Виктория Морана

Демоны Невского проспекта

© Морана В., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

Первое воспоминание

За месяц до этой истории…

– Итак, давайте начнем.

– Не совсем понимаю, зачем мы здесь.

– Ну, ты-то понятно зачем. Кажется, я где-то читал, что придумали лекарство от стервозности.

– Ты вообще ничего не читаешь, кроме дамских романов и этих своих книжек о пиратах.

– Это совершенно безопасно, ведь так, доктор?

– Вы хотите поговорить об этом?

– Да, расскажите ему, как фэнтези про человечков вызывает сексуальную дисфункцию, убивая либидо.

– С моим либидо все в порядке.

– МОЕ либидо, козел!

– А какое отношение ваше либидо имеет к нему?

– В смысле?

– Да, знаете, доктор, никакого. Просто я ее в своем офисе однажды…

– Гад! Ненавижу!

– Хмм, интересно…

– Что вам интересно?!

– Редкий случай, когда сексуальная связь порождает столь сильные эмоции негативного характера. Чрезвычайно интригующее дело.

– Никакой связи нет, это именно что был случай. Единичный и невероятный.

– О котором ты рассказываешь друзьям за кружечкой крови? Подонок!

– У меня нет друзей.

– А, кстати, да…

– Вы уже не злитесь на него?

– Да кому он нужен вообще…

– Вот и поговорили… И все-таки зачем мы здесь?

– Я так понимаю, чтобы обсудить ваши проблемы. У вас есть проблемы?

– Да!

– Нет.

– Очень интересно…

– Доктор, вы меня раздражаете.

– У вас частые приступы раздражительности, что свидетельствует о недостатке чувственного удовлетворения…

– А-ха-ха!

– Хватит ржать! Доктор, да вы что? Глупости. С этим у МЕНЯ нет проблем.

– …Или говорит, наоборот, о переизбытке.

– А-ха-ха!

– Ты прекратишь ржать или нет?! Впрочем, это уже больше похоже на правду.

– Да не было у нее никого после меня, не было.

– А ты откуда знаешь? Ты за мной следил?!

– Вы хотите поговорить об этом?

– Кто? Я?!

– Или я?

– Да, по-моему, неважно кто…

– В каком смысле?

– Понимаете, господа, я вас пригласил на консультацию, чтобы понять, как вы оба справляетесь с последствиями перенесенного стресса. Угроза чесночной бомбежки Московии, негативное влияние серебряной камеры…

– Так это… не о сексе?

– Ну, теперь, видимо, о сексе…

– А куда она? Милена, стой!

– Кирилл, останьтесь! Ну, не уходите. Очень, очень интересно…

Второе воспоминание

Чуть меньше чем за месяц до всего

В славном месяце мае я вышел из своего дома. Я оставил девушек деревни Туям, это разбило им сердце. Поцеловал любимую матушку, попрощался с отцом. Я запил свое горе и слезы пинтой эля, а потом – вперед, топтать кукурузу, подальше от места, где был рожден.

Я сделал горн из черного дерева, чтобы отгонять призраков и гоблинов. Это особенно удобно в паре новых, мягких штанов. Я голосил на всю округу, да так, что распугал всех бродячих собак на каменистой дороге в Дублин. По дороге в Дублин все охотятся на зайцев и сходят с ума…

В ту ночь в Муллингаре я дал отдохнуть своим измотанным ногам, которые работали весь день. На следующее утро, ясное и холодное, я принял каплю чего-то горячительного. Для ирландцев это лучшее лекарство от запоя. А девушки смеялись и подшучивали над тем, как странно я выгляжу. Меня даже пригласили поработать, но такие деньги им не по зубам. И они торговались до тех пор, пока я не утомился под вечер. И все на каменистой дороге в Дублин.

А потом я все-таки добрался до Дублина. Как же жаль, что нельзя остаться подольше в этом замечательном городе! Так я думал, пока гулял со своей сумкой на плече. А затем сумку украли в одном из местных закоулков. Стоило оглянуться, а воришек и след простыл. Но что же потом? Они вернулись и отдали сумку. Сказали, что мое барахло ничего не стоит на каменистой дороге в Дублин.

Оттуда я двинулся дальше и никогда не унывал. Я вскочил на корабль как раз перед его отходом. Но капитан наорал на меня, сказал, что нет места. Странно, ведь каюту для какой-то Пегги он нашел… Тогда я прыгнул в трюм и всю дорогу плыл среди свиней, играя им на дудочке и пританцовывая. Когда проехали в Холихед, я уже думал, что проще сдохнуть, чем так путешествовать. На каменистой дороге в Дублин.

Мужики в Ливерпуле, когда мы высадились, обозвали меня дураком. Я не выдержал, кровь моя вскипела. Я потерял терпение, плохо пришлось причалу в Ерине. А они меня все оскорбляли, но я им объявил, что я – молодец. И меня поддержали проходящие мимо парни из Галлоуэя. С криками мы ввязались в потасовку и расчистили себе путь по каменистой дороге в Дублин.[1]

На самом деле, конечно, все было совсем не так. Ни один нормальный дублинский вор не вернет жертве сумку, если та, конечно, не набита чесноком. Хотя зачем брать в Дублин чеснок? Мужик, кстати, вообще небольшой любитель растений, вон, кукурузу затоптал…

С чего его вообще туда понесло? Желание податься в столицу и в девятнадцатом веке было развито? Или девушки в деревне Туям все страшные? Получается так, ведь герой квасит прямо с вечера, а спиртное, как известно, добавляет женщинам красоты. Или такое только у нас в Московии?

Эх, грустная песня. Безработица, пьянство, никакой системы транспортного сообщения между городами… Про культуру населения в Манчестере можно вообще не говорить! Вместо того чтобы работать, они весь день сидят в порту и ждут приезжих, чтобы поупражняться в ксенофобии. Да и сами ирландцы – те еще расисты. Это же надо было создать вампирское государство с католичеством в качестве главенствующей религии, да еще и в наше время! Молятся крестам, периодически сгорают, но стоит сказать хоть слово критики – запросто порвут на корм для лепреконов.

Сам по себе кельтский фольклор ни с чем не спутаешь. Одна строчка про призраков и гоблинов, двадцать строчек про алкоголь. Жили ведь люди…

– Кирилл, где новый слоган для отбеливателя клыков?! – раздраженно потребовала вампирша – ответственный секретарь, нависая над ним с высоты многосантиметровых каблуков. – Что это такое? Опять своими мифами маешься! Вот вечно ты так. Одна строчка слогана, двадцать строчек легенд…

– Почти как в Ирландии, – пробормотал вампир, со вздохом утыкаясь в бумаги. Ничего гениального за рабочий день он не придумал. Возможно, стоило предложить для рекламы вариант типа «отбели-ка пастой зуб, будешь суперсекси-труп!».

Третье воспоминание

За несколько дней до этой истории…

«Привет, это Милена, и вы до меня дозвонились. У вас есть несколько минут, чтобы внятно объяснить, зачем вы это сделали. Чем больше вы говорите, тем больше шансов, что я уйду на кухню варить кофе или даже найду мужика и займусь с ним сексом. Пожалуй, я так и сделаю, если ваше сообщение будет неинтересным. Говорите после сигнала и сами трезво оцените шансы на то, что я вам перезвоню».

«Пи-и-и-и-и-и-и-и-ип!»

– Милена, привет, это…

«Если вы реально подумали, что у меня на автоответчике типовой звуковой сигнал и я такая, как все, то вы меня вообще не знаете».

– Блин…

«Акуна Матата!»

– Это звуковой сигнал, что ли? Милена, ты долбанутая… ой! Милена, привет, это Кирилл. Я не думал, что сработает автоответчик, потому что…

«Привет, это Милена, и вы до меня дозвонились. У вас есть несколько минут, чтобы внятно объяснить, зачем вы это сделали. Чем больше вы говорите, тем больше шансов, что я уйду на кухню варить кофе или даже найду мужика и займусь с ним сексом. Пожалуй, я так и сделаю, если ваше сообщение будет неинтересным. Говорите после сигнала и сами трезво оцените шансы на то, что я вам перезвоню».

«Пи-и-и-и-и-и-и-и-ип!»

– Кхм…

«Если вы реально подумали, что у меня на автоответчике типовой звуковой сигнал и я такая, как все, то вы меня вообще не знаете».

«Акуна Матата!»

– Милена, это снова Кирилл, я звонил и попал на автоответчик, но ты, наверное, это слышала. Закончилось время для записи сообщения, пришлось перезвонить и…

– Тьфу ты! Что ж такое-то…

«Привет, это Милена, и вы до меня дозвонились. У вас есть несколько минут, чтобы внятно объяснить, зачем вы это сделали…»

– Да я уже и сам не знаю, если честно.

«Чем больше вы говорите, тем больше шансов, что я уйду на кухню варить кофе или даже найду мужика и займусь с ним сексом».

– Да скорее уж я найду мужика и займусь с ним сексом, чем это сообщение закончится!

«Пожалуй, я так и сделаю, если ваше сообщение будет неинтересным».

– Ну, конечно, тебе же ничего не интересно…

«Говорите после сигнала и сами трезво оцените шансы на то, что я вам перезвоню».

«Пи-и-и-и-и-и-и-и-ип!»

– Пи-и-и-и-и-и-и-ип, блин! Такой пи-и-и-и-и-и-и-ип…

«Если вы реально подумали, что у меня на автоответчике типовой звуковой сигнал и я такая, как все, то вы меня вообще не знаете».

«Акуна Матата!»

– Милена, я уже устал слушать твой дурацкий автоответчик, правда, он говорит чуть меньше, чем ты сама за тот же промежуток времени, но это не повод! Перезвони, хотя ты же не перезвонишь, и я… я, пожалуй, напишу тебе эсэмэску. Или пошлю корзину с черными розами на всю зарплату. Ты же только на это и обратишь внимание! Кстати, принесет ее такой красивый мускулистый упырь, чтобы на выходе из квартиры РАЗБИТЬ ТВОЙ АВТООТВЕТЧИК!

Часть первая

Вамп-Петербург

Глава 1

К.М. и женщины

Директор компании «КровьПроПрём» («КровоПровод Премьер») был вампиром серьезным. В свои 250 лет он уже точно знал, что «покой нам только снится», но вечная жизнь была тут совершенно ни при чем. Откровенно портили кровь (прости, Дракула, за выражение) вампериканцы из-за гемоглобиновых истерик, по причине которых ценность красного рубля колебалась от чисто символической до «отдаю даром, только заберите». Директор вампериканцев не любил. Еще больше он не любил страны – члены Blood Union, которые почти весь мир заставили перейти на единую валюту Голубой Крови, а теперь сами же между собой в своем союзе перегрызлись. Одного только директор не понимал: почему за их баталии в Европе от правительства Московии выговоры получал только он один?

Под тяжелые размышления опустел уже третий стакан крови с морковным соком (надо же поддерживать себя в форме, да и вообще, морковка – предмет многофункциональный, если очень захотеть). Правда, через какое-то время, плюнув на здоровый образ жизни, вампир плеснул себе виски, потряс емкость, чтобы алкоголь смешался с кровавыми подтеками на стекле, и осушил самодельный коктейль залпом. Видимо, придется спать прямо в офисе. Упырь покосился на итальянский раскладной гроб, стоящий в углу.

Столько всего произошло в последнее время, вспомнить странно. Знал бы он много десятилетий назад, что, например, быть отцом – это так сложно, ни за что не завел бы детей. Вспомнился старый анекдот: «Папа, ты кого хотел, мальчика или девочку?» – «Ох, сынок, я просто отдохнуть хотел!»

Впрочем, дети не были такой уж большой проблемой, всегда можно посоветовать им хорошего адвоката, который, в свою очередь, подскажет развестись с родителями[2], и все, вопрос решен. Работа отнимала у Кусанова такое количество времени, что он начинал сожалеть о том, что такая жизнь будет тянуться вечно. Так и придется трудиться веками. Возможно, когда вампиры заселили весь мир, стоило отменить работу? Вместо этого отменили пенсию…

Он не слышал, как открылась дверь в приемную. Босые ноги тихо ступали по бело-голубому ковру (неготичный авангард!). Брюнетка в зеленом бесшумно пересекла просторное помещение, где в такое время суток не было даже секретарши. Слабый луч света, чудом пробившийся через плотные жалюзи, коснулся бледного плеча и тут же померк, словно его и не было. Через секунду приемная опустела.

В кабинете директор, кряхтя, забрался в домовину, закрывшись крышкой. Мужчина он был грузный, а гроб делался точно по его меркам, на заказ. Именно поэтому сейчас ему было непонятно, отчего там так тесно. Попытавшись принять другое положение, он запутался в чем-то, что пахло травой и морской солью.

Проклиная секретаршу, везде сующую какие-то ароматизированные отдушки, вампир резко скинул крышку гроба, сел, огляделся и… больше не произнес ни звука. Сначала он не смог говорить от шока и удивления. Потом раздался женский голос, который шептал ему на ухо, не давая вставить ни слова. В конце монолога, который услышал Кусанов, прозвучал вопрос. Но директор на него не ответил. Он просто покачал головой.

Через несколько минут после этого раздосадованная брюнетка покинула кабинет, гневно поджимая губы. В здании «КровьПроПрёма» повисла тишина. Перед этим в кабинете Кусанова ненадолго стало очень шумно. Так шумно там никогда не было раньше. Часы на стене кабинета показали семь утра.

* * *

Кирилл, привыкший за много лет к рабочему графику «с девяти вечера до пяти утра», откровенно клевал носом. Если бы не Милена, время от времени довольно грубо пихавшая его каблуком в бедро, вампир бы уже давно уснул.

– Не спать, тряпка, сам вызвался, – шипела вампирша, сверкая глазами.

Конечно, сам. И все исключительно от большой любви. Или он просто идиот, что тоже вполне возможно. Сейчас, когда Кирилл сидел в читальном зале Исторической библиотеки Московии (спонсор «БладКола»), вместо того чтобы спать мертвым сном после тяжелой трудовой недели, второй вариант казался ему очень правдоподобным.

– Я сильно надеюсь, что после этого мы поедем к тебе. – Кирилл пытался взять тон мужественной настойчивости с нотками издевательства, но получилось как-то больше похоже на робкую надежду.

– Обойдешься, – фыркнула Милена, поправляя черные волосы. – Ты мне за мое временное помутнение рассудка еще лет пятьдесят будешь должен.

– Многовато, – заметил вампир.

– Это еще мало. Когда я вспомню, что было в те разы, когда алкоголя лилось особенно много, станет все сто пятьдесят! – рявкнула Зубкова, утыкаясь в пыльную книгу.

Вампирша действительно считала, что ее тонкий и расчетливый разум помутился аж на десять дней. Именно столько времени она провела с Кириллом на забытой всеми «конспиративной даче» Службы вампирской безопасности сразу после того, как Московию чуть не уничтожили серебром, чесноком и святой водой.

Выбравшись из камеры чистого серебра, измученная смертельным излучением Милена потребовала отпуск, посреди дня вытащила Кирилла из его убогой квартирки и укатила с ним в ПодМосковие. Что они там делали и чем она в то время думала – для нее было за гранью логики.

Вернувшись в столицу, она твердо решила, что этот неудачник ей больше не понадобится. Некоторое время они ничего друг о друге не слышали (и его сообщений на автоответчике она как бы тоже не получала), а потом Милену вызвали к начальству.

– Повышение квалификации! – теперь бесновалась вампирша. – Я, видите ли, теоретически недостаточно подкована! Да я летучую мышь на скаку останавливаю! И в горящие дома по первому приказу. Сама подожгу, а потом пойду тушить. Или грабить. Какая, нафиг, теория?!

Кирилл промолчал. Его мнение о важности теории в любой сфере вампирской деятельности было безопаснее держать при себе. Он считал, что корни любой проблемы, будь то преступность или культура, уходят в прошлое. А прошлое – отличное поле для анализа и теоретизирования. Но возмущению Милены не было предела, а ярость ее выплескивалась исключительно на Морталина. Лучше не провоцировать.

– Ну что ты молчишь?! – Вампирша опять дотянулась до него каблуком. – Мне нужна моральная поддержка!

– И ты очень усердно ее из меня выбиваешь. – Вампир представил большой лиловый синяк на своей ноге. Шпильки у Милены были острые.

Моральная поддержка больше требовалась самому Кириллу, который мало того что уже пять часов подряд находился в компании этой стервы, так еще и пытался донести до нее основы вампирской мифологии. Это и с заинтересованным-то учеником было трудно, а Милена еще и принципиально отказывалась его слушать. Зачем только позвонила и потребовала помочь?!

Когда Милена закончила высказываться, Кирилл не упустил возможности вернуться к предмету их изучения:

– Основные противники теории Наследия Дракулы заявляют, что вампиризм не мог пойти от мужчины.

– Они явно не встречались с нашим общим другом Навуходоносором и его сынком. Как его там? Амель-Мудаком? – скривилась Зубкова.[3]

– Амель-Мардуком, – передернулся Кирилл. – Они, конечно, женщинами не являются, но матриархальные культы очень распространены в любой мифологии, как альтернативное описание происхождения вампиризма. Да и то, что вампиров породила женщина, это очень даже естественно. Как минимум с физиологической точки зрения.

– Меньше тебя о женской физиологии не знает никто, – ухмыльнулась Милена.

– Так, все! Хватит! – возмутился Кирилл. – Я, может, знаю немного, но твоя физиология мне уже противна. Иди в баню, истеричка.

С этими словами он встал, прихватил парочку книг по сайентологии («Дракула – с Марса, Акаша – с Венеры», в частности) и направился в подвальное помещение библиотеки. Там плотными рядами стояли жесткие гробы из прессованной деревянной стружки. В них спали студенты, засидевшиеся за учебниками до утра.

Забравшись в один из гробов, Кирилл, засыпая, подивился тому, как на убогие домовины по программе помощи образованию в Московии грохнули аж четыре миллиона красных рублей.

Милена еще несколько минут сидела в шоке, смотря вслед удаляющемуся рекламщику. Осознание его мужественности, появившейся из ниоткуда, пришло к ней внезапно и лишило дара речи. Какое-то время она задумчиво листала первые попавшиеся ей на столе книги и размышляла: неужели это она такая плохая? Эта мысль была мучительной для такой девушки, как Зубкова, но вскоре на нее снизошло озарение. Никакая она не плохая. Наоборот, она очень хорошая. Ведь это именно после знакомства с ней такой неудачник, как Кирилл, себя зауважал и стал мужиком. Все благодаря ей одной. Молодец, Миленочка!

* * *

Принцу Крови не спалось. Он проснулся засветло, даже совы еще ухать не начали, а все потому, что под боком не оказалось Маркиза. Принц настолько за эти годы привык к его присутствию, что столь внезапное исчезновение вызвало чуть ли не истерику!

Сначала он даже заметался по спальным покоям, путаясь в складках халата, напяленного наизнанку. Потом Принц заставил себя успокоиться: он все-таки глава государства. Нацепив маску ленивого безразличия, он подозвал сонных охранников – парочку крупных упырей в черных костюмах и очках, скрывающих красные глаза.

– Господа, меня тут очень интересует, куда подевался Маркиз, – тщательно подбирая слова, завел Принц. – Уж не похитили ли его случайно?

– Да вы что, ваше высочество! – ужаснулся один из охранников. – Если б Маркиза похитили, мы бы уже всю Московию на ноги поставили. Куда же мы без него? Он же у нас самый главный!

Второй охранник пихнул разговорчивого упыря локтем в бок. Принц едва заметно вздохнул. Иногда ему очень хотелось, чтобы похитили его самого. Интересно, как отреагировали бы верноподданные? Волноваться бы стали, наверное.

– Ну а куда он делся посреди дня? – возмутился Принц. – Бездельники, никакой от вас пользы. Так кто угодно может пропасть. Да хоть я!

– А ты не волнуйся, высочество. – В проеме появился Маркиз, весь при параде, шаркая по красному ковру в коридоре. – Незаменимых лиц у нас нет, придумали бы что-нибудь.

Охранники поклонились и пропали из виду. Принц жалобно посмотрел на Маркиза, будто тот собрался его заменять прямо сейчас. Впрочем, страх смешался с облегчением. Объявился все-таки, слава Цепешу.

– Настроение плохое? – заискивающе спросил он.

– Кусанов откинулся, – мрачно ответил Маркиз, снимая ботинки.

Принц выронил тапочки, которые собирался поднести соправителю. Вот это новость с вечера пораньше! Кто же это угробил директора «КровьПроПрёма»? Впрочем, он и сам мог себя довести, отравление морковкой – случай, известный в вампирской медицине, а ведь парень ее с кровью аж пятьдесят на пятьдесят смешивал! Лишний раз доказывает, что здоровый образ смерти никого до добра не доводит.

– Как это откинулся? – уточнил наконец Принц.

– Самым неполиткорректным, мать его, способом! – выругался Маркиз. – В собственном гробу помер. Да еще и со спущенными штанами! Завтра вся оппозиция будет орать, как мы своих чиновников всячески интересно эксплуатируем, а они потом умирают от усталости и унижения!

Это было, конечно, неприятно. Но, с другой стороны, в Московии оппозиция могла кричать все что угодно. Надо же ей, этой оппозиции, хоть что-то делать. А Кусанова жалко. Неплохой был мужик. Сидел себе спокойно в Вамп-Петербурге, строил Кровь-Башню на собственные деньги, одолженные у трудящегося населения…

– Расследовать будем? – аккуратно поинтересовался Принц.

– Естественно! – щелкнул клыками Маркиз. – Найти и наказать. Чтоб неповадно было!

– Что же там случилось такое? – вздохнул Принц, понимая, что спать сегодня уже времени не будет.

* * *

Офицер Зубкова явилась в кабинет к начальству ровно в назначенное время. Явилась нарочно в белом костюме и красных туфлях, повергнув в шок большую часть мужского состава Службы вампирской безопасности. Некоторые нукекуби даже потеряли головы в прямом смысле слова.

– Милена, вот и вы! – Старый седой альп в пенсне и при ордене «За победу над человечеством» приподнялся в кресле.

Вампирша кивнула, дождалась разрешения сесть и приняла самую целомудренную позу, на которую была способна, – грудь выставила вперед, а ноги развела от коленей. Прямо как мама учила.

– Полагаю, ваша теоретическая переподготовка прошла успешно?

– Безусловно, – не моргнув глазом, соврала Милена.

На самом деле все было просто ужасно. Кирилл демонстративно ушел из библиотеки в тот вечер, когда им предстояло разобраться в мифологии происхождения вампиризма. Следующую пару ночей она еще ждала, что этот неудачник приползет к ее порогу с гробом, полным засушенных роз, и мольбой о прощении. Но он не объявился. Решив, что в мире происходит что-то ненормальное, Милена попробовала повышать себе квалификацию сама, но в знаниях у нее были огромные пробелы.

– Это очень кстати, – не заметил блефа вампир. – У нас для вас особое задание.

– Неужели расследование кончины Кусанова? – решила пошутить Милена. Ей, конечно, поручали важные миссии за время работы в Службе, но ТАКИЕ всегда выполнялись без ее участия.

– Именно! – закивал альп.

Милена удивленно вытаращила на него карие глаза с красноватым отливом.

– Дело запутанное, но очень важное. И теоретическая подготовка пригодится.

– Не совсем понимаю вас, шеф, – протянула Милена.

– Езжайте в Вамп-Петербург, милочка, – тоном доброго дедушки с извращенными наклонностями произнес альп. – Там вас уже ждут не дождутся. Информацию и всяческое сотрудничество обеспечат на месте.

С этими словами он вытащил из стола толстый конверт, в котором проглядывали пачки красных рублей. Рядом легло удостоверение сотрудника Службы вампирской безопасности с полномочиями за пределами Московии, а еще конфетка «Коровка». Судя по виду, вампир держал угощение из коровкиного мяса в ящике лет пятьдесят, не меньше.

– Разрешите идти? – спросила Милена, сгребая все выданное к себе в сумку.

– Идите, Зубкова, – махнул когтистой рукой альп.

Оказавшись за дверью, Милена пересчитала количество денег в конверте, присвистнула и задумчиво сунула в рот «Коровку», чуть не сломав клык о «стратегический продукт».

* * *

Он знал, что все прошло хорошо. Он догадался об этом еще до того, как по всем телеканалам новости взорвались рассказами о происшествии. То ли еще будет… Наверняка в Московии уже забеспокоились, а это очень и очень хорошо.

Он не боялся привлекать внимание к действиям секты, даже наоборот. Чем больше будет у Службы вампирской безопасности версий, тем лучше. Он даже был готов пожертвовать несколькими союзниками, чтобы отвлечь ищеек и сбить их со следа. Хотя это совершенно не обязательно, ведь провала не будет. Брюнетка в зеленом не оставляет следов.

Рука с неаккуратными длинными ногтями щелкнула пультом от телевизора. На экране появился известный телеведущий Малохов. Проглатывая окончания слов, он тараторил, что сегодняшняя программа будет посвящена трудностям отсутствия секса, ведь именно эта проблема и оборвала вечную жизнь Кусанова.

Да, можно сказать и так. От чего же еще мог умереть примерный семьянин, ни разу не изменивший памяти жены, трудоголик? Исключительно от отсутствия секса.

С экрана Малохов клятвенно обещал представить в студии гениальных экспертов, которые прямо на себе покажут, как бороться с проблемой сексуального неудовлетворения. Пульт щелкнул еще раз, в самый интересный момент.

Ему некогда было рассиживаться. Впереди еще много важных дел. Брюнетка в зеленом ждет его, а он ведь даже не решил толком, кто будет следующей жертвой. Внезапно из-за двери в комнату послышался странный шум. В коридор кто-то вошел, раздалось бормотание.

Его обуяла злость. Ну вот, только этого не хватало. Он прекрасно знал, кто к нему явился, но избавиться от визитера не было никакой возможности. Как же убивает, когда имеешь столько сил, но пока что не можешь покончить со всеми трудностями разом. Но ничего, пройдет. Настанет время, когда никакие помехи уже не отвлекут его от главной цели, ради которой он так долго старался.

С этими мыслями вампир покинул свое любимое кресло и вышел из комнаты. В коридоре его действительно ждали, и он приветливо улыбнулся вошедшим.

* * *

Милена со всей силы ударила сумкой по голове нукекуби, так что она чуть не отлетела в сторону, прямо под ноги снующим по платформе пассажирам (голова, а не сумка, ведь сумку Зубкова никогда бы не выпустила из рук).

– Осторожнее, идиот! – прошипела вампирша. – Это Шанель! Она из мужиков столько крови выпила, пока это пальто шила, что тебе и не снилось!

Носильщик (а это был именно он) с трудом вернул голову на место, умудрившись при этом не выронить чемодан, который Милена водрузила на его плечи. Щелкнув зубами, она зорко проследила, чтобы багаж дотащили до нужного вагона (номер двенадцать, нынче в моде была оригинальная дюжина, а не дюжина чертова, хотя, казалось бы, после фильма демона Михалкова это число оставалось только ненавидеть), а там уложили под полку в купе.

Нукекуби выразительно посмотрел на пассажирку, не скрывая робкой надежды на пару красных рублей, чтоб отметить на них конец рабочей недели. Милена наградила его подозрительным взглядом.

– Ну и чего ты завис? – поинтересовалась она, пристраивая пальто на крючок в купе. – Тебе что, денег на СЕМЕЧКИ подкинуть?

Носильщика как ветром сдуло. Несговорчивая попалась клиентка, наверное, кровь из организма убывает, вот она и злится. Выбравшись из вагона, вампир поспешил к следующему, под номером тринадцать. Те, кто не гнался за модой и придерживался старых традиций, «на кровь» давали куда охотнее.

Избавившись от пальто, Милена раскидала вещи по всему купе, включила ноутбук красного цвета (почти такая же популярная модель, как и с черным корпусом), ридикюль бросила на противоположное сиденье…

Открыв баночку диетической «БладКолы» (если верить рекламе, ее делали с применением вытяжки из крови анорексичных девочек, энергетическая ценность – всего одна калория!), Зубкова разложила на столике многочисленные вырезки из газет и распечатки из Интернета. Все, что удалось нарыть по делу Кусанова, было перед ней. Милена была умной вампирочкой, она сразу догадалась, зачем ее послали в Вамп-Петербург.

Совершенно уверенная, что в купе она поедет одна, Милена углубилась в чтение статей. Кусанов был на редкость скучным олигархом. Сербом не баловался, кровь своим конкурентам томатным соком не разбавлял, жену, пока та не отправилась на тот свет, любил, охотно и много работал. Ходили слухи, что глава «КровьПроПрёма» мечтал стать если не Маркизом, то хотя бы вторым Принцем Крови. Он даже отдельный счет открыл в швейцарском банке, копил на расширение спальных комнат в Кремле, чтобы им втроем там не было тесно.[4]

Конечно, его могли убрать конкуренты. Он им не надоедал, но в мире бизнеса так принято – время от времени кого-то убивать и 24 часа в сутки кого-то ненавидеть. Вамп-Петербург всегда казался Милене странным городом. Культурная столица вроде бы: даже перед тем как вставить в ухо осиновый кол, осведомляются о здоровье тещи, собаки и удостоверяются, написал ли ты завещание. С другой стороны, почему Кусанов отдал Дракуле душу в столь интересной позе, да еще и без штанов? Подробности в своем Мертвом Журнале осветила секретарша убитого, тут же собрав 666 друзей. Информация была непроверенная, но Милена прекрасно знала цену подобным источникам. Некоторые блогеры были куда правдивее и честнее, чем профессиональные журналисты.

Если отмести версию мести конкурентов или бывших любовниц, то убийство получается какое-то уж совсем не типичное для вампирского общества. Может, олигарх просто спустил штаны и второй раз умер? Да нет, не вяжется как-то с концептом вечной жизни…

Отодвинув измятую вырезку со статьей под заголовком «Дизайнеры Долька и Кабан винят себя в смерти Кусанова! “Наши брюки хороши настолько, что он снял их и не смог дальше жить!” Эксклюзивное интервью!», Милена начала раскладывать гроб, выезжавший из стены вместо верхней полки.

– Белье получаем! – орала в тамбуре проводница. – Черного нет! Красное закончилось!

– А с мультяшными Дракулами? – поинтересовался кто-то в проходе.

– Нет, – завистливо вздохнула проводница, тоже, видимо, мечтавшая о подобном комплекте. – Берите, что дают!

Кое-как обустроив себе спальное место, вампирша сладко потянулась. Тут дверь в купе бесцеремонно открылась, послышалась возня. Обнаженная Милена не была из тех дамочек, которые при виде мужчины начинают орать так, чтобы вот точно оглушить визитера. Ей проще было дать с ноги. Поэтому, решив предоставить наглому мужику уникальную возможность полюбоваться на ее изумительные формы перед комой, Милена грациозно развернулась…

Кирилл вовремя успел отскочить, чтобы избежать удара.

– Не может быть! – отшатнулась вампирша, не веря глазам. Он! Совершенно точно, он, но как такое возможно? – Сгинь! Иди к Богу!

– В очередной раз убеждаюсь в твоей некультурности. – Кирилл демонстративно проигнорировал грудь Милены, на всякий случай прикрылся чемоданом и бочком протиснулся в купе.

Пять минут ушло на выяснение отношений. Не забывая срываться на личные оскорбления, спутники выяснили, что оба в своем вагоне («Чтоб я еще раз поехала поездом!») и в правильном купе («Даже и не рассчитывай ни на что. Хоть на метр подойдешь, закатаю тебя в складной гроб! До самого Мухоклыкинска не вытащат!»). И даже в том, что направление верное («Вот туда и иди!»), они тоже убедились.

– А тебе зачем в Петербург? – неожиданно спокойно спросила Милена, когда парочка уселась друг напротив друга за купейный стол переговоров.

Кирилл помедлил пару секунд, не зная, стоит ли отвечать. Милена его колебания заметила, поняла, что дело нечисто, и предположила очередной конец света. Правда, молча.

– Я к своей девушке еду, – проинформировал вампир, забрался в раскладной гробик под потолком и сделал вид, что спит.

– Хорошо пошутил, – фыркнула Зубкова и последовала его примеру. – К девушке. Ну надо же было такое выдумать…

Глава 2

Место преступления

Брюнетка в зеленом молча сидела на холодном песке. На заливе всегда дует – прямо как там, откуда она родом. Ветер резко треплет ее длинные волосы, принося смутную тоску по старым временам.

Как же все изменилось. Мир сошел с ума, усложнил сам себя, не забыв на этой почве свихнуться. Здесь больше не преобладали болотный и коричневый, самые главные оттенки славных времен. И не текла больше вода, смешанная с кровью… Кровь – самая ненавистная субстанция, хотя кому, как не брюнетке, знать: от любви до ненависти всего один шаг.

Возможно, ей бы здесь когда-нибудь понравилось: много мужчин, способных оценить ее красоту. Еще больше тех, кто мог бы оценить ее силу. Этот глупый толстяк из стеклянной башни не в счет. Всегда находились дураки, не принимавшие ее даров, это нормально. Похоже, сильные женщины нынче популярны как никогда.

Может, она могла бы тут обосноваться? Нет, ни за что. Этот мир отравлен. Его заполонили те, кого она ненавидела всем сердцем. Вампиры. При мысли о них это самое сердце начинало сжиматься в едкий комок. А ведь оно никогда не дрожало, даже на поле боя…

Женщина поднялась, увязнув босыми ногами в сером песке, смешанном с водорослями и битым стеклом. Может быть, она задержится здесь подольше, если ее Воин выполнит все обещания. Столько еще предстоит сделать, а она так мало понимает… Конечно, никому об этом знать не обязательно. Все-таки она – это… ну, в общем, она.

Отведя изумрудные глаза от залива, брюнетка увидела его, покорного и ждущего. Он – настоящий Воин, не каждый посмел бы пробудить ее ото сна, да еще и в такое время.

– Я принес немного крови, – поклонился Воин.

– Оставь ее себе. – Ее передернуло. – Лучше скажи, кого мне стоит посетить следующим.

Конечно, все совсем не так, как она ожидала. Но для этого они ей и нужны, эти мужчины, чтобы приносили пользу, появлялись в нужный момент. Брюнетка не сомневалась, что разберется во всем. А если не разберется, то просто все изменит к чертовой матери. Возможно, так будет даже проще…

* * *

Приезжать в такой город, как Вамп-Петербург, для любого упыря – одно удовольствие. Здесь почти никогда не бывает солнца, но в июне в течение тридцати суток – это одно из редких мест на земле, где вампиры не могут ходить после заката. Это называется белые ночи, и на улице светло, как днем. Особо нервных феномен доводит до истерики, однако туристы все равно стремятся в Петербург, чтобы месяц не выползать из отеля, но испытывать при этом дикий кайф. Цены в этот период вырастают так же быстро, как рейтинги фильмов о людях росли году этак в две тысячи восьмом, но такова «фишка» отдыха в культурной столице.

До белых ночей было еще далеко, так что Кирилл планировал обойтись без экстрима. Поезд еще не начал снижать скорость, а он уже чуть клыки себе не выбил, припав к окну и высматривая платформу прибытия. Милена наблюдала за ним в тихом недоумении, но допустить мысль, что это ничтожество вчера утром не шутило по поводу какой-то там девушки, просто не могла…

Прибывали на платформу шестьсот шестьдесят семь. Не повезло! Зубкова в предзнаменования не верила, но это было неприятно, обещали-то путь номер шестьсот шестьдесят шесть! А вот Кирилл заметно обрадовался. Милена предположила, что парень вспомнил какой-нибудь долбаный миф или легенду вампирского мира на этот счет. Но Кирилл просто знал, что на таких платформах, как 13 или 666 (или, упаси Цепеш, 69), таксисты с горящими от алчности красными глазами дерут за услуги втридорога. Мода – страшная вещь.

Вампирша не торопилась выходить из поезда, наблюдая, как скользят по платформе бледные фигуры, не отбрасывающие тени. Моросил мелкий дождь, редкие фонари освещали падающие капли, а еще плакат на стене вокзала: «Поезжайте осторожно. Воскреснуть вам не удастся».

Кирилл метался по вагону, если бы мог, то опередил бы всех на пути к выходу, пробежав по потолку. Сделать он этого, конечно же, не сумел, зато резво проталкивался мимо разжиревших от свиной крови упырей, прикативших в Вамп-Петербург к любовницам, и вечных (в прямом смысле этого слова) старушек с банками маринованных хомячков для внуков (выдержка семьдесят лет, не меньше).

Шокированная Милена смотрела, как попутчик вырвался из купе и исчез в проходе. Непроизвольно, так как не собиралась шпионить, она развернулась к окну и высунулась наружу.

– В рот мне крылья! – вырвалось у вампирши.

Прямо на ее глазах посреди залитой дождем платформе Кирилл, отбросив сумку и запутавшись в собственном пиджаке, обнимал какую-то блондинку.

Она была крохотная и очень худая. Руки обвивались вокруг шеи Кирилла не совсем естественным образом. Зубкова сначала подумала, что девочка, видать, неплоха в «Камасутре», и только потом до нее дошло: ламия! Эта «нация» вампирш обладала красотой и некими свойствами животного мира. У блондинки, например, из-под длинных рукавов поблескивали змеиные чешуйки. Милену не удивил бы и раздвоенный язык.[5]

– Госпожа, приехали! – вывел ее из транса проводник, толстый вампир, с трудом протискивавшийся в проходе поезда.

– Приехали, – озадаченно согласилась Милена, уже минут пять наблюдавшая, как парочка на платформе висит друг на друге. – «Что за доморощенная порнуха вообще?!» – возмутилась она про себя, подхватила багаж и, гордо вскинув голову, прошла к выходу.

Дождь усиливался. Зубкова выбралась из вагона и демонстративно рванула мимо Кирилла и его пассии, СЛУЧАЙНО задев голубков двадцатикилограммовым чемоданом.

Кирилл, если и хотел что-то сказать, то не смог.

Ночь предстояла тяжелая. Сначала визит в здание «КровьПроПрёма», а затем – Дракула его знает, действовать надо по обстоятельствам.

* * *

Кирилл с трудом разжал стиснутые от боли клыки. Вампиры бессмертны, но чемодан женщины – это убойная сила. Он взглянул в ярко-голубые глаза ламии, самой лучшей ламии на свете.

– Как же я скучал по тебе, Злата! – Заявление получилось очень пылким, от всей темной души.

Вампирша улыбалась, но немного грустно. Он уже знал, что у нее случилась беда, и произошедшее было просто ужасно. Кирилл собирался всеми силами помочь любимой девушке вынести все горести. На это у них была целая вечность.

* * *

Принц Крови задумчиво перебирал бумажки. Бюджет Московии на будущий год никак не сходился. Наверное, это из-за того, что министр Кровавого Спорта до сих пор должок не вернул. Поспорили на три щелбана и двести миллиардов красных рублей, что не выиграют упыри из Московии на Олимпиаде ничего. Принц оказался прав, никаких результатов. В командном полете летучие мыши пришли четвертыми. А гимнастка вообще отвратительно выступила, да еще и под какого-то там Вивальди. Вот прыгала бы под Rammstein, судьи бы оценили…

В общем, щелбанов Принц министру отвесил (в присутствии и под чутким контролем Маркиза, разумеется, а то вдруг что), а вот двести миллиардов тот зажал… Подумав, Принц креативно вычеркнул часть денег из положенных на образование, ловко перенеся их в графу «правительственные нужды». Образование было до слез жалко, но без пары сотен миллионов для «правительственных нужд» у него этот бюджет тупо не примут. Отругают за невнимательность в отношении чиновников, застыдят и отправят домой переделывать.

Довольный собой, глава государства убрал схему бюджета в ящик, вылез из-за стола и пошел в спальню. Он планировал дождаться Маркиза и рассказать об удачно составленном плане распределения средств. После стольких лет Принц все еще надеялся, что его хоть раз похвалят.

В спальне было темно. Не включая света, Принц рухнул на кровать. За окном выл ветер, свободно гуляющий по просторам пустынного Кремля. Вампиру показалось, что скрипнула дверь. Или шевельнулась занавеска? Наверное, летучие мыши буянят от нечего делать…

* * *

Здание «КровьПроПрёма» было настолько высоким, что ввинчивалось в тяжелые облака Вамп-Петербурга. Милена отметила удобство: верхних этажей никогда не видно! Никакой тебе слежки, делай там, наверху, все что хочешь, и один Дракула тебе судья, смотрит снизу из ада и улыбается твоим черным деяниям.

Сегодня башня пустовала. Одиноко светилось одно-единственное окно где-то высоко, под облаками. Там Зубкову уже ждали. Вампирша резво направилась внутрь, на штурм порученного ей дела.

– Вы приехали! – К ногам Милены рухнул совершенно дивный красавец вампир, смуглый мулат.

Зубкова оценила денежные ресурсы «КровьПроПрёма»: содержать на побегушках бразильского лубишомена – это не всякая компания может себе позволить. Такие вампиры редко уезжают с исторической родины, где их предки никого не убивали, зато активно увеличивали прирост населения, заражая женщин нимфоманией при укусе.

– Я уж думал, не дождусь! Представляете, весь день молился Семейству Мучеников Калленов, чтоб вас побыстрее сюда, к нам… – затараторил лубишомен с креольским акцентом. – Встал такой перед плакатом «Затмения» на колени и говорю: «О родной мой, Эдвард Каллен Кровоточащий…»

– Так, понятно! – отшатнулась Зубкова. – Версию убийства чокнутыми фанатами Стефани Майер можно отметать, тут все свои…

– Бедный, бедный наш Бельфегор Митрофанович! – залился кровавыми слезами вампир.

– Бедная, бедная я… – буркнула Милена, перешагнула через бьющееся в истерике тело лубишомена и прошла прямо в кабинет к Кусанову.

Убиенный Бельфегор Митрофанович лежал там же, где его и нашли. Служба вампирской безопасности Петербурга сработала хорошо, место происшествия оградила, трогать ничего не позволила. Кусанова, правда, было жаль, не слишком удачная у покойника оказалась поза. Штаны спущены, глаза широко раскрыты, застывший взгляд недоуменный и даже чуть-чуть возмущенный. Мужик-следователь бы этого не заметил, а вот Зубкова досконально изучила мужскую мимику. У Кусанова на морде определенно был написан какой-то вопрос «какого хрена летучей мыши?!».

– Я уже третий день тут с ним сижу. – Перестав истерить, бразилец перешел на шепот заговорщика. – Ворон отгоняю, беседую… У нас же знаете как, один день прогуляешь, потом вернешься, а без тебя уже половину Аляски продали.

Милена не обращала внимания на его болтовню: упырь явно свихнулся, проведя много времени в обществе трупа любимого начальника. Куда больше вампиршу интересовала обстановка в кабинете. Там было что-то не так.

Она оставила в покое тело Бельфегора (к нему тут же подполз бразилец) и, натянув кожаные перчатки, доставшиеся ей от бабушки (которая, в общем-то, была все еще в добром здравии, просто они ей на фиг были не нужны), начала осматривать помещение. Милена сунула нос в каждый ящик, за каждую дверцу. На пол были выкинуты разнообразные документы, папки и файлы.

– Если вас что-то интересует, я в курсе всех дел Кусанова, – шмыгая носом, проинформировал лубишомен. – Я был личным помощником Бельфегора Митрофановича.

– Как звать? – вздохнула Милена, понимая, что без помощника не обойтись.

– Диего Кассио Антенор Эйтор Матеуш… – гордо набрал воздух в легкие бразилец.

– КОРОЧЕ! – рявкнула Милена.

– Диг Громов, – кокетливо потупился лубишомен.

С таким именем только нимфоманией и заражать.

– Рассказывай, Громов, – приказала вампирша. – Кто такой этот Кусанов, чем жил и зачем умер.

За пять минут бразилец выдал столько информации, что у Милены взорвалась бы голова, будь услышанное хоть немного интересным. Глава «КровьПроПрёма» напоминал шоколадно-мармеладную статую без изъянов. Тут Милена и поняла, ЧТО ее так удивило в кабинете убитого. Только один сорт неказистого алкоголя, никаких сигар, дорогих диванов из кожи бельков и прочего пафоса. Даже трусиков чьих-то, и то нет! Это же нонсенс!

– Гениальный был человек, – проникновенно вещал Громов. – Одно слово, чистокровный вампир. Примером всем был!

Милена знала, что чистокровные вампиры – не всегда идеальные представители вида. За долгие годы тотального вампиризма появилось много типов и разновидностей упырей. От существовавших со времен Вавилона вампиров утукку до поколения «К» – особей, увлекающихся генной модификацией. Естественно, среди них были и чистокровные, и полукровки. В Московии официально никаких конфликтов между вампирами и анчарами – так иногда называли себя особо гордые полукровки – не было, так же как не было и дискриминации. Кирилл вот работал в своем офисе, никто над ним не издевался…

– Значит, так и запишем, – пробормотала Зубкова, возвращаясь к телу. – Не стало чистокровного вампира Кусанова. Сербом не торговал, денег не воровал, любовниц не имел, сам был хороший. Просто взял и умер, будучи уже мертвым.

Взгляд Милены упал на руку Бельфегора: его пальцы что-то сжимали. Аккуратно разжав ладонь, она увидела длинное черное перо и прядь волос. Это уже походило на конкретные улики!

– Ничего себе, – присвистнула вампирша, складывая находки в пакетик.

– Волосы? – с любопытством вытянул длинную шею Громов. – На ваши походят. Цвет и длина такие же… – С этими словами он покосился на Милену, но та наградила его таким взглядом, что бразилец моментально отвел глаза.

* * *

На темном небе Вамп-Петербурга уже обозначился бледный рассвет, а Милена все еще не закончила осмотр. Вернее, смотреть было не на что, оставалось только думать. Послав Громова за растворимой кровью в пакетике (три в одном, кровь + глюкоза + чуточку холестерина), вампирша почти в прострации прислонилась к стене в кабинете покойного Кусанова. Хорошенькое дельце ей подкинули.

Зубкова крутила в руках пакет с уликами, назвать их полезными можно было лишь с натяжкой. Волосы могли быть чьи угодно. Анализ ДНК уже лет пятьдесят никто не делал, кому же хочется отдать сорок тысяч вампериканских долларов за результат «ткань мертва, информации не содержит»?

Перо ворона – это либо что-то очень важное, либо совершенная пустышка. Вороны снова входили в моду в качестве домашних любимцев. Одно время, правда, это считалось непрактичным, приходилось кормить птиц сырым мясом, от которого и сами хозяева, в общем-то, не отказались бы.

– А вдруг это какая-то секта? – деликатно предположил вернувшийся Диего, растворяя кровь в стаканчике с логотипом «КровьПроПрёма». – Например, вуду?

– Ага, ты еще про Рай и Ад расскажи. Или про Апокалипсис какой-нибудь, – огрызнулась Милена, отпивая из стаканчика липкую гадость. – Делать им больше нечего, – скривилась она, неожиданно для себя решив не посылать помощника к свету в конце туннеля. – У вас тут чего, сект много?

– Конечно, – вдохновленно закивал Громов. – Культурная столица ведь, сами понимаете.

Милена не понимала. В Московии тоже была культурная жизнь (типа авангардной постановки «Молодого Дракулы» с хомячками в главных ролях), но большинство светских увлечений казались блажью. Так, например, кровососы повсеместно переходили от учения Дракулы в учение некоего графа Зотова. Никто его не видел, но говорили, что он вездесущ. Там, где граф появляется, приключаются всякие катастрофы вроде падения ценности гаитянской ромбабы по отношению к всемирной валюте. По мнению Милены, это был тупой пиар-ход буддистов. Нельзя так успешно пропагандировать пофигизм под black metal, если ты – не группа дзен-монахов с кучей ворованных бабок на раскрутку.

– Воронье перо в ритуале – это так же оригинально, как главный герой-неудачник, – заключила Зубкова.

– А что ты имеешь против неудачников? – послышался из коридора знакомый голос. Милена решила, что переутомилась, а когда в кабинете – на месте преступления, между прочим! – появился Кирилл в обнимку со своей ламией, то и вовсе свихнулась.

– Хватит меня преследовать! – отшатнулась Зубкова. – Громов, фас!

Лубишомен, видимо, привык выполнять чужие приказы, да и время было раннее, так что упырь дернулся, но потом замер. На глазах удивленной Милены Диг, хранивший ей верность ровно два часа, бросился к девушке Кирилла.

– Вы приехали! – Громов ровно так же, как ранее с Миленой, рухнул к ногам ламии и запричитал: – Я уж думал, не дождусь! Представляете, весь день молился Семейству Мучеников Калленов, чтоб вас побыстрее сюда, к нам… Встал такой перед плакатом «Затмения» на колени и говорю: «Эдвард Каллен Кровоточащий…»

– «…Вампиролюбец наш, загрызи и испей», – молитвенно сложив руки, закончила за него вампирша.

– Ой, бля-а… – схватилась за голову Милена, на всякий случай отойдя подальше. – Ничего себе, культурная столица. Да ты предатель, амиго.

Бразилец попереводил взгляд с одной вампирши на другую, потом, видимо, реалистично оценил ситуацию и бросился уже к Кириллу примерно с теми же всхлипываниями.

Милена и ламия молчали. Первая демонстративно начала огораживать место преступления третьим километром красно-черной ленты. Несколько змеиных чешуек упали с кожи плеча Златы на пол. Милена демонстративно откинула их в сторону носком красной туфли. Молчание затягивалось.

– Так, ну вы вообще кто? – не выдержала Зубкова, намотав уже пять слоев ограждения.

– Я все ждала, когда вы спросите, – тихо ответила Злата. – Бальтазар Кусанов был моим отцом.

– Вообще-то, он Бельфегор, – холодно поправила Милена. – И как-то вы с ним не похожи.

– На самом деле он Бальтазар. Просто взял псевдоним. Сделался Бельфегором, всегда говорил, что имя Бальтазар слишком простое, – вздохнула ламия.

Милена чуть не подавилась растворимой кровью с холестерином.

– А насчет похожи… я уродилась в мать. Ламии рожают только девочек, причем по одной за всю свою вечность. Мы взрослеем до человеческих двадцати трех лет, а потом такими и остаемся.

Злата говорила с такой скорбью, что Милене захотелось ее пнуть. Как же тяжело, блин, быть вечно юной! Самой Зубковой стукнул тридцатник, причем тоже на веки вечные, и даже утверждать на публике, что ей девятнадцать, не всегда помогало. На месте младшей Кусановой она бы так не расстраивалась.

– Я уже знаю, что вы приехали из Московии, чтобы расследовать убийство моего отца, – продолжила ламия, встряхивая белыми волосами. – Я хочу вам помочь.

– Какой ужас, – вырвалось у Милены.

– Да, я очень любила папу, – шмыгнула носом Злата.

– Да я не об этом, – скривилась вампирша. – Ужас в том, что, кажется, все население Петербурга лезет мне помогать, не имея для этого нужной квалификации. Где местная Служба вампирской безопасности? Где охрана? Где репортеры, в конце концов?

– Зря вы так, – вскинула голову Злата. – Конечно, я не имею офицерского чина, не работаю в Службе, зато хорошо знаю свой город и папу. Его убила женщина с черными волосами, он часто видел ее где-то за неделю до смерти.

В который раз услышав про мифическую женщину, Милена потерла виски. Конечно, «шерше ля фам», но как-то это слишком просто. Женщины, какие-то перья…

– Парочка экспертов бы не помешала, – не сдалась Милена, она все еще вертела в руках пластиковый пакетик с вороньим пером.

Экспертов ей не полагалось. Громов в дальнем углу комнаты развел руками. Ламия Кусанова тоже, видимо, ничем помочь не могла, она же не генеральская дочка. Подумав пару секунд – вернее, это было мучительное колебание, – Милена бросила пакет с уликами в руки Кириллу. Вампир удивленно покосился на нее.

– Что смотришь? – пробурчала Зубкова. – Ты тут единственный эксперт по всякой ерунде. Можешь, конечно, спросить: «Что мне за это будет?» – а я тебе даже отвечу, но стоит ли шокировать твою девушку?

Вампир ничего не сказал, но вид имел смущенно-довольный. Злата на шпильку от Милены не отреагировала, села тихо рядом с трупом Кусанова и затаилась.

– Большое перо, – пробормотал Кирилл. – Значит, птица старая. Был у нас в офисе орнитолог…

– Так и знала, что вы там у себя в рабочее время предавались сексуальным извращениям, – фыркнула Милена.

Кирилл колкость проигнорировал, видимо, сам не гордился офисным прошлым.

– Для письма такое не подходит, – продолжил он. – Неудобное. Если это не простой хлам, то, возможно, им делали какие-то грубые штрихи. Кончик немного стерт.

Милене не надо было подходить, чтобы убедиться в его правоте. Вампирское зрение не подвело, издалека неровный конец пера был отлично заметен. И как она раньше не обратила внимания?

– Злата Бульбазавровна, ваш отче артом, мейби, не штырился? – лениво поинтересовалась вампирша.

– Что? – испугалась ламия.

Зубкова не могла понять, глава «КровьПроПрёма» реально вырастил незабудку или блондинка притворяется?

– Офицер СТЕРВА-ТЫ-МИЛЕНА интересуется, – перевел Кирилл, оскалив в сторону Милены клыки, – не увлекался ли твой отец каким-то рисовальным искусством? Что-то не слишком изящное, может, наскальная роспись?

– Нет, папа был эстетом, – покачала головой Злата. – Поэтому и женился на ламии.

Милена закатила глаза. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. В комнате с ними, видимо, был второй эстет. Кирилл так таращился на эту Злату, будто она – пятилитровая банка крови. Не съесть, так в Интернете похвастаться…

– Впрочем, какое-то время назад он сделал татуировку, – внезапно добавила ламия. – Совершенно несвойственный ему поступок, да и рисунок дурацкий, словно летучая мышь лапой…

Кирилл и Милена одновременно бросились к телу Кусанова: в который раз за ночь покойного упыря требовалось осмотреть. Вампирша резво порывалась окончательно стащить с трупа штаны, но Кирилл ее остановил.

– Не у всех татуировки там же, где у тебя, – заметил он.

Милена ткнула его локтем в бок.

– Клык даю, рисунок защитный.

– На фига? – удивилась Милена.

– Ну, не бабочку же он себе на ключице заказал, – справедливо заметил упырь.

Зубкова кивнула, Кусанов был очень правильной личностью, подобные шалости были не для него.

