к проектору, пока тот осматривал собравшихся, нетерпеливо похлопывая в ладоши.

– Ну что же. Снова рад всех видеть. Понимаю, многие из вас устали, но я бы хотел посмотреть на случившееся заново, пока все свежо в памяти.

– Да, хорошо, – оживленно кивнул Кевин Борг.

Поправив воротник рубашки, Борг слегка пристыженно огляделся, ведь он единственный из следователей не был на месте преступления.

– Итак, начнем с самого начала. – Мунк повернулся к экрану.

– Сегодня около 00.05 Луке поступил звонок от мужчины по имени Ханс Оливер. Он глава местного отделения Норвежского союза орнитологов, то есть бёрдвотчер. Он наткнулся в Хавмюране на человека со следами насилия и без признаков жизни. Примерно в 00:40 мы прибыли в башню, где Оливер совершил данное наблюдение. И вот что мы увидели.

Мунк вывел на экран первую фотографию.

– Мужчина, полностью одет, найден в положении лежа на спине на болоте. Позже эксперты подтвердили, но мы и сами это увидели при осмотре, что он мертв. По нашим первичным оценкам он лежал там уже некоторое время. Не слишком долго, я думаю, мы ищем преступника, который находился поблизости, скажем, в течение двадцати четырех часов до обнаружения трупа.

– Нож? – спросил полицейский адвокат.

Мунк кивнул и сменил фотографию.

Крупным планом, ножевая рана на горле и огромная лужа крови вокруг головы.

– Тело отправили на вскрытие, – продолжил Мунк. – Мы на связи с судмедэкспертом.

Он бросил взгляд на Эриксена, тот кивнул, подавив зевок.

– Она мне позвонит.

– Хорошо. Как мы уже отметили и увидели, это, без сомнения, нападение с применением насилия в целях убийства.

Он снова сменил фото.

– Проникающее ранение сонной артерии. Как видно, убитый просто купается в крови, после нападения он истек кровью и умер, полагаю, вряд ли позднее чем спустя десять-пятнадцать минут.

Нильсен, полицейский адвокат, резко побледнел. Расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, он отвел взгляд от экрана.

– Может, немного проветрим здесь?

Мунк кивнул Луке, и тот открыл окно.

– Ханс Оливер утверждает, – продолжил Мунк, – что так поздно оказался там, потому что думал, что забыл в птичьей башне свой бинокль, после того как побывал там несколько дней назад.

– Мы нашли его, – сказала Риккардо.

– Это подтвердилось, да. Мы взяли все необходимые пробы и вскоре получим ответ, но никаких видимых признаков того, что Оливер был поблизости от места преступления до обнаружения трупа, нет. Никаких следов повреждений или крови ни на руках Оливера, ни на его одежде мы не обнаружили.

– Он же мог использовать это как предлог? – предположил Борг, явно желающий внести свой вклад. – Подбросить бинокль? Договориться о встрече с убитым на болоте? Убить его, а потом устроить этот ночной цирк?

– Вероятность есть, да, – ответил Мунк. – Возможно, и так, но именно сейчас мне так не кажется, но, конечно, мы не будем ничего принимать как данность в настоящий момент, так что исключать ничего нельзя.

Борг довольно кивнул и огляделся.

Мунк вывел на экран новое фото.

– Ввиду превосходного знания ленсманом местности и ее жителей и именно благодаря ему, личность жертвы уже установлена. Его зовут Пелле Лундгрен. Сорок три года, известный персонаж на острове. В положительном смысле известный. Несколько лет назад с Лундгреном произошел несчастный случай, и он получил травму головы, что привело к, как бы это назвать, Лука?

Он повернулся к Эриксену.

– Он очень изменился, – сказал тот. – Произошла деградация личности. Пелле стал… не то чтобы умственно отсталым, но практически.

– Вы хорошо его знали? – спросил Нильсен, осторожно вернув взгляд на экран.

– Да, ну или даже не знаю, насколько хорошо можно его было знать после того несчастного случая. Я недавно с ним говорил, кажется, вчера, или нет – позавчера, в центре. Он сказал, что ему сообщили время.

– Время? – поинтересовался адвокат.

– Да. Время отправления.

– Отправления? – повторил Борг, впервые без сарказма в голосе.

– Когда с Юпитера должен прилететь космический корабль.

– Его должны были забрать… на космическом корабле? – спросил Борг.

Миа раздраженно покачала головой.

– Мы сто раз обсудили это ночью, можно, пожалуйста…

– Да, мы там были не все, – перебил ее Мунк. – Можем повторить. Лука?

Он кивнул Эриксену.

– Да. Несколько лет назад Пелле получил травму. С тех пор он совершенно изменился. Был твердо уверен, что его для чего-то выбрали. Что он должен покинуть Землю. Он рассказал мне, когда и где это случится во время нашего последнего разговора несколько дней назад.

– На… космическом корабле? – спросил Борг, оглядываясь вокруг.

Миа едва открыла рот, но Мунк остановил ее.

– В его голове, да, – сказал он. – И он получил место и время, когда это должно случиться, так?

– В три часа сегодня ночью, – проговорил Лука. – Около птичьей башни.

– Там, где и нашли его тело, – продолжил Мунк.

– Можно мы уже?.. – пробормотала Миа, разведя руками.

– Не совсем понимаю. – Борг посмотрел на Мунка.

– Раз Лука знал, где и когда это должно произойти, – нетерпеливо ответила Миа, – Значит, велика вероятность, что и другие об этом знали, правда?

– Именно, – подтвердил Мунк. – Если Лука знал, где точно Пелле Лундгрен будет находиться ночью, можно предполагать, что преступник тоже знал и поэтому находился там в тот момент времени.

– Значит, мы полагаем, что Лундгрен не пошел туда с кем-то? – сказал до этого молчавший, едва державший открытыми глаза Нюгорд. – С другом, знакомым? Может, они поссорились?

– Пелле никогда ни с кем не ссорился… – начал Лука, но Мунк его перебил.

– Конечно, такая вероятность есть, Ральф, но мы знаем из описаний Луки, что Пелле Лундгрен был человеком с открытой душой, всем рассказывавший, что намеревается делать. И с большой вероятностью он рассказал многим, куда и когда собирался.

– В три, – уточнил Лука. – В три часа ночи.

– А как, кстати, он получал эти сообщения? Я забыла спросить, – произнесла Миа, на этот раз спокойнее. – Что, если преступник и сообщил ему время и место? Если кто-то хотел его убить, так зачем ждать? Я бы так и сделала, дала бы ему подсказку, позаботилась бы о том, чтобы он сам пришел. Привет, Пелле, я знаю, когда прилетит твой космический корабль.

Она посмотрела на Луку.

– Вы знаете? Как он получал эти сообщения?

– Нет, мне и в голову не приходило спросить.

Миа, подняв брови, посмотрела на Мунка.

– Значит, у нас два приоритета, – сказал тот. – Давайте займемся этими двумя вопросами. Кто знал, что в ночь на воскресенье Пелле Лундгрен будет около птичьей башни? И знает ли кто-то, как он получал так называемые сообщения?

– Пришлете мне его адрес? – попросила Миа.

Лука кивнул и достал телефон из кармана.

– Еду? – нетерпеливо спросила она, взглянув на Мунка.

– Да, хорошо, но подожди пока. – Мунк вывел на свой планшет фото Йессики Баккен. – Нельзя забывать, зачем мы здесь. Йессика. Верно? Два убийства за очень короткое время. Логически весьма вероятно, что…

– Они связаны? – перебил его Борг.

– Сто процентов, – сказала Миа, уже выходя из комнаты.

– Нет-нет, – возразил Мунк. – На этом этапе мы ничего не думаем, но наверняка…

Его опять прервали, в дверь просунул голову полицейский в форме.

– Да? Что там?

– Э-э, извините, там мама пришла.

– Кто?

– Лаура Баккен. Мать Йессики.

– Окей, – произнес Мунк. – Посадите ее в маленькую комнату, мы тут только…

– Она не хочет входить в участок. Что-то про копа говорит. Не хочу вам мешать, но она сказала, что уйдет, если никто не выйдет к ней.

Мунк подошел к окну и отодвинул шторы.

На улице стояла женщина в кроссовках. Ее обнимал молодой парень и гладил по голове.

– Прекрасно, – проговорил Мунк. – Скажите ей «пять минут».

Полицейский кивнул и закрыл дверь.

Мунк посмотрел на собравшихся.

– Ладно, ребята. Ночка выдалась длинная, но сегодня важно продолжить работу. Нина, раздайте задачи, как мы договорились.

Риккардо кивнула.

– Хорошо. Давайте встретимся здесь через некоторое время. Скажем, в три? Если что-то изменится, я сообщу.

Мунк достал сигарету из пачки и обернулся к Мии.

– Дом Лундгрена?

– Еду.

– Возьми кого-нибудь с собой, – предложил Мунк, но Миа уже была в коридоре.

44

Виктор Палатин свернул во двор, припарковался перед небольшим гаражом и достал свою сумку с заднего сиденья. Хозяина встретила рыжая полосатая взъерошенная кошка породы норвежская лесная. В один прекрасный день она появилась как будто из ниоткуда и так и осталась жить с ним.

– Привет, Малышка, соскучилась?

Кошка мяукнула и потерлась о ноги хозяина. Он с улыбкой наклонился и почесал ее за ухом.

– Тсс, а то разбудим ведьму, и она отправит в кастрюлю нас обоих и съест на ужин.

Он подмигнул кошке и взглянул на маленький домик в конце сада. К счастью, там все было тихо. Виктор бросил беглый взгляд на телефон – 11:47, и подумал, что идеально рассчитал время. У его матери все было четко по расписанию. Каждый божий день. Из года в год. Снова и снова. Одно и то же.

11.00–12.30 – Дообеденный сон.

– Тсс, – снова улыбнулся он и пошел по двору к своему дому на противоположной от дома матери стороне участка.

На лестнице лежал букет роз. Рядом – миниатюрная открытка.

Твоя навсегда.

Виктор Палатин удрученно покачал головой, взял букет и открытку и выбросил в мусорное ведро около плотницкого стола.

– Вот так, – сказал он, погладив кошку по голове. – Надо бы перекусить.

Кошка снова мяукнула и прошмыгнула перед хозяином, когда тот вошел в дом. Сняв кроссовки, Виктор прошел в кухню, достал банку кошачьих консервов, что подороже, и выложил корм в ее миску.

– Вот, с добавкой, ведь ты все выходные провела дома одна.

Кошка довольно замурлыкала и принялась за еду.

Открыв сумку, Виктор начал выкладывать на стол ее содержимое, как вдруг услышал негромкий удар. Войдя в гостиную, он покачал головой. Дверь на веранду была не заперта и постукивала о дверную раму. Он же закрыл ее перед отъездом, разве нет? Как это на него похоже. Надо бы поменять ее поскорее, до прихода зимы. В доме довольно холодно в темное время года. В особо ветреную погоду Виктору приходилось укрываться одеялом и двумя пледами в спальне на мансардном этаже, но утеплитель стоит ужасно дорого. Может, на следующий год.

Закончив есть, сытая и довольная кошка вошла в гостиную. Облизнула мордочку, потянулась и прыгнула на свое место на стареньком диване, покрытом голубым пледом.

– Доела, Малышка?

Виктор сел рядом с ней и погладил пушистого питомца.

– Пора бы тебе дать новое имя, как считаешь? Не такая ты уже и Малышка.

Она прибилась к дому будучи котенком, сидела под дождем на улице, мокрая и взлохмаченная. Ее появление Виктор расценил как подарок свыше.

Он опять пошел в кухню, переставил купленные флаконы и тюбики со стола в маленькую коробку и посмотрел в окно через шторы.

Все еще ни звука.

Он бросил взгляд на картину с изображением Иисуса, висевшую над кухонным столом, и сразу почувствовал стыд.

– Да, Отец, – кивнул он на святой образ и склонил голову. – Прости меня. Я плохо подумал о собственной матери. И прошу у тебя прощения. Спасибо, Отец, что смотришь на меня милостиво.

Он сложил пальцы правой руки вместе, перекрестился и погладил изображение.

Цветы на лестнице?

Твоя навсегда.

Он не должен был получать их.

Он их не заслужил.

Спустившись по лестнице, Виктор отнес сумку в постирочную, выложил из нее одежду и рассортировал ее. Он не успел поносить всю, но иметь с собой запас чистых вещей всегда лучше. Надо быть чистым для Господа Бога.

Мать Виктора в ответ на жалобы маленького сына, что ее мочалка делает ему больно, когда он, сидя в ванне с вечно ледяной водой, трясся от холода, всегда говорила одно и то же:

Ты что, не хочешь быть чистым для Господа Бога?

Разумеется же он хотел.

Он сунул под свитер с брюками носки и трусы, чтобы их не было видно до того, как они попадут в стиральную машину.

Надо быть чистым перед Господом Богом.

Принеся пустую сумку наверх, Виктор положил ее на место, на верхнюю полку шкафа в коридоре.

Зайдя в кухню, он проверив тюбики и флаконы в коробке.

Апостол Павел говорит, что мы, христиане, должны источать благоухание во славу Господа. Нужно приятно пахнуть и этим проявить безмерную благость перед Богом.

Крем для рук, крем для ног, три разных мыла с травами, бальзам для кожи и для губ.

Виктор кивнул про себя. Вроде ничего не забыл.

Четыре раза в год, поездка на машине в город и в монастырь на острове Таутра.

Где приобретал для матери кремы и мыла.

Виктор ездил к монахиням один, чему был несказанно рад. Ведь такая возможность выпадала нечасто: ему доставляло большое удовольствие путешествие в одиночестве, где он наслаждался каждой секундой и слушал по радио то, что хочется.

Он снова устыдился своих мыслей, взглянув на Христа.

– Да, Отец.

Виктор склонил голову, мгновение постоял неподвижно и перекрестился. Он вышел в коридор, надел рабочие ботинки, завязав шнурки, и отправился в сад.

Зеленая лейка оказалась на месте, и он, поднеся ее к крану в стене и наполнив почти до краев, пошел к клумбам в глубине сада. У одной из клумб Виктор опустился на колени и сунул палец в землю. Ну и ну. Все пересохло. Солнце пекло много дней подряд, за цветами некому было ухаживать, а мать, естественно, не могла, на коляске ей сюда не добраться. Виктор видел прогноз погоды, думал даже проложить поливочный шланг, но тогда вода лилась бы целыми днями, что слишком расточительно.

– Прости. – Виктор наклонил лейку к земле. – Смотри-ка, так-то лучше.

Наверху в доме зазвонил телефон.

Ничего, пусть подождет, пока он закончит.

Или нет?

К маме ведь на этой неделе должен прийти врач, вдруг ей изменили время?

Виктор поставил лейку на землю, побежал к дому, разулся и, когда вошел в кухню, телефон снова зазвонил.

– Да, это Виктор?

– Добрый день, Виктор, это Лука Эриксен.

У Виктора сердце в пятки ушло.

Он попытался проглотить возникший в горле ком.

– Добрый день, Лука. Чем могу помочь?

– Хотел спросить, вернулись ли вы домой, – сказал полицейский. – Следователи из Осло хотят с вами поговорить.

У Виктора задрожали руки.

Он со стыдом склонил голову перед святым образом.

– Я дома.

– Можно мы заглянем к вам?

– Да-да. Приезжайте, конечно.

– Хорошо, тогда до скорого.

Он осторожно положил телефон на стол и умоляющим взглядом посмотрел на Господа.

– Отец, ты должен помочь мне. Сможешь?

Виктор Палатин закрыл глаза, сложил руки в молитве и долго стоял, склонив голову.

– Я согрешил.

45

Ханна Хольмен сидела на склоне над Сетервогеном и смотрела на все, что люди положили на обочину дороги. На цветы, на множество цветов всевозможных оттенков. На маленькие самодельные открыточки с добрыми словами под фотографией Йессики, на плюшевых медведей и на другие мягкие игрушки. Ханна пожалела, что пришла. Но Сильвия, не дававшая ей покоя своими сообщениями, в конце концов приехала к Ханне домой. Я не хочу идти без тебя. Сходи со мной, пожалуйста. И Ханна, преодолевая подавленное состояние, выбралась из кокона, который сама создала, надела футболку и шорты и поехала с подругой. Ее мама, сидевшая за рулем, выглядела сильно обеспокоенной. Не хочу, чтобы вы ездили одни, девочки. Столько ужасов происходит. Будьте осторожны, не говорите со всеми подряд, ладно? Она с трудом согласилась отпустить их одних. Только когда Сильвия пообещала позвонить ей сразу, как они закончат. Сильвия осталась недовольна мамиными наставлениями, а Ханне было даже приятно.

Хоть кому-то было не все равно.

Хоть кто-то проявил заботу о ней.

Раскрасневшаяся Сильвия сидела рядом с Ханной и, не переставая, говорила с тех пор, как девочки сюда пришли. О том, кто что положил, и что некоторым нечего тут делать. Зачем, например, Малин с компанией что-то положили? Им же даже не нравилась Йессика! Вся территория до гавани была по-прежнему огорожена желто-белыми лентами. За короткое время у них остановилось множество машин, люди выходили на обочину и, смотря вниз, показывали пальцами. Вон там. В той лодке она жила. Ханна их не слышала, только догадывалась, что они говорили. Среди них была Каролине из парикмахерской вместе с Фредриком из спортивного магазина, видимо, теперь они пара. Чуть поодаль стоял Малкольм из «Ремы» с другом, тем кудрявым, как его там звали. Все удрученно качали головами и показывали пальцами. В медленно ехавшем по дороге автодоме заинтересовались происходящим. Женщина на пассажирском сиденье достала телефон и поднесла его к стеклу. Стоявшее высоко в небе солнце не помогало растопить холод в душе Ханны. Ей захотелось домой. Выключить свет, задвинуть шторы и закрыться в себе. Погрузиться в экран и исчезнуть подальше от реальности.

– Смотри.

Сильвия толкнула Ханну в бок.

Темно-синий в языках пламени «Вольво» Андреса Волда припарковался внизу дороги. Из открывшейся водительской двери вышел Андрес.

– Чего? – прошептала Сильвия, потянув подругу за руку. – Ты только посмотри.

Из пассажирской двери появилась Вероника Энген. Поправив узкое платье, она подошла и встала вплотную к Андресу, присоединившемуся к группе остальных стоявших на обочине.

– Черт, быстро он, вот же сукин сын.

Сильвия смотрела на парочку с нескрываемым удивлением.

– Да расслабься, – сказала Ханна. – Не факт, что там что-то есть. Может, они просто утешают друг друга, как мы.

Она обняла подругу и притянула к себе.

– Ну да, ну да, – пробормотала Сильвия. – Знаю я, как она утешает людей. Шлюха сраная.

– Да ну ладно тебе, Сильвия.

– Ненавижу ее.

Скорчив гримасу, она стукнула каблуком по траве.

Йессика и Вероника Энген страшно поругались всего пару недель назад. Чуть не до драки. Из-за Андреса, конечно, раньше он встречался с Вероникой. Ханне пришлось тогда разнимать девочек.

– Ты, мать твою, за это заплатишь! – кричала пьяная Вероника, трясясь и брызгая слюной.

– Спорим, что она это сделала, – тихо произнесла Сильвия.

– Ну нет, Сильвия…

– А я думаю да. Ты разве не слышала о том, что она разбила бутылку кому-то о голову на фестивале «Соммерфиллан» в прошлом году?

– Это просто слухи.

– Разве? Кюрре говорил, что сам все видел.

– Кюрре много чего говорит, чтобы привлечь внимание.

– Да ладно? Это же правда, была кровь и все такое. Полиция приехала и все дела?

Ханна вздохнула и притянула подругу еще ближе.

– Она бы сюда не пришла, будь она убийцей, правда?

– А почему нет? Эта сучка на все способна.

Сильвия раздраженно стиснула зубы и уставилась на пару, как вдруг Андрес заметил их с Ханной и показал рукой наверх.

– Фак, они идут сюда, – взбесилась Сильвия. – Дадим ей по башке вот этим?

Она кивнула в сторону камня, лежавшего перед ней.

– Ну хватит уже, Сильвия.

Вероника Энген покачала головой, попытавшись удержать Андреса рукой, но тот высвободился и пошел к Сильвии с Ханной.

– Привет!

– Привет, Андрес.

Он выглядел очень грустным.

– Вы давно тут? – спросил он, сев на островок вереска рядом с девочками.

– Нет, не очень, – ответила Ханна.

– Так ты теперь с Вероникой Энген? – язвительно спросила Сильвия.

– Что? Нет, нет. Я просто… подвез ее. Она хотела положить что-нибудь на обочину. Ну, для Йессики.

– Мило, – произнесла Сильвия.

Ханна толкнула ее в бок.

– Вы уже слышали? – спросил Андреас, сдвинув кепку на затылок.

– Что слышали?

– Говорят, Пелле Лундгрена нашли в болоте ночью.

– Что? – ужаснулась Сильвия.

Андрес кивнул.

– Гекко проезжал мимо того места сегодня утром, там все было огорожено лентой. Видимо, прилетал вертолет и все такое. Я сам не слышал, но другие рассказали. «Скорые» с мигалками и куча всяких машин.

– Но это же не значит, что?.. – начала Ханна.

– Говорят, что да, – ответил Андрес. – Я только что говорил с Виллиамом, он то же самое сказал. Пелле Лундгрен мертв. Так вы ничего об этом не знаете?

– Нет, – ответила Ханна.

– Ладно, – произнес Андрес. – Хотел только удостовериться. Раз уж…

– Раз уж что? – переспросила Сильвия.

Он чуть помедлил.

– Ну, раз вы хорошо знали Йессику и все такое.

Андрес посмотрел вниз на лодку.

– Он часто ходил к ней туда.

Сильвия и Ханна переглянулись.

– Пелле-НЛО? И Йессика? – спросила Сильвия.

– Ага. Я видел их вместе, не раз, – кивнул он.

– Ну ты идешь?

Вероника Энген крикнула Андресу с дороги.

– Окей, хотел просто сообщить.

Андрес встал и пошел вниз.

– Что он имел в виду? – спросила Сильвия. – Найден в болоте? Мертв или что?

– Понятия не имею, – сказала Ханна, почувствовав, что больше не выдержит.

Отряхнув шорты, она пошла вниз к дороге.

– Пелле-НЛО? – нервно проговорила Сильвия, догоняя подругу. – Неужели тут разгуливает чокнутый маньяк?

– Мы же не знаем, правда ли это, – объяснила Ханна.

– Да, но вертолет? Мне страшно. – Сильвия схватилась за руку подруги. – Давай поедем ко мне. Плиз? Я не могу оставаться одна. Пожалуйста.

– Ну хорошо.

– О, спасибо, – облегченно произнесла Сильвия и достала телефон. – Может, мама с папой что-то знают?

Недалеко от девочек остановилась полицейская машина, из которой вышли двое и направились к лодке.

– Зачем они приехали сейчас? – спросила Сильвия.

– Не знаю. Может, не доделали что-то.

– Ты останешься на ночь?

Сильвия умоляющим взглядом посмотрела на Ханну.

– Посмотрим. Ладно?

46

Миа закрыла за собой входную дверь, спустилась с крыльца и заглянула в маленькую кладовку для велосипедов, когда подъехавший Мунк вышел из машины.

– Тут он жил?

Миа подошла к нему и кивнула.

– Социальное жилье? Вроде так?

Мунк вытер пот со лба под белой шляпой и посмотрел на малогабаритный таунхаус коричневого цвета.

– Теперь это называется коммунальное жилье.

– Без разницы, – сказал Мунк и переместился в тень дерева у входа на игровую площадку. – Но жил он здесь? В одном из этих домов, где арендаторы могут получить дотации на приобретение собственного жилья?

– Что с тобой? – спросила Миа.

– Сорри. Просто устал. Такое ощущение, будто я почти час окунался в море человеческого горя и ужаса, общаясь с матерью Йессики. И знаешь, некоторым лучше не иметь детей.

Мунк вздохнул, достал сигарету и покачал головой.

– Так ты заходила?

Он посмотрел вверх на стоящие в ряд таунхаусы. Шесть абсолютно одинаковых домиков, вплотную примыкающих друг к другу. У каждого собственный маленький садик, а перед домами большая детская площадка. Таунхаусы находятся недалеко от центра, и из окон открывается вид на пролив с северной стороны острова.

– Да, только что вышла.

– Нашла что-нибудь?

– Возможно, как раз хотела звонить тебе. Зайдешь?

– Да-да, я только…

Мунк закурил и снова покачал головой.

– Бедная женщина. Мне больно было смотреть на нее.

– Лаура Баккен?

Он кивнул.

– Жесть.

– Все так плохо? – спросила Миа.

– Она едва понимала, где находится. Не знаю, чем она накачалась, но стоять на ногах она не могла и говорила еле-еле. Остается надеяться, что это заглушило ее боль, что бы она там ни приняла.

– Удалось что-то из нее вытянуть? Для нас?

Он пожал плечами.

– Может. Не знаю. Была в городе все выходные. На вечеринке. С новым парнем, молодым, чуть старше Йессики.

– Так ничего полезного?

– Ну я даже не знаю. Упомянула дневник. Все ее тайны там. Что-то подобное. Я отправил людей в лодку еще раз все проверить. Посмотрим, удастся ли его найти.

– А ее комната дома? Надо осмотреть?

– А есть смысл? Матрас в углу и две пустых пачки из-под чипсов?

Миа кивнула. Дом Лауры Баккен был почти нежилым. Полицейским достаточно было одного взгляда, чтобы понять, почему девочка нашла пристанище в лодке.

– Посмотрим, будут ли новости по…

– Сетервогену, – сказала Миа и направилась к дому.

Надев перчатки, она прошла вперед Мунка в маленький домик.

– Думаю, надо ли сюда команду. Не уверена. Сам решай.

– Ну и ну, решать? Мне? Как мило. Что еще госпожа дозволяет?

– Черт, да у тебя и правда плохое настроение. У тебя те самые дни? Ну помнишь, на Марибуэсгате мы их называли специальным словом.

– Ага. Цианид. Я возьму себя в руки, сорри.

Мунк прошел в небольшую гостиную и осмотрелся.

Скудно обставленная комната, как и все другие помещения на первом этаже. В углу диван из ИКЕИ. Маленький телевизор. Журнальный столик с недособранным пазлом. «Семья муми-троллей». На стенах карты Хитры и островов вокруг.

– Тебе дали такую? – спросила Миа.

– Карту? Да, похожую, – ответил Мунк. – Висит в номере. Уже почти все изучил.

Он подошел к карте и показал.

– Фьелльвэрсёя?

Она кивнула.

– Кнаррлагсунде?

– Да.

– А тут Филлан… здесь полицейский участок?

– Правильно.

– А тут мы нашли Йессику, да? Сетервоген, так?

Миа подтвердила.

– Странновато, не думаешь? – произнес он, стоя перед картой.

– Что странновато?

– По окружности острова идет всего одна дорога, верно? Выезжаешь из туннеля[7]… вот здесь? А потом всего одна дорога, 713? Сюда больше ехать не по чему.

– Что ты хочешь сказать?

– Юнатан ведь пропал где-то здесь, так?

– Свинген.

– А Сетервоген находится… тут. Оба места прямо у дороги, и никто ничего не видел?

– Мы в деревне, – произнесла Миа. – Ты выходил на улицу вечером? Видел, как мало тут людей? И как мало машин?

– Да-да, но все-таки.

Мунк рукой в перчатке утер пот под шляпой и покачал головой.

Миа держалась позади Мунка, давая ему возможность провести осмотр самому, как только что сделала она.

Дойдя до спальни на втором этаже, Миа остановилась в дверях.

– Ладно, – сказал Мунк. – Значит, тут у него была комната связи, или как ее можно назвать?

Миа кивнула.

В отличие от комнат на первом этаже, тут было полно необычных вещей. Под окном на письменным столе стоял любительский радиоприемник с подсоединенными к нему наушниками и микрофоном на маленьком штативе. Стены увешаны плакатами с изображениями Юпитера с разных сторон и множеством распечаток из Интернета, в основном на английском языке.

Ufo-sighting in Bose, Idaho.

It's real! Man tells story about visit to Area 51[8].

И несколько на норвежском.

Световой феномен, поразивший ученых.

Загадка НЛО в Хессдалене.

– Значит, там? – Мунк указал на наушники на столе. – Ему приходили сообщения через это радио?

– Может, он так думал, – ответила Миа.

– Оно подключено?

– Думаю да, электричество есть, по крайней мере.

Мунк нажал на маленький выключатель.

Загорелась зеленая лампочка, и в динамике зашуршало.

Мунк склонился к столу и нажал кнопку рядом с микрофоном.

– Это LA3Z1. Есть кто-нибудь на связи?

Ответа не было, только шуршание.

Мунк сел за стол и покрутил два колесика на приборе, потом нажал на кнопку еще раз.

– Это LA3Z1. Прием.

Подождал и повторил.

– Это LA3Z1. Прием.

Миа вздрогнула, когда из динамика вдруг раздался мужской голос.

– Привет, LA3Z1. Это JW5E. Вызывает Лонгийарбюен. Где вы находитесь?

Мунк повернулся к Мии и улыбнулся.

– Привет, JW5E. – Он нажал кнопку. – Я на Хитре, Трёнделаг. Извините, хотел только протестировать оборудование.

– Понимаю, LA3Z1. Слышу вас четко и ясно.

– Спасибо, JW5E. Хорошего вам дня. Отключаюсь.

Мунк отпустил кнопку и встал.

– Ну и ну, – улыбнулась Миа. – Ты не перестаешь удивлять.

Мунк выглядел чуть смущенным.

– Ну надо же чем-то заниматься парню, если он не играет в футбол.

– Значит, Пелле и правда был на связи с людьми? – заинтересованно спросила Миа.

– Нет.

– Нет? Но ты же…

– Он все неправильно настроил.

– Так значит… он просто сидел и делал вид, что говорит с людьми?

– Ну как с людьми, вроде бы с инопланетянами?

– Ну да, но все же?

– Во всяком случае, в таком положении, как оно было настроено, ни с кем, кроме своей головы, связь не установить.

Он огляделся по сторонам.

– Ты все тут посмотрела?

– Да.

– И мусор?

Она кивнула.

– И здесь, и внизу.

– Ладно. Я считаю, стоит потратить ресурсы и время. Пошлем сюда команду. Если госпожа считает, что это того стоит, конечно.

Он подмигнул Мии и прошел мимо нее вниз по лестнице. Как только они вышли на улицу, у него зазвонил телефон.

Мунк кратко ответил и убрал мобильный в карман.

– Эриксен.

– Что там?

– Он дозвонился до Виктора Палатина. Предполагаемого «Вик». Быстрее всего добраться до него будет на лодке.

– Ты же лодки не жалуешь, да? – спросила Миа, подходя к мотоциклу.

Мунк посмотрел на пролив.

– В такую погоду будет хорошо.

– Откуда отправляемся?

– От Викана. Это ведь тут внизу, да?

– Да.

– Вот видишь, я запомнил.

Мунк засунул в зубы сигарету и пошел к машине.

– Встретимся на пристани.

47

Мунк увидел, что Миа иронично усмехнулась, когда он схватился за ручку в каюте белого полицейского катера. Холгера подташнивало, и он был страшно раздражен, что не поехал на машине. Одно дело круизный паром из Тронхейма, он был такой большой, что даже не замечаешь, что ты в море, но эта жалкая лодчонка? Нет уж, спасибо. Надо было, конечно, раньше думать.

В отличие от Мунка двое за рулем казались довольными, словно ничего не может быть лучше палящего солнца и моря вокруг. Лука Эриксен, судя по всему, был в своей стихии, а Миа любила все без исключения, что быстро движется. Она широко улыбалась, ее длинные черные волосы развевались на ветру. Миа кивнула Луке, и катер ощутимо прибавил в скорости. Вокруг носа белого монстра поднялся фонтан воды. К счастью, плыть было недалеко, десять-пятнадцать минут, и он наконец сможет встать ногами на землю.

– Старушка уже, – громко сказал Лука сквозь шум ветра. – Но идет хорошо. Пару лет назад поменял моторы на дизельные. Два пяти с половиной литровых шестицилиндровых «Вольво Пента D6». Четыреста тридцать пять лошадиных сил в каждом.

– Чувствуется, – улыбнулась Миа. – Сколько выжимает?

Лука улыбнулся и что-то крикнул, но Мунк не разобрал.

– Прибавьте газу, – крикнула Миа.

– Тут не получится, – ответил Лука.

Слава богу.

– Вам надо как-нибудь побывать на палубе!

– С радостью, – расплылась в улыбке Миа, ее красивые волосы разлетелись в стороны. – У вас есть постоянное место на пристани в Викане?

– Да. Но я могу вас подобрать. У вас есть глубоководный причал?

– Есть, но маленький. Какая длина у лодки?

– Тридцать, – сказал Эриксен.

