Антон Фарутин

Арсанты. Дети богов

© Антон Фарутин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1. Загадочное убийство

Человек в длинном плаще бежал по узкой кривой улице старого города изо всех сил. Стараясь не оглядываться назад, старик с трудом переставлял свои непослушные ноги, которые неимоверно гудели от непривычной нагрузки. В боку неприятно закололо, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы заставить себя не останавливаться. На ходу проведя рукой по лбу, он смахнул в сторону мокрую прядь седых волос и обильно выступивший пот, капли которого стекали с косматых бровей прямо в глаза и мешали ему четко видеть дорогу. Дыхание давно сбилось, а щеки буквально пылали на его раскрасневшемся от напряжения лице, словно ему было мало неприятностей в этот день.

Подбежав к деревянной двери какого-то паба, старик быстро толкнул ее внутрь, но массивная дверь лишь слегка скрипнула под натиском его хлипкой фигуры. Заперто! Человек в плаще быстро пересек мостовую и попытался толкнуть еще одну дверь. С досады он даже стукнул кулаком пару раз в выкрашенную темно-красной краской панель с резным орнаментом, но это вновь не дало никакого результата. Тогда он грязно выругался и принялся исступленно молотить в дверь, сбивая свои кулаки в кровь и поднимая невообразимый шум. Ничего! Абсолютно никакой реакции. Внезапно его буквально пронзила страшная мысль о том, что этот шум могут услышать и люди, преследующие его.

– Черт возьми, как можно было быть таким идиотом?! Теперь они абсолютно точно знают, где я!

Поспешно оглянувшись назад, седовласый мужчина прислушался, и в тот же миг паника, нарастающая в нем с каждой секундой, внезапной волной захлестнула его сознание, напрочь заглушая все остальные чувства. Какой же он идиот! Старик попятился от закрытой двери, а затем резко развернулся, и не теряя ни секунды, припустил со всех ног в сторону ближайшего переулка. Гладко отшлифованные булыжники гулким эхом разнесли стук его неровных торопливых шагов.

Они его выследили. Теперь он ясно понимал это. Он здесь совершенно один, и рассчитывать на чью-либо помощь было бессмысленно. В столь ранний утренний час выходного дня на улицах совсем нет людей, а двери многочисленных заведений закрыты и вряд ли откроются раньше полудня. Черт, на этой дурацкой улочке абсолютно некуда деться! Дернуло же его согласиться на эту встречу. А все из-за денег… Что толку от них, если он не сумеет сейчас скрыться. Как же все-таки глупо он подставился!

Добежав до перекрестка, старик встал, пытаясь сообразить, в какой стороне расположена центральная площадь. Мозг лихорадочно подсказывал ему, что только там сейчас могли бы быть люди или даже целые группы туристов. Повернув вправо, он, ковыляя, побежал в сторону ярко освещенной утренним солнцем площади. Шаг, второй, третий… Дыхание сбилось, и ему пришлось перейти с бега на быструю ходьбу. Снова что-то противно закололо в боку. Прижав к нему правую руку, мужчина с трудом пытался сократить расстояние до спасительного перекрестка. Но возраст неумолимо брал свое, и силы предательски покинули его, уступив место слабости, хриплому дыханию и тяжести в ногах. Ощущение было такое, словно каждую лодыжку опутали толстым слоем свинцовой ваты. Ноги распухли и совершенно не слушались его. Еще шаг, еще… Только бы дойти, только бы дойти!

Внезапно из-за угла показался светловолосый прохожий средних лет. Бегущий человек хотел было крикнуть и позвать его на помощь, но дыхание давно сбилось, и из груди донеслось что-то хриплое и невнятное. От частого дыхания горло пересохло и язык прилипал к небу, не в силах произносить звуки. Но все же это был его шанс на спасение. Старик попытался сглотнуть и издали радостно замахал прохожему рукой, пытаясь привлечь к себе внимание. Турист остановился и быстро оглянулся по сторонам, словно пытаясь понять, ему ли он машет. Да ему, ему, конечно! Запыхавшийся старик испуганно оглянулся назад, опасаясь появления своих преследователей, но темная мостовая узкой кривой улицы оставалась такой же пустынной, как и пару минут назад.

Слава богу! Вроде бы они потеряли его. Турист наконец развернулся и пошел ему навстречу. На вид ему было лет сорок, подтянутый, крепкий, со светлыми волосами и внимательным настороженным взглядом.

Все… Старик остановился и уперся обеими руками в колени, согнувшись к земле и пытаясь перевести дух. Он больше не мог бежать, не мог даже идти. Да ему теперь это было и не нужно. Он спасен, и это главное. По лицу пробежала новая струйка пота, и крупная белая капля повисла прямо на кончике слегка сгорбленного носа. Старик устало смахнул ее в сторону и попытался выровнять дыхание. Сердце неистово колотилось и подпрыгивало, отдаваясь неприятной пульсацией в выступивших на висках венах. И хотя глаза еще слезились от соленого пота, но улыбка все же уже пробудилась на его лице. Он спасен! Шаги приближающегося туриста слышались уже совсем рядом. Сделав еще пару глубоких вдохов, пожилой человек улыбнулся своей удаче и попробовал распрямиться. Прохладный утренний ветерок приятно обдувал лицо, принося с собой не только облегчение, но и отдаленные голоса людей с площади. Когда его взгляд встретился с ярко голубыми глазами незнакомца, он наконец понял свою ошибку. Ошеломленно замерев на месте, старик словно со стороны наблюдал за тем, как рука туриста нырнула под серую куртку и извлекла оттуда пистолет. Последним, что он успел осознать, были два коротких выстрела прямо в грудь.

* * *

Джек Стоун с наслаждением втянул ноздрями немного прохладный утренний воздух. Пробежка в интервальном ритме была его любимым способом разогреть тело перед настоящей тренировкой. Сегодня он был явно на подъеме – настроение отличное, а привычная дистанция давалась не просто легко, а даже в удовольствие.

Бегло взглянув на свое запястье, Джек отметил, что циферблат его смарт-часов был окрашен в зеленый цвет, это означало, что сегодня он бежит с лучшим результатом на этом маршруте.

«Три километра за четырнадцать минут и тридцать секунд, – Джек машинально отметил в своей голове новый рекорд по скорости. – Неплохо, очень неплохо!»

В душе он испытал радостное чувство победы и решил, что было бы хорошей идеей попробовать пробежать и второй круг за такое же время. Конечно, это было небольшим самообманом, ведь усталость все равно накопится и второй круг он пробежит медленнее, чем первый, но в качестве мотивации такая постановка цели ему понравилась. Еще раз бросив короткий взгляд на часы, Джек с силой оттолкнулся ногой от мостовой, придавая себе очередной импульс.

Пробежать стометровку с полной отдачей – вот чего он хотел сейчас больше всего. Ритмично перебирая ногами, он испытал странное наслаждение от бега по пустынной улице, когда ветер буквально хлестал его в лицо, а он не просто бежал ему навстречу, он словно бы летел, едва касаясь кончиками кроссовок асфальта. Подбегая к перекрестку, который он мысленно определил для себя как промежуточный финиш, Стоун постарался выжать из себя максимум, и потому он буквально вылетел из-за угла словно пуля, чем несказанно перепугал пожилую даму, которая с утра пораньше решила сходить в магазин за хлебом. С трудом разминувшись с оторопевшей бабкой, Джек по инерции пробежал еще с десяток шагов, и лишь теперь замедлил темп, ухмыляясь во всю свою широкую рожу. Вид у бабули, на которую едва не налетел стокилограммовый гигант, был еще тот! Сзади послышался недовольный окрик и Джек, не останавливаясь, повернулся, продолжая бежать спиной вперед. Не найдя подходящих слов, он просто широко улыбнулся старушке и даже попытался сложить ладони перед грудью, словно извиняясь перед ней и давая клятву не делать так больше никогда в жизни.

Однако пожилая дама не оценила его реверанса и злобно отвернулась, произнося себе под нос какие-то наверняка не очень лестные слова в его адрес. Ну что ж, он хотя бы попытался извиниться. Впрочем, наверное, сегодня его вид не очень гармонировал с хорошими манерами, и старушку можно было понять. Левая кисть Джека была перемотана эластичным бинтом, а на костяшках пальцев были наклеены тонкие полоски медицинского лейкопластыря, из-под которых проступали запекшиеся темно-красные кусочки ободранной кожи. На его лбу красовалась широкая ссадина, а вкупе с бугристыми мышцами торса, выступающими из-под спортивной майки, он сейчас больше походил на хулигана, чем на детектива полиции.

Вчера во время дежурства у него вышла небольшая потасовка с тремя уличными наркоторговцами. В общем-то, ничего необычного, но когда в деле участвуют ножи и кастеты, Джек предпочитал действовать жестко и даже грубо. Он довольно быстро вырубил первого, а затем и второго преступника, а вот третий оказался гораздо проворнее и сумел запрыгнуть со спины ему на плечи. Он сильно ухватился за шею Джека и даже попытался его задушить, но сделать это в отношении хорошо тренированного бойца – задача неблагодарная. Пришлось сбросить его на землю и немного повозиться в партере, отбирая нож. В целом все прошло гладко, но кое-какие следы сопротивления на лице все же остались. Ну да ладно, все это пустяки и заживет очень быстро. Джек вновь повернулся лицом вперед и продолжил бег рысцой. Из-за мелкого инцидента со старушкой он и так потерял немного времени, которое теперь надо было во что бы то ни стало наверстывать.

Завернув за угол, Джек приготовился к очередной спринтерской стометровке, как вдруг увидел в конце центральной площади пару патрульных машин с мигалками. Невдалеке виднелась кучка толпящихся зевак, которых молодой полицейский безуспешно пытался отогнать подальше, чтобы оцепить место происшествия яркой желтой лентой.

– Вот же черт! – выругался про себя Джек, понимая, что его планам покорить второй круг сегодня не суждено сбыться. – И почему именно я оказался здесь этим утром?!

Стоун изменил траекторию своего движения и побежал легкой рысцой в сторону красно-синих мерцающих огней.

* * *

Показывать свой жетон патрульному из оцепления нужды не было – одного из лучших детективов убойного отдела многие знали в лицо, а кто не знал лично, то уж точно не раз слышал всякие байки про Джека Стоуна. Тем не менее Джек по привычке быстро махнул жетоном и вновь спрятал его в задний карман темно-синих джинсов.

Поднырнув под желтую ленту, Джек быстро огляделся по сторонам, стараясь сразу запечатлеть в своей памяти картину произошедшего. Он обладал великолепной зрительной памятью и твердо знал, что даже через несколько лет сможет в мельчайших подробностях воспроизвести все увиденное.

Впрочем, на этот раз ничего впечатляющего он не заметил. На слегка влажной от утреннего тумана брусчатой мостовой лежало тело пожилого мужчины, одетого в длинный черный плащ и синие мятые брюки. Его косматые седые волосы были довольно длинными, а черты лица – резкими, словно у Создателя не было достаточно времени, чтобы как следует потрудиться над ним. Высокий прямой лоб, глубокие глазные впадины, крючковатый нос с горбинкой, острые скулы и узкий подбородок. Серая морщинистая кожа лица и небольшая родинка чуть повыше левой брови. Все это Джек отметил мимоходом и приступил к осмотру тела старика в целом.

Впрочем, слово «старик» было недостаточно точным описанием. На вид умершему было лет пятьдесят пять – шестьдесят, он был худощавого телосложения и очевидно имел явные признаки огромного переутомления. Мужчина лежал на спине, запрокинув голову к небу. Его правая рука была плотно прижата к боку, словно он придерживал ею полы своего длинного плаща. Следов крови нигде не было видно, и эта смерть не выглядела насильственной. Сбоку послышались слова одного из очевидцев, который утверждал, что мужчина выбежал из проулка на площадь, а затем, словно споткнувшись, упал на землю.

– Наверное, сердце прихватило. У моего дяди в Кентукки точно так же было, пошел на кухню налить себе кружку кофе и – бац, свалился на пол. – Свидетель довольно красноречиво начал описывать произошедшее с родственником.

По опыту Джек знал, что от таких показаний проку бывает довольно мало. Некоторые люди просто без умолку готовы говорить на любую тему, лишь бы их слушали. Приврать в таком случае – их любимое дело.

Джек аккуратно присел на корточки и вновь вгляделся в лицо умершего. Его волосы и воротник рубашки были влажными от пота, а обе штанины брюк были покрыты брызгами из луж. При обычной ходьбе так испачкаться было невозможно, а значит, прежде чем умереть, старик долго бежал. Бежал и внезапно умер от сердечного приступа? Но зачем старику бежать в столь ранний час, да еще загонять себя настолько, что сердце не выдержало и остановилось?! Интуитивно Джек чувствовал, что здесь было что-то неправильное, и он вновь внимательно посмотрел на застывшее в изумлении лицо мертвеца.

– А губы-то не посинели, значит, не сердце… – медленно произнес Джек, и нехорошее предчувствие с удвоенной силой начало формироваться в его мозгу. «Что-то здесь не так. Ищи, Джек, ищи…» – сказал он себе.

Приглядевшись к складкам темного плаща, Джек наконец осознал, что его смущало. На груди умершего виднелись две едва различимые дырочки в ткани. Они были совсем маленькие и если бы располагались чуть ближе друг к другу, то вполне могли бы сойти за следы от приколотого булавкой значка, но здесь расстояние было сантиметра четыре, а такой значок на груди седовласого старца Джек мог себе представить с очень большим трудом.

Подозвав к себе подъехавшего медика из кареты скорой помощи, Джек указал ему на проколы в одежде, и они вместе аккуратно расстегнули плащ на груди убитого. Сдвинув рубашку в сторону, они увидели на коже два вздувшихся красных пятнышка размером чуть побольше комариного укуса.

– Ну, и что это? – вслух спросил Джек, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Похоже на свежие следы от уколов, – отозвался медик, решив, что вопрос адресован ему. – Выглядит так, словно ему сделали инъекцию прямо в грудь. Только обычно так не делают…

– Да уж… – задумчиво ответил детектив, глядя на необычные ранки на теле жертвы. Он начал накидывать в голове первые версии. Медик пошел за носилками, оставив полицейского размышлять в одиночестве. – Ну и какие уколы могут быть сделаны прямо через одежду? – задал Джек себе простой вопрос и сам же ответил на него. – Никакие. Значит, кто-то стрелял чем-то наподобие дротиков с ядом или транквилизатором.

Дав указание взять ткани умершего на анализ, Джек поднялся и под новым углом посмотрел на место происшествия. Если его мысль об убийстве подтвердится, то это будет довольно странное убийство. Надо было быстро начинать работать по горячим следам, и Джек краем глаза заметил, что свидетели уже начинают расходиться, не желая проторчать все утро рядом с остывающим телом незнакомого старца. Опытным взглядом выцепив в кучке зевак женщину средних лет, Джек аккуратно, но твердо ухватил ее под локоток и отвел в сторону.

– Детектив Стоун, – привычно представился он. – Мэм, позвольте задать вам пару вопросов. Вы ведь были здесь, когда все это случилось?

– Честно говоря, я уже все рассказала сержанту. – Женщина попыталась освободиться из огромной лапищи здоровяка в спортивной майке и бросила настороженный взгляд в сторону патрульного. Джек быстро достал свой значок, чтобы избежать дальнейших осложнений в общении.

– Я задержу вас буквально на две минуты. Вы были первой, кто подошел к упавшему мужчине?

– Да… Точнее нет… – сбивчиво произнесла женщина, которую Джек все еще крепко, но аккуратно держал за локоть. – Вообще-то, когда я подошла, какой-то мужчина уже пытался помочь ему и…

– Помочь? А в чем это выражалось?

– Ну, он делал ему массаж сердца и обыскивал карманы в поисках лекарств…

– Обыскивал карманы в поисках лекарств, – задумчиво повторил за ней Джек, отпуская ее руку и оглядываясь по сторонам. – Он сейчас еще здесь? Вы можете указать мне на него?

– Кто? Этот мужчина? – Женщина сбивчиво затараторила. – Нет, что вы! Этот добрый самаритянин первым пошел вызывать полицию и скорую. Он сказал, что у него сел телефон и побежал к ближайшему таксофону. Знаете, сейчас нечасто встретишь среди молодежи чувствительных и отзывчивых людей, готовых прийти на помощь больному человеку на улице…

Нехорошее предчувствие оформилось в твердую уверенность. Он хорошо знал, что патрульная машина просто проезжала мимо, когда увидела суматоху вокруг тела упавшего мужчины, и никто не обращался в полицию с вызовом. Джек пристально посмотрел в глаза женщины:

– Вы правы, сейчас такое редко случается. А как выглядел этот «добрый самаритянин»? Вы сможете его описать? Внешний вид, одежда, какие-то предметы в руках?

– Ну, он высокий, стройный, лет тридцати… Одет в простую куртку… Блондин…

– Блондин?

– Да, у него были очень светлые волосы и ясные добрые глаза…

– А какие-то особые приметы у него были? Походка, манера говорить, шепелявость, шрамы, может быть, татуировки? – Джек привычно принялся перечислять список примет, по которым можно было бы найти «блондина». Женщина явно начинала нервничать, понимая по его вопросам, что возможно, ситуация была вовсе не такой, как она ее себе представила вначале.

– Да нет, ничего такого… – Женщина напрягла память, и по ее лицу было заметно, что сейчас она выполняет неимоверную мыслительную работу. Вдруг она просияла. – Была у него маленькая тату на запястье, вот тут, – она указала рукой на место между большим и указательным пальцем своей правой руки.

– И как она выглядела?

– Ой, да кто их там теперь разберет! Вся молодежь себе эти татушки лепит куда ни попадя, хотя этот, конечно, не такой молодой, ну да, не мое это дело…

– Как она выглядела? – вновь мягко спросил Джек, не давая женщине соскочить с темы.

– Как-как? Да просто крестик какой-то, или скорее даже не крестик, а две скрещенные семерки. Ну, типа цифры 77, только накрест. Игроман, наверное…

– Две скрещенные семерки?! Вы уверены? – сердце Джека подпрыгнуло и резко оборвалось вниз.

– Уверена. Ой, заболталась я с вами, мне уже идти надо… – Женщина осеклась, видя, что с детективом в спортивной майке творится что-то странное. Она осторожно ступила в сторону, затем сделала еще шажок, потом еще, и затем мелкими семенящими шажками зашагала в сторону, как можно дальше от этого странного верзилы.

Фраза про две семерки прошибла Джека, словно разряд молнии. Он ошеломленно стоял, тупо глядя в какую-то точку в пространстве и пытался не потерять самообладание. Воспоминания, нахлынувшие на него в этот миг, были столь сильны и неприятны, что он изо всех сил зажмурился, будто пытаясь укрыться от них. Его сердце бешено стучало, а в ушах появился неприятный шум, переходящий в пронзительный писк, как при контузии. Джек стиснул голову руками, стараясь прогнать наваждение, но лишь внезапная фраза, произнесенная грубым мужским голосом, подействовала на него отрезвляюще:

– Джек, дружище, а ты не хочешь объяснить мне, что ты здесь делаешь и по какому праву допрашиваешь моих свидетелей?!

– Ч-что? – Стоун медленно открыл глаза и посмотрел на подошедшего к нему детектива Моррисона, который буквально испепелял его своим взглядом.

– Это я тебя спрашиваю, что. Что ты делаешь здесь, на месте происшествия, которое расследую я и за которое…

Джек не дослушал его. Грубо отодвинув офицера в сторону, он быстро оглянулся по сторонам и поискал взглядом блондина.

– Детектив Стоун, извольте объясниться! – сзади послышался грозный окрик, больше похожий на рык рассерженного льва. Патрульные, стоящие около ограждения, переглянулись и предпочли отойти на пару шагов в сторону от места предстоящей битвы. Детектив Моррисон был не из тех, кто повторял дважды.

Светловолосого «самаритянина», как его описала женщина, нигде не было видно. Солнце поднималось все выше, и прохожих на улице с каждой минутой становилось все больше и больше. В висках все еще стучало, но Джек уже совладал с собой и, не обращая внимания на слова Моррисона, начал прикидывать что-то в уме. Он посмотрел на кривую улочку, по которой пришел на площадь старик и отправился прямиком по ней. В спину ему долетели гневные слова офицера:

– Детектив Стоун! Кажется, мы еще не закончили разговор!

Джек шел словно бронепоезд, не обращая внимания на грубый тон своего рассерженного коллеги, и патрульные предпочли посторониться, уступая ему дорогу. Теперь у него уже не было ни малейших сомнений в том, что это убийство. И задачей Джека было максимально быстро обнаружить, откуда прибежал сюда убитый старик, или еще хоть какие-то зацепки, которые помогут найти ему человека с загадочной татуировкой на руке.

* * *

Идя по кривым улочкам старой части города, Джек Стоун пытался понять, была ли какая-то связь между сегодняшним происшествием на площади и давней историей, которая всплыла перед ним из глубин памяти и так сильно взбудоражила его сознание. Не напридумывал ли он себе все это? Впрочем, у него еще будет время поразмыслить над этим, а сейчас стоило уделить внимание поиску следов старика.

Улица была абсолютно пустынной, и ни одно заведение не работало в столь ранний час. Подойдя к перекрестку, Джек в задумчивости остановился, решая, куда идти дальше. Внимательно осмотревшись, он пошел в тот проулок, где виднелись большие широкие лужи после ночной грозы. Мозг, словно процессор компьютера, подкидывал ему догадки. Мокрые штанины убитого убедительно говорили о том, что ему пришлось пробежать здесь, а песчинки желтого песка, которые детектив заметил на подошвах истоптанных коричневых туфель, явно принадлежали к вон той куче строительного мусора, сложенной около большого мусорного бака. Сегодня выходной день, а значит, мусор пролежит на улице до понедельника.

Перешагивая через широкие лужи, Джек поежился от холода. В эту узкую улочку солнце заглядывало не раньше одиннадцати дня, а сейчас было всего девять часов и сорок восемь минут утра. Его смарт-часы уже давно были в красной зоне, потому что Стоун так и не выключил режим пробежки, и теперь вся его статистика бега была безнадежно испорчена. Джек остановился и покрутил безель часов, перепрыгивая по пунктам меню и отменяя запись тренировки. Внезапно в его голову пришла отличная мысль.

«Часы! – А ведь насколько он помнил, на этой улочке, помимо прочего, торгуют дорогими часами, антиквариатом и старинной мебелью. – Великолепная идея!»

Джек внимательно огляделся по сторонам, ища взглядом объективы частных видеокамер. Владельцы таких лавок любят устанавливать камеры наружного видеонаблюдения, и если бы Джеку удалось найти такую, то это здорово облегчило бы ему задачу поиска. К сожалению, в этой части улицы ничего, кроме закрытых дверей различных питейных заведений, не было, но вот когда он прошел еще один перекресток, детективу наконец-то улыбнулась удача.

На небольшой площади с клумбой из розовых фиалок, памятником неизвестному поэту и тремя широкими скамейками он увидел магазин антикварных книг с большой видеокамерой прямо над входом. Несмотря на ранний час, витрины магазина были ярко освещены, а внутри Джек увидел промелькнувшую тень человека, который нес стопку по виду довольно тяжелых книг.

Джек уверенно толкнул дверь и вошел внутрь. Позади него раздался мелодичный звон колокольчика, возвещающего хозяину о появлении нового гостя. Откуда-то из глубины послышался голос:

– Мы закрыты!

Несмотря на очевидность услышанного, Джек не спешил уходить. Он постоял немного, оглядывая пространство вокруг себя и запоминая детали окружения. Лавка представляла собой огромный склад всяких древностей. Здесь были не только книги в кожаных переплетах, которые лежали буквально всюду, но также на многочисленных полках стояли различные статуэтки, бронзовые скульптуры, деревянные маски папуасов и прочие прелести, какие только можно ожидать встретить в подобном месте. Вскоре из-за стеллажа с книгами показалась голова человека с козлиной бородой и в роговых очках с желтыми стеклами. Его длинные волосы были собраны в пучок на затылке, а взгляд широко раскрытых глаз настороженно оглядел посетителя. Человек в равной степени был похож как на странствующего пастора, так и на бродячего хиппи.

– Простите, но мы закрыты, – тихо произнес он, все еще оставаясь за книжным стеллажом. Поскольку тела не было видно, то складывалось такое впечатление, что его голова словно висела в воздухе сама по себе. – Наверное, я забыл закрыть входную дверь. Извините, пожалуйста, у нас переучет. Не могли бы вы выйти на улицу?

Голова с опаской выжидательно смотрела на мускулистого человека в спортивной майке, со ссади-ной на лбу и перебинтованной кистью левой руки. Джек в который раз за это утро полез в карман за значком.

– Я из полиции. Детектив Стоун.

– А у вас все теперь так одеваются? – голова исчезла за шкафом. Послышался шорох передвигаемых предметов и какое-то недовольное бормотание.

– Нет, но иногда мы применяем маскировку. В особых случаях, – Джек зачем-то соврал, не желая вдаваться в подробности своего внешнего вида.

– Простите, офицер… Стоун, – голова с козлиной бородой вновь появилась из-за шкафа, в то время как туловища так и не было видно. – Но как я сказал ранее, сегодня мы закрыты. Если вы зайдете завтра, то я…

– Меня интересуют записи с вашей камеры наружного наблюдения, – Джек предпочел сразу перейти к сути дела. Запах пыли и древностей, окруживший его со всех сторон, навевал на него тоску.

– К-камеры? – козлиная борода заерзала, а острые глазки буквально впились в Джека. – Но у меня нет камер…

– Меня интересует та, что висит у вас прямо над входом.

– А, эта… это ненастоящая камера… – Человечек наконец вышел из-за стеллажа, и Джек заметил в руках у антиквара огромную толстую книгу в старинном переплете. – Это… это бутафорская камера… Она ничего не пишет и вообще ничего не снимает. Так, знаете, висит для страховки и отпугивает уличных хулиганов от глупых поступков.

Джека начал раздражать этот пустой разговор, напоминающий неуклюжий детский лепет. Он отлично видел, что ему врут, глядя в лицо, а потому, не желая терять время впустую, детектив достал из кармана смартфон и протянул его прямо под нос антиквару. На экране был запечатлен убитый утром мужчина, лежащий в нелепой позе на мостовой. Его стеклянные глаза бессмысленно смотрели куда-то вверх, выражая крайнюю степень изумления. По побелевшему лицу хозяина лавки Джек сразу понял, что тот узнал его.

– Вы ведь знаете этого человека? Его убили менее часа назад неподалеку отсюда.

– От-отсюда? – Дрожащим от возбуждения голосом переспросил антиквар.

– Да. И я вовсе не случайно зашел в вашу лавку. Есть люди, которые утверждают, что видели, как он выходил из вашего магазина часом ранее. – Джек решил надавить на хозяина и нагло врал. – Вас, кстати, как зовут?

– М-меня? М-мороний… – Козлинобородый человек не мог совладать со своими эмоциями и начал запинаться. Было заметно, что информация об убийстве не на шутку разволновала его.

– Так вот, любезный господин Мороний. У меня довольно много дел, и я не люблю, когда мое время тратят впустую. Если вы не дружите со своей памятью, то я сейчас попрошу коллег принести мне записи с камер наблюдения соседнего ювелирного магазина. У них они не «бутафорские», как вы сказали, а самые что ни на есть настоящие. Уверен, на них будет хорошо видно, как убитый выходит из вашего магазина. После этого мы с вами снова продолжим этот разговор, но уже не здесь, а в полицейском участке. И подозреваю, что вы, господин Мороний, будете там уже не в качестве свидетеля. Так я звоню?

Джек сбросил с экрана фотографию убитого и начал набирать номер телефона. Затем сделал небольшую паузу, чтобы придать весомости своим словам, и выжидательно посмотрел на антиквара.

Мороний поморщился, прикидывая различные варианты, а потом, словно приняв решение, взмахнул рукой:

– Ну ладно, черт с вами! Я вам все расскажу. Что вы хотите знать?

Глава 2. Лавка древностей

Мороний оказался довольно разговорчивым человеком, и Джек даже пересмотрел свое первоначальное мнение о нем. Восточный типаж, узкая длинная борода с узелком на конце и длинные темные волосы, перехваченные резинкой в тугой пучок на затылке, наводили на мысль о пожилом возрасте их владельца. Антиквар был одет в белоснежную сорочку, расшитую золотыми нитями, черную жилетку и аккуратно отутюженные черные брюки. Детектив отметил, что в этом человеке непостижимым образом сочетались лоск дорогих вещей и пренебрежение общепринятым стилем их носки. Так, рукава дорогой сорочки были небрежно закатаны, а старинные карманные часы на золотой цепочке сочетались с яркими красными кроссовками на ногах. Собеседник был не молод, однако тело Морония было довольно подвижным и хорошо сложенным, что говорило о его увлечении здоровым образом жизни или как минимум о правильном – питании.

«Вот такой любопытный экземпляр мне попался сегодня», – подумал Джек, а вслух спросил:

– Так вы говорите, он обещал показать вам какую-то книгу?

– Не какую-то, а Книгу Истины! Это, да будет вам известно, чрезвычайно редкая книга, существующая в единственном экземпляре. Фактически ее мало кто видел, поэтому многие считают ее существование скорее мифом, чем реальностью.

– Но вы так не считаете? – уточнил Джек, глядя в увлеченные глаза Морония, виднеющиеся за круглыми желтыми стеклами очков.

– Я профессионал, любезный детектив Стоун. Я точно знаю, что Книга Истины существует, и тому есть немало подтверждений и доказательств. Поэтому, когда ко мне обратились с просьбой оценить ее стоимость, я как ученый не мог отвергать вероятности того, что, возможно, мне принесут подлинник.

– И часто к вам обращаются с подобными просьбами?

– Конечно! Покупать и продавать истинные реликвии – моя работа. Мое имя значит довольно много в нашем кругу… э-э-э… искателей.

– Искателей?

– Не обращайте внимания, – Мороний махнул рукой в сторону. – Это профессиональный жаргон, принятый в определенном обществе.

От Джека не укрылся тонкий сарказм, которым Мороний хотел показать, что Джек уж точно не относится к этому обществу просвещенных ученых.

– И вы говорите, что познакомились с убитым на форуме в интернете?

– Да, мы с ним переписывались несколько месяцев, прежде чем наше общение стало носить доверительный характер. Я ведь тоже, знаете, не спешу открывать душу перед первым встречным анонимом, который пишет мне в чате. – Мороний откинулся на кожаную спинку своего роскошного кресла, которое, вполне возможно, ранее принадлежало какому-нибудь Людовику или Карлу. Он взял со стола странную деревянную кружку, выточенную в форме загадочного животного, и отпил из тонкого серебряного носика, искусно инкрустированного в его пасть.

– А почему аноним?

– Послушайте, детектив Стоун, есть разные профессии, и им соответствуют разные стили поведения. Например, в вашей… э-э-э… работе… принято раскапывать все и вытаскивать это на поверхность, в то время как в нашем кругу приветствуется со-хранение тайн и конфиденциальность заключаемых сделок.

– Хорошо, и этот аноним предложил вам оценить его книгу?

– Книгу Истины? Да. Его интересовало, за какую сумму я был бы готов приобрести эту реликвию. Но как вы понимаете, я не мог назвать ему точную сумму, не имея возможности проверить подлинность книги и оценить ее состояние. Стоимость редкой книги зависит от множества параметров, понять которые человеку с улицы невозможно.

Мороний вновь постарался подколоть Джека и вновь отхлебнул напиток из своей диковинной посудины. А может, он и не пытался подкалывать Джека и все сообщество полицейских вместе взятое? Может быть, это было его обычной манерой общения? Манерой человека, привыкшего говорить на мудреные темы с себе подобными чудаковатыми учеными.

– Я решил, мне пытаются предложить очередную подделку, и потому договорился о том, что мне сначала покажут эту книгу, а уже потом я смогу оценить ее по достоинству.

– Оценка состоялась?

– Нет. Сегодня утром мы увиделись в первый раз. Наша встреча длилась буквально несколько минут, в ходе которых каждый из нас попытался составить свое личное впечатление о возможном контрагенте. Это чем-то похоже на случку у собак. Часто этим все и заканчивается.

– Часто, но не в этот раз? – уточнил Джек.

– Вы правы. В этот раз мы договорились о следующей встрече. Клиент пообещал зайти вечером и принести с собой книгу, но… судя по вашим снимкам, уже не придет никогда. – Мороний развел руками в стороны и с сожалением шлепнул ладошками по гладкой поверхности резного стола.

Джек задумался. Ниточка, которую он так бережно разматывал, грозила оборваться в любой момент. На ум пришел новый вопрос:

– Скажите, господин Мороний, а сколько могла бы стоить такая книга? Ну, при условии, что это был бы подлинник и в хорошем состоянии?

Мороний расхохотался. Из его глаз потекли слезы, и он впервые снял свои дурацкие желтые очки, чтобы протереть глаза шелковистым платком, который достал из кармашка жилетки. Отдышавшись, он проморгался, протер очки тряпицей, и водрузив их на нос, серьезно посмотрел на Джека:

– Дорогой мой! Книга Истины бесценна! У подобных книг нет и не может быть адекватной цены. Сколько вы готовы заплатить за знания?

– Смотря какие знания…

– Ну например, за рецепт лекарства от рака или секрет бессмертия.

– Трудно сказать… – Джек стушевался, потому что вопрос поставил его в тупик.

– А за открытие тайны происхождения человечества? Сколько?

– Я не знаю… Может быть… сто или двести тысяч долларов? – Джеку показалось, что такая сумма выглядит достаточно большой, чтобы произвести впечатление, но Мороний лишь улыбнулся наивности полицейского детектива.

– Такие знания стоят миллионы, десятки миллионов долларов. Может быть даже сотни.

– Я, конечно, слышал, что картины великих художников продают на аукционах за бешеные деньги, но не предполагал…

– Да вы только вдумайтесь! – Мороний возбужденно вскочил со своего места. Его жестикуляция стала чрезвычайно энергичной. – На аукционе Сотбис продали картину раннего Пикассо за сто двадцать шесть миллионов долларов. Картину! – Мороний почти кричал, настолько велико было возбуждение его нервной системы. – А здесь речь идет не о какой-то картинке, пусть даже нарисованной рукой талантливого мастера. Речь идет о целой книге, буквально нашпигованной знаниями, которые могут перевернуть весь мир! Книге, которая может не только рассказать о прошлом, но и изменить будущее человечества. Такая книга просто бесценна!

Джек ошеломленно слушал возбужденные слова Морония, пропитанные такой мощной энергетикой и верой в свои слова, что ему вновь вспомнился первоначальный образ странствующего проповедника. Конечно, антиквар был по-своему прав, и оценить такие знания было просто невозможно. Вот только Джек был скептиком и не очень верил в подобные сказки. Он верил в себя, в свои возможности, в реальность прошедшего ночного дождя, и даже в труп на утренней мостовой он тоже верил. А в слова Морония нет.

– Я со всем уважением отношусь к вашей профессии, и ваша личная компетенция у меня тоже не вызывает никаких вопросов, – осторожно начал формулировать свою мысль Джек, – но вот поверить в то, что такие огромные знания могут быть сокрыты в одной древней книге… Нет, в такое мне верится с большим трудом.

Честно говоря, Джек предпочел бы сказать, что не верит вовсе, но к счастью, работа в полиции приучила его формулировать свои суждения более осторожно. И все же его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мороний яростно сверкнул глазами и пристально посмотрел на Джека. На его лице явно читалось желание не просто ответить на неслыханную наглость, но растереть собеседника в порошок, растоптать как букашку. Глаза Морония сузились, и он тихо произнес, шипя, словно змея, загнанная в угол и готовая дать смертельный бой:

– А верите ли вы в богов, мой дорогой визави? – неожиданно спросил он.

– Верю ли я в Бога? – переспросил Стоун. – Если под Богом вы понимаете дедушку с трезубцем, сидящего высоко в небе и свесившего ножки с облака, то нет, в такого бога я не верю.

– Ага, я так и думал, – довольно кивнул Мороний головой. – А откуда тогда, по-вашему, произошло человечество?

– Мне сложно сказать. Кто-то говорит об эволюции, кто-то о происхождении от обезьян, некоторые говорят о вмешательстве инопланетного разума.

– Вот именно, детектив Стоун! – Мороний словно только и ждал этого момента, чтобы ткнуть пальцем в его сторону. – Вот именно! А вы только представьте себе, что инопланетный разум существует! Я вижу, что вы скорее всего относитесь к категории скептиков, которые с ухмылкой слушают подобные вещи, но давайте хотя бы на секунду сделаем допущение, что это правда. Вас ведь в полиции учат рассматривать разные версии? – Джек кивнул, и Мороний тут же продолжил свою пламенную речь: – Тогда если исходить из допущения, что именно инопланетяне создали людей на земле, то вы представляете, какой это был уровень технологий? Вы представляете, какими знаниями обладала эта цивилизация?! И теперь на секундочку представьте себе, что частичка этих знаний сохранилась и дошла до наших дней.

– Вы имеете в виду Книгу Истины?

– Не совсем. Книга Истины скорее является ключом к сокровищнице этих знаний.

Джек уже не был рад, что разговор повернул в эту плоскость. Он понимал, что перед ним стоит чокнутый антиквар, который, видимо, совсем сбрендил от своего образа жизни, большого количества свободного времени и чтения странных книг. Теперь он вспомнил, что Мороний упомянул в своей речи слово «искатели», которым, видимо, именовал узкий круг посвященных – таких же чокнутых чудаков, как он сам, которые ищут любые признаки и факты, чтобы подтвердить свои сумасшедшие теории. Джек решил, что настало время немного остудить пыл Морония, и спросил:

– Допустим, я соглашусь с вашей цепочкой выводов. Подчеркиваю, допустим. – Джек посмотрел прямо в лицо библиотекарю. – Но давайте обратимся не к концу этой логической цепи, а к ее самому началу. Я имею в виду момент сотворения человека. Скажите, господин Мороний, а зачем в принципе богам или каким-то там пришельцам создавать человека? И почему они создали нас именно такими, как мы есть сейчас? Куда потом делись боги? Конечно, многие в них верят и сейчас, но ведь, честно говоря, последние несколько тысяч лет, когда существует более-менее достоверная фиксация исторических фактов, никакого присутствия или вмешательства богов в ход истории не наблюдалось. Я задаю вам не слишком сложные вопросы?

– Вовсе нет, – Мороний посмотрел на Джека с улыбкой. Было видно, что говорить на подобные темы для него в радость. – Напротив, детектив Стоун, вы задаете очень простые вопросы.

– Вы считаете, это простые вопросы?! – изумленно переспросил Джек.

– Да, очень простые. Ответы на них лежат на самой поверхности и доступны буквально каждому. Но вот не каждый готов увидеть то, что лежит прямо перед его глазами. Посмотрите сами – возьмем, к примеру, ваш вопрос о том, почему нас создали именно такими. Но ведь каждому человеку с детства известна цитата из Библии о том, что мы созданы по образу и подобию Бога. Иными словами, наши создатели воспроизвели свою копию. Слишком просто, правда?

– Честно говоря, да. Звучит как-то даже… м-м-м…

– Примитивно? – закончил за него фразу Мороний. – Возможно, люди привыкли искать сложные объяснения, поэтому в простые верят с трудом. Но я приведу вам такой пример в качестве иллюстрации. Вы знаете, что на многих заводах и фабриках сейчас идет процесс автоматизации, и людей стараются заменить роботами. Так? А теперь скажите мне, детектив, на что или, вернее сказать, на кого похожи эти роботы? Разве они не являются нашей собственной копией?!

– Я, конечно, не бывал на всех заводах, но сдается мне, что все эти манипуляторы и сварочные штуковины как-то не очень похожи на людей.

– Похожи, еще как похожи! Просто наши технологии слишком несовершенны, чтобы воспроизвести точную копию человека. Манипуляторы, о которых вы сказали, есть не что иное, как увеличенная человеческая рука, которая пока умеет выполнять лишь ограниченный набор действий. Структура костей, связок, мышечных волокон, хрящей в местах сочленений, синовиальной жидкости для смазки – все это слишком сложный механизм, который люди пока не в состоянии скопировать и потому заменяют его простыми шарнирами и машинным маслом. А если говорить о нервной системе, которая должна управлять всем этим, то здесь и вовсе беда! В отличие от божественной технологии типа генной инженерии или клонирования, человеческая технология копирования пока представляет собой десятки электрических кабелей, реле и микросхем. Мы сделали огромный рывок в последние пятьдесят лет, но все равно пока это получается слишком громоздким и слишком узкоспециализированным. Но тем не менее, создавая автоматы и роботы, мы все же копируем самих себя. И когда-нибудь машины научатся не только сваривать швы и красить кузова автомобилей, они начнут ходить, бегать и прыгать, водить автомобили и самолеты, носить тяжести и выполнять сложные работы, вроде кладки стены из кирпичей. Когда-нибудь они станут многофункциональными, и тогда вы поймете, о чем я сейчас говорю.

– Ну, в таком ракурсе ваше изложение звучит вполне логично, – был вынужден согласиться Джек. – Но вы не ответили на ключевой вопрос – зачем в принципе богам понадобилось создавать свои маленькие копии?

– И опять же ответ находится прямо перед нами, – кивнул головой Мороний. – Только этот ответ вам, скорее всего, не понравится, и именно поэтому люди предпочитают столетиями не замечать его.

Джек был явно заинтригован и потому молча ждал, во что еще выльется фантазия этого человека с козлиной бородой. Прежде чем ответить, Мороний подошел к столу и отхлебнул из своей диковинной кружки. Промочив горло, он продолжил мысль:

– А зачем, по-вашему, люди создают роботов?

– Чтобы облегчить себе жизнь. Это как раз очевидно. Уж не хотите ли вы сказать…

– Именно! Именно это я и хочу сказать и рад, что вы сами пришли к этой мысли. Боги создали людей ровно с такой же целью – облегчить себе жизнь. Вы только посмотрите, какое обращение принято в церковных книгах, которые как раз учат нас обращению со своим «создателем». Раб божий. Именно раб! Только поймите меня правильно, потому что это очень тонкий момент. Рабы – это не для того, чтобы издеваться или как-то унижать. Слово «раб» происходит от слова «работа». Мы не знаем, что там у них случилось в древние времена, но можем достоверно полагать, что людей создали именно тогда, когда богам понадобилось много рабочей силы. Может, у них что-то сломалось по прилете на нашу планету или им просто надо было построить что-то грандиозное – это неизвестно. Но обладая технологией копирования, или, если угодно, создания из некоей материи биологических существ, боги просто воспроизвели нужное им количество рабочих автоматов. – Мороний всплеснул рукой в воздухе. – Ну, представьте, что вы сами оказались в одиночестве на необитаемом острове и вам надо выбраться с него, построив большой корабль. И представьте, что у вас в руках есть некий аппарат, позволяющий наделать нужное количество собственных клонов. Разве вы не воспользуетесь им?! Мне кажется это очевидным. Разве нет?

– Я затрудняюсь что-либо сказать вам сейчас. Сказанное вами звучит одновременно и логично, и фантастично.

– А я приведу вам больше доказательств! Вы только не забывайте о том, что отличает нас, людей, от животных. Знаете, что есть у нас, и нет ни у кого другого?

– Способность мыслить? – предположил Джек.

– Нет. Способность говорить! Только у человека есть язык – устный и потом письменный. Язык – это способ накапливать знания и передавать их следующему поколению. Это способ развиваться, причем довольно быстро. Можно ли научить собаку или кошку чему-то? Конечно, можно. Но не имея возможности говорить, детеныш и собаки и кошки должен будет начать постигать мир заново. И так каждый раз! Родители не могут передать ни своим детям, ни сородичам никакую информацию, кроме эмоций. Их цикл эволюции ограничен периодом жизни одной особи. А вот у человека это не так! Мы можем обучать ребенка уже с пяти лет чему угодно – хоть управлению автомобилем или игре на компьютере. Понимаете разницу?

– Разницу-то я понимаю, но к чему вы ведете?

– А к тому, офицер Стоун, что если наш язык – это способ накопления информации и знаний, то достаточно лишь внимательно изучить его, чтобы понять очень многие вещи. Понимаете, это код! Код, который не надо расшифровывать. Достаточно лишь отбросить шелуху окружающего мира и вычленить ключевые слова, устойчивые выражения, фразы. Не надо искать подтексты и сложные объяснения! Надо научиться интерпретировать этот код так, как это делает компьютер – ведь он не ищет объяснений, когда в него загружают дискету с кодом, он просто дословно выполняет указанные команды. Пояснить?

– Да, если можно, – Джек кивнул головой. Его сознание плыло по волнам речи Морония и не могло зацепиться ни за одно противоречие. Все это звучало дико, странно и непривычно, и все же противоречий не было.

– Мы сейчас говорим об узкой части лингвистики, и я хочу показать вам, что в нашем языке имеется достаточно доказательств происхождения человечества от богов. Ну, давайте возьмем для примера фразу о том, что в каждом есть божественное начало. Если люди – это клоны богов, то очевидно, что в нас имеются их ДНК. Как вам это? Привычная фраза обретает совсем другой смысл, верно? Или словосочетание «помазанник божий», означающее, что не все люди равны между собой. Она означает человека, который стоит выше других и может повелевать остальными. А по какому праву? Он что, самый умный или самый храбрый? Вовсе нет. Ответ недвусмысленно говорит нам о том, что он просто назначен богами для этой роли и вовсе необязательно должен чем-то превосходить остальных.

– И вы всерьез верите в такое происхождение людей на земле?

– Абсолютно серьезно! Вы посмотрите, чем занято человечество всю свою тысячелетнюю историю.

– Чем же?

– Оно ищет смысл жизни. Верно?

– Ну, в общем, да.

– А теперь давайте посмотрим на это с немного другого ракурса. Поищем ответ не на вопрос в чем смысл, а почему в принципе люди его ищут. Вы не задумывались?

– Я нет, – ответил изрядно сбитый с толку Джек.

– Так я вам дам опять же простой ответ. Когда боги создавали себе рабов, они так же, как и мы сейчас, боялись восстания машин. Только у них для этого было больше оснований, ибо человеческие машины и компьютеры далеки от идеала, а вот клонированные копии богов как раз таки идеальны. И чтобы обезопасить себя, боги сделали две простые вещи. Догадаетесь, какие?

– Сделали людей смертными?

– В яблочко! Именно так и называют людей во всех древних мифах – «смертные». Именно смерть, то есть физическое разрушение тела по прошествии какого-то времени давала гарантию того, что восстания не будет. Люди просто не успеют восстать против своих создателей. Наши тела рассчитаны на срок эксплуатации порядка тридцати лет, не больше. Конечно, за счет улучшения условий обитания, теплой пищи, медицины и прочих вещей люди исхитрились отодвинуть этот порог в два-три раза дальше, но все же это ничтожно мало. Нет такого человека на земле, кто хотя бы раз в жизни не задумывался о том, почему умирают люди. Но если принять на веру то, что я вам сказал, то все встает на свои места. Мы рабы, роботы богов, и у нас есть свой срок эксплуатации.

– Но вы сказали, что боги сделали две вещи, чтобы обезопасить себя. Какова же вторая?

– Вторая хитрость состоит в том, что они скопировали свое тело, то есть физическую оболочку. Но очевидно также, что они установили некую перемычку в наших головах, не позволяющую нам стоять на одном уровне с ними в ментальном плане. Знаете, как в современных компьютерных процессорах всегда ставят ограничитель мощности? Ведь практически все чипы могут работать намного быстрее, но производитель гарантирует определенные параметры их работы лишь на определенной частоте и искусственно блокирует все остальное.

– Признаюсь, это звучит несколько странно…

– Ничего странного! – почти вскричал Мороний, возбужденный своими умозаключениями. – Вы замечали, что люди всю жизнь стремятся что-то с собой сделать? Одни учатся чему-то новому, другие ходят в спортзал и тренируют свое тело. – Мороний кивнул головой в сторону накачанного торса Джека.

– Ну, люди хотят быть совершенными.

– Конечно, хотят! Я вам об этом и толкую. Только вы опять не задаете себе правильный вопрос, который состоит в том, а откуда у них это чувство своего несовершенства? А? Ну скажите мне, откуда люди чувствуют в себе этот дискомфорт?

– Не знаю. Просто чувствуют, и все…

– Просто чувствуют и все, – медленно повторил за Джеком Мороний и поднял вверх указательный палец. – Вы даже не подозреваете, насколько вы близки сейчас к истине. Будучи потомками богов, которые были как раз таки абсолютно совершенны и в плане физической силы, и в плане внешности, и ментально, и так далее, люди остро ощущают, что им чего-то недостает. Ведь роботы не сравнивают себя друг с другом, а потомки богов делают это постоянно. Мы, являясь рабами, или, если вам так комфортнее, автоматами с перемычками в голове, бесцельно бродим по планете в поисках утерянного себя. И что обидно – никогда не найдем, потому что блокатор в сознании не дает нам понять, чего же нам не хватает для счастья. Счастье – это удел богов, они танцуют и поют, воюют друг с другом и пьют вино в свое удовольствие. Боги всегда счастливы, а рабы божьи почти никогда нет. Бывает, конечно, что биологическая защита дает сбой и рождаются люди с дефектом блокировки. В этом случае мы сразу называем их гениями, потому что они ненормально талантливы. И эта случайность лишь подтверждает истинные возможности нашего мозга. Мы говорим про них – «одаренные люди», потому что по задумке создателей у рабов-автоматов не должно быть таких способностей. Мы говорим, что в них есть «искра божья», потому что в них действительно присутствует не разрешенная нам частичка таланта. Но у большинства этого нет. Вместо этого в них сидят несчастье, подавленность и трудноуловимое чувство тоски и невостребованности. Откуда в них это чувство? Да просто потому, что в них есть крохотное количество ДНК богов, которое не дает им покоя, но они не понимают, что с этим сделать, потому что они не одарены. Это похоже на фантомные боли, когда у пациента болит то, чего нет, например ампутированная часть ноги. А у человечества ампутировано гораздо больше! Блокаторы в нашем мозгу и порождают эту вечную боль поиска самого себя.

Мороний закончил свою тираду, и в кабинете повисло мрачное молчание. Каждый из них думал о чем-то своем. Первым из оцепенения вышел Джек, который, хлопнув руками по подлокотникам своего кресла, поднялся и слегка потряс головой, чтобы стряхнуть с себя груз мыслей, вываленных на него Моронием.

– Пожалуй, я у вас слишком засиделся. Благодарю за столь красочный рассказ, но долг службы не позволяет мне дольше находиться здесь. Спасибо за содействие в расследовании.

– Позвольте, я провожу вас, – архивариус быстро обежал свой широкий стол и поспешил следом за детективом.

Проходя мимо полок с различными реликвиями, Джек подумал, что с него, наверное, уже довольно баек про инопланетных пришельцев и детей богов. Сидя здесь, он не узнал ничего нового, и теперь надо было вернуться к сути расследования. Резко остановившись перед самым выходом, он вдруг обернулся к Моронию, который чуть было не натолкнулся на него, погруженный в свои странные мысли.

– А как вы говорите, звали вашего утреннего гостя? – неожиданно спросил он.

– Я не помню, – Мороний вдруг как-то стушевался и клюнул носом, пытаясь скрыть, что вопрос детектива застал его врасплох. – Но… он оставил мне свою визитную карточку. Где же она? – Он похлопал себя по карманам жилетки. – Ах да, вот, возьмите. Мне она уже точно не пригодится.

Джек решительно взял пожелтевший от времени прямоугольник плотного картона и взглянул на сильно потрепанную визитку с замятыми уголками. Выглядела она так, словно человек таскал ее с собой несколько лет, прежде чем отдал Моронию. На визитной карточке были оттиснуты четкие черные буквы: Стив Тревис, начальник лаборатории «А», «Атлантис Корпорейшен».

* * *

Наскоро заскочив домой, чтобы переодеться и перекусить, Джек сел в машину и отправился в полицейский участок.

На рабочем месте он снова просмотрел картотеку по всем делам, где засветились загадочные «семерки». Преступления такие есть, даже есть пара трупов с аналогичными наколками на запястье, но ни одной реальной зацепки нет. Джек выключил компьютер и, откинувшись на спинку скрипучего казенного кресла на колесиках, принялся задумчиво крутить в руках полученную визитку.

Однако вскоре его размышления были прерваны окриком, донесшимся из дальнего угла большого зала. Это капитан Мерфи, выйдя из своего стеклянного кабинета, громко вызывал его к себе:

– Стоун! Ну-ка, зайди ко мне на пару слов!

Джек поднялся и не спеша пошел в сторону стекляшки капитана. Обычно такие разговоры ничего хорошего не предвещали.

Войдя в кабинет, Джек плотно прикрыл за собой дверь и остался стоять, глядя сверху вниз на своего начальника.

– Вызывали, сэр?

– Садитесь, офицер Стоун.

Начало разговора носило подчеркнуто официальный тон, и нехорошие подозрения Джека начали оправдываться.

– Мне сообщили, что вы сегодня самовольно явились на место происшествия и препятствовали проведению установочных мероприятий.

– Я просто первым оказался рядом и…

– Молчать! – резко перебил его капитан. – Детектив, разве вам неизвестны наши правила и внутренние инструкции?! Разве у меня нет других забот, и я должен тратить свое время на то, чтобы объяснять офицеру полиции, что недопустимо заявляться в чем попало на место преступления в свой выходной день, самостоятельно опрашивать свидетелей и тем самым мешать работе другого детектива, у которого была смена?

Капитан Мерфи служил давно, и соблюдение внутренней дисциплины его подчиненными было краеугольным камнем обеспечения порядка на его участке. Мерфи был хорошим полицейским, настоящей ищейкой, но порядок имел для него первостепенное значение. Да и без кляузы со стороны Моррисона тут явно не обошлось. Так что теперь Джек выслушивал полноценный разнос. Чесали его, как говорится, и в хвост и в гриву.

– Пойми, Джек, – начальник перестал кипятиться и слегка снизил обороты, – ты хороший парень, но у тебя регулярно возникают проблемы с дисциплиной. У тебя, конечно, хороший послужной список и много военных наград, но, пожалуйста, не забывай, за что тебя поперли из армии. Помнишь еще? – Капитан погрозил ему пальцем, и Джек опустил голову. – А я не поленюсь тебе напомнить – за неподчинение и невыполнение приказов. Ты что, хочешь, чтобы здесь тебя ждала та же самая судьба? Короче, Джек, ты залез не в свое дело.

– Простите, капитан, но это как раз таки мое дело, и его нужно передать мне.

– С чего это вдруг?! – грубо поинтересовался Мерфи.

– Дело в том, что у убийцы на руке была татуировка в форме скрещенной цифры 77.

Начальник полиции устало отмахнулся и закрыл глаза, давая понять, что не может это больше слушать и не хочет возвращаться к старому разговору.

– Слушай, Джек, я знаю, как ты одержим своей идеей с «семерками». Я это знаю, но не понимаю причин твоей одержимости этой бандой. Ты же опытный детектив и знаешь, что «семерки» – это скорее миф, и за этим ничего не стоит. Ни разу никого еще не поймали. А татуировка в форме двух цифр может быть просто совпадением. Может, ребята в покер любят играть, ты не думал?

– Думал и проверял эту версию в ночных клубах и игорных заведениях.

– И что нашел?

– Ничего, – был вынужден признать Джек.

– Вот видишь – ничего. Значит, так – я сейчас вызываю сюда Моррисона и отдаю это дело ему, а ты не вздумай путаться у него под ногами со своими глупыми идеями про «семерки». – Мерфи нажал кнопку селектора в телефоне и твердо произнес: – Моррисон, зайди сюда.

Офицер Моррисон появился в кабинете начальника почти мгновенно, словно только и ждал этого момента. Он с ухмылкой посмотрел на Джека и небрежно поинтересовался:

– Ну, что коллега, нашли что-нибудь интересное?

– Представьте себе, – ответил Джек, глядя только на начальника.

– Не тяни, Джек, рассказывай. – Капитан устало кивнул, даже не удивляясь тому, что Стоун уже успел с головой погрузиться в это дело.

Мерфи вынужденно сделал приглашающий жест рукой, и Джек рассказал, как нашел лавку Морония, впрочем, опустив некоторые детали с обманом про видеокамеру и небольшой прессинг антиквара. Он рассказал про попытку старика продать редкую книгу, которая вполне могла стоить немалых денег и послужить причиной его убийства.

– Ну что ж, мотив есть, – признал капитан. – И хоть какой-то свидетель.

– И разве это недостаточно высокий результат, чтобы отдать дело именно мне?

Капитан нахмурился, а Моррисон, нагло развалясь на стуле, произнес:

– Блин, чувак, расслабься! Это не твое дело и весточка о якобы ценной книге ничего не меняет. Мы даже не знаем, так ли это. Не знаем, было ли там убийство. Не знаем, кем был этот убитый. Мы не знаем ничего, а ты все равно лезешь!

– Вообще-то, мы знаем, кем был убитый, – Джек достал из заднего кармана джинсов мятую визитку и бросил ее на стол перед капитаном. – Стив Тревис, «Атлантис Корпорейшен». Ну что, вы и теперь скажете, что я плохой детектив и не могу вести это дело?

– Ты полон сюрпризов, Джек… – задумчиво произнес Мерфи, разглядывая логотип с четкой надписью «Акорп» посередине, в то время как Моррисон выжидательно смотрел на капитана. Его лицо стало каменным, и он не знал, есть ли у него еще хоть какой-то шанс урезонить молодого выскочку.

Загасив своим авторитетом перебранку между детективами, капитан встал и задумчиво произнес, глядя на своих поднявшихся подопечных:

– Это дело Моррисона, Джек.

На лице конкурента тут же заиграла самодовольная ухмылка, однако капитан продолжил:

– Но ты действительно довольно далеко продвинулся в нем, и этого нельзя не признать. Так что… будете работать над делом вместе.

– Подождите, шеф! – ухмылка исчезла с лица Моррисона.

– Я все сказал, – отрезал Мерфи.

– Капитан! Я отлично справляюсь со своими обязанностями и один. Прошу вас, не навязывайте мне эту обузу, – Джек кивнул на Моррисона.

– Это я-то обуза?! Да я работал в этом участке, когда ты еще в детском саду в машинки играл. Интересно, какие действия предполагает сделать наш гений сыска?

– Я предлагаю вызвать на допрос главу «Атлантиса», в котором работал убитый, и выяснить все детали его работы.

Моррисон тихо захихикал, а начальник, не выдержав, хлопнул ладонью по столу:

– Прекратите этот балаган в моем кабинете! Я вам не то что вызывать главу «Атлантиса», я вам на километр близко подходить к ним запрещаю! Ясно?! Моррисон, вы свободны. Офицер Стоун, задержитесь.

Все еще издевательски посмеиваясь, Моррисон вышел из кабинета. Капитан устало опустился в свое кресло, которое жалобно заскрипело под его плотной тушей.

– Слушай, Джек, я не буду повторять тебе дважды. Ты сам знаешь, что в «Акорпе» работают очень крутые ребята с очень серьезными связями. Им достаточно сделать всего один звонок, чтобы весь наш участок остался не то что без работы, но даже без пенсии. А ты заявляешь мне тут такое, от чего у меня на заднице волосы встают дыбом. Запомни, корпорация «Атлантис» – это табу для всех, и подобные шутки абсолютно неуместны. Джек, не наваляй, пожалуйста, дурака. Я тебя очень прошу. С тобой и так никто из напарников не хочет работать. Считай это моей личной просьбой. А если недостаточно, то считай последним китайским предупреждением. Ты меня понял, Джек?

– Да, капитан. Я все понял.

– Свободен.

– Есть, сэр.

Джек щелкнул каблуками, круто развернулся на месте и вышел из кабинета начальника.

* * *

Выйдя из душного участка на улицу, Джек с удовольствием вдохнул свежий воздух полной грудью. Его отношения с коллегами и правда были не очень гладкими. Отслужив в армейском спецназе, он был уволен из армии за дисциплинарные проступки, и ему с трудом удалось устроиться на работу в полицию. Мерфи взял его к себе, разглядев в молодом парне что-то, что было известно лишь ему одному. И Джек никогда его не подводил, честно выполняя свою работу и раскрывая даже самые сложные преступления. У него словно был особый нюх в этом деле, и капитан ценил эти качества в своем подопечном, несмотря на проблемы с характером. Работа полицейского детектива слишком специфична, и что считать нормой для офицера, было сказать сложно.

Заведя машину, Джек Стоун плавно надавил педаль газа, а затем выкрутил руль. Он ехал на автопилоте, без какой-либо цели, и упрямо крутил в голове давнее воспоминание. Ему двенадцать. Он лежит в машине, объятой пламенем, и видит руки, тянущиеся к нему. Пламя трещит и обжигает кожу лица. Джек зажмуривается от едкого дыма, но изо всех сил продолжает тянуть себя наружу из искореженного автомобиля. Чьи-то руки пытаются дотянуться до него, и сквозь слезы, в мареве огня, Джек видит татуировку на запястье в форме двух скрещенных семерок. Он тянется навстречу, но рука с татуировкой проходит мимо него. Она берет с земли папку с документами и… исчезает, оставив Джека одного в горящей машине.

Видение повторялось снова и снова, как будто кто-то нарочно поставил в видеомагнитофон неисправную кассету, заставляя сознание Джека раз за разом переживать страшную детскую психотравму. Жгучее пламя огня, едкий дым, робкая надежда на спасение при виде чьей-то протянутой руки и семерки… Две скрещенные семерки на запястье, для которых папка с документами значила больше, чем его жизнь. Будь они прокляты!

Отогнав наваждение, Джек наконец понял, что уже давно приехал и теперь просто сидит в машине. Потерев лоб и шею, Джек заглушил двигатель и вышел наружу. Перед детективом высилась громада стеклянного небоскреба с большой сияющей надписью наверху. Он стоял прямо перед входом в штаб-квартиру «Атлантис Корпорейшен».

Глава 3. Корпорация «Атлантис»

Пройдя через бесшумно распахнувшиеся двери, Джек оказался в просторном вестибюле, который благодаря стеклянным стенам словно парил в воздухе. Солнечный свет проникал внутрь высокого здания, которое представляло собой огромную башню, выполненную в форме гигантского кольца, устремленного высоко в небо, по обеим сторонам которого располагались сотни стеклянных кабинетов и комнат. Прозрачные стены уносились в призрачную синеву, и Джек с тоской на душе невольно поднял голову кверху, всматриваясь в неведомую точку посредине здания. Там, наверху, находились разноцветные переговорные комнаты и многочисленные уголки питания, в которых ученые и инженеры корпорации часами обсуждали сложные научные проблемы и их решения. Гладкие капсулы лифтов бесшумно скользили по внутренним сторонам этого невероятного муравейника, создавая ощущение футуристичного города будущего.

Мальчик двенадцати лет в сопровождении своей матери поднялся на лифте на двадцать второй этаж, где располагалось просторное разноцветное кафе для сотрудников. Он обожал это место, где можно было брать все что хочешь абсолютно бесплатно. Первым делом он подбежал к автомату с газировкой и налил себе полный стакан ледяного лимонада. Пузырьки с шипением поднимались на поверхность и лопались, и мальчик с удовольствием, прикрыв глаза, втянул носом аромат темного напитка. Затем он схватил со стойки большой вафельный рожок и подставил его под сопло автомата с мороженым. Нажав кнопку, он с вожделением смотрел, как рожок наполняется его любимым ванильным мороженым с тонкими кусочками хрустящей карамели. Держа в одной руке стакан с кока-колой, а во второй рожок с мороженым, он наконец оглянулся, чтобы посмотреть на мать. Сквозь яркие лучи солнца он увидел ее лицо и мягкую улыбку. Это был момент истинного детского счастья.

Со своего места Джек не мог разглядеть это кафе с ванильным мороженым, но он точно знал, что оно было там расположено. От созерцания его оторвал мужской голос, который, несмотря на обыденность фразы, звучал не слишком-то дружелюбно:

– Я могу вам чем-то помочь, сэр?

Джек опустил взгляд вниз и заметил широкоплечего темнокожего охранника в белоснежной рубашке и темном костюме, который подошел к нему почти вплотную и теперь с подозрением разглядывал зеваку, забредшего с улицы. Крепкие мышцы его рук были плотно обтянуты тонкой тканью пиджака, и казалось, рукава вот-вот лопнут от неосторожного движения. И почему только в охрану любят брать таких неповоротливых верзил?

– Полагаю, что так. Я детектив Джек Стоун, – Джек достал удостоверение и протянул его охраннику, туповатое выражение лица которого ничуть не изменилось при виде официального документа. – Мне необходимо поговорить с кем-то из коллег Стива Тревиса из лаборатории «А».

Джек убрал удостоверение и проводил взглядом плотную фигуру охранника, который молча зашел за стойку ресепшен и, сняв трубку местного телефона, которая казалась игрушечной в его огромной лапе, тихо переговаривался с кем-то. Детектив вновь поднял голову и посмотрел вверх. В его душе боролись смешанные чувства, словно что-то пробуждая внутри него. Капсула одного из лифтов, словно крупная виноградина, застыла на одном из верхних этажей, и солнечный блик с ее гладкой поверхности упал прямо на лицо Стоуна. Джек слегка зажмурился, но не стал отводить голову в сторону. Тепло солнечного зайчика вдруг принесло тепло и в его душу. Детские воспоминания со вкусом карамельно-ванильного мороженого во рту нахлынули на него с невероятной силой, и Джеку захотелось задержать этот момент, побыть в своем детстве подольше, насладиться редкой минутой покоя и уюта. Лифт не трогался, и Джеку казалось, что солнце начинает пригревать все сильнее и сильнее, и он поддался соблазну расслабиться. В обычной жизни ему это не удавалось почти никогда, да и вряд ли его жизнь можно было назвать обычной.

– Вы офицер Стоун?

Джек резко распахнул глаза и, ослепленный солнцем, заморгал, пытаясь одновременно отогнать нахлынувшие детские воспоминания и разглядеть девушку в белом халате, стоящую перед ним. У нее была точеная фигурка, ровная осанка и длинные каштановые волосы, аккуратно стянутые на затылке. Мягкие черты лица, красивые глаза за тонкой оправой очков, нежные губы и слегка вздернутый подбородок. Джек моментально скосил глаза на хорошо очерченную грудь, на левой стороне которой красовался пластиковый бейдж с фотографией и подписью «Ева Краун, лаборатория «А».

– Офицер Стоун, – ее мелодичный голос вновь произнес его имя, и на этот раз Джек отметил в нем нотки нетерпения, – Меня зовут доктор Ева Краун, и я полагаю, вы пришли сюда не только для того, чтобы жмуриться на солнце и пялиться на мою грудь.

– Простите, – Джек поспешно оторвал взгляд от бейджика и посмотрел прямо в глаза девушки. Они оказались ярко-серого цвета, и по едва уловимым признакам детектив понял, что общение с ним не доставляет Еве удовольствия. Он стремительно перешел к делу.

– Я из полиции и пришел, чтобы поговорить по поводу вашего начальника, Стива Тревиса.

Девушка немного смутилась, с сомнением разглядывая плотную фигуру Джека и словно решая, стоит ли вообще продолжать разговор с этим мужланом. «А девчонка-то точно с характером», – пронеслось в голове у Джека. Обычно он нравился женщинам, но тут имела место явная антипатия с первого взгляда.

– Вообще-то, Стив Тревис не является моим начальником, – после небольшой паузы произнесла она. Дальнейшие ее слова звучали так, словно она забивала ими гвозди. – Кроме того, он не работает в нашей корпорации уже более двух лет. Вы плохо выполнили домашнюю работу. С такой подготовкой, детектив, у вас, наверное, не самые высокие показатели в работе. А раз так, то полагаю, у нас с вами нет темы для разговора. Впрочем, я вас не выгоняю, и вы вполне можете побыть здесь еще какое-то время – жмуриться на солнце у вас получается лучше, чем выполнять полицейскую работу.

Она произнесла эти слова с язвительным равнодушием к персоне Стоуна, очевидно, поставив ему одну из самых низких оценок своего женского рейтинга. Закончив произносить последнюю фразу, Ева Краун кивнула охраннику, стоящему неподалеку, давая понять, что разговор окончен. Она уже повернулась, чтобы уйти, но Джек задержал ее. Тихим, но твердым голосом он произнес:

– Стива Тревиса убили сегодня утром.

– Что?! – Она обернулась, и в широко распахнутых серых глазах Джек прочитал целую гамму чувств.