– Бизнесмен, серьезный вампир…

Татуировка обнаружилась на плече, большая и грубая, синими чернилами на бледной коже. С рисунка смотрели волк и медведь, схватившиеся в смертельном бою. В более художественном стиле такую картину пришлось бы писать маслом на трехметровом полотне. А тут все было очень приземленно: десять линий – на волка, пятнадцать – на медведя.

– Племенной защитный знак, – констатировал Кирилл.

Милена в шоке смотрела на плечо покойника.

– Злата, когда твой отец это наколол?

– …НЕДЕЛЮ назад, – пробормотала ламия.

Милена и Кирилл переглянулись. Неделю, значит?

Решительно отойдя от Кусанова, Милена резко направилась к двери и вышла из помещения. В совершенно пустом коридоре она свернула в туалет, где съехала по стенке рядом с умывальниками. Уборная тоже была пуста. Так вампирша и сидела в полном одиночестве, размышляя о чертовщине, которой грозило обернуться странное убийство несчастного упыря.

Прошло где-то полчаса, прежде чем Зубкова вернулась в кабинет. Часы показывали пять утра. Кирилл и Злата сидели рядом, вампир что-то объяснял ламии почти на пальцах.

– Солнце встает, – коротко напомнила вампирша. – Завтра поедем искать мастера татуажа, который сделал наколку. А сейчас нам всем лучше разойтись.

Глава 3

Неподходящая жертва

Старинные часы в холле большого загородного дома еще молчали. До пяти оставалось двадцать минут тишины. Эти минуты были чрезвычайно драгоценны для раскалывающейся головы господина Упырского. Он только что вернулся с одного очень важного события, на котором было крайне шумно.

Пересекая гостиную, Упырский на ходу избавлялся от тяжелых для его усталого тела предметов гардероба. Упал на пол длинный вязаный шарф. На диван полетела шляпа. Упырский помедлил, положив руки на широкий пояс. Подозрительно осмотревшись по сторонам, проверив, нет ли кого, вампир расстегнул-таки ремень. Звонко стукнулись о паркет ножны, в которых сверкнула шпага.

Этот звук произвел эффект разорвавшейся бомбы в голове Упырского. Тихо выругавшись в усы («Тысяча ангелов!»), он потер виски и рухнул в одно из кресел. В его доме их было великое множество. Прикрыв красные глаза, Упырский с содроганием ждал, когда пробьют часы.

Мигрень, вызванная двухчасовым пребыванием на футбольном стадионе, осиновым колом пронзала мозг, но тихие шаги у себя в прихожей Упырский расслышал. Темная фигура, на которой играли последние лунные блики уходящей ночи, появилась в углу.

– Кто здесь?! – Упырский взвился из кресла, резкие движения свидетельствовали о его смелости.

– Кого ты ждешь, воин? – послышался слабый голос.

Упырский вопроса не понял. Взыграла горячая кровь (о которой он всем рассказывал, хотя у вампира горячей крови быть не может в принципе), он подумал, что над ним насмехаются.

– Покажись, каналья! – закричал Упырский, потом наклонился за недавно брошенной шпагой.

Тень шелохнулась, но не приблизилась.

– Какой храбрый и воинственный… вампир, – опять послышался шелестящий голос. Гость запнулся на последнем слове, но продолжил: – Много ли врагов ты сокрушил?

– Достаточно! – дернул усами Упырский. – И тебя, наглец, я победю без проблем! Побежду… побежу…

Внезапно тень сорвалась с места, оказалась у Упырского за спиной. Цепкие пальцы обвили шею вампира. Они были горячими. Так обжигает только самый холодный лед, когда его уже не отличить от пламени.

– О, да вы дама! – выдохнул Упырский, почувствовав складки платья и колючие перстни на пальчиках. – Прошу пардону, мадемуазель, я не ожидал столь поздних визитов.

– Приятно ли тебе такое появление, воин? – уточнил голос ему на ухо.

Упырский с ответом не медлил.

– Естественно! – вскричал он во всю мощь своего темперамента. – Чтоб мне никогда не видеть больше собственную лошадь, если вру!

Тень растаяла за его плечом. Теперь уже перед глазами вампира стояла стройная фигура. При виде брюнетки в зеленом у Упырского перехватило дыхание.

– Миледи! Ради вас я готов скакать куда угодно. Полное опасностей путешествие в Великовампирию за подвесками или в супермаркет за копченой кровью меня совершенно не пугает! – выпалил вампир и рухнул на колени.

Упала на пол шпага. Там же оказалось зеленое платье. Часы пробили пять раз, но Упырскому было уже не до головной боли.

* * *

Милена проснулась в стандартном гостиничном гробу ровно за пять минут до задуманного подъема. Посмотрев на стандартные часы, она вылезла из домовины на стандартный коврик в номере, подошла к стандартному крашеному подоконнику и аккуратно приоткрыла стандартные занавески. Солнце только что ушло за горизонт, началась новая ночь. От вчерашней душевной слабости, которую Зубкова допустила в уборной здания «КровьПроПрёма», не осталось и следа. Вампирша была готова к действию.

Главных проблем для нее было несколько. Во-первых, она не имела четкого плана действий. Идея явиться в салон татуировок, который неделю назад посетил Кусанов, была неплохой. Но что, если тамошний мастер о деле ни сном ни духом? Наколол богатому упырю какой-то символ, и все? Символ был ее второй проблемой. Он означал, что без Кирилла не обойтись. Милена ценила умственные способности вампира и рассчитывала на его экспертизу. Другое дело, что Кирилл редко думал именно той из голов, которая требовалась Милене. Так что риск, что он потащит за собой Злату, был велик. Ламия не показалась ей истеричкой, но она могла стать серьезным раздражителем для новоиспеченного эксперта.

Обычно Зубкова спокойно просыпалась, не страдая от одиночества. Какие уж тут страдания, когда сама же выпихиваешь мужика из постели, выкидываешь его вещи с балкона, а потом наблюдаешь, как он голый носится по двору? Особенно весело было потому, что проделывала это Зубкова минут за десять до рассвета, так что упыри метались как ошалелые.

Но здесь, в чужом городе, вампирше стало неуютно в номере. На автопилоте, дабы немного развеять тишину, она щелкнула пультом телевизора. Это был черно-белый, очень раритетный «Рекорд». Совсем недавно компания «СОсНИ» скупила в Московии остатки «раритета», переняла технологию и теперь продает агрегат за бешеные деньги. И ведь раскупают же, ибо, как гласит реклама, «классические вампирские мелодрамы на черно-белом экране смотрятся реалистичнее и готичнее». Про ужастики о людях и говорить нечего, ни один новомодный слешер в 3D не сравнится со старым добрым хоррором. Особенно Милену пугал «Самый лучший фильм», вот уж кошмар, так кошмар…

На экране появилась чья-то очень довольная рожа. Вампирша где-то видела главного героя передачи, который давал интервью гламурной вампирочке. Журналистке настолько скандальной, что подкладка ее черного платьица от Кусачи была РОЗОВОЙ.

* * *

Стены Черного Кремля сотрясались мелкой дрожью. Это грозно ходил из угла в угол по залу заседаний Маркиз, заложив руки за спину и время от времени повторяя «н… не понял».

Кусочки камня на башне Черного Кремля зашуршали, отломились и поехали вниз. Падая, они задевали острые зубцы ограждений. Это Принц Крови, натыкаясь и налетая на стулья, бегал за Маркизом, стараясь поспеть и подстроиться под его ритм.

Статуи летучих мышей на башнях, специально закопченные до угольной черноты, пошатывались и попискивали. Чиновники и министры в зале заседаний испуганно шугались, стоило Принцу Крови задеть их стулья. Почему шугались? Да потому, что это деликатный вопрос. Мало ли зачем он стул задел, может, на что-нибудь намекает?

– Ну и что все это значит? – Маркиз резко остановился, да так, что Принц влетел в него сзади.

Министры в ужасе щелкнули клыками.

– Нет, я как бы вас серьезно спрашиваю. Страна требует ответа!

– Предлагаю все спихнуть на Вамперику, – очень вежливо предложил министр иностранных дел. – Они еще десять лет назад проспорили пять ложных обвинений, надо бы использовать.

– Правильно! – закивал огромный упырь в погонах и тельняшке. Министр обороны на все пришивал погоны, даже на банный халат жены на тот случай, если свой будет в стирке и надо будет накинуть супругин.

– Неправильно, – коротко возразил Маркиз.

– Неправильно! – снова закивал министр обороны. – Да что там вообще обсуждать? Шарахнуть ракетой и…

– Где я вам ракету достану? – возмутился Маркиз и снова зашагал по залу заседаний. – Одно дело – в Великовампирию фотки слать с припиской «Принц Крови на полигоне. Свитер и ботинки от Кусачи», а другое дело – по-настоящему жахнуть.

– А действительно, давайте жахнем? – предложил министр культуры, доставая рюмки и закусь.

Оппозиция со вздохом закатала рукава и начала стерилизовать иголки для капельниц.

Принц Крови оппозицию жалел. Поэтому после вкушения из их вен всегда тайком от Маркиза выписывал приказ о выдаче гематогена и витаминок. Гематоген, правда, получался какой-то дорогой, по двести тысяч красных рублей за штучку, но как же не поверить на слово министру финансов?

– Некогда! – пылая праведным гневом, провозгласил Маркиз. – Найти и наказать! Всех!

– Всех? – осторожно уточнил министр внутренних дел. – Двадцать два объекта?

– Именно! И конюха в придачу! – бесновался Маркиз. Принц не забывал согласно кивать с умным видом.

– Но у них нет конюха, – проблеял министр сельского хозяйства. На его плече красовалась нашивка с хомячком, который с песней идет на бойню.

– То есть как это нет конюха? – очень интеллигентно удивился Маркиз. Гробовое молчание длилось, пока вампир поправлял черный галстук и приглаживал жидкие волосенки. – Значит так, об этом никому ни слова. Конюха найти. Наказать тех, кто упустил конюха и…

– Да нет же, душа моя, – наконец подал голос Принц Крови. – У них нет конюха не потому, что тот сбежал, а потому, что они футболисты.

Маркиз подозрительно осмотрел присутствующих. Министры дружно закивали. Сейчас было очень важно, чтобы не пришлось искать конюха, потому что работа предстояла нелегкая. Они только что узнали новость, что известный актер Упырский ни с того ни с сего взял и купил команду Центральной станции крови атеистов. Мало того что фанаты ЦСКА единодушно поддержали покупку, так еще и радостно встретили решение, что все игроки останутся связанными лежать на игровом поле, пока команда «Закат» из Вамп-Петербурга будет пинать им пенальти.

– Значит, наказать тренера, – не сдавался Маркиз. Для увеселения народа обязательно надо кого-то наказать. – Кто он у них там? Тушканчик?

– Гусь, – поправил министр спорта, поедая пятую порцию телятины с кровью. Под ним трещали аж два стула. Потерять их он не боялся, из-под такого фиг вытащишь.

Ситуация с Упырским рисковала обернуться скандалом. Московия всегда старалась держать марку в конкуренции с Петербургом. Покупка команды петербуржским вампиром, да еще и показательные избиения игроков – все это наносило удар по авторитету правительства.

– И вообще, откуда у Упырского столько денег? – недоумевал Маркиз. – В Московии ни у кого не может быть столько денег, все идет исключительно народу!

Министры прослезились кровью и зааплодировали. В коридоре какой-то журналист, записав фразу в блокнотик, бросился строчить книгу о Маркизе. А Упырский тем временем давал телеинтервью.

* * *

Брюнетка в зеленом сидела на большом резном стуле, положив ногу на ногу. Удовлетворенно накручивая черную прядь на палец, она напевала себе под нос какой-то старинный мотив. Бокал с кровью, который она приняла из рук своего Воина, был давно пуст и разбит об пол. Она поступала так после каждого вынужденного и ненавистного ей потребления проклятой красной жидкости. Впрочем, в этот раз она даже не заметила приторного соленого вкуса, так хорошо было на ее черной душе.

Она была очень удивлена тем фактом, что даже в ТАКОМ мире не перевелись еще настоящие мужчины. И этот уродец с усами и шпагой неожиданно показал себя с самой лучшей стороны. Он не отверг ее дары в отличие от первого упыря. Естественно, она их всех ненавидела, но даже такому ничтожеству не смогла отказать. Брюнетка узнала его имя. Она всегда узнавала имена своих мужчин, прежде чем убить или вознаградить их, это в порядке вещей.

– Ну почему вы меня не послушали?!

Рядом с ней из угла в угол метался Воин, не зная, куда себя деть. Он бы, возможно, накричал на нее, как кричит на всех своих женщин, если бы так не боялся. Несмотря на то, кто он есть, этому вампиру тоже было что терять. Перед нею все, в общем-то, равны, лучше не вызывать ее гнев.

– Он поступил правильно, – спокойно пожала плечами брюнетка.

– Но он же не из наших! – стонал вампир.

– Все способны познать милость мою. Даже эти… – скривилась она, чиркая по столу осколком бокала и оставляя глубокие борозды. – Не тебе решать, как мне себя вести.

– Я всего лишь пытаюсь помочь вам достичь нашей… вашей цели! – Воин поубавил спеси, опускаясь перед ней на колени. – Разве вы забыли, что они сделали с вами?

Брюнетка в зеленом ничего не забыла. Другое дело, что создатель самого Воина и его предков тоже был тем, кого она ненавидела. Воин лишь чудом заслужил ее покровительство и уж точно не благодаря генам. Лишь ее собственные принципы, с которыми она жила уже тысячи лет, не позволяли ее гневу обрушиться на таких, как он.

– Мы все здесь жертвы, – прошептал он. – Но скоро все изменится. Для этого нужно всего лишь…

– Погрузить мир в хаос, – закончила за него она.

Глава 4

Подпольный Петербург

Милена и Кирилл встретились в кофейне «проКРОВий» в полночь. В Вамп-Петербурге было столько кафе и ресторанчиков, что без опытного проводника по ним ходить было просто опасно. Это место было упомянуто в справочнике Службы вампирской безопасности как место встречи кубинских дилеров серба. Милена справедливо рассудила, что кубинцы куда попало не заходят, значит, кофе тут хороший. Что это за упыри такие, кубинские дилеры, Зубкова не знала, но кофе был важнее.

– Ты слышала про Упырского? – решив не начинать беседу с вопросов о погоде, поинтересовался Кирилл.

– Это тот, который пел: «Когда твой друг в крови, соси ее до конца»? – уточнила Милена. Фильм-блокбастер она смотрела еще в детстве. – Видела его по телику, когда проснулась. Взял и резко обрел много хорошего за один день. Деньги, авторитет, не сомнительную славу… А что?

– Да нет, ничего, – пожал плечами Кирилл. – Прямо как в сказке.

– Если бы мы с тобой были в сказке… – ответила вампирша, – ты бы уже давно превратился в принца.

– Да ты и сама-то… – отмахнулся он. – Вампиренка в коробчонке. Из одного рукава кости обглоданные летят, из другого – презервативы использованные. Только не танцуй.

Милена эту сказку не читала, так что не поняла, что плохого в обглоданных костях и использованных презервативах. Подумав, что Кирилл все-таки дурак и ничего умного сказать не может, она решила сменить тему.

– Где ненаглядная? – спросила она.

– Хорошо хоть не про себя говоришь, прогресс. Возможно, твое самомнение еще можно скорректировать, – одобрительно покивал Кирилл. – Злата с нами не пойдет. Ей надо встретиться с братом, да и не любит она ТАКИЕ места…

Место и вправду было странное. У Зубковой тоже было несколько татуировок, в том числе крошечная летучая мышь на запястье, но ее она сделала в престижном салоне, где мастеров учили лет по триста, не меньше. Салон тату, в котором свой рисунок обрел за неделю до смерти Кусанов, больше походил на детский сад, где малыши убили нянечек. Здание стояло на отшибе района Кровчино. Милена в справочник Службы вампирской безопасности не заглядывала, и без него было понятно, что это за место и кто тут живет. Салон выглядел не по-вампирски, а скорее по-человечески. Зубкова плохо знала историю людей, но помнила, что быт неких «бомжей» очень походил на современную жизнь в Кровчине.

Парочка вампиров шла почти под руку по длинному загаженному проходу. Там и тут валялись обрывки бумаги, на них можно было разглядеть варианты татуировок. Периодически из-за какой-нибудь закрытой двери разносились душераздирающие крики. Неужто местные мастера наносят татуаж при помощи серебряного тесака?

– Вы по записи? – буркнул кто-то невидимый, когда Кирилл постучал в нужную створку.

– Нет, но нам очень надо… – откашлялся вампир.

– Только по записи! – послышалось в ответ.

Кирилл озадаченно посмотрел на закрытую дверь. Не салон, а кабинет экс-градоначальника Московии Кружкова. Милена протиснулась вперед, тоже постучав в дверь.

– Вы по записи? – опять послышался тот же голос.

– По записи, по записи! – отозвалась вампирша, тихо снимая с правой ноги туфлю.

– Зачем тебе туфля? У тебя пистолет в сумке, – недоумевающее прошептал Кирилл, который не верил в способность Зубковой вести мирные переговоры.

– В этих стенах стрелять нельзя, оглохнем, – прошипела Милена. – На тебя рассчитывать нечего, только каблук и остался.

– Фамилия? – проявил бдительность голос по ту сторону дверей, не подозревающий об их дискуссии на тему огнестрельного оружья.

– Мина Харкер! – ответила вампирша.

– Ой! – Голос за дверью сменил тональность, послышалась возня, а затем створка медленно отошла в сторону.

Хозяин не собирался их впускать, но хотел посмотреть, действительно ли к нему на прием нагрянула самая желанная для любого вампира женщина, легендарная любовница Графа Дракулы.

Дверной щелки Милене было достаточно. Она резко выбросила вперед руку, так что острый каблук туфли ударил интересующегося прямо по лбу. Тот взвыл, отпустил ручку, и дверь распахнулась. Держа каблук наготове, Милена зашла внутрь. Кирилл последовал за ней.

– Не могу поверить, что этот глупый трюк сработал, – сказал вампир.

– Да ладно, не притворяйся, – фыркнула Зубкова. – Будто бы ты никогда не мечтал, чтоб тебе явилась и трахнула главная женщина всех времен и народов.

– Лет в тринадцать, может быть, – промямлил Кирилл. – И про секс разговора не было.

– Если бы я ему сказала, что Мина Харкер хочет его трахнуть, он бы нас дверью пришиб, когда открывал. – Милена придавила валяющееся на полу тело вторым каблуком.

Мастер татуажа оказался хиленьким носферату (наверное, поэтому так быстро и повелся на Мину, какому-нибудь альпу пришлось бы врать про бесплатную раздачу коров). Растянувшись на грязном полу, он полностью обнажил свое бледное тело, покрытое татуировками. На секунду Милена впала в шок, ведь кожу упыря покрывали не пентаграммы и голые вампирши в развратных позах, а сердечки, бабочка, зайчики, цветочки и полнощекие младенцы с луками и стрелами.

– Да ты эстет! – вырвалось у нее. – Ладно, твое дело. У нас к тебе парочка вопросов. Я, конечно, не Мина Харкер, но каблук у меня из серебра. Засуну куда-нибудь, мало не покажется!

– Я все скажу. Все засвидетельствую! – трепыхался носферату. – Только я ничего не знаю!

– А чего тогда нас не пускал? – спросил Кирилл, обходя Милену и пленника по стеночке.

– Так ведь сами видите, заведение неформатное, – вполне словоохотливо пояснил мастер. – Клиентура особенная, анонимность надо сохранять. Работаем по записи, в большой секретности.

Он, конечно же, не врал. В Московии неформалов, слушающих попсу и разводящих живые чайные розы, было немного. В основном это было поколение «К», молодежь, которая тянулась к чему-то необычному. Среди них почти не было чистокровных упырей, остававшихся фанатами традиционного взгляда на вампиризм. Ну а если упырь занимал еще и приличный пост или собирался удачно жениться… светить походы в салон за тату в виде панды ему не стоило.

– Зайчик, а давай наколем тебе котика? – Милена посмотрела на Кирилла. – Можешь сам выбрать место. Я оплачу.

– На язык себе уже наколи что-нибудь, – попросил он. – Мы по делу вообще-то.

– Какое может быть дело, если не хотите котика? – почти обиделся носферату. – Отпустите меня, я никуда не убегу. Тут мой дом, больше у меня ничего нет.

Оглядев убогую комнатенку, Милена надела туфлю и встала. Пришлось, правда, демонстративно просвистеть каблуком мимо носа упыря, чтоб не забывал, что шпилька все-таки есть. Носферату вскочил.

Некоторое время ушло на допрос. Мастеру показали фотографию плеча покойного Кусанова, но он долго не мог вспомнить татуировку. Зато серебряный каблук забыть не успел.

– Понимаете, ко мне часто приходят, – начал упырь, любовно поглаживая изображение божьей коровки на своем животе. – И у каждого свой дизайн. Сами видите, каталогов не держим, а вдруг нагрянут изверги из Службы вампирской безопасности…

– Кхм! – подала голос Зубкова, не менее любовно поглаживая туфлю.

– Ой, извините… в общем. У каждого свой дизайн. А эту я, кажется, припоминаю, – закивал мастер. – Только она была… красивее, что ли?

– В каком смысле? – удивился Кирилл.

– Приходит ко мне, значит, этот господин. – Носферату кивнул на фотографию Кусанова. – Глазки горят, дергается весь. Ну, думаю, серба нанюхался. Бывает, для храбрости.

Упырь протянул носферату картинку, вырванную из фолианта. На гравюре волк и медведь пытались растерзать друг друга.

– Вы же понимаете, это не мой профиль, – объяснял Милене мастер. – Я предложил ему заменить волчару на щенка лабрадора, а мишку сделать, ну, чтоб как минимум «Гамми». Но он отказался. Более того, потребовал воспроизвести рисунок в точности.

– Выполнили? – уточнил Кирилл.

– Да… – кивнул вампир. – Но не удержался, подправил несколько деталей. Невозможно же так, поэтому…

– Поэтому она и не сработала, – пробормотал Кирилл.

Милена передернулась. Скандальная история со смертью бизнесмена принимала жутковатый оборот.

– Было ли еще что-то странное в его поведении?

– У нас тут все странные, – отмахнулся носферату. – А что, собственно, случилось? Вы задаете непонятные вопросы, особенно если учесть, что ваша коллега все равно тут была…

Зубкова даже не заметила, как у нее отвисла челюсть. Кирилл удивленно перевел взгляд с нее на мастера, а потом обратно. Носферату, заметив его оторопь, энергично закивал.

– Ты чего несешь, выхухоль недовытатуированный? – ошалела вампирша. – Когда это я тут была?

– Да вот с тем господином и приходили, – пожал плечами носферату. – Правда, не зашли, на улице чего-то остались. Я вас в окно видел.

– Вы уверены? – спросил Кирилл, на всякий случай придерживая Милену за локоть.

– Ну конечно! Волосы черные. Стояла в конце улицы, вон там. – Упырь указал через крошечное оконце, откуда просматривался грязный проулок. – Стояла и наблюдала, а клиент несся сюда. – Милена возмущенно взвизгнула, попытавшись снова применить туфлю. Кирилл с трудом предотвратил смертоубийство свидетеля. – Кстати, другой оттенок зеленого вам больше шел. Этот «хаки» вас полнит.

Последнее, что смог сделать вампир, – это подхватить Зубкову и вытолкать за бетонную дверь, которая с трудом выдержала натиск разъяренной вампирши.

* * *

На этот раз ему потребовалось чуть больше времени, чтобы все подготовить. После провала с Упырским он был в отчаянии, хотел даже все бросить. Но потом вспомнилось, как долго он шел к цели, сколь многим пожертвовал ради того, чтобы брюнетка в зеленом обратила на него внимание…

Да, он был хорош. Как мифическому герою из человеческих мифов, ему удалось практически невозможное дело. Он обманул… Впрочем, почему обманул? В его целях нет ни капли лжи, все плохое исходит исключительно от врагов. Но скоро все изменится. Даже сейчас ему повезло, история с Упырским приняла совершенно другой, безопасный для него оборот. О провале можно забыть, все позади.

– Время пришло, моя Королева, еще на шаг продвинуться к вашей цели, – поклонился он.

Только вот цель была его, но об этом брюнетке знать не обязательно.

* * *

– Ну что ты смотришь на меня?! – У Милены, кажется, дергался неплохо накрашенный глаз, что у вампиров анатомически невозможно.

– Да нет, ничего. – Кирилл на всякий случай отодвинулся на другой конец скамейки. Время было под утро, а в Вамп-Петербурге что ни парк, то почти лесной массив с детскими качельками. Поскольку детишек, которые хотели бы резвиться на качелях, а не закапывать одноклассников в песочнице, в вампирском мире уже лет сто не было, пейзаж вырисовывался почти первобытный. Огромное количество желающих заняться на качельках сексом не убавляло его первобытности. – Слушай, а ты его точно не…

– Что?! – возмутилась вампирша, нервно теребя край лакированной сумки в форме гробика. – Я с Кусановым даже не была знакома, с какого вируса мне его убивать?

– Богатый, знаменитый… – не сдержался вампир.

– Да, вот за это и пришили его, ага, – не осталась в долгу она.

– Уже второй свидетель говорит, что рядом с ним крутилась женщина, похожая на тебя. Что мне прикажешь думать? – развел руками Кирилл.

– А ты не думай, у тебя хорошо получается, – показала клыки Милена.

С этими словами она поднялась со скамейки и углубилась в темноту парка. Не слишком аккуратно переступая через брачующиеся парочки (пару раз кому-то не повезло), вампирша спешила уйти от Кирилла подальше. Естественно, никого она не убивала, но если так пойдет дело, на нее падут подозрения. От Московии до Вамп-Петербурга всего несколько часов государственным поездом, которым она, как офицер СВБ, вполне могла воспользоваться. Путешествовать инкогнито – часть ее профессии. Да еще и эта мифическая брюнетка, которую все видели…

Убийцу Кусанова придется найти, выбора у Милены, похоже, нет. Она решительно удалялась в хвойную часть парка. Тут уже даже парочек не было. До рассвета оставалось больше трех часов. Надо было срочно отвлечься.

– Есть в этом городе что-нибудь веселое? – процедила она сквозь клыки.

* * *

У брюнетки в зеленом кружилась голова. В ноздри били самые разные запахи, от столь ненавистных для нее ноток крови до довольно заманчивых ароматов. Но в такой толпе даже она не могла определить, какой запах откуда исходит.

Она замерла в море движущихся и извивающихся тел. В ушах смешались тысячи звуков: басы от гитары, удары по барабанам, визг девушек, свист мужчин. И много крови, всякой разной крови, от консервированных хомячков и белок двенадцатилетней выдержки до той кислой субстанции, что вяло течет в венах у самих вампиров. Брюнетка точно знала, где какая, эта вампирская кровь.

Ее глаза были устремлены в одну точку – красное светящееся пятно на сцене. Вокалист в белом (вот это рискованно!) с гитарой сидел на табуретке и пел. Зал бесновался от его волшебного голоса. Брюнетка подумала, что он – самый лучший из всех. По крайней мере, пока.

Окружающие ее не интересовали. Она могла бы даже остановить время, это было ей вполне по силам. Или даже… Впрочем, не нужно ничего. Как всегда, она все сделает без лишних трудностей. Брюнетка стала медленно, но верно пробираться к сцене.

* * *

Выступала группа «Клин». Милена настолько от нее тащилась, что, как только увидела плакат – в лесопарках культурной столицы даже плакаты висят! – сразу направилась к дневному клубу, где они выступали. Тот факт, что все билеты были распроданы за три недели до концерта, Зубкову не волновал. Помахав кроваво-красным удостоверением Службы вампирской безопасности перед рожей охранника-айгуля, она спокойно прошла внутрь. В этой стране власти даже с новогодних елок засахаренных хомячков в «подарках» могли забирать с такими удостоверениями в любых количествах.

Клуб был неформальный, стало быть, совсем не готический. Стены выкрашены в темно-серый, красных софитов меньше, чем в подобных заведениях. По залу мелькал голубой луч, выхватывая головы сумасшедших вампирок-фанаток из толпы. Вокалисту было уже лет триста, а выглядел он на тридцать, что немало помогало продаже билетов на выступления «Клина».

– Но через сотни лет должна узнать мой голос! – затянули музыканты. Клуб взорвался овациями. Милене тоже нравилась эта композиция о простой жизни обычного вампира.

Следующие двадцать минут Зубкова отрывалась по полной. Танцевала, рискуя вмазать кому-нибудь посеребренным каблуком, подпевала в голос и даже успела наградить страстными поцелуями парочку симпатичных упырей на танцполе. В Московии любой отдых портится подпольным гламуром, постоянным потреблением в клубах серба и отсутствующими лицами альпов, которым это все веселье на фиг не надо. А здесь, в Петербурге, все так душевно…

На сцену, где группа заиграла очередную бодрую песню с сакральным смыслом, выскочила толстая вампирша (тоже из айгулей, как их много развелось!) и начала неуклюже танцевать.

– А еще под нашу музыку можно делать вот так! – провозгласила она, задорно откручивая голову маринованному хомяку. Продукт полетел со сцены. Толпа юмора не поняла, вампиры вообще не одобряют несексуальные игры с едой.

– А еще под нашу музыку можно делать вот так! – не унималась девка, зачем-то принявшись облизывать микрофон вокалиста.

Тот честно продолжил было петь, потом повернул бледное благородное лицо к залу, устало вздохнул и со всей силы ткнул девку микрофоном в ухо. Милена от души захлопала вместе с остальными зрителями. Вампирша-айгуль зашаталась и… рассыпалась в прах. На секунду в клубе повисла полная тишина. Одногруппники воззрились на вокалиста, все еще державшего в руке микрофон.

– Кхм… наконечник деревянный, – интеллигентно пояснил певец. Кто-то в толпе понимающе покивал. – Ну… под нашу музыку можно и так тоже делать.

Зал разразился смехом и аплодисментами, опять зазвучала музыка, все снова запели «Мое сердце зачем-то забилось, зачем-то забилось – видно, чувствует кол». Концерт явно удался.

На аккордах финальной песни внезапно погас свет. Милена, отжигающая не слишком далеко от сцены, сначала не обратила на это внимания. Вампиры отлично видят в темноте, все софиты и прожекторы врубают исключительно ради атмосферы того или иного выступления. В некоторых клубах есть даже «код Р», когда внезапно включаются розовые лампочки и все должны срочно эвакуироваться. Тех, кто по какой-то причине задержался, забирают в психологический диспансер как потенциально опасных шизофреников, наслаждающихся ужасами этого мира.

Но свет не включался. Оборвалась музыка, вызвав всеобщее недоумение. Милена оглядывалась по сторонам, но все заслоняли высокие упыри, охранники и просто ротозеи. Наконец ей удалось протиснуться между ними и встать там, откуда открывался обзор на молчащую сцену.

Там, как и ранее, стояла группа «Клин». Теперь парни не играли, а замерли в полной темноте. Они уставились на появившуюсь в центре невысокую, хрупкую девушку. Ее длинные черные волосы доходили до пояса, и было понятно: смотрит она на главного вокалиста.

– Еще одна! Дайте ей тоже микрофоном в ноздрю, и дело с концом! – не выдержала Милена, протискиваясь к сцене. – Психованные фанатки присасываются хуже голодных упырей…

В толпе ее поддержали. Может, лидер «Клина» и последовал бы совету, если бы смог двигаться. Но вампир стоял как замороженный, не отрывая взгяда от незнакомки. В темноте ее черное платье сливалось с корпусом его гитары.

Услышав недовольные возгласы, брюнетка резко повернулась к залу. Тут уже повисла полнейшая вязкая тишина. Незнакомка была невероятно, просто канонически красива – королевская осанка, правильный профиль и бездонные глаза. Они светились зеленым, подобного Милена никогда не видела. Голодный вампир сияет красными зрачками, но ТАКИХ глаз нет ни у кого. Зубкова поняла, что и сама с трудом двигается.

Убедившись, что воцарилась тишина, брюнетка снова переключила внимание на вокалиста «Клина». Подойдя к нему легкой походкой (на ней не было обуви), она положила руки с длинными ногтями ему на плечи.

– Какой талантливый музыкант… – протянула она, осматривая вампира с ног до головы.

– Спасибо, наверное, – растерянно пробормотал он, хотя и привык к комплиментам. – Девушка, может быть, вы…

– Что? – наклонила она голову. – Желаешь ли ты чего-то?

– Да, в общем-то, нет. Просто… – растерялся певец.

На его бледном красивом лице отразилась растерянность. Одно дело – от сумасшедших девочек отбиваться, а тут такая демоница концерт срывает. Надо бы ее со сцены вывести, еще поскользнется на крови улетевшего в толпу хомячка…

– Как? Тебе не нужна я и мои дары? – встрепенулась девушка.

Толпа зрителей все еще находилась в сонном состоянии. В нескольких шагах от сцены Милена присмотрелась и заметила, что глаза у брюнетки стали ярче, а ногти впились в плечи вокалиста.

– Я многое могу тебе предложить…

– Простите, очень лестно, но вынужден отказать, – смущенно улыбнулся герой концерта. Он догадывался, чего хочет брюнетка, не в первый раз ему такое предлагали фанатки.

– Отказать? Отказать?! – Лицо незнакомки исказилось такой гримасой, что вся ее красота мигом пропала. – Жалкий червяк, это не ты не захотел меня. Это я больше не хочу тебя, так познай полностью, что значит МОЙ отказ!

Последние слова были сказаны уже, кажется, в режиме ультразвука. Пришедшие на концерт попадали как подкошенные. Милена закрыла уши руками, так было больно. В это время на сцене брюнетка, которая теперь больше походила на смесь смерча с цунами, надвигалась на несчастного вокалиста. Намерения у нее были явно недружественные.

– Что за… – Милена, не отрывая ладони от ушей, попыталась приблизиться. В конце концов, она была офицером СВБ, а тут творилось явное нарушение порядка и спокойствия. – Хватит, дамочка!

Зубкова потянулась к сумке, где лежал пистолет. Вообще-то на входе его полагалось сдать охране, но этого, естественно, не произошло. Превозмогая боль в ушах, вампирша достала оружие из специального кармана, но было поздно. Вспыхнул яркий свет, заработали сразу все софиты и лампы. От неожиданности Милена едва не выронила ствол, который и так держала не слишком крепко.

Брюнетка в зеленом (это было не черное платье!), а вернее, ее размытый силуэт врезался в фигуру музыканта. Кажется, тот побелел окончательно. Гитара, которую он прижимал к груди, выпала из рук. Тело, словно тряпичная кукла, рухнуло на пол. Милена бросилась туда, с силой продираясь через первые ряды. Зрители стояли, не издавая ни звука. Абсурд происходящего еще никем не был полностью оценен, все словно отключились. Сама Милена с трудом осознавала, что творится, но все же прицелилась и выстрелила, стараясь не задеть вокалиста. Пуля прошла мимо, попала в софит и исчезла в рассыпавшихся по сцене искрах.

В последний раз осмотрев зал и опалив вампиршу ненавидящим взглядом, брюнетка в зеленом просто испарилась, будто ее и не было. Все еще висела тишина, но она стала куда более естественной. Милена, почувствовав, что оглохла вторично, но уже может двигаться нормально, забралась на сцену.

Вокалист ее любимой группы «Клин» был мертв. На его лице даже не отразилось удивления, он так привык к любви фанаток… Рядом валялась гитара с черным корпусом, а в струнах застряло что-то длинное и жесткое. Милена протянула руку и взяла воронье перо.

– Обалдеть… – только и смогла пробормотать вампирша. Аккуратно приподняла рукав тщательно отглаженной рубашки умершего. Татуировки на его плече не обнаружилось. Наверное, поэтому он сейчас и был мертв.

Клубная площадка постепенно наполнялась шумом. Зрители прерванного концерта приходили в себя, поднимались с пола… И все они очень удивленно смотрели на Милену. Только тут она осознала, что на ней ЗЕЛЕНЫЙ наряд, а еще она брюнетка…

– Чтоб меня Дракула облизал! – вырвалось у вампирши. Она вскочила и заспешила к запасному выходу, который удалось найти только чудом.

Глава 5

Охота на вампиршу

Когда зазвонил мобильник, Кирилл был, мягко говоря, занят. Не мог он дотянуться до оставленного на тумбочке телефона (в основном потому, что запястья были элегантно прикручены к ручкам гроба шелковыми черными шарфиками). Сначала он игнорировал навязчивые трели, но вскоре до него дошло: мелодия вызова принадлежит Милене! У вампира сразу же упал… настрой. При мысли о Зубковой шарфы до странного напомнили кожаные ремни, которыми недолго и придушить. А звонки все не прекращались.

– Ну, ядрена-вампирена, – пробормотал Кирилл, пытаясь освободиться.

Златы рядом не было. Она благополучно испарилась из комнаты с целью принести лед, сделанный из крови. И если бы не мобильник, Кирилл бы ее дождался.

Изловчившись таким замысловатым способом, к которому вампир собирался прибегнуть уже после возвращения ламии, Кирилл ухватился зубами за один из шарфов и рванул на себя. Ткань затрещала, но не поддалась. Упырь отметил, что до бравого монстра-кровососа из боевиков ему далековато, а жаль. Пришлось повторить трюк, на этот раз все прошло удачно. Высвободив запястье, Кирилл наконец дотянулся до истошно орущего телефона.

– Милена, вот если бы я посмел прервать тебя во время секса, что бы ТЫ со мной сделала?! – зашипел он в трубку сразу после нажатия кнопки «прием».

– Вас беспокоит Служба вампирской безопасности. Просим вас прервать ваш секс, сейчас с вами будет говорить глава Отдела расследований и Охраны народной крови, – послышался вежливый голос.

Кирилл дернулся так, что чуть не оторвал вторую руку, все еще привязанную к гробу. Почему-то ему казалось, что с главами отделов даже по телефону принято говорить стоя. Факт, что СВБ звонит с телефона Милены, не удивил. Возможно, вампирша уже в Московии?

– Здравствуйте, товарищ, – ожила трубка.

Кирилл от неожиданности ничего не ответил, но собеседник не расстроился.

– Нам доложили, что вы были последним, кто общался с офицером Зубковой. Это так?

– Не уверен, – честно отозвался Кирилл. – Мы разошлись уже довольно давно, куда она пошла и с кем виделась потом, я, к сожалению, не знаю. А что случилось?

– А ничего, – ответила трубка. – Все хорошо, – последовало добавление, только вот голос собеседника был какой-то не очень радостный.

Вообще, это «здравствуйте, товарищ» Кириллу, знатоку истории, показалось подозрительным. Судя по всему, глава отдела расследований был большим фанатом одной известной личности, того еще упыря…

– Если госпожа Милена выйдет с вами на связь, мы настоятельно просим нас проинформировать незамедлительно.

Телефон замолк, потом послышались короткие гудки. Кирилл в шоке уставился на экран. Слабо верилось, что в отделе действительно все хорошо. И где они взяли трубку Милены без самой Милены? Святой Дракула, что эта девица опять натворила? Впрочем, почему опять? Зубкова-то как раз ничего не могла натворить, это не женщина, а робот с тремя кнопками – работать, издеваться и трахаться. Функции «вызвать недовольство начальства» у нее просто нет!

Тут в комнату вошла Злата с емкостью, наполненной льдом и кровью, зато вообще без одежды. Кирилл отметил, что у него функций побольше, чем у Милены, ибо он не смог выкинуть из головы звонок главы отдела. Почему звонили ему? Опыт подсказывал, что ни один контакт со Службой вампирской безопасности приятно не проходит.

– Хм-м, зря раньше не сказал, что ты фанат секса по телефону, – задумчиво произнесла Злата, узрев Кирилла в обрывках шарфов, тупо пялившегося на трубку. – Я бы что-нибудь придумала…

– В последнее время по телефону действительно только имеют. Причем в мозг! – ответил Кирилл. – Дорогая, кажется, мне придется кое-что сделать, – виновато добавил он.

На лице Златы отразилось столько эмоций, что вампиру пришлось пояснить свои намерения, а то ламия, кажется, опять подумала про его сексуальные предпочтения что-то не то. Несколько минут ушло на монолог Кирилла о дикости произошедшего, о том, что он обязан Милене жизнью и что случилось что-то странное…

– Это может быть связано с моим отцом? – спросила наконец Злата.

– Не знаю. А что? – удивился Кирилл.

– Просто для меня это очень важно, – поднялась ламия. – И если Зубкову надо найти, я хочу тебе помочь.

– Посмотрим, может, это и не понадобится. – Кирилл стряхнул с запястий ошметки шарфов и пошел одеваться. Даже издали Милена умудрилась испортить ему свидание.

* * *

Зубкова не раз попадала в паршивые передряги, большинство из них, впрочем, не могли сравниться с днем, когда одна идиотка попыталась на распродаже увести туфли цвета бордо от фирмы БЛАДа прямо у нее из-под носа. В сравнение с этим ни одна вооруженная перестрелка не идет. Одним словом, Милена не терялась в момент кризиса. Но сейчас она была на грани настоящей истерики – такая подстава, да еще и с собственным начальством (и думать нечего, Служба УЖЕ все знает), в незнакомом городе, и туфель в конце не дадут.

Она чудом выбралась из дневного клуба, но только для того, чтобы понять: скоро рассвет. Прятаться поблизости было нельзя, ее попросту нашли бы бесчисленные фанаты несчастного вокалиста группы «Клин». Впрочем, кто их осудит, она сама с удовольствием придушила бы ту тварь, которая лишила жизни после смерти этакого милашечку. Несущуюся по пустынной улице толпу воющих от горя и на бегу вызывающих полицию упырей заметить было нетрудно. Милена укрылась в подворотне, прикрыла черные волосы платком, а зеленый костюм испачкала пылью и известкой с ближайшей стройки (естественно, ВЕЧНОЙ). Несколько айгулей удивленно посмотрели на нее, но быстро вернулись к своим строительным делам: им надо было доломать то, что выстроено за ночь.

Убедившись, что разъяренных народных масс поблизости больше нет, вампирша рванула куда глаза глядят по улицам Вамп-Петербурга. Если бы не кошмарная ситуация, прогулка получилась бы романтической. Огромные здания в стиле «черного» классицизма, спальные кварталы с неоготическими проулками, подъезды, мощенные плиткой с узором… Милена быстрым шагом следовала мимо всего этого великолепия, не рискуя задерживаться. Фанатов у группы «Клин» было много, над ее головой то и дело порхали летучие мыши с записками в лапках («Купи мышь и сэкономь деньги на эсэмэсках!»). Новости распространяются быстро.

– Простите, девушка! Вы, наверное, из Московии? – окликнули ее в одном из дворов-колодцев.

Милена собиралась умчаться, но непроизвольно затормозила.

– С чего вы взяли? – подозрительно скосилась она на старичка-носферату в шляпе и с тросточкой, который сидел на скамеечке, наслаждаясь последними лунными проблесками.

– Жители Вамп-Петербурга не носятся с такой скоростью по предрассветным улицам родного города, – меланхолично пояснил носферату. – Они вообще передвигаются куда медленнее обитателей столицы.

– Интересно, – вырвалось у Милены.

– Сначала я, право, принял вас за коренную, но бездомную жительницу нашего прекрасного города, – продолжил разъяснять собеседник. – Бомжей у нас хватает, к сожалению…

– С ума сошли?! – возмутилась вампирша. – Это костюм от БЛАДа!

– Полагаю, вы только что назвали имя известного производителя одежды, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес вампир. – Нет, ну вы точно из Московии!

– Да почему?! – опять ошалела Милена.

– Ну, во-первых, у нас же КУЛЬТУРНАЯ СТОЛИЦА. Так что бомж в костюме от кутюр – это не диковинка… – пояснил он. – А еще только москвитяне определяют свой статус брендовой одеждой, – покачал головой упырь. – У нас же все гордятся пробиркой крови Пушкина или хотя бы интимной связью с Наташей Ростовой.

– Это вымышленный персонаж… – не согласилась Милена.

– Типичное заблуждение столичного жителя, – оперся на тросточку старичок. – Помнится, была у меня одна Наташа в тысяча семьсот…

– Я вам верю! – спохватилась Зубкова, оглядываясь. До ее слуха донесся шум возвращающейся толпы. – Простите великодушно, а где бы тут надежно спрятаться от любителей неформального рока средней тяжести? Только не слишком далеко, а то я иду так долго, что уже спотыкаюсь о бордюры.

– Обо что? – оторопел носферату.

– О бордюры! – нетерпеливо повторила Милена. – Они у вас тут ужасно высокие, особенно вон тот, возле палатки с пончиками из хомячков.

– Я вас не понимаю. – Носферату посмотрел на нее очень жалостливо. – Вы, видимо, переутомились. Сейчас жарковато в бадлоне, зря вы его нацепили…

– Как вы назвали мою водолазку? – вконец растерялась вампирша.

А между тем толпа неуклонно приближалась.

– Так, ладно, неважно. Пожалуйста, скажите, где тут можно укрыться до вечера, да так, чтобы ни один питерский меломан не нашел?

Интеллигентный старичок на секунду призадумался, а потом указал тросточкой влево. Туда уходила просторная улица уже с погасшими фонарями. Оттуда до слуха Милены донесся плеск воды, видимо, рядом была река.

– Вам, милочка, в Кунсткамеру. – Носферату был явно доволен собственной находчивостью. – Большое здание с витиеватой башенкой. Идите по дороге, не заблудитесь. Рядом нет ни одного ларька…

Зубкова последнюю фразу не поняла, но про питерскую Кунсткамеру слышала ранее, это, кажется, музей. С чего бы ему быть открытым в светлое время суток? Впрочем, выбора у вампирши не осталось, толпа следовала по пятам. Забыв о культуре ходьбы в Петербурге, Милена рванула по улице влево, только каблуки засверкали. Перед стартом она сделала то, что положено делать в каждом боевике о конфликтах на государственном уровне, – выкинула мобильный телефон. Невинно оклеветанный герой просто обязан избавиться от трубки, любому молокососу понятно. В спешке офицер не заметила, как ужаснулся подобной расточительности интеллигентный носферату. Он аккуратно поднял аппарат, постучал по корпусу когтистой лапкой и… естественно, решил позвонить в Службу вампирской безопасности, чтобы сообщить об утрате. Не пропадать же добру.

* * *

– Вот она! Лови ее! – заорал кто-то из переулка.

Милена живописно выгнула спину, как испуганная кошка, и, кажется, зашипела. С таким количеством народа ей просто не справиться.

Толпа нагнала ее почти у самой Кунсткамеры. Жаждущие возмездия фанаты убиенного вокалиста откровенно забили на опасно близкий рассвет и решили гнаться за обидчицей до последнего. Процесс охоты, как выяснилось, обязательно включал неформальный pub crawl по забегаловкам с названиями вроде «Бродячая сучка» и «Fuck them all, мистер Маяковский». Надрались товарищи в богемных местах прилично, погоня их не освежила, так что теперь Милена рисковала получить от фанатов по полной программе.

Кто-то из преследователей оказался настолько отморожен, что приволок с собой весьма громоздкий крест. Зубкова выругалась: вот же сволочи! Самих колбасит, а расходиться по гробикам все равно не хотят. Ну вот где он взял этот крест? Из какого места вытащил? Не освященный ведь (где сейчас освященные-то найдешь?), а сшибает на пятнадцати метрах!

Впрочем, дальнобойность креста поразила не одну Зубкову, стоящие рядом с деятелем вампиры тоже отпрянули. Послышались недовольные крики пьяной толпы. Решили разобраться, в каком месте лежал крестик, и засунуть его обратно. Под шумок Милена юркнула за большую резную и очень тяжелую дверь Кунсткамеры, которая была открыта для посетителей на исходе ночи.

Первое потрясение ждало ее в фойе. Старушка-вампирша в синем халате отказалась ее пускать бесплатно как студентку. Выглядела Милена, конечно, под стать любому студенту – грязная, голодная и с умными глазами, но все-таки старовато. Все душевные силы потребовались Зубковой, чтобы молча отсчитать 25 красных рублей в кассу, вместо того чтобы растерзать бабусю на месте.

Получив на руки билетик, вампирша прошла по длинному коридору с высокими потолками и колоннами. Здание выглядело представительно. Милена что-то припоминала о Кунсткамере из курса молодого бойца, преподанного в академии при Службе вампирской безопасности. Вроде бы это специальный музей, где еще при людях один царь начал собирать всякую гадость: изуродованные человеческие тела, сросшихся близнецов и другие аномальные «чудеса». Молодец, царь. Надо же народ как-то образовывать. Если Милена не ошибалась, значит, теперь это самый обычный, рядовой музей, экспонатами которого не удивишь и вампиренка-детсадовца.

Действительно, внутри никого не было, но совсем не потому, что в музее было скучно. Напротив, не соврала информационная брошюра на входе: экспозиция Кунсткамеры могла повергнуть посетителей в леденящий ужас.

Главный зал был весь выкрашен в розовый цвет. На высоких окнах висели кремовые занавески с цветочками. Под ними обнаружились тяжелые портьеры, которые, видимо, не пропускали дневной свет. Еще бы, ведь БЕЛЫЙ – это универсальный отражатель! Милена, пребывая в культурном шоке, медленно шла по залу. Впрочем, идти там было затруднительно, он был завален вещами, заставлен шкафами, а те, в свою очередь, тоже ломились от чудовищных предметов.

Справа над Зубковой нависал стеллаж с баночками, в которых хранились блестки. Ярлыки выносили мозг названиями вроде «пыльца веселых фей» и «сладкий поцелуй мур-мур». Прямо за ним начиналась выставка светлых тканей, половина из которых были подозрительно мягкими, а местами даже пушистыми. К ним Милена подойти не решилась, побоялась, что укусят. В дальнем углу были навалены игрушки разных эпох: улыбающиеся клоуны, яркие кубики, плюшевые мишки… В конце зала вампирша чуть не скончалась, ведь там восседали КУКЛЫ БАРБИ!

– Еж-вампиреж! – в ужасе зашаталась вампирша, которую в детстве пугали этой самой куклой Барби, от которой даже Бабай не спасает. – Какой же этот царь был извращенец!

Милена жутко устала. Ночь была насыщенной, да еще и эти пляски в клубе… знала бы она, что придется удирать от толпы свидетелей, ни за что бы так не зажигала, экономила бы силы. Найти тут гроб не представлялось возможным (гроб для Барби – мечта любой девочки, но кто ж его выпустит?), но и сохранять здравый смысл Милена уже не могла.

Она уже серьезно подумывала о том, чтобы соорудить себе гроб из деталей конструктора лего, как зазвонил телефон. Вполне возможно, что звонили Барби, потому что у Зубковой трубки больше не было (а у Барби была! У нее все есть!). Возможно, начались галлюцинации на почве переутомления и голода. Она и выпила-то один мохито в клубе, да и там было больше дрянной мяты, чем крови якобы испанских мачо.

Но нет, вот уже спешит к Милене все та же бабушка, из-за которой офицер обеднела на четвертак. В руке у нее телефон. Трубку протягивает! Милена смотрит настороженно: в жизни не пользовалась таким монстром на проводе и с крутящимся диском. Нынче все телефоны в наклеечках в виде летучих мышей (некоторые даже глушат вредное солнечное излучение, плавящее вампирский мозг), да и не стационарные они вовсе.

– Это вас, – деловито проинформировала бабуля. Улыбка продемонстрировала отсутствие одного клыка, выпал от старости, вероятно. Или от этого ужаса, который старушенция видит каждую ночь в Кунсткамере, на рабочем месте.

– Меня? – удивилась Милена. Ей сюда никто не может звонить. Хотя вряд ли это случайность. Вампирша начинала ощущать себя героиней приключенческого романе, не меньше. А там и не такое творится. – На проводе! – аккуратно проговорила она в трубку, да и, в общем-то, не соврала. Провод у аппарата был длинный и толстый.

– Милена?! – раздался голос Кирилла. – Да где ж ты… пш-ш-ш-ш… бр-р-р-р… Твоя мать… ш-ш-ш… раскудрить… пш-ш… ногой в клык… ш-ш-ш-ш-ш… двадцать раз!

– Кирилл?! Кирилл! – обрадовалась вампирша, несмотря на подозрительные намеки на ее маму и двадцать раз. – Миленький, как ты меня отыскал?!

– Методом… ш-ш-ш-ш… мать твою… брр… пш-ш-ш… двадцать раз! – ответил вампир.

– Так, это уже неприлично, – не сдержалась она. – Я тебя не слышу, но вряд ли ты говоришь что-то хорошее.

Милена попробовала подвигаться по залу, чтобы «поймать сигнал», но этого, конечно же, не произошло. Проявив чудеса сообразительности, она подергала в «гнезде» телефона проводок. Помогло.

– Я говорю, пришлось искать твою мать, звонить двадцать раз! – разорялся Кирилл. – Но она точно угадала, где ты.

– Не ори, – возмутилась Милена. – Я тебя прекрасно слышу. А вообще то, что мама в курсе, где я, – меня пугает. Почти так же сильно, как то, что ты знаешь номер ее телефона! Правда же, она куда большая стерва, чем я?

– О чем ты вообще думаешь?! – заголосил Кирилл. – Ты где? Тебя все ищут! Звонили из СВБ, спрашивали.

– Ничего им не говори! – скомандовала Милена. У нее кружилась голова, хотелось есть. Она упала в кучу плюшевых медведей, поджала ноги и прижала трубку к уху плечом. – Кирилл, я так попала…

Внезапно нахлынула истерика. Глотая кровавые слезы, Милена рассказала все, что произошло в клубе. Кирилл слушал молча, то ли потерял дар речи, то ли просто не смог перебить ее завывания.

– Какая ересь, – пробормотал вампир. – Никого ты не убивала.

– Именно! – зашмыгала носом Милена, роняя на телефон не то сопли, не то слезы. В любом случае аппарат был стратегический, ему сырость по барабану. – Только доказать это я пока не могу.

– Почему это не можешь? – удивился Кирилл. – Кусанова ты не убивала, так как в это время была со мной на даче. Даже видео имеется в принципе.

– Иди на фиг! – взвилась Милена. – Ни за какие коврижки никому не признаюсь. И вообще, так и знала, что ты не стер тот файл с камеры…

– Ты совсем дура, да? – меланхолически поинтересовался вампир. – Скорее сядешь за серебряную решетку в подвале СВБ, чем расскажешь, что трахалась со мной?

– Именно! – отрезала Милена, с голодухи вцепившись клыками в плюшевого медведя. – И это не дурь, так повела бы себя любая нормальная женщина.

