Дмитрий Урушев

Что такое старообрядчество?

© Урушев Д. А., текст, 2024

© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

От автора

Памяти моего отца

У каждого свой путь ко Христу. И сколько путей, столько представлений о вере, Боге и Церкви.

Кому-то повезло. Он с детства помнит бабушкины руки в муке, пасхальный кулич и крашеные яйца, праздничное многолюдство в храме и трепетные свечи перед иконами. Эти добрые и простые образы, бережно сохраненные в сердце, встают у человека перед глазами, когда он молится, читает Евангелие или беседует о вере и жизни.

Но так повезло не всем. У тех, кого в храм привела не бабушка, а насущная необходимость познания Бога и себя, иные представления о вере, иные образы Церкви, приобретенные иным духовным опытом. Внимая молитвам и песнопениям литургии, каждый, пришедший ко Христу собственным, непростым, путем, видит «умными очами» что-то свое.

Мое пришествие к Богу началось весной 1995 года, когда, по совету мамы, я прочитал романы «В лесах» и «На горах» Павла Ивановича Мельникова (Андрея Печерского). Уже не помню, почему именно эти книги были посоветованы мне.

Теперь я понимаю, Мельников – третьесортный писатель, а его романы – отнюдь не вершина русской литературы. Но тогда общее впечатление от них было огромно, хотя я многого и не понял. Меня восхитила величественная панорама природы, картины народной жизни, изумительная галерея русских типов, представших моему взору. Но более всего поразила загадочная, неизвестная старая вера, старообрядчество, древлее православие.

В то же время я открыл для себя творчество писателя Юрия Павловича Казакова и был очарован его рассказами и Русским Севером. И поныне его карта звучит для меня песней: Ладога, Онега, Пинега, Кокшеньга, Лопшеньга, Маленьга. Что-то необыкновенное, настоящее, кондовое слышится в этих загадочных финских и лопарских именах. И мне они приятнее и звучнее южной экзотики, всяких там полногласных Ниуэ и Вануату.

Романы Мельникова и рассказы Казакова соединились в воображении и нарисовали образы, которыми православие запечатлелось в моем сердце. Они сродни картинам Васнецова и Нестерова или рисункам Билибина: тихий светлый край – Святая Русь, пустынность, нетронутые безлюдные леса и «топи блат», темные ночи зимой, тишина над землей. Светозарным Русским Севером раскрылась мне вера Христова.

Смутно воображались непроходимые чащи, скиты, один суровее, потаеннее другого, деревни, моленные с древними, почерневшими иконами в тусклых серебряных окладах, мерцание жарко и желто горящих свечей, четкая кириллица старопечатных книг и тишина над лесами, изредка нарушаемая звоном одинокого колокола. Какие-то бородачи в кафтанах, древнейшие монахи, богомольные женщины в сарафанах и платках тихо проходили передо мной, запах росного ладана, прекрасное унисонное пение волновали душу.

Это шло откуда-то издалека, из давних времен. И я почувствовал, как на меня нахлынули воспоминания. Я что-то пытался вспомнить, но что? Неведомая старая вера манила, звала. И в этом неясном, смутном зове мне слышался тихий голос Спасителя: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо и бремя Мое легко»[1].

И я пошел на голос, сам того не подозревая, повинуясь призыву Святого Духа и слову Библии: «Дух дышит, где хочет, и голос Его слышишь, но не знаешь, откуда приходит и куда уходит. Так бывает со всяким человеком, рожденным от Духа»[2].

Следуя призыву свыше, я стал искать истинную веру. Прежде я не только не интересовался христианством, но и отрицательно относился к нему. Не привлекала меня и русская история. Но после прочтения романов Мельникова все переменилось. Я заинтересовался верой Христовой, древлим православием. Стал выяснять, кто же эти гонимые староверы, что такое раскол.

Сначала мне не удалось подобно узнать об этом. В отцовской «Настольной книге атеиста» я прочел, что современное старообрядчество находится на грани вымирания: «Ряды его сторонников уменьшаются в последние десятилетия довольно быстрыми темпами. Причина тому – воздействие на верующих советской действительности. Откровенный консерватизм старообрядческой веры делает ее мало популярной даже среди верующих».

От подобного чтения у меня сложилось неверное мнение, что старообрядчество – вера нескольких тысяч стариков и старух, живущих в сибирской глуши, что Церковь слишком слаба, что у нее нет будущего.

Но меня не оставляло желание подробнее узнать о старой вере. Вполне я смог удовлетворить свой интерес в 1996 году, когда работал в библиотеке Московского историко-архивного института. Тогда я познакомился со множеством дореволюционных книг по старообрядчеству. И хотя они хулили древлее православие, меня они уверили в обратном – в его святости и спасительности.

Вскоре я смог узнать истину о современном состоянии Церкви, которое оказалось несоответствующим моим мрачным предположениям, побывал на Рогожском кладбище, стал захаживать в книжную лавку при Никольском храме у Тверской заставы.

С апреля 1997 года, с Лазаревой субботы, я начал посещать богослужения в Никольском храме. Так я пришел в Русскую Православную Старообрядческую Церковь – в Церковь, которая, по моему убеждению, наиболее твердо и неизменно хранит истинную веру. Наконец, 20 февраля 1998 года я принял крещение в Покровском храме города Ржева.

В том же году в десятом выпуске информационного сборника «Духовные ответы» появились мои первые публикации. Ответ на вопрос читателя: «Можно ли быть уверенными, что нынешняя служба в старообрядческих храмах полностью подобна молитве наших далеких предков по вере?» и рассказ о моем обращении в христианство «Своя тропинка к храму».

В 1998 году я писал: «Реформатор Никон и его последователи тяжко погрешили против Святой Церкви Христовой, ее предания, и против русского народа, подвергнув его совесть жесточайшему испытанию. Объявив древние обряды “ересью”, “упрямством” и прокляв их, новообрядцы отделили себя от заповеданного святыми отцами православия и от самой Церкви, а вероломно проклятым ими древним святым, равно как и современным христианам-старообрядцам, уготовили неувядаемую и бессмертную славу у Господа.

Нам, поистине православным христианам, необходимо знать и всегда помнить, что подобно тому, как дораскольная Русская Церковь была заповедником благочестия и святости христианских традиций Византийской Церкви, так и современная Старообрядческая Церковь является хранительницей и проповедницей духовных традиций Святой Руси».

Прошло двадцать пять лет, и я с непоколебимой уверенностью повторяю эти слова. «Исус Христос вчера и днесь Тот же и вовеки»[3].

* * *

Всякий автор подобен родителю. Отец и мать переживают, выпуская во взрослую самостоятельную жизнь дорогое детище. Автор же, написав и издав книгу, переживает: как она будет принята читателями? Суждена ли ей долгая жизнь? Или детище окажется мертворожденным?

Выпуская в свет второе издание старообрядческого катехизиса, я надеюсь, что его ожидает счастливая судьба. Такая же, что была у первого издания, вышедшего в 2018 году тиражом 2000 экз. Оно нашло своего читателя. Труды автора оказались ненапрасными. И сейчас я могу повторить вслед за пушкинским Сальери: «Я в сердцах людей нашел созвучия своим созданьям».

Автор даже может сказать: «Я наслаждался мирно своим трудом, успехом, славой». Но успех моих книг – не моя заслуга. Это заслуга издателей, поверивших в меня. Заслуга читателей, выбравших меня. Заслуга родителей, воспитавших меня в любви к книге и науке.

Я вырос в почтении к истории и литературе, в убеждении, что книга – всему голова. С юности я знал слова академика Дмитрия Сергеевича Лихачева: «Без книг не может быть национальной традиции не только в области литературы, науки, образованности, но, по существу, и в области искусств. Архитектура, живопись молчат там, где нет книжной культуры. Сюжеты кажутся необъясненными, если нет той умственной культуры, которую единственно сохраняют книги».

Из занимательного чтения, из романа Генри Райдера Хаггарда «Дочь Монтесумы», из детского увлечения индейцами родился мой интерес к истории. Интерес к лингвистике пробудило «Слово о словах», «Ты и твое имя» Льва Васильевича Успенского. Интерес к религии – «Настольная книга атеиста».

Любовь к России и всему русскому прививали книги «Тайна старого Радуля» Сергея Михайловича Голицына, «Искусство Древней Руси» Льва Дмитриевича Любимова, «Чудо-кони, чудо-птицы» Геннадия Михайловича Блинова.

Все это я находил в обширной родительской библиотеке. Вообще, я многим обязан родителям. Многим обязан отцу, неутомимому собирателю и внимательному читателю книг. С их помощью, с его помощью я стал тем, кем являюсь сейчас.

Памяти дорогого отца Александра Владимировича Урушева (1950–2021) я посвящаю эту книгу.

Д. У.

Наша русская вера самая правильная, и как верили наши правотцы, так же точно должны верить и потомцы.

Н. С. Лесков. Левша

Глава 1. Об этой книге

У знаменитого британского писателя и богослова Клайва Стейплза Льюиса есть замечательная книга «Просто христианство» (Mere Christianity). Будь моя воля, я и свою книгу назвал бы «Просто христианство». Ведь для меня старая вера – просто христианство, истинная вера апостолов, мучеников и подвижников древности и современности. Но я должен не голословно объявлять об этом читателям, а убедить их в том.

О вере можно рассказывать по-разному. Самый распространенный способ – познакомить с катехизисом.

Катехизис – греческое слово. В этой книге будет немало подобных ему. Ведь греческий – язык Нового Завета, проповеди апостолов и писаний святых отцов. Наши предки, приняв от греков христианство, приняли вместе с ним множество новых слов, обозначающих понятия, прежде неизвестные славянам.

Для удобства читателей иноязычные слова, встречающиеся в книге, будут объясняться, а их звучание будет записываться в квадратных скобках [] русскими буквами.

Итак, греческое слово катехизис – κατηχισμος [катихисмос] – происходит от глагола κατηχεω [катихэо] «наставлять, учить, оглашать». То есть катехизис – наставление, учение, оглашение.

Так принято называть книгу, в которой рассказывается об основах христианской веры. Этот рассказ обычно строится в виде собеседования – вопросов и ответов. Как будто ученики спрашивают учителя, а он отвечает.

Рассказ начинается с разъяснения: кто есть Бог, как Он создал вселенную и человека. Объясняется сотворение ангелов и происхождение зла, дьявола и демонов. Далее подробно излагается учение Церкви по разным вопросам.

Образцовый катехизис – «Точное изложение православной веры», написанное святым Иоанном Дамаскином[4]. К этому сочинению я отсылаю читателей, желающих более подробно узнать о вероучении Церкви.

Другой способ рассказа о вере – устная или письменная доверительная беседа. Так, например, проповедовали апостолы. Их вероучительные послания включены в состав Нового Завета.

Еще студентом я испробовал оба способа. Я написал две книги, которые, как мне тогда казалось, должны были убедить читателя в истинности старой веры, – «Катехизис» и «Письма о вере». Первое сочинение подражало «Пространному христианскому катехизису» новообрядческого митрополита Филарета (Дроздова). Второе было написано в виде посланий к моим друзьям-студентам.

В новой книге я попробую соединить оба способа. От «Катехизиса» позаимствую распределение глав по темам. От «Писем о вере» – способ изложения, легкий, но, надеюсь, не легковесный.

Мне неоднократно указывали на излишнюю простоту моих сочинений. Вот, например, некая женщина, прочитав одну из моих книг, написала на просторах интернета: «Ощутила себя неведающим дитем церковной школы. Изложение истории примитивно, рассчитано на людей, никогда не интересовавшихся историей раскола».

Однако самая жизнь показывает и доказывает, что в наши дни людям необходим прежде всего простой и понятный рассказ о вере. Рассказчик не должен возвышаться над собеседником, не должен утомлять его, но должен становиться с ним наравне, брать за руку и вести к истине через богословские и исторические дебри.

Возможно, образованный человек, владеющий греческим и церковнославянским языками, не нуждается в таких книгах. Он в подлинниках прочтет «Точное изложение православной веры» или «Поморские ответы»[5]. А как быть обыкновенному человеку, неискушенному в богословии и истории? Как быть нашему современнику, у которого в голове каша из телевизора и интернета?

Общаясь с читателями в декабре 2017 года на книжной ярмарке Non-fiction, я с огорчением понял, что многие из них имеют самые превратные представления о старообрядчестве.

Мужчина, назвавшийся старовером, заявил:

– Я очень люблю смотреть по телевизору выступления нашего патриарха Кирилла.

Хотя каждый старообрядец знает: патриарх Кирилл не имеет никакого отношения к старой вере.

Почтенная седая женщина прочувствованно сказала:

– Я уважаю вас, старообрядцев. Вы сохранили ту веру, что была на Руси до князя Владимира.

И была несказанно удивлена, узнав, что старообрядцы сохранили именно православную веру святого Владимира, а не первобытное язычество.

Конечно, затруднительно в одну книгу вместить подробный рассказ о христианстве вообще и о староверии в частности. Цель книги скромнее. Прежде всего, я хочу раскрыть суть учения и истории древлего православия, которое содержит Старообрядческая Церковь.

Я предполагаю, что мой читатель знает основы христианства. Он знает о триедином Боге. Знает о Сыне Божием Исусе Христе. Читал Библию или хотя бы Евангелие. А если не читал, то слышал о таких книгах. Надеюсь, слова «икона», «молитва», «пост», «храм» – не пустые звуки для него.

В наши дни трудно найти человека, совершенно ничего не знающего о христианстве. Однако необходимо понимать: вопросы богословия и вероучения могут быть скучны и утомительны для неподготовленного читателя. Посему я буду касаться их лишь настолько, насколько это необходимо для объяснения сути старообрядчества.

Скука и излишняя длиннота – главные враги всякого чтения. Поэтому я старался писать по возможности просто и кратко, чтобы книга получилась небольшой, чтобы было удобно носить ее с собой и читать в любом месте.

Старообрядец. Гравюра XIX века

Задача книги: представить древлее православие в том виде, в каком оно прошло через века и сохранилось до наших дней. Книга предназначена для широкого круга читателей. Уверен, ее прочтут и старообрядцы, и те, кто вообще интересуется религией, и преподаватели, и студенты, и школьники.

Но, конечно, в первую очередь книга предназначена для тех, кто желает принять старообрядчество и ознакомиться с его учением и историей. Также она предназначена и для противников старой веры, видящих в ней только «раскол». Возможно, она по-новому расскажет им о христианстве.

Кроме того, книга поможет старообрядцам, желающим поведать о своей вере другим людям или защищающим ее от нападок недоброжелателей. Ведь христиане должны помнить и исполнять завет святого апостола Петра: «Господа Бога освятите в сердцах ваших. Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета о вашем уповании, дать ответ с кротостью и страхом»[6].

Глава 2. Главный вопрос

Главный вопрос, на который отвечает эта книга: что такое старообрядчество? Кто такие старообрядцы, староверы, древлеправославные христиане?

Интерес к ним неизменно силен. О старообрядцах часто рассказывают газеты, журналы и телевидение. Много пишут о них и в интернете.

Устойчивый интерес к староверию появился в XIX веке. Старообрядчество привлекало писателей, художников, композиторов, ученых и политиков. В нем видели не только славное прошлое, но и блестящее будущее нашей родины, залог ее процветания, благополучия и величия.

В XIX столетии староверов вывели на страницах книг классики русской литературы Федор Михайлович Достоевский, Николай Семенович Лесков, Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, Павел Иванович Мельников (Андрей Печерский), Лев Николаевич Толстой, Иван Сергеевич Тургенев. Художник Василий Иванович Суриков написал по сюжетам старообрядческой истории знаменитые картины «Боярыня Морозова» и «Утро стрелецкой казни».

В начале XX века председатель Совета министров Сергей Юльевич Витте признавал, что старообрядцы «всегда составляли элемент наиболее консервативный, наиболее преданный своему царю и родине».

Простой народ всегда знал: истина за староверами. Недаром в конце XIX столетия крестьяне-никониане восхищались старообрядческими храмами, «где и служба продолжительнее, и пение умилительнее, и чтение истовее, и украшение богаче, и стояние благоговейнее, и чистота тщательнее, и вся молитва внимательнее».

Церковный раскол, пожалуй, одна из самых изученных и освещенных тем русской истории. О нем написаны сотни книг и тысячи статей. О древлем православии поныне много пишут и говорят, но занимаются этим все больше ученые и сами староверы. Хотя, к сожалению, не каждый старообрядец может внятно объяснить суть своей веры.

Не будем забывать: в России много десятилетий отсутствовало духовное образование. Коммунистическая власть не одобряла интереса граждан Советского Союза к религии. Выросли поколения, ничего не знающие о Боге и вере. Поэтому как днище корабля обрастает ракушками, так и старая вера обросла коркой слухов и домыслов. Пришло время счистить эту корку. Пора внятно ответить на вопрос: что такое старообрядчество?

Старообрядчество, староверие – это историческая и культурная совокупность обществ верующих, старающихся неизменно сохранить православие в том виде, в каком русские приняли его от греков в X столетии. В начале XX столетия начетчик Федор Евфимьевич Мельников[7] дал старообрядчеству такое определение: «Оно не секта, не ересь, не раскол. Оно – чистое вселенское православие, вправленное в русскую национальную самобытность».

Основа староверия – Библия, священная для каждого христианина книга. Старообрядцы веруют в Триединого Бога, Пресвятую Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Веруют в Спасителя рода человеческого Господа Исуса Христа, Истинного Бога и Сына Божьего. Подробно православное вероучение излагается в Символе веры, постановлениях семи вселенских соборов и писаниях святых отцов.

Эта вера не только русская, но и греческая, византийская. Поэтому старообрядчество часто называют старой верой и древлим православием. «Древлий» по-церковнославянски означает «древний, старый».

Древлее православие – вера Владимира Великого, Александра Невского, Сергия Радонежского и несчетного множества святых, просиявших на нашей земле. Эта вера существовала на Руси до середины XVII века, до церковных преобразований царя Алексея Михайловича и патриарха Никона.

Царь и патриарх произвели раскол в Церкви, введя новые богослужебные обряды, которых прежде не было ни на Руси, ни в Византии. Последователей Никона, принявших эти обряды, староверы называют новообрядцами, или никонианами. Новые обряды использует самое многочисленное в России религиозное сообщество – Русская Православная Церковь, ныне возглавляемая патриархом Московским и всея Руси Кириллом (Гундяевым).

Интерес и сочувствие к староверам, признание их заслуг в деле сохранения русских древностей появились далеко не сразу. Первоначально никониане объявили старообрядцев врагами Церкви и государства и назвали бранными словами «раскольники», «раскольщики», «пустосвяты», «суеверы», «ханжи» и «воры». Духовные и светские власти царской России неустанно преследовали и жестоко карали староверов. Проклятия были наложены на старые обряды и их приверженцев.

Императрица Екатерина II. Гравюра XVIII века

С особой жестокостью преследовали староверов императоры Петр I и Николай I. Их ненависть не знала законов Божиих и человеческих, пределов разумных и нравственных, человеколюбия и снисхождения.

Отношение к староверам временно смягчилось лишь во второй половине XVIII века при императрице Екатерине II. В 1783 году она особым распоряжением запретила употреблять в государственных бумагах и даже в разговоре слово «раскольник». Тогда же было введено наименование «старообрядцы». Со временем оно прижилось и теперь используется всеми староверами.

Однако новообрядцы до сих пор называют староверов «раскольниками», хотя настоящими раскольниками являются последователи Никона, отпавшие от Церкви. На царе и патриархе лежит несмываемый грех раскола и ответственность за невинно пролитую кровь мучеников и исповедников, пострадавших за древлее православие.

С середины XVII столетия русский народ разделен надвое – на старообрядцев и новообрядцев, на гонимых и гонителей. Власть, последовав за Никоном, как бы отрубила русскому государству правую руку, выколола правый глаз: оттолкнула от себя, объявила врагами, мятежниками и пасынками лучших русских людей.

Так начался церковный раскол, ставший началом самоубийства нашего государства. Раскол стал величайшей бедой русского народа. Как наркотики не сразу убивают человека, а медленно разрушают его, так и церковные преобразования медленно разрушали Россию до тех пор, пока не убили в 1917 году.

Верно заметил композитор Георгий Васильевич Свиридов: «Русская жизнь, и в высоком своем смысле, и в бытовом, проходила соответственно с заповедями христианского учения. Русский народ, лишенный веры, обратился в раба, имеет рабскую психологию. Он потерял высокую цель – смысл своего существования. Как он обретет его?»

Глава 3. Аксиомы христианства

К сожалению, сейчас повсеместно распространилось представление о христианстве как о вере людей слабых и безвольных. Зачастую оно представляется приторной манной кашей, обильно посахаренной и политой вареньем. Христианство приравнивается к вседозволенности, соглашательству, либерализму и толерантности.

Что за мерзкая чушь! «Христианство – религия воинствующая» (К. С. Льюис). Это обоюдоострый меч, отделяющий истину от заблуждения, добродетель – от порока и праведность – от нечестия.

Спаситель говорит Своим ученикам: «Я не пришел, чтобы принести мир, но меч»[8]. Он также говорит: «Думаете, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение»[9]. И вот уже две тысячи лет христианство разделяет людей на верных и неверных, на чистых и нечистых, на овец и козлищ.

Церковь – дружина Христова, воинство Царя Небесного. Жизнь христианская – война нескончаемая. Христианин – ратник Божий, непрестанно сражающийся. Недаром апостол Павел пишет: «Наша брань не против крови и плоти, но против начал против властей и против миродержителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных»[10].

Блаженный Феодорит Кирский[11] изъяснял эти слова так: «Божественный апостол подражает доблестному военачальнику, который с тем намерением, чтобы в воинстве его не было лености, описывает мужество врагов. Указывает же и выгоды победы, чтобы воинов сделать более ревностными, потому что, говорит он, борьба с поднебесными, то есть небесными чинами, и в награду за борьбу сию уготовано Царство Небесное».