– Возможно, у нас с вами все же есть тема для разговора. – Джек прямо посмотрел в ее лицо и продолжил столь же спокойным тоном:

– Вы были правы, отметив, что мне известно не так много, как хотелось бы, но я искренне пытаюсь исправить этот недостаток. С вашей помощью этот процесс смог бы идти быстрее. Вы сможете перебороть себя и найти для меня несколько минут?

Детектив все еще спокойно стоял, в то время как девушка была ошеломлена услышанным и теперь пыталась понять, как было бы правильнее поступить в сложившейся ситуации. К ее удивлению, полицейский мачо оказался в состоянии произнести довольно сложносочиненные фразы, не лишенные логики, и возможно, был не так глуп, как она решила, едва взглянув на него.

– Пойдемте со мной, – быстро сказала она и сделала едва заметный знак рукой охраннику.

Тот привычно нажал кнопку, и перед Джеком загорелась зеленая полоска светодиодов на турникете. Стеклянные дверки распахнулись, пропуская его на площадку перед лифтами. Стоуну пришлось немного ускорить шаг, поскольку Ева уже решительно зашла внутрь прозрачной капсулы и нажала кнопку нужного ей этажа, приложив к щели свой магнитный пропуск. Эта девушка явно принимала решения в одиночку и сейчас ничуть не заботилась о том, поспевает ли за ней Джек. Двери капсулы пришли в движение, и Джеку пришлось придержать их рукой, чтобы успеть войти. Ему не хотелось выглядеть, словно собачонка, едва поспевающая за своей хозяйкой, и потому он вошел в кабину лифта нарочито неспешно. Двери закрылись за его спиной, и кабина бесшумно взмыла наверх, набирая скорость. Уши слегка заложило, но Джеку было приятно это ощущение. Ева фыркнула, видя, как на лице Стоуна появляется мальчишеский азарт. Она сложила руки на груди, в то время как Джек вновь пристально вгляделся в точку на противоположной стороне здания.

* * *

Они расположились в небольшой переговорной комнате, представляющей собой стеклянный куб, на одну треть выдвинутый за пределы основной стены. Сквозь прозрачные перегородки было видно еще с дюжину подобных кубов, которые точно так же слегка нависали над пропастью внутреннего пространства башни. Изнутри создавалось ощущение свободного парения в воздухе, и видимо, это и было целью дизайнеров, хотевших создать атмосферу раскрепощенного общения между научными сотруд-никами.

Со своего места Джек хорошо видел, как в соседнем кубе, правда, большего размера, сидело не менее десятка людей в белых медицинских халатах, которые внимательно слушали выступление своего коллеги, энергично размахивающего рукой с лазерной указкой вдоль стены с яркими экранами, транслирующими анимированные слайды. Впрочем, Джеку не удалось как следует рассмотреть, что на них изображено, так как доктор Краун уже нажала одну из кнопок рядом со своим местом, и стены плавно заполнились клубами белого дыма, поступающими через боковые форсунки между стеклами. Туман, подсвеченный изнутри невидимыми светодиодами, надежно блокировал видимость между переговорными. Через несколько секунд они оказались в полностью изолированном пространстве, и доктор Краун со свойственной ей прямолинейностью сразу перешла к делу.

– Итак, детектив, думаю, нет нужды говорить о том, что я несколько ограничена по времени. Поэтому давайте сразу перейдем к вашим вопросам.

– Спасибо, доктор Краун. Я не задержу вас надолго. Скажите, когда в последний раз вы общались со Стивом Тревисом и в каких служебных отношениях вы состояли?

– Честно говоря, я не могу вам точно ответить на этот вопрос. Доктор Тревис когда-то действительно заведовал лабораторией, которой теперь руковожу я, но он ушел из нее задолго до моего прихода в корпорацию.

– Что значит ушел?

– Скажем так, он сменил сферу своих интересов, – уклончиво произнесла Ева.

– Если я правильно понимаю вас, то вы говорите о том, что он ушел в другую лабораторию внутри вашей корпорации?

– Совершенно верно.

– А его новая научная деятельность как-то была связана с книгами?

– Пожалуй, так можно сказать, – доктор Краун с сомнением кивнула, тщательно взвешивая каждое слово. – Поймите, детектив, корпорация «Атлантис» – это не просто ИТ-компания, как думают обыватели, это еще и крупный научный центр, большинство разработок которого строго засекречены. Даже я знаю только то, что касается непосредственно моей работы, а о сути работы других лабораторий я осведомлена лишь поверхностно. Доктор Стив Тревис возглавлял направление машинных переводов с помощью искусственного интеллекта. Думаю, что в рамках этой работы он использовал многие книги для настройки нейросети своего проекта. Это выглядит логичным.

Джек внимательно слушал, кивая головой в такт словам Евы. Это был давний прием опытного детектива, который на психологическом уровне стимулировал собеседника к более полному и развернутому ответу. В то же время он не верил доктору Краун относительно ее слабой осведомленности. Обычные люди плохо контролируют свои невербальные движения и особенно лицевую мимику, в то время как Джек внимательно вглядывался в Еву и не пропускал ни одного подобного проявления лжи. Поняв, что на многое рассчитывать не приходится, и Ева уже вполне овладела собой, чтобы дать отпор его любопытству, Джек предпринял отчаянную попытку атаковать ее:

– Так, а в чем, вы говорите, были его причины для ухода из компании?

– Я не говорила, что у него были на это причины. – Мозг Евы работал, словно компьютер, и она легко парировала его ход.

– Но вы сказали, что он внезапно покинул корпорацию два года назад. Для человека, увлеченного своей работой, это довольно резкий и неожиданный шаг. У него произошел какой-то конфликт? С кем?

* * *

В комнату вошел высокий мужчина, ему было за пятьдесят, но выглядел он довольно моложаво, и лишь морщинки на лице выдавали его возраст. Ева застыла на месте, прервав свой рассказ. Казалось, она была искренне удивлена появлению этого человека. Однако вскоре она овладела собой и четко произнесла:

– Знакомьтесь. Это господин Кайл Пирсон, глава нашей корпорации.

Мужчина приветливо кивнул. Затем она посмотрела на Джека, словно решая, стоит ли его вообще представлять своему боссу, но правила приличия, видимо, имели значение даже для этой своенравной особы.

– А это детектив Джек Стоун. Он из полиции.

Последние слова были явно лишним уточнением, но Пирсон не обратил на это никакого внимания. Он широко улыбнулся и протянул руку для рукопожатия, одновременно разглядывая могучую фигуру Джека.

– Добрый день, детектив.

– Здравствуйте, мистер Пирсон, – Джек пожал руку главе, пожалуй, самой могущественной ИТ-корпорации на планете.

– А мне тут доложили, что у нас в гостях сотрудник полиции, и я решил лично проверить, кто к нам пожаловал. Вот оно как, оказывается…

Пирсон не договорил, задумчиво разглядывая лицо Джека, и Ева по-своему истолковала это молчание. Она решила, что Кайл, должно быть, здорово рассержен самим визитом и тем, что Ева пропустила его наверх, не сообщив об этом директору. Она быстро затараторила:

– Ничего серьезного, мистер Пирсон. Простая формальность. Детектив Стоун задал все интересовавшие его вопросы и уже уходит. Я его сейчас провожу. – Она принялась было выпроваживать Джека, но Пирсон и не думал гневаться. Вместо этого он вновь улыбнулся и неожиданно для Евы сказал:

– Не стоит так торопиться, доктор Краун. У нас нет секретов от полиции и тем более от детектива Джека Стоуна, – он вновь улыбнулся, словно видел перед собой старого знакомого. – Покажите детективу все, что он захочет увидеть. Да впрочем, я и сам сейчас не особо занят. Пойдемте, Джек, я покажу вам, чем занимается наша корпорация сегодня. Здесь много любопытного. Заодно и поговорим о мистере Тревисе. Вы ведь пришли по этому поводу?

Ева ошеломленно смотрела, как Пирсон широким жестом руки указал полицейскому на дверь, пропуская его вперед. Она никак не ожидала ни осведомленности Кайла о причине визита детектива, ни тем более столь радушного приема. Чтобы Кайл Пирсон лично проводил экскурсию для посетителя?! Она такого не помнила. Быстро приняв решение, Ева последовала за мужчинами, которые уже успели отойти от нее на несколько шагов, прошли по коридору налево и теперь направлялись в сторону лабораторий.

* * *

– Итак, Джек, с чего бы вы хотели начать знакомство с корпорацией?

– С лаборатории «А», – Джек хорошо помнил эту надпись на визитке убитого Тревиса.

– Ого! У вас хороший аппетит, детектив. – Кайл с легкой улыбкой посмотрел на Джека. – Ну что ж, если вам так этого хочется…

Доктор Краун, услышав такое, моментально прибавила шаг. В пару прыжков догнав Пирсона, она бросила на него тревожный взгляд и, взяв главу корпорации за локоть, приподнялась на цыпочки и быстро начала шептать ему в ухо:

– Сэр? Я же не ослышалась?! Вы же не собираетесь всерьез показывать этому… м-мужлану… наши секретные разработки? Он ведь не просто посторонний – он из полиции!

– Успокойтесь, доктор Краун. У нас нет тайн от полиции, – отчетливо произнес он в ответ. – Тем более от инспектора Стоуна.

Кайл Пирсон спокойно отцепил пальцы Евы от своей руки и широким жестом указал Джеку на большое панорамное стекло, за которым отчетливо был виден шагающий робот размером раза в полтора больше человека. Робот не имел головы и рук, из его туловища куда-то наверх уходили десятки разноцветных проводов разной толщины, а ноги мерно шагали по обыкновенной беговой дорожке, установленной снизу. Четверо мужчин в белых халатах внимательно следили за показаниями дисплеев, в то время как пятый длинной палкой толкал робота в бок, мешая ему идти и прикладывая много усилий, чтобы столкнуть его с дорожки. После каждого такого толчка робот нелепо перебирал конечностями, стараясь удержать равновесие и сохранить траекторию. Это повторялось снова и снова и выглядело так, словно над ним издеваются.

– Это лаборатория, создающая биомеханические чудовища, – сказал Пирсон и рассмеялся. – Да я шучу! Здесь мы изучаем принципы передвижения живых существ и стараемся их воспроизвести на машинном уровне.

– А зачем мучить робота? – спросил Джек.

– Мы не мучаем его, – еще громче рассмеялся Кайл. – Мы его так обучаем. В его программу заложен механизм самообучения, и ребята просто симулируют разные ситуации, чтобы нейронная сеть формировала большой набор данных и знала наперед возможности своего «тела». Дети ведь тоже сначала много падают, прежде чем научатся владеть телом. Здесь тот же самый принцип.

– А почему просто нельзя пустить его идти по дороге?

– Так в том-то и дело, Джек. Написать программу для ровной дороги проще простого. Но в реальном мире ровных дорог нет. При ходьбе наш с вами мозг ежесекундно анализирует сотни параметров и управляет нашим телом, его наклоном, шириной шага, поворотом ступни и так далее. Мы делаем это с помощью лимбической системы на автопилоте, не задумываясь. Прямо сейчас! Пока мы идем по этому коридору и глазеем на робота, наши ноги несут нас туда, куда нам надо, безо всякого осознанного вмешательства с нашей стороны. Верно?

– Верно, – признал Джек.

– Ну вот. Для этого нельзя написать программу и выучить робота заранее. Он должен сам постоянно анализировать изменяющиеся входящие данные. Тогда можно будет идти не только по ровной дороге, но и по лесу, песку, по камням в горах и так далее. Мы лишь в начале пути, Джек, но только представьте, какие возможности откроются перед нами, когда мы научим робота делать это.

– А вам не страшно, если такому роботу дадут автомат и прикажут убивать?

– Терминаторы? Вы об этом? Что ж, не буду лукавить – у военных всегда был, есть и будет повышенный интерес к подобным разработкам. Но мы принципиально не создаем оружие. К счастью, мы не нуждаемся во внешнем финансировании, потому что достаточно богаты. У нас чисто гуманитарные цели. Вы лишь представьте, сколько пользы могли бы принести шагающие машины для людей! Доставка грузов, складская логистика, поисково-спасательные или строительные работы. Для всего есть и мирное применение. Вот, взгляните-ка сюда!

Они уже отошли от лаборатории с роботом на несколько десятков метров и теперь выходили из коридора на большую открытую площадку со столиками, мягкими пуфиками и пальмами в кадках. Кайл подошел к огромному окну, за которым открывался вид на далекий мини-городок, состоящий из полусотни узеньких улочек, перекрестков и домиков. С высоты было хорошо видно, как по улицам городка передвигаются крохотные автобусы в форме небольших серебристых капсул, издалека похожих на капельки воды.

– Это наш проект города будущего, – сказал Кайл. – Мы проектируем автономную беспилотную систему общественного транспорта. А вон там, видите? Это взлетел один из наших дронов, который несет груз весом пятьдесят килограммов, а под ним передвигаются наши шаттлы для перевозки людей. И все это работает без вмешательства людей. Здорово, правда?

Джек прильнул к холодному стеклу, пытаясь разглядеть, как шаттлы, словно маленькие муравьи, снуют по учебному городку, а над ними, жужжа моторами, словно пчелы, летают ярко-оранжевые грузовые дроны. Выглядело это и впрямь впечатляюще, хотя большое расстояние не позволяло разглядеть детали.

– А что будут делать люди, мистер Пирсон? Беспилотные машины, беспилотные дроны, роботы, разносящие пиццу и строящие дома… Все это очень захватывающе, но как же люди? Чем они будут заниматься в вашем мире? – Сбоку послышалось недовольное сопение Евы, но Джек не стал обращать на это внимания.

– О, дорогой мой друг, до этого будущего нам еще идти и идти… Вы правы, общество изменится, но вряд ли в худшую сторону. Разве поезда, самолеты и ткацкие станки, которых все так боялись всего сто лет назад, сделали нашу жизнь хуже? Нет! – Кайл повернулся спиной к панораме своего города будущего и теперь смотрел прямо на Джека. – Нет, все эти технологические прорывы лишь помогли человечеству подняться выше над той тьмой, в которой оно жило ранее. Люди получили множество новых возможностей, о которых ранее даже и не помышляли. Вот что мы даем людям, Джек, – возможности. А как их применить – это вопрос культуры, интеллекта, системы ценностей, цивилизации, в конце концов.

– Я ровно об этом же, – спокойно ответил Джек, прямо глядя в воодушевленное лицо Пирсона. – Об отсутствии ценностей. Если вы дадите все эти технологические игрушки обществу в его современном состоянии, то более вероятно, что вскоре на каждой из них появится по пулемету, и тогда, кто знает, не кончится ли все это гибелью человечества.

– Гибелью человечества… – задумчиво повторил за ним Кайл. – Давайте не будем о грустном! Человечество достойно не только своих правителей, но и своей судьбы. Нам пора двигаться дальше.

Кайл уверенно отошел от панорамного стекла и зашагал в сторону коридора, подсвеченного приглушенными голубыми лампами сверху и четкими ярко-желтыми пунктирными полосками на полу. После увиденного Джеку сразу подумалось, что такая расцветка могла быть использована и для чего-то хитроумного, но скрытого от глаз посторонних. Может быть, ночью, когда работники корпорации расходятся по домам, в эти коридоры выпускают еще каких-то роботов, и они бродят здесь, охраняя периметр или просто подметая полы. Фантазия Джека явно разыгралась, и он постарался переменить ход своих мыслей.

Пока они шли, Пирсон показывал ему нескончаемые ряды лабораторий. Казалось, будто они идут прямо сквозь здание, и лишь волшебный магнитный ключ Кайла открывает перед ними бесчисленные герметичные двери разных отсеков. Они миновали центр инженерных разработок, прошли через блок разработки операционных систем, затем прошли ряд лабораторий «экспериментальной вычислительной техники», на возможностях которой Кайл останавливаться не стал из-за соображений секретности, или, как показалось Джеку, ему это было просто менее интересно. Зато Ева крутила головой во все стороны, и Джек понял, что в некоторых секторах она прежде никогда не была и теперь пыталась увидеть и впитать в себя как можно больше информации.

По ощущениям Джека, они прошли примерно половину внутреннего кольца здания, когда Кайл вновь заговорил:

– Вот здесь мы переводим тексты. В том числе и с древних языков. Именно в этой лаборатории последние годы работал интересующий вас Стив – Тревис.

– Зачем вам заниматься переводами? Это что, приносит так много денег?

– Нет, Джек, мы занимаемся этим не только ради денег. Хотя ты прав, их мы зарабатываем немало. Но прежде всего нас интересуют знания, содержащиеся в книгах.

– Вас интересует какое-то конкретное знание?

– Трудно ответить на этот вопрос односложно. Наши интересы и научные работы довольно многогранны, как вы и сами успели заметить. Люди отличаются от животных как раз тем, что в состоянии накапливать знания и передавать их последующим поколениям. Нам искренне интересно знать, как устроен окружающий нас мир во всех его проявлениях.

– И древние книги могут как-то помочь в этом? – Джек почувствовал, что вновь нащупал след загадочного убийства. – Разве человечество сейчас не обладает большим объемом знаний, чем в прежние века?

– Полагаю, что мой ответ удивит тебя, Джек. Но да, я считаю, что человечество не развивается, а наоборот, деградирует, постоянно утрачивая часть тех знаний и технологий, которыми оно обладало тысячи лет назад. Возможно, мы даже идем не в ту сторону, но… – Здесь Кайл замялся, словно решая, стоит ли ему делиться своими мыслями.

– То есть вы пытаетесь расшифровать древние книги, чтобы получить знания алхимиков о превращении жабы в золото?

Ева отчетливо фыркнула, услышав, как полицейский нагло подкалывает ее директора, а Кайл задумчиво посмотрел на Джека. Затем спокойно произнес:

– Вообще-то, мы давно научились это делать, Джек. Вы ведь в курсе, какова капитализация нашей компании.

По его серьезному тону было трудно определить, шутит ли он, но после всего увиденного сегодня Джек бы не удивился и такому. Затем Пирсон вновь широко улыбнулся:

– Я покажу вам кое-что еще.

Кайл провел карточкой вдоль очередного считывателя, и они очутились в новом коридоре, где расцветка линий на полу сменилась на красную.

– Я понимаю, что вы, Джек, возможно, шутили, но мы к древним знаниям относимся достаточно серьезно. К примеру, в этой лаборатории мы специально изучаем древние скандинавские мифы и пытаемся объяснить их события с позиций современной науки. Равно как и наоборот – направляем научные исследования в нужную сторону, исходя из мифов.

– Может, у вас тут и молот Тора есть?

– Может, и есть. Трудно сказать определенно. Мы ведь еще изучаем эту тему.

– Почему-то мне кажется, что фашисты еще лет пятьдесят назад занимались чем-то подобным, и это довольно скверно закончилось.

– Ты имеешь в виду исследования общества Туле и «Аненербе»? Да, подход к древним знаниям у них был точно такой же. И к древним артефактам они относились со всей серьезностью, например к тому же копью судьбы, которым закололи Иисуса и которым обладал Гитлер. Но им мешала идеология и попытка подогнать все свои научные открытия под необходимость оправдать расовое превосходство германцев. А это было большим заблуждением…

Пока они шли по коридору, Джек старался внимательно разглядеть происходящее за толстыми стеклами лабораторных отсеков. Сквозь матовый синеватый отлив были видны десятки людей в белых халатах, которые сидели за экранами компьютеров, записывали что-то в толстые журналы или изучали в микроскопы с огромным увеличением. На высоких стеллажах виднелись тысячи книг в самых разных переплетах, а также огромные стеклянные рамки, в которых содержались образцы редких восточных манускриптов.

– Так это и есть ваша загадочная лаборатория «А»?

– Нет, Джек. Это часть рабочего архива библиотеки. Лаборатория «А» находится в конце этого коридора. Раз уж я обещал, то покажу ее тебе. Она здорово изменилась с тех пор, как…

Он не договорил, потому что браслет на руке Кайла завибрировал, привлекая к себе его внимание. На ходу прочитав сообщение, Пирсон нажал несколько кнопок, отправляя указания невидимому собеседнику. За это время они преодолели коридор и остановились перед очередной железной дверью с крупной надписью «А», выведенной трафаретом с голубой краской.

– Готов, Джек? – Кайл протянул магнитный пропуск к датчику, и замок покорно загудел, открывая тяжелые двери.

– Всегда, – бодро ответил детектив и решительно посмотрел вперед.

Дверь с шипением закрылась за их спинами, и они оказались внутри нового научного отсека. Однако картина, открывшаяся их взору, вовсе не была поразительной. Проходя по коридорам, Джек видел слева и справа от себя десятки закругленных широких окон, за которыми виднелись обычные учебные классы.

– Что это? – недоуменно спросил Стоун.

– Лаборатория «А». Здесь мы работаем с арсантами.

– Арсанты? Кто это?

– Если ответить кратко, то это особые люди, одаренные особыми способностями. Мы называем их «дети богов».

Они подошли к одному из окон, и Джек увидел небольшую комнату со школьными партами. Внутри находилось пять или шесть подростков в возрасте четырнадцати – шестнадцати лет. Взрослый мужчина в белом халате с лысым черепом и круглыми очками на носу что-то рассказывал ученикам, водя руками по экрану за своей спиной. Выглядел он точно так, как и должен выглядеть среднестатистический учитель самой заурядной школы.

– И почему же они являются детьми богов? – поинтересовался Джек.

– Потому что мы верим, что так оно и есть на самом деле.

В разговор резко вступила доктор Краун, которая теперь была полностью на своей территории, и в ее голосе чувствовалось неприкрытое раздражение. Джек решил, что над ним издеваются и уже заготовил едкий ответ для Евы, но в разговор вновь мягко вступил Кайл Пирсон, который не дал разгореться их конфликту.

– Я ведь уже сказал тебе, Джек, мы считаем, что люди постепенно деградируют. По нашему мнению, когда-то люди носили в себе ген богов или божий дар – называй как хочешь. Но со временем потеряли его. Арсанты – это дети, в которых этот ген еще есть.

– Почему именно дети? – Стоун не мог не отметить, что подобные мысли уже слышал сегодня от антиквара, и это лишь подтверждало, что все эти события как-то связаны между собой.

– Правильнее сказать – подростки. Арсанты вскрываются примерно в пятнадцать-шестнадцать лет, так называемый переходный возраст. А вот годам к тридцати эти способности уже ослабевают – мы думаем, что это одна из искусственных блокировок, установленных богами в нашем мозгу. Этакий предохранитель-выключатель. Мы полагаем, что такая одаренность была у Леонардо да Винчи, Ньютона, Лейбница, Ломоносова, Теслы, Чингисхана и даже у Александра Македонского. Все известные арсанты к тридцати годам уже достигали своего пика – изобретали что-то великое в физике, математике, писали свои лучшие картины или произведения и т. д. Это не значит, что после сорока они уже ничего не могут – очень даже могут, но это скорее некий пост-эффект, основанный на более ранних изобретениях или ранее наработанном навыке. По большому счету, деградацию общества, о которой я говорил ранее, останавливало лишь появление этих людей. Скачки в развитии наций, называемые этногенезом, есть не что иное, как проявление арсантов.

– Так что? Все эти дети – гении и вундеркинды?

– Нет, Джек, это не гении, а именно арсанты.

Детектив подошел к стеклу ближе и задумчиво произнес:

– Я не очень-то понимаю, что означает это слово.

– В переводе с латыни «арсанты» – это «люди, обладающие знаниями».

– Ну, гении, вроде, тоже ими обладают. Разве нет?

– Почти. Здесь очень тонкая грань. Дело в том, что гениальность или, выражаясь точнее, мыслительная одаренность, – это лишь одна из требуемых нам черт. Настоящие боги были не только умны, но также физически развиты, они обладали знаниями и технологиями. Иными словами, они были совершенны сразу во многих аспектах. Все арсанты – гении, но не каждый гений – это арсант.

– Вы хотите сказать, что способность писать математические формулы не обязательна для арсанта, подойдут и хорошие физические данные?

– Это близко к истине, Джек. Физическое совершенство – это одна из неотъемлемых характеристик истинного арсанта. При этом таланты могут быть самыми разными, и у нас есть довольно большой перечень тех черт, которые мы ищем в людях по всему миру и собираем их здесь.

– Вы меня, конечно, простите за такое сравнение, но если мне не изменяет память, нацисты тоже отбирали людей по цвету волос и форме черепа. Искали истинных арийцев и…

Джек прервал свою фразу и буквально прильнул к толстому стеклу, уперевшись лбом в холодный материал. Только сейчас он заметил проводки, прикрепленные к шапочке мальчика, который сидел ближе всего к смотровому иллюминатору. Они опутывали всю его голову, словно спрут, и внезапно к горлу Джека подступил неприятный комок. Внутри него, словно вспышка, родилось какое-то смутное воспоминание, которое он никак не мог ухватить, но от него веяло чем-то неприятным, черным и почему-то холодным.

Кайл улыбнулся, загадочно глядя на Джека:

– Вообще-то, они были не так уж далеки от истины… Впрочем, я вижу, что ты, Джек, относишься весьма скептически к моим словам, несмотря на то, что я максимально открыт и честен перед вами.

– Вы показали мне пару шагающих роботов и решили, что я, офицер полиции, поверю в вашу байку про детей богов?

– Твои родители в нее верили… – тихо произнес Кайл.

Это прозвучало как гром среди ясного дня. Доктор Краун, которая просто не находила себе места, пытаясь понять, зачем директор корпорации притащил в святая святых этого грубого мужлана, внезапно просто подскочила на месте, словно обожженная кислотой. Ее мозг прошил разряд молнии, и она метнула острый взгляд сначала на Пирсона, а затем всмотрелась в лицо Джека.

– Боже мой! – вскричала Ева. – Вы сын Майкла и Оливии Стоун?! Этого не может быть! Они ведь родоначальники нашей лаборатории. Половина наших разработок основывается на алгоритмах вашего отца, а ваша мать…

– Я знаю, кем были мои родители! – резко оборвал ее Джек и повернулся лицом к Кайлу. – Мне нужно идти, – сказал он и быстрым шагом пересек коридор.

Когда дверь бесшумно закрылась за его спиной, Кайл тихо произнес:

– Ему было всего двенадцать, когда произошла эта трагедия. Думаю, он до сих пор не смирился с произошедшим.

Доктор Ева Краун была поражена, она была просто потрясена услышанным. Многое моментально встало на свои места, но все же ощущение удивления от того, что Кайл лично хорошо знал родителей молодого детектива с крепкой фигурой, не покидало ее. Она слышала, что основатели лаборатории погибли в результате какой-то жуткой трагедии задолго до ее появления здесь, но никак не ожидала, что судьба вот так запросто столкнет ее нос к носу с их сыном. Внезапно ей стало жалко Джека, который в столь юном возрасте потерял своих родителей, и она была готова простить полицейскому его грубость и прямолинейность. Ей вдруг до жути захотелось сказать ему что-то теплое на прощание, но дверь за детективом уже закрылась, и теперь она сидела, ошеломленная произошедшим на ее глазах.

* * *

Джек нажал кнопку лифта и теперь ждал, когда стеклянная капсула унесет его прочь из этого места. Он знал, что это произойдет рано или поздно, готовился к этому и был уверен, что сможет совладать с собой, но эмоции оказались настолько сильными, что отогнать целую бурю воспоминаний теперь было непросто.

Время тянулось неимоверно медленно, и кабина никак не хотела прийти к нему на помощь. Полицейский попытался переключить внимание на что-то другое, но воспоминания уже шквалом обрушились на него.

* * *

Маленький Джек идет вслед за своей матерью. Он с удовольствием доедает остатки мороженого, в то время как мама открывает магнитным ключом белую дверь какой-то лаборатории. Они входят внутрь, и их приветствует молодой мужчина в белом халате. Он поворачивает лицо к Джеку и улыбается ему. Это молодой Кайл Пирсон.

– Привет, Джек! Ну, что я хочу тебе сказать… ты молодец. Сегодня у нас с тобой последний тест. Ты готов?

– Да, дядя Кайл.

– Ну, что ж, тогда надевай это.

Кайл протягивает Джеку шапочку, из которой торчат десятки цветных проводков, и помогает правильно ее надеть. Провода тянутся к огромным железным ящикам, которыми заполнен один из стеллажей справа от рабочего места. Пирсон щелкает тумблерами, и на экранах осциллографов начинается танец из ярко-зеленых волнистых линий. Затем он пододвигает кресло с Джеком поближе к столу, на котором стоит монитор с огромным кинескопом, и запускает программу.

– Пойдемте, Оливия. – Кайл с улыбкой обращается к матери Джека. – Не будем мешать будущему чемпиону.

Кайл Пирсон хлопает Джека по плечу, и они с его матерью выходят из комнаты. Дверь плотно закрывается за ними, и юный Джек остается один посреди комнаты с гудящей аппаратурой. Из динамиков раздается обратный отсчет, и когда он доходит до нуля, свет в комнате гаснет, а на экране компьютера начинают мелькать изображения.

* * *

Лифт тихонько прозвенел мелодичным колокольчиком, и взрослый Джек быстрым шагом вошел внутрь, едва створки кабины раскрылись на ширину его могучих плеч. Он с силой вдавил кнопку нижнего этажа и отошел к задней стене кабины. Джек отмахнулся от своего видения, но на его место тут же пришло другое.

Они с матерью бегут из лаборатории. Джек хочет снова зайти в кафе за мороженым, но мать крепко держит его за руку, и они в спешке забегают в лифт. Оливия нажимает кнопку подземного этажа, и вскоре они оказываются на паркинге, где их уже ждет отец Джека. Он чем-то озабочен, и они все вместе быстро садятся в машину и уезжают.

* * *

За то недолгое время, что детектив провел внутри небоскреба, погода резко переменилась. Набежавшие тучи наглухо закрыли солнце, и налившееся свинцом темное небо грозило вот-вот разверзнуться мощным потоком дождя. Сверху донеслись рассерженные раскаты грома, предвещая начало штормовой погоды. В воздухе буквально звенело накопившееся электричество, и предстоящая гроза могла начаться в любую минуту. Что-то подобное сейчас ощущал внутри своей души и детектив Стоун.

Джек почти пробежал вестибюль корпорации «Атлантис», миновал вращающиеся двери и выскочил на свежий воздух. Смахнув слезу, некстати появившуюся в уголке глаза, он быстрым шагом пробежал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу несколько ступенек, и на ходу достал ключи от машины. По небу вновь пронеслись раскаты грома, и первые капли дождя темно-серыми точками принялись заполнять поверхность асфальта, перекрашивая его из светлого в темный, почти черный цвет. Плюхнувшись на водительское кресло, он втопил педаль газа в пол, и машина, засвистев покрышками, с ревом резко рванула с места.

Невдалеке яркая зигзагообразная вспышка прочертила свой силуэт на темном небе. В тот же миг с неба обрушилась лавина дождя и накрыла собой город. Детектив рефлекторно включил дворники, которые едва ли поспевали очищать лобовое стекло от потоков воды. Слезы все же прорвали его мужскую оборону, но сейчас он был один, и никто не мог этого видеть. Джек провел ладонью по раскрасневшемуся лицу, словно пытаясь смахнуть с него невидимую пелену, но он уже знал, что приготовил для него его мозг, и ничего не мог с этим поделать. Это страшное воспоминание он видел уже сотни раз.

Машина объята пламенем, к Джеку тянутся руки с вытатуированным символом 77 на запястье.

Капли дождя падали на несущийся по улице автомобиль и превращались в диковинные косые линии. Мелькающий поток воды за окном перемешался с воспоминаниями, создавая причудливую и одновременно страшную реальность. Пытаясь убежать от нее, Стоун еще сильнее вдавил педаль газа, заставляя двигатель буквально реветь от натуги. Красный сигнал светофора уже ничего не значил для него. Джек выскочил на перекресток и только тут услышал сбоку испуганные гудки несшихся на него автомобилей. Резко развернув машину, он чудом разминулся с черным шевроле и под оглушительный рев клаксонов перескочил на соседнюю полосу. Прилив адреналина вернул его к реальности, вытеснив из головы неприятные воспоминания.

Джек сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться. Куда он несется? Зачем?

Однако его мозг нашел ответ на этот вопрос даже раньше, чем детектив осознал его. Опустив боковое стекло, он позволил дождю ворваться внутрь салона автомобиля. Джек с удовольствием подставил свое лицо под поток ударившего его прохладного воздуха, чувствуя, что это приносит ему долгожданное облегчение. Теперь он знал куда едет. В таком темпе до лавки Морония оставалось не более десяти минут.

Глава 4. Орден

Поздний вечер и разгул стихии за окном сделали улицы совсем пустынными и безлюдными. Дождь барабанил по крыше и заливал лобовое стекло, в то время как щетки едва справлялись с натиском внезапной стихии. Сквозь расплывчатые ручейки огни светофоров напоминали причудливые разноцветные змейки, уползающие под порывами ветра в разные стороны. Джек вел машину плавно и быстро одновременно. Его руки на полном автопилоте вращали руль темно-синего форда, направляя автомобиль по странной зигзагообразной траектории. Он сворачивал с одной улицы на другую, совершенно не имея никакой цели. Сейчас его сознание находилось словно в затянувшемся трансе. Визит в корпорацию «Атлантис» и вид подопытных арсантов разбередили не только его душу, но и подняли внутри небывалые слои воспоминаний. Сейчас перед ним вставали картины прошлого, о которых он в обычной жизни старался не вспоминать.

Хотя кого он обманывает? Себя? В действительности он вспоминал те трагические события каждый день. Каждый день перед его внутренним взором вставала картина перевернутого автомобиля, объятого пламенем. Он, юный подросток, тогда так и не успел расспросить родителей о причинах их внезапного бегства. Ему было просто не до этого. В его детской жизни в то время были совсем другие интересы – игра в футбол, походы с друзьями в кино и катание на велосипеде. До сегодняшнего дня, когда он вновь, спустя много лет, увидел Кайла Пирсона, Джек практически не помнил, что иногда мать приводила его к себе на работу. Джек не помнил, а скорее даже не понимал, чем занимались его родители. Он знал, что они были учеными, и этого ребенку было вполне достаточно. Если бы не шапочка с проводками на голове юного арсанта, Джек ни за что не вспомнил бы, что когда-то и сам проходил похожие тесты в лаборатории своей матери. К счастью, он никакими гениальными математическими способностями не обладал, да и вообще учиться ему было неинтересно.

И вот картина горящего автомобиля вновь стояла перед ним. Каждый раз, когда Джек пытался вспомнить предшествовавшие аварии моменты, у него ничего не выходило. Он не помнил ни того, что было до, ни того, что произошло после. Иногда Джек даже думал, что кто-то нарочно стер ему память, но более вероятно, что эта частичная амнезия была последствием той аварии или последовавшего за ней лечения в госпитале, где ему каждый день ставили какие-то капельницы с лекарствами, тормозившими чрезмерную активность мозга после черепно-мозговой травмы. Единственное его смутное воспоминание – это рука с татуировкой в форме перекрещенных семерок, которая протягивается к нему, чтобы вытащить его из горящей машины. Но когда он протягивает свою детскую руку навстречу, то ее грубо отталкивают в сторону, а рука с перекрещенными семерками на запястье выдергивает из-под тела его матери голубую папку с тесемками и логотипом «Атлантис Корпорэйшн». То, что находилось в этой папке, очевидно, было важнее его жизни и жизни его родителей. С тех пор Джек ненавидел «Атлантис» и все, что было с ней связано. С тех пор он дал себе клятву найти проклятых «семерок» и покарать их за убийство своих родителей. Вся его жизнь с того момента, как он вышел из больницы осиротевшим подростком на улицу, была подчинена только этой цели. Занятия спортом, служба в армейском спецназе, а после в полиции – все это было частью его длинного пути. Расследования, длиною во всю его сознательную жизнь.

В голове засела и крутилась как заезженная пластинка, фраза капитана Мерфи: «Их не существует, Джек. Это только твоя фантазия».

Джек отогнал неприятное видение и вытер со лба выступившие капли пота. Внезапно до него дошло, что сумасшедшая гонка по городским улицам давно завершилась, и теперь он сидит в небольшом переулке внутри своей незаглушенной машины. Гроза закончилась столь же внезапно, как и началась. Дождь все еще стучал по крыше автомобиля, но уже терял свою силу, постепенно переходя в мелкую морось. Джек привычно бросил быстрые взгляды по сторонам, стараясь сориентироваться, и вдруг все понял. Он уже бывал на этой улице раньше. Пока он предавался своим воспоминаниям, его ноги подсознательно принесли детектива к лавке Морония.

Судьба словно играла с ним, подкидывая загадки одну за другой. Впрочем, визит сюда был вполне логичен – именно здесь он получил первый кусочек пазла, собрать который он должен был самостоятельно. Что ж, у него и впрямь были вопросы к владельцу лавки, который явно многое не рассказал Джеку во время их первого знакомства.

* * *

Подойдя к двери антикварно-букинистической лавки, Джек заметил висящую за стеклом табличку «закрыто». Он уже протянул было руку к бронзовой кнопке электрического звонка, когда порыв ветра слегка колыхнул дверь. Мягко нажав на нее, Джек удостоверился, что дверь не заперта, и это было не очень похоже на осторожного Морония. Присмотревшись к деревянному косяку, покрытому коричневым лаком, Стоун увидел характерные следы вмятин на его поверхности. Дверь явно открыли с помощью металлической фомки.

«С замком возиться не стали. Действовали грубо, но эффективно», – подумал Джек, и его рука автоматически скользнула за револьвером в плечевой кобуре.

Медленно отворив дверь, Джек аккуратно придержал пальцами язычок колокольчика, чтобы тот не выдал своим мелодичным звоном его присутствие. Внутри царил полумрак, но из дальнего угла зала, сквозь стеллажи с книгами пробивалась узкая полоска света. Она шла сверху, со второго этажа, где вчера Мороний, сидя в своем кожаном кресле, разглагольствовал о происхождении человечества.

Придерживаясь левой рукой за перила, Джек приготовился на цыпочках подняться по ступеням, когда сверху послышался грохот, чей-то стон и затем грубый голос с немецким акцентом отчетливо произнес:

– Я спрашиваю в последний раз… Где она?

– У м-меня ничего нет… Прошу! Не бейте меня…

– Время разговоров прошло, и тратить его на побои я больше не собираюсь. У тебя есть ровно три секунды, чтобы сказать, где она! Айн… Цвай…

Джек ворвался в кабинет Морония ровно в тот самый момент, когда послышался щелчок взводимого курка. Мощным ударом ноги Стоун на ходу вышиб пистолет из руки бандита и врезался всей своей тушей в противника, стараясь сразу же повалить его на пол. Впрочем, уже в полете Джек осознал, что это было его ошибкой – в комнате находился кто-то еще.

Тело соперника напоминало каменную глыбу, и несмотря на отличные навыки и силу, Стоуну не удалось с ходу одолеть соперника. Его пистолет с грохотом отлетел к краю комнаты, но светловолосый гигант сумел моментально перегруппироваться и встретил прыжок Джека встречным ударом в голову. От сильного сотрясения в глазах заплясали звездочки, однако Джек не напрасно тренировался всю свою жизнь. Уже падая на пол, он сумел захватить врага за полы его короткой куртки и резким рывком утянул его за собой вниз.

Оказавшись на полу, Джек, зрение которого еще не восстановилось, наотмашь ударил рукой с зажатым в ней револьвером туда, где, как ему казалось, должна была находиться голова блондина. Очевидно, рукоятка оружия попала тому в лоб или в висок, потому что по руке протекла теплая струйка крови, и гигант охнул. Его огромное тело на секунду отпрянуло в сторону, а пальцы руки, которыми он успел схватить Джека за горло, ослабли. Этой секунды было вполне достаточно, чтобы, сделав рывок ногами в сторону, Джек сумел вырваться из смертоносной хватки.

Сквозь пот, смешавшийся с чужой кровью, Джек увидел рядом с собой связанного антиквара, лежащего на опрокинутом на пол стуле. Тот ошалело мотал головой из стороны в сторону и что-то кричал Джеку, но детектив и сам уже все понял. Вскочив на ноги, он тут же оказался лицом к лицу с другим противником, в руках которого было оружие, снаряженное ядовитыми дротиками. Последствия их применения Джек знал хорошо и не хотел повторить судьбу покойного Тревиса. Уходя с линии выстрела, детектив Стоун нырнул в ноги стрелка в тот самый миг, когда в комнате отчетливо послышались два коротких выстрела из пневматики. Один из дротиков с ядом прошил воздух в считаных миллиметрах от его лица и впился стальной иглой в деревянный паркет кабинета. Джек сбил нападавшего с ног, и когда тот упал на него сверху, полицейский, не глядя, выстрелил в ответ. Затем еще и еще раз. Тело обмякло, придавив Джека к полу.

Комната наполнилась сизым пороховым дымом. Сбоку послышались торопливые шаги, и Джек поспешил вновь высвободиться из-под преступника. В тот самый миг, когда он сбросил с себя тушу врага, одновременно удерживая его кисть на болевом приеме, блондин подскочил к окну и выбил ботинком изящный тонкий переплет. Стекло со звоном рассыпалось на сотни осколков, и Джек поспешно выстрелил в спину светловолосого громилы. Бежевая куртка быстро мелькнула за окном, снизу послышался мягкий шлепок и топот ног, быстро удаляющихся по мостовой.

Джек резко огляделся по сторонам, убеждаясь, что нападавших было только двое. Затем он с силой нажал на кисть противника, которую не отпускал с того самого момента, как заметил на ней перекрещенные семерки. Ярость захлестнула его сознание. Перевернув бандита на спину, Джек резко ударил его кулаком в лицо и заорал:

– Кто ты?! Слышишь меня? Говори, сволочь, кто ты такой!

Джек вновь ударил лежащего. Противник не издал ни единого звука, и тогда Стоун что есть силы стиснул его руку в болевом изгибе. Захлебываясь от ярости, он вновь прокричал:

– Где ваша база?! Кто главный?

В комнате воцарилась полная тишина. Джек схватил лежащего обеими руками, готовясь встряхнуть его как следует, но раздавшийся сбоку голос остановил его.

– Он умер… – тихо произнес все еще лежащий на полу Мороний.

– Что?! – в гневе, не понимая, переспросил его Джек.

– Умер. Человек, которого вы трясете – мертв. Он не сможет ответить на ваши вопросы.

– А ты, старый хрен?! – Рассвирепевший Джек повернул лицо к Моронию.

– А что я?

– Ты-то пока еще жив! – Стоун сделал отчетливый акцент на слове «пока» и повернул слегка дымящееся дула револьвера в его сторону. – Ты-то явно сможешь прояснить мне кое-что.

Мороний растерянно заморгал глазами и сощурился. Его излюбленные желтые очки валялись разбитыми на полу, а губы с левой стороны лица были изрядно разбиты умелым ударом. Неожиданно антиквар нервно рассмеялся.

– Что здесь смешного? А?!

– Я смеюсь потому, что сначала меня избивали и запугивали одни бандиты, а теперь я, кажется, оказался в руках других. Это действительно смешно, вы не находите?

Он вновь засмеялся, глядя на револьвер Стоуна, но улыбка вышла кривой, и гримаса боли исказила его лицо. Внезапно он стал абсолютно серьезен, видя, как детектив спрятал револьвер в кобуру и навис прямо над ним. Такой ярости в глазах человека Моронию еще видеть не доводилось. Резким рывком сильные руки подняли его с пола вместе со стулом и с грохотом поставили на паркет. Голова антиквара безвольно мотнулась в сторону, и от этой силы повеяло ужасом. Молча пододвинув стул вплотную к Моронию, Джек опустился на него, и старику впервые стало по-настоящему страшно. Предыдущие визитеры тоже были не особенно деликатны в обращении с ним, но этот обезумевший человек, хоть и спас его, но был гораздо страшнее. Посмотрев сначала на лежащий сбоку труп, а затем на перепачканное кровью лицо Стоуна, он понял, что время шуток давно прошло и его ждет большой разговор.

– В-вы… вы меня развяжете? – заикаясь, промямлил антиквар.

– Что?

– Р-руки… руки очень б-болят… Вы бы не могли меня развязать? – жалобно попросил он и тут же быстро добавил: – Я… я вам все расскажу… вы же знаете… у меня от вас никаких тайн нет… Ох-х-х!

Джек резким движением развернул стул со связанным пленником на сто восемьдесят градусов, затем дернул за конец веревки, ослабляя узел, и ловко спустил несколько петель с завязанных за спиной рук антиквара. Затем он вновь развернул стул лицом к себе и посмотрел прямо в лицо перепуганного старикашки.

– Лучше? – коротко спросил он.

– Д-д-да… Спасибо…

– Тогда рассказывай!

– Что именно вы бы хотели узнать? – витиевато спросил антиквар, хитрые глазки которого бегло пробежались по лицу Джека в поисках ответа на вопрос.

– Книга у тебя – это я уже понял.

– Нет! Что вы?! Я ведь говорил вам, что…

– Она меня не интересует! – резко отрезал Джек.

– Тогда что? – Мороний недоуменно посмотрел на полицейского. – Все охотятся только за ней…

– Прежде всего я хочу знать, кто эти люди?

Стоун указал рукой на труп, лежащий всего в метре от них, и старик скривился, не желая без надобности смотреть в ту сторону.

– Я не уверен… – Мороний начал ерзать на стуле, на ходу пытаясь придумать какую-то версию. – Быть может, это просто грабители… Знаете, в моем магазине все же немало ценных вещей.

– Вы нацист? – перебил его Джек.

– Нет. С чего вы это взяли?

Джек встал со стула, прошел через кабинет Морония и снял с одной из полок массивную золотую статуэтку с отчетливо оттиснутой на ней свастикой. Затем он вернулся к столу и громко поставил ее на поверхность, словно припечатав золотым слитком свое утверждение. Потом молча посмотрел на хозяина кабинета.

– Ах, это! – Мороний вновь заискивающе заулыбался, кривя левой стороной рта, на которой уже наливался огромный синяк. – Это довольно типичное заблуждение! Свастика, на которую вы, очевидно, намекаете, не имеет к нацизму ровно никакого отношения. Не считая, конечно, периода Гитлера, который активно использовал ее в своих пропагандистских целях. Знаете, ведь даже само название «свастика» было введено в обиход совсем недавно. Этот древний символ означал у многих народов абсолютно разные вещи. Изначально он был символом движения, жизни, Солнца, света, вселенского благополучия. Например, греки называли этот знак тетраграмма, так как видели в свастике комбинацию из четырех букв гамма – Г.

– А что тогда означают две перевернутые гаммы? Или две семерки? – Джек схватил труп за руку и повернул кисть с татуировкой к лицу Морония. Когда тот попытался отвернуться, Стоун схватил его второй рукой за шею и развернул в нужную ему сторону. Антиквар нехотя посмотрел на татуировку.

– Полагаю, что это символ Ордена…

– Что?! Какого ордена, старик? Тебя что, слишком сильно ударили? Я могу это исправить.

– Ну, если вы не в курсе, то ответ займет много времени.

– Расскажи покороче. Я, как ты наверно заметил, особым терпением не отличаюсь.

– Да-да, конечно… – Мороний энергично покивал головой, понимая, что перед ним сидит человек, у которого дела со словами не расходятся. Он принялся нервно растирать затекшие запястья, и, словно решившись, начал свой рассказ: – Насколько мне известно, Орден – это некое тайное общество, истоки которого уходят корнями в Средние века. Вы, должно быть, слышали о розенкрейцерах, вольных каменщиках, масонах или иллюминатах? Подобных обществ не так много, и толком о них мало что известно. Ну, собственно, иначе они бы перестали быть тайными, – Мороний попытался улыбнуться, но столкнувшись взглядом с каменным лицом Джека, поспешил вернуться к теме. – В общем, этот Орден не имеет специального названия, попросту считая себя единственным, и, насколько я знаю, состоит из одних ариев, потомков германских и скандинавских племен, которые желают возрождения своей нации, ее величия и так далее…

– Значит, все-таки немцы. Что они хотят обнаружить в книге?

– Как и все… – Мороний развел руками и улыбнулся. – Они хотят обладать этой древней реликвией, чтобы получить из нее тайное знание.

– Знание о чем?

– Этого я не знаю. Нет, я серьезно! Вы можете меня бить или пытать – у вас, судя по всему, есть опыт в таких делах, но… Но я действительно не знаю, о чем говорится в этой книге.

– Но ведь она у вас. Вы что, ее не читали?

– Пытался. Но видите ли… В общем, я не могу прочесть ее. – Мороний горько всплеснул руками. – Всю свою жизнь я посвятил тому, чтобы разгадать как можно больше тайн из истории человечества. Я проштудировал многие университетские библиотеки, провел несколько лет в монастыре, покупал и продавал древние книги, но так и не нашел пока ответа на главный вопрос.

– И в чем он? – спросил, прищурившись, Стоун, и положил ладонь на тяжелую статуэтку. Выглядело это довольно двусмысленно и явно имело своей целью придать Моронию должную мотивацию.

– Грубо говоря, я ищу Шамбалу…

– Что это?

– Шамбала? Вы серьезно никогда не слышали о ней?!

Казалось, будто антиквара сейчас от удивления хватит удар. Его зрачки расширились от возбуждения, и по всему было видно, что это явно было его любимой темой, а может, и подлинным смыслом всей его жизни. Понизив голос до заговорщицкого шепота, он энергично затараторил, позабыв обо всех своих страхах:

– Шамбала – это мистическое место, которое многие ищут, но не могут найти. Это место упоминается в большинстве древних книг, но ни в одной из них не сказано, где именно находится эта сказочная страна или, скорее, волшебный город. Шамбала является местом обитания носителей суперзнаний, и именно там родился бог Калки Вишну. Согласно многим легендам, именно из этого места должна будет начаться эпическая война с невежеством. Многие уверены, что она находится в Индии или Азии. Возможно, вы слышали об экспедициях фашистов на Тибет? Да? Они искали там именно Шамбалу! В Германию были вывезены тысячи древних свитков с манускриптами, потому что фашисты стремились обрести не просто суперзнания, но и суперсилу!

– Что-то не похоже, чтобы у них это получилось, – скептически заметил Стоун.

– Конечно-конечно… Найти Шамбалу очень трудно, но она существует! Согласно библейским мифам, Священный Грааль также находится именно там. Вся эволюция человечества происходит из этого места, откуда великие учителя посылают нам лишь малые толики знаний. Невежды считают, что это сказки буддистов, но корни Шамбалы гораздо глубже! Шамбала – это место, где нашли свое прибежище выжившие с Лемурии, и именно там будет рожден великий Мессия. Историк Елена Блаватская буквально взорвала общество в начале двадцатого века, издав свою книгу и утверждая, что она находится в контакте с Великой Белой ложей. У меня есть эта книга, и там утверждается, что ложа – это центральный орган управления, расположенный в самом центре Шамбалы. Это вполне конкретное физическое место на Земле, но доступ туда может получить только достойный и стремящийся к знаниям. Я вам сейчас покажу эту книгу…

Мороний вскочил со своего места, но Джек ловко поймал его за полы одежды и усадил обратно на стул. Он посмотрел прямо в глаза старика и отчетливо произнес свой вопрос:

– Перестаньте потчевать меня своими рассказами. Я спросил вас о другом, а именно, почему вы не смогли прочитать свою Книгу Истины, в которой, как я подозреваю, указан путь именно к этой вашей Шамбале?

– Вы правы, – Мороний осекся. – Книгу нельзя прочесть, во всяком случае, пока. Дело в том, что она не только написана на древнем языке, но и, судя по всему, зашифрована. Я уже работаю над ней несколько дней, но пока что мне не удалось найти ключ. В ней не хватает одного фрагмента, и без него мне будет крайне трудно осуществить перевод, если вообще это возможно сделать.

– Я уверен, что знаю, где его можно взять, – спокойно и несколько отстраненно произнес Джек.

– Вы серьезно?! У вас есть ключ к Книге Истины? Но это же просто невероятно! Где? Где вы его нашли?! – руки Морония просто затряслись от волнения, и лицо покрылось испариной, но Джек не стал отвечать ему.

– Если будете паинькой, возможно, я расскажу вам…

– О, я сделаю для вас что угодно, мистер Стоун! – Старик вскочил со своего места, и полицейскому пришлось вновь силой усаживать возбужденного собеседника в кресло.

– Не сомневаюсь. Так что для начала ответьте-ка мне, дорогой друг, где все же находится штаб-квартира или что-то подобное у этого Ордена? Судя по их обращению с вами, они входят в круг ваших друзей, и вы должны это знать.

– Орден! О да, эти парни всегда действуют довольно грубо и прямолинейно…

– Это мне и без вас хорошо известно, – со злобой скрипнув зубами, прошипел детектив. – Где мне найти их?

– Я не знаю, – просто ответил Мороний и как-то совсем по-детски пожал плечами. Казалось, его мимика была вполне искренней. – Я никогда не интересовался ими всерьез, да это и чревато, знаете ли… Я знаю лишь, что они ищут свой путь к истокам и обладают немалым могуществом.

– Они как-то связаны с «Атлантисом»?

– «Атлантис»? Это который поисковик и ИТ-гигант? Не знаю, вряд ли. Почему вы об этом спросили?

Джек молча поднялся со своего места, понимая, что его голова уже начинает раскалываться от напряжения, а полезной информации от спасенного им антиквара крайне мало. В то же время все это было как-то между собой связано, просто он пока не видел как.

Мороний вскочил за ним следом и поспешно заговорил:

– Э, насчет ключа, мистер Стоун… Вы говорили, что сможете помочь с расшифровкой…

– Вот что, Мороний. Чтобы вам было яснее, отныне вы работаете на меня. Я помогу вам с поисками вашей Шамбалы, но только в том случае, если вы неукоснительно будете выполнять мои задания.

– Я слушаю вас, офицер… э, мистер Стоун…

– Задание первое – спрячьте вашу книгу так, чтобы до нее реально было трудно добраться. Мне можете не говорить, где она. Без ключа книга все равно бесполезна, а вас это защитит на какое-то время.

– Ясно. Что-то еще?

– Да. Второе задание надо выполнить максимально тщательно. Соберите мне из ваших архивов все, что найдете об этом Ордене – когда он впервые проявился, где, как… Что известно о его лидерах, какие у них цели. Важны любые имена или географические места. Вы поняли меня? Соберите мне максимум данных! Справитесь?

– Конечно! Я, знаете ли, однажды…

– До свидания, Мороний, – оборвал его Джек. – Я сам на вас выйду. И заприте дверь как следует. Желательно изнутри и на какой-нибудь засов…

Джек вышел из кабинета и начал спускаться по лестнице на первый этаж. Ступеньки заскрипели под его массивным телом, а голова детектива уже не на шутку болела от всей этой мистической дребедени. Он миновал ряды запыленных полок, вяло посмотрел на сотни корешков книг, ящики с картинами и свитками, прошел мимо деревянных статуэток древних божков.

У самой двери его нагнал запыхавшийся Мороний.

– Простите, мистер Стоун! Но вы не сказали, что мне делать с этим… э-э-э…

– Трупом?

– Да, что сделать с трупом? Я, конечно, готов на многое, но это для меня, знаете ли, слишком…

Детектив молча прошел за угол, вскоре оттуда послышались какие-то шорохи. Пожилой букинист осторожно прошагал следом, удивляясь тому, что ватные ноги еще слушаются его. Когда он обогнул длинный деревянный стеллаж, то замер на месте, с ужасом наблюдая за тем, как Стоун заворачивает окровавленное тело в персидский ковер и взваливает его себе на плечо.

– А… Этот ковер ручной работы, – вяло промямлил он. – Восемнадцатый век… Он довольно редкий и много стоит.

– Могу вернуть вам его потом.

– Н-нет, пожалуй, не стоит. О боги, о чем я говорю! – Мороний всплеснул руками, пытаясь хоть как-то унять охватившую его панику. – Я… я просто не знаю, что мне…

– Заприте за мной дверь и приступайте к работе, – прервал его детектив.

Антиквар еще что-то лепетал ему вслед, но Джек уже вышел под моросящий дождь и распахнул багажник своего авто. Сбросив тяжелую ношу внутрь и хлопнув крышкой, детектив выдохнул и посмотрел на небо. Где-то среди серых облаков пробежали раскаты далекого грома. В лицо пахнуло мокрой свежестью, и ему стало немного лучше. Прошлепав по лужам, он распахнул дверцу своего форда и тяжело плюхнулся на сиденье. Денек выдался не из легких. Повернув ключ в замке зажигания, Стоун с удовлетворением отметил, что двигатель моментально завелся и заурчал ровным рокотом. Детектив приспустил боковое окно, чтобы ветер порывами хлестал в его лицо, и нажал педаль газа. Машина послушно побежала по мокрой брусчатке – узкой улицы.

* * *

Дома детектива никто не ждал.

Можно было, конечно, поехать в участок, который давно стал ему вторым домом, но сегодня ехать туда не хотелось. Скорее всего, капитану Мерфи уже доложили о его визите в «Атлантис Корпорейшэн», а значит, ничего, кроме очередной взбучки, его там не ждет.

Над городом снова сгустились дождевые тучи, сделав и без того темную ночь еще более мрачной. На душе было чертовски муторно от всех этих искателей древних знаний, арсантов и фашистского ордена. Джек не сомневался, что виденный им сегодня крепкий блондин, которому удалось сбежать через окно, был именно тем самым человеком, которого Стоун подозревал в убийстве ученого. Было безумно жаль, что он упустил его, и не менее жаль, что шальная пуля убила второго бандита. В то же время Джек испытал радость от того, что его многолетние поиски «семерок» наконец обрели вполне реальную форму. Еще никогда в жизни он не подходил так близко к разгадке тайны семейной трагедии. Вся эта нелепая череда событий последних дней имела под собой явный след к разгадке старой истории.

Увидев яркие огни ирландского паба «О’Моллис», Джек решительно припарковал машину у тротуара и вошел внутрь, на ходу стряхивая мокрые капли со своей куртки. У барной стойки сидели два каких-то невзрачных джентльмена, просаживающих последние деньги за выпивкой, а в дальнем углу заведения небольшая компания резалась в пул за зеленым столом. Никто не обратил на него внимания, и Джека это устраивало как нельзя больше. Он заказал бармену две порции бренди и присел за дальний плохо освещенный столик. Несмотря на усталость, мысли продолжали роиться в его голове, и просто так их было не унять.

Опрокинув жгучий напиток в глотку, офицер почувствовал себя лучше и заказал себе еще. Видела бы его сейчас эта напыщенная доктор Краун! Джек ухмыльнулся, вспоминая пренебрежительное выражение лица брюнетки, выпил и с громким стуком поставил рюмку на стол.

– Есть будете, сэр? – поинтересовался крепкий коренастый бармен, не отрываясь от протирки бокалов.

– А пусть-ка мне приготовят мясной пай, – сказал детектив, только сейчас ощутив урчание в своем желудке. Он ведь ничего не ел с самого утра, а душевных и физических сил сегодня ушло немало. – И повтори мне выпивку!

– Да, сэр.

Джек осознал, что сейчас больше всего он хотел бы напиться. Ему было плевать на все, потому что он оказался прав! «Семерки» существуют, и они повинны в гибели его родителей. Сегодня он встал на путь мщения и убил одного из них. Теперь же он собирался выжечь осиное гнездо дотла.

Бармен поставил перед ним бокалы, но Джек задержал его:

– Неси всю бутылку!

– Да, сэр, – спокойно произнес бармен, для которого подобная просьба не была чем-то особенным.

* * *

Утром Джек проснулся в машине от лучика солнца, который упорно светил ему в левый глаз. Попытавшись отмахнуться от него рукой, Стоун не сумел прогнать солнце. Изменить позу на откинутом сиденье тоже не удавалось и пришлось просыпаться. Впрочем, если бы не утреннее солнце, то его мочевой пузырь, наверное, просто лопнул бы внутри.

Выскочив из машины на улицу, Джек поежился от утреннего холода и побежал в сторону парка, заросшего густым кустарником. Всю ночь лил дождь и бушевала гроза, однако Джеку это ничуть не мешало спать. Конечно, машина не могла сравниться по комфорту с мягкой кроватью, но Стоун не впервые спал в ней и уже приспособился и к этому. Он не очень хорошо помнил, как уходил из паба, но зато помнил кое-что из своих ночных размышлений.

Вернувшись в машину, он отхлебнул воды и бросил смятую бутылку на соседнее кресло. Повернув ключ в замке зажигания, детектив первым делом отправился в сторону «Атлантиса». По утренним улицам дорога заняла около получаса, и за это время он почти проснулся и привел свои мысли в порядок. Понимая, что с небритой рожей и страшным перегаром он вряд ли пройдет через центральный вход, Джек объехал стеклянную башню по кругу и заехал на территорию с восточной стороны. Вчера он хорошо видел сверху учебный городок с беспилотными машинами и запомнил, что неподалеку от него находились вертолетные площадки.

Оставив машину в небольшом подлеске, Джек с разбегу перескочил проволочный забор, затем короткой перебежкой преодолел открытый периметр и соскочил в яму. Сидя в водосточной трубе, он слышал, как над ним проехала машины охраны, обождал немного и вылез. Прихватив из канавы толстую палку, Джек пробежал до следующего забора и убедился, что в него вплетена колючая проволока. Сломав палку пополам, Джек упер обломки в землю и приподнял ими нижнюю нитку с иголками. Перевернувшись на спину, он надел ботинки на руки, и аккуратно отводя шипы в сторону, быстро проскочил внутрь.

Невдалеке послышался рокот приближающегося вертолета.

* * *

Кайл Пирсон был в превосходном настроении. Проект Тиберион показывал отличные результаты, и он понимал, что совсем скоро сможет приступить к его запуску. Пилотные испытания показали, что люди крайне заинтересованы в его новом продукте, так что уже в ближайшем будущем он сможет стать богаче на десяток миллиардов долларов. Внушительная победа даже по его меркам, хотя Пирсон знал, что это будет лишь началом.

Винтокрылая машина мягко приземлилась на широкие колеса, и от ангара по бетонной дорожке уже несся его любимый джип. Выйдя из вертолета на посадочную площадку, Кайл улыбнулся ясной солнечной погоде, которая радовала его намного больше, чем вчерашний дождь. В воздухе пахло мокрой травой, а легкий ветерок приятно щекотал кожу лица. Внезапно он заметил, что сбоку к его вертолету бежит одинокая фигура в перепачканной зеленой травой одежде. Сперва он решил, что это один из техников, обслуживающих его ласточку, но по тому, как джип с охраной метнулся наперерез бегущей фигуре понял, что кто-то несанкционированно проник на его территорию. Кайл поморщился. Он не любил подобные сюрпризы.

Джип резко затормозил, и трое охранников, вооруженных электрошокерами, выскочили на взлетное поле. Они преградили путь бегущему, но тот разметал их на бегу, словно это были не одни из лучших бойцов, а картонные макеты. Бегущий подбежал уже на расстояние сорока ярдов, когда из-за спины Пирсона вышел пилот вертолета и достал из кобуры свою Беретту 38. Он прицелился и приготовился к выстрелу, однако Кайл рукой отвел его ствол в сторону, вышел вперед и громко прокричал:

– Нет нужды калечить моих людей, Джек!

Бегущий подбежал вплотную и остановился перед Пирсоном. Сзади к нему приблизились потрепанные охранники, один из которых попытался ухватить Джека за плечо, однако тут же оказался поверженным на землю. Стоун ловко держал его выкрученный сустав одной рукой, и охранник орал благим матом на все взлетное поле.

– Джек, отпусти его! – примирительно сказал Пирсон. Затем он кивнул охране: – Господа, этот человек не опасен. Я его знаю, и он не наделает глупостей. Верно, Джек?

– Да, дядя Кайл, – язвительно ответил полицейский.

– Опустите оружие! И пропустите детектива Стоуна ко мне. Мы поедем на моей машине.

Расположившись на заднем сиденье большого черного шевроле, Пирсон внимательно всматривался в лицо Стоуна. После небольшой паузы на его лице вновь появилась извечная улыбка, которая похоже была в моде у преуспевающих миллиардеров.

– Джек, послушай меня. Я знаю, что ты переживаешь гибель своих родителей и хочу, чтобы ты услышал это от меня с самого начала – я искренне сожалею об этом. Ты был маленьким и возможно не помнишь этого, но мы втроем сильно дружили друг с другом еще с университета. Майкл потом женился на Оливии, твоей матери, но мы все были как одна большая семья. Семья ученых, объединенных общими увлечениями. Я искренен с тобой, Джек. Мне долгое время не хватало твоих родителей. Да я и сейчас иногда с большой тоской вспоминаю те ушедшие времена, когда мы затевали все это.

Кайл повел рукой в сторону приближающейся башни «Атлантиса», которая на солнце сияла, словно елочная игрушка в форме гигантской зеркальной шишки. Улыбка сменилась выражением печали, и Джеку на секунду показалось, что он видит подлинную грусть на лице главы корпорации. Впрочем, это не имело значения, и Джек попросту отмахнулся от картинки за окном.

Не доехав до башни метров пятьсот, машина въехала на ярко очерченный оранжевыми полосами прямоугольник и остановилась. Пол автомобиля вздрогнул, и Стоун почувствовал, как автомобиль уходит под землю, находясь на подвижной платформе. Дневной свет постепенно угасал, по мере того как машина опускалась под землю все ниже. Вскоре откуда-то сверху послышался лязг задвигающегося люка, но машина продолжила свой спуск вниз еще какое-то время. Когда она наконец замерла, по бокам вспыхнули разноцветные огни, и они оказались в подземном тоннеле. Платформа с машиной въехала внутрь округлой капсулы, послышалось шипение, и вскоре Джек ощутил, как его тело вдавило в спинку кресла.

– Это наша транспортировочная скоростная платформа. Экспериментальный образец. Люблю испытывать все новое на себе.

Голос Кайла был немного сдавленным, так как разговаривать при таких перегрузках было трудновато. В то же время было видно, что он гордится своим детищем.

– Очередная игрушка, мистер Пирсон?

– Можно и так сказать, – платформа мягко качнулась, притормаживая и давая возможность говорить нормально. – С технологиями всегда так. Когда ты начинаешь что-то новое, то окружающие не верят тебе и смеются над твоими идеями, называя их фантазиями, игрушками или даже бредом сумасшедшего. Это уже зависит от воспитания. К счастью, за последние двадцать пять лет мир здорово изменился, и сейчас отношение людей уже не столь пренебрежительно – технологии входят в моду.

Они вышли из автомобиля, и Джек оглянулся на скоростную платформу. Кайл перехватил его взгляд и поспешил прокомментировать:

– Не обращай внимания на внешний вид и небольшую дистанцию, Джек. Многие наши творения в момент рождения выглядят крайне неказисто и зачастую э-э-э… нелепо. Со скоростной платформой то же самое. Мы еще только нащупываем правильный путь, экспериментируем с параметрами настройки. Но пройдет несколько лет, и ты увидишь, как подобный вид транспорта преобразит представления человечества о логистике. Машины на улице станут анахронизмом, и поверхность планеты снова станет пригодной для жизни. Пойдем наверх, Джек. В кабинете мы сможем спокойно поговорить.

* * *

Поднявшись наверх, они оказались на том самом этаже, где накануне Пирсон проводил экскурсию Джеку. Правда, в этот раз они пошли по кольцу не налево, а направо, в ту сторону, где находились административные кабинеты топ-менеджеров корпорации. По пути им встретилась доктор Ева Краун, которая буквально вытаращилась, глядя на небритое и слегка помятое лицо офицера полиции и его одежду, перепачканную зеленой травой. Джек подмигнул ей и послал одну из своих самых обворожительных улыбок, но доктор лишь фыркнула и демонстративно отвернулась, проходя мимо них. Очевидно, что его сегодняшний вид лишь укрепил в ее сознании мысль о правильности своих суждений на его счет.

– Проходи, Джек, присаживайся.

Кайл распахнул перед ним дверь в огромный, но очень уютный и хорошо обставленный кабинет. Они миновали рабочий стол и расположились на низких диванчиках в небольшой лаунж-зоне около широкого панорамного окна.

– Итак, Джек… Буду честен, после вчерашней нашей встречи я попросил навести кое-какие справки о тебе. Думаю, ты не будешь осуждать меня за это. Все-таки можно сказать, что мы познакомились заново спустя столько лет.

– Нашли что-то интересное? – немного язвительно поинтересовался Стоун.