– Идиотка, – резюмировал Кирилл.

– Сам козел, – отозвалась она. – Короче, я планирую отыскать зеленую тварь, раскрыть преступление века, очистить свое доброе имя, ну и просто проехаться ей каблуком по клыкам, чтоб неповадно было.

С этими словами Зубкова бросила трубку на рычаг, оставив Кирилла на том конце провода недоумевать, что вообще происходит. То, что вампир не бросится ее спасать путем показа дачной секс-записи, она знала точно: у него есть Злата, которую нельзя огорчать.

Поплакав еще пару минут кровавыми женскими слезами, Милена встряхнулась. Итак, что мы имеем? Раз за разом какая-то сумасшедшая тетка, очень похожая на Милену (хотя Милена в сто раз красивее, мертвее и круче), убивает вампиров. Мужчин. Что между жертвами общего? Да ничего! Один – бизнесмен, другой – музыкант… Вполне возможно, были и еще покушения, просто никто не обратил на них внимания…

У всех преступлений один почерк, а теперь Милена в отличие от Службы вампирской безопасности точно знает, КАК происходят убийства. Хотя ни ангела не понимает, просто видела. И эти вороньи перья возле трупов… Совершенно неадекватная особа, пристала к вокалисту «Клина» со странными вопросами, а потом убила его за отказ. Отказ от чего?

Девицу обязательно нужно найти, а то подозрение уже прочно падает на Зубкову. У нее нет алиби на время убийства главы «КровьПроПрёма» (нет и не было никаких Кириллов и дач!), а в клубе ее вообще застали над телом вокалиста… Пробирку им всем в горло, да чтоб без крови! Такая подстава, надо что-то делать. Но с чего же начать?

* * *

Кирилл проворочался целый день, ему было тесно в двуспальном гробу Златы. Ламия терпеливо ждала, пока он успокоится, но даже через три часа этого не произошло. Она не знала, что причина его беспокойства не только в том, что Милену ищет СВБ. Естественно, он не рассказал, как зол на эту дуру за то, что она продолжает опускать его, даже когда сама в полной заднице.

– В общем, творится какая-то чертовщина, – наконец прорвало Кирилла. – Я с самого начала подумал, что убийства эти слишком странные, да и вороньи перья никто просто так не бросает на месте преступления…

– У тебя явный дар к аналитике, ты разбираешься в необычных вещах и явлениях, – щелкнула клыками Злата. – Но, возможно, в этот раз все… проще?

– Чем же проще? – усмехнулся вампир, довольный похвалой.

– Ты не допускаешь мысли, что Милена могла… – запнулась ламия, отведя красные глаза.

– Нет! – вырвалось у Кирилла. – Это же нонсенс!

– Чем же нонсенс? Убийца – девушка с черными волосами, в зеленой одежде. Милену увидели над трупом… – загибала когтистые пальчики Злата.

– Она была в Московии, когда убивали твоего отца, – отчеканил Кирилл, садясь в гробу.

– Так ли это? Время папиной смерти точно не установлено, у вампиров вообще с этим туго. А от Московии до Петербурга каких-то четыре часа езды на скоростном поезде. С правительственными льготами ее и на самолете можно отправить инкогнито, – не успокаивалась девушка.

– Не верю, – замотал головой вампир, да так, что в глазах помутнело. Впрочем, он действительно не мог отчитаться за каждый шаг Зубковой как в Московии, так и в Петербурге. Еще это чудное происшествие с Упырским… Артист давал бесконечные интервью, как ночью к нему явилась БРЮНЕТКА в зеленом и помогла скупить половину футбольных игроков Московии… Это случилось около пяти утра, именно тогда Милены в башне «КровьПроПрёма» не было! – У меня есть неопровержимое доказательство, что Милена никого не убивала.

– Какое? – подняла брови Злата.

– Офицер Зубкова никогда дважды не надевает одну и ту же одежду на неделе, – усмехнулся Кирилл. – Мне надо обдумать то, что произошло. В Московии мне было бы проще…

– А я знаю того, кто хорошо разбирается в тонкостях жизни Вамп-Петербурга, – встрепенулась ламия. – Возможно, он поможет нам с этой историей…

Глава 6

Дипломатия

На Хомячковом заводе № 27 в Умиранске (бывшем Воскресенске) собралось огромное количество народа. Городские власти боялись, что накроется и без того хлипкая дорога к заводу и ее не спасет, что она ГЛАВНАЯ, да еще и МАГИСТРАЛЬ. Асфальт, то и дело норовивший покрыться пылью, действительно трещал. Спасал только недавний ремонт, сделанный пусть и не слишком тщательно, зато быстро. Укатанная черная масса с большим трудом, но все же держалась, хотя глава Умиранска все равно был на грани инфаркта (у вампиров он своеобразен, они розовеют и хотят танцевать под DJ Tiesto).

– Эх, надо было больше денег на ремонт дороги оставить, – причитал он, теребя капроновую ленту красного цвета с черными буквами «городничий». Без ленты его бы просто не узнали, может быть, даже и затоптали. – Зачем дома красили? Евроремонт в моем особнячке бы сделали, и достаточно. Все равно ОН после осмотра прямо туда…

– Хватит биться головой о крышку чужого гроба, – философически заметил худощавый мускулистый альп, стоявший рядом. От частых ДНЕВНЫХ дежурств лицо упыря потеряло молочно-белый оттенок. – Куда ОН потом поедет – этого вообще никто не знает. Вспомни, как чиновники в позапрошлом году взяли да сказали «а мы не голодные» и нагрянули туда, где их вообще никто не ждал…

– Ох, мертвая мать Цепеш и сын ее темноликий! – взвыл городничий. – Сауну! Про сауну-то мы забыли! Только в моем доме-то и установили новую парилку, но у меня там места мало!

– А вот не надо было жадничать, – погрозил пальцем альп. Он был главой местной полиции, так что жест ему особенно удавался.

Бургомистр к «господину начальнику» прислушивался, потому что того за особые заслуги с ночи на ночь должны были перевести в Московию, аж в пятнадцатое отделение Химкинского района подпоручиком.

– Ладно, нормально все будет, – резюмировал альп.

У городничего отлегло от правого клыка, он с облегчением вздохнул. Где наша не пропадала.

Как повелось еще с древних времен Человеческого Периода, проверки из столицы проводились внезапно, предупреждая о визитах всего дня за два или за три. Во-первых, это хороший способ всех запугать, а во-вторых, лучшего метода скоростного облагораживания земли русской просто не существовало. В рекордные сроки самый захудалый поселок на границе с Нукекубией, где даже у коров были узкие глаза, превращался в мини-мегаполис. Тут вам и нанотехнологии (в отделе конструкторов местного магазина «Детская Война»), и подъем экономики (кассиры учились считать столбиком), и борьба с преступностью (всех приезжих айгулей по путевкам отправили на родину навестить родственников сроком на неделю). Блестит черный асфальт на дорогах, по которым повезут проверяющую комиссию. Новые жалюзи от солнца висят чуть ли не в каждом полуразвалившемся бараке. Тишь, гладь, патриотизм и неоспоримое развитие всего, чего только можно, семимильными шагами. Развитие и процветание такое откровенное, что маленьким вампирчикам клыки жевательной резинкой удлиняют, чтоб они били все рекорды и противоречили всем диаграммам нормального роста и состояния.

– Это я жадничаю? – обиделся городничий. – А не по моему ли приказу всю неделю летучих мышей в лесу манной кашей откармливали? Половина передохла, зато уцелевшие теперь весом с молочного поросенка.

– Правильно, надо принуждать всех существ быть счастливыми, иначе не поймут и не додумаются до счастья самостоятельно, – покивал альп, потирая мощную шею.

Показались черные автомобили с номерами Московии и правительственными гербами. Кортеж впечатлял – несколько «Мерседесов», окруженных мотоциклами, на боках которых красовались эмблемы Службы вампирской безопасности и двуглавая летучая мышь, символ столицы. За ними ехали конные, везли все тот же герб, а еще изображение Дракулы. Сверху над процессией парил огромный плакат «Спонсор приезда Принца Крови в Умиранск – отбеливатель для клыков “Мертвая Белоснежка”», а еще выше – «“КровьПроПрём”. Наши мечты сбываются, кукусики». Затем двигалось огромное количество «газелей» с журналистами, которым на ходу из окон кидали бифштексы с кровью (как известно, пресса работает только там, где есть еда), а рядом бежали представители РОЗОВОЙ прессы, им «газелей» не полагалось, так как их и не приглашали.

Альп-полицейский сделал едва заметный знак, и несколько десятков его подчиненных (больше половины пришлось завозить из ближайших деревень) оттеснили толпу. Городничий, запутавшись в собственной ленточке и чуть на ней не повесившись, рванулся вперед встречать Принца Крови. В первом «Мерседесе» гостя не оказалось, так же, как и в остальных трех. Удивленный упырь озадаченно посмотрел вверх: возможно, Принц спустится с постера зубной пасты, поблескивая белоснежными клыками? Реклама осталась неподвижной. Народ в ужасе затих. Наверное, на подъезде к городу что-то пошло не так и правительство развернулось.

– Нас закроют, – истерил бургомистр на ухо начальнику полиции. – Сделают поселком городского типа! Говорил же, надо было в сауну…

Между тем незаметно для всех откуда-то сбоку на узкую улочку прикатила крохотная красная машинка фирмы VampirWagen, из которой выбрались, поправляя галстуки, Маркиз и Принц. Оглядев пустынные переулки, они переглянулись.

– Ну и зачем такая секретность? – скуксился Принц, прислоняясь к машине.

– Да затем, правитель ты самородный. Как только я тебе скажу то, что я тебе сейчас скажу, – зашипел Маркиз, – у тебя такое лицо сделается перед камерами, что нас во всей Европе засмеют!

Принц вовсе не был уверен, что какое-то там лицо – это хуже, чем если их застукают тут, на задворках Умиранска, вдвоем в машине для среднего класса. Но гримаса и вправду вышла ужасная, едва Маркиз протянул ему две бумажки. Одна была плотная, хорошая, с гербом. Другая – обычный лист в клеточку, вырванный из школьной тетрадки. Прочитав оба послания (а исписаны они были полностью), Принц Крови схватился за голову.

– Не может быть! – пролепетал он, начиная искать по карманам гематоген в таблетках. – Надо же что-то решать!

– Не уверен, – мрачно ответил Маркиз, тоже не побрезговав гематогеном. – Возможно, в таких ситуациях лучше вообще никак не реагировать, пусть все решится само собой.

А в это время улицы Московии пестрили плакатами нового фильма, премьера которого была назначена на ближайшую пятницу, тринадцатое число. Группе молодых вампиров (поколение «К») посчастливилось увидеть трейлер на эксклюзивном показе.

Вася Н: «С самого начала сеанса что-то пошло не так. Во-первых, свет в зале зачем-то ПОГАСИЛИ, хотя обычно он и так не горит, на фига он нам…»

Что-то зловещее витало в атмосфере. Что-то, от чего даже вампирам было не по себе. Кино планирует стать «Разрывом года».

Вася Б: «Я слышал, что это типа такое очень ожидаемое хоррор-мега-страшно-кулер-премьерное посмотрелово».

Б. Вася (вампир-француз): «А название какое-то нестрашное. Про запретную любовь».

Ровно в полдень начался показ трейлера. Звезды тяжелого металла, известные телеведущие и группа юных экспериментаторов пробиралась к кинотеатру под палящим солнцем. Спонсор перевоза зрителей – зонтики от Кусашкина при поддержке продюсеров программы «Остаться в мертвых».

ТРЕЙЛЕР ФИЛЬМА «ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ».

Она – простая вампирша, ей всего лишь шестьсот лет.

Он – новенький в ее внеклассной группе любителей поделок из костей «хендмейд».

Он красив и неотразим. Но у него есть какая-то тайна.

Она готова на все, чтобы узнать ее. Даже к величайшему позору – восстановлению девственности!

(В зале начинаются всхлипывания растроганных зрителей.)

Но их подстерегают трудности! Восстановление девственности протекает неправильно. Она думает, что не нужна ему! Он молчит! Он всегда молчит!

(Удивленные возгласы из зала: «Че, за весь фильм ни слова не скажет?!»)

Да! Он не скажет ни слова! Но только пока не придет время…

Она: Я… я знаю, ты не такой, как все!

Он: М-м-м?

Она: Ты такой милый и сексуальный!

Он: М-мм-мм.

Она: Ты постоянно хочешь секса!

(Одобрительные крики из зала.)

Она: Ты не любишь кровь, и ты… ты натуральный блондин!

(Зрители в шоке замолкли, кто-то озадаченно присвистнул.)

Она: Скажи мне… ты вампир?!

Он: М-м-м….

Она: Скажи!!! Ты вампир???

(Крики из зала: «Скажи ей, чувак!!!»)

Она: Вампир???

Он: Нет!

Она: Но у тебя такие длинные зубы! Ты точно вампир!

Он: Нет! Я – КРОЛИК!!!

(Крики ужаса в зале, люди падают в обморок, кого-то тошнит.)

Смотрите в кинотеатрах! Тринадцать сеансов в час. Новый суперблокбастер «Запретная любовь»!

* * *

Как только солнце опустилось за горизонт, Милена выбралась из горы розовых мягких игрушек, в которой провела день. Глаз она так и не сомкнула, но не потому, что у нее не было гроба. Просто ей казалось, что долбаный плюшевый зайчик наблюдает за ней, готовясь в любой момент ожить и вцепиться ей в горло. Страх-то какой…

Закаты в Вамп-Петербурге были какие-то кошмарно долгие. Солнце живописно садилось сначала за шпиль Дракуло-Лестатовской крепости, потом тонуло в местной реке под сопливую романтику готов… Что же оно так тормозит?! В Московии все проще, окрасились башни Черного Кремля в… темный цвет? Вроде не отражаются от этих башен никакие лучи. Казалось, из столицы Милена уехала целую вечность назад. Угораздило же попасть в такую отвратительную историю!

Весь день Зубкова ругала себя за неудачливость, зато у нее появилось время подумать, как жить после смерти дальше. Она решила нанести второй визит в салон гламурных татуировок. Что-то подсказывало ей: носферату утаил что-то интересное, о чем ни Зубкова, ни Кирилл не подумали при прошлой встрече. Опыт работы офицером в Службе вампирской безопасности свидетельствовал, что все странные люди (а уж вампиры и подавно!) в провинциальных городах так или иначе повязаны. Уж она-то поможет носферату припомнить нужные ей детали.

Кстати, о Службе вампирской безопасности тоже забывать не стоило. Кажется, ее очень быстро объявили в федеральный розыск. А это не шутки. Угнездившись в завале плюша, Милена попросила у бабушки-сторожа бумагу и ручку. Та выдала карандашик и тетрадный листок в клеточку.

«Всемертвейший Принц Крови…» – вывела Милена неровным почерком. Почему она взялась это писать? Пожалуй, можно было бы свалить все на плюшевых мишек, мол, зловеще нашептали. Но на самом деле Зубкова точно знала, что именно ТАКОЕ послание и нужно.

– Вы пишете Принцу Крови, милочка? – вежливо полюбопытствовала чудесная бабушка, ковыляя мимо вампирши, которая исписывала лист вдоль и поперек.

– Угу… – отрешенно отозвалась та. На данный момент ее больше интересовало, нет ли ошибок в фразе «фееричное офигенство со стороны властей».

– Я тоже писала, – пожаловалась бабушка, прикусив раскрошившимся клыком тонкую губу (не свою, а чужую, засушенную). – Не дошло…

– Мое дойдет, – безапелляционно заявила Милена, поставив жирную точку.

– С чего вы взяли, дорогая? – удивилась старушка.

– Ну, во-первых, я написала на конверте «Маркиз – дурак». Принц Крови всегда с интересом читает такие письма, – терпеливо поделилась опытом вампирша. – А во-вторых, вы что, не знаете? В нашей стране до правительства НОРМАЛЬНЫЕ послания не доходят. Принц получает исключительно что-то долбанутое, в стиле «превед, летучий медвед!» и отвечает на это вежливо и с удовольствием.

– Ох я растяпа! – всплеснула когтистыми ручками хранительница Кунсткамеры. – Кто же знал, что про Преведа надо? А я ему, наивная, на маленькие зарплаты и дороговизну солнцезащитного крема жаловалась…

– Большая ошибка, бабуля, БОЛЬШАЯ! – заверила Милена, запечатала хиленький конвертик и оставила его в горе корреспонденции Кунсткамеры. Скоро его отправят адресату. Так, в общем-то, и случилось, но Зубкова об этом узнала гораздо позже.

* * *

У него было очень мало времени. Как жаль, что неотложные дела отнимают возможность хорошенько отпраздновать победу. О да, это была именно победа! Как все ловко получилось, даже сложно поверить. Вампирша, которую он в последний момент выбрал на одну из главных ролей в этой истории, так удачно появилась в клубе! Откуда она вообще там взялась?

Впрочем, какая разница? Хоть бы и промысел богов, можно и так назвать происходящее. Богов… ха-ха! Очень смешно, очень. Раньше, когда его миссия только начиналась, это бы испугало. Но не сейчас. Теперь боги уже не казались грозными. Они просто капризные дети, да еще и не слишком умные. Таких, как они, одержимых только своими древними желаниями, так легко провести!

Он остановился у зеркала, не видя отражения. Почему он, собственно, так себя недооценивает? Провести богов совсем не легко, это ЧЕРТОВСКИ трудно. Но он смог это сделать, потому что в его жилах течет кровь героев. Настоящих героев, которые на «ты» с небожителями! И совершенно не важно, если к этой крови примешивается кровь кого-то другого. Она делает его неуязвимым, заставляет работать блестящий мозг, обостряет чувства. Он САМ всего добился, продумал миссию от начала и до конца. Он выполнит ее и станет на «ты» уже с историей, с королями и правителями.

Проблема правителей последние несколько часов особенно занимала его ум. Очередной пункт его плана возник внезапно и оказался таким же гениальным, как и предыдущие. Конечно, то, что он задумал, это очень дерзко, но раз все складывается так удачно…

Он верил в Судьбу, но понимал, что она, как любая женщина, глупа и безумна. Судьбу нужно направлять, ставить на место и править ее нелепые ошибки железной рукой. Потребовалось много времени, чтобы понять и поверить в это. Когда-то он был молодым и трусливым, не знал своей мощи и возможностей. Но как к Гераклу явился его отец Зевс, чтобы рассказать о божественном происхождении, так и к нему пришло в нужный час озарение. Но в отличие от Геракла он справится сам, без волшебных шкур и молодильных яблок. Боги не вознесут его на Олимп в знак милосердия и поощрения. Он въедет туда на их согнутых спинах!

Собственная гениальность опьянила его, он оторвался от зеркала и зашагал по комнате. Времени все же мало, нужно многое успеть перед исполнением очередной части плана. Возможно, она станет финальной, кто знает. Будет так, как он захочет. Он практически всемогущ! Главное его преимущество в том, что у него нет четких правил игры. Раз нет игры, значит, и разгадывать нечего. Тупые ищейки из Службы вампирской безопасности послали за ним девчонку. Она, безусловно, не лишена профессионализма, быстро нашла татуировку у Кусанова и того, кто ее сделал. Но потом все сложилось так, как он и предполагал, версий у офицера просто не было. Теперь она сама – жертва, за которой гонится вся армия Московии. Возможно, она даже сможет какое-то время прятаться. Но единственный способ очистить ее доброе имя – это найти того, кто все задумал. Как жаль, но он не оставит ей ТАКОЙ возможности выпутаться. Найти его невозможно. Найти ее немыслимо. Даже если кто-нибудь однажды догадается, что произошло в Вамп-Петербурге, никто не поверит. А если и поверят, кому какая разница? Когда его план приведут в исполнение, всем уже будет плевать, КАК это случилось.

Ах, жаль, нет ни единого мгновения, чтобы насладиться тем, как славно все идет. Пора приступать к новой части плана, она, как всегда, возникла спонтанно. Единственного звонка хватило, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. Теперь он использует ее так, как ему нужно.

Единственная вещь была ему пока не ясна, но подумать предстояло позже. Сейчас он все устроит для той назойливой вампирши. А потом настанет время следующего хода…

Вампир резко пересек большой холл, в котором предавался размышлениям. Его путь лежал через темный коридор без опознавательных знаков. По дороге он кивнул нескольким бледным теням, принадлежащим существам, игравшим в карты около прохода. Те оторвались от своего занятия и задорно козырнули. Сколько вдохновения, сколько жажды действия! Из таких упырей и должен состоять мир. «Упыри» – не потому что страшные и тупые. Наоборот, упыри – потому что задорные, дерзкие. Упыри, одним словом.

Оставив тени играть дальше, вампир миновал коридор и свернул вниз. На пол-этажа ниже уровня здания, в котором он жил, находилась крохотная комнатка. Она была закрыта на позолоченный замок…

* * *

Брюнетка в зеленом была напряжена и раздражена. Ее покинуло спокойствие, за которое она так долго боролась. Найти баланс душевных сил удавалось только на песке, возле большой воды, которая оставалась за пределами душных городов, выросших в современном мире, как грибы после дождя. Но подолгу бывать там становилось все сложнее. Брюнетка не понимала почему, и это ее злило.

Она была мудрой женщиной, долгие годы научили ее слушать свою интуицию и не доверять мужчинам, поскольку те не настоящие Воины. Тот, что призвал ее, определенно им являлся. В нем не было ни капли того, что она ненавидела, если закрыть глаза на его происхождение. Он сразу же согласился принять все ее дары, безоговорочно признавая ее совершенство и правоту. Более того, Воин, казалось, не только был готов служить, он еще и ПОНЯЛ ее.

Сколько лет ей не встречались понимающие мужчины? Их было не больше, чем сейчас понимающих вампиров… Вампиры! Эти наглые животные… ничего нет на этом свете хуже вампиров. И на том свете тоже нет!

Брюнетка нервно повела плечами. Как же хорошо жилось в старину. Кровь не считалась пищей, люди проливали ее на поле боя, яростно борясь за то, во что верили. Верили они в разное, но главное, ни одна битва не обходилась без нее. Чуть ли не со слезами на глазах брюнетка осознавала, как все изменилось. Войн теперь нет. Какой смысл кровососам убивать друг друга? Да и как? Некоторые даже кол в руки не могут взять, чтобы не подсадить занозу и не скончаться в муках на месте.

Мир стал совсем другим с появлением вампиризма. От этой мысли брюнетка дернулась, как от удара током. Воспоминания нахлынули волной, горькие, едкие. Неужели это она во всем виновата?

Нет! Никогда! Ее обманули, жестоко обманули! Но больше она никому такого не позволит. Никто не посмеет ее использовать. Она окружит себя настоящими Воинами: теми, кто возродит мир в том виде, в каком он ей приятен. Увы, к идеальному варианту не вернуться, но станет лучше. Намного лучше.

Брюнетка успокоилась. Действительно, она места себе не находила в последнее время. Все из-за невозможности бывать на открытом воздухе, на природе. Но ее Воин говорит, что так надо. Он больше нее понимает в устройстве этого прогнившего мирка, имеет смысл его слушать. Он ведь ее вызвал, а значит, обладает нужной силой.

Она никогда не спорила с ним, за исключением того дня, когда вознаградила усатого упыря. А как может быть иначе? Это полностью отвечает канонам старого мира, поэтому брюнетку немного удивила реакция Воина. Еще он каким-то образом закрывает двери в ее келью – так, что она не может выбраться. Это ужасно нервирует, но Воин сказал, это для ее же безопасности.

Они охотятся за ней. Они ненавидят ее за то, что она когда-то сотворила. Можно подумать, она хотела! Жалкие твари, они же ничего не знают! Не знают, но будут преследовать ее, пытаясь загнать в очередную темную щель…

Как долго она страдала от этого. Сколько времени ушло на то, чтобы хоть немного утихомирить душевные муки? Они думали, она умерла, исчезла навсегда. Брюнетка и сама мечтала о смерти, понимая, что такое невозможно. Но они сделали все, чтобы ее уничтожить. Ее растоптали и забыли, казалось, что может быть хуже? Пожалуй, только то, что ей надо было лицезреть плоды своего падения. Из тьмы она наблюдала, как ее ошибка растет, расползается и становится сильнее. Во тьме она билась в бессильной ярости, но уже ничего нельзя было исправить. Теперь сама брюнетка, некогда могущественная и властная, стала никем, рабыней низменных инстинктов, ранее ей не ведомых. Ее тошнило от самой себя, но она все равно продолжала им повиноваться.

Через какое-то время ее опустошенная оболочка (именно этим она, скорее всего, и была тогда) обрела покой. Это не было забвением и уж тем более это не было прощением. Она ничего не забыла, а поскольку впереди у нее была вечность, брюнетке удалось хорошенько воспитать в себе холодную ярость и презрение к прошлому.

Брюнетка в зеленом всегда знала, что такое вечность, и никогда не боялась получить ее в полное распоряжение. Другое дело, что подобные ей рано или поздно переставали существовать. Для многих фатальный исход был желанным, но только не для нее. Она видела, как все они исчезают, уступают место другим, таким же или новым, неважно. Она сама оставалась неизменной, не пропадала, так же как и ее ошибка.

Сменялись сезоны и времена года, половина из которых была для нее, затравленной и забытой, сущим наказанием. Сменялись поколения. Наконец мир стал таким, каким она не видела его и в страшном сне. Вампиры были ВЕЗДЕ. Они уничтожили людей и развились. Брюнетка ощущала себя как в зеркальном лабиринте, где каждое отражение – ее и не ее, но последующее чудовищнее предыдущего. Это был кошмар. Но однажды она почувствовала зов…

Скрип двери вырвал ее из пучины бесконечных воспоминаний. Снаружи что-то мягко щелкнуло, отошла в сторону створка. В келью с элегантным поклоном вошел ее Воин.

– Моя королева, – не поднимая головы, заговорил он.

– Как долго тебя не было. – Былое раздражение снова накрыло ее.

– Простите меня, я был очень занят вашим делом, – ответил вампир. – Произошло нечто… неприемлемое.

– И что же? – От злости ее глаза вспыхнули зеленым цветом. Вечно что-то у него идет не так.

– Есть те, кто мешают вашему возращению. – Казалось, вампир говорит виновато. – Никчемные создания, но они создают проблемы.

– Кто?! – прогремел под низкими сводами кельи ее голос.

– Как всегда, королева, – вздохнул Воин. – Я пытался что-то сделать…

– Но не вышло, конечно же, – закончила за него брюнетка. – Жалкие существа, как же я их ненавижу…

– Так же, как и я, – закивал он, все еще стоя в поклоне.

– Ты сам наполовину такой же! – окончательно разозлилась брюнетка.

– Я и рад бы измениться! – жарко воскликнул вампир, разогнувшись. Лицо у него, казалось, тоже пылало гневом. – Поэтому позвольте мне умереть за вас, ваше величество, но решить проблему.

– Не стоит, – поморщилась она, подойдя к нему. Запахло травой и морем, этот запах хранили складки ее зеленого платья. – Я сама разберусь.

– Думаю, это не отнимет у вас много времени, – почтительно пропустил ее к выходу вампир. Она оглянулась в ожидании имени и адреса, куда ей следовало направиться. – Это недалеко отсюда…

* * *

Милена была настоящей женщиной-вамп, таких не пугают поздние прогулки, незнакомые мужчины и крохотные паучки. Последних двух особей такие, как Зубкова, употребляли на ужин или завтрак (если бедолагам повезет до него дожить). По этой причине, памятуя, что первая поездка в Кровчино прошла нормально, Милена не слишком напрягалась. В конце концов, что может случиться с девушкой в забытом Дракулой районе, пусть даже и с приближением рассвета?

Проблема Кровчина была в том, что это место в любое время суток выглядело жутковато. Половина домов пустовала, они представляли собой разваливающиеся многоэтажки из выжженного солнцем кирпича. Здесь не было вообще ничего, 24-часовые магазины торговали исключительно коктейлем «бескровная мэри», то бишь водкой. Асфальт под ногами Милены плотно засыпала шелуха семечек. Их очень любили вампогопники, они плевались ими на землю и приманивали голубей, которых потом ловили и съедали.

За день, проведенный в Кунсткамере, Зубкова успела оттереть одежду и умыться, так что на бомжа больше не походила. При ней была сумка с удостоверением офицера Службы вампирской безопасности и прочими мелочами, туфли все еще украшали посеребренные каблуки, чудом не отвалившиеся во время бегства от фанатов группы «Клин».

С трудом припоминая адрес тату-салона, Милена блуждала по грязным улицам Кровчина. Хаотично, потому что дорогу вампирша все-таки забыла. Привлеченные ее передвижениями, три бесформенных силуэта оторвались от стены какой-то подворотни и направились прямо к ней.

– Девушка! – хрипловато позвал самый щуплый из упырей. Зубкова медлить не собиралась, так что пришлось гопникам (а это были именно они) прибавить скорости. – Время не подскажете?

– Половина пятого, – бросила Милена, направляясь себе дальше.

– А закурить есть? – поинтересовался второй гопник покрупнее, блестя протертыми коленками на растянутых тренировочных штанах.

– Бери все, – вампирша, не останавливаясь и не оборачиваясь, кинула за спину пачку Hamlet Red, которую группа преследователей благополучно поймала, замерев от удивления.

– А прикурить? – опомнился любитель курева.

– На здоровье, – сказала жуткую глупость Милена, швыряя им зажигалку.

– Мелочи не одолжите? – вполне себе вежливо приступил к прямым обязанностям третий маргинал.

Не говоря ни слова, Зубкова жестом фокусника осыпала троицу горсткой мелких красных рубликов. Компания упырей окончательно растерялась. Вампирша держала свой путь, повинуясь интуиции, пытаясь вспомнить адрес салона. Гопники ее не интересовали.

– Эм… – тщетно пытался подобрать слова один из преследователей. Потом его осенило: – Дамочка, а хомячков у вас нет, случаем?

Милена удалилась на большое расстояние от незадачливых гопников культурной столицы, но просьбу, естественно, услышала. Упырь уже готов был праздновать победу мужского интеллекта над женским, когда ему в морду с размаха влетел жирный хомяк. От неожиданности гопник заорал благим матом и чуть не упал, споткнувшись на ровном месте. Хомячок благополучно сполз по его штанине на асфальт и скрылся в сумраке. Больше его никто не видел.

– Да ну ее на фиг, – поежился один из упырей, с опаской выкидывая Hamlet Red в урну.

Друзья поняли, что их товарищ вне себя от ужаса. Раньше за ним такого не наблюдалось.

– Все у нее есть…

Трое гопников прислонились к стене ближайшего барака, разделив скудный запас семечек, что нашелся в их карманах. Минуты две прошли в расслабленном молчании, пока…

– Молодые люди, а у вас телефона не будет, позвонить? – Из ниоткуда возникла Милена, застыв ровно напротив них.

– Н-нет, – промямлил один из упырей в суеверном ужасе.

– А если проверю? – Милена наклонила голову набок.

Вампогопники сбились в кучку, с опаской косясь на вампиршу. Та нетерпеливо постукивала наманикюренными пальчиками по лакированной сумке.

– Ну?! – Ее терпение кончилось.

Гопники одновременно вытащили три мобильных телефона, а также деньги, плеер и парочку колец, завалявшихся в их карманах.

– Что за дрянь у вас вообще? Не ценности, а мусор какой-то… – возмутилась Зубкова. Она осмотрела модели мобильников б/у и осталась недовольна. – Этот возьму, – наконец решила она и очаровательно улыбнулась, благодарно показывая клыки. – Спасибо!

– Симку хоть отдайте! – взмолился один из упырей.

– Обойдешься, – отказала Милена. – Наизусть надо знать телефон мамы, девушки и вытрезвителя. Так-то…

С этими словами она направилась прочь от живописной компании, которая до сих пор не могла прийти в себя от шока. Такого с гопниками раньше не случалось. Помолчав пару минут, один упырь с отвращением выкинул семечки. Прилетевшие на угощение голуби его не возбудили.

– Учиться пойду. И на работу устроюсь, – сказал он твердо. – Стану прокурором и буду таких вот криминальных элементов за решетку сажать!

– Правильно, Колян, – закивал второй вампир. – Бедные граждане, каждый такому подвергнуться может, никто не защищен…

А Милена уже видела впереди нужное здание, похожее на детский садик из ужастика. Туда она и направилась.

Глава 7

Зазеркалье

Кирилл был не из тех упырей, которые дни напролет тусуются в клубах, живут антибогемной жизнью (при людях она была просто богемной, но по известным причинам название пришлось изменить, а то как-то уж слишком провокационно получалось) и сортируют своих собачек по количеству килограммов навешанных на них бантиков. Поэтому он не знал, куда ведет его Злата.

Им пришлось именно ИДТИ, потому что пользоваться подземным транспортом, чтобы добраться до станции, было чревато самыми разными проблемами. Во-первых, подземный транспорт, как и в Московии, в Питере был очень популярен. Половина вампиров любила его за то, что он ПОДЗЕМНЫЙ, а значит, темный, и в нем нет солнечного света. Некоторые упыри тут даже поселились, давно уже путая день с ночью из-за тусклого света массивных готических ламп. Другие вообще считали, что вампирам место под землей, «ближе к историческим корням». При этом вспоминать славное прошлое на мраморной скамеечке куда приятнее, чем сидеть в куче гнилых листьев где-нибудь на кладбище, хотя там «к корням» куда ближе.

Все фанаты подземки, а также рядовые обыватели, которым просто надо было на работу, занимали на станциях много места. Больше всего страдала от этого «Владеостровская», на которую Кирилл и Злата как раз собирались. Раньше она называлась «Василеостровская», но, когда городские власти поняли, что легенды не знают ни одного вампира по имени Вася, решено было станцию переименовать.

Кирилл и Злата на метро не поехали. Они двинулись своим ходом. Вамп-Петербург располагал к прогулкам. Кирилл шел по улицам, наслаждаясь подзабытым чувством, каково это – ходить прогулочным шагом. В Московии об этом и мечтать нечего. В спальных районах медлить просто опасно, дойдешь до цели без всех ценных вещей, если догонят местные обитатели. В центре, казалось бы, гулять сам Цепеш велел, но есть риск, что собьет машина какого-нибудь чиновника, который решил объехать с мигалкой пробку через зал с колдовской литературой Дома книги на Арбате. С Красной площади вообще в последнее время выгоняют, там Маркиз с Принцем играют в «городки». А на время визита иностранных гостей в Московии вообще лучше из дома не выходить. Власти резко повышают национальный дух своих граждан, чтобы Запад знал, с кем имеет дело. Прохожих заставляют надевать меховые шапки и шубы с прорезями в рукавах. Полицейским выдают по медведю, а у нищих музыкантов в переходах отбирают гитары, выдавая взамен балалайки. В фонтанах пускают вместо воды чистую кровь, а в школах оставляют учиться исключительно красивых и толстых упырят. Впрочем, Кирилл любил иностранные делегации, особенно из Вамперики. По такому случаю всем офисным работникам разрешали вести себя, как в фильме «Опасно особен», то бишь бить начальство и толстых теток клавиатурами по клыкам. Вампериканцы одобрительно кивали работягам, восхищаясь демократией Московии.

– О чем задумался? – спросила Злата, когда они под руку с Кириллом пересекли очередной живописный мостик.

– О жизни после смерти, – ответил вампир. – Как же так может быть? Красиво, романтично, я с девушкой, город потрясающий. А все плохо. Стоит отвести глаза от… ну, допустим, этой очаровательной гаргульи, жующей чью-то голову, и бац! Груз проблем сваливается на тебя с новой силой.

– Я рада, что тебе понравился наш памятник человеческому царю Петру Первому, – просияла улыбкой на лице Злата, любовно погладив гаргулью. Голова у нее во рту действительно была вполне человеческая, кажется, некоего усатого мужика. – А проблемы… как же вам, мужчинам, тяжело. Вот у меня есть брат, он всегда мне помогает, что бы ни случилось.

– Это к нему мы идем? – уточнил Кирилл. – Чем же он нам поможет?

– У него много друзей, он знает Петербург… возможно, в курсе последних слухов об убийствах и Милене. – При упоминании брата глаза Златы загорелись. Кирилл подумал, что они очень близки, и даже немного заревновал. – А если нет, то он точно посоветует, в какой театр сходить.

– Вот уж не думал, что ты любишь театр. – Кирилл почему-то удивился. – По большей части упыри ставят что-то несуразное.

– Это точно. Но в Вамп-Петербурге, если пьеса плохая, можно выпить кровь из режиссера. Это же культурная столица, – гордо сказала Злата. – Мы пришли.

Только небольшой зуд в ногах напоминал, как много они прошли. Большой серый дом вырос перед ними внезапно. Кирилл не заметил, как они свернули с проспекта во двор-колодец. Здание окружило их со всех сторон, словно бы склонилось и смотрело сверху вниз. Кирилл задрал голову и огляделся. Окна почти нигде не светились, но на одном из подоконников поблескивал желтыми глазами жирный кот.

– Куда? – спросил вампир, понимая, что в «колодце» несколько подъездов, но все они похожи, как две капли воды (новомодная фраза была «как две капли крови», но настоящий интеллигент так никогда бы не сказал, потому что одинаковых капель крови не существует!).

– Вон туда, – указала Злата и сама двинулась вперед.

Кирилл успел оглядеться еще раз. Над одним из подъездов из темноты выступал небольшой барельеф. Из камня был вырезан самый настоящий вампир-мужчина в старинном плаще, склонившийся над гробом. Изо рта торчали клыки, которые, казалось, светились. Это летучие мыши, висящие на барельефе, добела вытерли камень своими шкурками, пока качались на ветру.

– Это наше семейное гнездо.

Кирилл не нашел, что ответить. У него не было фамильного дома, в общем-то, никакого дома не было, так, съемная конура на окраине Московии, которая не стоила тех денег, которые он за нее платил. Вампира посетила мысль, что надо перебираться в Петербург. Район, в котором они со Златой сейчас находились, был не из самых дорогих, но Кирилл многое бы отдал, чтобы жить в таком здании.

Там были высокие пролеты и мало ступеней, что было странно и нелогично. Лестничная площадка завивалась вверх, освещаемая лунным светом из огромных окон, в половине из которых не было стекол. На каждом этаже оказалось всего по две квартиры. Они прятались за тонкими, почти картонными дверьми, которые, казалось, могут рассыпаться в труху. В каждой темнела прорезь, служившая почтовым ящиком. Большинство дверей были заколочены, оставшиеся тихо колыхались и скрипели. По парадному ходил сквозняк. Ветер стучался в стены и скрывался где-то внизу. Там, судя по всему, располагался подвал.

Злата порылась в карманах в поисках ключа. Ее волосы при странном освещении подъезда казались еще белее, чем обычно. На руках с закатанными рукавами блестели змеиные чешуйки. Они не цеплялись за ткань кофты, потому что были частью кожи. Кирилл залюбовался благородным профилем ламии, с трудом осознавая, что это ЕГО девушка.

– Проходи, – щелкнула клыками Злата, исчезая в глубине квартиры.

Было где исчезнуть. Переступив порог, Кирилл тут же оказался в длинном коридоре, которому конца и края не было. Прихожую, к удивлению вампира, украшали зеркала. Всю амальгаму благополучно сняли с производства из-за полнейшей ненадобности, отражаться стало совершенно некому. Получается, квартиру заполняли раритеты. Зеркала были прибиты на обеих стенах, друг напротив друга, создавая бесконечное число отражений. В них не было ничего, просто помноженная сама на себя пустота.

– Антон любит Зазеркалье, – немного смущенно пояснила Злата, заметив потрясение Кирилла. – Считается, что оттуда можно выудить что угодно, если очень захотеть.

– У твоего брата много желаний? – спросил вампир. Он с небольшой опаской проходил мимо всех этих зеркал. Впервые за долгое время вампир подумал, что не отражаться – это ненормально и как-то жутко.

– Нет, – рассмеялась ламия. – Так что и зеркала остаются без дела.

В квартире было пусто. Коридор оказался не бесконечным, он просто резко завернул влево, а потом разветвился на большое количество дверей. Сначала обнаружилась кухня, огромная и холодная. Там были белые стены с красными потеками крови, нормальное явление в квартире любого упыря. Кирилл, правда, подумал, что, кроме потеков, никакого бардака в помещении не было. Ни бутылок с кровью, ни ЕСТЕСТВЕННЫХ отходов. На столе стояла старая белая сахарница с коричневой трещиной на боку. В ней сидел хомяк, судя по всему, давно. Никто есть хомяка не собирался, видимо, потому что вытащить зверька из сахарницы не представлялось возможным, так он растолстел.

Кирилл и Злата миновали несколько закрытых дверей, одна из которых вообще была наполовину задвинута шкафом. Наконец показалась последняя дверь, в торце коридора. Туда Злата и направилась, тихо толкнув ручку.

– Ты не занят, братишка? – спросила она.

Вампиры прекрасно видят в темноте, но это не удерживает их от пользования электричеством. При свете зрение, и без того обостренное, может выдавать куда более интересные картины, чем в обычном мраке. Но эта гостиная была полностью темна. Возможно, где-то был выключатель, но пользоваться им не спешили. Комнату тщательно занавесили, и одинокие лучики лунного света, пробивающиеся откуда-то сбоку, умирали во мгле на половине своего пути.

Во всей этой темени можно было и без ночного зрения различить очертания бесконечного количества предметов. На нескольких столах чернели тени банок и подставок. Из многих торчали продолговатые палки, оказавшиеся кистями. На стенах виднелись полотна. Самое большое стояло на подрамнике в дальнем углу комнаты. Оно было не закончено.

– Я никогда не занят, – прозвучал в ответ задумчивый голос. Так говорит тот, кто не отрывается от своих дел, несмотря на любые помехи. – Кого это ты привела, сестра?

– Это Кирилл. – Злата, казалось, просияла при этих словах, так что даже в комнате посветлело. – Из Московии.

– Будь вечно мертвым, Кирилл из Московии, – так же отрешенно поприветствовал визитера брат ламии.

Наконец гость понял, откуда идет голос. Самый большой холст в комнате не был прислонен к стене. Их разделяло расстояние, как раз достаточное, чтобы туда смог втиснуться Антон.

Брат Златы совершенно на нее не походил. У него были ярко-рыжие волосы, что для вампира считалось нонсенсом. Огненная шевелюра сильно портила его, хотя лицо Антона было вполне породистым. Оно пряталось за оправой аккуратных очков, а глаза оказались такими же рыжими, как и волосы. У вампиров это означает повышенную потребность в крови, что-то вроде ускоренного метаболизма.

Антон был одет в бесформенный свитер с воротником, закрывающим шею. К такому можно надеть любой головной убор – и кепку, и цилиндр. Такая уж в Вамп-Петербурге мода. Художник сидел на крохотной табуретке перед мольбертом и рисовал прямо руками. Его бледные пальцы уже стали непонятного оттенка, так часто и помногу он окунал их в банки. Теперь-то Кирилл и понял, что в них была краска.

– За благословением пришел? – все так же отрешенно спросил Антон, вообще не смотря на вошедших. У его ног развалился огромный кот, такой же рыжий, как и его хозяин. Животное наградило гостей таким презрительным взглядом, что Кириллу стало как-то даже неудобно за столь бесцеремонное вторжение. Ладно, Антона не предупредили, но вот кота точно стоило поставить в известность о визите за пару недель.

– Да иди ты, – добродушно рассмеялась Злата, подошла к плотно занавешенному окну и распахнула его.

Полетели на пол какие-то тряпки, а в комнату хлынул лунный свет. Вампирский день был еще в разгаре. Котяра у ног Антона мечтательно посмотрел вдаль, оценивая погоду и состояние звезд, будто это его лап дело.

– Ой, как жестоко, – вздохнул Антон, медленно поднимаясь и вытирая руки о собственные джинсы. Он был немного ниже Кирилла. – Ужасная женщина.

– Я бы так не сказал, – ответил Кирилл.

– Отлично выкрутился, – покивал сам себе Антон. – Не особо медля, чтобы она не подумала, будто ты ее не ценишь. Но и не слишком быстро, чтобы я не решил, что ты ко мне подлизываешься…

– Мы по куда более серьезному вопросу зашли, – прервала его речь Злата.

– Столичные гости посещают наш город всего по нескольким причинам, – менторски заявил Антон, покидая свое место для рисования. Кирилл так и не понял, что изображено на холсте, тот был повернут «лицом» в угол. Видимо, художник не любил, когда смотрят на незаконченную работу. – Первая причина – это бухать… – Вампир загнул длинный узловатый палец серо-буро-малинового цвета. – Остальные причины перечислять бесполезно, потому что, когда москвитяне начинают бухать, о причинах забывают напрочь…

Кирилл на секунду почувствовал себя загнанным в угол кроликом. Судя по тому, что говорил Антон, а также тому, как закатывала глазки Злата, тут происходило что-то, Кириллу неподконтрольное.

– Я вообще не уверен, что мы пришли с нашими трудностями по адресу, – пробормотал он.

– Тем лучше, – авторитетно заявил брат Златы с уже привычным отрешенно-невозмутимым видом. – Тогда точно бухать, а там видно будет…

В следующее мгновение Кирилла прихватили за плечо и мягко, но уверенно потянули за собой. Хозяин странной квартиры больше не желал оставаться в гостиной и уводил визитера за собой. Злата шла следом, то ли кривясь, то ли улыбаясь.

– Куда мы… – не понял Кирилл, когда все трое оказались в прихожей, миновав зеркальный коридор.

– Тебе ведь нужна помощь, мой друг, – ответил Антон, открывая дверь пинком. – Но ты затрудняешься сказать, какая именно?

– Пожалуй, так, – кивнул Кирилл.

Он чувствовал себя маленьким мальчиком с большими клыками и крохотным выбором действий. Рука на плече твердо направляла его вниз по лестнице, вон из квартиры.

– Значит, придется это выяснить. А там, куда мы идем, есть специалисты на любой вкус и в любом деле. – Впервые за время их знакомства питерский вампир улыбнулся. У него были очень белые зубы, на фоне которых губы казались синюшными. Прямо ходячий образ Вамп-Петербурга, все такое сине-бело-голубое…

По лестнице они почти слетели. Антон был легок и быстр, а Кирилл путался в собственных длинных ногах, болтающихся в старых кроссовках. Сзади шла Злата, она точно улыбалась, а вовсе не кривилась. Шествие замыкал рыжий кот Антона, он бежал то ли просто так, то ли за хозяином. Возможно, его путь лежал куда-то еще, но об этом никто не думал. На кота вообще обращали мало внимания. Дверь на улицу они благополучно проигнорировали, устремившись к проходу в подвал. Этого Кирилл не ожидал совершенно.

– Что хорошего в подземных этажах? – спросил он.

– Это у вас в Московии все в башнях и за кирпичными стенами, – беззаботно пояснил вампир. Казалось, чем дальше они уходят от квартиры, зеркал и холстов, тем больше оживал Антон (что для мертвого, между прочим, немаловажно). – А у нас все в подвалах и за картонными перегородками. Не слишком удобно, но сколько денег экономится на телефонной связи…

Кирилл рассчитывал увидеть крохотное сырое помещение, оккупированное крысами или летучими мышами. К его большому удивлению, все оказалось совсем не так. В подвале дома с вампиром на фасаде скрывалось целое царство. Оно состояло из лабиринта труб, из которых время от времени вырывался пар. Еще там были настенные росписи, много устаревших знаков типа «туда», указывающих в тупик, и прочие странные вещи. Но самым поразительным оказались вампиры.

Большинство из них были предоставлены самим себе. Многие резали овощи и разливали по рюмкам красноватую жидкость. Пикники в антисанитарных условиях тут, видимо, никого не напрягали. Прямо над столом, правда, висело с десяток летучих мышей. Они размахивали крыльями и демонстрировали ажиотаж по поводу всего происходящего под ними. Но явно не мыши были тут хозяевами: в подвал Кирилла привели если не жилой, то точно популярный.

Когда Антон спустился, никто даже ухом не повел. То ли они все тут равны, то ли брата Златы особо не жаловали в этой компании. Парочка белых альпов увлеченно дискутировала о продажных рекламщиках, прилепивших на картонку с молоком изображение бабушки. Ну кто в здравом уме будет цедить в молоко бабушкин гемоглобин? Его у старушки и так мало, а вкус как у вязаных носков…

– Кто все эти упыри и что они делают в подвале? – спросил Кирилл, уже умудрившийся пару раз удариться о металлические трубы, которые переплетались под и без того низким потолком.

– Осторожнее! – возмутился кто-то сверху. – Нарушишь мне диаметр, где я потом буду повреждение искать?

Кирилл задрал голову как раз чтобы увидеть, как на трубах расположился байтал. Тело вампира было как у любого из его сородичей: наполовину человеческое, наполовину – летучей мыши. Это позволяло ему легко устроиться на трубах, где он «завис» в очках и с гаечным ключом в руке.

– Это Падиш. Он все знает о металлах, сплавах, инженерии и провел все эти трубы. – Злата, кажется, всех тут знала. – Полное имя не выговорю, у них в Индии они ужасные.

– Иди дальше, женщина, – отмахнулся Падиш, обнимая трубы. – Не зря у меня в стране коров любят больше.

Удивленный Кирилл прошел под висящим вниз головой байталом. Откуда тут взялся индиец? Впрочем, байтал был не единственным примечательным персонажем подвала на Владеостровской. В дальнем конце помещения сидел упырь ростом чуть выше маленького ребенка. Он скрестил по-турецки тонкие, даже тощие ноги, прикрытые широкими матерчатыми штанами, и увлеченно марал бумагу. Внезапно оттолкнул стопку листов и начал набирать номер на допотопном мобильнике.

– Мама? Мама, не звони мне! У меня вдохновение! – заорал он в трубку.

– Это Гриша, он поэт, – сделала новое пояснение Злата.

– Упырь он, а не поэт, – прозвучало со стороны. Это рядом с Гришей, увлеченно рисовавшим в блокноте чертиков, стоял высокий альп в дорогом свитере и лакированных ботинках. Кириллу было странно наблюдать подобного вампира в такой клоаке. Сам Гриша в растянутых штанах и куртке на четыре размера больше нужного здесь смотрелся гармоничнее. – Я его уже пятый год прошу: «Запатентуй ты свое творчество!» – а он что? Ноль внимания, фунт макулатуры. А ведь сейчас мог бы войти в моду. Про Апокалипсис пишет. И про жрецов вуду на Гаити. Такая драма! Сидят себе эти жрецы и живут спокойно. Вдруг к ним являются белые истерики и начинают эксплуатировать, даже при помощи вуду от них не отбиться! Нормально вообще?

– А я вот считаю, что наш Григорий схлопочет огромный штраф за плагиат, он передрал старинную человеческую книгу «Хижина дяди Тома», – раздалось из-за большой медной трубы, которая была установлена не горизонтально, а вертикально. Оттуда вышла стройная высокая вампирша. Она тоже была альпом и носила такие же лакированные туфли.

– Это Катрина и Эдуард, они юристы, – хихикнула Злата, отводя Кирилла подальше. – Вечно ругаются по всяким правовым вопросам.

– Идиотка! Лимита недоученная! – уже орал сзади Эдуард, сверкая отбеленными клыками.

– Кобель юридический! Чтоб на тебя все Законодательное собрание Московии одновременно… чихнуло! – не осталась в долгу Катерина.

– Они не просто юристы, они – культурные питерские юристы, – меланхолично поправил Антон, пробираясь через подвал.

Кого тут только не было! Мало того что сам Антон был художником, так здесь собрались, казалось бы, представители всех возможных профессий.

– Кого у вас тут нет? – задал риторический вопрос Кирилл, когда его представили последнему из друзей Златиного брата.

– Ни одного офисного работника, – грустно вздохнул Антон. Брови Кирилла поползли вверх. – Какая жалость, правда, Злата?

Ламия стрельнула в Кирилла красными глазками, а на слова брата просто развела руками. Она стояла слишком близко к стене, и ее ногти (длиннее, чем у других вампиров) задели очередную металлическую трубу. Раздался скрежет, который разнесся по всему подвалу, отбиваясь от стен и раздаваясь эхом. В помещении моментально повисла полнейшая тишина.

– Друзья мои, – впервые за весь вечер Антон улыбнулся во весь рот. – Это Кирилл. По какой-то нелепой случайности он из Московии, но нам, в общем-то, все равно, потому что он такой же, как и мы все. Кирилл – анчар, а значит, в этом подвале ему будет с кем и о чем поболтать.

– Кто я? – переспросил Кирилл. Не то чтобы он никогда не слышал об анчарах, но в его буднях не было места для анализа собственной жизни. Он знал, что он – полукровка, вампир, рожденный от союза человека и вампира. Ему этого хватало.

– Анчар, разумеется, – снова разулыбался Антон. – Мы все тут анчары.

Кирилл хотел спросить, почему они здесь собираются, как нашли друг друга, да еще и в таком количестве, но не успел. Падиш спрыгнул с труб и, размахивая подобием кожаных крыльев, закричал: «Предлагаю за это выпить!» Его поддержали дружными аплодисментами и одобрительными выкриками. Поэт Гриша во второй раз выудил из складок одежды старый мобильник и набрал номер.

– Мама? Мама, не звони мне, я в доску! – проинформировал он. – Нет, мама, я люблю эти групповые пьяные лица! И тебе того же!

– Опять бухать… – пробормотал юрист Эдуард, со вздохом снимая дорогой свитер.

Глава 8

КотЭ намекаЭ…

Милена осторожно вошла в здание. С последнего их с Кириллом визита тут ничего не изменилось, разве что стало еще более пустынно и уныло. Рабочая ночь у татуировщиков подошла к концу, если тут вообще кто-нибудь работал, кроме сумасшедшего носферату с его наколками в виде зайчиков.

Почему-то Зубковой захотелось двигаться очень тихо и медленно. Мысль, что она, возможно, находится одна в многометровой коробке из кирпича и металла, где каждый звук умножается во много раз, заставила ее поежиться. Кажется, такое показывали в «Кошмаре на улице Вязов», но если сейчас ей встретится маньяк с металлическими когтями, Милена его расцелует, пусть он составит ей компанию. Еще можно отобрать у него очень модный красно-черный свитер…

Вампирша сняла туфли и босиком стала передвигаться легче и быстрее. Нужная дверь была в конце одного из коридоров, но ей пришлось потрудиться, чтобы найти и ее, и сам коридор. За стеной было тихо: ни звука машинки для татуажа, ни простой возни. Сдавшись и прекратив подслушивать, Милена постучала. Звук удара ее руки о металлическую дверь оглушал как гром.