Патриарх Никон избивает епископа Павла. Лубок XIX века

Христиане верят, что спастись можно только в Исусе Христе. Он – Истинный Бог и Сын Божий, Создатель и Владыка мира, Царь царствующих и Господь господствующих. По учению Церкви, всякая религия, не признающая Христа Богом, не является верой в Бога и пагубна для души.

Вера, как и математика, пользуется аксиомами – исходными положениями, которые принимаются без доказательств и лежат в основе доказательства истинности других положений. Аксиомы христианской веры изложены в первой главе Евангелия от Иоанна (стихи 1–18) и в Символе веры. Если говорить кратко, то христианство зиждется на трех аксиомах – трех столпах, трех китах.

Во-первых, христиане веруют в Бога – Творца мира и его Царя. Он вечен, вездесущ, всеведущ и всемогущ. Человеку с его несовершенным разумом и недостаточным языком невозможно постичь или описать Бога. И хотя Бог непознаваем, христиане веруют, что Его главное свойство – любовь: «Бог любовь есть»[12].

Во-вторых, христиане веруют, что Бог – это не некое умозрительное существо, а верховная личность, имеющая имя. Его имя не Аллах, Ахурамазда, Зевс, Кришна, Мардук, Один, Перун или Юпитер. Его имя – Исус Христос. Так Бог изволил назваться, когда сошел с небес, воплотился на Земле и жил с нами, людьми. Кто не со Христом, тот не с Богом, как Он Сам совершенно определенно говорит: «Кто не со Мною, тот против Меня. И кто не собирает со Мною, тот расточает»[13].

В-третьих, христиане веруют, что смерти не существует. Всем верующим в Него Христос обещает вечную жизнь: «Слушающий слово Мое и верующий Пославшему Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но прейдет от смерти в жизнь»[14].

Из этих аксиом проистекают все прочие положения христианства. Например, из первой аксиомы следует, что верующие должны быть добрыми, кроткими и милосердными по слову Спасителя: «Любите врагов ваших, благословите клянущих вас, добро творите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и изгоняющих вас. Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему сиять над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных»[15].

Вторая аксиома изъясняет исключительную истинность христианства, ибо Спаситель говорит, что Он есть истина: «Я есмь путь и истина и жизнь»[16]. И только христианство делает человека подлинно свободным: «И уразумеете истину, и истина освободит вас»[17].

Клайв Стейплз Льюис писал: «Христианин не сомневается, что всюду, где христианство расходится во взглядах с другими религиями, право оно, другие религии ошибаются. Как в арифметике: возможен лишь один правильный ответ на задачу, все остальные – неверны».

Третья аксиома дарует всем истинно верующим великое утешение – надежду на спасение и вечную жизнь с Богом по обетованию Самого Христа: «Я есмь воскрешение и жизнь. Верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовеки»[18].

Молитвы, мысли, чувствования и взоры всех верующих обращены к Господу Богу Исусу Христу. Христиане веруют в Него и проповедуют свою веру: «Мы же проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам же безумие»[19].

Ныне христианским именем называются не только истинно верующие, но и всевозможные еретики, раскольники, лжецы и обманщики. Поэтому не утеряли значения слова святого Игнатия Богоносца[20]: «Некоторые имеют обычай коварно носить имя Христово, между тем делают дела, недостойные Бога. От них вы должны убегать, как от диких зверей; ибо это бешеные псы, исподтишка кусающие. Вам должно остерегаться от них, ибо они страдают неудобоисцелимым недугом».

Христианам должно быть осторожным в общении с иноверцами и при этом руководствоваться учением апостола Иуды: «К одним будьте милостивы с рассуждением, а других страхом спасайте, из огня исторгая, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, оскверненною плотью»[21].

Об этом же писал Игнатий Богоносец: «И о других людях[22] непрестанно молитесь. Ибо есть им надежда покаяния, чтобы придти к Богу. Дайте им научиться, по крайней мере, из дел ваших. Против гнева их вы будьте кротки. Против их велеречия – смиренномудренны. Их злословию противопоставляйте молитвы. Их заблуждению – твердость в вере. Против их грубости будьте тихи. Не будем стараться подражать им, напротив, своею снисходительностью окажем себя братьями их, а постараемся быть подражателями Господу».

Этому же учил святой Иоанн Лествичник[23]: «Неверных или еретиков, которые охотно спорят с нами для того, чтобы защитить свое нечестие, после первого и второго увещания должны мы оставлять. Напротив того, желающих научиться истине не поленимся благодетельствовать в этом до конца нашей жизни».

Глава 4. Истинная церковь

Исповедание правой веры, благочестивая жизнь и спасение души возможны только в Истинной Церкви.

Господь Исус Христос, сошедший с небес и воплотившийся от Девы Марии, обладал двумя природами, двумя естествами – божественным и человеческим, то есть одновременно был Богом и человеком. Так и Церковь обладает двумя природами, двумя качествами. Существует небесная Церковь, которую составляют ангелы, души умерших праведников и Сам Бог, и земная Церковь.

Земной Церковью называется общество людей, которые добровольно соединены верой в Исуса Христа, Истинного Бога и Сына Божьего, Спасителя и Искупителя человеческого рода.

Церковь основана Самим Христом и пребудет вечно. Об этом Господь говорит в Евангелии: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее»[24].

Спаситель называет Церковь Своей паствой, стадом, а Себя – пастырем, пастухом: «Я – пастырь добрый»[25]. Святой апостол Павел именует Церковь Телом Христовым, а членов Церкви – членами этого тела: «Вы – Тело Христово, а порознь – члены»[26]. Самого же Христа апостол называет главой (головой) тела: «Он – глава тела Церкви»[27].

Бог является единственным главой Церкви. Он никогда не покинет ее, как обещал Сам: «Я с вами во все дни до скончания века»[28]. И Он всегда пребывает с верующими в Него: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»[29].

В Священном Писании и в сочинениях святых отцов Церковь называется по-разному: виноградник, невеста Христова, небесный Иерусалим. Одно из самых красивых и образных ее названий – корабль.

Человеческая жизнь подобна бушующему морю. Высокие и страшные волны готовы потопить неопытного и слабого пловца – грешного человека. Спастись можно только на прочном корабле, которым управляет опытный рулевой. Для христиан этот спасительный корабль, ковчег, ладья – Истинная Церковь.

Христос сравнивает Церковь с Ноевым ковчегом. Как во время Всемирного потопа спаслись только те, кто был в ковчеге, так и во время второго пришествия спасутся только те, кто пребудет в Церкви: «И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег. И пришел потоп и погубил всех»[30].

Святой Иоанн Златоуст[31] так описывает непотопляемый корабль – Истинную Церковь: «Ладья у нас построена не из досок, но составлена из божественных писаний. И не звезды сверху руководят ей, но солнце правды, Христос Бог направляет наше плавание. И мы наблюдаем при руле, ожидая не дуновения ветра, но тихого веяния Духа».

Говоря о Церкви, ее называют разными определениями, подчеркивающими ее наиболее существенные признаки. Ее называют Святой, потому что Христос очистил ее, дабы «представить ее Себе славной Церковью, не имеющей скверны, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна»[32].

Называют Соборной, или, по-гречески, Кафолической – Καθολικος [кафоликос]. Это слово переводится как «всеобщий, всеполный, всецелый» и означает, что Церковь совершенна, то есть обладает совершенной полнотой и целостностью. Она обладает полнотой благодати, а также не ограничена ни временем, ни местом, ни народом, но заключает в себе истинно верующих всех времен, мест и народов.

Церковь называют Апостольской, поскольку она утверждена «на основании апостолов»[33]. Именно они распространили по свету христианство. И доныне на Церкви лежит обязанность апостолов проповедовать всем истинную веру, как сказал Спаситель: «Идите, научите все народы»[34].

Именно апостолы письменно и устно передали Церкви учение веры и жизни, по заповеди Господа установили таинства, священнодействия и обряды, поставили первых епископов – своих преемников. Все, заповеданное апостолами, должно неизменно сохраняться в Церкви до скончания века.

Об этом писал святой Ириней Лугдунский[35], называя Церковь сокровищницей: «Не должно искать у других истины, которую легко получить от Церкви, ибо апостолы, как богач в сокровищницу, вполне положили в нее все, что относится к истине, так что всякий желающий берет из нее питие жизни. Она именно есть дверь жизни, а все прочие суть воры и разбойники. Посему должно избегать последних, но с величайшим тщанием избирать то, что относится к Церкви, и принимать предание истины».

Пребывание в Церкви – обязательное условие спасения. Широко известны слова святого Киприана Карфагенского[36]: «Кто не имеет матерью Церковь, тот не может иметь Отцом Бога».

Как у Церкви существует множество образных названий и определений, так и отпадение от нее называется по-разному: ересь, раскол, раздор, иноверие, суеверие, неверие и безверие. Отделение от Церкви грозит человеку вечной погибелью души, ведь вне Церкви нет спасения. Недаром Иоанн Златоуст говорил: «Грех раскола не смывается даже мученической кровью».

Об этом же писал блаженный Августин Иппонский[37]: «Кто не между членами Христовыми, тот не может иметь христианского спасения. Можно иметь почесть, иметь таинство, можно петь “аллилуия”, можно отвечать “аминь”, можно держать Евангелие, можно иметь веру во имя Отца и Сына, и Святого Духа и проповедовать ее, но нигде, кроме Православной Кафолической Церкви, нельзя найти спасения».

Поэтому христиане должны пребывать в одной вере в Бога и в одной Церкви. Всякий, кто нарушает это, отлучается от Спасителя и Его тела. Всякого, кто оставит корабль Церкви, поглотит море безверия, грехов и бед. Но те, кто пребывает со Христом и в Церкви, одинаково могут рассчитывать на спасение.

Все христиане равны перед Богом: мужчины и женщины, молодые и старые, бедные и богатые, здоровые и больные. Не имеет значения, в какой стране они живут, на каком языке говорят. Ведь в Церкви, как пишет апостол Павел: «Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос»[38].

Главное, чтобы у верующих были одна вера, одно крещение и одна молитва. Объединенные ими, христиане вместе поднимаются по невидимой лестнице в Царствие Небесное.

Поэтому каждый человек, верующий в Бога и задумывающийся о спасении души, должен искать Истинную Церковь, сторонясь ересей и расколов. Признак Истинной Церкви – исповедание православной веры.

Глава 5. Православная вера

Русское слово «православие» создано по образцу греческого слова ορθοδοξια [орфодоксиа], состоящего из слов ορθος [орфос] «правильный, истинный» и δοξα [докса] «слава, мнение». То есть православие – это правая вера, истинное исповедание, неизменно содержащееся Истинной Церковью.

Православию противопоставляется инославие (ετεροδοξια [этэродоксиа]) – иная вера, неправое исповедание еретиков и раскольников.

Апостол Павел пишет: «Вера же – осуществление ожидаемых, уверенность в невидимых вещах»[39].

Веруют люди сердцем, а устами подтверждают свою веру: «Сердцем веруют к праведности, устами же исповедуют ко спасению»[40].

Веру невозможно увидеть или потрогать руками. И невозможно спастись без нее, как пишет апостол: «Без веры же невозможно угодить Богу. Приходящим к Богу подобает веровать, что Он есть и ищущим Его воздает»[41].

Сердечная вера, невидимая и нечувственная, имеет внешние, вполне чувственные проявления – слово (произнесенное или написанное, молитву) и дело (поступок или действие, обряд).

Назвав веру «невидимой», Павел далее пишет: «Верой Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин»[42], «Верой Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака»[43], «Верой совершил он (Моисей) Пасху и пролитие крови»[44].

Значит, по мнению апостола, в Ветхом Завете невидимая вера имеет видимые выражения: овцу, принесенную Авелем в жертву Богу; Исаака, которого Авраам был готов принести в жертву; Пасху, совершенную Моисеем.

Если несомненна связь между ветхозаветной верой и почитанием Бога, то между христианской верой и ее внешним проявлением (молитвы, крестное знамение, поклоны) она тем более несомненна. Поэтому угождение Богу, о котором говорит Павел, зависит не только от того, как «сердцем веруют», но и от того, как «устами исповедуют», как свидетельствуют о вере внешним способом.

Но сегодня часто можно услышать, как некоторые люди говорят:

– Я христианин. Я православный. Я в душе верю в Бога. Я не молюсь, не пощусь, не хожу в храм. У меня Бог в душе, мне этого достаточно.

Эти же люди, общаясь со староверами, восклицают:

– Какая разница, сколькими пальцами креститься, двумя, тремя или всей пятерней? Главное, чтобы Бог был в душе.

Сегодня полная неразборчивость в вопросах веры и проповедь «Бога в душе» стали всеобщим обыкновением и житейским правилом. Неясно, в какого Бога верят такие «христиане», как думают угодить Богу и спасти души. Ясно одно: их вера не имеет ничего общего с верой апостола Павла, с православием, с христианством.

Как человек состоит из видимого тела и невидимой души, так и православная вера, которую содержит Церковь, состоит не только из внутренней веры в Бога, но и из ее внешних проявлений – молитв, постов, посещения храма и участия в таинствах.

Внутренняя вера состоит из догматов или догм. Греческое слово dogma [догма] означает «решение, постановление, мнение». Так называется утвержденное Церковью положение вероучения, объявленное обязательной и неизменяемой истиной, не подлежащей сомнению.

К главнейшим догматам относятся вера в Триединого Бога, вера в Спасителя Исуса Христа, при-знание церковных таинств, почитание Богородицы, почитание икон. Догматы основаны на Священном Писании и утверждены вселенскими соборами. Главнейшие догматы христианства изложены в Символе веры.

Внешним воплощением догматов являются обычаи, чины и обряды. В начале XX века епископ Михаил Канадский[45] справедливо утверждал: «Обряд – далеко не безразличная или маловажная вещь. Он – оболочка, одежда догмы». Он же писал: «Что такое обряд? Это “оболочка”, одежда догмы, говорили мы. Теперь продолжим немного иначе: это закрепленная духовная жизнь, сильный момент христианской жизни, великое мгновение, остановленное, так сказать, навеки, в целях духовного воспитания».

И так думают не только старообрядцы. Это общее мнение христианских богословов современности и древности. Например, в IV столетии святой Василий Великий[46] писал: «Из догматов и проповедей, соблюденных в Церкви, иные имеем в учении, изложенном в Писании, а другие, дошедшие до нас от апостольского предания, прияли мы в тайне. Но те и другие имеют одинаковую силу для благочестия. И никто не оспаривает последних, если хотя несколько сведущ он в церковных постановлениях. Ибо если бы вздумали мы отвергать не изложенные в Писании обычаи как не имеющие большой силы, то неприметным для себя образом исказили бы самое главное в Евангелии, лучше же сказать, обратили бы проповедь в пустое имя».

Таким образом, Василий Великий не только приравнивает к догматам церковные обычаи и обряды, но и называет их «главным в Евангелии». Одновременно он указывает на то, что, хотя многие обряды не засвидетельствованы в Библии, мы получили их от апостолов в устном предании.

К апостольскому преданию Василий относил важнейшие христианские обряды и чины: «Например, напомню сначала о первом и самом общем, кто из возложивших упование на имя Господа нашего Исуса Христа письменно научил знаменовать себя крестным знамением? Какое Писание научило нас в молитве обращаться к востоку? Кто из святых оставил нам на письме слова призывания[47] при показании Хлеба благодарения и Чаши благословения?.. Откуда и троекратное погружение крещаемого человека? Из какого писания взято и прочее, относящееся к крещению?»

Действительно, не все сказанное и сделанное Христом записано в Евангелии: «Многое и другое сотворил Исус. Но если писать о том подробно, то, думаю, и самому всему миру не вместить написанных книг»[48].

Не все записано и из проповеди Его учеников-апостолов, как о том свидетельствует святой апостол Иоанн Богослов: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге и чернилами, но надеюсь придти к вам и говорить устами к устам»[49].

Однако апостолы не делали разницы между Писанием и преданием и призывали христиан неизменно хранить и то и другое: «Братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим»[50].

Ясно, что староверы, сохранившие древние церковные обычаи и чины, соблюли завет святого Павла. Напротив, никониане, поднявшие руку на апостольское предание, изменили не только видимые обряды, но и догматы невидимой веры.

Символ веры

Символ веры на церковнославянском языке

Ве́рую во еди́наго Бо́га – Отца́, Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым.

И во еди́наго Го́спода Ису́ca Христа́ – Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, и́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га И́стинна от́ Бога И́стинна, рожде́на, а не сотворе́на, единосу́щна Отцу́, Им, же вся бы́ша.

Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от́ Дyxa Свя́та и Мари́и Де́вы вочелове́чшася.

Распя́таго за ны при Понти́йстем Пила́те, страда́вша и погребе́нна.

И воскре́сшаго в тре́тий день по писа́ниих.

И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́.

И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́ же Ца́рствию несть конца́.

И в Ду́ха Свята́го – Го́спода И́стиннаго и Животворя́щаго, и́же от Отца́ исходя́щаго, и́же со Отце́м и Сы́ном споклоня́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки.

И во еди́ну Святу́ю Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь.

Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в.

Ча́ю воскресе́ния ме́ртвым.

И жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.

Символ веры в переводе на русский язык

Верую в одного Бога – Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.

И в одного Господа Исуса Христа – Сына Божьего, Единородного[51], от Отца рожденного прежде всех веков[52], Света от Света, Бога Истинного от Бога Истинного, рожденного, а не сотворенного, единосущного Отцу, через которого все сотворено.

Ради нас, людей, и ради нашего спасения сошедшего с небес, и воплотившегося от Духа Святого, и от Девы Марии вочеловечившегося.

Распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребенного.

И воскресшего на третий день по писаниям[53].

И восшедшего на небеса, и сидящего справа от Отца.

И снова грядущего со славой судить живых и мертвых, Его же Царствию нет конца.

И в Духа Святого – Господа Истинного и Животворящего, от Отца исходящего, с Отцом и Сыном равно почитаемого и прославляемого, говорившего через пророков.

И в одну Святую Соборную и Апостольскую Церковь.

Признаю одно крещение ради оставления грехов.

Ожидаю воскресения мертвых.

И жизни будущего века. Аминь.

Глава 6. О символе веры

Греческое слово символ – συμβολον [символон] – означает «знак, признак, примета». Символ веры – признак Истинной Церкви и одновременно та примета, по которой можно определить православного. Таковым может считаться только тот, кто признает все, изложенное в Символе.

Древнейший Символ веры появился еще во времена апостолов. А нынешний, расширенный и дополненный, был утвержден на вселенских соборах.

Его первая часть принята на Первом вселенском соборе в Никее[54] в 325 году.

Этот собор был созван для обличения еретика Ария, учившего, что Христос не является Богом и Сыном Божиим.

Вторая часть Символа утверждена на Втором вселенском соборе в Царьграде в 381 году. Этот собор был созван для обличения последователей еретика Македония, учившего, что Святой Дух не является Богом.

Третий вселенский собор, бывший в Ефесе[55] в 431 году, определил Символ веры, принятый в Никее и Царьграде, единственно правильным и запретил что-либо прибавлять к нему: «Кто к никейской вере иную прилагает, епископ лишается епископства, мирской же человек отлучается» (седьмое правило Третьего вселенского собора).

В 988 году вместе с православием русские приняли Символ веры на церковнославянском языке. В нем греческое выражение εις το Πνευμα το Αγιον το Κυριον το Ζωοποιον [ис то пнэвма то агион то кирион зоопион] было переведено как «в Духа Святаго Господа Истиннаго и Животворящаго».

Греческому слову το Κυριον соответствовали два славянских слова «Господа Истиннаго». Впоследствии при царе Алексее Михайловиче и патриархе Никоне слово «Истиннаго» было объявлено порчей Символа и самой никейской веры.

Рассказывают, Никон, вступив на патриарший престол, рассматривал грамоту об учреждении в России патриаршества. В ней имелся Символ на греческом языке. При помощи переводчиков Никон нашел, что в нем нет слова «Истиннаго».

Патриарх воскликнул:

– Даже священный Символ веры испорчен у нас!

Ему доложили: такой же Символ есть на старинном саккосе[56] митрополита Фотия[57], изготовленном в Византии. Никон осмотрел этот саккос и здесь в Символе веры не нашел слова «Истиннаго». Патриарх заплакал, восклицая:

– Погибла вера! Погибла Церковь! Испорчены божественные догматы!

Никон ввел новый Символ веры, без слова «Истиннаго». Сотрудники патриарха уверяли всех, что исправили богословскую ошибку и очистили никейскую веру. Но это было не так, ведь слово το Κυριον можно переводить двояко.

Слово Κυριος [кириос] означает «Господь, господин». Так в Библии называется Бог. Но во времена крещения Руси не существовало книгопечатания и строгого единообразия в книгах. Возможно, в каких-то греческих рукописях вместо Κυριος стояло созвучное наречие κυριως [кириос] – «истинно, действительно», и можно было читать: «В Духа Святаго Господа истинно Животворящаго». Древние переводчики, желая примирить оба чтения, составили из них одно: «В Духа Святаго Господа Истиннаго и Животворящаго».

В переводе το Κυριον как «Господа Истиннаго» нет никакой ереси или прибавления к никейской вере. Поэтому исключение слова «Истиннаго» возмутило христиан.

Почему Святого Духа запретили называть Истинным? Ведь в Символе веры и Бог Отец назван Богом Истинным, и Христос назван Богом Истинным. Чем хуже Святой Дух – третье лицо Пресвятой Троицы? И в Евангелии Спаситель говорит: «Придет Утешитель, которого Я пошлю вам от Отца, Дух Истинный, который от Отца исходит»[58].

Здесь следует указать на еще одно важное изменение в церковных книгах, сделанное новообрядцами. Общеизвестная молитва Святому Духу по-старому начинается так: «Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинный – Царь Небесный, Утешитель, Дух Истинный». В новых книгах она читается по-другому: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины – Царь Небесный, Утешитель, Дух истины».

Получается, Святой Дух не Бог, а всего лишь какой-то дух, над которым существует некая истина, которой Он подчинен. Так горе-переводчики унизили Троицу. И это не единственная ошибка никониан.