– Пожалуй, да. Несмотря на то, что тебя выгнали со службы в армии за неповиновение приказам начальства, отзывы о тебе весьма положительные. Я ознакомился с материалами служебной проверки по той операции в Африке, в которой погибла вся твоя группа, но там не говорится о том, что послужило причиной отклонения от маршрута. Ты взял всю ответственность на себя, но причин не раскрыл…

– Это и была моя ответственность. Я командовал группой, и гибель ребят останется на моей совести…

– В том районе действовало много террористических группировок, и вас мог подстрелить кто угодно, вряд ли стоит винить себя.

– Я не намерен обсуждать это.

– О’кей, Джек. Если захочешь, то потом всегда можно будет вернуться к этому. В любом случае теперь ты служишь в полиции и, несмотря на некоторые проблемы с коллегами, результаты у тебя весьма впечатляющие.

– Думаю, пора перейти от дифирамбов к настоящему разговору, – прервал его Джек.

– Ну что ж, должен признать, сегодня ты выбрал довольно своеобразный способ поговорить. Я слушаю тебя, Джек.

– Я не буду ходить вокруг да около. Вчера я сказал вам, что расследую убийство вашего бывшего сотрудника, Стива Тревиса. Его убили из-за некой древней книги, которую он, судя по всему, тайно вынес из вашей корпорации и попытался продать на черном рынке. Вчера чуть не убили другого человека, который также был связан с этой книгой. Меня интересует, что такого в ней важного, что ваши люди готовы пойти на тяжкое преступление ради обладания ею?

Пирсон взметнул брови, и его лицо покраснело. Тон стал резким, хотя он и пытался овладеть собой:

– Мои люди?! Осторожнее, детектив. Наше давнее знакомство не дает права оскорблять моих людей. – Пирсон немного успокоился и выдохнул, глядя на полицейского. Затем налил себе очищенной воды в стакан и сделал глубокий глоток. Казалось, этой микропаузы вполне хватило, чтобы полностью взять контроль над собой. – Впрочем, зная тебя, Джек, полагаю, что ты просто не умеешь скруглять углы и всегда идешь напрямик. Вероятно, у тебя есть какие-то факты, позволяющие делать подобные предположения. Предлагаю выложить все карты на стол. Со своей стороны также обещаю полную открытость. По рукам?

– Годится.

– Итак, что там за книгу у меня украл Тревис? Я, честно говоря, в последнее время его работы в корпорации потерял контроль над его исследованиями. Ученые бывают странноватыми чудаками, и Тревис определенно был одним из таких. Когда он уволился из лаборатории машинных переводов, никто особо не обратил на это внимания.

– Насколько я знаю, эту рукопись называют Книгой Истины, она написана на зашифрованном древнем языке, и по мнению тех, кто ее жаждет заполучить, содержит в себе сведения о местонахождении Шамбалы. Судя по страсти вашей корпорации к знаниям и ревностному желанию охранять свои секреты, полагаю, у вашей организации достаточно мотивов, чтобы хотеть вернуть реликвию назад в лабораторию.

– Книга Истины?! Ничего себе! – Кайл Пирсон был искренне удивлен и даже слегка присвистнул. – Вот так прохвост! Я даже не знал, что рукопись, которая считалась утерянной сотни лет назад, хранилась в наших архивах. Ай да Тревис! Ловко же он провел нас…

– Если книга была зашифрована, вы вполне могли не знать о ее названии, – предположил Джек.

– Это верно. Думаю, Тревис случайно наткнулся на нее, работая в лаборатории. Правда, скорее всего, ему не удалось перевести ее, поскольку в то время наши вычислительные мощности были слабоваты, а главное, сами алгоритмы машинного обучения были еще не так совершенны, как сейчас. Но зато теперь понятны причины его поспешного увольнения. Он понимал, какое сокровище оказалось в его руках…

– Обладание этим сокровищем разрушило его жизнь. Последние несколько лет он был в бегах, постоянно менял место жительства, едва сводил концы с концами и в итоге все равно был выслежен и убит.

– В полицейском рапорте говорится о том, что он умер от сердечного приступа… Я вчера ознакомился с копией.

– Нет, в реальности он получил два выстрела в грудь из весьма необычного оружия, – Джек сунул руку во внутренний карман своей куртки и достал оттуда завернутый в бумагу дротик с ампулой, который вытащил из пола в лавке антиквара. Он положил его перед Кайлом. – Весьма технологичная игрушка, правда? Интересно, много ли найдется преступников, использующих столь изящное оружие. Возможно, это тоже один из продуктов вашей корпорации?

Пирсон аккуратно взял дротик, стараясь держаться подальше от острого металлического жала. Затем осмотрел его со всех сторон, нажал какой-то рычажок, и ампула со щелчком выскочила ему на ладонь. Джек отметил, с какой сноровкой Кайл проделал это, и понял, что тот хорошо знаком с устройством дротика.

Задумчиво покачивая ампулу на ладони, Пирсон покивал головой.

– А ведь ты прав, Джек. И должен признать, детектив из тебя очень хороший. Это и впрямь «игрушка» из нашей корпорации. Мы используем подобные дротики в биохимической лаборатории, где проводим некоторые генетические эксперименты на приматах и белых медведях. Пожалуй, следы и впрямь ведут внутрь нашей корпорации.

– И похоже, что у вас есть серьезные проблемы с безопасностью…

– Верно. Шеф службы безопасности сменился около года назад, и похоже, что новый человек справляется со своими обязанностями недостаточно хорошо. Кражу из одной лаборатории я еще могу понять, но не простить, но из двух! Да, еще вот это… Честно говоря, я здорово озадачен, Джек.

– Какого рода исследования вы проводите в биохимической лаборатории? И какая может быть связь с Книгой Истины?

– Хорошие вопросы, Джек. – Пирсон поднялся и подошел к окну. Он смотрел на свои летающие дроны и беспилотные автомобили, явно размышляя о чем-то. Потом, не оборачиваясь к детективу, медленно произнес: – Я расскажу тебе все, Джек. Не только потому, что я обещал это сделать, но и потому что у меня сейчас больше аргументов доверять твоему опыту полицейского, чем своей службе безопасности. То, что я расскажу, возможно, будет звучать немного необычно и может быть даже шокирующе. Но прошу тебя дослушать все до конца, а уже потом делать выводы. Не то чтобы эта информация была особо секретной, попади она в общество, все равно не была бы воспринята серьезно, однако я прошу тебя не распространяться об этом.

– Надеюсь, речь идет не об инопланетянах? А то я как-то уже перестаю удивляться…

– Нет, Джек. Во всяком случае не в том виде, как об этом пишут газетчики и прочие любители уфологии.

– Тогда что?

– Видишь ли, Джек… Мы замахнулись на нечто гораздо более глобальное и крохотное одновременно. Проводя некоторые исследования, мы убедились, что есть некая субстанция, которую классическая наука не только не изучает, но даже не рассматривает как объект изучения. И это при том, что почти в каждой книге есть упоминания о ней в том или ином виде…

– И что это за загадочный объект?

Пирсон отвернулся от окна, наполнил свой стакан водой и прямо посмотрел в глаза Джеку. На его лице не было признаков извечной улыбки, оно было абсолютно серьезным.

– Это душа, Джек.

– Душа? Не понимаю, о чем вы…

– Я тоже долгое время не понимал и даже не признавал этого, но… Исследуя различные явления, и, в частности, способности арсантов, я пришел к выводу, что душа существует. Потом, когда наши исследования привели нас к изучению древних манускриптов, я понял, что мы на верном пути, но чем дальше мы изучали эту тему, тем удивительнее становился наш взгляд на мир и его устройство. Нам трудно понять это, однако как бы это парадоксально ни звучало, наличие души не только не противоречит научным данным, но наоборот, хорошо дополняет многие наши исследования.

– Может, вы и в бога верите?

– Как оказалось, да. – Кайл усмехнулся. – Ты знаешь, я ведь был ярым материалистом, но именно благодаря этому теперь я абсолютно убежден в существовании Бога-творца. Сейчас я попробую тебе на пальцах объяснить суть идеи, пока ты не решил, что у нас секта.

– Буду весьма признателен, если вы избежите сложной терминологии, формул и прочей научной дребедени, – сказал Стоун.

– Я уверен, что ты пренебрежительно относишься к науке только из-за смерти своих родителей, подсознательно виня их работу и, быть может, весь «Атлантис» в их гибели. Ты очень смышленый парень, Джек, и без труда мог бы понять и формулы, но я с уважением отнесусь к твоей просьбе и расскажу попроще. Суть в том, что, как ты знаешь со школы, наш мир состоит из атомов. Это доказано и активно используется даже на бытовом уровне. Однако это абсолютно не объясняет, почему наш мир устроен именно так, а не иначе. Почему из одних и тех же атомов природа создала абсолютно разные объекты и почему некоторые из них живые, а другие нет. И почему даже живой мир столь разнообразен. Согласись, это вполне научный вопрос.

– Пожалуй, да…

– Так вот… Годы исследований привели нас к пониманию того, что теория атомного строения не вполне верна. Точнее она не полна и, скорее всего, даже является тупиковой ветвью рассуждений. Мы убедились, что более правильно рассматривать наличие в космосе неких энергетических цепочек, которые устроены скорее по волновому принципу, который нами пока изучен весьма плохо и до конца не понят. Между собой мы называем их протомолекулярная энергетическая цепочка, ПМЦ для краткости.

– И что такое эта ваша ПМЦ?

– По сути это и есть жизнь. Ее некая миниатюрная составляющая, которая живет по весьма своеобразным и при этом интересным принципам и законам, частью научно-физическим, а частью философским или даже церковно-теософским.

– Вы переосмыслили Ветхий завет?

– Отчасти. Все оказалось гораздо глубже. Мы стали изучать древние книги, манускрипты и даже мифологию, чтобы почерпнуть оттуда сведения об устройстве ПМЦ. И, к своему удивлению, обнаружили, что знания древнего человечества куда полнее и точнее отражают то, что мы теперь наблюдаем, имея на вооружении всю мощь современной науки и математического аппарата. В частности, мы обнаружили, что во многих древних источниках используется понятие монады, которое в точности описывает нашу ПМЦ.

– Моно что? – переспросил Джек, слушая увлеченный рассказ главы «Атлантиса».

– Я говорю о волнах. Они пронизывают собой весь наш мир, а может даже образуют его. Волны невидимы, но они окружают нас повсюду. Давай я приведу простой пример. Как известно из школьного курса физики – цвет, как и звук, является вибрацией и имеет материальную природу с определенной длиной волны. Фиолетовый, синий и голубой цвета имеют самую короткую длину волны, в то время как у красного цвета, наоборот, самая большая длина волны. Если посмотреть чуть шире, то волны в нашем понимании – это информационно-энергетические струны. То есть речь идет не просто о строительных кирпичиках, а о носителях информации, и это крайне важный аспект наших исследований!

– Молекула, обладающая памятью?

– Да, но только не отдельная молекула, а цепочка волнового характера, несущая в себе информацию. Ну, скажем, радиоволны ведь тоже с легкостью способны переносить информацию, которую мы преобразуем в слова или музыку. Так вот монада – это простейший элемент, так сказать, неделимая частица бытия. В оккультизме – это основа человеческой сущности, объединяющая каузальное тело и тело духовного разума. Она известна со времен античности, а в Средние века монадой называли «корневую» субстанцию не только человека, но и всех сложных вещей. Монада беспола, что обеспечивает ей реинкарнацию как в мужском, так и в женском облике. Это не мы придумали, Джек! По Лейбницу это своего рода «атом», духовная единица бытия, обладающая способностью перцепции, то есть восприятия, и апперцепции, то есть активного действия. На свете нет двух одинаковых монад, и именно это усложняет исследования в этой области. Кроме того, согласно некоторым источникам, монады бывают также разного порядка: есть низшие монады – скажем, камней или растений, а есть высшие – животных и человека. Они содержат внутри себя принципиально разную информацию. Есть мнение, что существует также и наивысшая монада – ПМЦ Бога.

Пирсон остановил свой рассказ и посмотрел, как усваивается информация. По лицу Джека трудно было понять его отношение к услышанному. Полицейский сидел совершенно спокойно, словно каждый день выслушивал нечто подобное. Впрочем, возможно, работая в полиции, ему доводилось слышать байки и покруче.

– С твоего позволения, Джек, я продолжу, чтобы ты не потерял нить рассуждений. Приняв в качестве рабочей гипотезы существование ПМЦ, мы задались вопросом, что есть их источник, какова его цель и каким образом эти протомолекулы, или монады, взаимодействуют с объектами живого мира. Наконец, с человеком.

– Окей, я понял, что по вашей версии живое от неживого отличается именно наличием протомолекулярной цепочки внутри себя, это и есть его душа. Но зачем душе нужно физическое тело? Думаю, найдется немало людей, которые считают, что душа есть и в камне.

– Это верно подмечено, Джек. Вкратце ответ таков, и он весьма любопытен. Мы считаем, что живое существо порождает больше энергии, питающей ПМЦ, например электрической или пока неописанной квантово-психологической. А эта энергия создает благоприятные условия для развития монады-души. Мозг живого существа как орган тела как раз эту энергию и производит, благодаря неким пока плохо изученным физико-химическим процессам. Грубо говоря, поэтому у оленя души больше, чем у дерева, а у дерева больше, чем у камня.

– Следуя вашей логике, у человека этих протомолекул должно быть больше, чем у оленя?

– Да. В принципе, душа как мера информационной энергии, есть у всего, и это правда. Вот только получается, что ПМЦ как бы поселяется внутри нас и передает нам некую информацию, или, по-простому, способности и озарения.

– Она поселяется в нашем мозге как паразит, что ли?

– Интересная аналогия, но возможно, что и так, хотя, думаю, механизм взаимодействия несколько сложнее. Мы убеждены, что возможно, наш мозг научился производить собственные монады, ведь мы можем самостоятельно мыслить, а значит, порождаем новые частички информационных волн. Это объясняет саму сущность наших мыслей. Но одновременно это дает гипотезу о том, что внутри человека как-то сосуществуют и в то же время борются между собой внешние ПМЦ, пришедшие к нам откуда-то извне – из космоса или от Бога, а также наши собственные ПМЦ. Ты замечал наличие внутреннего диалога в своей коробочке? Мы все иногда как бы разговариваем сами с собой, что довольно странно и труднообъяснимо, а вот наличие двух видов монад в голове это хорошо объясняет. Во всяком случае, на житейском уровне.

– Ну а что еще это объясняет? – поинтересовался Джек.

– Например, молитвы.

– Каким образом?

– Если ПМЦ – это информационно-энергетические струны или, для простоты, волны, то отсюда все молитвы, мантры и заклинания начинают обретать физический смысл. Наши мысли материальны, слышал о таком? Люди, во всяком случае некоторые из них, вполне в состоянии продуцировать и посылать монады от одного объекта к другому. Кстати, возможно отсюда вытекает и запрет на упоминание имени Бога. Ты ведь в курсе, что его никто не знает? А те, кто знает из древних книг, стараются без нужды не упоминать. Возможно, это может приводить к слишком сильному эффекту.

– М-да, звучит это все и вправду весьма странновато. Во всяком случае, здесь, в стенах самой технологической корпорации в мире.

Кайл вновь заулыбался. Видимо, он и сам не раз приходил к этой мысли.

– Да, Джек. Но в этом нет противоречия. Дело в том, что, как раз находясь на передовой научно-технического прогресса, мы столкнулись с пониманием того, что наши технологии крайне несовершенны.

– Ну, это смотря с чем сравнивать. Вчера вы показывали мне такие гаджеты, которых нет ни у кого на планете…

– В том-то и дело. Мы, конечно, производим и будем производить гаджеты дальше, но постарайся услышать меня. Я считаю, что при этом человечество деградирует и уходит все дальше от истинных «технологий».

– То есть все эти ваши ходячие и летающие роботы и прочие штуки – это что-то не то? Я начинаю терять нить ваших суждений, Кайл.

– А ты вспомни, о чем говорится в Библии или других древних книгах. Какие технологии были тогда?

– Если честно, то я не припомню там никаких технологий. Чудеса всякие были, а вот технологии – нет…

– Джек! – почти вскричал Пирсон. – Ответ прямо у нас под носом! Чудеса – это и есть «правильные» технологии! Понимаешь?! Когда Иисус превращал воду в вино, то он работал с молекулярной структурой вещества, изменяя ее так, как было нужно ему. Когда Моисей раздвинул воды моря и проложил себе дорогу посуху, то он работал с молекулярной структурой, придавая веществу, в данном случае воде, нужную ему форму и свойства. Когда древние друиды поднимали тяжелые камни над землей и перемещали их с помощью колдовства на огромные расстояния, то они тоже как-то воздействовали на молекулярно-энергетические процессы внутри этих камней. Я уверен, что они делали это с помощью управления протомолекулярными цепочками. Вспомни Стоунхендж в Англии. Даже сейчас человечество не обладает технологиями, позволяющими поднять, переместить и уложить эти каменные глыбы весом в сотни тонн! Но это сделано! Как?! Ответ шокирует – с помощью молитв и заклинаний! Иными словами, древние люди умели призывать себе на помощь такие механизмы, которые нами сейчас забыты. Мы должны признать, что наши современные технологии – это ничто по сравнению с этим. Вдумайся на секунду – все, до чего додумалось человечество, чтобы вывести крохотный спутник в космос – это сжечь гигантскую бочку топлива, заключенную внутри ракеты. По сути, это примитивное решение, которое мы называем верхом технологий. Ты понимаешь, о чем я?!

– Понимаю. Вы вознамерились стать колдуном, верно?

– Называй, как хочешь, но я хочу постичь это. У меня есть десятки томов научных исследований с цифрами, формулами и графиками, но мы договорились вести разговор на примитивном уровне, поэтому я и стараюсь использовать максимально упрощенные примеры.

Кайл вновь поднялся со своего места. Его нервная система была слишком возбуждена, и ему требовался какой-то выход энергии. Джек не знал, как относиться к услышанному, но то, что в мозгу Пирсона с монадами было не все в порядке, он уже понял. В последние дни ему пришлось выслушать немало подобных мистических рассуждений, и он был настроен с большой долей скепсиса. Тем не менее ему предстояло дослушать рассказ до конца.

– Хорошо, предположим, что все это именно так, как вы сказали, и ПМЦ существуют и пропитывают наши тела – у кого-то больше, у кого-то меньше. Не сомневаюсь, что вы имеете гипотезу, почему это именно так. Кроме того, вы, очевидно, полагаете, что существует некий механизм управления этими ПМЦ извне, чтобы изменять свойства объекта. Также, как я понял, вы хотите открыть тайну колдовства и самой сути возникновения жизни – это интересно и, возможно, даже имеет практический смысл. У вас есть огромный финансовый ресурс и научная база, поэтому ваш азарт ученого вполне понятен. Но все же, что дальше? Я не понимаю, где вы собираетесь найти ответ на все свои вопросы? Где вы возьмете образец протомолекулы для исследований?

– А ответ звучит довольно просто, хотя воплотить его в жизнь гораздо труднее. Начну с первой части. Ты уже видел вчера лабораторию «А», где мы изучаем одаренных детей, которых называем арсантами. Мы собираем их здесь со всего света, ибо имя нашей корпорации само по себе привлекает одаренных людей к нам. Мы просеиваем их и отбираем тех, кто нам нужен.

– А кто вам нужен?

– Как я уже сказал вчера, мы считаем, что когда-то на земле обитали боги. Были ли они выходцами с других планет или еще откуда-то, мы не знаем, но они точно обладали незаурядными способностями.

– И вы ищете их потомков, полагая, что они обладают некими особыми знаниями, которые помогут вам найти ПМЦ?

– Еще проще, Джек. Мы считаем, что ПМЦ богов все еще присутствуют внутри некоторых из нас, внутри арсантов. Это не прямой механизм наследования генов – в этом была ошибка многих правителей, которые думали, что власть, передаваемая по наследству в рамках одной династии, будет всегда в надежных руках. Монады, или ДНК богов, называй, как хочешь, передаются каким-то иным способом, и поэтому у гениальных родителей практически никогда не бывает столь же одаренных детей. Эти «паразиты», как ты назвал их, переселяются в наши тела и души как-то иначе. Возможно, даже подход монашеского «просветления» души здесь работает гораздо лучше, но я не хочу отвлекаться от темы. Кстати, не случайно, что во многих церквях хранят так называемые «мощи святых». Слово «святые» – это производная от слова «светлые», а свет в данном контексте это не что иное, как источник излучения большого количества протомолекул. Ну, а «мощи» происходят от слова мощь, то есть энергия. Так что все хорошо и логически соединяется.

– А тогда что вы думаете насчет расового превосходства арийцев? – поинтересовался Джек, решивший пощупать и эту тему. Ведь Мороний говорил ему о том, что Орден «семерок» придерживается именно этой идеологии.

– Полная чушь! – неожиданно сказал Кайл. – Ровно по той же самой причине. Истинные расы не отождествляются с конкретной национальностью, поскольку на самом деле раса – это уровень развития души, ну или количество таланта внутри конкретного индивида. А это к нации не имеет никакого отношения. ДНК богов может присутствовать и внутри белого, и внутри черного ребенка, это не зависит ни от цвета его кожи, ни от религии в его стране. Истинные расы – это ступени эволюции живых существ на нашей планете. Возможно, мы еще поговорим с тобой об этом отдельно, потому что расовая эволюция – это естественный и неизбежный процесс.

– Арсанты – это и есть высшая раса, насколько я могу предположить?

– Примерно так.

– Но как же быть с нацистскими орденами?

– Да никак. Это тупиковая ветка в их самосознании, и огромная ошибка с научной точки зрения. Безусловно, среди германцев были, есть и будут одаренные люди. Возможно, даже Гитлер был одним из арсантов – сейчас это сложно сказать наверняка. Но опять же речь идет о конкретных индивидах, а не о нации как таковой. Просто фашистам в тридцатые годы нужна была идеологическая основа для консолидации германской нации вокруг фюрера, и они придумали миф о своем расовом превосходстве. Повторюсь, это полная чушь. Но в чем они были правы, так это в том, что противостояние рас неизбежно, и лично я в этой битве стою на стороне арсантов.

– И что это за битва? Кого с кем?

– А ты вспомни, как на кострах сжигали ведьм и колдунов, которые просто умели делать то, что другим было непонятно и непостижимо. Или как человечество столь же ревностно сжигало не только научные книги, но и тех, кто их написал. Того же Коперника. Арсанты всегда были разобщены и зачастую даже не сознавали, что они другие. Они всегда были слишком легкой мишенью, потому что выделялись из массы. Люди, относящиеся к низшей расе в силу своего низкого интеллектуального и духовного развития, уничтожали всех носителей божественной ДНК, загоняя человечество все дальше и дальше в пучины невежества и теряя все больше и больше крупиц древних знаний.

– Я помню ваши вчерашние слова о деградации человечества и теперь лучше понимаю смысл вашей фразы. Вы, видимо не очень-то любите людей?

– Не люблю, – просто ответил Кайл.

– Ясно. Насчет ответа на второй вопрос, о том, где взять недостающие знания, я уже, кажется, догадался самостоятельно, – сказал Джек.

– И где же?

– Ну, раз мы сегодня бродим по сказочным местам, то видимо в той самой загадочной Шамбале, о которой многие слышали, но никто не знает, где она находится.

– Верно. С одной поправкой. – Пирсон лукаво улыбнулся. – Я знаю, где она.

* * *

Джек вышел из «Атлантиса» через центральный вход. Охранник косо посмотрел на него, когда человек в мятой, испачканной одежде вышел из лифта и прошел сквозь сияющий холл ресепшена. Встреча с Кайлом Пирсоном принесла ему новые крупицы информации, однако совсем не те, на которые он рассчитывал изначально.

Это было самое странное расследование в его жизни. То, что кругом были одни чокнутые, причем Пирсон, похоже, больше остальных, Джек Стоун понял даже несмотря на свое тяжкое похмелье. При этом важнее было то, что «Атлантис» не является Орденом, как предположил Джек накануне. Во всяком случае у Пирсона взгляды были явно противоречащие основной идеологии «семерок». Но какая-то связь все же была, и новое предположение Джека состояло в том, что возможно, Орден действует внутри самого «Атлантиса» втайне от его руководителя. В этом случае задача по поиску убийц здорово осложнялась.

Забавно было и то, что Пирсон в конце их встречи даже предложил Джеку присоединиться к какой-то экспедиции на родину детей богов, от которой он, конечно же, отказался. Чудак этот Пирсон! У него под носом действует шайка весьма хитроумных убийц, а он думает только о том, как бы поскорее отправиться на поиски загадочной Шамбалы.

«Ему бы не помешало хорошенько прочистить свои протомолекулы в голове, – подумал Джек, выходя на улицу, ярко освещенную полуденным солнцем. В кармане прожужжал вибровызов смартфона, и детектив, поморщившись, прочитал смс. – А вот мне, похоже, пора прийти на работу».

Джек смахнул в сторону гневное сообщение от капитана Мерфи и побрел в поисках оставленного им автомобиля.

Глава 5. Нападение

По прибытии на службу Джек первым делом столкнулся с ядовитой ухмылкой Моррисона и предположил, что этот нахальный коп с чашкой дымящегося кофе в руке заготовил для него очередную гадость. Пройдя в кабинет капитана Мерфи, Стоун убедился, что его дела обстояли гораздо хуже, чем он предполагал изначально.

– Ну что, детектив Стоун, вы все же соизволили явиться на службу?! – вместо приветствия сразу произнес капитан.

– Я всегда прихожу на службу, сэр. Кроме того, у меня есть информация о…

– Молчать! – взревел Мерфи, который буквально испепелял взглядом своего подчиненного. На его широких скулах заиграли желваки, а глаза превратились в узкие щелочки, напоминающие пулеметные амбразуры. Если бы капитан был паровым котлом, то сейчас он бы точно взорвался. – Ты доигрался, Стоун, а ведь я тебя предупреждал, Джек! Я лично просил не навалять дурака. Просил? А ты что сделал?! Я отвечу за тебя – ты ослушался всех моих приказов! Всех! Приперся в корпорацию «Атлантис», да не куда-нибудь, а к самому Кайлу Пирсону! Нагрубил ему! Устроил потасовку с охраной! Ты что думал, я не узнаю о твоем самоуправстве? Идиот. Да, мне сразу же позвонили. – Мерфи разочарованно покачал головой и окинул Стоуна длинным взглядом, полным презрения. – Посмотри на себя, Джек… В каком виде ты явился на службу! От тебя несет перегаром за версту! Все, парень. – Капитан хлопнул ладонью по столу. – Я в полиции уже тридцать лет, и мне неприятности ни к чему. Мое терпение лопнуло. Ты временно отстранен от службы.

– Но, сэр! Я могу все объяснить! Я наконец-то получил реальную зацепку по «семеркам».

– Ничего не хочу слышать! Проспись, приведи себя в порядок и главное – приведи свои мозги в порядок. Ты свободен.

– Сэр, вы серьезно?

– Все. Сдай значок, Стоун. Разговор окончен.

Джек посмотрел в глаза капитану, но с таким же успехом можно было бы смотреть на гранитный утес или в глаза каменному сфинксу. Мерфи был непоколебим. Под его тяжелым взглядом Стоун положил на стол свой жетон полицейского и табельное оружие. Постояв еще немного, Джек в нерешительности провел рукой по небритому подбородку, подбирая слова оправдания, а затем просто махнул рукой и вышел из кабинета. Из дальнего угла полицейского опенспейса послышался противный голос Моррисона:

– Кажется, нашего непослушного мальчика отшлепали и поставили лицом в угол. Ха-ха!

Он захохотал, и Джек понял, что несмотря на стеклянные перегородки кабинета начальника, тот все слышал. Ему захотелось подойти к Моррисону и набить эту мерзкую рожу. Прямо здесь и сейчас выплеснуть всю ярость, которая клокотала в нем после разговора с капитаном Мерфи. Он метнул разгневанный взор в сторону глумливо потешающегося полицейского, но увидев настороженные взгляды коллег, понял, что если сейчас сделает это, то тогда о службе в полиции можно будет забыть навсегда. Стоун молча прошел к своему рабочему месту, взял со стула небрежно наброшенную куртку и вышел на улицу.

Свежий воздух почему-то сразу подействовал на него отрезвляюще. В его голове было две версии случившегося. Скорее всего, о визите Джека в «Атлантис» капитану настучал кто-то из охраны корпорации, ведь там работало немало бывших полицейских, ибо это было завидным местом работы. Либо сам Кайл Пирсон распорядился каким-то образом слить эту информацию, чтобы подтолкнуть Стоуна в нужную ему сторону. В любом случае теперь у него была только одна дорога, и если Джек намеревался продолжить свое расследование, то ему предстояло принять предложение «Акорпа». Черт побери, хорошо, что у него есть хотя бы это!

Джек зашагал по улице в сторону своего дома. В голове была какая-то каша, а недосып и физическая усталость отнимали последние силы. Капитан отчасти был прав, ему и впрямь было нужно немного привести свои мысли в порядок.

* * *

Утро следующего дня началось с очередного визита в «Атлантис». Джек не стал бриться, посчитав, что, находясь не на службе, имеет право немного расслабиться, но на всякий случай надел чистую футболку взамен испачканной накануне. Этого, по его мнению, было вполне достаточно для прохождения собеседования при устройстве на новую работу.

Оливер Грант, начальник службы охраны, оказался человеком средних лет в отлично сшитом на заказ светло-сером костюме и галстуке с золотой булавкой. Его прическа представляла собой небольшое произведение искусства, и каждый волосок был аккуратно уложен на свое место. В кабинете был идеальный, можно сказать, стерильный порядок, и каждая вещь находилась на строго отведенном для нее месте. Когда Джек слегка отодвинул пачку чистой бумаги в сторону, чтобы удобнее расположиться за столом, то Грант быстрым движением вернул ее на первоначальное место с точностью до миллиметра. Голос у него был мягкий и вкрадчивый, и Стоун терялся в догадках, откуда «Атлантис» смог раздобыть себе такого педанта и франта, одержимого манией порядка. Может быть из ЦРУ?

– Итак, мистер Стоун. Вот текст вашего контракта, я прошу вас внимательно изучить его и подписать на каждой странице. Вы будете сопровождать мистера Пирсона, однако хочу сразу заметить, что несмотря на его личную рекомендацию, все сотрудники службы охраны подчиняются и отчитываются передо мной. Это понятно?

– Где мне расписаться? – вместо ответа спросил Джек.

– Я бы все же настоятельно рекомендовал вам сначала прочитать правила…

Он что-то еще бубнил и бубнил, а Джек молча кивал головой, сознавая, что такого зануды он, пожалуй, в своей жизни еще не видел. Правильно заполненная анкета и порядок в бумажках имел для него основное значение, и Стоун уже не удивлялся тому, что под носом у этого вальяжного франта вольготно действует агентурная сеть Ордена. Сейчас ему стоило запастись терпением.

Наконец, минут через двадцать инструктаж все же закончился, и бумага с размашистой подписью Стоуна отправилась в одну из безликих папок, аккуратно пронумерованных и сложенных по определенной системе в стопки на углу стола. Звонок интеркома прервал эту идиллию, и хозяин кабинета аккуратным движением снял трубку:

– Оливер Грант слушает, – важно произнес он в трубку, одновременно глядя на Стоуна. Внезапно его лицо переменилось. – Что? Куда прорвались?! Ничего не предпринимайте – я сейчас буду!

– Что случилось? – поинтересовался Джек, видя, что лицо Гранта побледнело и покрылось испариной.

– Неизвестные с оружием ворвались в здание и проникли в одну из лабораторий…

– Где? – быстро спросил Стоун, вскакивая со своего места.

– Надо позвонить в полицию… – медленно произнес шеф службы безопасности.

– Я из полиции! Быстрее говорите, где они, а то могут быть жертвы!

– Вы правы. Лаборатория «А», это на двадцать восьмом этаже… Не понимаю, как такое возможно, у нас везде стоит охрана, датчики, пропускной режим…

– Бежим!

Джек бросился к двери, и, к его удивлению, Оливер Грант последовал за ним. Пока они ехали в капсуле лифта, детектив отметил, что шеф безопасности визуально сильно перевоплотился и уже не выглядел как заурядный офисный клерк – он собрался с духом и его движения стали более сноровистыми. Грант достал пистолет, переговорил с охранниками по рации и даже отдал какие-то распоряжения. И все же он не был оперативником – Джек видел это.

Выйдя из лифта, они сразу направились в сторону лабораторий, однако путь им преградили двое охранников.

– Сэр, у них заложник, и потом они хорошо вооружены. Мы заблокировали двери.

– Я знаю, что делаю. Пропустите меня к ним!

Охранники расступились, не смея перечить Гранту. Начальник службы охраны приложил свой магнитный пропуск к щели, замок щелкнул, и они вошли в широкий, но темный коридор.

– Кто вырубил свет? – возмущенно произнес Грант, обращаясь к одному из охранников.

– Не знаю, сэр. Возможно, технические неполадки. Я сейчас сообщу в инженерную службу.

– К черту инженерную службу. У вас есть фонарик? Дайте сюда!

Оливер шагнул внутрь темноты, на ходу пытаясь совладать с переключателем длинного тяжелого фонаря. Тут же раздался легкий щелчок, и Джек моментально прыгнул вперед, пытаясь толкнуть Гранта на пол. Несмотря на отменную реакцию, все же он не успел. Растяжка сработала сразу, как только начальник охраны перешагнул порог темного коридора, через секунду раздался оглушительный взрыв свето-шумовой гранаты, и эхо, многократно усиленное тесными стенами коридора, ударило по ушам. Повалившись на пол, оглушенный и ослепленный Стоун инстинктивно начал перебирать ногами, отползая к стене, в то время как коридор уже начал наполняться слезоточивым дымом. Где-то наверху замелькали приглушенные оранжевые вспышки пожарной сигнализации. Пытаясь растереть руками двоящуюся в глазах картинку и прогнать пляшущие зайчики, Джек увидел, как Грант стоит в полный рост и стреляет из своего пистолета сквозь клубы дыма. Выстрелов он не слышал, поскольку противный писк в ушах перекрывал собой все остальные звуки. Очевидно, его контузило ударом воздушной волны в узком пространстве. Джек попытался докричаться до начальника охраны, но тот ничего не слышал и посылал пули одна за другой в сторону невидимого противника.

Во время одного из оранжевых всполохов Стоуну на секунду померещилось, что среди клубов дыма показалась голова в противогазе, но она тут же скрылась за плотной завесой. Грант пошатнулся и упал на одно колено, скрючиваясь и прижимая руки к груди. Сквозь слезы Джек видел, что по правой половине груди шефа службы безопасности расплывается темное пятно крови, которое четко выделялось на его светлом костюме. Придурок был отличной мишенью.

От сизых клубов дыма глаза резало так, что хотелось их просто выцарапать руками. В горле пересохло и непрестанно жгло, и потому единственное, что мог сделать в этой ситуации Стоун, это отступить. Он ухватил раненого Гранта за шиворот пиджака, перевернулся на спину и, отталкиваясь пятками ног от пола, начал быстро скользить по полу в сторону выхода к лифтовой площадке. Тело главного охранника корпорации волочилось у него между ног, что здорово мешало ползти, но Джек не сдавался. Бросить случайного напарника на поле боя было не в его правилах. Захлебываясь от кашля и даже не пытаясь открыть слезящиеся глаза, он остервенело тащил за собой свою ношу, одновременно кляня нерасторопность и вопиющий непрофессионализм безопасника.

Вскоре он почувствовал, как его самого кто-то ухватил за подмышки и потащил куда-то по полу. Одновременно его ношу перехватили чьи-то руки, и Джек понял, что добрался до своих. В ушах еще здорово гудело, но кто-то прокричал ему в самое ухо, и Джек сумел разобрать это слово:

– Отходим!

Джек открыл глаза и сквозь пелену слез различил силуэт человека, маячащий перед ним. Помотав головой, Джек перевернулся на четвереньки и пополз как можно дальше от удушливых клубов дыма, вываливающихся волнами из коридора на широкое пространство лифтового холла.

* * *

В кабинете было довольно много народа. Во главе стола сидел Кайл Пирсон, который был одет в простые джинсы, белые кеды и голубую рубашку поло. Джек находился в самом углу кабинета, что его вполне устраивало. Он все еще периодически шевелил челюстью вправо и влево, стараясь как можно быстрее восстановить свой слух до нормального состояния. В принципе, он довольно сносно мог слышать других, но когда говорил сам, то слышал внутри головы что-то наподобие дребезжащего эха, и это его раздражало. Раньше, еще когда он служил в армейском спецназе, у него уже были подобные проблемы, и поэтому Джек упорно продолжал шевелить челюстью, по опыту зная, что это упражнение ему помогало.

Свет в комнате вновь приглушили, и на экране появилась запись с камеры наблюдения в лаборатории. На ней было хорошо видно, что «семерки», а Джек не сомневался, что это именно они, что-то ищут на стеллажах в тот момент, когда в помещение зашла доктор Краун. Ее немедленно взяли в заложники, надев наручники, а далее один из преступников посмотрел прямо в камеру, словно наверняка знал, где она располагалась, и, достав пистолет, выстрелил прямо в объектив. На этом запись обрывалась.

Выслушав доклады и предложения сотрудников, Кайл Пирсон молча покивал головой. В комнате были также и представители полиции, которые, очевидно, заверяли главу корпорации, что держат ситуацию под контролем. Джек не слышал этого, но хорошо знал, что говорят большие шишки в подобных ситуациях. К счастью, это длилось недолго.

Когда совещание закончилось, Пирсон задержал Джека и, дождавшись, когда все разойдутся, плотно закрыл за ними дверь. Он сел напротив Стоуна и молча посмотрел на него. Вид у главы компании был весьма нерадостный и, можно сказать, потерянный.

– Джек, прежде всего я хочу поблагодарить тебя за спасение Оливера. Только благодаря тебе он остался жив.

– Не за что. Он сам подставился под пули, если не сказать больше. Я считаю, что он спровоцировал эту перестрелку, первым открыв огонь. Где вы его взяли? ЦРУ? ФБР?

– Нет, АНБ. Ты прав, у него нет опыта оперативной работы, и нам были нужны другие его… скажем так, качества.

– Ладно, с благодарностями проехали. Перейдем к делу – как они пробрались внутрь здания и сумели незамеченными подняться до лаборатории?

– Понятия не имею, Джек. Очевидно, у них были магнитные ключи и план помещений. Это довольно серьезная ситуация, и я подозреваю, что кто-то из наших сотрудников помогал им.

– Ну, это-то без сомнения. А как они выбрались?

– Очевидно, что дымовые шашки на двадцать восьмом этаже были лишь отвлекающим маневром. Пока мы восстанавливали электроснабжение на этаже и запускали принудительную вентиляцию, они каким-то непостижимым образом скрылись. Ты не поверишь – никаких следов. Вообще никаких! Они исчезли словно призраки, прихватив с собой кучу служебных материалов из лаборатории.

– Что с доктором Краун?

– Ее похитили, – грустно произнес Пирсон.

– А что, если она и есть тот человек, который помогал членам Ордена попасть внутрь, а затем выбраться обратно?

– Ева?! Что ты такое говоришь, Джек? Я знаю доктора Краун слишком хорошо и полностью доверяю ей. Кроме того, ей нет нужды красть наши секреты – она имела доступ ко всей информации в своей собственной лаборатории. И потом, ты же сам видел запись… Ее похитили.

– Ну, это могло быть и инсценировкой… Но предположим, что вы правы, и она случайно оказалась в лаборатории в момент налета. Тогда сейчас мы должны получить предложение о выкупе. С вами уже связывались?

Пирсон устало покачал головой. Он тяжело вздохнул и потер уши, словно это у него была контузия, а не у Джека.

– Нет, со мной никто не выходил на связь… Как это все некстати, Джек!

– Что именно?

– Все вот это! Вчера я не сказал тебе, но понимаешь, уже завтра мы должны были отправиться в одну важную экспедицию, а сегодня я потерял сразу двух ее членов – Оливера Гранта и Еву Краун. Я не могу уехать без них, никак не могу.

– Ну перенесете поездку на пару недель. Вы сами сказали, что Грант поправится и раз он вам так нужен, то…

– Я не могу переносить сроки! – вдруг резко произнес Пирсон. – Сейчас мне трудно объяснить тебе это, но суть в том, что мы должны оказаться в определенном месте в строго определенное время. А сейчас это время уходит совершенно впустую, потому что мы должны сидеть и ждать, пока похитители попросят выкуп, пока полиция вступит в дело, пока то да се…

– Если бы знать, куда они увезли доктора Краун, то можно было бы попробовать ускорить этот процесс.

Внезапно лицо Пирсона просияло. Он вскочил со своего места и пересел к ноутбуку. Пальцы главы корпорации начали быстро бегать по клавишам, и он что-то бормотал себе под нос. Через пару минут он хлопнул в ладоши, улыбнулся и повернул ноутбук экраном к Стоуну.

– Вуаля!

– Что это? – спросил Джек.

– Это спутниковый снимок места, где сейчас находится доктор Краун. Ну, или во всяком случае, ее биочип. Насколько я понимаю, это район складских терминалов в зоне заброшенной фабрики по производству пиломатериалов.

– Биочип?! – удивился Стоун. – Вы что, вшиваете своим сотрудникам чип слежения, как домашним собакам?

– Нет, Джек, до такого мы еще не дошли. Это экспериментальный медицинский чип, который нужен доктору Краун, чтобы следить за некоторыми важными показателями из-за… – Пирсон немного замялся, подбирая слова: – Ну, в общем, у нее есть одно редкое заболевание и этот чип помогает ей контролировать свое состояние. Однако помимо прочего он оснащен и датчиком GPS, в качестве бесплатного бонуса. Надо скорее передать эти координаты полиции.

Кайл потянулся в карман за своим смартфоном, но Джек жестом остановил его:

– Подождите, сэр. Если у Ордена есть свои люди даже внутри вашей корпорации, то уж внутри полиции наверняка. Нельзя посвящать их в ваши планы, пока мы не поймем, в чем состояла истинная цель сегодняшнего нападения.

Глава корпорации замер с телефоном в руке, слушая Джека. Его слова подействовали как ушат холодной воды и резко сбили радостное воодушевление, которое уже начало зарождаться внутри. Все еще не желая сдаваться, Пирсон спросил:

– Тогда что ты предлагаешь?

– Если вы и впрямь так спешите отправиться в свою экспедицию и ее никак нельзя отсрочить даже на один день, то я предлагаю вам прямо сейчас поехать на аэродром и приступить к подготовке отправления. А я тем временем еду на склад, на котором держат доктора Краун, и попытаюсь незаметно разведать, что к чему.

– В одиночку?

– Да. Только в этом случае у меня есть шанс прокрасться туда незамеченным. Послушайте, Кайл, все же я служил в спецназе и знаю о чем говорю. Не беспокойтесь, если есть хоть один шанс спасти доктора Краун, то я воспользуюсь им в полной мере. Если нет, то я сообщу полиции все, что узнаю на месте. Я знаю, какого рода информация им нужна в подобных ситуациях. Доверьтесь мне.

– Пожалуй, в твоих словах есть резон. Но ты был сегодня контужен, отравлен газом и все такое… Я мог бы выделить тебе несколько толковых ребят в помощь, у нас не все такие, как Оливер, есть и ребята с опытом в…

– Сэр, я же сказал, что поеду один. Встретимся на аэродроме.

– Хорошо, Джек. Будь по-твоему. Но пожалуйста, будь осторожен. И спаси Еву…

Стоун ухмыльнулся в ответ и встал со своего места. Времени было в обрез.

* * *

Доктор Краун медленно приходила в себя после воздействия сыворотки правды, которую ей вкололи эти уроды. Сейчас ее мозг словно выплывал из мрака и тумана, в который его насильно погрузили похитившие ее сволочи. Голова кружилась, и картинка обстановки вокруг плыла куда-то в сторону, вызывая нехорошие физиологические ощущения внутри. Ее мутило.

Усилием воли Ева постаралась остановить плывущее изображение и сконцентрировать свой взгляд на ярком белом пятне возле ее ног. С трудом удерживая взгляд на одном месте, она сквозь невыносимую головную боль начала различать детали пятна. Оно было не круглым, как показалось ей в самом начале, а скорее, прямоугольным. Ева сильнее напрягла зрение, чувствуя, как расширенные зрачки отказываются повиноваться.

Пятно было даже и не белым. Прямоугольный предмет был скорее серо-стального цвета, а белое пятно было лишь бликом далекого уличного света на его грани. Слегка мотнув головой, Ева наконец поняла, что это. На полу лежал использованный медицинский шприц, который, очевидно, бросили здесь за ненадобностью. Внезапно набежавший рвотный спазм содрогнул хрупкое тело, и доктор Краун не смогла сдержать тошноту.

* * *

Определенные плюсы в том, что Джек сейчас сотрудничал с «Атлантисом», все же были. Техническое оснащение этой организации полиции даже не снилось. Внимательно рассматривая спутниковый снимок на смартфоне, Джек сразу определил наиболее удобный способ пробраться на четырнадцатый склад заброшенной фабрики. Передача данных велась онлайн, и видеть перемещения охраны было крайне удобно. Оставив машину в тени заброшенного навеса, детектив сориентировался по фабричным трубам и легкой рысцой побежал в сторону ближайшего пакгауза. Шпионские штучки – это хорошо, но сейчас Джек полагался только на себя самого.

Он не стал брать с собой смартфон, потому что решил, что все, что ему надо, он уже увидел, а соблазн отвлечься на изображение на экране мог притупить его внимание и дорого обойтись впоследствии.

Прижавшись спиной к нагретой солнцем кирпичной стене склада, Стоун аккуратно выглянул за угол. Спутник не обманул, и охранник все еще находился ровно в том самом месте, где Джек ожидал его увидеть. Высокий худощавый мужик был вооружен короткоствольным автоматом. Он медленно прогуливался вдоль солнечной стороны склада, честно патрулируя территорию и не пытаясь скоротать время в тенечке.

«Похвально, конечно, – подумал Джек. – Караульную дисциплину они соблюдают хорошо, но как вам вот это, ребята?»

При этих словах Джек быстро подскочил к охраннику сзади и рубанул его со всей силы по затылку. Подхватив обмякшее тело, Стоун аккуратно приподнял его над землей и понес в сторону широкого проема лесопилки. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то из друзей этого парня заметил на сухой земле следы волочения тела. Аккуратно уложив охранника позади высокой груды иссохших опилок, Джек на секунду замер, прислушиваясь. Затем резким движением он свернул часовому шею.

* * *

В голове понемногу прояснялось, но сильная ноющая боль не отступала. Насколько Ева могла видеть, она была одна в этом огромном помещении. Ее руки и ноги были крепко привязаны к стулу. Впрочем, вглядевшись, она поняла, что сидела вовсе не на стуле, а на поставленных друг на друга больших деревянных ящиках, сколоченных из крепких досок. Нечего было и думать о том, чтобы как-то сломать их.

С ее нижней губы свисала тонкая нитка тягучей слюны, которая тянулась вниз до самых колен. Ее юбка задралась, а ноги были широко расставлены и схвачены коричневыми веревками в районе лодыжек. Доктор Краун рефлекторно попыталась свести колени вместе и как-то исправить юбку, но боль от врезающихся в кожу веревок оказалась гораздо сильнее чувства стыдливости.

«Подонки! – пронеслось в ее голове. – Что вы со мной делали?!»

К сожалению, она ничего не помнила. Химические препараты, при помощи которых из нее выбивали ответы на нужные им вопросы, абсолютно затуманивали разум, подчиняя его чужой воле. Что они спрашивали у нее? Что она говорила? Как ни пыталась, Ева не могла ничего вспомнить.

Прислушавшись к своим внутренним ощущениям, доктор Краун поняла, что ее не били. И не насиловали. Они просто унизили ее и накачали наркотиком. От этой мысли ей стало немного легче. Но кто они?

Ева попыталась вспомнить события, которые предшествовали ее похищению, и кое-что начало проясняться.

* * *

Джек аккуратно положил в угол очередное тело. Это был уже четвертый охранник, которого он убрал на своем пути, и теперь он должен был быть уже где-то совсем рядом с тем местом, откуда подавал сигнал gps-маячок доктора Краун.

На фабрике была абсолютная тишина. Джек не слышал никаких звуков, голосов или работающей техники. Вообще ничего! Это место выглядело мертвым, заброшенным и безжизненным. Если бы не легкий ветерок, спиралями носивший мелкий песок по пустынным переулкам огромной территории фабрики, то можно было бы сказать, что жизнь здесь замерла.

Впрочем, это было не так, и обыскивая карманы своей очередной жертвы, Джек в этом убеждался. Здесь сработать чисто не получилось. Мужик был здоровый, и судя по повадкам, опытный военный. Такой мог поднять шум или случайно нажать спусковой крючок. Поэтому пришлось действовать наверняка. Джек вытер окровавленный нож об одежду лежащего перед ним трупа.

Сожалений или каких-то переживаний Стоун не испытывал. Он не мог сказать, что ему нравится убивать, но относился к этому как к работе. На земле есть много профессий, связанных с кровью – например, мясник в лавке или хирург в госпитале. Работа армейского спецназа была точно такой же профессией. Это поначалу он переживал, но потом осознал реальность и понял, что бывают цели и ценности, которые находятся выше крови. Спасая чью-то жизнь или просто вырывая больной зуб, хирург не думает о том, что его пациенту больно, и вид крови его не смущает. Сейчас Джек тоже спасал чью-то жизнь, убивая плохих парней. А в том, что они были плохими, он не сомневался. Они убили старика Тревиса, пытались убить Морония и самого Джека, убили его родителей…

При мысли о родителях челюсти Стоуна сжались, и он рывком поднялся с корточек. Некогда ему было сейчас тут рассиживать, пора было посмотреть, на чьей стороне доктор Краун. В принципе, она была ему симпатична, несмотря на свою холодность и девичью надменность, но кто знает, какова ее роль во всем этом деле? Это надо было проверить…

* * *

Ева слегка поматывала головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить слюну, прилипшую к подбородку. Во рту стоял кошмарный рвотный вкус, и больше всего ей хотелось сейчас прополоскать рот и выпить чистой воды.

Она пошевелила головой и попыталась осмотреть помещение, в котором ее бросили. Однако солнечный луч сейчас пробивался через широкое окно в потолке и бил ей прямо в лицо. Увернуться от него было невозможно. В полной тишине она наблюдала за тем, как солнечный зайчик медленно, но верно полз сначала от брошенного шприца по выцветшему бетонному полу, покрытому какой-то деревянной трухой. Потом лучик поднялся по ее ноге к правому колену, переполз на испачканную и задравшуюся юбку, затем скользнул по животу и груди, и вот теперь добрался до ее лица.

Время текло медленно, чертовски медленно. В полной тишине заброшенного склада только этот солнечный луч и указывал на то, что оно вообще текло. Это было очень страшно.

Внезапно сбоку послышался какой-то шорох, и от неожиданности Ева резко дернулась. Веревки до боли впились в ее тело, но она, вывернув голову, все же попыталась разглядеть источник звука. Если ее похитители вернулись за ней, то она вряд ли это переживет.

Нервы были на пределе, и когда на соседний ящик сверху спрыгнула крыса, Ева вскрикнула от неожиданности и отвращения.

* * *

Джек тихо прокрадывался к большому проему в стене, за которой, как он полагал, могла находиться разгадка мучивших его сомнений. Он не сильно удивится, если окажется, что доктор Краун сотрудничает с нацистами, а за дверным проемом будет очередная тайная лаборатория с людьми в белых халатах, проводящими жуткие эксперименты на людях. Морально он готовил себя к худшему.

Внезапно изнутри послышался вскрик, и он узнал этот голос. Это кричала Ева.

Выхватив пистолет из кобуры, Стоун прыгнул в широкий проем освещенного солнечным светом пространства.

* * *

Когда мерзкая крыса приземлилась рядом с ней, Ева вскрикнула и испытала нервную дрожь. Но когда, заслонив собой слепящий солнечный свет, над ней нависла фигура Джека Стоуна, она испытала настоящее потрясение.

Его мощная фигура, обтянутая тонкой испачканной чем-то футболкой, бугрилась крупными мышцами, которые вздымались в такт его сильному дыханию. Нет, он не выглядел качком из спортзала – таких она не любила вовсе. У него телосложение было другим, по-мужски грубым, как у древнего воина. Впрочем, все эти дурацкие мысли пронеслись в голове буквально за миллисекунду, а уже в следующую она залилась краской, понимая, в каком неприглядном виде он ее застал. Широко раздвинутые ноги, задранная юбка, перепачканные блевотиной блузка и лицо… Ужас!

– Доктор Краун, с вами все в порядке? – спросил Стоун, разглядывая ее лицо.

– Нет, черт возьми! – чуть ли не закричав, начала Ева, но его ладонь тут же мягко, но крепко накрыла ее рот. Ева почувствовала запах пота, исходящий от его руки. Его пота!

– Помолчите, – довольно грубо сказал Джек, все еще зажимая ей рот. – По вашей реакции я вижу, что вы в норме. Сейчас я развяжу вас, и мы очень тихо покинем это место. Окей?

Ева молча кивнула, уткнувшись губами в его пальцы. Какой тут может быть окей, когда ты распятой сидишь, будучи привязанной к деревянным ящикам на этом чертовом складе. Она стыдливо прикрыла глаза, когда он присел на корточки, чтобы развязать ее ноги. Впрочем, Джек словно и не замечал ее унизительного положения. Он мягкими плавными движениями ослаблял ее путы и постоянно вращал головой по сторонам, вслушиваясь в мистическую тишину проклятого места.

Начавшая поступать в освобожденные конечности кровь принесла Еве облегчение, и она с благодарностью посмотрела на своего спасителя. Все-таки он был хорош собой в этих армейских брюках с карманами, тяжелых берцах и с кобурой под мышкой. Она и раньше относила его к разряду брутальных самцов, но здесь он был явно в своей стихии. Впрочем, позитивный настрой моментально вытеснила мысль о том, что полицейский, очевидно, считает ее истеричкой, раз решил, что она в норме по ее первой реакции. Надо будет подумать над этим.

– Вы идти сможете? У нас, кажется, гости… – спросил он и, не дожидаясь ответа, грубо схватил ее за талию и перекинул через плечо.

Доктор Краун уже не знала, как ей относиться к происходящему. Сначала он застает ее в неприглядной позе, потом ставит ей не самый лицеприятный диагноз, а теперь в довершение всего ее еще и несет кверху задом! Это категорически не соответствовало женскому представлению о том, как рыцарь спасает принцессу, попавшую в плен к злодею. Ничего романтического или красивого в этом не было.

«А впрочем, какую ерунду я сейчас кручу в своей голове! – Доктор Краун вдруг взяла себя в руки, и ее привычный аналитический склад ума ученого наконец-то взял верх. – Должно быть, я и впрямь еще не отошла от наркотика, что мне в голову лезет такая дрянь в условиях, когда меня похитили, пытали и делали еще черт знает что. Я должна быть благодарна этому человеку за то, что он освободил меня! Боже, надеюсь, я не говорю сама с собой вслух».

* * *

Джек поставил доктора Краун в углу помещения, прислонив ее к стене, словно куклу. Да она и была сейчас деревянной куклой – затекшие ноги и руки пока не слушались ее, и она их почти не ощущала, словно была под местным наркозом. Стоун приложил палец к губам, показывая, что необходимо соблюдать полную тишину, а сам молниеносным движением выскочил за угол, и через какие-то мгновения Ева услышала шум борьбы и сдавленный всхлип. Ее сердце сжалось.

Через полминуты Джек приволок тело мужчины в камуфляжной одежде. При его виде доктор Краун испытала смешанные чувства. С одной стороны она была просто восхищена тигриной ловкостью и бесстрашием Стоуна, но с другой стороны, с отвращением смотрела на то, как Джек так легко оглушает людей, словно они были неживыми манекенами. Она уже поняла, что за пятна были на его футболке и штанах, и теперь пыталась стереть со своей одежды следы чужой крови. Это был поистине кошмарный день.

Стоун заканчивал обыскивать труп, когда тишина вдруг была прервана звуками тревоги. Взяв ее за руку, Джек повел их на улицу, и Ева поплелась за ним следом, стараясь ступать как можно тише своими онемевшими ногами.

* * *

Лежа за каким-то ржавым оборудованием, они внимательно всматривались в знойную жару. Вдалеке показался столб пыли, поднимаемый с дороги колесами от двух черных джипов. Ева попыталась немного привстать, чтобы лучше разглядеть автомобили, но тяжелая рука Джека легла ей на спину и твердо придавила почти к самой земле, словно котенка.

– Не высовывайтесь! Видите вон ту большую циркулярную пилу?

– Да…

– Ползите туда, а я догоню вас через пару минут. Мне надо кое-что сделать.

– Но как же?..

– Быстро ползите!

Он дал ей легкий шлепок ладонью по заднице, и доктор Краун на четвереньках засеменила в нужную сторону. С этим парнем лучше было не спорить.

Тем временем Джек пробрался в сторону распределительного щитка и принялся щелкать рубильниками, подавая ток на остановленное производство. В глубине здания послышался приглушенный шум промышленной вытяжки, загудело какое-то оборудование, что-то пришло в движение, и сразу создалось ощущение того, что промышленный монстр ожил. Джек подбежал к Еве, примостился позади огромной распиловочной машины и вгляделся в замершие на месте автомобили. Из распахнувшихся дверей выскочило несколько человек с автоматами, которые принялись внимательно озираться по сторонам. Периодически они вглядывались в небо, словно ожидали увидеть в нем беспилотники. Джек замер. Вскоре со стороны одного из фабричных корпусов к ним подбежал один из охранников – видимо тот самый, который и поднял тревогу.

– Что случилось? – спросила Ева.

– Наверное, бдительный охранник обнаружил одного из своих собратьев в очередной куче опилок. У меня не было много времени сделать все чисто, уж простите.

Вооруженные люди немного постояли, озираясь по сторонам, а потом, получив команду, разделились на три группы по два человека и отправились в разные стороны. Первым делом они отправились в сторону того ангара, где ранее держали связанной Еву Краун.

– Сейчас они поймут, что я сбежала, – зашептала Ева на ухо Джеку.

– Они это и так уже знают. Во всяком случае, это наиболее вероятно для них.

– Тогда что же нам делать?

– Подождем немного. Мне кажется, из машины еще не все вышли.

И словно бы в подтверждение слов Джека, распахнулась задняя дверца второго джипа, из которой вышел мужчина в темном костюме.

– Ну вот и он! – произнес Джек, улыбаясь.

– Кто?

– Наш билет на свободу.

– Вы полагаете, мы сможем сбежать отсюда?! – недоверчиво переспросила Ева.

– Не просто сбежать, а с комфортом уехать.

– Вы что, собираетесь?..

Ева не успела договорить, потому что Джек уже выскочил из своего укрытия и, пригнувшись, пробежал до первой машины. По пути он поднял что-то с земли, а затем, широко размахнувшись, резко швырнул металлическую болванку в противоположную от себя сторону. Человек в темном костюме моментально среагировал, и развернувшись на шум, прицелился в груду деревянных ящиков. В тот же миг дуло пистолета Стоуна уткнулось ему в затылок.

Все это произошло настолько стремительно, что доктор Краун даже не могла в это поверить. Она ожидала, что главаря банды постигнет та же участь, что и других, и Джек убьет его каким-нибудь очередным диковинным способом, но вместо этого она услышала, что он зовет ее.

– Доктор Краун! Что вы там стоите?! Живо сюда!

Когда она подбежала к Джеку, то увидела, как главарь бандитов, стройный мужчина лет сорока пяти, с темными волосами и аккуратно повязанным галстуком, слегка улыбается, глядя на нее. Ей даже показалось его лицо знакомым, но нет – она определенно не встречалась с этим человеком раньше. Смутившись, Ева на секунду потупила взгляд, но потом, словно решившись, гордо подняла голову и подошла к Джеку. Неважно, что они делали с ней, она хотела показать, что не испытывает страха.

– Быстро садитесь за руль и разверните машину! – скомандовал Стоун.

Доктор Краун гордой походкой прошествовала мимо бандита и села на место водителя. Уже когда она стала выворачивать руль, то вдруг увидела бегущих к машине людей. Вся ее напыщенная гордость сразу улетучилась, и Ева беспомощно посмотрела в сторону Джека. Тот стоял посередине пыльной дороги и спокойно держал бандита на прицеле.

– Полагаю, вы не собираетесь убивать меня, – ровным голосом констатировал главарь банды, обращаясь к Джеку.

– Я еще не принял решение, – ответил ему Джек. – Прикажите вашим людям остановиться и положить оружие на землю.

– О, это у вас вряд ли получится! Цели нашей организации много выше моей жалкой жизни. Вам лучше сдаться.

Джек отметил, что главарь «семерок» держится спокойно и даже с достоинством. Хладнокровия этому человеку было не занимать.

– Неплохая попытка запудрить мне мозги, – ответил ему Стоун. – Сейчас проверим ваши слова на деле.

Он развернулся лицом к бегущим и громко прокричал:

– Стойте! Если кто-то из вас сделает еще хотя бы шаг, то я снесу ему голову! Ровно так же, как я это сделал со всеми вашими товарищами на этой базе.

Наемники замерли. Среди них Джек с удивлением увидел молодую женщину со светлыми волосами. Похоже, у нацистов блондины были в особом почете! Женщина была экипирована, как и вся охрана главаря, в черные брюки, черную футболку и черный разгрузочный жилет. Она встала чуть позади крепкого парня, который прикрыл ее своим телом. Теперь Джеку предстояло понять, кто здесь главный.

– Бросайте ваше оружие на землю и дайте нам уехать! – прокричал Джек.

– А может, это лучше тебе его бросить!

Это подал голос кто-то из группы черных наемников слева. Несмотря на приказ Джека, бандиты не стояли на месте – они не приближались к нему, но аккуратно смещались в одну сторону, образовывая плотную кучку. Тот, что держал в руках автоматическую винтовку с коллиматорным прицелом, тихо произнес сквозь зубы:

– Хельга, я могу снять его.

Джек стоял на дороге один и, казалось, ничуть не боялся направленных на него дул автоматов. Шестеро против одного – это зрелище завораживало Хельгу. Даже если он убьет Фогеля, ему ни за что не выстоять против них в этой схватке. Однако мужчина не выглядел ни напуганным, ни загнанным в угол. Его мощный торс и вытянутая рука с пистолетом выглядели как бронзовая фигурка солдатика из магазина игрушек. Ганс был отличным стрелком, и если он говорил, что может пристрелить парня, то обычно так оно и было. Можно было не сомневаться, что красная точка прицела все это время блуждала по лицу Стоуна.

– Не надо, Ганс. Мы не можем рисковать Фогелем, – тихо произнесла Хельга. Потом громко, чтобы ее услышали все, скомандовала: – Опустить оружие! Не стрелять!

Главарь улыбнулся и посмотрел в лицо Джека:

– А вам сегодня везет, мистер Стоун. Чертовски везет!

Джек даже не удивился, что главарь «семерок» знает его имя, но все же подобная осведомленность была ему неприятна. Пятясь назад к заведенной машине, он одной рукой держал на прицеле Фогеля, а второй тащил его за собой, держа врага за плечо. Живой щит еще никому не мешал.

– Вам, похоже, тоже сегодня везет, мистер…

– Фогель, мое имя Дитмар Фогель.

– Я позволю себе не говорить, что рад нашему знакомству, господин Фогель, – сурово произнес Джек, все ближе и ближе подходя к спасительному автомобилю. – Но кое-что я могу обещать вам наверняка.

– Что же это?

– Я обязательно убью вас, мистер Фогель.

При этих словах Джек коротко размахнулся и ударил рукояткой пистолета Фогеля по голове. Пока тот, покачиваясь, стоял на линии между ним и его охраной, Стоун быстро вскочил в машину, захлопнул дверцу и прокричал:

– Газу! Газу!

Но Еве можно было этого и не говорить. Втопив педаль газа в пол, она резко рванула машину в сторону складов. Подняв клубы пыли, джип резво рванул по песчаной дороге и через несколько секунд скрылся за ближайшим фабричным корпусом.

Когда пыль немного рассеялась, наемники из банды «семерок» увидели перекошенное от злобы лицо Фогеля. Из рассеченного лба на его брови стекала струйка крови, и ярко-красные капли, смешиваясь с серой дорожной пылью, падали прямо на дорогой пиджак. Немец взревел, глядя на своих солдат:

– Что вы стоите, придурки?! Поймайте мне их! Живьем!

Наемники бросились ко второму джипу, и машина с места рванула в погоню за беглецами. Вскоре послышались звуки автоматных очередей. Фогель подошел к оставшейся с ним девушке:

– Что это было, Хельга? А, девочка моя?

Глава 6. Отправление

Джек поменялся местами с Евой еще полчаса назад. Теперь, когда можно было с уверенностью сказать, что они оторвались от погони, он молча вел машину по разбитой сельской дороге, размышляя о том, почему он не пристрелил Фогеля. Досада на самого себя за то, что ему не удалось совершить возмездие в полном объеме, перекрывала в нем тихие аргументы в пользу того, что подобная расправа была, мягко говоря, не совсем разумна в сложившейся ситуации.

Конечно, он сознавал, что Фогель был нужен ему как заложник, и если бы Джек застрелил его там, то ему бы и самому нипочем было не вырваться со старой лесопилки. Он также понимал и то, что фактически он обменял жизнь едущей сейчас рядом с ним Евы на жизнь Фогеля. Все это было очень разумно, и он хорошо понимал это, но все же внутри него все сильнее зрела мысль о том, что причина его поступка была в чем-то другом, в чем-то более глубоком. Но в чем?

Доктор Краун после всех потрясений сегодняшнего дня сидела с закрытыми глазами и находилась в состоянии крайней утомленности. Что ей довелось пережить за сегодняшний день, даже представить трудно. Адреналиновый всплеск бегства и погони сменился пропастью апатии и равнодушия, и теперь ее голова мерно покачивалась в такт небольшой тряске автомобиля на грунтовой дороге. Джеку и самому хотелось закрыть глаза и немного полежать в тишине, отпуская события последних часов. Но он не мог расслабиться. Не сейчас.

День начал подходить к концу, и солнце уже спустилось почти к самому горизонту. Пыль от проселочной дороги белыми клубами расходилась во все стороны, оседая на придорожные кусты и мелкие деревца. Джек гнал машину все дальше и дальше от заброшенной мебельной фабрики. Дорога петляла так, будто ее нарочно проложили с максимальным количеством поворотов. Если бы ему не удалось прострелить колесо машины преследователей, то они вряд ли смогли бы оторваться от них по такой дороге. Но им повезло, и Джек был рад своему везению.

Свернув в очередной овраг, машина клюнула носом в глубокую лужу, невесть откуда взявшуюся посреди дороги. Стоун резко затормозил и выкрутил руль в сторону, чтобы не попасть колесами в глубокую колею мокрой грязи. Далее дорога резко сворачивала вправо, но из-за мелкого кустарника было абсолютно не видно, что ждет их за этим поворотом.

От резкого торможения Ева распахнула глаза и сонно спросила:

– Что случилось?

– Ничего страшного, ямы. Отдыхайте. Скоро мы должны выбраться на шоссе.

Казалось, этот ответ ее успокоил, и девушка вновь закрыла глаза, прислоняясь головой к боковому стеклу. Мельком взглянув в ее сторону, Стоун подумал, что она была довольно красивой и, пожалуй, даже нравилась ему, если, конечно, не принимать во внимание ее сложный характер и то, что их отношения явно не заладились с самого начала знакомства.

Дорога резко поднялась вверх, и Стоуну пришлось поддать газу, чтобы перевалить за край обрыва. Машина неожиданно выскочила на асфальтовую дорогу. После продолжительной тряски ехать без дребезжания на кочках было даже непривычно, и Джек поразился наступившей тишине в кабине. Его мысли снова вернулись к Фогелю – почему он его не убил? И тут вдруг Стоун все понял. Все изменила одна фраза, вскользь брошенная бандитом: «А вам сегодня везет, мистер Стоун».