– К… кто там? – послышался голос с той стороны.

– Мина Харкер! – Зубкова решила попробовать старый проверенный способ, вдруг еще раз прокатит.

– Не верю, – ответил обиженный голос из-за двери. – Меня часто обманывают!

– Ладно, признаюсь. Это не Мина Харкер, – вздохнула Милена. – Ты меня раскусил. Это Энн Райс, хочу написать про тебя книгу!

Возможно, носферату никогда раньше так быстро не отпирал замки. Даже когда приходила Мина Харкер. Вампир резко распахнул дверь, так что Милена застыла на пороге, не успев даже убрать волосы с лица, а уж тем более применить свой серебряный каблук.

Увидев в проходе силуэт Милены, носферату заверещал так, словно пятилетняя девочка выдирала ему клык при помощи веревочки, привязанной к дверной ручке. Вампир отшатнулся, рухнул на стол, задел лампу, резко оказался на другом конце комнаты, забился в угол и задрожал.

– Хм-м… – задумалась Зубкова, переступая через порог и оглядываясь. – Я, конечно, не такая симпатичная, как Энн Райс в свой шестьсот шестьдесят шестой день рождения, но зачем же так реагировать-то?

– Не убивайте меня! Я никому и ничего не сказал! – захныкал носферату, закрывая голову руками в татуировках с птичками и смайликами.

– И почему все видят во мне убийцу? Я что, реально похожа на того, кто может свернуть тебя в оригами?! – искренне удивилась Милена, подходя ближе и ставя на место лампу. В салоне татуировки опять стало светлее.

– Вы… это не вы! – прошептал вампир, когда набрался храбрости и посмотрел на Зубкову. Той хотелось покрутить пальцем у виска, но с такими ногтями, как у нее, это грозило шунтированием без наркоза. – У вас всего лишь каблук семьсот двадцатой пробы… Слава Мишкам Гамми!

– Девятьсот девяностой, – педантично поправила Милена. – Мужик, тебе лечиться надо. Мишек Гамми только в Амстердаме признали религией.

– Амстердам? Да! Отлично! – вскочил носферату, его глаза блестели. Он заметался по комнате, хватаясь за все подряд.

Милена подумала, что ее эффектное появление с целью запугать упыря провалилось. Он и так уже не в себе.

– Я уеду в Амстердам! Но меня там найдут… да, обязательно найдут… бедный я, бедный…

У вампира началась настоящая истерика. То, что он держал в руках, полетело на пол из ослабевших пальцев. Заливаясь кровавыми слезами, мастер татуажа вернулся в облюбованный угол.

– Так… – теперь уже вампирша растерялась. Мамочкой она была исключительно в ролевых секс-играх, так что успокоение плачущих не входило в список ее талантов. Можно, конечно, его пнуть, но даже как-то жалко, такой упырь беззащитный. – Спокойнее, а? Что заставляет извращенцев ехать в Амстердам?

– Я уеду куда угодно, но они везде меня найдут… – прошептал вампир, внезапно став очень серьезным. Это было жутковато. Так выглядят те, кто принял свою участь, не важно, какая она.

– Они? – переспросила Милена. – Мишки Гамми?

– …Они везде, у них связи, возможности… это же такая сила… – бормотал носферату, не обращая на Милену внимания. – Когда я только начинал, думал, это все хорошо… но с некоторыми вещами же не шутят, правда? Нельзя же запросто использовать ТАКИЕ возможности, да? – Он посмотрел на нее.

– Думаю, на этот вопрос я отвечу, когда узнаю, о чем идет речь, – очень рассудительно ответила вампирша.

– Когда я открыл дверь, а там ты… – Упырь от расстройства перешел на фамильярный тон общения. – Думал, все, конец мне. А ведь я никому и ничего не рассказал, даже тебе, когда ты в первый раз приходила… – лепетал он, нервно почесывая татуировки на бледной коже. – Никому и ничего, вообще!

– Ты молодец, – покивала Милена, пытаясь выделить из его бреда хоть что-то связное.

– Но понимаешь, в чем дело? – продолжил тот. – Когда кто-то добивается ТАК много, он теряет контроль. Он начинает злоупотреблять властью. И никто ему уже не нужен, даже самые хорошие соратники.

– И кому же ты перестал быть нужен? – спросила вампирша. – У кого там власть и сила? Кто тебя пугает?

– Но ты сама-то! Поразительно! – опять вскочил носферату и заметался по комнате. – Так на нее похожа, волосы темные, фигура…

– Та-а-а-а-ак! – начало доходить до Милены. – Насколько я понимаю, дело опять в психованной корове с концерта! И я на нее вообще не похожа!

– Ну да… у тебя целлюлит, – рассеянно кивнул мастер татуажа.

– Чего? Да сейчас у всех целлюлит! Нет у меня целлюлита! – возмутилась Милена. – У всех есть, а у меня нет!

– Меня убьют! – снова зарыдал носферату, но на этот раз Милена была злая и влепила ему оплеуху.

– Говори нормально! – прошипела она. – А то точно убьют, причем раньше, чем ты надеешься. Будешь хорошо себя вести, я тебя спасу. Может быть.

– Да поймите же вы! – опять стал вежливым носферату. – От нее не спастись! Она может оказаться где угодно и когда угодно! Мне сказали, от нее спасает татуировка-оберег, но и она не подействовала!

– Ты сделал татуировку Кусанову, так? – затрясла парня Милена, чтобы тот не терял присутствие духа и продолжал говорить. – Почему она не сработала? Его нужно было защищать? От кого? Почему? Или это и не оберег совсем, а наоборот, «черная метка» надоевшего кому-то бизнесмена?

– Я… я не знаю… – съежился вампир. – Татуировки бы вообще не понадобилось, но она словно с цепи сорвалась, убивает любого. Никто не защищен, словно это больше и не она! Что-то с ней не то, она должна нас защищать.

– Кто эта ОНА? – потребовала ответа Милена.

– ’N ’n fawr fam. Dydy i mewn casewch… – грустно вздохнул татуировщик. – Наверное, случилось что-то ужасное.

Милена схватилась за голову, вцепилась в черные волосы. Может, перекраситься? И путать с серийными убийцами перестанут, и сразу полегчает, если она прекратит понимать чью-то речь. Блондинкам ведь это разрешено вроде?

– Достали вы меня тут, в Питере, – сказала вампирша. – Культурные все такие, что ни фраза или слово – сразу что-то заумное. Не врубаюсь я, о чем ты говоришь! – Ей даже плакать от злости захотелось.

Внезапно в пустом пространстве здания послышались чьи-то шаги. Каждый из них звучал словно раскат грома. Кто-то шел в сторону салона. Милена не первый день была офицером Службы вампирской безопасности и успела кое-чему научиться. Визитер явно мог бы идти и потише, но не хотел этого делать. Стучали каблуки, значит, к ним приближалась женщина. Глаза носферату округлились, почти вылезая из орбит. Их цвет сменился с красного на розовый, а потом они почернели от ужаса. В помещение ворвался порыв ветра, хотя окон и не было.

– Это она! – задергался мастер татуажа, вцепившись в спинку стула, на который он упал. – Она всегда так появляется.

– Уходим отсюда? – разумно предложила Милена, у которой волосы отчего-то встали дыбом. Что-то ударилось о металлическую дверь барака, не то когти, не то крылья.

– Мне не убежать. – Носферату переместился в дальний угол комнаты, закутавшись в какую-то тряпку. – Вылезай через погреб. – Он указал пальцем на половицу справа от Милены. Там было крошечное кольцо, за которое можно было потянуть. – И найди Злату…

– Кого найти?! – опешила Милена, уже успевшая открыть дверцу в погреб и наполовину туда спуститься. – Какую Злату?!

– Найди ее, очень прошу. Возможно, она в доме на Владеостровской! – взмолился вампир, не отрывая взгляда от двери. За ней все затихло, но это было совсем ненадолго. – Скажи, что я не хотел смерти ее отца. Я думал, что сделал ему нормальный оберег. Она просила, я сделал. Она сама его привела! Я не хотел ничего плохого! – Его слова потонули в шуме, захлопали десятки крыльев. Кажется, до Милены донеслось каркание.

– Давай со мной! – закричала она, протягивая руку.

Носферату покачал головой, обхватив себя разукрашенными татуированными пальцами. Выглядел он мужественно, никакие медведи на плечах не могли этого изменить. Хлопание крыльев за дверью переросло в дикую шумовую завесу. Одновременно с тем, как Милена закрыла над собой дверцу погреба, распахнулась железная дверь в комнату. Вампирша уже не видела, что случилось с мастером татуажа. Но как-то ей и не хотелось этого видеть…

Она быстро покинула маленький погреб, предназначенный для хранения консервов с кровью и замешанных на ее основе чернил для татуировок. Тело вампира «вбирало» в себя такие чернила, оставляя картинку на веки вечные. Милена несла туфли в руке, ничем не освещая себе путь. Вторая маленькая дверь в стене нашлась быстро. Зубкова торопилась, хотя никто за ней и не гнался. Наверху в бараке все стихло.

Выбравшись в какой-то крохотный переулок, вампирша осмотрелась. Она толком не спала уже несколько дней, почти не ела и стояла босыми ногами на грязной земле. А в голове у нее все крутились слова мастера татуажа. ‘N ‘n fawr fam. Dydy i mewn casewch. Что-то это обозначает, а еще замешана Злата Кусанова. Она привела своего собственного отца сделать странную татуировку в грязный салон, а потом его убили. Можно было, конечно, списать поведение Златы на желание сделать папашу помоднее, если бы не одно «но». Ламия ничего не сказала ни Милене, ни Кириллу о своей маленькой любви к татуажу…

* * *

– Что они показывают? – от души удивился Принц Крови, пощелкав пультом, чтобы не смотреть выпуск новостей, в котором диктор истерично орал о пропаже первых лиц государства в неизвестном направлении. – Никуда мы не пропали, между прочим.

– Еще как пропали, – авторитетно заявил Маркиз, заваривая в кипятке пакетик с окровавленными ватками. – Мы же в сауну не поехали, значит, что-то пошло не так.

Оба вампира, одетые в простые свитера и костюмы, устроились в креслах салона первого класса. Самолет летел в Московию. По проходу сновала бледная стюардесса, шарахаясь от иллюминаторов, которые забыли закрыть. В некоторых окошках виднелись проблески заката.

– А им в голову не приходило, что в этом городе даже сауна устарела? К чему вампиру парилка? У нас же температура тела нулевая, – снова не понял Принц. Он подождал, пока напиток Маркиза заварится, и завладел пакетиком.

– Не-е-ет, сауна у них тут хорошая… – немного мечтательно ответил вампир. – Вообще-то ее назвали от слова «саван» (что, безусловно, очень по-вампирски), но две буквы от вывески отвалились.

– Но там написано «саУнА»! – проблема, видимо, живо интересовала Принца Крови.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет заходит на посадку в Московии. Пожалуйста, пристегните ремни и ваших летучих мышей, иначе их сплющит на потолке во время снижения, – послышался из динамика голос стюардессы. Звуки иногда перебивал шорох, видимо, она царапала клыками микрофон. – Также мы напоминаем, что после посадки пассажиры не могут забирать спасательные жилеты в качестве сувениров на память. Благодарим вас за полет, не зацепитесь черными плащами с красной подкладкой при выходе из самолета.

Защелкали ремни безопасности, полетели в пакеты пластиковые стаканчики из-под крови. Стюардесса терпеливо загоняла летучих мышей в отсеки для багажа. Принц Крови, немного боявшийся летать, ерзал в кресле. В конце концов, это же ему недавно принесли на подпись отчет о состоянии авиатранспорта Московии, так что знал он немного больше, чем остальные пассажиры.

– Солнце? – спросил он у Маркиза, чтобы отвлечься от посадки. – А почему мы так и не осмотрели этот завод в Умиранске?

– Что ты глупости спрашиваешь? – вздохнул Маркиз. – Хомячки там такие же, как и везде, а визит делался исключительно ради пиара отбеливателя для клыков.

Шасси самолета коснулись взлетной полосы в Московии. Столица встретила гостей низкой облачностью и пасмурной погодой. Маркиз и Принц попытались пробраться к выходу из кабины, но их чуть не прибили другие пассажиры, выгружающие свои вещи. Парочку летучих мышей все-таки расплющило на потолке, остатки капали на Принца Крови сверху.

– Зачем мы вообще полетели на самолете? – простонал он, когда ему по ноге проехала здоровенная тележка на колесах, которую какой-то упырь протащил в ручную кладь. – И секретность эту зачем было соблюдать?

– Да не было никакой секретности! – тоже простонал Маркиз. – Просто только так нашими авиалиниями и можно летать. Обслуживание лучше не становится, кем бы ты ни был.

– Надо было ехать на поезде, – вздохнул Принц.

– В Умиранске специально к нашему приезду аэропорт построили, будто он всегда там и был. Надо было опробовать, – пояснил вампир, наконец вылетая из самолета на трап. – А на поезде в следующий раз поедем…

* * *

Милена стояла посреди темного двора-колодца, пытаясь осмотреться. Зря она сюда зашла, двор просматривался изо всех окон. Стекла казались темными, но кто знает, что там внутри? Скорее всего, ее уже заметили.

Вампирша не представляла, чего стоит ожидать. Годы работы офицером Службы вампирской безопасности представили ей много возможностей повидать самых разных маньяков. Проблема была в том, что Злата на серийного убийцу не походила совершенно. Абсолютно ясно одно: ламия привела отца к мастеру татуажа, который сделал ему неправильную татуировку. Входило ли это в ее планы? Хотела ли она защитить Кусанова, но все пошло не так? Или она заранее знала, что носферату не наколет рисунок так, как нужно, и никакой защиты бизнесмену не будет?

Милена не считала Злату хладнокровной убийцей как минимум потому, что та не была брюнеткой в зеленом. Но ламия явно темнила, а значит, был повод прижать ее. И почему Кирилл вечно связывается с всякими странными личностями? Будет лишняя возможность ее побить, если не захочет ничего рассказывать…

Зубкова несколько растерялась, потому что совсем не представляла, куда идти. Парадное с вампиром на барельефе казалось наиболее вероятным вариантом убежища Златы, но соваться туда открыто было плохой идеей. Ламия не выглядела опасной, но вдруг у нее есть сообщники?

Внезапно что-то мягкое потерлось о ее туфлю. Вампирша вздрогнула от неожиданности, ведь двор был пуст. Опустив взгляд покрасневших от стресса глаз, Милена увидела большого рыжего кота. Он сидел, положив пушистый хвост на носки ее туфель, и внимательно смотрел вверх.

– Питерские коты настолько брезгливы, что сначала протирают хвостами тапки, на которые собираются нассать? – задала риторический вопрос Милена, когда игра в «гляделки» с животным затянулась.

Вместо ответа кот встал и засеменил по двору. Вампирша подумала, что на этом аудиенция окончена, но тот остановился и посмотрел на нее. Зубкова знала, что животные – лучшие друзья вампира в голодный год, но мысль, что кот от нее чего-то хотел, казалась абсурдной. А между тем зверушка продолжала терпеливо пялиться на Милену с другой стороны двора, потом сделала еще несколько шагов в нужную ей сторону и снова остановилась.

Кота явно тянуло к зданию с барельефом. Но Милена туда не стремилась. Животное начинало раздражать, оно мешало сосредоточиться. Его взгляд был даже как-то ощутим на коже. Зубкова направилась было к рыжему, но передумала. Животное казалось разочарованным. Когда кот понял, что вампирша никуда не двигается, он вернулся к ней.

– Девушка, ну вы же вроде бы не очень дура, – донеслось до ушей Милены снизу. От неожиданности вампирша выдала такой трехэтажный мат, что кошак даже присел.

– Ты говоришь! – вырвалось у Зубковой, которая твердо уверилась, что расследование ее переутомило.

– Я так понимаю, вам надо внутрь, но вы не из тех гостей, которые пользуются главным входом, – вновь заговорил кот. – Тогда прошу за мной.

С этими словами животное рвануло все в том же направлении дома с барельефом, но свернуло куда-то между барельефным парадным и другим, на котором никаких опознавательных знаков не было. Милена помедлила секунду, но котяра уже скрылся в каком-то проходе.

– Подожди! Кис-кис-кис! – позвала она, резво припуская за ним следом.

Проход, в котором исчез кошак, действительно существовал. Он принадлежал второму дому, но стены, судя по всему, были общие или где-то соприкасались. Кот без труда проник в щель между досками, которые закрывали «окно» в стену. Милене же пришлось повозиться, чтобы расширить себе путь и влезть внутрь. Оказавшись по ту сторону, она сразу же чуть не упала. Под ногами не было опоры, а подвал, куда она проникла вслед за котом, оказался гораздо ниже уровня земли. Изорвав колготки и сломав каблук, Зубкова некоторое время просто стояла спиной к стене, пытаясь отдышаться. Кот сидел неподалеку, терпеливо ожидал, пока она придет в себя.

– Это подвал ближнего дома, – интеллигентно пояснил он, приступив к умыванию. Милена до сих пор так и не поняла, с какого вируса кот говорит. – Здесь никогда и никого не бывает, зато есть проход на нашу сторону. Старый фонд, понимаете ли, стены крошатся в пыль…

– На ВАШУ сторону? – уточнила вампирша, оторвавшись от стены и осторожно пересекая подвал. – Что же за город у вас такой? Сумасшедшие блондинки, кровожадные брюнетки, говорящие коты…

– Культурная столица, – развел лапами кот. – Впрочем, вы и сами можете сойти за кровожадную брюнетку…

Животное красноречиво посмотрело на пистолет, который Милена вытащила из сумочки. Пока стрелять было не в кого, но осторожность превыше всего.

– Впрочем, я вас понимаю, – вздохнул кот, с обреченным видом начиная вылизывать свой зад. – Такие дела творятся вокруг, даже радуюсь иногда, что я, в общем-то, кот.

– Кто здесь живет? – спросила Зубкова, осматривая подвал. Она уже заметила дыру в стене, ведущую на сторону дома с барельефом. Ту заставили какими-то ящиками, но их можно и отодвинуть.

– Хорошая семья, – ответил кошак. – Бальтазар Кусанов с детьми. Только хозяин давно не появляется, видимо, совсем заработался.

– Убили вашего хозяина, – щелкнула клыками Милена, оценивая размер предстоящих работ по переносу ящиков.

Кот издал шипящий звук, шерсть его встала дыбом. Он забился под какую-то коробку и оттуда издавал такие звуки, что становилось жутко.

– Убили… как убили? Кто? Святой Манул, я так и знал! Так и знал, что этим кончится! – сбиваясь на мяуканье, завывал кот. – Бедные Злата и Антон…

– Брата Златы зовут Антон? – уточнила Милена тоном следователя.

– Да… – шмыгнул носом кот. – Он, конечно, не совсем обычный юноша, но он любил отца, я в этом почти что уверен.

– И что же в нем необычного? – Милена пихнула первую коробку ногой, та сразу же отъехала в сторону, так как была нетяжелой.

– Он увлекается странными вещами, – объяснил кот. – Это и делает его необычным.

– Насколько странными? – Зубкову раздражало, что кот, пусть и умеющий говорить, ничего толком объяснить не может. От его ответов зависело многое. Если семейство Кусановых состояло из любителей странностей, то это многое объясняло…

Кот открыл пасть, чтобы заговорить, но замер и насторожился. Его уши приподнялись, он сделал несколько шагов к барьеру из коробок.

– Меня ищут! Я слышу! – зашептал он. – Надо идти, чтобы не попасть в неприятности. Антон будет недоволен моим отсутствием, мало ли кому можно принести в жертву кота…

– В жертву?! – Подозрения Милены укреплялись. – Эй, стой!

– Я еще обязательно с вами поговорю! – Кошак шмыгнул в узкую щель, сразу оказавшись на той стороне стены. Зубкова вздохнула.

Аккуратно отодвигая одну коробку за другой, вампирша размышляла обо всей этой истории. Сомнений не было, она угодила в самое логово одного очень непростого семейства. Естественно, убийства были связаны, а ниточки вели именно в дом с вампирским барельефом. Зубкова не совсем понимала, как действовать, но выбираться из подвала было уже поздно. Она отпихнула последнюю коробку и протиснулась в расчищенный проход. В новом подвале было менее темно, но кота уже и след простыл. Зажав в руке пистолет, Милена тихо двинулась вперед. Откуда-то слышались голоса…

Глава 9

О жертвах и жертвах пьянства тоже

– Петя… нет…. А, Кирилл! Мужик! – Размахивая руками, Падиш, периодически срываясь на родной язык хинди, свисал с потолка прямо над головой вампира.

У Кирилла в глазах уже немного двоилось, так что он уворачивался от рук упыря раза в два чаще, чем следовало бы. Падиш был единственным, кто пировал на потолке. Остальные вампиры расселись вокруг стола, эстетично устланного газетами и салфетками. На нем красовались где-то пятнадцать бутылок водки и всего две крошечные баночки с солеными хомячками. Стопок не было, так что пили из граненых стаканов, каждый раз переворачивая их дном вверх.

Кирилл сначала отнекивался, как-то неприлично пить водку при Злате, но та, видимо, привычная к подобным посиделкам, совсем не возражала. Она умудрилась намешать себе водку с апельсином и кровью, так что единственная обзавелась коктейлем.

– Слыш, Кир… – продолжал Падиш. – А космос, он холодный или теплый?

– А я не знаю… – всерьез задумался Кирилл. – Я в офисе работаю! – При этих словах его сначала разобрал смех, а потом захотелось плакать. – В офисе, чтоб на него Акаша нас… нас… наступила!

– Ты расскажи о себе, друг, – попросил кто-то с другой стороны стола, подсовывая ему стакан водки…

– Что?.. – опять задумался Кирилл, слегка покачиваясь. – Ну, во-первых, я не пью…

– Молодец! – одобрительно покивали вампиры. – Мы тоже не пьем… ну расскажи о себе!

– А чего я буду рассказывать? Я могу спеть! – расхрабрился Кирилл, чуть не упав со стула. Он ухватился за бутылку водки, а с таким ценным грузом в руках падать было никак нельзя, так что вампир удержал равновесие. – Знаете, есть такая кельтская песня… Такая… ляляля… ляля…

– Кельтами интересуешься? – спросил Антон, открывая баночку маринованных хомячков. Он был пьян меньше остальных, видимо, высокий метаболизм и потребность в крови делали свое дело.

– Да ва-а-аще! – закивал Кирилл. – Это ж так увлекательно… Жалко, что эти гады повымерли… Ик!

– И что же тебе конкретно интересно? – придвинулся Антон. – Возможно, мы окажемся друг другу полезны.

– Помоги мне встать, Тоша… – Кирилл оперся рукой о его плечо, передал драгоценную бутылку водки и, чуть не впялившись клыками в трубу на потолке подвала, вскочил на стол.

Собутыльники одобрительно зааплодировали.

– Сейчас буду петь… давно не пел. Ой… ну, Милене никогда не нравилось… никому не нравилось, вообще-то… а мне нравилось… Ирландская народная песня… о моей жизни прямо-таки…

«У нас дух перехватило, когда мы стояли напротив друг друга. Ее глаза были цвета сумасшествия. Раздавленный ее волной, я, как корабль, не смог добраться до берега. Так что все мы просто пляшем на площади у Черта.

Я прижался к ее лицу, но такой неуверенный. Моя мать была пьяницей, а папа так вообще шутка природы какая-то. Но никому ничего не дается легко. Надо собраться и дальше плясать на площади у Черта!»[6]

Дальнейшие слова Кирилл забыл напрочь, но зрители уже поняли, что с девушками ему не везло и что жизнь у него была тяжелая. Его аккуратно спустили со стола, налили еще водки и усадили рядом с Антоном.

– Да ты неплохо знаешь кельтскую культуру, – удивился брат Златы.

– Я ее отлично знаю! – замахал руками вампир. – Никто, понимаешь, никто не ценит свое наследие. А я ценю… я ее люблю… у себя там… в офисе.

– Ты совершенно прав, – сверкнул глазами Антон. – Не правда ли, в мифах много полезного? Говорят, древние могли добиться чего угодно.

– Я бы не отказался… – вздохнул Кирилл, пытаясь налить себе еще водки. – Все желания должны исполняться…

Кто-то на другом конце стола свалился на пол. Кажется, это был один из юристов, Эдуард. Собутыльники задумчиво посмотрели на лежащее тело.

– Надо бы ему массаж сердца, – задумчиво произнесла юристка, вечно ругающаяся с Эдуардом. – Пяткой. В лоб. – Правда, сил поднять ногу у нее не хватило. Она сидела в одном нижнем белье и окунала консервированных хомячков в водку, будто они и так не были проспиртованы. – А где мой телефон?

– Нет телефона, – проинформировал Падиш сверху. – А где твоя блузка?

– А ГДЕ МОЯ БЛУЗКА?! – спохватилась вампирша и вылетела из подвала, прикрываясь.

У Кирилла кружилась голова. Антон все говорил о мифологии, легендах и кельтах, о том, как неправы были люди в своей недоверчивости, взять хотя бы скептицизм в отношении существования вампиров. Что уж говорить про все остальные легенды?

Кирилл не слушал. В подвал заходили новые люди, кто-то наконец принес еще закуску и салаты, а хомячков оставили в покое. Альтернативой оказалась огромная копченая рыбина. Разделывать ее сел какой-то угрюмый и сосредоточенный упырь в ушанке.

– Народ! – позвал он, занимаясь рыбой. – Оторвите мне кто-нибудь голову, я же сам не справлюсь… – К нему кто-то подошел и честно попытался ухватить за подбородок. – У рыбины отрывай, идиот! – возмутился любитель ушанок.

Кирилла мутило. Подвал ходил ходуном. Злата уже задремала где-то в уголке, обнимая свой стакан водки с апельсиновым соком. Вот уж не думал столичный разработчик слоганов для рекламы зубной пасты, что в Вамп-Петербурге столько пьют.

– Хм-м… – раздалось у него над ухом. Это поэт Гриша плюхнулся рядом с Кириллом и вытащил шариковую ручку. – Даже не верится, что я, вампир с высшим литературным образованием, буду сидеть и писать на двух половинках пробки буквы «собу» и «тыльник»! – с этими словами он погрузился в кропотливую работу.

Подвал окончательно закрутился перед Кириллом. Ухватившись за стол, он попытался сфокусировать взгляд красных от недосыпа глаз на чем-то одном. Выбор пал на лицо Милены в дальнем углу. Правда, оно слегка подрагивало и вытягивалось.

– Это что же тут творится? – одними губами прошептала Милена, но вампир услышал слова, словно знал, что она скажет именно это.

– А я сейчас объясню! – заорал Кирилл. – Ну как же это? бли-и-ин, сейчас! сейчас сформулирую! Вот-вот-вот! Еще чуть-чуть! А, ладно, фиг с ним!

С этими словами упырь рухнул на пол и, соорудив себе импровизированный гроб из пластиковых тарелок, провалился в сон.

* * *

Видный политический деятель Худощавский славился тем, что управлялся с несколькими делами одновременно. Когда-то это даже было записано в его резюме, отосланное в Думу Московии, но он заседал там уже так давно, что любые документы истлели и превратились в прах.

Никто, включая самого старого вампира, не помнил, как Худощавский появился на политической арене. Кажется, он просто заблудился в длинных коридорах здания Думы, куда пришел поискать кого-нибудь, кто напишет за него курсовую по теме «Турецкий язык и литература». Побродив немного, будущий политик наткнулся на дверь, из-за которой доносился гул десятков голосов. Худощавский подумал, что там устроили какой-нибудь базар, где понимают по-турецки, и ринулся внутрь. Вампир внезапно оказался в большом помещении со множеством столов и стульев, от дезориентации не смог затормозить, споткнулся о трибуну спикера, рухнул на нее и громко сказал: «Вашу ж мать, уроды!» Повисла мертвая тишина (зал заполняли всякие упыри в галстуках и рубашках), а потом все разразились аплодисментами. Так Худощавского избрали в Думу, где он каждое свое выступление отчаянно ругался, падал и лез драться.

Шли годы, но политик не потерял своей хватки. Какой-то особой государственной программы у него не было, поэтому он просто говорил оппозиции, какие они идиоты, и неважно, что эта оппозиция хотела. Еще Худощавский поступил так, как поступает любой умный политик, когда не знает, что делать дальше, – он обвинил во всех бедах евреев, а потом записал песню в стиле рэп. Первый ход был неоригинальным, а вот песня произвела фурор. Такого анатомического описания того, как Худощавский будет лично «рвать» вампериканцев, иберийцев и маленьких детей, не было ни у одного исполнителя. К авторству песни сразу же попытались примазаться рэпер Тимати, несколько террористов из Багдада и сам вампериканский президент. Последнее было наиболее вероятно, ведь никто больше не мог знать столько интимных подробностей о главе государства Вамперика. Худощавский авторство не отдал, но разрешил Западу написать «ответку». Вамперика в долгу не осталась и сделала ремикс на композицию «Танец летучих мышат» Чайковского. Худощавский опять записал песню… Так началась программа «Песни с политиками», сейчас шел уже пятнадцатый сезон. Вамперика в шоу уже не участвовала, так как побаивалась Худощавского. В пьяном угаре он пообещал им наводнение, которое действительно приключилось.

Вампир сидел в своем кабинете на деревянной табуретке (в Московии приличных кресел не делали, а продукцию Запада он не признавал принципиально) и писал новую речь. Работа не шла, политик никак не мог выбрать между фразами «вы все дегенераты» и «убейтесь ап стену, красафчеги». С одной стороны, классика всегда в моде, а с другой – надо ведь быть современным. В итоге Худощавский решил остановиться на варианте «стыдно, господа!», потому что такого вежливого обращения от него вообще никто и никогда не слышал.

Одновременно Худощавский читал в газете, как прошла поездка Принца Крови и Маркиза в Умиранск на хомячковый завод. Сам-то он, конечно, знал, что на заводе никто так и не появился, но статью все равно потребовал, не то на Западе могли подумать, что для Московии хомячки – слабое место, по которому можно ударить исподтишка.

Еще политик пил кровь из коробочки с трубочкой, сидел в сети Интернет на www.vampirchiki.ru и играл сам с собой в солдатики. Фигурки вампериканской армии были все с откусанными головами, для наглядности.

Он прекрасно слышал, как в кабинет вошли. Босые ноги зашуршали по ковровому покрытию (сделанному на отечественном заводе), скрипнула дверь (из прессованных опилок московийского леса). Худощавский даже не обернулся, не оторвался от работы, хотя и мог бы это сделать, ведь работы никакой не было.

– Девушка, такой особе, как вы, ходить надо громче и увереннее, – заявил вампир, задумчиво переставляя пару солдатиков на правый фланг. – В этой стране без обуви каждый третий. Орут, что холодно и мокро, и, скажу вам, правильно делают. Наши голоса обязательно услышат в своих ночных кошмарах западные упыри. Мы не дадим им спать спокойно в капиталистических гробах, активнее надо быть!

Ответом Худощавскому было молчание. Политик привык, что избиратель нем и запуган, это заставляло его самого говорить раз в десять больше.

– Вы что, думаете, я не знаю, зачем вы пришли? – Вампир раздраженно смел солдатиков со стола, стратег из него был не слишком хороший. – Да я вашу саксонскую физиономию спиной чую. Вы продались! Продались вампериканцам за обещание безлимитно присосаться к нашим кровопроводам, когда Московию оставят в руинах. Так вот, этого не будет! Это я вам говорю! Худощавский заявляет!

Не потрудившись посмотреть, кто стоит за его спиной, политик вскочил и начал расхаживать по кабинету, размахивая руками. На его стене висело множество портретов. Фотография Маркиза была в центре, к ней фломастером пририсовали усы и рога. Помятое изображение вампериканского президента было пришпилено к стене множеством дротиков.

– Когда угробили Кусанова, я сразу все понял! – вещал вампир. – Им нужны наши ресурсы, наши лучшие кадры. Этот мальчик из группы «Клин», он же будущее Московии, кровь с молоком и гитарой! Естественно, его тоже надо убрать. Запад боится! И правильно делает, потому что таких с гитарами у нас много! Я сам с гитарой, меня не заткнешь! Я авторитетно заявляю, что ваши планы провалятся, потому что не надо шутить с Московией!

Какое-то время тишина была почти непроницаемой. Худощавский притих, чтобы передохнуть и набрать воздуха для нового монолога. Он упорно не смотрел туда, где стояла посетившая его тень. Вампир мог говорить часами, особенно сейчас; так ему было СТРАШНО. Конечно, он всегда считал себя самым выдающимся упырем этой несчастной планеты, но никогда до конца не верил, что за ним тоже придут. В молодости политик многое изучал, в том числе и культуру разных стран. Поразившая всех смерть главы «КровьПроПрёма» Кусанова его насторожила. Случай с Упырским и вокалистом группы «Клин» поднял на уши всю Службу вампирской безопасности, которая вскоре вышла на главную подозреваемую.

Получив описание брюнетки в зеленом, которой якобы была Милена Зубкова, Худощавский сразу ее вспомнил. Он никогда не думал, что ЭТИ знания пригодятся ему после смерти. Когда-то давно, еще студентом, кровосос видел портреты этой женщины в больших книгах, которые так не любят учащиеся. Конечно, ее можно было бы спутать с Зубковой, но у вампирши не было и доли той энергетики, которой обладала брюнетка. Конечно же, он ее узнал…

– Что такое… Московия? – раздался над его ухом женский голос. – Для тебя это центр мира… возможно, ты сам и есть эта Московия. Но тогда ей точно долго не протянуть. Если, конечно, ты не согласишься…

– На что? На подарки твои? На дары? Женщина, вы точно иностранка. В нашей стране нет коррупции, я ее искоренил, – против воли завелся вампир, хотя знания подсказывали, что неплохо бы ПОДУМАТЬ перед тем, как разглагольствовать. – Что вам вообще тут надо? Тут ничего нет для вас. Никто не хочет оставить страну в покое…

Политик обернулся и наконец встретил говорившую лицом к лицу. Она была ниже его, но смотрела прямо в глаза. Зрачки женщины были зелеными, под цвет платья, в котором ходила. Длинные черные волосы слегка колыхались, хотя сквозняка в помещении не было.

– Здесь ничего нет, – согласилась брюнетка. – И это отличное место, чтобы начать заново.

– Так многие думают. Поэтому миграционная политика Московии должна быть к чертовой матери пересмотрена. А то понаехали тут… – затряс головой Худощавский. – Но ТЕБЕ здесь ничего не светит. Тебе уже вообще НИКОГДА ничего не начать заново.

Брюнетка в зеленом дернулась. Какой умный вампир, все-таки чистая кровь располагает к впитыванию самых разнообразных знаний. Где же они были, все эти знания, когда она мучилась и сохла в темных подземельях забвения? Почему вампиры не пришли к ней, когда овладели Землей, не благодарили ее и не ублажали? Они даже НЕ ВСПОМНИЛИ, этим сделав ей еще больнее! Ни один вампир не заслуживает того, чтобы существовать.

– Мои Воины думают по-другому, жалкое ты существо. – Ее глаза засияли ярче, а волосы заколыхались сильнее.

– Твои… кто? – не поверил своим ушам политик. – А ведь я так и знал! Я всегда говорил, что эта толерантность до добра не доведет. А они тащили меня в суд по правам вампиров, обвиняя в расизме и разжигании межнациональной розни!

На самом деле, конечно, вампир был в шоке. Ведь известно: все, что говорит с трибуны политический деятель, надо делить на два, а лучше воспринимать с точностью до наоборот. Получается, не зря Худощавский обвинял определенные слои вампирского населения во всех бедах? Получается, он был прав и кое-кто плел заговоры в своих укромных подвалах, кафешках типа «Когтей свободы» и закрытых дискотеках? Но политик знал, что ситуация в Московии не так плоха, как показывали по телевизору. Большинство этих жили себе тихо и спокойно, даже были нормальными членами общества. Но ведь кто-то же догадался вызвать ее!

– Я не знаю, на что вы все рассчитываете, – презрительно скривился упырь, сжав клыки. – Но ничего у вас не выйдет.

– Я предлагаю тебе стать МОИМ Воином. Судя по всему, ты в курсе, что это означает. Ты согласен? – спросила брюнетка, которой надоело тратить время на того, чье существование вызывало в ней ярость.

– Ни за что! – провозгласил политик, показательно складывая бледные пальцы в характерную фигуру. Брюнетка не знала ее смысла, но отказ был ей понятен. – Делай что хочешь, кошка драная, я все равно еще вернусь! Таких, как я, голыми руками не возьмешь!

Брюнетка в зеленом медленно двинулась вперед, протягивая к вампиру эти самые голые руки. В кабинете все затряслось, нарастал шум. Казалось, хлопали сотни крыльев. В последнюю секунду своей жизни после смерти Худощавский понял, что не ошибся и это была именно она.

Глава 10

Допрос с пристрастием

Кирилл медленно открыл глаза, но тут же закрыл их снова. Полутьма, царившая в помещении, где он лежал, показалась ему ярче любого полуденного света. Вообще-то у вампиров ничего не болит, они ведь мертвы. Но алкоголь в больших количествах, как известно, кого угодно сведет в могилу, а потом поднимет из нее.

Впрочем, потревожил вампира не алкоголь, а громкий голос Милены Зубковой. Кирилл подумал, что, наверное, рассыпался в прах и попал наконец в Ад, ведь только там эта тварь может (и обязательно будет!) орать над его ухом постоянно.

– Ах вы, интеллигенты недоделанные! – верещала Зубкова. – Да я вас всех сошлю в амазонский лес голыми руками ловить и размножать летучих мышей!

– Девушка, оружие опустите, пожалуйста. – Голос Антона, который Кирилл тоже узнал, звучал намного тише в сравнении с тем, как надрывалась вампирша.

– Я сейчас тебя опущу! Или найду того, кто опустит! – пригрозила Милена. – Кому тут из вас, семи гномов, приписать покушение на убийство, серию и изнасилование?

– Изнасилование-то откуда? – пискнул, кажется, один из юристов. – Это я так, из профессионального интереса спрашиваю…

Если бы Кирилл чувствовал себя чуть-чуть лучше, он бы понял, что Милена пугает обитателей подвала тем, что расскажет Службе вампирской безопасности о том, как ее якобы изнасиловали. В общем-то, версия эта была вполне в духе Зубковой, так что удивляться не приходилось. Но вампир чувствовал себя просто отвратительно, у него болело решительно все, и мозг в том числе. Поэтому на секунду Кириллу подумалось, что Милена говорит о факте уже свершившегося надругательства, причем над самим Кириллом, пока он был без сознания! Эта мысль заставила его трагически взвыть и подскочить, сменив лежачее положение на сидячее, а потом снова на лежачее.

В голове словно взорвалась чесночная бомба, перед глазами залетали крошечные летучие мышки, а руки судорожно ощупали тело. К облегчению Кирилла, одежда была на месте, так что никто его, скорее всего, не насиловал.

– Смотрите, девушка, он же живой, – заметил Антон. Он стоял где-то в стороне, Кирилл еще не мог повернуть голову в том направлении, чтобы не вырубиться от болевого шока.

– Живой? Как живой? – донесся до вампира удивленный голос Милены.

Кирилл ее видел боковым зрением. Зрелище было невыносимое: Зубкова стояла, расставив ноги на ширину плеч, в короткой юбке и на одном целом каблуке. Вид с пола, на котором скукожился Кирилл, открывался такой, что даже полутруп не мог остаться безучастным. Вампир застонал, приподнимаясь и думая, что лучше бы ему скончаться.

– Ах, живой?!

Не замолкая, Зубкова окончательно проявилась в поле зрения Кирилла (вызвав своей резкостью очередной приступ головной боли) и со всей силы залепила ему пощечину. Вампир взвыл, зашатался и рухнул обратно на пол, сложив руки, как в гробу. Сзади донесся голос Златы.

– Только не убей его! – кричала она.

Послышался топот (совершенно не облегчавший Кириллу существования), кто-то бросился к нему.

– Ах ты, гад! – орала Милена, которую пытались оттащить, судя по тому, что избиение прекратилось. – Пьянствует тут с преступниками! Покрывает свою подружку! Алкоголик! Свинья!

Кирилл и рад был бы отключиться, но кто-то уже заботливо приподнимал его голову, вливая в рот чистую кровь без капли алкоголя (похоже, вечеринка все-таки закончилась). Благоуханная жидкость благоприятно подействовала на вампирский организм, Морталин приходил в себя.

– Что здесь происходит? – пробормотал он. – Милена, ты чего тут делаешь?

– Я тут работаю блюстительницей нравов, – ехидно ответила вампирша, успокоившись и перестав рваться к нему с кулаками. – А вообще, все эти господа арестованы именем Службы вампирской безопасности.

Милена помахала пистолетом в сторону кучки вампиров. Никто из них не мечтал получить серебряную пулю, так что каждый держался от вампирши как можно дальше. Мизансцена была комичной. В дальнем углу толпились не совсем трезвые, но очень серьезные «арестованные». Напротив них стояла Зубкова с пистолетом, рядом с ней был Антон, который пытался помешать ей лишний раз пнуть Кирилла. Сам Морталин находился посреди подвала, возле него присела Злата, которая и «реанимировала» несчастного при помощи крови.

– Ничего не понимаю… – пробормотал упырь, попытался встать, и в конце концов ему это удалось.

– Я, если честно, тоже, – разоткровенничалась Зубкова, все еще не опуская пистолет. – Но у меня есть неопровержимые доказательства того, что Злата Кусанова содействовала убийству своего собственного отца!

Ламия широко открыла голубые с красными зрачками глаза, не в силах вымолвить ни слова. Кирилл обескураженно переводил взгляд с нее на Милену. Слишком уж много событий для такого внезапного и не слишком приятного пробуждения. Он потер бледное лицо руками, пытаясь прийти в себя.

– Я, конечно, очень извиняюсь… – подал голос брат Златы. – Но откуда вы это взяли?

Милена, конечно же, не обязана была ничего и никому объяснять. Хуже того, она вряд ли смогла бы это сделать внятно и логично. Зубкова молчала, хотя и пригрозила уже отправить сообщение в Московийское отделение Службы вампирской безопасности. Были все основания думать, что скоро в дом с барельефом приедут лучшие силы СВБ Вамп-Петербурга с приказом из столицы.

– Я, конечно, снова очень извиняюсь… – Антон понял, что первый его вопрос останется без ответа, так что задал сразу второй, – но не кажется ли вам, что арест как-то не клеится? И если бы все эти упыри были немного трезвее, ничего бы у вас с вашим пистолетом не вышло? В нем ведь даже патронов, кажется, нет…

Зубкова опять промолчала, попытавшись сохранить спокойствие на лице. Патронов действительно не было, но как жалкий интеллигент в забрызганных краской штанах это понял?! Просто поразительно. Впрочем, отсутствие патронов не самая большая ее проблема. Намного хуже то, что она, в общем-то, и арестовать никого не могла, потому что Служба вампирской безопасности гонялась за ней так же, как и за любой другой преступницей в этой стране.

– Предлагаю спокойно поговорить. – Антон поправил очки и рыжую копну волос. – Допустим, обсудите все со мной, Кириллом и Златой, у вас, как я слышал, серьезные обвинения…

– Соглашайся, Милена, – попросил Кирилл, у которого ужасно болело все, что можно, и которому очень хотелось хотя бы частично прояснить ситуацию.

Вампирша глубоко вздохнула, наградила грозным взглядом сбившихся в кучу «арестованных» собутыльников и сунула бесполезный пистолет в сумочку. Половина присутствующих в подвале облегченно выдохнула.

Процессия из четырех упырей молча покинула помещение и поднялась на один этаж. Кирилл вошел в квартиру Кусановых уже менее робко, все-таки стал почти своим. Впереди брела Злата с таким видом, будто заходит на костер, как Жанна д’Арк. Милена вышагивала предпоследней, шествие замыкал хозяин квартиры, словно проверяя, чтобы никто не убежал. Дверь в странную квартиру уже готова была закрыться, когда в нее шмыгнул толстый рыжий кот. Он бесшумно следовал за ними из самого подвала.

Устроиться было решено на кухне, грязной и захламленной, где принадлежностей для рисования было больше, чем посуды для готовки. Кот сразу же рванул под стол, забившись там под батарею. Антон смахнул с поверхности куски разорванных альбомных листов и холста, посчитал уборку законченной и предложил всем сесть. Кирилл рухнул на первую же табуретку, обхватил голову руками и затих. Бессмертие, а вернее, невозможность умереть казалась ему сейчас невероятно огромной проблемой.

– Милена… объясни, что на тебя нашло, – жалобно попросил он. – Злата никого не убивала.

– Никого не убивала! – эхом отозвалась ламия из-за его спины.

– И в салоне татуажа не была? И к тамошнему мастеру папу своего не приводила? – ехидно спросила Милена, улыбаясь так, что все клыки было видно.

Злата притихла. Кирилл про салон помнил, но в то, что там была его девушка, поверить не мог. На его вопросительный взгляд Милена кивнула. Действительно, а с чего они взяли, что Кусанов пришел делать татуировку ОДИН?

– Но ведь она сама рассказала про татуировку… – бормотал вампир, потирая ноющие виски.

– Ганнибал Лектер тоже про свои преступления всяким лесбиянкам рассказывал, – не осталась в долгу Милена.

– Прошу прощения… – кашлянул Антон. – Но это не слишком уместное сравнение. Доктор Лектер, едва узнав, что миром завладевают вампиры, ушел на покой, открыл ресторан и разбогател на сомнительном мясе, которое жарил…

– А ты сам, Братец Кролик? – не упустила возможности напасть Милена. – Ты же ее родственник! Вдвоем решили папочку угробить?

– Тут какое-то кошмарное недоразумение! – вскочила Злата. Ее светлые волосы растрепались, она размахивала руками так, что змеиные чешуйки сыпались с ее кожи.

Милена с отвращением отшатнулась.

– Я не…

Она не успела договорить. Сидевший под столом кот внезапно издал утробный звук, от которого мороз мог бы пройти по коже, если бы у этой кожи была плюсовая температура. Животное дернулось, взлетело из-под батареи и рвануло вон из кухни. По дороге кот споткнулся о ноги Антона, зашипел и убежал в неизвестном направлении. Вампир молча встал и последовал за ним, никому и ничего не сказав.

– Сумасшедший дом какой-то, – вырвалось у Кирилла.

– Этот кот ничего просто так не делает, – прошептала Злата, вид у нее стал еще более обеспокоенный.

– Да уж, хитрая сволочь, – не смогла не согласиться Зубкова, щелкнув клыками. – Но ты тему-то не меняй. Раз уж мы тут устроили утро откровений…

Злата обошла свою табуретку, потом снова села, заламывая руки. Кирилл посмотрел на нее и в ужасе понял: любимой есть что рассказать.

– Я никогда не хотела никого убивать, а отца в особенности, – наконец начала ламия. – Я хотела его защитить!

Милена громко фыркнула, всем своим видом выказывая отношение к такому заявлению. Кирилл смотрел на Злату не отрываясь. А та тем временем продолжала говорить, ни к кому не обращаясь, словно сама с собой.

Миллиардер Кусанов был вампиром занятым, жизнь его была четкой и распланированной. Детей он видел нечасто, но Злата и Антон следили за делами отца. Газеты пару раз писали, что Кусанов не явился на заседания правления «КровьПроПрёма», а потом и вообще продал несусветное количество крови вампериканцам за какие-то смешные деньги.

– С папой было что-то не так, – заявила Злата, кусая губы. – Но он никогда бы ничего не рассказал. Пришлось подслушивать, подсматривать…

Брат ее был не такой, а вот ламия волновалась за отца. Расспросив его ассистентов и порывшись пару раз в кабинете, Злата сделала вывод – Кусанов заинтересовался мифологией и историей становления вампиризма. Понимая, что причину беспокойства ей не узнать, ламия решила сделать для него хоть что-то…

– Защитную татуировку от нечисти? – понял Кирилл.

– Да, – кивнула Злата. – Я же не предполагала, что она не поможет и его убьют…

– Татуировка была наколота неточно, поэтому и не сработала. – Вампир понял, что он может наконец участвовать в разговоре.

– Бедный папа, – прошептала Злата. Из ее глаз потекли кровавые слезы.

Антон вернулся, плотно закрыв за собой дверь кухни. Кот, видимо, убежал по своим мистическим делам, впрочем, присутствующие о нем даже не вспомнили. Хозяин обнял сестру за плечи и успокаивающе погладил по голове. Ламия сотрясалась в рыданиях, утирая кровавые слезы о его свитер, который и без того уже был перепачкан в краске.

– Антон? – подал голос Кирилл, вставая с кухонного табурета. – Злата говорила, вы знаете город, как свои пару клыков. Нам потребуется кое-какая помощь.

– Что угодно, если это позволит разобраться, – кивнул вампир. – Что за помощь?

– Библиотека, где про мифологическую нечисть найдется что-то получше детских книжек… – пояснил Кирилл.

– Так, а кто сделал тебя главным? – возмутилась Милена, тоже поднимаясь. – Что еще за библиотечные посиделки? Я все еще считаю, тут нужно арестовать пару кровососов.

– Выйдем? – попросил Кирилл, виновато оглядываясь на Злату и Антона.

Ламия все еще плакала, вампир молча кивнул. Кирилл подхватил Зубкову за локоть и настойчиво вытащил ее из кухни, закрыв за собой дверь.

– Совсем обалдел, что ли? У них тут просто притон, явно дело нечисто! – зашипела она, вырываясь из его рук. – Они виновны!

– А почему не ты? – оскалился он. – Я понимаю, что специальных школ, где выдают большие пистолеты, не заканчивал, но, может, ты заглушишь желание отмыть запятнанную репутацию и включишь мозги?

– Что мешает тебе думать, будто это не они? – закатила глаза вампирша, облокачиваясь на дверной косяк.

– Потому что Злате нет никакого смысла совершать все эти убийства самой или чужими руками. В каком классе учат про нужность мотива в любом преступлении? – язвительно ответил Кирилл.

– Я этим занимаюсь дольше тебя! Алкоголикам и маньякам не требуется рекламный слоган, так что тебе тут вообще делать нечего. Ты хоть знаешь, каково это – иметь блестящий аналитический ум? Нет, ты не знаешь! Сейчас я тебе расскажу! – не успокаивалась Милена. – Я, может, и хочу спасти свою вампирскую задницу, но ты, защищая Злату, тоже печешься о каком-то своем органе!

Кирилл сжал кулаки, борясь с желанием сделать с вампиршей что-нибудь нехорошее. Но потом он поймал себя на мысли, что ему ее жаль. Он даже и не сомневался, что Милена никого не убивала. Во-первых, кто угодно, но только не она. А во-вторых, даже если предположить, что Милена – убийца, она никогда бы не избавилась от горячо любимого солиста группы «Клин», но точно убила бы Упырского. А тут все получилось наоборот. Вампир глубоко вздохнул, разжал кулаки, возвел руки к небу (то есть к грязному, облупившемуся потолку огромной квартиры в центре Вамп-Петербурга), закрыл глаза… Милена настороженно наблюдала за ним.

– Зубкова? Я тебя ОЧЕНЬ прошу… – Кирилл осторожно положил руки ей на плечи и развернул к себе лицом. – Давай попробуем что-нибудь раскопать. Очень часто преступления совершают просто свихнувшиеся психи, но один раз на миллион бывает кое-что пострашнее. Может, мы сумеем разобраться? Пожалуйста?

Милена на секунду впала в ступор, Кирилл никогда не говорил с ней таким тоном. В его присутствии она всегда чувствовала себя если не старше и опытнее, то уж точно не маленькой девочкой. А сейчас он был такой серьезный, такой взрослый… хотелось повести себя как Злата, разреветься ему в плечо. А потом трахнуть десятью разными способами…

– Ладно, – вздохнула вампирша, встряхнувшись и отойдя от этого неудачника подальше. – Слава Дракуле, я еще никому не звонила, так что время у нас есть.

– Спасибо, – так же серьезно и рассудительно поблагодарил Кирилл. С этими словами он скрылся на кухне, видимо, чтобы позвать ожидавших Злату и Антона.

* * *

В Соединенных Штатах Вамперики праздновали Хэллоуин. Вообще-то его положено отмечать только раз в году, тридцать первого октября, но со времен становления тотального вампиризма в СШВ каждый день был как Хэллоуин. После выхода официального закона о разрешении на ношение черных плащей с красной подкладкой (двадцать пять долларов + пластмассовые клыки в подарок, правда, не понятно зачем) магазины карнавальных костюмов разорились. Некоторые продержались на плаву еще какое-то время, но исключительно за счет пластмассовых колов и шуточных плюшевых крестов. Потом и эти лавочки закрыли, почуяв национальную угрозу. Вампериканцы вообще много в чем видели национальную угрозу, но иногда попадали в точку. Так, например, удачно были запрещены к показу «Сумерки-24. Град» и «Сумерки-25. Небольшая облачность», дабы избежать истерии и массовых самоубийств. С «Сумерками» в СШВ вообще было не все гладко. На их почве могло покончить с собой двойное количество зрителей – и фанаты, и ненавистники. А ведь вампирам совсем непросто себя убить.

Касательно Хэллоуина ситуация грозила выйти из-под контроля. Президент Вамперики провел не один час, успокаивая по очереди то продавцов конфет, то производителей бесполезных теперь белил для лица. Детям было, в общем-то, все равно, но президент успокаивал и их. Потом кабинет министров успокаивал президента…

Одним словом, когда наступили очередные выборы, новый президент выиграл исключительно потому, что обещал решить проблему (а также начать парочку войн в странах третьего мира, чтобы не скучно было). Решение было найдено, и было оно таким же идиотским, как и канун Дня Всех Святых, когда все наряжались нечистью. Теперь вампиры притворялись людьми.

Возликовали хозяева театральных лавок, увеличившие продажу «телесного» грима оттенка «весенний персик» и пластмассовых масок в виде серьезных человеческих лиц. С этого года 31 октября никто не пил крови, зато все давились кофе, а также странным напитком «мартини с водкой, взболтать, но не смешивать» и смотрели старые фильмы о вампирах (ведь именно так было у людей!). Конфеты стали никому не нужны, зато ряженые собирали таблетки аспирина и валерьянки (люди их часто употребляли). Одного не предугадал новый вампериканский президент, что быть человеком – это ОЧЕНЬ заразно. Некоторые вампиры подсели на аспирин и валерьянку, а «весенний персик» был таким воздушным и делал кожу такой бархатистой… В итоге в СШВ наступил один сплошной Хэллоуин. Его-то и справляли все, кроме несчастного вампириканского президента, который планировал самоубиться под шумок вместе с фанатами «Сумерек».