– Могу вплавь выбраться, – крикнула Миа, казалось, забыв на мгновение, зачем она здесь.

Лодка замедлилась и стала наконец плавно скользить по поверхности воды. Лука пристал к берегу, и Миа, спрыгнув на причал, привязала к нему оба троса, выпрямилась и уперла руки в бока.

– Вау. Круто.

Она широко улыбнулась и протянула руку Мунку, помогая ему выбраться.

– Отсюда идти недалеко. – Лука вышел за ним. – Всего пара сотен метров.

Мунк собрался было покурить, но неожиданно для себя понял, что именно сейчас не хочется. Оставив жилеты в лодке, полицейские пошли к дороге.

Дом Виктора Палатина был одним из немногочисленных построек, что можно было здесь увидеть, и они находились не прямо у воды, а несколько в глубине западной части острова. Небольшой старый хутор с двумя маленькими домиками по обе стороны двора, с низеньким сарайчиком и хозяйственной постройкой. Перед дверью в сарай стояла старенькая «Тойота».

Миа, вернувшаяся к реальности, серьезно посмотрела на Мунка, когда они по узкой дорожке подошли к дому.

– Что? – спросил Мунк.

– Нет, ничего. – Миа опустила глаза. Из открывшейся двери вышел мужчина.

– Виктор Палатин.

Учтиво поклонившись, он подал полицейским руку.

– Холгер Мунк, – представился Мунк, показав удостоверение. – Это Миа Крюгер и Лука Эриксен, может быть, вы знакомы?

– Нет, – ответил Палатин и нервно посмотрел на двор. – Но мы говорили по телефону.

В доме напротив распахнулась дверь, и на крыльцо выехала пожилая женщина на инвалидной коляске.

– Виктор! Кто это? У нас что, гости?

Тоненький, но удивительно громкий голос пронесся по всему двору.

– Все нормально, мама. Оставайся там.

Палатин придержал дверь.

– Лучше войти в дом. Она сегодня не в настроении.

– Так вы живете здесь один? – спросил Мунк, когда трое полицейских сели на диван в гостиной.

– Мама живет там, да. А здесь только мы с Малышкой.

Он кивнул на спящую в кресле кошку.

Несомненно, это был дом верующего.

Крест на стене.

Изображения Иисуса и Моисея с каменными скрижалями.

Вышивка в рамке.

Божье слово освещает мой путь.

– Я могу предложить вам что-нибудь? – спросил Палатин, проведя рукой по темным волосам.

На вид ему ближе к сорока. Худой. Чуть ссутуленные плечи. Застегнутая на все пуговицы рубашка с короткими рукавами, заправленная в светлые брюки, немного ему коротковатые.

– Я ничего не хочу, спасибо, – проговорил Мунк.

– Я тоже, – произнесла Миа.

– Я полагаю, вы приехали поговорить про девочку, Йессику, – кашлянул Палатин, садясь на венский стул, – Я говорил с Господом. И мы решили, что для меня будет лучше все вам рассказать. Ведь Иисус сказал: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.

Мунк поднял брови.

– Как бы постыдно это ни было, – продолжил Палатин.

– Так вы были знакомы? – спросила Миа.

– Да.

– Насколько хорошо? – задал вопрос Мунк.

– Не очень хорошо, – ответил Палатин и сложил руки на коленях. – Мы встречались пару раз. У нее.

Мунк бросил взгляд на Мию.

– В лодке?

– Да.

– И что делали?

Палатин кашлянул, прикрыв рот рукой.

– Мне не очень удобно рассказывать все в деталях, но…

– Вы с ней спали? – спросила Миа.

– Самого… проникновения не было, но другое было, да.

Он потупил взгляд и посмотрел на изображение Иисуса за спинами следователей.

– Я знаю, что это греховно. Теперь я на верном пути. Я буду один. До моего пениса больше не дотронется ни одна женская рука.

Миа закатила глаза и собиралась что-то сказать, но Мунк ее остановил.

– Итак, Виктор, – он выпрямился на диване. – Чтобы все прояснить. Вы имели интимные отношения с Йессикой Баккен?

– Да.

– И эти отношения состояли в том, что вы ходили к ней в лодку, делали то, о чем было договорено и платили ей за это?

– Да.

– Сколько?

– Пятьсот крон.

– И сколько раз вы там были?

– Три.

Мунк посмотрел на Мию, та кивнула головой.

И сумма, и количество совпадали с записями в черной записной книжке.

– Но в субботу вас не было дома? – спросила Миа.

– Нет. Я был на Таутре. Мама любит их кремы и мыла, я езжу туда иногда, покупаю для нее.

– Это могут подтвердить… монахини? – спросил Мунк.

Палатин посмотрел в глаза Мунку.

– Да, конечно… вы ведь не думаете, что?..

На мгновение повисала тишина, его взгляд забегал между следователями.

– Что я убил ее? Нет-нет-нет…

Он сложил руки перед собой.

– Спросите Бога, он знает правду.

– Не уверен, что он сможет ответить, – произнес Мунк. – Но раз вы настроены на честность, Виктор, могу я спросить вас прямо: вы как-то замешаны или имеете хоть какое-то представление об убийстве Йессики Баккен?

– Нет.

– Хорошо, спасибо. Тогда, полагаю…

Мунк посмотрел на Мию, та, кивнув, поднялась с дивана.

– И последнее. – Мунк уже выходил на лестницу. – Вы не будете против сдать анализ на ДНК? Мы спрашиваем у всех, кто посещал лодку. Вы согласны?

– Конечно.

– Хорошо. – Мунк перевел взгляд на Луку.

Лука натянул перчатки и взял пробу изо рта Виктора Палатина. Тот явно испытывал дискомфорт во время забора анализа.

– Спасибо еще раз, – сказал Мунк. – Удачи вам.

Миа промолчала и высказалась, только когда они с Мунком и Лукой уже прошли достаточно по дороге.

– Удачи?

– А что мне было ему сказать? – пробурчал Мунк. – Ты когда-нибудь видела раньше такое?

– К сожалению, видела не раз. Пути Господни неисповедимы, кажется так они говорят?

– Меня об этом не спрашивай. – Мунк засунул в рот сигарету.

Путь обратно, к счастью, прошел спокойнее. Миа сменила роль лихого штурмана на спокойного задумчивого пассажира, сидящего рядом с Холгером. Мунк часто видел ее в таком состоянии и знал, что, когда у Мии такой взгляд, ее нельзя беспокоить. Она, видимо, думала о том же, о чем и он, о разговоре с Палатиным.

Слишком просто?

Вся эта болтовня про Иисуса и Бога?

Признаюсь в одном и избегну другого?

Мунк молчал, дав ей возможность подумать. Заговорил он, только когда они ступили на землю.

– Что думаешь? Слишком рано отпустили?

Она не успела ответить.

К ним подошел мужчина.

– Мунк? – Он снял солнечные очки.

– Да, это я.

– Клаус Халворсен, Крипос.

Он подал Мунку руку.

– Это Тео де Боер, полиция Нидерландов и Джон МакЛарен из Интерпола.

Он кивнул на двоих мужчин, стоявших поодаль от него на пристани.

– Где мы можем поговорить?

48

Доротея Крог накрывала длинный стол на веранде для встречи совета общины. Белую скатерть и сервиз она доставала только по праздникам, но сегодня решила сделать исключение, ведь в последнее время произошло столько ужасного. Вообще она хотела позвонить и все отменить. Не очень-то вовремя устраивать застолье, правда? Над островом нависла жуткая тень нераскрытого убийства в лодке. А теперь второе! Сегодня ночью! Ходили слухи, что у птичьей башни нашли тело Пелле Лундгрена. Милейший человек, всегда веселый ездил по острову на своем велосипеде. Доротея грустно покачала головой и расставила по местам последние чашки. Глядя на людей вокруг – в магазине или в молельном доме, она понимала, что идиллия нарушена. Что все напуганы. Провести собрание Доротею убедила Бет Корнелиуссен, глава совета. Как раз сейчас нам и необходимо встретиться, подумай? И она конечно права, нужно поддержать друг друга и вместе попытаться отыскать свет в это темное время.

На собрании совета общины, состоявшем из восьми человек, присутствовали: трое из местной церкви – Томас Офелиус, новый священник; Нура, которая пришла первой и сама Доротея. Трое из общины Санстада, а также один человек из церкви Филлан.

– Ты получила повестку встречи?

– Да-да, Нура. Все наверняка получили ее.

– Как тебе она? Нужно обсудить новую крышу?

– Нет-нет. Мы же детально обсудили это в прошлый раз, – сказала Доротея и пошла за кофе в гостиную.

У входа она натолкнулась на нового священника Томаса, как обычно растерянного и шмыгающего носом.

– Мы будем сидеть на улице?

– Да, Нура уже пришла. Идите туда.

Собравшиеся пробежались по отчету и утвердили его. Когда они приступили к зачитыванию списка тем, Корнелиуссен заметила, что, строго говоря, не стоит начинать, пока все не пришли и спросила, где Ларс Лоландер?

Милая она женщина, эта Бет, но излишне педантичная. Она была одной из тех, кто активно поддерживал установку нового запрестольного образа, и конечно, стали слышаться перешептывания по углам. Значит, она дружит с Притцами? Она только что купила себе новую роскошную машину. Откуда у нее деньги на такое? Ерунду несли, конечно, но такое бывает иногда. У людей тут слишком мало тем для разговора. Доротея и сама билась за новый образ, потому что церкви нужны были деньги, только и всего.

Наконец Лоландер пришел, и теперь можно начинать. Он извинился и сел рядом со священником. Заметив на руке Лоландера повязку, любопытная Бет Корнелиуссен, естественно, поинтересовалась, что случилось. Выяснения этого заняли некоторое время. Присутствующие охали и вздыхали, узнав, что в ладонь Лоландера вонзилась древесная щепа. Ларс Лоландер – относительно новый член общины. Он вырос здесь, но переехал жить в другое место и сюда вернулся всего пару лет назад. Вообще-то он финансист, но сейчас на пенсии и занимается продажей дерева. С Лоландером произошел несчастный случай – при работе на распилочном станке он повредил руку.

Ну вот, кажется, все.

Теперь точно можно начинать.

По окончании собрания Доротея наконец-то проводила почти всех до двери и пошла на веранду в надежде, что двое оставшихся последуют за остальными, но нет, они продолжали сидеть.

Нура и Бет Корнелиуссен.

У них что, нет своей жизни?

Когда Доротея вошла, они о чем-то шептались.

– О чем беседа? – спросила Доротея, собирая со стола тарелки.

Женщины переглянулись, слегка смущенные, словно их застали за неприличным разговором.

– Да так, можно сказать ни о чем, – кашлянула глава совета общины.

– Да? Ну хорошо.

Доротея потянулась за посудой и хотела было сказать что-то о солнце, о том, как оно так красиво освещает кусты крыжовника, но не успела.

– Ты слышала, что говорят в центре? – тихо спросила Корнелиуссен, перегнувшись через стол.

– Нет, а что там? – заинтересовалась Доротея, опустившись на стул.

– Ну, ты знаешь, что полиция ходит повсюду и всех расспрашивает?

– Да, – кивнула Доротея. – Они были тут недавно. Двое. Один по фамилии Мунк, как у художника, а вторая тут живет у Квенвэра, про нее писали в газетах…

– Крюгер, – подтвердила Нура.

– Точно, – продолжила Доротея. – Очень милые и приятные люди, как по мне. Кажется, хорошо знают свою работу. Уверена, что они во всем разберутся.

– Да, но их больше, – продолжила Корнелиуссен. – Следователей. Кари-Анне сказала, что один из них был у нее в магазине. Задавал вопросы.

– Ходят слухи, что они кого-то ищут, – быстро проговорила Нура. – Каких-то мужчин.

– Вот как? – вздохнула Доротея.

– Спрашивают об именах, – тихо произнесла Бет.

– Точнее о сокращениях, – поправила Нура.

– Да, – проговорила Бет. – Кари-Анне сказала, что ее спрашивали, знает ли она кого-то, кого могли называть Биг Б? и Вик?

– Ох. – Доротея сложила чайные ложки сверху стопки тарелок. – Они разберутся с этим.

– Был еще один, – почти прошептала Бет. – Некий мистер ЛОЛ.

Бет и Нура переглянулись.

– И тут мне пришло в голову, когда я увидела повязку, – затараторила Нура. – Как думаете, я слишком много спросила, это выглядело подозрительно?

– Повязку? – спросила Доротея.

– Ларса Лоландера, – прошептала Бет.

– Вы подумайте. Лоландер. ЛОЛ? Мы ведь не так хорошо его знаем, правда? Работал в каком-то банке? Вышел на покой и приехал сюда?

Она сделала знак кавычек пальцами.

Доротея фыркнула.

– Ну ладно, хватит вам уже. Пора закругляться. Мне нужно полить цветы, пока они совсем не завяли. Ну и ну, какая сегодня жара.

К счастью, гостьи наконец ушли. Доротея видела, как они остановились у ступеней в церковь и продолжили шушукаться.

Она вошла в кухню и загрузила посудомоечную машину.

Посмотрела в окно.

Лоландер?

У нее появилось неприятное ощущение.

Нет, невозможно.

Позвонить Луке Эриксену?

Нет.

Не может такого быть.

Доротея Крог достала из буфета бутылку портвейна и бокал, взяла кроссворд с карандашом и с тяжелым сердцем опустилась в кресло в тени зонта.

49

Вернувшись из поездки к Палатину, Мии и Мунку пришлось поехать в отель Юртен, и они поднялись в переговорную на пятом этаже. Халворсен из Крипоса вел себя загадочно и показался человеком, который любит командовать. Мунку, конечно, на это было совершенно наплевать. Слушайте, я срать хотел на то, что у вас там происходит. Мы по уши заняты расследованием убийств. Даем вам максимум полчаса, идет? После этого Халворсен укротил свой нрав. Пробурчал что-то про общий интерес и что это будет полезно для всех сторон. И можно ли обсудить это где-то еще, кроме участка? Очень чувствительная информация. Ничего не должно утечь.

Мунк нашел выключатель и впустил всех в комнату, где пятеро полицейских расселись за круглым белым столом.

– Итак, – начал Халворсен. – Понимаю, что для вас это неожиданно, и у вас очень серьезная ситуация, но и у нас тоже, поэтому не было никаких других вариантов, кроме как срочно вмешаться и сообщить вам, что происходит.

Он кивнул нидерландцу и МакЛарену из Интерпола. Дальнейший разговор происходил по-английски. Халворсен не стеснялся грубых формулировок, но он явно знал свою работу. Он говорил прямо и четко, и сразу перешел к делу.

– Пять лет мы в Крипосе сотрудничали с нидерландской полицией и Интерполом в операции под кодовым названием Север.

Нидерландец достал папку из своего дипломата и подвинул ее Халворсену, тот разложил на столе множество фотографий. Миа, сидевшая у противоположной стены, встала, подошла ближе, выдвинула стул и с любопытством посмотрела на снимки.

– В деле много ответвлений, речь идет о деятельности международного картеля с плантациями в Боливии и фабриками во Вьетнаме. У нас есть причастные к отправке и производству из этой большой и пока что хорошо замаскированной организации с главным офисом в Роттердаме. Но мы, конечно, сфокусировались на северном следе, то есть на Норвегии, и прежде всего в связи с этим человеком…

Халворсен положил на стол новый снимок.

– Якоб Валлстедт? – спросила Миа.

Халворсен продолжил.

– Это не его настоящее имя. Его зовут Джон Грэн, и он давно уже на нашем радаре. Несколько лет назад мы вычислили его в Швеции и все время следим за ним, сейчас он находится в доме на южной стороне острова, откуда управляет норвежской частью операции.

– Свидетель из Свингена? – спросил Мунк по-норвежски.

Миа кивнула.

– Естественно, у нас есть список всего, что в обороте, и наше внимание привлекло зарегистрированное изъятие маленькой партии того, что распространяет этот картель, – продолжил Халворсен.

– Экстази, амфетамин, кетамин, – вставил МакЛарен. – С модными названиями: Скайвокер, Инфинити…

Мунк посмотрел на Мию, и та подтвердила.

– Ему помогает этот человек. – Халворсен показал новую фотографию. – Стив Мур, по происхождению англичанин, но уже довольно долго живет в Норвегии. Мур отвечает за ввоз и распространение, мы также думаем, что он участвует в, как бы это назвать, маркетинге продукции, мы давно обратили внимание, что некоторые названия, которые они дают своим товарам, норвежского происхождения.

Мунк сразу же узнал его. Стив. Тот, кто встретил его на прекратившей существование норковой ферме около церкви.

– Видимо, они решили, что это место – идеальное прикрытие, – продолжил Халворсен. – Пустынно. Тихо. Прямо у моря. Корабельный трафик. Легко завезти товар. Они перевозят вещества под видом рыбы. И по земле, и по воде. Идеальное решение вопроса, остров кишит рыбными предприятиями. У преступников большие корабли, которые встречаются в открытом море с быстроходными лодками, и те доставляют товар на берег.

– И это важно для нас, потому что?.. – спросил Мунк.

– Мы заметили вас прежде всего потому, что вы разнюхивали в базах данных информацию о Якобе Валлстедте. Хоть это и псевдоним, мы специально выложили его в базы, чтобы посмотреть, проявит ли кто-то, имеющий к ним доступ, интерес к этому имени.

– Есть ли у него сообщники внутри системы? – спросила Миа.

– Именно. Не вдаваясь в подробности, скажу, что мы раскрыли целую коррупционную сеть в полиции, как в Нидерландах…

Он кивнул на Де Боера.

– …так и в Германии. И конечно, была велика вероятность, что и в Норвегии есть то же самое. Мы пошли по следу в базе данных некоего…

Он бросил взгляд на МакЛарена.

– Габриэля Мёрка, – сказал сотрудник Интерпола.

– А от него вышли на вас, – продолжил Халворсен. – Я так понимаю, что он работал у вас до недавнего времени?

Он посмотрел на Мунка, и тот кивнул.

– Ранее мы видели, что Валлстедт упоминался в деле об исчезновении мальчика. Валлстедт есть в базе Крипоса, но персонаж малозначимый, просто свидетель?

– Да, – произнес Мунк.

– Далее та конфискация. Партия небольшая, но канал поставки связан с нашим расследованием, и вы ведь по тому же делу здесь, так? В субботу убили девочку, у которой нашли таблетки, и теперь новая жертва?

– Все верно, – сказал Мунк.

– Вот именно. Мы далеки от завершения этого дела, нужно прояснить еще множество моментов, но учитывая новые обстоятельства, мы решили действовать немедленно. Начало операции назначено на ближайший четверг на пять часов утра.

– На послезавтра? – спросил Мунк.

– Да, – ответил Халворсен. – Лично я бы начал уже сегодня, но нужно время на последние приготовления. Естественно, мы непрерывно следим за подозреваемыми, и изменений в их привычном поведении пока не было. Так что надеюсь и верю, что мы успеем.

Халворсен посмотрел на Мунка и перевел взгляд на Мию.

– Вопросы?

– Что будем делать, если нам понадобится кто-то из них? – спросил Мунк.

– Валлстедт и Мур?

– Да.

– Конечно, мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам, но я предполагаю, они моментально замолчат. Мы полагаем, что адвокаты приедут очень быстро после помещения их в следственный изолятор. Вы хотите узнать у них что-то конкретное? Еще раз, я так понял, что вы не считаете, что убийство девочки как-то связано с ее причастностью к распространению наркотических веществ? Что у вас в поле зрения другие факторы?

Он сложил руки на стол и посмотрел на следователей.

Мунк раздраженно покачал головой. Он не любил раскрывать карты, но вынужден был по требованию главного офиса в Грёнланде каждый вечер писать отчеты, которые отправлялись в базу данных, и любой вышестоящий начальник мог рыться в его делах сколько вздумается.

Нам нужны отчеты, Мунк.

В созданном Мунком отделе на написание отчетов было наложено строжайшее табу.

Ни слова в эфир, пока дело не будет раскрыто.

– Или?.. – сказал Халворсен, когда Мунк не ответил сразу.

– Факторов немало. Но полностью исключать это как мотив мы не можем, особенно теперь, когда стало известно о масштабах происходящего.

– Мы все еще ищем мальчика, – добавила Миа. – Юнатана. Может быть, его исчезновение тоже как-то связано со всем этим.

– С поставкой наркотиков? – спросил Халворсен.

– Это лишь теория. Но присмотреться к ней стоит непременно.

– Ладно, – сказал Халворсен. – Мы поможем вам чем сможем, но конечно, сфокусируемся на своей части операции. Начало в пять часов утра в четверг, до этого очень важно, я повторяю – это приказ, чтобы не было утечек информации. Окей?

Он снова посмотрел на Мию с Мунком, словно теперь они члены его команды.

– Здесь только мы, – ответил Мунк. – Все будет в порядке.

– Хорошо. – Халворсен поднялся. – Тогда, полагаю, на этом закончим. Спасибо за уделенное время. Удачи в работе.

Халворсен кивнул и прошел вперед коллег к лифту.

Мунк вытащил сигарету из пачки и вышел на веранду.

– Вот значит как, – тихо произнесла Миа.

– Кажется, мы попали в осиное гнездо. – Мунк закурил.

– Похоже на то.

– Склоняешься к этой версии? Что мальчик стал свидетелем чего-то?

– Не знаю, – медленно проговорила Миа, уйдя на мгновение в свои мысли.

– Ладно, – сказал Мунк. – Давай уступим им место, а потом посмотрим, надо ли будет прийти на допрос.

Миа кивнула.

– Что? – спросил Мунк, затянувшись.

Она покачала головой.

– Нет, я просто…

– Палатин?

– Что-то там не так, правда?

– Хочешь вернуться?

Она покачала головой.

– Необязательно. Я про религию. Вся эта символика на стенах навела меня на мысль. Возможно, мы очень сильно ошиблись.

– Так. Насчет чего?

– Baby Skjшge.

Она посмотрела на него.

– Да?

– Рита из криминалистов упомянула кое-что, чему я не придала значение, а зря.

– Что именно?

– Она сказала, что там была точка. – Миа отвела взгляд в сторону.

– Точка?

– На чашке. Она увидела маленькую отметину после слова BABY, похожую на точку.

– А можно чуть меньше шифров? – вздохнул Мунк и затянулся.

– Да, сорри, я просто…

– Как с этим связан Виктор Палатин?

– Нет, не знаю, просто вся эта религиозная ерунда. Блудница – слово редкое, согласен?

– Да, но?..

Она посмотрела на него серьезным взглядом.

– В каких контекстах ты слышал его раньше? Только в религиозном, верно? Блудница. Вавилонская блудница.

– Черт, – сказал Мунк.

– Вот-вот. Не думаю, что имелось в виду baby. Я думаю, это сокращение от Babylon[9]. Преступник оставил нам послание.

– Твою мать, Миа, ты уверена?

– Думаю, да. Она ведь не была беременна, так? Так откуда baby? Нет, должно быть, это Вавилонская.

– Просто потрясающе, Миа, – улыбнулся Мунк. – Сто процентов. С чего начнем, как считаешь?

Она покачала головой.

– Не знаю точно. Наверное, все-таки придется вернуться к Палатину. Поговорить с монахинями. Действительно ли он был у них на выходных.

– Отправлю Луку, незамедлительно. – Мунк затушил сигарету в пепельнице и пошел за телефоном.

На дисплее сообщение.

От Лилиан.

Позвони мне.

50

Ханна Хольмен не планировала оставаться так надолго, но мама Сильвии настояла. Конечно же ты останешься на ужин, Ханна. У меня в духовке лазанья, ты же ее обожаешь, да?

Мама Сильвии выдернула Ханну из мыслей, что-то спросив.

– Что? Простите, я…

– Накладывай первой, ты же наша гостья.

Мама Сильвии улыбнулась ей, кивнув на стоявшую на столе лазанью.

– А, да, спасибо.

Ханна положила себе немного и передала форму Сильвии.

– Так мало?

Мама Сильвии обеспокоенно посмотрела на подругу дочери.

– Это тот же рецепт, который тебе так понравился в прошлый раз.

– Я потом еще положу, – улыбнулась Ханна, хотя делать этого не собиралась.

Есть не хотелось. Уже несколько дней.

Мама Сильвии озабоченно посмотрела на мужа, но промолчала.

– А где, собственно, Юнас? – спросил папа Сильвии, запустив вилку в еду. – Он же знает, что время ужина?

Ровно в пять.

Здесь всегда так, все четко по часам. Никто не ругается, все милые. Обеды и ужины в семейном кругу. У нее дома тоже так было раньше, Ханне не хватало этого.

Ханна чуть поковыряла еду вилкой, аккуратно положила в рот кусочек, почувствовав, что мама Сильвии наблюдает за ней. Она, понятное дело, волнуется, все ли нормально у Ханны, а все, конечно, было не нормально, но говорить об этом Ханне совершенно сейчас не хотелось.

Исчезнуть бы куда-нибудь.

К счастью, открылась дверь на веранду, и мама Сильвии сместила фокус внимания с Ханны на с топотом вошедшего в грязных ботинках брата Сильвии. Он притащил с собой что-то тяжелое.

– Смотрите, что я нашел!

– Боже, Юнас, что мы говорили насчет обуви дома! Посмотри какая грязь.

Восьмилетний мальчик опустил глаза на линолеум.

– Ой, сорри, но посмотрите же.

Он показал всем какой-то большой предмет.

– Кукольный дом, кто-то его поджег.

– Фу. – Мама Сильвии встала из-за стола. – Где ты его нашел? Посмотри, с него сыпется.

– В лесу, – улыбнулся мальчик. – Можно мне его оставить? Можно?

– Хотя бы на улицу вынеси. – Мама проводила сына за дверь.

– Итак, – кашлянул отец Сильвии, – Сильвия сказала, ты решила уехать в Тронхейм и закончить школу там?

Никаких разговоров о Йессике.

Было очевидно, что в семье так решили.

Только болтовня ни о чем.

Жизнь продолжается.

Как-то так.

Ей же лучше.

– Она хочет в Катта, – сказала Сильвия. – Там отличные специальности. Ханна очень круто соображает в математике.

Сильвия улыбнулась подруге.

– Вот как? – отозвался отец. – Я об этом не слышал. В свое время я и сам неплохо разбирался в ней. Что тебе больше нравится? Алгебра или?..

– Да всего понемногу, – ответила Ханна, когда вернулись мама Сильвии с сыном.

– Вот так, теперь иди умойся.

Она села и покачала головой.

– Ох уж этот ребенок. Играет в зомби-апокалипсис. И когда он начал это делать? Нужно ограничить ему экранное время, как ты считаешь?

Она бросила взгляд на мужа, и тот кивнул.

– Я с ним поговорю.

– Да, поговори.

Мама Сильвии подцепила вилкой кусочек лазаньи и повернулась к девочкам.

– Зомби-апокалипсис. Не припомню, чтобы мы играли в такое, когда мне было восемь. А вы?

Она засмеялась.

Ханна лишь слышала тиканье настенных часов.

Ее охватило чувство свободы, когда она наконец оказалась на улице.

– Уверена, что не останешься на ночь? – спросила Сильвия с умоляющим взглядом.

– Нет, сорри. Надо домой.

– Позвони мне вечером тогда. Или завтра утром, ладно?

– Ладно. – Ханна села в машину.

Она пристегнула ремень безопасности и посмотрела на маму Сильвии.

– Вам необязательно меня отвозить.

Мама Сильвии встревоженно посмотрела на нее.

– Что? Нет, естественно, я отвезу тебя. Не хочу, чтобы ты ходила тут одна. Уж точно не сейчас.

Дома стояла тишина.

Как всегда.

Сняв ботинки в коридоре, Ханна вошла в гостиную.

– Эй? Мама?

Ответа не последовало.

Ханна прошла на кухню, достала из холодильника лимонный лимонад и поднялась к себе в комнату.

Стянула с себя шорты и залезла в постель.

Компьютер.

Наконец-то.

Сделав глоток, она поставила бутылку на подоконник и вошла в профиль.

Любители книг.

Сегодня онлайн было несколько человек.

Она бегло окинула взглядом список и улыбнулась, увидев его имя.

Пальцы заскользили по клавиатуре.

Привет, Людвиг. Как дела?

6

51

В четверг будильник Мии прозвонил в половину четвертого утра. Уже пятнадцать минут спустя она ехала на мотоцикле по дороге к центру, и далее к Санстаду. Миновав Филлан, она слегка улыбнулась. В первый ее приезд на остров, когда кто-то упомянул центр, она почему-то представила себе улицу Карла Юхана в Осло. Она спросила у прохожего, есть ли здесь винная монополия. О, да, в центре. У Мии со словом «центр» ассоциировались высокие здания, трамваи, светофоры, уличные артисты, мерцающая реклама, выхлопные газы и наркоманы-попрошайки. На Хитре все совсем не так. Центр оказался, наверное, самым приятным местом, где она когда-либо покупала ящик вина. И не такой уж он был и маленький. Здесь были магазины, наверное, штук двенадцать, в которых стояла невероятная тишина и спокойствие. Маленький кинотеатр, библиотека и даже небольшой бассейн. Летом здесь можно было увидеть множество автодомов, и Миа понимала почему. Она читала про людей, кто проводил лето у ИКЕИ с бесплатной парковкой и дешевой едой в кафе. Другое дело – просыпаться и вдыхать запах моря, наблюдая за пасущимися оленями и цаплями у края воды.

Шесть дней.

Прошло с убийства Йессики.

Вчера вечером Мунк, как священник, читающий проповедь, наставлял команду следователей, убеждая их не поддаваться стрессу, и в том, что их расследование – марафон, а не спринт.

Последнее – ложь, конечно.

Миа видела это в его глазах, она хорошо знала Мунка.

Первые сорок восемь часов.

Самые важные в расследовании любого преступления, и особенно убийства.

Стены у Мии дома были увешаны фотографиями.

Вокруг фото улыбающейся Йессики в футболке Диснейлэнда и с банкой колы в руке Миа расположила снимки других, пытаясь расставить приоритеты.

Рядом с Йессикой:

Виктор Палатин.

Томас Офелиус.

Беньямин Притц.

И чуть дальше – Пелле Лундгрен.

Юпитер?

Какая между ними связь?

Друзья?

Миа убрала снимок.

Несущественно, на самом деле.

Многие видели их вместе.

Все как-то слишком просто.

Он что-то увидел тем вечером.

И поэтому его убили на болоте.

А вот оставшиеся – напротив.

Беньямин Притц?

Безобидный идиот, или тут что-то большее?

И еще этот священник.

Томас Офелиус.

Надо позвонить Габриэлю в течение дня, может, он что-нибудь раскопал.

Миа припарковала мотоцикл около мини-станции переработки мусора и пошла вдоль приусадебных участков мимо рощи к Сандстаду. Дойдя до небольшой возвышенности примерно в ста метрах от норковой фермы, Миа присела на корточки и последние метры до места, откуда открывался хороший обзор, шла «гусиным шагом». Она бесшумно легла на вересковые заросли и достала из рюкзака бинокль.

Внизу тишина.

Миа поступила в высшую школу полиции с одной лишь целью.

Попасть в отряд быстрого реагирования «Дельта».

Еще ни одна женщина не смогла выполнить требования приемной комиссии, но Миа решила быть первой.

Все лето усиленно тренировалась, и в итоге прошла отбор.

А потом студентам дали тест.

Фотографии трупов в поле.

Что ты видишь?

Она справилась с заданием лучше всех.

Мунк нанял ее на работу, досрочно забрав из школы.

Миа перевела бинокль на запад, затем на восток.

Вот они.

Почти невидимые, едва различимые силуэты людей на корточках медленно двигались по полю. Она насчитала четверых. В шлемах, перчатках, пуленепробиваемых жилетах и с пистолетами. Они подавали друг другу знаки жестами. Пошли. Стоп. Ложись.

Достав телефон из кармана, Миа бросила беглый взгляд на часы.

04:57.

Еще одна группа шла с обочины дороги, крадучись наверх.

04:59.

И тут, как из ниоткуда, машины со страшной скоростью рванули по гравию вверх.

– Полиция!

И сильным ударом дверь вышибли.

Все закончилось за несколько минут.

Сонные полуголые мужчины стояли на коленях во дворе, с руками за головой.

Миа улыбнулась и убрала бинокль в рюкзак.

Развернулась и медленно проползла по вереску. Встав на ноги, пошла между участками и рощей по той же дороге, что и пришла.

У мотоцикла она достала из кармана телефон и отправила сообщение Симону.

Все в порядке.

Ваш «любитель нырять» арестован.

М.

Окей.

Надо немного поспать.

Миа надела шлем, завела мотоцикл и свернула на влажный утренний асфальт.

52

Мунк положил шляпу на стол, передал свой планшет Луке Эриксену и занял свое место перед собравшимися.

– Всем доброе утро. Перед тем как я начну, у кого-нибудь есть что-то срочное, что нужно посмотреть сейчас? Что-то новое?