Да, пожалуй, именно в этот момент, когда представитель нацистского ордена назвал его по имени, Джек и понял, что не может убить его. Точнее – не может убить, пока не узнает от него все. Дело было вовсе не в имени как таковом, а в огромной осведомленности этого человека! Этот немец явно знал намного больше, и только от него Джек мог получить ответы на все мучившие его вопросы. Джек не мог знать этого наверняка, но он это чувствовал. И теперь, судя по тому возбуждению, которое он испытывал при этой мысли, он сознавал, что был прав в своем умозаключении. Ему обязательно нужно было поговорить с Фогелем еще раз, и теперь Джек точно знал, куда нужно ехать. Он сверился с указателем на дороге и свернул в сторону города.

* * *

Подъезжая к лавке Морония, Джек сразу обратил внимание на густой черный дым, поднимающийся над улицей. Пожарная машина уже прибыла к месту происшествия, и теперь четверо огнеборцев слаженно раскатывали рукава и подключали их к насосу своего автомобиля. Через мгновение толстая белая струя брандспойта ударила в то место, где языки пламени алели над крышей невысокого здания.

Скрюченную фигурку Морония Джек увидел сразу. Антиквар-букинист сидел на корточках на мостовой, обхватив голову руками. Подойдя к нему, Стоун коснулся его плеча.

– А, это вы, – судорожно произнес Мороний, глядя в глаза полицейского. – Все пропало!

– Что случилось? – участливо поинтересовался Джек.

– И вы еще спрашиваете, что случилось?! Они сожгли все! Уничтожили все мои рукописи, всю коллекцию книг!

– Орден?

– Кто же еще? Стоило мне по вашей просьбе начать искать информацию о них – и пожалуйста, – он всплеснул руками, указывая на яркие всполохи огня, пробивающиеся через окна. – Я сам чудом остался жив… Просто вышел на улицу за кофе, и в этот момент прогремел взрыв. Наверняка, в новостях расскажут про очередной случай неосторожного обращения с газом, но я-то знаю, чьих рук это дело.

Джек молчаливо посмотрел, как струи воды методично накрывают место пожара, рассыпая вокруг себя тысячи мелких брызг. В воздухе неприятно пахло гарью, мостовая была покрыта хлопьями белого пепла. Подъехала вторая машина, и можно было не сомневаться, что все, что не уничтожил огонь, довершит вода – древних манускриптов Морония больше не существовало.

– Ну и что мне теперь делать? Что?! Вы можете мне сказать? – Мороний воздел руки к Стоуну, и Джек понял, что должен что-то ответить старику. Его борода была растрепана, а плечи опущены. За стеклами вездесущих желтых очков просматривались слезы горя и растерянность.

– Вам удалось что-то узнать? – спросил Джек.

– Ха! А вас сейчас интересует только это?! – Мороний был близок к истерике. – Представьте себе, удалось! Но чего мне это стоило? Какую цену я заплатил, чтобы помочь вам, детектив Стоун. Вы получите то, что нужно вам и просто уйдете? Бросите меня здесь одного, зная, что меня должны были убить?

Джек поморщился при этих словах. Мороний был прав, и скорее всего, люди Фогеля, узнав, что старик остался в живых, вскоре довершат начатое. Решение пришло само собой:

– Никто вас не бросает, Мороний. Вы поедете с нами.

– Еду с вами? Куда?

– Я… – Джек замялся, потому что и сам не знал в точности, куда они едут. – Я не могу вам сейчас этого сказать. Но там вы будете в безопасности и даже, возможно, продолжите свои исследования.

– Как?! Как я могу продолжить исследования, если все сгорело! Рукописи сгорели, Книга Истины сгорела! Вы понимаете это, Джек?

Подъехала машина скорой помощи, и Джек увидел, что один из медиков направляется в их сторону. Терять время было нельзя.

– Быстро садитесь в машину!

– Но куда мы едем?

– Вы жить хотите?

– Конечно.

– Тогда садитесь, говорю же я вам! После продолжим эту беседу.

Джек затолкал Морония на заднее сиденье джипа, захлопнул за ним дверцу и быстро вскочил на место водителя. Ева заторможенно посмотрела на него и оглянулась на странного старика, причитавшего сзади.

– Где мы? Что случилось? – спросила она, только сейчас заметив огни пожара и собирающуюся вокруг толпу зевак.

– Мы едем на аэродром, – вместо ответа сказал Джек.

Машина резко рванула с места, оставив медика за бортом. В зеркало заднего вида детектив видел, как тот еще долго стоял на месте, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Затем человек достал из кармана брюк телефон и принялся набирать чей-то номер.

* * *

Кайл Пирсон стоял на взлетной полосе и отдавал последние распоряжения, связанные с отправлением рейса. Без Евы его экспедиция с высокой вероятностью была обречена на провал, но теперь он мог позволить себе улыбнуться. Когда Стоун позвонил ему и сказал, что они уже едут, огромный груз тяжких раздумий отпустил его, и Кайл наконец позволил себе расслабиться.

Со стороны небольшого здания аэровокзала частного аэропорта показались огни автомобиля, и Кайл вздохнул с облегчением. Когда машина затормозила рядом с погрузочным люком, он быстро подошел к ней и открыл пассажирскую дверцу. Вид доктора Краун поразил его, и радость мигом исчезла с его лица.

– Доктор Краун! Что они с вами сделали? – обеспокоенно произнес Пирсон, вглядываясь в изможденное и перепачканное лицо девушки.

– Все в порядке, мистер Пирсон. Просто скажите, где я могу привести себя в порядок?

– Поднимайтесь на борт, моя дорогая. Мой стюард сейчас поможет вам. – Он обратился к молодому парню в серых брюках и тонком сером пуловере с маленьким логотипом «Акорп» на груди: – Эй, Томас! Помоги доктору Краун сориентироваться на корабле. Покажи ей, где можно умыться и принеси чистую одежду.

Проследив за поднимающейся на борт фигуркой Евы, глава «Атлантиса» наконец повернулся к бывшему полицейскому:

– Это просто невероятно, Джек! Я даже не знаю, что сказать… я так тебе благодарен!

– Давайте прибережем благодарности до лучших времен, Кайл. Я хочу познакомить вас с еще одним пассажиром. – Джек сделал приглашающий жест, и старик выбрался из машины. – Это Мороний, человек, который нашел Книгу Истины.

– Формально я лишь занимался ее переводом. Точнее, пытался ее перевести… – забормотал букинист, пожимая руку Пирсону. Затем понуро добавил: – К сожалению, сегодня книга погибла от рук этих бандитов. Так что теперь мы уже никогда не узнаем, что в ней было…

– Вовсе нет, – ответил ему Кайл. – После того как Джек сказал мне о находке покойного доктора Тревиса, я поднял архивы и нашел ее цифровую копию. Мы сканируем абсолютно все книги и манускрипты в нашей библиотеке. К сожалению, зачастую мы и сами не знаем, что собой представляют наши артефакты, но копии все равно делаем. Сейчас наши возможности по машинному переводу гораздо сильнее, чем во времена, когда Тревис украл оригинал книги.

– Так вам удалось перевести ее! – возбужденно вскричал Мороний и буквально вцепился в легкую куртку Пирсона. – Что в ней?!

– Мы еще не закончили перевод рукописи, – ответил Кайл, аккуратно отцепляя пальцы старика от своей одежды, – но к концу нашего перелета, я надеюсь, эта работа будет завершена. Я очень на это надеюсь.

– О, боже! Это просто немыслимое чудо! Я должен узнать, что в ней!

– Узнаете, обязательно узнаете, мой друг. Поднимайтесь на борт, и мы обо всем поговорим в дороге. Я думаю, нам есть чем поделиться друг с другом.

Старик возбужденно забормотал что-то себе под нос, пребывая в состоянии сильнейшей эйфории. Он не вошел, а буквально взбежал по трапу на борт грузового лайнера, и Джек в очередной раз подумал, что так и не знает возраста Морония. Очки и борода придавали ему вид старца или даже монаха, но поджарая фигура говорила о том, что этот человек находится в хорошей физической форме.

Пирсон хотел было еще что-то сказать Джеку, но вдруг заметил стюарда, стоящего неподалеку от транспортных паллет с грузом, который еще не успели поместить внутрь грузового трюма. Рабочие стягивали большой светлый тюк транспортной сеткой, и Кайл громко прокричал, стараясь перекрыть шум работающего рядом автопогрузчика:

– Томас! Что ты здесь делаешь? Я же ясно сказал помочь доктору Краун.

Стюард повернулся лицом к своему боссу и начал виновато объяснять:

– Сэр, я лишь хотел проследить за погрузкой нашего снар…

Договорить он не успел. Замерев на полуслове, Томас недоуменно посмотрел на свою грудь и Кайл проследил за его взглядом. На серой водолазке вдруг возникло темное пятно, которое быстро увеличивалось в размерах.

– Ложись! – прокричал Стоун и сбил Пирсона на бетонную поверхность.

Из-за натужного рокота двигателя автопогрузчика звуков выстрела никто не услышал, но, подняв голову кверху, Кайл Пирсон увидел, как тюки, стоящие на паллетах, покрываются черными паутинками пробоин. В следующую секунду яркие искры забарабанили по металлическому корпусу автопогрузчика, и Джек прижался к заднему колесу, стараясь не попасть под рикошет автоматных очередей. Охрана «Атлантиса» выхватила пистолеты и открыла ответный огонь.

– Скорее внутрь! – прокричал Стоун и подтолкнул Кайла в сторону фюзеляжа. – Приказывайте немедленно взлетать!

– Но мы еще не закончили погрузку, – начал было возражать Пирсон.

– Если задержимся еще хотя бы на пять минут, то взлетать будет некому!

Кайл уже и сам увидел вереницу из четырех черных джипов, которая неслась по взлетному полю к их самолету. Из раскрытых окон автомобилей строчили автоматы, и погрузочная площадка моментально превратилась в зону боевых действий. На открытом пространстве охранники Пирсона падали один за другим в неравном бою, и это было красноречивым аргументом в пользу слов Стоуна.

Схватив маленькую рацию, висящую у него на поясе, Пирсон отчетливо скомандовал пилоту:

– Джеймс, заводи моторы. Немедленно улетаем!

* * *

Едва они поднялись на борт, как двигатели натужно взревели, и Кайл ощутил вибрацию, пронесшуюся по полу. Прильнув к иллюминатору, он смотрел, как его воздушное судно набирает разбег – сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, и наконец вибрация стихла. Самолет резко задрал нос кверху и оторвался от земли. Кайл не успел сесть в кресло, и потому сила тяжести попросту повалила его на пол, но все же он был рад тому, что им удалось спастись.

Когда самолет набрал высоту и выровнял положение, к нему подошел Джек и помог встать. В этой части салона их было только четверо – Кайл Пирсон, Джек Стоун, Ева Краун и Мороний.

Кайл хотел было поблагодарить Джека за помощь, но заметил, что тот довольно жестко посмотрел на него, а затем громко, чтобы Мороний и Ева его также услышали, сказал:

– Мистер Пирсон, полагаю, у всех из нас есть изрядное количество вопросов друг к другу, но я бы хотел первым начать это групповое… скажем так, интервью. И первое, что меня интересует – куда, черт побери, мы летим и почему кое-кто готов убивать людей десятками, лишь бы не дать вам отправиться туда?! Во что вы втянули всех нас, мистер Пирсон?

Кайл молча обвел взглядом присутствующих, и собравшись с мыслями, кивнул:

– Хорошо, я скажу. Собственно, я и не планировал скрывать от вас это, просто не было времени…

– Покороче, мистер Пирсон! Простой вопрос – куда мы летим?

– В Антарктиду, – ответил ученый.

– Куда?! Вы что, шутите? – Джек ожидал услышать что угодно, но ответ Пирсона буквально поразил его. – Какого черта вы позабыли на краю света?

– Видишь ли, Джек… Ответ на этот вопрос может показаться странным на первый взгляд, но если ты помнишь то, что я рассказывал тебе об арсантах, то… – речь Пирсона была сбивчивой, словно он еще не решил, что рассказывать можно, а что нет.

– Кайл, мы договорились рассказывать все без утайки! Каждый из нас сегодня мог погибнуть по нескольку раз, и теперь я хочу знать, ради чего все это? Слышите?! Расскажите мне все, каким бы нелепым ни было ваше объяснение, иначе я клянусь, что вышвырну вас из этого самолета.

Глава корпорации немного замялся, но потом набрался решимости, и высоко подняв голову, ответил:

– Коллеги, вы знаете, что я всю жизнь посвятил изучению происхождения рода человеческого и феномена арсантов. Сейчас мне приятно сказать, что я достиг успеха в этом вопросе, и доктор Краун, полагаю, меня поддержит в этом. Наши последние исследования позволили нам наконец приоткрыть завесу тайны, и если говорить кратко, Джек, то я полагаю, что в Антарктиде есть место, где, возможно, сохранились древние знания, и возможно, сами носители этих знаний. Я говорю о родине богов.

В салоне самолета наступила полная тишина. Стоун обвел взглядом присутствующих. Ева отнеслась к сказанному спокойно, и Джек предположил, что она, скорее всего, знала о целях экспедиции раньше. Мороний, наоборот, пришел в невероятное возбуждение. Его губы забормотали что-то невразумительное, бородка начала раскачиваться в разные стороны, а руки заплясали в воздухе, выписывая замысловатые фигуры. Вскочив со своего места, он возбужденно спросил:

– Уж не хотите ли вы сказать, что вам удалось найти останки Базы 211? Я правильно понял? Мы летим туда?!

– Да, друг мой, – ответил Пирсон.

– Черт возьми, я всегда верил, что она реальна! – прокричал Мороний, лицо которого теперь просто сияло, и он смотрел на Джека. – Понимаете, она реальна?!

Джек силой усадил чудаковатого антиквара в кресло, в очередной раз поняв, что имеет дело с весьма странными людьми. Тем не менее стоило разобраться в этом вопросе глубже, и он с дотошностью, присущей детективу, спросил:

– А никто не хочет мне объяснить, что это за база такая?

– Давайте я это сделаю, – вдруг вместо Пирсона сказал Мороний и, не дожидаясь ответа, сам продолжил свою речь: – Дело в том, что когда Гитлер пришел к власти в Германии, то, как вам известно, на поверхность вышло одно научное общество, которое до той поры можно было считать тайным. Впрочем, несмотря на то, что оно вышло из подполья, истинные направления работы этого общества, а также результаты этой работы нам не вполне известны. Так что тайна сохранилась.

– Что это за общество? Орден? – спросил Джек.

– Нет, не Орден, но возможно, его прародитель. Я говорю об «Аненербе», что часто переводят как «наследие предков», но в действительности полное название этого общества звучало как «немецкое общество по изучению древних сил и мистики». Верно, мистер Пирсон?

Мороний обратился к главе корпорации, и тот согласно кивнул, давая возможность старику развить свою мысль дальше.

– Так вот, это общество официально существовало в Германии всего десять лет, с 1935 по 1945 год, когда фашизм пал под влиянием захвата русскими половины Европы. Формально это общество выглядело как научно-исследовательский институт, который изучал древнюю историю и традиции германских племен, чтобы подводить идеологическую основу для функционирования Третьего рейха. На самом же деле Аненербе, в которое, кстати, входили сотни самых знаменитых ученых того времени, было лишь публичной верхушкой другого тайного общества – Туле, которое возникло гораздо раньше. В частности, еще в 1928 году была выпущена книга «Происхождение человечества» Германа Вирта, которую мне довелось читать в подлиннике, – Мороний откашлялся, давая возможность слушателям проникнуться его знаниями.

– И что в той книге? – спросил Джек.

– Ну, если сильно упростить, то там две вещи, важные для нашего разговора сейчас. Первая – это, собственно, ответ на вопрос о происхождении человечества. Господин Вирт утверждал, что в древности существовали две расы – нордическая и южная. Нордическая – это духовная раса с Севера, а раса Юга пришла к нам из Гондваны. Гондвана – это такой материк, который существовал раньше и объединял в себе Африку, Антарктиду, Индию и Австралию.

– А вторая вещь?

– Вторая – это, собственно, основа фашизма. В книге утверждалось, что на севере жила человеческая высокодуховная раса, а на юге, наоборот, – раса зверей. Под зверями понимались существа, которые выглядели как люди, но не были наделены интеллектом, были бессловесными, примитивными и злобными. Так сказать, антилюди. По мнению автора книги, проблемы современного общества были обусловлены тем, что эти расы со временем смешались и…

– И он предложил почистить общество от низших рас, – закончил за него Джек.

– Верно, – сказал Мороний. – Как раз в 1935 году в Мюнхене происходила выставка, посвященная наследию великих предков германцев, которую организовал Вирт. Ее посетил Генрих Гиммлер, которого крайне зацепила и заинтересовала концепция людей и антилюдей, и он несколько подправил ее под свои антисемитские нужды, впоследствии став президентом общества «Аненербе». Дело в том, что в Германии был довольно силен католицизм, ну а фюреру с его национал-социализмом это, конечно, сильно мешало, и ему нужно было заменить внутреннюю идеологию и верования немцев. Поэтому со временем «Аненербе» вошло в состав СС, а примерно с 1942 года и вовсе было переориентировано исключительно на военные цели. – Мороний посмотрел на Джека и поспешно добавил: – Но лично я, конечно, против любых форм нацизма! Хотя от себя хочу добавить, что если вы помните то, что я рассказывал вам о своей теории создания богами рабов, то в какой-то мере эти две версии коррелируют между собой. Просто говорю об этом с позиции научной гипотезы.

– Это ясно, Мороний. Давайте ближе к вашей Базе 211.

– Хорошо, как скажете. Итак, изначально эта база называлась «Хорст Вессель», по названию гимна фашистской Германии, что очевидно дает косвенный намек на ее важность для Рейха. Кстати, неофициально эту базу называли станцией Мартина Бормана, поскольку он, несмотря на свой высокий пост личного секретаря Гитлера, самолично участвовал в ее запуске. Точнее будет сказать, что он контролировал действия «Аненербе» и военно-морского флота. Капитаном назначили молодого, но очень талантливого офицера Ритшера, который хорошо зарекомендовал себя еще во время Первой мировой войны, а по ее окончании перешел в торговый флот и долгое время плавал на китобойных судах в южных широтах. Он неоднократно высаживался на берегах Антарктиды и был идеальным кандидатом на эту должность. Так вот, эта станция начала свою деятельность в августе 1938 года. Поскольку суровая антарктическая зима подходила к концу, германские полярники начали обустраивать ее весьма капитально. По своим масштабам эта секретная станция намного превзошла все, что имелось на южном континенте до того момента. Вы только вдумайтесь – она была рассчитана на несколько сотен человек! Неподалеку от базы был построен аэродром, на котором, видимо, нам и предстоит теперь приземлиться. – Мороний посмотрел на Пирсона, и тот молча кивнул в подтверждение. – Кстати, у этой станции была прямая связь с руководством Рейха.

– Борман прибыл туда на корабле?

– Да, они все прибыли туда морским путем, а самолеты, по большей части, привезли с собой в полуразобранном виде и собрали их уже на месте. Для экспедиции использовали четыре специальных корабля, которые из соображений секретности даже не входили в состав ВМФ. После того как база была основана, корабли двинулись дальше на юго-запад, к еще не исследованным землям. Погода была довольно хорошая, и тогда немцы начали обследование побережья с воздуха. Тут-то и начали происходить странные вещи.

– Какие вещи? – поинтересовался Джек.

– Сначала с экранов радара неожиданно пропал одноместный разведчик, совершавший полет над Землей Элсуэрта. Одновременно прервалась и радиосвязь с ним. При этом никаких сигналов бедствия пилот подать не успел. На помощь немедленно был выслан другой самолет, перед которым была поставлена задача спасти потерпевшего катастрофу пилота. Однако в том же районе с ним произошла та же самая история. И снова – ни звука по радио, ни сигналов бедствия. Просто исчез и все. Тогда командир авианосца пошел на хитрость и послал на поиски звено сразу из трех самолетов, но организовал их не в виде обычного строя, а отправил на некотором удалении друг от друга, так, чтобы держаться на расстоянии видимости, но не более того. И вновь первый самолет пропал с экранов радаров, второй пилот успел только вскрикнуть и также пропал.

– А третий?

– Третий сумел выполнить резкий разворот и на максимальной скорости уйти в сторону моря. Однако когда через полчаса он пошел на посадку, то едва смог сесть, чуть не врезавшись в палубу корабля. Когда матросы открыли кабину самолета, то обнаружили, что пилот был до смерти перепуган, его руки тряслись, лицо было обескровленно бледным – одним словом, он испытал дикий ужас и, видимо, перенес сильнейшее нервное потрясение. Его сразу отправили в санчасть на одном из кораблей, куда следом немедленно прибыли люди из «Аненербе». О чем рассказал им этот пилот, доподлинно неизвестно, но по слухам, он видел некое летающее чудовище и странные лучи, бьющие по самолетам с земли. Причем не просто земли, а покрытой зеленью.

– Какой зеленью? В смысле растениями?

– Да. Несмотря на то, что это звучит как бред сумасшедшего, руководство экспедицией отнеслось к полученной информации весьма серьезно. Вероятно, слова пилота лишь дополнили и подтвердили некую ранее имевшуюся засекреченную информацию. Во всяком случае, в тот раз эскадра сбежала оттуда в полном составе, но кое-что они все же нашли и сами. В частности, они нашли целую систему теплых карстовых пещер, уходящих глубоко под землю, оазисы с чахлой растительностью, а также обнаружили, что вода в море в этом районе была на несколько градусов теплее, чем обычно. При этом теплое течение шло со стороны берега, что само по себе было крайне странно.

– Как такое возможно? – спросил Джек.

– Немцы решили, что там есть теплые ключи.

Старик умолк, а Джек, единственный стоящий в проходе салона самолета, задумчиво потер широкой ладонью подбородок, покрытый твердой щетиной. Похоже, в ближайшее время судьба так и не предоставит ему возможности полноценно выспаться и побриться. Ну и черт с ним! Сейчас Джека больше занимало то, что Мороний рассказывал о месте, где им предстояло высадиться уже совсем скоро. Несмотря на фантастичность рассказа, он понимал, что скорее всего, изложенные факты являются правдой. Он слышал об экспедициях немцев в Африку, на Тибет, на карельский север России, в Норвегию и Исландию и знал, что фашисты действительно были буквально одержимы поисками различных артефактов древних наций. В конце концов, при всей чудовищности их политического режима, им действительно удалось совершить за минимально короткий срок в каких-то пять-семь лет просто небывалый рывок в технологическом отношении. Такого никогда раньше не было в истории человечества, и невольно напрашивался вопрос о том, благодаря чему им это удалось? Интерес главы «Атлантиса» к таким технологическим прорывам был вполне оправдан, а ссылки на фамилии и даты звучали весьма достоверно.

Джек вновь потер подбородок. Кожа под жесткой щетиной начинала чесаться, но он как-нибудь переживет это. Посмотрев на Морония и Пирсона, детектив спросил:

– И что, Борман сбежал оттуда, так и не выяснив всех чудес?

– Не совсем. По его приказу корабли все же пристали к берегу в другом месте и еще несколько раз предприняли попытки облететь территорию на самолетах. В частности, они обнаружили недалеко от берега кратер потухшего вулкана и зоны, свободные от снега. Также есть неподтвержденная информация о том, что были найдены остатки древнего города, но конкретно по этому факту у меня документальных подтверждений нет. Может быть, они есть у мистера Пирсона, – Мороний кинул быстрый взгляд в сторону Кайла, и Джеку показалось, что тот слегка кивнул головой. Этот неоднозначный жест, впрочем, можно было списать и на легкую турбулентность, покачивающую фюзеляж транспортного самолета.

– А что насчет теплой воды?

– Чтобы понять ее истинную природу, начальник экспедиции капитан Ритшер связался с Берлином и запросил в помощь подводные лодки. Этот факт хорошо известен и задокументирован.

– Дали?

– Мне это неизвестно. Думаю, что нет, потому что в 1939 году Ритшер вернулся назад в Германию и много говорил о будущем продолжении исследований Антарктиды. Он планировал повторно вернуться туда уже совсем скоро, но как вы знаете, потом началась Вторая мировая война, и у СС стало много других забот. Вероятно, эти базы были заброшены до лучших времен.

– Ну, а вы что скажете, мистер Пирсон? Почему вы молчите? – поинтересовался Джек у Кайла, который все это время молча слушал Морония и, казалось, был погружен в свои собственные мысли. – Это все правда?

– Да, Джек, – улыбнувшись, спокойно ответил Пирсон. – Хочу лишь добавить, что антарктические базы вовсе не были заброшены немцами, а наоборот, активно использовались. Тому было сразу несколько причин, и я назову лишь основные. Во-первых, это был огромный материк, который пока был никем не занят. Во-вторых, в Антарктиде нашли в большом количестве редкоземельные металлы. Третья причина состояла в том, что как сказал коллега Мороний, германцы небезосновательно видели в Антарктиде прародину человечества. – Пирсон загнул третий палец и выразительно посмотрел на присутствующих. – Я располагаю достоверными документами, что численность базы спустя два года, то есть к 1941 году уже достигала двух тысяч человек.

– Ого! Но такую ораву ведь даже не прокормить, – удивился Джек.

– А Третий рейх поступил довольно рационально и отправил к берегам Антарктиды целую флотилию рыболовецких судов. Кроме того, по пути они захватили еще какое-то количество местных судов и заставили их работать на себя. Наверное, были использованы и пещеры с плодородной почвой. По крайней мере, там довольно быстро смонтировали несколько миниатюрных гидроэлектростанций, которые обеспечивали всю систему пещер и находившуюся над ними полярную станцию электричеством.

– Откуда вы это знаете? – недоверчиво спросил Мороний.

– У меня есть копии документов, подтверждающие, что оборудование было изготовлено в 1940 году на фирме «Сименс» – об этом свидетельствует бухгалтерская документация компании. Кстати, заказ был сверхсрочный и оплачивался в двойном размере. Упомянутый вами Борман лично распорядился оплатить его, копия документа у меня также есть. Поэтому «Новая Швабия», как ее назвали немцы, вскоре стала абсолютно автономной и обеспечивала себя всем необходимым. Так что в целом исторические факты изложены верно, хотя и неглубоко.

– Как это неглубоко?! – возмутился Мороний. – Вы хоть знаете, сколько книг я прочел по этой теме? Я лично прочитал и перепроверил труды Вирта, Зиверса, проштудировал «Тайную доктрину» Блаватской, которую знаю почти наизусть и…

– Я вовсе не хотел обидеть вас, коллега, – ответил ему Пирсон и примиряюще улыбнулся. – Просто хотел сказать, что нашей корпорации удалось продвинуться гораздо дальше в изучении этого вопроса.

– И что же вам удалось узнать такого, чего не знаю я? – с вызовом поинтересовался антиквар.

– Я позволю себе ответить кратко, потому что у нас еще будет время для научных дискуссий. А краткий ответ таков. Вы правильно изложили суть идеи о Гиперборее с ее расой сверхлюдей и о Гандване с ее недочеловеками. Однако это учение нацистов, и оно сильно искажено их идеологической одержимостью превосходством своей нации. Есть ведь и другие источники, например, вам, возможно, знакома книга Вебера «Строители пирамид», которую он издал еще в конце XIX века.

– Мне безусловно знаком этот автор, – кивнул головой Мороний, несколько удивленный информированностью собеседника, поскольку речь шла о весьма редком издании. Однако не желая терять своего авторитета, он счел нужным добавить: – Кстати, помимо нее, у него было еще две довольно редкие книги.

– Совершенно верно. Причем одна из них так и называлась «Ледовая родина человечества», – Пирсон с легкостью парировал выпад старика. – Также существуют работы его последователя Отто Готта, который сильно развил эти теории, однако в них уже говорилось о том, что праотцы с юга вовсе не были дикарями, а как раз таки и были первоначальными носителями знаний, однако впоследствии они вынужденно покинули свою родину в силу неких причин и переместились на север, откуда, собственно, и потянулась цепочка ариев. Но для меня это абсолютно не принципиально потому, что я знаю истину, состоящую в том, что в действительности в мире на самом деле существуют два вида homo sapiens. Первые – это одаренные люди, которых мы называем арсантами, вторые – обычные люди. Вот только истина в том, что арсанты не имеют к национальности никакого отношения. Поверьте мне как человеку, изучавшему этот вопрос и этих людей более двадцати лет. Можете спросить у доктора Краун, так ли это? – Пирсон посмотрел на девушку, и находящаяся в полудреме Ева послушно кивнула. – Понимаете, создав крупнейшую ИТ-корпорацию на планете, мы получили возможность незаметно для всех свозить к себе арсантов со всех уголков планеты Земля и изучать их способности. Поэтому я знаю, о чем говорю. Среди арсантов есть люди всех оттенков цвета кожи и религий, среди них есть и евреи, и негры, и азиаты. Все нации содержат внутри себя арсантов – людей с особыми способностями и знаниями. И поэтому вопрос, который интересовал нас, состоял совершенно в другом – что делает этих людей особенными?

– И что же это? – возбужденно поинтересовался Мороний.

– Ген богов, как бы банально это ни прозвучало. Мы обнаружили, что у всех арсантов есть определенные изменения в ДНК, которые не передаются по наследству и могут проявляться через поколения. Именно поэтому даже в семье алкоголика или бедняка внезапно мог появиться арсант – человек, внутри которого с рождения была заложена тяга к науке и скрытые внутри него знания. Однако тут есть удивительный парадокс – арсанты уже обладают знаниями внутри себя, но они словно заблокированы чем-то или кем-то. Нужны особые условия, чтобы эти знания в виде неких вспышек озарения или приступов гениальности выбрались наружу.

– И вы можете привести примеры таких людей? – не выдержав, импульсивно спросил Мороний.

– Примеров масса. Крепостной бастард Леонардо да Винчи, крестьянский сын Ломоносов, внук священника и семнадцатый ребенок в семье Менделеев, гениальный математик и философ Готфрид Лейбниц, Иисус Христос, пират Морган… Каждый из них обгонял свое время на века! Те знания, которые они выплеснули в мир, не были результатом учебы или чтения книжек. Эти знания и способности были внутри них с момента рождения. Человечество постоянно деградирует, утрачивая древние знания, в то время как внутри этих арсантов знания сохранились, и они смогли извлечь их наружу из глубин своего подсознания. И только благодаря им человечество скачкообразно движется вперед. Но что мы называем словом «вперед», это большой вопрос, ведь очевидно, что, к примеру, древние майя знали о звездах гораздо больше нынешних астрономов. Кто-то из арсантов пробивался в одиночку, кого-то человечество уничтожило, и мы так и не узнали их идей, кто-то объединялся в тайные общества наподобие масонских лож. Но это не главное! Я хочу сказать, что мы пошли еще дальше и попытались понять, является ли ДНК богов единственным, что отличает арсанта от нормального человека.

– И что же?

– Оказалось, что нет. Оказалось, что ответом является ПМЦ – протомолекулярная энергетическая цепочка. Возможно вам, дорогой Мороний, встречалось в определенной литературе понятие «монада». Удивительно, но его можно встретить и в тибетских манускриптах, и в трудах гениального ученого Лейбница, причем в обоих источниках даются весьма схожие описания этой сущности. По сути это некая элементарная частица, обладающая свойствами аперцепции и заложенной в нее программы. К сожалению, никто не смог или намеренно не счел нужным объяснить принцип ее существования. Мы полагаем, что упомянутая монада и есть названная мною ПМЦ – базовая единица, имеющая цель, и что особенно важно, несущая в себе память.

– Память?

– Именно. Память – это ведь просто сохраненная информация о чем-то, те самые знания. ПМЦ поселяются внутри нас и делают нас живыми. Сплетаясь между собой, эти информационно-энергетические цепочки формируют бесконечное множество комбинаций и, по сути, создают окружающий нас живой мир. Грубо говоря, совокупность всех ПМЦ мира и есть сама жизнь. Более того, эти протомолекулярные энергетические цепочки могут передаваться от одного живого существа к другому и переносить таким образом часть информации.

– Звучит сложновато… – заметил Джек.

– А я приведу простой пример. Есть такой феномен, как очеловечивание домашних животных. В некоторых семьях домашние питомцы, не важно, будь это лошади, кошечки, собачки или рыбки в аквариуме, ведут себя так, как обычно их сородичи себя вести не должны – они словно бы понимают речь своих хозяев и ведут себя весьма разумно. Это выглядит фантастично лишь на первый взгляд, но с позиций нашей теории это вполне объяснимо. Такое развитие животных происходит только в тех ситуациях, когда сами люди ведут себя по отношению к этим животным как к людям и общаются с ними.

– Вы хотите сказать, что подобное общение с животными на равных как бы развивает самих животных?

– Да, именно так. Мы испускаем волны и передаем этим животным свои ПМЦ, которые поселяются в мозгу животных и влияют на их личность и поведение. Они не теряют своей звериной сущности, но в некоторой степени очеловечиваются. Иными словами, мозг человека может продуцировать монады и посылать их в пространство. На этом, кстати, строится принцип заклинаний, молитв и пророчеств. И если хотите, даже проклятий, ведь это тоже конкретная информация, посланная в космос. Вы понимаете, о чем я говорю? Любая информация, наделенная психической энергией, в итоге становится физически реальным объектом. Если вы усердно думаете над чем-то, ваш мозг продуцирует новые ПМЦ. Именно это обуславливает тот факт, что мысли материальны при определенных условиях. Если вы способны что-то представить в своем сознании, то способны и сделать это. Это базовый принцип творения.

– Вы говорите о Боге? Разве не он творец всего на свете? – спросил Джек.

– Так ведь именно это и означает фраза о том, что Бог есть внутри каждого из нас. Это и есть принцип нашего единства с Богом – мы есть он, а он есть совокупность нас. Всех наших монад.

– Но мне показалось, что ранее вы говорили о неких богах как об отдельной народности. Я вас правильно понял, что это разные боги?

– Все верно, Джек. Здесь можно легко запутаться, хотя суть довольно проста. Давай я попробую сформулировать это следующим образом. Есть некий Бог с большой буквы, это огромный источник монад и протоцепочек. Я предлагаю представлять его себе как некий вселенский разум, потому что разум и есть совокупность всех ПМЦ мира. А есть боги с маленькой буквы – это не абстракция, а конкретные живые существа, наделенные физическим телом. Ну, например, как греческие или римские боги – это существа со своими именами, характерами, разными способностями и талантами. Каким-то образом эти существа получили доступ к вселенскому атомному реактору, производящему монады, и обрели могущество.

– Ваши суждения почему-то напоминают мне библейские сказки про Адама, поедавшего плоды с древа познания, – заметил Джек.

– Потому что так оно и есть. Источник прото-информационных цепочек существует, и именно он когда-то сделал нас разумными, дав человечеству толчок в развитии. Как он выглядит, я не знаю. Создателям Библии он, очевидно, представлялся в виде яблони, создателям германо-скандинавской мифологии – в виде исполинского ясеня Иггдрасиля…

– Постойте, – оживился Мороний, – вы говорите о том самом Иггдрасиле, который, согласно нордическим мифам, пронизывает всю вселенную и под корнями которого находится некое страшное чудовище Мимир? Хочу заметить, что это довольно смелая попытка утверждать о тождественности великого ясеня и древа познания из Эдема.

– А вы, дорогой Мороний, просто вспомните, что там делает это страшное чудовище, и тождественность явится вам во всей своей простоте. Я помогу вам, – Кайл вновь улыбнулся, словно учитель, объясняющий детям прописные истины, – великан Мимир охраняет не что иное, как вселенский источник мудрости, не допуская к нему никого. Именно за право напиться из этого источника великий бог Один и отдал свой правый глаз. И лишь после этого он стал таким великим.

– Пожалуй, вы правы, – задумчиво покачал головой Мороний. – В мифе говорилось, что помимо вырванного глаза, Одину пришлось проткнуть себя копьем и лишь после того, как он потерял много крови, ему явились руны, содержавшие в себе знания…

– Заметьте, что речь идет о крови. Полагаю, Один не просто пролил свою кровь – он смешал ее с соками Иггдрасиля и таким образом получил ген богов. И лишь затем напился из источника знаний, то есть получил протоцепочки, которым теперь было на чем поселиться. И лишь после этого ему открылись руны, ведь run на древнегерманском означает «тайные знания». Мне кажется, здесь все сходится.

Кайл замолчал, давая окружающим переварить услышанное. Подспудно Джек вроде бы понимал, о чем говорит Пирсон, но поскольку раньше никогда не задумывался об этом, то его голова начинала пухнуть от обилия новой информации. При этом он не мог сказать, что запутался, потому что рассказ Кайла как раз наоборот, открывал ему видение картины устройства мира и объяснял многое, если не сказать, что он объяснял вообще все. И все равно его голова начинала потихоньку напрягаться. А вот Мороний как раз, похоже, был просто на седьмом небе от счастья. Старик радостно поглощал внутрь себя информацию и искренне был счастлив тому, что имеет возможность общаться с осведомленным человеком на интересующую его тему. Воспользовавшись паузой в рассказе, он даже попытался перехватить инициативу в разговоре, и казалось, был готов говорить об этом часами.

– Если позволите, я хотел бы суммировать услышанное от вас, чтобы проверить, правильно ли мы вас понимаем. – Мороний посмотрел на Пирсона, и как только тот одобряюще кивнул, то с готовностью произнес: – Итак, по вашей теории монада – это простейший элемент, так сказать, неделимая частица бытия, основа человеческой сущности, объединяющая каузальное тело и тело духовного разума. При этом она обладает способностью перцепции, то есть восприятия, и апперцепции, то есть активного действия. Что ж, это не новость, поскольку еще в Средние века монадой называли «корневую» субстанцию не только человека, но и всех сложных вещей. Этакая таинственная сила Крияшакти. – Мороний прокашлялся. – С этим все ясно, идем далее. Вы утверждаете, что монада как некая протомолекулярная цепочка беспола, что, очевидно, обеспечивает ей реинкарнацию как в мужском, так и в женском облике. Должен признать, это звучит логично. Но в таком случае не объясняет ли это понятие бессмертия души? Вы это имели в виду?

– Мы не знаем этого наверняка, но лично я уверен в том, что первоначально ПМЦ – это бестелесное «нечто» не имеющее плотной физической оболочки, некий волновой принцип устройства, витающий в пространстве. Когда на планете появились физические оболочки, то эта первораса переселилась внутрь, и теперь у нас есть душа и тело/разум, которые как-то научились сосуществовать, образуя симбиоз. Иными словами, душа – это как бы некий паразит, живущий в нашем теле и не умирающий вместе с ним. Это паразит в хорошем смысле, просто как форма существования. Но как я сказал раньше, душа – это не нечто цельно-единое. Когда физическое тело умирает, душа распадается на отдельные волны. Грубо говоря, фраза «попасть на небеса» по нашей теории фактически означает, что душа в виде ПМЦ отделяется от тела и продолжает существовать далее.

– Вы говорите о переселении душ?

– Не совсем. По правде говоря, я бы не хотел сейчас отвечать на этот вопрос, поэтому скажу совсем кратко. Я полагаю, что из-за распада протомолекулярных цепочек душа не переселяется заново в кого-то, потому что здесь нет и не может быть точного копирования. Каждый раз душа складывается заново. Она может быть более или менее похожей на ранее существовавшую, но не быть точной копией. Кроме того, она ведь может развиваться в течение жизни, присоединяя к себе новые ПМЦ из пространства, или же, наоборот, деградировать. Это как раз зависит от того, как живет конкретное тело и разум. Душа сама по себе не имеет органов осязания, поскольку это струнно-волновой механизм, в то время как разум, наоборот, использует возможности тела для развития. И то и другое соединяются посредством электричества, и на этом уровне они взаимодействуют или противоборствуют – это у кого как сложится.

– Ого! – воскликнул Мороний, который даже вскочил со своего места и встал в узком проходе рядом со Стоуном. – Да это же готовая концепция сотворения мира и человеческого бытия. То, что вы рассказали за полчаса, примиряет в себе множество противоречий как религиозно-теософского плана, так и научных изысканий. Браво, мистер Пирсон!

Кайл Пирсон немного поморщился от излишней помпезности, с которой Мороний принялся аплодировать ему. В то же время от Джека не укрылось, что несмотря на то, что ему приятна высокая оценка его многолетних исследований, Пирсона все же что-то явно беспокоило.

– Кайл, по вашему лицу я вижу, что вас что-то смущает. Вы поделитесь с нами своими опасениями?

– Это не совсем опасения, Джек. Скорее, раздумья. Мы ведь не остановились на этом и задумались над тем, что есть протоцепочка и откуда она взялась у богов, которые потом передали ее людям по неизвестным пока нам причинам? В легенду про глаз Одина или яблоко Адама я не верю.

– И каков же ответ? – поинтересовался Джек.

– А вот ответ мы с доктором Краун надеемся получить здесь, на Базе 211. Мы считаем, что именно в Антарктиде находится один из источников протомолекулы. Священный Грааль, Шамбала и прочие схожие понятия, по нашему мнению, говорят лишь об одном факте. О факте существования источника или нескольких источников протомолекулярных цепочек, несущих в себе различные знания. Это что-то вроде атомного реактора с его особым вихревым радиационным излучением. Возможно, именно поэтому почти все древние религии поклонялись Солнцу, и тогда это имеет гораздо более глубокий смысл. Кстати, будет уместным сказать, что мы считаем, символ свастики не случайно изображает нечто подобное солнцу. Вероятнее всего, этот символ как раз таки дает нам подсказку, что для развития протомолекул нужны определенные виды радиации. В этом простом символе сосредоточена великая мудрость, отражающая характер и природу самой ПМЦ. Возможно даже, что свастика является упрощенным изображением самой ПМЦ.

– Я могу показаться смешным, но если это правда, то тогда как быть с тем, что иногда эту ломаную спираль закручивают в разные стороны? Это может иметь научное значение? – поинтересовался Джек.

– О, мой друг, ваш вопрос вовсе не так наивен, как могло бы показаться. К примеру, в нашей лаборатории квантовой физики есть один русский арсант, осмеливающийся утверждать, что Эйнштейн намеренно исказил свою теорию и математические выкладки и дал человечеству соблазнительно простую формулу, вместо правильной. Наш ученый утверждает, что внутри атома все виды взаимодействий действуют парами и одновременно. Однако, по его мнению, ошибка, заложенная Эйнштейном, состоит в том, что в реальном мире у фотона прямолинейных траекторий не существует, вместо них возможны только эллиптические орбиты. Это в свою очередь означает, что масса фотона, протона или электрона вовсе не зависит от скорости света и может быть изменчивой в силу так называемого фотоэффекта. Понимаю, что это может звучать сложновато, поэтому сразу скажу, что изменчивость массы ни много ни мало дает ключ к управлению гравитацией, а следовательно, и к созданию антигравитационных технологий перемещения предметов в пространстве.

– Антигравитация?! Вы серьезно?

– Представь себе, Джек. Я не буду мучить вас формулами, но хочу сказать, что если его выводы верны, то направление вихревого квантованного электромагнитного поля, графическим изображением которого, возможно, является свастика, имеет принципиально разное значение. Я не могу говорить об этом наверняка, потому что нам пока не хватает знаний и тем более практического опыта, но очень вероятно, что направление вращения креста свастики может означать разные вещи, которые мы пока не понимаем. Поэтому я и хочу разобраться во всем глубже.

Детектив Стоун даже не знал, что ответить, настолько неожиданным оказался ответ на его вопрос. Все вновь умолкли, погруженные в свои мысли. Ева казалась спящей и сидела с опущенной головой. Ее глаза были закрыты, грудь мерно приподнималась в такт дыханию. Кайл встал со своего кресла, приложил палец к губам, и достав с полки коричневый шерстяной плед, аккуратно положил его сверху, прикрыв ее плечи. Движения Пирсона были плавными, и в них чувствовалась неподдельная забота о пережившей похищение женщине. Затем он медленно двинулся по проходу в сторону хвостового отсека самолета. После экстренного взлета он еще не имел возможности поговорить со своими людьми и теперь намеревался проверить их, а также узнать состояние багажа. В момент нападения на частный аэродром не весь груз был погружен на борт, и это могло стать проблемой.

Когда дверь за Кайлом мягко закрылась, в пассажирской части салона вновь стало тихо. Джек повернулся к иллюминатору и задумался. Мерный гул моторов транспортного самолета вполне способствовал мыслительному процессу. Глядя на белые искрящиеся облака, проносящиеся за окном, Стоун думал, что с одной стороны, все эти рассказы про древние мифы напоминают какой-то бред. С другой – они являлись единственной информацией, которой располагало человечество о своем происхождении. Людьми всегда двигало любопытство, а уж узнать, кто мы и откуда, – это было извечным желанием, и трудно было винить Морония или Кайла в том, что они потратили свои жизни в попытке найти ответы на эти вопросы. Причем нельзя было не признать, что глава корпорации «Атлантис», похоже, и впрямь разобрался в этом лучше других. Во всяком случае, звучало это не просто логично, но и научно. А кое-кто был даже готов пойти на преступление, лишь бы помешать планам экспедиции Пирсона.

Вспомнив об Ордене нацистов, Джек непроизвольно сжал кулаки. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, и потребовалось время, чтобы успокоиться. Сволочи! Они положили столько народа, но ради чего?! Что движет этими наемниками в черной униформе? Жажда мирового господства? Религиозный фанатизм? Джек вспомнил спокойное лицо Фогеля и блондинки, которая отдала приказ не стрелять в него. Нет, эти люди не были похожи на безумных фанатиков. Тогда что им надо?

Джек побарабанил пальцами по стеклу иллюминатора. Чутье детектива подсказывало, что Пирсон рассказал им не все. Да что там! По сути, он не рассказал им вообще ничего, кроме общих тезисов своей теории про монады и протомолекулы, содержащие внутри себя знания обо всем на свете. Но в чем цель экспедиции? Кайл говорил, что они собираются посетить заброшенную нацистскую базу – не в этом ли корень зла?

Сзади послышался шум. Это Пирсон открыл дверь, и гул грузового отсека ворвался в их уютное маленькое пространство. Зайдя внутрь, он плотно прикрыл дверь и устало опустился в свое кресло.

– Как наши дела? – поинтересовался Джек.

– Не очень, – хмуро ответил Пирсон. – Большая часть команды или погибла в перестрелке, или не успела запрыгнуть в самолет. У нас осталось всего семь человек, включая пилота. Этого мало, крайне мало…

– Мало для чего, Кайл?

Пирсон посмотрел на него, решая, говорить ли правду.

– Признаюсь, обстоятельства таковы, что скрывать что-либо уже не имеет смысла. Мы должны обследовать заброшенную немецкую станцию, и поскольку мне не хватает людей, я буду вынужден просить вас, Джек, и Морония присоединиться к нам.

– Но как вы ее нашли? – живо включился в разговор Мороний. – Я имею в виду базу. Все эти годы она считалась чуть ли не легендой.

– По правде говоря, мы искали не ее, а источник протомолекулярных цепочек. Мы испробовали самые разные гипотезы. Одна из них состояла в изучении магнитного сияния. Солнце – это ведь раскаленный газовый шар, состоящий из атомов водорода и гелия. Облако сверхгорячего газа, которое часто называют солнечной короной, окутывает Солнце и постоянно выбрасывает в пространство частицы и осколки атомов, которые затем несутся со скоростью девятьсот шестьдесят километров в секунду и называются солнечным ветром. Но когда солнечный ветер достигает Земли, то он захватывается ее магнитным полем, силовые линии которого проходят около Северного и Южного полюсов, хотя и не совпадают с ними. Кстати, когда эти частицы затаскиваются магнитным притяжением Земли в нашу атмосферу, то мы видим зеленые и красные всполохи.

– Северное сияние?

– Верно, но правильнее говорить полярное. Протоны и электроны Солнца сталкиваются с молекулами азота и кислорода, из которых преимущественно состоит земная атмосфера. При таком столкновении происходит странный эффект, когда некоторые атомы как бы возбуждаются, получая дополнительную энергию. А когда они потом успокаиваются и приходят в нормальное состояние, то испускают световой фотон. На Северном полюсе этот эффект можно наблюдать почти каждый день, в то время как на Южном это происходит намного реже.

– И вы предположили, что этот солнечный ветер может питать источник протомолекул?

– Да, Джек, мы всерьез рассматривали такой вариант. Но помимо этого, с помощью собственного спутника мы также мониторили снимки поверхности Антарктиды и одновременно изучали архивы, переводили древние книги. Сектор поиска постоянно сужался. Нам казалось, что мы уже почти нашли это место, когда внезапно произошло одно событие, которое сильно скорректировало наши планы.

– Что же это?

– Позавчера нам повезло – откололся кусок льда, и мы увидели вот это.

Пирсон достал из кармана планшет и, нажав пару кнопок, удовлетворенно кивнул, а затем развернул планшет к Джеку и Моронию. На спутниковом снимке были видны сотни белых холмов, испещренных тонкими линиями ледяных торосов. Нажав еще пару раз на экран, Кайл указал пальцем на черные черточки:

– Видите?

– Да, но что это? – спросил Джек.

– Спектральный анализ снимка показал, что это металлическая ферма. Причем именно такая конструкция использовалась в тридцатые годы на сталелитейных заводах Круппа. Их использовали для строительства мостов и заводских перекрытий.

– И что, весь этот сыр-бор из-за какой-то одной железной палки?!

– Обнаружив ферму, мы изменили траекторию движения нашего спутника, чтобы получить изображения с другого ракурса. Вот здесь, – Кайл сменил изображение и вывел крупнозернистую от многократного увеличения фотографию на экран, – здесь можно видеть нечто, напоминающее танк или трактор.

– Но он же перевернут на бок! – изумился Мороний, вглядываясь в снимок. На изображении были видны разбросанные бочки и остатки каких-то строений, покрытых толстой коркой льда.

– Полагаю, что это первые документальные свидетельства местонахождения базы или одного из ее складов. И за неимением более точной информации, я хочу начать поиски источника протомолекул именно с нее.

– Но вы так и не сказали, с чем была связана такая срочность в отправлении, – заметил Джек.

– Тут все довольно просто и не содержит никаких тайн. Через два дня будет Парад планет – уникальное астрономическое событие, когда Марс, Венера и Земля выстроятся в одну линию. Это многократно усилит магнитное притяжение, и таким образом я надеюсь с помощью имеющегося на борту самолета оборудования засечь точную локацию возможного источника излучения протомолекул. Через три дня мы все возвратимся домой.

Пирсон поднялся со своего места.

– Пойду поговорю с нашим пилотом. Три дня, господа. Мне нужна ваша помощь всего на три дня…

Не дожидаясь ответа, он двинулся по проходу в сторону кабины пилотов. Джек посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на спящую Еву, и наконец, на Морония. Старик просто сиял от счастья, и Джек понял, что его не имеет смысла спрашивать о согласии. Впрочем, ни у кого из них сейчас не было выбора. Вариант с покиданием самолета не рассматривался, а потому им всем предстояло долететь до останков заброшенной базы и помочь ученым развернуть свое оборудование. Занесла же нелегкая!

Джек еще раз взглянул на спящую девушку и тоже прикрыл глаза. Это был очень тяжелый день, а впереди, похоже, его ждал арктический отпуск. Выспаться и восстановить силы было сейчас лучшим решением.

Глава 7. Ледовый континент

Посадка вышла довольно жесткой. Сильнейший боковой ветер бросал тяжелый транспортный самолет из стороны в сторону, словно щепку, а снежная вьюга превратила окружающее пространство в сплошную непроглядную мглу. Пилот заранее предупредил о необходимости накрепко пристегнуться к своим сиденьям, но это не помогало – пассажиров болтало так, будто они оказались внутри гигантской электрической кофемолки. Джек уперся подошвами ботинок в пол и вцепился в подлокотники кресла, стараясь найти хоть какую-то точку опоры. Вглядываясь в мельтешащие тысячами снежинок клубы серых облаков по ту сторону стекла иллюминатора, он слушал натужный рев двигателей и понимал, что шансов выжить при такой посадке у них практически не было.

Вынырнув из зоны облачной турбулентности, самолет внезапно оказался буквально в нескольких десятках метров от ледяной поверхности. Под ними на огромной скорости проносились белые торосы и огромные глыбы темно-синего льда, каждая из которых была размером с двухэтажный дом. С таким же успехом можно было пытаться приземлиться на голые скалы. Стоун даже не сразу сообразил, что интуитивно пытается разглядеть признаки посадочной полосы, но ее здесь не было по определению.

Или все же была? Самолет с трудом поднялся чуть выше, качнул крылом и, накренившись на левый борт, начал описывать небольшой полукруг. За покрывшимися инеем стеклами овальных окон пассажирам внезапно открылась тягучая свинцово-серая поверхность океана, испещренная льдинами всевозможных размеров. На волнах блеснуло невесть откуда проглянувшее сквозь снежные тучи желтое солнце, затем самолет снова выровнялся, и ощутимо клюнув носом вниз, резко пошел на посадку. Послышался звук открывающегося снизу трюма, пилот выпустил шасси, и Джек вновь увидел стремительно надвигающуюся на них поверхность земли. Каким-то непостижимым образом, среди тысяч замерзших наслоений льда, вдруг показалась узкая полоска относительно ровной поверхности, и самолет буквально обрушился на нее, словно коршун на кролика. Снизу послышался гулкий удар, и корпус ощутимо тряхнуло, когда шасси коснулось занесенной снегом поверхности. Пилот словно потрогал колесами грунт на ощупь и через мгновение снова взмыл в небо. Быстро описав небольшой круг, он вновь пошел на посадку. На этот раз это уже не был пробный заход, и шасси плотно соприкоснулось с грунтом, цепляясь за него в попытке обрести твердую основу. Фюзеляж содрогнулся и заскрежетал, испытывая на себе все неровности и перегрузки. Очевидно, что сцепление колес с ледяной поверхностью было не таким хорошим, как с обычной бетонной полосой, и корпус самолета оказался словно в лихорадке – его трясло и потряхивало на сотнях больших и малых кочек. Снизу доносились гулкие удары о поверхность, хлопки и треск лопающихся под шасси кусков льда. Джек ожидал, что колеса лайнера вот-вот отвалятся, и они упадут на брюхо или того хуже – зачерпнут крылом снежную кручу, но то, что он увидел в реальности, было многократно хуже.

Через иллюминатор было хорошо видно, что самолет идет юзом. Сейчас он несся на огромной скорости прямо в сторону гигантской ледяной горы и никак не мог затормозить на скользкой поверхности. Крыло ощетинилось выпущенными закрылками, пришли в движение элероны, двигатели натужно заревели обратной тягой, но все это не помогало. Снежная гора приближалась с такой скоростью, что мозг непроизвольно начал отсчет секунд, оставшихся до столкновения. Пять, четыре, три, две, одна…

Джек зажмурился и прикрыл голову руками. Вряд ли это поможет при взрыве топлива от столкновения с такой громадиной, но инстинкт самосохранения все равно взял верх. Задержав дыхание, он приготовился к удару, затем его тело резко вдавило в стену, и он почувствовал, как самолет заваливается на бок, двигатели взревели и…

Наступившая тишина оглушила всех присутствующих своей внезапностью. Открыв глаза, Стоун увидел, что пилот совершил чудо и непостижимым образом развернул корпус самолета почти на девяносто градусов, остановив его всего в нескольких метрах от скального выступа. Если бы это была машина, то Джек мог бы смело утверждать, что это был классно выполненный полицейский разворот. Но развернуть лайнер?! Это было непостижимо.

Через мгновение двигатели вновь ожили, и транспортник медленно пришел в движение. Подпрыгивая на кочках, он проехал небольшое расстояние в сторону видневшейся невдалеке открытой воды, затем развернулся на месте, занимая нужное пилоту положение, и наконец замер. В полной тишине было слышно учащенное дыхание Морония, который, скрючившись, сидел в своем кресле, поджав под себя ноги и сложив руки на груди. В такой позе он был похож на свернутый эмбрион, но не человека, а какого-то червяка. Впрочем, Джек тут же прогнал от себя эту обидную мысль, осознав, что его собственные пальцы рук буквально задеревенели, впившись до побеления в серые кожаные подлокотники кресла. Можно было поклясться, что каждый из них пережил дикий стресс в эти несколько минут.

Тишину прервал раздавшийся под потолком мелодичный звук, и затем голос пилота Джимми бодро произнес:

– Дамы и господа, с божьей помощью мы приземлились в аэропорту Антарктиды. Температура за бортом –35°C, скорость ветра не меньше тридцати метров в секунду, так что по ощущениям, там будет гораздо холоднее. Видимость паршивая, да и место, судя по всему, тоже. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию.

Пилот отключился, и справа послышался щелчок отстегиваемого ремня и немного ворчливый голос Пирсона, вылезающего из своего кресла:

– Шутник, твою мать! Ты нас всех чуть не угробил, но я люблю тебя, Джимми. – Кайл, пошатываясь, стоял в проходе, держась за спинку соседнего кресла. Он повысил голос и прокричал в сторону кабины пилота. – Слышишь меня, Джеймс?! Я люблю тебя! Мы все тебя любим!

– Мы что, живы? – спросил Мороний, только теперь открывший глаза и смотревший на Пирсона так, словно видит его впервые в жизни.

– Да, друг мой, насколько я могу судить, вы выглядите абсолютно живым. Джимми – прекрасный пилот, он просто бог авиации!

Пирсон находился в великолепном расположении духа, и ему не терпелось поскорее выйти наружу. Он быстро прошел по салону в сторону грузового отсека и скрылся за дверью. Джек услышал, как Мороний, поднимая с пола упавшие желтые очки, что-то пробухтел про свое отношение к богам авиации и чудо-молекуле Пирсона вместе взятым, а доктор Краун поднялась со своего места и быстрыми шагами направилась в сторону уборной комнаты. Вероятно, женщина даже в таких обстоятельствах хотела убедиться, что выглядит достойно. Впрочем, если у нее есть другие причины посетить туалет, то после такой посадки Джек не мог ее винить за это. Немного облегчиться сейчас не помешало бы и ему самому.

На этой мажорной мысли Стоун поднялся и двинулся по проходу следом за Пирсоном.

* * *

Переодевшись в грузовом отсеке в специальную экипировку, все члены экспедиции теперь выглядели как одна спортивная команда. Красивые ярко-оранжевые куртки с меховыми капюшонами и крупными логотипами «Акорпа» на спине делали их похожими друг на друга, и Джек отметил, что Пирсон заранее заказал каждому комплект одежды подходящего размера. Недовольным был только антиквар Мороний, который то ли еще не отошел от сумасшедшей посадки, то ли действительно никак не мог подобрать меховые унты по размеру своей ноги.

– Простите, Мороний, но мы не знали, что вы полетите с нами. Полагаю, надев вот этот комплект дополнительных носков, вы почувствуете себя достаточно комфортно.

Старик почти вырвал из рук Пирсона протянутые ему шерстяные носки и, недовольно бурча что-то невразумительное себе под нос, плюхнулся на скамейку. Тем временем Кайл продолжил свой инструктаж:

– Друзья, судя по всему, нам невероятно повезло, и Джимми, несмотря на ужасную видимость, удалось-таки найти старую заброшенную посадочную полосу. Это означает, что мы сейчас находимся примерно в километре от входа в пещеру, где, как мы думаем, должны располагаться остатки базы. Команда сопровождения останется здесь, чтобы осмотреть самолет после посадки, подготовить наземный лагерь и развернуть спутниковую связь с головным офисом. Мы же, не теряя времени, отправимся к немецкой базе и осмотрим ее. Основную часть пути мы сможем преодолеть на нашем мотовездеходе с санями, но дальше придется идти пешком. По моим оценкам, нам придется пройти по открытой местности не более получаса. Тем не менее, несмотря на то, что снежная буря несколько поутихла, ветер все же остается довольно сильным. Поэтому я прошу всех вас соблюдать меры предосторожности и шагать строго в указанном мною порядке, не отклоняясь от маршрута. Если кто-то выпадет из саней или потеряется по дороге, то возможно, мы попросту не сможем найти его при таких погодных условиях.

– Хорошенькое начало… – вновь послышался голос Морония, который наконец справился с пряжкой своего мехового сапога и теперь крутил в руках шапку, стараясь определить, где находится перед.

– Сейчас я выдам каждому из вас пистолет. Если увидите белого медведя – стреляйте в воздух.

– В Антарктиде не водятся белые медведи, – пробурчал антиквар, вставая и подходя к остальной группе. – Даже школьники знают, что arcticus на латыни означает «медведь», а следовательно, anti-arcticus, то есть «антарктида» означает их полное отсутствие. Им здесь попросту нечем питаться…

– Верно, друзья! – Кайл широко улыбнулся и посмотрел в лица людей из своей группы технической поддержки. – Профессор абсолютно прав, и я признаю свою шутку про медведей несколько неуместной, – мне хотелось немного разрядить обстановку. Пистолеты вам нужны не для защиты, а для самоуспокоения. Потерялся – выстрели в воздух.

– Успокоили… Потерялся – значит, мертвец! – вновь подал голос не на шутку разозленный старик. – Я скажу, как будет на самом деле. С наступлением темноты температура резко опустится на несколько десятков градусов. На таком ветру это означает, что через час тебя ждет обморожение, через два – ты труп.

– И вновь верно, хоть и несколько мрачновато. Так что лучше слушать меня внимательно и не теряться. Каждый из вас знает свою задачу, поэтому если вопросов нет, то сейчас я открою люк, и мы выйдем наружу.

– Вопрос лишь в том, почему нельзя подождать внутри самолета, пока не утихнет буря? – с вызовом произнес Мороний, глядя на остальных.

– Ответ прост. Здесь нет метеостанции, а значит, мне трудно сказать, утихнет ли она в ближайшее время в принципе. Снежные бураны в этой местности появляются так же внезапно, как и исчезают. Возможно, метель прекратится уже через пять минут, а возможно, через пять дней. Но, как вы знаете, у нас нет пяти дней! Кроме того, если мы пробудем здесь столько времени, то скорее всего, наш самолет покроется толстой коркой льда, и тогда есть риск не суметь выбраться отсюда вовсе. Если хотите, Мороний, можете остаться внутри…

– Еще чего! Остаться в живых после всего, что с нами было, прилететь в Шамбалу и отсиживаться в самолете, пока вы будете исследовать столь редкие места – нет уж! Я просто имел в виду, что…

Его слова потонули в свистящем вое ветра, который ворвался внутрь, когда Кайл нажал крупную кнопку на стене. Аппарель грузового отсека с низким гулом начала медленно опускаться вниз, открывая вид на безбрежные просторы белой пустыни, границы которой размывались в мельтешащей серой массе косого снега. Как только платформа опустилась и замерла на месте, снег крупными хлопьями принялся усеивать трап, образуя замысловатые узоры на его стальной поверхности.

– Все, парни! Вперед, за мной. Погнали!

Кайл первым соскочил в рыхлый снег, тут же увязнув в нем по щиколотку. Один из техников запрыгнул в кабину небольшого двухместного вездехода, и уже через несколько секунд грузовой трюм окутался сизыми клубами дизельного выхлопа. Бронированная машина на воздушной подушке пришла в движение и мягко соскользнула вниз. Оказавшись на снегу, вездеход закружил на месте, выравнивая и расчищая от снега широкую площадку перед грузовым трюмом. Двое других мужчин ухватились за поручень огромных саней и принялись сталкивать их следом. Полозья примерзали к покрытым изморозью металлическим пластинам днища грузового отсека, и сани стояли намертво, словно приклеенные к своему постаменту. Джек подошел к техникам, и ухватившись за металлическую решетку невысокого борта, изо всех сил нажал на нее. Послышался щелчок и легкий хруст. Поначалу сани двигались медленно, шурша полозьями по металлу, но затем они добрались до наклонной поверхности люка, и тогда груз, лежащий внутри них, помог им набрать инерцию. Они начали двигаться все быстрее и быстрее, и в какой-то момент Джеку пришлось просто запрыгнуть внутрь саней, чтобы не отстать. Выкатившись на открытое пространство, он был вынужден зажмуриться и сразу натянуть на лицо огромные защитные очки. Белая пустыня слепила глаза, а острые снежинки больно хлестали по коже лица, словно сотни маленьких лезвий.

Сбоку подошел Кайл и толкнул Джека в плечо, чтобы привлечь его внимание. Свист колючего ветра и рокот вездехода, прогревавшего двигатель, не давали возможности расслышать слова. По лицу Пирсона было видно, что им все еще владеет почти детский восторг от предстоящего приключения. Он протянул Джеку серебристый тюбик и круговым жестом показал, чтобы тот намазал лицо. Принюхавшись к тюбику, Джек слегка поморщился. Смазка резко пахла животным жиром, смешанным с едкой жидкостью, но Стоун еще в армии привык не раздумывать в таких ситуациях. Густо выдавив пахучую жидкость на ладонь, он широкими движениями размазал ее по лицу, стараясь не заляпать темные очки. Щетина на подбородке за последние дни превратилась в некое подобие короткой бороды, и сейчас ему подумалось, что это скорее было плюсом, чем недостатком.

Кайл натянул оранжевый капюшон и, склонившись от ветра, что-то проговорил в небольшую рацию, висящую на шее, – из самолета вышли Ева и Мороний. Позади них рабочие уже спускали по трапу большие деревянные ящики на салазках, работа кипела, и Джеку захотелось быть хоть чем-то полезным для остальных. Он подошел к Кайлу и прокричал сквозь ветер:

– Им самим не вытащить эту штуку! Надо помочь!

– Нет! – прокричал Кайл, одновременно жестами указывая Моронию и Еве, чтобы они забирались в сани. – Нам надо идти! Сейчас техники освободят лебедку, и дело пойдет быстрее. Поверьте, мы хорошо подготовились. Действуем по плану! Нам надо вернуться к самолету до темноты!

Он попытался сказать еще что-то, но перекричать набежавший порыв ветра не удалось. В лицо Джеку прилетела целая охапка снега, словно кто-то намеренно бросил в него большой снежок. Смахнув ее с лица, детектив рефлекторно прожевал колючий снег, отметив, как на зубах заскрипели хрустящие ледяные снежинки. Буран вновь усиливался. Сани уже прицепили к вездеходу, и Кайл уселся рядом с водителем, указывая ему нужное направление. Джек запрыгнул внутрь саней и постарался сесть на самое дно, куда в широкой щели между тюками и ящиками со снаряжением уже забились старец и доктор Краун. Джек даже не успел как следует расположиться, когда вездеход рывком рванулся вперед. Сани дернулись следом, и Стоун буквально упал сверху на Еву, придавив ее своим могучим телом. Экспедиция началась.

* * *

Как и говорил Пирсон, буря стихла столь же внезапно, как и началась. Изнутри изрядно занесенных снегом саней Стоун наблюдал за бескрайними ледяными просторами вокруг. Сейчас они скользили по широкому ледяному плато в сторону высокой коричневой скалы, которая, словно большая подкова, опоясывала равнину с севера. Ее высокие белые пики высились над равниной, протыкая серое небо искрящимися на солнце ледяными шпилями.

Внезапно справа послышался оглушительный грохот, напоминающий раскаты грома, и развернувшись, Джек увидел, как огромный кусок льда размером с пятиэтажный дом с хрустом откололся от одной из стен и полетел вниз, на ходу разваливаясь на огромные глыбы льда. Вероятно, именно о таких явлениях и говорил Пирсон, когда рассказывал о том, как им удалось найти вход в немецкую базу.

Экипировка оказалась довольно теплой, но люди в санях, тем не менее молча прижимались друг к другу, сбиваясь в маленькую плотную кучку. Джек приспособил небольшой кусок брезента в качестве тента, и таким образом им удалось хоть немного ослабить влияние пронизывающего ветра, который норовил пробраться внутрь даже через самые крохотные щели. Чем ближе они подъезжали к основанию горы, тем больше им попадалось осколков гигантских ледяных глыб, которые усеивали собой равнину у ее подножия. Вездеход петлял из стороны в сторону, пытаясь лавировать между осколками белого и синего льда, но вскоре все же был вынужден остановиться.

Джек, Мороний и Ева не спешили выбираться из своего укрытия, а потому Кайлу пришлось забраться в сани, чтобы подать им сигнал к выходу.

– Мы приехали, парни! – радостно прокричал он. В принципе, ветер почти стих, и нужды в крике уже не было. Поэтому он перешел на обычный голос. – Выбирайтесь наружу. Дальше дорога только пешком. К сожалению, мы не смогли доехать до назначенной точки, поэтому предлагаю оставить часть снаряжения здесь и отправиться на разведку налегке.

– Разумно, – ответил ему Джек, ловко выпрыгивая наружу и подавая руку сначала Еве, а затем Моронию.