В древнем Символе о Христе говорится «рождена, а не сотворена». В новом Символе сказано «рождена, не сотворена». Убран союз «а», одна буква аз – тот самый знаменитый «единый аз», за который умирали старообрядцы.

Некоторые люди скажут:

– Подумаешь, какая важность! Убрали одну букву.

Но в истории Церкви бывали случаи, когда от одной буквы зависела истинность веры.

На Первом вселенском соборе ариане, последователи Ария, заявляли, что Исус Христос не равен Богу Отцу, а только подобен Ему по сущности, подобносущен – ομοιουσιος [омиусиос]. Православные же утверждали: Сын Божий имеет единую божественную сущность с Отцом, Ему единосущен – ομοουσιος [омоусиос]. И именно это исповедание было внесено в Символ веры.

Разница между словами заключалась в одной букве йоте (i), но как много она значила! От одной буквы зависело признание Церковью божественности Спасителя.

В древнем Символе веры говорится о Христе: «Его же Царствию несть конца» – Его же Царствию нет конца. То есть Спаситель называется Богом, который царствовал прежде, царствует ныне и будет царствовать всегда.

В новом Символе сказано: «Его же Царствию не будет конца». Выходит, Христос не царствовал прежде и не царствует сейчас, Его Царствие наступит в неопределенном будущем.

Безусловно, Спаситель как Всемогущий и Всесильный Бог, Сын Божий и Слово Божие царствует всегда. Он – Владыка мира, Царь царствующих и Господь господствующих. Об этом определенно говорится в Библии.

Например, Сам Христос говорит о Себе: «Царство Мое не от мира сего»[59], а не «Царство Мое будет не от мира сего».

Апостол Павел пишет о Боге: «Блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие и живущий в неприступном свете»[60].

И апостол Иоанн Богослов говорит: «И я увидел отверстое небо. И вот конь белый, и сидящий на нем – Верный и Истинный, который праведно судит и воинствует. Очи же Его как пламень огненный, и на голове Его много венцов. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. И Он облечен в одежду, обагренную кровью. И нарицается имя Ему “Слово Божие”… На одежде и на бедре Его написано имя: “Царь царей и Господь господствующих”»[61].

Глава 7. Имя Христово

Одним из новшеств, внесенных в богослужебные книги при Алексее Михайловиче и Никоне, стало изменение написания святейшего имени Спасителя. Вместо исстари принятого в церковнославянском и русском языках написания Исус (Iсусъ) вводилось новое – Иисус (Iисусъ).

И снова некоторые люди скажут:

– Подумаешь, какая важность! Добавили одну букву.

Но это имя слишком значительно для верующих. Много пишет о нем апостол Павел, которому Господь Сам назвался Исусом, открывшись по дороге в Дамаск: «Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Исус, которого ты гонишь»[62].

Павел говорит о Спасителе: «Бог превознес Его и даровал Ему имя выше всякого имени, дабы перед именем Исуса преклонилось всякое колено небесных и земных, и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Исус Христос в славу Бога Отца»[63].

Апостол также пишет, что Бог Отец посадил Христа справа от Себя на небесах «превыше всякого начальства и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в веке сем, но и в грядущем. И все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главой Церкви, которая есть Тело Его»[64].

А апостол Петр со всей определенностью утверждает, рассказывая иудеям об Исусе Христе: «Сей – камень, отвергнутый вами, строителями, но сделавшийся главой угла. И нет ни в ком ином спасения, ибо нет иного имени под небом, данного человекам, которым подобает нам спастись»[65].

Православные убеждены в исключительном значении имени Христова в деле спасения. Ведь святой Павел пишет: «Всякий, кто призовет имя Господне, спасется»[66].

На этом убеждении основывается древний обычай Исусовой молитвы – многократного призывания в уме имени Исуса, благоговейного повторения слов «Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

Именно так молились и спасались подвижники Святой Руси. Именно для Исусовой молитвы была создана лестовка – древние четки. Поэтому изменение в имени Господнем не может считаться несущественным.

В Писании говорится, что Бог дважды повелевал назвать Своего Сына Исусом. При Благовещении архангел Гавриил говорил Деве Марии: «И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь имя Ему Исус»[67].

Затем ангел является праведному Иосифу и предупреждает о Марии: «Родившееся в Ней есть от Духа Святого. Родит же Сына, и наречешь Ему имя Исус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их»[68].

Исус – иудейское имя עשוהי [Йеhошуа][69]. На древнееврейском языке оно означает «Господь спасет»: והי [Йеhо] – Господь, עש [шуа] – спасет. Поэтому ангел и говорит: «Он спасет людей Своих».

Во времена Христа это имя зачастую произносилось сокращенно: עושי [Йешуа] или ושי [Йешу]. Имя עושי созвучно слову העושי [йешуаh] – спасение.

Отсюда происходит греческое Ιησους. Первые христиане произносили его Йесус, Иесус. Еврейскому звуку «ш» соответствовал греческий звук «с».

В таком виде имя вошло в латинский язык – Jesus [Йесус, Йезус]. Но в III–IV веках в греческом языке произошло изменение гласных. Долгий звук «э», обозначавшийся буквой «эта» (h), стал произноситься как «и». Изменилось название буквы, она стала «ита», а самое явление получило название «итацизм». Соответственно, изменилось произношение имени Спасителя – Йисус, Иисус.

Славянским языкам не свойственны звукосочетания «йи-» и «ии-» в начале слова. У нас нет слов «йива» или «иива», «йистина» или «иистина», «йиго» или «ииго». Поэтому древние переводчики, приспосабливая для славян имя Христово, перевели его как Исус (Iсусъ). Доныне оно так пишется по-болгарски и по-сербски (Исус), по-малорусски и по-белорусски (Iсус).

Впрочем, у славян, как и у греков, имя Спасителя никогда не писалось полностью, но всегда сокращенно, как говорили в старину, под титлой: Iс̃ или Iс̃ъ.

При Никоне имя Христово начали писать Иисус (Iисусъ), или сокращенно Iи̃с, Iи̃съ. Таким образом, полагали сотрудники патриарха, восстанавливается истинное, греческое написание и произношение имени Спасителя, искаженное невежественными славянами.

Однако, обвиняя других в невежестве, новообрядцы сами оказались не на высоте. Этот пример ясно показывает, что новые переводчики не знали ни греческого языка, ни древнееврейского, не разбирались в истории церковнославянского. Если бы они были чуть-чуть образованнее, то знали бы: за полтора столетия до Никона немецкий ученый Иоганн Рейхлин[70] научно доказал итацизм, а это делало излишним добавление буквы в имя Господне.

Славянину трудно выговорить Иисус. Даже сейчас никониане произносят имя Спасителя Исус. Часто можно услышать, как слова «Господь Иисус Христос» произносятся кощунственно двусмысленно «Господь и Исус Христос». Будто отдельно существует Господь, а отдельно Исус.

К сожалению, это не единственное кощунство, допущенное новообрядцами. В начале XVIII века никонианский митрополит Димитрий Ростовский[71], недоброжелатель старообрядцев, написал книгу «Розыск о раскольнической брынской вере». В ней он дописался до того, что заявил, будто старообрядцы веруют не в Сына Божьего Исуса Христа, а в некоего Исуса Равноухого: «Что же означает Исус? Внемлите! По-гречески ИСОС, по-нашему переводится “равный”. ОУС же переводится “ухо”. Эти два речения, когда вместе сложишь, будет Исус, что переводится “равноухий”… Раскольщики, на российском языке только в два слога говорящие Исус, не исповедуют Спасителя и Исцелителя наших душ. И вправду, у них иной Исус. Ибо исповедуют не истинного Иисуса Спасителя и Исцелителя, но некоего Исуса Равноухого».

Любопытно, даже никониане признают: изменение внешней стороны веры приводит к изменению ее внутреннего содержания.

В наши дни слова Димитрия Ростовского кажутся глупостью. И испорченное написание Иисус нужно считать ошибкой, уродующей русский язык. Пора вернуть в словари и учебники единственно правильное написание имени Спасителя – Исус.

Действительно, все народы называют Христа по-своему. Немцы – Jesus [Йезус]. Англичане – Jesus [Джизус]. Французы – Jesus [Жезю]. Испанцы – Jesus [Хесус]. Итальянцы – Gesu [Джезу]. Поляки – Jezus [Йезус]. Арабы – [Иса]. Японцы – イエス [Йесу].

И только русских принуждают называть Господа не по-своему Исус, а на исковерканный греческий лад Иисус.

Глава 8. Крест Христов

Крест, на котором был распят Исус, – важнейший символ христианства. Ведь христиане веруют: Бог не только сошел на землю и жил с людьми, но и претерпел смерть на кресте, и воскрес на третий день. Об этом пишет апостол Павел: «Мы же проповедуем Христа распятого»[72].

У римлян распятие считалось самой жестокой казнью. Распинали особо опасных государственных преступников: разбойников, бунтовщиков, изменников и беглых рабов. Для иудеев распятие было величайшим позором, ведь в Ветхом Завете сказано: «Проклят от Бога всякий, повешенный на дереве»[73].

Но для христиан крест стал символом свободы, победоносным знамением торжествующей истины. Поэтому Павел говорит: «Я же не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Исуса Христа»[74]. Он также пишет: «Слово о кресте для погибающих – безумие, а для нас, спасаемых, – сила Божия»[75].

Учение Церкви о кресте Христове вполне выразил святой Ефрем Сирин[76]: «Крест – путь заблудшим. Крест – упование христиан. Крест – узда богатым. Крест – памятник победы над демонами, помощь беспомощным, надежда обуреваемых, заступник вдов, упокоение скорбящих, цель старцев. Крест – оружие вечное, мудрость неученых, проповедь апостолов, целомудрие дев. Крест – безопасность вселенной. Крест – уничтожение идолов, сила бессильных, разрешение расслабленных, покров нагим. Крест – воскресение мертвых, жезл хромым, низложение горделивых, победа над дьяволом. Крест – надежда отчаянных, стена воюемых, судия неправых, страж младенцев. Крест – свет сидящим во тьме, любомудрие варваров, закон беззаконным, похвала мучеников. Крест – радость иереев, ниспровержение капищ, соблазн иудеям, врачевство болящим. Крест – хлеб алчущим, путеводитель слепым, утешение нищим, покаяние невоздержным. Крест – пестун юношей, кормчий плавающих, отец сирот. Крест – советник праведных, глава мужей, великолепие царей, свобода рабов, проповедь пророков. Крест – упражнение монахов, основание Церкви, разрушение идольских жертвенников, источник жаждущим».

Римляне распинали преступников на крестах, состоявших из трех частей: вкопанного вертикального столба, подножия, прикрепленного к нему, и съемной горизонтальной перекладины. Часто крестом называлась только перекладина.

Осужденный на смерть шел к месту распятия, неся на плечах крест-перекладину. Так шел на казнь Христос: «И, неся Свой крест, Он вышел на место, называемое Лобное, называемое по-еврейски Голгофа»[77].

То, что Спасителя распнут на трехчастном кресте, было предсказано еще в Ветхом Завете. Пророк Исаия от имени Бога говорил: «И слава Ливана придет к тебе вместе кипарисом и певгом[78], и кедром, чтобы украсить место святое Мое. И прославлю место ног Моих»[79].

Христиане веруют, что, согласно этому пророчеству, крест Господень был составлен из деревьев трех видов: кипариса, певга и кедра – каждая часть из определенного вида. Поэтому крест Христов называется трехсоставным, трисоставным. Святой крест также называется восьмиконечным.

Почему, ведь трехсоставный крест должен иметь шесть концов?

Седьмой и восьмой концы дает дощечка, которую Понтий Пилат приказал прибить к кресту: «Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Исус Назарянин, Царь иудейский»[80].

По-церковнославянски надпись на дощечке выглядит так: «Iсусъ Назарянинъ, Царь iюдейскiи» и сокращается «IНЦI». А самая дощечка по-церковнославянски называется титла (титло, дщица). Иногда вместо Пилатовой титлы на крестах пишется «Исус Христос, Царь славы».

То, что Спаситель был распят именно на восьмиконечном кресте, подтверждает рисунок, найденный в 1856 году в Риме и относящийся к концу II – началу III века. На стене дома процарапано изображение юноши, молящегося перед крестом, на котором распят человек с головой осла[81]. Сделанная ниже греческая надпись гласит: Αλεξαμενος σεβετε Θεον [Алексамэнос сэвэтэ фэон] – «Алексамен поклоняется Богу».

Несомненно, перед нами древнейшее изображение распятия, пусть и кощунственное. Особенно важно: язычник-римлянин, решив посмеяться над христианином Алексаменом, изобразил восьмиконечный крест. На рисунке видно и подножие, на котором стоят ноги распятого, и дощечку вверху креста.

Церковь учит: Спаситель был распят на восьмиконечном кресте. Только такому кресту поклонялись в Византии и на Руси. Иные кресты (четырех- или шестиконечные) могут использоваться для украшения, в росписях или в вышивке, но им никогда не поклоняются.

Четырехконечный крест употребляется при совершении крестного знамения и каждения. А на печатях для просфор[82] изображается восьмиконечный крест.

Восьмиконечный крест стал символом Восточной Греческой Церкви, а затем и Русской. А символом Западной Римской Церкви стал четырехконечный крест – крест с тремя равно короткими концами и одним длинным, лишенный подножия и титлы. Такой крест называют латинским. На Руси в старину его называли крыжом. У наших предков он вызывал неприятные воспоминания о захватчиках с Запада – немцах, шведах, поляках и литовцах.

Древняя печать для просфор с надписью: «Се агнец Божий, вземляй грехи всего мира»

Следствием нововведений царя и патриарха стало бездумно-рабское преклонение перед всем западным, европейским. И очень скоро четырехконечный крест вытеснил в никонианских храмах восьмиконечный.

Новообрядцы не только отказались от истинного креста, но и посмеялись над ним, называя «раскольничьим» и «брынским»[83]. Димитрий Ростовский считал трехсоставный крест «излишним» и утверждал, что «на четырехконечном римском, а не восьмиконечном брынском Христос был распят».

Он также кощунственно писал: «Вопрошаю: если римляне Христа распяли, то на чем и на каком кресте распяли Его?.. В Россию в брынские скиты за восьмиконечным крестом (в него же раскольщики как в Бога веруют) не посылали, ибо еще тогда Россия была в идолопоклонстве, не зная ни Христа, ни креста, и брынские леса были без нынешних скитов. Распинатели-римляне не восхотели бы ждать до тех пор, пока из русских краев, из брынских скитов был бы принесен в Иерусалим восьмиконечный крест».

В XVIII–XIX веках никониане поклонялись только латинскому четырехконечному кресту. Лишь с конца XIX столетия новообрядцы стали постепенно возвращаться к истинному восьмиконечному кресту.

Глава 9. Крестное знамение

Крестное знамение – изображение рукой креста Господня на человеке или на какой-либо вещи – непобедимое оружие христиан, духовный щит, о котором пишет апостол Павел: «Возьмите щит веры, которым вы сможете угасить все раскаленные стрелы лукавого»[84].

Предсказания о крестном знамении мы находим в Ветхом Завете. Например, Бог говорит через пророка Исаию: «Я приду собрать все страны и народы. И они придут, и увидят славу Мою. И положу на них знамение»[85]. На древнееврейском языке «знамение» будет תוא [от] – знак, буква. О какой букве говорится в Библии?

Пророк Иезекииль, предсказывая падение Иерусалима, объясняет: «И сказал Господь ему: пройди посереди города, посереди Иерусалима, и на лицах людей скорбящих, воздыхающих о всех беззакониях, совершающихся среди него, сделай знамение»[86]. Затем Бог повелевает не убивать людей, отмеченных знамением.

Здесь «знамению» соответствует еврейское слово ות [тав] – название буквы, имевшей в древности вид равноконечного креста (+). То есть Господь повелевает отметить избранных крестом.

По церковному преданию, крестным знамением пользовался Сам Христос, когда благословлял. Например: «И поднял руки Свои и благословил их (апостолов)»[87]. В Новом Завете крестное знамение образно называется печатью Бога Живого[88].

Крестное знамение – древнейшее церковное предание, через апостолов восходящее к Спасителю. Василий Великий, как было указано выше, относил крестное знамение к неписаному преданию: «Кто из возложивших упование на имя Господа нашего Исуса Христа письменно научил знаменовать себя крестным знамением?»

Раннехристианский богослов Тертуллиан[89] около 200 года писал о крестном знамении как о всеобщем обыкновении: «При всяком успехе и продвижении вперед, при всяком входе и выходе, когда мы одеваемся и обуваемся, перед купаниями и перед приемами пищи, зажигая ли светильники, отходя ли ко сну, садясь ли или принимаясь за какое-либо дело, мы осеняем свое чело крестным знамением»[90].

Как совершали крестное знамение апостолы и древние христиане?

Они крестились так же, как и современные староверы, – двумя перстами (пальцами). Такой способ совершения крестного знамения называется двуперстием, двоеперстием.

Для совершения крестного знамения, по апостольскому преданию, нам нужно сложить вместе три пальца правой руки: большой с безымянным и мизинцем. Этим исповедуется наша вера в Пресвятую Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Остальные два перста – указательный и средний – нужно протянуть вместе, при этом средний палец нужно немного преклонить. Эти два перста изображают две природы, два естества распятого Господа: божественное и человеческое.

Так мы исповедуем, что Исус Христос в Своей земной жизни одновременно был Богом и человеком. Преклонение среднего пальца означает, что Сын Божий преклонил Небеса и сошел на землю, дабы стать человеком ради нас, людей, и ради нашего спасения.

Двуперстное крестное знамение

Итак, двумя перстами мы должны осенить себя, полагая их прежде на чело (лоб) и исповедуя этим, что Христос – наша истинная и вечная Глава. Затем полагаем их на живот (на уровне пояса) и этим исповедуем сошествие Сына Божьего на землю и пребывание в пречистой утробе Девы Марии. Затем полагаем пальцы на правое плечо, исповедуя, что на небесах Христос сидит справа от Бога Отца. Затем полагаем их на левое плечо, исповедуя, что Христос придет во второй раз судить живых и мертвых и поставит праведников по правую сторону от Себя, а грешников – по левую.

Креститься всегда нужно истово, не спеша и благоговейно. Тяжкий грех – совершать крестное знамение небрежно, быстро и невнимательно.

Двуперстие можно видеть на древнейших и важнейших памятниках церковного искусства. Спаситель с двуперстным благословением изображен на росписях конца IV – начала V веков в римских катакомбах святых Петра и Марцеллина. Такое же изображение Христа имеется на иконе VI столетия из монастыря святой Екатерины у подножия горы Синай.

Вообще, в древности никто и никогда не сомневался, что Христос благословлял двумя перстами. Об этом говорится в чинах отречения от разных ересей, составленных в Византии: «Если кто не знаменуется двумя пальцами (τοις δυσι δακτυλοις [тис диси дактилис]), как и Христос, да будет анафема[91]».

О том, что пальцы, сложенные для крестного знамения, обозначают распятого Господа, свидетельствуют древние церковные учителя. Например, святой Кирилл Иерусалимский[92] писал: «Не постыдимся исповедовать Распятого, с дерзновением да изображаем перстами знамение креста на лице и на всем: на хлебе, который вкушаем; на чашах, из которых пьем. Да изображаем его при входах, при выходах, когда ложимся спать и встаем, когда находимся в пути и отдыхаем. Он (крест) – великое предохранение, данное бедным в дар и слабым без труда. Ибо это благодать Божия, знамение для верных и страх для злых духов».

Святой Петр Дамаскин[93] писал: «Да и кто может исчислить похвалы святого креста? Образ же святого его знамения святые отцы предали нам для опровержения неверных и еретиков, ибо два перста и единая рука являют распятого Господа Исуса Христа в двух естествах и в единой ипостаси[94] познаваемого».

Православные христиане отличаются от инославных по тому, как складывают пальцы для крестного знамения. Об этом говорил Иоанн Дамаскин: «Крест дан нам в качестве знамения на челе, как обрезание – Израилю. Ибо через него мы, верные, различаемся и распознаемся от неверных. Он есть щит и оружие, и памятник победы над дьяволом».

Одной из важнейших причин церковного раскола XVII столетия стало изменение Никоном сложения пальцев для крестного знамения. Древнее двуперстие было заменено троеперстием, возникшим у греков в XV–XVI веках.

По учению Никона, три перста обозначали Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Получалось, на кресте распят не Христос, а вся Троица, что соответствовало ереси монофизитов. Эти еретики считали, что, поскольку лица Троицы единосущны и нераздельны, вместе с Богом Сыном страдали Бог Отец и Бог Дух Святой. Таким образом, еретики верили, что через Христа на кресте была распята вся Троица.

Монофизитство осуждено Церковью на Четвертом вселенском соборе в Халкидоне[95] в 451 году.

Глава 10. Таинство крещения

Христиане ходят в храм Божий для молитвы. Но в церкви верующие не только молятся. В храмах совершаются особые священнодействия, называемые таинствами.

По учению Церкви, таинство – это священное действие, установленное Христом и Его учениками-апостолами, через которое верующим видимым образом передается невидимая Божия благодать. Таинства – основа христианской жизни. Без них невозможно спасение души.

Православная Церковь признает семь таинств: крещение, миропомазание, исповедь (покаяние), причастие (причащение), венчание (брак), елеосвящение (соборование) и священство (рукоположение). Церковь учит, что их могут совершать только старшие священнослужители – епископы и иереи. В этом им помогают младшие священнослужители – диаконы.

Власть священнослужителей – власть совершать таинства, духовно наставлять верующих и руководить ими. Она передается через епископское рукоположение. Иерарх с молитвой возлагает руки на голову достойного человека, и тот получает благодать Святого Духа для священного служения Церкви.

Как вера состоит из невидимых догматов и видимых обрядов, так и каждое таинство состоит из невидимой благодати и видимого священнодействия. Об этом писал Августин Иппонский: «Слово приходит к веществу и совершается таинство». Это высказывание наглядно поясняет таинство крещения, в котором Божия благодать соединяется с веществом – водой.