– Happy Birthday, Mr. President! – поскреблась в дверь секретарша-вампирша.[7]

– Ну, о чем вы, свободная гражданка? – закатил красные глаза глава государства.

– А что? – удивилась та. – Прошлые президенты требовали, чтобы я входила в кабинет исключительно с этими словами. Мол, это мечта каждого уважаемого лидера, чтоб так… Happy Birthday to you-u-u-u-u-u![8]

– Если так дальше пойдет, всякие сенаторы будут требовать разрешения подстрелить на охоте кого-нибудь из лучших друзей, – неодобрительно покачал головой тот.

– Так уже… – развела руками секретарша, поняв, что дальше петь не нужно. – А что вы хотели, у нас же страна того… свободная. Все можно. Кроме расизма и «Сумерек».

– Это я и сам знаю, – строго ответил президент, покосившись на висящий над столом флаг Вамперики. Пятьдесят черепочков смотрели с флага с самым укоризненным видом. – Просто не понимаю, почему кошку в микроволновку сажать законом запрещается, а бить белого вампира в Гарлеме – нет?

– Потому что он белый, – серьезно заявила секретарша, которая в школе была лучшей ученицей. – Если не побить белых, они начнут бить негров. А это уже расизм. А расизм – это плохо.

Вампир молча перебирал бумаги за большим дубовым столом. Что-то ему во всей этой системе казалось неправильным, но он не мог окончательно разочаровать черепа на флаге, так что философские размышления были забыты.

– Tell me, free female citizen, а правда ли, что в Московии негров нет? – задал очередной вопрос глава Вамперики, пока секретарша наливала ему утренний черный кофе с кровью (президент любил моккачино, но не пить черный кофе – это расизм).[9]

– I think, they have. It is called MEDVEDJ and they worship it, – уверенно ответила вампирша. – Я слышала, в Московии бьют любого, кто обидит MEDVEDJ. Больно бьют балалайкой! Так что русские толерантны.[10]

– Зачем вампирам балалайка? – задал риторический вопрос вампериканский президент.

– Да вот и я не понимаю, – ответила вампериканская секретарша. – Мне кажется, в ней есть какой-то глубокий смысл. Или код. Например, «мы сбросим на вас атомную чесночную боеголовку за день до того, как у нее выйдет срок годности, чтоб не пропала даром»?

– Тогда балалайку вам на язык! – поежился президент, а потом, посмотрев на удивленную секретаршу, добавил: – Да не пугайтесь, никто свободу слова не отменяет, это устоявшееся выражение.

– Удивительно, что вы заговорили о Московии, сэр! – всполошилась вампирша, передавая ему стопку газет. – Это их так называемая «розовая пресса», посмотрите, что у них там делается.

Вампир откинулся на спинку кресла и развернул газету. Передовица под названием «Необыкновенные приключения двух простых парней» рассказывала о недавней поездке Маркиза и Принца Крови в Умиранск. Следом шел репортаж о том, что Вамперика ушла под воду…

– Стоп, что?! – не понял президент, на всякий случай выглядывая в окно. Стояла глубокая мгла, разгар рабочей ночи, беззаботные граждане шли по своим делам, очень свободные, несмотря на огромные кредиты и полицейских на каждом углу. Воды нигде не наблюдалось. Президент облегченно щелкнул не совсем уж белыми клыками (чтобы никого не провоцировать по поводу цвета), перелистывая страницу. Его взгляд наткнулся на заметку о том, что в СШВ (как же много о ней пишут в Московии!) по горячим просьбам мазохистов снова ввели смертную казнь. – Это да, это было… – сам себе подтвердил глава государства. – Получается, не все они придумывают! – и снова удостоверился, что Вамперика не ушла под воду, мало ли…

Президент так и не понял, что именно он, по мнению секретарши, должен был увидеть в этой газете. Повертев выпуск и подивившись дороговизне жизни в Московии (полтора доллара за несколько листков!), президент выбросил издание в урну и набрал один из номеров быстрого доступа на большом черном телефоне.

– Мировая Фондовая Биржа на проводе. Сейчас мы не можем ответить на ваш звонок, ближайший освободившийся оператор примет ваш вызов, – послышался вежливый голос автоответчика. В режиме ожидания заиграла мелодия «Money makes the world go round» из мюзикла «Кабаре». Затем последовал щелчок. – Джон Смит, оператор 98472739 слушает, как вас зовут?

– Это президент Вамперики, – ответил глава государства.

– Привет, президент Вамперики. Чем я могу вам сегодня помочь? – Оператор, казалось, сочился дружелюбием через телефонный кабель.

– Сделайте там что-нибудь с курсом доллара по отношению в московийскому красному рублю на пару дней, ладно? – попросил он. – Чтобы газета в Московии стоила меньше доллара, а то дорого как-то.

– Отлично, сэр. Сейчас курс составляет 35 рублей на 1 доллар. Сделаем его 70 рублей, тогда газеты в Московии будут дешевле доллара при той же цене, – пощелкал клавишами Джон Смит. – Вот и все, all done.[11]

– Спасибо, свободный гражданин, – обрадовался вампериканский президент, сразу почувствовав, как сильно он только что помог гражданам далекой Московии. – Увидимся в World of Warcraft!

О «розовой» московийской газете президент забыл, хотя ему следовало бы досмотреть выпуск до конца, чтобы увидеть крохотную заметку на последней странице – «Московию потрясла серия загадочных убийств»…

* * *

Квартира в доме с барельефом оказалась куда больше, чем думал Кирилл. Он уже видел кухню, прихожую, коридор с зеркалами и комнату, которую принял за гостиную. Последняя на самом деле была мастерской. Когда Кирилл, Милена и Злата проследовали мимо нее, им открылся новый коридор, где были еще три двери. Все плотно запертые, но Антон вытащил связку ключей и открыл одним ключом ту дверь, что в центре.

Внутри был кабинет с письменным столом на хлипких ножках, таких тонких, что Морталин подивился, как он держит столь большое количество бумаг. Стопки, пылящиеся там, были действительно увесистыми. Кабинет явно не использовался. Милена обратила внимание на названия и надписи на пожелтевших листках – «Материализация реальности», «Мифы» и прочее.

– Чей это кабинет? – спросил Кирилл, оглядываясь.

Это место его поразило. Словно сошедшее со старинных гравюр времен Эдгара По, оно было каким-то сказочным. Не то чтобы вампирам не хватало сказочности в жизни после смерти… Хотя да, пожалуй, не хватало.

– Мой, – спокойно ответил Антон, направляясь к книжным полкам, коих в кабинете было великое множество. – Я уже говорил, что люблю мифологию? – На это Кирилл кивнул, хотя застольную беседу вспоминал очень смутно. – Но я еще много чего люблю. Так что отвлекался много…

Отвлекался или нет, но материала в кабинете было достаточно. Милену это повергло в священный ужас, а Кирилла – в еще более священный восторг. Антон показался ему кем-то вроде волшебника, вампира, настолько близкого ему по духу, что этот самый дух захватывало.

– Некоторые книги и записи я просто забрасывал сюда и шел дальше, – окончательно прояснил ситуацию брат Златы. – Уверен, мы найдем тут что-то, что нам пригодится.

– И что же мы ищем? – спросила Злата, помогая брату избавиться от пыли на корешках книг и бумагах.

– Брюнетку в зеленом, – холодно подала голос Милена. – Ту, которая НЕ Я.

– Боюсь, это не лучший метод поисков, – покачал головой Кирилл. – Нужно что-то более конкретное. Что мы вообще знаем о предмете поисков?

Антон и Злата молчали. Они и не могли ничего знать о случившемся. Зубкова крепко задумалась, не глядя, села на пыльный стул и попыталась припомнить все, что связано с этой чертовщиной.

– Защитная татуировка… – загнула она пальчик с длинным ногтем. – От чего она защищает?

– От всего. Так что яснее не стало, – покачал головой Кирилл. – Хотя волки и медведи ведь что-то означают. Скандинавия… Саксония… Славянское язычество…

– Слишком обширно, – подал голос Антон, поправляя очки. Вампир стоял около полок, видимо, готовый начать поиски.

– Убийцей оказалась женщина со сверхъестественными способностями, – в очередной раз напомнила о преступнице Милена, загибая второй палец.

– Опять же ни о чем не говорит, – вздохнул Кирилл. – Дальний Восток, та же Саксония, Индия…

– Нам круг поисков сузить надо, а не расширить, – рявкнула Зубкова. – Или можно просто сдать Злату в Службу вампирской безопасности за то, что убила своего батюшку!

– Я не убивала! – завизжала ламия.

– Тихо! – Кирилл почти преобразился и даже мог контролировать ситуацию. – Все жертвы были мужчинами. Что между ними общего?

– Ничего, – встряхнула волосами Милена. – Бизнесмен, певец, политик…

– Политик? – удивился Антон.

– А ты не знал? – Злата порылась в сумочке и вытащила клок газеты, где была описана смерть Худощавского.

– Ничего себе… – пробормотал Антон, теребя бумагу. Внезапно за дверью заорал кот. Милена, находящаяся в глубокой задумчивости, вздрогнула. Антон отшвырнул газетную вырезку и сорвался с места. – Чертов кошак! Что ж такое-то…

С этими словами брат Златы вылетел из кабинета, казалось, забыв обо всем. Впрочем, это никого не удивило. Кот орал как ненормальный, а в пустой квартире это звучало жутковато даже для шайки вампиров.

– Неплохо бы поискать биографии каждого из них, – попросил Кирилл. – Злата, ты можешь этим заняться?

– Так я ее и отпустила! – возмутилась Милена.

– Я с компьютера, – тихо сказала ламия и вышла из кабинета.

– Должно же быть что-то еще. – Кирилл заходил из угла в угол по комнате, поднимая клубы пыли, норовящие осесть ему на худые плечи.

– Она была такая… глаза зеленые. И словно двоится все, когда на нее смотришь. Вокалист… девка что-то ему сказала, и он умер, – вздохнула Милена. – Но парень словно не понимал, что брюнетка опасна. Будто она и не угрожала ему.

– Как это? – не понял Кирилл.

– Я не знаю, – развела руками Зубкова, которую вся эта мифология и бездеятельность ужасно раздражали. – Но она совсем не безобидная. Это существо дотрагивается до тебя, и ты умираешь!

– Это точно не Скандинавия, – щелкнул клыками Кирилл. – Там ничего такого нет.

– А где такое есть? – спросила вампирша. – Что это за женщина такая? – Кирилл не ответил. – Знаешь… я когда с этим носферату из тату-салона разговаривала, он был такой напуганный. Ее не боятся только те, кто о ней ничего не знает. Он знал. Поэтому и боялся…

– Что с ним случилось? – Оказалось, Антон тихо вернулся в кабинет, даже не скрипнув дверью.

– Понятия не имею, – покачала головой Милена, поежившись. – Наверное, ничего хорошего. Он отказался бежать, видимо, это было бесполезно. Я ничего не видела, но там словно буря началась, сотни крыльев хлопали…

– Крылья? – переспросил Антон, и в его всегда безразличном голосе промелькнули нотки интереса и настороженности.

– Милена, точно! Крылья! На местах преступлений находили вороньи перья. Хлопание крыльев – это, наверное, стая ворон! – встрепенулся Кирилл. На бледном лице, кажется, даже проступил румянец, хотя это было невозможно.

– И что нам это дает? – спросила Зубкова. – Вороньи перья используются каждым вторым сатанистом-любителем, вы же знаете.

– Конечно, – усмехнулся Кирилл. – Но далеко не всех вороны удостаивают своим покровительством.

– Это верно, – подал голос Антон, порылся на книжных полках и вытащил увесистый том под названием «Энциклопедия знаков и символов».

Монотонным, менторским тоном вампир, откашлявшись, зачитал вслух отрывок, найденный в оглавлении под заголовком «Ворон»:

«Символика ворона обусловлена двумя моментами: его черным цветом и резким криком. Этот образ отмечен выраженной амбивалентностью. Так, например, в мифологии индейцев Северной Америки ворон является демиургом и культурным героем, однако в ряде других традиций выступает в ипостаси трикстера. Поскольку ворон питается падалью, его связывают с царством мертвых и с землей…

Вещий ворон – преимущественно вестник несчастий, смерти. Это птица вещая и зловещая; таковы вороны (с именами Память и Мысль) – спутники Одина, сообщающие героям о предстоящей смерти в битве».[12]

– Звучит оптимистично, – скривилась Милена. – Впрочем, чему удивляться, ведь, сдается мне, бедный мастер татуажа после встречи с птичками не выжил.

– Это точно не вуду, – пробормотал Кирилл. – Антон, дай-ка мне эту книгу…

– Там больше ничего нет, – вздохнул вампир, отбрасывая бесполезный том. – Может, имеет смысл посмотреть что-нибудь специальное?

– ЧТО? Нельзя же сидеть и просто листать все подряд! – застонала вампирша, с отвращением отпихивая стопку листов, покрытых толстым слоем пыли.

– Можно, – не согласился Кирилл, придвигая стопку обратно. – Не самое увлекательное занятие, которому приятно посвятить много часов подряд, но есть и такое.

Зубкова хотела прокомментировать его заявление, но не успела. На улице раздались шум, визг шин и топот множества ног. Посетители домашней библиотеки не обратили бы на это никакого внимания, если бы не…

– Милена Зубкова! Мы знаем, что вы здесь! Выходите с поднятыми руками! – послышалось снаружи. В кабинете повисла мертвая тишина, пронизанная удивлением. Никто даже не шелохнулся. – Повторяю, Зубкова, выходите с поднятыми руками! Сдать оружие! Пистолеты, кинжалы, каблуки…

– Вот каблуки я им не отдам! – после долгого молчания ни с того ни с сего произнесла вампирша. Она вообще выглядела довольно рассеянной, что было очень странно при ее вечной собранности и быстрой реакции. – Эти там что… меня ищут?

– Последнее предупреждение, Милена Зубкова! Вы окружены! Сдавайтесь! – словно бы в ответ прозвучало с улицы.

Кирилл и Антон, видимо, примеривая роли альфа-самцов, одновременно подошли к окну. Несколько боязливо для обычных самцов приоткрыли занавеску. Во внутреннем дворе было полно офицеров Службы вампирской безопасности. Несколько машин перекрывали проход к единственной арке, ведущей на проспект. По периметру стояли сурового вида упыри с автоматами наперевес. На спецназовцах были надеты черные шлемы и бронежилеты, из-за которых кожа их казалась совершенно белой.

– Да тут целая армия! – присвистнул Антон, поправляя очки. – Они думают, что им придется отстреливаться?

– Они просто знают Милену, – боязливо оглянулся Кирилл. Злата нервно перебирала пальцами краешек скатерти, постепенно раздирая его на части. Сама Милена сидела в полной и совершенно несвойственной для нее прострации, смотря в одну точку. – Что делать будем?

– Я сдаюсь, – внезапно сказала Зубкова и посмотрела на Кирилла большими и очень грустными глазами. – Надоело, пусть забирают, – вздохнула она. – Пусть судят, отправят в Сибирь убирать снег. Или в Сахару песок отбирать для цемента. А ты за мной поедешь, как жена декабриста. На рудники. В Сахаре же есть рудники, да? И снега много, так много снега…

– Ей плохо! – испугался Кирилл, который предпочел бы, чтоб Зубкова орала и пиналась, чем вот так вот сидела и бессвязно бормотала. – Нам надо отсюда выбираться.

– Это легко устроить, – меланхолично заметил Антон, аккуратно складывая по полочкам разбросанные книги. – Двор, конечно, перекрыт, но можно воспользоваться крышей, дома стоят близко друг к другу.

– Прыгать по крышам? – ужаснулся Кирилл.

– Крыши в Сахаре тоже есть? – рассеянно спросила Милена, рисуя пальцем зайчиков на пыльной поверхности стола. – Крепкие африканские крыши…

Снаружи все стихло. Через несколько секунд опять включилась рация, а еще «заорала» сирена и закричали офицеры.

– Милена Зубкова! Если вы не выйдете к нам немедленно, мы открываем огонь! – предупредили с улицы.

– Они же шутят, – вымученно рассмеялась Злата. – Кто же будет палить посреди темной ночи по историческому зданию?

И тут раздался шквал выстрелов. Кирилла отшвырнуло от окна, правда, от стекла все равно мало что осталось. Взрывной волной всех в кабинете разбросало в стороны. Милена рухнула со стула, на котором сидела. Злата очутилась под столом, а Антон, так и не выпустив свои книги, оказался «пришпилен» к стене. Падение словно вернуло Зубкову к жизни. Подождав, пока первая порция пуль закончится, вампирша поднялась с пола, резко сняла туфли, чтобы удобнее было передвигаться, проверила в сумке пистолет и посмотрела на друзей по несчастью.

– Ну, что стоим? Бежать надо, они же всех расстреляют, а потом скажут, что так и было! – скомандовала она.

Все повыскакивали из укрытий и покинули кабинет. Первым бежал Антон, за ним Злата, кто-то из этих двоих точно знал дорогу. Следующим шел Кирилл, Милена вылетала последней. На улице все снова стихло. Выходя из дверей, Зубкова зацепилась ремешком сумки за ручку из кованого металла. Чертыхнувшись, вампирша попыталась высвободиться. Кирилл, Антон и Злата уже скрылись за углом.

– Бросьте сумку, девушка, потом разберетесь! – послышалось откуда-то снизу. Милена опустила взгляд и увидела кота, нервно вьющегося возле ее ног. – Вернитесь в кабинет, надо срочно поговорить!

Милена хотела переступить через кота-истерика, который весь день беспричинно орал, а теперь не понимал, как срочно ей требуется убраться из этого дома. Но животное чуть ли не вцепилось когтями в ее ноги.

– Быстрее! – шипел он.

Вампирша сама не заметила, как снова оказалась в кабинете. Кот навалился на дверь и захлопнул ее.

– Слушай, Леопольд, или как тебя там… – начала Зубкова, не намереваясь тратить драгоценное время. Но договорить она не успела, так и замерла с открытым ртом.

С рыжим что-то происходило. Кошак резко накренился, начал заваливаться, но еще до того, как коснуться пола, превратился в большой, бесформенный комок. У комка появились отростки, похожие на ножки и ручки. Сморщенная голова повернулась, посмотрев на Милену пустыми глазами. Вампирша много чего повидала на своем веку, но это зрелище ужасало. Впрочем, оно продлилось всего мгновение. Странное тельце исчезло, превратилось в пепел. Но это был далеко не конец кошачьей трансформации. Из пепла медленно вырастала высокая фигура. Милена таращилась на нее во все глаза, крепко сжимая клыки от напряжения. Так мог образоваться кто угодно, возможно, образ кота был не так уж и плох.

Вскоре проявились черты мужчины со слегка раскосыми глазами и благородным лицом. Он был мало того что довольно симпатичный, с бледной кожей и желтоватыми глазами без зрачков, так еще и абсолютно голый. У Милены отвисла челюсть, на мгновение офицер почувствовала себя ученицей четвертого класса средней вампирской школы номер 1313. На урок полового размножения их классная руководительница однажды привела для наглядности троих своих любовников и начала объяснять, что к чему…

– Девушка, вы так смотрите, что я даже не могу нормально извиниться, – произнес мужчина голосом кота. – У нас очень мало времени, мне нужно кое-что вам сказать.

– Так, стоп… – пришла в себя вампирша, которую еще ни один голый мужчина не вводил в ступор. – Я не буду ничего слушать, пока вы не объясните, кто вы, что вы и чего вам от меня надо. Полагаю, вы не хотите просто посидеть и поболтать в доме, оцепленном спецназом СВБ!

Милена подошла к окну и проверила, что там происходит. События развивались довольно быстро, бойцы совещались и перезаряжали оружие. Скоро последует очередной залп по дому, а потом, наверное, и штурм. Времени было мало, но и кот (или кто?) это тоже понимал.

– Тысяча извинений, я понимаю, это выглядит странно, – зашептал он. – Меня зовут Барс, я бажанг, наверное, вы этого сразу не поняли.

– Бажанг?! – оторопела Милена. – Ну да… конечно же, вы поэтому и…

– Кот, – кивнул мужчина. – Это моя повседневная форма, хозяину так удобнее.

– Хозяину? – не понимала Зубкова.

– Я служу семье Кусановых, – с этими словами Барс, словно не смог сдержаться, слегка поклонился в пустоту. – Но, поверьте, история моей жизни не имеет никакого отношения к тому, что я хочу рассказать.[13]

А потом бажанг заговорил по существу. Он был в семье уже давно и обожал хозяина, Бальтазара Кусанова, который обращался с котом-демоном не как со слугой, а как с равным. С молодыми Кусановыми дело обстояло несколько сложнее, они иногда забывали, что Барс – тоже вампир, всего лишь силою обстоятельств порабощенный их предками, но в остальном такой же, как они.

– Я все равно их очень люблю, – быстро бормотал Барс. – Так вот, Антон… Понимаете, он делает что-то ужасное. Что-то очень нехорошее. Вы сказали, моего хозяина Бальтазара нет уже с нами. Думаю, в этом виноват Антон.

С этими словами голос Барса сорвался на несвойственный мужчинам сдавленный хрип. Бажанг отвернулся, устремив взгляд в окно. Милена надеялась, что он продолжит, но кот-демон молчал.

– Ну же! – потребовала Зубкова, чуть ли не вцепившись в его плечо длинными накрашенными ногтями.

– А что продолжать? – вздохнул бажанг. – Я люблю Антона, он хороший мальчик. Просто увлекся не тем…

– Не тем? – нетерпеливо воскликнула Милена. На улице снова началось шевеление. Вампирша с бажангом говорили всего пару минут, но, казалось, прошла уже целая вечность.

– У него везде эти книги, эти антикварные гравюры, эти рисунки и амулеты… Он бредит мифологией каких-то дождливых стран, потому что там якобы все началось, там осталось некое могущество… – сбивчиво объяснял Барс.

– МИЛЕНА?! – донеслось из коридора.

– Это Антон! – посерел Барс, услышав голос молодого хозяина. – Кровавые боги, я сказал слишком много! Не выдавайте меня! Пожалуйста, прошу вас, он хороший мальчик. Спасите его, разберитесь со всей этой историей…

С этими словами бажанг рассыпался в прах, обратился в жуткий комок, напоминающий мертворожденного младенца, а затем снова стал котом. Милена не успела и слова сказать, а животное уже шмыгнуло куда-то под книжные шкафы, удаляясь одному ему известными путями. Стоило демону исчезнуть, как в комнату действительно влетел Антон, а за ним и Кирилл.

– Ты что застряла? Быстрее! – потянули они ее за собой. Зубкова ничего не понимала, но в ее душе зашевелилось какое-то неприятное чувство по отношению к брату Златы. Что же скрывает этот мальчик за своей любовью к мифологии? Не зря же она пришла именно в этот дом сама, руководствуясь многими наводками?

Вампиры быстро миновали коридор и уже у дверей услышали новый град пулеметных выстрелов. Под их аккомпанемент в подъезд ворвались офицеры Службы вампирской безопасности. Им требовались всего лишь секунды, чтобы найти нужную квартиру. Но столько же секунд хватило и Милене с вампирами, чтобы подняться на несколько этажей, оказавшись на последней, самой верхней лестничной площадке. Злата уже была там, терзала замок. Кирилл и Антон, почувствовав себя гибридами Тарзана и Универсального Солдата, вдвоем кинулись на решетку, закрывающую выход на крышу. Петли поддались, открывая проход. Через мгновение все уже стояли на крыше. Противники тем временем осматривали брошенную ими квартиру с открытой настежь дверью и зеркальным коридором. Через пару минут они поймут, что произошло, и окажутся тут. Отступать некуда. Рискуя оказаться под открытым огнем, все четверо подошли к парапету.

– Что делать будем? – Кирилл пытался перекричать свист пуль.

Естественно, снизу их уже заметили и начали стрелять, забыв про окна квартиры.

– Прыгать! – скомандовала Милена.

Они ухватились друг за друга и одним прыжком оказались на крыше другого дома. Агенты Службы увидели их маневр, перегруппировались и продолжили стрелять. Кто-то кричал в громкоговоритель, но сдаваться было уже как-то поздно.

– Еще три крыши, – констатировал Антон. Действительно, чтобы добраться до домов, находившихся вне двора-колодца, надо было обойти его поверху. – Вперед!

Вторую по счету крышу они миновали без проблем, приземлившись, как кошки, на все конечности. А потом начались трудности.

– Мне кажется или металл кровли потеплел? – прокричала Злата. Ответа не потребовалось, все и так это чувствовали. Только вот не в температуре крыши было дело, просто начинался восход.

– Надо бежать, – рассудил Кирилл. – Солнце задержит их, они не бросятся в погоню. А мы где-нибудь переждем. Еще есть время.

И снова четыре вампира показали чудеса эквилибристики, правда, неудачно. Кирилл в «полете» почему-то дернулся, потерял скорость и чуть не рухнул вниз. Прыгавшая следом Милена врезалась ему в спину, так что они кубарем покатились по третьей крыше.

– Ты чего? – испугалась Зубкова, убирая за уши разлетающиеся волосы. – Все нормально?

– Да, нормально, – кивнул Кирилл.

Они поднялись и наконец, преодолев последний разрыв между крышами, вырвались из чертового двора-колодца. На соседней крыше спуск в подъезд был открыт. Милена вытащила из сумки все необходимое, отломала от туфли серебряный каблук, а потом швырнула изуродованную обувь и сумку на следующую крышу.

– Движение через два дома! – попались на уловку агенты-эсвэбэшники, решив, что беглецы ринулись по крышам дальше.

Антон и Милена спустились первыми, покидая многоэтажный дом на Владеостровской с черного хода. Никто по ним больше не стрелял. Но солнце вот-вот должно было подняться, так что надо было спешить. Оставшись без сумки, Зубкова спрятала пистолет под блузку, убедившись, что Антон этого не видит, мало ли что. Злата бежала следом за братом, вид у нее был усталый, но мужественный. Последним шел Кирилл. Милена оглянулась на него пару раз, но так и не заметила, что он аккуратно прижимает правую руку к левому боку. Там расплывалось темно-красное пятно от пули…

Часть вторая

Брюнетка в зеленом

Глава 1

Вызов

Маркиз проснулся среди дня от того, что зашуршали занавески. Такого в их с Принцем спальне не случалось никогда, все потоки воздуха четко контролировались специальными агентами Службы вампирской безопасности, а также кадетами полка Черного Кремля – самого привилегированного места службы в армии Московии. Вернее, единственного нормального места для такой службы.

Занавески колыхались, но почти сразу замерли. Происшествие было из ряда вон выходящим, возможно, по такому случаю стоило даже сменить городничего или вступить в Blood Union. Маркиз уже не мог уснуть, что было очень странно. Кризис с айгулями на Дальнем Востоке не лишил его сна, а вот занавески…

Вампир уже долго был в политике, периодически на менее важных ролях, чтоб не терять близость к народу. В девяностых никто не мог быть к народу ближе, чем сотрудник Службы вампирской безопасности (все перестали это отрицать после обнаружения эсвэбэшников у себя под кроватями или в кладовках). Времена изменились, вступили в силу законы о правах вампиров, теперь ни один упырь не желал никого видеть у себя под кроватью, разве что любовника жены. Поэтому ближе к народу стали исключительно политики, причем совсем не президенты и короли, а кто попроще. В любом случае и на любой должности глобальные проблемы Маркиза мало интересовали. Но занавески!

Маркизу что-то снилось. Он забыл свой сон почти сразу же, как открыл глаза, но в голове роились смутные отголоски и обрывки воспоминаний. Кажется, упырю пригрезилась Милена Зубкова. Он ее никогда не видел, так что представлялась она ему платиновой блондинкой с первым размером груди, не понятно, правда, почему именно первым. Маркиз честно попытался увеличить размер хотя бы до второго из жалости к вампирше, но тщетно.

– Прямо как с пенсиями, – вздохнул он, а потом почувствовал, что снова хочет спать. Видимо, мысли о пенсиях, льготах и помощи нуждающимся навевали сон.

Красные глаза закрылись, Маркиз рухнул на подушки, удобно повернулся (так что спящий рядом Принц Крови вывалился из гроба на пол) и забылся. Кажется, сновидение вернулось. Это точно была блондинка Милена Зубкова. Она стояла у стен Черного Кремля с плакатом «Я люблю наше правительство!». Маркиз вышел к ней через главные кремлевские ворота в шапке-ушанке набекрень, с косой и в рубахе.

Он улыбнулся спокойной, умиротворенной улыбкой, и они пошли по улицам Московии, а к их ногам падали сотни и тысячи избирательных бюллетеней. И на каждом крестик (перевернутый, естественно) стоял напротив ЕГО фамилии!

Бюллетени падали с неба, устилая дорогу к Храму Дракулы Великомученика. И они шли туда, поднимаясь по мраморным черным ступеням. Открылись тяжелые засовы, распахнулась дверь. И вот в руках у Милены уже не «любовь к правительству», а деревянная чаша с кровью оппозиции. Нет, даже не чаша, а целая кастрюля! И посмотрела на Маркиза Зубкова своими умными глазами, а потом они наконец зашли в храм.

Маркиз остановился в удивлении, потому что в Храме Дракулы Великомученика на алтаре из черного угля и красного дерева сидел сам Дракула! Сидел и… пил пиво?! На графе зеленая рубаха со шнуровкой, коричневые штаны, протертые в самых неожиданных местах, и высокие сапоги. За отворот одного сапога забился клевер. А через секунду Маркиз понял, что клевер – везде! Он сыпался из карманов Дракулы, более того, божественный упырь его чуть ли не жевал! И ведь не был же вегетарианцем никогда, Маркиз готов был клык дать или голову на отсечение.

У ног Дракулы лежал бойран, а может, и бодхран[14], перетянутый, как понадеялся Маркиз, человеческой или хотя бы собачьей кожей. Там же валялось девять пустых бутылок с этикеткой Kilkenny[15]. И клевер, везде клевер.

Маркиз с удивлением осмотрелся, блондинка Милена (хотя он уже сомневался, что вампирша была блондинкой, может, рыжей?) куда-то пропала, оставив вампира наедине с графом. Пока неофициальный глава Московии пытался понять, как ему себя вести, Дракула допил десятую бутылку пива, отбросил ее, вздохнул и слез с алтаря.

– Ваше Вампирство! – почтительно выдохнул Маркиз, хотя для него было непривычно видеть кого-то важнее себя.

– Помолчи, друг, сделай милость, – поморщился легендарный вампир. – Голова болит. Знаешь, как тяжело быть человеком? А все твои сны виноваты, что ж делать…

– Я так извиняюсь! Наверное, – растерялся Маркиз. – Даже не знаю, что сказать…

– Я же как раз прошу тебя помолчать, – снова вздохнул Дракула, поправляя зеленую рубаху. – Радоваться надо, а не тараторить. Вещий сон тебе снится.

– О, мой граф! – взвыл Маркиз, падая на колени. – Получается, все это правда? Тысячи бюллетеней с моим именем, и вы придете меня на алтаре… того?

– Что «того»? – искренне испугался граф, от неожиданности допустив румынский акцент. – Как же нравы-то изменились со времен моей смерти после жизни после смерти… Нет, друг, на ТОГО даже и не рассчитывай.

– Я имел в виду… ну… короновать? – жалобно пояснил Маркиз. Только бы Дракула не передумал участвовать в его вещем сне!

– Короновать? Ах да… или нет… не знаю, – отмахнулся граф. – От Принца Крови зависит. Ты с ним поласковее, а то как отправит в отставку… Но я тебе этого не говорил. Сам понимаешь, я – лицо духовное, мне не до политики.

С этими словами Дракула вытащил из кармана флейту и заиграл что-то добренькое, в стиле «Дервиш», чем окончательно выбил из душевного равновесия и без того возбужденного Маркиза. Вампир подумал, что это все-таки занавески виноваты, не иначе.[16]

– Простите меня, темноликий властелин, за несколько нетактичный вопрос, – нарушил затянувшуюся паузу Маркиз. – Но что за фигня тут творится? Вы же исчадие Ада, гений зла и отец наш злобный и ужасный. Зачем в зеленое-то облачаться?! Совсем с ума сошли, что ли, извините, конечно?

– Цыц мне тут, – щелкнул клыками Дракула. – Не обсуждать МОИ невинные слабости, не положено. Если Гэри Олдмен так не одевался, это еще ничего не значит.

– Но к чему все это? – Маркиз честно пытался извлечь как можно больше информации из нежданного вещего сна.

– К тому, что в Ирландию тебе надо, Маркиз, – наконец пояснил Дракула. – Понял?

– Не-а, – помотал головой тот. – Зачем?

– Честно? Я и сам пока не знаю, – ответил граф, задумчиво запихивая в рот охапку клевера. Маркиз поморщился. – Но вот не зря же я так мучаюсь, правильно?

– Ну да, если даже сам граф Дракула жрет клевер, давится не лучшим пивом и наяривает переделки песен Боба Дилана в ирландском стиле, то, наверное, в Ирландию мне ОЧЕНЬ надо, – не мог не согласиться Маркиз, хотя ничего толком и не понимал. – Может, хоть кто-нибудь в курсе?

– Вот она. – Дракула указал крючковатым пальцем за спину Маркиза. Там возникла Милена, тоже задумчиво жевавшая клевер. – Хотя и странно, она же блондинка, откуда ей знать…

– Надо искать Милену Зубкову! – подвел итог вампир.

– Идиот, надо в Ирландию ехать! Ты меня слушаешь вообще? – обиделся Дракула. – Не зли меня, я сейчас настолько в ирландском стиле, что, может, даже драться полезу. Ты не из Ливерпуля случайно?

– Н… нет, – испугался Маркиз. – Из Питера я.

– Католик? – заподозрил Дракула.

– Да никогда! – заорал Маркиз, истово крестясь сверху вниз.

– Чего-о-о? – Глаза Дракулы сверкнули, в руках опасно мелькнула увесистая пивная бутылка. – Не католик?! Протестант! Английская морда!!!

С этими словами граф ринулся на Маркиза, размахивая тарой и ругаясь на старокельтском. Тот бросился наутек, вон из храма, спотыкаясь о бюллетени, флейты, козьи шкуры и кучи других вещей, ассоциирующихся с Ирландией.

– Беги, Маркизушка! – матерясь, кричал ему вслед граф, но преследовать не перестал. – Понятия не имею, чего это я так за католицизм волнуюсь, но остановиться не могу. Беги!

Маркиз вырвался из храма в темную ночь. Такая же ночь стояла за окном, стоило ему открыть глаза и резко сесть в постели. Занавески больше не колыхались, но Маркиз про них и думать забыл.

* * *

На чердаке дома номер 187 по улице Садовая-Кладбищенская было светло. Не настолько, чтобы устроившаяся там компания обратилась в пепел, но достаточно, чтобы преследователи не стали их там искать. Убежище было не самое удачное: день в самом разгаре, лучи солнца, слишком яркие для вампирского глаза, бойко проникают через плохо заколоченные окна. Стекла грязные, но все же пропускают губительный ультрафиолет.

Милена, Кирилл, Антон и Злата ютились в дальнем тенистом углу. Даже там было бесконечно жарко, словно они стояли у ворот в Рай. Сон в гробу обычно спасал от дневного пекла, но тут ни о каком отдыхе и речи не шло. Никто из вампиров не знал, будет ли подбираться к ним солнце, наступая на спасительную тень, но деваться было все равно некуда. Ничего похожего на гробы поблизости не наблюдалось, так что о сне можно было забыть.

Дневной свет был не единственной их проблемой. Стоило им забраться на чердак и немного отдышаться, Кирилл начал заваливаться набок, а потом и вовсе рухнул без сознания. Упал он как раз на границу с занимающимся дневным светом, так что его рука попала под солнце и начала дымиться. От этого чуть не сомлела Злата, самообладание не потеряли только Зубкова и Антон. Возможно, у них получилось бы спасти Кирилла куда более эффективно, если бы Милена всячески не пыталась оттереть Кусанова от лежащего вампира.

– Да что с вами не так, девушка?! – обиженно сверкнул глазами Антон.

– Я тебе сейчас объясню, что не так, и мало не покажется, – зашипела Милена, уже открыто пихая его босой ногой, ничуть не менее болезненно, чем каблуком. – Не подходи ко мне и вообще к кому-либо, кроме своей сестрички. Я так и знала, что это ты во всем виноват!

Антон интеллигентно замолчал и отстранился, чтобы не травмировать и без того нестабильную психику Милены. Злата вообще не обращала ни на кого внимания.

– Он умер… – завывала она, заливаясь кровавыми слезами.

– Конечно, умер. В тридцать два года, – зарычала Зубкова, хотя состояние Кирилла ее тоже не радовало. Будь хоть намек на то, что неудачник притворяется, загрызла бы. Но, кажется, ему действительно плохо. – Он же вампир, с чего ему быть живым? Еще скажи, что он комсомолец, спортсмен и просто красавец!

Морталин застонал, но в себя не пришел. Милена с удивительным упорством оттащила его подальше от солнечного света, а затем осмотрела. Из-под рубашки виднелось кровавое пятно, угрожающе расплывающееся с каждой секундой. Милене не составило труда понять, откуда взялась рана, тут навыки офицера Службы вампирской безопасности не требовались.

– Серебряная пуля, – выдохнула она. В подтверждение догадки прижала руку к боку Кирилла, попыталась остановить кровь. Ее ладонь, коснувшись красной жидкости, задымилась. Ох, как больно! – Кровь обтекает серебро, попадает на кожу и снова вызывает ожог.

– Как ее вытащить? – ревела белугой Злата, у которой от нервов сыпались с кожи змеиные чешуйки.

Так она и сидела на полу чердака вся в чешуе и в кровавых слезах. Зубкова начинала подумывать, что в такой идиотской ситуации она еще не оказывалась. Убегать от преследования, сражаться с мафиози – это для нее было нормально. А вот нянчиться с сумасшедшей семейкой Кусановых – такого офицер себе позволить не могла. Впрочем, истеричка-ламия ее не интересовала. Для невесты умирающего вампирша была не слишком полезна или активна. А вот сам Кирилл тревожил не на шутку.

– Я не знаю, как ее вытащить, – сокрушенно пробормотала Милена. Все, что она могла, – это погладить несчастного по щеке, чего никогда бы не сделала, будь это ничтожество в сознании и не при смерти после смерти.

Ее познания в медицине были невелики. Во-первых, в вампирском мире надобность в ней почти отпала. Либо пациент не болен, либо упал на осиновый кол, но тут уже ни один врач не поможет. Именно этим, по мнению аналитиков, объяснялся тот факт, что если в Московии вызывать скорую помощь вечером, то приедет она часов через семнадцать, никак не раньше. Государство, кстати, объяснение полностью устраивало, а у всяких там недовольных бабушек с глупыми ожогами от солнца или серебра все вопросы отпадали сами собой. Аналитики же никогда не ошибаются.

Во-вторых, сама Милена хорошо разбиралась только в мезотерапии, пластической хирургии и контрацепции. Ни одна из этих отраслей медицины Кириллу сейчас не помогла бы.

Можно было, конечно, попытаться припомнить что-нибудь из передач о народной медицине Мертвецоффа, но этот псих там вечно всех пытается накормить чесноком. Такое лечение, конечно, избавляет от недомогания, но уже на веки вечные.

Зубкова не считала себя вампиршей, склонной сдаваться без боя, но ситуация была из рук вон плохой, с какой стороны ни посмотри. С каждой секундой тело Кирилла вбирало в себя все больше и больше губительного серебра. Ураганная вампирская регенерация не помогала, даже делала хуже. Рана на боку Кирилла норовила зарасти, «запечатав» ядовитую пулю в теле.

– Ох, прости, дорогой… – сморщилась Милена, раздирая вампиру кожу. Кровь хлынула с новой силой. – Но не можем же мы потерять то место, где застряла эта дрянь…

Раздался стон – такой жалобный, будто Зубкова придушила с десяток бабушек в очереди за бесплатной гречкой. Ей и самой было это все чрезвычайно неприятно, но на большее вампирша оказалась просто не способна. Тяжело признавать, но Милена запаниковала. Она НЕ ЗНАЛА, как вытащить пулю, а шанс, что Кирилл выкарабкается, начинал исчезать.

– Служба вампирской безопасности, стреляющая серебром… – многозначительно протянул из угла Антон. – Куда мы катимся?

– Это все из-за тебя, – почти истерично заявила Милена, которой с трудом удавалось сохранять хладнокровие.

– А мне кажется, из-за политического строя и режимов, которые нас душат, – меланхолично заявил вампир.

Зубкова отметила, что как-то он слишком вял для злого гения, но его душевное состояние мало ее волновало.

– И поэтому ты решил вот так вот пойти и все изменить? – холодно поинтересовалась вампирша. – И начал с собственного отца?

– Я никого не убивал. – Голос Антона зазвучал так жестко, что Милена едва не поежилась. – Скорее бы уж папочка избавился от меня. В какое время мы живем? Все отравлены какими-то пошлыми, я бы даже сказал, ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ взглядами. А кто не отравлен – те тихо сидят по углам, боятся подать голос.

– О чем ты? – убедившись, что Кирилл забылся, Милена повернулась к Антону. Интуиция кричала, что от такого стоит держаться на безопасном расстоянии, а то он выглядел как-то СЛИШКОМ по-доброму.

– Да хотя бы о тебе, – заявил вампир, откидывая огненно-рыжие волосы, чтобы не падали на очки. – Офицер Службы вампирской безопасности, этакая role model для маленьких вампирчиков. Даже когда твои боги преследуют тебя, ты их защищаешь.

– Служба не идеальна, – почему-то начала спорить Милена. – И я не всегда в восторге от того, что делают мои коллеги. Но, прошу заметить, меня подставили. И это сделали ты и твоя сестричка. Можешь не волноваться, об этом узнают.

– Они убьют тебя раньше! – с досадой всплеснул когтистыми руками Антон. – Ты помчишься к ним, размахивая белым флагом, а получишь серебряную очередь, и только потом они начнут разбираться. Кстати, автомат, из которого тебя положат, благословлен стапятидесятикилограммовым архимагом из Храма Дракулы, который в «Мерседесе» сам возит такую модель. С наклейкой: «М-м-м, вкусно! Как Орбит – Серебряные Пули». А все почему? Потому что этот строй прогнил до самых последних клыков самого последнего клерка из офиса по разработке хомячьего корма…

Кирилл дернулся и издал звук, от которого у гостей чердака волосы зашевелились. То ли парню становилось хуже, то ли он воспринял на свой счет заявление про офисных клерков, к коим пока еще имел непосредственное отношение. Злата подползла к нему на коленях и положила холодную руку на лоб. Милене это не понравилось, но хоть какая-то польза от ламии должна была быть.

– Так ты, значит, из этих… – сморщилась она. – Из октябрят? Нет… из декабристов!

– Ну что вы, девушка, – вспомнил о хороших манерах вампир. – Я скорее из… м-м-м… – он на секунду задумался, подбирая правильную формулировку, – из старообрядцев.

– В наше время каждый упырь воображает, будто может изменить мир, – скривилась Милена, хотя ответ ее не удивил. – Вся эта увлеченность мифами, какая-то ностальгия… все равно никто и ничего не делает.

– А если делает? – встрепенулся Антон, у которого в глазах словно зажглись огоньки. Кажется, это был азарт. – Если я докажу, что мои убеждения не только реальны, но еще и ПОЛЕЗНЫ?

– Что ты несешь? – фыркнула Зубкова. – Твои убеждения не так давно завели нас в такую за… западню, что вспомнить страшно. Трепло уголовное… Сдала бы я тебя агентам, да не могу бросить Кирилла. У нас с ним типа запутанные отношения. В каком-нибудь романе это был бы очень ключевой момент, когда героиня должна понять, что чувствует к герою и как ему позарез необходима поддержка.

– А если я могу его спасти? – с вызовом спросил Антон, поднимаясь. Он вышел из своего угла, все еще оставаясь в тени, но посреди чердака было гораздо светлее. На вид – не то вдохновленный на подвиги воин, не то сумасшедший.

– Каким образом? – Этот вопрос прозвучал из уст Милены куда более серьезно, чем она рассчитывала. Неужели у Кирилла есть шанс выкарабкаться? Неужели рыжий псих что-то знает?

– Это сложно объяснить. Просто рядом лучший мир, где до каждого из нас, неважно, кто он, кому-то есть дело, – путано начал Антон. – Я сам не смогу его вылечить, у меня не получится вытащить пулю. Но есть та, которая умеет все. И она исцелит Кирилла!

Внезапно очнулась и подала голос Злата, все это время сидевшая в грустном оцепенении. Ламия подняла взгляд на брата. В ее глазах, правда, читалась не слепая вера, а желание достичь конкретного результата. Вампирша тоже хотела спасти того, кто лежал у ее ног на полу.

– Да! Как же мы раньше не догадались! – почти закричала она. – Мы же можем вызвать ее, правда? Она все может! Особенно для Кирилла, правда же!

Потрясенная Милена смотрела на сумасшедшую семейку Кусановых. Что они сейчас устроят? Прилепят к ране подорожник? Или, может, отчебучат нечто извращенное вроде радостного инцеста возле умирающего Кирилла, чтоб тот понял, что жизнь прекрасна, и передумал отходить в мир иной?

– Значит, так… – четко и медленно заговорила Зубкова, покосившись на увесистую доску с острыми краями, завалявшуюся на чердаке. – Пока вы, Гомер и Мардж, не начнете внятно объяснять, что задумали, я к нему и пальцем не дам притронуться!

Но Злата уже ползала по полу, старательно избегая солнечного света, с мелком в руке. Откуда-то из тьмы чердака она выудила крохотную сумочку, которая, видимо, была с ней все это время. Ламия вытащила какие-то порошки, пузырек с красным вином, пару веток дерева, которые Милена не могла опознать…

– Ухо мне на жопу, это уличная магия? – рассердилась Зубкова. – Только в сказках больные излечиваются чудом и идут себе дальше искать приключений, вам об этом мамочки не рассказывали?!

Но Кусановы ее не слушали. Каждый занимался своим делом. Антон забрал у Златы странные артефакты, а ей предоставил подготовить Кирилла. Ламия сняла с умирающего рубашку и его же кровью начертила на груди и на лбу странный символ. Милена заподозрила, что вампира сейчас просто распотрошат на органы, чтоб не пропадали даром…

В мгновение ока все закончилось. На полу появился рисунок-скетч, который Милена раньше уже видела. Волк и медведь, но на этот раз они просто стояли друг напротив друга, а не рвали глотки в смертельном бою. Рядом Злата раскидала ветки и несколько засушенных кусков субстанции подозрительного вида. Милена вскоре догадалась, что это соты. А потом Антон заговорил. Голос у него был твердый, но не властный. Он не требовал, но и не умолял, а словно бы предлагал что-то кому-то невидимому. Язык был Милене не знаком. Но одну фразу Зубкова с ужасом узнала. ’N ’n fawr fam. Dydy i mewn casewch. Именно такие слова произнес перед смертью мастер татуажа. И умирать этот вампир собирался по очень конкретному поводу…

– ВАШУ МАТЬ! – заорала Милена, не представляя, куда деваться. Конечно же, все сразу встало на свои места. Она сразу догадалась, КОГО собирается вызвать парочка упырей. – Нет! Ни за что!

Первой мыслью было, конечно же, убить или хотя бы вывести из строя Антона. Но этот гад нужен был живым, особенно теперь, когда она точно знала, что именно он имеет отношение к брюнетке в зеленом. Если рыжий умрет или останется недоумком (ох, как Милене хотелось это устроить!), ей никогда толком не объяснить, что и как тут произошло. Как же все просто! Кусановы-младшие связались с чем-то ОЧЕНЬ нехорошим ради собственной выгоды. Вот о чем говорил демон, вот чего боялся носферату.

– Не волнуйся, Милена, – почти радостно улыбнулась Злата, слушая, как брат нараспев читает молитвы (или что у них там?) на непонятном языке. – Она добрая. Я думаю, она тебя не тронет.

– Ты ДУМАЕШЬ?! – завопила Зубкова. – Да эта дамочка просто монстр!

– Ты говоришь, как все, кто не понимает, – подключился к беседе Антон. Он, видимо, закончил призыв и сейчас деловито поджигал от лучинки ветку неизвестного дерева. Наверное, оставалось только ждать. – Она никакой не монстр. Она – наша Великая Мать. ’N ’n fawr fam. Dydy i mewn casewch.

– Бред какой-то… – простонала вампирша, не представляя, что теперь делать. У нее еще теплилась надежда, что никакого вызова не случится, что это все выдумки и глупость, вбитая в голову Антона Кусанова. Ну разве мог замшелый ботаник со страстью к художествам спланировать такое? Откуда он взял эту самую женщину со сверхъестественными способностями, да еще и заставил выполнять свои приказы? А ведь котяра утверждал, что Антон был таким хорошим мальчиком…

Сейчас этот «хороший мальчик» выглядел устрашающе. И дело было даже не во внешности. Он казался вырезанным из камня. Все слилось в монолит: глаза, очки, изгибы носа и торчащих клыков. Он не был уродлив или божественно красив, в нем ужасала ИДЕЯ. Ради такой вот ИДЕИ даже люди горы могли свернуть, что же говорить о вампирах, выращенных на отборном гемоглобине с эндорфином?

– Тебя посадят. Поймают и посадят, – бормотала Милена. После ритуала на чердаке ровным счетом ничего не происходило, но это пугало еще больше. Ожидание, томительно-приятное для Златы и Антона, для Зубковой было сродни пытке. Она понятия не имела, к чему готовиться. – Либо в тюрьму, либо в психушку, либо на кол. Но точно посадят!

– Как жаль, что ты ничего не понимаешь, – вздохнул Кусанов, не отрывая взгляда от дымящейся в руках ветки. – Конечно, таких, как ты, будет много, очень много. Но сначала она защитит меня. А потом, когда исполнится мой план, уже некому будет меня ловить! – От этих слов у Милены волосы встали дыбом, ей даже гадать не хотелось, что он там запланировал. – Все будут счастливы, этот мир станет лучше. Таким же чистым и справедливым, как раньше. – Он посмотрел на Зубкову, впервые оторвав взгляд от тлеющей ветки, от которой поднималась тонкая струйка дыма и исчезала где-то под крышей. – Мы этого заслуживаем, как и она…

– Да кто она-то?! – не выдержала вампирша, умоляюще смотря на младших Кусановых. Ситуация сложилась нестандартная, но чутье офицера Службы вампирской безопасности подсказывало: сейчас самое время, чтобы вытянуть какую-нибудь информацию. Так ведь часто происходит, что на преступников нападает повышенная разговорчивость в момент мнимого триумфа. – Что значат эти слова про Великую Мать? Я свою мать знаю, вашу мать.

Антон не успел ответить. Догорела у него в руках веточка, рассеялся дымок. Внезапно разбросанные по полу предметы зашевелились, перекатываясь из стороны в сторону. Милена дернулась, прижавшись к стене, зато Злата и Антон оставались совершенно спокойными. Пока Зубкова пыталась из чувства самосохранения забиться подальше в угол, чтобы ее не было видно или слышно, остальные, исключая Кирилла (который был без сознания и которому было все равно), поднялись и благоговейно склонились в поклоне. Злата приложила руку к груди и низко согнулась. Антон сделал мужской поклон: одну руку положил на пояс, а вторую опустил к полу.

Шуршание перекатывающихся по старому полу предметов заглушили звуки, которые Милене уже доводилось слышать. Ничего хорошего они не сулили. Шум сотен птичьих крыльев оглушал, заставляя сжиматься в комок. Конечно, это было не слишком храбро с ее стороны, но и сбежать она себе не позволила. У нее не было желания бросать на произвол судьбы несчастного Кирилла с парочкой сумасшедших упырей из Вамп-Петербурга.

В какой-то момент хлопание крыльев стало невыносимым. Зубкова хотела закрыть глаза, но не могла. Нельзя упустить из виду даже малейшую деталь. А деталей было много. В тот самый момент, когда звуковая волна могла уже сбить с ног замерших в поклоне Злату и Антона, окно разбилось. На чердак хлынул яркий свет, чудом не попавший на вампиров, которые и не собирались бежать. В дыру между стеклами влетела… одна-единственная ворона!

– Не может быть, – одними губами проговорила Милена, ожидавшая увидеть стаю, достойную фильма «Посланники».[17]

Ворона опустилась на пол чердака, оглядев его черными глазами без зрачков. Теперь тишину нарушало лишь резкое неприятное каркание. Кусановы продолжали кланяться, но ничего не происходило. Ворона еще какое-то время оглядывала подвал, но Милену не заметила. Та в своем темном углу застыла мумией, не решаясь даже шевельнуться. Зубкову посетила мысль, что птица не просто так осматривается. Не появится же брюнетка в зеленом где попало, не разведав сначала обстановку.

Так оно и было. Ворона, удостоверившись в чем-то и успокоив свою птичью совесть, резко выпорхнула из окна, обронив черное перо. Казалось бы, что-то пошло не так, вызов сорвался и можно было расслабиться. Но Антон и Злата не двигались. Милена хотела сменить позу, но вовремя остановилась. Воронье перо, коснувшись пола, начало растекаться в большую черную кляксу. Жидкость (если это была она, конечно) медленно расползлась, а потом начала формироваться. Кусановы на это не смотрели, так как даже не поднимали глаз, а вот Милена видела все. Не в силах оторваться, она наблюдала, как из черной субстанции вырисовываются какие-то контуры. Фигура слишком быстро меняла форму, но Зубкова успела разглядеть птиц, оперение которых было таким детальным, что композиция походила на скульптуру. И только потом проступили женские черты. Так вот как появляется брюнетка в зеленом!

Когда трансформация из вороньего пера в женщину невысокого роста, босую и с длинными черными волосами завершилась, Антон рухнул на колени. Злата осталась стоять.

– Зачем ты звал меня? – Голос у брюнетки был тихий, такой темной ночью услышишь, находясь в одиночестве, захочется убить себя как можно быстрее.

– Умоляю, прости меня, – заговорил Антон, все еще не поднимаясь с колен. – Но я рассчитываю на твою помощь и милосердие.