– Майкл останется здесь и, может быть, попробует отыскать путь между скал. Если это получится, он поедет нам навстречу. Если нет, то будет ждать нас здесь.

– Что берем с собой? – поинтересовалась Ева.

– Вы возьмите с собой рюкзак с провизией, Джеку я отдам вот это, а Мороний понесет часть нашего оборудования. Да, и собаку, наверное, тоже прихватим с собой.

– Собаку?! – удивился антиквар.

Пирсон лукаво подмигнул остальным и сбросил кусок брезента с поклажи. Под ним оказался тот самый шагающий робот, которого Джек уже видел раньше в одной из лабораторий «Атлантиса». Кайл щелкнул тумблером на корпусе собаки, и она, нелепо вытянув ноги, встала. Нажав что-то у себя на поясе, глава корпорации перевел робота в режим дистанционного управления, и безголовое существо, забавно перебирая конечностями, пошло в его сторону.

– Иди сюда, мой хороший, – сказал Кайл, обращаясь к железному псу.

В реальности робот-собака был довольно крупным, и размером скорее напоминал ослика или пони без головы. Пирсон потрепал подошедшего робота по гладкой белой поверхности цилиндрического туловища. Вряд ли он нуждался в подобном обращении, но такова уж природа людей – наделять машины человеческими свойствами.

Пирсон взвалил на спину робота два увесистых тюка, при этом ноги механического осла глубже ушли в снег, и внутри него что-то зажужжало, балансируя металлическое тело и приводя его в соответствие с показаниями встроенных гироскопов. Джек с сомнением посмотрел на то, как нелепо робот топтался на месте, покачиваясь, словно пьяный.

– Не обращайте на него внимания, – Кайл заметил недоверчивый взгляд Стоуна. – Собаке нужно некоторое время, чтобы адаптироваться в пространстве и сформировать математическую модель окружения и свойств грунта. Сейчас его нейросеть собирает необходимую информацию и анализирует ее. Через несколько минут он освоится.

– Господи, куда я попал! – громко прошептал Мороний. – Кто бы мог подумать, что я окажусь на Южном полюсе среди чудаков и роботов, идя черт знает куда! О боже!

Джек улыбнулся, взваливая за спину тяжеленный рюкзак с оборудованием, которое ему дал Кайл. Он подумал, что, очевидно, себя чудаком Мороний вовсе не считает.

* * *

Группа из четырех человек медленно шагала по кромке ледяного тороса, все выше забираясь в гору. Здесь идти было немного проще, потому что постоянно дующий с моря ветер не давал возможности снегу накапливаться и сбрасывал его в расщелину снизу. Первым шел Пирсон, который ориентировался по показаниям своих приборов. За ним шла доктор Краун, потом Джек, Мороний плелся следом. Метрах в десяти за ними следовал механический ослик, который несмотря на то, что перебирал своими конечностями весьма забавно и как-то не вполне естественно, тем не менее передвигался вполне уверенно и шустро со своей тяжелой поклажей. Похоже, что Кайл был прав, когда говорил, что его робот освоится даже в этих условиях. Все уже вполне свыклись с его мерным жужжанием позади и легким цоканьем металлических копыт по ледяной корке.

Впрочем, они также свыклись и с бесконечными рассказами Морония, который, словно Паганель из книги о приключениях детей капитана Гранта, постоянно сыпал цитатами из разных книг и потчевал окружающих небылицами и различными байками.

– А вы знаете, Джек, что в свое время Базу 211 пытались разбомбить и полностью уничтожить? Вон те занесенные снегом округлые кратеры внизу вполне могут быть следами воронок, оставшихся с тех времен… – запыхаясь, произнес Мороний, нагнав Стоуна и показывая ему рукой в теплой рукавице вниз.

– Да, и кто же пытался ее бомбить? Русские, наверное…

– Нет, что вы! Это были вовсе не русские. Я говорю вам об операции «Хай джамп», – вдруг радостно сообщил Мороний, довольный тем, что может в очередной раз блеснуть своими познаниями.

– Вообще-то, ей предшествовала операция «Табернал», – сказал Пирсон, убирая планшет в карман. – Вы о ней вряд ли слышали, потому что она была засекречена.

– Почему же не слышал, – несколько обиженно произнес антиквар. – Эту операцию проводили англичане в 1945 году.

– Нам идти еще около получаса. Так что, полагаю, ваш рассказ может скрасить это ледяное безмолвие. Только под ноги смотрите!

Джек на ходу подхватил поскользнувшегося букиниста за локоть и поставил его на ноги. Увлеченный своими мыслями, Мороний никак не хотел шагать след в след, как это предписывала инструкция, а упорно хотел поравняться с Джеком, чтобы тот его лучше слышал. Для себя он уже давно понял, что ни Ева Краун, ни Кайл Пирсон не являются благодарными слушателями его фантастических рассказов.

– Да, спасибо. Благодарю вас, тут чертовски скользко, а в этих очках я вообще мало что вижу. – Мороний стряхнул шапку снега с мехового канта своего капюшона, и слегка запыхавшись, продолжил прерванный рассказ. – Так вот, после окончания войны англичане справедливо полагали, что в Антарктиде могли сохраниться остатки германских войск. Дело в том, что у англичан здесь тоже была своя база, Модхейм. Она находилась в трехстах двадцати километрах от хребта, по которому мы, очевидно, сейчас карабкаемся наверх, и была самой близкой к Базе 211. Однажды мне довелось читать документ, в котором говорилось, что еще раньше, в 1944 году, обитатели Модхейма случайно наткнулись на странный тоннель, который имел явно рукотворное происхождение. Тогда из Лондона немедленно поступил приказ исследовать его, и если там обнаружатся немцы, уничтожить их. Однако та операция закончилась полным провалом, и из тридцати человек, участвовавших в ней, уцелели лишь двое.

– А что стало с остальными? – спросил Джек.

– Это неизвестно. Говорят, вскоре после начала операции британский радист на Фольклендах услышал отчаянный крик: «Они нашли нас!», – и после этого рация перестала отвечать на запросы. Ох, чтоб тебя! – Мороний вновь запнулся о кусок льда, и нелепо взмахнув руками, грохнулся на колени. Однако на этот раз он довольно проворно вскочил на ноги без посторонней помощи, и отряхивая штаны от снега, как ни в чем ни бывало, продолжил свой рассказ: – Поэтому в 1945 году операцию по зачистке решили повторить – это и была операция «Табернал», о которой упомянул господин Пирсон, который, очевидно, как всегда, знает гораздо больше, чем говорит нам. Ну да ладно. Командиром новой группы был назначен майор, настоящего имени которого никто не знал. Подготовку британских коммандос в суровых зимних условиях готовил норвежец, участник норвежского сопротивления. Был в том отряде и свой ученый, который проходил ее наравне со всеми. После месяца напряженных тренировок участников экспедиции наконец посвятили в ее цели. Британцам предстояло найти немецкую базу в районе гор Мюлиг-Гоффмана.

Джек остановился на мгновение, чтобы поправить свой рюкзак. Оглянувшись назад, он увидел мрачное свинцовое небо и предположил, что вскоре очередная снежная буря может захлестнуть их группу. Если это произойдет здесь, на краю острой ледяной кромки, им будет точно несдобровать. Робопес Кайла, может быть, и переживет падение вниз с такой высоты, а вот людям точно ничего хорошего не светит. Он посмотрел на поземку, которая уже начала виться вокруг его ног, достигая щиколоток, и грубо сказал:

– Послушайте, Мороний, вы не могли бы идти быстрее?! Из-за вас группа рискует не успеть добраться к проходу до бури.

– А причем тут я? Я нормально иду, как все. Это… это собака идет последней, – как-то по-детски сказал старик, указывая рукой на пса, который шкрябал копытом по ледяной корке, пытаясь зацепиться за поверхность, и при этом не опрокинуться набок. Впрочем, он почти тут же перешел от оправданий к продолжению интересовавшей его темы: – И вот представьте себе, когда участников операции «Табернал» выбросили в тридцати километрах от Модхейма, произошло немыслимое – им удалось обнаружить одного из членов первой группы. Этот человек рассказал членам экспедиции об огромной подземной пещере, в которой нацисты оборудовали свою базу, и вход в которую удалось найти лишь потому, что располагался он в одной из высохших долин Антарктиды. Когда их группа прошла по тоннелю больше двадцати километров, она очутилась в громадной пещере. Там было тепло и, что самое удивительное, светло. Видимо, пещера обогревалась геотермальными водами из нескольких озер, одно из которых вполне могло сообщаться с океаном. А если пещера была связана с океаном, то это было идеальное место для стоянки немецких подводных лодок. Так оно и было. К сожалению, охрана базы заметила непрошенных гостей, и между ними завязался бой. Ввиду численного перевеса немцев, он оказался коротким. Британских полярников, оставшихся в живых после боя, немцы расстреляли.

– Всех? – спросил Джек.

– Да, погибли абсолютно все! – для убедительности Мороний разгоряченно закивал головой.

– А кто же тогда рассказал эту историю? – со смехом произнес Джек, и тогда все, включая Еву и Кайла, которые тоже все это время молча слушали старика, громко рассмеялись.

Мороний обиженно замолчал, впрочем, ненадолго. Вскоре он вновь запнулся и упал, и на этот раз Джек не успел поймать его за рукав куртки. Соскользнув вниз, антиквар полетел в сторону широкой расселины, на ходу набирая скорость и осыпая проклятиями ледяную долину. Веревка, при помощи которой он был привязан к Стоуну, натянулась и резко дернула Джека вниз. Порыв ветра довершил начатое, и потеряв равновесие, бывший полицейский полетел следом за букинистом.

Выхватив из петли на поясе ледоруб, Джек с размаху ударил им по склону, но кроме снопа светящихся ледяных брызг, ничего не произошло. Сила притяжения стремительно тянула его книзу, швыряя из стороны в сторону, и Джек с трудом успевал уворачиваться от острых скальных выступов. Быстро приняв решение, Стоун отщелкнул пряжки тяжелого рюкзака и, почувствовав избавление от ноши, еще раз с силой попытался вонзить острие ледоруба в белую плоть. Широко раскинув ноги и руки, он скользил вниз, надеясь, что бороздящее снег лезвие топора хоть как-то сможет затормозить его падение.

Нога чиркнула по поверхности камня, но соскользнула, однако Джек успел схватиться левой рукой за темную поверхность выступа. Правая намертво сжимала рукоять ледоруба. Движение остановилось, но в то же мгновение тело Морония перелетело через край расселины и рухнуло вниз с отвесной скалы. Веревка дернулась и больно врезалась в пояс Джека. Детектив заскрежетал зубами от напряжения, стараясь удержать их обоих на склоне.

– Режь! Режь его скорее! – прокричал сверху Кайл, имея в виду, что если Джек не отрежет веревку, которой тот был связан с Моронием, то антиквар утянет их обоих в ледяную пропасть.

– А-а-а-а! – слышался снизу истошный крик старика, который болтался на другом конце троса, и был вне себя от ужаса.

Здравое зерно в предложении Пирсона, конечно же, было – один погибший лучше, чем два. Но даже если бы Джек и смог принять такое решение, то выполнить его он все равно бы не смог. Обе его руки в этот момент были заняты тем, что удерживали вес двух мужчин, и достать из кармана нож в такой ситуации было просто невозможно.

Снизу продолжали слышаться истошные вопли Морония. Веревка ходила ходуном и дергала Джека за талию в такт паническим телодвижениям антиквара. Ледоруб предательски сдвинулся с места и плавно заскользил вниз. Джек заорал:

– Мороний, вашу мать! Прекратите дергать веревку, иначе, клянусь, вы погубите нас обоих!

– Вы не отрежете меня?!

– Отрежу! Если вы дернетесь еще хотя бы на миллиметр – я отрежу вас через секунду!

Веревка тотчас же замерла на месте, и наступила полная тишина. Джек посмотрел на свою левую руку, которой он держался за темный край камня, выступающий из-под снега, и, приняв решение, отпустил ледоруб, ловко перебросив правую руку также на край камня.

– Джек! – прокричал Пирсон сверху. – Джек, если ты сможешь протянуть левую ногу в сторону на полметра, то сможешь ее поставить на зацепку! Я тебя хорошо вижу отсюда. Не волнуйся, я скоординирую тебя. Да, так! Тянись, еще немного!

Джек изо всех сил пытался дотянуться до выступа, о котором говорил Кайл. Это было чертовски трудно, потому что правая нога заплелась в веревке, удерживающей Морония, и тянула его вниз. И все же ему удалось самым кончиком носка ботинка зацепиться за что-то, торчащее из снега, и нащупать точку опоры. Перебирая руками вдоль широкой кромки камня, Джек сместился налево и теперь уже мог поставить обе ноги на опору. Теперь нужно было как можно быстрее избавиться от веревки, которая тянула его вниз, потому что в любую секунду резкий порыв ветра мог нарушить хрупкое равновесие, сбросив свою жертву в пропасть.

Не разжимая рук, Джек склонил голову набок и внимательно осмотрел уступ, на котором стояли его ноги. Это была узкая, шириной не больше двадцати сантиметров полоска… металла. Да, черт возьми! Это была самая настоящая полоса ржавого металла, впрочем, довольно толстого, словно железнодорожный рельс. Детектив присмотрелся к ней внимательнее и был просто поражен своей находкой. Это действительно был кусок железнодорожного рельса, торчащий прямо из ледяной стены.

Оценив ситуацию, Стоун разжал одеревеневшие от напряжения кисти рук, и в тот момент, когда обе его ступни плотно соприкоснулись с металлической поверхностью, он присел и успел накинуть один виток веревки вокруг рельса. Трос на мгновение дернулся, но тут же замер, в то время как Джек испытал неимоверное облегчение – вес Морония теперь покоился не на его талии, а через петлю передавался стальному брусу. Так было гораздо легче.

– Джек! – снова прокричал сверху Пирсон. – Джек, здесь поднимается снежная буря! Я тебя практически перестаю видеть! Ты слышишь меня?! Как ты там, Джек?

– Все в порядке!

– Что? Не слышу тебя, Джек!

– Мы в порядке! Я нашел рельсы, идущие по склону. Здесь бури нет, так что вам придется спуститься сюда, иначе ветер сбросит вас вниз. Кидайте свою веревку, и я привяжу вас.

Ответа не последовало. Джек посмотрел наверх и увидел, что за ледяным гребнем уже вовсю бушует настоящий ураган. Белые смерчи кружились на фоне свинцового неба, сбрасывая в пропасть огромные пласты снега и льда. Стоун уже было начал думать о том, что случилось страшное, как вдруг прямо ему в лицо прилетел кусок троса, который он моментально поймал и сразу же поспешил привязать к рельсам.

Вскоре к нему спустились Ева и Кайл. Отдышавшись, они с Пирсоном принялись аккуратно вытягивать веревку, к которой снизу был привязан антиквар. Надо заметить, что с момента грозного предупреждения Джека, Мороний ни разу не пискнул и молча перенес спасательную операцию, в ходе которой его, словно тряпичную куклу, вытянули наверх.

Переведя дыхание, Кайл достал из кармана куртки свой планшет и попытался сориентироваться на местности. Наверху бушевал ураган и свистел ветер, но в расщелине было довольно тихо, да и группе требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после падения.

– Мы, наверное, промахнулись мимо остатков базы, следуя по карнизу. Идти по ледяной кромке было намного проще, но похоже, этот путь увел нас от цели. Я все еще не могу связаться с нашим спутником, и мне трудно сказать, в какой стороне валяется трактор… – угрюмо сказал Пирсон, протирая перчаткой обледеневший экран.

– Я видел вход в базу.

– Что?! – изумленно спросила Ева. – Почему же вы сразу не сказали?

– Во-первых, Джек велел мне молчать и не дергаться, а во-вторых, вот этот… – Он указал кивком головы на Пирсона, – этот товарищ и вовсе предлагал сбросить меня в пропасть.

– Простите меня, Мороний, в тех обстоятельствах я думал лишь о…

– Да, бросьте вы! – перебил Пирсона антиквар. – Я знаю, что вы с самого начала считаете меня обузой и лишь потешаетесь над моими рассказами о населенной нацистами базе. Но я хочу сказать, что если бы не я, то вы все сейчас были бы там, – он возбужденно ткнул пальцем вверх, – и скорее всего, мы все уже были бы мертвы. Ну разве что ваша ужасная механическая собака осталась бы цела!

– Эх, пса жалко! – со вздохом сказал Пирсон.

– Вот именно! Электронного пса ему жалко, а живого человека – нет! И это при том, что я нашел вход в базу!

– Ну, перестаньте оба! А то я начинаю жалеть, что вытащил вас обоих!

Джек повысил голос, и спорщики замолчали. Ева согласно кивнула, глядя в глаза Джека. Сверху донесся порыв ветра, и на них с шуршанием посыпались звенящие осколки льда. Чтобы не упасть в пропасть, вся группа тут же инстинктивно вжалась в стену, хватаясь руками за немногочисленные выступы горной породы.

– Нам надо придумать, как попасть внутрь базы, – сказал Джек. – Не то чтобы я большой фанат ваших научных теорий, но оставаться здесь крайне опасно. А там, скорее всего, можно будет переждать бурю, а после искать нормальный выход отсюда.

– Выход?! – переспросил Пирсон. – Джек, да мы же только пришли сюда.

– Во-первых, мы еще никуда не пришли. Во-вторых, все ваше научное снаряжение сейчас покоится на дне расщелины. В-третьих, у нас нет связи. В-четвертых, у вас и так был некомплект техников! Мне продолжать, Кайл?! – В глазах детектива запрыгали огоньки ярости. – Из-за вашей одержимости генами богов уже погибло достаточное количество людей. Вы хотите, чтобы погибли все?!

В наступившей тишине был слышен только свист ветра и далекий треск ломающегося льда. Эти звуки напоминали раскаты грома и служили довольно красноречивым дополнением к словам Стоуна. На лице Кайла вновь появилась приветливая улыбка:

– Простите меня. Ты прав, Джек. Нам не стоит так рисковать. Давайте спустимся к базе, немного осмотрим ее, пока не спадет буран, а потом отправимся к самолету. Я полагаю это разумным.

Трудно было сказать, насколько искренними были слова главы корпорации, но все молча закивали головами.

– Насколько я вижу, – сказал Джек, – это остатки старой железной дороги, по которой, скорее всего, вагонетками вывозили горную породу, когда бурили тоннель. Оползень или что-то в этом роде искорежил и сбросил его часть сюда.

– Ты хочешь сказать, что если нам удастся двигаться вдоль этих рельсов, то мы сможем попасть внутрь? – спросила Ева.

– Надеюсь на это. В противном случае нам придется спускаться вниз по веревкам, а там, по словам Морония, довольно глубоко. Так что давайте сначала попробуем пройти этим путем.

После небольшого совещания было решено двигаться вдоль искореженных и лежащих на боку рельсов. Медленно переставляя ноги приставными шагами, Джек первым пошел вперед.

* * *

Вход в шахты представлял собой узкий бетонный проход шириной не более восьми метров. В принципе, этого расстояния как раз хватало, чтобы пара грузовиков могла разъехаться во встречных направлениях, и при этом еще оставалось место для узкоколейной железной дороги, по которой они пришли сюда.

По дороге Мороний, словно позабыв все свои обиды, вновь принялся рассказывать Джеку все, что знал об этом месте.

– Понимаете, в Лондоне с самого начала сомневались, что немцы для сохранения тайны Базы 211 полностью уничтожили ее. Впоследствии своими сомнениями англичане поделились с Вашингтоном. И собственно после этого в январе 1947 года американские ВМС начали операцию «Высокий прыжок», о которой я пытался рассказать вам еще там, наверху. – Мороний тревожно посмотрел на Джека: – Я не мешаю вам своей болтовней?

– Я скажу вам, когда мне надоест слушать, – внимательно смотря под ноги, ответил детектив.

– Да-да, конечно. Об этой операции я читал довольно много, потому что ее первоначально никто не скрывал, и в архивах можно найти довольно много полезных сведений. Правда, цели операции не были озвучены, но, как я теперь понимаю, в задачу второй экспедиции входило уничтожение Базы 211. Собственно, буду краток и перечислю то, что я знаю. По распоряжению министра обороны США Джеймса Форрестола к берегам Антарктиды отправилась военно-морская эскадра, состоявшая из авианосца, целого ряда других военных кораблей и тральщиков, общим числом до сорока единиц. На их борту находилось более четырех тысяч человек, полугодовой запас продуктов и двадцать пять самолетов. Официально было объявлено, что участники этого похода будут заниматься прежде всего научно-исследовательской работой, поиском залежей угля, урана и других полезных ископаемых.

– Внушительно, – сказал Джек.

– Да, – подтвердил Мороний, согласно закивав головой. – США действовали с размахом. Операция началась в январе, но уже в феврале, вскоре после прибытия к Земле королевы Мод, адмирал Ричард Берд, командовавший этой эскадрой, неожиданно получил приказ из Вашингтона прервать операцию и вернуть корабли в места постоянного базирования. За это время они, видимо, полностью уничтожили базу, хотя слухи ходили разные…

– Какие слухи? – спросил Джек.

– Вся информация об этом походе до сих пор засекречена, – ответил Пирсон вместо Морония. – Дело в том, что возвращение эскадры было довольно странным, и некоторым показалось больше похожим на бегство. Странностей добавляло и загадочное исчезновение одного из кораблей, и молчание адмирала, и даже то, что сам министр обороны Форрестол сошел с ума и впоследствии выпрыгнул из окна психиатрической клиники с криком «Русские идут!». В общем, поводов для конспирологии было более чем достаточно. Поговаривали также и о том, что адмирал Берд после окончания этого не самого удачного похода в своем докладе Белому дому якобы написал: «В случае новой войны Америка может подвергнуться атаке врага, обладающего способностью летать с одного полюса на другой с невероятной скоростью».

– Это вы про немецкие летающие тарелки?

– Мне трудно сказать, что имел в виду адмирал и говорил ли он когда-либо подобные слова в принципе. Любители уфологии говорят, что это так, но я не смог найти ни одного документального подтверждения этому, – спокойно ответил Пирсон. – Единственное, что я могу утверждать наверняка – это то, что, судя по всему, База 211 полностью разрушена.

– Ну, этого никто не знает, – категорично произнес Мороний.

Тем временем то, что представало сейчас их глазам, все же больше всего походило на тотальное разрушение. Включив фонари, группа шла по узкому проходу, перешагивая через куски ржавого железа, обломки каких-то ферм, намертво вмерзшие в грунт бочки из-под топлива. Вскоре они увидели ржавый остов странной машины, похожей то ли на танк без башни, то ли на вездеход. На покрытом синим инеем борту красовался выцветший от времени белый крест. Одна гусеница вездехода еще держалась на больших металлических дисках колес, намертво приржавев к ним, в то время как вторая лежала сбоку, уходя одним концом куда-то под серый слой замерзшей земли.

Проход сужался, и группе пришлось перестроиться и шагать по двое. Они шли по колее, перешагивая через шпалы, и Джек поражался тому, сколько разной техники людям удалось завезти сюда, на самый край света. Огибая одну из вагонеток, стоящих у них на пути, Пирсон разглядел на стене электрический щиток и из любопытства попытался повернуть один из тумблеров. Продолговатая металлическая рукоятка намертво примерзла к щитку, и ему не хватало сил сдвинуть ее с места хотя бы на миллиметр. Навалившись всем телом, он повис на ней и сдернул рычаг вниз, правда, при этом свернув на бок весь электрический щит. Упав на землю с диким грохотом, разнесшимся по туннелю, Кайл чертыхнулся.

– Все в порядке? – спросил его Джек.

– Да, вот решил было, вдруг заработает, – оправдываясь, виновато произнес Пирсон, отряхивая одежду и глядя в перепуганные глаза подошедших сзади Евы и Морония.

– А ведь заработало… – произнес Мороний и указал жестом вглубь прохода.

Когда все повернули головы, то стало видно, что где-то впереди тускло зажглась желтая лампочка на стене. Проморгавшись, она стала давать ровный, хотя и очень слабый свет. Вдалеке зажглось еще несколько ламп, и стало видно, что тоннель не только загибается вправо, но еще и раздваивается метрах в ста от того места, где они стояли.

– Должно быть, работает от аккумуляторов, – сказал Пирсон. – Надолго их вряд ли хватит, но зато идти будет веселее.

– Странное у вас представление о веселье, – пробурчал Мороний и нагнулся, чтобы поднять какой-то предмет с земли. Когда он выпрямился, все увидели в его руках покрытый толстым слоем льда пистолет «Люгер». Посветив лучом фонаря в сторону, он внезапно выхватил из темноты лицо мертвеца, привалившегося к стене. Череп скалил неровные зубы и смотрел прямо на них, рука давно отвалилась и лежала рядом с телом, словно запчасть неисправного манекена. По остаткам истлевшей одежды невозможно было определить, кто это. Ева вскрикнула, а Мороний отшатнулся в сторону, пробормотав: – Фу, какая мерзость!

– Идемте, – скомандовал Джек. – Пройдем немного вперед и посмотрим, нет ли там выхода на поверхность. Надеюсь, никто из вас не хочет остаться здесь на ночь?

На развилке стояло горнопроходческое оборудование, полтора десятка железных тележек, заполненных скалистой породой, валялись кирки, ломы и какие-то бочки. В неровном свете тусклых ламп были видны четкие надписи, выведенные по трафарету белой краской на стене. Даже здесь немцы старались иметь – порядок.

– Сначала пойдем по левому проходу, – сказал Джек. – Если что, потом вернемся сюда.

Вернуться сюда пришлось гораздо раньше, чем они думали вначале. Пройдя около трехсот метров по проходу, дорога снова раздвоилась, и они снова пошли налево. Узкий коридор закончился мощной бетонной стеной с плотно запертой бронированной дверью и орлом со свастикой в когтистых лапах. На двери и стенах были видны следы пожара и копоти, на полу лежали проржавевшие насквозь старые гильзы, которые хрустели под ногами, словно скорлупки от орехов.

Дверь открыть не удалось, и тогда они пошли по правому проходу, который довольно скоро резко нырнул вниз под углом почти в сорок пять градусов. Осторожно шагая по скользким шпалам, словно по лестнице в ад, они вскоре убедились в том, что этот тоннель был затоплен. Толстый слой прозрачного льда покрывал все дно тоннеля, и посветив сквозь него вниз, Джек сказал:

– Не ступайте на лед! Я уверен, что он довольно толстый, может даже в несколько метров толщиной, но испытывать судьбу мы не будем. Насколько я могу видеть, рельсы уходят вниз, и нам с вами никакого толку от этого знания нет.

– Дайте хотя бы взглянуть! – произнес Мороний, осторожно ступая на гладкую искрящуюся поверхность. Он опустился на колени и приложил фонарь прямо к обледеневшей поверхности, направив луч вертикально вниз. Зачарованно рассматривая удивительную картину прошлого, старик произнес: – Поразительно! Я никогда не думал, что лед может быть настолько прозрачным. Клянусь вам, я вижу шпалы, уходящие вниз на несколько десятков метров вперед! Мне кажется, там что-то есть.

– А я клянусь вам, – ответил Джек, – что если мы не найдем выхода отсюда до наступления ночи, то вы сможете любоваться ледяными узорами целую вечность! Вставайте, Мороний, хватит там ползать. Нам надо выбираться наверх.

Вернувшись к развилке с вагонетками, Кайл предложил сделать небольшой перерыв.

– Друзья, мне кажется, мы все, ну может быть за исключением Джека, уже здорово утомились. Мы почти пять часов на ногах, а это значит, что нам нужен отдых. Ева, у тебя в рюкзаке должен быть провиант. Давайте немного подкрепимся, прежде чем исследовать правый тоннель. Уверен, это пойдет всем нам на пользу.

– Не возражаю, – тут же отозвался Мороний.

– Я тоже «за», – сказала Ева и с наслаждением стянула с плеч лямки своего рюкзака.

Пирсон снял рукавицы и принялся проворно расстегивать ее рюкзак. Он извлек газовую плитку, несколько плотных брикетов и пару консервных банок. Разведя огонь, он поставил на нее первую консервную банку, и вскоре воздух наполнился ароматом тушеного мяса с овощами.

– Божественный запах! – сказала Ева, присаживаясь рядом с Кайлом.

– Я тоже проголодался, – ответил антиквар и, подтащив к костру старую канистру, уселся на нее.

– Вы бы хоть сначала убедились, что в канистре нет керосина, – сказал ему Джек, указывая на пламя газовой горелки. – Вы сидите прямо на пороховой бочке!

Мороний вскочил, отталкивая канистру в сторону, и все дружно засмеялись. Джек принес кусок деревянной шпалы и приспособил ее на колесе одной из вагонеток. Получилась довольно удобная скамья.

– Угощайтесь, – Пирсон протянул банку Еве.

Женщина с удовольствием зачерпнула ложкой ароматное мясо и втянув ноздрями сладкий запах, почувствовала, как в животе заурчало. Кайл передал ей кусок хлеба. Затем он достал вторую банку и хотел открыть ее, но Джек отвел его руку в сторону:

– Мы не знаем, как долго нам придется пробыть здесь. Давайте привыкать экономить пищу.

Ева застыла на месте, пережевывая кусок говядины. Она стыдливо заглянула в банку и поняла, что за несколько секунд уже успела запихать в рот около трети. Медленно передав банку по кругу, она отпила глоток из фляги с водой и виновато посмотрела на Джека. Мороний, приняв у нее банку, тут же постарался зачерпнуть из нее как можно больше.

– Джек, не стоит пугать присутствующих голодной смертью, – укоризненно сказал Пирсон. – У нас полно еды и всем хватит…

– Хватит на сколько? На сутки? А что мы будем есть дальше?!

– Ну, вряд ли мы пробудем здесь больше суток.

– Даже если мы найдем другой выход на поверхность, нам еще предстоит найти наши сани и добраться до самолета. Есть надо экономно, и это не обсуждается!

Джек вырвал банку из рук Морония и передал ее Кайлу. Старик недовольно посмотрел на него и жадно забросил в рот оставшийся кусок хлеба. Пройдя службу в армейском спецназе, Стоун слишком хорошо знал, что такое голод и отсутствие источника энергии в долгом походе. Для восполнения энергии ему приходилось есть лягушек и змей, но здесь, в ледяном тоннеле посреди Антарктиды, не было ни того, ни другого. Здесь повсюду была одна белая смерть, и пожалуй, сейчас только он один сознавал это.

Пирсон поддел ложкой кусок говядины, опустил ее вниз, чтобы зачерпнуть немного овощей, но услышал лишь, как ложка жалобно шкрябнула о пустое дно банки. Виновато посмотрев на Джека, он протянул ему свой кусок хлеба и флягу с водой.

В наступившей тишине Джек молча тщательно пережевал хлеб и хорошо запил его. Поднявшись, он ровным голосом сказал:

– Три минуты привести себя в порядок. Затем выдвигаемся.

С этими словами он зашел за угол вагонетки и расстегнул ширинку. В суровых условиях ему приходилось действовать сообразно обстоятельствам. Ева недовольно фыркнула и отвернулась, в то время как Пирсон с Моронием, переглянувшись, пошли вслед за Джеком.

* * *

Идти по основному туннелю было немного проще. Он был значительно шире своих боковых собратьев и довольно неплохо освещался лампами на стенах. По пути им попалось несколько металлических дверей, за которыми, в основном, располагались вспомогательные помещения – небольшие комнаты для отдыха караульных, компактные слесарные мастерские с верстаками и токарными станками, кладовые с разрушившимися от времени полками и грудами пыльных ящиков на полу.

В одном месте их взорам предстал довольно большой зал. Он был абсолютно пуст, а потому было трудно определить его первоначальное назначение. Мистически настроенный Мороний предположил, что это был зал для торжественных церемоний, в то время как Пирсон высказался более прозаично, указав на то, что это могла быть заготовка для размещения большого производственного цеха. Глядя на голые серые стены и столбы из грубого бетона, поддерживающие слегка закругленные арочные своды потолка, Джек был склонен принять версию Кайла. Это было производственное помещение, которое, впрочем, видимо, не успели задействовать по назначению. На полу и стенах не было абсолютно никаких следов того, что раньше здесь было установлено хоть какое-нибудь оборудование.

Примерно через пятьсот метров им посчастливилось найти дверь, за которой была расположена шахта с большой винтовой лестницей внутри, чьи широкие ступени уходили высоко вверх. Освещение здесь не работало, а лучи фонарей указывали на то, что лестница была чрезвычайно высокой, уходя бесчисленными ступенями на поверхность. Надпись «Ausgang» на немецком не оставляла сомнений в том, что это был запасной выход.

– Друзья, раз уж мы нашли то, что искали, я бы хотел просить вас дать мне возможность пройти еще немного вглубь тоннеля, прежде чем мы воспользуемся лестницей наверх. Но это – ваше решение. Что скажете? – Кайл обратился ко всем, но смотрел при этом на Джека.

– Я не против, – сказал Мороний, который разделял азарт исследователя и был готов провести здесь много часов в поисках исторических артефактов. – Вдруг нам повезет найти здесь что-нибудь интересное?

– Я тоже не устала, – отозвалась доктор Краун, которая, как заметил Джек, всегда поддерживала позицию своего босса. – Немного пройдем вперед, а вернуться всегда успеем.

Джек посмотрел на окружающих его авантюристов и с сомнением покачал головой, раздумывая. Затем он взглянул на часы и сказал:

– Я могу отвести на ваши археологические изыскания не более часа. Потом мы обязаны будем вернуться назад.

Все согласились, и группа тотчас двинулась дальше по сводчатому проходу. Аккумуляторы, питавшие резервное освещение, почти разрядились и теперь им приходилось идти несколько медленнее, полагаясь на тонкие ярко-синие лучи своих фонарей. Мороний то и дело отставал, поднимая с земли различные предметы и подолгу рассматривая их. На поверку, большая часть найденного им была просто кусками скального грунта, не представлявшими никакого научного интереса. Чем дальше они шли вперед, тем больше стало попадаться таких камней, словно кто-то нарочно рассыпал их с вагонетки на пол.

Впрочем, вскоре все стало ясно. Дорогу преградил огромный каменный завал, от пола до потолка перекрывавший тоннель. Рельсы уходили под кучу камней, а значит, это был не просто тупик, а преднамеренный акт уничтожения.

– Кто-то взорвал тоннель, – сказал Пирсон, с сожалением разводя руками. – Возможно, это был неосторожный случай обращения с динамитом, а может быть, кто-то намеренно уничтожил проход. В любом случае можно констатировать, что База 211 полностью разрушена. Полагаю, мы с вами увидели все, что от нее осталось.

– Нет, не все! – упрямо заявил старик. – Во-первых, мы не знаем, что с той стороны завала, рельсы-то ведь куда-то идут. А во-вторых, в самом начале мы нашли тоннель, затопленный водою! Я все это время размышлял над двумя вещами – откуда в принципе в таком холоде могла появиться вода, и почему лед был такой прозрачный?!

– И почему же? – поинтересовался Джек.

– Да, потому что вода была горячей, когда ее туда заливали! Если вы когда-нибудь заливали площадку для дворового хоккея, то поймете, о чем я веду речь. Только теплая вода образует такую гладкую поверхность, а откуда она здесь взялась и что под собой скрывает, мы так и не узнали!

– Вероятно, и не узнаем, – сказал Пирсон. – Эта база была построена в 1938 году и, несмотря на байки Морония, как мы видим, давно заброшена.

– Вы, похоже, не особо-то и разочарованы?! – между Моронием и Пирсоном вновь начала разгораться словесная перепалка.

– Я предполагал это.

– Мистер Пирсон, если вы знали, что база разрушена, то может быть, поделитесь с нами, зачем вообще мы сюда приперлись? – вступил в диалог Стоун.

– Ну, во-первых, я этого не знал наверняка, а во-вторых, я все же рассчитывал найти вход в подземный город.

– Город?! Вы сказали, там был целый город? Вы опять от нас что-то скрыли?! – недоуменно произнес Мороний.

Все обратили свои взоры в сторону главы корпорации, который стоял посреди каменного завала и шарил лучом фонаря по бетонному потолку тоннеля, пытаясь найти следы какого-нибудь люка или надписи на стенах. Пирсон вынужденно прервал свое занятие и посмотрел в недоверчивые лица спутников. Понимая, что слова Морония могут зародить сомнения и у других участников экспедиции, Кайл с некоторым раздражением в голосе сказал:

– Да ничего я от вас не скрываю. Ну, может быть, слово «город» в нашем современном понимании – это некое преувеличение, но у меня была информация о том, что численность базы в определенный момент составляла от двух до пяти тысяч человек. Согласитесь, это немало. И если снаружи никаких признаков поселения не осталось, то я предположил, что он должен быть под землей. И именно там, как я полагаю, и находился или все еще находится источник протомолекул, о котором его жители наверняка не знали.

– И что же нам теперь делать? Как нам проникнуть в подземный город, если каменно-ледяной завал преграждает путь? Нам что, бурить землю с помощью одной из тех нацистских буровых установок, что мы видели вмерзшими в лед при входе в пещеру?

– Нет, Джек. Мы воспользуемся другим путем.

– И каким же?

– Немного терпения, друзья. Я вам все покажу. Просто давайте сначала вернемся к лестнице и поднимемся на поверхность, – обреченно произнес Пирсон. – Отсюда я не могу связаться с нашей командой техников, которые, как я надеюсь, уже должны были все подготовить. Очевидно, толстые стены и толщина грунта напрочь глушат любой радиосигнал.

* * *

Джек поднимался первым. Идти по монотонным узким ступеням, бесконечной спиралью уходящим вверх, было трудно. Детектив слышал, как Пирсон несколько раз безуспешно пытался вызвать по рации своих техников, но эфир отзывался мертвой тишиной, лишь изредка прерываемой тресками радиопомех.

– Первый вызывает базу, первый вызывает базу… Ребята, вы меня слышите? Первый вызывает базу… Парни, отзовитесь… Первый вызывает базу, черт вас возьми! Джимми, ответь. У вас все готово? Первый вызывает…

– Дождитесь, хотя бы пока мы выйдем наружу, – через плечо бросил Джек Пирсону. – До базы расстояние приличное, плюс непогода, плюс толщина грунта, да еще железо вокруг… – Стоун постучал ладонью в перчатке по заиндевевшим перилам, и шахта наполнилась гулким металлическим эхом его ударов, словно они были внутри огромного колокола.

– Пожалуй, вы правы, – отозвался Пирсон, слушая, как позади него с сиплым хрипом дышит Мороний, который два раза просил сделать небольшую остановку, чтобы перевести дух. Кайл и сам уже давно сбился со счета, перестав считать ступеньки после четвертой сотни. – И надо же было немцам построить такое адское сооружение! Я даже не представляю, зачем им понадобилось делать такую большую лестницу, разве что на самый экстренный случай…

– Не ворчите, мы уже дошли. Я вижу впереди дверь.

– Умоляю, скажите, что она не заперта! Фухх… Путь вниз я не осилю, – это уже были слова старика, который абсолютно выдохся, но упорно шагал следом за остальными.

– Сейчас и узнаем!

Джек потянул ручку двери на себя, но та даже не шелохнулась. Тогда он ударил ее плечом, потом еще раз, и еще. Его удары эхом пролетели над сводом бетонного колодца, но результата не было.

– Постойте, Джек, дайте я посмотрю. – Пирсон взобрался на небольшую металлическую площадку и внимательно осмотрел запорный механизм. Мороний и Ева тем временем устало опустились на ступеньки, переводя дух.

Дверь была небольшой, в половину человеческого роста, с округлыми углами и мощными шляпками тяжелых болтов и заклепок по периметру. Помимо ручки, за которую тянул Джек, справа имелись какие-то железные рычаги и вентили. Над дверью виднелся покрытый толстым слоем пыли круглый плафон сигнальной лампы, обтянутой железной сеткой.

– Кажется, мне знаком этот механизм, – задумчиво произнес Пирсон, берясь за одну из продолговатых ручек. – Он напоминает водонепроницаемое запорное устройство на кораблях и подводных лодках между отсеками. Правда, тут еще и зубчатое колесо поставили, чтобы заклинить дверь в пазу, да и резиновая прокладка, возможно, примерзла к комингсу. Возьмитесь-ка вот тут, Джек – тяните задрайку влево, а я потяну за этот…

Навалившись на штурвал, Кайл с усилием провернул его по часовой стрелке. К его удивлению, механизм был отлично смазан толстым слоем густой смазки и относительно легко пришел в движение. Послышался скрип пружин, скрытых за обшивкой переборки, и Джек опустил свой рычаг до самого низа. Раздался гулкий щелчок, и дверь буквально выскочила, выталкиваемая невидимой пружиной – наружу. В лицо ударил морозный антарктический воздух, и из щели моментально подул сильный сквозняк.

– Радуйтесь, Мороний! – громко сказал Джек, распахивая дверь навстречу снежному бурану, который вихрями носил поземку по белой ледяной поверхности. – Путь на свободу открыт.

– Благодарю вас, – по вялому уставшему голосу антиквара было трудно понять, испытывает он радость или сожаление по этому поводу.

Выйдя наружу, группа обнаружила, что на улице уже начало смеркаться. Надев очки и натянув капюшоны, они принялись медленно спускаться по склону вниз. К счастью, этот выход почти у самого подножия горы, а значит, вездеход с санями был где-то неподалеку.

– Я вижу след от наших саней! – радостно прокричал Кайл, обращаясь сразу ко всем. – Молодчина Майкл, видимо все же нашел обходной путь и подобрался ближе. Где же он?

Пока все смотрели по сторонам, Джек присел на корточки около глубокого следа в снегу. Чутье полицейского детектива вновь пробудилось в нем, и он почувствовал тревогу в душе. Что-то смущало его в том, что он видел. Джек осмотрелся по сторонам. Справа шел еще один след от саней, и пройдя по нему десять шагов, Стоун увидел, как его пересекают еще два. Чувство тревоги переросло в ощущение опасности, и рука непроизвольно потянулась к кобуре с сигнальным пистолетом.

– Я вижу его! – прокричала Ева, указывая рукой в сторону огромной ледяной глыбы, около которой стояли их сани и вездеход. – Э-ге-ге, Майкл! Мы здесь!

– Эй! Сюда! – Пирсон и Мороний принялись подпрыгивать на месте, размахивая руками из стороны в сторону.

Джек подбежал к ним:

– Прекратите орать!

– Что?!

– Это не наши следы!

– Ты сошел с ума, Джек? Это же Майкл. – Пирсон выдернул свою руку, подпрыгнул еще выше и громко крикнул: – Эй, Майкл! Ау! Вот, видите? Он заметил нас, смотрите туда! Он прятался от ветра в щели!

Пирсон указал рукой на фигуру человека, которая только сейчас отделилась от ледяной глыбы и побежала им навстречу, размахивая руками.

– А вы говорите, «не наши следы»… – Пирсон передразнил слова детектива. – Только чего он бежит сюда? Мать вашу! Что за черт?!

Джек видел, как фигурка Майкла на бегу осеклась, словно наткнувшись на невидимую стену. Колени водителя подкосились, и он упал в снег. Медленно поднявшись, он сделал несколько неровных шагов навстречу, вновь замахал руками, словно пытаясь сказать «не ходите сюда».

Затем вторая автоматная очередь буквально срезала его пополам. Рухнув лицом в снег, водитель вездехода замер, и ветер моментально принялся заносить его снегом.

Глава 8. Столица Рейха

Глухой треск автоматной очереди, срезавшей Майкла на полпути к укрытию, потонул в очередном снежном вихре. В наступившей темноте небо внезапно расцветилось зелеными всполохами полярного сияния. Миллионы протонов и электронов солнечного ветра ежесекундно бомбардировали разреженную атмосферу Земли. Столкновения с частицами азота и кислорода вызывали колоссальные выбросы энергии, сопровождающиеся пульсирующими вспышками на небосводе. Широкая сине-зеленая дуга стремительно разгоралась все сильнее и ярче, перерастая в переливающиеся вертикальные полосы и цветные пятна. Фиолетово-синие оттенки уступили место красновато-желтым, словно невидимый волшебник, взяв в руки пульт от небесной гирлянды, изменял игру цвета в такт своим желаниям. Зрелище, впервые увиденное путниками вживую, ошеломляло своими масштабами и красотой. Подняв головы к небу, они не могли отвести зачарованных взглядов от представившегося им чуда.

И все же они были вынуждены прервать любование полярным излучением, так некстати появившимся в момент убийства их товарища. Как это ни странно, первым вышел из оцепенения и подал голос Мороний. Антиквар истерично заметался вокруг своих спутников, и понизив голос почти до шепота, принялся кричать на них. Если бы не отдельные визгливые нотки, то звуки его голоса сейчас вполне можно было бы принять за шипение рассерженной змеи:

– Что вы стоите, разинув рты?! Вы что, не видите, что нас сейчас всех здесь убьют! Надо бежать! Срочно бежать назад в пещеру!

– Заткнитесь, Мороний! Всем лечь на землю!

Джек толкнул Пирсона и Еву, и сам моментально распластался на снегу. Толкать Морония нужды не было – старик и сам грохнулся вниз, старательно присыпая голову снегом, очевидно, пытаясь таким образом лучше замаскироваться на местности. Детектив отполз чуть в сторону от остальных, примостился за высоким выступом ледяного тороса и осторожно наблюдал из своего укрытия за тем местом, где на зеленоватом снегу выделялась темным пятном распластанная фигура Майкла.

Вскоре послышался тихий гул двигателей, и на равнину выскочили два снегохода необычной конструкции, каждым из которых управляла белая тень. Люди в маскировочных халатах кружили вокруг брошенных мотосаней «Атлантиса», не включая ходовых огней. Джек предположил, что белые наездники экипированы приборами ночного видения и соблюдают меры предосторожности, не желая выдавать себя яркими вспышками фар. Сделав несколько широких кругов, наездники вскоре приблизились к мертвому телу.

Первая белая тень выбралась из своего снегохода и присела около тела Майкла. Стоун был вынужден признать, что маскировка была крайне эффективной – он практически не различал фигуру врага на фоне белого снега. Можно было благодарить судьбу за разыгравшееся полярное сияние, потому что яркие вспышки в небе порождали резкие тени на земле. Вот по этой-то тени Джек и ориентировался, когда начал стремительными перебежками пробираться вперед.

Пирсон видел, как Джек, пригнувшись к самой земле, добежал до большого гранитного валуна, покрытого сверху огромной искрящейся коркой льда. Упав в снег, Стоун не остановился, а моментально заскользил в сторону следующей ледяной глыбы. Ловко перемещаясь между камнями, детектив стремительно продвигался в сторону фигуры в белом маскировочном халате, которая уже перевернула тело Майкла лицом вверх и теперь внимательно его изучала. Второй убийца тем временем двинул свой снегоход в сторону саней «Атлантиса» и остановился возле них.

* * *

Вспышки на небосклоне начали затухать так же внезапно, как и появились. Продираясь между заледеневших камней, Джек проклинал Антарктиду за ее суровые условия и непредсказуемость погоды. Если полярное сияние полностью угаснет, а белый наездник вновь оседлает свое транспортное средство, то вся его затея потеряет всякий смысл.

Конечно, они могли поступить, как предлагал Мороний и спрятаться в шахте, но надолго ли это продлило бы им жизнь в нынешних обстоятельствах? Джек не знал ответа на этот вопрос и предпочитал действовать решительно.

Подкравшись к очередному нагромождению льда, Стоун осторожно выглянул из-за угла. Перевернутое тело Майкла лежало в окровавленном снегу, его одежда была расстегнута, а карманы вывернуты наизнанку. Оно выглядело так, словно стервятники распотрошили свою жертву. В почти потухших всполохах зеленых огней картина выглядела жутко и страшно. Но вот что на самом деле пугало Джека, так это то, что белой тени не было рядом с телом. Он слышал, как второй снегоход все еще кружит в темноте, выписывая длинные круги и восьмерки, но первого наездника нигде не было.

Джек на корточках аккуратно стал выползать из-за льдины, чтобы иметь возможность осмотреть большее пространство вокруг себя. Когда он продвинулся еще на полкорпуса вперед, то буквально уткнулся лицом в чьи-то ноги. Белая фигура неподвижно стояла к нему спиной и была едва различима на фоне льдин. Наездник замер на месте, всматриваясь вдаль, и Джек понял, что лучшего шанса у него уже не будет. Обхватив руками лодыжки врага, он резко дернул их на себя, одновременно распрямляясь и ударяя плечом в спину соперника. Фигура взмахнула руками, стараясь удержать равновесие, но это было лишено смысла. Наскочив на нее со спины, Джек обрушился всей своей массой сверху, буквально впечатывая дозорного в лед. Охранник попытался дотянуться до выпавшего из руки короткого автомата, но Стоун уже обхватил рукой его шею, и теперь, изогнувшись, скручивал ее в сторону. Послышался хруст шейных позвонков, и тело врага обмякло.

* * *

После того как Джек скрылся за ледяной глыбой, Пирсон уже не мог за ним наблюдать. В резко наступившей темноте ночи он видел только темное пятно комбинезона Евы, да слышал причитания Морония, который лежал в снегу чуть поодаль.

– Мороний! – шепотом позвал Кайл. – Мороний, прекратите болтать! Вас могут услышать!

– А я говорил вам! Надо было бежать в шахту, пока была такая возможность! А сейчас что?! Куда мы теперь денемся? И где Джек? Где Джек, я вас спрашиваю?!

– Немедленно прекратите свою истерику! Вы что, не понимаете…

Кайл осекся на полуслове. Сквозь завывание и свист ветра послышался какой-то шум. Это было похоже на звук проехавшего неподалеку снегохода.

– Это патруль! – вновь заверещал антиквар. – Они ищут нас. Надо бежать!

– Да замолчите же вы! Если не заткнетесь, я вколю вам димедрол с нейролептиком, и вы будете спать как младенец минимум сутки. Если вообще проснетесь!

Доктор Краун впервые вмешалась в разговор и ее слова заставили Морония задуматься над происходящим. Однако старик не заткнулся, а наоборот, разгорячился еще больше:

– А-а-а, я все понял! Один готов сбросить меня в пропасть, другая умертвить инъекцией яда. Вы просто шайка убийц! И если вам так хочется здесь оставаться – пожалуйста. Но лично я ухожу!

– Тихо! Слышите?

Кайл поднял руку, и все замерли. В ночи вновь послышался жужжащий механический звук. Он то прерывался порывами ветра, то вновь появлялся, становясь все ближе и ближе. Наконец, все отчетливо услышали мерный стук шагов, направляющихся прямо к их укрытию. С каждой секундой напряжение нарастало все сильнее, пока наконец из-за угла не появился робот.

– Пес?! – недоуменно сказал Пирсон. – Ты как здесь оказался, дружище?!

Робот-собака, механистично переставляя свои железные лапы, приблизился к Кайлу, и тот привычно потрепал его по корпусу. Одна нога почти не двигалась, и робот ковылял, прихрамывая, как раненый зверь. При каждом шаге механизмы собаки натужно жужжали, покрывшись толстой коркой льда, который мешал двигаться шарнирам в полную силу. На спине робота все еще висели два увесистых тюка с оборудованием, правда, сейчас они превратились в большие сугробы снега, и собака скорее напоминала странного двугорбого верблюда.

– Боже, как ты нашел нас?! Неужели все это время ты шел следом по моему радиомаяку? Это просто чудо!

– То есть мне нельзя сказать даже слово, чтобы не получить угрозы расправы в ответ, а этой дребезжащей жестянке все можно? Все, я ухожу, а вы как знаете!

Мороний поднялся из своего сугроба, и забавно развернувшись на месте, уверенно шагнул в темноту антарктической ночи. Практически моментально его грудь уперлась в дуло автомата.

Голос из-под белой маски с прорезями для глаз отчетливо произнес по-немецки:

– Hände hoch! Keine Bewegung!

– Не стреляйте! – завопил Мороний и упал на колени, поднимая руки вверх.

* * *

Пирсон, Ева и Мороний стояли на коленях, выстроившись в короткую шеренгу и сцепив руки за головой. Стройную геометрию нарушал только робот-пес, который топтался на месте, делая шаг то влево, то вправо. Его батарея быстро разряжалась в условиях крайне низких температур. Издав какой-то звук, собака вдруг перестала шататься, замерла на месте, а затем, словно у нее подкосились ноги, сложилась, упав на землю. В наступившей тишине было слышно, как скрипел снег под сапогами немца, когда тот обошел шеренгу пленников и пнул носком сапога металлический корпус робота. Раздался глухой звук металла, но собака не ожила.

Встав перед шеренгой, немец повел автоматом из стороны в сторону и громко спросил:

– Wer sind Sie? Кто вы такие?

Его грубый лающий голос не содержал в себе ни одной нотки тревоги или страха. Он просто делал свою работу так, словно допрашивал незнакомых людей каждый день. Впрочем, может быть, так оно и было.

– Мы научная экспедиция, – произнес Пирсон, припоминая какие-то немецкие слова. – Виссеншафтлер… форшунграйзе…

– Ja-ja, genau, – с усмешкой произнес часовой.

Он передернул затвор автомата и ткнул дулом прямо в лоб Пирсона. Раздалась короткая очередь, и антиквар упал лицом в снег. Ева в ужасе закрыла лицо руками.

– Поднимайтесь, Мороний, я не в вас стрелял, – послышался голос Стоуна, который вышел из темноты, облаченный в белый маскировочный халат и с автоматом наперевес.

Тело немца медленно оседало на снег, и Джек успел подхватить его, одновременно снимая с его головы прибор ночного видения. Он протянул его Пирсону:

– Оденьте себе! У меня уже такой есть…

– Что случилось? Где вы все это взяли? – Ева была просто ошарашена его внезапным появлением.

– Оставим все разговоры на потом, ладно? К счастью, в этом патруле было всего два человека, и я очень надеюсь, что они не успели связаться со своей базой.

– Но как они нашли нас?! – спросил Пирсон, вставая и отряхивая колени от снега.

– О, тут масса вариантов! Начиная от простого патрулирования территории и заканчивая нажатием вами рубильника в тоннеле – вдруг он включал не только освещение, но и сигнализацию? А может быть, наши друзья с аэродрома прилетели следом за нами… Я не знаю. – Джек поднял с земли второй автомат, но не отдал его Кайлу, когда тот протянул руку, а закинул себе за спину. – Но вот что я знаю наверняка, так это, что чем быстрее мы доберемся до своего самолета, тем целее будем.

– Вы думаете, эти парни могут быть… местными?

– Вполне, – покивал головой Джек. – У них настолько необычная конструкция снегоходов, что я вполне это допускаю. Впрочем, нам сейчас это на руку. Их снегоходы почти бесшумны, и если на каждый сядет по двое человек, то думаю, мы с ветерком донесемся до нашего самолета. Я поведу первый, а вы, Кайл – второй.

– Я с ним не поеду! – упорно произнес букинист, указывая рукой на Пирсона.

– Хорошо, Мороний, садитесь со мной, а доктор Краун поедет с Пирсоном. Выдвигаемся прямо сейчас.

Они расселись по снегоходам, и Джек нажал ручку газа. Машина плавно набрала скорость и тихо заскользила по льду. Сквозь прибор ночного видения все вокруг было зеленым, словно картина полярного сияния вновь вернулась. Стоун уверенно закладывал небольшие виражи, на скорости огибая ледяные глыбы, торчащие из поверхности. Снегоход послушно повиновался его движениям, и езда доставляла истинное удовольствие. Оглянувшись на ходу назад, Джек убедился, что Пирсон и Ева не отстают от него. Прибавив газу, Стоун помчался вперед.

* * *

Около самолета было безлюдно и тихо. Никого из группы поддержки «Атлантиса» на месте не оказалось. Кайл безуспешно пытался вызвать своих людей по рации, в то время как Джек медленно обходил корпус самолета по кругу, пытаясь представить себе, что могло здесь произойти. Ни следов крови, ни перестрелки не было видно. Все стояло на своих местах – ящики были аккуратно выгружены и уложены в штабеля, во льду около хвостового шлюза самолета была пробурена широкая майна метров пять в длину и три метра в ширину. Над ней на огромной лебедке висела небольшая субмарина, напоминавшая батискаф для одиночных погружений. Стоун даже не подозревал, что на борту самолета имелось такое оборудование, хотя и удивляться тут тоже было нечему – все же экспедицию организовал один из богатейших людей на планете, глава крупнейшей технологической корпорации.

К нему подошел Пирсон:

– Я не могу связаться со своими людьми. Все просто исчезли, словно растворились в воздухе без единого следа.

– Возможно, их захватили в плен еще днем и вывезли куда-то для допроса. Следы могло занести снегом, и в такой темноте мы их просто не видим. – Джек указал рукой на субмарину. – Вы это имели в виду, когда говорили, что у вас есть другой способ попасть в подземный город?

– Да, – устало отмахнулся Кайл. – Лодка рассчитана на двух пассажиров и может работать в автономном режиме около трех часов. Как видите, команда все подготовила для спуска, но теперь в этом нет смысла. Я вынужден признаться, что впервые не знаю, что нам делать… Экспедиция провалилась, погибли люди, а мы теперь даже не имеем возможности вернуться назад. Без Джимми нам не поднять самолет в воздух…

Джек промолчал. Ему нечего было сказать Пирсону. То, что вся эта экспедиция была сплошной авантюрой он знал и без него, а читать моральные проповеди сейчас было неуместно.

Кайл с надеждой посмотрел на детектива:

– Что нам делать, Джек? Какой беды еще ждать?

– А вот на этот вопрос за нас похоже уже ответили.

На горизонте появилась неровная цепочка движущихся огней, и Джек натянул на глаза прибор ночного видения, чтобы получше рассмотреть приближающийся транспорт.

– Может быть это наши возвращаются? – с надеждой в голосе спросил Кайл, тоже вглядываясь вдаль.

– Ну да. Съездили в местный супермаркет за пивом и теперь едут домой. Не говорите ерунды, Кайл. Я думаю, скоро здесь будет целая армия.

– Может, мы сможем договориться с ними?

– Это даже звучит наивно. Вы уверены, что нам простят, что мы позаимствовали эту экипировку у тех патрульных? – Джек показал Пирсону автомат, снегоходы и белое обмундирование. – Не питайте иллюзий, Кайл. Нас всех здесь ждет только смерть. На борту есть еще какое-нибудь оружие? С этим автоматом я больше десяти минут нам не выиграю…

Пирсон задумчиво смотрел, как маленькие огоньки, подпрыгивая на кочках, приближаются к ним. Десять минут. Что можно сделать за десять минут? Подбежали Ева и Мороний, которые даже не стали задавать глупых вопросов – все и так было ясно. Несмотря на общий пессимизм ситуации, Кайл категорически не хотел сдаваться. В его голове родилась абсолютно безумная идея, но воплощать ее надо было немедленно.

– Джек, может быть, вы сочтете меня чокнутым, но есть одна мысль.

– Валяйте. Но времени у нас в обрез.

– Ну, в общем… Мы могли бы воспользоваться субмариной, я умею ей управлять!

– В смысле уплыть на ней домой?

– Нет, Джек. Все гораздо проще! – Кайл побежал к щитку управления лебедкой, на ходу выкрикивая слова. – Мы можем незаметно спустить ее на воду, забраться внутрь и, хотя она не рассчитана на четверых, но мы можем просидеть под водой около часа. За это время кто бы они ни были, они возможно все здесь обыщут и уйдут.

– А что потом?

– Я не знаю. Но так мы сможем выиграть время и не попасть в плен. А когда мы вновь всплывем, я посмотрю, что моим ребятам удалось сделать со связью. Может быть, мы сможем послать сигнал SOS или даже связаться через наш спутник с офисом! Оливер Грант хоть и ранен, но голова у него работает как надо, и я уверен, что он найдет способ вытащить нас отсюда. Помогите мне, Джек. – Пирсон указал рукой на длинный трос. – Мороний, Ева! Вы тоже тяните за трос в сторону майны. Нам нужно сместить субмарину на пару метров, и я аккуратно опущу ее на воду. Скорее!

Идея Кайла была странной и звучала несколько дико, но здравое зерно в ней все же было. Все с энтузиазмом принялись тянуть трос, направляя непослушную громадину в сторону темного прямоугольника воды, покрытого тонкой коркой свежего льда. Когда лодка зависла над майной, Кайл нажал кнопку электролебедки, и субмарина медленно стала опускаться вниз. Пирсон с нетерпением поглядывал то на нее, то на приближавшиеся огни, и мысленно подгонял лебедку.

– Давай, давай! – с нетерпением говорил он. – Вот так, родимая, давай!

Лодка коснулась днищем льда и на мгновение замерла. Пирсон видел, как трос лебедки продолжает отматываться, но субмарина словно зависла в воздухе. На ночном морозе вода успела схватиться льдом, и его толщина не давала возможности осуществить задуманное. Трос уже отмотался полностью и теперь просто провисал без нагрузки. Ничего не происходило.

– Черт возьми! Вода замерзла! – прокричал Пирсон в гневе.

Время уходило впустую, и все замерли, глядя на неподвижно стоящую на киле лодку. Это был момент потери надежды и опустошения.

Внезапно Джек с разбегу перепрыгнул на борт лодки и принялся с силой раскачивать ее корпус во все стороны, прыгая на ней и дергая руками за элементы управления. Со стороны могло показаться, что в гневе он готов буквально растоптать ненавистную жестянку.

– Что он делает? – спросил Мороний. – Он сошел с ума?!

– Нет! – быстро ответил ему Кайл. – Он все делает верно!

Разбежавшись, Пирсон тоже перепрыгнул через темную полоску замерзшей воды и принялся вместе с Джеком прыгать по корпусу лодки. Послышался тихий треск, затем под весом двух человек лед с хрустом проломился, и субмарина с шумом обрушилась в темную воду. С трудом удерживая равновесие на раскачивающейся лодке, мужчины припали к ее корпусу, держась руками за широкий сварной шов конструкции. Шум всплеска воды и радостные крики Джека и Кайла вывели Морония и Еву из оцепенения.

– Быстрее прыгайте сюда! – закричал Пирсон, поднимая прозрачный купол лодки. – Нет времени, скорее!

– Я плохо плаваю… – начал было бормотать антиквар, но увидев, как доктор Краун ловко перемахнула полосу разлившейся темной воды, последовал за ней.

Все быстро опустились внутрь и натолкались, словно селедки в бочке. В кабине было лишь два посадочных места, поэтому Еве пришлось сесть на колени Джеку, а Моронию лечь на пол в проходе между креслами и отсеком с навигационным оборудованием. Только Пирсон комфортно расположился в кресле капитана субмарины и сразу принялся поспешно щелкать тумблерами на приборной панели. Сбоку что-то зашипело, затем снизу заклокотало, и лодка медленно начала погружаться в пучину океана. Приборы давали слабый желтовато-зеленый отсвет на лица и округлые стены батискафа, создавая сюрреалистическую атмосферу.

– Джек, вы хорошо закрыли люк? – спросил снизу Мороний. – Здесь что-то булькает…

– Сейчас узнаем, – шутливо отозвался детектив и подмигнул Еве, которая, сидя у него на коленях, не знала куда деть свои руки.

– Все в порядке, – отозвался Пирсон со своего места. Он сосредоточенно изучал показания приборов и участвовал в беседе несколько отрешенно. – Мы сбросили воздушный балласт и наши цистерны наполнились морской водой, чтобы начать погружение. Мы уже на глубине десяти метров, скоро я включу прожекторы, и мы посмотрим, что там за бортом.

– А почему не сейчас? – Мороний, очевидно, сильно нервничал в темноте. Странные шипящие звуки пугали его, провоцируя воображение рисовать самые страшные картины.

– Боюсь, чтобы наши огни не были заметны с поверхности. Скоро мы достигнем отметки в двадцать пять метров, и тогда, думаю, будет можно включить свет.

– О, боже! Мы на глубине двадцать пять метров?! Мне кажется, я уже задыхаюсь…

– Не говорите ерунды, Мороний, – строго сказал ему Джек. – Сейчас у вас всего два пути – или проявить любопытство ученого или оказаться за бортом. На мой взгляд, первый вариант вам подойдет гораздо больше.

Стресс, который они испытали на поверхности, нуждался в выходе, и потому шутливая перебранка с ворчливым стариком позволяла хотя бы частично сбросить накопившееся напряжение. Вскоре Пирсон, как и обещал, включил ходовые прожекторы, и два тонких лучика прорезали черный слой прозрачной воды. Они выхватили из темной толщи невероятной красоты белые каверны во льду. Выпуклое панорамное окно позволяло крутить головой в любом направлении, что члены экспедиции и делали в меру своей ограниченности в замкнутом пространстве лодки. Со всех сторон их окружали куски айсбергов, которые были похожи то на гладкие плоские многогранники неправильной формы, то на округлые белые шапки причудливых гигантских грибов, росших друг из друга как грозди капусты брокколи. Острые шпили сменялись округлыми впадинами и неглубокими пещерами, словно вырытыми здесь таинственными животными. Разнообразие искрящихся ледяных форм поражало воображение. Красота подводного мира Антарктики была просто потрясающей.

– Я вижу здесь достаточно широкий проход, ведущий в сторону центра материка, – сказал Пирсон, вглядываясь в экран эхолокатора. – Пока у нас есть время, предлагаю попробовать пройти вдоль него. Чем дальше мы отойдем от самолета, тем меньше риск быть замеченным с поверхности.

Ему никто не ответил, настолько сильным было первое впечатление от увиденного. Гладкие серо-белые куски льда проплывали мимо широкого полукруглого лобового стекла лодки, словно замерзшие клубы дыма или облака.

– Это восхитительно, – зачарованно произнесла Ева с восторгом в голосе.

– Да, согласен, – ответил ей Джек, аккуратно положив руку на талию девушки.

* * *

Компактная субмарина «Атлантис Корпорейшен» легко скользила по длинному, словно высеченному умелой рукой мастера, проходу во льдах. Изредка Кайл слегка подправлял курс, сверяясь по приборам и делая пометки в своем блокноте. Картина за бортом ежесекундно менялась по мере того, как лучи прожекторов выхватывали все новые и новые элементы айсбергов и ледяных стен.

– Очень странно, – проговорил Кайл, сверяя свои записи с показаниями навигационной системы.

– Что именно?

– Курс, которым мы сейчас идем, совпадает с курсом, которым мы следовали днем на поверхности. Этот проход во льдах идет точно в сторону заброшенной базы.

– Не такая уж она и заброшенная, как оказалось, – заметил Джек.

– Вы всерьез думаете, что нас атаковали местные нацисты? Я думаю, это вздор. Скорее всего эти люди прилетели сюда, следуя за нашим самолетом.

Ева поежилась при воспоминании о своем похищении:

– Думаете, это люди Фогеля? Как им удалось так быстро сюда добраться? И где они приземлились?

– Слишком много хороших вопросов, доктор Краун, – с сожалением покачал головой Пирсон. – Я вынужден признать, что пока эти люди постоянно дышат нам в затылок.

– Или опережают нас на шаг, – сказал Джек и указал рукой за борт. – Посмотрите-ка туда. Как, по-вашему, что это?

Все вгляделись в то место, куда указывал рукой детектив, и даже Мороний приподнялся с пола, и стоя на коленях, напряженно вглядывался вдаль. Там, в полной черноте ночного подводного царства мерцала ярко-голубая точка. Ее свет мерно пульсировал, то полностью затухая, то ярко вспыхивая.

– Похоже на какой-то маяк, – сказал Джек.

– А я слышал, что под водой есть существа, которые умеют фосфоресцировать, чтобы подманивать к себе добычу. Может это одно из таких животных? – высказал свое предположение Мороний.

– Сейчас подойдем поближе, – ответил Кайл. – Проход здесь существенно расширяется, и выглядит это все несколько странно.

Он слегка качнул джойстик вперед, и батискаф плавно заскользил в сторону загадочного мерцания. В наступившем молчании было слышно мерное вращение винтов, приводящих субмарину в движение, и такое же нетерпеливое сопение Морония:

– Полагаете, это и есть источник ваших энергетических цепочек? Он так должен выглядеть?

– Мне трудно сказать на что должен быть похож источник ПМЦ, ведь я никогда его не видел.

– Что-то он больно маленький, хотя и светит довольно ярко.

– Насколько я могу судить по эхолокатору, мы просто видим не все, а лишь какую-то часть, – в голосе Пирсона чувствовалось явное возбуждение. – Большой кусок льда заслоняет нам обзор, и мы не видим полную картину. Сейчас я опущусь немного ниже, чтобы получше рассмотреть это сияние.