Крещение часто называют главнейшим таинством, ведь без него нельзя стать христианином, войти в Церковь, получить очищение от грехов и надежду на спасение. Так говорит Сам Господь: «Если кто не родится водой и Духом, не может войти в Царствие Божье»[96], «Кто имеет веру и крестится, спасен будет, а кто не имеет веры, осужден будет»[97].

Святое крещение – рождение от Духа – не только очищает и спасает, оно делает человека чадом Божьим: «Тем же, которые приняли Его (Христа), верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божьими, которые ни от крови, ни от похоти плотской, ни от похоти мужа, но от Бога родились»[98].

Водное крещение – старейшее таинство. Его проповедовал Иоанн Креститель, и Сам Господь принял от него крещение в водах Иордана.

Везде в Новом Завете, где говорится о крещении, употреблено греческое слово βαπτισμα [ваптисма]. Оно происходит от глагола βαπτιζω [ваптизо] – погружать. Таким образом, βαπτισμα означает «погружение». Самое слово указывает на способ совершения таинства.

Православная Церковь знает только один способ крещения – троекратное полное погружение человека в воду. Погружение совершается во имя Пресвятой Троицы, как Христос заповедал апостолам: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына, и Святого Духа»[99].

Апостол Павел писал, что погружение является подобием смерти Спасителя: «И так мы погребли себя с Ним крещением в смерть, дабы как Христос воскрес из мертвых славой Отца, так и мы начнем ходить в обновленной жизни»[100].

Иоанн Златоуст уточнял: «В воде символически изображаются гроб и смерть, воскресение и жизнь, и все это происходит совместно. Когда мы погружаем свои головы в воду, как бы в гроб, вместе с тем погребается ветхий человек и, погрузившись долу, весь совершенно скрывается. Потом, когда мы восклоняемся, выходит человек новый… Это совершается трижды».

Об этом же писал Иоанн Дамаскин: «Троекратным погружением крещение знаменует три дня гроба Господня».

Никто и никогда не сомневался в том, что существует только один способ крещения. Василий Великий, как указано выше, писал: «Откуда и троекратное погружение крещаемого человека?»

Для совершения таинства в храмах имеются особые купели: небольшие – для детей и вместительные – для взрослых. Взрослые могут быть крещены и в открытых водоемах – на реке, в озере или в пруду.

Симеон Солунский[101], знаменитый толкователь богослужения, так излагает последовательность крещения: «Крещаемый вводится в воду весь нагой, как и родился он и как был создан прежде… Иерарх или иерей, взяв его за голову, в которой совершается все, что относится к деятельности чувств и силы начальственной (ума), и, погрузив один раз в воду, восклицает: “Крещается раб Божий имярек во имя Отца”, – и тотчас поднимает его. Потом погружает опять, говоря: “И Сына”, – и опять поднимает. Затем, погрузив в третий раз, говорит: “И Святого Духа”».

Мирянин, не имеющий рукоположения, не может совершать таинства. Не может принимать исповедь, служить литургию, венчать браки или крестить. Впрочем, в случае крайней необходимости простец может совершить троекратное погружение умирающего. Если умирающий выживет, его надо обязательно представить священнику, который довершит крещение, прочитав надлежащие молитвы.

В исключительных случаях, например, если мало воды или нельзя поднять умирающего, крещение совершается троекратным возлиянием воды на голову крещаемого. В самом крайнем случае крещение может быть совершено каким-нибудь сыпучим веществом, например песком.

Но такие крещения действительны, только если крещаемый умрет. Если он выживет, то должен быть правильно крещен священником в три погружения.

Римская Церковь отступила от апостольского предания, повсеместно заменив погружение при крещении возлиянием воды, обливанием или окроплением. Византийская Церковь, а за ней и Русская никогда не признавали такой обряд действительным. Поэтому исстари латинян, обращающихся в православие, крестят в три погружения.

Под влиянием латинян в XVII веке обливание распространилось среди православных малорусов и белорусов, находившихся под властью польского короля. В 1620 году в Москве состоялся церковный собор, подтвердивший правильность крещения тех выходцев из Речи Посполитой[102], которые не смогут доказать, что крещены в три погружения.

При Алексее Михайловиче и Никоне на Русь приехало множество ученых монахов – малорусов и белорусов. Царь и патриарх смотрели им в рот, восхищались их образованностью и, конечно, не решались крестить их по православному обряду.

Эти монахи принесли с собой латинское учение об обливании. Через новые книги оно укоренилось в Новообрядческой Церкви. Староверы не признают обливания, поэтому крестят никониан, приходящих к ним, но не крещенных в три погружения.

Глава 11. Знаменное пение

Богослужебное пение – одно из главных богатств Православной Церкви. Оно существует со времен апостолов. Ведь еще святой Павел писал: «Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякой премудростью. Научайте и вразумляйте друг друга псалмами и песнопениями, и песнями духовными, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу»[103].

С древнейших времен христиане уделяли внимание красоте, благообразию и стройности исполнения молитвенных песнопений. Именно пение поразило послов князя Владимира, побывавших в Царьграде, в храме Святой Софии. Так поразило, что они не понимали, на земле они или на небе. Не сонмы ли архангелов, ангелов, херувимов и серафимов, предстоящих престолу Божьему, слышат они сейчас?

С православной верой на Русь пришло греческое церковное пение – торжественное, неспешное и чинное. В наши дни во всем своем многовековом величии оно сохранилось только у староверов.

Конечно, нынешнее пение несколько отличается от византийского. Но все же у старообрядцев оно сохранилось лучше, чем у самих греков, изменивших его под влиянием восточных напевов турок и арабов.

Главной особенностью византийского и древнерусского, а также современного старообрядческого церковного пения является то, что оно исполняется строго в унисон, то есть единогласно.

При унисонном, или единогласном, исполнении все клирошане – певчие на клиросе – поют вместе. Никто не забегает вперед, никто не отстает. Никто не повышает голос, никто не понижает. Когда слышишь такое пение, кажется, поет один человек, а не несколько.

Единогласное пение в храме образно свидетельствует о единомыслии верующих, собравшихся на молитву. Оно успокаивает умы и сердца, отягченные житейскими заботами. Оно помогает человеку ощутить себя частью единого тела Христова – единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.

Православному пению чужда вычурность и чувственность. Голоса певчих звучат просто и естественно, свободно и бесстрастно, без напряжения и надрыва. Это помогает верующему сосредоточиться на молитве, вознестись душой и почувствовать близость Всемогущего и Всемилостивого Бога.

В старину в храмах пели и читали преимущественно мужчины. Но сегодня, когда мужских голосов не хватает, к участию в богослужении допускаются и женщины. При этом в некоторых приходах стараются, чтобы мужчины пели на одном клиросе, а женщины – на другом.

Существует несколько церковных распевов – простое «пение на глас», знаменный столповой и путевой, демественный и кондакарный, к сожалению, ныне полностью утраченный.

Особой торжественностью отличается демественное пение. В старину оно называлось красным, то есть прекрасным. Это пение появилось на Руси в XV веке. Его можно было услышать только в особых случаях – на богослужениях в присутствии царя и патриарха и на великих церковных праздниках.

Иногда молитвы поются по образцу, по подобию других песнопений. Тогда они называются «подобны» или «на подобен». А песнопение-образец называется «самоподобен».

Некоторые молитвы поют по напевке – по образцу, который передается на слух из поколения в поколение. Напевки могут быть неодинаковыми в разных общинах.

Для записи богослужебных напевов греки использовали особые знаки, не похожие на современные ноты. Эти знаки назывались невмами. На Руси их назвали знаменами, или крюками. Поэтому русское церковное пение называется знаменным, или крюковым.

Византийские невмы и русские знамена отличаются от обычных нот не только внешним видом, но и значением. Одна нота обозначает один звук. А одной невмой или одним знаменем может записываться как один звук, так и несколько. Различия звуков обозначаются особыми пометами – знаками и маленькими буквами возле знамен.

Названия разных видов знамен необычны: запятая, змеица, крыж, облачко, палка, стопица, чашка. Некоторые названия даже красивы: «голубчик борзый», «два в челну», «сорочья ножка», «стрела мрачная», «стрела громосветлая».

Новообрядцы со времен Алексея Михайловича и Никона постепенно отказывались от знамен и древнего пения. Вместо знамен они стали использовать европейские ноты. А вместо старинных напевов – новые европейские, более живые и чувственные.

Москву наводнили многочисленные малорусские певчие. Они привезли с собой особенное пение, так называемый киевский распев, подражавший польской музыке.

Это пение также называли многоголосным, или партесным. Ведь теперь клирошане пели не по-прежнему, единогласно, а разделившись на партии – части. Низкие голоса – басы – пели свою партию. Высокие – дисканты – свою.

В XVIII веке новообрядческое пение совершенно соединилось со светской музыкой. Появились композиторы, писавшие как церковные песнопения, так и музыку для театра и танцев.

Теперь от богослужебного пения требовалась только красота, причем своеобразно понимаемая. Эта красота заключалась в излишней сложности, надуманной вычурности и слезливой чувственности. Композиторы старались сочинять такие песнопения, чтобы, прослушав их, молящиеся в храме хотели хлопать в ладоши, как зрители в театре.

При таком пении слова молитвы были искажены или вовсе непонятны. Но никониан это не смущало. В их храмах можно было услышать даже музыку, пользовавшуюся успехом на театральных подмостках. На нее пелись слова псалмов и молитв.

Иногда увлечение современной музыкой доходило до кощунства. Например, при пении в конце торжественного молебна не только звонили колокола, но также били барабаны, палили пушки и запускались фейерверки. Некоторые помещики стригли крепостных девок, одевали в мужское платье и отправляли петь на клирос.

Богослужебное песнопение, записанное знаменами

Дурной вкус, воспитанный на новом церковном пении, не мог оценить красоту древних напевов. Прежнее неспешное и бесстрастное пение казалось никонианам унылым и долгим.

Вытесненное из обихода Новообрядческой Церкви знаменное пение сохранилось только у староверов. Они бережно хранили его, невзирая на гонения.

Слушая старообрядческое пение, современный человек отправляется в путешествие во времени. Он слышит не только молитву Древней Руси, но и плач разоренного Царьграда. До него сквозь века доносятся живые голоса певчих Святой Софии, некогда поразившие послов Владимира.

Глава 12. Христианская борода

Знаменное пение не относится к догматам православной веры, но является благочестивым обычаем, восходящим к древним временам. Таким же обычаем является ношение бороды, по которой легко узнать старообрядца.

Запрет стричь бороду содержится в Ветхом Завете. Среди заповедей закона, данного Богом пророку Моисею на горе Синай, есть и такая: «И не брейте бород ваших»[104]. Этим евреи должны были отличаться от египтян, у которых недавно находились в рабстве, те брились.

В Библии обритая борода считалась бесчестием. Вот царь Аннон оскорбляет послов царя Давыда: «И взял Аннон слуг Давыда, и остриг бороды их наполовину, и обрезал одежды их наполовину, до пояса, и отпустил их»[105]. Давыд, узнав об этом, велел слугам не возвращаться в Иерусалим, «так как они были очень обесчещены», но приказал: «Оставайтесь в Иерихоне, пока отрастут бороды ваши, и тогда возвратитесь»[106].

Несомненно, Христос и апостолы бороды не стригли и не брили. Поэтому ношение бороды стало христианским обычаем, соблюдение которого весьма желательно.

Древние греки носили бороды, а римляне предпочитали бриться. Задолго до распространения христианства с бородами ходили многие известные греки – Аристотель, Архимед, Гомер, Платон, Сократ, Солон, Фемистокл и прочие.

В Римской империи брились чиновники и военнослужащие. Поэтому на иконах мы видим древнехристианских мучеников без бород, что указывает не на их молодость, а на положение в обществе.

Например, великомученики Димитрий Солунский и Георгий Победоносец, убиенные за веру в начале IV века, изображаются без бород не из-за молодости, а потому, что состояли на службе при царе Диоклетиане. Димитрий был наместником в Солуни, а Георгий – военачальником. Сам же Диоклетиан, жестокий гонитель христиан, носил небольшую бородку.

От разницы в обычаях греков и римлян проистекает разница в отношении к бороде в восточном и западном христианстве.

Византийцы осуждали бритые подбородки западных священнослужителей и мирян. В XI веке ученый инок Никита Стифат[107] написал сочинение «Об опресноках», в котором упрекал латинян: «Что же о пострижении бороды. Не писано ли в законе: не постригайте бород ваших? Ибо это женам прилично, мужам же неподобно… Ибо по тому все познают еретических слуг, что у них бороды подстрижены. Вы же, творящие это ради человеческого угождения, противящиеся закону, ненавидимы будете от Бога, создавшего вас по образу Своему»[108].

Латиняне не оставались в долгу. В XII веке Лев Тосканец, служивший переводчиком в Царьграде, написал сочинение «О ересях и лицемерии греков», в котором обвинял православных в том, что «их священники по иудейскому обычаю отращивают бороды».

Нельзя однозначно утверждать, брились славяне-язычники или предпочитали ходить с бородой. В 971 году киевский князь Святослав предстал перед греческим царем Иоанном I Цимисхием без бороды.

Византийский летописец свидетельствует: «Показался и Святослав, преплывающий реку на скифской ладье… Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой».

Вместе с христианством на Русь пришла византийская борода.

При князе Ярославе Мудром составляется «Русская правда» – древнейший отечественный свод законов. В нем борода рассматривается как важный член тела. За ее порчу предусмотрен немалый штраф в 12 гривен. Такой же штраф полагался за выбитый зуб, за украденного бобра, за удар батогом, чашей, рогом или тыльной стороной оружия.

В 1551 году Стоглавый собор осудил тех, кто вопреки обычаю бреет бороды: «Священные правила православным христианам возбраняют бороды брить и усы подстригать, ибо это неправославно, но латинская ересь». Собор постановил: «Если кто бороду бреет и преставится таковой, нельзя над ним ни служить, ни петь сорокоуст, ни приносить за него в церковь просфору или свечу, с неверными да причтется».

Мужчины, бреющие бороды, подвергались церковному порицанию. В «Житии» протопопа Аввакума рассказывается, как он, еще молодой священник, отказался благословить бритого сына боярина Василия Петровича Шереметева: «Я же не благословил, но от Писания его порицал, видя блудолюбный образ. Боярин же, гораздо осердясь, велел меня бросить в Волгу».

Царь Петр Алексеевич, сын Алексея Михайловича, искренне любил все иностранное и ненавидел все русское. Он запретил носить бороды и народную одежду.

В 1698 году царь ввел бородовую пошлину, позже разделенную на четыре разряда: за право носить бороду царедворцы ежегодно уплачивали 600 рублей, богатые купцы – 100, прочие купцы – 60, горожане, ямщики и извозчики – 30.

Уплатившим пошлину выдавали знаки с надписями: «С бороды пошлина взята», «Борода – лишняя тягота». Крестьяне пошлиной не облагались, но при въезде в город с каждого бородача взималось по копейке.

В 1700 году царь издал указ, направленный на борьбу с русской одеждой. У городских ворот вывешивались образцы новой одежды – венгерские и саксонские камзолы и шляпы. Рядом стояли солдаты, следившие за выполнением указа. Если через ворота проходил человек в длинном кафтане, солдаты ставили его на колени и обрезали кафтан вровень с землей.

Цирюльник хочет раскольнику бороду стричь. Лубок XVIII века

Отныне портным запрещалось шить русское платье, а купцам – торговать им. Законы о бородах и народной одежде были отменены лишь при Екатерине II.

Для старообрядцев борода стала символом древлего православия, знамением старой веры. Другим отличием старообрядцев от никониан стал отказ от курения табака.

При царях Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче на Руси было строжайше запрещено торговать табаком и курить его. В «Соборном уложении» 1649 года, главном сборнике законов Русского царства того времени, говорилось: «А кто, русские люди и иноземцы, табак учнут держать или табаком учнут торговать, и за то тем людям чинить наказание большое без пощады под смертной казнью». Но в 1697 году царь Петр разрешил торговать табаком.

К сожалению, некоторые старообрядцы стригут и бреют бороды, курят. За это священники накладывают на них епитимью – духовное наказание. Например отлучают от причастия.

Глава 13. Крещение Руси

Издревле русская земля была велика и обильна. Наши купцы широко торговали мехами, хлебом, льном, медом, воском и мечами. Наши князья были воинственны и удачливы, слава об их победах разносилась по всему миру.

Правители соседних держав хотели видеть в славянах союзников и друзей. Киев, столицу Древнерусского государства, посещали послы и купцы со всех сторон света. С юга приезжали греки, персы и арабы, с востока – хазары и булгары, с запада – немцы (так называли на Руси всех европейцев).

В IX веке славянские племена начали принимать христианство. В этом столетии крестились Болгария и Великая Моравия[109]. Для новообращенных народов братья Кирилл и Мефодий, святые просветители и учителя славян, создали особую письменность и перевели с греческого языка церковные книги.

Появились первые христиане и в Киеве. Это были купцы, торговавшие в великолепном Царьграде-Константинополе, столице Византии, и там принявшие православие. Киевские христиане собирались на молитву в храме святого пророка Илии. Но это был лишь робкий рассвет, предвещавший восход солнца истинной веры над Русью.

Впервые христианская заря осветила нашу землю во дни святой княгини Ольги, правившей Русью после гибели своего мужа, князя Игоря. В 955 году Ольга побывала в Царьграде, где ее крестили греческий царь и патриарх.

Своего сына, князя Святослава, Ольга, как ни уговаривала, не смогла склонить к принятию крещения. Святослав был суровым воином, проводившим жизнь с дружиной в дальних походах и кровопролитных сражениях. Его воины были язычниками, и он хотел остаться язычником. Матери князь отвечал:

– Как мне одному принять иную веру? Дружина смеяться начнет.

Но если кто из воинов хотел принять христианство, Святослав не запрещал, а только потешался над тем.

После гибели Святослава и последовавшей за ней княжеской междоусобицей в 980 году в Киеве утвердился его младший сын – князь Владимир, народом прозванный Великим, а Церковью нареченный Святым.

Как и отец, Владимир был многобожником. На холме возле своего терема он поставил идолов: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь. В жертву им киевляне приносили своих сыновей и дочерей.

Но язычество не нравилось князю. К нему приходили послы от булгар, немцев и хазар. Каждый превозносил свою веру: булгары – магометанство, немцы – латинство, хазары – иудейство. Но ни одна из этих вер не полюбилась Владимиру.

И византийцы прислали проповедника. Он много говорил о жизни и смерти, о добре и зле, о бытии всего мира. В заключение грек показал завесу, на которой был изображен Страшный суд: справа праведники в веселии шли в рай, а слева грешники в слезах шли на мучение.

Князь вздохнул:

– Хорошо тем, кто справа. Горе тем, кто слева.

А грек сказал:

– Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись.

И запали в душу Владимира эти слова. Щедро наградив грека, князь отпустил его, а сам задумался. Созвал он бояр и старейшин и спросил:

– Приходили ко мне булгары, немцы, хазары и греки. Каждый хвалит свою веру. Что посоветуете?

Бояре и старейшины отвечали:

– Знай, княже, что своего никто не бранит, но хвалит. Если хочешь доподлинно узнать чужую веру, отправь послов по разным землям и народам. Пусть разузнают, кто как служит Богу.

И Владимир отправил послов, наказав им изучить веры всех народов. Побывали послы во многих государствах, но не понравилось им, как молятся булга-ры и немцы. Не увидели они в их молениях ни радости, ни красоты.

Когда же послы прибыли в Царьград, греческие цари, братья-соправители Василий и Константин, привели их в величественный храм Святой Софии на торжественную патриаршую службу: рубиново и зелено мерцали лампады, жарко и желто горели нестройные ряды и пучки свеч, певчие славили Христа, струился благовонный дым кадил, блистали златотканые ризы священнослужителей.

Крещение Руси. Рисунок И. Мельникова

Не помня себя от счастья, отправились послы в Киев и рассказали Владимиру, боярам и старейшинам:

– Обошли мы многие народы, но плохи их веры. Нет в них веселья и красоты. Пришли мы в Царьград. И ввели нас греки туда, где они служат своему Богу. И объяла нас такая радость, что не чувствовали и не понимали, на небе мы или на земле. Видели мы такую красоту и славу, что не можем рассказать. Знаем только, что Бог пребывает с этими людьми. Не можем забыть ту красоту, ведь всякий человек, попробовав сладкого, не захочет потом горького. И мы не хотим более быть язычниками.

Бояре и старейшины сказали князю:

– Если плоха была бы вера греков, то не приняла бы ее твоя бабка Ольга, а она была премудрой женщиной.

И спросил Владимир:

– Где креститься будем?

Бояре и старейшины ответили:

– Где тебе любо.

В 988 году киевский князь повел войско в Крым, осадил греческий город Корсунь[110] и потребовал от царей Василия и Константина, чтобы они прислали к нему свою сестру, царевну Анну – Владимир решил жениться на ней.

Василий и Константин ответили, что не могут выдать сестру, православную христианку, замуж за неверного язычника. Тогда Владимир потребовал, чтобы Анна приплыла в Корсунь с епископом и священниками, которые крестят его.

Когда царевна прибыла в Крым, Владимир крестился и был наречен новым именем – Василий. Вместе с князем крестились его бояре и дружина. После этого Владимир обвенчался с Анной.

Вернувшись в Киев, князь повелел уничтожить всех идолов – одних изрубить, других предать огню. А идол Перуна приказал бросить в Днепр. Затем послал объявить по всему городу:

– Если кто завтра не придет на реку креститься, беден или богат, стар или молод, будет моим врагом.

Наутро Владимир вышел на Днепр со священниками и диаконами. А там уже собрались люди без числа: вошли в воду и стояли – одни по шею, другие по грудь, иные держали на руках младенцев. Иереи крестили всех киевлян, а князь приказал строить святые храмы там, где прежде стояли идолы.

Так крестился Киев, а за ним – вся русская земля. Стали строиться по городам церкви Божии, стали в них служить священники, стали дети учиться грамоте. На Русь приехали греческие зодчие, иконописцы, книжники и песнопевцы, обучившие наш народ всем своим удивительным премудростям.