Мунк оглядел комнату.

– Нет? Хорошо. Прежде всего. Нам поступила информация, которую, как я считаю, нужно проверить. Приятная женщина по имени Бет Корнелиуссен вчера навестила меня в отеле, она оказалась главой какого-то совета общины. Как выяснилось, сокращения из блокнота Йессики уже стали известны всем, хорошо сработали. Конечно, мы должны уметь отделять зерна от плевел, то есть от деревенских сплетен, но ее сообщение показалось мне достаточно серьезным, так что я думаю, стоит присмотреться. Она дала мне имя, Ларс Лоландер. Кому-то знакомо?

Все покачали головами.

– Вы тоже не слышали о нем, Лука?

– Нет… не думаю. Лоландер?

– Да, Ларс Лоландер, – продолжил Мунк. – По словам Корнелиуссен, это пожилой мужчина, недавно переехавший сюда, также член совета этой общины. Наш информатор, то есть Бет Корнелиуссен, показалась мне весьма серьезной дамой. Она подчеркнула, что пришла не для распространения сплетен, но решительно полагает, что на этого человека стоит пристально посмотреть. Причина, конечно, ясна – его имя, Лоландер, но есть и еще одна. На встречу совета общины он явился с повязкой на правой руке.

Собравшиеся негромко забормотали.

– Итак. – Мунк написал фломастером имя на доске.

– Ларс Лоландер, судя по всему, живет в Хествике, что, как я понимаю, недалеко от Сандстада? На самой северо-восточной оконечности острова по дороге от церкви, верно?

Лука кивнул.

– Мы с Мией займемся этим.

Отложив фломастер, Мунк снова оглядел собравшихся.

– Далее. Мы проверили алиби Виктора Палатина, его поездку в Таутру. Лука?

– Да, – взял слово Эриксен. – Я говорил с монахиней, и та подтвердила, что он был у них в субботу. Она его знает, он регулярно приезжает. Они даже вместе выпили кофе, так что в момент убийства его здесь не было.

– Итак, – продолжил Мунк. – Виктор Палатин – не наш преступник, но, как мы говорили вчера, он признался, что имел интимную близость с Йессикой три раза, так что он – наш Вик.

Кевин Борг собрался что-то сказать, но Мунк остановил его.

– Сорри, но я хотел сообщить, что сегодня утром мне поступил весьма интересный звонок, от адвоката, не помню его имя, но он рассказал, что представляет Беньямина Притца, и что они хотят встретиться с нами сегодня. И он прояснит, как он выразился: роль моего клиента в этом злополучном деле.

Ральф Нюгорд присвистнул – сегодня он снова был в рубашке «Спрингстин».

– Роль? – Он огляделся вокруг. – Это же признание?

– Необязательно, – возразил ему Мунк. – Нам с Мией удалось кратко переговорить с парнем, и он уже тогда сообщил, что знал Йессику. Он сказал, что немного, но не более того.

– Но у нас есть свидетели, видевшие его машину там, – проговорила Нина Риккардо. – В субботу.

– Все верно, – отозвался Мунк. – Владелец лодки видел его машину, ярко-желтую «Ламборгини».

– Не думаю, что у него только одна машина, – пробормотал Кевин Борг.

– Может, и нет. Но наш «капитан пиратов» Рогер видел, по крайней мере, именно эту.

Раздался легкий смех.

– … но, – продолжил Мунк, подняв палец, – наш фокус не на этом моменте дня, а на более раннем.

– Но мы все еще думаем, что Биг Б это он? – спросила Риккардо.

– Он в начале списка. – Мунк посмотрел на Ральфа Нюгорда.

– Как там ваш Б? Бодибилдер? Что-то удалось узнать?

– Да, – ответил Нюгорд. – Я наконец с ним встретился. Он вернулся домой вчера, был на юге на открытом состязании в Сандефьорде. Я хотел только проверить его алиби, чтобы сообщить вам, и да, оно подтвердилось. Он завоевал бронзу в мужской категории. У меня есть фотографии из Интернета, если хотите…

Он показал всем телефон.

– Значит, дома его не было, – заключила Риккардо. – Но знал ли он Йессику? Он может оказаться нашим Биг Б, даже если его здесь не было и убийца не он.

Она повернулась к Мунку, тот кивнул.

– Да, сорри, конечно, – ответил Нюгорд. – Он утверждает, что не знал Йессику, не знает ни про какие лодки и никогда не слышал о ней, пока кто-то ему не рассказал, что на острове убили девочку.

– Ладно, – продолжил Мунк. – Вычеркнуть его не можем, но у меня предчувствие, что ответ про Биг Б должен выясниться на встрече с адвокатом и Беньямином Притцом сегодня.

– Во сколько встреча? – спросила Миа.

– Мы договорились на десять. Отчет о вскрытии тела Лундгрена готов, результат совпадает с нашими наблюдениями. Пелле Лундгрен скончался от колотой раны горла.

– Мы все еще полагаем, что между убийствами есть связь? – спросил Нильсен.

– Да, – коротко ответила Миа.

Мунк снова взял слово.

– Вчера в течение дня, как вы знаете, нам поступило множество сообщений о том, что Пелле Лундгрена видели рядом с Сетервогеном. В том числе вместе с Йессикой.

– И мы полагаем, он был там тем вечером, так? – спросила Риккардо.

– Должно быть так, – ответила Миа.

– Ну не прямо должно… – начал Мунк, но Миа его перебила.

– А я думаю, должно. Я думаю, он был там тем вечером и видел убийцу. Мы знаем, что туда ведет только одна дорога. Думаю, Пелле видел преступника, может, даже говорил с ним. Не зная, что в лодке лежит тело Йессики. Он бы понял связь, когда услышал бы новости. Так что убийство Пелле должно было произойти, и чем быстрее, тем лучше.

– Окей, – проговорил Мунк. – И все же, мы не знаем, но давайте пока пойдем по этому направлению. Когда на острове стало известно об убийстве Йессики?

Он посмотрел на Эриксена.

– Где-то в воскресенье в первой половине дня, – сказал Лука.

– Так мы ищем кого-то, кто встретил Лундгрена в воскресенье? – спросил Нюгорд.

– Да, – ответил Мунк. – Если наши предположения верны. Что Лундгрена убили, потому что он был свидетелем чему-то, значит, он должен быть встретиться с преступником в течение воскресенья.

– Если только об этом не рассказали тем же вечером? – предположила Риккардо.

– Хорошо, Нина, – произнес Мунк. Ему все больше и больше нравилась эта следователь. – Либо они обменялись информацией у лодки, либо это случилось в течение следующего дня. Что думаешь, Миа?

Погруженная в свои мысли, она вернулась к разговору.

– Сложно сказать. Если это произошло вечером в субботу, у нас никаких шансов что-то найти, так что будем надеяться, что это произошло в воскресенье.

– Можно уточнить? – осторожно произнес Нюгорд, проведя рукой по волосам. – Речь идет о том, когда преступник узнал об отъезде Лундгрена, верно?

– Верно, – сказал Мунк. – Если эта информация поступила не в субботу, о том, что он уедет в ночь на понедельник, то это должно было случиться в воскресенье. Кто? Вот наш первый приоритет на сегодня. С кем говорил Пелле Лундгрен в период с утра воскресенья до, сколько времени у нас заняла дорога дотуда?

– Двадцать минут, на велосипеде дольше, – кивнула Риккардо.

– Вот-вот. Если предположить, что он выехал из дома за час, то смотрим на период всего воскресенья, до двух часов ночи на понедельник. С кем его видели? Нужно как следует это изучить. Все ресурсы бросаем на это, ладно?

Мунк нащупал в кармане сигареты.

– Телефона у него не было, да? – спросил Нильсен.

– Нет. Телефона у Пелле Лундгрена по какой-то причине не было, значит, он должен был лично встретиться с преступником. Сто процентов усилий сосредоточим на этом. Это касается всех.

– И меня? – спросил Лука.

– Да, вас особенно. Вы лучше всех знаете здешних людей. Вдруг среди них найдется тот, кто недоволен тем, что мы ходим тут и что-то вынюхиваем.

Он засунул сигарету в зубы.

– Все ясно?

Все закивали.

– Хорошо. Встретимся здесь вечером.

53

Рут на ресепшене выдала ключ Мунку, и он вместе с Мией прошел в лифт. Она нажала на кнопку пятого этажа и, прислонившись спиной к зеркальной стене, покачала головой, показав рукой на его шляпу.

– В чем прикол этого?

– Моей шляпы?

Он посмотрел на себя в зеркале за Мией.

– Ну да. Сегодня же не такое пекло, а ты все равно в ней ходишь.

– Тебе не нравится?

– Даже не знаю. Это какой-то модный лук, или что? У Шерлока Холмса трубка, у Пуаро усы, а у тебя… шляпа?

Миа смотрела на Мунка, не скрывая улыбки, пока не открылись двери лифта. Следователи прошли в большую переговорную и закрыли дверь за собой. Мии пришло сообщение, и она с телефоном в руках остановилась у вешалки, а Мунк, повесив на нее шляпу, вышел на веранду. Полюбовавшись окружающим пейзажем, он достал из пачки сигарету. Может, ему тоже переехать на остров? И сделать эту комнату своим офисом? Мысль, конечно, очень соблазнительная. Когда он перезванивал Лилиан, то она не взяла трубку и вместо этого прислала сообщение.

Это насчет твоих вещей. Я их собрала.

Забери их, когда тебе будет удобно.

Внизу на дороге показалась колонна грузовых машин, устремившихся в центр.

– Что это такое?

Мунк крикнул Мии, показывая рукой.

Миа вышла на веранду и посмотрела вниз.

– Какой-то Тиволи[10], я думаю. СоммерФиллан.

– СоммерФиллан?

Она откусила от яблока, которое нашла на столе.

– Главное событие года на Хитре. Типа летнего фестиваля. Ларьки, лотерея, леденцы на палочках и да, Тиволи.

Она кивнула на грузовики, которые свернули направо на круге и медленно двинулись в сторону центра.

– И когда начнутся эти празднества?

– В субботу.

– И тут будут тысячи людей, да? – вздохнул Мунк. – Свадьба, журналисты и подвыпивший народ в праздничных шляпах с дудками, и все это одновременно, да?

В переговорную открылась дверь.

Адвокат оказался точно таким, как Мунк себе его и представлял. В костюме и галстуке, с лицом канцелярской крысы с очками в стальной оправе на кончике острого носа. Беньямин Притц выглядел так же, как и в прошлый раз. Улыбающийся, с белоснежными, как жемчуг, зубами и гладко зачесанными назад волосами. Белая рубашка немного расстегнута, на шее повязан платок, сегодня розовый. Принц напоминал Мунку одного из папенькиных сынков из Бэрума[11], у которых в двадцать лет уже столько денег, что они думают, будто владеют миром.

Мунк попросил их присесть и занял сам место напротив.

– Да, – кашлянул адвокат. – Как вы все знаете, в субботу случилось происшествие…

– Давайте пропустим все это и перейдем сразу к делу, – сказал Мунк. – Вы виделись с Йессикой в субботу?

Притц бросил взгляд на адвоката, тот кивнул.

– Да. Виделся.

Мунк кивнул.

– Во сколько?

– Да, во сколько… часов в двенадцать? Где-то так.

– И что вы там делали?

Тут вмешался адвокат.

– Я хочу вставить несколько слов о том, что мой клиент в данный момент не признается ни в каком нарушении закона. Отсылки к чему-то подобному – чистая теория и могут рассматриваться только как признак того, что мой клиент готов сотрудничать и хочет сделать все, чтобы очистить свое имя и помочь полиции в вашей работе.

– Я половину из ваших слов не понял, но по определению это преступлением не является. Морально может быть. Секс с шестнадцатилетней, я имею в виду.

– Что? – вырвалось у Притца. – Секс?

Он рассмеялся.

– Я что, похож на того, кому надо ходить к малолеткам, чтобы переспать? Вы вообще в своем уме?

– Беньямин, – неодобрительно произнес адвокат.

– Нет, я серьезно. Вы ведь не всерьез так считаете?

– Мы ничего не считаем. Это вы хотели встретиться. А мы лишь здесь, чтобы выслушать.

– Господи. – Притц покачал головой. – Это люди такое говорят про меня или что? Что я спал с Йессикой Баккен в ее убогой лодке? Крестьяне хреновы, мать их. Как же я буду рад, когда эта чертова свадьба закончится. В воскресенье скажу всем «бай-бай».

Он изобразил рукой летящий самолет.

– Так что вы делали у нее?

– Срубил немного наркоты, что ж еще.

Снова адвокат.

– Важно подчеркнуть еще раз, что мой клиент не признается ни в каком…

– Да-да, – отмахнулся Мунк. – Кому, себе?

– Не совсем себе, нет. Но я тоже попробовал, да.

– А почему вы пошли именно к ней? – спросила Миа.

– Почему я купил наркоту у нее, а не у других?

– Да.

– Очень хороший стафф.

Он поднял брови.

– Она сама трешовая, а вот стафф у нее первоклассный, скажем так.

Он улыбнулся и подмигнул.

– Беньямин, – снова вмешался адвокат.

– Да, сорри, – ответил Притц, проведя рукой по волосам. – Я знаю, что она мертва и уважаю память о ней, и все такое, возьму себя в руки. У Йессики Баккен был классный стафф. Об этом все знали. Поэтому я был у нее в субботу, ясно?

– Вы часто там бывали? – спросил Мунк.

Он помедлил с ответом.

– Ну не прям уж часто. Не сказал бы так. Раз десять-двенадцать, может.

– Но вы же тут не живете? – спросила Миа.

– Нет, я живу в Лондоне.

– И сколько раз вы были в родительском доме за год?

Он нацепил улыбку.

– Ладно, я вижу, чем вы тут занимаетесь. Я обычно заходил к ней, когда бывал на острове, понятно? А что тут еще делать? И дурь у нее отменная. Первоклассная. Кажется, это не запрещено?

Адвокат кивнул.

– Вообще-то запрещено, – сказал Мунк. – Но у нас есть проблемы поважнее. Можете вспомнить даты, когда вы посещали ее в этом году?

Притц снова провел рукой по волосам.

– Точные даты? Нет, надо будет проверить.

– Может быть, эти?

Мунк достал из кармана листочек, копию страницы из блокнота Йессики.

Притц изучил даты.

– Да, может быть, так.

Он ухмыльнулся.

– Биг Б, это типа я?

– Мы полагаем, что да.

– Милота. Какие клички. А другие кто? Вик.? Мистер ЛОЛ?

– Мы думали, может, вы нам расскажете?

– Кто еще покупал у нее дурь? Нет, я понятия не имею. Я думал, что весь остров.

Он вернул листочек Мунку.

– Попробуем еще раз, – Мунк снова подвинул листок к Притцу. – Мистер ЛОЛ?

Беньямин взглянул и покачал головой.

– Вы были на вечеринке? – спросила Миа.

Беньямин косо посмотрел на нее.

– Вы про вечеринку в бункере на болоте?

– Да. На карнавале? Вы там были?

Он перевел взгляд на адвоката.

– Да за кого они меня принимают? Что я да тусуюсь с деревенскими придурками?

– Значит, вас там не было? – переспросил Мунк.

– Хммм, дайте-ка подумать…

Он приложил палец к подбородку и засмеялся.

– Нет, – наконец произнес он. – Меня не было на той вечеринке.

Он посмотрел на следователей и покачал головой.

– Мы закончили, или как? Мне надо домой притворяться, что мне интересны киты и все такое.

– Киты?

– Забудьте. Мы закончили?

Он посмотрел на адвоката, а тот посмотрел на Мунка.

Мунк кивнул.

– Думаю, мы узнали все, что нужно, – сказал Мунк. – Может, ты хотела что-то спросить, Миа?

– Нет.

– Тогда спасибо вам за конструктивный диалог, – поблагодарил адвокат и встал из-за стола. – Я рассчитываю на то, что обе стороны понимают, что репутация моего клиента на острове важна как для него самого, так и для его семьи, и, учитывая деликатность ситуации, вы отнесетесь к полученной информации…

– Да-да-да, – прервал его Мунк.

– Хорошо, – проговорил адвокат. – Вот моя визитка, если вам понадобится что-то еще.

И пошел вместе с Притцем к лифту.

– Он спал с ней, – произнесла Миа, когда дверь в переговорную закрылась.

– Думаешь?

– Да.

Она откусила кусочек яблока.

– Почему ты так уверена?

– Блокнот, – показала на листочек Миа. – Он сам сказал, что продавала она многим. А записала только троих. Вик. же признался, зачем посещал ее. Эти трое – ее клиенты. Беньямин, Палатин и мистер ЛОЛ…

– Вот дрянь, – пробормотал Мунк.

– Деньги развращают, – отметила Миа. – Он ведь палец о палец не ударил, чтобы их иметь.

– Едем к Лоландеру? – спросил Мунк, снимая шляпу с вешалки.

Миа кивнула и прошла за шефом к выходу.

54

– Ой, – воскликнула мама, приставив руку ко лбу под поля красной шляпы. – Мы на ней поплывем?

Она показала на огромную белую яхту, стоявшую в бухте.

– Да. – Лисси Нурхейм приобняла мать. – Разве не здорово?

– Ну и ну, поверить не могу, что это правда, – восхищенно произнесла мама, приложив руку ко рту. – Я словно в кино. А ты?

Лисси с улыбкой кивнула в знак согласия.

Но на самом деле для Лисси это было не так. Вначале – да. Она не могла понять, что происходит. Переехав к Александру, Лисси увидела совсем другую жизнь, которую не могла представить себе даже в самых смелых фантазиях.

Но теперь?

Лисси испытывала странное чувство.

Она довольно быстро ко всему привыкла, но какая-то частичка ее души все еще противилась этой роскоши, не позволяя девушке измениться полностью.

– Посмотри-ка сюда, Эва, – крикнул папа, стоявший на пристани. – Вода кристально прозрачная. Тут полно крабов. Смотри же.

– Он как маленький мальчик, – улыбнулась мама, поспешив к мужу.

Александр, подойдя к Лисси, опустил телефон в карман и покачал головой.

– Все-таки не приедут.

– Что ж теперь.

Он грустно вздохнул.

– Должен сказать, я расстроился.

– Да уж, глупо вышло, – сказала Лисси, но в глубине души она так не думала.

Беньямин теперь станет ее семьей, но что-то в нем не нравилось Лисси.

Ладно то, что он постоянно всем хвалился и напивался. Было что-то в его взгляде. Что-то отталкивающее. Однажды они всей семьей отмечали в саду какое-то событие. Оставшись на минуту с Лисси наедине, Беньямин обвел ее затуманенным взглядом и, наклонившись ближе, сказал:

– Так-так, значит, ты решила выйти за нас замуж? Ты не знаешь, во что ввязываешься. В какую семейку. Удачи.

К счастью, тут же подошел Александр, отвел брата в сторону и отправил в постель.

Александр махнул рукой капитану на яхте, тот спустил на воду небольшую шлюпку, быстро сбежал вниз по трапу и, сев на весла, пыхтя, поплыл забирать пассажиров.

Александр взглянул на маму с папой, все еще рассматривавших то, что плавает под поверхностью воды.

– Слушай, Лисси. – Он отвел ее в сторону. – Я должен тебе кое-что рассказать.

– А?

– Помнишь вчера вечером я пошел на улицу ответить на звонок?

– Да?

Наконец-то.

Она всю ночь не спала, раздумывая.

– Прости, я сказал неправду, – признался Александр с очень грустным видом.

– Ты не говорил по телефону?

– Нет. Беньямин прислал мне сообщение. Что я должен встретиться с ним на улице. Что произошло что-то.

– Ох. Что-то не так?

– Не знаю. – Александр посмотрел на маму с папой. – Но он во что-то вляпался. Связанное с Йессикой Баккен.

– С той убитой девочкой?

– Да. Мне очень стыдно, что я солгал, но он просил меня… не распространяться об этом за пределами семьи, пойми меня правильно.

Лисси обняла его.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что рассказываешь мне это.

– Я просто не хочу, чтобы мы врали друг другу, ладно?

Он погладил ее по щеке и посмотрел в глаза.

– Конечно.

– Осталось всего два дня, – улыбнулся он. – И ты тоже станешь нашей семьей. Больше у него не будет этой отговорки.

– Так… как все прошло?

Лисси взяла его за руку и пошла к деревянной пристани.

– Что?

– Ты сказал, что он во что-то впутался. С девочкой. Он же не причастен к?..

Александр остановился и покачал головой.

– Что? Нет-нет. Конечно нет. Беньямин, не спорю, странный, но уж точно не склонен к насилию. А вот наркотики, да. Он употреблял прилично. Со своей, с позволения сказать, девушкой. А Йессика Баккен продавала ему их. Я не знаю, что именно, но он бывал у нее всякий раз, когда приезжал на остров. Кто-то видел его там в субботу. В день, когда ее убили.

– Черт. И что теперь будет?

Александр пожал плечами.

– Ничего, я думаю. Сегодня у него была беседа с полицией, они с адвокатом ходили на встречу. Написал только ок, так что рассчитываю, что все в порядке.

– Будем надеяться. – Лисси сжимала руку Александра в своей.

Мама с папой, улыбаясь, пошли к причалившей шлюпке, когда капитан вылез из нее на пристань.

– Итак, – приветственно кивнул одетый во все белое моряк. – Куда вас отвезти? В Исландию?

– В Исландию, – изумилась мама. – Хенрик, ты слышал?

Папа хохотнул и, взяв фотоаппарат, висевший на шее, сфотографировал сначала яхту, а затем капитана.

– Шучу, конечно, – сказал капитан. – Вы хотели посмотреть китов, верно?

– А там будут синие киты? – спросил папа.

– Маловероятно, – ответил капитан. – Но косатки и белухи наверняка будут.

– Смёла[12]? – предложил Александр.

– Начнем с него, – улыбнулся капитан, подав маме руку. – Пройдемте?

55

У двери в библиотеку Ханна Хольмен по очереди поднесла к сканеру две найденные ею книжки и, посмотрев свой список, довольно кивнула, увидев, что срок возврата некоторых книг, лежавших дома, еще не вышел. Сложив книги в рюкзак, она подошла к стойке.

– Здравствуй, Ханна, – сказала Лив, библиотекарь.

– Здравствуйте, Лив, – ответила Ханна.

– Взяла что-то?

Ханне нравилась Лив. Она напоминала ей о прежней маме – веселой, с теплым взглядом.

– Ханна, смотри, тут яйцо в птичьей клетке.

– Вау.

– Аккуратно, чтобы не потревожить их. Будем убираться сегодня или делать вид?

– Делать вид!

– Да, две. Но вот эти не нашла. – Ханна достала телефон.

– Какие? – спросила библиотекарь, подойдя к экрану.

Хорошо, что на Хитре есть библиотека, но она довольно маленькая, и выбор книг не так велик. Ханна часто здесь бывала, когда искала прибежище, устав от окружающего мира. У нее был любимый уголок, где она обычно сидела, за полкой с поэзией, ведь там все равно никогда никого не было. В автомате можно выпить горячий какао за десять крон. А когда у Ханны не было денег, Лив иногда приносила ей чашечку, прикладывая палец ко рту и подмигивая.

– Сейчас посмотрим, – сказала Ханна, проскроллив в телефоне. – У вас есть «Волхв» Джона Фаулза?

– Ой, – воскликнула Лив. – Хочешь взять его? Прекрасная книга.

– Мне посоветовали, – улыбнулась Ханна.

Много часов.

Почти весь вечер.

Окно с чатом было открыто, хоть под конец они уже не так часто писали сообщения друг другу.

И он, и она за своими книгами.

В своих постелях.

Лишь изредка обменивались короткими сообщениями.

Докуда дочитала?

До страницы 67.

Нравится?

Да, очень, а тебе твоя?

– Только эта? Или есть еще?

– Честно говоря, у меня тут много. Есть «Птицы» Тарьея Весоса?

– Ну и ну. Такие взрослые книги. Очень интересно.

Людвиг прислал Ханне множество названий.

Вообще-то даже странно.

Как можно узнать кого-то за такое короткое время.

– Все. – Лив завершила оформлять заказ. – Позвонить тебе, когда книги придут?

– Позвоните, – улыбнулась Ханна и, попрощавшись, пошла к своему велосипеду.

За отелем стояли трейлеры, и рабочие уже приступили к монтажу конструкции для ежегодной ярмарки.

Ханна покатила велосипед к площади и, сев там на лавочку, загрустила.

СоммерФиллан.

Днем праздник для всей семьи, а вечером концерт для молодежи.

Как давно она там не была.

С исчезновения Юнатана.

Думала сходить в этом году, но нет.

Йессика.

Ханна была не в силах.

Останется дома.

В постели с ноутбуком.

Ханна уже собиралась встать, как в доме рядом открылась дверь, и на крыльце показалась Синтия Притц. Она быстро огляделась и спустилась к машине, стоявшей прямо около лавки, где сидела Ханна, и достала телефон из сумочки.

Ханна подняла голову и посмотрела, откуда вышла Синтия.

Кабинет Фабиана.

Психолога.

Вдруг она вспомнила, что тогда сказала Йессика.

Почти шепотом.

– Я знаю такое про них. Их тайны.

В тот раз Ханна не особенно в это вникала, Йессика любила болтать всякую ерунду.

Но теперь?

После всего, что случилось?

Ханна мгновенно встала и подкатила велосипед поближе к Притц.

Прислонив его к дереву у парковки, она наклонилась и притворилась, будто завязывает шнурки.

Синтия Притц казалась раздраженной.

Ходила туда-сюда перед машиной, жестикулировала и возмущенным голосом говорила в трубку.

– Нет-нет, это совершенно недопустимо. Я же сказала – белые цветы, и они должны быть белыми. Нет. Об этом и речи быть не может, в церкви все должно быть белое. За что я плачу вам деньги?

Свадьба.

Она говорила о декоре.

Ханна выпрямилась и покачала головой.

Фух.

Совершенно безобидно.

Да что с ней такое?

Повсюду кажутся призраки?

Сев на велосипед, Ханна надела шлем.

Лучше вернуться домой.

56

Встретившийся на пути поселок Хествика открыл Мунку Хитру совершенно с другой стороны, и ему стало более понятно, как устроена экономика острова. На берегу поселка длинные прямоугольной формы невзрачные дома находились рядом с небольшой промышленной зоной, с похожими на складские помещениями. На открытой воде стоял на якоре большой ржавого цвета грузовой корабль и что-то разгружал. Очевидно, не рыбу, потому что никакого морозильного оборудования Мунк тут не увидел. Вероятно, что корабли приходили на остров чтобы, наоборот, забрать рыбу, которую здесь выращивали и отправляли на экспорт в Нидерланды и Германию, а оттуда по всему миру. Мунк где-то читал, что Норвегия экспортирует более трех миллионов тонн рыбы и морепродуктов в год, на головокружительную сумму сто двадцать миллиардов крон. А общие доходы государства? Около тысячи двухсот миллиардов? Это, конечно, без учета нефти, там совсем другие подсчеты. Он недавно смотрел сайт нефтяного фонда, где его капитализация постоянно крутилась на экране. Невероятно большое число и непрерывно растущее. О рыбных хозяйствах, заполонивших все побережье страны, в последнее время шли постоянные споры. Полезна ли искусственно выращенная рыба? Повсюду устраивали демонстрации представители организаций по охране окружающей среды. По телевидению проходили громкие дебаты. Сто двадцать миллиардов? Десять процентов государственного бюджета? Неудивительно, что лоббисты получили свободный доступ в стортинг[13]. Конечно, не все уходило государству, и тому подтверждение семья Притц и другие, сосредоточившие в своих руках огромные состояния. Проезжая Хествику, Мунк за какое-нибудь мгновение стал свидетелем вмешательства индустрии в прекрасную во всем остальном природу. Миновав возвышавшиеся над рощей четыре большие стальные цистерны, Миа и Мунк свернули за поворот, и за окно автомобиля вернулась идиллическая картинка. Маленькие фермы и домики, зеленые поля и покачивающиеся над спокойным морем деревья.

Дом Лоландера был одним из самых больших, что Мунк видел на острове. Белый, как и большинство здесь, с большим садом, тянувшимся вплоть до самой воды. Припарковавшись перед домой, Мунк и Миа услышали, как где-то пилили и валили лес, и увидели трактор, волочивший бревно на цепи.

– Банкир, значит? – Миа огляделась.

Со взгорья раздался пронзительный звук режущей пилы.

– Видимо, на пенсии. – Мунк пошел в обход большого дома.

Следователи заметили мужчину наверху склона, в оранжевом шлеме с забралом и в яркой рабочей одежде.

Мунк помахал ему, и тот помахал в ответ.

Сняв шлем, он засунул перчатку в задний карман и подошел к ним.

– Это вы мне звонили? – спросил мужчина, утирая пот со лба.

Солнце сегодня немного скрылось за облаками, но все равно было жарко.

– Холгер Мунк. Это Миа Крюгер.

– Очень приятно. – Мужчина протянул левую руку.

– Вы Ларс Лоландер?

– Я. – Он провел рукой по лбу. – Фух, наверное, не стоит работать в такую жару, но сидеть сложа руки я не могу. Даже за год никак не привыкну к новой жизни.

– Так вы на пенсии? – спросил Мунк, когда Лоландер проводил их с Мией на веранду до дивана и кресел.

На столе – кувшин сока и миска с печеньем.

– Да. Финансист. Теперь заготавливаю лес, как видите. Надо чем-то занять руки. Может, хотите кофе?

Мунк покачал головой. Миа тоже.

– Сам я бросил пить кофе, – улыбнулся Лоландер. – Непереносимость кофеина. Ближе к семидесяти организм уже не тот.

– Мы вас не задержим надолго, – сказал Мунк.

– Это насчет девочки? – спросил Лоландер.

– Да, наверное, вы слышали, что мы ищем кое-кого?

– Нет. Ну то есть, я надеюсь, что вы и правда кого-то ищете, а не в отпуск приехали.

Снова улыбка на загорелом лице.

Мунк поискал в его голосе сарказм, но нет, Лоландер говорил искренне.

– Вы ее знали? – задала вопрос Миа.

– Девочку? Нет, – ответил Лоландер, потянувшись за печеньем. Я редко там бываю.

Он показал на лес.

– В центре, то есть. Состою в совете общины, а больше и незачем мне туда ездить. С меня хватит, и так всю жизнь вечные встречи день за днем, в конце концов я так устал от людей, что хочется мира и покоя.

– Так вы верующий? – спросила Миа.

– Да, можно и так сказать, – улыбнулся Лоландер. – Сложно представить, что это красота появилась случайно.

Он кивнул в сторону бескрайнего моря, где разгруженное небольшое судно отшвартовалось от причала и медленно заскользило в открытые воды.

– Смотрю, у вас повязка, – отметил Мунк. – Несчастный случай?

– Ох да, я чуть не получил серьезную травму.

Лоландер поднял руку и покачал головой.

– Жена постоянно призывает меня быть осторожным. Вот мне было уроком, мог лишиться одного или двух пальцев.

Он показал на пилу.

– К счастью, отделался царапиной.

– Можно посмотреть? – спросил Мунк.

– Посмотреть? – переспросил Лоландер.

Мунк кивнул на повязку.

– Да. Что у вас под ней?

– Хотите, чтобы я снял бинт? Зачем?

В глазах Лоландера что-то мелькнуло, что Мунк не совсем уловил.

– Это просто наша работа. Хотим как можно скорее отмести непричастных.

– Отмести? – повторил Лоландер, нахмурившись. – Это значит, вы думаете, что я…

– Нет-нет, – ответил Мунк.

– Кто сказал, что я имею к этому отношение? – резко выпалил Лоландер, положив перевязанную руку на колени.

– Мы лишь следуем протоколу. Так мы можем?

Лоландер вдохнул и вернул руку на стол.

– Это правда необходимо? Я только что сменил повязку.

– Только одним глазком, – кивнул Мунк.

– Ну ладно, – пробормотал Лоландер и развязал узелок бинта.

Сняв его, он показал полицейским ладонь с круглой раной посередине.

– Вошла вот здесь, – сказал Лоландер, показывая. – Глубоко в ладонь. Кусок древесины. Довольны?

Он покачал головой и начал заматывать бинт обратно.

– Где вы были в субботу? – спросила Миа.

– В субботу? Дома. А что?

– Как я уже сказал, мы спрашиваем всех, кто… – начал Мунк, но Лоландер его перебил.

– Тогда полагаю, что этого достаточно. – Он встал. – Мне нужно закончить работу. Или вы хотели еще что-то?

– Нет, это все. Спасибо за понимание.

Мунк достал из пачки сигарету, когда они с Мией вернулись к машине.

– Зря прокатались.

– Ага. – Миа посмотрела на приусадебный участок. – Кто дал наводку на него, говоришь?

– Корнелиуссен, Бет. Глава совета общины.