– Ты? – удивилась брюнетка, да так, что у нее глаза загорелись зеленым светом. Это точно была она, та самая, что убила вокалиста группы «Клин». Сердце Милены сжалось от злости и возмущения, а ведь оно обычно даже не билось. – Что же ты такого сделал, что я должна быть милосердной?

– Не ко мне, повелительница, – ответил вампир. – А к этому Воину. Он пал жертвой твоих врагов, но если ты спасешь его, этот вампир пригодится.

Брюнетка в зеленом молчала несколько минут. Ее взгляд блуждал по чердаку, но наконец уперся в лежащего на полу Кирилла. Тому явно стало хуже, действие серебра было неотвратимым. Она молча подошла к нему, но на колени не опустилась, просто стояла и смотрела на едва живого вампира. Впрочем, спустя какое-то время брюнетка резко оказалась в лежачем положении, причем не около Кирилла, а НА НЕМ. Казалось, она ничего не весит и просто парит, едва касаясь его тела.

– Он… анчар… – прошептала, вернее, прошипела она, вставая. – Настоящий анчар.

– Да, повелительница, – кивнул Антон. – Спаси его, уверен, он тебя порадует.

– А если нет? – Голос брюнетки из восторженного снова стал зловещим. – Я слишком часто разочаровываюсь, в этой эпохе все не так, как раньше…

– Мы это исправим, ваше величество! – внезапно подала голос Злата, опускаясь на колени. – А за него я ручаюсь, он станет вашим самым лучшим Воином из всех! Когда он узнает, что вы его спасли, он даже не станет колебаться…

– Посмотрим… – прошипела брюнетка. Милена из своего укрытия пыталась разглядеть ее как можно лучше. Была ли гостья вампиршей? Возможно, но что-то в ней было не только от вампира. Словно бы не она походила на них, а все вампиры походили на нее. Сама Милена ощущала в присутствии брюнетки странную наполненность души (которой у вампиров, в общем-то, и не было), только вот никак не могла понять, чем именно ее душа наполнялась. – Обычно я ничего не делаю просто так… – продолжила наконец брюнетка. – Но такой анчар достоин исключения. Он оживет, но у него будет всего несколько дней до моего возвращения. Тогда он должен меня принять.

– На празднике Равноденствия он будет в вашем распоряжении, – ответил Антон, будто на деловых переговорах. – Я в этом не сомневаюсь.

– Хорошо, – кивнула брюнетка, разглядывая бесчувственного Кирилла. – Я хочу именно его.

Милена не поверила своим ушам. Конечно, она ни черта не понимала в сложных ритуалах этого странного семейства, но отличить развратную женщину от не развратной Зубкова (в силу собственного опыта) могла, и очень даже неплохо. Заявление брюнетки, кем бы она ни была, звучало очень неоднозначно. А еще Зубкова знала страсть брюнетки к красивым мальчикам, которых та убивала одним взглядом. Стоило ли сейчас лечить Кирилла, чтобы потом сотворить с ним что-то, не совместимое с жизнью после смерти? Мысли эти были настолько неприятны, что вампирша чуть не пнула родной угол.

– Благодарю, повелительница, – поклонился Антон. – Большего нам и не нужно.

– Да? – насмешливо спросила брюнетка, но потом ее голос резко сделался ледяным и твердым, как камень. – Тогда почему ОНА здесь? – с этими словами страшная женщина вытянула руку с ОЧЕНЬ длинным ногтем, который загибался крючком, к тому месту, где пряталась Милена. У Зубковой перехватило дыхание, и будь она жива, сейчас точно бы умерла от ужаса.

– Простите меня, ваше величество. Я надеялся, что и она сможет понять вашу силу… – сбивчиво зачастил Антон, который, казалось, совсем позабыл о Милене. – Я хотел, чтобы она тоже послужила общему делу.

– Это отродье? – холодно спросила брюнетка, сверля Милену взглядом.

Та, поняв, что рассекречена, вышла на открытое место.

– А знаешь ли ты, Воин, что таких, как она, я ненавижу больше, чем всех остальных вампиров? А ведь вампиров я ненавижу ОЧЕНЬ сильно.

– Не гневайся, повелительница, – взмолился Антон. – Ты ведь каждому даешь шанс…

– Я бы шансами так не раскидывалась, – щелкнула клыками Милена, изображая вселенское спокойствие. – А то мало ли куда его вам потом засунут, этот шанс…

– Чистокровная! – кажется, вопль брюнетки рисковал перейти в ультразвук.

– Она самая, – огрызнулась Милена, хотя и не поняла, при чем тут ее наследственность. – Этого молодого человека, так и быть, спасай. Но мы с тобой еще не достаточно плотно пообщались. Увидимся снова, это я тебе обещаю.

Та, правда, не повелась на провокацию. Блеснув зелеными глазами, она бесшумно подошла к лежащему на полу Кириллу, посмотрела на него и… исчезла. Зато вернулась на чердак ворона, обронившая перо. Птица подлетела к вампиру, опустилась рядом и начала его клевать. Зрелище было ужасное, Милена хотела отогнать наглую тварь, но Антон и Злата схватили ее за руки, так что вырваться она не смогла. Тем временем ворона достаточно сильно разворошила рану Кирилла, клювом забралась в плоть на его боку и вытащила серебряную пулю.

Зубкова замерла, не в силах поверить своим глазам. Смертоносный предмет упал на пол и откатился к ее ногам. Птица закаркала, прыгнула на подоконник и улетела. Брюнетки, конечно же, и след простыл. Но что-то подсказывало Милене, что ни солнечный свет, ни серебро этой женщине навредить не могут.

– Обалдеть… – только и смогла сказать вампирша.

Прошло минут двадцать напряженного ожидания, и тут Кирилл начал приходить в себя. Медленно открыв глаза, он с трудом сфокусировал взгляд. Первым делом он различил ноги. Можно было, конечно, обрадоваться, но ноги принадлежали Антону. Зрелище не самое эстетичное, да и тело у Кирилла нещадно болело. Особенно сбоку, оттуда словно кусок мяса вырвали. В общем-то, так оно и было, рана еще не затянулась, но этого Кириллу знать было не обязательно.

– Милый, ты очнулся! – запищала Злата и бросилась его обнимать. Сцена напоминала кадр из 458 087 247 987-й серии проекта «Склеп-2», кстати, Милена вообще не смотрела ни эпизода этого шоу для идиотов.

– Что случилось? – пробормотал вампир, пытаясь сесть, но тело не слушалось. – Помню только стрельбу, а потом мы нашли этот чердак, и я вроде бы закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть…

– Тебя кое-кто спас. – Милену опередил с ответом Антон, поправляя очки и смотря на Кирилла долгим, серьезным взглядом. – Нам есть что тебе рассказать, друг мой, но сначала отдохни немного. Разговор будет долгий.

Глава 2

Анчары и их поклонники

Кирилл, полностью пришедший в себя, сидел на одном из шатких, но целых ящиков, захламлявших чердак дома на Садовой-Кладбищенской. Вампир, сколько себя помнил – по крайней мере, до встречи с Миленой, – вел спокойный образ жизни после смерти, поэтому о чудесах регенерации слышал только от психованных упырей-экстремалов. Те на своем опыте могли рассказать о сращивании костей, кровопотере и химической завивке волос. Самого Кирилла лечить никогда не требовалось, разве что от скуки в офисе. И вот теперь он ломал голову, как смог уцелеть после ранения серебряной пулей. Рана его полностью затянулась, на боку осталась только пара крошечных царапин, словно кто-то прошелся по коже когтями или чем-то острым. Кирилл не помнил ничего.

– Я в полном порядке, – проинформировал он, обнимая одной рукой Злату, а другой держась за стену, чтобы не свалиться с ящика. – Антон? Ты обещал что-то рассказать.

– Да, Антон! – подала голос Милена. Она стояла на противоположном конце чердака, скрестив руки на груди, и всем видом показывала, что покинет это место, как только сядет солнце. – Порадуй нас своей замечательной историей, маньяк-террорист!

– О чем она? – не понял Кирилл.

– Наш дорогой петербуржский друг убил своего отца. И еще кучу народа, – зашипела вампирша, зло смотря на брата Златы.

– Никого я не убивал, – спокойно возразил тот, обращаясь не к Милене, а к Кириллу.

– А, так это не ты призвал сюда некую брюнетку в зеленом, словно девочку на побегушках, чтобы она выполняла любую твою волю?! – завелась Зубкова. – И угадай, что это именно она с особой мистической жестокостью прикончила одного чертовски охренительного вокалиста одной потрясающей музыкальной группы! Я ее видела! Именно ее!

Кирилл удивленно разглядывал Антона. Милену вампир знал не первый день, у нее была по-офицерски хорошая память на лица, перепутать двух брюнеток она не могла. А еще вампирша ничего не понимала в сверхъестественных аспектах жизни, фантазировать на такую тему она не только не имела возможности, но и просто не стала бы. Если Зубкова употребляет слова «призвал» и «мистическая жестокость», то это точно что-то из ряда вон выходящее.

– Она не девочка на побегушках! – отчеканил Антон. – Ее зовут Морриган, и если она решила кого-то убить, то исключительно потому, что это к лучшему для всех нас!

Когда-то было принято говорить «все люди разные». Все вампиры тоже разные. На чердаке каждый из присутствующих услышал то, что захотел услышать. Милена Зубкова, честный офицер Службы вампирской безопасности, услышала подтверждение своим словам – было совершено убийство, а главный преступник считает, что убийство – это хорошо. Кирилл Морталин, можно сказать, рекламщик с душой (бог его знает, что это вообще такое), а также большой любитель мифологии, услышал то, чего никак не ожидал.

– Морриган?! – ошалело переспросил он.

Антон кивнул, а вслед за ним и Злата. Милена почувствовала, что явно не догоняет. Имя ей, кажется, ни о чем не говорило. Или говорило? Было в его звучании что-то отдаленно знакомое, словно фраза из давно забытого фильма или мелодия детства.

– Отлично, имя убийцы у меня уже есть, – заявила она. – Теперь поймать ее будет куда проще.

– Боюсь, поймать ее невозможно, – пробормотал Кирилл.

– Ее и не нужно искать, не нужно останавливать! – оживленно заговорил Антон, его глаза сверкали. В них проявился красный оттенок, признак недостатка свежей крови в организме и чрезвычайного возбуждения. – Она на нашей стороне! Она защищает нас!

– Кого это «нас»? – не поняла Милена.

– Ты же ничего не знаешь! – отмахнулся Антон, раздраженный тем, что его перебивают. Казалось, персона Зубковой его больше не интересовала. Вампир говорил исключительно с Кириллом, который выглядел несколько ошарашенным. – Друг мой, ты ведь понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – честно признался Морталин, почесав длинными ногтями щетину – ввязавшись в эту историю, он уже которую ночь не брился. – Я читал о Морриган, но от этого мне не легче. Она какая-то древняя богиня, которую почитали кельты, ирландцы и даже немцы.

– Книжные истины, – скривился Антон. – Ерунда не становится меньшей ерундой от того, что ее напечатали в учебнике.

– Кем бы Морриган ни была, убивать ей нельзя! – топнула Милена, задетая тем, что ничего не понимает и что ее игнорируют. По какой-то причине Кирилл был куда интереснее Кусанову.

– Это не нам решать, – впервые за долгое время подала голос Злата. – Она убивает лишь тех, кто этого заслуживает. Нам очень жаль отца, но это крохотная жертва, чтобы такие, как мы, могли жить спокойно. Я хотела защитить его, дала ему шанс понравиться Морриган, но он не смог этого сделать даже с защитной татуировкой.

– «Как мы»? – Морталин все еще недоумевал. – Извините, ребята, но я совершенно обычный, рядовой вампир, каких миллионы, как собак нерезаных. На каждом углу по вампиру, достали уже…

– Вот именно! – Антон, успевший сесть на какой-то выступ в стене, резко поднялся и ударил кулаком по доскам, которыми был отделан чердак. – Мы такие же, как все. Ничем не хуже и не лучше этих…

Он вскинул руку и указал на Милену. Вампирша отшатнулась, окончательно уверовав в то, что упырь свихнулся. Женоненавистник? Хочет передушить всех девушек-вампирочек? Тогда лучше бы он начал с фанаток фильма «Полдень» или с Кейт Бекинсейл. Хотя последнюю фиг поймаешь, она в своем латексе скользкая, из рук вывернется.

В отличие от Милены Кирилл о женоненавистничестве не подумал. Более того, он сразу понял, о чем толкует Антон. Вампир имел в виду разницу в их с Зубковой происхождении. Милена была чистокровной вампиршей, а Морталин – полукровкой. Отношение к последним было в вампирском обществе неоднозначным. В каком-то смысле упыри весьма напоминали людей, которые вечно заботились о расе и генофонде, хотя, в общем-то, мало чем друг от друга отличались. Главным фактором было, на чьей стороне закон, если не на вашей, то вы – расист, даже если ваш оппонент делает абсолютно то же самое, что и вы. В вампирском мире таких законов не было (хотя была куча других, про воспитание тьмы в черных сердцах и запрет на 50 из 55 оттенков розового цвета), но любой упырь – эгоист до мозга костей, другие его редко интересуют. И все равно к полукровкам относились настороженно, а иногда и пренебрежительно, словно в них было что-то глупое, передавшееся от людей. Морталин иногда ощущал себя «белой летучей мышью» в той или иной компании, хотя открытой ненависти к нечистокровным не было. Похоже, Антон думал по-другому.

– Сколько лет уже творится этот беспредел? Все только чистокровным, хотя именно такие, как ты, и делают всю работу, – говорил он.

Кирилл никогда никакой статистики не видел, но слышать такое было приятно.

– Или не делают вообще ничего, а только сбиваются в группы и кричат о своих правах, – не удержалась Милена. – Чистая кровь никогда не была ни для кого решающим фактором.

– Ну, это не совсем верно… – пробормотал Морталин. – Возможно, неофициально, но чистокровным вампирам проще…

– И так быть не должно. Кирилл, ты не полукровка, это ужасное слово, – обняла его Злата. Милене захотелось пнуть чертову ламию с ее нежностями. – Ты анчар! А богиня Морриган защищает анчаров! – Этими словами Злата начала долгий и обстоятельный рассказ, время от времени поглядывая на Антона, словно ища подтверждение тому, что говорит правильно.

Для людей Морриган всегда была богиней войны. Такой она и осталась в их записях и летописях благодаря идиотам вроде Томаса Роллестона, которые выпускали книги с красивыми картинками, но так ни разу и не попробовали заглянуть немного дальше типичного мифологического разделения на войну, мир и прочие клише.

Были, конечно, и сами кельты, из поколения в поколение помнившие Морриган и легенды о ней. Но кельты вымерли, чтобы искоренить их, не потребовалось ни одного вампира. На их место пришли англичане, валлийцы, ирландцы… Только последние имели более или менее прочную связь со своими корнями, но и они забыли почти все, отдав предпочтение коммерческим традициям, привлекающим туристов.

Те немногие, кто выжил, остался в своем уме и при старой религии, никогда не пренебрегали рассказами о богине войны. Она была Морриган, Великая Госпожа Ворон. Ее символику можно найти везде, начиная от гербов польских дворянских семей и заканчивая игрой World of Warcraft. Но в современном мире мифы все равно оставались мифами. Никто не видел Морриган, никто не встречался с ней.

– На самом деле это неправда, – протянул Антон, когда Злата притихла, чтобы передохнуть. – Богиня была с людьми постоянно. Возможно, именно она стояла за войной между людьми и вампирами, которая привела к становлению вампиризма.

– Ну да, – покивал Кирилл. – Она же богиня войны, в конце концов.

– Пора тебе отбросить эти устарелые догмы, – немного раздраженно заметил вампир. – Тот факт, что она богиня войны, теперь не имеет никакого значения. Все гораздо серьезнее.

Никто из историков не потрудился разглядеть в легендарной Морриган две простые вещи. Во-первых, она была женщиной. Ее всегда тянуло не столько к войне, сколько к воинам – мужчинам, которые ее вели. Богиня являлась перед солдатами или их лидерами, принося победу той или иной стороне. К проигравшим прилетали лишь ее посланцы – вороны. С тех пор птицы всегда ассоциировались со смертью и разложением, ведь их всегда много на поле боя.

– Мужчина ее и погубил… – вздохнула Злата.

– Позже! – щелкнул на нее клыками Антон.

Вторая черта, которую никто из людей не заметил, это причастность Морриган к вампиризму. Сначала замалчивание этой темы не было удивительным, ведь вампиров было немного, а времена таковы, что мифы никто не разбирал и не анализировал, в них просто и беспрекословно верили. Но даже когда число вампиров увеличилось, люди полюбили истории о них (вампиры до сих пор стараются не вспоминать это позорище), параллель между ними и Морриган никто не провел.

– А зря, ведь следы богини можно отыскать в истории двух ОЧЕНЬ вампирских дворянских домов, Деспот и Корвин, например. – На бледном лице Антона появилось мечтательное выражение. Сам он к аристократам скорее всего не относился.[18]

– Морриган, вероятно, создала и их тоже, – встряхнула светлыми волосами Злата, не желая уступать брату в знаниях вампирской истории.

– Создала? Я не понимаю, – признался наконец Кирилл. – Существуют мнения, что вампиры произошли от женщины, но религия Дракулы тоже небеспочвенна…

– К Богу этого Дракулу! Все было совсем не так! – рассердился Антон. – Почему все цепляются за какие-то устаревшие понятия? Никогда больше не говори таких глупостей. Именно глухое незнание и увело нас от доброты и защиты Морриган.

Четвертое воспоминание

Выбор

…над Эйман-Махом вставало красное солнце, заливая властным светом спящие холмы и почти насильно пробуждая природу. Медленно потянулись на поля стада домашней скотины. Нервно блеяли овцы, протяжно мычали коровы. Лошади свободно бежали по траве, удивляясь столь неожиданному отсутствию пастухов и загонщиков. Все животные уходили как можно дальше от стен города, чувствуя нарастающее беспокойство.

Эта ночь не была самой долгой в жизни Кухулина, но вполне могла бы быть таковой. Он не сомкнул глаз, часами ходил по тронному залу из стороны в сторону. Казалось, животные на гербах, висящих на стенах, наблюдают за ним. Медведь и Волк смотрели осуждающе.

Что же он за человек такой? Ему никогда не нравились извращенные легенды, которые ходили о нем в народе, но и сам он иногда не ощущал себя нормальным. Конечно, у него не было семи глаз по семь зрачков в каждом, это сделало бы его подслеповатым пауком. Но его жажда великих свершений, не всегда счастливо заканчивающаяся для окружающих его людей, не давала ему покоя. В двадцать семь лет он уже считался взрослым мужчиной, если не стариком. И что-то подсказывало ему, что с войнами пора заканчивать. Но что мог внутренний голос в сравнении с жаркой, неуправляемой тягой добиваться справедливости и творить добро? Желания разрывали Кухулина на части, мешали спать ночами.[19]

Со временем герой понял, что война – плохой способ добиваться мира во всем мире. Более того, мир стал ему не нужен. Он словно бы сжался и окружил себя высокими стенами Эйман-Маха. С тех пор как люди возвели Кухулина на трон (хотя королем он никогда и не был), они же и стали его миром. Он начал прислушиваться к ним и думать об их интересах. Такое отношение на некоторое время затушило страсть к геройству. Но в эту ночь она вернулась.

Практически под стенами Эйман-Маха стояла армия его врагов. Это были воины Лагена, и они заняли всю равнину Муртамне, превратив ее в вакханалию из кладбища, казармы, пыточной комнаты и борделя. Близко, слишком близко находилась Муртамне от серых стен Эйман-Маха. Лаген мог атаковать в любой час. Кухулин знал, что он любит наступать среди бела дня, чтобы все могли наблюдать за ним и его армией. Значит, у Кухулина было еще время до полудня, чтобы выдвинуться на врага первым.

Мужчина завязал длинные волосы веревкой и вышел из тронного зала. Стены крепости в Эйман-Махе были толстыми и крепкими, но даже сквозь них до Кухулина доносилось то, что творится на улице. Во внутреннем дворе замка собрались пятьдесят самых старых, самых умных и самых красивых женщин города. Каждая хотела сказать Кухулину то, что он и так понимал, – нельзя покидать Эйман-Мах. Женщины пришли как простые горожанки, но в своем стремлении удержать властителя от военного похода они поступали храбрее храбрых. Кухулин прекрасно знал, что их не переубедить.

Да и зачем ему было переубеждать их? Горожанки, хоть и не знали всей правды, оберегали своего лидера. Для них все дело было в том, что он – последний герой этих земель, вплоть до Мид-Луахайра, если не дальше. Для самого Кухулина все обстояло не так просто. Что-то творилось с ним в последнее время, чего он не мог объяснить. Словно неудачи преследовали героя, но пока не обрушивались на него, а только ожидали своего часа. Будто грозное облако рока остановилось, ударившись о неприступные стены Эйман-Маха, но стоило Кухулину выйти за их пределы… Что служит причиной этих неудач? Кухулин мог лишь догадываться, и догадки его были ужасающими.

Герой миновал несколько длинных коридоров, чтобы как можно быстрее оказаться в собственных покоях. Там ему было спокойнее, хотя, признать, что он ищет безопасное место, было для Кухулина трудно и стыдно. Дойдя наконец до комнаты, он захлопнул тяжелую дверь. Гул, доносящийся с улицы, стал тише. Пятьдесят женщин поняли, что он пока никуда не собирается, и примолкли, занявшись плетением венков.

Кухулин мыском жесткого сапога подтолкнул несколько поленьев в кучу и одним ударом высек искру из двух камней. Огонь обычно занимался долго и мучительно, в климате Эйман-Маха дрова были сырыми, но в этот раз в комнату ворвался огненный взрыв. Он испепелил дрова и отбросил Кухулина к противоположной стене. В ужасе мужчина потянулся к мечу.

– Не бойся, храбрый Кухулин, – послышалось в его голове. – Не время тебе страшиться. Я пришла за помощью.

Он узнал этот голос. Женщина по имени Леборхам была заклинательницей, которой пришлось покинуть земли Ольстера и Эйман-Мах из-за своих способностей и грозившей ей смерти. Сейчас Леборхам должна была быть на земле Лейнстера, где ее дар почитался самим королем Мак Дато.[20]

– Что тебе надо, ведьма?! – прокричал Кухулин в пустоту.

– Ты должен идти на войну, – ответила Леборхам. – Спаси равнину Муртамне от воинов Лагена, пока от нее хоть что-то осталось!

– Оставь меня в покое, о женщина! – Кухулин ударил кулаком в стену, пытаясь отогнать видения страдающих жителей равнины, которые насылала заклинательница. – Найди другого воина! Я не один такой, я уверен в этом! Я не могу быть единственным!

– Спаси нас… – прошептала Леборхам, исчезая из его головы. Огонь в комнате больше не пылал, пепел от дров стал сырым.

Кухулину хотелось все бросить и ринуться в Муртамне с армией или даже одному. Главное – миновать всех этих женщин, ожидающих его на улице, ведь посмотреть им в глаза он просто не сможет. Мужчина открыл дверь, ведомый желанием тихо пробраться в конюшню, где стояли его лошади. Но коридор оказался не пуст. Десять горожанок были там. При виде Кухулина они упали на колени, моля его не ходить на войну. Оказывается, на Леборхам он кричал так громко, что услышали жители замка. И женщины тоже услышали, они все слышат и все чувствуют. И их сердца болят от страха за Кухулина и его судьбу.

– Мне нужно ехать, – попытался воззвать к их совести герой. – Эти люди нуждаются во мне.

– Ты не можешь этого знать, великий воин, – ответила одна из женщин. – Возможно, боги с самого начала были на стороне жителей Муртамне, а значит, головорезы Лагена им не страшны.

Боги… с богами у Кухулина были сложные отношения. Он не почитал их бездумно, но точно знал об их существовании. Не все боги одинаково добры, в этом герой смог убедиться за двадцать семь лет своей жизни. Поговаривали, что он имеет божественное происхождение, но в это Кухулин не верил.

– Все равно надо идти! – решил не сдаваться мужчина, пытаясь пройти мимо горожанок. В нем снова подняла голову жажда великих свершений, почти затмив голос разума, которым он так часто руководствовался, правя Эйман-Махом.

– Хотя бы помойся перед дорогой, – предложила древняя старуха с живыми, даже хитрыми глазами. – Подготовься к долгому пути.

– Так и быть, – мрачно согласился Кухулин, которому было мучительно промедление. С этими словами он пошел за старухой в зал, где для него грели на огне воду.

В холодном помещении с высокими потолками пар шел изо рта. Слуг не было, все новые женщины, которых он видел во дворе замка, приходили в купальню, чтобы приготовить ванну. Четверо сняли с Кухулина всю одежду, оставив его стоять голым и ждать, пока наполнится горячей водой кадка.

Но вместо обычной ванны Кухулин получил целых три чана. Он подозрительно посмотрел на старуху, которая уговорила его омыться, но та лишь поклонилась ему. Пар поднимался над каждым чаном, а мужчина так замерз, что не смог устоять. В любом случае мытье никому еще не вредило. С такими мыслями Кухулин окунулся в первый чан. Только погрузившись с головой, он понял, что вода там практически ледяная. Кухулин задергался от холода, вынырнул и на какое-то мгновение забыл себя. Его тело дрожало. И тут он увидел второй чан, тот манил горячей водой. Ведомый единственным желанием согреться, Кухулин поспешил перелезть в него, снова окунаясь полностью. К ужасу героя, вода во второй кадке оказалась еще холоднее. Кухулин подумал, что его сердце остановится. С трудом вынырнув, он вывалился, перевернув чан. Последняя из трех ванн ждала его совсем рядом. Прикоснувшись к ней рукой, Кухулин почувствовал столь желанное тепло. Из последних сил мужчина перекинулся в третий чан, где жар пронзил все его тело. Задохнувшись от удовольствия, герой издал протяжный стон и замер, не смея открыть глаза. Блаженное тепло растеклось по всем его конечностям, утяжеляя их. Холод ушел, и это было великолепно.

Наконец Кухулин заставил себя смотреть. Недалеко от него, отвернувшись к стене, стояли десять женщин. Мужчина огляделся и едва вспомнил, перед какой дорогой он хотел помыться. Две холодные ванны охладили его пыл и прояснили ум. Горячая ванна расслабила и успокоила. Конечно же никуда он не поедет. Его жизнь и обязанности теперь тут, в Эйман-Махе.

Он вылез из воды, завернулся в шкуру и пошел к себе. Вслед ему улыбалась старуха с хитрыми глазами, уж она-то знала, как приводить в чувство горячих юнцов. Кухулин во второй раз за день заперся в своих покоях, рухнул на кровать и почти сразу заснул. Во сне ему явилась та, кого он не видел очень и очень давно, – Ниам, дочь Кельтхайра сына Утехайра. Они не должны были, конечно, видеться даже во сне, ведь она была женой Конала Кернаха, которого знали как Конала Победоносного. Но они с Кухулином так нежно любили друг друга, что один из них иногда не мог удержаться.[21]

Ниам посетила сон героя не просто так. Она казалась грустной, на душе ее было тяжело. И говорила она не о любви.

– Ты должен идти в бой, о Кухулин! – взмолилась Ниам. – Ты забыл то, о чем так волновался в последнее время. Я пришла, чтобы напомнить тебе о долге.

Кухулин хотел что-то ответить, но не смог, проснулся. Мужчина вскочил с кровати и ринулся вон из покоев, прямо к конюшням, где ждал его боевой конь Серый. Нрав у животного был ужасный, он и лишнего движения не хотел делать просто так. Перед каждой битвой Кухулин долго говорил с конем, кричал на него, уговаривал. А тот лишь ржал и поворачивался к нему по три раза левым боком, не давая ни сесть на себя, ни даже подойти. Но сегодня у героя не было желания терпеть капризы животного.

– Не таков твой обычай, о конь Серый, чтоб не отвечать на мой призыв! – закричал Кухулин, ударив коня по ногам. Тот увернулся, но понял, что у хозяина серьезное дело, и не стал брыкаться.

Серого хотели запрячь в колесницу, но она оказалась разбита. Словно какая-то сила подняла ее в воздух и швырнула о стену замка. Ось на колесах покривилась, да и от бортов ничего не осталось. Одиноко смотрелось единственное уцелевшее трофейное украшение – вырезанная из дерева и покрытая позолотой голова собаки.

– Что здесь произошло? – потребовал ответа Кухулин.

– Не знаю, повелитель, – покачал головой его конюх и поежился. – Плохой знак, очень плохой. – Словно в подтверждение этого конь Серый залился кровавыми слезами, роняя их на собственные копыта.

Кухулину стало не по себе, но он быстро прогнал дурные мысли. Рассуждения были просты: он догадывался, отчего разбита его колесница и чьи это проделки. Герой знал, кто хочет, чтобы войска остались в Эйман-Махе. И именно поэтому Кухулин должен немедленно покинуть замок. Герой верил в Судьбу, но также он верил и в то, что она ждет от людей не слепой покорности обстоятельствам, а неожиданных действий. Кухулин готов был бороться с обстоятельствами, хотя, казалось, все было против него.

– Готовьте другую колесницу, – приказал он. – Выезжаем!

Солнце неумолимо поднималось, день был в разгаре. Армия Эйман-Маха, не таясь, выходила из города. Плакали десятки женщин, умоляя солдат вернуться и не оставлять их. Но повелитель не мог остановиться. Он, как никто другой, знал: вознице подобает править конями, воину – защищать слабых, мудрому – давать советы, женщинам – сетовать. Все это было так естественно, что мужчина задумался, возможно, Судьба и не противостоит ему в начинаниях?

Кухулин торопил армию, надеясь выиграть время. Сам того не замечая, он подстегивал коня Серого, отдаляясь от войск все быстрее. На одной из равнин они потеряли его из виду. Кухулин свернул с дороги к ручью, чтобы напоить скакуна.

Ручей был медленный и не слишком холодный, но после долгих переходов по равнинам от Эйман-Маха Серому тут было хорошо и спокойно. Спешившись, Кухулин пошел вдоль воды, пытаясь по ее шуму понять, не приближаются ли войска Лагена им навстречу. Прислушиваясь, герой не заметил трех старух, сидевших на берегу у крохотного костерка. Каждая из женщин была уродливее другой, а еще все они были кривы на левый глаз. Закутавшись в зеленые балахоны, старухи ломали ветки рябины и насаживали на них куски мяса, чтобы оно жарилось на их костре.

– Иди к нам, храбрый Кухулин! – позвала одна из них. – Отобедай перед дальней дорогой.

Подойдя ближе, герой с ужасом понял, что старухи едят собачье мясо. Ему едва удалось сохранить невозмутимость, ведь он в молодости убил пса-монстра Кулана, а потом вырастил его щенка в любви и внимании. Как мог он теперь вкусить мясо собаки?[22]

Старухи недобро покосились на него, сверкнув зелеными глазами, теми самыми, которые у них были кривыми. Одна из женщин тяжело поднялась и подошла к Кухулину очень близко, смотря прямо в лицо.

– Брезгуешь? – спросила она. – А ведь был героем всех людей, не только подданных Эйман-Маха.

Устыдился Кухулин, испугался, что отдалился от простого народа, который поклялся защищать. Пришлось ему сесть рядом со страшными старухами. Он брал куски мяса левой рукой и ел его с невозмутимым видом. Кости Кухулин собирал под левой ногой, растирал сапогом в прах. Но вскоре он уже не мог этого делать, потому что его левая рука и левая нога лишились былой силы, обмякли, и двигал он ими с большим трудом.

Кухулин не заметил этого, потому что причиной немощи была темная магия, а ее, как известно, сразу не обнаружить. Герой уехал от старух галопом, ни разу не обернувшись и сокрушаясь, что ел собачье мясо. Он и не заметил, как к трем сотрапезницам вышла молодая и красивая девушка в зеленом платье. Старухи бросились кланяться ей, но она остановила их и сама поклонилась, да так низко, что лица было не разглядеть за черной копной. Девушка благодарила за помощь.

Во второй половине дня, когда солнце уже начало садиться, войска догнали Кухулина. Вместе они продолжили путь к долине Муртамне навстречу врагам. Воины несли зеленые знамена и пели песни, такие прекрасные, что мужчины из близлежащих деревень хватали оружие и присоединялись к армии.

– Просыпайся, Ирландия! – кричали солдаты между песнями. – Поднимайся на бой, иди за храбрым Кухулином!

И все разделяли боевой дух, кроме самого героя и его коня Серого. Тяжелое предчувствие одолело Кухулина, будто что-то было с ним не так, но он не мог понять – что. Герой потребовал щит, который всегда успокаивал его и дарил чувство защищенности. Слуги принесли щит, герой взял его левой рукой…

– Я не могу его поднять! – пробормотал Кухулин. И впервые за долгое время ему стало страшно, потому что подтверждались худшие опасения. Сначала разбитая колесница, потом собачье мясо, теперь щит… Кухулину казалось, что это уже не он едет на бой, а какой-то другой человек, который позволяет себе то, чего никогда не позволял герой, и не может того, что у самого Кухулина всегда получалось.

Конь Серый покорно нес всадника, но казалось ему, что никогда хозяин с него не слезет. А все потому, что не хватит его левой ноге силы, чтобы упереться в стремя и соскочить на землю. Это означало, что Кухулин может лишь упасть со своего коня, а на поле боя это очень и очень опасно.

Равнина Муртамне встретила войска Эйман-Маха туманом. Даже Кухулин, у которого все чувства были обострены, не видел ничего сквозь густую белую завесу. Она окружала солдат со всех сторон, и никто уже точно не знал, откуда придут неприятели. Лаген бы не упустил возможности напасть на беззащитных, ослепленных солдат. Он не был сторонником честной борьбы.

Некоторые уже отчаялись, устав оборачиваться и ждать атаки со всех флангов одновременно. Туман не отступал, глаза были бессильны. И тогда встал на дыбы конь Серый. Жеребец копытами почувствовал, с какой стороны вибрирует земля от ударов сотен подошв. Кухулин доверился опыту благородного животного, не раз выручавшего его в сражениях.

– Вы все здесь пришли на бой из четырех разных пятин Ирландии! – прокричал герой, уверенный, что враги не услышат его из-за тумана. – Пусть каждая пятина выставит вперед по три лучших своих воина. Остальные – сомкните ряды, будто нет никакого разделения в Ирландии! Станьте одним целым. Пусть лучники атакуют сверху, а ваши щиты прикрывают вас со всех сторон!

А в это время всего за несколько сотен метров от них такие же невидимые из-за белой завесы стояли войска Лагена. И у него тоже был план, как атаковать Кухулина и как победить его. Лаген призвал своего заклинателя, повелев придумать верный способ убить предводителя Эйман-Маха. Дрожащий заклинатель, отводя желтые глаза, говорил быстро и сбивчиво:

– Если мы заполучим копье Пса Кулана, я заговорю его на смерть. Кроме его собственного копья, ничто не сможет уничтожить Кухулина, так он силен, – объяснял колдун. Длинным ногтем он нарисовал на земле схему, как заговорить копье, принеся в жертву нескольких солдат. Когда схема была готова, ноготь заклинателя укоротился до обычной длины.

Но копье тщательно охранялось, или же сам Кухулин не выпускал его из рук, а у него была железная хватка, значит, получить его было никак нельзя. Лаген так разозлился на заклинателя, что чуть не снес ему голову. Но колдун вовремя спасся, пригнувшись и вымолив пощаду. Он придумал новый план, от дерзости которого Лаген удовлетворенно расхохотался, ударив мечом о собственные доспехи.

Заклинатель, получив благословение вождя, убежал с поля боя. Он старался уйти как можно дальше, чтобы не осталось свидетелей, которые могли бы ему помешать. Оказавшись наконец в небольшом пролеске, чародей вынул походный мешок, вытащил множество странных предметов. Среди них были пузырек с красным вином, соты и ветка дерева. Заклинатель проверил, все ли точно. Да, это была ветка рябины, другая бы не подошла. Куском мелового камня мужчина начертил на твердой земле рисунок. Волк и медведь, готовые убить друг друга, но еще не сделавшие этого. Заклинатель подумал и исправил картину. Теперь животные сошлись в смертельном бою. Ударом камня о камень колдун высек искру и поджег кусок рябинового дерева. Дым от него шел четко вверх, к небу, хотя по равнине гулял сильный ветер, способный разметать даже большой костер.

– О великая Морриган, яви мне силу свою. Яви мне славу свою, оторвись от сестер своих и приди сюда осветить это поле битвы. – Голос у заклинателя был твердый, но не повелительный.

Воины Эйман-Маха не знали, что творится в пролеске. Все они были воодушевлены и готовы к бою. Никто уже не сомневался в победе, такую вдохновенную речь произнес для них Кухулин. Защита их была крепка, стратегия выработана до мелочей. Вот-вот должен был рассеяться туман, давая тем самым сигнал к наступлению. Никто из солдат, включая самого Кухулина, не вспоминал, что не только сталь и тактика решают исход битв в этом мире. Эта мысль посетила кого-то из них, лишь когда сквозь туман донесся шум хлопанья сотен крыльев, а также оглушительное карканье воронья.

А среди деревьев преклонял колени заклинатель, служивший Лагену. Перед ним на ледяной земле стояла босая брюнетка в зеленом, кутаясь от холода в собственные длинные волосы, которые грели не хуже волчьей шерсти.

– Чего хочешь ты, смертный, по воле богов владеющий магией? – спросила она, сверкая зеленым светом глаз.

– Справедливости, о, Морриган, – кланялся заклинатель. – Ты покровительствуешь войнам и сражениям, а здесь и сейчас будет такое, что войдет в легенды. Я прошу тебя, богиня, честно определить, кто сегодня победит.

– Почему ты вызвал меня, а не моих сестер? – сощурилась Морриган, щелкнув длинными черными ногтями. – Они тоже могут предрешить исход всякой битвы.[23]

– Ты, Морриган, самая великая. – Заклинатель терся о ее ноги, распластавшись по земле. – Кроме того… – Он замешкался на миг, словно выдерживая паузу. Очень рискованную, учитывая темперамент божества.

– Ну? – повысила голос богиня, словно каркнула.

– Здесь Кухулин, богиня. – Желтые глаза заклинателя посмотрели прямо ей в лицо. Он знал, что за эту дерзость его не накажут.

– Кухулин… – протянула Морриган, откидывая черные волосы. – Мы с ним в ссоре! – Богиня говорила уже не колдуну, а скорее самой себе. – Дерзкий юноша считает, что сражения зависят от людей, а не от богов. Он не уважает меня, за это я вчера ночью сломала его колесницу и лишила ловкости его левые конечности. Но он продолжает идти вперед, надеясь лишь на себя и своих солдат.

– Такое неуважение!.. – закивал заклинатель, хотя его и не спрашивали.

– Он мне интересен, – перебила его Морриган. – Хорошо, смертный, я исполню твое прошение и рассужу эту битву. Настала нам пора помириться с Псом Кулана. Я дам ему возможность победить, признав МОЮ силу и власть.

Заклинатель ждал, что еще скажет Морриган, но в пролеске повисла тишина. Богиня войны исчезла так же быстро, как появилась. Мужчина собрал амулеты в походный мешок и вернулся к Лагену.

– Все исполнено, господин. – Колдун удалился в более спокойное место, довольный собой. Он обманул Морриган!

* * *

– Что же было дальше? – нетерпеливо спросил Кирилл, к своему стыду, не знавший этой истории. Кухулин для него всегда был неоригинальным человеческим персонажем, созданным из дурацких мифов, не имеющих ничего общего с реальностью. Не могло у него быть семь глаз и по по семь рук с каждой стороны, иначе бы действие происходило в курильне Амстердама, а не в Ирландии.

– Ну, теперь понятно. – Милена, внимательнейшим образом выслушавшая легенду, поднялась. – С тех пор каждый идиот может вызвать Морриган ради своих низменных целей.

– Наши цели не низменны, – ответила за брата Злата. От гордости у нее даже змеиные чешуйки на коже запереливались всеми цветами радуги. – Благодаря нам анчары смогут жить после смерти спокойно, без угнетения. Такие, как Кирилл, не будут больше тратить жизнь после смерти в офисах, на никчемных и бесполезных работах. Их наконец допустят до власти. И не только в Московии, но везде, по всему миру!

– Прямо майский лозунг. Война, раздор, орбит без сахара, – скривилась Милена. – Кирилл, ты вылечился путем волшебной абракадабры, а теперь мы уходим.

– Куда? – Вампир почему-то не спешил вскакивать на ноги.

– В Службу вампирской безопасности, конечно, идиот! – закатила глаза Зубкова. – Так и быть, я не скажу им, что ты хоть каким-то местом связан с этими оккультистами. Хотя, конечно, парой мест все-таки связан… – Она окинула Злату презрительным взглядом с ног до головы. – Мы очистим мое доброе имя… тьфу, то есть злобное имя. И все станет как раньше. И никто не будет больше призывать никаких древних богинь войны! Вперед!

– Да нет же! – Из уст Кирилла протест вырвался так внезапно, что удивился даже сам вампир. Милена подняла брови. – Никуда я не пойду. Мне не нужно НИЧЕГО из того, что ты мне сейчас пообещала.

Морталин обнял ламию и очень серьезно посмотрел на ее брата. В глазах читалось что-то вроде понимания, которое Зубковой было недоступно.

– Ты права, я действительно связан с этими двумя, – продолжил Кирилл. – Но в отличие от тебя, не способной видеть дальше своего носа, я этому очень даже рад. Тебе никогда не понять, как важно то, что делает Антон. И не только потому, что я считаю мифологию и теорию куда более ценным оружием, чем твои крутые шпионские навыки.

– Но… – попыталась возразить вампирша.

– Не перебивай! – заорал Кирилл так, что она отшатнулась. – Достала уже командовать! И вообще, достала! Ненавижу тебя!

У Зубковой появилось ощущение, что все это уже было раньше. Не так давно, когда они с Кириллом только познакомились на почве спасения Московии, он говорил то же самое. Только при этом она еще и получила оргазм. Сейчас Морталин ее явно не хотел. Или хотел, но в таком случае с особой жестокостью, не совместимой с вечной жизнью после смерти.

– У тебя все отлично, ведешь себя, как хочешь, считаешь таких, как я, низшим сортом! – Кирилл разве что не бросался на нее с кулаками. – Тебя и в Службу-то приняли лишь потому, что ты чистокровная. Не замечала, что полукровок на руководящих и ответственных должностях нет?!

– Кирилл, я никогда… – снова попробовала перебить его Зубкова.

– И ты сейчас стоишь передо мной, предлагая сдать властям собственную девушку и ее брата, который говорит хоть что-то разумное? Их арестуют за убеждения, а я с радостью вернусь к своему убогому существованию? – Всегда тихий и приличный вампир изменился до неузнаваемости. Волосы взъерошены, вид гордый и воинственный, рубашка в крови. Стилист Эдварда Каллена удавился бы за копирайт на такой образ. – НИ ЗА ЧТО!

– Значит, ты остаешься с ними? – как можно холоднее спросила вампирша, хоть ей и хотелось впасть в истерику. Конечно, она та еще стерва, черт знает сколько лет у нее ушло на совершенствование этого имиджа. Но к Морталину она никогда не относилась так, как он тут перечислил. Да, он недотепа, идиот, критин, мямля, рохля… Зато неглупый, в постели старательный, в общем-то, трусом никогда не был, а вот сейчас даже очень симпатичный. Что ж он такой козел-то тогда?

– Конечно, я остаюсь, – не менее холодно ответил Кирилл. – А тебе лучше уйти. Что ты предпримешь дальше – это твое дело. Естественно, ты побежишь в Службу, чтобы себя обелить. Это правильно, ведь ты ни в чем не виновата… – На несколько секунд вампир задумался. – Только не забудь сдать им и меня тоже, потому что я собираюсь помочь Злате, Антону и всем их друзьям.

– Если они такие хорошие, – предприняла последнюю попытку образумить Морталина Милена, – зачем МЕНЯ подставили?

– Мы не собирались этого делать. – Ламия Злата казалась воплощением благочестия. – Но ты так пристала к Кириллу… – вырвалось у нее. Вампирша запнулась, явно сказав что-то не то. – Прости, Милена. Так вышло.

Зубкова задохнулась от злости, возмутившись такой откровенной наглости. Но Морталин, стоявший напротив нее, спокойно обнимал Злату, не замечая лицемерия ламии.

– Я тебя потом прощу, – процедила сквозь клыки вампирша. – Кирилл?

– Всего хорошего, Милена, – отчеканил вампир, даже не пошевелившись. Ровно как по часам, за забитыми проемами чердака село солнце. Теперь оставаться в укрытии смысла не было.

Милена в молчании покинула чердак. А что еще ей было делать? Впервые она столкнулась с такой стеной упрямства и фанатизма, а тот факт, что исходило это все от Кирилла, выбил ее из колеи. Она спустилась вниз и покинула здание. Асфальт под ногами был еще горячим от недавно скрывшегося солнца. Зубковой было совершенно все равно, не попадется ли она на глаза кому-нибудь из агентов Службы вампирской безопасности. Конечно же они скоро нагрянут в этот район, вернутся, чтобы найти беглецов. Но вампиршу это волновало мало, ведь она сама искала коллег.

Будучи офицером Службы, Милена, конечно же, считала своим долгом рассказать властям все, что узнала о деле, которое ей поручили. Еще большим долгом она считала надобность засадить за серебряную решетку Кусановых-младших. В основном это желание распространялась на Злату, которая, как пиявка, присосалась к Кириллу со своей любовью.

Зубковой следовало немедленно положить деньги на счет отнятого у вампогопников мобильного телефона, который чудом остался цел в кармане, и позвонить в Московию. И все же она не торопилась. Милене нужно было не только очистить свое имя от клеветы и устроить арест Кусановых. Ей еще нужно было сделать так, чтобы Кирилла не арестовали вместе с ними.

Она знала, как в Московии относятся к преступникам, а особенно к тем, кто хочет улучшить мир. Для некоторых изменение мира моментально приравнивалось к изменению политического строя. А если приписать сюда еще и идеи про анчаров с их равными правами… Кирилл мог с первым же конвоем отправиться убирать песок в Сахару, куда ссылали особо опасных преступников.

А в это время на чердаке дома, который покинула вампирша, повисла тишина. Кирилл Морталин сел обратно на свой ящик, чувствуя опустошение. Что на него нашло? Это он только что наорал на Милену и выгнал ее? Почему?! Впрочем, Морталин прекрасно понимал почему. Зубкова – эгоистичная дура, заботящаяся только о себе. Мало того что она хоть самого Дракулу под суд отдаст, лишь бы выпутаться, так еще и дико поверхностная. Антон и Злата открыли ему глаза на такие вещи, которые он старался не замечать. Просиживать каждую ночь в офисе и не сойти с ума можно, только уговаривая себя, что твоя жизнь после смерти вполне нормальна. Но, будучи вампиром неглупым, Кирилл иногда сокрушался о незавидности своего существования. Сколько раз он пытался добиться у шефа если не повышения, то хотя бы нового стола? После секса с Миленой старый накренился и едва стоял. Никто этого даже не заметил. Как, собственно, и его секса с обалденной женщиной-вамп. Идиотизм…

Дело было, конечно же, не в столе. Может быть, даже и не в работе или личной жизни. Просто ему надоело еще со школьных времен чувствовать себя изгоем, бежать от реальности в какой-то свой мир, где мифы и легенды важнее повседневных радостей. Иногда он думал, что сошел с ума. Но оказалось, его мысли были единственно верными! Мифология – это серьезная база для существования современных вампиров. И в ней есть место таким, как он, – полукровкам. Нет, нельзя их так называть.

– Расскажите мне еще про этих… анчаров, – попросил Морталин, прерывая наконец молчание. – Как они появились?

– Так же, как и все остальные вампиры, – поцеловала его Злата. – Анчары ничем не отличаются от других кровососов. Я бы даже сказала, что они стоят выше чистокровных вампиров.

– Почему? – удивился Кирилл.

– Это кажется странным в современном-то мире, – жестко усмехнулся Антон. – Но анчары действительно в чем-то превосходят чистокровных вампиров. Сам подумай, что и как происходило в годы Становления Вампиризма.

Кирилл, конечно же, знал историю. Ее с особой патриотичностью преподавали в школах. Она, естественно, тоже была очень ЧИСТОКРОВНОЙ. Первые вампиры появились давно. По разным версиям, родовые линии некоторых старинных семей шли от самого Дракулы, если не раньше. Вот это самое «раньше» и было темой горячих дебатов историков-вампиров. Впрочем, никого не интересовало, где и как жили первые упыри. Главное – они начали множиться, обращая людей в себе подобных. Насильно или по договоренности, каждый человек к 1809 году стал вампиром. Такие кровососы считались чистокровными, потому что «рождались» через укус другого вампира. Но были и «сбои». У людей завязывались связи с упырями, случайные и не очень. Беспечные вампиры, уверенные, что детей у них быть не может, не были фанатами безопасного секса. Так появлялись полукровки – упыри, рожденные от человека. Практически сразу это становилось клеймом. Общество неодобрительно смотрело сначала на их родителей, которые умудрились спутаться с людьми, а потом и на самих полукровок, высматривая в них изъяны, присущие человеческой расе.

Кирилл со вздохом изложил теорию Антону и Злате, хотя те смотрели на него с откровенным раздражением. Естественно, они уже устали от этих общепринятых версий, и, скорее всего, у них было иное мнение.

– Ну подумай же ты сам! – резко оборвал его Антон, сверкнув яркими глазами. – Тех, кого ты считаешь чистокровными, укусили другие вампиры. А анчары РОДИЛИСЬ вампирами! И кто после этого более чистокровный?

Подобная мысль никогда не посещала Кирилла. Просто гром среди ясного неба! Простое и совершенное обоснование. Тут нечего возразить даже заядлому расисту!

– Подумать только… – пробормотал Морталин, у него даже клыки заныли от умиления.

– Но при Морриган об этом лучше не говорить. – Внезапно Антон подошел к Кириллу очень близко: – Вообще не стоит упоминать все это. Людей, вампиров…. Особенно вампиров. Любых.

– Я не понимаю, – честно развел руками Кирилл.

– Морриган ненавидит вампиров, – пояснил Антон. Как показалось Морталину, он даже немного поежился.

– Чего?! – только и смог удивиться новоиспеченный анчар.

Глава 3

Рождение легенды

Пятое воспоминание

Отказ

Туман над равниной уплотнялся. Звуки копий, ударяющихся о щиты и пряжки, тонули в белой гуще, доносясь до противников «на той стороне» зловещими отголосками неизвестного происхождения. Все ждали чего-то, хоть чего-нибудь. Бездействие было мучительным. Тягостное ощущение накрыло армию Эйман-Маха; словно медленно, но верно поднималось из глубин времени что-то давно всеми выброшенное из сердца. О чем забыли славные войны Кухулина? О чем сам Пес Кулана не хотел вспоминать?

Было в жизни Кухулина правило, которому он следовал неукоснительно. Герой всегда боролся за правое дело, помогал слабым и никогда не изменял своим принципам. Но он родился в мире, где всем управляли боги. Люди не всегда понимали, какие именно это были боги, что делало существование еще сложнее. Считалось, что бессмертные создают человека таким, какой он есть, дают ему право на жизнь, а потом забирают ее, когда им вздумается. Кто же рискнет разгневать таких существ? Поэтому люди молились усердно, иногда обращаясь ко всем богам сразу, чтобы никого не обидеть. Кухулин никогда не спорил с подобными суждениями, более того, он их принял, почитая мнение старших и своих родителей. Они всегда благодарили богов за то, что им послали такого хорошего сына.

Но еще до совершеннолетия Кухулин понял: уважая убеждения родителей, сам он никаких эмоций по отношению к богам не испытывает. Получается, герой не только не верил в их силу, но и притворялся, когда было нужно. Это сильно мучило его, ведь все вокруг искренне поклонялись богам. В какой-то момент Кухулин возненавидел себя за то, что он не такой, как соплеменники.

За двадцать семь лет Пес Кулана объездил все кельтские земли. Он участвовал во множестве битв и говорил со множеством людей. Среди них были настоящие мудрецы. Общаясь с ними, Кухулин понял себя. Да, он не верил, что кто-то, кроме него самого, может управлять его жизнью. Но если боги создали всех людей, то создали и его таким, какой он есть. Если его убеждения отличаются от убеждений остальных, значит, на то имеются веские причины у какого-нибудь божества. Это успокоило Кухулина, дав толчок ко всем знаменитым свершениям, о которых теперь складывали легенды далеко за стенами Эйман-Маха.

Но мир далеко не так прост, как хотелось бы Кухулину с его жаждой подвигов. Неважно, что думал герой, боги действительно существовали. Большинству из них было плевать на людей, но с некоторыми не считаться было никак нельзя. Одной из таких оказалась Морриган. Богиня войны, вынужденная делить славу с двумя отвратительными сестрами, не отличалась мирным нравом. Она хотела, чтобы ее любили и боялись, эта страсть распространялась на всех великих героев, которые молились о ее благосклонности. Все, кроме Кухулина.

Он не приносил жертв Морриган, не упоминал ее перед началом битв, не боялся ее гнева. Мужчине было попросту все равно. Очень скоро богиня невзлюбила Кухулина, начав строить козни, но каждый раз Псу Кулана удавалось победить обстоятельства. Иногда это было очень трудно, сам герой до конца так и не понимал: что за рок преследует его из года в год? И вот сейчас, стоя на поле битвы перед лицом нового врага, Кухулин опять чувствовал это преследование.

– Когда же рассеется туман? – роптали солдаты за его спиной. Ожидание было томительным, оно изматывало воинов куда сильнее, чем самая длинная битва. – Может, повернуть назад? Не к добру это все.

Пес Кулана решил: нужно что-то делать. Он спешился, оглядел солдат, взял один только меч и, приложив ладонь ко рту, издал призывный клич. Это было совсем не нужно, солдаты наблюдали за каждым его движением.

– Мужи Эйман-Маха! Не обращайте внимания на туман! – призвал герой. – Он ненадолго удержит нас от битвы. Я разгоню непогоду, пойду прямо вперед, и с моим возвращением мы вступим в бой!

Солдаты застучали мечами о свои щиты, одобрительно улюлюкая. Кухулин снова махнул им, поднял щит (не без труда, левая рука все еще была очень слаба после встречи с кривыми на глаз старухами) и поспешил в туман.