Глава 14. Святая Русь

Как губка впитывает воду, так новообращенная Русь жадно впитывала христианскую веру, полученную от византийцев. Наши предки были толковыми учениками и скоро во всем сравнялись со своими учителями.

Русская земля утвердилась многими храмами и монастырями, украсилась дивными иконами, наполнилась премудрыми книгами. Церковным благолепием воссияли наши города – Владимир, Киев, Новгород Великий, Полоцк, Псков, Ростов, Рязань, Суздаль, Тверь, Чернигов и Ярославль.

В ту пору в Европе правили безграмотные короли, не умевшие подписаться под собственными указами, а на Руси князья любили и почитали книги. В ту пору в Европе богослужение совершалось на латинском языке, непонятном народу, а на Руси Евангелие проповедовалось на общедоступном славянском наречии. В ту пору в Европе царили темные века жестокости и суеверия, а на Руси строились величественные церкви, подобные прекрасным греческим храмам.

Известным ревнителем христианского просвещения и книжной премудрости был сын князя Владимира – киевский князь Ярослав, прозванный Мудрым.

В «Повести временных лет» сказано о нем: «И при нем стала вера христианская плодиться и расширяться. И любил Ярослав книги, читая их часто, ночью и днем. И собрал писцов многих, и они переводили с греческого на славянский язык. И списали они книги многие, ими же верные люди поучаются и наслаждаются учения божественного… И, написав, положил в церкви Святой Софии, которую создал сам. И иные церкви ставил по городам и по местам. Радовался Ярослав, видя множество церквей и людей-христиан».

Явились на Руси собственные святые, удивившие вселенную смирением и благочестием. Всему миру было открыто: Дух Божий осенил нашу землю, и благословение Господне снизошло на наш народ. Потому исстари нашу страну называют Святой Русью.

Первыми русскими святыми стали братья Борис и Глеб, сыновья князя Владимира. В 1015 году их злодейски убили сторонники князя Святополка, умыслившего захватить киевский престол. Отказавшись от борьбы за власть, со смирением и молитвой встретили Борис и Глеб подосланных убийц. От крови этих страстотерпцев, оросившей нашу землю, произросли неисчислимые сонмы новых святых.

В середине XI столетия в Киеве была заложена одна из первых русских обителей – знаменитый Печерский монастырь с церковью во имя Успения Пресвятой Богородицы. Его основали святые отцы Антоний и Феодосий, прославившиеся суровой иноческой жизнью и благочестием.

Братия этой обители была известна подвижничеством и чудотворениями. Из числа монастырской братии произошли многие угодники Божии – преподобные и святители.

Теперь уже из нашей страны распространялась по миру евангельская проповедь – радостная весть об Исусе Христе, Истинном Боге и Сыне Божьем, победившем смерть, поправшем дьявола и спасшем род человеческий. Далеким народам, прозябавшим в язычестве, несли эту весть русские проповедники.

В XI веке из Киева на север Древнерусского государства, в Ростов, отправился с учением о распятом и воскресшем Христе епископ Леонтий. Здесь он встретил упорных, суровых и диких язычников, от которых уже принуждены были бежать два его предшественника.

Взрослые ростовчане воспротивились проповеди святого Леонтия и не захотели принимать крещение. Видя их упорство, епископ обратился тогда с ласковым увещательным словом к детям. Он собирал их в церковь, поучал, обращал в христианство. За детьми принимать крещение мало-помалу начали и их родители. Так крестилась ростовская земля.

В XII столетии у славян-вятичей, живших по реке Оке, проповедовал Кукша, инок Печерского монастыря. Он сотворил многие чудеса: свел дождь, иссушил озеро и прогонял бесов. Но язычники убили его вместе с учеником Никоном.

В XIV веке на север, в глухие леса принес свет евангельской истины уроженец Ростова – святой Стефан, епископ Пермский, обративший пермяков. Еще юношей, сожалея о невежестве этого народа, он изучил пермский язык и перевел на него христианские книги, для чего создал особую письменность анбур. Придя в далекий и суровый край, Стефан крестил пермяков и уничтожил язычество.

В XVI столетии на самом крайнем севере, на Кольском полуострове, где по берегам студеного моря жили язычники-лопари, проповедовали веру Христову благочестивые иноки Трифон и Феодорит. Они уничтожали идолов, разгоняли жрецов и возвещали лопарям Евангелие на их родном языке, крестив многих людей.

Никакое несчастье, никакие бедствия не могли умалить веру наших пращуров. Нападали на Русь супостаты – печенеги, половцы, монголы, татары, литовцы, поляки, немцы и шведы, хотевшие поработить ее и истребить православие, но выстоял наш народ. Его вера окрепла и закалилась, как в огне закаляется сталь.

Преданный истинной вере, святой князь Александр Ярославич, прозванный Невским, не раз бил врагов Руси. Не раз бежали от его разящего меча спесивые немецкие рыцари. А в 1242 году они, закованные в тяжелые латы, ушли под лед Чудского озера.

Когда же немцы не смогли покорить Русь силой, решили действовать хитростью – прислали к князю послов с предложением принять латинскую веру.

Но святой Александр не предал православия и ответил иноземцам:

– От вас веры не примем!

С молитвой громил супостатов – немцев и литовцев – святой князь Довмонт, при крещении нареченный Тимофеем. Родом литовец, он поселился во Пскове и местными жителями единодушно был избран князем. В 1299 году, когда на город неожиданно напали рыцари, он разбил их, созывая народ на битву:

– Псковичи! Кто из вас стар – тот отец мне, а кто молод – тот брат. Слышал я о мужестве вашем во всех странах. Сейчас же, братья, нам предстоит жизнь или смерть. Постоим за Святую Троицу, за святые церкви и за свое отечество.

В 1380 году по благословению святого Сергия Радонежского великий князь Димитрий Иванович, прозванный Донским, вышел на Куликово поле и в кровопролитной битве победил монгольские и татарские полчища.

Наши предки считали, что за мужественное хранение православия и его неустанную проповедь Бог по-особому отличил русский народ и русскую землю. Он вознес нашу Церковь над всем христианским миром, сделав ее ярким солнцем, озаряющим вселенную.

Глава 15. Падение Царьграда

Столицу Византии – славный Царьград – греки называли Новым Римом, или Вторым Римом, напоминая всем народам, что их держава является преемницей всесильной Римской империи, которой в древности принадлежало полмира.

Но проходили века, Византия ослабевала и лишалась былого могущества. С востока на нее нападали турки-магометане. Их бесчисленные полчища захватили и поработили греческие земли и соседние страны, в том числе и славянские – Болгарию и Сербию. И в XV веке от великого христианского государства осталась одна столица, со всех сторон окруженная неприятелем.

Предпоследний греческий царь Иоанн VIII Палеолог решился искать помощи против турок у правителей сильной и богатой Европы. Условие помощи было давно известно: пусть православные народы покорятся латинянам и признают римского папу духовным властелином всего христианского мира.

После длительных переговоров в 1439 году в итальянском городе Флоренции греческий царь и римский папа подписали унию – соглашение об объединении православных и латинян. Подписал ее и московский митрополит Исидор, предстоятель Русской Церкви.

Но большинство православных не согласилось на вероотступничество и не приняло унию. Не принял ее и московский князь Василий II. С тех пор началось охлаждение русских к грекам. А падение Царьграда в 1453 году было воспринято на Руси как Божия кара Византии за измену православию.

В 1451 году на престол могущественной турецкой державы взошел новый правитель – султан Магомет II – жестокий и вероломный, коварный и порочный, мечтавший захватить Царьград.

В 1452 году басурмане начали открыто готовиться к войне с христианами. Последний греческий царь Константин XI Палеолог, человек дельный и разумный, поспешил запастись всем необходимым для обороны столицы. В город завозились продовольствие и боеприпасы, спешно приводились в порядок стены и башни.

Константин понимал, что греки не смогут сами защитить город. Он просил о помощи правителей Европы и папу римского. Но никто не помог. И в апреле 1453 года огромное турецкое войско с суши и с моря окружило Царьград.

Началась долгая осада. Басурмане ежедневно обстреливали город из пушек и ходили на приступы. Но христиане умело оборонялись, отражая один натиск за другим. Это было удивительно, ведь на стенах города вместе с опытными воинами стояли необученные купцы, их слуги, ремесленники и даже иноки.

Магомет отправил к Константину послов, объявивших:

– Теперь наступает время осуществить задолго принятое нами в сердце. Что скажешь? Хочешь ли оставить город и уйти отсюда? Или хочешь сопротивляться, и вместе с жизнью потеряешь и имущество, а народ, плененный турками, будет рассеян по всей земле?

Государь велел передать султану:

– Предать тебе город не во власти ни моей, ни чьей-либо из живущих в нем. Общим мнением все мы добровольно умрем и жизни нашей не пощадим.

Взбешеный Магомет велел туркам готовиться к последнему приступу. Под стенами Царьграда собралось более ста тысяч басурман. Им готовились противостоять менее пяти тысяч христиан.

Утром 28 мая 1453 года Константин собрал военачальников. Он умолял их не допустить осквернения магометанами христианских святынь и не отдать в руки турок женщин и детей. Затем он обошел израненных и усталых ратников и простился с каждым. Многие старые воины, немало повидавшие в жизни, не могли сдержать слез.

Вечером Константин, помолившись в храме Святой Софии, направился во дворец, созвал домочадцев и простился с ними. Так поступали все жители города. Друзья и незнакомцы со слезами прощались на улицах. Женщины плакали, провожая на последнюю битву своих отцов и братьев, мужей и сыновей.

Вскоре после полуночи раздался страшный визг и крики – басурмане пошли на приступ. Сам Магомет вел их в бой. Загремели трубы, затрещали барабаны, загрохотали пушки. Но все перекрыл тяжелый гул – колокола храмов Царьграда ударили в набат.

После кровавого боя туркам неожиданно удалось захватить часть стены и поднять над ней свое знамя. Испуганные греки начали отступать, никто больше не думал об обороне. Только мужественный Константин сражался у городских ворот. Видя себя окруженным магометанами, он в отчаянии воскликнул:

– Нет ли кого из христиан, чтобы снять с меня голову?

Подбежал турок и сзади нанес смертельный удар мечом последнему греческому царю.

Басурмане, одержимые страстью к грабежу и разбою, насилию и кровопролитию, ворвались в город. Они вламывались в дома, хватая всех, кто был там. В плен брали только молодых, чтобы продать в рабство, стариков убивали, а младенцев выбрасывали на улицу.

Горожане в ужасе устремились к Святой Софии. Скоро огромное здание наполнилось беглецами, которые молились, ожидая чудесного спасения. Но магометане дошли до храма, ворвались в него, разломав двери, и стали вязать христиан: мужчин – веревками, а женщин – их платками.

Повязав пленников, турки осквернили и разгромили церковь: разрубили святые иконы, похитив с них украшения, разбили и растащили блестящие лампады, разворовали золотые и серебряные богослужебные сосуды.

Жуткое зрелище являл Царьград! Стены и башни разрушены, древние церкви и монастыри поруганы и разграблены, широкие площади завалены мертвыми телами, по улицам потоками текла христианская кровь. Кричали женщины. Плакали дети. Бушевал пожар. И в отблесках огня страшными тенями носились по городу басурмане, грабящие, пленяющие и убивающие.

К вечеру 29 мая в разоренный город прибыл Магомет. На белом коне он въехал в Святую Софию и замер, пораженный ее красотой. Тотчас султан повелел обратить церковь в мечеть.

Магомет спросил о судьбе Константина. Вышли два турка, которые утверждали, что они убили царя. Султан велел найти его тело. Это оказалось нелегко, город был завален трупами. Убиенного государя опознали по красным сапожкам с золотыми двуглавыми орлами, такие носили только византийские самодержцы.

Царю отрубили голову и принесли Магомету. Тот велел выставить ее на всеобщее обозрение, а потом, хвастаясь, показывал иностранным послам.

Так навеки иссякло могущество греков. Московское княжество осталось единственным на свете свободным православным государством.

Глава 16. Третий Рим

Со времен князя Владимира Русская Церковь подчинялась греческому патриарху, жившему в Царьграде. Он назначал митрополита – главу нашей Церкви.

Первоначально местопребыванием русских митрополитов был Киев. Но в 1240 году его разрушили кочевники – монголы и татары. После их набега разоренный Киев запустел, поэтому в 1299 году митрополит Максим[111] перебрался отсюда во Владимир.

Среди народных бед, среди вражеских нашествий, среди княжеских междоусобиц поднялась и окрепла Москва. Она собрала вокруг себя разрозненные княжества и стала столицей единого русского государства. В 1325 году преемник Максима, митрополит Петр[112], уступая просьбам великого князя Иоанна I, прозванного Калитой, переехал в Москву.

Отныне Москва стала духовной столицей Руси. И хотя она возвеличивалась год от года, а Византия ослабевала и умалялась, русский митрополит по-прежнему назначался в Царьграде и по-прежнему подчинялся тамошнему патриарху.

В 1437 году патриарх, не посоветовавшись с великим князем Василием II, прозванным Темным, прислал на Русь нового митрополита – ученого грека Исидора[113]. В Москве его встретили радушно. Но вскоре митрополит уехал в Италию на церковный собор, созванный римским папой и греческим царем.

Провожая Исидора, князь напутствовал:

– Смотри же, приноси нам древнее благочестие, которое мы приняли от нашего прародителя Владимира, а нового и чужого не приноси. Если же принесешь что-нибудь новое и чужое, то мы не примем.

Исидор клялся не изменять истинной вере, но на соборе поддержал унию православных с латинянами и подписал ее от имени Русской Церкви. За это папа обласкал и щедро наградил лукавого грека.

В марте 1441 года митрополит вернулся в Москву легатом – почетным представителем и полномочным посланником римского папы. Исидор горделиво вступал в город, а перед ним несли крыж – латинский крест. Столичные жители в ужасе взирали на это шествие. Митрополит вошел в Благовещенский собор Кремля, и началось торжественное богослужение.

Когда Исидор провозгласил многолетие папе, Василий воскликнул:

– Остановись, изменник! Ты не пастырь, а волк хищный!

В наступившей тишине грозно прозвучало повеление князя:

– В темницу его! Под замок! На цепь!

Митрополита схватили и бросили в тюрьму. Но греку удалось бежать из-под стражи и покинуть Москву. Собор русского духовенства осудил Исидора и избрал новым митрополитом русского епископа Иону[114]. С тех пор наша Церковь более не зависела от Царьграда, а греческий патриарх более не вмешивался в ее дела.

Герб великого князя московского. Гравюра XVI века

В 1472 году великий князь Иоанн III, сын Василия Темного, женился на царевне Софье Палеолог, племяннице царя Константина XI. Софья прибыла в Москву из Италии, и вместе с ней к нам прибыл герб греческих самодержцев – двуглавый орел. Отныне он стал символом независимости русских правителей. Отныне Москву стали называть Третьим Римом – преемницей Царьграда и Византии. Отныне от поверженных греков к русскому народу перешла святая и ответственная обязанность – хранить истинную веру.

Считается, что мысль о Москве – Третьем Риме – первым высказал старец Филофей из псковского Елеазарова монастыря. В начале XVI века он писал великому князю Василию III, сыну Иоанна III и Софьи Палеолог: «Блюди и внемли, благочестивый царь, все христианские царства сошлись в одном твоем. Два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть».

С 1547 года московский князь стал именоваться царем – самодержавным повелителем, хранителем православной веры. Первым русским царем стал Иоанн IV, прозванный Грозным, сын Василия III.

В 1551 году при Иоанне Грозном и при святом Макарии[115], предобром пастыре и премудром книжнике, в Москве состоялся большой церковный собор. Его принято называть Стоглавым, потому что его постановления изложены в ста главах.

Этот собор принял множество важных постановлений, которые должны были способствовать развитию духовного просвещения, распространению книг, расцвету церковной живописи, укреплению в стране благочестия, искоренению нищеты и пороков.

Заботясь о единообразии церковных чинов, собор подтвердил и навсегда установил в Русской Церкви те чины, обычаи и обряды, которые мы переняли от греков и бережно сохраняли веками и которые ныне называются старыми обрядами. В частности, собор постановил: «Если кто двумя перстами не благословляет, как и Христос, или не изображает двумя перстами крестного знамения, да будет проклят, как святые отцы сказали».

При митрополите Макарии в Москве началось книгопечатание. До этого на Руси были только рукописные книги. Их было немного: большая книга переписывалась очень долго и стоила очень дорого.

Но около 1553 года увидело свет Евангелие – первая русская печатная книга. В 1564 году диакон Иоанн Федоров издал знаменитую книгу «Апостол». А в 1581 году – «Острожскую Библию», первую полную Библию на церковнославянском языке.

Повсеместное распространение печатных книг усилило Церковь. Но, благословляя книгопечатание, Макарий заботился также о проповеди Евангелия всем народам. Ведь в XVI веке Русская Церковь начала проповедовать веру Христову в Поволжье, на Урале и в Сибири – на новых землях, присоединенных к Московскому царству.

Русь росла и крепла, московский князь стал самовластным царем, но московский митрополит по-прежнему считался ниже греческого патриарха. Это не соответствовало истинному положению дел. Поэтому в 1589 году приехавший в Москву цареградский патриарх Иеремия возвел русского митрополита Иова[116] в патриаршее достоинство.

В начале XVII века Русь пережила ужасное испытание – Смутное время. Нашествие поляков, правление самозванцев, братоубийственная война, голод и нищета не сломили наш народ, но лишь упрочили его веру в свое особое предназначение – неизменно и твердо хранить православие.

В 1613 году Смутное время окончилось избранием на русский престол молодого боярина Михаила Федоровича Романова. При нем Московское царство стало одним из самых могущественных государств в мире. Казалось, оно навсегда останется оплотом христианской веры.

И ничто не предвещало, что при царе Алексее Михайловиче, сыне Михаила Федоровича, на Руси произойдут грозные и необратимые перемены.

Глава 17. Царь и патриарх

Немыслимая беда пришла на нашу землю в середине XVII века. Пришла не от иноземцев, не от иноверцев, не от мятежников. Пришла от самого православного царя Алексея Михайловича и от его ближайшего друга – святейшего патриарха Никона, предстоятеля Русской Церкви.

Никон был намного старше государя. Он родился в 1605 году в Поволжье, в селе Вельдеманово[117], и при крещении был наречен Никитой. Отец его был бедным крестьянином-мордвином. Мать Никиты рано умерла, и отец женился на женщине злой и сварливой.

Мачеха невзлюбила Никиту. Она часто била его и не раз пыталась извести. Жестокое обращение и постоянный страх сделали мальчика злопамятным и скрытным. С детских лет будущий патриарх возненавидел весь мир и мечтал об одном: как бы отомстить обидчикам.

Украв у отца деньги, Никита убежал в Макарьев Желтоводский монастырь[118]. Здесь он жил некоторое время, усердно читая книги и намереваясь стать иноком. Но отец узнал, где находится сын, и воротил его домой.

По пути домой Никита встретил прорицателя-татарина. Посмотрев в гадательную книгу, он сказал юноше:

– Ты будешь великий государь российскому царству.

Никита поверил этому предсказанию. Тайно мечтал он, крестьянский сын, как сделается всесильным властелином, а недруги падут перед ним и будут молить о пощаде. Пока же юноше приходилось подчиняться воле старших – отец женил его.

Никита хотел стать священником. Смышленый и целеустремленный, он добился своего – был рукоположен в иереи к сельской церкви, а потом перебрался в Москву.

Все его дети умерли в младенчестве. Оплакав чад, молодой священник с супругой решили принять иночество. После пострига жены Никита оставил столицу и отправился на дальний север, к Белому морю, на Соловецкие острова.

На Соловках священник поселился в уединенном Анзерском скиту, основанном прозорливым старцем Елеазаром. Этот скит был славен строгим уставом и суровым житием пустынников. Здесь Никита принял постриг и был наречен Никоном.

Но вскоре между Елеазаром и Никоном произошла ссора, закончившаяся бегством молодого инока с Соловков. После этого скитская братия долго обсуждала видение, бывшее Елеазару: однажды во время молитвы он увидел огромного черного змия, обвившегося вокруг шеи Никона, и в ужасе воскликнул:

– На великое зло Россия себе сего израстила!

Беглец прибыл в Кожеозерский монастырь[119], тут и остался. В 1646 году по делам этой обители он отправился в Москву, где познакомился с Алексеем Михайловичем, только что взошедшим на престол.

Царь был молод (родился в 1629 году) и неопытен. Чернец из далекого монастыря, высокий, широкоплечий, осанистый, умеющий складно говорить о спасении души и ловко толковать священные книги, понравился Алексею Михайловичу. Он оставил Никона в Москве и приблизил к себе.

Сын нищего крестьянина стал первейшим советником и лучшим другом царя. Ни дня не мог прожить государь без сладкой беседы Никона, ни шагу не мог ступить без его дружеского совета. В 1649 году по желанию Алексея Михайловича Никон был рукоположен в митрополиты Великого Новгорода. Всем стало ясно: скоро он станет патриархом.

В 1652 году скончался патриарх Иосиф[120]. На его место царь определил Никона. Сбылось предсказание татарина!

Теперь сам Алексей Михайлович называл Никона «отцом» и «великим государем». Неограниченная власть оказалась в руках нового патриарха, но он употребил ее во зло.

Русских царей и патриархов часто посещали греки. Их земли были разорены магометанами, их храмы и обители бедствовали. Поэтому греческие епископы и настоятели монастырей приезжали на Русь за милостыней. Они привозили святые мощи и древние иконы, всегда получая за это щедрые дары – золото, серебро и меха.

Патриарх Никон. Гравюра XIX века

Москвичи смотрели на заморских гостей с неодобрением и недоверием, уж больно отличалось греческое благочестие от русского. Себе, строгим ревнителям православия и верным хранителям благочестия, русские противопоставляли греков, у которых православие «пестро стало».