– Может, лучше на нее взглянуть?

– На нее?

Мунк посмеялся.

– Да.

– Думаю, она и мухи за всю жизнь не обидела.

Миа хотела было что-то сказать, но ее прервал зазвонивший телефон Мунка.

– Мунк слушает.

– Это Борг, – быстро проговорил Кевин Борг. – Кажется, я что-то накопал.

– Слушаю.

– Только что говорил с соседом Пелле Лундгрена, – продолжал Борг запыхавшимся голосом, словно бежал.

– Он видел, как Лундгрен с кем-то говорил. В первой половине дня в воскресенье. Она вышла из дома.

– Кто она?

– Ее зовут Ксандра, – сказал Борг, видимо, дойдя до своей машины, как подумал Мунк, услышав хлопок двери.

– Коссандра?

– Нет, через А – Кассандра. Она живет во Фьелльвэре, еду туда.

– Я с вами. – Мунк открыл дверь в машину. – Встретимся у отеля, хорошо?

57

Стоя у заведенной машины рядом с отелем, Борг выглядел крайне возбужденным. Он посмотрел на Мунка полным нетерпеливого ожидания взглядом, когда тот припарковался и вышел из автомобиля.

– Ты со мной?

Мунк взглянул на Мию, та покачала головой.

– Надо проверить пару вещей.

– Ладно, позвони тогда.

Она кивнула и пошла к мотоциклу.

– Я за рулем, – сказал Борг, указав рукой на пассажирское место.

– Вы здесь уже хорошо ориентируетесь? – спросил Мунк, пристегнувшись, и Борг выехал на шоссе 714.

Сам Мунк местные дороги изучил досконально.

714 пересекает остров с юга на север, разделяясь за Филланом на две дороги к островам Фрёйа и Фьелльвэсрёя.

713 идет по окружности Хитры.

Мунк задумался. Он никак не мог понять, как такое возможно, что никто ничего не видел. Ни тогда, три года назад, ни в субботу. Хотя нет, о субботе были сообщения свидетелей, но ничего, что можно было бы использовать, в их наблюдениях не было. Синий «Форд» с кричащими пассажирами. И подозрительного вида велосипедист – но все не там, а ниже по дороге. Шестой день, часы тикали. Он знал, как меняются воспоминания, даже спустя такое короткое время. Однажды он был на интересном семинаре, о наблюдениях и воспоминаниях.

Чем больше проходит времени, тем более размыты воспоминания. Их заменяют другие.

Я думал, что видел там Улава?

Что вполне могло быть настоящем наблюдением, только не в тот момент времени.

Разве это была не машина Харальда?

Это могло быть фиктивным воспоминанием, созданным в желании помочь, внести свой вклад.

– У моих друзей тут домик. – Борг свернул к Фьелльвэрсёя. – Я приезжал к ним пару раз. Может, я даже видел ее здесь, если подумать, может, это у нее то троллье гнездо?

– Троллье гнездо?

– Да, сорри. Это одно место мы так называем. Много…

Он махнул рукой.

– Да, не знаю. Цветы и всякие хипповские штучки разбросаны повсюду.

– Это была Ксандра?

– Да. И черт возьми, я почти забыл. Помните, я ходил в парикмахерскую? После того взлома?

– Да.

– Это была она. – Борг щелкнул пальцами.

– Парикмахер?

– Нет-нет, та, кто собирал волосы. Помните, я сказал тогда? Что они собирают волосы для какого-то художника, уже не помню для чего. Это была она. Кто забирает волосы. Понимаете?

Он улыбнулся Мунку, и тот опустил стекло. Солнце снова пекло. Пейзаж казался просто сказочным. В сверкающей воде по островкам зеленых бугорков проскакали две косули и, выбежав на луг, исчезли в лесу.

– Думаю, здесь что-то есть.

Борг довольно кивнул, включив радио.

– А вы как думаете?

– А можно мы?.. – Мунк посмотрел на стереосистему.

– Хотите тишину?

– Спасибо.

– Тут чертовски вкусно. – Борг показал на вывеску ресторана. – Креветки, раки, все такое. Можно даже заказать ящик еды домой.

– Так вы тут бывали?

– Ну да, пару раз. Здесь живут друзья бывшей жены, так что давненько уже не заезжал. Но Эриксен сказал, что Хеггвика, и да, я точно знаю, где это.

Он прибавил скорость и обогнал автодом.

После двух мостов пейзаж вокруг изменился: взгляду открылись бескрайние просторы.

– Здесь великолепно, – проговорил Борг. – Если Хитра – раковина, то это – жемчужина.

Он свернул на гравиевую дорогу и, к счастью, замолчал на пару минут, пока они не подъехали к кромке воды на побережье завораживающей красоты бухты с белым песком.

– Хеггвика. – Борг вышел из машины.

Потянувшись, он кивнул головой в сторону леса.

– Дом хиппи вон в том лесу.

– А зачем парковаться здесь? – спросил Мунк.

– Лучше застать их врасплох, верно?

Борг подмигнул и прошел вперед него по дороге.

58

Приехав на площадь, Миа поставила мотоцикл под дерево в тени и подошла к церкви. Из чуть приоткрытого верхнего окна слышалось красивое пение детского хора. Звонкие тоненькие голоса, которым аккомпанировал на пианино наверняка профессиональный музыкант. У церкви стоял большой белый фургон Goldstar Event. Свадьба, конечно, подготавливали последние детали. Две молодые девушки разгружали фургон, следуя указаниям женщины, руководившей процессом.

Миа перешла на другую сторону площади и позвонила в дверь.

Минуту подождала, но никто не ответил.

Неудивительно, стоящее в зените солнце нещадно палило, отражаясь в блестящем озерце за домом.

Старушка, наверное, была в саду или на веранде, если вообще была дома.

Миа обогнула дом, и так и оказалось – Доротея Крог сидела в полудреме на кресле под зонтиком, очки сползли на нос, а на полу у ее ног лежал кроссворд.

Ладно, не буду мешать.

Можно позже поговорить с ней.

– Эй?

Не успев зайти за угол, Миа услышала голос.

– Добрый день?

Миа вернулась и увидела, что пробудившаяся ото сна Доротея поправила очки.

– Кто это?

– Извините, это я, Миа Крюгер, из полиции. Не хотела вам мешать, я могу прийти позже.

– Нет-нет, – сказала старуха и махнула Мии рукой. – Проходите.

Доротея в замешательстве огляделась вокруг, пока не обнаружила, что на ней очки для чтения. Она сняла их и нашла другие в футляре на столе.

– Вот, так-то лучше, – улыбнулась она. – Прикорнула на минутку. Проходите, садитесь же.

Доротея вновь улыбнулась и, подняв с пола термос, потрясла его.

– Кофе кончился, но я могу принести еще.

– Нет нужды. – Миа села на край лавки.

– Ведь не случилось ничего ужасного снова? По-моему, с нас уже хватит.

Она покачала головой.

– Нет, ничего такого. Хотела просто забежать к вам. Вы ведь тут все и всех знаете, правда?

– Ну, раньше – да, сейчас уже не так хорошо. Но восемьдесят лет жизни в одном месте дают некоторое знание, да. Чем могу вам помочь?

– Анита Хольмен? Вы ее знаете?

– Не близко, но конечно, я знаю, кто это.

Старушка кивнула на кладбище.

– Она часто сюда ходит. Навещает пустую могилу. Я никогда не хотела ей мешать, но недавно не выдержала. Подошла к ней и спросила, могу ли чем-то помочь. Но она не проявила ко мне никакого интереса. Бедняжка.

– А вы знаете, кто отец мальчика?

– Юнатана?

– Да.

Она чуть помедлила с ответом.

– Ну…

Она взглянула на Мию из-под очков.

– Вы знаете?

– Нет-нет. Я не знаю точно, но слухи ходили, да.

– И?

Доротея наклонилась и прошептала.

– Я вам этого не говорила, но говорят, это был… Роар.

– Кто? – удивилась Миа. – Вы про Роара Волда, из автосервиса?

– Я не знаю, но говорят так.

Доротея подмигнула, кивком головы показав на темную бутылку на краю стола.

– Стаканчик портвейна? Не соблазнитесь?

– Я за рулем. И не задержу вас надолго. Только задам еще пару вопросов, вы не против?

– Конечно. О ком речь?

– Бет Корнелиуссен. Что можете сказать о ней?

Доротея посмеялась.

– Бет? Нет, думаю тут вы ошибаетесь. Это настолько благочестивая женщина, что я думаю, у Господа Бога для нее должно быть отдельное место на небе. Если, конечно, он не решит, что это перебор. Ох, на ее фоне мы все просто безбожники.

– Окей. У меня есть еще одно имя, и я прошу прощения, если оно поставит вас в затруднительное положение.

– О, забудьте. Я много пережила в этой жизни, дружочек. Говорите уже.

– Томас Офелиус? – сказала Миа. – Новый священник.

Доротея замолчала.

– Да, – наконец проговорила старушка. – Что вы хотите услышать?

Соединив кончики пальцев обеих рук между собой, она посмотрела на сад.

– Не знаю, как вам, – осторожно заметила Миа, – но как по мне, что-то в нем не так.

– Да, можно и так сказать, – кашлянула Доротея.

– Вы хорошо его знаете?

– Ну как хорошо. Он тут всего год.

– Он пришел на место священника после вашего мужа?

– Что? Нет-нет. После тут была женщина. Прекрасная дама. Мне тогда пришлось побороться за нее в совете общины, но в итоге я получила то, что хотела. Как обычно и бывает.

Она улыбнулась Мии.

– Но мне кажется, ей тут не понравилось. У нас тут община маленькая. И да, куча предрассудков. Потом у нее вроде как заболела мама, живущая где-то на юге, и она уехала.

– А как появился Офелиус?

– Мы разместили объявление о вакансии. И он единственный, кто откликнулся.

– Вы присутствовали при найме его на работу?

– Да.

– И что вы тогда о нем подумали?

– Ну, что тут сказать. Он выглядел очень настороженным, немного нервничал. Попал к нам прямо со скамьи теологического факультета, раньше никогда не работал. Но нужно же давать людям шанс, как вы считаете? Я подумала так – ну ладно, попробуем.

– И как у него пошла работа?

– В каком-то смысле неплохо.

– Много приходится ему помогать?

– О, а вы как думаете? Нет, я не хочу тут рассказывать, как я все знаю лучше всех. Ему требуется помощь, да, но я считаю, что службы он проводит хорошо. Дайте ему еще время, и у него все наладится.

– При найме на работу здесь просят свидетельства?

– Вы про справку о несудимости?

– Да. Вы видели такую?

– О, да. Там ничего нет, мне даже и в голову не пришло бы подумать о нем такое. Он просто был немного нерасторопным, если так можно выразиться?

– Ладно. Это все, что я хотела узнать, – сказала Миа, поднимаясь. – Спасибо за помощь.

– Больше ничего? – с разочарованием спросила Доротея.

– Нет, на этом все.

– Как жаль. Я почти почувствовала себя персонажем из книги Агаты Кристи.

Доротея улыбнулась и проводила Мию, обойдя дом вокруг. Старушка крикнула Мии, когда та уже перешла площадь.

– Если что-нибудь будет нужно, только скажите.

Она улыбнулась и приложила палец к носу.

– Мисс Марпл, все такое.

– Обязательно. – Помахала ей Миа.

И вернулась к мотоциклу.

59

Сидя в машине некоторое время назад, Борг не стал сильно напрягаться, чтобы описать Мунку это место более-менее приемлемо. Мунк не увидел здесь никаких троллей, а вот гнездо, без сомнения, было. Тут стояло множество разных построек, в большинстве своем покосившихся, но очень красочных. Это странное местечко довольно скрыто расположено, но найти его оказалось нетрудно. По всему пути полицейским попадались подсказки, указывавшие дорогу наверх. То садовый гном. То маленький розовый лось. То сделанная своими руками табличка с надписью Нирвана 200 м. Машин на самом участке Мунк не видел, один только электровелосипед с тележкой впереди стоял у стены маленького домика, действительно напоминавшего гнездо, со стенами из переплетенных между собой тонких веток и крышей из мха, на которой, по непонятной причине, стоял горнолыжный ботинок.

– Черт, она без одежды, – вырвалось у Борга, когда он увидел женщину в огороде у дома.

– Эй! – помахала она рукой. – Вы к нам?

– Мы из полиции, – крикнул Мунк, показав свое удостоверение.

– Иду, – крикнула она и поспешила к ним.

– Вы можете что-нибудь надеть? – крикнул Мунк.

– Что? – Остановилась она.

– Одежду? – повторил он. – Можете что-нибудь надеть?

Женщина засмеялась и, срезав путь к дому, исчезла из виду.

Через мгновение она вышла в надетом через голову, похожем на индийское, с красивым узором c бахромой платье.

– Значит, вы стеснительные? – засмеялась она. – Я думала, сегодняшние мужчины чуть посовременнее. И кто же у нас тут?

Она подошла и встала перед ними, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Ее светлые волосы были сплетены в длинные толстые дреды, на кончиках которых закреплены разные предметы: целый ассортимент разноцветных перьев, винная пробка и маленький колокольчик. Эта удивительная грива женщины заворожила Мунка.

Борг подал ей руку.

– Кевин Борг, следователь, Тронхейм, а это Холгер Мунк, главный следователь, Осло.

– А, ага, – сказал Мунк, кивнув.

Она сложила ладони вместе перед собой и медленно поклонилась.

– Намасте, мальчики. Что в такой глуши делают двое милых полицейских? Охотитесь на йети?

У нее были яркие голубые глаза и невероятно белоснежная улыбка. Но красивое лицо женщины не помешало бы умыть после работы в саду.

– На кого охотимся? – переспросил Борг.

– Я думаю, она имела в виду снежного человека, – произнес Мунк.

– Ага. – Подмигнула женщина, указав пальцем на Мунка.

– Вот вы мне нравитесь. А вас я не вполне понимаю. Галстук? Сегодня? Это же ужасно неудобно!

Борг кашлянул и кивнул на главный дом.

– Вы тут живете?

– Да. – Просияла она, выставив руки перед собой. – Добро пожаловать в Нирвану. В мой маленький рай.

– А как вас зовут? – спросил Борг, достав ручку и маленький блокнот.

– Ксандра.

Она поклонилась, на этот раз глубоко.

– А фамилия? – спросил Борг, начав записывать.

– Просто Ксандра.

Она обнажила белые зубы.

– Должна же быть у вас фамилия. В реестре населения. У вас есть паспорт или свидетельство о рождении?

Он строго посмотрел на нее.

– Свидетельство о рождении? – улыбнулась Ксандра. – Мне скоро сорок лет, не знаю, где оно.

– Тогда паспорт, – нетерпеливо пробормотал Борг. – Он-то у вас есть?

Все, с Мунка хватит. Он отвел Борга в сторону и показал рукой на дорогу.

– Подождите меня в машине.

– Что?

– Вы меня слышали. Я скоро вернусь.

Он снова указал на дорогу.

Борг обиженно посмотрел на шефа, но подчинился приказу. Убрал блокнот в карман, пошел по дороге, опустив голову.

– Как строго. – Подмигнула Ксандра, взяв Мунка под руку. – Нам такое нравится.

Она провела его через сад на разноцветную веранду. Под потолком качались большой ловец снов и несколько веревок с вырезанными из дерева птичками.

– Хотите что-нибудь? Рябинового вина? Не знаю, найдутся ли у меня чистые бокалы, но мы и из бутылки можем выпить, правда?

Она улыбнулась и босыми ногами пошла в дом.

– Нет, все нормально.

– Уверены? Может, воды? Ничего не хотите?

– Совершенно уверен, – кивнул Мунк.

Ксандра плюхнулась в желтое кресло-качалку и поджала под себя ноги.

– Итак, господин полицейский, чем могу вам помочь?

– У меня к вам несколько кратких вопросов.

– Слушаю.

– Пелле Лундгрен. Вы его знали?

– Что значит знала? – спросила Ксандра. – Так это правда? Его правда забрали?

– Кто?..

– Марсиане? Или нет, они были с Юпитера.

Она посмеялась.

– Я была у него не так давно, и он мне сказал, что ему сообщили время и место. Так это и правда случилось? Невероятно.

– Нет, – осторожно ответил Мунк. – Пелле Лундгрен мертв, увы. Мы нашли его тело в Хавмюране ночью на понедельник.

Она нахмурилась и посмотрела на него.

– Они оставили его тело? Забрали только душу?

Мунк кашлянул.

– С нами его больше нет, по крайней мере.

– Ну и хорошо, – улыбнулась Ксандра. – Ему все равно в нашем мире не очень нравилось.

Она наклонилась к Мунку и прошептала.

– Если честно, я не совсем в это верила. Вот видите. Как порой люди ошибаются.

– Э-э, да. – Мунк провел рукой по бороде. – Так вы были у него дома? Когда именно?

– В… воскресенье, кажется.

– Я могу спросить, зачем вы приходили?

– Спрашивайте что хотите. – Подмигнула она. – Да, он пообещал мне свои волосы.

– Да, я слышал об этом. Вы собираете волосы? Могу спросить, для чего вам они?

– Для разного. Я вяжу и тку. Я обещала ему свитер. Не сейчас, конечно, а к зиме. Понимаете, я работаю небыстро.

– Так вы вяжете только из волос, или как?

Она рассмеялась.

– Нет, я смешиваю их с пряжей. Ну вы знаете, для защиты?

– Ладно, я… понимаю. Мы говорили с Каролине из парикмахерской, и она сказала, что отдает вам кучи состриженных волос всех ее клиентов?

– Да, это для моего ткачества. Очень интересный проект. Он у меня в сарае, хотите взглянуть?

– Может, в другой раз, – кашлянул Мунк. – Вкратце, о чем идет речь?

– В общих чертах: я тку из них ковер. Идея – собрать всех, кто живет здесь, воедино. Времена сейчас такие. Люди разобщены, понимаете? Это нехорошо. Надо держаться вместе.

– Это для какой выставки?

– Да я даже не знаю. Надеюсь, его повесят в ратуше или еще где. А может в церкви? Было бы здорово. Я слышала, нынче там теперь только рыба.

– Новый запрестольный образ?

– Да, вы его видели?

– Видел.

– Он и правда так ужасен, как все говорят? Семья Притц и Господь Бог рука об руку?

– Там был кто-то лососевый, да, но алтарь совсем не плох.

– Рада слышать, – улыбнулась она. – Надо помнить о том, что они тоже люди.

Она вдруг сменила выражение лица и пристально посмотрела на Мунка.

– Только подумать!

Она встала с кресла и наклонила голову набок.

– Горе?

Подойдя к нему вплотную, она положила руку ему на грудь.

– Ох-ох-ох. Вам так грустно?

Мунк кашлянул и аккуратно убрал ее ладонь со своей рубашки.

– Все нормально. Может, мы?..

Он показал на кресло-качалку.

– Подождите, у меня есть кое-что, что вам поможет.

Она босиком вбежала в дом и вышла с маленьким гладко отполированным черным камешком.

– Слеза Апачи. – Она аккуратно опустила камень Мунку в карман рубашки. – Держите его близко к сердцу. Он поможет. Я всегда ими пользуюсь, когда мне грустно.

Она печально улыбнулась и снова села в кресло.

– На чем мы остановились?

– Да, кажется вопросов почти не осталось. Кстати, вы знали Йессику?

– Девушку, которую убили, ту бедняжку?

– Да.

Она покачала головой.

– Нет. Но ее мать я встречала. Она приходила сюда пару раз, хотела травы. Той, что курят.

– Но у вас ее не было?

– Как же, у меня ее полно. Я сама ее выращиваю, в парнике, но дама мне не очень понравилась. Невежливая. Даже не знаю, как назвать. Невоспитанная, наверное, это подойдет.

Мунк кивнул.

– А Йессику не видели?

– Нет.

– Ладно. – Мунк тяжело встал из низкого кресла. – На этом все. Спасибо вам. Было приятно познакомиться.

– И мне, – улыбнулась Ксандра и проводила его во двор.

Мунк остановился и обернулся.

– Послушайте, Ксандра, можно я вас кое о чем спрошу?

Он сделал шаг назад и показал рукой на ее волосы.

– Зачем вам колокольчик в волосах? Неужели он вас не раздражает?

– Что? У меня колокольчик в волосах? Где?

– Тут. – Указал Мунк.

– Так вот что это было.

Она посмеялась.

– Я думала, звук у меня из головы идет. Можете снять колокольчик?

Мунк сделал шаг вперед и вытащил колокольчик из ее волос.

– Вот, – сказал он.

– Оставьте себе. На память обо мне. Возвращайтесь как-нибудь, и мы с вами разопьем бутылку рябинового.

– Обязательно. – Мунк пошел по дороге.

Ксандра помахала ему рукой.

– Не забудьте про камень. Поближе к сердцу, ладно?

60

Ханна скинула в коридоре ботинки и побежала вверх по лестнице. Пожалев об этом, вернулась вниз, аккуратно поставила ботинки на место и быстро взбежала снова. Достала книги из рюкзака, положила на стол, повесила рюкзак на крючок у двери и залезла в кровать.

Включила компьютер и стала ждать.

Сегодня он был ужасно медленный, ожидание длилось целую вечность, прежде чем загорелся экран. Она открыла браузер и почувствовала, как колотится сердце, пока ждала, когда откроется «Френдз».

Она сразу вошла в группу Любители книг.

С надеждой посмотрела, кто онлайн, и почувствовала легкое разочарование.

Его не было в сети.

Ханна посмотрела его профиль.

Людвиг.

У его имени был красный кружочек.

Не в сети.

Вот черт.

Ну что ж.

Можно и другими вещами заняться. Она встала и подошла к книгам, которые положила на стол. Выбрала одну и вернулась в кровать.

Начала читать первую страницу, пытаясь погрузиться в сюжет, но не смогла сконцентрироваться.

Вернулась в экран.

Нет.

Ладно.

Взяла себя в руки, надо же когда-то это делать. Она специально съездила на велосипеде в Филлан, чтобы забрать из библиотеки эти две книжки, теперь самое время покайфовать.

Дочитав до середины первой главы, она услышала звук компьютера.

Людвиг.

Ханна улыбнулась и быстро напечатала.

Привет, я думала, тебя сегодня нет.

Ответ пришел достаточно быстро.

Комп сел. Искал зарядку. В комнате такой бардак…

Он прислал смайлик с высунутым языком.

Ханна отправила ответ.

Понимаю! У меня то же самое!

Выбрав тот же смайлик, она нажала «отправить».

Не совсем правда, ну да ладно.

В ее комнате был порядок, как всегда. Мама снова тут побывала. Все стояло по местам, пахло мылом и средствами для уборки.

Точки на экране.

Чем занималась сегодня?

Библиотека.

О, и я тоже! Удалось взять что-то стоящее?

Кое-что, но у них тут мало книжек. Я заказала. Из твоего списка.

К последнему сообщению она добавила большой смайлик с улыбкой.

На этот раз он не ответил сразу.

Она подползла к окну и приоткрыла его.

К счастью, сообщение наконец пришло.

Хитра, да? Ты говорила, что там живешь?

Она мгновенно ответила.

Да, а что?

И снова он никак не отвечал, точки были на экране мучительно долго.

Забавно. Туда собрались мои мама с папой. У их друзей там дача. В Кнаррлагсунне. Это же там, да?

Ханна улыбнулась и напечатала.

Да-да. Тут поблизости. Когда они приедут?

Снова точки, на этот раз быстрее.

В субботу.

Ой?

Его родители будут здесь уже через два дня?

Она задумалась, не зная, что писать, но решила спросить.

А ты? Не поедешь с ними?

На этот раз она послала смайлик ангела.

Тут же пожалела о своем выборе, но было уже поздно.

Он отвечал очень долго.

Точки никак не заканчивались.

Вот, кончились.

Нет, опять начались.

Ханна, кусая ноготь, чувствовала, что сердце бьется сильнее.

Наконец пришел ответ.

М-м-м. Вообще не собирался, но… что делаешь в субботу?

Пальцы забегали по клавиатуре.

Ничего особо. Они на машине?

Снова точки, теперь быстрее.

Нет, на пароме. Их встретят на пристани.

Ханна чуть задумалась, прежде чем ответить.

Это было бы немного странно. Их должны встретить, а она будет стоять там, как-то глупо, две секунды, привет-привет, а потом они сядут в машину и поедут дальше.

Нет, так не пойдет.

Она вздохнула и не стала отвечать.

Пришло новое сообщение.

Ты там?

Да, я тут.

Ты замолчала?

Она прикусила губу и решила быть честной.

Да. Просто задумалась. Было бы классно встретиться, но получится ерунда какая-то. С паромом, машиной и все такое.

Ответ снова занял время.

Нет, я скажу, что если они разрешат мне потусить и если они меня заберут, когда я позвоню, то поеду с ними. Мама будет прыгать от радости.

Ханна улыбнулась.

Почему?

Она вечно говорит про свежий воздух, что я слишком много сижу дома…

Ханна посмеялась.

И моя такая же. Так что думаешь? Встретимся или как?

И снова вечность перед его ответом.

ОК. Посмотрю, во сколько уходит паром.

Новое сообщение.

Мне пора, позже пришлю время, ладно?

ОК!

Она пожалела, что поставила восклицательный знак, но пусть уж будет.

Быстрые точки.

Тогда увидимся.

Ханна улыбнулась и ответила.

Увидимся.

Поставив большой смайлик с улыбкой после последнего сообщения, она закрыла ноутбук, когда кружочек Людвига сменился на красный.

Вау.

Встреча.

Уже?

Она легла на кровать, попытавшись уйти с головой в книгу, но не получалось.

Слишком волнительно.

Ханна, подняв руки вверх, потянулась и с улыбкой потрусила вниз в гостиную.

– Мам, ты дома?

61

Время приближалось к одиннадцати. Оранжевое солнце садилось за горизонт, раскрашивая небо в желто-розовые цвета. Миа вернулась к себе на остров после общего сбора. Мунк, как обычно, старался поддерживать боевой дух команды, но Миа все понимала по его глазам. Время ускользало от них. Прошло шесть дней. Она давно уже работала в полиции и знала, как это бывает. Пока все горячо, проблем нет. Но шесть дней? Шесть дней это почти неделя. Неделя быстро перерастает в две. Потом в месяц. И начнется. Следователей вызовут обратно, к не терпящим отлагательств делам. Да и Мунк тоже не сможет здесь оставаться вечно. Его прислали сюда, потому что он лучший и должен был раскрыть дело быстро. Никто не знает, сколько времени ему еще дадут, когда нет результатов.

Она проверила телефон, у нее было два неотвеченных.

Миа перезвонила по первому номеру, поднимаясь по камням от пристани.

– Да, Роар?

Тренделагец из автосервиса что-то жевал.

– Вы звонили?

– А, это ты. Слушай, я разобрался с запчастями. Для твоего «Ягуара».

– Вы имеете в виду, что заказали их? Из Англии?

– Нет, выяснилось, что нет необходимости. Я нашел в Осло одного парня, у него все есть. Спец по «Роллс Ройсам» и «Ягуарам». Все починю.

– И когда они приедут?

– Слушай, уже приехали сегодня, – он смачно причмокнул, ковыряясь в зубах.

– Ну и ну.

– Да-да. Сервис, че.

– Когда удастся все сделать, как думаете?

– Много времени это не займет. Думаю, к субботе будет готов. Или к воскресенью. Посмотрим, сколько смогу поработать в выходные. Позвоню тебе, когда все будет готово, лады?

– Хорошо, спасибо. – Миа положила трубку.

Она позвонила по второму номеру, Габриэлю Мёрку.

– Привет, Габриэль, как дела?

Он зевнул.

– Хорошо, спасибо, ты получила мейл насчет той машины?

– Не проверяла сегодня. Но сейчас проверю, спасибо.

– Понимаю, вы там очень заняты. Ты мне прислала длинный список. Сколько у вас вообще подозреваемых?

– Вполне возможно, что я перестаралась. Пока никого конкретного, увы. Удалось проверить священника?

– Священник, священник, – сказал Габриэль, судя по звуку, он пересаживался. – Смотрю список. Разве тут есть священник?

– Офелиус. Томас.

– А-а, да. Нет, до него я еще не дошел, к сожалению. Но я довольно много сделал, послал тебе все, что успел, плюс насчет машины, про которую ты спрашивала.

– Ничего?

– Ничего, нет.

– Можешь заняться им в первую очередь?

– Офелиусом?

– Да.

– Будет сделано.

– Хорошо, Габриэль, спасибо еще раз.

Миа убрала телефон в карман джинсов и пошла в дом.

Села на пол перед обклеенными фотографиями стенами и попыталась очистить мысли, посмотреть на все свежим взглядом.

Йессика.

Миа поднялась на ноги и стала менять местами некоторые фотографии.

Беньямин Притц.

Томас Офелиус.

Миа помедлила с последним снимком, с тем, который достала из архива.

Люсьен Франк.

Она никак не могла отойти от встречи с ним. Его участок с домом и загаженной мусором территорией вокруг выглядел как место преступления. Франк жил подобно своей свинье, утопавшей в собственных испражнениях.

Взяв с дивана ноутбук, Миа вышла на улицу, там лучше всего ловился Интернет. Подключила компьютер к телефону, открыла Фейсбук.

Вот.

Он тут есть.

Здесь на снимке он предстал перед Мией в более благоприятном виде: улыбающимся с закрытым ртом, с удочкой в одной руке и речным окунем в другой.

Люсьен Франк.

76 друзей.

Оператор, терминал по вылову и заморозке, Хитра.

Миа стала пролистывать фото на его странице.

Двое мужчин в баре «Анснес Брюггер», за столом с пивом и креветками.

Селфи, он улыбается на фоне забрызганных грязью мотоциклов на уличном стадионе.

Несколько снимков из порта, он в рабочей одежде и белой каске.

На одном из них Миа остановила взгляд, заметив на фоне корабль. Она скачала фото на рабочий стол и увеличила его. Старый корабль, немного заржавевший, название на носу едва видно.

MS Salazar.

Черт.

Она быстро поднялась на ноги, взяла телефон и открыла список звонков.

Пара секунд, и в трубке раздался усталый голос.

– Лие слушает.

– Привет, Даниэль, это Миа Крюгер.

– О, привет, Миа, как там у вас дела?

Миа ступала на камни и ускоряла шаг.

– Все нормально, слушай, я сейчас наткнулась на кое-что, может тебя заинтересует.

– Слушаю. – Оживился симпатичный следователь из Крипоса.

– То дело по наркотрафику, над которым ты работал? Я только хотела уточнить название одного из кораблей, это был MS Salazar, верно?

– Да, а что?

– Может, тут ничего и нет, но у меня есть имя, которое тебе стоит проверить.

– Ок, супер, подожди секунду.

Он исчез на мгновение, видимо, искал, на чем записать.

– О ком идет речь?

– Его зовут Люсьен Франк. Работает оператором в порту, не знаю, чем именно он занимается, но у меня есть его фотография с тем кораблем на фоне.

– Ой, отлично. Есть еще что-то? Почему именно этот человек?

– Как я уже сказала, отнюдь не уверена, что тут что-то будет, мне просто он показался подозрительным. Ранее судим, но за мелочи, ты найдешь его в наших базах, ладно?

– Ладно, – сказал Лие. – Посмотрю. Большое спасибо. Буду держать тебя в курсе, окей?

– Обязательно, – ответила Миа и убрала телефон в карман.

Она снова вернулась в гостиную к фотографиям и, встав посреди комнаты, беспокойно вгляделась в них.

Йессика.

И Юнатан.

Неужели никакой связи?

Никаких отношений между ними?

Ханна?

Это она – связующее звено?

Потянувшись к столу за термосом, Миа налила себе кофе, отнесла чашку к стене и, поставив ее на полу, поменяла местами снимки, поместив девушку по центру.

Ханна?

Нет.

Или?

Она ведь в центре всего, разве нет?

Юнатан – ее брат.

Йессика – подруга.

Имя, написанное кровью.

Брат был свидетелем чего-то тем вечером.

Сделки по наркотикам.

Она что-то подслушала?

Та же мотивация, что и у матери?

Только она ближе к Йессике, конечно.

Пьяный разговор.

Признание.

Слушай, Ханна, я должна сказать тебе кое-что…

Умри, блудница.

Миа отошла на пару шагов назад и покачала головой.

Нет.

Твою мать.

Не сходится.

Осушив чашку кофе, она снова переместила снимки.

Теперь в центре Притц.

Беньямин.

Признался, что был у Йессики в субботу.

Признался, что знал ее и регулярно покупал дурь.

Солгал.

И не раз.

Тот взгляд, которым он наградил Мию.

Оценивающий, рассматривающий детали тела снизу доверху.

Но…

Нет, черт.

Почему слово «Юнатан» написано кровью?

А где был Беньямин тем вечером три года назад?

Миа подбежала к одной из коробок, покопалась в распечатках, но не могла найти его имени в отчетах.