Пелена сомкнулась за его спиной, моментально отрезав Кухулина от армии. Герой вспомнил, что лишенные зрения старики не видят ничего, кроме такого же белого тумана. На секунду Кухулин поверил, что и сам ослеп. Он сделал несколько шагов наугад: вперед, а потом влево. Впереди замаячили неясные тени. Кухулин прислушался. Звуки бьющихся о щиты мечей снова донеслись до него. Герой сразу понял, что не так звучит сталь Эйман-Маха, и остановился. Это была армия Лагена, и она находилась совсем близко.

Кухулин едва сдержался, чтобы не ринуться на врага в одиночестве, но слишком слабы были его руки и ноги. Вовремя опомнившись, он хотел уйти, но не смог. Его зрение уловило едва заметное движение позади себя. Обостренные чувства завопили об опасности, но Кухулин не привык бежать. Он лишь медленно повернулся…

– Кто ты? Я уже видел тебя раньше? – спросил герой, когда на него с интересом уставилась пара сияющих глаз. В белом тумане оттенок был приглушенным, молочно-зеленым, а не изумрудным. – Я веду армию Эйман-Маха на бой за освобождение долины Муртамне, мое имя Кухулин!

– Я знаю тебя, храбрый воин. Я наблюдаю за тобой годами, – ответил ему из тумана женский голос. – Я многое повидала, но ты не такой, как все.

– Неправда! – нахмурился Кухулин, так и не поняв, с кем разговаривает. – В моих жилах течет кровь, я сделан из плоти, я нуждаюсь в пище и могу умереть в бою. Я ничем не отличаюсь от других.

– И все же отличие есть. – Голос из тумана стал более ласковым. Кухулин увидел наконец тонкую женскую фигуру. Незнакомка медленно подплыла к нему, казалось, ноги ее не касались земли. – Ты особенный. Ты совершаешь великие дела. Разве ты не благодарен богам за свою судьбу?

– Я благодарен родителям за то, что вырастили меня в доброте и строгости. Но остального я добился сам, – гордо вскинул голову мужчина. – Видят боги, было нелегко.

– Боги действительно все видят. – Собеседница приблизилась к Кухулину, так что он смог разглядеть ее. От ее красоты у него перехватило дыхание. Длинные черные волосы лежали на груди крупными завитками. Зеленые глаза сверкали ярко, как зрачки дикого зверя. Сочный красный рот изгибался в идеальной улыбке, способной пленить любого мужчину. – Ты не боишься их гнева?

– Я ничего не боюсь. – Кухулин упрямо встряхнул головой, и по могучим плечам рассыпались светлые волосы. Это помогло немного стряхнуть наваждение, которое опутало его при виде великолепной женщины.

– Это правильно, – донеслось до ушей Кухулина всего за секунду до того, как пелену вокруг разорвало на клочки. Ни единого белого пятна не осталось в воздухе. Все превратилось в шевелящуюся черную массу, которая сгущалась вокруг героя. Кухулин не сразу понял, что это бесконечное множество ворон кружилось в воздухе, закрывая солнце и разгоняя туман. Он хотел выбраться из чудовищной карусели, но путь ему преградила улыбающаяся брюнетка. – Не стоит бояться моего гнева, герой. Я буду к тебе добра.

– Ты богиня… – только и смог произнести Кухулин. В нем поднялось какое-то первобытное желание в ужасе рухнуть на колени в земном поклоне, но он этого не сделал. Просто смотрел на бессмертную женщину со смесью восторга и уважения. Ему не было страшно, ведь она явилась ему не в облике монстра или призрака. Она была красивой девушкой, а такие не могут быть опасны.

– Да, Кухулин. Меня зовут Морриган. Ты, как никто, должен знать меня, ведь я охраняю воинов. – На плечо брюнетки села большая ворона. Птица внимательно рассматривала героя, время от времени хищно каркая.

– Я слышал о тебе, богиня войны, – ответил Кухулин. – Зачем ты здесь? Не просто так ты явилась мне одному, разогнав туман перед важной битвой армии Эйман-Маха.

– Я хочу помочь тебе, – пояснила Морриган, в голосе ее зазвучало раздражение. Как можно не знать, ради чего богиня войны появляется на поле брани перед сражением? – Хочу, чтобы ты выиграл этот бой.

– Так и будет. – Кухулин не сдержал слабой улыбки. Ни разу в жизни не сомневался он в собственных победах перед битвами, это было не в его характере, да и примета дурная. – Не довелось мне еще проигрывать. У меня и моих солдат есть план…

– ПЛАН? – вздернула тонкие брови Морриган, позволив удивлению промелькнуть на мраморном лице. – План! – С этими словами она звонко рассмеялась, почти согнувшись пополам от хохота. – Какие вы забавные, дети человеческие. План!

Кухулин нахмурился, он не видел в ситуации ничего забавного. Его ждала армия, жаждущая войны, которую Эйман-Мах вполне мог выиграть, а какая-то богиня тратила драгоценное время, насмехаясь над решениями мужчины и опытного воина. С каждой минутой армия Лагена укрепляла свои позиции в долине Муртамне. Строились окопы, точились мечи и копья. А несчастные жители долины? Кухулин и часа не хотел оставлять их под тиранской рукой Лагена. Гонимый этими мыслями, герой вознамерился уйти. Богиня Морриган его больше не интересовала.

Увидев, что Кухулин повернулся спиной, брюнетка перестала смеяться. Глаза ее гневно засверкали, но она решила проявить совершенно нехарактерное для нее терпение. Очень уж нравился ей этот мужчина, было в нем все то, что она хотела видеть в людях, идущих на войну.

– Куда же ты, воин? – спросила она таким голосом, что Кухулин врос в землю, не в силах ступить и шага. – Разве ты не знаешь, что никакой план тебе не понадобится, если я посулю тебе победу? Поклонись мне, богине войны, помолись мне, попроси о победе, и я все устрою.

Кухулин не мог пошевелиться. Но теперь причиной этому было безграничное удивление и неприятное ощущение, будто над ним потешаются. Он всю жизнь отказывался заглядывать в будущее, потому что считал это недозволительным. А еще он никогда и никому не кланялся и ни о чем не молил.

– Что же ты молчишь? – нетерпеливо воскликнула Морриган. – Неужели смеешь хотя бы думать, соглашаться или нет? Я – повелительница всех воинов. Ублажи меня, Кухулин, иначе этот бой тебе не выиграть! – В ее голосе появились угрожающие нотки, но всего на мгновение. Морриган решила, что жалкий смертный просто испугался и не понял ее. Она подплыла к Кухулину, положив белые руки ему на плечи. Тонкие пальцы коснулись его щетины, обдав героя жаром и холодом одновременно. Соблазнительная грудь под зеленым платьем прижалась к плечу героя. Морриган была великолепной женщиной, ее красота казалась действительно божественной. – Будь со мной, Пес Кулана. Только я одна сделаю тебя непобедимым на веки вечные. Останешься – будешь жить вечно во славе моей.

Твердо, хоть и с трудом, мужчина сделал шаг назад, высвобождаясь из объятий неземной соблазнительницы. Морриган, с которой такого раньше не случалось, растерялась и осталась стоять, протягивая руки в пустоту.

– Спасибо тебе, богиня, – покачал головой он. – Но твоя помощь мне не нужна. Я выиграю эту битву, как выигрывал все прочие. Сам.

– Что?! – прошипела брюнетка.

– Я не знаю, суждено ли мне жить вечно, – продолжил Кухулин. – Но сколько бы я ни прожил, это будет во славе МОЕЙ, а не чьей-то еще. Не жди от меня ублажения твоей гордости, богиня. Сейчас не до любовных утех. Пора мне идти к моим воинам, они ждут меня. Прощай.

С этими словами Кухулин пошел к своим солдатам. Он не ведал, в правильную ли сторону идет. Ему просто хотелось как можно быстрее убраться подальше от Морриган, вернуться в лагерь, в привычную обстановку. Пес Кулана не обернулся, даже услышав шум сотен крыльев за спиной. И шум этот был более чем враждебным. Впервые за много лет Кухулин встретился лицом к лицу с роком, который ощущал на себе половину жизни. И встреча эта не была приятной.

– Ну, подожди, храбрый герой, – одними губами шептала ему вслед богиня Морриган. Глаза ее сияли призрачным зеленым светом, от которого кровь стыла в жилах. – Никто еще не отвергал меня так дерзко. За это ты будешь жестоко наказан, вот мое тебе слово!

* * *

Кирилл слушал Антона и Злату, разве что не открывая рот от удивления. Для вампира это было ожившей сказкой, будто он вернулся в детство, проведенное среди сборников мифов и легенд.

– Я так понимаю, легенда хорошо не закончится? – уточнил наконец Морталин. – Кухулин не пережил битву при Муртамне, ведь так?

– Так, – кивнул Антон. Они все еще сидели на проклятом чердаке, так никуда и не переместившись. Кирилл, заслушавшись, и думать забыл, что им неплохо бы скрыться до того, как нагрянут агенты Службы вампирской безопасности. Антон и Злата тоже не торопились. Словно им было важнее, чтобы новый друг узнал легенду о Кухулине и Морриган. Настолько, что остальное отходило на второй план. Брат Златы вообще казался очень спокойным. Уход Милены его умиротворил. Вампир даже расслабился, но Морталин этого, конечно же, не заметил.

– Почему мы не уходим? – Кирилл с сожалением вернулся в реальный мир, где им грозила камера с серебряными решетками. – Вам не страшно?

– С чего бы? – Антон с удовольствием показал в улыбке длинные клыки. – Богиня Морриган не допустит, чтобы с нами случилось хоть что-то плохое. Она защитит нас. Она ТЕБЯ защитит.

– Меня? – не поверил Кирилл, которого никогда не защищали, скорее уж наоборот, сначала пытались использовать, а потом избавиться от его персоны. – Почему?

– Потому что ты – анчар, – посерьезнел Антон. – И Морриган будет заботиться о тебе. За неимением людей анчары – ее любимцы. Ведь ты, Кирилл, все-таки наполовину человек.

– Я этого как-то не ощущаю, – усмехнулся Морталин. Он вообще ощущал лишь возбуждение, усталость и зверский голод, присущий исключительно вампирам. От человека в нем ничего не осталось.

– А ты заметил, братец, как наш Кирилл похож на Кухулина? – внезапно спросила Злата. Морталин удивленно уставился на нее. – А что? – Ламия обняла его за шею, проведя пальцами по щеке. Прямо как богиня Морриган в легенде! – Он храбрый и очень благородный. И не боится послать на фиг эгоистичную испорченную женщину, которая требует рабского поклонения.

– Злата! – зашипел Антон на сестру, оглядываясь. Конечно, богини войны тут не было, но даже случайно испортить с ней отношения вампиру совершенно не улыбалось. Более того, ему нужно было нечто полностью противоположное.

– Ох, Милена… – Кирилл с досадой щелкнул клыками.

– Не думай о ней, – прижалась к нему ламия. – Ее больше нет. Зато есть мы. Совсем скоро ты станешь одним из нас. Морриган будет оберегать тебя, ты столько всего сможешь сделать!

Эта мысль Кириллу понравилась. Жажда приключений и божественного внимания, от отсутствия которого (да и любого другого внимания тоже) он страдал весь свой век, перебила даже желание съесть половину населения Вамп-Петербурга. О какой еде может идти речь, когда его жизнь принимает столь замечательный оборот? У него есть любимая девушка, которая не вспоминает о нем лишь тогда, когда надоедает плюшевый фалоимитатор. У него есть друг и наставник, который признает его незаурядные таланты. Он наверняка отлично вольется в компанию упырей из подвала на Владеостровской, тем более что он уже с ними напивался, а это, как известно, признак начинающейся дружбы. Древняя богиня спасла его, потому что он… ну, он – это он! И за это он достоин ее внимания. От счастья Морталин был просто в седьмом круге Ада!

– Расскажите мне, что было с Кухулином дальше, – попросил Кирилл, передумав куда-то бежать. Конечно же, под защитой Морриган им никакая Служба вампирской безопасности не страшна.

– Обязательно, – кивнула Злата. – Но сначала отдохни, на тебе лица нет. Поспи, милый.

Сам того не подозревая, усталый Морталин оказался прав, но Морриган была тут ни при чем. Просто Милена, покинув дом на Садовой-Кладбищенской, ни в какую Службу не поехала. Она сомневалась, что промедление в подобной ситуации позволительно, но в органы правопорядка и защиты простых граждан ей было никак нельзя. Более того, Зубкова решила обратиться в органы прямо противоположные, которым до интересов граждан никакой заботы вообще не было, – к политикам.

Глава 4

Кровавое Вершительство

Вампирша подошла к первому же газетному киоску, где раскладывала привезенный после заката товар продавщица. Ее длинные белые пальцы были покрыты серо-черным налетом от типографской краски, что ей, судя по всему, нравилось с готично-эстетической точки зрения. Она была закутана в большую шаль из черной шерсти. Завидев Зубкову, вампирша спрятала под прилавок личную книжку «Знойный Человек – дневной любовник Розалины».

– Доброй ночи! – Милена наградила продавщицу самой широкой из возможных улыбок. – Сами мы неместные, не поможете сориентироваться?

– Да без проблем, – кивнула вампирша. – Откуда приехала, красавица?

– Из Московии. – Зубкова обрадовалась, что в начале рабочей ночи кто-то может быть таким дружелюбным. К самой Милене ранним вечером без чашки кофе с кровью лучше было не приближаться.

– Из деревни, значит, – сочувственно покивала повелительница газетного киоска. Зубкова удивленно открыла рот. – А что? Всем известно, Московия – большая деревня, находится в Петербуржской губернии, часов семь-восемь по лесам пилить.

– Однако! – только и смогла ответить Милена.

– Чукча, что ли? – Лицо продавщицы приняло еще более сочувственный вид. – Ну да, конечно. У вас в Московии всякие есть, отовсюду понаехали.

– Так, ладно. – У вампирши не было времени препираться с читающей интеллигенцией Вамп-Петербурга, которая с каждой ночью пугала все сильнее. – Подскажите, Дракулы ради, где у вас тут Дума или Кровавое Вершительство какое-нибудь. В общем, где в вашем городе политики заседают?

Сочувственное выражение испарилось с лица вампирши, сменившись подозрительным, а потом и возмущенным. Она осмотрела Милену с ног до головы, приметив отсутствие туфель, размазанный яркий макияж, порванную юбку…

– Ну как же я не догадалась! – скривилась продавщица, сплюнув прямо на новые газеты. – Шалава! Путана! Из Московии же, ну, конечно! Там же только такие!

Милена застонала, не в силах даже возмущаться. Ей казалось, что в Вамп-Петербурге у всех упырей без исключения существовали какие-то ужасно высокие моральные принципы. Одни анчаров защищают, другие проституток костерят…

– Тетенька, милая, покажите здание Кровавого Вершительства, а? – заломила Зубкова тонкие пальчики. – Мне туда очень-очень надо!

– Ладно, – отмахнулась продавщица, оторвала клочок газеты и нарисовала на лице какого-то героя шоу-бизнеса схему проезда. – Я тебя, конечно, осуждаю, но понимать – понимаю. Сама недавно на такой приличной и прибыльной работе…

С многозначительным видом она передала Милене «карту», подмигнув на прощание. Зубкова поспешила удалиться от газетного ларька, стараясь не думать, кем еще совсем недавно работала упыриха с черными пальцами, особенно если учесть ее возраст и внешний вид.

– Как же я хочу домой, – пробормотала вампирша, чувствуя себя чрезвычайно несчастной. – Город еще этот ненормальный! Вот кто тут на местности вообще может ориентироваться?

В 1703 году, когда человеческий царь Петр Первый закладывал Вамп-Петербург, вампиризм еще не был тотальным. Европа о вампирах уже знала, поэтому, пытаясь сохранить ровные отношения, отдала им Трансильванию с Румынией, а по версии Стефании Майер, даже половину Италии. Учение Стефании уже давно признали ересью и преступлением против всего кровавого, а вот в Румынии и Трансильвании ни одного лишнего креста тогда днем с огнем было не сыскать. Это делало те страны особенно толерантными и политкорректными.

Но в петровской России об этом никто и не слышал. Упырь русскому человеку тогда был неким раздражителем, для устранения которого требовался осиновый кол и поллитра водки для храбрости, а вот лучины или спички было уже жалко. Сидя на болотах, закопавшись по треуголку в планы будущего «окна в Европу», царь Петр толком и не знал, что в этой самой Европе с ее вампиризмом делается. Поэтому улицы Вамп-Петербурга по его чертежам вышли очень уж правильные для нечисти, слишком ровные, параллельные, а кое-где и крест-накрест. Эту дикость вампиры полностью прочувствовали на своих шкурах через двести лет, когда покрывались сыпью, едва взглянув на все эти кресты на картах города.

Кровавое Вершительство (в прошлом Законодательное собрание) находилось, как ни странно, в одном из мест, где крестов было больше, чем где-либо: на Исаакиевской площади. В ее центре на рифленых колоннах громоздился огромный собор из красно-коричневого мрамора с черными куполами. Проекту собора никогда не суждено было бы увидеть свет, но, с точки зрения вампиров, храм оказался просто гениальным. На каждом из фасадов здания виднелись очень интересные скульптуры: «Варфоломей», с которого скребком содрали кожу; «Избиение младенцев», не способное оставить равнодушным ни одного упыря; «Симон» с пилой в руках и сумасшествием на лице…

Даже название Исаакиевского собора было решено оставить, потому как имя ему дали в честь одного из монахов Киево-Печерской лавры Исаакия. Этот выдающийся, по мнению нечисти, человек попался на уловку бесов, под видом ангелов заставивших его поклониться демону как Христу. Был и другой Исаакий, Далматский, он нравился упырям не меньше первого. Игумен свидетельствовал против Христа перед римским императором Валентом и предсказал Иисусу гибель. Одним словом, рубаха-парень.

Здание Вершительства выходило окнами прямо на Исаакий, было увенчано башней фаллической формы и имело стены цвета венозной крови. С одной из боковых улиц поблескивали двери из тонированного стекла, видимо, намекая, что политикам надо работать в любое время дня и ночи. Над входом висело несколько камер ночного и дневного наблюдения. Их Милена приметила еще на подходе к зданию и без труда обошла по старой офицерской привычке. Пока она не была уверена, стоило ли ей «светить» свое появление хоть где-нибудь. Если Служба вампирской безопасности нагрянет к ней раньше, чем она будет готова, это очень осложнит им с Кириллом жизнь после смерти.

Проникнув внутрь Вершительства, Зубкова наткнулась на просторную стойку регистрации, за которой сидела очаровательная молодая вампирша в позе, в которой могут сидеть только секретарши. Боковым зрением Милена заметила, что вампирша не одна, в соседнем помещении столпились охранники в черных костюмах и очках на красных глазах. Все они были настоящими монстрами вневедомственной службы, таких ей не обойти.

– Доброй ночи, – очень вежливо поздоровалась секретарша, когда вампирша подошла к стойке. Посетительницу бегло осмотрели с ног до головы. Отсутствие туфлей было в очередной раз замечено, как и чрезвычайная потрепанность Зубковой вообще. – Вы, наверное, за пожертвованиями? Разве не знаете, что в мире зла благотворительности не существует?

– А на убийство щеночков? – удивилась Милена.

– Это Дисней спонсирует, – покачала головой секретарша. – Так по какому вопросу?

– М-м-м… – Зубкова замялась, кусая губы. Она давно не ела, не считая чашек «кофе с кровью» без добавления крови, вопреки рекламе и заверениям продавцов, так что вид имела замученный. – Понимаете, мне надо встретиться с одним депутатом.

– Всем надо, – развела руками вампирша, блеснув идеальным черным лаком. – Депутаты все заседают, они заняты. Попробуйте записаться на прием, годика через полтора попадете.

– Почему так долго? – возмутилась Милена.

– Так ведь жизнь-то у всех теперь вечная, вот никто никуда и не торопится. Особенно депутаты, – назидательно пояснила секретарша. – Хотя я читала, кто-то из посетителей якобы все-таки умер от ожидания, хоть и был вампиром…

– Девушка, ну мне ОЧЕНЬ надо, – стараясь не терять терпения, жалобно скулила Милена. Раздражение нарастало еще и потому, что у нее не было четкого плана.

По дороге на Исаакиевскую площадь вампирша размышляла над тем, что ей делать. Сведений, которые она получила, достаточно лишь для того, чтобы упечь Кирилла в тюрьму вместе с его друзьями, чего самой Зубковой было совершенно не нужно. Никто из СВБ не разберется во всех тонкостях вызывания древних богинь, которых знают Кусановы, а помогать Службе эта парочка точно не будет. Максимум, что сделают офицеры, – отправят всю компанию в психушку. Но Антон и Злата затеяли авантюру, связанную с анчарами, Морриган и мировым переворотом. Значит, арестовать их – всего лишь половина дела. Вдруг апокалипсис имени Антона Кусанова уже запущен?

В связи с этими опасениями Милене срочно требовался эксперт по правам анчаров, которого можно прижать к стенке и под пытками вытрясти, что там такое происходит в тесном мирке вампиров-полукровок. Это, возможно, подскажет ей, какие непотребства собираются творить Кусановы. После беглого поиска в Интернете Милена выяснила, что на анчарах специализируется представитель небольшой, но гордой партии под незамысловатым названием «Анчары, За Свободу» в Думе. По странному обстоятельству партия базировалась именно в Вамп-Петербурге, что наводило на еще бо́льшие подозрения.

Зубкова догадывалась, что шанс встретиться с защитником прав полукровок невелик, но при виде большого количества охраны и упертой секретарши ее боевитость окончательно испарилась.

– Вы хоть к кому? – без особого интереса спросили ее.

– Мне нужен господин, который яро защищает права полукровных вампиров. – К своему стыду, Милена не знала даже имени этого упыря. Подготовка к заданию на нуле, докатились!

– Вересков? – удивилась секретарша. – Вот это новость. К нему обычно не ходят.

– Я просто девственница в этом вопросе! – попыталась пошутить Милена, но секретарша юмора не поняла. Видимо, с девственностью у нее были свои заморочки. – Пропустите?

– Нет, – отрезала вампирша.

Почувствовав полнейшую беспомощность, Зубкова быстрыми шагами покинула чертово Кровавое Вершительство. Даже в культурной столице от властей ничего не добиться! Но на своей шкуре Милена такого обращения никогда не испытывала. Обессилев от голода, усталости, недосыпа и нытья мышц в голых ногах, вампирша съехала спиной по красной стене на асфальт, спрятала бледное лицо в колени и разревелась, оставляя черные разводы крови на порванных колготках. Ее точеные плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Плакала она от обиды и грусти. Ей было обидно, что она плачет, от этого было грустно, и она заливалась слезами еще обильнее. Вырваться из истеричного замкнутого круга не представлялось возможным.

Внезапно что-то мягкое потерлось о ее ноги. Это что-то было теплым, помогая вернуть босые стопы к температуре, нормальной для вампира (даже упыри не любят мерзнуть). Удивленно потерев глаза и размазав косметику до состояния боевой раскраски спецназовца в болоте, Милена увидела старого знакомого.

– Барс? – зашмыгала она носом. – Котик мой хороши-и-и-и-ий! – С этими словами Зубкова сгребла кота Кусановых в охапку, прижала к груди и снова зашлась в рыданиях. Животное издало утробный звук, попыталось вырваться, но у него не получилось.

– Милена, вы меня утопите, – попытался воззвать к ее разуму кошак. – Я конечно бажанг, но вполне могу умереть. Да, у кошки девять жизней, но инфаркт, который я перенес, когда вы меня обняли, лишил меня сразу двух, не меньше.

– Прости, пушистик. – Порыдав еще какое-то время, Зубкова утихла и отпустила кота. – Что же такое на меня нашло? С пятнадцати лет не плакала.

– Может, в этом и проблема? – предположил Барс, вылизывая мокрую от крови лапу. Из пасти показалась пара длиннющих клыков, но в остальном кот был вполне обычен. – Ненавижу сырость. Не убивайтесь больше, пожалуйста.

– Что ты тут делаешь? – продолжила удивляться Милена. – Разве ты не остался в хозяйском доме?

– Я бы и рад, – вздохнул Барс. – Нет лучше места, чем родной дом, но его наводнили эсвэбэшники. Началась перестрелка, я побежал за Антоном, дабы удостовериться, что с ним и Златой все хорошо, но потерял вас…

На кошачьей морде отразилась такая озабоченность, что от жалости Милене снова захотелось его приласкать. Но она этого, конечно же, не сделала. Более того, ей пришлось огорчить кота еще больше.

– С твоими хозяевами все нормально, – сказала она. – Но, боюсь, ты был прав в своих подозрениях, Антон ввязался в очень плохую историю, из которой ему одна дорога – в тюрьму.

– Нет! – зашипел кот, дернул лапой и тяпнул Милену за руку. Та поморщилась от неожиданности, посмотрела на Барса, у которого шерсть стояла дыбом, а вид был такой, будто он жизнь отдаст за сумасшедшего Антона. – Ох, простите меня…

– Понимаю, – пробормотала Зубкова. Она слышала, что у бажангов обостренное чувство справедливости и что они очень привязаны к хозяевам. – Мне очень жаль.

– Извините, что спрашиваю… – Барс переминался с лапы на лапу, подойдя к вампирше поближе. – Но есть ли хоть какой-то шанс разрешить эту ужасную ситуацию? Ну, чтобы моим хозяевам было полегче выпутаться?

– Я не знаю, что они задумали, Барс, – честно призналась Милена, потерев бледные от усталости виски. – Мне не удалось понять, чего хочет Антон. Надеялась разведать что-то, поговорив с парнем, который разбирается в этой фигне с анчарами, но добраться до него при моих возможностях просто нереально.

Милена грустно посмотрела на дверь с тонированными стеклами. Кот-вампир проследил ее взгляд, навострив уши. Желтые глаза понимающе сузились.

– А ты ничего не знаешь про планы своего хозяина, пушистик? – безнадежно спросила Зубкова.

– Ничего, дорогая Милена, – заурчал Барс. – Я ведь честно думал, что Антон шутит, когда говорит, будто хочет захватить мир…

– Захватить мир? – в ужасе переспросила вампирша.

– Простите, если встревожил, – развел лапами кот. – Я всего лишь очень волнуюсь за Антона и Злату, кроме них, у меня никого нет. Как известно, однажды пойманный бажанг передается только по наследству, так что других хозяев у меня никогда не будет. Это, в общем-то, смерти подобно…

– Мне бы вот тоже сделать так, чтобы кое-кто мне близкий не пострадал от этой истории, – процедила сквозь клыки вампирша, прислоняясь к стене. Сейчас ей очень хотелось, чтобы Кирилл был рядом, подошел близко-близко, а Милена бы как взяла, да как врезала ему по всем местам, до которых дотянется…

– Проход в это здание поможет вам в нашем деле? – деловито спросил Барс.

– Даже очень, – кивнула Милена.

Не издав больше ни звука, кот рванул к тонированным дверям и исчез за ними. Удивленная Зубкова подошла ко входу, осторожно заглянула внутрь. Увиденному не было названия. Неприступная хладнокровная секретарша, не пустившая Милену к депутату полчаса назад, самозабвенно играла с котом! По степени извращенности у вампиров это было все равно, что для людей прийти в церковь топлесс. Зубкова так и окаменела бы, глядя на это непотребство, но Барс, на мгновение повернувшись к двери, всем своим видом показал ей, что пора пробираться дальше. Затем несчастное животное снова потянули в омут сюсюканья и тисканий.

Почти распластавшись по полу, вампирша тихо открыла дверь, благо, та не скрипела. Секретарша даже не смотрела в ее сторону, так что Милена быстро и бесшумно миновала стойку регистрации, свернула вправо и оказалась в другом, полутемном помещении. Заперев за собой дверь, уже из массивного дерева, а не из стекла, Зубкова выдохнула и развернулась.

– Ой, блин… – вырвалось у нее. В небольшом зале скучали штук двадцать амбалов-охранников. Сначала они не отреагировали на ее появление, но потом все медленно повернули головы.

– Посторонние в охраняемой зоне, – угрюмо произнес первый, вытаскивая из кобуры пистолет с длинным дулом с привинченным глушителем.

К ужасу Милены, остальные телохранители неведомых депутатов сделали то же самое.

– Я ее заломаю, Толик, – проинформировала вторая громадина, снимая очки и закатывая рукава.

– Я подстрахую, Серега, – с каменным выражением лица поддержал третий товарищ.

– Это наш клиент, – возразил четвертый бугай, сверкнув красными глазами. Ни одна мышца на его физиономии тоже не дернулась. Эмоции этим парням были недоступны.

– Откуда информация? – уточнил третий, доставая массивную рацию.

– Я проверю, – отозвался очередной клон.

Милена привыкла работать с умными мужчинами. Ее воспитывали в традициях Службы вампирской безопасности, которая всякие там охранные агентства на дух не переносила и близко не подпускала ни к одному важному делу. Психологи Службы официально признали, что охранник – это существо, с которым невозможно договориться. Душеведы так и не смогли объяснить, почему политики этих идиотов любят так, что нанимают пачками.

– Спокойно, народ, – откашлялась Зубкова. – Говорить буду медленно, так что все поймут. Мне ваши хозяева глубоко не интересны!

– Отбой, – выключил рацию один из упырей. Остальные уже порывались вернуться к расслабленному состоянию, то есть отключить мозг окончательно.

– Э, не зависать! – прикрикнула Зубкова. – Пропустите меня, потом делайте что хотите.

– Не положено, – ответили охранники в унисон, аж страшно стало от такой слаженности.

– Я к Верескову, – проинформировала Зубкова.

– Зачем?! – изумился кто-то из охранников. – Его все ненавидят, активиста хренова. Цепляется ко всем, на работу нанимает только при наличии человеческой метрики, а ее уже сто лет как не выдают.

– Да вот убить его хочу. Или отмутузить хотя бы, – вдохновенно выдала Милена, сразу уловив всеобщее отношение к незнакомому ей пока господину Верескову.

– Вот, молодец! – послышалось одобрительное бормотание. – Идите, девушка.

Зубкова с видом героя-партизана прошествовала мимо толпы охранников. Кто-то указал ей направление – вверх по лестнице, прямо в зал заседаний, где собрались драгоценные депутаты. Вампирша даже успела попасть в проход и начать подниматься, как на нее обрушилось что-то вроде каменной глыбы.

Милена зашипела, но вырваться не смогла. Ее придавило к полу, а за спиной кто-то зашевелился, не перенося с нее веса. Потом тяжесть отпустила, дав возможность дышать, но не двигаться. Кто-то заламывал ей руки. Вампирша с визгом попыталась освободиться, но хватка была стальной. Извернувшись, Зубкова увидела одного из телохранителей. С его глаз упали очки, зрачки сияли рубиновым светом, рукава были закатаны. Охранник был явно откормлен и полон сил, Милене с ним было не тягаться, особенно без оружия.

– Отпусти! – заорала вампирша, отчаянно брыкаясь.

– Должен охранять Верескова! – пробасил упырь, угрожая оторвать Милене какую-нибудь часть тела. Та завизжала еще громче. Как же у нее из головы вылетело, что среди охранников будет и тот, которого нанял сам Вересков? Уж ему-то точно не понравились Миленины угрозы.

– Да что ж за жизнь-то такая?! – Вампирша из последних сил изогнулась, как могут только индийские йоги, умудрившись достать пяткой каменную челюсть телохранителя. Упырь даже не поморщился.

Зубкова, лежа с заломаными руками на полу, собиралась уже орать «помогите, насилуют!», что привлекло бы внимание если не милиции, то хотя бы журналистов. Но кричать не пришлось. Так же как на Милену кинулся охранник Верескова, теперь на самого охранника кинулись его коллеги. Процедура была стандартная, и вскоре телохранитель уже пыхтел с заломанными руками.

– Сильно же вы, ребята, не любите защитника прав анчаров. – Пытаясь отдышаться, Зубкова отползла подальше от свалки из вневедомственной охраны, а потом и вовсе бросилась наверх, в зал заседаний Вершительства Вамп-Петербурга.

* * *

Вампир преклонил колени на каменном полу, низко склонив голову. На его губах играла улыбка, но она не была замечена никем из присутствующих. Его взгляд был устремлен в пол, он различал каждую щель в камне, на который опирался. Но перед его внутренним взором представали совсем иные картины.

Скоро, очень скоро он получит то, что ему нужно. Устранена назойливая вампирша Милена: она ушла, бросила Кирилла. Кирилл… как же он будет ему полезен! Более того, он самолично предложит помощь, сам выполнит все, что от него требуется. Наивный дурак, но такой целеустремленный. Мальчик, верящий в сказки, – это как раз то, что доктор прописал.

Морриган особенно довольна им. Отлично, меньше возни с обоими. Пока богиня занимается Кириллом, он займется своим господством. Никто и глазом не успеет моргнуть, как все окажется в его руках. И Морриган уже ничего не сможет сделать, да и не захочет. Она получит то, чего жаждет. Вернее, он убедил ее, что она этого желает. Морриган давно сошла с ума, еще когда была в забвении. Ей все равно, что он будет делать за спиной ее мнимой божественности. Вдвоем они, так и быть, составят великолепную пару. Богиня и ее наместник. Один наместник на всей Земле!

Эти мысли были для вампира чертовски приятными, но они не заставили его расслабиться и отвлечься от того, что происходило вокруг. Вокруг замерли еще пятнадцать упырей, склонившись почти так же, как он сам. Секта была в сборе, они замерли в ожидании и почтенном молчании. Никто не издавал ни звука. Вампир знал каждого из них. Вместе со всеми этими художниками, программистами и прочими представителями вампирского сообщества он прошел огонь и воду. Истребляющий огонь и святую воду, можно сказать. Хотя это была не совсем правда, просто он всех их нашел, отобрал. Он создал секту. Когда завершится его план, все те, кто уцелеет, возможно, ему послужат.

Многие уже ушли, «отвалились», прямо как тот носферату. Идиот, сидящий в тату-салоне, лишь с виду был марионеткой. Носферату понял план, в который его втянули, за что и поплатился вечной жизнью. А мог бы, наверное, иметь многое, надо было лишь чуть-чуть подождать.

Самым забавным во всей этой ситуации было то, что сам вампир не имел к убийству татуировщика никакого отношения. Также он был, в общем-то, непричастен к кончине бизнесмена Бальтазара, вокалиста группы «Клин», политика Худощавского… Не все смерти были для него одинаково полезны, но у каждой была цель. Носферату расплатился за болтливость и непокорность. Гибель Кусанова – деньги, любая сумма теперь была к его услугам и надобностям секты. Худощавский – просто политический клоун, но он мог помешать его планам на глобальном уровне. Он всегда был против полукровок, такого грех не убить. Вампир хотел бы, возможно, сохранить их жалкие жизни, чтобы они были полезны ему в будущем, но ни один не последовал за Морриган. Несчастный музыкант, правда, пострадал ни за что, но надо же было как-то подставить Милену. Конечно, есть шанс, что вампиршу оправдают, но кто сказал, что ищейки из Службы вампирской безопасности хоть что-то успеют сделать?

Даже если Зубкова укажет Службе на виновного, мало что изменится. Ведь вампир тут ни при чем, он ничего не делал сам, это все Морриган. Конечно, в этой стране судят и за вероисповедание, но совсем не так, как за серийные убийства. Да и кто сможет противостоять древней богине, даже зная, сколько вампиров она уничтожила? Одно его слово, и Морриган сметет всех на своем пути. Как жаль, что придется подождать!

Нельзя спешить, тем более что все само идет как по маслу. Он оторвал взгляд от пола, чтобы увидеть, как мечется перед ним подол зеленого платья. Богиня войны расхаживала перед почитателями. Ее волосы были заплетены в толстую косу, украшенную белыми цветами. Морриган была в отличном расположении духа.

– Какой он занятный, этот вампир! – в который раз повторила она, как никогда напоминая самую обычную женщину.

– Я рад, повелительница, что мы нашли того, кто вам приглянулся, – подал голос упырь. – Разыскать его было непросто.

– Он идеален! – Лицо Морриган светилось от удовольствия. – Как приятно будет сделать его одним из своих воинов.

– Все будет исполнено в точности, как вы хотели, – кивнул он, не поднимаясь с колен. – Сейчас Кирилл отдыхает под присмотром Златы, мне удалось вырваться к вам.

– Поэтому ее здесь нет? Что ж, это неважно, – отмахнулась богиня. – До женщин мне нет дела. Главное, чтобы ОН был готов.

– Так и будет, богиня, – уверил ее вампир. – Его подготовят. Уже сейчас Кирилл на вашей стороне всем сердцем. Завтра можете делать с ним все что угодно.

Морриган мечтательно посмотрела куда-то вдаль, хотя смотреть в небольшой подвальной комнате было некуда. Начертанный на полу символ и горящая ветка занимали все пространство, свободное от коленопреклоненных членов секты.

– Скажи мне, воин, а этот Кирилл… – богиня пристально посмотрела на вампира, – не разочарует меня?

– Ну что вы! – рухнул ниц упырь. – Вы же сами его выбрали. Он ведь понравился вам, госпожа.

– Это да… – щелкнула языком Морриган, опять устремляя взгляд зеленых глаз в никуда. – Но Кухулин мне тоже нравился.

– Не вспоминайте о прошлом, моя повелительница! – с жаром попросил вампир. – Кирилл вас не подведет. Лучше для ритуала никого не найти. Он не только поможет вашей светлости достичь цели, но и будет вам просто приятен.

– Решено. – Морриган резко развернулась, воинственно взмахнув рукой. Из рукава зеленого платья с окантовкой из белой тесьмы вылетели вороны, забились о стены над головами секты. – Завтра ночью все решится. Я верну силу и отомщу вампирам!

– Слава великой матери Морриган! – несколько раз повторили стоящие на коленях упыри. Вампир говорил громче всех: – Да наградит она анчаров благосклонностью своей!

Он еще долго стоял на коленях, наблюдая, как стая ворон, наполнившая всю комнату, растворяется в воздухе. Морриган улетела в последний раз смотреть на мир, который изменится навсегда. Ждать недолго, но у вампира еще очень много дел.

– Готовьтесь! – приказал он окружающим упырям, покидая комнату.

– Не надо ли дождаться Златы? – спросили ему в спину.

– Не надо, сама придет, – на ходу ответил вампир. Пора было бежать, чтобы вовремя поспеть везде. Спящий Кирилл, уставший от легенд и стрессов последних ночей, скоро проснется.

Глава 5

Посреди Нигде

Принц Крови резко открыл глаза и с криком ужаса сел в гробу. Ему снился кошмар, превосходящий даже воспоминания о его жизни до переезда в Московийский Кремль, а это было ОЧЕНЬ страшно. Сейчас приснилась Принцу не однокомнатная квартира на окраине Московии, где на полу пятиметровой кухни в гробу из пуленепробиваемого материала спала его бабушка, так что было не зайти и не выйти. К кухне вообще лучше было не приближаться: бабуля думала, что все еще идет война с турками, поэтому стреляла по нарушителям границы на поражение из лука. Стрелять в ответ не было возможности: стрелы отскакивали от домовины отечественного производства. Воспоминания о старой квартире были поистине ужасны, но они не шли в сравнение с кошмаром, увиденным Принцем в эту ночь. Ему снилось, что он, глава Московии, лежит на продавленном матрасе, кишащем какими-то слишком дружелюбными насекомыми, посреди пустоты. И не знает Принц, где он, что его ждет и куда ему идти. Рядом горит из последних сил свеча, а он очень хочет, чтоб она погасла уже, сволочь, потому что голова болит невыносимо. Он пытается встать с матраса и поскальзывается на чем-то. Земля уходит из-под ног, а на ступнях не красивые чистые ботинки от «Кусачи», а какие-то порванные, разношенные явно не им лапти. И ветер задувает, вьется вокруг него холодными потоками, рвет на части пламя свечи, а оно не гаснет.

С трудом вынырнув из душераздирающего сновидения, Принц Крови открыл глаза и увидел, что действительно лежит на населенном насекомыми матрасе, только не посреди пустоты, а под крышей занюханного паба. А сам паб как раз посреди пустоты – в не существующем на карте месте, где-то в Ирландии. Принц попробовал встать, но резкая боль пронзила его виски. Ноги, которые он спустил на холодный и не слишком чистый пол, разъехались, потому что под ними покатились в разные стороны бутылки из-под пива, виски, эля и грога.

– Что здесь творится? – прошептал Принц пересохшими, потрескавшимися губами. – Где я?

Принц с трудом нашел выход из темного помещения (острое вампирское зрение отказывало из-за похмелья), попав сразу на лестницу, которая круто вела вниз. На первом этаже был паб с грязной стойкой и запахом неясного происхождения. За стойкой усердно натирал стаканы на удивление белым полотенцем упитанный вурдалак в коричневой рубахе с засученными на волосатых лапищах рукавами.

– Ó, dhúisigh! Shíl mé bás duit an dara huair! – провозгласил бармен не без удивления.[24]

– Вот ты ж бог, – отшатнулся Принц Крови, хватаясь за раскалывающуюся голову. – Что отвечать-то? М-м-м… Лет ми спик фром май харт… нет, не то…

– Béarla? – тоже отшатнулся упырь. – Э, нет! Я лучше буду говорить по-русски, чем скажу хоть слово на том же языке, что и эти свиньи-англичане.[25]

Ирландец, изъясняющийся родными Принцу словами, вполне вписывался в сюрреалистичную картину происходящего. От удивления вампир облокотился о барную стойку, смотря на хозяина паба без тени вдумчивости во взгляде. Тот с минуту терпел подобное поведение, потом вздохнул, налил в большой стакан пинту «Гиннеса» и протянул Принцу. Тот молча принял пиво, молча уничтожил больше половины и только потом смог говорить.

– Где мы? – спросил глава Московии.

– В графстве Мит, парень, – спокойно пояснил бармен.

– Мит? – переспросил Принц. – Но мы же приехали в Дублин.

– Понятия не имею, – пожал плечами вампир, наливая еще одну пинту «на опережение». – Вы завалились сюда три дня назад в стельку пьяные, под руку с нашим премьер-министром…

– Чего?! – простонал принц Крови. Премьера Ирландии Коуэна он, конечно же, помнил. Политик встречал их в аэропорту, намекая, что после официальной части визита Принца и Маркиза ждет отдых с реставрацией и эльфийками (black jack и шлюхи в Ирландии, к сожалению, недоступны).

– Надрались вы, ребята, знатно, – усмехнулся упырь. – Министра увезли, за него вампирско-католическое сообщество теперь молиться будет по традиции с особой жестокостью. А вы тут остались, сняли номер и завалились спать. Причем на кроватях, без гробов. А это признак полнейшей отключки. Даже свиньи-вампиры без гробов не засыпают…

– Ядрена вампирена, – почти расплакался Принц Крови. – Зачем мы сюда приехали? – попытался выяснить вампир, подперев рукой бледную щеку. – Может, библиотеку открывать? – с робкой надеждой на что-то приличное спросил он.

– Ирландию захватывать, – с пониманием проинформировал упырь, пододвигая очередную пинту. С каждым выпитым глотком Принцу Крови становилось все лучше.

– Ужас! – чуть не плакал Принц, надеясь, что увольнение Маркиз не вспомнит. – С чего нам захватывать Ирландию? Кто нам позволит это сделать?

– Никто, если не найдете Лиа Фаль! – добродушно согласился бармен, осушая сразу всю пинту, такое Принцу даже с похмелья не снилось. – Наш министр обещал вам его показать, да не успел.

В это же мгновение без лишних разговоров, довольно резво Маркиз появился на втором этаже и скатился к барной стойке, сделав вид, будто не узнает Принца. Он не узнавал его до тех пор, пока не выпил стопку виски и ставшую за последние полчаса классикой пинту «Гиннеса». После этого круги под глазами превратились из красных в желтоватые, что было хорошим признаком.

– Маркизик… – как можно деликатнее потеребил его за рукав Принц.

– Спокойно, – хрипло ответил тот. – Все под контролем. Мил человек, ní mór dúinn ar léarscáil.[26]

Хозяин паба, тяжело переваливаясь из стороны в сторону, пошел в подсобное помещение, откуда вскоре послышались звук бьющегося стекла, вопль разбуженной кошки и стук металлических кастрюль. Выругавшись, упырь все-таки вернулся и предоставил Маркизу порванную карту местности, украшенную темными кругами от мокрых стаканов, которые на эту карту ставили.

– Вот здесь Дублин, – показал вампир длинным ногтем в центр карты, разложив ее на стойке. – А вот тут… – ноготь поднялся в направлении северо-востока, – мы. Вот где-то здесь. Наверное.

Изображение было не слишком четким, просто ряд черточек, разбросанных в форме вытянутого овала. Принц почти носом ткнулся в карту, тщетно пытаясь усмотреть хоть один населенный пункт. Зато Маркиз вглядывался в изображение очень серьезно, просчитывая что-то в уме.

– Выходим, – внезапно скомандовал он. Глаза Маркиза лихорадочно сияли на изможденном лице.

– Куда идем-то? – пискнул Принц. Он, конечно, привык к тому, что соправитель вскакивает среди бела дня и желает сделать что-нибудь невероятное, например признать независимость не существующего пока государства. Все бы ничего, да только войну потом приходится вести Принцу Крови, а не Маркизу.

– Не знаю, – раздраженно ответил Маркиз.

– Логично, – пробормотал соправитель и хотел было вернуться на второй этаж, чтобы поискать какие-нибудь вещи, необходимые в неожиданном пути. Но у Маркиза такого желания, судя по всему, не было. Закутавшись получше в грязную тряпку, накинутую на плечи, вампир взял карту и устремился вон из паба, не захватив больше ничего. – Эй! Стоять! Принц я или кто? – испугался вурдалак, рванув за ним.

– А деньги?! – возмутился ирландец им вслед. – Сумасшедшие русские! Упыри, блин!

* * *

В главном здании Кровавого Вершительства Вамп-Петербурга обстановка казалась настолько ОЖИВЛЕННОЙ, насколько это возможно у вампиров. Из сотни стульев было занято больше половины, в помещении шла горячая дискуссия.

Сам зал был большим, с высокими потолками и трибунами в стилистике древнеримского амфитеатра. В середине красовалось что-то вроде трона: большой стул с мягкой обивкой, ручки которого были отделаны пушком и блестками. Рядом с креслом нарисовали кружок и прилепили бумажку с надписью «коренной петербуржец». Сейчас там на четвереньках стоял очень интеллигентной внешности вампир в очках. Он явно оголодал. Вид у него был несчастный. На его спину, словно на пуфик, водрузила толстые короткие ноги, прямо в туфлях, увесистая вампирша в очках и в парике. На дряблой шее был повязан платочек, из карманов дамского пиджака то и дело вываливались деньги. Это на своем обычном месте сидела виконтесса Вамп-Петербурга, Матвеина Валент.

– Как там дела со строительством десятой башни «КровьПроПрёма»? – поинтересовалась Валент, проведя яркими ногтями по ручке «трона» и оставив глубокие борозды.

– В новостях мы говорим, что ее не строят, чтобы всякие идиоты не бастовали, но на самом деле работы идут полным ходом, – заверил кто-то сбоку. – Сотни айгулей работают днем. Половина умирает от самовозгорания, но так даже лучше. Десятая башня «КровьПроПрёма» обойдется нам всего в пять тысяч красных рублей при бюджете пятьсот миллионов долларов!

– Дорого, – сморщилась виконтесса Матвеина. – Ну да ладно, для любимого города никаких денег не жаль. Все, я сваливаю.

Пнув коренного петербуржца каблуком туфли, сшитой из кожи не родившихся толком детенышей жирафа, госпожа виконтесса гордо встала и засеменила короткими ногами к выходу из Кровавого Вершительства. На улице ее ждала дюжина машин, в любую из которых она могла сесть и поехать домой. В тот день она выбрала четвертую от конца, остальные покатили следом, все еще оставаясь очень нужными для Валент средствами передвижения.

– Уехала… – выдохнули с облегчением члены Вершительства. – Что теперь делать будем?

– Значились там какие-то дела на повестке дня, – честно попытался вспомнить упырь в пиджаке, но без галстука. – Кажется, повышение цен на проезд.

– Точно! – согласился зал. – Насколько повышать будем?

– Раза в два? – предложили депутаты.

– Шутите, что ли? – возмутился кто-то из политиков. – Где это видано? Нас не поймут! Это неприемлемо! Дикость!

– Да, вы правы, – застыдились упыри, даже немного покраснев. – Действительно, повышать цены в два раза – это ни в какие ворота не лезет. Совсем надо совесть потерять, чтобы творить такое непотребство.

– Именно! – поддержали все. – Повышать надо раза в четыре минимум! Товарищи депутаты, делайте свою работу хорошо, не ленитесь!

Зал заполнился одобрительным шумом, политики увлеченно обсуждали, как побыстрее принять закон, избежав всяких там чтений. С чтением не у всех было одинаково хорошо. Отдельной проблемой стало то, что Принца Крови и Маркиза в Московии сейчас не было, они уехали в деловую поездку в Ирландию. Следовательно, чтения было не избежать, ведь в отсутствие соправителей демократия в стране странным образом усиливалась, проявлялась и начинала эффективно функционировать.

– Погодите! – Кто-то из зала попытался привлечь внимание. – Прайс поднять можно, но народ-то возмутится! Надо сделать так, чтобы они даже радовались тому, что проезд подорожал.

– А я знаю! Знаю! – заорал крохотный вампир в слишком большом пиджаке, вскакивая на собственный стул и размахивая руками. – Надо отменить мелкие купюры и ввести неудобные, тяжелые монеты! Они займут кучу места в кошельках, так что простые граждане будут с удовольствием избавляться от них в транспорте, отдавая за проезд!

– Гениально! И все счастливы! – радостно захлопала в ладоши блондинка, по призванию защищающая интересы маленьких собачек. – Супер!

Все это время во втором ряду тихо сидел, меланхолично подперев острый небритый подбородок, депутат Вересков. Он часто ходил на заседания Кровавого Вершительства, не говоря там ни слова, просто внимательно разглядывал коллег, чистокровных упырей, в действии. Молчал Вересков еще и потому, что сказать ему по большей части было нечего. Надрывать голос, доказывая всем идиотизм поднятия цен на транспорт, было бесполезно. Стоит открыть рот и, допустим, потребовать льгот для анчаров, ему тут же ответят: «Анчары же такие, как и все остальные! Зачем им льготы? Они что, убогие?» И будут правы. По натуре суровый мужик, Вересков хотел добиться для полукровных вампиров одинаковых прав с чистокровными, и ничего другого. Основная проблема политика была в том, что предложить что-то свое Вересков тоже не мог, ибо интересы анчаров никто в расчет не брал уже очень давно. В итоге большую часть времени лидер партии держал язык за клыками.

Вампира в собрании особо не замечали. Депутаты вообще никого не замечали, особенно в пылу перепалки о законодательстве. Поэтому, когда в главный зал через одну из дверей босиком вошла воинственного вида вампирша, только один Вересков ее и увидел.

Милена Зубкова, сжав кулаки, прошла до трибуны для выступлений и забралась на нее одним ловким прыжком. Оказавшись на возвышении и получив обзор всего Кровавого Вершительства с его участниками, вампирша демонстративно откашлялась. Попытка привлечь внимание провалилась, депутаты были слишком заняты собой. Поняв, что ее игнорируют, Милена отыскала и включила крошечный микрофон, который оказался на удивление мощным.

– Так, товарищи алкоголики, хулиганы, тунеядцы! – заорала Зубкова со всей дури. – Посмотрели все на меня, как тинейджеры на звезду «Плейвампа»!

Ее голос разнесся и ударился об отштукатуренные стены, словно гром. В зале моментально повисла полнейшая тишина. Медленно, словно в немом кино, политики начали поворачивать головы в сторону трибуны.

– Это… что? – чуть слышно прошептал кто-то из упырей.

– Неужели это то, что я думаю? – едва шевеля губами, пробормотал другой.

Одни вампиры позеленели, другие покрылись липким потом, хотя у вурдалаков это физически невозможно. Третьи ослабили галстуки на шеях, тяжело дыша и даже хрипя. Все пялились на возвышающуюся Милену.

– Мне нужен некто Вересков! – потребовала Зубкова, уже чуть тише, но не менее устрашающе. Через мгновение Милена заметила, что депутаты смотрят на нее, как кролики на удава, в смертельном ступоре. – Что?!

– Это ИЗБИРАТЕЛЬ! – заорала защитница прав собачек. – Простая гражданка! СПАСАЙТЕСЬ!

Услышав душераздирающий призыв, упыри-политики повскакивали с мест и ринулись кто куда, отчаянно вереща и матерясь. Падали стулья, вместе с ними падали жирные тела, о них спотыкались высокие каблуки, а сверху падали крохотные собачки. С удивительным для существ, не занятых никакой физической деятельностью, проворством депутаты в мгновение ока покинули главный зал. Кровавое Вершительство опустело, остались только сиротливо брошенные записи, дорогие авторучки и стаканчики с кровью.

Не менее сиротливо остался в одиночестве сидеть и вампир с серьезными глазами орехово-красного оттенка. Убрав с лица не слишком модно подстриженные волосы, он сложил руки с длинными ногтями перед собой и внимательно посмотрел на Милену, замершую в культурном шоке.

– Вот такой вот диалог с народом. – В тишине голос одинокого вампира прозвучал громко, но спокойно. – Вы меня искали. – Это было скорее утверждение, чем вопрос. – Чем могу быть полезен?

– Понимаете, я и сама не знаю… – вырвалось у Зубковой. Она устало облокотилась на трибуну, пристально разглядывая Верескова, словно не веря, что наконец нашла его. – Но мне кажется, что вы меня поймете.

Разговор вампирши и политика продолжался не один час. Милена с четкостью офицера Службы вампирской безопасности изложила все факты, которые знала, и теперь ждала комментариев. Они несколько раз посылали охранника (все еще очень обиженного на вампиршу) за кофе, а когда Зубкова зашаталась от голода и усталости, Вересков заказал плохо прожаренный бифштекс из ближайшего ресторана. Выходить из здания Вершительства они не стали. Верескову не хотелось сплетен в «розовой прессе», а Милена была уверена, что здесь ее ищейки из Службы «пасти» не будут.

– Если я ничего не упустил, – наконец произнес депутат, когда вампирша замолкла, вгрызаясь клыками в мясо и причмокивая от удовольствия, – в городе зреет заговор с целью перехода власти в руки полукровных вампиров? – Милена только кивнула. – Лидерами переворота станут некие Антон и Злата Кусановы, дети убитого ими же бизнесмена? – Еще кивок. – Власть они попытаются захватить, используя силу древней богини Морриган, которой они поклоняются?