Действительно, за века турецкого владычества греки в значительной мере утратили чинность и красоту богослужения, допуская сокращения и изменения, в то время как русские твердо держали церковную службу по византийскому уставу.

В XVII веке эта древняя, долгая служба удивляла и утомляла греков. Архидиакон Павел Алеппский, посетивший Россию в 1654–1656 годах в свите своего отца, антиохийского патриарха Макария, и написавший книгу об этой поездке, не раз восхищался русским благочестием: «Какая твердость и какие порядки! Эти люди не скучают, не устают, и им не надоедают беспрерывные службы и поклоны… Кто поверит этому? Они превзошли подвижников в пустынях. Но Творец свидетель, что я говорю правду!»

Так грек Павел дивился греческому же богослужению, принятому Русью от Византии вместе с православием.

Греки часто приезжали к Алексею Михайловичу и Никону. Увидев, что царь молод и горяч, а патриарх горд и тщеславен, они стали просить их начать войну с магометанами и освободить Царьград. Дескать, тогда Алексей Михайлович станет повелителем всех православных народов, а Никон – вселенским патриархом.

Греки говорили самодержцу:

– Пресвятая Троица да сподобит тебя принять престол великих царей. Освободи народ христианский от рук неверных. Освободи нас от пленения.

Государь принял эти льстивые слова за истину. С юношеским пылом он обещал, что ради освобождения Царьграда принесет в жертву войско, казну и даже свою кровь.

Пока чужестранцы обольщали Алексея Михайловича, Никон готовился стать духовным властелином всего православного мира. Он не хотел ничем отличаться от греков, во всем подражал им и торжественно заявлял:

– Я русский, сын русского, но мои убеждения и моя вера греческие.

Часто патриарх советовался с заморскими гостями, что бы ему переменить по их подобию. И они говорили Никону, что своими богослужебными чинами, обычаями и обрядами Русская Церковь отличается от Греческой. У греков ничего подобного нет. Значит, русские сами выдумали это. Значит, Русь отступила от древней веры, исказила ее и ввела новшества.

И тогда патриарх, посовещавшись с царем, решил, что настала пора сравнить древние русские книги с современными греческими.

Глава 18. Начало раскола

В ту пору Греческая Церковь находилась в бедственном состоянии. Ее притесняли турки, она прозябала в невежестве. Забылись уставы благочестия. Иссякла образованность, которой некогда славились греки. У них не было своего книгопечатания, поэтому им приходилось пользоваться книгами, напечатанными в Европе, у латинян.

В этих книгах было много ошибок, неточностей и откровенно злоумышленных искажений. А поскольку у греков не было мудрых наставников, то некому было указать им на эти ошибки. Порченые книги распространились по всем землям, где жили греки и иные народы, подвластные цареградскому патриарху, – болгары и сербы, румыны и молдаване, малорусы и белорусы.

В этих книгах содержались новые чины и обряды, противоречащие учению Истинной Церкви и чуждые древлему православию. Назовем некоторые из них:

– самым существенным и наиболее заметным было изменение крестного знамения. Если в древности оно творилось двумя перстами (указательным и средним), то теперь греки складывали для крестного знамения три перста (большой, указательный и средний);

– если в древности литургию совершали на семи просфорах, то теперь греки служили на пяти, а то и на одной просфоре;

– изменился вид печати на верхней части просфоры. Если в древности на ней изображались восьмиконечный крест и евангельские слова «Се агнец Божий, вземляй грехи всего мира»[121], то теперь греки использовали печать с четырехконечным крестом и надписью ΙΣ ΧΣ ΝΙΚΑ[122]. Такую же печать использовали для опресноков в Римской Церкви;

– если в древности при чтении псалмов двоили «аллилуйю» – говорили: «Аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже», то теперь греки троили «аллилуйю» – говорили: «Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже»;

– если в древности на великопостной молитве святого Ефрема Сирина «Господи и Владыко животу моему» клали земные поклоны, то теперь греки заменили их поясными;

– если в древности крестный ход шел посолонь – за Солнцем-Христом, то теперь греки ходили против солнца.

Были и другие отличия. Греки утверждали, что они сохранили старые церковные обряды, а русские исказили их по своему невежеству. Однако это была ложь. Староверческие писатели неопровержимо доказали, что именно русские соблюли византийское благочестие.

В XIX веке с этим согласились все ученые. Например, известный историк Николай Федорович Каптерев писал: «Древние наши церковные чины и обряды никогда никем у нас не искажались и не портились, а существовали в том самом виде, как мы вместе с христианством приняли их от греков. Только у греков некоторые из них позднее изменились, а мы остались при старых, неизменных».

Алексей Михайлович и Никон мечтали о владычестве над всем крещеным миром. Чтобы объединить под властью Москвы православные народы, нужно было не только собрать войска и объявить войну туркам, но и устранить разницу между русскими и греческими обрядами.

Царь Алексей Михай лович. Литография XIX века

И вот в начале Великого поста 1653 года царь и патриарх приступили к введению новых обрядов. Никон разослал по храмам Москвы указ, которым отменялись великопостные земные поклоны и повелевалось креститься тремя перстами.

Первым получил указ протопоп Иоанн Неронов, служивший в Казанском соборе на Красной площади. Это был уважаемый священник, известный благочестием и мудростью. Прочитав указ, он ужаснулся и уединился для молитвы. Неделю Иоанн непрестанно молился и услышал голос от образа Христа:

– Время приспело страдания, подобает вам неослабно страдать.

С тех пор для Русской Церкви настало время постоянного подвига и непрекращающейся борьбы.

Указ патриарха огорчил многих. В Москве собрались благочестивые иереи, задумавшиеся, как же остановить царя и патриарха, как предотвратить гибель русского православия.

Эти священники, смелые защитники церковных преданий, написали и подали Алексею Михайловичу челобитную против новых обрядов, которую самодержец немедленно передал Никону. Тотчас по приказу патриарха были схвачены и высланы из Москвы все, кто посмел ему перечить.

Расправившись с обличителями и почувствовав себя свободнее, Никон решил устроить церковный собор и, пользуясь его влиянием, продолжить преобразования. По предложению патриарха Алексей Михайлович созвал в 1654 году собор, чтобы рассмотреть и отменить те русские чины и обряды, которые отличались от современных греческих.

Собор одобрил «книжную справу» – изменение русских церковных книг по греческим образцам. Однако учеными давно доказано, что «справа» совершалась не по древним греческим и славянским рукописям, а по современным книгам, напечатанным в Европе, сомнительным и испорченным.

Кроме того, «справа» была поручена людям ненадежным и бессовестным, таким, например, как грек Арсений – христопродавец и проходимец, много лет проведший в тюрьме при Соловецком монастыре.

Единственным руководством такой «справы» были слова, обращенные Никоном к Арсению:

– Печатай книги как-нибудь, лишь бы не по-старому.

Бессмысленная «справа» царя и патриарха привела к многовековому церковному расколу. В угоду безумным преобразованиям были попраны заветы предков, загублены тысячи христианских жизней, русская земля обильно обагрилась кровью новых мучеников.

Увы, большая часть нашего народа предала веру отцов, обманулась и последовала за лукавым Никоном. Такой чудовищной ценой было куплено обрядовое единство с греками.

Но Алексей Михайлович так и не отправил войска для освобождения Царьграда. Он так и не стал повелителем всех православных народов, а Никон – вселенским патриархом.

Вскоре Никон повздорил с царем. Алексей Михайлович мужал, набирался ума и сил, становился самостоятельнее. Он начал тяготиться назойливой опекой друга, лезшего во все государственные дела. Тогда разгневанный Никон самовольно оставил патриарший престол и покинул Москву.

Он думал, государь раскается и позовет его обратно, но этого не произошло. Началась многолетняя ссора царя и патриарха, закончившаяся тем, что Никон был осужден, лишен сана и отправлен в ссылку, сначала в Ферапонтов Белозерский монастырь[123], затем – в Кириллов Белозерский монастырь[124]. Пережив на несколько лет Алексея Михайловича, бывший патриарх умер в 1681 году.

Глава 19. Епископ Павел

Первым русским святым, претерпевшим муки и смерть за верность древлему православию и старым обрядам, был священномученик и исповедник Павел, епископ Коломенский и Каширский.

К сожалению, о нем известно немногое. Мы не знаем, как звали его родителей. Известно лишь, что его отец был священником. Неведомо, когда Павел родился, но можно предположить, что он был ровесником Никона – родился в 1605 году. Будущий святитель появился на свет в селе Колычево[125], в тех же волжских краях, где родились протопоп Аввакум и патриарх Никон.

Отец Павла учил грамоте маленького Никиту, будущего Никона. Некоторое время крестьянский сын даже жил у священника. Так в детстве познакомились будущий епископ и будущий патриарх.

На многие годы Павел скрывается от нас. Мы снова встречаем его в Желтоводском монастыре на берегу Волги. Здесь сын священника принял постриг и был наречен Павлом. Здесь он проходил строгое иноческое житие, приобщаясь к книжной премудрости, и, как опытный подвижник, получил почетное прозвание «старец».

Желтоводская обитель была расположена на оживленном торговом пути. Издавна под ее стенами ежегодно устраивался многолюдный торг, собиравший купцов со всего света, – знаменитая Макарьевская ярмарка. По царскому указу монастырь получал часть прибыли от ярмарки и богател.

Всеми деньгами обители ведал казначей. С 1636 года казначеем монастыря стал Павел. Человек честный и неподкупный, он пользовался всеобщим уважением и доверием.

Когда Никон оказался в Москве и пригрелся в лучах государевой милости, то вспомнил о друге детства. Летом 1651 года Павел был призван в столицу и назначен игуменом Пафнутьева Боровского монастыря[126].

После смерти патриарха Иосифа церковный собор назвал двенадцать достойнейших мужей, одному из которых надлежало занять святительский престол. Среди них были Павел и Никон. Но по воле самодержца патриархом стал Никон.

Никон хотел видеть вокруг себя людей, преданных и обязанных ему. Поэтому осенью 1652 года он рукоположил Павла в епископы для подмосковных городов Коломны и Каширы, думая найти в нем верного помощника и покорного соглашателя.

Когда в 1654 году созывался собор для отмены старорусских обрядов и введения новогреческих, патриарх и не предполагал, что его друг окажется единственным епископом, дерзнувшим открыто выступить против церковных новшеств.

На соборе Павел заявил:

– С того времени, как мы сделались христианами и получили правую веру по наследству от отцов и дедов благочестивых, мы держались этих обрядов и этой веры и теперь не согласны принять новую веру.

Но его слова не были услышаны. Собор одобрил «книжную справу», и все присутствовавшие подписали это решение. Царь и патриарх насилу уговорили Павла подписать соборное постановление. Но потом святитель отказался от подписи.

Никон, раздраженный непокорностью епископа, призвал его к себе и начал хитростью склонять на свою сторону. Сначала патриарх пытался убедить Павла в необходимости «справы», указывая на «просторечье» наших богослужебных книг. На это святитель заметил, что евангельские истины и апостольская проповедь тоже изложены простым языком.

Тогда патриарх указал на несогласие греческих книг и обычаев с книгами и обычаями Русской Церкви. На это епископ возразил, что хотя новые обряды греков не сходны с нашими, зато византийские обряды вполне согласуются с русским церковным преданием.

Твердость Павла так разозлила Никона, что он закричал страшным голосом, бросился на святителя, сорвал с него иноческую мантию и избил без милости. Бил до тех пор, пока сам не изнемог. Епископ же упал, но, придя в себя, поднялся, кротко поблагодарил патриарха и стоял молча.

Потом Никон приказал слугам заковать иерарха в цепи и отвести в темницу. Патриарх незаконно лишил Павла епископского сана и отправил в ссылку в Великий Новгород, в старинный Хутынский монастырь. Настоятель этой обители, желая угодить Никону, всячески издевался над ссыльным святителем. И за то постигла его кара Божия – он неожиданно онемел и так ходил до смерти.

В монастыре Павел был лишен возможности общаться с христианами. Патриарх приказал никого не пускать к нему, а наиболее упорных в желании повидаться с опальным епископом велел хватать и бросать в темницу.

Епископ Павел возражает патриарху Никону. Рисунок И. Мельникова

Тогда Павел взял на себя подвиг юродства. Со стороны казалось, что он сошел с ума от перенесенных невзгод, но это безумство было мнимым. Только прикрываясь кажущимся сумасшествием, епископ мог беспрепятственно проповедовать верность православию.

Настоятель и монастырская братия, считая Павла безумным, решили не утруждаться надзором за «сумасшедшим» и разрешили ему бродить в окрестностях обители. Эту свободу святитель употребил для проповеди среди местных жителей. Он наставлял:

– Возлюбленные мои братья и чада! Стойте в благочестии и держитесь предания святых апостолов и святых отцов, а новшеств, внесенных от Никона и учеников его, не приемлите. Блюдите себя от творящих распри и раздоры, подражайте вере бывших святых пастырей российских, а в учения странные и чуждые не уклоняйтесь. Почитайте священника, без него не пребывайте. На покаяние приходите, посты сохраняйте, пьянственного питья удаляйтесь, Тела Христова не лишайтесь.

О том, что епископ учит народ держаться старых обрядов, стало известно Никону, и он решил погубить Павла. Патриарх послал своих слуг туда, где проповедовал святитель. Слуги подстерегли его в пустынном месте и убили.

По преданию, мученическая кончина Павла произошла 3 апреля 1656 года, в Великий четверток.

В 1911 году старообрядческий журнал «Церковь» писал о значении святого Павла для русской истории: «Никониане могут гордиться, что они ведут свое духовное начало от столь преступного человека. Старообрядцы же радуются, что за общее их святое дело принес себя в жертву смиренный и кроткий святитель. Восставая против Никона и его нелепых и безрассудных реформ, старообрядцы всегда имели перед собой, как знамя, мученический подвиг этого священномученика; по его святительской воле они отвернулись от жестокого тирана и убийцы. Дух Павла всегда пребывал с ними и руководил ими. А этот дух был апостольским и Христовым духом».

Глава 20. Протопоп Аввакум

Величайшим защитником старой веры был священномученик и исповедник протопоп Аввакум. Он родился в 1620 году в селе Григорово[127] в семье священника Петра, служившего при церкви святых Бориса и Глеба. Его земляками были патриарх Никон и епископ Павел.

Петр рано умер. Воспитанием детей занялась мать, смиренная постница и молитвенница. Когда Аввакуму исполнилось семнадцать лет, она решила его женить. Тогда юноша стал молиться Богородице, прося себе жену – помощницу ко спасению.

Супругой Аввакума стала девица Анастасия, дочь кузнеца Марка. Она любила поповского сына и молилась о том, чтобы выйти за него замуж. Так по взаимным молитвам они сочетались браком. Так Аввакум приобрел верную спутницу, утешавшую и укреплявшую его в тяжкую годину.

Из родных мест молодожены переселились в близлежащее село Лопатищи[128]. По обычаю того времени сын священника наследовал служение отца, поэтому в 22 года Аввакума поставили диаконом, а через два года – иереем к церкви Лопатищ.

Молодой, но ревностный и правдолюбивый священник навлек на себя гнев сельских начальников, которым докучал заступничеством за сирых и убогих. Аввакума избили, а потом выгнали из села.

С женой и новорожденным сыном отправился поп в Москву искать защиты. Столичное духовенство тепло приняло Аввакума. Протопоп Иоанн Неронов представил его Алексею Михайловичу.

Получив охранную грамоту, Аввакум вернулся в Лопатищи, но здесь его ждали новые неприятности. И в 1652 году священник опять побрел в столицу искать правду. Здесь Аввакум был определен протопопом к собору небольшого города Юрьевца[129]. Но и тут его ожидали гонения. Местное духовенство, недовольное строгостью молодого протопопа, натравило на него горожан. Едва избежав смерти, Аввакум снова ушел в Москву.

Когда в начале Великого поста 1653 года Никон разослал по храмам указ о введении новых обрядов, Аввакум написал челобитную в защиту древлего православия и подал ее царю. Писание попало к патриарху, который велел схватить протопопа и посадить в темницу.

Никон хотел лишить Аввакума сана, но царь упросил не трогать своего знакомца. Тогда патриарх сослал священника с семьей в Сибирь, в Тобольск. Осенью 1653 года с женой и чадами протопоп отправился в многотрудный путь.

В Тобольске Аввакум продолжил проповедовать, обличая и укоряя Никона. И вскоре из Москвы пришел указ: Аввакуму с семьей ехать в более строгую ссылку – в Якутский острог. Но на полпути протопопа нагнало новое повеление: идти в дальний поход с воеводой Пашковым.

Летом 1656 года отряд Пашкова пустился в путь. Для Аввакума началось самое тяжкое из выпадавших доселе испытаний. Казалось, он не выживет в этом аду: голод, холод, непосильный труд, болезни, смерть детей, воеводская немилость.

Казнь протопопа Аввакума и его соузников. Рисунок И. Мельникова

Но в 1662 году протопопу пришло разрешение возвратиться из ссылки. Два года священник с домочадцами добирался до Москвы. Видя, что повсюду служат по новым книгам, Аввакум расстроился. Тяжкие думы одолели его. Ревность о вере схлестнулась с заботами о жене и детях. Что делать? Защищать старую веру или все бросить?

Анастасия Марковна, увидев мужа понурым, встревожилась:

– Что опечалился?

– Жена, что делать? Зима еретическая на дворе. Говорить мне или молчать? Связали вы меня! – в сердцах сказал протопоп.

Но супруга поддержала его:

– Господи, помилуй! Что ты, Петрович, говоришь? Я с детьми тебя благословляю. Дерзай проповедать слово Божье по-прежнему, а о нас не тужи. Пока Бог изволит, живем вместе, а когда разлучат, тогда нас в молитвах своих не забывай. Поди, поди в церковь, Петрович, обличай блудню еретическую!

Ободренный поддержкой любимого человека, протопоп всю дорогу до Москвы, по всем городам и селам, в церквах и на торгах проповедовал слово Божье и обличал нововведения Никона.

Весной 1664 года изгнанник достиг столицы. Вскоре слух о нем распространился по городу. Всеобщее уважение и внимание вызывали стойкость праведника, не сломленного тяготами ссылки, и величие его подвига.

Сам Алексей Михайлович принимал протопопа и говорил ему милостивые слова. Пользуясь этим, Аввакум подал царю две челобитные, в которых призвал отказаться от новых книг и всех начинаний Никона.

Твердость священника раздражала государя. И вскоре Аввакума опять отправили в ссылку. Сначала его с семьей повезли на север, в далекий Пустозерский острог[130]. Но с дороги он отправил царю письмо, умоляя пощадить его детей и смягчить наказание. Государь дозволил Аввакуму с семьей жить в большом селе Мезень[131] близ Белого моря.

Весной 1666 года Аввакума под стражей повезли в Москву для суда на церковном соборе. Всем собором уговаривали протопопа признать новые обряды и примириться с их сторонниками, но он был непреклонен:

– Если и умереть мне Бог изволит, с отступниками не соединюсь!

После долгих споров о вере протопопа позорно лишили сана. Аввакум и три ревностных защитника православия (священник Лазарь, диакон Феодор и инок Епифаний) были приговорены к заточению в Пустозерском остроге. В декабре 1667 года страдальцы Христовы прибыли к своему последнему земному пристанищу, которым стала жуткая земляная тюрьма.

Много лет провел протопоп в мрачной темнице, но не пал духом. Искренняя вера и непрестанная молитва ободряли его. В Пустозерске, в холодной яме, в кромешной тьме, при багровом дымном свете лучины Аввакум писал многочисленные послания христианам, челобитные царю и другие сочинения. Здесь по благословению духовника, инока Епифания, взялся протопоп за свое прославленное «Житие».

Поныне в этих писаниях живо и громко звучит по всей Руси голос Аввакума:

– Станем, братья, добре, станем мужественно, не предадим благоверия. Хоть и покушаются никониане нас отлучить от Христа муками и скорбями, да статочное ли дело унизить им Христа? Слава наша – Христос! Утверждение наше – Христос! Прибежище наше – Христос!

В 1681 году протопопа обвинили в распространении писаний, направленных против царя и высшего духовенства. В Пустозерск пришел грозный приказ: «за великие на царский дом хулы» сжечь в срубе Аввакума и его товарищей. В Великий пяток – 14 апреля 1682 года – протопоп Аввакум, поп Лазарь, диакон Феодор и инок Епифаний были казнены.

Глава 21. Боярыня Морозова

В 1632 году в Москве в семье царедворца Прокопия Федоровича Соковнина родилась дочь Феодосия. Вместе с ней в отчем доме возрастали два старших брата и младшая сестра Евдокия.

В семнадцать лет скромную и благочестивую красавицу Феодосию выдали замуж за первого боярина Глеба Ивановича Морозова. Суровый вдовец, он был гораздо старше супруги – ему было далеко за пятьдесят, он был славен и богат. Муж любил Феодосию, и она отвечала ему почтительной любовью.

В 1650 году у Морозовых родился сын Иван, болезненный и тихий мальчик. Глеб Морозов умер в 1662 году, оставив единственным наследником несметных богатств малолетнего Ивана, опекаемого матерью.

В 1664 году у Морозовой остановился протопоп Аввакум, вернувшийся из сибирской ссылки. Алексей Михайлович хотел поселить протопопа в Кремле, но Аввакум предпочел царским хоромам дом боярыни, своей духовной дочери.

Протопоп наставлял Феодосию в благочестии, вечерами читая ей душеполезные книги. Она же в это время пряла нитки или шила рубахи. Нитки, рубахи и деньги боярыня раздавала нищим. На сирых и убогих Феодосия истратила треть состояния Морозовых, дома же ходила в заплатанной одежде.

В своем тереме набожная боярыня привечала недужных, юродивых и странников. От них она узнала об инокине Мелании, ученице Аввакума. Морозова призвала старицу к себе, поселила в своем доме и стала ее смиренной послушницей.

В это же время Феодосия захотела принять иночество. Не раз она обращалась к наставнице, умоляя постричь ее, но Мелания не спешила. Тайный постриг свершился лишь осенью 1670 года. Боярыня Феодосия Прокопьевна стала черницей Феодорой.