Тогда он не был подозреваемым.

Его даже не допрашивали.

Он вообще был на острове?

Ладно, проверю завтра.

Она потрясла термос, но он был пуст. Она быстро пошла на кухню поставить новый кофе.

Вернувшись в гостиную, Миа с удрученным видом застыла посреди комнаты.

Черт возьми, Миа.

Соберись.

Ты где-то близко.

Почему ты этого не видишь?

Солнце уже опустилось за горизонт, на улице стало прохладнее, чем в маленькой гостиной.

Миа решительно покачала головой.

Ладно.

Начнем сначала.

Все сначала.

С самого начала.

Натянув свитер через голову, она быстро подошла к стене и сняла с нее все фотографии.

7

62

Холгер Мунк сидел на завтраке в отеле Юртен впервые со своего приезда. Не потому, что проголодался, а потому что его разбудил творившийся под окнами балаган. Монтажники работали до поздней ночи, и у Мунка было такое ощущение, что его номер находился прямо на каруселях, которые они собирали. Рано утром они возобновили работу, сопровождавшуюся звоном металла, криками и подбадриванием. Мунк не видел смысла лежать в кровати без сна. В ресторане он, впихнув в себя немного фруктов, пил уже третью чашку кофе. Перед ним на скатерти лежал блокнот. Мунк думал о том, что надо составить план получше. Сейчас в нем все выглядело слишком случайно. Можно ли следовать случайным подсказкам? Тому, что кто-то случайно видел или слышал что-то? Что они упустили? Дадут ли им что-то отпечатки пальцев из лодки? Будет ли случайное совпадение в той половине дюжины тестов ДНК, что полицейским удалось взять? К сожалению, Мунк не учел разницу между большим городом, как Осло, и маленьким сообществом, как тут. Да и вообще даже островом. Взаимоотношения и скорость распространения информации между людьми. Здесь жизнь течет совсем иначе, чем та, к которой он привык.

Новый план.

Мунк встал подлить себе кофе.

– Уже четвертая?

За ним стояла Рут с подносом чистых стаканов, качая головой.

– Посмотрите, у вас уже руки трясутся.

– Спасибо, Рут.

– Кто-то должен о вас позаботиться. Знаете что, выпейте лучше чаю. Это будет полезнее.

Мунк улыбнулся и последовал ее совету. Отнес себе чай и, сев за стол, склонился над блокнотом.

Вчера ему звонил Людвигсен и говорил вежливо, но требовательным голосом.

– Как там идут дела, Мунк? Будет ли решение в ближайшее время? Вы уже обдумывали версию, что это не был кто-то из местных? Там же большой поток людей, особенно в туристический сезон, ты знаешь?

Да-да, спасибо.

Разумеется, он думал об этом.

И эта мысль привела его в ужас.

Любой приезжий.

Никакого отношения к жертве.

Случайно оказался там.

И уже уехал далеко.

Мунк вздохнул и отложил ручку.

Понятно, что он был здесь не совсем как рыба в воде, но ведь они пока что ни в чем не ошиблись?

По крайней мере, Мунк ошибок не видел.

Просто ждать?

Нет.

Надо что-то придумать.

Наклоняясь к блокноту, Мунк заметил краем глаза чью-то фигуру за окном.

На улице стояла женщина.

Она смотрела на него через стекло и слегка махала ему рукой.

Он пытался вспомнить, откуда знает ее лицо, пока она шла к нему.

– Здравствуйте, вы Холгер Мунк, верно?

Это была женщина со светлыми волосами средней длины, с яркими тенями на глазах и красной помадой на губах, в легкой блузке с кружевным воротником и бежевой юбке до колен.

– Эстер Хюндстад, журналист-фрилансер.

Она протянула Мунку свою худую руку через стол с остатками фруктов.

– Можно мне?..

Она кивнула на стул и села, не дожидаясь ответа, положив фотоаппарат на стол.

– Я приехала из-за свадьбы. Вы знаете, золушка выходит замуж за принца? Как здорово с вами познакомиться. Каким ветром вас занесло в эти края? Вы здесь из-за той девочки? Которую нашли в лодке? А потом еще случилась одна жертва? Я немного слышала об этих делах. Расследование плохо движется, да?

Она перегнулась через стол и прошептала.

– Это ведь никак не связано с семьей Притц? Я наслышана об их младшеньком. Говорят, он тот еще раздолбай.

Мунк вытер бороду салфеткой.

– Без комментариев.

– Ой, да ну ладно вам, Мунк.

Она снова нагнулась к нему и улыбнулась.

– Мы же с вами старые друзья. Мне-то вы можете что-то сказать?

Он не заметил, как Рут оказалась у столика. Закинув полотенце на плечо, она посмотрела на журналистку.

– Извините, вы гостья нашего отеля?

Хюндстад подняла взгляд.

– Э, нет, я просто…

– Завтрак только для гостей. Нельзя входить и докучать нашим гостям.

Рут кивнула на дверь.

– Ладно. – Вздохнула Хюндстад и забрала со стола свой фотоаппарат.

Взяв ручку Мунка, она написала свой номер в его блокноте.

– Позвоните мне, ладно? Если выяснится что-нибудь свеженькое.

Рут проводила ее к выходу и вернулась.

– Спасибо, – пробормотал Мунк.

– Я же сказала, кто-то же должен о вас заботиться, правда?

Она подмигнула и исчезла в кухне.

Мунк дождался, пока журналистка скроется из виду, и спустился на улицу.

Достал из пачки сигарету, прикурил и посмотрел на Тиволи, который начал обретать очертания с непременными каруселями и ларьками, и сценой в конце площади. Скоро все будет готово к проведению СоммерФиллана, и ярмарочная площадь, наполненная криками и смехом, станет еще шумнее. Может, ему надо было поступить как туристу и снять себе домик где-нибудь на природе.

Мунк достал телефон из кармана и набрал номер Мии.

Спустя несколько гудков она ответила.

– Привет, Холгер, мы же договорились на девять, разве нет?

– Есть новости? – спросил Мунк, проведя рукой по лицу.

– У меня нет. Ты получил письмо от Габриэля? По Томасу Офелиусу?

– Нет.

– Он отправил мне его утром.

– И?

– Там немного. Похоже, наш священник может оказаться голубым, не знаю, имеет ли это отношение к делу?

– Мне лично насрать, нравятся ему мужчины или обезьяны, – начал Мунк, но послушав себя, добавил. – Сорри, Миа, ночка не задалась сегодня. Откуда у Мерка эта информация, говоришь?

– Кажется, из его профиля Офелиуса в Инстаграме. Его отметили на фотке с какой-то вечеринки. Несколько лет назад. Поедем посмотрим?

– Это все, что у нас есть?

– Все, что есть у меня, по крайней мере, а у тебя есть что-то еще?

Мунк потер глаза. Он почувствовал, что по-настоящему устал.

– Нет, у меня, к сожалению, ничего. Ладно, съездим туда после брифа. Если ни у кого из коллег тоже ничего не окажется.

– Хорошо, скоро увидимся.

63

Мунк припарковал машину в том же месте, что и раньше, и достал сигареты из кармана куртки. Миа приехала вслед за ним, как и прежде на блестящем модном мотоцикле, выглядя словно персонаж комиксов. Сегодня у церкви была суета, люди сновали туда-сюда. От фургона фирмы-организатора побежала женщина к мужчине в рабочей одежде, который вышел из только что подъехавшего грузовика.

– Зачем вам эта лестница?

– Чтобы залезть на крышу. – Показал он. – Надо положить новую черепицу.

– Сегодня? – вскрикнула женщина, схватившись за голову. – Совершенно невозможно, у нас тут завтра свадьба!

– Но я должен… Можно я хотя бы лестницу поставлю? Быстро взгляну?

– Ладно, но сзади, – прошипела она. – Так, чтобы вас не видели.

Она повернулась и крикнула кому-то.

– Нет, Моника, не туда, это надо занести внутрь! Господи, почему меня никто не слушает!

Миа повесила шлем на руль и подошла к Мунку.

– Фест уже начался?

– Похоже на то, – ответил Мунк, закуривая.

Женщина быстрым шагом подошла к ним.

– Вы из кейтеринга? У вас что, нет фургона?

– Мы… – начал Мунк, но она его не слушала.

– Ладно, церемония начнется ровно в двенадцать. К этому времени тут должен стоять накрытый стол, нет, у самой лестницы некрасиво, чуть сбоку от нее, погодите, давайте накроем его в саду. Там будет хорошо. Чтобы гости угощались, когда выйдут из церкви. Вы получили меню? Канапе? Обязательно с семгой или икрой, лучше и с тем, и с другим, вы получили сообщение?

– Полиция. – Мунк показал свое удостоверение.

– Ой!

Женщина улыбнулась и провела рукой по лбу.

– Извините. Тут завтра свадьба, понимаете. Семья Притц.

– Наслышан, – кивнул Мунк, вернув удостоверение в карман.

– Извините, очень много дел.

Она повернулась в сторону девушки.

– Нет, Моника, не туда! Боже, неужели все придется делать самой?

Удрученно покачав головой, женщина исчезла из поля зрения полицейских.

Мунк, следуя за Мией, пересек площадь и вошел в церковь. Несмотря на стрессовость ситуации, сотрудники фирмы-организатора сделали свою работу хорошо. Церковь было не узнать. Ее украсили множеством гирлянд и букетов белых цветов, словно бальный зал.

– Разве так можно? – спросил Мунк, оглядываясь по сторонам. – Существующие правила поведения в церкви разве допускают такое ее использование? Может, Бог их где-то записал? Например, на скрижалях?

– Опять встал не с той ноги? – тихо процедила Миа, пройдя вперед шефа.

Священник стоял спиной к ним у алтаря и что-то бормотал.

– Извините, Томас? – начал Мунк.

Молодой человек повернулся и вздрогнул.

– О, добрый день. Не слышал, как вы пришли. Я…

Он показал им стопку листов в руках.

– Репетируете перед важным днем? – спросила Миа.

Взгляд Офелиуса забегал, и он кашлянул.

– Да. Остается надеяться, что голос не подведет.

– Чай с медом, – сказал Мунк. – Всегда помогает. Мы можем с вами где-то поговорить?

– А здесь нельзя?

– Лучше более уединенное место, – ответила Миа.

– Э-э, хорошо. Может вон там?

Он показал на дверь в конце церкви.

– Отлично. – Мунк вместе с Мией последовал за священником.

Священник остановился на лестнице в небольшой растерянности.

– А что вы, собственно, хотели обсудить?

Миа что-то буркнула Мунку, он не сразу понял, что она хотела сказать.

Цианид.

Да-да.

Мунк перед тем, как начать разговор, попытался себя успокоить.

– Томас, – заговорил он, выдавив улыбку. – Сперва я хочу сказать, что нам нет дела до вашей сексуальной ориентации. Для нас это совершенно несущественно.

– Что? – Священник огляделся. – Я не…

– Мы видели фотографии, – проговорила Миа. – Радужный флаг и кожаная шляпа?

– Да это же просто для забавы… – начал Офелиус.

– Как я уже сказал, Томас, – перебил его Мунк. – Совершенно несущественно. Делайте что хотите и когда хотите. Поздравляю вас.

Священник нервно огляделся, чтобы посмотреть, может ли кто-то их услышать.

– О нет, мы не собираемся никому рассказывать, – заверила Миа. – Если вы этого боитесь. Мы понимаем, что в этой среде это может создать для вас сложности. Но для нас…

– Не имеет никакого значения, – добавил Мунк. – Итак, проехали.

Маленькая ложь. Мунк специально сообщил всей команде эту информацию в надежде, что она так или иначе просочится, и это, возможно, приведет следователей к какому-нибудь следу, и так и случилось.

– Офелиус, да, я и забыл об этом. Сорри.

Оправдывался Ральф Нюгорд.

Мунк сделал ему легкий выговор во время телефонного разговора с ним, из которого узнал, что: священник руководит группой молодежи, и кто-то из ребят сказал, что Йессика иногда ее посещала…

– Вы были знакомы с Йессикой? – спросил Мунк.

– Что?

– С Йессикой Баккен, убитой девочкой?

– Нет, не припомню…

– Она ходила на ваши встречи. Для молодежи.

Офелиус некоторое время выглядел довольно удивленным, но быстро пришел в себя.

– А, да. Извините. Конечно. Совсем забыл. Она приходила несколько раз. Не думаю, для того чтобы услышать слово Божье. Мы раздавали там горячую еду. Она много ела. Но эта девочка приходила нечасто. Раза три-четыре, наверное.

– Вы когда-нибудь были у нее в лодке? – спросила Миа.

– Нет, никогда.

– Не были? В Сетервогене. Ни разу?

– Сетервогене? Я даже не знаю, где это.

– Вы здесь живете почти год и не знаете, где Сетервоген?

– Я редко выхожу куда-либо. В основном провожу время в церкви и в ратуше, там у нас собрания. Вы же не думаете, что я?..

Он посмотрел на них взволнованным взглядом.

– Нет, вы же не можете так считать?

– Вы скрываете, кто вы такой на самом деле. Почему бы нам не решить, что вы скрываете что-то еще? – начал Мунк, но Миа что-то сказала ему, незаметно пошевелив губами, и он овладел собой.

– Извините. – Мунк провел рукой по волосам под шляпой. – Я понимаю, конечно, это непросто.

– Спасибо, – тихо проговорил священник. – В городе, наверное, народ более открытый. Но тут, на острове?

Он огляделся.

– Маленькая деревня. Мы понимаем.

– Это все? – спросил священник с дрожью в голосе и показал полицейским свою стопку бумаг.

Миа кивнула Мунку в сторону машины.

– Да. Думаю, на этом все, – произнес Мунк.

– Спасибо, – облегченно произнес молодой человек и взялся за дверную ручку.

– Пойду еще порепетирую.

– Правильно, – проговорил Мунк и, выйдя вслед за Мией из церкви, перешел на противоположную сторону площади.

– Сначала он ее не вспомнил, а потом вдруг она много ела? Странновато.

– Это не он, – сказала Миа.

– Уверена?

Она кивнула и сняла с руля шлем.

– Седьмой день?

– Да, черт побери, – проворчал Мунк, доставая сигареты из кармана. – Что-то должно уже наконец произойти.

– Так и будет.

– Думаешь?

– Так всегда бывает.

– Из списка местных жителей с досье ничего выудить не удалось? – спросил Мунк.

– Мы что, повторяем бриф трехдневной давности?

– Нет-нет, я лишь пытаюсь…

Мунк легонько постучал себе по виску.

– Мы просканировали все, даже всех зарегистрированных владельцев дач?

– Три раза, – вздохнула Миа. – Две растраты, один ввоз незаконных препаратов… хочешь, чтобы я продолжила?

– Нет, я просто…

– Если хочешь, проверь еще раз. – Миа завела мотоцикл. – Мне надо кое-что выяснить, увидимся в участке?

– Что выяснить? – спросил Мунк, но она уже выехала на дорогу.

Он засунул сигарету в рот и достал из кармана зажигалку.

Сегодня снова жара.

Рабочие из ивент-агентства тяжело дышали.

Снова впустую потраченное время?

Что же он упускает из виду?

Думай, Холгер, думай.

Мунк тяжело оперся о машину, стоявшую в тени, поднес ко рту зажигалку и закурил, когда у него зазвонил телефон.

– Привет, это Лука, – оживленно заговорил Эриксен.

– Что там?

– У меня тут молодой парень. Он только что показал мне фрагмент видео с вечеринки.

– И?

Он задышал чаще. Сказал что-то парню и вернулся на линию.

– Кажется, у нас кое-что есть, Мунк.

64

Миа оставила мотоцикл у дороги и спустилась на набережную. На море полный штиль, нет ни малейшего дуновения. Скалы отражались в воде, повторяя красоты пейзажа вокруг, достойного кисти художника. Миа бросила взгляд назад и подошла к самому краю набережной.

Велосипед Юнатана.

Именно здесь.

Заслонив лицо от солнца, она смотрела на нижний уступ скалы. Дорога от него, плавно извиваясь, уходила вглубь острова и исчезала из виду.

Свинген.

Временная линия на стене в гостиной.

Сорок две минуты.

От первого звонка Аниты Хольмен.

До ее следующего звонка.

Почему так долго?

Или это недолго?

Она проехала это расстояние дважды.

Медленно.

Секундомер на телефоне.

Восемнадцать минут.

Прибавить еще десять, Юнатан шел через маленький лес.

Нет, здесь все нормально.

Сорок две минуты, ну наверное.

Сколько требуется времени, чтобы мать забеспокоилась?

Почему его еще нет?

Миа постояла на краю набережной.

Ладно, Миа, ты это уже проговаривала.

Ответ не здесь.

Миа развернулась и спокойным шагом пошла вверх по дороге, когда у нее зазвонил телефон. Она быстро взглянула на дисплей.

Мунк.

Не сейчас.

Она отклонила вызов и убрала телефон назад.

Окей.

Что делать? Где искать ответы?

Мунк позвонил снова.

– Я тут немного занята, Холгер…

Но услышав его возбужденный голос, не стала класть трубку.

– Нет, ты должна на это посмотреть.

– На что?

– У нас есть видео с Йессикой из бункера.

– Окей. Еду.

Покачав головой, она надела шлем.

Огляделась по сторонам.

Нет, не сходится.

Надо еще раз проехать эти расстояния.

Все вместе.

Миа припарковалась перед лестницей полицейского участка, взяла по пути бутылку воды, спустилась по коридору в переговорную и, войдя в нее, сразу все поняла.

У них что-то есть.

Мунк сидел на одном из столов и с улыбкой смотрел на экран. Лука стоял, опершись о подоконник, скрестив руки на груди.

– Так она есть на видео?

– Да, – сказал Мунк. – И не только она.

Он кивнул Эриксену.

– Включите еще раз.

Лука нажал на клавишу на компьютере.

Запустилось видео.

Снято в помещении. В бункере. Тот, кто снимал, очевидно, держал телефон над головой. Крик и шум. Громкая музыка. На танцполе человек десять-пятнадцать, остальные толпились вдоль стен. Темнота, едва различимы люди в костюмах в свете мигающих разными цветами ламп. Ведьма с зеленым носом. Элвис в белом шелковом костюме и в золотых солнечных очках. Красный дьявол. Вампир с белым лицом и длинными волосами. Гуффи.

И она.

Микки Маус.

– Йессика, – сказал Мунк, не останавливая видео.

Поднятые руки беспорядочно двигались под энергичную музыку. В кадр впрыгнула Ханна Хольмен – Дональд Дак. Толкнув Йессику так, что та чуть не упала. Визг и смех, после чего продолжение неистового танца. И дальше кадры с телефона, медленно движущегося по кругу и снимавшего стоявших у стен. Примерно секунд тридцать, и все кончилось.

– Ты видела? – спросил Мунк.

– Что? – Миа открутила пробку у бутылки.

– Еще раз, – скомандовал Мунк.

Лука запустил видео снова.

Стучащие басы и белый свет. Визжащие подростки вплотную друг к другу в тесном зале.

– Стоп, – произнес Мунк.

Лука быстро нажал паузу.

– Вот. – Указал Мунк, подойдя к экрану. – Видишь, кто это?

Он обернулся к Мии.

Она подошла ближе.

В глубине зала – клоун в полосатых штанах с желтыми торчащими в разные стороны волосами. На секунду снял маску, собираясь вытереть наверняка потное лицо.

– Вау, – произнесла Миа.

– Вот-вот, – улыбнулся Мунк.

– Беньямин Притц, – сказал Лука.

– Это точно он, да?

– Сто процентов, – подтвердил Мунк.

– Но его же там не было? – проговорила Миа.

– Ну да, не было, – ухмыльнулся Мунк.

– Он так настаивал на этом. Хорошо, что адвокат был с ним. Он сможет подтвердить, что парень лгал нам в лицо.

– Тупой кретин, – сказал Мунк. – На что он рассчитывал? Что мы об этом не узнаем?

– Что будем делать?

– Как что? Задержим его, ясное дело.

– Сейчас?

– На моей машине, ладно?

Миа кивнула и пошла за шефом по коридору.

65

Лисси Нурхейм стояла перед большим зеркалом в маленьком зале на втором этаже и не могла поверить своему отражению в роскошном белом свадебном платье, с украшенным бриллиантами глубоким вырезом и с воздушным кружевным шлейфом длиной почти на всю комнату. Лисси потрясла головой и улыбнулась простой девочке внутри себя, которая, к счастью, улыбнулась в ответ.

– Так-так. – Портниха подошла с булавками во рту к невесте. – Только приколю одну. Не двигайтесь.

Лисси уже примеряла его в ателье в Лондоне, но тогда платье выглядело, конечно, иначе, не законченным, а только наметки. И вот сейчас коробку с ним доставили на вертолете и бережно внесли в дом, словно в ней находилось произведение искусства, которое ни за что на свете нельзя уронить.

Лисси прикрыла рот рукой.

Неужели это правда она?

В дверь постучали.

Наконец-то приехала Юлия.

– Привет, – широко улыбнулась Лисси и раскрыла руки для объятий, забыв, что нельзя двигаться.

– Стойте спокойно, – пробормотала портниха.

– Та-дам, а вот и свидетельница прибыла, – улыбнулась Юлия и, войдя в комнату, остановилась как вкопанная, выпучив глаза от удивления.

– Боже мой, Лисси. Оно просто…

Юлия аккуратно пошла к подруге, приподнимая шлейф.

– Не двигайтесь, – строго приказала портниха.

– Сорри, можно я?..

Юлия подошла к Лисси, горя желанием обнять ее, но не решилась.

– Можете немного отойти… – проворчала портниха, отмахиваясь от Юлии.

– Сорри, – сказала Юлия.

И вернулась к двери.

– Черт тебя поддери, Лисси, оно просто…

– Тебе нравится?

– Нравится?

Юлия засмеялась.

– Оно как из другого мира. Ты выглядишь просто потрясающе. Я так растрогана.

Юлия стерла с глаз выступившие слезы. Портниха наконец закончила, и Лисси подошла к ней.

– Подружка моя любимая.

Лисси крепко обняла Юлию.

– Извини, что я так задержалась.

– Ничего. Ты здесь, и это главное.

Лисси улыбнулась и обняла ее еще раз.

Старая добрая Юлия.

Одна из немногих подруг, которых она знала еще с начальной школы. Они выросли вместе. Лисси даже подумывала не ехать учиться на архитектора в Тронхейм, когда Юлия выбрала учебу в Осло.

За прошедший год в жизнь Лисси вихрем ворвались новые люди. Не только из университета, но и из круга общения Александра. Но как узнать, кто из них искренне искал дружбу с ней, а кто только потому, что она скоро выйдет за него замуж.

Но Юлия?

Не разлей вода навсегда.

Она ни секунды не сомневалась.

Когда Александр спросил, кто будет ее свидетельницей.

– Фух, жарковато сегодня. – Юлия помахала ладонями у лица. – Далеко ты забралась. Больше двух с половиной часов на машине из аэропорта.

– Мы могли послать за тобой вертолет.

Юлия издала смешок.

– Ты сама себя слышишь, Лисси? Послать вертолет? Я похожа на ту, за кем отправляют вертолет?

Она посмотрела на себя вниз.

Дырявые джинсовые шорты.

Футболка Ramones.

Кольцо в носу и по несколько в ушах.

Идеально.

– Да, ради тебя – все что угодно, – улыбнулась Лисси и заключила подругу в долгие объятья.

– Это не в моем стиле, – улыбнулась Юлия. – И не так уж и далеко. Ну и жарища, есть что-нибудь попить?

– Вон там. – Лисси показала на шкафчик в углу.

– Холодильник в примерочной? Модно. – Подмигнула Юлия и наклонилась за бутылкой воды.

Открутив пробку, она подошла к окну.

– Вот это место. Божечки.

– Тебе нравится?

– Нравится? А что тут может не нравиться? Пожалуйста, скажи, что это за прелестное сооружение, где по стенам течет вода, это спа?

– Так и есть.

– О да. Угадай, кто пойдет в спа вечером. У нас же есть на это время?

– Конечно. Я же сказала, для тебя – все что угодно.

– Ты уже говорила, – улыбнулась Юлия.

Подруги встали рядом перед зеркалом.

– Красавица и чудовище? – произнесла Юлия, тряхнув своей короткой черной челкой.

– Господи, ну нет же.

– Да я шучу, ты прекрасна. И я тоже ничего, да?

– Ты великолепна. – Лисси поцеловала ее в щеку.

– Волнуешься? – спросила Юлия, взяв Лисси за руку.

– Очень.

– Все будет хорошо. Я же здесь, ты знаешь.

– Я страшно этому рада, – сказала Лисси, и в этот момент с улицы донесся какой-то шум, и кто-то что-то выкрикнул.

Портниха уже стояла у окна.

– Что происходит? – спросила Юлия, кивнув на круглый дом в конце сада, где стояли двое полицейских, а перед ними Беньямин.

Он что… в наручниках?

– Вот дерьмо. – Лисси быстро, насколько позволяло платье, пошла к лежавшему на полу телефону.

66

Кевин Борг резко заехал на площадь и выскочил из машины.

– Это правда? Он у нас?

Мунк кивнул и затянулся сигаретой.

– Ждем адвоката.

Борг провел рукой по волосам и широко улыбнулся.

– Я так и знал. Чертовы богачи, думают, что могут творить что хотят.

– Мы двигаемся шаг за шагом, – спокойно произнес Мунк. – И пока что не у цели.

– Да-да. – Борг зашел в тень. – Но он был на вечеринке? Это точно?

– Он есть на видео.

– Одет как клоун, да?

Мунк снова кивнул.

– Ему подходит, – засмеялся Борг. – Клоун сраный, вот он кто. Ходит тут сверкает своими белоснежными зубами, купленными на папашины бабки, как вам это нравится?

Борг положил руку на узел галстука и посмотрел на Мунка.

– Должен признаться, что поначалу я был настроен скептически. Когда Людвигсен сказал, что позвал вас, как будто мы бы сами тут не справились, но должен сказать, Мунк, отличное вышло сотрудничество. А за то, что произошло там, с этой Ксандрой, прошу меня извинить. Я перевозбудился. Перестарался. Такое со мной бывает. Когда тигра выпускают на волю, то…

Он подмигнул и слегка толкнул Мунка локтем.

– Понимаю.

– Так ваш отдел в Осло упразднили?

– Увы, – ответил Мунк.

– Есть шанс, что он вернется к жизни?

– Посмотрим. За кулисами ведется работа.

Борг снова едва ощутимо толкнул Мунка локтем.

– Скажите, если будете набирать людей. Я с удовольствием переберусь в столицу.

– Буду иметь в виду. – Мунк затушил сигарету, когда к участку подъехала машина адвоката.

– Он тут? – бросил «канцелярская крыса» и вышел из машины.

Он выглядел уже не таким дружелюбным.

Выражение его лица с металлической оправой ожесточилось.

– Внутри, – сказал Мунк, кивнув на здание. – Ждем только вас.

– И в чем вы его обвиняете?

– Ни в чем. Пока что.

– Вы знаете… – начал адвокат, но Мунк прервал его.

– Мы можем удерживать его сорок восемь часов. Не объясняя причины. После этого мы, вероятно, выдвинем обвинение, но это уже…

Он посмотрел на телефон.

– … примерно через сорок семь часов.

Адвокат не изменился в лице, поднимая с гравия свой дипломат.

– Где мой клиент?

– Внутри. Идите за мной.

Мунк прошел вперед вверх по лестнице и по коридору и кивком головы позвал Мию, сидевшую в переговорной.

– Мы готовы.

– Подождите, – сказал адвокат. – Я бы хотел сначала поговорить со своим клиентом наедине, хорошо?

– Конечно. – Мунк вежливо поклонился и открыл дверь в комнатку.

Беньямин Притц повернулся к ним, и Мунк, поймав его взгляд, понял по изменившемуся выражению глаз парня, что высокомерия в нем поубавилось.

Через маленькое стеклянное окошко в двери Мунк и Миа с трудом различали силуэты находившихся в комнате.

Беньямин сидел, пока адвокат, расхаживая по комнате, говорил и старался делать это как можно тише, но тон разговора все равно был слышен.

– Папочка недоволен. – Миа взяла дольку апельсина с тарелки на столе.

– Сомнительно. – проговорил Мунк. – Интересно, сколько пройдет времени, пока он окажется на нашей лестнице.

– Его, кажется, нет на острове.

– Жаль. Хотелось бы посмотреть ему в глаза, когда он услышит, что мы задержали одного из его драгоценных сыночков.

Адвокат сел рядом с Беньямином на стул и разговор пошел еще тише.

– Ты же знаешь, что у нас нет на него ни хрена? – вполголоса произнесла Миа. – Ну был он на вечеринке, и что?

– Он солгал.

– И что, впаяем ему ложь? И какое за это наказание? Два шлепка по попе и домашний арест? На желтой машине кататься больше нельзя, только на зеленой?

– Сорок восемь часов, – хмуро сказал Мунк. – За это время найдем что-нибудь на него. Если, конечно, он не решил во всем сознаться здесь и сейчас.

– Посмотрим. – Миа вытерла руку о черные шорты, когда открылась дверь.

– Мой клиент готов. – Адвокат-крыса махнул следователям рукой.

Они вошли в комнату и заняли места за столом.

Адвокат опустился на стул рядом с Беньямином, тот сидел, склонив голову, нервно поигрывая пальцами рук.

– Мы… – начал Мунк.

– Нет, – произнес адвокат. – Мы начнем. Беньямин?

Беньямин Притц кашлянул.

– Я признаю, что солгал полиции. Не стоило этого делать. Я сделал это, чтобы защитить свою репутацию. Не хотел, чтобы кто-нибудь думал, что я тусуюсь с этими… людьми, да. Я нарядился клоуном. Выпил несколько бутылок пива. Пробыл в бункере пару часов. Потом уехал домой.

Беньямин посмотрел на полицейских.

Адвокат довольно кивнул.

– Давно вы это планировали? – спросил Мунк. – Или случайно оказался под рукой костюм клоуна?

– Я… – начал Беньямин, но адвокат его остановил.

– Это все, что хотел сказать мой клиент на данный момент. Мы понимаем и принимаем право полиции задержать его на двое суток. Я вернусь, чтобы забрать его…

Он посмотрел на золотые часы на запястье.

– … через сорок шесть с половиной часов.

Адвокат встал и кивнул Беньямину, предполагая, что тот сделает то же самое.

– Нет-нет, – сказал Мунк. – Мы не закончили.

– Как раз закончили. Где вы хотите держать его? Напоминаю, что у него есть право на еду, воду и свежий воздух. Также напоминаю, что брат моего клиента завтра женится, и хочу сказать уже сейчас, что мы попытаемся сломать систему, чтобы Беньямин смог принять участие в церемонии, и в таком случае заберем его завтра утром. Учитывая положение отца моего клиента в обществе, я вижу последнее крайне вероятным.

– Окей, – вздохнул Мунк и крикнул в дверь. – Лука?

Эриксен поспешил по коридору.

– Отведите Беньямина в подвал и поместите его… как вы там называете, обезьянник для алкоголиков?

– Ага.

Эриксен нервно взглянул на адвоката.

– В наручниках или как?

– Нет, пока не нужно. Думаю, на этот раз он будет себя хорошо вести.

Мунк провожал взглядом всех троих, пока адвокат, шепнув напоследок что-то в ухо Притцу не исчез за дверью.

– Ну и ну, – сказал Мунк, когда они с Мией вернулись в переговорную.

– Я так и предполагала, – проговорила Миа. – Какой теперь план?

Мунк погладил бороду.

– Не уверен. Но хочу снова посетить оба места преступления. И съездить туда, где была вечеринка.

– Разделимся? – предложила Миа.

– Окей, – согласился Мунк. – Я займусь болотом, а ты лодкой? И встретимся после около бункера?

67

Мунк натянул на ноги сапоги, которые ему выдали по его просьбе, и посмотрел на маленькую тропинку. В этот раз, при другом освещении, здесь все выглядело иначе. Той ночью, когда они нашли Пелле Лундгрена, свет был тусклый и было довольно темно. У Мунка в голове пронеслись обрывки тех событий. Вертолет над головами. Мчащиеся к месту преступления «скорые» и препятствия, преодолеваемые ими по трудному пути через лес. Санитары с носилками, которые они не раз роняли в темноте на мокрую землю. Тело Пелле Лундгрена в черном, перепачканном грязью мешке для трупов. После рассвета Мунк отправил туда сотрудников, но он не мог на них полностью положиться, следуя выработавшемуся механизму защиты. Тридцатилетний опыт работы в полиции показал, что доверять нельзя никому. Во всяком случае, посторонним. Мии, разумеется, само собой. Но этим новым людям? Нет.

У Нины Риккардо цепкий взгляд – ее, наверное, можно исключить.

Но лучше сделать все самому.