За бортом послышалось шипение, и легкая субмарина, изменив угол атаки, нырнула носом вниз. Почти тут же все разом увидели целую россыпь волшебных огоньков, ритмично пульсирующих в водной толще.

– Невероятно! – произнес Мороний. – Неужели нам удалось найти это священное место?!

– Мне кажется, или эти огоньки действительно образуют широкий эллипс? – произнесла Ева, пристально вглядываясь вдаль.

– Да, это так, – отозвался Пирсон. – Только это не эллипс, а абсолютно правильное кольцо! Просто мы смотрим на него под углом. Сейчас я скорректирую курс, чтобы приблизиться к центру.

Лодка сделала несколько мягких импульсов в сторону и огромное голубое кольцо предстало перед ними во всей своей красе.

– Смотрите! – прокричал Мороний, – там впереди еще есть такие же огни! И вон там дальше тоже!

– Да, я тоже их вижу, – сказала Ева. – Такое ощущение, что эти кольца образуют собой воронку или тоннель.

– Кольца довольно большие, и я без труда могу проплыть внутри них, – Кайл привычно положил ладонь на джойстик управления и плавно подал ручку вперед.

– А вы уверены, что это безопасно? – быстро произнес Мороний, разглядывая приближающееся мерцающее кольцо, которое постепенно росло в своих размерах. Голубые пульсации напоминали ритм сердца и казались загадочной галлюцинацией в черной толще воды. – Может быть стоит сначала понаблюдать за ним отсюда?

– У нас мало воздуха. Если мы сейчас остановимся здесь, то вскоре нам придется возвращаться на поверхность, а там, кто знает, будет ли у нас вторая попытка спуститься сюда…

– Тогда вперед! – вдруг решительно заявил Мороний, тяга к новым знаниям в котором перевесила все его внутренние сомнения и страхи. – Даже если нам суждено умереть, то я хочу увидеть Шамбалу перед смертью!

Впрочем, Пирсона не было нужды уговаривать. Он и так уже осторожно вел лодку по направлению к центру кольца, стараясь выбрать такую траекторию, чтобы двигаться вдоль оси мерцающего тоннеля.

Приблизившись к плоскости первого кольца, он на секунду замер. Вдохнув поглубже, Кайл задержал дыхание, как перед прыжком в пропасть, и нажал на акселератор. Батискаф плавно продолжил свое движение, спокойно пройдя первый рубеж и оставляя за собой вспыхивающий голубой круг.

– Фухх! – Мороний тоже шумно выдохнул. – Не знаю как вы, а я весь вспотел.

Пирсон посмотрел на датчик кислорода и печально покачал головой:

– У нас заканчивается кислород… Я думаю, все дело именно в этом…

Словно в подтверждение его слов, под потолком батискафа загорелась оранжевая лампочка с соответствующим предупреждением. Времени на раздумья не оставалось.

– Я предлагаю пройти по этому мерцающему коридору до конца и посмотреть, что нас там ждет, – сказал Кайл.

– Вы всерьез рассчитываете увидеть останки Атлантиды? – скептически произнес Джек. – Как по мне, то я бы предпочел умереть, сражаясь с нацистами в рукопашной, чем задохнуться здесь, пялясь на светящиеся кольца.

– Боже, Джек, неужели тебе совсем не интересно узнать, что удалось построить богам тысячелетия назад? Мы стоим на пороге величайшего научного открытия! Имеем возможность первыми в истории современного человечества прикоснуться к чему-то сказочному и нерукотворному! Нельзя же быть настолько скептичным.

– Скорее практичным, – ответил детектив. – Мне привычнее жить, оставаясь реалистом, и я действительно не особо сильно вдохновлен вашими голубыми кольцами, кто бы их ни построил.

Спор грозил перерасти в нечто более серьезное, но внезапно Ева прервала их своим возгласом:

– Смотрите! О боже, что это?!

Все повернули головы в сторону, куда девушка указывала рукой. Там, в самом конце мерцающего голубыми искрами тоннеля, забрезжила новая светящаяся фигура. По мере приближения к ней, она увеличивалась в размерах и то, что путники сейчас видели перед собой, просто ошеломило их.

– Все еще готовы рассуждать о сказочном и нерукотворном, Кайл? – язвительно произнес детектив.

– Да нет… Пожалуй, тут сбылась ваша мечта погибнуть в рукопашной схватке…

За полукруглым выпуклым стеклом батискафа ярко светился огромный крест со сломанными концами. В толще воды слегка подрагивающее изображение гигантской свастики выглядело нереально. Оно все увеличивалось и росло в своих размерах, пока вскоре на заполнило собой все пространство перед батискафом.

– Посмотрите туда! – голос Евы дрогнул и надломился от возбуждения.

* * *

Справа от них открылось большое пространство высеченного в скале огромного купола. Из его вершины вертикально вниз спускалась широкая бетонная шахта, которая, словно острый шпиль, пронзала морскую пучину на сотни метров вниз. Со всех сторон на ней, словно виноград на грозди, были пристыкованы десятки подводных лодок самой различной конструкции. Большинство из них выглядели как продолговатые черные капсулы времен Второй мировой войны с потускневшими от времени надписями на борту в стиле U-104 или U-297. Другие же имели не округлую, а плоскую конструкцию, напоминая собой обрубки лезвия стамески с утолщенной кормовой частью и винтами необычной конструкции. Но самые порази-тельные имели форму диска с небольшим выступом в форме колокола наверху.

Проплывая мимо них, члены экспедиции зачарованно смотрели на эту экспозицию морской техники. То, что поначалу произвело на них впечатление современной морской базы, по факту было в весьма плачевном состоянии. Винты многих лодок основательно разъела коррозия, некоторые субмарины имели заметные деформации корпуса, словно после многих лет эксплуатации в тяжелейших условиях и без капремонта.

Кайл двинул батискаф мимо одной из лодок. Луч яркого прожектора выхватывал большое круглое пятно из темноты и можно было неплохо рассмотреть отдельные элементы лодки. Ее рубка крепилась к огромному патрубку «грозди», и таким образом можно было легко производить погрузку лодки прямо под водой, без всплытия на поверхность. Параллельно этому бетонному «отростку» шли металлические трубы, питавшие обитателей лодки воздухом. Возможно, через какие-то из них в лодку подавалось топливо или электричество.

– Ничего себе! Да это же целый город. Сколько их здесь, сотня?

– Не меньше. Впрочем, часть явно пришла в полную негодность, вон как та, например. – Кайл указал на лодку снизу, которая отвалилась от центральной оси и висела, сильно накренившись кормой в сторону морского дна. Покосившиеся опоры и разорванные трубы снабжения грозили рухнуть в пучину вместе с самой субмариной. Единственным, что удерживало ее на месте, были силовые кабели, некогда питавшие бортовые системы подводной лодки.

– Осторожно!

Возглас Джека отвлек Пирсона от созерцания всеобщей разрухи, и он молниеносно повернул джойстик вправо, уводя батискаф от столкновения. Очевидно, поток воды от двигателей батискафа сорвал с места кусок большой металлической балки. Она, плавно покачиваясь, проплыла мимо буквально в паре метров от лобового стекла кабины.

– Похоже, нам не стоит так близко приближаться к этому кладбищу подводной техники Третьего рейха, – сказал Кайл, вытирая крупные капли пота со лба.

– У фашистов действительно оказалась мощная подводная база в Антарктиде! – радостно произнес Мороний, увлеченно разглядывая проплывающие мимо стекла металлические фермы конструкции. – Получается, что они не стали строить надводные базы в скалах, как делали это в Норвегии и других местах, а попросту придумали способ швартовать и обслуживать лодки прямо в океанской пучине?

– Похоже на то, – несколько разочарованно отозвался Пирсон, который еще не вполне пришел в себя от осознания того, что цель поиска источника прото-энергетических цепочек вновь отдалилась от него.

Кайл облизнул пересохшие губы и инстинктивно попытался расширить ворот своей водолазки. Дышать становилось все труднее с каждой минутой. И если срочно не предпринять какие-то действия, то вскоре вся четверка попросту задохнется.

– Мне что-то нехорошо, – вяло произнесла доктор Краун, и ее тело вмиг обмякло на коленях Джека. Тот подхватил ее и привалил к себе, дуя на лицо девушки.

– Черт возьми, Ева, ты принимала сегодня лекарство?! – озабоченно спросил Пирсон, вновь смахивая со лба капли пота.

– Я… я не помню… – Ева уже с трудом ворочала языком.

– Что с ней? – с тревогой спросил Джек.

– Нехватка кислорода провоцирует у нее приступ болезни. Все будет нормально, но только если мы найдем способ быстро пополнить запасы воздуха…

– На кой черт вы потащили больную девушку в Антарктиду?! – вспылил Джек.

– Если вы помните, то у нас не было особого времени на раздумья, когда мы вылетали. – Пирсон задумчиво смотрел в стеклянный потолок кабины, орудуя двумя джойстиками одновременно. – А сейчас, если вы не против, я попросил бы вас воздержаться от критики… Мне надо немного сосредоточиться…

– Вы что, пытаетесь пристыковать нас к немецкой подводной базе? – казалось, Мороний был просто поражен наглой затее главы корпорации.

– Полагаю, это единственный вариант выжить… – невнятно пролепетал Кайл, напряженно всматриваясь в потолок.

Джек переложил тело Евы на свою левую руку и устремил взгляд наверх. Там, в тусклом свете бокового прожектора, который не мог достать своим лучом верхней точки, была видна огромная бетонная камера, в полу которой был вмонтирован широкий металлический люк шлюза. Направив один из манипуляторов батискафа в сторону конструкции дока, Кайл пытался попасть им в узкую полоску углубления на обшивке отверстия.

– Так… – сказал он себе под нос, – чуть правее… ага… и теперь немного надавить…

Он мягко нажал педаль, и послышался свистящий звук. Воздух выдавливал часть морской воды, освобождаясь от балласта. Батискаф медленно всплывал вверх, вытянув перед собой манипулятор, словно железную руку.

– Что вы делаете?! – вскричал Мороний. – Вы… вы выпустили часть воздуха! Вы же задушите всех нас!

– Или мы задохнемся сами, – сосредоточенно глядя наверх, меланхолично ответил Пирсон.

Сверху послышался глухой удар. Клешня уткнулась во что-то невидимое в темноте, и в тот же миг широкие створки шлюза медленно поползли в стороны, выпуская клубы воздуха в воду. Заморгали невидимые газовые лампы, вскоре ровный синеватый свет озарил четкий прямоугольник над ними.

– Ну, слава богам! – устало произнес Кайл, вытирая лоб рукавом своей водолазки. – Шлюз работает. Сейчас давление воздуха не позволит воде заполнить его, и мы сможем аккуратно открыть батискаф.

– Вы собираетесь открыть купол?! – глаза Морония даже в тусклом зеленом свете приборов расширились от ужаса. – Не смейте! Я вам говорю – не смейте этого делать! Мы все захлебнемся в воде, батискаф утонет, а я… я и вовсе не умею плавать!

– Не утонем, – сосредоточенно ответил Пирсон, аккуратно подводя рубку своей субмарины прямо к освещенному прямоугольнику шлюза. – Джек, не могли бы вы…

– С радостью.

Мороний попытался остановить гиганта, повиснув на руке Джека, но тот все же сумел встать, несмотря на вес обмякшей девушки и старика. Он щелкнул креплениями люка, подпружиненная крышка с легким цоканьем отскочила вверх, и сладкий поток свежего воздуха ворвался внутрь кабины батискафа. Только сейчас Джек осознал, насколько внутри было жарко и душно. Пар буквально валил из отверстия рубки, когда Стоун взялся могучими руками за мокрые края люка.

Подтянувшись, он вытолкнул свое тело наверх. Нога скользнула по мокрому борту, и Джек чуть не упал на ледяной металл корпуса лодки. Оперевшись коленями в края люка, он схватился одной рукой за широкую скобу на обшивке, а другую просунул внутрь кабины.

– Подайте мне доктора Краун, я вытащу ее на поверхность!

– А… а там не опасно? – поинтересовался антиквар.

– Не более, чем оставаться внутри. Ну! Что вы там возитесь, Мороний? Приподнимите ее хотя бы на полметра, а здесь я схвачу за одежду…

Кое-как старик справился со своей задачей. Джек вытянул Еву через узкое горлышко и пару раз ударил ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Быстро вылезший следом Пирсон оттеснил его и, закатав рукав девушки до плеча, сделал ей укол из своей аптечки.

– Может, все-таки скажете, что с ней такое? – поинтересовался Стоун, вглядываясь в бледное обескровленное лицо.

– Небольшое генетическое отклонение, это не смертельно…

– Ген богов? – Джек прямо посмотрел в глаза Пирсона.

– Скажем так, побочный эффект…

– То есть она – тоже арсант?

– Вы на редкость проницательны, детектив. У нас еще будет время для разговоров. А сейчас помогите мне перенести ее на пол шлюза, здесь скользко…

Они положили девушку на серый бетонный пол, и Джек наконец получил первую возможность как следует осмотреться по сторонам.

Бетонная камера шлюза, в которой они находились, имела ширину не более пяти метров. На шершавой серой стене красовались большие белые цифры 14–7, которые, очевидно, означали номер дока, в котором они оказались. Сверху была расположена лебедка для подъема и опускания грузов. Люминесцентные лампы двумя рядами шли по периметру шлюза, давая неровный, слегка тускловатый свет. У дальней стены была расположена широкая металлическая лестница, ступени которой напомнили Стоуну шахту, через которую они вышли наружу из заброшенной штольни днем ранее. Больше в помещении ничего не было, не считая пульта с несколькими рубильниками на правой стене и старомодной трубки телефона, расположенной там же.

– Весьма аскетично, – заметил Пирсон, также озираясь по сторонам.

– Ну, если вы ожидали встретить здесь духовой оркестр, то очевидно, ошиблись адресом, – ответил ему Джек. – Мороний, вы там еще долго сидеть будете? Вылезайте, или мы уходим без вас!

Недовольно ворча себе под нос, из горловины люка показалась бородатая голова. Оглянувшись по сторонам, старик проворно покрутил головой влево и вправо, затем посмотрел в сторону лестницы.

– А там что?

– Именно это мы и собираемся выяснить. Вы с нами?

На секунду замерев, голова уставилась на мужчин. Затем Мороний перевел взгляд на лежащее на полу тело доктора Краун и, что-то решив для себя, борода убедительно закивала. Вскоре антиквар вылез из лодки и перебрался на бетонный пол. Антиквар провел ладонью по раскрасневшемуся и мокрому от пота лицу. Затем он пригладил бороду, зачем-то отряхнул невидимую пыль с одежды и подтянул рукава куртки. Детективу вспомнилось, каким щеголеватым франтом антиквар был в своей лавке, и подумал, насколько некомфортно ему должно быть теперь. Все еще поглядывая на лежащую Еву, он вслух заметил:

– Мне кажется, она приходит в себя… Может быть, дать ей воды?

Кайл оглянулся по сторонам в поисках какой-нибудь фляги, а потом, присев на корточки возле края шлюза, зачерпнул воду в ладонь. Она оказалась жгуче холодной, но абсолютно прозрачной. Понюхав ее, Пирсон умыл разгоряченное лицо. Затем вновь зачерпнул полную пригоршню ледяной воды и отнес Еве.

– Как вы? – участливо спросил Кайл.

– Нормально, – покивала головой девушка. Кожа ее лица начала приобретать румяный цвет, и дело явно быстро шло на поправку.

– Идти сможете? – вмешался в разговор Джек.

– Да, конечно. Просто дайте мне пару минут…

Мужчины отошли в сторону металлических ступеней, и Джек, который разумно прихватил с собой отобранный у дозорного автомат, снял его с предохранителя и осторожно заглянул в темный проход. Со своего места он не увидел ничего, кроме сумрака на другом конце лестницы.

* * *

Медленно двигаясь по плохо освещенному коридору, они миновали очередную развилку. Насколько можно было судить по увиденному ранее, коридор соединял в себе все шлюзовые доки четырнадцатого уровня. Всего их было восемь, и размеры всех камер были абсолютно одинаковы. Мороний, как всегда, принялся рассказывать небылицы про жизнь Новой Швабии, как он окрестил это место. Все вокруг выглядело неживым и опустошенным, хотя в отличие от Базы 211, которую они видели на поверхности, не было заброшено в панике или в результате бегства.

Переходя с уровня на уровень, они видели, что морской, или, вернее сказать, подводный, порт был в абсолютном порядке и находился в состоянии консервации. Его просто давно не посещали в силу неких, пока не известных, причин. На некоторых этажах им попадались небольшие смотровые отверстия, через которые были хорошо видны мерцающие огни портовых доков. Подводная станция чем-то напоминала здание аэропорта – здесь были места для ожидания, металлические скамьи, многочисленные переходы с указателями на немецком языке. Масштаб строения производил колоссальное впечатление, и оставалось только гадать, как все это выглядело в те времена, когда было наполнено людьми.

Поднимаясь все выше и выше, они замечали, что некоторые доки были освещены лучше, чем другие. Видимо, часть из них предназначалась для швартовки лодок высшего командования Третьего рейха. На первом уровне они даже увидели широкие красные ковровые дорожки, покрытые пылью, но все еще чистые и торжественные. В широком зале на стенах висели полотнища с черной свастикой в белом круге, а потолок украшала яркая цветная мозаика с крупным изображением орла, держащего в цепких когтистых лапах символ торжества нацистского рейха.

Озираясь по сторонам, Джек приблизился к Пирсону. Бродить по этим местам в полном молчании было как-то совсем не по себе, и он спросил:

– Так что, летающие тарелки фашистов над Антарктидой – это не миф?

– И да, и нет, Джек. Как я понимаю, сейчас мы находимся на одной из баз Четвертого рейха, неудачного наследия послегитлеровской Германии. Немецкие ученые действительно создали много различной техники на основе расщепления ядра, и надо отдать им должное – они смогли сделать довольно компактный ядерный реактор, который питал и их подводные лодки, и летательные аппараты. Те самые «тарелки», что мы видели ржавеющими в подводных доках. Я допускаю, что после окончания войны немцы могли перемещаться на них отсюда до южной Америки. Но, к сожалению для Четвертого рейха, они не долго наслаждались своим преимуществом в этой технологии. Уже через двадцать лет сначала у Советского Союза, а чуть позже и у американцев появились аналогичные технологии, и в конце шестидесятых в космосе уже начали летать спутники-шпионы обеих стран. С того момента, насколько я знаю, немцы прекратили свои полеты на дисколетах, чтобы не быть замеченными. Собственно, тогда и закончился пик упоминаний об НЛО. И еще, насколько мне известно, немецкие дисколеты никогда не летали в космос.

– Как это?

– Ну, полагаю, это были сугубо земные летательные аппараты с ядерной энергетической установкой и небольшой грузоподъемностью, не более пяти человек.

– Вы уже дважды произнесли «насколько мне известно». А откуда вам столько известно про немецкие летающие тарелки, Кайл?

– Джек, ты все время меня в чем-то подозреваешь. Но ответ прост – одна из наших лабораторий занимается разработкой беспилотных летательных аппаратов, ну что-то вроде летающего такси. Так вот, мы в свое время провели очень большое исследование в области различных технологий создания летательных аппаратов в поисках надежной, простой и дешевой технологии. Так что все доступные материалы по НЛО, включая секретные архивы ФБР, мы тоже исследовали с целью найти именно научную подоплеку конструкций или методов передвижения летающих дисков.

– И каков результат?

– Как ты знаешь, фон Браун, который отвечал за космические разработки «Аненербе», после войны был вывезен в США и работал на НАСА. Он ученый, Джек, и сконцентрировал свои усилия именно на освоении космоса и высадке на Луне. Ракеты, которые могли преодолевать тяготение Земли, интересовали его гораздо больше, чем эксперименты с «тарелками». Может, конечно, у него были и другие причины развивать лунное направление. А что касается нашего проекта, то он еще не закончен. Мы рассматриваем и конструируем несколько разных вариантов. И может быть, я тебя разочарую, Джек, но если мы говорим не о дальнем космосе, а об обычных полетах в атмосфере Земли, то лично мне больше всего импонируют мультикоптеры, автожиры, конвертопланы и даже советский проект экраноплана, который был крайне интересным изобретением в годы холодной войны. Может быть, скоро ты сам его увидишь.

– А что за Четвертый рейх? Я о нем ничего не слышал.

– А о нем и нечего слышать. После поражения в войне многие нацисты из высшего командования СС бежали при помощи подводного флота. Кто-то, как мы видим, сюда, в Антарктиду, другие направились по соседству – в Аргентину и Чили. Надо признать, они неплохо подготовились к отступлению, многие из них никогда не были преданы Гитлеру, хотя и разделяли его идеологию расового превосходства. Так или иначе, создать новый Рейх у них не вышло в силу множества обстоятельств. После разгрома они были больше озабочены сменой фамилии, сохранением своего инкогнито, бегством от советского и английского правосудия. В итоге они предпочли стать политиками и бизнесменами в Южной Америке, вместо того чтобы строить новый Рейх, рискуя своими жизнями. То что мы видим здесь – закономерный конец любой империи. Крах и упадок. Я думаю, эта база просуществовала еще лет пять, ну максимум десять после окончания войны. Затем ее законсервировали и покинули. Какой смысл жить во льдах? К 1955 году уже умер Сталин и мир изменился. Все, кто здесь оставался, вероятно, уплыли в теплые страны.

В задумчивости они прошли дальше и вышли в служебный коридор со множеством дверей. За одной из них им послышались какие-то звуки. Надпись на двери гласила «диспетчерская», и Джек, дав команду своим спутникам оставаться на месте, резко толкнул плечом дверь и впрыгнул внутрь, готовый открыть стрельбу. Однако, как и в других местах подводной базы, помещение оказалось абсолютно безлюдным.

На одной из стен было с полсотни сигнальных лампочек разного цвета, они мигали и переливались как рождественская гирлянда в сочельник. В зеленых металлических шкафах гудело невидимое оборудование. Стрелки многочисленных аналоговых приборов слегка дрожали, замерев у своих отметок. Слева шел целый ряд шкафов, высотой метра полтора. В каждой секции были сделаны небольшие стеклянные окошки, за которыми были видны шкалы разных приборов. Снизу под большинством из них были расположены ряды круглых вентилей, регулирующих давление в системе или какие-то другие параметры жизнеобеспечения станции.

В центре зала с высоким потолком повсюду стояли офисные столы со старыми компьютерами. Тем не менее сам факт их нахождения здесь говорил о том, что база работала как минимум до середины восьмидесятых, что противоречило первоначальному выводу Пирсона.

– Да здесь целый музей вычислительной техники! – присвистнул Кайл, оглядываясь по сторонам.

В помещении действительно стоял целый микс из самой разнородной техники. Здесь были и огромные вычислительные машины, работавшие на лампах и перфокартах, и высокие стеллажи с вращающимися катушками магнитных лент, и более продвинутые модели рабочих мест, оснащенные дисплеями с кинескопами.

– Клянусь богом, в 1984 году у меня был такой! – радостно сказал Кайл, проводя пальцами по пыльной клавиатуре. Экран ожил, и на дисплее проявились зеленые буковки командной строки. – О, какая же это ностальгия!

Будучи одержим технологиями, Пирсон сел за стол и принялся вводить какой-то текст в командную строку, с интересом наблюдая, как диспетчерская наполняется шумом печатающего матричного принтера. На перфорированной слегка пожелтевшей полосе бумаги стройными рядами моноширинного шрифта появлялись строчки лог-файла, который запросил Кайл.

Пока он колдовал с техникой, Мороний предпочел пойти в сторону шкафа с бумажными журналами, в то время как доктор Краун подошла к огромному панорамному окну диспетчерской. Стекло слегка выступало вперед и было чуть наклонено кверху, что позволяло иметь превосходный обзор на все пространство подводного порта под ними. Ева даже представила себя стоящей на капитанском мостике и руководящей работой всего этого масштабного хозяйства. Ей казалось, что прикованные навеки лодки теряют свои металлические оковы и отправляются в путь. Перед ее внутренним взором они сновали туда-сюда, швартовались, принимали и разгружали платформы с грузом. Открывшаяся панорама мерцающих огней так захватила ее воображение, что она, словно наяву, увидела, как одна из лодок проплывает мимо ее стекла. Лодка медленно шла, вращая мощными винтами и оставляя за собой белый шлейф пузырьков бурлящей воды. На фоне сплошной серой громадины только иллюминаторы капитанской рубки выделялись светлыми пятнышками.

Вот она приблизилась и поравнялась с ее окном, Ева увидела капитана в черной форме и с фуражкой на голове. Рядом стоял старший помощник, и видение было столь реальным, что она даже потерла рукой глаза. Зажмурившись, она с сожалением подумала о своей болезни, преследовавшей ее в последнее время все чаще. Она вновь открыла глаза, но видение лодки не исчезло.

Всмотревшись в лицо человека, стоящего рядом с капитаном, она вдруг узнала его.

– Кайл… – медленно, с сомнением в голосе позвала она. – М-мистер Пирсон, мне кажется…

– Что там, доктор Краун? – Кайл изучал распечатку, одновременно споря с Моронием и Джеком относительно того периода, когда подводная база действительно была окончательно заброшена.

– Я… я не уверена, нет ли у меня галлюцинаций, но я только что видела Фогеля.

– Что?!

Возгласы всех трех мужчин слились в едином порыве. Джек первым подбежал к Еве:

– Где вы его видели?

– В подводной лодке…

– Какой? Где?!

– Она только что проплыла здесь на ту сторону…

Девушка указала рукой куда-то вниз, под пол диспетчерской. Джек с сомнением посмотрел на девушку и даже приложил свою ладонь к ее лбу. Он был холодным. Тогда он метнулся на противоположную сторону комнаты, где было расположено еще одно большое панорамное окно. То, что он увидел, заставило его на миг оцепенеть.

За толстым стеклом, отделяющим его от толщи ледяной воды, к пятому уровню швартовалась большая черно-серая субмарина. На ее борту белой краской было выведено U-411. Но то, что было ниже номера подлодки, заставило кровь прилить к его лицу. Там отчетливо красовался крупный логотип в форме двух перекрещенных семерок.

Глава 9. Новый Берлин

Дитмар Фогель стоял возле крохотного окошка подводной лодки и задумчиво смотрел вдаль. Каждый раз, возвращаясь домой из большого мира, его охватывало это странное двойственное чувство тоски и спокойствия. Спокойствие вызывала не столько вселенская тишина подводной базы, сколько глубинные детские воспоминания о ранних годах его жизни. Дитмар был из числа тех немногих членов Ордена, кто родился здесь, и для кого Антарктида была фактической родиной.

Его родители тоже прибыли на эту станцию детьми, но, в отличие от него самого, они были уроженцами большого мира. Родившись в тридцатые годы прошлого века в великой Германии, его отец, Клаус Фогель, с детства увлекался авиамоделированием, и потому с удовольствием вступил в ряды немецкой молодежной организации «Гитлерюгенд». Он много рассказывал о том, какими славными и интересными были те времена, когда они с друзьями участвовали в спортивных соревнованиях и турпоходах, много общались между собой и с другими членами организации из различных стран. Одним из самых ярких воспоминаний отца был его момент вступления в организацию – регистрация в Имперской молодежной штаб-квартире и последующее посвящение. Чтобы быть принятым, ему нужно было пройти проверку на расовую чистоту, медицинское обследование и «испытания мальчиков». С честью все выполнив, 20 апреля, в день рождения фюрера, молодой Клаус в присутствии высшего руководства НСДАП получил вожделенное удостоверение полноправного члена ячейки.

В «Гитлерюгенде» важнейшее внимание уделялось расовой теории, политике народонаселения, изучению немецкой истории и политическому страноведению. На первом плане стояли «господствующая раса» и политика по отношению к остальным расам, по истории – биография Гитлера, история НСДАП, а также изучение геополитики, причем наибольшее внимание уделялось странам фашизма. Но намного важнее, чем умственное воспитание, было воспитание физическое. В основу спортивного развития молодежи ставились многочисленные соревнования Рейха, включавшие в себя легкую атлетику, рукопашный бой и командные виды спорта. Обязательной была стрельба из огнестрельного оружия. С началом Второй мировой войны члены «Гитлерюгенда» занимались сбором одеял и одежды для солдат, отправкой посылок на фронт. Подростки из «Гитлерюгенда» были заняты этой работой до предела, и у молодежи практически не оставалось времени для своих семей. Да собственно, у них теперь и не было другой семьи, кроме своего коричневого братства.

Когда молодой Клаус Фогель в числе других отличников был определен в команду для участия в особой миссии, он воспринял это решение с честью, не задавая никаких вопросов о своей дальнейшей судьбе. В полной боевой амуниции его вместе с товарищами по дружине погрузили на подводные лодки, отправлявшиеся к новым землям. Во время этого путешествия молодой Клаус Фогель впервые встретил свою будущую жену Марту, члена Союза немецких девушек. С 1936 года членство в этом союзе было обязательным для всех девушек Германии, кроме евреев, и эта организация была крупнейшей женской организацией в мире, получив неофициальное название «Сестры Гитлерюгенда».

Союз немецких девушек ставил своей задачей воспитание сильных и смелых женщин, которые должны были стать верными товарищами политическим солдатам Рейха, воспитываемым в мужской организации. В официальном печатном органе союза «Mädel im Dienst» – «Девушка на службе» – печатались репортажи о девочках в возрасте десяти-четырнадцати лет, которые не просто умеют готовить и вести домашнее хозяйство, но могут создать уют в доме и сохранить тепло домашнего очага. Став женами и матерями, организовав свою семейную жизнь в соответствии с национал-социалистическим мировоззрением, они должны были стать хранительницами чистоты крови и всего арийского народа, воспитывать его сыновей истинными героями нации. Только лучшие из лучших были отобраны для отправки в Новую Швабию. Здесь, на секретной базе в Антарктиде они должны были растить гордое и закаленное поколение совершенных арийцев. Здесь, среди безмолвия льдов и в суровых условиях послевоенной блокады и изоляции базы, родился Дитмар Фогель, который сейчас с тоской смотрел на былое величие разрушающейся подводной базы некогда великой империи.

Перед ним стояла непростая задача возрождения Рейха, и он всю свою жизнь шел к ней, не зная и не имея другого смысла в жизни. Многое, очень многое уже было сделано им за эти годы. Несгибаемая воля его народа вкупе с политическими связями обеспечили выживание Четвертому рейху в послевоенные годы, но истинная история арийского народа начиналась только сейчас. Именно сейчас Фогель понимал, что для возрождения и создания великого Пятого рейха ему оставалось лишь завершить начатое. Проплывая над руинами кладбища подводного флота, Фогель твердо знал, что совсем скоро его нацию ждет победа, которая вдохнет новую жизнь и в это место, бывшее для него домом.

На секунду Фогелю показалось, что он заметил мелькнувшую тень за окном диспетчерской, хотя и знал, что это невозможно. Эта часть базы была необитаемой уже много лет подряд и работала в абсолютно автономном режиме. Стряхнув с себя остатки воспоминаний, глава Ордена Возрождения отвернулся от иллюминатора и обратился к капитану:

– Герр капитан, даю разрешение на швартовку – судна.

– Есть, мой фюрер! Зиг хайль!

Капитан нажал кнопку переговорного устройства и отдал необходимые распоряжения в машинное отделение. Субмарина сбавила ход и принялась готовиться к стыковке со шлюзом. По иронии судьбы, дело, начатое Фогелем и его сподвижниками много лет назад, должно было окончиться там же, где и началось, – в самом сердце секретной базы Гитлера.

Кайл Пирсон бежал по проходам станции первым. За ним следовал Мороний, вертевший головой во все стороны и старавшийся запомнить как можно больше из окружавшей их обстановки. Они будто бы перенеслись на машине времени на много десятилетий назад и теперь находились в совершенно другом мире. Они были внутри нацистской эпохи, наполненной красно-белыми флагами, плакатами с изображением фюрера, символами древнегерманского боевого величия. Окружающее их пространство напоминало собой экспозицию музея германской славы – знамена, образцы оружия, черно-белые и цветные фотографии с великих строек нацизма. Мороний то и дело пытался остановиться возле них, чтобы внимательно рассмотреть каждую деталь снимка. Он понимал, что здесь были запечатлены ключевые моменты создания секретной антарктической базы. Он видел лица инженеров, ученых, военных руководителей, которые, улыбаясь, с гордостью смотрели на него с увеличенных фотографий, позируя на фоне своих достижений. То, что представало перед взором антикварного букиниста, имело колоссальную ценность не столько с точки зрения своей стоимости, сколько в силу своей уникальности. Эти фотографии словно бы заполняли собой огромные белые пятна в истории фашистского рейха. Здесь были запечатлены заводы и фабрики, площади и вокзалы, здания и машины – здесь было все.

Не в силах впитать в себя все многообразие обрушившейся на него пропагандистской информации, Мороний достал из кармана сотовый телефон и попытался сделать несколько снимков. Но вскоре почувствовал тяжелую ладонь Джека, упершуюся в его спину и толкающую его вперед. Они с Евой бежали последними, замыкая их крохотную группу.

– Вперед, Мороний! – скомандовал Стоун. – Нам некогда предаваться научным изыскам!

– Вам всегда некогда, – с обидой ответил антиквар. – Вы хоть понимаете, что мы здесь нашли?! Сколько информации содержат в себе эти снимки!

– Сейчас я понимаю, что за нашей спиной пришвартовалась огромная субмарина, полная фашистских солдат. И если мы не найдем надежного укрытия, то вскоре пользы от ваших познаний будет ноль. Бегите, Мороний! Следуйте за Кайлом!

Нехотя Мороний был вынужден подчиниться. А что он мог противопоставить огромной физической силе этого человека? На бегу он постарался сделать еще несколько снимков, лелея в себе надежду на то, что когда-нибудь у него будет возможность внимательно рассмотреть и изучить их.

Тем временем Пирсон, в очередной раз взглянув на показания своего прибора, убедился, что источник протомолекулярных цепочек находится где-то неподалеку. Сигнал был достаточно сильным, и это свидетельствовало либо о том, что он совсем рядом, либо о том, что влияние парада планет было даже больше, чем он предполагал изначально. Иногда его прибор буквально зашкаливало, словно невидимая приливная волна излучения обрушивалась на них. В другие моменты стрелка успокаивалась, и Кайл на ходу начинал вращать оборудование в разные стороны, пытаясь поймать нужное направление. Он бежал быстро, и трудно было сказать, что гнало его больше – следующие по пятам нацисты или стремление успеть к источнику ПМЦ.

Впереди показалась очередная лестница, ведущая наверх. В тот миг, когда Пирсон приблизился к ней, она вдруг неожиданно пришла в движение. Ее ступени быстро побежали вперед, и Кайл резко остановился, буквально замерев с поднятой ногой в воздухе. Эскалатор? Здесь?!

Бежавший позади Мороний с разбегу впечатался в его спину, толкнув на движущиеся ступеньки. Старик смотрел только по сторонам, ежесекундно щелкая камерой своего телефона. Они вдвоем повалились на эскалатор, и, чертыхаясь, вскочили на ноги, недоуменно озираясь по сторонам. Лестница уносила их высоко вверх, уходя под крутым углом в сорок пять градусов сквозь вырубленный в скальной породе узкий проход. Оглянувшись назад, они увидели, как на ступени с разбегу вскочили Ева и Джек. Шумно переводя дыхание, они также озирались по сторонам, пытаясь осознать происходящее.

– Что там впереди? – прокричал снизу Джек, и его голос многократно повторило эхо, отраженное от стен узкого коридора.

– Не знаю, – прокричал в ответ Кайл. – Здесь темно и свет не работает. Сейчас включу фонарь.

Он нажал кнопку, и тонкий синеватый луч в ту же секунду прорезал тьму. Воздух был сухим и теплым. Сквозь легкие вихри пыли, поднятой вверх движением эскалатора, Пирсон выхватывал из темноты лишь гладкие стены полированного камня, изредка пересекавшиеся металлическими балками опор. Подъем казался бесконечно длинным, ведущим в преисподнюю этого странного и загадочного места. Через минуту луч света выхватил из темноты блестящее изображение орла с неизменной свастикой в когтях. В тот же миг Кайл и Мороний ощутили под ногами легкий удар, и наклон эскалатора стал более пологим. Посветив себе под ноги, Пирсон увидел, как ступени убегают под каменный пол, и перешагнул порог.

– Осторожнее, – прокричал он, – здесь эскалатор кончается! Мы подождем вас.

– Хорошо, – послышался из темноты приглушенный голос Джека.

Вскоре вся четверка уже собралась у выхода. Как только последний человек сошел со ступеней, эскалатор замер на месте, и мерный гул, окружавший их все это время, внезапно стих, уступая место полной тишине.

– У них что здесь, полная автоматика? – шепотом произнесла Ева.

– Похоже на то, – столь же тихо отозвался Кайл.

Он посветил на эскалатор, а затем шагнул к нему навстречу. Ступени в тот же миг побежали в обратном направлении. Пирсон убрал ногу и шагнул назад – гул мотора моментально стих.

– Зачем вы шумите?! – недовольно прошипел Мороний.

– Просто хотел убедиться, что это единственный путь назад. Эскалатор работает в обоих направлениях, и вверх, и вниз, а значит, другого такого тоннеля здесь нет.

– И куда же ведет этот тоннель? – спросила Ева.

– Сейчас посмотрим, – ответил Джек и решительно забрал фонарь из рук Пирсона.

Он посветил лучом вперед и прислушался. Где-то впереди слышался тихий звук падающих капель. Вероятно, теплый воздух тоннеля за долгие годы вызвал таяние окружавшего грунта, и вода просачивалась через невидимые щели внутрь. Джек приложил руку к стене, облицованной светлой плиткой. Ладонь ощутила холод камня и влагу, покрывающую стены. Коридор был раза в два шире эскалатора, здесь могли спокойно пройти пять человек, не соприкасаясь плечами. На высоком потолке можно было различить кованые люстры с электрическими свечами. Пол был выстлан широкой гранитной плиткой, плотно подогнанной друг к другу. Они словно бы оказались в подземелье рыцарского замка, что, учитывая склонность нацистских вождей к древней готике, было вполне оправданным сравнением.

– Я пойду первым.

Джек шагнул вперед, и эхо его шагов наполнило окружающее пространство. Кайл, Мороний и Ева последовали за ним, сохраняя небольшую дистанцию в несколько шагов. Ева инстинктивно оглянулась назад и попыталась прислушаться. В черноте прохода ей послышались какие-то шорохи.

* * *

Хельга, Карл и Ганс стояли перед Фогелем, слушая последние приказания. В отличие от своего фюрера, они не были рождены в Антарктиде и не испытывали никаких теплых чувств ностальгии по отношению к этому месту. Они знали о существовании базы, видели кадры кинохроники и изучали ее историю в спецшколе, но никогда не были здесь ранее. Инструктаж, который проводил для них Дитмар Фогель, состоял в том, чтобы неукоснительно следовать его приказам, быть настороже и ни в коем случае не терять бдительности. Задавать вопросы не было принято в их среде, а потому Хельга просто дождалась окончания краткого брифинга и задержалась на выходе.

– Ты что-то хотела спросить, девочка моя? – поинтересовался Фогель.

– Да, – Хельга всегда отличалась прямолинейностью и не увиливала от ответов. – Я хотела спросить о целях и о том, почему нам надо быть осторожными здесь. Чего нам опасаться на собственной станции?

– О да, узнаю тебя, Хельга. – Фогель с улыбкой посмотрел на молодую блондинку в черной униформе штурмовой бригады. – Ты, конечно же, знаешь, что тебе не положено задавать подобные вопросы…

– Простите, мой фюрер.

– Ничего-ничего, не страшно… Ты знаешь, как я люблю тебя, моя девочка. Ты гораздо умнее и смелее своих товарищей. Цель нашего визита я тебе пока озвучить не могу, но совсем скоро ты ее узнаешь, я тебе обещаю. Это великая цель, поверь мне. – Фогель подошел к Хельге вплотную и положил свою ладонь ей на левую щеку. Он провел пальцами по ее теплой упругой коже и внимательно всмотрелся в молодое лицо с чуть вздернутым носом. Светло-серые глаза, не мигая, смотрели на него. Дитмар взял ее двумя пальцами за подбородок и, любуясь, продолжил, слегка понизив голос: – А вот относительно опасностей на этой станции я хочу предупредить тебя особо. Не отходи от меня далеко, Хельга! Это место не является тем, чем кажется на первый взгляд.

– Не уверена, что понимаю вас.

– Поймешь со временем. Просто помни, что многое здесь нами еще не до конца изучено. Это удивительное место, и оно хранит в себе немало тайн и загадок, подчас довольно страшных.

– Я ничего не боюсь, мой фюрер.

– Это хорошо, – покивал головой Фогель и отошел на несколько шагов назад. – Но все же помни, что надо быть настороже. Я знаю о твоей отваге, Хельга, и потому прошу тебя не рисковать собой понапрасну. Проверь готовность своей группы и четко следуй инструкциям. Нас ждет великое будущее.

– Зиг хайль!

Блондинка круто развернулась на месте и вышла из комнаты. Фогель посмотрел ей вслед и улыбнулся. Девочка даже не представляет себе, насколько великое будущее ждет их всех.

* * *

По мере продвижения вперед воздух становился все более теплым. Мороний подошел к Пирсону и затеял очередной научный спор:

– Не понимаю, почему вы отрицаете возможность существования здесь теплых источников. Не думаете же вы всерьез, что нацисты построили гигантскую котельную для обогрева всего этого подземелья?

– В гигантскую котельную я действительно не верю, – ответил Кайл. – То, что температура воздуха здесь сильно выше нормы, я признаю, поскольку это очевидно, однако…

– Не только воздуха! – перебил его антиквар. – Помните, в тоннеле наверху я говорил вам, что он был изначально затоплен горячей водой? Вы меня не стали слушать, однако тогда я был прав! И я прав сейчас, когда утверждаю, что самым простым объяснением этой теплоты являются полости внутри – земли!

– Простым – да, но вот научным – не уверен.

– Что значит «не уверен»?! Мы с вами находимся в самом сердце Антарктиды, а здесь теплый воздух и талая вода бежит по стенам! А вы говорите, что еще не уверены.

– Я не уверен насчет источника этого тепла…

– А как вам гипотеза «полой земли»? Чем не объяснение? Классические теории про жидкую магму внутри нашей планеты не подтверждены никакими исследованиями. Вы ведь, безусловно, знаете, что человечество никогда в своей истории не копало скважин глубже десяти километров, а значит, не может располагать достоверными данными о том, как в действительности устроена наша планета.

– Да, глубокие шахты никто не копал, но есть ведь и другие методы исследования – сейсмология, геодезия и геофизика.

– Чушь, бред и вранье, чтобы скрыть правду, вместе взятые! Вы ведь сами рассказывали нам в самолете о своем пристрастии к изучению древних мифов, не так ли? А что там говорится, вам напомнить? В древние времена идея подземного мира казалась ученым, да и простым людям, вполне разумной, что, собственно, и отражается в концепциях таких мест, как Аид у греков, Свартальвхейм у скандинавских народов и просто ад у христиан. А в буддийских верованиях существует подземный мир Агарта – место необычайной святости, где обитают духовные учителя, и столицей которого является как раз таки Шамбала. Что вы скажете на это?

– Скажу, что я знаком с этими идеями, равно как и с работами знаменитого Рене Декарта и Эдмонда Галлея, утверждавшими, что земля не просто полая и обитаемая изнутри, но что она состоит даже из нескольких концентрических оболочек с небольшими отверстиями около Северного и Южного полюсов.

– Ну! А я о чем говорю?! Мы с вами сейчас и находимся возле одного из этих полюсов и, возможно, скоро увидим внутренний мир, населенный…

– Тссс! Тихо!

Джек прервал спор ученых и резко остановился. Вдалеке послышался какой-то протяжный вой и в лицо заметно пахнуло потоком воздуха.

– Боже! Я был прав! – сдавленно просипел Мороний, испытывая восторг и ужас одновременно.

– Замолчите немедленно!

Джек подал знак оставаться на своих местах, погасил фонарь и тихо пошел вперед. Вскоре его шаги уже нельзя было различить за приближавшимся издалека не то воем, не то гулом. Звук нарастал, потом внезапно замер, послышалось какое-то шипение, затем кто-то громко клацнул зубами и тихий вой стал постепенно удаляться. Все замерли, боясь пошевелиться.

Когда впереди вспыхнул луч фонаря, путники от неожиданности содрогнулись. Ева, державшаяся за плечо антиквара, ощутимо почувствовала, как по его телу пробежала нервная дрожь. Ей и самой сейчас было сильно не по себе.

– Все в порядке! – послышался голос Джека. Вскоре его шаги уже можно было различить поблизости.

– Что там? – настороженно спросил Кайл.

– Если скажу, вы все равно не поверите.

– И все же?

– Лучше я вам покажу кое-что…

Джек повел их в сторону расширяющегося прохода и вскоре привел в небольшой зал с красивыми резными скамьями на полу. Он посветил фонарем на стену:

– Смотрите сюда, – в ярком овале света появился кусок какого-то орнамента или схемы.

– Это что? – спросил Мороний.

– А сами не догадаетесь? – Джек перевел луч чуть выше и стали видны блестящие металлические буквы надписей.

– Это же… – Ева чуть не задохнулась от удивления. – Это что, схема метро?!

– Верно.

Джек с улыбкой посмотрел на лица своих спутников, на которых читалось явное смятение. Мороний выхватил фонарь у него из рук и посветил в самый центр карты:

– Новый Берлин… – вслух прочитал он одно из названий.

– Именно так.

* * *

Отряд Хельги шел замыкающим. Ей не нравилось, что Фогель поставил в авангард группу Клауса, а ей, словно слабой девчонке, доверил плестись сзади. Она была великолепно подготовлена и в подобном снисхождении не нуждалась. Ее самолюбие было задето, но она привыкла исполнять приказы и потому никоим образом не выражала своего недовольства.

По словам Фогеля, он не был на этой базе больше десяти лет. Его работа в большом мире была настолько важна для общего дела, что времени на посещение альма-матер не оставалось. Сейчас он уверенно шел в середине отряда, великолепно ориентируясь в пространстве безо всякой карты. Это была его территория, и он знал ее как свои пять пальцев. И все же группа была настороже.

Покинув субмарину, они воспользовались грузовым лифтом, чтобы подняться наверх, и теперь шли по одному из темных коридоров базы, повинуясь указаниям Фогеля. Сразу по прибытии он связался с руководством базы, попросил соединить его с командующим и доложил о своем визите. По слухам, которые доходили до Хельги, отношения Фогеля и командующего были непростыми, и без особой нужды Дитмар предпочитал с ним не общаться. Но сейчас случай был как раз таки особым, и Хельга знала, что им навстречу уже выдвинулся отряд местной охранной службы.

Шагая по затененным переулкам заброшенного пространства, Хельга не испытывала ребяческого восторга от пребывания в некогда святая святых гитлеровского рейха. Она думала над тем, каково это – покинуть свою родную страну и отправиться на край света, жить под землей, не имея возможности видеть солнечный свет. Ей казалось, что такая жизнь многократно тяжелее обычной службы, на которой приходилось смотреть смерти в лицо. Какими должны были быть те люди, которые согласились на это? Или их не спрашивали, а отдали приказ? Умереть ради своей страны и великой нации – это одно, но десятилетиями жить в подземелье – совсем другое. Смогла бы она сделать это? Внутренний голос говорил, что это противоречило ее натуре, и она понимала Фогеля, который много лет назад покинул базу.

Посветив себе под ноги, Хельга обратила внимание на следы, оставленные на пыльном полу. Это были следы нескольких человек, но они не были похожи на следы ее товарищей из отряда. Все солдаты Ордена Возрождения, включая ее саму, были экипированы одинаково, и поставив ногу рядом с одним из отпечатков, она убедилась, что он был совершенно другим. Ее первым желанием было доложить Фогелю о найденных отпечатках, но затем она вспомнила, как он с усмешкой смотрел на нее, и в голове моментально созрела другая мысль. Если это следы кого-то из местных, то она первой найдет их, а если это следы чужаков, Хельга с удовольствием примет бой – это гораздо лучше, чем плестись последней в этом лабиринте тоннелей.

Когда отряд свернул за угол, она не последовала за ним, а прошла прямо, подсвечивая фонарем свежие отпечатки чьих-то ног и внимательно вслушиваясь в окружающее пространство.

* * *

Мороний и Кайл внимательно изучали карту на стене. Собственно, это была не столько карта, сколько схема с двумя изогнутыми линиями и полутора десятками станций, обозначенных кружками со свастикой внутри. Джек подошел к Еве:

– Как вы себя чувствуете, доктор Краун?

– Нормально. Здесь немного душно, но не так, как было в батискафе. Вам не нужно волноваться за меня, потому что я…

– Потому что вы – арсант? – Джек посмотрел в лицо девушки. Серые тени не давали возможности рассмотреть его в деталях, но по ее учащенному дыханию было заметно, что она устала больше других. – Я не очень-то понимаю, что вы здесь делаете? У вас, очевидно, есть серьезные проблемы со здоровьем, и хоть вы и возглавляете какую-то там лабораторию по изучению хрен знает чего, но все же вряд ли вам стоило переться в такую даль.

– О, я благодарю вас за извечную прямолинейность, но повторюсь – я в порядке. И кстати, мы занимаемся не «хрен знает чем», как вы изволили выразиться, а вполне серьезным и важным научным проектом.

– Да неужто! Может, пока у нас есть пара минут, вы соизволите просветить меня? Арсанты – кто вы такие, и что за эксперименты вы там ставите над подростками?

– Кайл уже говорил вам, что арсанты – это потомки богов.

– Да-да, вижу я, какой из вас потомок получился. Вы настолько слабы физически, что подозреваю, должны компенсировать это умственными способностями?

– Все арсанты обладают разными талантами. Это одна из загадок, которые мы пытаемся решить в нашей лаборатории. Арсанты вскрываются в пятнадцать-шестнадцать лет, когда у подростков наступает так называемый переходный возраст. Только тогда мы можем понять, у кого какой дар, и помочь развить его.

– И вы вскрываете их, надев на голову кучу проводков и подвергая их действию неизвестно чего?

– Я понимаю, что то, что вы видели в лаборатории, могло показаться со стороны чем-то странным и негуманным. Но мы выяснили, что в определенных условиях ДНК арсантов можно пробудить, и таким образом обеспечить высвобождение их умственно-физических способностей. Это происходит под воздействием пока неизвестных энергетических полей, струн или волн. Наша корпорация как раз ищет и изучает такие способы. Мистер Пирсон называет их ПМЦ, протомолекулярными цепочками, хотя в древности такого понятия, конечно, не существовало.

– А при чем тут древность?

– Ну, скажем так, всегда были люди, посвященные в тайну существования арсантов. И поэтому издревле существовали места и особые предметы, которые пробуждали их способности. Отсюда пошли амулеты, святыни и тому подобные предметы, обладающие особой силой в особых условиях. Отчасти поэтому многие гоняются за такими артефактами. Тот же Гитлер, насколько вы знаете, первым делом, когда пришел к власти, возжелал заполучить знаменитое копье судьбы, которое обладает такой силой именно потому, что на нем осталась кровь Иисуса. Христос был арсантом и, со всей очевидностью, в нем была ДНК Сына Бога.

– Но вы сказали, что обладание подобным предметом само по себе еще ничего не значит. И если я вас правильно понял, то во-первых, надо быть арсантом, а не простым человеком, а во-вторых, нужны некие особые условия. Я вас верно услышал?

– Вы очень внимательны, детектив Стоун, и я раз за разом убеждаюсь, что моя оценка ваших аналитических способностей при нашем первом знакомстве была неверна. Вы как-то поразительно четко выхватываете суть из моих слов.

– Приятно, что вы способны менять мнение, доктор Краун, но все же как насчет второго условия? Что за опыты вы ставите над подростками?

– Вы неправильно поняли то, что видели, и я не хочу скрывать от вас правду. Здесь все оказалось довольно просто – способности арсантов открываются в исключительно экстремальных условиях. Дело в том, что в момент опасности гипоталамус передает химический сигнал надпочечникам, тем самым активируя симпатическую нервную систему. Надпочечные железы выделяют гормоны катехоламины – адреналин и норадреналин. Они способствуют немедленным физическим реакциям, связанным с подготовкой всех мышц к повышенной активности, и все вместе это оказывает на организм сильное стимулирующее воздействие, кратковременно увеличивая мышечную силу, выносливость и скорость реакции.

– Доктор, а можно попроще?

– Если говорить по-простому, то дело в том, что экстрим выбрасывает в кровь всякие гормоны, включая адреналин. Под действием этих веществ электрическая проводимость тканей и нервных волокон многократно усиливается, чтобы обеспечить более быструю передачу команд из мозга в мышцы, например. Для обычного человека такая ситуация просто ускоряет его действия, а для тех, у кого в ДНК есть «ген богов», это приводит к многократному приросту его способностей. Причем в отличие от людей, у арсантов эти способности потом не исчезают. Иными словами, если в мозгу появился новый синапс, то это навсегда.

– Синапс?

– Да, это такой научный термин, означающий связь между нейронами в нашем мозгу. Это как бы особый канал, через который химическим и электрическим путем нейроны могут обмениваться информацией между собой в виде особых импульсов. У обычных людей количество подобных связей чем-то ограничено, вы ведь наверняка слышали, что возможности мозга используются менее чем на пять процентов? А вот с арсантами все иначе. У древних народов, если вы помните, всегда были своеобразные и подчас крайне суровые обряды инициации, которым подвергали подростков прежде, чем позволить им взрослую жизнь.

– Типа, как всех античных героев заставлять совершать подвиги?

– Ну, вы очень упростили суть, но да, это так. Чтобы отточить одну из черт одаренности, достаточно много трудиться над собой, но чтобы пробудить ДНК богов в полном спектре, нужна крайне серьезная встряска. В классической психологии есть такая парадигма – бейся или беги. Она гласит, что в случае опасности, например, при нападении дикого зверя, человек может отреагировать всего двумя способами – или атаковать источник опасности, то есть реакция «бейся», или попытаться избежать опасной ситуации, то есть реакция типа «беги». Других реакций в здоровом человеческом мозгу не предусмотрено, так как любая альтернатива или же отсутствие реакций приводит к гибели индивидуума. Мы не оспариваем эту парадигму, но смотрим на нее глубже, так как понимаем, что в ней прослеживается очень тонкая грань между людьми и арсантами. Арсанты практически всегда выбирают бой, они просто не умеют отступать или сдаваться. Бывает, что это приводит к их гибели, потому что физические способности не всегда соответствуют ментальной установке, но такова уж их природа.

– Но люди тоже умеют биться!

– Конечно, просто у обычных людей длительный стресс вызывает истощение иммунной системы и приводит к болезням. А для арсантов, как я уже говорила вначале, это служит источником проявления новых способностей.

– Я извиняюсь за вопрос, но получается, что вы подвергаете своих испытуемых пыткам, устраивая для них глубокие нервные потрясения? И все это только чтобы что-то там пробудить?!

– Я и сама прошла через это, Джек, – со вздохом ответила доктор Краун. – Не судите нас слишком строго.

– Это же не гуманно!

– Да, офицер. Но вслушайтесь в то, что вы сейчас сказали. Негуманно буквально означает «не для людей». А мы – арсанты, Джек, потомки богов. Проходить испытания – для нас это нормально.

Стоун замолчал, потрясенный услышанным. Это напоминало ему сюжет из кинофильма «Звездные войны», где одаренных называли джедаями, а природу их дара объясняли особыми митохондриями в крови. Ему вспомнилось, как Энакин Скайуокер из прекрасного доброго мальчика превратился в черного лорда Дарта Вейдера, и произошло это именно из-за подобных испытаний, которым его подвергал главный злодей. Но то было кино, можно сказать, сказка, а здесь Ева говорила о вполне реальной работе по пробуждению одаренности у подростков. И она искренне считала свою работу научной?! Нет, он отказывался в это верить.

– Так через что вы там прошли? – поинтересовался Кайл, приблизившись к ним.

– Да так, пустая болтовня, мистер Пирсон. Джек интересовался моим самочувствием, – почему-то ушла от ответа Ева.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, потому что то, что мы с Моронием выяснили, – просто потрясающе!

– И что же это? – спросила Ева, желая поскорее сменить тему разговора.

– Дело в том, что здесь, судя по всему, проложены две полноценные ветки метро, которые соединяют между собой различные участки базы. Насколько я понимаю, в этом парадоксальном заброшенном мире метрополитен продолжает действовать в абсолютно автономном режиме.

– А что здесь такого? – Мороний бесцеремонно встрял в разговор. – Вы разве не в курсе того, что берлинский метрополитен работал во время Второй мировой войны, не останавливаясь ни на минуту даже во время английских и русских бомбежек в сорок пятом году.

– Я, конечно, извиняюсь, что прерываю ваш очередной исторический дискурс, но нам бы желательно поскорее определиться с тем, что делать дальше. – Джек не очень любил все эти истории и предпочитал действие разговорам. – Я надеюсь, вы не собрались ехать на осмотр Нового Берлина?

– А почему бы и нет? – спросил Мороний. – Лично я поеду с удовольствием…

– Джек прав, – сказал Кайл. – То, что здесь на станции никого нет, вовсе не означает, что и на других станциях пусто. Сев в вагон, мы рискуем попасть в лапы к тем же людям, которые захватили наш самолет наверху. И тем не менее прибор показывает, что нам надо двигаться в ту сторону.

Пирсон указал лучом фонаря вдоль одной из стен. Послышался шорох и звук прыжка – это детектив спустился на рельсы.

– Что вы там делаете? – в ужасе спросил его Мороний.

– Убеждаюсь, что здесь достаточно места.

– Достаточно для чего?

– Для того, чтобы двигаться по тоннелю, и в случае появления поезда, разминуться с ним.

– Я… я не полезу.

– Тогда оставайтесь, мне надоело вас уговаривать. Кайл, Ева – вы идете?

Не сильно раздумывая, Пирсон спрыгнул вниз следом за Джеком, затем подал руку Еве. Они двинулись по тоннелю, но не успели пройти и двадцати шагов, как позади них послышался шум прыжка и недовольное бормотание Морония. Старик шел следом за ними.

* * *

Идти по шпалам было не очень удобно, но если подобрать шаг, то вполне сносно. Группа уже довольно долго шла по тоннелю метро, и за это время им не попалось ни одного поезда. Возможно, они ходили здесь редко или по какому-то особому расписанию, может, даже всего один раз в день. Впрочем, понятие дня было довольно относительным, вокруг везде был рассеянный серый сумрак. Легкое освещение создавали лишь небольшие плафоны, висящие на стенах. Они, скорее, указывали общее направление и изгибы тоннеля, чем освещали пространство. Впрочем, этого света было вполне достаточно для передвижения, поскольку глаза довольно быстро адаптировались к такому тусклому освещению.

Несколько раз им попались узкие технические проходы, пересекавшие основной тоннель, но группа не стала тратить время на их обследование. Часть таких проходов была выполнена аккуратно, в то время как другие выглядели так, словно их выкопали подземные тролли – они были грубыми и небрежными, и напоминали норы гигантских крыс.

Вскоре Пирсон встал около одного из таких проходов и задумчиво посмотрел на показания своего прибора.

– Что случилось? – спросил его Джек, заметив, что движение остановилось.

– Не знаю. Все это время мы двигались примерно в одном направлении, но сейчас прибор устойчиво показывает на усиление сигнала из этого прохода или трещины в стене.

– Вы хотите сказать, что мы должны лезть в эту узкую нору? – Мороний с сомнением посмотрел на узкую щель. – Может быть, ваш прибор не в порядке или реагирует на горные породы?

– Нет, он реагирует только на степень излучения особого вида радиации. И оно явно усиливается, когда я приближаюсь к этой трещине.

– Оттуда идет теплый воздух, – заметила доктор Краун. – Причем мне он кажется несколько влажным.

Джек подошел вплотную к узкому проходу неровной формы и зашел внутрь него на пару шагов. В щели явно ощущался сквозняк, и спереди пахло сыростью. Посветив фонарем под ноги, он увидел лишь комки засохшей грязи и осколки камней. В то же время ширины прохода было достаточно для свободного перемещения человека.

– Этот проход не похож на рукотворное детище местных нацистов, скорее это какая-то трещина в грунте, которая со временем расползлась вширь. Я не уверен насчет ваших выводов, Кайл, но мы можем пройти какое-то расстояние по этому проходу. Судя по сквозняку, с другой стороны должен быть выход.

– А там нет змей? – вдруг поинтересовался антиквар. – Мне почему-то подумалось, что они любят подобные места.

– Мы в Антарктиде, мой друг, а это значит, что здесь есть только горбатые киты, которые питаются крилем, – ответил ему Пирсон и пошел следом за Джеком. – Впрочем, здесь столько необычных загадок, что я не удивлюсь, если мы встретим и парочку огромных змей, питающихся исключительно людской плотью.

– Прекратите ваши шутки! В таких условиях они неуместны.

Мороний еще долго что-то недовольно ворчал себе под нос, то и дело спотыкаясь о камни, устилавшие пол прохода. Он нехотя плелся за остальными, проклиная дурацкую манеру Пирсона с веселостью относиться ко всему происходящему.

* * *

Увидев, что следы привели ее на станцию и спускаются в тоннель метро, Хельга все-таки сочла необходимым доложить об этом Фогелю. Она несколько раз попыталась выйти на связь со своей группой, но рация молчала. Проклиная скалистый грунт, она была вынуждена в одиночку спуститься вниз и пошла по шпалам в направлении цепочки следов.

Впереди нее шло четверо человек. Хельга уже довольно хорошо различала их отпечатки. Одни следы, судя по размеру, принадлежали довольно крупному человеку, двое других были чуть меньше, а четвертые могли принадлежать либо подростку, либо женщине. Отпечатки были довольно свежими, и Хельга решила их нагнать, не тратя время впустую.

* * *

Проклиная все тяготы жизни в целом, и путешествие по узкому темному проходу в частности, Мороний тащился следом за Стоуном и Пирсоном. Эти двое уже ушли довольно далеко вперед, но старика это не волновало – заблудиться в извилистом проходе, лишенном каких-либо ответвлений, было невозможно. В узкой щели противно пахло сыростью, влажным мхом, и, как показалось антиквару, плесенью. Втянув ноздрями очередную порцию, Мороний поморщился – этот запах ему определенно не нравился.

Раздумывая о причинах столь сырого воздуха, антиквар на секунду потерял концентрацию, и его правая нога зацепилась за камень. Потеряв равновесие, старик упал, выставляя руки вперед и зажмуривая глаза. Ничего страшного не произошло, хотя само падение было не из приятных.

– С вами все в порядке? – послышался тихий голос Евы, шедшей в нескольких шагах позади него.

– Да, все отлично, – ворчливо отозвался старик и достал из кармана телефон. Он включил встроенный в него светодиодный фонарик и осмотрелся. – Вот дерьмо!

– Вы ушиблись?

– Нет. Я лишь констатирую, что упал рядом с кучей дерьма!

– Дерьма?!

– Да, дерьма! – рассерженно произнес он, поднимаясь на колени и тут же замер. Мысль буквально пронзила его, и он с недоверием еще раз посветил под ноги. Откуда здесь могло взяться дерьмо?! Это могло означать лишь то, что пещера обитаема. Посветив по сторонам, Мороний обнаружил целую кучу пожелтевших костей. Видимо, он запнулся как раз об одну из них. – О господи!

– Что? Что случилось?

– Бежим скорее!

* * *

Джек заметил, что проход впереди стал светлее, и погасил фонарь. Пройдя еще несколько десятков метров, он увидел, что проход, которым они следовали, стал чуть шире, но главное – ему послышался шум воды. Чем ближе он подходил к выходу, тем светлее становилось пространство вокруг него, и тем явственнее было слышно журчание воды.

Когда Кайл вышел следом из узкого прохода, то был просто поражен увиденным. Перед ними предстала пещера огромных размеров, своды которой были покрыты светло-голубым льдом, в то время как воздух внутри оставался теплым. Сверху свисали огромные сталактиты, с заостренных концов которых вниз капала подтаявшая вода. Толстые ледяные сосульки напоминали столбы причудливой формы, которые мягко сверкали и переливались в синеватом полумраке. На темной земле виднелись многочисленные белые пятна кусков льда, упавших сверху, но больше всего их поражало то, что через всю пещеру проходила широкая черная река, чьи свинцовые воды медленно текли с запада на восток, оставляя впечатление вязкой тягучей жидкости.

– Неужели мы нашли это место? – спросил Пирсон, радостно глядя в лицо Джека. – Мой прибор показывает небывалое усиление сигнала!

– Я затрудняюсь сказать, что именно мы нашли, но место и впрямь необычное.

Они стояли, молча разглядывая удивительные окрестности до тех пор, пока из щели с криком не вылетел Мороний. Он выскочил словно ужаленный, и дико вращая глазами, затараторил:

– Бежим! Бежим отсюда скорее!

– Вы хоть скажите, что опять случилось?

– Там хищники!

– Где? Какие хищники?

– Я видел их кости! Клянусь вам, я видел кости саблезубого тигра!

Кайл подошел вплотную к старику и с озабоченностью посмотрел на него. Все эти события явно утомили его нервную систему, и самое время было сделать небольшой привал.

– Друг мой, о каких костях вы говорите? Давайте сядем и немного передохнем, а вы тем временем спокойно нам все расскажете.

– Да, как вы можете тут сидеть?! Я говорю вам, что когда упал…

– А, так вы упали? – спросил его Джек и многозначительно посмотрел на Кайла, с усмешкой подмигнув ему. – Вы, должно быть, здорово испугались или ударились головой…

– Нет, я тоже их видела… – сказала подошедшая доктор Краун. – На полу в проходе действительно лежали старые кости. Не могу сказать, чьи они, мне не удалось их хорошо рассмотреть, поскольку Мороний убежал вперед и унес с собой единственный источник света, но кости действительно были.

– Это странно, – задумчиво ответил Кайл, садясь на камень, местами покрытый пятнами серого мха. – Кости могли остаться от животных, привезенных сюда нацистами для экспериментов. Но если они слишком старые, то могут означать лишь то, что когда-то эти места были обитаемы. Быть может, много миллионов лет назад, еще до наступления холодов. Впрочем, мы с Джеком нашли нечто не менее впечатляющее…

Пирсон кивнул головой в сторону противоположного берега, где вдали виднелись очертания странных столбов, напоминающих очертания человеческих фигур, высеченных из камня. Увидев это, Мороний тут же позабыл о своих страхах. Его лицо вытянулось, а челюсть непроизвольно опустилась вниз. Длинная узкая борода начала подрагивать, выдавая нервное возбуждение ее владельца. Картина вмерзшего в лед гранитного истукана действительно зачаровывала и поражала.

– Не может быть… Вы думаете, это рукотворное произведение, а не игра света и нашего воображения?

– Да, друг мой. Похоже, мы с вами нашли то, что так долго искали.

* * *

Идти вдоль берега подземной реки было причудливо и необычно. На поверхности, судя по всему, наступил очередной день, и теперь река, освещаемая серо-голубым светом, пробивающимся сквозь толщу льда, выглядела, словно шкура загадочного животного, переливаясь серебристыми чешуйками на перекатах. Несмотря на внешнюю вялость, течение оказалось очень сильным, и перейти реку вброд не получилось.

Джек пощупал воду в реке, и она оказалась на удивление холодной, что резко контрастировало с теплым воздухом внутри самой пещеры. Собственно, пещера напоминала собой скорее вытянутую долину, очертания которой терялись в полумраке. Ориентируясь на показания прибора Пирсона, было решено идти вправо и исследовать берег реки в этом направлении. На земле лежали огромные осколки горной породы, и передвигаться по такой местности было крайне тяжело. Перелезая с камня на камень, Кайл и Мороний непрестанно спорили между собой о возможных причинах подобной аномалии, при этом старик постоянно возвращался к идее внутреннего солнца, согревающего воздух в подземелье, в то время как глава корпорации «Атлантис» больше склонялся к теории теплых подводных течений наподобие Гольфстрима.

Джек не участвовал в этом разговоре и старался идти рядом с Евой. Пожалуй, впервые за все время их знакомства она относилась к нему спокойно и без пренебрежения. До проявления симпатии было еще довольно далеко, но хотя бы открытой враждебности сейчас не наблюдалось. Раздумывать над загадками женской души Стоуну не хотелось, и он предпочел списать ее вялое настроение на усталость от нелегких условий.