Между тем Алексей Михайлович овдовел и решил снова жениться. Свадебный пир должен был состояться 22 января 1671 года. Позвали на него и Морозову, первую придворную боярыню. Но боярыни Морозовой больше не было, была лишь инокиня Феодора. И она отказалась, сославшись на болезнь:

– Ноги мои зело прискорбны и не могу ни ходить, ни стоять.

Царь не поверил и воспринял отказ как тяжкое оскорбление. С тех пор он люто возненавидел праведницу и искал случая покарать ее, а заодно и присоединить к казне огромное состояние Морозовых. Когда царь узнал, что боярыня придерживается старой веры, это послужило поводом для опалы.

В начале Рождественского поста 1671 года стало ясно: Морозову ждет тюрьма. Однажды государь сам говорил об этом с приближенными, среди которых был князь Петр Семенович Урусов, муж Евдокии – сестры боярыни.

В тот же день Урусов рассказал жене об участи, уготованной Морозовой, и разрешил ей в последний раз повидаться с сестрой. Евдокия допоздна задержалась у боярыни и осталась ночевать.

Глубокой ночью раздался стук в ворота, крики и лай. За Морозовой приехали. Боярыня пробудилась в испуге, но Евдокия ободрила ее:

– Матушка-сестрица, дерзай! С нами Христос – не бойся.

Сестры помолились и испросили друг у друга благословения свидетельствовать истину. Феодора спрятала Урусову в чулане и вновь легла.

Тут в опочивальню без стука и приглашения в сопровождении стрельцов вошел царский посланник. Он объявил, что прибыл от самого государя, и заставил боярыню встать для допроса. Начался обыск, и в чулане нашли княгиню.

Феодору спросили:

– Как крестишься и как молитву творишь?

Она показала двуперстное крестное знамение. Так же поступила и Евдокия, бывшая, как и сестра, духовной дочерью Аввакума. Этого было достаточно. Сестер заковали в кандалы и заперли в подвале, а боярским слугам велели крепко стеречь свою госпожу.

Через два дня исповедниц повезли в Кремль на допрос. Феодора держалась мужественно. Ее не смущали ни слова о покорности самодержцу, ни призывы вспомнить о сыне и домашнем хозяйстве. Она отвечала никонианам:

– Все вы еретики, власти, от первого и до последнего! Разделите между собой глаголы мои.

Также твердо держалась и Урусова. Сестер вновь заковали и отправили на двор Морозовой. Потом развезли по разным темницам.

Во время долгого темничного заключения Морозовой умер болезненный Иван Глебович. Узнав о кончине ненаглядного сына, Феодора рыдала так горько, что даже надзиратели плакали от жалости.

Боярыня Морозова и княгиня Урусова в темнице. Рисунок И. Мельникова

Царь же злорадствовал о кончине Ивана. Теперь никто не стоял между ним и богатством Морозовых, которое тотчас отошло в казну.

Однако ни смерть сына, ни лишение богатства, ни пытки и унижения не смогли поколебать веру Морозовой. Она по-прежнему была тверда и непреклонна. И вскоре ее осудили на пожизненное заключение в остроге Боровска[132]. Туда же отправили Урусову.

Сначала узницы жили в относительной свободе: их кормили, им разрешали держать сменную одежду, книги и иконы. Но все изменилось, когда приехал новый следователь, отобравший жалкое имущество заключенных.

Сестер перевели в страшную темницу – глубокую яму. Царь приказал не давать им ни пищи, ни питья. Началось медленное угасание двух женщин, слабых телом, но сильных духом. Первой скончалась Евдокия. Феодора ненадолго пережила сестру.

Совсем изнемогши от голода и жажды, она позвала стрельца, сторожившего тюрьму, и попросила со слезами:

– Раб Христов, есть ли у тебя отец и мать в живых или преставились? И если живы – помолимся о них и о тебе, а если умерли – помянем их. Умилосердись, раб Христов, изнемогла я от голода и хочу есть. Помилуй меня, дай калачика.

– Нет, госпожа, боюсь.

– Ну хлебца!

– Не смею.

– Ну немножко сухариков!

– Не смею.

– Если не смеешь, то принеси хоть яблочко или огурчик!

– Не смею, – прошептал стрелец.

Мученица вздохнула:

– Добро, чадо. Благословен Бог наш, изволивший так! Если это невозможно, молю, сотворите последнюю любовь – убогое мое тело, рогожей покрыв, неразлучно положите близ любезной моей сестры.

Почувствовав приближение смерти, инокиня вновь призвала стражника:

– Раб Христов, молю тебя, сходи на реку и вымой мою сорочку. Хочет Господь взять меня от жизни сей. И неподобно мне в нечистой одежде возлечь в недрах матери-земли.

Стрелец взял сорочку, спрятал под полой кафтана, пошел на реку и выстирал. Стирал и плакал.

Студеной ночью с 1 на 2 ноября 1675 года святая преподобномученица и исповедница Феодора умерла, перейдя от затхлого мрака бездонной ямы в немеркнущий свет Небесного Царствия.

Глава 22. Соловецкое разорение

Соловецкий монастырь – одна из славнейших русских обителей, основанная в XV веке святыми Зосимой и Савватием на Соловецком острове в Белом море. Удаленный и хорошо укрепленный монастырь власти иногда использовали как тюрьму.

С 1649 года здесь томился греческий инок Арсений. Получив образование в Италии, он поездил по свету, пожил в нескольких странах и сменил несколько вер: успел побывать православным, латинянином и даже магометанином.

Арсений приехал на Русь, но был уличен в вероотступничестве и сослан на Соловки. В 1652 году сюда прибыл будущий патриарх Никон. Он имел несчастье познакомиться с узником, очароваться его образованностью и привезти в Москву.

Когда Никон начал введение новых обрядов, он поручил еретику Арсению ответственную работу – «справу» русских книг по современным греческим образцам. Но Арсений плохо знал русский и церковнославянский языки, поэтому его переводы во многом отличались от старых, уступали им в ясности и точности, казались двусмысленными и соблазнительными.

«Справленные» церковные книги привезли в Соловецкий монастырь в октябре 1657 года. Настоятель обители – мудрый архимандрит Илья – сложил их под замок и велел продолжать служить по-прежнему. Перед Пасхой 1658 года все монастырские священники подписали отказ от новых книг. А вскоре этот отказ был закреплен приговором собора иноков и бельцов[133].

В 1659 году после кончины Ильи обитель возглавил старец Варфоломей. При нем сюда возвратился на покой Никанор, постриженик Соловецкой обители, бывший архимандрит подмосковного Саввино-Сторожевского монастыря[134] и царский духовник.

В 1666–1667 годах в Москве проходил большой собор, осудивший старые церковные обряды и их приверженцев. На собор были вызваны Варфоломей и Никанор, причем Варфоломей счел за лучшее отречься от древлего православия и изъявить покорность властям.

Узнав об этом, соловецкая братия стала ходатайствовать о смене настоятеля. Тогда главой монастыря был назначен старец Иосиф, как и Варфоломей, отрекшийся на соборе от старой веры.

Иосиф прибыл на Соловки, привезя с собой бочки вина, меда и пива. Но братия отказалась принять его, заявив:

– Нам ты, архимандрит, не надобен!

Бочки с хмельным чернецы разбили на пристани. И единодушно провозгласили настоятелем почтенного Никанора.

Иноки и бельцы посылали Алексею Михайловичу челобитные, подтверждая свой решительный отказ от новых книг и обрядов: «Вели, государь, нам быть в Соловецком монастыре в церковном пении по прежнему преданию, как указали чудотворцы Зосима и Савватий, Филипп и Герман. А нового пения, великий государь, нам принять невозможно».

Это был открытый вызов властям. И ответ не заставил себя долго ждать: царь послал стрельцов для покорения монастыря. Началась многолетняя осада обители.

Соловецкое разорение. Рисунок И. Мельникова

В 1673 году на Соловки прибыл воевода Иван Алексеевич Мещеринов, под угрозой смертной казни получивший приказ взять обитель всеми доступными средствами. Но взять островной монастырь, лучшую русскую крепость того времени, было непросто.

Победу Мещеринову принесло предательство. Чернец Феоктист, не выдержавший тягот осады, бежал в воеводский стан и пообещал провести отряд воинов внутрь крепости.

В ночь на 22 января 1676 года под покровом снежной бури отряд проник в обитель потайным ходом. Перебив полусонных стражей, стрельцы открыли монастырские ворота. В обитель ворвалось войско во главе с воеводой.

Начался ночной бой, неравный и скоротечный. Никониане разбежались по крепости, врываясь в кельи и храмы, убивая всех, кто попадался на пути: вооруженных и безоружных, старых и молодых, иноков и бельцов. Мещеринов, налюбовавшись на картину кровавого разорения, воротился в лагерь.

Воевода приказал привести к себе бельца Самуила Васильева, руководившего обороной. Начался допрос:

– Зачем ты противился самодержцу и воинство отбивал от стен?

Самуил отвечал:

– Не самодержцу я противился, но за отеческое благочестие стоял мужественно.

Разъяренный воевода повелел забить Самуила до смерти.

Потом на страшный суд Мещеринова предстал архимандрит Никанор. От старости и многолетних молитвенных подвигов он сам не мог идти, поэтому стрельцы привезли его к воеводе на маленьких саночках.

Мещеринов спросил:

– Скажи, старче, зачем вы противились государю? Зачем воинство в обитель не пускали?

Никанор отвечал:

– Самодержавному государю не сопротивлялись и никогда не помышляли сопротивляться. Вас же правильно не пускали.

Смелый ответ разозлил Мещеринова, и он начал ругаться. На брань Никанор ответил:

– Что величаешься? Что превозносишься? Не боюсь тебя, ибо душу самодержца имею в руке своей.

Люто взъярился воевода, вскочил со стула и стал избивать старца палкой. Нещадно бил по голове, плечам и спине. Потом приказал тащить Никанора за монастырские стены, кинуть в ров и стеречь, пока не умрет.

С хохотом и шутками воины тащили за ноги беспомощного старика, голова которого билась о камни и землю. Окровавленного мученика швырнули в ров, где он скончался от ран и мороза.

Один за другим представали перед Мещериновым оставшиеся в живых иноки и бельцы. Все короче и короче становились допросы.

Твердость и мужество христиан побудили воеводу казнить всех без разбору: стрельцы рубили головы, вешали кого за шею, кого за ноги, а кого на острых крюках за ребра. Из пятисот человек, сидевших в осаде, лишь четырнадцать остались в живых – остальные погибли.

Мученики, ведомые на казнь, кричали воеводе:

– Государь-царь немедленно за нами будет! И ты сам, мучитель, готовься на суд Божий с нами!

А Алексей Михайлович 22 января 1676 года неожиданно почувствовал сильное недомогание. В ночь на 23 января его посетило страшное видение: явились государю старцы Соловецкого монастыря и стали пилами намелко растирать его тело. Сбывалось пророчество страстотерпцев.

Чуя неминучую смерть, царь послал к Мещеринову скорого гонца с приказом снять осаду. Но было поздно. На полпути царский посланец встретил воеводского гонца, мчавшегося в Москву с известием о покорении обители.

Алексей Михайлович умер в муках 29 января. По церковному календарю этот день был посвящен грядущему второму пришествию Христа и Его Страшному суду.

Глава 23. Время страдания

С самого начала церковного раскола власти преследовали христиан-староверов. Алексей Михайлович и Никон карали всех, кто противился насаждению новых обрядов. Новая вера утверждалась огнем и мечом, виселицей и дыбой, кнутом и батогами.

Жестокие гонения были неоправданными и совершенно бессмысленными. Ведь, как справедливо отмечает современный историк Евгений Викторович Анисимов, «старообрядцы реально не угрожали царской власти. Неизвестно ни одного случая, чтобы старцы задумывали покушения на жизнь ненавистных царей и иерархов церкви, а отчаянные одиночки их бы совершали. Сопротивление старообрядцев почти всегда было пассивным».

Лучшие русские люди, сохранившие верность древлему православию и отеческим преданиям, были объявлены церковными и государственными преступниками, врагами веры, царя и отечества, заклеймены позорными прозвищами «воров», «пустосвятов» и «раскольников». Старообрядчество было объявлено «расколом».

Такое несправедливое отношение к староверам обосновал, оправдал и утвердил церковный собор, состоявшийся в Москве в 1666–1667 годах. На него Алексей Михайлович призвал не только русских епископов, но и греческое духовенство: александрийского патриарха Паисия и антиохийского патриарха Макария.

Собор предал проклятию старые обряды и их приверженцев: «Если же кто не послушает повелеваемых от нас и не покорится Святой Восточной Церкви и сему освященному собору или начнет прекословить и противляться нам, и мы такового противника данной нам властью… проклятию и анафеме предаем как еретика и непокорника… И если пребудет в упрямстве своем до скончания своего, то да будет и по смерти отлучен, и часть его, и душа с Иудой-предателем, и с распявшими Христа жидами, и с Арием, и с прочими проклятыми еретиками. Железо, камни и древеса да разрушатся и да растлятся, а тот да будет не разрушен и не растлен во веки веков».

Так собор осудил не только старообрядцев, но и всю Русскую Церковь, всех русских святых, державшихся старых обрядов. Поэтому историк Антон Владимирович Карташев верно заметил, что иерархи «посадили на скамью подсудимых всю русскую московскую церковную историю, соборно осудили и отменили ее».

Участники собора обвинили Древнюю Русь в невежестве:

– Глупы были и не смыслили наши русские святые, неученые люди были. Зачем им верить? Они грамоте не умели.

В 1685 году гонения на староверов были узаконены – были изданы «Двенадцать статей» царевны Софьи Алексеевны, дочери Алексея Михайловича. Этот беспримерный по жестокости закон был составлен при непосредственном участии патриарха Иоакима[135].

Согласно новому закону, старообрядческих проповедников надлежало казнить, сжигая в срубах, а пепел развеивать по ветру. Простых христиан следовало бить кнутом, пытать, отрубать им правые руки, урезать уши и языки, отправлять в ссылку или сажать в тюрьму. Даже тех, кто только укрывал староверов или знал об их местонахождении, но не донес властям, надлежало бить батогами и ссылать в монастыри. Все имущество старообрядцев – дворы, поместья, вотчины, лавки и всякие промыслы – повелевалось отбирать в царскую казну.

Принятие «Двенадцати статей» привело к тому, что сотни тысяч русских людей, опасаясь преследований и казней, устремились на окраины страны, в непроходимые леса севера и в бескрайние степи юга. Многие вообще покинули родину, ища убежища в соседних государствах – в Турции и Польше.

Так в середине XVII столетия началось бессмысленное гонение на староверов, продолжавшееся с незначительными перерывами до недавних пор. За века преследований были загублены тысячи жизней и искалечены тысячи судеб, русская земля обильно полилась кровью и слезами мучеников и исповедников старой веры.

С исключительной жестокостью преследовал старообрядцев император Петр I. При нем им повелевалось записываться в казенные переписные книги, платить тяжкий двойной налог и носить одежду особого покроя.

Тех христиан, которые уклонялись от исполнения законов (а таковых было большинство), ждали пытки на дыбе, наказания кнутом и батогами, изъятие имущества, ссылка или казнь.

Император Петр I. Рисунок И. Мельникова

В преследованиях старообрядцев Петру усердно помогали видные иерархи-никониане: ростовский митрополит Димитрий (Туптало), рязанский митрополит Стефан (Яворский), санкт-петербургский архиепископ Феодосий (Янковский), новгородский архиепископ Феофан (Прокопович), холмогорский архиепископ Афанасий (Любимов) и особенно нижегородский архиепископ Питирим, в молодости сам бывший старовером. В лице этих священнослужителей Новообрядческая Церковь благословляла и оправдывала гонения.

Митрополит Стефан писал в книге «Камень веры»: «Искус научает, что иного на еретиков врачевания нет паче смерти». Ему вторил архиепископ Питирим в книге «Пращица духовная», недоуменно обращаясь к староверам: «Как же вас не мучить? Как в заточение не посылать? Как голов не отсекать?» А во времена Екатерины II Санкт-Петербургский митрополит Гавриил (Петров) доносил императрице, что старообрядцы – «лютые неприятели государству и государю».

При Петре гонения христиан сопровождались преследованием всего русского и насаждением «благ» европейской цивилизации. «Русский дурак отдал алмазную гору веры и красоты за консервную банку цивилизации (причем – пустую!). Смиренно, совершенно безропотно, как перед Страшным судом» (Г. В. Свиридов).

Власти преследовали не только христиан, но также старинные иконы и книги. Если, например, на иконе изображалось двуперстное крестное знамение, ее отбирали у владельцев, предварительно наложив сургучную печать, а затем либо уничтожали, либо зарисовывали.

Подобным образом чиновники обращались и с древними церковными книгами. Только в начале XX века была оценена любовь староверов к иконам и книгам, признана их огромная заслуга в сохранении наследия Святой Руси.

Архитектор Алексей Викторович Щусев писал: «Старообрядцы, порвавшие с никонианской Церковью в XVII в. при Алексее Михайловиче, были большими консерваторами в искусстве. В своих скитах и церквах они сохранили много образцов иконописи, которые в противном случае могли безвозвратно погибнуть. Это большая объективная заслуга старообрядцев».

Глава 24. В старообрядческом храме

Православный храм состоит из трех частей: алтаря, собственно храма, называемого по-гречески наос[136], или кафоликон[137], и притвора. В алтаре, обращенном на восток, находится освященный престол, на котором совершается литургия.

От храма алтарь отделен иконостасом. В храме во время богослужения стоят пришедшие на молитву христиане. В притворе молятся оглашенные – те, кто готовится к принятию крещения.

Старообрядческий храм, не имеющий алтаря, называют моленной (молельней). В старину существовали частные моленные в домах богатых горожан и крестьян.

В храме мужчины молятся отдельно от женщин. По обычаю мужчины стоят справа от входа, женщины – слева. Впрочем, в некоторых общинах мужчины стоят спереди, ближе к иконостасу, а женщины – сзади, ближе к притвору.

Многие староверы надевают на молитву русскую народную одежду: мужчины – кафтаны и рубахи-косоворотки, женщины – сарафаны и платки.

Замужняя женщина должна приходить в церковь с покрытой головой. Это древнейший христианский обычай, о котором писал еще апостол Павел: «Хочу же, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, глава же жене – муж, глава же Христу – Бог. Всякий муж, молящийся или пророчествующий с покрытой головой, позорит голову свою. И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытой головой, позорит голову свою, ибо это то же, как если бы она была обритая»[138].

Павел называет платок женщины «знаком власти над нею», надеваемым ради ангелов, и так завершает свою мысль: «Рассудите сами, прилично ли жене молиться Богу с непокрытой головой?.. Мы такового обычая не имеем, ни церкви Божии»[139].

Старообрядки закалывают платок булавкой. Впрочем, в некоторых общинах платок завязывают узелком. По старинному обычаю незамужние девицы могут молиться с непокрытой головой и так приступать к причастию[140].

Апостол Павел пишет, что при совершении богослужения «все должно быть благообразно и по чину»[141]. Поэтому на молитве христиане стоят рядами, неподвижно, а крестятся и кланяются все вместе, когда положено по уставу, а не в разнобой, когда кому вздумается.

Во время службы староверы стоят, сдвинув ноги, руки скрестив на груди (правая поверх левой) или сложив на животе. В левой руке держат лестовку – особый вид древних четок из кожи или ткани.

При совершении земных поклонов, чтобы не запачкать ладони, старообрядцы используют подручник – небольшой квадратный коврик (тонкую простеганную подушку), на который полагают руки. Иногда на верхней части подручника пришивается ручка, чтобы поднимать его, не прикасаясь к полу или к грязной стороне подручника.

Недопустимо стоять к иконостасу боком или тем более спиной. Нельзя оглядываться на стоящих сзади, отвлекать людей посторонними разговорами, ходить по храму без необходимости. Весьма дерзостно и неприлично стоять на молитве, расставив ноги врозь или заложив руки за спину.

Во время богослужения совершается каждение престола, икон и людей. Священнослужитель (обычно диакон) троекратно кадит молящихся, тихо произнося: «Дух Святый найдет на вас, и сила Вышняго осенит вас». Люди кланяются, отвечая шепотом или мысленно: «Дух твой благий наставит мя на землю праву».

При богослужении, совершаемом без священнослужителя, в том числе при домашней молитве, мирянин может кадить ручной кадильницей – кацеей[142]. При этом он кадит иконы и не кадит людей.

Желающие посетить старообрядческий храм должны помнить старинное правило: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Однажды я стал свидетелем того, как мужчине, ходившему во время литургии по церкви и рассматривавшему иконы и прихожан, сделали замечание. Он обиделся и заявил:

– Я не к вам пришел, а к Богу. Вот я был в мечети, и никто мне не делал замечаний.

На что ему ответили:

– Но когда вы пришли в мечеть, вы же сняли обувь.

Посещая храмы разных религий, особенно во время богослужения, следует помнить: это дома молитвы, а не зрелища для зевак. Посему нужно соблюдать обычаи, которые приняты в этих общинах.

Конечно, иноверцу, желающему удовлетворить любопытство, лучше всего зайти в староверческую церковь в небогослужебное время. Но, придя на службу, надо приготовиться к тому, что незнакомцу могут делать замечания, иногда резкие и неприятные.

Чтобы этого не произошло, необходимо иметь надлежащий внешний вид и вести себя надлежащим образом, соблюдая не только религиозные, но и светские правила поведения.

В старообрядческий храм нельзя приходить в одежде с коротким рукавом или в шортах. Женщины не могут войти в церковь в брюках, коротких юбках или платьях. Также женщины должны покрыть голову платком.

Придя в храм во время службы, надо помнить: иноверцам не разрешается молиться вместе со староверами и не дозволяется проходить в храм дальше притвора. Если человек пришел просто поглядеть на иконы и внутреннее убранство, он может сделать это и после богослужения. А если человек желает присоединиться к старообрядцам, хочет посмотреть на их моление или поговорить со священником, то должен проявить смирение, набраться терпения и в притворе дождаться окончания службы.