Мунк пошел по тропинке к большому наклоненному дереву, где они в прошлый раз заблудились. Пролезая под тяжелыми ветками, он наступил в болото. Какая-то большая птица вспорхнула и исчезла в кронах деревьев. Он где-то прочитал, что эта территория внесена в список Рамсарской конвенции, международного договора о водно-болотных угодьях. Здесь место гнездования бессчетного числа разнообразных видов птиц, в том числе перелетных, которые безопасно чувствовали себя, по пути на юг, останавливаясь на этих землях площадью около двадцати квадратных километров, с несколькими озерами. Конечно, все прочесать команда полицейских не могла, но, проведя здесь несколько дней, она сделала хорошую работу, в этом Мунк был довольно уверен. И все-таки. Нужно увидеть все самому.

В дневное время.

Своими глазами.

Так, как они не умеют.

Мунк дошел до середины болота и остановился, смотря на место преступления.

Птичья башня.

Это же лучшее место ожидания.

Для преступника.

Отправление в три часа ночи.

Но не мог же он быть точно уверен, во сколько придет Лундгрен, правда?

Лучше подождать тут.

Спрятаться в месте с хорошим обзором.

Мунк дважды был там в ту ночь, с фонарем, но все же.

При свете все иначе.

Он решил не рисковать и пойти в обход топкой темной трясины впереди. Мунк не раз видел, насколько беспомощными оказывались люди, завязнув в болотной жиже. Лучше выбрать безопасный путь.

Ноги сводило от боли, когда он наконец добрался до серой винтовой лестницы.

Тяжеловато после всего четырех недель тренировок.

Он уже не чувствовал себя в форме.

Нужно немного передохнуть.

Мунк взобрался по ступеням наверх и встал на площадке, держась руками за перила.

Не очень-то высоко, но все болото как на ладони.

Мунк увидел, как олень вышел из леса и тут же исчез.

Опустившись на колени, Мунк стал изучать башню внутри.

Здесь должно быть то, что он искал.

Очевидно, она служила не только местом наблюдения бёрдвотчеров, но и пристанищем для всех, кто хотел спрятаться в укромном уголке.

Здесь нашлись и банки из-под пива, и куски фольги, и кухонные салфетки, которые, скорее всего, побросала тут молодежь. Делясь своими секретами и рассказывая друг другу захватывающие истории.

Мунк внимательно всматривался в дощатые стены, пытаясь найти то, что, ему казалось, он видел здесь в прошлый раз.

Видимо, у него сохранилось что-то в голове и всплыло в памяти, когда Миа заговорила о Вавилоне.

Вавилонская блудница.

Религиозный образ.

На стенах здесь процарапаны разные послания.

Здесь был Эллинг.

П и В, 12 сентября.

Мона, я люблю тебя.

Точно.

Вот оно.

Исайя 41:10

Мунк достал телефон, сделал фотографию и убрал его обратно в карман.

Надел перчатки и потер рукой надпись.

Кто-то пытался ее скрыть и замазал сверху пылью и грязью с пола.

Очистив поверхность, он увидел внутри процарапанных букв и цифр свежее дерево.

Бинго.

Мунк улыбнулся и поднялся с колен. Ноги задеревенели, и он, опершись о перила, снова полез в карман за телефоном.

Напечатал.

Исайя 41:10

Подождал, пока 4G загрузит страницу.

Теперь он понял, почему Миа так мучилась с Интернетом.

Он здесь ужасно медленный.

Но страница открылась.

Мунк переместился в тень, чтобы было удобнее читать.

Исайя 41:10

Не бойся, ибо Я с тобой; не смущайся, ибо Я Бог твой. Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей.

Черт, ладно.

Значит он стоял тут. Незаметный в темноте.

Видел, как по болоту идет Пелле Лундгрен.

Мунк нашел в телефоне номер и набрал его.

– Криминалисты Крипоса, это Рита.

– Рита, привет, это Мунк. Мне нужны люди.

– Так, куда?

– Хавмюран, туда, где мы нашли тело Лундгрена. Нужно заново обыскать птичью башню. Отпечатки пальцев, кожа, волосы, все по полной.

– Мы же там были, – вздохнула Рита. – Теперь там все загрязнено. Слишком много людей и слишком грязно.

– У меня выделена одна область. – Мунк наклонился.

– Размер?

– Примерно два на шесть сантиметров.

Рита на секунду пропала.

– Хорошо, – сказала она. – Я сейчас пришлю несколько человек. Это займет пару часов.

– Хорошо, спасибо.

Мунк засунул телефон в карман и достал сигареты.

Не бойся, ибо Я с тобой

Послание?

Самому себе?

Собраться с силами?

Для того, что скоро должно произойти?

Мунк закурил и пустым взглядом стал обозревать магический пейзаж.

68

Миа спустилась к лодке, где ее ждали двое криминалистов, стоявших в тени, прислонившись к борту лодки.

– Как дела? – спросила Миа.

– Ну так, – ответил мужчина, почесав шею.

Они больше не были в белых костюмах. Судмедэкспертиза была закончена раньше. Миа знала, какой это был адок – работать внизу, под палубой старой лодки, где повсюду крепеж и острые крюки, в пыли и грязи. Она заглядывала туда, когда криминалисты работали там, лежа на спине, в тесноте и жаре, и видела их красные лица и их руки, залезающие в каждую щелку. Этим ребятам надо отдать должное. Именно благодаря судмедэкспертам были раскрыты многие дела.

– Увы, ничего не нашли, – сказала женщина.

– Все облазили по новой, раз десять точно, – кивнул ее коллега.

Дневника Йессики там нет.

Если он вообще существует.

Миа не видела ее мать, но судя по описаниям Мунка это вполне могла быть выдумка.

Я не такая плохая мать.

Я тоже кое-что знаю про дочь.

Полицейские еще раз обыскали квартиру и ту конуру в ней, что называлась комнатой Йессике, но все безрезультатно.

– Думаю, на этом достаточно.

– Да? – с облегчением спросил мужчина.

– Спасибо, – произнесла женщина и стала собирать вещи.

– Оставите свет в лодке? Можно, чтобы генератор работал?

Миа показала на маленький дизельный аппарат, освещавший место преступления.

– Конечно. Потом заберем. Просто выключите его, когда закончите.

– Хорошо. – Миа кивнула криминалистам на дорогу.

Она обошла лодку и залезла под навес.

Сейчас тут все выглядело иначе, но в памяти всплыла картина того, что было здесь в прошлый раз.

Запах.

Безжизненное тело Йессики.

Имя, написанное кровью.

Она осторожно пролезла глубже и склонилась под светом тусклых ламп.

Все вещи забрали.

Осталась голая обшивка.

Миа заходила к криминалистам пару дней назад. Они расположились в школьном спортзале и поставили там множество столов под шведской стенкой.

Здесь вся жизнь Йессики в лодке.

Носок. Старый журнал. Трусы с сердечками.

Сотни аккуратно подписанных и запечатанных в маленькие прозрачные пакетики обрывков и кусочков всевозможных предметов рядами лежали на столах.

Работа, которую проделали коллеги, заслуживает уважения.

Миа вышла из спортзала, полная энергии и сил.

Мы найдем его.

Или ее.

Нина Риккардо сделала на этом акцент.

А мы уверены, что это мужчина?

Нет, конечно, но в этом преступлении есть агрессия, не характерная для женщины.

Миа огляделась вокруг.

Что она вообще тут делает?

Хочет что-то почувствовать?

Представить себе?

Криминалисты обыскали все трещинки в этом помещении.

Нет.

Тут она больше ничего не найдет.

Миа покачала головой и вылезла обратно на палубу. Спустилась из лодки по лестнице и выкрутила колесико на генераторе.

Удивительная тишина вокруг.

Ни звука, кроме автодома, медленно едущего по дороге мимо нее.

Автодом свернул на стоянку и остановился.

Из него вышла женщина и что-то сказала по-норвежски мужчине за рулем.

Двое детей высунули головы из двери, когда один из них ее открыл.

Скучно, наверное.

Так долго сидеть в машине.

Воспоминания детства флешбеками всплыли перед глазами Мии.

Поездки с палаткой в лес, на несколько дней, отец смеялся с удочкой у воды, а мама без устали бродила по зарослям вереска, так же как и Миа. Сигрид же хотела только сидеть в палатке, уткнувшись носом в книгу, пока Миа шаг за шагом исследовала лес.

Миа подошла к автодому.

– Добрый день, извините, но здесь нельзя стоять.

Она показала на ленту ограждения.

– У нас тут происшествие. Придется вам остановиться в другом месте.

В глазах туристов вспыхнуло разочарование, во всяком случае, у детей – те вздохнули и, ссутулившись, пошли в машину.

– Извините, – сказала женщина. – Мы не знали.

– Дальше по дороге будет много красивых мест, – добавила Миа.

– Хорошо. – Женщина залезла на пассажирское сиденье. – Хорошего дня.

– И вам, – произнесла Миа.

Автодом тяжело развернулся и медленно выехал на дорогу.

Что?

Миа быстро побежала за ними и постучала по кузову.

Машина рыкнула двигателем и остановилась.

– Сорри, – сказала Миа, когда женщина опустила стекло. – Откуда у вас эта маска?

– Какая маска?

– Та, что сзади, – запыхавшись, ответила Миа.

– Она про маску дьявола, – уточнил мужчина за рулем.

– А, эта. – Женщина обернулась назад. – Йоаким, дай маме ту маску, что ты нашел.

Мальчик подошел и протянул ее маме между сиденьями.

– Можно мне посмотреть? – попросила Миа.

Взяв ее в руки, она почувствовала приятное волнение.

– Где вы ее нашли?

– Где ты нашел маску, Йоаким? – спросила женщина.

– Там, где мы вчера были, – ответил мальчик.

– На другой стороне острова. Как это место называется?

– Не знаю точно, – произнес отец. – Перед Квенвэром. У въезда в природный заповедник.

– Я из полиции. Мне придется изъять ее. – Миа показала свое удостоверение.

– Без проблем, – сказала женщина. – Неприятная вещь, буду рада от нее избавиться.

– У вас есть номер, по которому я могу до вас дозвониться? – спросила Миа. – Возможно, нам потребуется точное место, где вы ее нашли.

– Конечно, – ответила женщина, слегка волнуясь.

Открыв крышку на приборной панели, она написала телефон на листочке.

– Он же не сделал ничего плохого?

– Нет-нет, не переживайте, – заверила их Миа.

Она дождалась, пока машина скрылась из виду, затем достала мобильный и набрала номер Мунка.

– Да?

– Ты где?

– На болоте. Криминалисты только что приехали.

– Что-то нашел?

– Да. А ты?

– Определенно. Можем встретиться?

– Только мы или все?

– Всей командой. – Миа посмотрела на маску.

В лучах солнца ей ухмылялось красное лицо дьявола.

– Окей. Планерка через час.

69

Мунк подсоединил планшет к проектору, когда полицейские начали стекаться в переговорную. Сейчас их лица не только уставшие, но и любопытные, ведь на собрание их вызвали раньше обычного. Пришли все, кроме Нильсена, полицейского адвоката, который с телефоном у уха расхаживал на площади перед участком.

– Людвигсен звонил вам? Они давят на нас, хотят, чтобы мы отпустили парня…

Немудрено. Мунку и адвоката не нужно спрашивать, чтобы рассказать, как работают деньги, власть и положение в обществе. Можно получить все, что хочешь, если у тебя есть связи в кругу высокопоставленных теток и дядек. Мунк даже удивился, что это решение заняло столько времени, он ждал звонка уже в течение первого часа с момента задержания.

– Ладно. – Мунк сел на стол. – Молодцы, что так быстро приехали. Знаю, что все заняты, но как вы уже наверняка слышали, у нас развитие дела, и я подумал, что будет лучше собраться и обсудить его.

– Ходят слухи, что мы должны его отпустить. Это правда? – сказал с раздражением Кевин Борг.

– Есть определенные опасения, что нам придется отпустить Беньямина Притца, да, – проговорил Мунк. – Если за последние часы никто из вас не нашел ничего конкретного, что даст нам законные основания удерживать его дольше?

Он посмотрел на команду.

Все покачали головами.

– Хорошо. Но не уверен, что это важно, может статься, что нам придется сменить фокус.

Он потянулся за планшетом.

– Я только приехал с болот, дополнительно осматривал птичью башню и нашел это. Надпись была сделана недавно, и ее пытались скрыть.

Он показал фото с процарапанной надписью на доске.

Исайя, 41:10.

– Из Библии? – спросил Борг.

– Да. Вот эта цитата.

Он нажал на следующий слайд.

– Вот как, – сказал Нюгорд. – Не бойся, ибо Я с тобой. И что это значит?

– Я думаю, – продолжил Мунк, – что убийца ждал в башне. Он знал, что Пелле Лундгрен планирует отъезд, но не знал точно, за сколько до назначенного времени он придет. В башне хороший обзор, вся территория под контролем. Видимо, он сидел там некоторое время, поджидая жертву и процарапал надпись, чтобы дать себе дополнительную мотивацию.

– Так мы ищем человека, обладающего глубоким знанием Библии? – спросила Нина Риккардо.

– Глубокое? Посмотрим, – ответил Мунк. – Мы уже встречали надпись, подобную этой, то есть относящуюся к религиозным аспектам.

Он кивнул Мии.

– У нас есть подозрение, что одно слово на чашке является сокращением от Вавилонская, и тогда получается Вавилонская блудница. Не знаю, насколько глубоко необходимо изучить Библию, чтобы иметь представление о ней. Можем провести небольшой эксперимент.

– Кто из вас слышал раньше это выражение? Вавилонская блудница?

Все осторожно подняли руки.

– А кто слышал цитату из Исайи 41:10?

Все переглянулись, но никто ничего не сказал.

– Вот именно, – продолжил Мунк. – Когда мы имеем дело только с Вавилонской блудницей, то знание о ней может быть у достаточно большой части населения острова, и необязательно особо религиозного, но это?

Он кивнул на экран.

– Представляет дело совсем в ином свете, на мой взгляд. На блудницу мы можем сослаться все, но на цитату из Библии? Я почти уверен, что речь идет о человеке из религиозной среды, во всяком случае очень хорошо знакомым с Писанием и со всем, что с ним связано.

– Совсем не похоже на Притца? – произнесла Риккардо.

– Согласен. И как мы скоро увидим, вполне возможно, что мы ищем не его.

В дверь просунул голову Клаус Нильсен.

– Извините, но нам придется его отпустить. Если у нас нет?..

Он посмотрел на Мунка.

– Хорошо, – проговорил Мунк. – Лука?

Нильсен вздохнул с облегчением, когда Лука Эриксен встал и достал из кармана ключи от камеры.

– Ладно, – сказал Мунк, когда они вышли из комнаты. – Миа?

Миа встала с места.

– Я опять была в лодке. У нее я случайно встретила семью на автодоме, которая вчера вечером ночевала поблизости от того места, где была вечеринка. Неподалеку в лесу они нашли вот это.

Мунк нажал на кнопку на айпэде.

На экране фотография красной маски дьявола.

– На первый взгляд, ничего особенного. Но посмотрите внимательно…

Мунк открыл видео из бункера.

Громкая музыка. Мигающие лампочки над людьми в костюмах.

Ведьма.

Элвис.

Гуффи.

Дональд.

Вампир.

И красная маска.

– Дьявол был на вечеринке?

– Да, – сказала Миа.

– И что? – спросил Кевин Борг. – Кто-то потерял костюм по пути домой?

– Не смотрите на Йессику или Притца, – сказала Миа. – Следите за дьяволом.

Она кивнула Мунку, и тот снова запустил видео.

– Как видите, вначале этот персонаж не участвует в танце, – продолжила Миа. – Она стоит у стены. Вот. Вдруг входит в толпу, немного танцует или делает вид, что танцует, и тут…

Мунк останавливает видео.

– Наклоняется к Йессике, выглядит так, будто она шепчет ей что-то на ухо, или даже кричит, ведь играет музыка, неважно. И вот, Йессика смотрит на нее. Это подтверждение, верно? Короткий кивок. И дьявол, продолжая танцевать, идет к выходу и исчезает.

– Она? – спросила Риккардо.

– Да, – ответила Миа. – Мы думаем, это женщина. Посмотрите на руки, на ее движения в целом…

– Я так и думала. Говорила, что необязательно, что мы ищем мужчину.

– У видео есть время записи, – продолжила Миа. – Оно длится тридцать четыре секунды и сделано в субботу вечером, в 20:56.

– Как мы знаем, Йессику не видели на вечеринке после девяти, – продолжил Мунк. – Точного времени нам никто из присутствующих там сообщить не смог из-за состояния, в котором они находились, но примерно так. После девяти никто Йессику не видел.

Все забормотали.

– Так мы ищем дьявола? – спросил Борг. – Который на следующий день вырезал номер цитаты из библии на доске в башне?

– Включите видео еще раз, – попросила Риккардо. – Поставьте 0:25.

Мунк вопросительно посмотрел на нее.

– В четыре раза медленнее, – пояснила Миа.

Она наклонилась и показала ему как.

Видео снова заиграло на экране.

Искаженные звуки, когда музыка заиграла медленнее. Вспышки мигающего света не такие короткие, костюмы стали более заметными.

– Идет… – сказала Миа, когда дьявол медленно вышел на танцпол.

Несколько движений руками.

И наклон к уху Йессики.

Кивок в ответ.

И дьявол медленно выходит из толпы.

– Похоже на быструю сделку, вам не кажется? – предположил Ральф Нюгорд. – Покупка наркотиков? Что-то такое?

– Хорошее наблюдение, – кивнула Миа. – Мы думаем, этот неизвестный дьявол озвучил Йессике предложение, от которого она не смогла отказаться. Она купилась на него и поэтому пошла за ней в лодку.

– И снова. – Мунк поднял руки к собравшимся. – Мы совершенно не уверены, что это стопроцентно то, что мы ищем, но это точно приоритетное направление сейчас. Маску дьявола отдали криминалистам. Она пролежала в лесу несколько дней, но что-то с нее взять можно. Кожа, волосы, ресницы.

Миа вернулась на свое место.

– Костюм дьявола? – продолжил Мунк. – Где купили? В магазине игрушек? Онлайн? Можем ли мы отследить транзакцию?

Все закивали.

– И, – продолжил Мунк, – кто-то же должен был видеть этого дьявола. На вечеринке? Дома у кого-то?

– Она должна была крутиться около Йессики некоторое время. – Риккардо оглянулась вокруг. – Если, конечно не знала заранее, что та придет в костюме Микки Мауса?

– Именно, – заметил Мунк. – Очень хорошо, Нина. Знала ли дьявол, в каком костюме придет Йессика? Или потратила время, чтобы это выяснить? Если знала заранее, то мы должны найти ее быстро. Это подруга? Взрослая женщина из ее окружения?

– Но не те две девочки? – спросил Нюгорд.

– Нет, – сказал Мунк. – У нас тут и Гуффи, и Дональд, значит, это не Сильвия и не Ханна. Другие из ее круга общения? Может, постоянная клиентка?

Он поставил видео на паузу и обратился к собравшимся.

– Ребята, я знаю, что сейчас вечер пятницы. И все мы устали. Но мы найдем этого дьявола. Может, у этого эпизода с ним есть вполне обычное объяснение, но нужно найти ее. Хотя бы для того, чтоб вычеркнуть из списка подозреваемых. Это лучшее, что мы можем сейчас сделать.

– И надпись, – кивнул Нюгорд.

– И она тоже. Мы знаем, что Йессика бывала в христианской молодежной группе. Может, они познакомились там? Мне нужны имена всех, кто посещал ее. Ясно?

– Очень надеюсь, что нам оплатят переработку, – пробормотал Борг, поднимаясь со стула.

Миа осталась сидеть, когда все покинули комнату.

– Что думаешь? – сказала она, кивнув на экран.

– Думаю, узелок завязывается. – Мунк осторожно улыбнулся.

– Мы найдем ее?

– О, да.

Он вытащил сигарету из пачки.

– Даже если мне придется не спать всю ночь.

8

70

Утро субботы, София открыла глаза и секунду полежала под одеялом, почувствовав внутренний трепет. Этот день настал. Сегодня она нарядится, чтобы петь в церкви. Выскочив из кровати, она подошла к окну и раздвинула шторы. Солнце уже стояло высоко в небе. Облаков немного, наверное, парочка. Хоть бы сегодня не было слишком жарко. Они же как-никак будут в церкви, а там соберется куча людей одновременно. Обычно на репетициях хора всегда было очень жарко, во всяком случае летом, последний раз пришлось открыть обе двери, и главную и маленькую сбоку. София осторожно пробралась в коридор. В папину спальню дверь была приоткрыта, и девочка увидела отца спящим. София спустилась вниз и поняла, почему он еще спит, когда посмотрела на часы в коридоре. Ой, еще только половина шестого? Как глупо. Еще полно времени. Церемония начнется ровно в двенадцать. Но им нужно прийти раньше, само собой, за час, чтобы подготовиться. Первую из двух песен, «Любовь Божья», нужно спеть, как только все сядут. И тогда из дверей выйдет невеста в сопровождении отца, и они пойдут по проходу. Хочется представить себе ее платье. А интересно, шлейф будет? София надеялась, что будет. Она обожает шлейфы. И короны. Нет, может, они не так называются – эта штука на голове? Диадема? Как-то так? София надела шорты и футболку, валявшиеся на сундуке у пианино, и вышла на веранду.

Цветы. На голове у нее должен быть венок. Священник сказал, что в этом нет необходимости, только если есть возможность, но София захихикала, когда он это сказал. Конечно же у нее будет венок. В их саду полно прекрасных цветов. Она несколько дней смотрела на них, думая, какие же выбрать. Белые, естественно, но какой вид? Поповники. Конечно же они. Сплетенные в красивый бело-зеленый венок, будут украшать светловолосую голову, которую София помыла вчера вечером.

Она ведет себя по-детски?

Она думала об этом вчера ночью, лежа под одеялом не в состоянии заснуть. Глупо, да? Так сильно любить свадьбы. Это же только для детей. Маленькие принцессы и все такое. И тут она вспомнила свадьбу принца Уильяма и Кейт, которая проходила несколько лет назад в Англии. София с мамой были у бабушки и смотрела церемонию по телевизору. На столе стоял торт в форме флага и сладости, и мама с бабушкой вели себя так, словно на дворе семнадцатое мая[14]. Радовались как дети, показывая пальцами на телевизор, бабушка даже слезу проронила.

Так что нет.

Оказывается, и взрослым можно.

У нее чудесное платье.

У Кейт?

Кружевные рукава и вуаль.

Уильям был в военной форме, красный с золотым мундир с голубой лентой поверх него.

Такой оловянный солдатик?

Нет, Кейт выглядела намного красивее.

София вошла в кухню и села за стол.

Без пятнадцати шесть.

Почему время идет так медленно?

Цветы рвать еще рано, нужно сделать это прямо перед выходом, иначе они потеряют свежесть. Она несколько недель тренировалась плести венок и в конце концов научилась.

София посмотрела на зеленый поднос для завтрака, стоявший на столе, и улыбнулась. Открыла холодильник в поисках чего-то на хлеб и достала хлеб из ящика. Выбежала в сад за цветком и поставила его в вазочку.

Поднялась по лестнице с подносом в руках.

Аккуратно толкнула дверь локтем и вошла в комнату.

– Папа, просыпайся. Суббота.

71

Ханна Хольмен изо всех сил крутила педали, но в этом платье это было не так-то просто. Блин, ну зачем она его надела? Было бы намного лучше поехать в шортах. Она на мгновение остановила велосипед и оглянулась назад. Вернуться? И переодеться? Нет, уже слишком далеко уехала, почти на полпути к пристани. И зачем, чтобы опять стоять перед зеркалом, как час назад? Шорты или платье? Белое платье или красное? Волосы собрать или распустить? А обувь какую? Господи, она в тот момент чуть не забыла про обувь. Побежала вниз в коридор и занесла все свои ботинки в комнату. В кроссовках на велосипеде несомненно удобнее, но достаточно ли они красивые? Может, лучше выбрать сандалии? Но тогда пальцы будет видно, но разве можно показывать их на первой встрече? Ей так хотелось поговорить с прежней мамой, та бы ей помогла.

Посмотри, Ханна, очень красиво.

Но нет.

Она с таким трудом определилась, что выбежала из дома чуть ли не в поту, и для чего? Чтобы теперь передумать, развернуться и все начать сначала?

Нет уж, пусть будет так.

Красное платье и белые кроссовки.

Несмотря на то, что однажды ей сказали, что красный цвет в женской одежде подает определенный сигнал мужчинам. Что это цвет-приглашение. Цвет согласия на…

Это далеко от того, что она планировала, во всяком случае.

Просто друзья.

Людвиг.

Они же только познакомились. Пару дней назад? И никаких разговоров об этом не было. Вообще. Только о книгах. И о школе. И да, о мире, будущем и все такое.

Они с ним были невероятно похожи.

Иногда ей казалось, что он уже знает ее.

Знает, кто она.

Как бы изнутри.

Очень странно, но и очень приятно одновременно.

Людвиг станет писателем, это он четко решил.

Сколько бы ему ни отказывали издательства, он не сдастся.

Даже если придется есть один птичий корм и жить в кемпинговом вагончике остаток жизни.

Ханна долго смеялась над этим.

Есть птичий корм.

Глядя на фотографию Людвига, она представила его себе склоненным над компьютером рядом с вагончиком на колесах где-нибудь в глухом лесу, с птичьим кормом во рту.

А ты?

Она не знала, что ответить. Не то чтобы она об этом не думала. Господи, иногда она только об этом и думала.

Во всяком случае, ей нужна профессия, благодаря которой она сможет заработать денег.

Выбраться из этого дома, уехать куда-то.

Подальше.

Может, в Париж?

Однажды она прочла книгу, там рассказывалось про Парижский университет Сорбонну.

Она представила себе Эйфелеву башню, Триумфальную арку и Лувр – музей, где висит «Мона Лиза». И как прекрасно будет звучать ее ответ:

Привет, Ханна, рад познакомиться.

Чем ты занимаешься?

Учусь в Сорбонне.

Надо будет разузнать.

Как туда поступить.

А что после – нет, она не знала.

Может, стать ученым?

Изучать математику?

А может, астрономию?

Черные дыры?

И все такое.

Однажды она смотрела выступление Стивена Хокинга, он рассказывал, что Землю медленно, но верно затягивает в черную дыру. Что однажды засосет всю галактику.

Через двадцать миллиардов лет или где-то так, но все равно.

Интересная мысль.

Ханна понюхала подмышку.

Нет, не воняет пока.

Она мазалась дезодорантом почти целых пять минут. Не хотела вспотеть. Волосы распущены, а не собраны. Просто друзья.

Утренний паром, 9:50.

Она почти не спала. Проснулась еще до шести и мерила шагами комнату. Чем они вообще-то займутся? Просто будут сидеть?

Машина.

Надо, чтобы их подвезли.

Может, поехать в центр, посмотреть Тиволи?

Или в библиотеку? Выпить там какао.

Она подумывала попросить маму, но нет.

Потом Андреса Волда, но и эту мысль быстро отмела.

Как только представила, какие пойдут слухи.

У Ханны новый парень, из города.

А местные парни чем не устраивают?

Нет уж, конечно нет.

А больше-то попросить и некого.

Ну будь как будет.

Просто поболтают.

Посмотрят на море.

Просто друзья.

Ничего больше.

Ханна оглянулась вокруг, убедилась, что машин нет, и вернула ноги на педали.

И стала с улыбкой крутить их дальше по дороге.

72

Мунк зевнул и взял с тарелки дольку яблока. Сегодня ему удалось поспать подольше. Разлепив глаза, он в замешательстве вылез из постели и увидел в окне, что монтаж Тиволи наконец-то закончили. В три часа ночи, когда он, насилу раздевшись, упал в кровать, там все еще работали. Почти шесть часов сна? Неплохо. Отпив кофе, он оглядел ресторан, где подавали завтрак. Сегодня народу прилично. Большинство наверняка журналисты. Он видел фотоаппараты на нескольких столах. Ну да. Великий день. Мунк равнодушно покачал головой – ему нет до этого никакого дела. Все его мысли занимала женщина в маске дьявола, и то, что до сих пор не найдено ни единого ее следа. Когда полицейские, один за другим, уставшие, возвращались в участок, услышанное от них не укладывалось в голове Мунка.

Нет. Сорри. Ничего.

Ладно, продолжим завтра.

Раздосадованный Мунк сел в машину и поехал в отель.

Поднялся на лифте.

По лестнице идти не было сил.

…

– Все нормально?

Перед ним стояла Рут с кофейником в руке.

– Все хорошо, спасибо. – Мунк подставил чашку.

– Уверены?

Юная блондинка искоса на него посмотрела.

– Абсолютно уверен.

– Сколько вы уже выпили?

– Только эту, – ответил Мунк, помахав чашкой.

– Ну ладно. – Рут подлила кофе. – Но эта последняя.

Она с улыбкой исчезла за другими столиками.

Окей.

С чего начнем?

Мунк передвинул блокнот ближе к тарелке.

Взрослые в окружении Йессики.

Мама, Лаура?

Нет.

Анита Хольмен?

Очень возможно.

Мотив? Есть.

Возможность? Есть.

Но Миа по неизвестной ему причине настояла: Нет, это не она. Почему нет? Она просто пожала плечами. Более веской причины она ему не дала.

Так что?

Анита Хольмен?

Нужно будет навестить ее сегодня.

Кроме нее, какая еще связь между Йессикой и Юнатаном?

Имя кровью?

Сколько человек они уже допросили?

И не один из них не мог припомнить случая, когда видел их вместе.

Ханна Хольмен, да. Мельком, когда Йессика была у них дома, что совершенно естественно. Но вне дома?

Никто.

Мунк допил кофе и вышел на лестницу с сигаретами.

Жарко сегодня, но не слишком.

Приятно.

Он уже собирался закурить, как у него зазвонил телефон.

– Мунк?

– Это Рита, отдел криминалистов.

– Доброе утро, Рита.

– Доброе утро, Мунк. Слушай, у меня для тебя потрясающие новости. Мы только что получили совпадение по волосу. Тому, что сожгли в чашке.

– И?

Мунк навострил уши.

– Он принадлежит Виктору Палатину.

– Что? Ты уверена?

– На все сто. Полное совпадение.

– Хорошо, спасибо.

Палатин?

Мунк в недоумении покачал головой и набрал номер Мии.

73

Ханна Хольмен приехала на паромный терминал заранее. До прибытия парома оставалось еще сорок минут. Плоховато рассчитала, ну да ладно. Лучше, чем опоздать. Было бы так глупо. И некрасиво. Бедный Людвиг, сидел бы тут совсем один, в чужом месте далеко от города. Да, правильно она приехала пораньше. Ханна припарковала велосипед у специальной стойки сзади здания, обошла его и села на лавочку. Если честно, на паромный терминал это строение похоже не было. Оно напоминало ей четыре горчично-желтых жилых дома, стоявших вплотную друг к другу. Наверняка такой внешний вид объяснялся наличием здесь музея, расположенного на втором этаже. Музея побережья Трёнделага. И все же Ханне всегда казалось, что терминал должен был выглядеть посимпатичнее. Было бы здорово иметь современную пристань со стеклянным зданием и надписью типа Добро пожаловать на Хитру!

Может, пойти в музей?

Нет, она отбросила эту мысль.

Выставка морских артефактов? Не так он себе представлял их встречу, наверное.

Итак, здесь первопроходцы начали использовать…

Ох, нет, он точно решит, что это ерунда.

А вдруг нет?

Он же не такой, Людвиг.

Это глупо, а это не глупо, и все такое.

Он казался очень зрелым.

Не как парни с острова его возраста.

Те совсем другие.

Хватит, Ханна.

Просто друзья.

От переживаний крутило живот.

Скоро он уже там?

Она посмотрела на часы, оставалось еще тридцать минут.

К счастью, она захватила книгу.

Она подвинулась в тень и попыталась читать.

Нет.

Слишком волнительно.

Пришлось сразу отложить книгу.

К терминалу начали приходить люди, большинство из них Ханна знала. Те, кто сдавали домики на берегу, приехали встречать туристов.

Один из встречающих сидел и курил в машине с включенной музыкой и работающим вхолостую двигателем, отчего Ханна быстро взбесилась.

Он что, не понимает, что творит с окружающей средой?

Сидит там и загрязняет ее выбросами?

Она уже хотела пойти к нему и сказать об этом, но, к счастью, он сам выключил двигатель, и выйдя из машины, пошел в кафе.

Она заглянула в открывшуюся дверь.

Подойдет.

Они смогут посидеть тут.

Выбор невелик, но кое-что есть.

Может, лепешка и лимонад.

Она взяла деньги, на случай если у него не окажется.

Я угощаю.

Так у них хотя бы будет чем заняться.

Если станет неловко.

Ведь такое вполне возможно, правда?

После знакомства в Интернете?