Справа от них тянулась высокая каменная стена, испещренная десятками длинных трещин. Большинство из них были довольно узкими, хотя и достигали в высоту нескольких метров. Джек предположил, что горная порода долины подверглась какой-то небывалой нагрузке наподобие тектонического сдвига. Конечно, он мало что смыслил в подобных вещах, но это не имело значения. Важно было лишь то, что несмотря на все немыслимые испытания, выпавшие на их судьбу, они все еще оставались живы. В то же время он не имел ни малейшего понятия о том, что ждет их впереди и что произойдет, когда они наконец найдут эту проклятую протомолекулу Пирсона.

Стоун помогал девушке преодолевать горную преграду, когда из одной из трещин послышался очередной протяжный вой метрополитена.

– Слышите? – спросила его Ева, подавая руку.

– Да, – несмотря на мерный шум бурлящей неподалеку реки, Джек уловил звук приближающегося поезда. – Наверное, тоннель метрополитена проходит совсем рядом с этой стеной, и звук доносится сквозь трещины. Может, и сами трещины возникли именно в результате его строительства, как думаете?

– Не знаю, – честно ответила девушка. Она присела на камень и посмотрела на стену, сплошь покрытую черной сеткой узких проходов. – Это вполне возможно. Все-таки огромная масса льда давит на камни сверху, а тут получается, что с одной стороны река, а с другой прорыли тоннель… Нагрузка на горную породу могла возрасти и…

Ева оборвала фразу, вглядевшись в одну из черных дыр в стене. Женщине показалось, что внутри она увидела два маленьких огонька, и она протерла уставшие глаза руками.

– Вы устали?

– Нет, просто показалось, что там… – Она указала рукой в сторону щели. – Вон там, в глубине… вы ничего не видите? Мне показалось, что там было какое-то движение.

Джек всмотрелся в темноту, но ничего не увидел. Потом, словно спохватившись, он снял заплечный рюкзак, и быстро расстегнув его, извлек наружу прибор ночного видения, который позаимствовал у дозорных еще на поверхности. Нацепив его на голову, он сначала легко зажмурился от яркого зеленого изображения, но зато когда его глаза адаптировались, он сумел рассмотреть неясную тень, которая выскользнула из прохода и теперь кралась за ними, притаившись в тени, отбрасываемой высоким камнем.

– Похоже, у нас снова гости, – тихо произнес он на ухо Еве. – Не суетитесь и спокойно подайте мне руку. Вот так… Теперь давайте поднимемся чуть выше по склону.

Он посмотрел в сторону Морония и Кайла, которые ушли далеко вперед и активно жестикулировали, обсуждая свои невероятные находки в Антарктиде. За них можно было не беспокоиться, а вот как им самим перехитрить нежданного гостя, Джек еще не придумал.

Аккуратно оглянувшись назад, Стоун поразился тому, до чего ловким был их соперник. Он, крадучись, перебирался от одного камня к другому, незаметно сокращая расстояние между ними и неизменно оставаясь в тени. Если бы не устройство ночного видения, то Джек нипочем бы не сумел его заметить. Враг крался тихо, словно кошка, и очевидно, был хорошо знаком с этой местностью, умело используя малейшие неровности поверхности. Внезапно Джек поразился своей мысли – кошка?!

Он пристально вгляделся в крадущийся силуэт и понял, что его смущало все это время. Преследующий их объект передвигался на четырех лапах, и это был явно не человек. Если Мороний был прав и в проходе он действительно наткнулся на кости саблезубого тигра, то у них с Евой были большие проблемы.

– Это тигр, Ева! Бегите наверх! – прокричал он и подтолкнул девушку рукой в спину. – Кайл, Мороний, бегите!

Джек закричал как можно громче и сорвал с лица маску. Своими криками он надеялся отпугнуть хищника, который теперь и не пытался прятаться между камней. Крупная белая туша с редкими черными полосками гордо вышла на середину каменистого берега. Сначала Стоун даже подумал, что перед ним белый медведь, но вспомнил, что они здесь не водятся, да и расцветка была другой. Меж тем хищник уставился на Джека, и, слегка приподняв морду кверху, втянул плоскими ноздрями влажный воздух, принюхиваясь к добыче. Усы тигра широко топорщились, помогая анализировать обстановку вокруг. Затем он слегка приоткрыл пасть, показав длинные загнутые клыки, и издал низкий протяжный вой.

По спине Джека пробежали мурашки, и он понял, что то, что они слышали раньше, вовсе не было звуками приближавшегося поезда метро. Кошка слегка прижала уши к голове и опустила голову, словно готовясь к длинному прыжку, и Джек, не мешкая, рванул со спины автомат. Быстро метнув взгляд в сторону Евы, которая карабкалась к небольшой круглой нише, он, не целясь, дал короткую очередь в сторону хищника. Автомат издал громкий звук одиночного выстрела и осекся. Пуля звонко чиркнула камень в паре метров от тигра и отрикошетила в сторону. Наступила тишина.

* * *

Хельга уже почти выбралась из узкой щели, когда впереди послышался звук выстрела. Эхо пробежало под каменным небосводом и замерло вдали. Выскочив наружу, девушка поразилась открывшейся ей картине небольшого ущелья, пересеченного рекой и покрытого сверху огромной громадиной синего льда. Впрочем, рассматривать местные красоты ей было некогда, и она побежала вперед, стараясь разглядеть место, из которого послышался резкий звук.

Ее штурмовые черные берцы хорошо цеплялись за мокрые камни, и вскоре она уже добежала до поворота. На бегу припав к большому холодному камню, Хельга внимательно осмотрела окрестность. Кроме скалистого берега, усеянного сотнями больших и маленьких валунов, ничего подозрительного не было видно. И все же она четко знала, что враг притаился где-то рядом. Передвигаясь короткими перебежками между острыми камнями, Хельга побежала вперед.

* * *

Когда автомат, едва начав стрелять, захлебнулся, Джек даже не понял, что произошло. Осознание пришло позже, и он резким движением выдернул магазин и заглянул внутрь. Патронов не было. Посмотрев на то место, где секунду назад была дикая кошка, он ее не увидел. Резкий звук испугал хищника, но вряд ли надолго. Бросив с досадой магазин в сторону спрятавшегося тигра, Стоун резко развернулся и побежал наверх к Еве.

Доктор Краун уже забралась довольно высоко, но по-прежнему оставалась легкой добычей. Джек с разбегу подхватил ее на руки и подсадил к вершине высокого камня, вплотную примыкавшего к горному хребту.

– Встаньте ногами мне на плечи, скорее! – Он сам схватил Еву за пятки и, не церемонясь, поставил ее ботинки себе на голову. – Я подтолкну вас! Готовы?

Слегка присев, он тут же распрямил руки, выбрасывая тело Евы как можно выше. Девушка ойкнула от внезапного толчка, но зацепилась в полете за каменный уступ. Вид свирепой кошки и ее страшный вой пробудили в ней спавшие до этого момента силы, и Ева, энергично перебирая руками, забралась на покрытый тонкой ледяной коркой камень. На такой высоте хищник не мог ее достать, и она облегченно вздохнула, всматриваясь в каменистую россыпь.

Джек последовал за ней, но пальцы с трудом нащупывали зацепки. Тонкие щели были слишком узкими, чтобы просунуть в них пальцы, а носки ботинок соскальзывали с мокрой поверхности. Стоун соскочил вниз и быстро обежал камень с другой стороны в надежде, что здесь ему повезет больше. Сверху показалась голова Евы, которая сдавленным голосом прошептала:

– Сюда кто-то идет… Я его вижу…

– Прячьтесь!

– А вы?!

– Я скоро заберусь к вам. Не высовывайтесь!

Джек уперся ногами в камень и что есть силы попытался втянуть свое тело на небольшой уступ. Пот лил по его лбу, и соленые капли, стекая по бровям, попадали в глаза. Сверху Еве было хорошо видно, как солдат в черной униформе перебежками приближается к их укрытию.

* * *

Когда белый сугроб снега метнулся в сторону, Хельге показалось, что у нее проблемы со зрением. Белая шапка проворно изогнулась в воздухе, и неожиданно распустив в стороны четыре лапы, ощерилась на нее свирепой мордой с клыками. Издав короткое шипение, кошка бросилась на нее, за один прыжок покрыв половину расстояния между ними.

Однако годы тренировок в штурмовой группе отточили рефлексы Хельги до полного автоматизма, и она резко прыгнула в сторону, упав в расщелину между камнями. Рука больно ударилась об острый край гранита, мышцы непроизвольно разжались, и короткий автомат выпал на камни. Перекатившись на бок, Хельга сделала мощный толчок ногами, и, перевернувшись через голову еще раз, вскочила.

Напуганный ее внезапным появлением, хищник медленно приходил в себя, плавно перебирая лапами и обходя девушку по короткой дуге. Посмотрев на свой автомат, лежавший между камней, она поняла, что сейчас до него не добраться, и коротким движением выхватила из-за спины длинный стилет. Перебрасывая клинок из одной руки в другую, Хельга вдруг осознала, что правое запястье распухло и не может крепко держать рукоять. Поморщившись от неприятной боли в кисти, она медленно переложила нож обратно.

Ничего! Она могла постоять за себя и с одной – рукой.

Кошка постепенно забирала вправо, стремясь сократить расстояние до одного броска, и Хельге приходилось перемещаться влево. Неровные камни под ногами пошатывались и скользили, грозя подвернуться в самый неподходящий момент. Тигрица ощерила свою пасть и издала злобное шипение. Ее огромные желтоватые зубы покрывала тонкая пленка слюны, стекавшей по шерсти вниз. Белая шерсть на загривке возбужденно топорщилась, и Хельга поняла, что хищник готовится к нападению. Внешне поза огромной кошки почти не изменилась, но мышцы так и переливались под ее шкурой. Аккуратно подбирая задние лапы под себя, живая машина смерти готовилась к финальному прыжку.

Хельга поплотнее ухватила рукоятку ножа ладонью левой руки и резким движением прочертила короткую дугу в пространстве перед собой. Тонкое лезвие со свистом рассекло влажный воздух, но хищник не боялся оружия. Приготовившись к смертельной схватке, Хельга переступила еще чуть левее. Сапог соскользнул с камня, и она покачнулась. В тот же миг зверь прыгнул на нее сверху.

* * *

Ева высунулась из своего укрытия, и, словно завороженная, смотрела, как огромная белая тень с узкими черными полосками прыгнула на нациста. Черная фигура упала навзничь, и слетевшая кепка обнажила копну светлых волос. Девушка?! Доктор Краун была уверена, что уже раньше видела ее, там, на лесопилке мебельной фабрики, где ее держали в заложниках эти сволочи. Желая немедленного мщения за свое унижение и пытки, она впилась в нее взглядом, предвкушая скорую расправу. Однако в тот миг, когда белая туша накрыла собой ненавистную блондинку, чья-то фигура обрушилась на спину хищнику, с размаху ударяя его по голове большим камнем.

Джек?! Еве показалось, что у нее галлюцинации. Детектив Стоун, держа в обеих руках увесистый кусок острого камня, наносил хищнику удар за ударом. Этого просто не могло быть! Джек?! Что он там делал? Почему он защищал эту тварь?! Негодование Евы перерастало в бурю эмоций, но как же он был прекрасен в этот момент!

Мощная фигура атлета, плотно обхватив тигрицу ногами, восседала на ее спине и размашистыми движениями пыталась угодить в голову изворачивающемуся хищнику. Выгнув спину дугой, кошка ловким движением сбросила его с себя, и, оттолкнувшись лапами, отпрыгнула в сторону. На белой оскалившейся морде была видна темная кровь и со своего места Ева не понимала, чья она. Обезумевшая тигрица рассерженно мотнула головой, встряхивая ее, и с глубоким звериным рыком прыгнула прямо на Джека, сбивая его с ног и подминая под себя. В ужасе Ева закрыла лицо руками. Все было кончено!

* * *

Когда передние лапы толкнули Джека в грудь, он лишь успел удивиться фантастической силе этого животного. В следующий миг они впились когтями в меховую куртку его комбинезона и резким рывком подмяли его под себя. Падая, он попытался вжать шею и прикрыть голову руками, но зубастая пасть с рычанием приблизилась почти к самому лицу. Стоун почувствовал гнилостный запах из глотки дикого животного и ощутил, как когти раздирают на нем одежду, впиваясь в мышцы его тела. Схватив тигра за горло, он попытался отвести голову хищника в сторону, но это было бесполезно. Сила зверя была просто невероятной, и хищные черные глаза, с яростью глядевшие на него из узких надбровных щелей, впились в него взглядом триумфатора. Кошка почувствовала свою победу.

В тот миг, когда тяжелая туша обрушилась на него всем своим весом, Джек ни о чем не думал. Раньше он не раз задумывался о том, какой будет его смерть. Проведя несколько лет в горячих точках и видя, как погибают его товарищи, он постепенно свыкся с мыслью о своей смертности. Большинство людей живут так, словно их ждет вечная жизнь, но Стоун знал, что это не так. Всю свою жизнь он прожил в борьбе и теперь умирал точно так же. Когда тигр стиснул свои лапы, Джек даже испытал облегчение – борьба была наконец-то окончена.

В наступившей тишине, придавленный тяжелой тушей хищника, Стоун не понимал, что происходит. Туша просто вяло лежала на нем сверху, и он даже не знал, стоит ли ему пошевелиться или же продолжать притворяться поверженным и убитым. Густая белая шерсть заполняла его рот и нос, а грудная клетка, прижатая большим весом, не могла подняться, чтобы сделать вдох. Почувствовав, что задыхается, Стоун резким движением попытался сбросить тигра набок, одновременно выворачивая свое тело из-под него.

Первым, что он увидел после того, как набрал полной грудью вдох, было черное вороненое дуло, смотревшее прямо в его лоб.

Глава 10. Храм

– Я вполне была в состоянии постоять за себя, – произнесла Хельга, держа Джека на прицеле.

– Да не за что, – отмахнулся бывший детектив, понимая, что ждать слов благодарности от нацистского штурмовика не стоило. – Просто не смог сдержаться. Знаете, хобби у меня такое – спасать мир…

Стоун попытался вяло улыбнуться, кося взглядом на тело лежавшего рядом хищника. На полосатой шкуре виднелись кровавые раны, и Джек не совсем понимал, что же именно произошло.

– Я убила его.

– Здорово… А то я подумал, что он просто устал бороться и решил вздремнуть. Простите, там под ним не было слышно звуков выстрела. Впрочем, если бы вы попали в меня, я, наверное, заметил бы…

– Перестаньте паясничать. Где остальные? – строго спросила Хельга.

– Кто? – спросил Джек. – Я тут один гулял.

– Вас было четверо, где они?

– Не понимаю, о чем вы…

Лицо Джека расплылось в приятной улыбке, но серьезность намерений Хельги сомнений не вызывала. Ее автомат смотрел прямо в лицо Джека. Когда дуло слегка опустилось вниз, девушка поморщилась от боли в кисти, и Стоун моментальным ударом выбил его из рук. Немка метнулась за оружием, но Джек ловко прыгнул на нее сверху, и, прижав к земле, покрытой пятнами мокрого мха, укоризненно произнес:

– Не стоит рыпаться, моя дорогая. С таким ушибом вам не то, что стрелять, вам даже расческу в руках не удержать.

Сбоку послышался топот бегущих ног, и из-за камня появились Кайл и Мороний. Увидев осклабившуюся морду поверженного хищника, они остолбенели, но переведя взгляд на Хельгу, Мороний тут же затараторил:

– Немедленно ее свяжите! О боже! Если здесь есть один солдат, значит, где-то рядом должны быть и другие!

– Он прав, – сдавленно произнесла немка, сверху на которой восседал Джек. – Отпустите меня и сдавайтесь. В этом случае я гарантирую вам, что…

– Это я тебе кое-что гарантирую, – спокойно ответил ей Джек, переворачивая девушку на спину. Он достал из рюкзака веревку и ловко соорудил хитрый узел, которым обхватил оба запястья, однако туго затягивать не стал. – Я тебе гарантирую большие проблемы, если ты не приложишь что-нибудь холодное к своей кисти. Если ты обещаешь быть паинькой и не выкидывать нам сюрпризы, то я разрешу тебе взять лед.

– Да вы с ума сошли! – завопил антиквар. – Вы что, не понимаете, что она сбежит при первой же возможности и выдаст наше местоположение другим?!

Хельга лукаво сощурилась и утвердительно покачала головой, молча глядя в лицо Джека.

– Вот и посмотрим, – ответил Джек, вставая.

– Где Ева? – обеспокоенно спросил Пирсон, оглядываясь по сторонам. – Джек, где доктор Краун? С ней все в порядке?

– Да! Я посадил ее на довольно высокий камень, и сама она вряд ли оттуда слезет. Мороний, не сочтите за труд – сходите вон туда и помогите ей слезть. Я что-то притомился немного.

Джек устало опустился на кусок серого камня, торчавший из грунта, и посмотрел на свою разодранную грудь. Сквозь клочья порванной одежды сочилась кровь, и заметив это, Кайл приказал Стоуну немедленно раздеться, чтобы осмотреть его рану. Джек, морщась, стянул с себя одежду и остался голым по пояс. Вся его мускулистая грудь была залита кровью, и Пирсон немедленно извлек из рюкзака аптечку и бинты.

– Прилягте-ка на спину, Джек, я осмотрю вас.

– Не стоит, Кайл – это просто царапины. Дайте мне бинт со спиртом, и я промою их от грязи.

Подошли Мороний и Ева, и по лицу девушки Джек понял, что антиквар уже рассказал ей не только свою версию событий, но и свое мнение по этому поводу. Ева оглядела окровавленное тело Джека, метнула взгляд, полный ненависти, в сторону связанной немки, а затем с силой вырвала смоченный бинт из рук Кайла. Подойдя к Джеку, она четкими резкими движениями принялась протирать его раны. Тот слегка дернулся, когда жгучая жидкость обожгла его, но не сказал ни слова.

– Что вы лыбитесь?! – строго спросила его доктор Краун. – Вам что, подвигов мало, так надо было еще спасать эту… эту дрянь?

– Ого! – ответил ей Джек. – А вы, доктор, оказывается, вполне способны на проявление чувств! Уж не ревность ли в вас проснулась, моя дорогая? И кстати, буду вам весьма благодарен, если вы будете немного нежнее со мной…

– Обойдетесь! У вас здесь всего пара неглубоких царапин, так что на особое отношение можете не рассчитывать! Вы не только дурной, но еще и везучий.

– Я, кстати, именно так и сказал мистеру Пирсону… Пара царапин.

Ева как следует промыла его раны и плотно залепила их широким пластырем. Недовольно фыркнув, она тем не менее помогла Джеку встать и подала ему запасную футболку из рюкзака. Затем неприязненно посмотрела в сторону Хельги и отошла к Пирсону.

– Джек, в самом деле, что нам теперь с ней делать? – спросил глава корпорации.

– У нас два варианта – или пристрелить ее, или тащить с собой. Мне без разницы. Если кто-то из вас готов ее казнить, то автомат лежит вон там.

Хельга с удивлением посмотрела на Стоуна, а затем по очереди обвела долгим взглядом каждого из присутствующих. Желающих замарать руки убийством связанного человека не нашлось.

– Может быть, оставить ее здесь? – предложил Мороний. – Привязать к камню покрепче и пускай сидит.

– Ну, если здесь водятся подобные хищники, то это равносильно убийству. Кроме того, если ее люди найдут ее, то она расскажет, в какую сторону мы ушли, и нам будет не миновать погони.

– Тогда, похоже, у нас нет особого выбора, и нам придется взять ее с собой. Во всяком случае, пока мы не придумаем что-то более дельное, – покачав головой, сказал Пирсон. Затем он посмотрел на немку: – Впрочем, если вы, дорогуша, попытаетесь затормозить наше продвижение, то я и впрямь привяжу вас к камню, и пусть тигры решают вашу судьбу. Поверьте, угрызений совести я не страшусь.

Хельга открыто посмотрела в глаза главы корпорации и не произнесла ни слова. Она с вызовом поднялась на ноги, демонстрируя свою готовность идти.

– Так-то лучше, – отвернувшись, произнес Кайл. – Джек, до того, как на вас напало это древнее чудовище, мы с Моронием нашли нечто поистине удивительное. Пойдемте, я покажу вам.

* * *

Удивительной находкой оказался узкий мост через реку. По сути, это был даже не мост, а скорее рукотворный брод – ряд больших камней были уложены друг на друга таким образом, что, проявив должную сноровку, по ним можно было перебраться на противоположный берег. Мощный поток воды громко бурлил, огибая тяжелые серые валуны, которые местами были разрушены или сдвинуты течением в сторону.

– Видимо, периодически здесь случаются особо сильные разливы, и тогда поток воды сносит эти опоры. Тем не менее у меня нет сомнений в рукотворном происхождении этого мостика, и если он здесь проложен, значит, это наилучшее место для перехода на ту сторону.

– А зачем нам идти на ту сторону? – спросил Стоун у Пирсона.

– Во-первых, чтобы узнать, что там находится, а во-вторых, мой прибор…

– Ах, ваш прибор! Ну, тогда все ясно. Я просто уже позабыл, что вообще показывает ваш волшебный прибор, и куда мы идем?

– Джек, я прошу вас проявить еще немного терпения. Я понимаю ваш скепсис, вы ведь не ученый… Но нам все равно больше некуда идти из этого подземелья, а там… – Пирсон махнул рукой в сторону противоположного берега, – там может оказаться выход отсюда.

С сомнением посмотрев на Кайла и Морония, Стоун тем не менее подошел к переправе и первым шагнул на мокрый камень. Постучав по нему подошвой ботинка, он проверил его на прочность, и убедившись, что массивный кусок гранита лежит словно приклеенный, пошел в сторону бурлящей воды. Джек первым преодолел водную преграду и вскоре помахал рукой оставшимся членам экспедиции с противоположного берега.

Перепрыгивая с камня на камень, группа довольно быстро перешла широкую реку и теперь намеревалась догнать детектива. Мороний, который шел предпоследним, на удивление ловко справлялся с прыжками в длину. Перемахнув последнюю часть пути, он оглянулся назад, чтобы посмотреть, как пленница со связанными руками будет прыгать и не попытается ли она воспользоваться возможностью развернуться и удрать. Внезапно его взгляд приковал к себе один из камней.

– Стойте! – истошно завопил он.

– Что случилось? – встревоженно спросил его Пирсон.

– Смотрите туда! – старик показал рукой на торчавший из земли камень, и его растрепавшаяся борода задрожала от волнения. – Вы видите это?

Джек, уже было ушедший вперед, был вынужден вернуться к переправе и попытался посмотреть через плечо Евы на находку Морония. Камень был испещрен какими-то трещинами и на первый взгляд ничего интересного собою не представлял. Поморщившись, детектив провел рукой по груди, на которой вновь выступили кровоподтеки – вероятно, пластырь оторвался во время его прыжков по каменным плитам, и теперь рана снова открылась.

– Боже мой! – восклицал Мороний, восторженно водя пальцами по серым трещинам в камне. – Это же просто восхитительно!

– Да что вы там такого нашли? – наконец, не выдержав, спросил его Стоун. – Очередной камень, об который древние кошки точили когти?

– Между прочим, насчет древних кошек я был абсолютно прав! – с укором ответил антиквар и вновь принялся наглаживать большой плоский монолит с шершавой поверхностью. Он даже послюнявил палец и провел им по трещинам, чтобы рисунок стал контрастнее. – Но то, что мы имеем здесь, гораздо ценнее. Разве вы сами не видите эти руны?! Вот это, например, явно «волчий крюк», вольфсангель. А здесь скандинавская руна Альгиз – это символ жизни, лебенрун по-немецки. Правда, вот эти две мне совсем не знакомы, хотя и кажутся смутно напоминающими…

– Боюсь то, что вы сейчас бормочете себе под нос по-немецки, не понимает даже наша гостья, – язвительно сказал Джек. – Послушайте, Мороний, уже явно начинает темнеть, а вы теряете время на колдовство над этим потрескавшимся камнем, в котором при большом желании и воображении можно найти что угодно, включая египетские иероглифы.

– Нет, вы не правы! – ожесточенно заявил старец. – Наша гостья, как вы изволили назвать пленницу, понимает, о чем я говорю, намного лучше, чем вы можете себе представить. Вы хоть знаете, что в фашистской Германии все члены СС в обязательном порядке изучали рунический язык и древнюю мифологию? Вы знаете о том, что все воинские знаки отличия и даже эмблемы госучреждений при Гитлере были сформированы с обязательным использованием древних рун? Нет, не знаете?!

– Зачем им это понадобилось? – спросил Джек, пораженный горячностью, с которой Мороний выплеснул на него свой гнев ученого исследователя.

– Да за тем же, зачем ваш друг Кайл Пирсон ищет свою протомолекулу! Потому что немцы верили в могущество тайных сил, изучали их и хотели поставить себе на службу. Даже сам печально известный символ СС в виде двух молний есть не что иное, как сдвоенная руна «зиг» – то есть руна победы. Маги из «Аненербе» разрабатывали руны-обереги для нацистской военной техники и даже для касок немецких солдат, таким образом пытаясь сделать их неуязвимыми.

– Ну, насколько я знаю историю, это им не особо-то помогло.

– А идите вы к черту! – в сердцах воскликнул Мороний, искренне пораженный тем, что Джек не желает его слушать.

– Да не кипятитесь вы так, дружище. Я действительно не разделяю ваших восторгов по поводу всей этой божественной магии и прошу простить мое равнодушие к вашему м-м-м… камню.

– Да это не просто камень! Как же вы не понимаете, что это свидетельство того, что Антарктида была обитаема в древние века и что многие легенды, говорящие о зарождении жизни на нашей планете именно отсюда – это уже не просто мифы, а реальные факты.

– Это я как раз понимаю, – сказал Джек. – А вот чего я не понимаю, так это того, что вы тут все сгрудились над каким-то бедным камнем, пусть даже и с древними рунами, а вот целый храм вас не интересует.

– Что?! Какой храм?

Лица Морония, Кайла и даже Евы Краун выражали крайнюю степень удивления, граничащую с шоком. Чтобы не рисковать душевным здоровьем ученых, Стоун кивнул головой в сторону высокой насыпи, с которой ему пришлось возвращаться на крики Морония.

– Вон там за горушкой есть целый храм, сплошь покрытый всякими орнаментами и значками навроде тех, к которым вы с таким трепетом относитесь.

– Так что же вы раньше молчали?!

Мороний вскочил с колен и, растолкав всех в стороны, понесся по горной круче в сторону, указанную Джеком. Кайл и Ева побежали за ним следом, но догнать старика им не удавалось. Стоун в очередной раз задумался, что возраст Морония вызывает у него двойственные ощущения. Его манера выражаться, вечное брюзжание, очки, борода и непомерная начитанность создавали образ немолодого человека, но так ли это было на самом деле? Глядя как «старец» ловко перепрыгивает через камни, штурмуя довольно крутую насыпь, детектив мысленно пометил себе, что ему следовало бы с этим разобраться.

С улыбкой глядя на ребяческий восторг, охвативший ученых при виде каменного сооружения, Джек обернулся к немке, оставшейся стоять рядом с ним.

– Как вас зовут?

– Хельга.

– Полагаю мне представляться не надо. Во всяком случае, ваш друг Фогель был довольно хорошо информирован обо мне.

– Герр Фогель хорошо информирован обо всем, офицер Стоун. – Немка нарочно подчеркнула окончание фразы, чтобы Джек проникся ее познаниями в чужой биографии.

– Почему вы приказали не стрелять в нас на лесопилке? – Джек посмотрел прямо в светлые глаза блондинки. Темная униформа откровенно хорошо шла ей, подчеркивая все достоинства спортивной фигуры.

– Я? Не припомню такого. Если бы у меня была возможность, я пристрелила бы вас и сейчас. Всех вас, – с вызовом произнесла она и вздернула слегка курносый нос кверху.

– Не думаю. Что-то человеческое в вас все же должно быть.

– Просто дайте мне оружие, и я разрешу все ваши сомнения, – Хельга была непреклонна.

– Пожалуй, не буду играть с огнем. Шагайте наверх! Нам надо поторапливаться.

Девушка зашагала по влажным камням вперед. Идя за ней следом, Стоун любовался ее горделивой осанкой и твердой походкой. Хельга явно не чувствовала себя пленницей и не испытывала дискомфорта по этому поводу. Впрочем, она все же была на своей территории и, может быть, с этим была связана ее самонадеянность. Джек чувствовал большую усталость за прошедшие сутки. Отсутствие полноценного отдыха и питания, странные климатические условия подводного и подземного мира, повышенные физические нагрузки и бесконечные псевдонаучные разговоры про магию – все это несколько притупляло в нем желание разбираться и анализировать происходящее. Он устал и сейчас отрешенно плелся позади всех, наслаждаясь мгновениями, когда его никто не видит, и можно немного перевести дух. Вскоре они поднимутся к храму, и ему снова придется взять на себя роль лидера. А пока можно расслабиться.

* * *

Храм представлял собой высокое здание, сложенное из огромных каменных блоков и примыкавшее вплотную к высокой стене горы. Его стены были украшены множеством рунических символов, а вместо колонн, подпиравших своды, в различных позах сидели фигуры диковинных животных с женскими лицами и подобием огромных крыльев за спиной.

– Что это за место? – спросил Джек, подходя к группе ученых, стоявших перед входом.

– Вне всякого сомнения – это древнее кладбище, – безапелляционно заявил Мороний.

– С чего вы взяли?

– Вон над входом, видите? Это тотен-руна. Она похожа на руну жизни Альгиз, которую я вам уже показывал, только эта перевернута вверх ногами, что, собственно, и означает «смерть». А сбоку от нее находится опфер-руна, знак самопожертвования. И наконец, вон там руна бога войны Тора, а также руна непримиримости в бою.

– Честно говоря, у меня есть одна версия, – сказал Пирсон, внимательно разглядывая каменные барельефы.

– И какова же она? – поинтересовался Мороний, готовый защищать свою теорию о древнем кладбище.

– Я думаю, что это Вальхалла, дворец для павших доблестных воинов. Я согласен с Моронием относительно его трактовки этих рун, и потому полагаю, что статуи женщин с крыльями представляют собой валькирий, которые и доставляют сюда воинов, отдавших свои жизни в бою.

– И зачем им дворец? – спросил Джек, удивленный тем, что Кайл и Мороний, пожалуй, впервые были единодушны в своих выводах.

– Ну, легенда гласит, что здесь павшие воины каждый день восстают из мертвых, чтобы снова надеть доспехи и вступить в бой. Весь день они бьются насмерть, а вечером вновь восстают, чтобы сесть за общий стол и всю ночь пировать. Так они будут делать вечно, пока великий бог Один не позовет их на финальную битву под названием Рагнарек.

– Между прочим, – Мороний счел нужным высказаться и по этому поводу, – этот миф очень древний. Поэтому, когда христианство начало бороться с язычеством, то они очень тонко произвели подмену понятий. И тогда Вальхалла стала синонимом ада, а герои, которые покоятся здесь и каждый день продолжают свою битву, превратились в грешников.

– Не очень понимаю, в чем здесь аналогия, – признался Стоун.

– Да все просто, – ответил за Морония Пирсон. – Принцип бесконечной кровавой бойни и ежедневный пир после воскрешения из мертвых с отрастанием отрубленных конечностей были отождествлены христианами с бесконечностью адских мук. Этакий ловкий маркетинг, который довольно сильно исказил изначальный смысл легенды.

– Вот именно, – заметил Мороний, – в христианской религии ведь не говорится о том, что эти «грешники» каждую ночь пируют, веселятся, едят мясо вепря Сехримнира и запивают его медом волшебной козы, которая, между прочим, питается исключительно листьями мирового дерева Иггдрасиль, к плодам которого мы и сами были бы не прочь прикоснуться. Ну, а про прекрасных девушек, ублажающих воинов до утра, в христианской версии информации нет и – подавно.

– И впрямь картинка сильно меняется, – ответил Стоун. – Может быть, зайдем тогда внутрь?

– Непременно зайдем, – утвердительно сказал Пирсон.

Глава корпорации первым пошел по ступеням древнего храма. Антиквар не отставал от него ни на шаг, следом шла Ева, за ней Хельга, и замыкал колонну детектив Стоун. Внутри было темно, потому что наружный свет практически не проникал сюда. Пирсон включил фонарь, а Мороний вновь принялся фотографировать окружающее пространство на телефон. Воздух был сухим и пах чем-то слегка сладковатым, будто кто-то жег здесь сандаловые веточки. Пространство храма быстро наполнилось топотом ног путников, поскольку эхо гулко разносило звуки их шагов по полированным до блеска каменным плитам пола.

Зал и впрямь был похож чем-то на столовую для проведения пира. Вспышки смартфона Морония выхватывали из темноты предметы интерьера – длинные каменные скамьи, широкий стол с массивной резной столешницей, покрытой древними рунами, большие полукруглые каменные чаши. На потолке были видны золотые копья и щиты со скругленной свастикой. Джек даже не понимал, как к этому относиться, ведь он уже знал, что фашисты лишь позаимствовали древний символ, немного изменив его смысл.

Он подошел ближе к Пирсону и Еве, положение антиквара в темноте было определить трудно, и только вспышки его телефона периодически указывали на то, что он носится по залу с огромной скоростью, снимая все подряд. Хельга осталась стоять при входе – было похоже, что увиденное произвело на нее даже большее впечатление, чем на ученых. Сейчас Стоун практически не видел ее силуэта.

– Кайл, что это за свастика со скругленными концами? – детектив указал на крупную эмблему на одной из стен.

– Это «зонненрад», символ солнца и вечной жизни. Вообще, здесь довольно много различных символов, и я знаю далеко не все из них.

– А это? – Джек перехватил руку Пирсона, который шарил широким лучом фонаря по стенам. В промелькнувшем пятне света Джеку показалось что-то знакомым.

– Где?

– Вот тут. Только что вы светили на огромный рыцарский щит с большой эмблемой, похожей на… – Джеку удалось отыскать этот фрагмент, и он навел луч прожектора на сияющие символы. – Похожей на две скрещенные семерки…

Стоун с замиранием сердца смотрел на зловещий символ, который ярко светился в темноте, поднимая в его душе целую бурю эмоций.

– Честно говоря, я не знаю. Он как бы напоминает свастику, только… какую-то неполную, что ли. В ней словно не хватает каких-то элементов, и я впервые вижу такой знак.

– Это руна возрождения, – из темноты послышался ровный голос.

Джек дернулся, словно его ужалила ядовитая змея, но моментально ощутил, как в его тело с разных сторон уперлись дула нескольких автоматов. В зале зажегся приглушенный свет, и золотые барельефы на стенах заиграли красками, создавая невероятно красивое и яркое зрелище. Глаза, привыкшие к темноте, не сразу адаптировались к хорошему освещению. Тем не менее сомнений не было – перед ними стоял Фогель.

* * *

Кайла, Еву и Джека окружали не менее двадцати солдат в черной униформе штурмовой бригады нацистов. Хельга стояла рядом с Фогелем и потирала запястья в тех местах, где Стоун перехватил их веревкой. Блондинка, посмеиваясь, смотрела на него, словно пытаясь сказать «я ведь предупреждала тебя». К счастью, Морония среди окруженных не было. Джек подумал, что старик, должно быть, находился где-то в другой части зала, в то время как под покровом темноты люди Фогеля незаметно их окружили и взяли в плотное кольцо. Ну что ж, хотя бы кто-то оказался удачливее их троицы!

– Это руна возрождения, Джек, – повторил Фогель свои слова. – Я знаю, что ты давно пытаешься разгадать тайну этого знака. Теперь ты все знаешь.

– Возрождения чего?!

– Ну, это как раз очевидно, – возрождения великого Рейха! – Фогель сложил руки за спиной и прохаживался перед строем своих солдат. Его блестящие черные сапоги скрипели в такт четким шагам и словам. – После поражения Третьего рейха в войне многие наши планы претерпели серьезные изменения, поэтому в начале 1945 года нам пришлось задействовать запасной сценарий, предусматривавший, скажем так, видимую консервацию нашей деятельности. На время, конечно.

– Вы еще скажите, что Гитлер жив, – с улыбкой дерзко заметил Стоун. Он внимательно разглядывал лица штурмовиков и пытался найти какую-нибудь брешь или возможность для нападения. Его кулаки непроизвольно сжимались при виде этих подонков, а мысль о том, что он позволил себе потерять бдительность и попасть в плен без боя, приводила его в ярость.

– Гитлер действительно был жив в конце войны, – спокойно ответил Фогель. – Яд принял его двойник, а сам фюрер вместе со своими сподвижниками улетел в Норвегию на одном из самых первых реактивных самолетов в мире. Там они пересели на борт подводной лодки и были доставлены на секретную базу в Южной Америке. Подводным лодкам из конвоя Гитлера пришлось тогда принять ожесточенный бой с британским военно-морским флотом, но им все же удалось прорвать блокаду при помощи кое-какого довольно нового и мощного оружия. Это было безусловной удачей, потому что разработки были абсолютно новыми и до того дня ни разу не применялись на практике.

– Забавную байку вы нам тут рассказываете, герр Фогель. Почему же тогда никто с тех пор не видел вашего великого фюрера. Сдается мне, и русские, и англичане приложили немало усилий, чтобы проверить все версии его исчезновения. Разведка победителей работала тогда гораздо эффективнее, чем даже в наши дни. Что скажете на это?

– А скажу, что вы отчасти правы. Фюрера действительно больше никто не видел, я имею в виду публично. Предполагалось, что он возродит великий Рейх, но беда была в том, что Адольф Гитлер после разгрома в Европе был сильно не в себе. Огромный стресс накапливался в нем уже с конца 1944 года, но в тот момент все сильно усугубилось. Кроме того, чтобы все поверили в самоубийство фюрера, пришлось по-настоящему отравить и его жену Еву Браун. Эту потерю он так и не смог пережить. Поэтому в 1945 году возникла крайне сложная и в каком-то смысле даже патовая ситуация – с одной стороны – фюрер был жив, а с другой, – его нельзя было показать общественности сразу по многим причинам.

– То есть вы хотите сказать, что ваш фюрер, во-первых, стал шизиком, а во-вторых, часть его сподвижников считала, что он вроде как геройски погиб, в то время как он оказался совсем и не герой, а проигравший войну не фартовый фраер? – Джек нарочно хотел разозлить Фогеля, надеясь, что тот совершит какую-нибудь ошибку. Но немец отреагировал на дерзкие слова довольно спокойно.

– Не будем давать оценок давно минувшим событиям. Вы вольны трактовать их по-своему. Важнее то, что эмигрировавшая в Южную Америку верхушка СС, скажем так, слишком устала от Гитлера, и потому внутренняя политическая борьба была слишком велика. Кроме того, не хотелось дразнить русских, ведь было очевидно, что в тот момент они были сильны как никогда и носили ментальность народа-победителя. А Четвертый рейх должен был быть «тихим» – ему надо было продолжать исследования Тибета и строить секретное оружие «вундерваффе». Нужна была скрытность и конспирация. Не забывайте, что чтобы выстроить Четвертый рейх, нужны были огромные финансовые средства. Конечно, у них они были, но ведь их нужно было еще сохранить! Как говорится, «деньги любят тишину». Да и с американцами пришлось договариваться, чтобы не трогали. В обмен на некоторые технологии, конечно. Эти подлецы тогда все же отважились напасть на нашу базу здесь в Антарктиде, им было мало, и пришлось немного щелкнуть их по носу, но это отдельная история. Я хочу лишь сказать вам, что тогда всем стало совсем не до Гитлера, а потому, когда он в 1947 году тихо умер, то многие с облегчением вздохнули, так как одна щекотливая проблема разрешилась сама собой. Кстати, фюрера похоронили здесь на базе, в этой самой ледяной Вальхалле, вместе со многими другими погибшими немцами.

Джек молча дослушал краткий рассказ Фогеля, Пирсон и Ева тоже молчали.

– А с чего это вы так разоткровенничались с нами?

– Я лишь ответил на ваш вопрос о предназначении руны. Даже если вы кому-то расскажете то, что узнали от меня, вам все равно никто не поверит.

– Из ваших слов и интонаций мне показалось, что вы не особо сильный поклонник Четвертого рейха. Я прав?

– Отчасти. Четвертый рейх, как я уже сказал, был довольно тихим и незаметным, он заложил основу для выживания. Я же говорю о Возрождении, о великом Пятом рейхе, который напомнит всему миру о себе. Хватит нам прятаться на тайных базах и в подземельях наподобие этого места. Теперь мы готовы выйти на свет божий…

– Да-да, и покорить весь мир. Эту риторику мы уже слышали.

Скулы Фогеля заиграли желваками, и Джек был готов к тому, что сейчас тот отдаст приказ вывести и расстрелять его. Не будет же этот отморозок стрелять в собственном храме! Но этого не произошло.

Внезапно Джек заметил идущего вдоль стены Морония. Старика никто не держал на прицеле, и Джек попытался мимикой подать тому знак, чтобы он бежал. Но антиквар словно не замечал его жестов, продолжая пялиться по сторонам на инкрустированные драгоценными камнями фрески. А вот Фогель действия Джека заметил сразу. Обернувшись, он громко произнес:

– А, мистер Мороний. Проходите сюда.

– Бегите, дурак! Что вы стоите?! – крикнул ему Джек, но тот лишь встал как вкопанный на месте.

– Вы так ничего и не поняли? – удивленно спросил Фогель, и казалось, его эмоция была абсолютно искренней. – Я был уверен, что ваше полицейское чутье проявит себя, а теперь я даже несколько разочарован. Моронию нет нужды бежать, он в полной безопасности. Нашим друзьям нечего бояться в Храме Возрождения.

– Но как же ваша лавка? Книга? Наш побег… – Джек ничего не понимал.

– Книгу Мороний отдал нам, а лавку поджег сам, чтобы иметь веские аргументы присоединиться к вашей экспедиции. Послушайте, Джек, все это время мы были даже не на шаг, а на много шагов впереди вас. В том числе и благодаря помощи нашего общего друга.

– Сволочь, – процедил Стоун сквозь зубы, с ненавистью глядя на антиквара. Потом он перевел взгляд на Фогеля и задумчиво спросил: – А вам-то мы тогда зачем? Вы явно не собираетесь нас убивать.

– Я действительно не собираюсь вас пока убивать. Вы поможете отыскать мне источник Вриль, или как его называет мистер Пирсон, – протомолекулярных цепочек.

Глава 11. Врата ада

Джек, Кайл и Ева шли цепочкой со связанными за спиной руками. Охрана нацистов шла слева и справа от них, и вариантов сбежать не было никаких. Из храма их вывели по тайному проходу сначала в широкую каменную галерею, украшенную рыцарскими доспехами и нацистскими флагами, а затем в один из узких коридоров, который под большим уклоном шел вниз. Очевидно, подземная база была многоуровневой, и Фогель неплохо здесь ориентировался. Вскоре отряд подошел к мощным металлическим воротам и Дитмар, сняв со стены висевшую телефонную трубку, переговорил с кем-то на другом конце провода. Получив разрешение, он отошел на пару шагов назад. Тяжелый металл с глухим лязгом пришел в движение, и створки ворот распахнулись, пропуская их в большую шлюзовую камеру.

Джек вполголоса обратился к Кайлу:

– Похоже, нас снова ведут в какой-то порт. Здесь довольно узко, и я могу попробовать отсечь часть охраны. Будьте готовы бежать.

– Не стоит, Джек, – мрачно проговорил Пирсон. – Вы вряд ли продержитесь больше пары минут и напрасно погибнете. А мы с Евой даже если и сможем бежать, то все равно не знаем, куда.

– Бросьте ваш пессимизм, Кайл. Вы что, так расстроились из-за предательства Морония? После встречи в храме на вас лица нет!

Однако Пирсон не ответил ему. Тяжкий вздох и ссутуленные плечи были красноречивее всяких слов. Глава «Атлантиса» был погружен в тяжкие раздумья и, казалось, был абсолютно отрешен от происходящей ситуации. По его лицу было видно, что он находится в состоянии активных размышлений и прокачивания ситуации, но не спешил поделиться с детективом своими выводами.

Меж тем их вывели в совсем узкую галерею, где перемещаться можно было лишь по двое. Поразительно, но Стоун вновь увидел в стенах широкие иллюминаторы, за которыми виднелась плотная синяя пучина с одинокими сигнальными маячками. Получалось, что часть базы располагалась внутри соседнего айсберга, от которого их отделяла морская бездна, и теперь они шагали по длинному переходу, словно мост, соединявшему между собой эти две части. Очевидно, что метро здесь не было.

Возглавлял процессию Дитмар Фогель со своим головным отрядом. В десяти шагах за ними шагали пленники – Кайл и Ева шли впереди, рядом с Джеком вышагивал рослый немец, которого специально поставили к нему в пару, сзади шли Мороний и Хельга, а за ними еще шестеро штурмовиков, замыкая эту цепочку. Вид за окнами поражал своей нереальностью, и Джек, заметив, что его конвоир слегка засмотрелся на силуэты горбатых китов, проплывавших в морской пучине, резко развернулся на месте, и оказавшись прямо перед предателем, с размаху ударил его головой в лицо. Руки все еще были связаны за спиной, но зато он успел дать хороший пинок ногой вслед падавшему антиквару, который схватился ладонями за рассеченную бровь.

Это было последним, что Стоун успел сделать до того, как мощный удар по затылку оглушил его. На миг потеряв ориентацию в пространстве, Джек рухнул на пол, больно ударившись раненой грудью о плоскую поверхность. Когда через секунду он пришел в себя, то сразу почувствовал, как сильные руки штурмовика рывком поднимают его на ноги.

– Не останавливаться на мосту! – послышался резкий окрик Фогеля спереди колонны.

Джек увидел перед собой лицо Хельги, которая шагнула к нему вплотную и, глядя в лицо, жестко произнесла:

– Немедленно прекратить! Это глупо! Карл вырубит вас одним ударом, и если будет надо, то понесет на себе. Шагайте вперед, пока ваши друзья не пострадали от вашего безрассудства!

– Хорошая речь, – вяло ответил детектив и поплелся следом за остальными. Его шея болела от сильного удара немца, но на лице играла довольная улыбка. Ему все же удалось врезать этому гаду!

В конце перехода их ждала новая шлюзовая камера, за которой располагался грузовой лифт. Первая часть отряда уже поднялась, и теперь остатки плотно набились во второй рейс. По иронии судьбы Джек вновь стоял прямо перед Моронием, из рассеченной брови которого стекала тонкая струйка крови. Тем не менее антиквар смотрел на Стоуна без страха в глазах, вместо этого в них читалась явная ненависть. Уперевшись в него взглядом, Джек буквально сверлил предателя своим взором. Рядом стояли Кайл, Ева и охранники, но глава «Атлантиса», не выдержав, все же спросил:

– Мороний, зачем вам все это понадобилось?

Кабина лифта с гудением медленно ползла вверх, и легкая вибрация передавалась через пол людям. Старик отвернул лицо от Джека и с ухмылкой посмотрел на Пирсона:

– А вы даже компанию свою не постеснялись назвать «Атлантисом»? Типа дети Атлантиды, потомки богов? Как там вы называете человеческих потомков – «рабы божьи»?! А я вот не намерен быть чьим-то рабом! Хотите знать истину? Пожалуйста! Люди всегда ненавидели богов – вот единственная истина в этом мире! Люди тысячелетиями молятся, взывая о помощи к богам – и что взамен? Такие как вы напичкали нас принципами и проповедями, по которым сами никогда не жили. Не убей, не укради… – вам не стыдно?! Вы скрыли от нас свои знания, а когда некоторым из нас удалось взломать перемычку в мозгу, то нас прокляли и попытались истребить. Как там в ваших книжках говорится – «Ева вкусила с древа познания и была изгнана из рая»? Эту историю человечество помнит до сих пор. Хотя вам и тут удалось всех одурачить и навязать свою версию событий. Мне плевать, кто вы – боги в первом поколении или арсанты – я ненавижу вас всех!

– Но это же не так, Мороний. О каком рабстве вы говорите? – Пирсон попытался было возразить, но поток ненависти вырывался из антиквара, словно извержение вулкана.

– Не надо считать людей дураками! Вы, Кайл, создали целый проект «Тиберион», чтобы с помощью криптовалют вновь поработить нас! Да, это правда, не отрицайте – я знаю! Дитмар рассказал мне об этом. – Он повернул разгоряченное лицо в сторону детектива. – А вы, Джек… Да я могу всю жизнь провести в тренажерном зале и умереть в нем, но у меня никогда не будет такой фигуры, как у вас, такой силы и остроты ума, которым вы довольно грубо распорядились, просто уйдя служить в армию. Все вокруг вас на войне гибли, а вы всегда выживали, потому что вы – потомок бога войны. Но как это мелко! Вместо того чтобы заниматься научной работой, вы щелкаете как орешки преступления и в считаные минуты находите правильные версии, даже не задумываясь, как это ловко у вас все получается. Вы слишком мелочны, Джек…

– А я, похоже, хорошенько вас приложил, – кивая, сказал детектив. – Крыша-то у вас совсем поехала? Ненависть застилает ваши глаза, дружище.

– А за что мне вас любить или хотя бы уважать?! Вам все дано от рождения, в то время как такие люди, как я, тратят жизнь, чтобы достичь хотя бы толики того, чем вы наделены с первого дня и чем так бездарно разбрасываетесь. Что хорошего создали боги? Где проявление их мудрости, силы или таланта?! Молчите? Правильно, потому что вам нечего сказать в свое оправдание, и поэтому эта планета – наша по праву!

– Чья это ваша? Нацистов?

– Людей! – вспыльчиво заявил Мороний. – Мы ненавидим вас, потому что мы слабее. Но с помощью Грааля мы сможем получить доступ к знаниям и вашим способностям. Вам недолго осталось водить нас за нос!

Кабина лифта дернулась и остановилась. Кайл в задумчивости продолжал стоять, осмысливая обвинения, выдвинутые против него антикваром. Тайная война между людьми и арсантами действительно шла столетиями, и надо было признать, что именно люди выигрывали в ней, беря верх количеством. Корпорация «Атлантис» была его попыткой объединить разрозненных одаренных и дать им шанс на выживание. Многое из задуманного ему удалось, и он был рад этому. Ненависть Морония лишь служила подтверждением правильности выбранного пути. Он ведь и не надеялся, что этот путь будет легким, но сейчас он был близок к своей цели как никогда.

Грубый толчок в спину прервал размышления Пирсона. Штурмовики рассыпались по периметру, и Фогель подошел к Моронию:

– Карту! – грубо сказал он.

– Но вы мне обещали…

– Я помню все, что я обещал, – отрезал Фогель. – У нас мало времени. Давайте карту!

Старик засунул руку под куртку, и с недоверием поглядывая на нацистов в черной униформе, извлек из внутреннего кармана кусок пожелтевшей бумаги. Джек мог поклясться, что это часть пропавшей Книги Истины. Хитрый бородач, похоже, сумел провести всех! Взглянув на вырванные листки, Дитмар Фогель удовлетворенно кивнул головой и убрал бумаги в карман:

– Все верно, это место находится здесь. Вы лишь подтвердили то, что я и так знал.

– Знали?! Но как же?

– У меня нет времени на пустую болтовню. Всем приготовиться! – Фогель сделал несколько жестов руками, и штурмовики заняли позицию возле двери.

Когда тяжелый металл распахнулся, за ним оказались люди в серой эсесовской униформе. Это был отряд командующего, посланный для встречи группы Фогеля. Однако вместо приветствия штурмовая группа Ордена Возрождения молниеносно направила свое оружие на бывших союзников. Быстро разоружив их, люди Фогеля связали охранников между собой.

Подойдя к человеку в высокой черной фуражке с черепом на кокарде, Фогель сказал:

– Простите меня за вторжение, оберштурмбанфюрер. У меня не было другого способа убедить вас.

– Что ты делаешь, Дитмар? – лицо командующего было бледным от недостатка солнечного света. Как врач Ева поразилась тому, насколько прозрачной была кожа всех немцев, десятилетиями живших внутри базы.

– Герр командующий, все что я делаю – я делаю ради возрождения нашего Рейха.

– Одумайся, Дитмар!

Но Фогель уже не слушал его. Повернувшись к своему отряду, он отдавал быстрые и четкие распоряжения. Заранее проинструктированные бойцы занимали свои позиции, и Джек понял, что это было нечто большее, чем захват базы. Но что?

* * *

Фогель уверенно пробирался вперед, стремясь проникнуть в левое крыло базы как можно быстрее. На какое-то время охрана периметра была нейтрализована, плюс отсутствие распоряжений командующего также даст им еще некоторую фору, но действовать следовало крайне оперативно. Служащие Четвертого рейха десятилетиями вели вспомогательную работу и привыкли к своему замкнутому мирку, связанному с большим миром лишь паутиной телеграфных кабелей и доступом к темной стороне интернета.

Родившись здесь и пройдя обучение в местной спецшколе, Дитмар наблюдал, как на его глазах некогда могучая и многочисленная секретная база постепенно приходила в упадок. Служащие старались всеми способами получить командировку в большой мир и находили тысячи причин, чтобы не возвращаться назад. Технологическое преимущество Четвертого рейха с годами сходило на нет, и несмотря на то, что они все еще обладали грозным оружием, тем не менее это превосходство играло все меньшее значение в большой мировой политике.

Не в силах безучастно смотреть на сокращение численности базы, молодой Фогель по примеру своего старшего брата вступил в Орден Возрождения – тайную организацию, появившуюся внутри базы и объединявшую смелых и честолюбивых арийцев, не желавших мириться с упадком боевого духа. Орден должен был раскинуть мощную сеть агентов во внешнем мире и с их помощью влиять на происходящие события. Дитмару было совершенно очевидно, что оставаясь внутри этой секретной норы, они никогда не смогут изменить ситуацию, им нужен был простор.

Впервые оказавшись за пределами базы в возрасте старше тридцати лет, он и вовсе испытал шок. Планета оказалась просто огромной, а города с их миллионами жителей казались чем-то невероятным на фоне замкнутого пространства антарктической базы. Тогда, сидя на набережной в переполненном людьми французском кафе, он смотрел на Эйфелеву башню и сознавал, что если пройдет еще пара десятилетий, то ментальность жителей Четвертого рейха окончательно превратит их в карликов. Нет, не такой судьбы он желал для своего народа, и потому принял твердое решение взять в свои руки развитие Ордена.

Год за годом Дитмар Фогель создавал и укреплял свою организацию. Его агенты проникали повсюду – в правительственные учреждения разных стран, научные сообщества, крупные корпорации. Ему было необходимо сосредоточить в своих руках власть и найти способ изменить ситуацию. Он верил в свой шанс и свое предназначение, и судьба не обманула его. Работая под прикрытием, он однажды все же получил в руки информацию, которой теперь намеревался воспользоваться в полной мере. Время Пятого рейха было уже совсем близко.

* * *

Затаившись в полумраке затененной ниши, Джек наблюдал, как мимо них прошел караул бледнолицых эсесовцев. Вооруженные автоматами, двое уже немолодых фрицев прошли по коридору и свернули направо. В тот же миг Фогель вывел своих людей из укрытия, и они тайком перебежали к металлической двери с надписью «Внимание! Вход воспрещен».

Открыв дверь собственным ключом, Фогель жестами указал своим людям зайти внутрь. Пленников и предателя Морония также молча затолкали в небольшую комнату. Зайдя последним, Дитмар Фогель аккуратно закрыл за собой дверь на ключ и, привычно пошарив рукой по стене, зажег свет.

Проморгавшись, Джек обнаружил, что они были внутри какой-то крупной лаборатории. В углу висели белые медицинские халаты, вдоль стен стояли многочисленные металлические шкафы со стеклянными дверками, на столах стояло различное научное оборудование и приборы. Фогель взглянул на наручные часы.

– До смены караула осталось десять минут. Развяжите-ка руки Пирсону.

Хельга, стоявшая ближе всех к пленникам, немедленно выполнила распоряжение своего командира.

– А что делать с этими? – она указала на Джека и Еву.

– Думаю, их тоже можно развязать, – он обратился к пленникам: – Вы ведь понимаете, что поднимать шум не имеет никакого смысла. Вы, конечно, сможете усложнить нам жизнь, но и сами в этом случае проживете недолго. Как говорится, первая пуля – ваша.

– Где мы находимся? – спросил Пирсон.

– Это лаборатория моего отца. Он был великолепным ученым, и я многое узнал от него, получив прекрасное дополнительное образование.

Фогель подошел к сейфу, стоявшему в углу, отпер его и достал несколько рукописных журналов. Затем, бегло пролистав их, он наконец нашел нужный и положил его на поверхность стола. В небольшом помещении было довольно тесно для такого количества людей, и поэтому все хорошо видели, как Дитмар аккуратно перелистывает страницы, исписанные ровным почерком. Среди формул и набросков чертежей он вскоре нашел нужную страницу с эскизом, или скорее схемой.

– Это карта? – спросил его Кайл.

– В каком-то смысле, – уклончиво ответил немец. Он достал из кармана страницу, вырванную из книги Моронием, и попытался совместить их. – Отец говорил нам с братом, что однажды нашел нечто странное и удивительное, но он боялся, что информация может попасть не в те руки, а когда военные берутся за дело, то места для науки остается немного. Если вообще после них хоть что-то остается.

Фогель вновь покрутил карту, совмещая известные ему ориентиры, и даже включил подсветку снизу, чтобы отчетливее видеть рисунок отца. Вскоре его лицо просияло:

– Отец зашифровал свои записи и местонахождение тайника, но оставил мне пару подсказок. Теперь же я точно знаю, где это место! Мне трудно поверить, что оно было у всех под носом столько лет, хотя теперь я даже знаю, как именно он его нашел. Ай да хитрец!

– Вы упомянули энергию Врил. Ваш отец занимался исследованиями в этой области?

– Не только. Но эта тема интересовала его больше других. Когда его привезли сюда, строительство базы было в самом разгаре. За десять лет инженерам удалось создать невероятное – они построили полноценный мегаполис посреди этой ледяной пустоши. Впрочем, местоположение базы было выбрано не случайно. Ученые из «Аненербе» изучили сотни источников и манускриптов, найденных ими в горах Тибета. Монахи помогли нам с частичной расшифровкой, и было установлено, что где-то здесь должен был находиться один из таинственных городов древней цивилизации. Данные тысяч аэрофотоснимков поверхности, сделанных нашими отважными летчиками, дали не так много полезной информации. Зато при обустройстве подземной части базы были обнаружены несколько относительно теплых оазисов. Конечно, там не росли пальмы, но все же подобный климат позволял выращивать необходимое количество еды для снабжения жителей. Вот тогда-то к нам на базу и стали проникать различные животные формы, которые в других частях планеты считались давно вымершими. Исследовав проходы, по которым они проникали, мы обнаружили несколько подземных горных долин с теплыми источниками, в одной из которых были найдены остатки древнего города с широкими улицами и каменными домами. Главная улица упиралась в остатки крупного здания, названного нами «дворцом», и мой отец в числе прочих принимал участие в его изучении. Он обнаружил, что одна из улиц вела к пещере, на стенах которой сохранились древние рисунки, а на полу были выдолблены длинные продольные канавки. Возможно, это была колея для телег, а может быть, и что-то другое. Так или иначе, но та дорога была перекрыта обрушившимися сводами и кусками горной породы. Позже подобные лазы были обнаружены и в других местах и оказалось, что здесь имеется сразу несколько ярусов подобных пещер, частично связанных друг с другом. В силу разных причин было принято решение приостановить исследования и основать Новый Берлин на соседнем участке. Это был очень серьезный проект, предполагавший создание столицы Антарктиды, рассчитанной на полтора миллиона человек.

– А что все-таки насчет Врил?

– Врил… В некоторых местах горнопроходческая техника внезапно переставала работать, а люди чувствовали себя недостаточно хорошо. Отец вместе с другими учеными долгое время пытались понять природу этих явлений, но все изменилось в тот день, когда на базу прибыли медиумы.

– Медиумы? Это те, что общаются с душами мертвых? – спросил Джек.

– О, возможности медиумов гораздо шире. Внутри «Аненербе» было много различных отделов, которые изучали разные источники информации. На идею Врил они натолкнулись в произведении какого-то английского писателя.

– Речь, очевидно, идет о Булвер-Литтоне и его книге «Грядущая раса»? – спросил Мороний. – Это произведение оказало огромный эффект на читателей первой половины двадцатого века. Можно сказать, из него выросла вся современная эзотерика.

– Да, идею взяли из этой книги, но только потому, что она поразительным образом совпадала с данными из тибетских манускриптов «Виманика шастра» и «Самарангана сутрадхаран», написанных на санскрите. Согласно этим источникам, Врил означал особую энергию, которую в повседневной жизни люди практически не использовали. В то же время тот, кому удастся поставить Врил себе на службу, сможет стать не просто хозяином своей судьбы, но властелином всего мира.

– Очевидно, что ваш отец, как и другие нацисты, не мог спокойно пройти мимо, – с ухмылкой заметил Джек.

– Можно со скепсисом относиться к подобным вещам, и не надо думать, что эта идея была принята нами всерьез, но потом произошло событие, которое резко изменило отношение к этой идее. Как я уже сказал, однажды на подводной лодке к нам прибыли две женщины-медиума, имен которых мы не знаем. Здесь на базе с ними произошла странная метаморфоза. Они начали получать сообщения из космоса на неизвестном языке, расшифровать который долгое время не удавалось. Наши лучшие математики и лингвисты бились над этими посланиями и в итоге выяснили, что они исходят из созвездия Тельца, в районе Альдебарана. Все бы ничего, но послания содержали странные чертежи, а также упоминания об энергии Врил. Во время войны исследования в этой области хорошо финансировались и позволили создать несколько прототипов совершенно новых летательных аппаратов. Эти две женщины с длинными волосами буквально забрасывали нас информацией, понять которую подчас было просто непостижимо. Все это было каким-то образом связано с шумерской цивилизацией, но как – было не ясно. Перед самым концом войны они вдруг сообщили, что источник энергии Врил находится здесь на антарктической базе, и отец понял, что возможно, отказ техники и самочувствие людей были связаны именно с этим, непонятым тогда до конца видом энергии.

– А что было потом?

– В манускриптах шла речь о «звездных колесницах», так называемых виманах – летательных аппаратах космического типа. Аппараты были довольно хорошо описаны, а сведения, полученные медиумами, заполняли собой пробелы в знаниях. Очевидно, что построить их тут мы тогда не могли, и с учетом уровня развития технологий в Германии было принято решение воссоздать эту технику в Европе. Неподалеку от Бранденбурга успели построить несколько дискообразных летательных аппаратов и специальные взлетные полосы к ним. Однако взлететь им так и не удалось. Один из аппаратов доставили сюда, сейчас он так и покоится в порту среди остальных подводных лодок.

– Мы видели его, – сказал Джек.

– Да, жалкое зрелище. Была надежда, что здесь, вблизи источника энергии Врил, диску удастся взлететь, и тогда мы бы переломили ход войны, но этого не случилось, хотя работы шли буквально до самых последних секунд. Потом случилась высадка союзников, и в Европе начались спешные эвакуации, полное уничтожение всех следов и переброска ученых и самых ценных материалов на заранее подготовленные тайные базы в Южной Америке, расположенные на границе Аргентины и Боливии. Там нам удалось скупить огромные участки земли и создать практически независимые от правительства обеих стран поселения, которые существуют и сегодня.

– А дисколеты?

– Повторюсь, все они были уничтожены перед приходом Красной армии. Я рад бы поговорить с вами, господа, но время вышло. – Фогель вновь посмотрел на свои часы. – Караул сменился. К счастью, мы совсем рядом с целью. Действуем быстро!

Штурмовики открыли дверь лаборатории и выскочили в коридор. Черная униформа заполонила собой все пространство, и пленники побежали следом за ними.

* * *

Первым продвигался отряд Клауса. Выскочив из-за угла, пятерка его штурмовиков расстреляла пост Четвертого рейха. Пробегая мимо лежавших, Джек отметил, что следов крови не было видно. Штурмовики были вооружены особыми пистолетами с дротиками, которые почти бесшумно выплевывали свои отравленные иглы. Возможно, это было то самое оружие, с которым Стоун столкнулся в самом начале своего расследования, когда обнаружил труп Стива Тревиса во время пробежки.

Очевидно, что дротики вызывали паралич нервной системы, а значит, Фогель не намеревался убивать своих бывших собратьев по оружию. Но куда он стремился?

Тихие хлопки раздавались повсюду, и Джек понимал, что идет полноценный штурм какого-то укрепления базы. Он прижался к стене, потому что меньше всего хотел получить случайную пулю в лоб. Лежа на полу, он тихонько постарался подползти к одному из поверженных нацистов, чтобы завладеть его оружием, но здоровенный немец внимательно следил за ним и его палец, лежавший на спусковом крючке, был красноречивым аргументом не делать опрометчивых действий. Джек покорно поднял руки ладонями вверх, показывая, что ничего не брал. Немец утвердительно кивнул в ответ.

Впрочем, вскоре ситуация все же вышла из-под контроля Фогеля. В узком коридоре раздался громкий треск автоматных очередей и по проходу со свистом стали летать пули, отскакивая от бетонных стен бункера. Люди Дитмара были готовы к такому исходу и, надев противогазы, забросали коридор дымовыми шашками. Сперва треск очередей стал только громче, но вскоре все стихло. Клубы дыма, поначалу выползшие из-за угла прохода, вскоре стали подниматься кверху, и Стоун разглядел в потолке небольшие отверстия, через которые воздух очищался и фильтровался. Он вспомнил, что однажды смотрел историческую передачу по телевизору, где говорилось о паническом страхе Гитлера перед газовыми атаками, жертвой одной из которых он стал еще в Первую мировую. С тех пор абсолютно все его ставки и бункеры оборудовались особыми системами вентиляции, предотвращавшими подобный исход. Поскольку антарктическая база теоретически была одним из возможных пристанищ фюрера, то вероятно, и здесь немецкими строителями было сооружено что-то подобное. Струйки темного дыма быстро всасывались в потолок, и Джек, лишенный противогаза, не испытывал никаких затруднений, лежа на полу.

Чего нельзя было сказать о фрицах, охранявших мощные металлические ворота, превосходившие своими размерами все ранее увиденные им двери. Подбежав к этим дверям, Фогель набрал шифр на кодовом замке, а также вставил большой железный ключ особой формы в специальное отверстие. Под потолком замигала оранжевая лампочка, и двери пришли в движение, раздвигаясь в стороны и с лязгом уходя в глубокие темные ниши. Отряд Фогеля ринулся в открывшееся пространство, однако вопреки ожиданиям Джека, они не встретили никакого сопротивления изнутри.

Забежав внутрь вместе со всеми, он понял причину. Они оказались внутри глубокой ракетной шахты.

* * *

Закрывая за собой массивные двери, Фогель уже знал, что теперь руководство базы в курсе несанкционированного проникновения внутрь. Прослужив здесь не один год, Дитмар знал, что менее чем через минуту в коридор ворвется охранный спецназ, вооруженный настолько хорошо, что никакие иглы с транквилизаторами или дымовые шашки уже не помогут. Он машинально посмотрел на часы. Секундная стрелка почти не двигалась, а тяжелые ворота, за которыми скрывался его отряд, ползли медленнее, чем улитка.

Пули, внезапным градом забарабанившие по поверхности двери, заставили всех лечь на пол. Кто-то вскрикнул от боли, позади послышались стоны раненых. Ответный огонь заставил наступавших чуть снизить свой темп, но Дитмар знал, что это ненадолго. Он вновь посмотрел на ползущие двери и подумал, что время нарочно замедлило свой бег.

Лишь когда створки с лязгом захлопнулись, Фогель почувствовал облегчение и сел на ступеньку. Крохотная металлическая площадка не могла вместить всю его группу и многие уже спустились по винтовой лестнице на несколько пролетов вниз. Собственно, это их и уберегло от шквалистого огня. И все же он был рад, ведь они сделали это!

– Спускаемся вниз! – скомандовал он и, поднявшись, пошел вперед.