Многие люди обижаются на «грубых» староверов, которые не дают ходить по церкви, ставить свечи и целовать иконы. Такие люди должны обижаться только на себя. Ведь они ведут себя не по-христиански.

Староверы при всем кажущемся внешнем сходстве с никонианами не составляют с ними одну Церковь. Об этом должны помнить новообрядцы, зашедшие в старообрядческий храм. Для них это чужой дом, чужой монастырь. Они пришли в гости, а не к себе. Поэтому должны уважать и принимать чужой устав, а не навязывать свой.

Никониане, как и прочие иноверцы, не могут вместе со староверами ни молиться, ни креститься, ни кланяться. Не могут прикладываться к иконам или подходить к священнику для целования креста, не могут брать раздаваемую просфору.

Впрочем, также и старообрядцы не могут молиться в иноверческих храмах. Подобная молитва строжайше запрещена: «Молящийся с отлученными сам также да будет отлучен» (десятое апостольское правило). Это правило так толкуется в Кормчей книге[143]: «Если кто молится в церкви с еретиками или в доме с отлученными от Церкви, сам также да будет отлучен».

Глава 25. Слуги дьявола

Поистине, велико духовное сокровище, сбереженное старообрядцами: древлее православие, неповрежденное имя Христово, неповрежденные богослужебные книги, истинное крестное знамение, истинное крещение, крюковое пение. Это сокровище обагрено кровью несчетного множества мучеников.

К староверам можно отнести слово Божье, обращенное к ангелу Филадельфийской церкви: «Знаю твои дела. Вот, Я отворил перед тобой дверь, и никто не может затворить ее. Ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся от имени Моего… И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы искусить живущих на земле»[144].

Дьявол, непримиримый враг Христа и Его Церкви, много раз вооружался против старообрядцев своим излюбленным оружием – ложью. Многие злопыхатели пытались опорочить старую веру. К ним относятся слова Господа: «Ваш отец – дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и в истине не стоит, ибо нет истины в нем. Когда он говорит ложь, говорит свое, ибо он ложь и отец лжи»[145].

Первыми применили против старообрядцев оружие лжи патриарх Никон и его сторонники. В XVIII–XIX веках христиан очерняли священнослужители Новообрядческой Церкви, государственные чиновники, недобросовестные ученые и писатели. В XX столетии на староверов поднимали ржавое оружие клеветы безбожники-коммунисты.

В наши дни в России на старообрядцев восстали новые недоброжелатели – современные язычники, точнее говоря, лжеязычники-родноверы. Некоторые из них называют себя «староверами», отчего неискушенные люди думают, будто старообрядчество – это отрицание христианских ценностей, поклонение выдуманным богам, прыгание через костер, веды, руны и обереги.

В ноябре 2017 года мне довелось общаться с человеком, представившимся «белым шаманом». Выслушав мой рассказ о старообрядчестве, он заявил:

– Вы, староверы, такие же новообрядцы, как и никониане. Вашей вере всего лишь две тысячи лет. А я знаю казаков-староверов, которые живут в Сибири пять тысяч лет и сохранили истинную старую веру.

Неясно, о каких «казаках» рассказывал «шаман». Ясно одно, речь шла об очередных родноверах, прикрывающихся именем истинных христиан.

Между тем, нынешнее язычество не может считаться «старой верой», оно возникло в конце XX века. И язычеством оно не может считаться, поскольку не имеет ничего общего с дохристианскими верованиями наших предков.

Наши предки, древние славяне, не ведали Истинного Бога, не верили в Него, а поклонялись солнцу и месяцу, небу и земле, огню и воде. Богами и духами славяне называли горы, деревья, камни и все природные явления: молнию, гром, ветер и дождь.

Языческая вера была недоброй, в ней не было ни любви, ни света, ни радости, только злоба, мрак и страх. Из камня и дерева славяне делали идолов, изображавших их вымышленных богов Велеса, Дажьбога, Перуна и прочих. Идолам воздавались почести, им молились и приносили жертвы, в том числе и человеческие.

О том, что славяне приносили в жертву людей, можно прочесть в древней «Повести временных лет». В ней под 983 годом содержится рассказ о принесении в Киеве в жертву юного христианина Иоанна.

Киевские бояре и старейшины сказали: «Бросим жребий на отрока и девицу, на кого же падет, того зарежем в жертву богам». Жребий пал на Иоанна. Его отец, варяг Феодор, отказался отдать сына язычникам. Тогда те напали на дом варяга и убили отца и сына.

После крещения Руси кровожадное язычество сгинуло без следа. У древних славян не было письменности и священных книг, поэтому мы почти ничего не знаем об их вере. А то, что знаем, вряд ли может вызывать уважение.

Например, в «Повести временных лет» сохранился рассказ язычников-волхвов о сотворении человека: «Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил».

Вряд ли подобные россказни могут быть предметом искренней веры современного человека.

До наших дней сохранилось множество русских преданий, сказок, былин, песен, плачей, даже заговоров и заклинаний, бытовавших среди простого народа. Но все они испытали сильнейшее влияние христианства.

Поэтому современным язычникам-родноверам неоткуда научиться древнеславянской вере. Остается одно – выдумывать. И они выдумывают, заимствуя что-то из христианства, что-то из народных преданий, что-то из восточных религий – индуизма и зороастризма.

Но основной источник заимствований – западное духовное движение «Новый век», по-английски называемое New Age [нью эйдж]. Оно сочетает в себе множество, казалось бы, несочетаемых вещей: обожествление природы, веру в духов (спиритизм), веру в переселение душ (реинкарнация), веру в летающие тарелки, гадание по звездам, загадочность тайных обществ (масоны), кое-что из иудейства (каббала) и буддизма. Это движение достигло расцвета во второй половине XX столетия.

«Новому веку» предшествовали попытки возродить древнее европейское язычество, вызванные разочарованием в христианстве после Первой мировой войны. Эти попытки возникли не на пустом месте: в XIX веке было принято увлекаться всем таинственным и восхищаться всем восточным. Тогда из смеси христианства, индуизма и буддизма возникали новые учения, например, теософия и антропософия.

Постепенно в головах европейских и американских обывателей из объедков разных вер сварилась совершенно несъедобная каша. В годы перестройки, попав в головы россиян, каша стала даже ядовитой. Многим она помутила умы.

Так явилось на свет современное язычество, не имеющее ничего общего с верой древних славян. Оно неоднородно и разнообразно. Но суть веры всех лжеязычников, в общем-то, одна – отрицание христианства. Родноверы проводят отречения от Христа – раскрещивания, снятия крещения. Хотя, по учению Церкви, отказаться от крещения невозможно.

Человек, задумывающийся о спасении души, должен понимать: нынешнее язычество не имеет ничего общего с древлим православием, со старой верой. Прикрываясь чужим именем, родноверие увлекает неопытного человека в лапы дьявола.

Что читать о старообрядчестве

1. Боченков В. В. Старообрядчество советской эпохи. Епископы Русской Православной Старообрядческой Церкви: Биобиблиографический словарь. М., 2019.

2. Боченков В. В. «Дать ответ с кротостью…»: Начетчики, апологеты и писатели Русской Православной Старообрядческой Церкви (XIX–XX вв.). Калуга, 2023.

3. Варакин Д. С. Рассмотрение примеров, приводимых в защиту реформ бывшего патриарха Никона. М., 2000.

4. Вургафт С. Г., Ушаков И. А. Старообрядчество. Лица, предметы, события. Опыт энциклопедического словаря. М., 1996.

5. Голубинский Е. Е. К нашей полемике с старообрядцами. Сергиев Посад, 2019.

6. Дмитриевский А. А. Исправление книг при патриархе Никоне и последующих патриархах. М., 2004.

7. Заволоко И. Н. История Церкви Христовой. Рига, 1991.

8. Зеньковский С. А. Русское старообрядчество: Духовные движения семнадцатого века. М., 1995.

9. Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т. 1–2. М., 1996.

10. Кожурин К. Я. Боярыня Морозова. М., 2012.

11. Кожурин К. Я. Протопоп Аввакум: Жизнь за веру. М., 2011.

12. Козлов В. Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011.

13. Мельников Ф. Е. Краткая история Древлеправославной (Старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999.

14. Муравьев А. В. Старообрядцы. Другие православные. М., 2021.

15. Паскаль П. Протопоп Аввакум и начало раскола. М., 2010.

16. Пругавин А. С. Старообрядчество во второй половине XIX века: Очерки из новейшей истории раскола. М., 2012.

17. Старообрядчество: Иллюстрированная энциклопедия. М., 2011.

18. Успенский Б. А. Крестное знамение и сакральное пространство: Почему православные крестятся справа налево, а католики – слева направо. М., 2004.

19. Чумичева О. В. Соловецкое восстание 1667–1676 годов. М., 2009.

20. Юхименко Е. М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016.

* * *

Примечания

1

Евангелие от Матфея 11, 28–30.

2

Евангелие от Иоанна 3, 8.

3

Послание к Евреям апостола Павла 13, 8.

4

Иоанн Дамаскин († 753) – известный христианский писатель, богослов и автор церковных песнопений.

5

«Поморские ответы» – одно из главных историко-богословских произведений, созданных в защиту старой веры. «Ответы…» написаны в 1723 году насельниками поморской Выговской пустыни на вопросы представителей Новообрядческой Церкви.

6

Первое соборное послание апостола Петра 3, 15.

7

Федор Евфимьевич Мельников (1874–1960) – старообрядческий начетчик, известный христианский писатель.

8

Евангелие от Матфея 10, 34.

9

Евангелие от Луки 12, 51.

10

Послание к ефесянам апостола Павла 6, 12.

11

Феодорит Кирский (V век) – епископ города Кира (ныне развалины Неби-Хури в Сирии), христианский писатель, богослов.

12

Первое соборное послание апостола Иоанна Богослова 4, 8.

13

Евангелие от Матфея 12, 30.

14

Евангелие от Иоанна 5, 24.

15

Евангелие от Матфея 5, 44–45.

16

Евангелие от Иоанна 14, 6.

17

Евангелие от Иоанна 8, 32.

18

Евангелие от Иоанна 11, 25–26.

19

Первое послание к коринфянам апостола Павла 1, 23.

20

Игнатий Богоносец († 107) – епископ города Антиохии (ныне город Антакья в Турции), мученик, один из первых христианских писателей.

21

Соборное послание апостола Иуды 22–23.

22

То есть о неверующих и заблудших.

23

Иоанн Лествичник (VI век) – ученый инок, известный христианский писатель, богослов.

24

Евангелие от Матфея 16, 18.

25

Евангелие от Иоанна 10, 11.

26

Первое послание к коринфянам апостола Павла 12, 27.

27

Послание к колоссянам апостола Павла 1, 18.

28

Евангелие от Матфея 28, 20.

29

Евангелие от Матфея 18, 20.

30

Евангелие от Луки 17, 26–27.

31

Иоанн Златоуст (ок. 347–407) – архиепископ (патриарх) Царьграда, великий христианский писатель, богослов и проповедник.

32

Послание к ефесянам апостола Павла 5, 27.

33

Послание к ефесянам 2, 20.

34

Евангелие от Матфея 28, 19.

35

Ириней Лугдунский (ок. 130–202) – епископ города Лугдуна (ныне Лион во Франции), мученик, известный христианский писатель.

36

Киприан Карфагенский († 258) – епископ города Карфагена (ныне Картаж в Тунисе), мученик, известный христианский писатель.

37

Августин Иппонский (354–430) – епископ города Иппона (ныне Аннаба в Алжире), великий христианский писатель.

38

Послание к колоссянам апостола Павла 3, 11.

39

Послание к евреям апостола Павла 11, 1.

40

Послание к римлянам апостола Павла 10, 10.

41

Послание к евреям апостола Павла 11, 6.

42

Послание к евреям 11, 4.

43

Послание к евреям 11, 17.

44

Послание к евреям 11, 28.

45

Михаил Канадский (Павел Васильевич Семенов, 1873–1916) – старообрядческий епископ Канадский, известный христианский писатель.

46

Василий Великий (ок. 330–379) – архиепископ Кесарии Каппадокийской (ныне Кайсери в Турции), великий христианский писатель, богослов и проповедник.

47

Василий Великий здесь говорит о молитвах литургии.

48

Евангелие от Иоанна 21, 25.

49

Второе соборное послание апостола Иоанна Богослова 12.

50

Второе послание к фессалоникийцам апостола Павла 2, 15.

51

Единородный (по-гречески μονογενης [моногэнис]) – единственный.

52

Прежде всех веков (по-гречески προ παντων των αιωνων [про пантон тон эонон]) – прежде всех времен, до сотворения времени (то есть не было времени, когда Христа не было).

53

По писаниям (по-гречески κατα τας γραφας [ката тас графас]) – по предсказаниям пророков Ветхого Завета.

54

Никея – ныне город Изник в Турции.

55

Ефес (Эфес) – ныне город Сельчук в Турции.

56

Саккос (по-гречески σακκος [саккос] – мешок, одежда из мешковины) – верхнее богослужебное облачение епископа. По покрою представляет собой длинную просторную одежду с широкими рукавами.

57

Фотий († 1431) – митрополит Киевский и всея Руси (с местопребыванием в Москве).

58

Евангелие от Иоанна 15, 26.

59

Евангелие от Иоанна 18, 36.

60

Первое послание к Тимофею апостола Павла 6, 15–16.

61

Откровение апостола Иоанна Богослова 19, 11–16.

62

Деяния апостолов 9, 5.

63

Послание к филиппийцам апостола Павла 2, 9–11.

64

Послание к ефесянам апостола Павла 1, 21–22.

65

Деяния апостолов 4, 11–12.

66

Послание к римлянам апостола Павла 10, 13.

67

Евангелие от Луки 1, 31.

68

Евангелие от Матфея 1, 20–21.

69

Буквой h обозначается звук, подобный южнорусскому «г».

70

Рейхлин Иоганн (1455–1522) – немецкий ученый, знаток греческого, латинского и древнееврейского языков.

71

Димитрий Ростовский (Данила Саввич Туптало, 1651/1652–1709) – новообрядческий митрополит Ростовский и Ярославский. С 1757 года новообрядцами почитается святым.

72

Первое послание к коринфянам апостола Павла 1, 23.

73

Второзаконие 21, 23.

74

Послание к галатам апостола Павла 6, 14.

75

Первое послание к коринфянам апостола Павла 1, 18.

76

Ефрем Сирин (ок. 306–373) – известный христианский писатель, богослов и проповедник.

77

Евангелие от Иоанна 19, 17.

78

Певг (по-гречески πευκη [пэуки]) – сосна.

79

Книга пророка Исаии 60, 13.

80

Евангелие от Иоанна 19, 19.

81

Римляне считали, что христиане и иудеи поклоняются божеству с ослиной головой.

82

Просфора, просвира (по-гречески προσφορα [просфора] – приношение) – небольшой круглый хлебец, выпекаемый из пшеничного квасного теста и употребляемый для совершения литургии. Сверху просфоры печатью оттискивается изображение креста.

83

Брынь – река в Калужской области, на берегах которой располагались старообрядческие скиты.

84

Послание к ефесянам апостола Павла 6, 16.

85

Книга пророка Исаии 66, 18–19.

86

Книга пророка Иезекииля 9, 4.

87

Евангелие от Луки 24, 50.

88

Откровение апостола Иоанна Богослова 7, 2.

89

Тертуллиан (155/165–220/240) – известный христианский писатель, один из первых богословов и проповедников.

90

Здесь уместно привести слова Льва Николаевича Толстого. Он, отвергая почти все церковные догматы и обряды, признавал крестное знамение: «Крещусь я потому, что это движение выражает для меня преданность воле Божьей и сознание своей греховности, и желание освободиться от нее».

91

Анафема (по-гречески αναθεμα [анафэма]) – церковное проклятье, отлучение от Церкви.

92

Кирилл Иерусалимский (315–386) – епископ Иерусалима, известный христианский писатель и богослов.

93

Петр Дамаскин (XII век или ранее) – ученый инок, христианский писатель.

94

Ипостась (по-гречески υποστασις [ипостасис]) – богословское понятие, обозначающее каждое из лиц Пресвятой Троицы (Отца, Сына и Святого Духа).

95

Халкидон – ныне район Кадыкёй в Стамбуле.

96

Евангелие от Иоанна 3, 3.

97

Евангелие от Марка 16, 16.

98

Евангелие от Иоанна 1, 12–13.

99

Евангелие от Матфея 28, 19.

100

Послание к римлянам апостола Павла 6, 4.

101

Симеон Солунский († 1429) – архиепископ Солуни (Фессалоники – ныне города в Греции), христианский писатель.

102

Речь Посполитая – государство, состоявшее из Польского королевства и Великого княжества Литовского. Располагалось преимущественно на землях современных Польши, Украины, Белоруссии и Литвы.

103

Послание к колоссянам апостола Павла 3, 16.

104

Левит 19, 27.

105

Вторая книга царств 10, 4.

106

Вторая книга царств 10, 5.

107

Никита Стифат (ок. 1005 – ок. 1090) – вначале инок, а затем настоятель Студийского монастыря в Царьграде, христианский писатель.

108

В церковнославянском переводе сочинение «Об опресноках» («О опресноцех») включено в Кормчую книгу.

109

Великая Моравия – древнеславянское государство, занимавшее земли современных Чехии, Словакии и Венгрии, а также часть Польши и Украины.

110

Корсунь (Херсонес) – греческий город в Крыму. Ныне его развалины расположены возле Севастополя.

111

Максим († 1305) – митрополит Киевский и всея Руси (с местопребыванием во Владимире).

112

Петр († 1326) – митрополит Киевский и всея Руси (с местопребыванием в Москве). С 1339 года почитается Русской Церковью святым.

113

Исидор (1380/1390–1463) – митрополит Киевский и всея Руси (с местопребыванием в Москве). После перехода в Западную Церковь – папский легат, кардинал и латинский патриарх Царьграда.

114

Иона († 1461) – митрополит Московский и всея Руси. С 1547 года почитается Русской Церковью святым.

115

Макарий (ок. 1482–1563) – митрополит Московский и всея Руси. С 2002 года почитается Русской Церковью святым.

116

Иов (ок. 1525–1607) – первый патриарх Московский и всея Руси.

117

Вельдеманово – село в Перевозском районе Нижегородской области.

118

Макарьев Желтоводский монастырь – обитель в Нижегородской области, расположенная на берегу Волги.

119

Кожеозерский монастырь – обитель в Архангельской области, расположенная на берегу Кожозера.

120

Иосиф († 1652) – последний благочестивый патриарх Московский и всея Руси.

121

Слова из Евангелия: «Се агнец Божий, вземляй грехи мира – Вот агнец Божий, берущий грехи мира» (Евангелие от Иоанна 1, 29).

122

То есть Ιησους Χριστος νικα (Исус Христос побеждает).

123

Ферапонтов Белозерский монастырь – обитель в Вологодской области, расположенная между озерами Ферапонтовским и Спасским.

124

Кириллов Белозерский монастырь – обитель в Вологодской области, расположенная на берегу Сиверского озера.

125

Колычево – село в Лысковском районе Нижегородской области.

126

Пафнутьев Боровский монастырь – обитель в Калужской области, возле города Боровска.

127

Григорово – село в Большемурашкинском районе Нижегородской области.

128

Лопатищи – село в Кстовском районе Нижегородской области.

129

Юрьевец (Юрьевец-Поволжский, Юрьевец-Повольский) – город на берегу Волги в Ивановской области.

130

Пустозерск – ныне исчезнувший город в Заполярном районе Ненецкого автономного округа.

131

Мезень – ныне город в Архангельской области.

132

Боровск – город в Калужской области.

133

Белец – мирянин, живущий в монастыре и выполняющий различные работы.

134

Саввино-Сторожевский монастырь – обитель в Московской области возле Звенигорода.

135

Иоаким (Иван Петрович Савелов, 1621–1690) – новообрядческий патриарх Московский и всея Руси.

136

Наос (по-гречески ναος [наос]) – храм, святилище.

137

Кафоликон (по-гречески καθολικον [кафоликон]) – место общего сбора.

138

Первое послание к коринфянам апостола Павла 11, 3–5.

139

Первое послание к коринфянам 11, 13–16.

140

Об этом читаем в книге «История и обычаи Ветковской Церкви» Иллариона Георгиевича Кабанова (Ксеноса): «Девица, пока девица есть, может иногда и не покровена быть, поскольку и ко святому причащению открывает голову свою и простоволосой причащается».

141

Первое послание к коринфянам апостола Павла 14, 40.

142

Кацея (по-гречески κατσιον [кацион] – тигель) – ручная кадильница. Обычно представляет собой небольшую латунную чашу на подставке, с крышкой и складной ручкой.

143

Кормчая книга (Пидалион, Номоканон) – свод правил и законов Православной Церкви.

144

Откровение апостола Иоанна Богослова 3, 8–10.

145

Евангелие от Иоанна 8, 44.

Content

Дмитрий Урушев
Что такое старообрядчество?

От автора

Глава 1. Об этой книге

Глава 2. Главный вопрос

Глава 3. Аксиомы христианства

Глава 4. Истинная церковь

Глава 5. Православная вера

Глава 6. О символе веры

Глава 7. Имя Христово

Глава 8. Крест Христов

Глава 9. Крестное знамение

Глава 10. Таинство крещения

Глава 11. Знаменное пение

Глава 12. Христианская борода

Глава 13. Крещение Руси

Глава 14. Святая Русь

Глава 15. Падение Царьграда

Глава 16. Третий Рим

Глава 17. Царь и патриарх

Глава 18. Начало раскола

Глава 19. Епископ Павел

Глава 20. Протопоп Аввакум

Глава 21. Боярыня Морозова

Глава 22. Соловецкое разорение

Глава 23. Время страдания

Глава 24. В старообрядческом храме

Глава 25. Слуги дьявола

Что читать о старообрядчестве

Примечания