Ханна не раз слышала печальные истории о знакомствах онлайн, когда на очную встречу приходил совершенно другой человек, а не тот, что на фотографии в Интернете.

Ханна почувствовала ком в горле.

А что если?

Если он окажется совсем не таким, как в Интернете?

Господи, нет. Как ей вообще в голову могло такое прийти?

Конечно, он будет самим собой.

Она же та, за кого себя выдавала.

Неважно, будет он стесняться или нет.

Или если он выглядит не таким красивым, как на своей фотографии.

Они ведь стали общаться из-за внутреннего содержания, да?

А все остальное не имеет значения.

Осталось десять минут.

Группа ожидающих зашевелилась, и вдалеке Ханна вдруг увидела бело-бирюзовый паром.

О нет.

Как страшно.

Ей резко захотелось пописать, просто невыносимо, она вбежала в кафе и, сев на унитаз, она нетерпеливо барабанила рукой по раковине, пока заканчивала свое дело.

Быстро посмотрелась в зеркало, пока мыла руки.

Привет, Людвиг, рада тебя видеть.

Привет, онлайн-друг!

Нет, уж точно не последняя фраза.

Ханна подставила рот под струю и немного попила.

Последний взгляд в зеркало.

Широкая улыбка.

Привет-привет, добро пожаловать на Хитру.

Она вышла как раз в тот момент, когда паром причалил.

Окей.

Встала у лавки и улыбнулась.

На борту оказалось не много пассажиров.

В основном туристы.

Пожилая японская пара, аккуратно ступавшая по трапу.

Они огляделись вокруг.

И их забрал водитель.

Еще маленькая группа, откуда они, Ханна не смогла догадаться.

Смех и улыбки.

Их увез другой водитель.

Больше никого не было.

Ханна посмотрела на борт, вдруг там кто-то еще стоял.

Нет.

Судя по всему, высадка окончена. Те, кто собрались плыть, подняли сумки с причала и начали заходить на палубу.

Паром загудел.

Мотор включился.

И судно медленно поплыло, удаляясь в море.

Он что, не приехал?

У Ханны внутри все похолодело.

Она села на лавку.

Огляделась вокруг.

Может, она их пропустила?

Моргнула и не заметила?

Но нет.

Вокруг тишина.

Все уехали.

Ханна сидела на лавке и грустно смотрела на воду влажными глазами.

На мгновение она представила, как паром разворачивается и возвращается.

Ой, кажется, мы забыли высадить несколько пассажиров.

Они не знали, где им выходить.

Она посмотрела на телефон, но у нее даже номера его не было, они не обменялись.

Ханна, посидев на лавке еще десять минут, встала и пошла к велосипеду.

Открепила его от стойки и собиралась уже сесть на сиденье.

А это еще что такое?

Задняя шина спустила полностью.

Она что, проколола ее?

Вот говно.

Она почувствовала, как сейчас польются слезы.

Нет-нет, только не это.

Не плакать.

Ханна выпрямилась, крепко вцепилась в руль и покатила дурацкий велосипед вверх по дороге.

Далеко она не ушла, только до парковки, как вдруг услышала за спиной сигнал машины.

Ханна обернулась. Водитель помахал ей рукой.

Кто это?

Он вышел, и она увидела.

Фабиан?

Что он тут делает?

– Привет, Ханна, что случилось?

Психолог подошел к ней, обеспокоенно посмотрел на спущенное колесо и на дорогу.

– Бедняжка, ты проколола колесо?

Теперь уже было сложно.

Удержать слезы.

– Что-то случилось? Ты расстроена?

Ханна быстро кивнула и посмотрела вниз.

– Дружочек. – Фабиан аккуратно ее приобнял.

– Дурацкий велосипед. – Шмыгнула носом Ханна и вытерла глаза рукой.

– Бедная девочка. Да еще и в самом низу дороги. Нет, знаешь что, пойдем со мной.

– Что?

Он обошел машину и открыл багажник.

– Кидай его сюда, я отвезу тебя домой. Или нет, есть идея получше. У меня дома есть инструменты. Поедем ко мне, я его починю. Бывает же, что так не везет. Я помогу тебе. Поехали.

Фабиан улыбнулся и кивнул на багажник.

– Вы уверены? – осторожно спросила Ханна. – У вас ведь наверняка полно других дел?

– Нет-нет, – сказал Фабиан. – Сегодня у меня нет пациентов. Времени вагон. Поехали, дружочек.

– Ладно, – улыбнулась Ханна и подкатила велосипед к машине.

– Большое спасибо, – произнесла она, когда села на сиденье.

В салоне приятно пахло.

– Чинить его совсем необязательно, просто высадите меня у дома.

– Мне несложно. Я же живу тут рядом. Мы сделаем это очень быстро. Хочешь пить? У меня тут есть холодная кола.

Фабиан улыбнулся.

– Нет, спасибо, – ответила Ханна, когда он повернул ключ зажигания и завел машину.

74

Миа только села на мотоцикл, как у нее зазвонил телефон.

– Привет, Холгер, хорошо поспал?

– Есть совпадение по волосу.

– Какому, в чашке?

Он чиркнул зажигалкой.

– Да. Угадай чей?

– Понятия не имею. Чей?

– Виктора Палатина.

– Серьезно? Ты уверен?

– Сто процентов, только что говорил с Ритой.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже, – сказал Мунк. – Поеду к нему, ты со мной?

Миа чуть задумалась.

– Съездишь один? Мне надо кое-что проверить.

– Снова? Что ты там все время проверяешь?

Надо еще раз проверить время.

Расстояния.

Все.

– Хотя могу и попозже, – проговорила она. – Поеду с тобой, если хочешь.

– Да нет. Я съезжу.

– Но что думаешь? Он же был в Таутре. Как туда попал его волос?

– Понятия не имею, а мы спрашивали его?

– О чем?

– О том, стригся ли он.

– Нет, не думаю.

– Черт, ладно. Я это выясню.

– Позвони мне потом.

– Хорошо, – сказал Мунк и отключился.

Окей.

Сначала от дома семьи Бю и до пристани.

Миа надела шлем, завела мотоцикл и поехала по гравиевой дорожке.

75

Ханна Хольмен вышла из машины и, посмотрев на дом Фабиана, поразилась. Вот это размер. И какой красивый. Раньше она тут не бывала. Только видела имя психолога на почтовом ящике в конце улицы, когда проезжала мимо. Карин и Фабиан Стенгель.

– Вот так, – улыбнулся Фабиан и вынул ее велосипед из багажника. – Сейчас мы быстро поставим на ноги этого негодяя.

– Большое спасибо. Очень мило с вашей стороны. Вам совсем необязательно это делать.

– О, не переживай. – Фабиан прислонил велосипед к гаражу. – Я же сказал, что весь день свободен. Карин поехала в город. Проходи, проходи.

Он пошел к двери и махнул девочке.

– В дом? – спросила Ханна. – Разве мы не?..

– Да-да, но инструменты в доме. Входи же.

Ханна сделала несколько неуверенных шагов по каменной плитке и зашла в коридор.

– Мне?.. – спросила она, кивнув на ботинки.

– Поставь их на полочку. Идем, у меня есть для тебя подарок.

– Подарок?

– Да, – улыбнулся Фабиан, стоя на верхней ступеньке лестницы. – Думал вручить его тебе на следующем приеме, но сейчас выдался идеальный случай. Идем же.

Ханна поднялась за ним в гостиную, и он удалился в одну из комнат этажом выше.

Вау.

Ханна осмотрелась.

Тут было очень красиво.

Почти как в журналах по дизайну интерьера, на которые раньше была подписана мама.

Стильный интерьер с большими окнами с видом на лес, книжным стеллажом почти во всю стену и кухней, совмещенной с гостиной, эффектно дополняли овальный обеденный стол и синий дизайнерский диван, выглядевший так, словно стоил… Ханна не знала, сколько такая мебель стоят, но явно намного больше, чем та, что у нее дома.

Она подошла к книжной полке, с улыбкой читая названия.

Боже, сколько книг.

Она тут же решила, что ей тоже нужен такой стеллаж.

Сорбонна.

Ученый.

И вот этот стеллаж.

Она скользила взглядом по корешкам книг и улыбалась.

Вдруг остановилась, приложив палец к одному.

Джефф Нун, «Вирт»?

Вау.

Это же ее посоветовал Людвиг.

Несколько книг из этой серии.

«Пыльца».

«Нимформация».

«Пиксель Джус».

Вот это да, у него все они есть.

Удивительно.

Их ведь даже в библиотеке не было.

Только под заказ и только одна из них.

Может, Фабиан даст ей почитать?

Ханна стояла посреди комнаты, не зная, чем себя занять. Пригладила подол платья сзади и осторожно села.

Наверху лестницы показался Фабиан, улыбнулся и спустился в гостиную.

– Нашел.

Он положил подарок на стол перед Ханной. Им оказалась красиво упакованная книга, с золотой ленточкой и все такое.

– Вот это да, спасибо большое, – смущенно проговорила Ханна.

– Не за что, – сказал Фабиан и сел на краешек дивана. – Если и есть кто-то, кто знает, как непросто тебе пришлось, то это я. И ты любишь читать, верно?

– Да, люблю, – осторожно ответила Ханна.

– Не нужно было и спрашивать, – улыбнулся психолог. – Я же все о тебе знаю, Ханна. Мы делились самими сокровенными мыслями. Не хочешь открыть?

Фабиан наградил Ханну оживленной улыбкой и сел к ней поближе.

Ханна сняла ленту, развязав узелок.

Убрала хрустящую бумагу и посмотрела на обложку.

Владимир Набоков, «Лолита».

– Ой, спасибо.

– Ты уже читала ее? – спросил Фабиан, аккуратно погладив ее по плечу.

– Нет, не читала. Но слышала.

– Это классика. Один из романов о настоящей любви. Потрясающая книга. Я прочел ее трижды.

– Огромное спасибо. – Ханна отложила книгу.

– Может, почитаем вслух? Друг другу?

– Э, что?

Фабиан придвинулся еще ближе, его бедро почти вплотную коснулось ее. Она вздрогнула, почувствовав его руку на своей спине.

– Знаешь, Ханна. Набоков прекрасно описал любовь, которая не знает возраста. Двое людей находят друг друга. Сначала в душе. А потом постепенно… и физически тоже.

Он погладил пальцем ее красное платье.

Ханна кашлянула и быстро встала.

Подошла к книжной полке и посмотрела на заглавия.

Внутри все похолодело.

Дыхание перехватило.

– Мы же хотели… починить колесо? – сказала она, не поворачиваясь к нему.

– Да-да, – пробормотал Фабиан, поднимаясь.

Ханна посмотрела вперед застывшим взглядом.

Прочла про себя названия книг.

Герман Мелвилл «Моби Дик».

Джон Фаулз «Маг».

Тарьей Весос «Птицы».

Что?

Это же те же книги, что и…

Она резко обернулась.

Фабиан стоял прямо перед ней.

Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Знаешь, неправильно отказываться от любви, когда встречаешь настоящие чувства. Надо просто отдаться ей.

Он улыбнулся и расстегнул еще одну пуговицу.

– Взять, к примеру, Йессику. Мы с ней такие разные, но нельзя же отказываться от любви, если она зовет? Прямо как нас с тобой, Ханна?

Йессика?

– Вы знали… Йессику? – тихо спросила Ханна.

Ее затошнило.

Она хотела убежать, но ноги словно прилипли к полу.

Вот черт…

Лолита.

Ханна посмотрела на лежавшую на столе книгу.

Мистер ЛОЛ.

– Поверхностно. – Фабиан выправил рубашку из брюк. – С ней было не то, что у нас с тобой, конечно. Мы с тобой родственные души, верно? Что скажешь? Поднимемся наверх?

Фабиан подошел к ней вплотную, погладил пальцем по щеке и наклонился к ее губам.

Внутри Ханны как будто что-то взорвалось.

Ханна среагировала, не думая.

Схватила с полки книгу и ударила его по лицу.

– Ау, ты что?

И ноги сразу отклеились от пола.

Молнией она бросилась на кухню.

К выходу.

И в одних носках побежала изо всех сил к дороге.

76

Миа включила секундомер на телефоне и опустила забрало на шлеме. Завела мотоцикл и выехала на шоссе 714. Суббота, машины есть, но они не помешают Мии держать нужную скорость. На некоторое время она пристроилась за трактором и тут же собралась обогнать его. На встречке показался автодом, но мотоцикл быстрый и верткий, и Миа успела совершить обгон. Автодом пронзительно засигналил, и его водитель показал ей средний палец. Вынужденная ситуация, пробормотала в свое оправдание Миа. Она продолжила путь и на съезде повернула направо на 713. Поддав газу, Миа легла на руль. Ветер трепал ее одежду.

Дом Аниты Хольмен.

Там.

Дальше.

Сетервоген.

Там.

Втопила педаль газа.

Набережная.

Там.

Сбросила скорость, остановила мотоцикл на обочине и достала телефон.

Двенадцать минут.

Окей.

Плюс те восемнадцать?

Без шансов.

Миа покачала головой и, убрав телефон в карман, развернула мотоцикл и поехала обратно.

На этот раз спокойнее.

Она почти доехала до съезда в центр, как вдруг заметила бегущую по дороге девушку.

В красном платье.

И одних носках.

Это что… Ханна?

Миа подъехала к ней, остановилась и слезла с мотоцикла.

– Ханна? Что случилось?

Девочку всю трясло, она с трудом связывала слова.

– Он… он…

Она повернулась и показала.

– Кто? – спросила Миа, сняв шлем.

– Фабиан. – Ханна тяжело дышала. – Стенгель.

– Психолог? – спросила Миа, посмотрев в сторону, куда она указывала.

– Он убил Йессику, он мистер ЛОЛ.

– Что ты сказала?

– Мистер ЛОЛ. Это из книги. Он дал мне ее. Лолита.

Слезы потекли по ее щекам.

Миа приблизилась к Ханне и обняла ее.

– Ты в безопасности. Что произошло?

– Он меня обманул, – всхлипывала Ханна. – Притворился другим. В Интернете.

– Он что-то сделал с тобой?

Ханна покачала головой.

– Нет, к счастью, я убежала. Со мной не успел, а вот с Йессикой. Он убил ее. Он…

Она пустым взглядом посмотрела перед собой, словно что-то вспомнила.

– Вот почему он спросил…

– Спросил о чем?

– На консультации. Последней перед вечеринкой. Он спросил, какие у нас будут костюмы. Я сказала, что из Диснея. Что Йессика будет Микки Маусом.

Дрожа от страха, она оглянулась, громко всхлипнула и трясущейся рукой показала.

– Это он. Это сделал Фабиан.

77

Мунк свернул на шоссе и уже собирался прикурить сигарету, как на дисплее машины высветилось имя Мии.

Он нажал на кнопку на руле.

– Слушаю.

– Ты где?

– Еду на… мост Масвастад. Что там?

– Кажется, мы нашли его.

– Его? Мы же решили, что это женщина.

– Видимо, мы ошиблись. Я только что отвезла Ханну Хольмен домой.

– Откуда?

– Нашла ее на дороге в одних носках. Она сбежала из дома Фабиана Стенгеля.

– Психолога?

Мунк остановился на обочине.

– Он домогался ее. То же самое делал с Йессикой. Мунк, он – мистер ЛОЛ.

– Что? Ты уверена?

– На сто процентов. Он преподнес ей подарок. Книгу Набокова, «Лолита». Наверняка такую же он подарил Йессике. И он вооружен.

– Откуда ты все это знаешь?

– Она его пациентка. Он говорил ей об оружии. Что любит охотиться. Я могу войти к нему?

Мунк на секунду задумался.

– Может, подождешь, пока я приеду?

– Чтобы он успел смыться?

– Ладно. Но будь осторожна. И возьми оружие, хорошо?

– У меня есть «Глок», – сказала Миа и отключилась.

Мунк быстро нашел номер Эриксена.

– Лука.

– Это Мунк. Мы нашли его. Это психолог, Стенгель.

– Что? Нет, нет… это…

– Ничего не говорите, только слушайте. Отправьте всех к его дому.

– Окей, но…

– Никаких «но». Всех туда. Немедленно.

Мунк закурил, свернул на гравий и прибавил скорости, возвращаясь по узкому мосту.

78

Оставив мотоцикл на дороге, Миа достала «Глок» из сумки и медленно пошла к дому. Все тихо. Только ветер колышет деревья вокруг. Она пригнулась как можно ниже, держа пистолет перед собой. У большого дома рядом с гаражом стоял серый «Лексус». Значит, психолог еще дома. Если, конечно, у него не несколько машин. Или если он не сбежал пешком. Велосипед Ханны со спущенным задним колесом тоже стоял у гаража. Боковая дверь в кухню. Миа прижалась к стене. Прислушалась. По-прежнему ничего. Пройдя по газону вверх, она обошла дом и увидела дверь, о которой говорила девочка. Заметив какое-то движение в окне, Миа приподняла голову и увидела его. Штора заколыхалась, и Стенгель исчез. Она еще ниже пригнулась и пробралась в сад. Обойдя клумбу и ягодные кусты, она увидела на траве грабли и шляпу с перчатками. Жена дома? Нет, ее нет. Только она и Стенгель. Миа дошла до маленькой веранды со стеклянной дверью, за которой кухня. Она осторожно поднялась по лестнице и снова увидела его. Стенгель стоял к ней спиной, беря из бара бутылку вина. Подойдя к шкафу, он потянулся за бокалом, находясь все еще спиной к ней.

Вот черт.

Он сейчас…

Стенгель повернулся и увидел Мию через дверь. Выпучив глаза, он вскрикнул и уронил бутылку с бокалом на пол.

Миа, мгновенно приняв решение, подбежала к двери и, открыв ее, вошла в кухню, держа пистолет перед собой.

– Полиция! Выходите, руки за голову!

Его не было.

Твою мать.

Повсюду разлитое вино и осколки.

Перешагнув их, она прошла в гостиную.

Наверху?

Внизу?

Где у него оружие?

Ладно, наверх.

Миа тихо поднялась по лестнице, крепко держа пистолет в руках.

Первая дверь.

Ванная.

Нет.

Никого.

Вторая дверь.

Спальня.

Раздвижная дверь шкафа закрыта не до конца.

Внутри него ей показалось какое-то движение.

– Полиция! – Миа вошла в комнату. – Я вас вижу, Фабиан. Вы вооружены?

Несколько секунд тишины, и из шкафа послышался высокий голос.

– Нет.

– Покажите руки.

Две руки осторожно высунулись из узкой щели.

– Окей. Медленно и спокойно. Выходите. Держите руки перед собой, так чтобы я их видела.

Стенгель выполз из шкафа на мягкий ковер.

– Это не я. Это она. Она первая начала. И ей есть шестнадцать. Так что я…

– Молчать. – Миа достала наручники из заднего кармана черных шорт.

79

На ярко-голубом небе сияло солнце, когда Лисси Нурхейм, выйдя из белого лимузина, стояла у церкви, сверкая бриллиантами на платье в ожидании девочек, которые понесут ее шлейф. Церковные часы уже пробили двенадцать, но церемония задерживалась из-за Хенри Притца, который прилетел на вертолете буквально в последнюю минуту. Извините, я на месте. Где мой костюм? Как будто и без него было мало стресса этим утром. Маникюр, педикюр, макияж, одна только прическа заняла два часа. Если бы не Юлия, Лисси бы с ума сошла. Расслабься, подружка, все нормально. Такая добрая и заботливая, что бы она без нее делала. Но теперь все позади. Лисси чувствовала себя намного лучше. Она улыбнулась и выпрямила спину. Оглянулась назад и кивнула девочкам, которые держали шлейф, не давая ему коснуться земли – не зря они вчера тренировались поднимать его на второй этаж. Лисси, поджав пальцы в туфлях, которые были маловаты ей на полразмера, двигаясь так грациозно, как только могла, пошла к дверям церкви вместе с девочками, несущими шлейф.

– Лисси, посмотрите сюда.

– Лисси, сюда!

Журналисты и камеры.

К счастью, они стояли на небольшом от нее расстоянии.

Папа стоял на крыльце и махал ей рукой.

Такой красивый.

Новый костюм с цветком в петличке.

Они много раз репетировали.

Жених не должен видеть платье.

Только у алтаря.

Поэтому он должен быть уже в церкви.

Вместе с гостями.

Здесь только они с папой.

Потом откроются двери.

Под звуки марша невесты он поведет ее по проходу.

Сначала подружки невесты, конечно.

Лепестки белых роз, где она пойдет.

Александр будет ждать у алтаря.

А потом они опустятся на колени перед священником, пока будет петь детский хор.

– О, девочка моя, какая ты красивая. – Папа поцеловал дочь в обе щеки. – Все готово?

– Думаю, да, – нервно кивнула она.

– Что из старого?

– Ты. – Лисси сжала его руку.

Папа засмеялся.

– Я что, такой старый?

– Нет-нет, но я подумала, хорошо подойдешь.

– Спасибо, дружочек, это мило с твоей стороны, – улыбнулся папа.

– Что из нового?

– Платье.

– И оно просто прекрасно. Что одолжила?

– Э-э, да, – сказала Лисси, но не стала говорить, что именно.

Прошлым вечером Юлия достала из чемодана кружевные трусы.

Вот, нужно что-то одолжить для свадьбы.

Что, ну не могу же я…

Можешь, конечно, господи, давай уже.

– Что голубое?

– В кольце голубой сапфир, – проговорила Лисси.

– Отлично, значит, мы готовы? – спросил папа, взяв ее под руку.

И двери в церковь открылись.

80

Мунк задвинул шторы в маленькой комнате, вернулся на стул и нажал кнопку диктофона.

– Начинаем допрос Фабиана Стенгеля. 23 июля, время 12:48. Присутствуют Холгер Мунк, Миа Крюгер и подозреваемый Фабиан Стенгель.

– И мне не нужен никакой адвокат, потому что я ничего не сделал, – сказал Стенгель, наклонившись над диктофоном.

– В любом случае, – проговорил Мунк. – Вы можете в любой момент изменить ваше решение. Только скажите, и мы завершим допрос.

Мунк отклонился на спинку стула.

– Нет, я хочу дать показания, – повторил Стенгель. – Я не сделал ничего плохого.

Он потер запястья и на мгновение взглянул на стол. Психолог был одет в голубую рубашку с воротником, бежевые шорты и коричневые сандалии. Он поднял голову и посмотрел на следователей через очки в толстой черной оправе.

– Ладно, слушайте. Может, я перегнул палку с девочкой, но я не так ее понял. Вы себе не представляете, как она смотрела на меня на наших консультациях. Она меня просто раздевала взглядом каждый раз.

– Вы сейчас про Ханну? – спросила Миа.

– Да, про Ханну.

– Она должна была с кем-то встретиться на пристани, – продолжила Миа. – С кем познакомилась в Сети. Это были вы?

– Я?

Он сделал вид, что не понимает, о чем речь.

– Я? – повторил он, покачав головой. – В Интернете? Что? Как вы себе это представляете? Ее нет у меня в друзьях. Ни на Фейсбуке, ни в других соцсетях.

– Значит, вы не заходили на форум и не притворялись шестнадцатилетним мальчиком?

– Что за ерунда. Зачем, ради всего святого, мне это нужно? Я уважаемый человек…

– … который спит с детьми, – добавил Мунк.

– Что? Я такого не делал. Я немного поторопился, да, но я неверно понял ситуацию, понимаете? И потом, какие дети? Возраст согласия в нашей стране ведь все еще шестнадцать? Так что даже если бы я это и сделал, хотя я не делал, это не незаконно?

Мунк придержал Мию рукой, казалось, она сейчас перепрыгнет через стол.

– Вы не думали о том, что вы, как ее психолог, воспользовались служебным положением? – спросил Мунк.

– Да-да, задним умом я это осознаю. Надо было думать раньше. А я поддался моменту…

– Моменту? – спросила Миа, уже спокойнее. – Так это не было запланировано? Знакомство в Интернете, место, время, ее велосипед?

– Понятия не имею, о чем вы говорите. – Стенгель снял очки.

Он показал их следователям.

– У вас не найдется?..

Ни Мунк, ни Миа не шелохнулись в ответ.

Стенгель протер очки краем рубашки и кашлянул.

– Повторюсь. Я не сделал ничего из того, что вы упомянули. Понятия не имею, о чем речь.

– Тогда что вы делали у терминала? Когда пришел паром?

– Выставка, – не моргнув, ответил Стенгель. – В прибрежном музее. Пионеры освоения морских ресурсов. Очень интересная. Долго планировал, но не было времени. Сегодня появилось.

Миа посмотрела на Мунка, и тот кивнул в ответ.

Хорош гусь.

Приходится выкручиваться.

Он тщательно все спланировал.

Даже позаботился об алиби на случай, если что-то пойдет не так.

– Давайте на минуту отложим Ханну в сторону и поговорим кое о чем другом, – предложил Мунк.

– Окей, – с облегчением произнес Стенгель.

– Йессика, – сказала Миа.

– Кто? – спросил Стенгель, но тут же пожалел об этом. – А, Йессика, да, конечно. Ужасная трагедия. Очень соболезную ее семье.

– Сколько раз вы с ней спали? – спросила Миа.

– Что? Я не…

– Сколько у нас свидетелей?

– Пять, – произнесла Миа.

– Которые подтвердили, что видели, как вы заходили или выходили из ее лодки в Сетервогене, – подхватил Мунк.

Маленькая ложь, но Стенгелю-то откуда об этом знать.

– Посмотрим. – Мунк склонился над блокнотом.

– Ладно-ладно. – Стенгель на секунду схватился за голову. – Ладно. Признаю. У меня были сексуальные отношения с Йессикой Баккен. Ей нравились мужчины постарше и…

– Деньги? – подсказала Миа.

– Что? Что за инсинуации?..

Мунк полистал черную записную книжку Йессики.

– 14 апреля, мистер ЛОЛ, 1500 крон, 22 апреля, мистер Лол, 1500 крон, 28 апреля, мистер ЛОЛ, 1500 крон.

Мунк показал ему блокнот.

– Мистер ЛОЛ это я, что ли? – сухо сказал психолог.

– Владимир Набоков, – прорычала Миа. – Лолита? Вы всем девочкам, с которыми спите, дарите эту книжку, или только Ханне с Йессикой?

На мгновение Стенгель замолчал, затем кашлянул.

– Это классика. Ее восхваляют критики всего мира. Она есть в списке «Всемирной библиотеки», составленной Норвежским клубом, между прочим, входит в сотню лучших и наиболее значимых произведений всех времен и народов.

– Мы не оспариваем художественные достоинства книги, – вздохнул Мунк. – А скорее пытаемся выяснить, как вы ее используете. Вы каждый раз так делаете? Посмотри, вот книжка про пожилого мужика, который склоняет к сексуальным отношениям маленькую девочку. И так можно, потому что так сказал Норвежский клуб?

– Послушайте, – произнес Стенгель.

Он снял очки и потер глаза.

– Хватит этих унизительных слов. Маленькие девочки. Дети. Шестнадцать лет? Я не сделал ничего плохого. Вообще ничего. Это свободная страна. И я могу исследовать свою сексуальность так, как хочу. В рамках закона, естественно.

Миа сделала глубокий вдох, чтобы удержаться на стуле.

– Груминг, фальсификация личности, оплата сексуальных услуг, я бы дала вам… что думаешь, Мунк?

– Немного, года два-три тюрьмы?

– Нет-нет, – возмутился Стенгель. – Это все ваши инсинуации. У вас нет доказательств.

Он указал на блокнот.

– А записи девушки? Мистер ЛОЛ, с датой и суммой?

Психолог рассмеялся.

– Это может быть кто угодно. Ни один судья не признает это уликой. А что касается Ханны…

Он наклонился к ним.

– Что она вам вообще сказала? Она рассказала, что преследовала меня взглядом? Приспустила красное платье, оголив плечо? Села близко ко мне на диване? У нее есть физические травмы или что-то, что может свидетельствовать о насилии? Нет, у вас ничего нет.

Мунку пришлось положить руку на плечо Мии, чтобы удержать ее на месте.

– У нас есть ордер на обыск вашего кабинета и дома, во всяком случае. Будет интересно посмотреть, что в вашем компьютере.

– Нет-нет, вы не можете, – покачал головой Стенгель. – Рыться в моих архивах? Это невозможно. Я обязан хранить врачебную тайну. Все строго конфиденциально. Знаете что, думаю, я все-таки возьму адвоката. Этому надо положить конец. Любой ценой. Ради моих пациентов.

Мунк нажал на кнопку.

– Подозреваемый попросил защиты адвоката. Допрос окончен в 13:06.

– Хорошо, – произнес Мунк. – Кому будем звонить?

– Мой телефон, – кивнул Стенгель на изъятый мобильный, лежавший на краю стола.

Миа подвинула его ему, вместе с ручкой и листком бумаги.

Стенгель записал номер и отдал ей бумажку.

– Сейчас вернусь. – Миа вышла из комнаты.

Мунк склонился над столом и вытащил из пачки в кармане сигарету.

– Итак, между нами, мальчиками, когда дама вышла из комнаты?

Мунк подмигнул и предложил Стенгелю сигарету.

Тот вежливо отказался и слегка улыбнулся.

– Суббота вечер? – спросил Мунк. – Вы были там или нет? Заглядывали в лодку?

– В прошлую субботу?

– Да.

– Вечером? Нет. Последний пациент был у меня днем. И я сразу улетел в Осло. Моему брату исполнилось сорок. Был большой праздник. Около пятидесяти гостей, кажется. Отлично отметили юбилей.

– Значит… в субботу вас на острове не было?

– Нет, вечером нет. У меня на телефоне полно фотографий, если вы мне не верите.

Но какого…

– Дайте мне две минуты, – сказал Мунк.

И в ярости выскочил в коридор.

81

София стояла в первом ряду хора и завороженно наблюдала за лучшим в мире зрелищем. Она поверить не могла, что это правда. Так много людей. И все в такой красивой одежде. Платья всех цветов. Только не черные, их надевают на похороны. И не белые, ведь белый – цвет невесты. Но практически всех остальных цветов. От некоторых платьев – розовых, голубых, сиреневых девочка глаз не могла оторвать. А мужские костюмы намного красивее свадебного наряда принца Уильяма. Почти у всех девочек в хоре были венки на головах, но никто не догадался сплести их из поповника. Многие похвалили венок Софии. Боже, какой красивый венок, в том числе незнакомые люди. Мужчина в сером костюме с очень необычными усами даже обратился к ней по-английски. Она мало что поняла, только wonderful[15], и, сделав реверанс, ответила ему thank you very much[16]. Церковь было не узнать. Повсюду цветы, серьезно, повсюду. Даже на образе за алтарем с Иисусом, распятом на кресте, и рыбами. Вокруг него было море цветов, а над ним буквы А и Э – инициалы молодоженов. Александр и Элизабет. Все выглядело просто волшебно. София не могла налюбоваться этой красотой, стоя посреди нее, открыв рот.

Приближалось начало церемонии. К алтарю подошел Александр, а за ним мужчина в сером костюме, не тот, что с усами, и девушка с короткими волосами в прикольном платье с пышной юбкой – свидетели. Они должны передать молодоженам кольца. София слышала, как одна из хористок говорила, что ее мама прочла в журнале, что они страшно дорогие.

У Софии от волнения начал крутить живот, и тут наступила тишина и заиграл орган.

Двери открылись.

И вошла она.

София как можно выше встала на цыпочки.

Ого…

Невеста медленно пошла по проходу с букетом в руках.

Какое платье.

Кружева и шелк.

На декольте мерцали бриллианты.

А сзади, наверное, самый длинный шлейф в мире.

О, какая красавица.

София радостно заулыбалась, ей хотелось даже захлопать в ладоши.

Нура вышла вперед и заняла свое место перед хором.

– Ну что, – прошептала она. – Не забывайте, как мы учили.

Она подняла руки.

– Раз-два-три.

София открыла рот.

И запела во весь голос.

Божья любовь, как источник, чиста и светлааааааа!

82

Миа, зайдя к Луке, попросила его позвонить адвокату, вышла в коридор, где ее встретил разъяренный Мунк, кивнув на переговорную.

– Что? – спросила Миа, когда он закрыл за ними дверь.

Мунк, брызжа слюной, заорал.

– Его, мать твою, тут не было!

– Что? В субботу вечером?

– Он был в Осло. На сорокалетии брата.

– Черт его побери, – пробормотала Миа. – Ты уверен?

– Говорит, у него фото. И билеты на самолет. Мы, конечно, проверим, но, твою мать. Он же знает, что мы взяли бы его, не будь это правдой.

Мунк стукнул кулаком по столу и упал на стул.

– Ладно, – начала Миа. – Это не конец света.

– Не конец света? – крикнул Мунк. – Мы, мать твою, весь остров на уши поставили, чтобы задержать этого человека. Почему ты не проверила?..

Он заметил, что во рту у него была сигарета, и в раздражении кинул ее на пол.