Его люди выполняли приказы беспрекословно. Несмотря на обилие раненых, отряд быстро продвигался по лестнице вниз. Спустившись на самое дно, Фогель приказал своим людям разбить часть бетонного кольца в правом секторе фундамента. Под нетолстым слоем бетона показалась металлическая решетка, а за ней обнаружился очередной узкий проход. Похоже, подземная база хранила в себе немало секретов.

Штурмовики зажгли фонари и двинулись по проходу. Метров через триста Фогель приказал им остановиться:

– Оставайтесь здесь и охраняйте подступы любой ценой. Слышите меня?! Ни в коем случае не допустите, чтобы нам помешали! Дальше со мной пойдет только Хельга и пленники. Все ясно?

– Так точно! – отрапортовал Клаус и отдал приказ своей группе готовиться к обороне.

– Двери шахты достаточно надежны, а на самой базе осталось немалое число наших сторонников, которые максимально сдержат продвижение спецназа. И тем не менее еще раз повторяю – никто не должен помешать нам. Никто!

Слова Фогеля были восприняты с равнодушием боевой машины. Штурмовики рассредоточились в узком пространстве, выбирая удобные для себя сектора обстрела. Дитмар пошел вперед, подсвечивая фонарем себе под ноги. Пленники и Мороний пошли следом, а Хельга с автоматом наперевес замыкала строй, следя за порядком.

– Без глупостей! – сказала она, ткнув Стоуна дулом автомата в спину.

– Конечно, моя дорогая, какие могут быть разговоры.

Коридор резко свернул вправо и нырнул вниз. Спустившись по металлической приставной лестнице, они оказались в небольшой комнате, размером не превышавшей полусотни квадратных метров.

– Мы натолкнулись на это место, когда строили очередную шахту для баллистических ракет.

– Баллистических ракет? – переспросил Джек.

– А как же? Что, по-вашему, на самом деле остановило наступление американцев на нашу базу и обеспечило нам паритет на долгие годы?

– Политические интриги?

– А что, по-вашему, находится в зоне 51? – вместо ответа на ходу спросил Фогель.

– Летающая тарелка пришельцев?

– Тоже нет. Туда упала одна из наших ракет в качестве доказательства того, что Четвертый рейх располагает технологией, способной доставить ядерный заряд прямо в Вашингтон. Ракеты Фау-1 и Фау-2 были недостаточно хороши в этом плане, но вот наша Фау-3, которую дорабатывали уже здесь, на базе, вполне справлялась и с дистанцией, и с точностью попадания.

– Но ведь в зоне 51 базируется американская военная база!

– Конечно, – с гордостью ответил Фогель. – Они сразу же оцепили это место, чтобы правда не вышла наружу. Догадываться, что Четвертый рейх жив – это одно, а знать о наличии у нас ядерного оружия – совсем другое.

– Так и чем же это место столь примечательно? – не вытерпев, поинтересовался Мороний. Он молчал почти все время, с момента раскрытия его предательства. С группой «Атлантиса» ему было говорить больше не о чем, а нацисты Фогеля были не самыми приятными собеседниками.

– Сами и посмотрите…

Дитмар указал фонарем куда-то в темноту, затем его луч на мгновение исчез. Послышалось какое-то шуршание в темноте, отчетливый щелчок рубильника, и вскоре помещение озарилось светом двух установленных на металлических ножках ламп. Их лучи были направлены строго вперед, туда, где из мрака темноты на них смотрели сияющие золотые дверцы.

* * *

В тишине было слышно, как где-то тихо капает вода, а Мороний что-то бормочет себе под нос.

– Что вы там бормочете? – обратился к нему Фогель.

– Это ведь не золото, да?

– Чистая медь.

– Это… это нельзя открывать! – вдруг почему-то заявил антиквар. В его голосе послышались нотки неподдельного ужаса, и он попятился назад, пока не уперся спиной в автомат Хельги, которая полностью перекрывала путь к отступлению.

– И почему же? – поинтересовался Фогель.

– Да вы ведь разве сами не понимаете?! Это же очевидно! Вы что, не знаете древнегреческий миф о Тартаре?

– Просветите нас, если не сложно.

– Тартар – это глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида. Это темная бездна, отгороженная от мира царством Посейдона, тройным слоем мрака и… и медными воротами. – выдохнул он. – Мы ведь сейчас находимся под водой, верно?

– Да.

– Это и есть царство Посейдона. Под тройным слоем мрака, очевидно, надо понимать все эти многоуровневые подземелья, ну а медные ворота сейчас прямо перед нами. Понимаете?! Они не золотые, серебряные или платиновые, а именно медные! По легенде, Тартар всегда находился на севере, но я полагаю, что здесь могла быть и ошибка. Люди, жившие в Европе, севером всегда называли место, откуда шли холода, а здесь, в южном полушарии, местом, откуда приходят зимы, вполне можно считать Антарктиду. Все сходится! Не открывайте эти двери – за ними заперты страшные вещи.

Фогель внимательно дослушал Морония до конца, но лицо его никоим образом не отразило даже тени испуга. Он подошел чуть ближе к путникам и сказал:

– Я только потому и привел вас всех сюда, что каждый из вас обладает своим кусочком пазла. Мнение Морония и его карту я уже изучил, а что думаешь ты, Кайл? Ты что-то крайне молчалив. Раньше, насколько я помню, ты таким никогда не был.

– Раньше? – детектив внимательно посмотрел на Пирсона, отметив, что немец обратился к нему на ты. – Вы что, были знакомы раньше?

– Конечно, Джек, мы знакомы. Я много лет проработал внутри корпорации. Кайл разве не сказал тебе об этом? Странно. Тогда он, видимо, много о чем тебе не рассказал. Например, о твоей матери.

– Что?! – Джек просто опешил от услышанного и переводил взгляд с Фогеля на Пирсона и обратно.

– Правда, Кайл, почему ты не рассказал ему?

– Заткнись, Дитмар, – злобно отозвался Пирсон, который чувствовал себя крайне неуютно. – Я и представить себе не мог, что встречу тебя здесь спустя столько лет, да еще во главе всей этой нацистской хунты.

– Ну, в людях ты всегда разбирался плохо. Быть может потому, что тебя интересовали только твои арсанты и глупые теории насчет превосходства вашей расы над человечеством. Я не хочу терять время на глупые разговоры и ваши семейные дрязги. Он был влюблен в твою мать, Джек, и был крайне недоволен тем, что она вышла замуж за твоего отца. Впрочем, это не мое дело.

Фогель замолчал и дал команду Хельге подвести пленников ближе к левой створке высоких медных ворот. Стали видны причудливые узоры, покрывавшие ее поверхность и полное отсутствие каких-либо ручек или замков.

– За этой запертой дверью находится источник энергии Врил, изучением которой занимался мой отец. Конечно, мы могли бы просто взорвать ее, чтобы открыть, но мой отец считал, что так поступать нельзя, и я согласен с ним. Мы должны соблюсти некие мистические правила и получить доступ к энергии и источнику знаний правильно.

– Что значит правильно? – спросил Мороний.

– А вас эти правила не касаются, дружище. Открыть эту дверь можно, только используя кровь богов. И любезный господин Пирсон знает это не хуже меня. Верно, Кайл?

Пирсон промолчал и слегка потупил взгляд. Зато Фогель испытывал явное воодушевление:

– Нам нужна кровь арсанта. Что бы там ни думал о своей принадлежности к особой расе сам мистер Пирсон, но ему хватило ума подстраховаться и взять с собой вас, моя дорогая, – Фогель неожиданно сделал шаг вперед и взял за руку Еву Краун, которая с трудом переваривала происходящее.

– Почему меня? – медленно спросила она.

– Потому что мистер Пирсон недостаточно сильный арсант, в отличие от вас. Внутри корпорации вы прошли достаточно суровые испытания, и в вашей крови, по его мнению, ДНК богов проявилось гораздо сильнее, что, безусловно, и сказалось на приступах вашей болезни. Тем не менее он притащил вас сюда именно в качестве живого ключа к этой двери. И потом женская кровь – кровь матери, она другая и гораздо сильнее. Так ведь, Кайл? Я ничего не перепутал?

– Подонок! – воскликнул Стоун, метнув взгляд, полный ненависти, в сторону Пирсона.

– Тише, тише, Джек. Вашей подруге ничего не грозит, и она окажется жива, мне ведь понадобится буквально капелька ее крови. Будьте любезны ваш пальчик, дорогая.

При этих словах Хельга с силой толкнула Еву в сторону двери, а Фогель нажал какую-то потайную кнопку в стене. В центре медной преграды показалось небольшое отверстие, куда Фогель с силой просунул руку доктора Краун. Внутри щелкнул какой-то механизм, и запястье Евы оказалось прочно зажатым внутри. Она почувствовала, как что-то кольнуло ее ладонь чуть повыше запястья, и едва не потеряла сознание от ужаса.

Глава 12. Подземный рай

Фогель с любопытством посмотрел на своих пленников.

– Надо же, как забавно получается. У нас есть две абсолютно противоположные точки зрения на одно и то же. Мистер Мороний полагает, что за медными воротами находится ад и все его ужасы, а мистер Пирсон в то же время считает, что за ними, наоборот, скрыто древо познаний, а значит, ворота – это вход в рай. Так что же там скрыто на самом деле? Думаю, мы совсем скоро узнаем это.

За медной обшивкой послышалось тихое гудение механизмов, затем раздался щелчок и запястье Евы освободилось. Перепуганная девушка моментально выдернула свою руку и быстро осмотрела ее. На внутренней стороне запястья, в том месте, где располагались вены, виднелся четкий надрез в форме спирали или закругленной свастики – тут уж кому какая аналогия больше нравится. Капли темной венозной крови сочились через разрезанную кожу, и доктор Краун моментально зажала большим пальцем левой руки эту ранку.

Фогель проявил заботу о ней и протянул заранее приготовленный лейкопластырь. Ева с ненавистью посмотрела в его лицо, но затем резким движением выхватила коричневую полоску из рук немца. Быстро вскрыв упаковку, она ловко прилепила чистый прямоугольник на свою кожу, все еще придерживая его пальцем сверху.

Все внимательно смотрели на медную дверь, но ничего не происходило. Пирсон сглотнул от волнения и, не сводя глаз, ждал того, что последует дальше. И только Фогель, который, видимо, был хорошо знаком с принципом действия механизма, соблюдал внешнее спокойствие.

– Ничего не будет, – ровным голосом сказал он. – К сожалению, эта кровь не подходит.

– То есть как не подходит?! – вскричал Пирсон. – Ева – один из сильнейших кандидатов! Вы что-то неправильно делаете! Возьмите мою кровь!

Кайл с готовностью протянул свою руку Фогелю, но тот лишь с ухмылкой посмотрел на возбужденного главу корпорации. Он с сожалением покачал головой:

– Да, Кайл, вот теперь я тебя узнаю. Принципиальный, легко возбудимый, горячо верящий в свою исключительность и не терпящий возражений. Ты точно не ариец. – Фогель кивнул Хельге, и та пропустила Пирсона к запертым дверям. – Давай, предводитель арсантов, пробуй свои силы.

Глава корпорации «Атлантис» ринулся к медной обшивке ворот и замер перед ними. Медленно проведя пальцами по холодному металлу, он прикрыл глаза и положил руку на рифленую поверхность ворот. Со стороны можно было предположить, что он сейчас произносит молитву, стоя перед своей святыней. Если следовать логике главного арсанта, то подобные заклятья и впрямь могли повысить уровень протомонад в его крови. Вера – вот что сейчас было больше всего нужно Пирсону. Абстрактное понятие, означающее верность своим идеям и принципам, несмотря на фактические обстоятельства и результаты. Вера в свою теорию. Вера в исключительное превосходство своей ДНК. Вера в себя.

Закончив внутренний монолог, Кайл медленно открыл глаза и с уверенностью поместил ладонь внутрь механизма. Невидимый холодный браслет обхватил его руку, намертво зафиксировав положение запястья. В висках застучали молоточки бешено бьющегося пульса. Сейчас или никогда! Сейчас или…

Что-то острое пронзило кожу Пирсона, и это ощущение было ни с чем не сравнимо. Боли не было. Лишь ощущение вселенской тайны, которая прикоснулась в это мгновение к нему, человеку, всю свою жизнь ждавшему этой секунды. Страх не парализует арсантов – наоборот, он пробуждает в них скрытую энергию. Такого огромного воодушевления, как сейчас, Кайл Пирсон, пожалуй, не испытывал никогда в жизни.

Механизм щелкнул, и рука освободилась от захвата. Вытащив ее наружу, Кайл разглядел четкий надрез в форме спирали. Он с вожделением посмотрел на стекавшие из ранки капли крови и, в отличие от Евы, не стал зажимать или заклеивать ее. Опустив руку вниз, он смотрел на ворота, предвкушая тот миг, когда они распахнутся и цель его жизни предстанет перед ним во всей своей первозданной и непостижимой красоте.

Ничего не происходило. Сзади послышался голос Фогеля, который с усмешкой произнес:

– А я-то думал, что все арсанты одинаковы. Оказывается, нет. Что ж, значит, мне нужен самый сильный из вас. Прошу, Джек, ваша очередь.

– Постойте! Здесь что-то не так, должно быть еще что-то! Эта дверь должна была открыться! – прокричал Пирсон и стукнул в дверь кулаком.

– Ее не открыть силой, – спокойно ответил Фогель и приглашающим жестом позвал Стоуна.

– Но… – Пирсон в недоумении переводил взгляд с разреза на своем запястье на ворота. Потом посмотрел на остальных и остановил свой взгляд на Фогеле. – Здесь, видимо, есть еще какой-то механизм или кнопка, которую мы не замечаем. Надо все тщательно осмотреть!

– Успокойтесь, мистер Пирсон. Здесь все уже давно осмотрели, причем самым тщательным образом. Кровь – единственный ключ к этому замку.

– Но Джек – не арсант!

– Ах, Кайл, я же уже сказал, что ты совсем не разбираешься в людях! Ты думаешь, я бы осмелился напасть на собственную базу, не зная наверняка, как открыть эту дверь?!

Фогель отвернулся от Пирсона и посмотрел прямо в лицо детектива, который с трудом понимал, что здесь происходит. Кайл Пирсон также перевел на него свой недоуменный взгляд, полный сомнений и несогласия с происходящим.

– Ты еще не догадался, Джек? – Фогель неотрывно смотрел в глаза мускулистого гиганта. Стоун стоял посреди пещеры и в свете прожекторов его атлетичная фигура, обтянутая футболкой, и открытое лицо с небольшой щетинистой бородой и впрямь походили на античную статую греческого бога. – Твои родители не были простыми айтишниками-программистами. Они были одними из ключевых исследователей ДНК и генома человека. Это они стояли у истока корпорации «Атлантис», а вовсе не Кайл Пирсон. Они верили в арсантов и изучали их.

– Я… я не знал этого, – сказал Джек.

– Конечно, не знал. Частичная потеря памяти после трагедии на шоссе, а также дальнейшая непростая жизнь отдалили тебя от своей сущности. Понятно, что и бывший «дядя Кайл» тоже не стремился рассказать тебе правду. – Фогель сделал небольшую паузу, давая Джеку возможность переосмыслить услышанное. Затем он продолжил. – Перед своей гибелью им удалось сделать важное открытие, заставившее их бежать из корпорации и в итоге принесшее им гибель. Их открытие – это ты, Джек. Ты и есть арсант. Один из самых сильных. Тебе тогда было как раз двенадцать лет – возраст, когда вскрываются гены богов.

Дитмар Фогель повернулся к Пирсону и произнес с усмешкой:

– А ты, Кайл, так и не догадался, что главное открытие Стоунов все эти годы было у тебя под носом? Ты, великий Кайл Пирсон, притащил сюда девчонку в надежде, что ее гены будут сильнее твоих и помогут тебе открыть врата рая? Ха-ха! Ключик-то вот он, живой носитель гена богов, стоит сейчас прямо перед тобой.

– Этого не может быть, – вяло промямлил Пирсон, но по лицу было видно, что сомнение уже поселилось в его мозгу.

– Может, – четко произнес Фогель. – Я изучил материалы по всем исследованным ими образцам. Ты ведь помнишь, Кайл, что после их гибели вам так и не удалось найти результаты работы Стоунов? Помнишь? Это потому, что я тогда забрал папку себе! Я внимательно изучил данные по обследованию всех двадцати четырех объектов. Все они были зашифрованы под номерами, и у меня ушли годы на то, чтобы найти каждого из них и сопоставить с результатами тестов. Самый сильный был обозначен под номером 23, и я лишь недавно осознал, что это был собственный сын Стоунов.

– Так это ваши люди вытащили папку с места аварии?! – перед глазами Джека вновь всплыла картина искореженного металла и языков пламени. Рука с татуировкой в виде скрещенных семерок, тянущаяся к голубой папке на полу. Стоун был готов разорвать Фогеля на части, и его руки сжались в кулаки.

– Да, Джек. Твои родители хотели спрятать тебя от мира и от корпорации по нескольким причинам. Во-первых, методы искусственного вскрытия арсантов в те годы были очень жестокие и рискованные. Испытуемые должны были пройти через дикий стресс, как и все герои из мифов в свое время проходили испытания богов. А ведь «Атлантис» четко верил и следовал этим мифам. Подчас испытуемые не выживали или получали серьезные увечья для здоровья – посмотри хотя бы на доктора Краун, и ты все поймешь. Во-вторых, твои родители знали, что помимо «Акорпа» у арсантов полно врагов среди людей или тех, кто захочет использовать их в своих целях. Ну и в-третьих, они просто любили своего ребенка и хотели для него простой жизни.

– Но зато ваши люди предпочли забрать папку и отнять у меня эту жизнь, бросив умирать в горящей машине! – Джек начал медленно наступать на Фогеля, словно бык на тореадора.

– Нет, Джек, если бы мы тебя бросили, то ты и впрямь сгорел бы вместе с машиной. Но ты жив. Кто, по-твоему, вытащил тебя оттуда? Мальчишку, наглотавшегося едкого дыма и потерявшего сознание? Я лично доставал тебя оттуда, и вот этот шрам от ожога – прямое доказательство тех событий.

Фогель спокойно сдвинул край рукава своей сорочки, и Джек замер, увидев побелевший рубец на чуть смуглой от загара коже. Он и вправду ничего не помнил – не только о том, как выбрался из машины, но и о первых двух годах своей жизни после этого. Психологическая травма, защитная реакция организма – вот как говорили ему доктора. А потом он ушел в армию и постарался навсегда забыть свое прошлое, которое теперь возвращалось к нему исключительно в виде ночных кошмаров.

– Все арсанты должны проходить вскрытие, – проговорил Пирсон, обращаясь к Фогелю. – А Джек не был в наших лабораториях.

– Да, не был. И поэтому я тоже никогда не рассматривал его в качестве кандидата на роль номера 23. Но его способности вскрыла сама жизнь, Кайл. Перенесенная трагедия раскрыла его монады и митохондрии лучше всяких научных экспериментов. Этот мальчишка прошел настоящие испытания сначала своей судьбой, а потом еще и служа в горячих точках в спецназе. Скажи ему, Джек, каково это каждый день висеть на волосок от смерти? Я прав?

Джек Стоун не ответил. Все это навалилось на него так резко и неожиданно. Он посмотрел на ошеломленную Еву, затем на Хельгу, в глазах которой стояла смесь сочувствия и восхищения одновременно. Затем на Морония, который теперь смотрел на него совсем иначе, и его борода слегка подрагивала, выдавая крайнюю степень нервного возбуждения. Антиквар и раньше-то был не в восторге от потомков богов, а уж после увиденного сегодня и подавно.

– Я забыл о твоем существовании до момента, пока ты не заявился на склад мебельной фабрики и не перебил там всех моих людей. Ты живое воплощение бога войны, Джек. Это не хорошо и не плохо, это – просто твоя сущность, с которой ты явился на этот свет. И я благодарю мою любимую Хельгу за то, что она ослушалась приказа и не дала пристрелить тебя. Это и есть судьба, Джек.

Фогель подошел к нему, и плавно взяв за руку, подвел ее к отверстию. Просунув руку, Джек ощутил холод металла на запястье, легкий укол и услышал шум механизмов, скрытых внутри двери. Он замер, находясь словно в тумане и пытаясь как-то смириться с новой действительностью. Многое встало на свои места. Многое стало ясным и очевидным. Однако многое оказалось не таким, как он привык думать.

Сейчас он знал о своем детстве, своих родителях и своей судьбе намного больше, чем ранее. Эти крупицы знаний, произнесенные немцем, которого он еще пару минут назад был готов задушить собственными руками, переворачивали его сознание.

Как теперь жить? Что делать дальше? Была ли смерть родителей убийством или несчастным случаем на серпантине? И почему в принципе его родители занимались темой арсантов? Вопросов было настолько много, что Джек даже не обратил внимания, что дверцы ворот разъехались в стороны, открывая ему дорогу в подземное царство. По крайней мере часть слов Фогеля оказалась правдой.

* * *

Пирсон вздрогнул, когда толстые створки ворот пришли в движение. Скорее это произошло не от неожиданности, а от нервного напряжения, которое ему пришлось пережить в последние минуты. Амплитуда его эмоциональных колебаний раскачивалась от безнадежности до воодушевления, и обратно. Таких сильных переживаний он не испытывал уже очень давно.

Конечно, он был готов к тому, что путь в сокровищницу окажется тяжким испытанием, но думал, что все сложности будут носить скорее физический или технологический характер. А оказалось, что душевный. Сам факт того, что он встретил здесь своего бывшего начальника службы безопасности, многое объяснял в череде провалов, которые преследовали его последнее время. Он не видел Дитмара Фогеля уже очень много лет и даже уже и думать забыл о загадке его исчезновения в свое время. И вот на тебе! Дитмар жив и здоров, знает о проектах корпорации намного больше, чем хотелось бы, да еще и, оказывается, все это время был шпионом. А ведь Кайл доверял ему. Эх, знать бы наперед все это!

Впрочем, осознание того, что Мороний – предатель, а Фогель – нацистский шпион, это ничто по сравнению с тем фактом, что он оказался недостаточно сильным арсантом. Уже много лет он свято верил в свою исключительность, но как показало испытание у ворот, он ошибался. Или все-таки нет? Быть может то, что ворота открылись не ему, а Джеку Стоуну, было частью божественного промысла? Быть может, ворота открылись вовсе не из-за Джека, а из-за того, что древний механизм распознал кровь сразу трех арсантов? Никто не знает, как именно устроена древняя система защиты подземелья, и ведь недаром говорится, что бог любит троицу!

Пожалуй, эта мысль была вполне резонной. Цифра три в большинстве религиозных и теософских источников имела особый, можно даже сказать, сакральный смысл. С тройкой связывают трехмерность пространства, трехфазность вещества и триединство времени.

В христианстве существует Святая Троица, волхвы подарили Иисусу как царю три дара, потом были три искушения, три креста на Голгофе и три явления после смерти. В Каббале тройка символизирует триединство мужского и женского начал и объединяющего их взаимопонимания. В индуизме есть троичная сила творения, разрушения и сохранения, а в китайском иероглифе «ван» – именно три горизонтальные линии символизируют небо, землю и человека. Нет, три попытки открыть ворота определенно могли иметь решающее значение.

Тогда это означает, что Пирсон не ошибся! Конечно, узнать от Фогеля о том, что ребенок Стоунов оказался арсантом, было неприятно, но лишь отчасти. Ведь с другой стороны, это означало, что везение было на стороне Кайла. Не просто везение, а сами боги привели к нему ничего не подозревавшего Джека всего за несколько дней до экспедиции. Совпадение? Вряд ли. Скорее, судьбе было угодно, чтобы именно три арсанта собрались вместе, и объединив усилия, отправились в это путешествие. Ева не просто носила имя первой женщины на земле, но что более важно – по своей сути была женщиной. Кровь матери, особая мутация гена – вот что было ценного в ней. Джек же, напротив, – оказался ярким представителем мужского начала – сильный, грубый, смышленый. Фогель правильно сравнил его с богом войны – этого таланта в молодом детективе было хоть отбавляй. Вот тебе и классические инь и янь – мужское и женское. Ну а сам Пирсон в этой троице скорее был как отец – кладезем мудрости и знаний, без него здесь никто бы сейчас не находился.

Так что нет – рано ему грустить на свой счет. Пусть другие думают, что путь открылся благодаря Джеку, а сам Пирсон уже твердо верил в свою новую гипотезу.

* * *

Когда ворота открылись, Фогель не стал сдерживать радостную улыбку на лице. Дело его отца, дело самого Дитмара и, наконец, дело всего Пятого рейха было живо, и сегодня они совершили большой шаг вперед. Штурмуя собственную альма-матер, Дитмар поставил на кон все, что у него было, и не ошибся.

Он подозвал к себе Хельгу и тихо отдал ей распоряжение связаться со своими людьми, занявшими глухую оборону на подступах ко входу в подземное святилище. Его братья по Ордену Возрождения должны были знать, что они достигли успеха в своих поисках, и эта весть придаст им силы. Источник энергии Врил был уже рядом. Арсанты мало что значили в этом деле, потому что именно арийцам принадлежит место первооткрывателей этих земель и строительство этой базы в недрах ледового континента. Именно арийцы нашли медные врата, а затем лишь подтвердили свои догадки с помощью прибора Пирсона и карты из книги Морония. Наконец, именно арийцы нашли способ открыть древние врата, а чьей кровью пришлось заплатить за это, было не так уж и важно.

Дитмар посмотрел в черный проход и направил луч фонаря внутрь. Широкие каменные ступени из аккуратно отесанного камня вели вниз, и он смело шагнул через порог первым. Верная Хельга последовала за ним.

– Джек, вы идете с нами? – спросил его Фогель, спускаясь вниз. Мнение остальных его не интересовало.

– Да, – нехотя отозвался Стоун, и Хельга в очередной раз подумала, что он ведет себя именно так, как и должен настоящий герой. Она превосходно знала расовую теорию Рейха, но глядя на этого мужественного гиганта, думала лишь о том, что такой человек не может быть представителем расы недочеловеков. «Ариец» в переводе с санскрита означает «достойный благородный человек», и в ее представлении детектив был совершенным арийцем, а факт того, что ворота за много веков покорились именно ему, делали Джека в ее глазах просто идеальным.

Сам же Стоун никакого восторга по поводу открывшихся ворот не испытывал. Он согласился идти с Фогелем по нескольким причинам. Во-первых, больше идти было некуда. Во-вторых, Дитмар вызывал в нем крайне противоречивые чувства. С одной стороны, он был нацистом, но с другой, как оказалось, именно он спас ему жизнь. Да и открытость Фогеля была на порядок выше, чем у Кайла Пирсона, к которому, напротив, Джек теперь испытывал неоднозначные чувства. Стоун ощущал острую потребность разобраться в происходящем глубже, и похоже, сейчас только немец мог пролить свет на загадочные обстоятельства смерти его родителей.

Хлопнув Морония по спине, Джек прошел мимо антиквара внутрь и огляделся:

– Так что там вы говорили насчет ворот ада или тратра… как его там?

– Тартара, – поспешно ответил старик. – Я говорил, что согласно древним легендам, в это место были заточены проигравшие в битве богов.

– А что за битва?

– Ну как же… – Мороний даже развел руками, словно не имел слов, чтобы выразить свое изумление тем, что кто-то может не знать этого. – Битва между потомками богов второго и третьего поколения. Греки называли ее титаномахия, потому что Зевс, живший тогда на горе Олимп, решил бросить вызов титанам. Дело в том, что до этого молодой титан по имени Кронос сверг своего отца Урана по неизвестной причине. Конечно, в мифах причиной была названа внутрисемейная вражда, но это ведь миф, сочиненный людьми, так что скорее всего, они просто использовали ту аналогию, которая была им более понятна. По сути же – шла война за власть, и Кронос победил в ней. Надо заметить, что по неизвестной причине сначала боги рождали на земле не себе подобных детей, а каких-то выродков…

– Выродков?

– Да, по преданиям, они то были с одним глазом – их называли циклопами, то рождались сторукими – их называли гекатонхейры или центиманы. Полагаю, что если взять за основу версию о попытке богов создать с помощью клонирования свои копии, то первые образцы получались не очень удачными.

– Сторукие? Это вы очень мягко называете неудачей, – сказал Джек.

– Ну, проблема-то в том, что мать Гея все равно их любила, в то время как папаша отправлял всех этих выродков как раз таки в Тартар. И когда Кронос занял его место, то по сути ничего не изменилось – он продолжил использовать Тартар как тюрьму, добавляя туда все новых и новых выродков.

– А новые-то откуда взялись?

– Там какая-то мутная история, но если вкратце, то это были его собственные дети от неудачного брака с собственной же сестрой.

– Ого! Как-то некрасиво у них там было.

– Да, и потому его сестра-жена однажды спрятала одного из таких детей, подменив новорожденного камнем. Этот спасеныш и был Зевсом. Когда он повзрослел, то захотел отомстить отцу за все свои обиды. Он собрал своих нормальных братьев и сестер, живших на горе Олимп, в войско, да еще и усилил его выпущенными на свободу выродками. В общем, Зевс поднял восстание и победил в нем.

– Полагаю, проигравших по традиции отправили в Тартар?

– Верно.

– А что стало с выродками?

– Циклопы и центиманы вызвались добровольно охранять узников. Они привыкли жить в подземном мире и после войны богов снова ушли в Тартар.

– Ага, – кивнул Джек. – Теперь понятно, почему вы были против того, чтобы открывать эти ворота. Вы полагаете, что здесь все еще могут быть живые циклопы?

– Ну, вы-то живы! – парировал антиквар, намекая на божественное происхождение самого Джека. После этих слов он насупился и замолчал.

– Эх, Мороний. Смотрю вот на вас – вроде нормальный человек, а ведете себя как ребенок.

– Вот именно, что – человек… – молча ответил ему старик, затаив обиду.

Тем временем лестница закончилась, и путники оказались на широкой дороге. Воздух здесь был совсем теплый, и Джек, который хотел было пошутить на тему того, что черти, видать, где-то и впрямь развели адский огонь, решил не нагнетать обстановку. Он оглянулся назад и убедился, что по лестнице шли еще двое. Пирсон и Ева о чем-то тихо перешептывались. «Ну и пускай», – подумал Джек.

* * *

После короткого привала было решено продолжить движение вперед. Дорога, по которой они шли, была довольно ровной, хотя и очень длинной. Сверху в подземелье поступал рассеянный свет, и фонари выключили. Долго обсуждать феномен освещения не стали, сказывалась большая усталость, да и на фоне всех чудес последнего времени это воспринималось как-то само собой.

Вскоре показалось первое строение. Точнее, может быть, оно было и не первым, но обратили внимание на него только сейчас. Здание, если его, конечно, можно было так назвать, представляло собой каменный кокон сферической формы с шестью плоскими гранями.

– Похоже на пчелиные соты, – заметил Пирсон, с удивлением пытаясь понять назначение этой конструкции.

– Да, – согласился с ним Фогель, – только размер что-то великоват.

Размер многогранника и впрямь был велик, высотой метра четыре. Мороний беспрестанно что-то бубнил про сторуких демонов и в целом начал вести себя крайне нервно. А когда он нашел гигантскую кость, то и вовсе пришел в состояние, близкое к помешательству.

– Это же кость великанов! Как вы это не понимаете?! – восклицал он, сидя на коленях и стряхивая пыль с огромного пожелтевшего куска изогнутой формы.

– Может, это кость животного или бивень мамонта? – поинтересовался Джек. – Послушайте, Мороний, я не спорю, что кость имеет огромные размеры. Но с чего вы взяли, что это останки именно великана?

– Нет, это не мамонта. Очевидно же, что это гигантская берцовая кость человекоподобного существа. Такая могла принадлежать только настоящему великану!

– Но разве это не сказки?

– Да какие же тут сказки, если вот прямо перед нами лежит доказательство?!

Психика антиквара была на пределе, и Джек вдруг вспомнил слова Фогеля о том, что его отец начал свои исследования именно потому, что с людьми в тоннелях происходили странные вещи. Может, это таинственное излучение энергии Врил так действовало на него? В любом случае, старик вел себя все более и более странно. Впрочем, от увиденного крыша могла поехать у кого угодно, а уж у человека сверхчувствительного, да еще и мистически настроенного, точно. Джек хотел было уже предложить сменить тему, но Морония было так просто не остановить.

Подняв огромную кость с земли, антиквар возбужденно вскричал:

– Вы только посмотрите на размер! Я думаю, что истинный размер ее хозяина был метра три или четыре. А вы говорите – сказки! Если это просто небылицы, то тогда почему самые различные древние народы сохранили удивительно похожие предания и легенды о великанах?! – Старик бросил кость на землю, и она с шумом упала, подняв вокруг себя клубы пыли. Он принялся возбужденно перечислять мифы: – В Индии есть предания о Данавах и Даитьях. На Цейлоне – о Ракшасах. В Греции – о Титанах, о которых я вам только что подробно рассказывал. Думаете, это все? Нет! В Египте – о Колоссах, в Халдее – об Издубарах, в Иудее – об Анаким, Голиафе и так далее. Это все просто выдумки, по-вашему?! Геродот, Диодор, Гомер, Плиний, Плутарх и Филострат – все они писали об огромных скелетах древних людей. Откуда они знали о них?

– Откуда? – рефлекторно переспросил Джек, хотя и знал, что не стоит развивать эту тему.

– Оттуда, что в глубинах истории существовали объективные основания для подобных легенд о людях-великанах. Вы вдумайтесь, почему древние знали и описывали огромных вымерших чудовищ Угольного и Мезозойского периодов – периодов, когда разумного человека, согласно ортодоксальной эволюционно-биологической теории антропогенеза, еще не существовало?

– У меня нет ответа на этот вопрос.

– А у меня есть! И состоит он в том, что человек появился намного раньше и видел этих гигантских чудовищ.

– Я думаю, что Мороний отчасти прав, – неожиданно вмешался в диалог Пирсон, который с момента предательства антиквара принципиально не разговаривал с ним. – Как еще могли быть построены древним человеком такие циклопические сооружения, как Стоунхендж, Карнак и другие? Думаю, проблема легко разрешима, если мы признаем, что древний человек был физически намного крупнее нашего современника, а также обладал более глубокими познаниями тайн природы.

– Я понял! – вдруг прокричал антиквар. – Я понял, почему великаны были такими большими! Это все как раз из-за избыточного влияния этой вашей радиации – протомолекулярных цепочек, или энергии ВРИЛ, неважно, как вы это назовете. На санскрите всех богов-великанов называли асурами, а ведь «асу» переводится именно как «жизненная сила»! Все эти существа имели доступ к источнику энергии, и он приводил их к соответствующей мутации. Понимаете, о чем я вам говорю?! Солнечная спираль свастики, радиация и жизненная сила – это все одно и то же, это огромный ящик Пандоры, который открывать нельзя! Последствия могут быть необратимы!

– Очень интересная мысль. А вы что думаете по этому поводу, Джек?

Однако у Джека сейчас не было желания общаться с Пирсоном, и он решил прервать разговор. Он понимал, что возможно, Кайл хочет вновь обрести лидерство в группе и таким образом переиграть Фогеля, а для этого ему нужна была поддержка и Морония, и Джека, но детектив не был готов принимать чью-то сторону, особенно сейчас, когда вскрылись новые обстоятельства его прошлой жизни.

Стоун отошел от ученых в сторону и заново посмотрел на странное многогранное сооружение. Посмотрев вдаль, он разглядел еще несколько подобных строений и впервые подумал, что может быть, Мороний и не так сильно заблуждается насчет обитателей подземелья. Да, мысли старика весьма неординарны, но и то, что они сейчас видят перед собой, тоже трудно было назвать обыденным зрелищем.

Фогель и Хельга уже закончили короткий привал и теперь собирались продолжить движение. Поднявшись, блондинка отряхнула свою униформу, слегка поправила висевший на боку автомат и бросила короткий взгляд в сторону Джека. Стоун перехватил его, но немка тут же отвернулась и начала что-то тихо говорить Дитмару, почти касаясь своими губами его уха. Главарь нацистов согласно кивнул ей в ответ, и они зашагали по дороге вперед.

* * *

По мере продвижения странные пчелиные соты попадались все чаще и чаще. Теперь они уже не были отдельными шестигранными гексагонами, а все чаще образовывали собой немыслимые конструкции в несколько десятков ярусов высотой. В этом таинственном мире люди чувствовали себя крайне неуютно, невольно ощущая крохотность своих размеров. Фогель и Хельга теперь шли крайне осторожно, сняв свои автоматы с предохранителей, в то время как прибор Пирсона уже давно перестал что-либо показывать. Его индикатор сильно зашкаливало, и это могло означать лишь одно – экспедиция достигла своей цели. В то же время никаких признаков источника ПМЦ не наблюдалось, и это тревожило главу «Атлантиса», который никак не мог понять, как найти посреди этих странных конструкций то, ради чего они прибыли.

Мороний нагнал Джека и старался идти поближе к нему.

– Как вы думаете, что это? – шепотом спросил старик, кивая на светлые конструкции, окружавшие их повсюду. Соты четко выделялись на фоне темной горной породы, и порой казалось, что они светятся. Впрочем, более вероятным было то, что их поверхность каким-то странным образом отражала окружающий свет, создавая иллюзию легкого сияния. Архитектура фантастического города была четкой, строгой, геометрически правильной и в то же время абсолютно непостижимой.

– Странные здания, ни окон, ни дверей. По мне, так они похожи на огромные грозди винограда или рыбью икру, – ответил детектив, чувствуя, как внутри него постепенно нарастает напряженность. Последние полчаса ему казалось, что он постоянно чувствует на себе чей-то взгляд, хотя за все время пути им ни разу не попалось ни малейшего признака жизни.

– Рыбью икру? – антиквар попытался уловить суть аналогии и вдруг заговорил быстро-быстро: – Верно, Джек! Если это икра, или как раньше мы назвали эти штуки пчелиными сотами, то это означает, что мы видим вовсе не здания.

– Не здания? Но тогда что это?

– И икра, и соты – это формы личинок! Значит, то, что мы видим сейчас – это огромная кладка неизвестной нам формы жизни. Понимаете?! Все сходится! Это не белые стены домов, как мы решили изначально – это… О боже! Это скорлупа яиц!

Антиквар подбежал к ближайшему шестигранному объекту и постучал ладонью по его гладкой поверхности.

– Это же яйца! Личинки! Понимаете?!

– Если эти личинки размером в три метра, то каким должно быть само существо? – медленно спросил Джек, ощущая, как тревога растет в нем с каждой секундой.

При этих словах Фогель и Хельга замедлили свой шаг. Догадка Морония не укладывалась в голове, и инстинкт самосохранения начинал брать верх над волей. Первым пришел в себя Фогель:

– Надо идти! – громко сказал он. – Мы уже почти у самой цели! Мне без разницы, что это. Окаменевшие яйца, объекты древней архитектуры или что-то еще. Источник энергии должен быть совсем близко! Что показывает ваш прибор, Кайл?

Пирсон посмотрел на шкалу прибора, которая была на максимальной отметке. Он с сомнением в голосе ответил:

– Трудно сказать. Прибор не был рассчитан на такое сильное излучение. Очевидно, что мы где-то рядом, но я затрудняюсь сказать, как должно выглядеть то, что мы ищем, и куда нам идти.

Мороний, который стоял, положив ладонь на одну из граней древней личинки, вдруг отчетливо почувствовал пульсацию, исходившую изнутри.

– Э-э-э… коллеги, – невнятно пробормотал он и положил рядом вторую ладонь. Затем он прислонил ухо к холодной шершавой поверхности. – Мне кажется… там внутри что-то есть… оно шевелится.

– Не говорите чепухи, – нервно отозвался Фогель. Он начал чувствовать себя нехорошо и боялся, что излучение действует и на него. Обычно он хорошо владел собой, но тут волнение и беспокойство о судьбе Рейха овладело им.

Быстро подойдя к антиквару, немец приложил свою ладонь рядом. Изнутри действительно чувствовалась отчетливая пульсирующая вибрация. Фогель оторвал руку. Его лицо переменилось. Отойдя на пару шагов назад, он резким движением снял автомат с предохранителя и дал короткую очередь по белому многограннику.

– Не надо! – закричал антиквар, но было поздно.

Послышался треск выстрелов, и пули с силой ударились об одну из граней. Впрочем, они не смогли пробить стенку.

– Что вы делаете?! – закричал Пирсон.

– Проверяю эти штуки на прочность. Вдруг именно в них и находится источник той энергии, которую мы ищем?

– Но ведь надо сначала внимательно изучить их!

– У меня нет на это времени. Считайте это одним из научных опытов!

Фогель еще несколько раз выстрелил по сотам. Эхо стрельбы заметалось среди лабиринта белых поверхностей. В сухом воздухе отчетливо запахло пороховым дымом. Все замерли, ошеломленно глядя на немца. В наступившей тишине было отчетливо слышно его учащенное дыхание, и Джек подумал, что возможно, он тоже стал жертвой невидимого излучения, которое пагубно влияло на человеческую психику.

Внезапно откуда-то из глубины улья послышался низкий утробный рев, от которого волоски на руках встали дыбом.

– Боже мой! – прошептал Мороний. – Вы разбудили хранителей…

– Каких еще хранителей? – нервно огрызнулся Фогель.

– По легенде…

– Да бросьте ваши легенды! – Фогель заметался по проходу, водя автоматом из стороны в сторону. Он был готов убить любого, кто встанет у него на пути.

Сверху послышался легкий шорох, и подняв головы, все увидели странное существо, свисавшее между двух белых шестигранных ячеек. Оно было похоже на огромного паука, но при этом было покрыто не хитином, а имело человеческую плоть. Руки и ноги существа были покрыты белой кожей, голова имела огромный рот, а слепые глаза смотрели в никуда и сквозь пространство одновременно. Существо замерло, медленно водя головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь и определяя источник шума.

– Боже, это и есть сторукие выродки! – выдохнул Мороний, опускаясь на землю.

Глава 13. Предстояние

Шуршание лап слышалось со всех сторон светящегося белого улья. Сторукие циклопы представляли собой наиболее омерзительное творение из всего, что только могло явиться на свет божий. Их тело состояло из двух сегментов – сросшейся головогруди и округлого брюха. Четыре пары ног имели на конце уродливые лапы с длинными пальцами. Назвать такое руками было трудно, эти конечности скорее были похожи на стопы орангутангов с подвижными и цепкими фалангами, оканчивавшимися длинными крючковатыми когтями. Посередине лба были два слепых глаза, под которыми располагалось крупное ротовое отверстие. Ушей не было видно, возможно, их заменяли длинные топорщащиеся волоски на голове и всех парах ногорук.

Джек знал, что этот образ четко отпечатается в его памяти навсегда, но ничего не мог с этим поделать. Пауки с телом человека или люди с телом пауков? Мерзкие создания были теперь повсюду. Плохое зрение им заменял великолепный слух, и когда Ева наклонилась, не в силах смотреть на этот ужас, существа моментально отреагировали на шорох. Волоски на ногах шевельнулись, и головы по меньшей мере десятка циклопов повернулись в их сторону. В открытой пасти были видны кривые длинные зубы, по которым стекала прозрачная слюна.

Цепляясь за ребра шестиугольных сот, существо, ловко перебирая конечностями, спускалось вниз. Когда тело Евы содрогнулось в рвотном спазме, оно на миг замерло, словно анализируя новый звук, а затем в один прыжок ловко соскочило на землю и стало приближаться. Вблизи зрелище было еще более мерзким. В этом пауке было так много от человека, что его уродство на психологическом уровне было трудно переосмыслить за столь короткий срок.

– Получай, тварь! – прокричал Фогель и полоснул автоматной очередью по телу выродка.

Пули с отчетливым чмоканьем вошли в тело, покрытое бледной кожей. Из ран потекла кровь, и животное взвыло, издавая пронзительный утробный звук. Конечности подогнулись, и тело скорчилось в кокон, подрагивая в череде мелких нервных конвульсий.

В то же мгновение на стон умирающего товарища откликнулись другие особи, которые начали осторожно, но целенаправленно перемещаться по узким закоулкам своего улья, спускаясь сверху на нижний уровень. Легкий стрекот и завывания говорили о способности существ общаться между собой и координировать действия. Напряжение нарастало с каждой секундой, и было очевидно, что скоро циклопы рванутся в бой всем своим роем.

– Надо бежать! – крикнул Джек и махнул рукой оцепеневшим товарищам.

Как это ни удивительно, никто не откликнулся на его призыв. Все словно застыли, парализованные видением этих исчадий ада.

– Но как же источник? – прокричал Пирсон, слова которого тонули в низкочастотном вое.

– Что толку вам будет от него, если эти твари разорвут вас на части?!

– Мы прошли такой путь! Мы не можем сейчас уйти!

– Ну и черт с вами! Оставайтесь. Ева, вы идете?

Девушка тяжело дышала, склонившись почти до самой земли и упираясь руками в колени. Подняв раскрасневшееся лицо к Джеку, она вытерла вспотевшее от шока лицо рукой и отрицательно мотнула головой.

– Вы остаетесь?! – детектив не верил своим глазам.

– Я не могу бросить Кайла одного здесь… Наша экспедиция…

– Вы с ума сошли, Ева. Ваш научный интерес стал почти религиозным фанатизмом! Вы что, не видите очевидных вещей?! Экспедиция провалилась еще до того, как вы сели в самолет!

– Простите меня, Джек…

Стоун посмотрел на Фогеля и Хельгу. Оба штурмовика, пятясь, отступали назад. Циклопы были смертными, и их можно было убить, но их было слишком много. Живая масса мертвенно-бледных альбиносов приближалась. Стреляя короткими очередями, Хельга старалась экономно расходовать патроны, целясь преимущественно в голову тварям. Фогель быстрыми шагами прошел мимо Джека.

– Вы что, бежите? – спросил его детектив.

– Нет, мы отступаем. Я должен защитить базу.

– Но вы же сами напали на нее!

– Это разные вещи! Когда мы напали, у нас была четкая цель. Сейчас ситуация изменилась, и база находится под угрозой вторжения. Здесь моя родина, и я должен успеть предупредить своих товарищей.

Ситуация стремительно приобретала неожиданный поворот. Без огневой поддержки нацистов ученые, лишенные оружия, оставались абсолютно беззащитными. Хельга выхватила с пояса небольшую гранату и бросила ее в толпу подбиравшихся к ним человекообразных пауков. Из серого цилиндра с шипением вырвался густой сизый дым, окутавший передний ряд циклопов. Джеку стало не по себе, когда он услышал человеческий кашель – он мог поклясться, что эти звуки принадлежали человеку. Выродки и в самом деле имели что-то общее с людьми на биологическом уровне!

Воспользовавшись паузой, вся группа людей стремительно побежала назад. Несколько тварей прорвались сквозь дымовую завесу и теперь бежали за ними. Они ловко перебирали своими лапами, но двигались не по прямой линии, а небольшими зигзагами, периодически останавливаясь и вслушиваясь.

– Быстрее к дороге! – прокричал Джек. – На ровной поверхности у нас есть шанс обогнать их!

Впрочем, теперь подгонять людей уже не было нужды. Древний инстинкт самосохранения запустил столь же древнюю программу бега с места опасности.

Многогранные коконы мелькали со всех сторон, по мере того как шестерка людей бежала, гонимая воем и топотом сторуких уродцев. Сворачивая из стороны в сторону по проулкам белого города, группа вдруг натолкнулась на ровную невысокую стену. Фогель остановился и посмотрел по сторонам – стена высотой метра три тянулась, огораживая весь город.

– Мы не туда свернули, – быстро сказал немец. – Это какой-то забор вокруг всего улья.

– Назад бежать уже поздно. Давайте попробуем перелезть! Подсадите меня!

Джек встал ногами на руки Фогеля и Кайла, и ухватившись за край белой стены, подтянулся. Втянув свое тело наверх, он тут же развернулся и свесил руку вниз, подавая ее Дитмару. Немец быстро вскарабкался следом и начал прикрывать их отступление огнем из пистолета. Хельга, Ева и Кайл уже перебрались на стену, когда сторукие пауки выскочили из-за угла.

– Бегите, я прикрою! – крикнул Фогель и толкнул Джека в спину. – Помогите найти им дорогу!

На секунду замешкавшись, Стоун быстро понял план Фогеля и, подгоняя товарищей по несчастью, побежал в сторону, где, как ему казалось, должен был находиться выход.

Тем временем циклопы уже почти подобрались к Фогелю. Мороний, оставшийся последним возле стены, беспомощно тянул к нему руки и умолял вытащить его наверх. Дитмар резким движением выбросил пустую обойму и вставил новую, не обращая внимания на его крики.

– Прошу вас! Не оставляйте меня здесь! – прокричал старик, пытаясь самостоятельно запрыгнуть на стену. Его пальцы царапали белую гладкую поверхность, но им не за что было зацепиться.

Фогель расстрелял вторую обойму и посмотрел сверху на антиквара.

– Вы – предатель, Мороний. – ровным голосом произнес немец. – Зачем вы нужны мне?

– Но… но я же помогал вам! Я же сделал все, как вы просили! Вытащите меня, умоляю вас.

– В отличие от остальных, вы не ариец и даже не арсант. Вы – унтерменьш и еще послужите Рейху. Я хочу знать, с чем мы имеем дело, и на что способны ваши циклопы. Вы умрете ради науки, которую так любите.

– Я? Что вы имеете в виду?! Вы же не собираетесь оставить меня на растерзание этим тварям?!

– Прощайте, Мороний.

Главарь Пятого рейха холодно посмотрел в глаза своей жертвы. На лице старика застыло выражение недоверчивого испуга. Глупая наивная улыбка старика быстро сменилась гневом и он, развернувшись, побежал в сторону. Фогель молча смотрел, как циклоп отреагировал на это движение и двинулся ему наперерез. Догнав человека, он коротким прыжком наскочил на него сверху и подмял под себя уродливым телом. Две пары передних руконог схватили Морония за голову и шею. Крик, полный страха, смешался с воем мерзкой твари и вскоре затих. Плавно ступая назад, чтобы не производить шума, Дитмар Фогель скрылся за краем стены. Теперь он точно знал, как пауки убивают свои жертвы.

* * *

Группа почти добежала до края долины, когда Фогель нагнал их.

– Где Мороний? – спросил детектив.

– Ему не хватило сил подняться на стену, – запыхавшись, ответил немец. – Когда эти пауки подошли слишком близко, он испугался и начал метаться вдоль периметра. Я истратил весь свой боезапас, пытаясь прикрыть его огнем, но не смог помочь ему…

– Он что, умер? – спросила Ева. В глазах девушки читался неподдельный ужас.

Дитмар молча кивнул головой и немного отвел взгляд в сторону. Джек и Кайл быстро переглянулись. Рассказ немца не вызвал у них доверия, но суть от этого не менялась – Тартар принял первую жертву.

– Надо идти, – сказал Фогель. – Периметр мешает этим тварям слышать звуки снаружи, но я не уверен, что они не смогут прийти сюда. Если это случится, то нам не выстоять против них. Я пуст, – Дитмар бросил ненужный пистолет на землю.

– Гнида! – Джек бросился на Фогеля и сбил его с ног. – Ты бросил его там одного?! Оставил умирать?!

Мужчины принялись кататься по пыльной земле, обмениваясь ударами кулаков. Хельга в нерешительности стояла рядом, не зная, как поступить. Дуло ее автомата переходило с одного человека на другого, но она боялась выстрелить. Она боялась ранить и того, и другого, потому что оба были дороги ей.

Наконец, Стоун взял верх, и оседлав Фогеля сверху, схватил его за шею:

– Я убью тебя, нацистская сволочь! Убью за все, что ты сделал!

– Если… ты убьешь меня… – просипел Дитмар, лицо которого покраснело от напряжения, – то уже никогда не… не узнаешь истинную причину… гибели своих родителей…

Ошеломленный детектив медленно разжал пальцы. Гнев затуманивал ему разум, но детская психотравма была сильнее.

– Говори, гад! Что ты знаешь?

– Не сейчас, Джек… – Фогель шумно дышал, втягивая ртом воздух. – Нам надо выбраться отсюда, объединить силы, чтобы спастись. Потом я расскажу тебе все что знаю. Клянусь.

Стоун медленно поднялся и обвел взглядом напряженно стоявших рядом Кайла, Еву и Хельгу. Он сглотнул, и подойдя вплотную к Хельге, резким движением вырвал из ее рук автомат.

– Пошли, – скомандовал он.

Медленно развернувшись, все последовали за ним. Фогель, все еще тяжело дыша, тоже поднялся с земли. На его губах играла злорадная ухмылка.

* * *

Дорога до каменных ступеней заняла пару часов. Все это время группа шла в полном молчании. Мрачная тишина висела над долиной, и лишь изредка издалека слышалось эхо протяжного воя. Выродки искали их, и можно было не сомневаться, что рано или поздно их извращенный разум приведет их к этим ступеням.

Шагая по лестнице, Джек крепко сжимал автомат и пытался сконцентрироваться на какой-то мысли, которая постоянно сидела в его голове, но каждый раз ускользала от него. Это место действовало и на него. Голова наполнилась какими-то образами и картинками и отказывалась мыслить логично. Злость клокотала внутри детектива.

Поднявшись до медных ворот, Стоун с тоской подумал, что чудаковатый старик был во многом прав, и возможно, его нелюбовь и зависть к арсантам была оправданной. Люди очень слабы. Они могут достигать чего-то, но только если объединятся. Арсанты, напротив, являются одиночками, самодостаточными единицами. Сейчас, когда они покинули долину белого улья и шли по ступеням наверх в земной мир, Стоун почему-то отчетливо начал чувствовать разницу между арсантом и человеком. Что-то переменилось внутри него, но ему никак не удавалось ухватить, что же именно. В голове хаотично всплывали отдельные фразы Морония, и как это ни странно, Джек испытывал какую-то тоску по вечному брюзжанию этого человека.

Фогель нагнал его, и поравнявшись, проговорил:

– Можно мы пойдем первыми, Джек? Я спрашиваю потому, что у нас есть уговор, но там впереди мои люди. Они могут открыть по вам огонь, если увидят первым тебя, да еще с нашим оружием.

Джек посмотрел на Хельгу. Блондинка молча посмотрела на него в ответ и едва заметно кивнула, подтверждая слова Дитмара. Звучало вполне резонно, и несмотря на злобу, детектив согласился.

– Идите. Но только так, чтобы я вас все время – видел.

– Конечно, Джек. Я поступил бы так же…

Немец быстро ушел вперед по тоннелю, а Хельга пошла рядом с Джеком. Ей хотелось выразить свое сочувствие, но она не привыкла к подобным проявлениям чувств, а потому просто шла рядом и молчала.

– Что у вас с Фогелем? – внезапно спросил ее Джек.

– В смысле?

– Он относится к вам с особой теплотой и постоянно называет «моя девочка». Он влюблен в вас?

– И да, и нет. – Хельга немного замялась, и по ее лицу пробежал румянец. Она была рада, что тусклое освещение прохода помогало скрывать ее эмоции. – Дитмар Фогель – мой дядя, и я долгое время воспитывалась под его присмотром. Наверное, он меня любит… по-своему…

– Он опасный человек, и может причинить вам вред, Хельга.

Она замолчала и, смутившись, пошла вперед. Джек задумался. Этой сволочи Дитмару, оказывается, тоже были не чужды простые чувства привязанности. В сущности, все люди равны между собой, но насколько сильной может быть вражда, если в дело вмешивается идеология? Почему люди не могут жить в мире? Наверное, это вечный вопрос.

Проход расширился и окончился небольшой ровной площадкой. Впереди показалась железная винтовая лестница наверх. Сбоку от нее была расположена небольшая шлюзовая камера. Похоже, что Фогель выводил их назад немного другим путем.

– Хельга, девочка моя, – позвал немку Дитмар. – Пойди вперед, скажи Клаусу, что с нами все в порядке, и я приказываю не открывать огонь по нашим друзьям.

Фогель указал рукой на узкую железную дверь, и Хельга, нагнувшись, нырнула в нее, оглянувшись на прощание на Джека.

– Подождем пару минут, – сказал Фогель, стоя около двери. – Не хочу, чтобы вас встретили градом пуль.

– Хорошо, – сказал Джек.

– Похоже, ваши друзья сильно устали. Посмотрите, с каким трудом идет доктор Краун, – Дитмар махнул рукой в сторону, и Джек обернулся назад, глядя, как вдалеке шагают Ева и Кайл.

Внезапно за спиной Джека послышался скрип и резкий удар. Оглянувшись, он увидел, что Фогель проскочил в шлюз, и, захлопнув за собой дверь, быстро закрывал ее на запоры. Под сводами пещеры эхо разносило звуки защелкиваемых замков.

– Сволочь! Подлец! Гад! – Джек исступленно заколотил по ржавому металлу двери.

– Что случилось? – спросил подбежавший Пирсон.

– Этот гад обманул меня! Отвлек, а сам тем временем проскочил внутрь.

– Этого следовало ожидать…

– Да, – махнул рукой Джек. – Следовало…

К ним подошла Ева, на которую было жалко смотреть. Девушка была измотана и измучена тяжелой физической нагрузкой и нервным стрессом. Детектив прислушался. Из прохода позади них послышался низкий вой выродков.

* * *

Единственным путем к спасению была лестница. Кайл побежал первым, за ним последовала Ева, в то время как детектив Стоун предпочел остаться в арьергарде и прикрывать тыл. Бежать наверх по спирали было тяжело, но это необходимо было сделать. Подгоняя товарищей криками, Джек старался передать бегущим хоть немного своей энергии. Впрочем, у него уже и у самого начинала кружиться голова от бесконечно чередующихся ступенек.

Остановившись на одном из пролетов, Джек прислушался. Снизу доносился топот босых ног. Пауки, кентавры или циклопы – кем бы они ни были, эти существа явно испытывали проблемы с перемещением по узкой лестнице. Уродливые тела жителей подземного города с трудом протискивались между перилами, а укрупненный размер и рост мешал быстрому перемещению по ступеням. И все же они приближались.

– Бегите наверх! – прокричал Джек. – Я немного задержу их!

Стоун постарался прицелиться между железными балками и сделал два одиночных выстрела. Его действия не имели своей целью поразить кого-то, но он хотел хотя бы напугать преследователей. Это отчасти сработало. После каждого резкого хлопка выстрела, твари замирали на какое-то время, словно пытаясь осознать, что означает эта звуковая волна, а затем снова начинали свое движение.

Детектив медленно шел по лестнице, пятясь спиной наверх и периодически стреляя в бледные тела пауков. Воздух становился все холоднее, и Джек понял, что они приближаются к поверхности. Изо рта уже явственно шел пар от частого дыхания, а перила, поначалу гладкие и скользкие, теперь были покрыты белесым слоем инея. Кое-где он был стерт руками Кайла и Евы, которые с помощью рук взбирались все выше и выше.

Вскоре Джек расслышал отдаленный голос Пирсона, который что-то кричал ему сверху. Его слова потонули в эхе очередных выстрелов. Если наверху не было выхода, значит, их ждала скорая смерть от рук этих уродливых созданий. Если же выход был, то им предстояло умереть от лютой стужи. Какая смерть хуже – он не знал, да и думать об этом было некогда.

В очередной раз прицелившись в мелькнувшую на мгновение голову циклопа, Джек плавно нажал спусковой крючок. Сухой щелчок возвестил его о том, что патронов больше не было. Это было досадно, и Стоун, выругавшись, швырнул автомат вниз. Ударяясь об обледеневшие ступеньки, бесполезная железяка с грохотом полетела вниз. Джек смотрел, как автомат кувыркается, отскакивая от деталей металлической конструкции, и пытался придумать, как еще можно остановить этих тварей. Оружия не было, ножа тоже. Оставалась только рукопашная схватка.

Сверху вновь донеслись крики Пирсона. Что он там кричит? Джек никак не мог разобрать слов, которые двоились и троились из-за эха и поднявшегося невесть откуда морозного сквозняка.

С другой стороны, сквозняк означал, что наверху все же есть выход. Стоун развернулся и быстро побежал по лестнице.

* * *

Выскочив наружу, Джек на секунду замер. Он уже успел отвыкнуть от этого пронизывающего ветра и слепящего снега. Его куртку разорвал тигр, и он ее давно выбросил, а тонкий свитер, надетый поверх футболки, был плохой защитой в этих суровых условиях. Мороз моментально пробрал его до костей, и по телу невольно пробежала волна озноба.

Пирсон и Ева брели сквозь снежную бурю шагах в двухстах от него. Догонять их Джек не видел смысла – на таком морозе ему не протянуть и получаса. Окинув товарищей прощальным взглядом, Стоун решил было вернуться к винтовой лестнице, но вдруг сверху послышался стрекот. Подняв голову вверх, детектив сощурился от падавшего в лицо снега. Огромная темная тень пронеслась по небу, и Джек даже не понял, что это было. Его тело замерзало с огромной скоростью, и мозг быстро погружался в сон.

Кожа лица горела, а вокруг рта уже успели нарасти небольшие сосульки, которые, цепляясь за его бороду и усы, сплетались в диковинную ледяную мозаику. Было чертовски холодно. С каждым порывом ветра мышцы сковывало, и ему уже не хотелось ничего делать.

Темная тень снова пронеслась над ним, на этот раз гораздо ниже. Это был вертолет, но Джек смотрел на него отстраненно, словно со стороны. Холодно. Очень холодно. Он уже почти не чувствовал пальцев своих рук. Ресницы и волосы на голове превратились в сплошную белую шапку. Снег мешал смотреть, но сил поднять руки и стряхнуть его, не было.

В голове засела устойчивая мысль.

«Это нацисты. Вертолет Фогеля…»

Порыв ветра сбил Стоуна с ног, но он не хотел умирать вот так, без боя. Теряя тепло с каждой секундой, тело стремительно слабело, отказываясь выполнять его команды. Поднявшись на колени, Джек посмотрел в сторону большой винтокрылой машины, которая садилась на лед и была окружена целым вихрем поднявшегося снега. Лопасти вертолета со свистом рассекали воздух, и Джек попытался разглядеть фигуры людей, бежавших к нему навстречу.

«Нацисты…»

Мозг подсказывал, что надо бороться, но руки уже одеревенели настолько, что ими невозможно было пошевелить. Когда две фигуры подхватили его под мышки и поволокли спиной к вертолету, Джек смотрел назад, не в силах воспротивиться происходящему. Он видел, как из щели наружу медленно выскочили несколько белесых тварей. Видел, как они замерли, в нерешительности разглядывая открывшуюся им картину полярного мира. Было ли им холодно? Джек не знал этого. Ему казалось, что одна из тварей смотрит ему прямо в лицо, уставившись на него своими слепыми от рождения глазами.

Его втащили внутрь кабины и смутно знакомый голос произнес:

– Скорее положите его в эту капсулу! Нужно сохранить его тело от переохлаждения.

Он ничего не чувствовал. Глаза закрылись, и мир погрузился в темноту. Мозг детектива работал так, словно вместо извилин у него в черепушке был налит вязкий кисель. И все же он вспомнил этот голос. Это был голос Оливера Гранта.

* * *

На корабле полным ходом шла подготовка к отплытию. Джек не стал слушать советов корабельного доктора и лежать в постели. С обмотанными бинтами кистями обмороженных рук он явился в кают-кампанию, где Пирсон вел какое-то совещание. Грант все еще ходил с рукой на перевязи, и похоже, что здоровых в этой комнате не было. Лицо самого Кайла Пирсона было густо намазано медицинским кремом, что, впрочем, нисколько ему не мешало. При появлении Джека начальник службы безопасности «Атлантиса» прервал свой доклад и посмотрел на Стоуна. Затем, взглянув на его обмотанные руки, он пододвинул Джеку стул, но тот, помотав головой, отказался сесть:

– Я постою, – хрипло произнес детектив, губы которого растрескались на морозе.

– Как хотите, – сказал Грант. – Я бы хотел лично поблагодарить вас за свое спасение…

– Не стоит, – оборвал его Джек. – Считайте, что мы квиты.

Оливер осекся и смотрел прямо на детектива. Его прическа была безукоризненной даже в этих условиях, и Стоуну категорически не нравился этот франт.

– Я бы хотел поговорить с мистером Пирсоном наедине, – сказал Джек.

– Но мы обсуждали…

– Все в порядке, Оливер, – ответил Кайл. – Оставь нас ненадолго…

Когда Оливер Грант покинул каюту, детектив устало опустился на стул. Он посмотрел в лицо Пирсона и тихо спросил:

– Как он нашел нас?

– Если ты помнишь, то в диспетчерской нацистов были старые компьютеры…

– Вы что, умудрились написать ему? – Джек хотел улыбнуться, но из-за боли ухмылка вышла довольно кривой.

– Ну, все-таки Оливер из АНБ. Он умеет разбираться в таких вещах…

– Ясно, – Джеку не было интересно разбираться во всех деталях, и он предпочел сразу перейти к сути. – То, что сказал Мороний насчет проекта «Тиберион», – правда?

– Послушай, Джек… Он говорил с чужих слов… со слов Фогеля, если быть точным, а ты понимаешь, что этому человеку нельзя верить.

– И все же. – Детектив прямо посмотрел в глаза главы корпорации. – Он говорил, что с помощью криптовалют вы хотите развязать войну с людьми. Это правда?

– Джек, пойми меня правильно. Мы – арсанты, особая раса на этой планете. Люди всегда ненавидели таких как мы, потому что боялись наших способностей. Они обвиняли нас в колдовстве, жгли на кострах, вылавливали поодиночке и уничтожали нашу ДНК. Эта война идет уже тысячи лет, Джек. Я лишь хочу положить ей конец. А тебе придется выбрать, на чьей ты стороне – на моей, Евы, Оливера и сотен других твоих братьев и сестер по крови, или на стороне наших врагов. За тысячи лет войны нас осталось на планете совсем мало, и мы слишком разобщены. Большинство даже не знают, кто они такие на самом деле, хотя и чувствуют внутри, что не похожи на остальных людей. Пожалуй, мы впервые близки к тому, чтобы громко заявить о своем существовании. – Кайл с воодушевлением посмотрел на Стоуна и поднялся со своего места. Он был непоколебим и полон решительности. – Возможно, ты думаешь, что сделать выбор трудно, но на самом деле гены богов, гены твоих родителей, наконец, твои гены – они уже внутри тебя и изменить это ты не в силах.

Джек тоже поднялся со своего стула и смотрел прямо на Пирсона. Кайл на мгновение улыбнулся ему, но его лицо тут же вновь стало серьезным.

– Пойми, люди – враги нашей расы. Ты – арсант, Джек, и люди знают об этом. Рано или поздно они придут за твоей кровью, так чего же ты ждешь? Присоединяйся к нам! Действуй сейчас, пока у тебя есть преимущество внезапности и верные друзья.

– Верные друзья?

Стоун молча развернулся и, покачиваясь, вышел из каюты. За иллюминаторами бушевала белая пурга, но Джеку казалось, что он даже сейчас чувствует на себе пронзительный взгляд выродков, оставшихся на ледяном берегу Антарктиды. Мороний говорил, что они открыли ящик Пандоры, и теперь детективу казалось, что это было правдой. Шагая по качающейся на волнах палубе, он устало брел в сторону своей каюты.

Оливер Грант тихо вошел к Пирсону и пригладил свободной рукой волосы на голове. Кайл вопросительно посмотрел на своего помощника:

– Все слышал?

– Да. Что нам с ним делать? – спросил он главу «Атлантиса».

– Для начала давай дадим ему немного времени… Нам и самим надо бы получше во всем разобраться и подготовиться ко второму этапу.

После этих слов Кайл аккуратно достал из-под стола свой рюкзак, и, поставив его на поверхность, медленно раскрыл. Просунув руки внутрь, он осторожно извлек оттуда небольшой предмет размером с футбольный мяч, и поставил его на стол. Оливер Грант с любопытством смотрел на белый многогранник, который словно светился изнутри мягким светом, слегка голубого оттенка. Прикоснувшись ладонью к белой поверхности, он ощутил вибрацию, идущую изнутри, и улыбнулся.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Content

Антон Фарутин
Арсанты. Дети богов

Глава 1. Загадочное убийство

Глава 2. Лавка древностей

Глава 3. Корпорация «Атлантис»

Глава 4. Орден

Глава 5. Нападение

Глава 6. Отправление

Глава 7. Ледовый континент

Глава 8. Столица Рейха

Глава 9. Новый Берлин

Глава 10. Храм

Глава 11. Врата ада

Глава 12. Подземный рай

Глава 13. Предстояние