– Я? И когда мне было это проверять? Я отвезла Ханну домой, поговорила с ней десять минут, чтобы получить представление о случившемся и позвонила тебе. У нас был потенциально вооруженный убийца, вообще-то! Я надела на него наручники и посадила в машину к Луке, а потом сразу сюда. Когда я должна была?..

– Окей, окей, сорри. – Мунк подпер голову руками. – Я просто…

– И что нам теперь с ним делать?

Она кивнула на маленькую комнату.

– А? – Мунк поднял взгляд. – Оставим тут, конечно. За все остальное. Не думаю, что адвокат сможет его вытащить из этого. Бюрократическая машина уже запущена, мы его посадим за то, что у него в компьютере. Если девочка сказала правду, конечно.

Он нервно подергал себя за бороду.

– Ей можно доверять? Привести ее на допрос?

– Какого черта мы должны не доверять девочке? – возмущенно спросила Миа. – На допрос? Ты с ума сошел? По-моему, с нее на сегодня хватит.

– Успокойся. – Мунк поднял руки.

– Мне успокоиться? Это тебе надо…

– Ладно, давай закончим этот спор. – Он встал. – Нужен новый план. Дай мне время подумать. Подожди здесь, психолог пусть посидит там. Я пойду покурю.

Миа тихо выругалась и потянулась за кофе. Через секунду у нее зазвонил телефон.

Габриэль.

– Привет, Габриэль, мы тут немного заняты. Можно я тебе перезвоню?

В дверях стояла Нина Риккардо, размахивая бумажкой.

– Конечно, – сказал Габриэль. – Я тут просто кое-что нашел, думаю, тебе стоит знать.

– Что?

– Мне сказать сейчас или?..

– Давай сейчас, кратко. – Миа покачала головой, смотря на Риккардо.

– Ладно, – сказал Габриэль. – Это насчет имен, что ты мне прислала, из того списка. Я наконец закончил его проверять, после священника был еще один человек, который вызвал у меня вопросы. На первый взгляд все было нормально, обычный Фейсбук, Инстаграм, очень религиозная женщина, но ладно. Я решил проверить ее историю, так как она показалась мне слишком короткой.

– Ближе к сути.

– Она ограничивается декабрем тремя годами ранее. До этого – ничего. Я подверг ее более тщательной проверке, и бинго. Ничего удивительного. Три года назад она сменила фамилию.

– О ком речь?

– Нура Странд.

Служительница церкви.

– Нура Викмарк Ульсен, так ее раньше звали. И я кое-что нашел.

– Так?

– В том числе ее старую страничку, и, похоже, эта дама была адептом, я бы сказал, секты. Не знаю даже. Они называли себя Ангелы Божьи. Секты больше не существует, но, покопавшись, я нашел о ней всякое разное. В том числе акции против абортов, поджог синагоги, разговоры на форумах о…

– Вы что, меня не видите? – Риккардо вошла, тряся листком в руке.

– Я тебе перезвоню, Габриэль.

– У меня есть кое-что, – сообщила Нина. – Список молодежной группы содержит только детей, да? Вот список взрослых, кто там бывал.

Она положила листок на стол и показала.

– Нура Странд? – спросила Миа.

– Да, откуда… вы знаете?

Черт подери.

– Идем, – сказала Миа.

И выбежала на лестницу искать Мунка.

83

Нура Странд дождалась, пока последний звук боя часов растворится в воздухе под сводами церкви, и одарила хор широкой красивой улыбкой. Божественно. Настоящая красота. Довольная, она села на лавку, когда к жениху и невесте подошел священник и встал перед ними. Этот безмозглый кретин. Таких, как он, она еще не встречала. Жаль, что она не увидит, как он опозорится перед лицом всей церкви. Хотя какая там церковь. Она превратилась в лавку торговца, увешанную с пола до потолка всякой безвкусицей. Нура бросила взгляд на запрестольный образ. Ладно, этой ужасной мерзости осталось недолго. С воронами он смотрелся гораздо лучше. Нура Странд прикрыла рот рукой, пытаясь удержаться от смеха, когда неумелый священник нервно покашлял и начал проводить обряд.

– Да помилуй вас Господь, отец наш небесный и сын его Иисус Христос. Дорогие Элизабет и Александр. Сегодня вы пришли в церковь Сандстад, чтобы скрепить свои сердца узами брака. Мы собрались здесь порадоваться за вас и услышать ваши клятвы в вечной верности друг другу. Попросим Бога благословить вас и вашу семью, которую вы построите.

Ладно, хватит уже.

Нура встала и осторожно подошла к задней двери.

Хору стоять там?

У двери, правильно.

Да, кукушка, хору стоять там.

Нура улыбнулась хористкам, вышла на лестницу и тихо закрыла дверь за собой.

Естественно, последнее она не произнесла вслух.

Усмехнувшись про себя, Нура сняла с шеи шнурок с двумя ключами, который висел на шее.

Один от этой двери, другой от главного входа.

Проверив, что дверь заперта, она спокойным шагом прошла в сарай за гаражом и надела комбинезон.

И конечно, перчатки и респиратор.

Фу, как же бензин воняет.

Хорошо, что она заранее все протестировала.

Когда жгла кукольный домик в лесу.

Ладно, комбинезон, перчатки, респиратор.

Нура сняла покрывало с двух железных канистр, взяла их и, выйдя из сарая, вернулась к задней стороне церкви.

Нет, конечно нет, никогда она бы не сделала такого, но теперь-то это больше не церковь, правда?

Крышки на канистрах оказались завинчены сильнее, чем в прошлый раз, но наконец поддались.

Фу, ну и вонь.

Она расплескала часть бензина на деревянную стену, а оставшуюся вылила на землю рядом с лежащей на ней изоляцией, которую Нура заказала для новой крыши. Быстрее разгорится.

Положите за домом, пожалуйста.

Засмеявшись, она пощупала карманы.

Спички?

Где же они?

Она вывернула оба кармана.

Но что за…

Да нет, вот же они.

Нура чиркнула спичкой о край коробка.

И бросила ее в траву.

Вернулась в сарай, стянула с себя комбинезон, респиратор и перчатки и медленно пошла к главному входу в церковь.

Ох уж эти идиоты-журналисты.

Они в ее планы не входили.

Но нет, наверное, человек десять-двенадцать толклись у лестницы.

Нура придала своему голосу строгость.

– Нет-нет, здесь стоять нельзя. Во время венчания в церковь вход воспрещен.

Она поднялась по лестнице и заперла дверь.

– Вот так, – кивнула она и прошла мимо журналистов.

Один из них пошел за ней к машине.

– Кто вы? Можно узнать ваше имя?

– Мария, – улыбнулась Нура. – Храни вас Господь.

– Мария? – записал журналист. – … а фамилия?

Идиот.

Нура взяла рюкзак с заднего сиденья и положила рядом с собой.

Вот так.

Теперь она готова.

Она повернула ключ в замке зажигания, улыбнулась себе в зеркале и не торопясь выехала на дорогу.

84

Миа достала пистолет из сумки, засунула его сзади за пояс шорт и, нетерпеливо притоптывая ногой, ждала у мотоцикла Мунка, с которым успела перекинуться парой слов на лестнице.

– Так, Нура Странд, что делаем? – спросил Мунк.

– Свадьба, – сказала Риккардо. – Она дирижер, верно? В детском хоре. Они должны петь во время венчания?

Кошмар.

Хор.

Она совсем забыла.

Там же София.

– Ладно, – начал Мунк, но у Мии больше не было времени там стоять.

Она надела шлем.

– Свяжись с Габриэлем, – крикнула она сквозь забрало. – Пусть он отследит ее телефон. В реальном времени. Чтобы мы видели, перемещается ли она.

– Окей, – сказал Мунк и продолжил говорить, но Миа уже не слышала его.

Вдавив газ, она выскочила на дорогу.

Ладно.

Церковь.

Недалеко.

Три минуты.

Только проехать вниз мимо центра.

Она хорошо знала здешние места.

На обочине остановился черный минивен, и из него вышли несколько детей, Миа на скорости обогнула их.

Водитель посигналил ей и показал кулак.

Она быстро взглянула в зеркало.

Выпускать детей здесь?

Чертов фестиваль СоммерФиллан.

В центре полно народу.

Смех и шум.

Миа резко затормозила, когда дорогу спокойно, никуда не торопясь, стала переходить толпа людей.

Ну давайте же.

Она больше не могла ждать.

Свернула на пешеходную улицу и объехала по траве.

Вот так.

Дорога свободная.

Миа легла на руль.

Двигатель заревел.

Проехала установку по переработке мусора.

Недалеко осталось.

Вон там.

Церковь.

Она свернула на площадь, и навстречу ей кто-то бежал.

– Пожар, горим!

85

София улыбнулась, когда молодожены повернулись друг к другу. У нее потекли слезы, и она потерла глаза. Сцена, конечно, трогательная, но не до такой же степени? Как правило, София никогда не плачет. Даже в тот раз у Эрика, когда упала с дерева и сломала палец, то все равно не плакала. Ну, почти не плакала. Только чуть-чуть. София потерла глаза и покашляла. Уф, как некрасиво. И пахнет как-то странно?

Невеста, Элизабет, взяла листочек и уже собиралась начать читать, когда какой-то мужчина встал с места и громко крикнул:

– Пожар! Горим! На выход! Все на выход!

София огляделась вокруг в поисках Нуры, но ее не было.

И тут она увидела.

Из стены за запрестольным образом поднимался дым и вырывались языки пламени.

– Сохраняйте спокойствие! По одному!

София закашляла.

Она знала, где вторая дверь.

Она прямо здесь.

Пригнувшись пониже и закрыв рот рукой, она подошла к ней и покрутила замок.

Странно.

Не открывается.

К Софии подбежал кашляющий мужчина, оттолкнул ее в сторону и попробовал открыть дверь.

– Заперто!

Кто-то разбил окно. Полетели осколки, девочка из хора схватилась руками за лицо, и между пальцев заструилась кровь.

– Пойдем!

Кто-то потащил Софию за собой.

Снова звук разбитого окна.

Люди вокруг завыли.

Плача, ползли по полу.

– Без паники!

Молодая девушка прямо около нее.

Свидетельница.

В пышном платье.

Она обняла Софию, защитив от толпы людей.

– Не открывается! Какого черта!

Мужчина дергал ручку двери и колотил в нее.

Снова дребезг стекла.

Народ завизжал.

Мужчина, прикрывая рот рукой, встал на лавку и начал бить стекло в окне.

По полу стелился густой дым и поднимался наверх, София стала задыхаться.

– Туалет, – произнесла девочка, потянув свидетельницу за платье.

– Что?

Девушка наклонилась над ней.

– Что ты сказала?

– Туалет. – Показала София, закашлявшись. – Там есть окно.

Свидетельница в пышном платье взяла ее за руку и пробралась через завывающую толпу.

– Идите за нами! Девочка знает, как выбраться!

– Туда. – Указала София.

Снова лопнуло стекло.

Из разноцветных витражей посыпались стекла.

– Сюда, – кивнула София, показывая дорогу. – Его можно открыть.

Свидетельница подергала шпингалет на окне и открыла его.

Высунув в него голову, она обернулась и крикнула.

– Сюда! Всем сюда!

Она взглянула на Софию.

– Давай, ты первая.

Помогла девочке встать на унитаз и на подоконник.

София посмотрела на землю.

И прыгнула.

86

– Кто-то вызвал пожарных? – крикнула Миа, подбежав к церкви.

– Да, они в пути.

Почему, черт подери, люди не выходят?

Поднявшись на лестницу, она получила ответ, когда услышала стук с другой стороны белой двери.

– Помогите! Мы заперты!

Изнутри кто-то навалился на дверь. Она трещала и выгибалась.

Раздался звук бьющегося стекла.

Осколки разноцветных витражей посыпались на площадь.

Миа крикнула журналистам.

– Уходите! Назад!

Она заметила Доротею Крог. Перепуганная старушка стояла у себя в саду.

Еще удар по стеклу.

И снова посыпались осколки.

– Помогите! Дверь заперта!

Языки пламени уже лизали стены.

Вдалеке послышались сирены.

Миа спустилась с крыльца и побежала в сад.

– Пойдемте, Доротея.

Миа обхватила ее руками.

– Вам нужно отойти подальше.

– Там София!

– У вас есть лом?

– Что?

– Лом. Нужно взломать дверь.

Доротея кивнула на сарай.

– Отойдите дальше на дорогу, – крикнула Миа.

Снова дребезг.

На горящую траву вокруг нее посыпался дождь осколков.

Закрывшись от жара, она вбежала в красный сарай.

Лом?

Вон он.

– Помогите!

Она услышала голоса мужчин в церкви.

– Раз-два-три!

Белая дверь выгнулась.

Миа засунула лом в замок.

– Еще раз!

Снова счет изнутри.

– Раз-два-три.

Дверь затрещала.

Вдруг открылось окно.

И кто-то из него выпрыгнул.

София.

– София! – крикнула Доротея, схватила внучку и быстро повела за собой по дороге.

– Еще!

Снова счет.

– Раз-два-три!

Получилось.

Древесина треснула.

Двери распахнулись.

И люди повалили из церкви.

Один за другим, кашляя.

Под звуки сирен прибыли пожарные машины и кареты «скорой помощи».

– Отойдите! Пустите пожарных!

Миа закашлялась и побежала по дороге.

– Вы в порядке?

Она наклонилась к Софии и погладила ее по голове.

– Моя рука, – сказала София, показав бабушке.

– Все будет хорошо. Бабушка о тебе позаботится. Правда, бабушка?

Доротея кивнула.

Миа обернулась и, увидев машину Мунка, побежала к нему.

– Она тут? – спросила Миа.

– Нет, – ответил Мунк. – Уехала.

По громкой связи говорил Габриэль.

– Последний сигнал ее мобильного зарегистрирован на Фьелльверсёя. Вам это о чем-то говорит?

Мунк посмотрел на Мию.

– Палатин. – Миа села в машину.

87

Нура Странд подъехала к красивому маленькому домику и припарковалась у гаража. Бросив взгляд в зеркало, она поправила челку, взяла рюкзак с пассажирского сиденья и вышла из машины. Боже, какое место. Какой мужчина. Она поправила платье и пошла к двери. За спиной Нуры раздался пронзительный голос и разнесся по двору.

– Кто там?

Сморщенная старая ведьма сидела в коляске у своего дома.

Нура недовольно вздохнула и подошла к ней.

– Я так и знала, что это ты, – взвизгнула старуха, показывая на нее пальцем.

– Тебе здесь не рады. Виктор тебя не хочет. Я тебя видела здесь и раньше. И твои цветы на лестнице. Ты заходила в дом, да?

Нура сняла со спины рюкзак, достала револьвер и выстрелила ей в лицо.

Вот так. Наконец-то будет тишина.

Улыбнувшись, она убрала револьвер, вернулась на крыльцо, открыла дверь и вошла в коридор.

– Виктор, ты дома?

Она прошла в гостиную, когда открылась дверь на веранду, выходящую в сад, и за ней показался Виктор.

Увидев Нуру, он вздрогнул и остановился.

– Нура? Это ты? Что ты тут делаешь? Ты слышала выстрел?

Он огляделся по сторонам.

– Сезон охоты, – улыбнулась Нура.

– Но сейчас же не?..

Он посмотрел за ее плечо.

– Я здесь. – Нура подошла обнять его.

Виктор отстранился, выставив руки перед собой.

– Я же сказал, чтобы ты больше не приходила, Нура. Между нами все кончено. Ты это знаешь.

Нура наклонила голову набок и улыбнулась.

– Я все уладила. Ты же это понял?

– Что уладила? – переспросил Виктор с застывшим взглядом.

– Твою проблему с искусительницей, – ответила Нура. – С той маленькой блудницей. Которая все испортила. Ты свободен.

Она подошла и погладила его по щеке.

– Бог тебя простил.

– Что?

Виктор схватил ее за руку и покачал головой.

– Нет, нет, Нура. Скажи, что это не ты?..

Нура улыбнулась.

– Ангел же сказал ему: «Не бойся, ибо услышана молитва твоя».

Виктор оттолкнул ее.

Она чуть не упала, успев схватиться за стул, и посмотрела на него.

– Ну Виктор! Разве так обращаются с любимой?

Он быстро подошел к телефону, лежавшему на столе.

Нура сняла со спины рюкзак.

– Не вздумай.

Она направила на него револьвер.

Виктор обернулся и, застыв на месте, поднял руки вверх.

– Нура, я…

– Сядь на диван.

Он повиновался.

– Дорогая, Нура. Одумайся.

– Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.

– Дорогая, пожалуйста.

– Ты говорил, что Бог свел нас вместе и что нас благословили Небеса?

Он тоненько заскулил.

– Да-да, Нура, так и было.

– Что Небеса созданы для нас, а мы для них?

– Дай посмотрю на тебя.

Виктор осторожно поднял глаза и, дрожа, посмотрел на нее.

– Ты лжец.

– Это чистая правда. Клянусь.

– Нет. Ты лжешь.

Нура Странд покачала головой.

И положила палец на спусковой крючок.

88

Мунк, сбросив скорость, проехал последние метры и остановился немного поодаль от хутора. Посмотрев в бинокль и показав рукой на два маленьких домика внизу, он коротко кивнул и передал бинокль Мии.

– Белая «Шкода»? – спросила Миа. – Это ее машина?

– Скоро выясним. – Мунк открыл дверь.

Аккуратно закрыв ее, он достал пистолет из кобуры.

Миа вынула из шорт свой и кивнула.

Они медленно направились вниз со склона.

С дерева вспорхнула ворона и с криком полетела над лесом.

Одежда пу́гала на маленьком картофельном поле трепыхалась на ветру.

Миа и Мунк, пригнувшись к земле, шли, держа пистолеты перед собой.

– Смотри, – шепнула Миа.

– Черт, – пробормотал Мунк.

Старуха на инвалидной коляске.

– Сюда. – Миа подкралась к сараю.

Мунк последовал за ней.

Дальше к саду.

– Вниз, – сказала Миа Мунку и, присев на корточки, стала двигаться вдоль дома спиной к стене.

Опустив пистолет, Миа осторожно встала и бросила беглый взгляд в окно.

Снова присела и кивнула головой.

– Она? – прошептал Мунк.

– И Палатин, – тихо ответила Миа. – Она сидит на полу. А он привязан к стулу.

– Оружие видела?

Миа покачала головой.

– Подкрепление? Или?..

И не дожидаясь ответа, побежала вдоль стены к задней стороне дома.

Мунк поспешил за ней.

В открытую с веранды в дом дверь Миа увидела ее.

Она стояла на коленях, перед ней на полу лежал револьвер.

– Полиция! – крикнула Миа и шагнула на веранду.

Нура Странд удивленно посмотрела на Мию.

– Полиция! – повторила Миа и подошла ближе. – Не притрагивайтесь к оружию! Буду стрелять!

Нура подняла револьвер с пола.

– Нет, положите его!

Мунк бросил взгляд на Палатина – руки привязаны к стулу.

Рот заклеен скотчем.

– Положите! – Миа подошла еще ближе к Нуре. – Даю вам последний шанс!

Нура Странд улыбнулась и, посмотрев на крест на стене, приставила револьвер к подбородку.

– Иисус меня любит.

И выстрелила.

89

В субботу днем у собравшихся в переговорной настроение было приподнятое. Вообще-то Мунк намеревался созвать всю команду на подведение итогов, но махнул на это рукой. Все порядочно устали. Приходите, кто хочет. У стены, откинувшись на спинку кресла, сидела Нина Риккардо. В кресле рядом слегка улыбался Ральф Нюгорд. Открылась дверь, и в комнату, держа в руках упаковку из шести банок пива, вошел Кевин Борг.

– Кто хочет пива?

– С удовольствием, – улыбнулась Риккардо.

– И мне. – Нюгорд поднял палец.

– Шеф? – спросил Борг, достав банку из упаковки.

– Нет, спасибо. – Мунк показал в руке свою бутылку воды.

– Можно немного расслабиться ведь?

Борг открыл банку и сел в кресло.

– Конечно, – кивнул Мунк. – Вы это заслужили.

– А Миа где? – спросил Борг, оглядевшись вокруг.

– Она придет, – ответил Мунк.

– Тост. – Борг поднял банку вверх.

– Тост, – поддержал Нюгорд. – Господи, ну и денек.

– Мы ее поймали, – улыбнулась Риккардо и отпила глоток из банки.

– Просто уточнить, – сказал Нюгорд. – Нура Странд? Сначала она побывала дома у Палатина и нашла его волос, на расческе, что ли?

– В сливе душа, кажется, – отозвалась Риккардо.

– А потом пошла в лодку, где убила Йессику и совершила этот своеобразный ритуал? Сожгла волос в чашке?

– Или наоборот, – предположил Борг. – Она могла сначала сжечь его, а потом убить девочку.

Нюгорд посмотрел на Мунка.

– Так она была дьяволом? На маскараде?

– Да.

– Мы нашли костюм у нее дома, – проговорила Риккардо.

– Она его не выбросила?

– Очевидно, что нет. – Риккардо потянулась. – Видимо, ее Бог защищал.

– А психолог Стенгель? – продолжил Борг. – Что будет с ним?

– Тронхейм, – ответил Мунк. – Нильсен с двумя сотрудниками увезли его туда.

– Получится его посадить за что-то? – спросил Борг.

– Будем надеяться, – кивнул Мунк.

– Козел чертов. Спать с маленькими девочками? Есть же мужики такие, – сказала Риккардо, покачав головой.

– Ты смотришь на меня? – спросил Борг.

– Нет-нет.

– Я же ничего плохого не сделал?

– Иногда ты ведешь себя как козел, только и всего.

– Да-да. – Борг глотнул пива. – Это просто…

– Внутренний тигр рвется наружу? – спросила Риккардо. – Хватит так говорить. Звучит по-идиотски.

– Ну нет… – начал Борг.

– Так мы отмечаем? – прервал диалог Мунк, подняв свою бутылку воды.

Остальные подняли банки пива.

– Тост, – повторил Борг. – За нас.

– А что с мальчиком? – спросил Нюгорд. – С Юнатаном? Что с ним случилось? Миа что-то говорила об этом?

Мунк молча покачал головой.

– Скоро там Миа? – спросил Борг. – Хочу с ней отпраздновать.

Мунк подошел к окну и раздвинул шторы.

– Уже идет.

90

Миа свернула во двор перед невысоким коричневым домом и слезла с мотоцикла. Солнце в небе висело низко над горизонтом. Березы у дороги отбрасывали длинные тени.

На крыльце сидел Лука Эриксен.

– Привет, Лука. – Миа повесила шлем на руль.

– Привет, Миа.

Она прошла по двору и села на ступеньку рядом с ним.

– Да, Лука, как поступим? – спросила Миа.

– Не знаю. – Он закрыл лицо руками.

– Вы написали имя кровью перед тем, как позвонить мне?

Он молча кивнул.

– Вы испугались? Что я об этом узнаю? Обо всем?

Он снова кивнул.

– Вы сделали это, чтобы направить нас по ложному следу?

– Извините, – сказал Лука. – Но я не знал, что мне делать, когда вы приехали. О вас все говорили, что вы прирожденный следователь. И когда вы приехали ко мне взять все файлы, чтобы открыть дело заново. Я просто…

– Вы увидели возможность, как увести меня по ложному следу?

– Как-то так, – тихо ответил Лука. – Как?..

Он осторожно посмотрел на нее.

– Как я это выяснила?

– Да.

– Полицейская лодка.

– Лодка? – спросил Лука.

– Временная линия, – ответила Миа. – Анита Хольмен позвонила вам без тринадцати десять. Вечер. Значит, вы были дома. Она позвонила сюда. Я сто раз проехала все расстояния. Без шансов. Вы бы не успели доехать отсюда до Викена, а потом вернуться на лодке. До пяти минут одиннадцатого. И даже чуть опоздав, если записи времени не совсем точные. Значит, вы уже были там.

Лука вздохнул и уронил лицо в ладони.

– Так это правда? – сказала Миа. – Вы были там оба? И вы, и Аманда?

– Да. Она мне позвонила.

– Пьяная?

Он кивнул.

– Такое и раньше случалось, да? Что она садилась за руль пьяная?

– Не часто, но да…

– И в том ДТП тоже? Анализы показали алкоголь в ее крови. Высокий уровень.

Лука подтвердил кивком головы.

По его щеке потекла слеза.

– Тем вечером, 16 июля. Она позвонила вам домой, и что?..

– Она была в истерике. Сказала, что сбила его. На машине. Что он безжизненно лежит на обочине.

– Так вы поехали на лодке помочь ей?

– Я должен был. Пьяная учительница, насмерть сбившая собственного ученика? Здесь, на острове… Нет, это…

– Вы бросили его велосипед в воду?

Он покачал головой.

– Нет, Аманда уже сделала это. Она была сама не своя. Совсем…

– А его тело?

– У меня был мешок для трупов в лодке. Мы вместе занесли тело на борт. Я взял с берега несколько камней.

– Так где мальчик?

– Где-то там. В море.

– Лука… – произнесла Миа.

– Знаю. – Он закрыл глаза ладонями. – Но что мне было делать? Это же Аманда.

– И как вы переправили ее машину домой?

– Она сама доехала.

– Пьяная?

Он кивнул.

– Лучше, чем…

– Кто-то бы нашел ее там?

– Да.

– Так где вы были, когда позвонила Анита Хольмен?

– В лодке.

– И вы вернулись на пристань?

– Не сразу, нет. Сначала покружил немного, чтобы не выглядело так, что…

– Что вы уже были в лодке?

– Да.

– Лука… – повторила Миа.

Он пустым взглядом посмотрел перед собой и закрыл лицо руками.

– Она была. Моей большой любовью.

– Понимаю. – Миа погладила его по спине. – Сни́мете форму и соберете вещи? И я отвезу вас?

Лука кивнул и встал.

– Мне придется пойти с вами, – сказала Миа. – Ничего?

– Ладно, – тихо ответил Лука.

И медленно вошел в дом.

9

91

Мунк сидел за завтраком в ресторане отеля Юртен, позволив себе съесть бутерброд с креветками с дополнительной порцией майонеза. Лилиан ушла, так почему бы и нет. И пусть свисают жировые складки на животе и боках – ему больше нет до этого дела. Утро воскресенья, и праздник СоммерФиллан уже был в разгаре. Повсюду радостные лица, крики и вопли на аттракционах в Тиволи. Сегодня Холгер спал прекрасно, будто на облачке. Утром беззаботно понежился в кровати, укутавшись в одеяло, когда позвонил Людвигсен с поздравлениями. Можешь остаться там ненадолго, если хочешь, номер оплачен.

Мунк улыбнулся и вытер бороду салфеткой. Сегодня, как и все дни, потрясающая погода. В этот его приезд на Хитру Трёнделагский регион показал себя с лучшей стороны. Купальщик из Мунка никакой, но даже он соблазнился спуститься к камням и помочить ноги в море. Мунк, отодвинув тарелку, включил планшет и открыл интернет-газеты. Он начал листать страницы за страницами. О самоубийстве писали мало, там-сям небольшие заметки. А вот пожар был на первых полосах везде. Наследник миллиардера чуть не погиб в огне. Хаос на свадьбе. Новая женитьба, вероятно, на Багамах. Фотографии сожженной дотла церкви. И самого происшествия, сделанные журналистами, и фотографами, оказавшимися прямо в центре событий. Погибших нет. Слава богу. Пострадавших много, да, но травмы несмертельные, судя по всему. Чудом уцелели благодаря девочке, которая быстро среагировала. В национальной прессе о ней немного, а в местной газете «ХитраФрёйа» вся первая полоса. София из Квенвэра стала местным героем. И снимок одиннадцатилетней девочки вместе с отцом. Мунк улыбнулся, когда из кухни появилась Рут с кофейником в руке.

Он прикрыл чашку рукой.

– Даже так? – улыбнулась блондинка. – Остановитесь на одной?

– На сегодня хватит, – сказал Мунк.

– Слышала, вы раскрыли дело? – спросила Рут, выдвинув стул. – Можно?

– Да-да, конечно.

– Еще слышала, люди хвалят вас и как ее…

– Мию. Да, но это всегда командная работа. Нельзя никого выделять.

– Какая скромность, – улыбнулась Рут. – Очаровательно. Где ваша шляпа?

– М-м, не уверен насчет нее, – улыбнулся он. – Думаю, ей пора отдохнуть.

– Жаль, – сказала Рут, вставая. – Мне она нравилась. А что теперь? Домой в Осло?

– Даже не знаю. Может останусь еще на пару дней. Поезжу тут по окрестностям.

– Да? Не забудьте съездить на Фрёйа.

– Еще красивее, чем здесь, помню, – кивнул Мунк.

– Если нужен будет гид, только скажите, – улыбнулась Рут и скрылась на кухне.

Мунк встал из-за столика и вышел на улицу.

Остаться на пару дней?

Стоит об этом подумать.

Он довольно потянулся, жмурясь от яркого солнца, достал из кармана пачку и закурил.

92

Миа свернула на мотоцикле в автосервис, похожий на те, что показывают в американских фильмах, и припарковалась у входа. Внутри играло радио. Громкий кантри доносился из открытого окна. Она похлопала мотоцикл по сиденью, сказала ему «спасибо за работу» и отнесла шлем в офис. Офисом его можно было назвать с огромной натяжкой, он больше походил на магазин подержанных товаров, в котором взорвалась бомба. На старом потертом прилавке стоял старинный кассовый аппарат, которым явно давно не пользовались.

– Привет, вот ты где. – Роар убавил радио.

– Готов?

– «Ягуар» готов, да, – кивнул он, вытирая руки о тряпку.

– Сколько я должна?

Она вытащила из кармана карточку.

– Пластик? – фыркнул Роар. – Нет, от этого я держусь подальше. Выставлю счет, ладно? У тебя же есть электронный адрес?

– Конечно. – Миа написала свою почту на листочке.

– Вот, – сказал Роар, перебросив тряпку через плечо. – Пойдем посмотрим?

– С удовольствием. – Миа пошла за ним.

«Ягуар» стоял за гаражом, там, где Миа в свой первый визит познакомились с Роаром.

Сейчас Роар Мии показался совсем другим человеком, когда он с гордым видом показывал ей машину.

– Получилось быстрее, чем я думал. Старушка в порядке, должен сказать.

– Спасибо, – поблагодарила Миа.

Изумрудный «Ягуар» блестел под лучами солнца.

– Ого. Вы что, его помыли?

– Помыл и отполировал. Не я, а…

Он показал на лачугу, где обитал его сын.

– Андрес? Передайте ему привет и скажите спасибо.

– Ну да. – Роар поковырялся в зубах. – Он получил суровую отповедь, скажем так.

Он подошел к Мии ближе и произнес тихо.

– Помните тот взлом?

– Парикмахерской?

Он кивнул.

– Я вам этого не говорил, но это было ему в качестве наказания.

Роар подмигнул, засунул руку в карман и дал Мии ключи.

– Вот.

– Спасибо, – проговорила Миа, садясь за руль.

– Осторожно за рулем, – произнес Роар, приставив ладонь к виску в знак прощания.

Миа свернула с гравия на дорогу и, проехав несколько километров, остановилась. Выйдя из машины, она встала, прислонившись к ней спиной.

Солнце стояло высоко над белым домиком внизу.

Она увидела Софию в саду.

Маленькая семья.

Другая жизнь.

В кармане запищал телефон.

Чен.

Ты приедешь?

Она села за руль и напечатала ответ.

Сегодня стартую с острова.

Бросив прощальный взгляд на идиллическую картину, положила телефон на сиденье и вернулась на дорогу.

Примечания

1

Представитель полицейской и фискальной власти в пригородах и сельской местности Финляндии, Швеции и Норвегии (здесь и далее прим. пер.).

2

Управление уголовной полиции Норвегии.

3

Маленькая блудница (норв.)

4

Инспектор женского тела (англ.).

5

Курите то, что растет под ногами (англ.).

6

Добро пожаловать (англ.).

7

Туннель – подводный туннель длиной 5610 метров, соединяющий остров Хитра с материком.

8

НЛО в Боуз, Айдахо.

Они настоящие! Мужчина рассказывает про свой визит в Зону 51 (англ.).

9

Игра слов. Baby в переводе «ребенок» совпадает с сокращением от Babylon (Вавилонская).

10

Парк развлечений.

11

Богатый квартал Осло, аналог нашей «Рублевки».

12

Остров, расположенный к западу от острова Хитра.

13

Норвежский парламент.

14

День независимости Норвегии, в который принято есть торт в форме норвежского флага.

15

Прекрасно (англ.).

16

Большое спасибо (англ.).

Content

Самюэль Бьорк
Хитра

1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

2

12

13

14

15

16

17

18

19

20

3

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

4

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

5

43

44

45

46

47

48

49

50

6

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

7

62

63

64

65

66

67

68

69

8

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

9

91

92

Примечания