– Все верно, – в очередной раз кивнула Милена. – Извините, конечно, но у меня есть подозрение, что вы причастны к этой истории, ведь ни одна акция анчаров не проходит без вашего ведома.

– Ваше заявление небезосновательно, я действительно много делаю для того, чтобы права полукровных вампиров соблюдались, особенно в нашей стране. – Вересков нахмурился: – Поймите, Милена, у нас не Вамперика, законам не дают ход только из-за того, что они относятся к категории расовых вопросов… – Вампир потряс головой, понимая, что увлекся и отклонился от темы. – Так вот, даже в свете всего сказанного я вас разочарую. Партия «Анчары за свободу» не планирует захват мира.

– Я вам не верю, – твердо ответила вампирша, отодвигая скомканную окровавленную салфетку. – Вы слишком много знаете о делах анчаров, чтобы не быть в курсе такой аферы.

– Вы не ошиблись, дорогая. – Вересков не потерял хладнокровия. Более того, он смотрел Милене в глаза, показывая, что скрывать ему нечего: – Интрига действительно серьезная. Если честно, я усомнился, когда речь зашла о богине Морриган.

– Почему? – насторожилась Зубкова. – Вы можете что-то о ней рассказать?

– Естественно. Я тщательно изучал историю анчаров, а Морриган играет в ней важную роль. Другое дело, что я никогда бы не рискнул ее вызывать, не думаю, что это вообще возможно, – цинично усмехнулся Вересков.

– Поверьте, это все очень даже реально. – Вампирше было не смешно. Политик что-то скрывал, и она опасалась, что Вересков не захочет делиться информацией об анчарах. – Вы что-то знаете?

– Милая Милена, богиня Морриган давно уже канула в пучину забвения. – Защитник прав полукровок откинулся на спинку стула. – А если и нет, с чего бы мне откровенничать? Разве переход власти к анчарам не в моих интересах?

– Не думаю, – с вызовом ответила Зубкова. – Если вы не врете и действительно не причастны к планам Кусановых, то захват власти свершится без вас. Учитывая убеждения полукровок и их свободолюбие, вас вряд ли назначат новым Принцем Крови. Вас вообще никуда не назначат, потому что анчарам близка анархия, они сами себе руководители.

Вампир удивленно поднял брови, наградил Милену еще одним проницательным взглядом, а потом рассмеялся, хлопнув бледной ладонью по столу. Зубкова поняла, что попала в цель, озвучив мысли политика.

– Ну хорошо, офицер Зубкова, подозреваемая в серии убийств, – наконец произнес Вересков, вытаскивая черный мобильник и набирая сообщение. – Вы рассказали мне сумасшедшую историю. Так и быть, я тоже расскажу вам одну. Мне обидно, что ее мало кто знает, это, возможно, помогло бы единению вампиров и анчаров по всему миру. Еще обиднее, что приходится делиться сокровенным с чистокровной вампиршей…

– Ну, и кто кого после этого дискриминирует? – не удержалась Милена. Вместо ответа Вересков поднялся и пошел к выходу, поманив Зубкову. – Подождите! – позвала вампирша. – Вы знаете, что меня подозревают во всех этих убийствах, так почему же поверили, будто я невиновна?

– Вы упомянули Морриган, Милена, – не останавливаясь, бросил политик, направляясь вон из зала заседаний Кровавого Вершительства. – Назови вы кого угодно другого, я бы вам не поверил. А это…

Вересков не договорил. Зубкова рванула за ним, швырнув грязную тарелку в самое неподобающее для нее место – на плюшевый «трон» виконтессы Валент.

Глава 6

Легенда о вампире

Шестое воспоминание

Проклятье

…войско Кухулина, стоящее на подходе к долине Муртамне, уже готовилось к ночлегу. Командиры думали, что Пес Кулана пропал надолго и что туман не рассеется до утра, но вышло совсем по-другому. Белая пелена не просто разошлась, она разлетелась так быстро, будто ее и не было.

Долина окрасилась в багряный цвет закатного солнца, день подходил к концу. Пред солдатами открылся новый вид, прекрасный и устрашающий. Недалеко от них, на холмах, стояла в полной боевой готовности армия Лагена. Их копья и мечи были опущены к земле, но воины замерли в напряжении, способные в любой момент ринуться в битву. Среди солдат Кухулина такого единения не наблюдалось, без предводителя воины стали растеряны и нерешительны, хотя и не показывали этого, не такая у них была натура.

Кухулин появился внезапно, словно из воздуха. С его возвращением даже небо потемнело, хотя на самом деле это стая ворон кружила над полем боя, закрывая солнце черными крыльями. Пес Кулана был бледен, но решителен. Он даже не обернулся, чтобы оценить расположение армии противника, это было неважно. Герой точно знал, как победить, у него действительно был план, он не соврал богине войны.

– Кухулин! Кухулин вернулся! – закричал кто-то, ударяя мечом о металлический щит. – Настало время битвы!

Боевые крики сотрясли всю равнину. Они долетели и до армии Лагена, заставив солдат зарычать. Под началом этого человека служило много головорезов, половина только что вернулась с рейда по разграблению и уничтожению мирных жителей Муртамне. От прекрасной долины осталось немного: выжженная земля, порубленные деревья. Уцелел один-единственный дуб, растущий на краю обрыва. Войско Лагена заняло стратегически удобную позицию за несколько километров от обрыва, но не напротив него, не отрезая себе путь к возможному отступлению. За исключением дуба и склона, Муртамне была простой и неказистой местностью. Идеальное поле битвы.

И вышел к своим воинам Кухулин, поднимая меч и щит над головой в знак скорой победы. Конь Серый увидел жест хозяина и пустился галопом. Его ржание разносилось в воздухе, добавляя задора мужчинам, вскакивающим на ноги и хватающим оружие. Жеребец пронесся мимо каждого из них.

– Вперед! За Ирландию! Бейтесь, воины! – закричал Кухулин.

В следующую секунду, когда Серый поравнялся с его плечом, герой взлетел в седло, ударил ногами лошадиные бока и унесся в бой первым, не задержав коня ни на секунду.

Призыв к атаке был неожиданным, но воины тут же ответили на него. Побежали вперед три лучших бойца из каждой пятины Ирландии, как и приказывал Кухулин. Не все были высокими и мускулистыми, но все виртуозно владели мечом, быстро бегали, умели метать копья и лазить по деревьям.

– Ох, добраться бы до того дуба! – прокричал предводитель восточной пятины по имени Айкель. – С него я побил бы камнями всех наемников Лагена!

Но Айкелю не было суждено посидеть на проклятом дубе. Первая же волна армии Лагена, призванная отразить атаку Кухулина, подмяла ирландца, свернула ему шею и втоптала в землю. Полетели стрелы с обеих сторон: одни с ржавыми наконечниками, другие с полированными. Ржавые летели быстрее, убивая в полтора раза больше людей, а все потому, что их благословила богиня войны.

Морриган стояла за полем битвы, недалеко от пролеска, куда вызвал ее заклинатель Лагена. Он тоже был там, не приближаясь к сражению ни на метр. Кто угодно мог подвергнуть свою жизнь опасности, но служба этого человека состояла в другом.

– Ты ошибся в Кухулине, смертный, решив свести его со мной! – Морриган с восхищением наблюдала, как люди убивают друг друга. – Но ты не ошибся, вызвав меня. Твой господин победит сегодня.

– Любой исход лишь во славу твою, великая богиня, – поклонился заклинатель, сцепив пальцы на груди. Длинные ногти впились в кожу. Заклинатель поморщился, с усилием заставив острые края исчезнуть. – Я поражен, что вы снова почтили меня присутствием.

– Я запоминаю тебя, слуга Лагена, – рассмеялась Морриган, наслаждаясь его неуклюжестью. – Редко кто из людей осмеливается запросто меня вызывать. Кто ты, заклинатель?

– Я? – округлил желтые глаза тот. – Моя богиня, я всего лишь…

Он не успел договорить. Закатное солнце скрылось за горизонтом, погрузив равнину Муртамне в темноту. Во мраке крики дерущихся людей и свист стрел звучали еще ужаснее. Забыв про все на свете, богиня войны радостно смеялась, кружась на одном месте, как маленькая девочка. Она с удовольствием наблюдала, как предводитель Лаген лишал жизни очередного солдата Кухулина. Темнота не мешала ей видеть боль и скорбь о каждом потерянном товарище на лице Пса Кулана. Еще немного, и можно будет лететь туда, где горами лежат все эти трупы. У Морриган была небольшая слабость: она любила кровь мертвецов. Иногда богиня оборачивалась вороной, высматривала с высоты полета убитого, но красивого мужа, кидалась к нему и пила всю кровь, что осталась в его венах. Эта холодная соленая жидкость приводила ее в экстаз. Нынче Морриган тоже хотела полакомиться кровью. Но ее триумф был недолгим.

– Отступаем! – прокричал Кухулин, разворачивая коня. – Наши стрелы укроют вас! Отходим!

В темноте воины Эйман-Маха не знали, куда отступать. Судьба распорядилась так, что большинство оказалось в стороне обрыва, там, где рос дуб. Кухулин понял, что другой позиции им не занять. Он приказал зажигать факелы и наконечники на стрелах.

– Но их увидят наши враги! – запротестовали усталые израненные солдаты.

– Зато ни одна горящая стрела не убьет защитника Ирландии, – пояснил Кухулин. – Сейчас мы снова пойдем в бой.

И сказал Пес Кулана, как им теперь действовать. Эта тактика много раз являлась герою во сне, теперь настало время ее применить. Он послал в бой остатки солдат, а их было не так уж и мало, получилось три «грома»: гром ста, гром трехсот и гром трижды девяти солдат. Подобно урагану, армия Эйман-Маха пронеслась по рядам бойцов Лагена. Факелы, которые те успели зажечь, гасли, падая на землю. Головорезы бросали щиты и пускались в бегство при виде Кухулина, скачущего впереди всех. Вид у него был грозный, казалось, его глаза светились в темноте.

– Победа близка! – закричали солдаты Эйман-Маха. Останки их врагов покрывали равнину в таком количестве, что даже листьев в лесу, казалось, было меньше. – Да здравствует Кухулин!

В ярости от увиденного, богиня Морриган металась над полем в виде большой вороны. Она высматривала воинов Эйман-Маха, чтобы выклевать им глаза, но не могла угнаться ни за одним из них.

– Будь ты проклят, Кухулин! – прокаркала Морриган, пикируя к лагерю Лагена. – Благословленные мною армии не проигрывают!

– Что нам делать, богиня? – прокричал воевода, который уже знал о ее покровительстве от заклинателя.

– Атакуйте! Бейте Кухулина! Валите его на землю! – кричала в бешенстве Морриган. С этими словами она пролетела над равниной, невидимая для глаз Пса Кулана. Это подвело его, он не заметил опасности. Богиня войны камнем упала с неба, вырвала копье из рук героя и, каркая, улетела.

– Нет! – Впервые за многие годы Кухулин ужаснулся. Копье было продолжением его руки, он никогда не расставался с ним и не терял его. – Морриган!.. – прошептал он в черное небо.

Ночь подходила к концу, рассвет был близок. Битва не останавливалась ни на минуту, время летело незаметно. Меньше часа оставалось до восхода солнца, когда Морриган бросила копье к ногам заклинателя Лагена.

– Заговори его, – приказала богиня. – И побыстрее. Оно убьет Кухулина. Пес Кулана не должен увидеть нового дня!

Непростительно долго возился заклинатель, чтобы наложить смертельные чары на оружие Кухулина. И отдал он копье лучшему метателю, которого звали Лугайд, сын Куреи. Тот вышел на середину Муртамне босыми ногами и метнул копье в Кухулина, который скакал на коне в самой гуще битвы. Именно в коня и попало копье, убив Серого наповал. В слезах Кухулин смотрел, как душа верного друга уносится в сторону Черного озера при Мускрайг-Тире, где он рос жеребенком.

Враги окружили героя со всех сторон, навалились на него и обездвижили. Лугайд снова поднял заколдованное копье, занеся над Кухулином. Никто из солдат Эйман-Маха не мог ничего сделать, слишком близок был наконечник к горлу их предводителя. Кроме того, многочисленные стаи ворон, кружившие над полем боя, мешали отбить Кухулина у головорезов. Это Морриган помогала армии Лагена, управляя птицами.

– Ты побежден, Пес Кулана, – провозгласил Лугайд. – Сейчас ты умрешь.

– Я хочу умереть стоя, – ответил Кухулин, вскинув голову. В его руках не осталось сил, сказывалось съеденное собачье мясо. Он видел слезы в глазах своих воинов, хотя сам еще не осознал, что ему предстоит уйти из жизни. Кухулин никогда по-настоящему не думал о смерти, ведь рядом всегда оказывался тот, кто напоминал, что Пес Кулана – полубог и не может умереть.

– Так и быть, – ответил Лугайд. Кухулин поднялся и побрел на край обрыва, где рос гигантский дуб. Не глядя на врагов, взял веревку и обмотал вокруг широкого ствола. И в этот момент зачарованное копье поразило его в спину. Острие прошло насквозь, задев сердце. Любой другой мужчина умер бы на месте, но Кухулин, не издав ни звука, привязывал себя к дереву. На лбу проступил смертный пот, когда из последних сил Пес Кулана затянул узел у себя на животе. Наблюдающие за этим действом головорезы не смели к нему прикоснуться. На их лицах было неподдельное восхищение.

– Он точно полубог… – пробормотал Лугайд, пятясь от тела Кухулина, чья голова опустилась. Из груди, которая не вздымалась больше, сочилась кровь.

Эти слова, сказанные шепотом, не остались не услышанными богиней войны. Морриган ни на минуту не покидала поле боя, жадно наблюдая за пленением Кухулина. Когда Лугайд занес копье, она испытала экстаз. Единственный смертный, осмелившийся отвергнуть ее помощь и усомниться в ее силе, встретил свою гибель. Для Морриган герой был не полубогом, а лишь выскочкой и глупцом, который получил бы все, ублажив ее.

Как же она его хотела! Земные страсти, такие, как гнев, похоть, жадность и эгоизм, были знакомы богине войны, потому что она олицетворяла резню – самое земное из всех занятий. Морриган являлась многим героям, и все они служили ее тщеславию и плотским желаниям. Но Кухулин… В нем было нечто такое, что заставило богиню желать его еще больше. Возможно, роковую роль сыграл тот факт, что мужчина отверг ее.

Понимая, что Пес Кулана мертв и уже никогда не достанется ей, Морриган все еще рассчитывала обладать им. Неутолимая жажда проснулась в ней, жажда отведать его крови. Она должна отличаться от крови остальных, как отличался сам Кухулин. Гонимая этим желанием, с боевым кличем, от которого у смертных подкашивались колени, богиня обернулась огромной вороной. Птица оттолкнулась от земли. Несколько взмахов крыльями, и вот она уже на краю обрыва, где раскинулся многолетний дуб. Воины Лагена покинули это место, оставив тело Кухулина на поругание воронью. Но Морриган знала, что ни один ворон не дотронется до плоти умершего героя, он принадлежал ей одной.

Ворона исчезла, вместо нее снова появилась брюнетка в зеленом платье, женщина дивной красоты с изумрудными глазами. Ее зрачки расширились, когда она медленно, едва касаясь земли, подошла к телу Кухулина. Взгляд остановился на крови, которая тоненькой струйкой сочилась из раны. Дыхание Морриган перехватило от жажды. Обычно она прикасалась к трупу пальцами, обмакивала их в кровь и медленно облизывала, чтобы распробовать, стоит ли эта жидкость ее внимания. Но не в этот раз. Повинуясь всепоглощающему желанию, брюнетка накинулась на тело, вцепившись в него зубами. Кровь оказалась настолько вкусной, что ей захотелось больше. Она осушит мертвого героя до последней капли!

Морриган пила, заливаясь победным хохотом, в котором звучали нотки безумия. Красная жидкость была так хороша, что богиня не замечала ничего вокруг. Не увидела она и того, как открыл глаза тот, над кем она праздновала победу. Кухулин, еще не распрощавшийся с жизнью, наградил этот мир последним, но осмысленным взглядом. Затем Пес Кулана издал стон и провалился в забытье, из которого больше не вышел.

– Что?.. – отпрянула от тела Морриган, впервые за свою вечную жизнь потеряв равновесие и не устояв на ногах. – Он… жив!

В ужасе, который она сама до этого внушала другим, богиня смотрела на проклятого героя. Как мог он быть живым? Ведь копье должно было мгновенно убить его! Но вскоре другое отвлекло внимание Морриган от ненавистного тела. Что-то происходило с ней самой. Непонимающе богиня уставилась на свои руки и ноги. Ногти на них резко чернели и отрастали. Пальцы стали крючковатыми, кожа на них, всегда нежная и цветущая, покрывалась мертвенной бледностью, становилась почти мраморной. В панике богиня закрыла лицо, и тут же боль пронзила ее ладони, прижатые ко рту. На них красовались порезы от чего-то тонкого и острого. Морриган провела пальцами по алым губам и испустила леденящий душу крик. Клыки! Именно ими она только что вгрызалась в плоть Кухулина, в ЖИВУЮ ПЛОТЬ.

Равнина Муртамне содрогнулась от визга богини войны, которая впервые в жизни попробовала теплой, живой, человеческой крови. Морриган плакала кровавыми слезами, корчась на земле, прямо у ног своего врага Кухулина, который издевательски остался стоять даже после смерти.

Красные слезы застилали глаза богини, так что она не обратила внимания на первые лучи солнца, показавшиеся из-за горизонта. Морриган не заметила бы и десяти светил, палящих над головой. Все, о чем она могла думать, – это горячая человеческая кровь. Мысли о ней занимали всю ее сущность. Морриган больше ничто не интересовало в этом мире. Ею двигал один только ГОЛОД, который она не могла побороть, как ни старалась. А солнце между тем неумолимо поднималось. Окрасилась оранжевым трава у ног мертвого героя. Первые отблески упали на подол зеленого платья Морриган, воспламенив его.

– Нет! Нет! – кричала богиня, прикрывая глаза от яркого света, не зная, что цвет их теперь не зеленый, а красный. Вся ее плоть оказалась в огне, и великолепное тело разлетелось в пепел, не успев обуглиться. От Морриган остался только прощальный крик, еще долго висевший над равниной. Она ушла на границу забвения, еще не зная, что вскоре провалится в него, ибо люди больше не вспомнят о ней.

* * *

– Святая Блудница и сын ее, вампиреныш! – только и смогла произнести Милена, уставившись на Верескова. Глаза ее стали размером с пару блюдец. Эти двое сидели в гостиной небольшого особняка правозащитника в пригороде Вамп-Петербурга, пили подогретую кровь из специальных кружек с летучими мышками и беседовали. Впрочем, все это делал один только вампир. Он говорил и он же прерывался, чтобы промочить горло, пересохшее от долгих монологов. Зубкова же с открытым ртом жадно ловила каждое слово депутата. Никогда еще ей не было так интересно, как сейчас, когда Вересков рассказывал окончание легенды о богине Морриган и Кухулине. – Она умерла! Сгорела на солнце?

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Вересков. – Она… просто исчезла. Забытая людьми, от которых брала силу.

– Не понимаю, – покачала головой Милена. – В общем-то, я вообще мало что понимаю. Чем плоха человеческая кровь? Что случилось такого ужасного, если Морриган отрастила клыки?

– В мире богов все очень сложно и сбалансированно. Они управляют каждой сферой жизни человека, но при этом никогда не пересекаются. Богиня войны – не богиня смерти. Морриган не могла переступать черту и лично убивать людей, для этого были другие божества. – Казалось, Вересков импровизировал на ходу, выдавая Милене лишь собственные домыслы. – Морриган превысила полномочия, подвергнув сомнению саму божественную сущность. В итоге она попала в зависимость, пристрастившись к человеческой крови, ЖИВОЙ крови.

Милена тихо смотрела на кружку с летучими мышами. Вересков предупредил, что рассказ о Морриган – это всего лишь легенда, но вампирше показалось, что есть в этом что-то логичное. Ее воспитывали в глубоком религиозном почтении к великому графу Дракуле, отцу всех вампиров, но никто не объяснял, откуда тот взялся. Версия, что Дракулу создал сам Дьявол, не выдерживала никакой критики, ведь Бога нет, так к чему существовать его вечному противнику? Дракула, конечно, дико сексуальный тип, но теперь есть и другая легенда – о богине, которая стала первым вампиром. И все так понятно. Особенно если учесть, что саму Морриган Милена уже видела воочию.

– Значит, анчары верят, что Морриган – мать всех вампиров? – в последний раз уточнила Зубкова с дотошностью офицера Службы вампирской безопасности.

– Да, – подтвердил Вересков, допивая остатки крови. – И она их ненавидит настолько сильно, насколько это возможно.

– Как же так? – щелкнула клыками вампирша. Это не сходилось с ее выводами. – Если Морриган не переносит вампиров, зачем ей помогать им, а уж тем более являться по первому зову?

– Она ненавидит упырей до невозможности, но, думаю, ее тщеславие никуда не делось, – рассудительно заметил вампир. – Возможность вернуться из забвения Морриган не упустит, даже если это означает связь с кровососами.

– А анчары… – До Милены мысль дошла так внезапно, что она чуть не свалилась с кресла. – Это наполовину люди! Поэтому с ними не так противно!

Версия была простой, но наводила ужас. Морриган помогает анчарам захватить власть, истребив чистокровных! Если ее не остановить, произойдет что-то ужасное. Минимум – мировое господство полукровок, вернее, СЕМЬИ ПОЛУКРОВОК по фамилии Кусановы. Максимум – возвращение к темной древности, когда воле Морриган и ее приспешников не мог противостоять даже такой великий герой, как Кухулин.

– Какая же это феерическая хрень! – только и смогла произнести Милена. Вересков наградил ее осуждающим взглядом. – Ну, простите, дорогой депутат. Я знаю, ваше дело правое. Ну, или левое, как хотите. Чистокровные вампиры действительно доминируют в нашем развратном обществе. Но как-то мне кажется, что, если власть повернуть с ног на голову и отдать анчарам, ничего не поменяется. Кроме правящих партий и эмблем, – развела руками вампирша.

Вампир замолчал, погрузившись в глубокую задумчивость. Милена ничего не понимала в политике, может, там все совсем не так, как воображают обыватели, возмущенные повышением цен на кровь и ухудшением качества жизни после смерти? Но она помнила историю как человеческую, так и вампирскую, поэтому знала, что в итоге окажется права.

Понимая, что Верескову больше сказать нечего, как и ей самой, вампирша поднялась, поставила кружку с кровью на край стола и пошла к выходу. Ее ноги были обуты в почти новые черные туфли на каблуке, выданные политиком. Обувь когда-то принадлежала жене Верескова, которая была человеком. Что-то сюрреалистическое было в этой ситуации, человеческие туфли словно жгли Зубковой стопы.

Итак, убийство бизнесмена в Вамп-Петербурге перерастало в надвигающуюся катастрофу мирового масштаба. Милена напомнила себе, что такое с ней происходит не в первый раз, но веселее не стало.

– Что вы теперь будете делать? – Голос защитника прав анчаров донесся до нее откуда-то издалека.

– Вытащу Кирилла из дурной компании, а потом вызову на их задницы Службу вампирской безопасности, – с поразительным хладнокровием ответила Милена. – Не хотите поехать со мной?

– Собираетесь и меня посадить заодно? – Тень улыбки легла на серьезное лицо Верескова, сделав его вполне симпатичным для усталого вампира средних лет.

– Как получится, – пожала плечами Зубкова, тоже улыбаясь, но во всю белизну клыков.

– Нет, Милена, тут я вам не товарищ, – наконец отказался Вересков. – Но за приглашение спасибо. Если вспомню еще что-нибудь интересное, возможно, даже позвоню вам. Кстати, почему вы так уверены, что я не побегу сейчас предупреждать дружков-анчаров о вашем скором появлении?

– Потому что вы не знаете, где они, – подумав пару секунд, ответила Милена. – Иначе были бы там. Несмотря на идиотизм и безысходность ситуации, на все то, чему нас учит история, каждый политик хочет власти.

С этими словами вампирша направилась к выходу, ориентироваться в доме Верескова было нетрудно. Гостиная располагалась прямо за небольшой прихожей, откуда двери вели в спальню с гробом, кабинет и, как решила Милена, что-то вроде склепа – крохотной комнаты с прахом жены, обвешанной ее портретами. Вампирша догадывалась, что тут вполне может быть такое помещение.

Ночь подходила к концу. Офицерское чутье подсказывало Зубковой, что у нее еще есть несколько часов. Морриган хоть и богиня, но стала вампиром из-за глупой ошибки, а значит, несмотря на божественное происхождение, солнечный свет ей неприятен. Конечно, она являлась днем, но только в образе вороны. Судя по рассказам Верескова, у матери всех вампиров способностей гораздо больше, чем у любого из ее детей, но слабости, свойственные им, преследовали и богиню. Значит, что бы ни задумала Морриган, она осуществит это после захода. Вот только этой информации было мало. Милена понятия не имела, какое место выбрали Кусановы, чтобы вернуть покровительнице власть над миром, тем самым обеспечив ее и себя. Вамп-Петербург – большой город. Морриган могла объявиться где угодно, позвав за собой верных последователей – анчаров.

– Милена? – послышался знакомый голос.

Вампирша привычно посмотрела под ноги, но Барс находился в другом месте: за воротами дома Верескова, из которых Зубкова еще не успела выйти. Бажанг, одетый в простой черный джемпер, открывающий шею, выглядел великолепно. Если бы не грусть в красивых глазах, Милена подумала бы, что у кота-вампира все отлично, как у любого заправского плейбоя. Но это явно было не так. Плечи у Барса были опущены, словно под тяжестью обстоятельств. Вампирша даже приблизительно не представляла, каково это для бажанга – терять хозяев.

– Опять следил за мной? – сощурилась Зубкова, выходя из ворот.

– А что остается? Моя жизнь зависит от этого, – виновато поморщился Барс. – Не будет хозяев, не будет и меня. Конечно, можно сказать, что такова судьба, но почему-то мне кажется, Антона и Злату еще можно спасти. Понимаете меня?

– Послушай, Барс… – набрала совершенно ненужного воздуха в грудь вампирша, собираясь выдать длинную тираду. Однако никаких умных мыслей в голову не пришло. – Их посадят. В лучшем случае.

– Это неважно, Милена, совершенно неважно! – упрямо наклонил голову бажанг. – Пусть сидят за решеткой, я буду сидеть там же или навещать узников, приносить рагу из хомячатины. Хозяин так любит рагу из хомячатины…

Зубкова не представляла, как можно быть настолько привязанным к такому ужасному типу, как Антон Кусанов, но Барса стало откровенно жалко. В душе вампирша радовалась, что у нее есть хоть какая-то свобода действий, пусть сейчас она и не знала, что с этой свободой делать.

– Все это отлично, но я понятия не имею, где Антон и Злата, а вместе с ними и Кирилл, – призналась Милена.

– Он точно не дома, – объявил Барс. – Я постоянно там бываю в надежде, что ребята вернутся.

– Отлично. Осталось всего миллион закоулков осмотреть, – не удержалась Зубкова. – Круг сужается.

– Знаете, есть одно место… – робко предположил бажанг, словно поражаясь догадке. – Я бы про него никогда не подумал, но хозяин упоминал его несколько раз в разговорах с друзьями.

– Имеет смысл проверить? – недоверчиво спросила Милена. Она не умела работать с кем-то в паре, всегда справлялась со всеми заданиями одна, но в последнее время рядом всегда кто-то был (в основном Кирилл, клык бы ему на жопу натянуть!), так что обсуждение «версий» стало обычным делом.

– Не знаю, офицер Зубкова, – честно признался бажанг, вздыхая. – Я просто очень хочу их найти.

– Друзья еще эти… – проворчала вампирша, оглядываясь. Дом Верескова был за чертой Петербурга, так что до города еще нужно было добраться. Милена понятия не имела, в какую сторону идти, шоссе выглядело одинаковым в обоих направлениях, с домами по одной стороне и лесом по другой. – Собутыльники.

– Невероятные упыри, если спросите меня, – кивнул Барс. – Экземпляры всех профессий и интересов, совершенно разные, но держатся вместе. Хозяин Антон шуточно называл их, знаете, как?

– Неуловимые мстители? – без особого энтузиазма предположила Милена.

– Нет, нет! СЕКТА! – хихикнул Барс. – Это смешно, все такие разные…

– Секта?! – передернулась Милена. – Знаешь, в свете последних событий это название меня совсем не удивляет.

– Простите, офицер, я просто никогда не думал, что мой хозяин сошел с ума, – вполне разумно заметил кот-вампир.

– И то верно, – согласилась Зубкова. – Хотя если бы кто-то в моем окружении употребил слово «секта» и заговорил о захвате мира, я бы насторожилась.

– Для меня младшие Кусановы всегда будут детьми, – горько усмехнулся бажанг, но тут же встряхнулся. – Милена, я с удовольствием отведу вас в то место, но сначала нам нужно укрыться от солнца. Оно вот-вот встанет, разрешите мне устроить нас на ночлег, а завтра пойти с вами?

– Плохая идея, – возразила вампирша. У нее пока не было четкого плана, как вызволить Кирилла из лап сумасшедшей семейки и кровожадной богини, ненавидящей вампиров, но кот в мероприятии точно не предусмотрен.

– Милена, я вас очень прошу! – взмолился Барс. – Сидеть сложа лапы я не смогу!

– Ладно, посмотрим… – неопределенно ответила та. – Но место для ночлега все-таки нужно.

Не говоря ни слова, Барс отошел на обочину и вскинул красивую бледную руку с короткими ногтями. Тут же затормозила разбитая машина серо-буро-малинового цвета: марку определить не было никакой возможности, бампер с кузовом отлетели и помялись. Зубкова уже подумала, что неплохо бы помолиться матери всех вампиров Морриган, чтобы защитила их в поездке на этом корыте, но Барс не подвел. Проигнорировав первое авто, он дождался другого варианта – белого, почти нового VampirWagen.

– Вот это лучше, – одобрительно пробормотала Милена, быстро подошла к машине, открыла левую переднюю дверцу и выволокла водителя на дорогу. Ничего не понимающий упырь, простой мужик в мятом пиджаке, покорно подчинился, распластавшись на асфальте. – Служба вампирской безопасности конфискует ваше средство передвижения. Да пребудет с вами Дракула, и это, кстати, не шутка. Возможно, его заступничество вскоре нам всем пригодится.

Владелец покивал, делая вид, что ему все ясно. Барс, к чьим ногам упырь и рухнул с водительского сиденья, посмотрел на беднягу с жалостью. Бросать тут вампира было жестоко, все-таки рассвет на подходе.

– Что стоишь? Залезай! – скомандовала Милена, которой уже никого не было жалко.

Барс обратился в кота и запрыгнул в VampirWagen. Машина резко стартанула, скрипя шинами об асфальт. Недоумевающий водитель остался сидеть на проезжей части. Из окна своего особнячка за происходящим наблюдал защитник прав анчаров и знаток легенд о Морриган. Когда машина исчезла из поля его зрения, политик Вересков задумчиво заходил по комнате, что-то бормоча себе под нос.

Белый автомобиль быстро проехал шоссе и свернул в город с южной стороны. Светило уже начало показываться из-за горизонта, заставляя Милену сильнее жать на газ. Кот прижал лапой одну из кнопок на панели управления, затемнив окна. В салоне пока что было не слишком жарко, белый цвет отражал солнечные лучи. Наконец Милена въехала во двор, следуя указаниям Барса. Животному тоже было неуютно, он не любил дневные лучи.

– Вот сюда. – Кот развернул морду в сторону простой блочной многоэтажки.

– Что там? – спросила Милена, паркуясь как можно ближе к козырьку над входом в парадное.

– Просто квартира, – ответил Барс. – У Бальтазара Кусанова было много убежищ. Я, естественно, знаю обо всех.

Милена аккуратно открыла дверцу, убедилась, что спасительная тень падает на машину, и выбралась наружу. Кот последовал тем же путем, чтобы не обходить автомобиль.

Квартира действительно оказалась самая обычная, из двух комнат, кухни и небольшой ванной. Холодильник пустовал, но ни Барсу, ни Милене не хотелось есть. Зато вампирше хотелось в душ, а после она попросту рухнула на ортопедический матрас внутри симпатичного деревянного гроба и уснула мертвым сном.

– Милена, неплохо бы подумать, что вы будете завтра… – начал было кот-вампир, но заметил, что вампирша его уже не слышит, – …делать, – пробормотал он уже тише. Вздохнул, осмотрелся, а потом забрался в ноги Зубковой, свернулся клубком и тоже задремал. Бажангу снились тревожные сны.

Часть третья

Вампакалипсис

Глава 1

Некрополь

Место было одним из самых старых в Вамп-Петербурге. Еще в эру Человечества, всего через двадцать лет после его основания, здесь уже кипела жизнь. Вернее, кипела смерть, из которой люди год за годом создавали культ. Испокон веков было известно, что жизнь – явление добровольное, а смерть – принудительное. Принуждение некоторых персон продолжалось и после отхода в мир иной, когда их прах выкапывали, перевозили и хоронили снова. Покойный уже не мог решать, как и где ему лежать остаток вечности, за него это делали другие. Подбирали для костей участок где-нибудь на краю такого вот странного места, сажали наблюдать за урной или гробом какого-нибудь ангела или младенца, чтобы титулованный труп не сбежал.

Территория была огромной и Т-образной. По краям тянулись два одинаково длинных участка, усеянных черными и серыми скульптурами. Фигуры из камня смотрели в землю, будто и вправду не спускали глаз с тех, к кому их приставили. Фигурам, которые когда-то поднимали глаза к небу, уже давно снесли головы, нещадно оставив торсы на растерзание дождю и ветру, коих в Петербурге было достаточно.

На западе царство памятников отсекала мутная речка, идущая словно из ниоткуда. Основную часть своих вод она брала из-под земли, никогда не замерзала и, казалось, не имела течения. В 1724 году река была очень чистой, именно такая и должна течь через земли святого монастыря. Сейчас от него ничего не осталось, по крайней мере ничего святого. А речка потемнела и засорилась.

Сразу за мостом находилось большое пространство, которое когда-то занимал огромный монастырь. Теперь это был пустырь, усеянный обломками рифленых колонн, серого мрамора и металлических пластин. С последних слезла позолота, так что металл уже ничем не напоминал о тех временах, когда служил украшением алтарной или хоровой части церкви. В дневные часы это место воспринималось как памятник человеческому упадку. В развалинах не было ничего античного или грандиозного в отличие от руин пресловутой Италии, которые тщательно охранялись вампирами как символы невероятно прекрасной жестокости. Ночью же место вызывало мысли о болезненном сумасшествии, отчего не пользовалось особой популярностью среди простых членов кровососущего общества. Причин тому было много. В темноте бесчисленные статуи казались ожившими, а живой ангел, пусть и без головы (особенно без головы!), мало кому мог понравиться. Идти до пустыря было чрезвычайно неприятно, скульптуры повсюду сопровождали посетителя, отделяемые лишь жалкими остатками каменных стен. Бросить взгляд в трещину между ними не решались даже самые религиозные вампиры, уверенные, что Святой Дракула защитит их от любого Добра. Никому не хотелось лично убедиться, что изваяния двигаются, меняясь местами в им одним известном порядке. Другая причина неприязни вампиров состояла в большой концентрации смерти на квадратный метр площади. Любой упырь знал, что его бессмертие может закончиться, а сам он рискует тогда отправиться в неизвестность: туда, где пребывали обитатели этого могильника.

В Вамп-Петербурге его называли не иначе как Некрополь. На самом деле это было старое Лазаревское кладбище. Название хотели сменить еще в 1910-м, но передумали, ведь вампирская наука доказала, что Лазарь был вовсе и не святым, а заурядным упырем, которого толпа народа зачем-то разбудила среди дня и пыталась выволочь на свет, обозвав действо чудесным воскрешением.

– Не нравится мне это место… – пробормотал Кирилл, остановившись под каменной аркой, за которой начиналась территория Некрополя.

– Почему? – Ламия стояла рядом, держа вампира под руку. На ней было тонкое черное платье, очень закрытое, но податливая ткань «показывала» нужные места и без обнажения. – Мне кажется, тут прекрасно. Здесь место воскрешения, даже идиоты-люди это признавали.

– Вампиры, конечно, верят в воскрешение, – согласился Кирилл, вглядываясь в черное пространство. Почему-то умение видеть в темноте изменило ему, впереди все было темным. – Но история с Лазарем какая-то мутная. Сама посуди… – Вампир потер бледной рукой глаза и переносицу в надежде, что зрение обострится. – Зачем воскрешали? Не понятно. Что делать парню, официально признанному умершим, – вообще загадка. Имущество у вдовы, она уже все продала и к любовнику переезжает, дети тебя боятся, потому что насмотрелись фильмов про зомби… Нет, не хотел бы я воскреснуть. Особенно в наше время, когда законодательство о правах наследования столь несовершенно.

Злата удивленно покосилась на него. Длинная челка мешала разглядеть выражение лица вампирши, но упырь как-то сам понял, что сморозил глупость. Нервы у него были на пределе, волновался он так, что кусал губы до крови, чем лишь усиливал голод, о котором сейчас и вспоминать было нельзя. Стыдно паниковать! Морталин понимал, на что идет. Буквально пару часов назад, когда солнце уже заходило, он пробудился рядом со Златой и Антоном, совершенно готовый к новой жизни. Антон казался уставшим, будто и не спал вовсе, но так он выглядел всегда. Возможно, брат Златы и не отдыхал днем, Кирилл точно не был уверен, так как сам отключался, стоило лечь в гроб: так его утомляло возбуждение, в котором он находился, когда бодрствовал.

За завтраком (Антон принес крови в бумажных стаканах с крышками, чтоб не остывала) Кирилла ждало окончание рассказа о Морриган. Теперь Кирилл знал, что она случайно стала вампиршей, самой первой в мире. Не в силах исполнять обязанности богини войны, бесполезная для людей, Морриган была забыта. Это доставляло ей невыносимые муки, но еще хуже было наблюдать, как ее «дети» расползаются по всему миру, такие же безобразные и зависимые от крови, как она сама. Ее ненависть к вампирам безгранична, как потребность в людях. Морриган должна снова обрести могущество, для этого она избрала анчаров своими Воинами. Анчары лишь наполовину вампиры, вторая часть в них от человека. Это делает их куда лучше чистокровных кровососов, которых Морриган мечтает стереть с лица земли. Полукровки, такие как Кирилл, получат поддержку и благосклонность богини, когда та возродится. И это случится сегодня!

– Почему именно здесь? – в который раз спросил Морталин.

– Пути Морриган неисповедимы. – Злата, все это время не оставлявшая его ни на минуту, подтолкнула Кирилла и последовала за ним. Первый шаг в темноту был сделан, второй дался уже легче. Вампир быстро шел по дороге, мечтая как можно быстрее оставить позади Некрополь и выйти на пустырь. – Возможно, ей тут нравится, потому что вокруг похоронено много людей. Она же так любила людей…

– Сомневаюсь, – вырвалось в ответ, когда Кирилл припомнил, что Морриган делала с телами погибших, как провоцировала еще живых на убийства и наслаждалась массовой резней. Но вампир быстро прикусил язык и отогнал эти мысли. Матери всех вампиров простительны любые поступки.

– Я знаю, тебя многое шокирует, – вздохнула Злата. – Но Антон рассказал тебе всю правду не просто так. Он мог утаить что-то или приукрасить, но не сделал этого. Пойми, любимый, Морриган никогда не причинит нам вреда, она защищает нас. Богине нужны такие, как мы – как ты, Кирилл! – чтобы исправить то, что с ней приключилось. Она просто хочет снова нормально существовать, разве это желание можно осуждать?

Морталин сосредоточенно покачал головой в знак отрицания. Богов не осуждают, особенно если те питают интерес к твоей скромной персоне. Вампир еще не до конца осознал всю серьезность происходящих с ним событий, но ощущал их важность. Сколько лет, уткнувшись в книги, он грезил стать частью чего-то большего, чем блеклое и бессмысленное прозябание в офисе? Наконец его мечта осуществилась, и это не временно. Кирилл действительно собирался менять мир к лучшему. В конце-то концов, у него даже есть способности, не зря ведь Антон и Злата так настаивают на его участии. Остался бы в стороне, придумывал бы потом рекламный слоган для победителей. В этот раз слоганы будут писать другие, не о ком-нибудь, а о нем. «Морталин Кирилл, чистокровных победил!» или «Ну какой же крутой парень этот наш Кирилл Морталин»!

Замечтавшись, вампир почти не заметил, как они с ламией миновали проклятый Некрополь. Ничего ужасного с ними не произошло, и уверенность в невидимой охране Морриган лишь усилилась. Впереди маячил мост через реку, которой, казалось, не существовало – так сильно цвета окружающей среды сливались друг с другом внизу. Только тихий шум воды под ногами доказывал, что она все еще там. Переходя через мост, Кирилл и Злата держались за руки. Морталин поверить не мог, что такое возможно: он на пороге судьбоносных событий, а рядом такая девушка! Никогда еще он не был в такой ситуации. Правда, внутренний голос напоминал, что каких-то пару месяцев назад он уже спасал мир от конца света, а рядом с ним тоже была девушка. Милена… На секунду Морталину показалось, что это она, а не Злата смотрит на него яркими, проницательными глазами… Хотя нет, она бы и не взглянула. Зубкова зорко бы озиралась по сторонам, высматривая в засаде врагов, чтобы вовремя толкнуть Кирилла на землю, если вдруг просвистит над ухом серебряная пуля. А не так давно вампирша даже хотела спасти Кирилла. Она первая бросилась к умирающему, это отпечаталось в памяти Морталина. «Но она не могла спасти меня, – сказал себе вампир, прогоняя образ офицера Зубковой, заламывающей руки над его бездыханным телом (ну, не знал Кирилл, что Милена ничего такого не делала!). – Иное дело Морриган. Да нет, не Морриган, Злата! Она додумалась вызвать богиню, которая одна могла вытащить из раны пулю, по словам Антона. При чем тут вообще Милена? Мало того что она – символ всего того, против чего борются анчары, так я и не встречался с ней толком…» А Злата – его настоящая девушка. Они познакомились в Интернете, на vampirchiki.ru, в группе любителей мифологии и истории. Ламия показалась ему существом, с которым они одинаково думают обо всем на свете. Кирилл долго не решался назначить свидание, но после неудачного сеанса психотерапии с Миленой все-таки сделал это. Злата как раз приехала тогда в Московию по делам. Сейчас, в Некрополе, он волновался меньше, чем тогда, когда стоял с черной розой наперевес у памятника любимому сукиному сыну всех времен и народов – Пушкину. Где же еще встречаться влюбленным, если не у ног человека, воспевшего, как двое с холодной жестокостью отшивают влюбленных поклонников, параллельно убивая на дуэлях приятелей и руша отношения с родственниками? Сначала девушка все не шла, он даже подумал, что его проигнорировали: вполне логично при его никчемной жизни. Потом нарисовалась толстая вампирша с бородавкой на носу и так призывно посмотрела на Морталина, что тот сам чуть не сбежал. А затем появилась она – крохотная блондинка с большими глазами умного ребенка, обсыпанная переливающейся в свете фонарей чешуей, как все ламии… Через неделю она уехала в Вамп-Петербург, а Кирилл рванул за ней, как только появилась возможность. Кто же знал, что Злата зовет его на похороны отца? Того самого, чье убийство ехала расследовать Милена Зубкова, да еще и в том же самом купе…

– Надо идти. Надеюсь, ты не передумал? – В голосе ламии проскользнуло беспокойство. – Я тебя люблю!

– Ого… – только и смог сказать Морталин, ощущая себя героем романа. Ему очень захотелось побыстрее ринуться вперед, что он и сделал. Злата шла за ним, улыбаясь.

* * *

VampirWagen резко визжал покрышками, маневрируя между другими автомобилями, идя на обгон и вылетая на встречную. Кот Барс пожалел, что не может перекреститься, но порадовался, что может пристегнуться. В случае аварии кошачье рагу на лобовом стекле гибэдэдэшникам будет обеспечено. А вот Милене Зубковой пристегиваться было некогда, она сосредоточенно давила на педаль газа, добиваясь от автомобиля типа «компакт» скорости, как у «феррари». У нее получалось, на пути офицера СВБ даже пробки, кажется, рассасывались от ужаса. Первый же слуга закона, посмевший тормознуть Милену за превышение скорости, был уволен на месте: удостоверение сотрудника Службы вампирской безопасности у вампирши никто не отбирал. Больше белый VampirWagen никто не останавливал.

– Простите великодушно… – начал в очередной раз бажанг, которого бросало по салону из стороны в сторону даже с пристегнутым ремнем. – Но что мы собираемся делать?

– Понятия не имею, – честно ответила Милена, пробивая педалью газа днище автомобиля. – Если с местом ты не ошибся, будем импровизировать по приезде. В любом случае времени у нас немного.

– П… почему? – чуть не прикусил розовый язык котяра на повороте.

– Сегодня Равноденствие. Антон упоминал его, когда ему явилась Морриган. – Естественно, этот факт не ускользнул от обостренного внимания Милены. – Что бы там ни было, оно вот-вот начнется… – Вампирша отвлеклась от дороги, кинув взгляд на часы. Стемнело совсем недавно, стрелки показывали начало восьмого.

– День будет равен ночи, – ужаснулся Барс. – Нутром чую, это важно для какого-нибудь ужасного колдовства.

– Ты наивен до невозможности, пушистик, – стиснула губы Милена. – Любителей колдовства я вырубила бы одной левой, а тут сумасшедшая богиня, ненавидящая всех, кроме своих обожаемых анчаров, потому что они якобы полулюди…

Через несколько минут, показавшихся вампирше очень долгими, поездка закончилась. VampirWagen затормозил на темной улочке за несколько сотен метров до места назначения. Милена молилась всем вампирским демонам, включая Морриган, чтобы Барс угадал, где соберется в день Равноденствия секта Антона Кусанова.

Окна домов горели. Некрополь был в старом центре Вамп-Петербурга, рядом кипела обычная жизнь. Упыри торопились в офисы, расположенные в городском фонде, не подозревая, что территория человеческого монастыря может стать ареной для исполнения злодейских планов.

Никакой слежки Зубкова не обнаружила, но надолго ли? Милена ничего не знала о членах секты Кусанова, кроме того, что все они были анчарами. Когда она увидела их впервые, то приняла за простых собутыльников Антона… Но Барс говорил, что секта состоит из самых разных упырей. Это был идеальный вариант, ведь они после переворота начнут управлять миром. Каждый своей частью. Кто-нибудь из них, если не сам Антон, догадается выставить дозорных на подходе к Некрополю.

– Нужно понять, там ли они. – Милена в последний раз осмотрелась, а потом зашагала, оставляя улочку с машиной позади.

– Я могу это сделать! – Бажанг, все еще в облике кота, неслышно бежал рядом. – Меня они не заметят, ночью все кошки серы.

– Ладно, но возвращайся быстрее, – кивнула вампирша. – У нас будет минут сорок, не больше, чтобы разведать обстановку и вытащить Кирилла. А может, даже меньше.

– Минут сорок до чего? – навострил уши Барс, смотря на вампиршу снизу вверх.

– До того как нагрянет Служба вампирской безопасности и повяжет всех, включая меня, – тихо ответила Милена. – К тому времени у меня должны быть все доказательства собственной невиновности и куча улик против Антона.

– Хм-м-м… – Из кошачьей пасти вырвался вздох, настолько горестный, насколько это умеют коты. – Да, я все понимаю… Тяжело, но делать нечего. Просто спасите его от этого безумия.

– В этой истории всех придется спасать, – мрачно отметила вампирша, убирая черные волосы за уши. – В том числе и меня. Эсвэбэшники завели привычку стрелять серебряными пулями на поражение. Надеюсь, в этот раз они промахнутся и мне удастся что-нибудь объяснить.

– Откуда в Некрополе возьмется спецназ? – Барс не показывал чудес проницательности.

– Я вызову. – На лице Зубковой появилась истеричная ухмылка. С этими словами офицер достала мобильный телефон, который раздобыла у Верескова, и набрала номер: – Время пошло.

Бажанг в ужасе рванул в темноту, планируя укоротить путь до монастыря, перемещаясь по балконам домов и деревьям. В темноте он действительно был невидим.

– Служба вампирской безопасности, мы бережем вашу вечную жизнь. Какая у вас проблема? – послышался из трубки мужской голос. Милена знала, кто говорит, она спала с этим сержантом, еще когда была практиканткой в своем отделе. Потом упыря перевели. Как давно это было.

– Я хочу сообщить место нахождения вампира в розыске. – Голос у Милены даже не дрогнул, хотя ей очень хотелось разбить трехлитровую банку крови о чью-нибудь голову. Обычно это помогало успокоиться.

– О ком конкретно вы говорите? – тут же сделал стойку оператор. Послышался едва различимый щелчок записывающего устройства.

– О Милене Зубковой, особо опасной преступнице, которая, между прочим, офигительно красивая, я считаю, – выдохнула вампирша. – Она скрывается на Лазаревском кладбище Вамп-Петербурга, тут происходит что-то странное…

Прервав разговор, она в последний раз посмотрела на часы. Времени больше нет. Ждать Барса можно и возле Некрополя. Милена нутром чуяла, что кот правильно указал место. Мобильник полетел в ближайший канализационный люк. Жалея, что у нее нет оружия, вампирша тихо направилась к улице, за которой виднелись обезглавленные статуи.

Глава 2

Главный Воин

Нетипично мягкие для этого города порывы ветра легонько трепали пламя свечей, но не тушили его. Света было немного, по ту сторону Некрополя никто не заметил желтоватых отблесков. Вампиры не любили открытое пламя, от которого можно сгореть за несколько минут, но в этот раз без него просто не обойтись. Злата с коробком спичек в бледной руке аккуратно зажигала свечки, выдавая по одной каждому из присутствующих. Народу было много, гораздо больше, чем когда-нибудь вмещал подвал на Владеостровской. Все были одеты как попало, совершенно неважны были для них театральность или единство. Никакой сектой они не были, просто у каждого из этих вампиров была мечта, которую в этом мире могло испольнить только одно существо – брюнетка в зеленом. Их глаза горели красным в предвкушении всего того, чего они так долго ждали. Секта собралась здесь, потому что все когда-то давно поверили одному-единственному вампиру и вера их не ослабла. Этот вампир сейчас смотрел на них с ликованием и гордостью: если кто-то из них уцелеет, они станут неплохой основой его нового мира. Юристы, строители, поэты, спортсмены, даже пара ученых… каждому можно найти применение, если очень захотеть.

Кирилл затерялся в толпе, оглядываясь из стороны в сторону. Отсутствие размаха немного удивляло, не сочеталось с его фантазиями о триумфальном возвращении Морриган. Ничего особенного, за исключением самого таинственного Некрополя, он пока не видел. Сектантов пришло около пятидесяти, все они тихо сидели или стояли, едва слышно переговариваясь или молча размышляя о чем-то своем. Позади с темнотой сливались статуи, а впереди громоздилось что-то большое, едва различимое при слабых отблесках свечей. Морталин хотел подойти ближе, но не решился. Теперь, когда Антон и Злата оставили его, занявшись приготовлениями, вампиру стало одиноко и страшновато.

– Который час? – внезапно спросил у него кто-то. Кирилл обернулся, увидел Падиша, того самого вампира, который висел на трубе в подвале, а потом они пили водку с кровью. Казалось, прошла целая вечность.

– Не знаю, – растерялся Морталин. – Это важно?

– Равноденствие в 9:15 вечера, – коротко ответил Падиш и скрылся в толпе. Кирилл припомнил, сколько было времени, когда он узнавал в последний раз. Закат был в семь вечера, минут сорок они добирались до Некрополя, а сколько он тут уже ждет?

– Кирилл! – позвал Антон, стоявший в отдалении, скрестив руки на груди. Он в отличие от других был при полном параде: черная рубашка с зеленоватым отливом, свободные штаны и мягкая обувь из темной кожи. Образ совсем не вязался с имиджем свободного художника со «взором горящим» от быстрой усвояемости крови. Морталин подумал, что внешность Златиного брата всегда была обманчивой. – Иди к нам!

– Антон, пожалуйста, скажи мне, что происходит, иначе я просто… – Кирилл не нашел правильного слова, просто своим видом показал все возможное нетерпение и озабоченность. Получилось устрашающе: клыки длинные, глаза выпученные.

– Все будет замечательно, – потер руки Антон и похлопал его по плечу.

– Все что-то делают, а я стою как идиот… – продолжал возмущаться Кирилл, хотя и шепотом.

– Мой милый друг, они тут не значат ровным счетом ничего, – прошептал в ответ вампир, наклонившись к бледному лицу Морталина. – Извини, что сразу не рассказал, но самый главный у нас сегодня ТЫ.

Кирилл открыл рот, чтобы переспросить, но тут смысл слов Антона дошел до него, и рот захлопнулся. Несколько секунд прошли в тишине, лишь слышно было, как переминается с ноги на ногу опешивший вампир.

– Яа-а-а? – наконец уточнил он. Получилось не слишком мужественно, брат Златы рассмеялся. – Мне казалось, это ТЫ все задумал.

– Я могу вызвать Морриган, это правда. Таким умением обладают единицы, но это лишь половина нашего дела, – пояснил Антон. Кирилл почувствовал себя маленьким мальчиком, разговаривающим с учителем. – Поверь, я бы все отдал, чтобы оказаться на твоем месте, но наша мать Морриган хочет именно тебя.

У Кирилла снова отвисла челюсть. Как часто его хотел хоть кто-то? А уж тем более великая богиня, прародительница вампиров? Невероятно! Он то и дело напоминал себе, что родился великим анчаром, но хотелось уточнять этот вопрос снова и снова.

Видя, что Морталину требуется время, чтобы переварить информацию, Антон взял его за локоть и повел к дальним развалинам, пока пустующим. Вампир был собой недоволен: надо было все рассказать Кириллу заранее, чтобы не случилось осечки. Сейчас все зависит от Морталина, а тот явно собирается впасть в ступор на почве гордости, смешанной с робостью. Антон выцепил взглядом сестру, дав понять, что она ему нужна. Только Злата сейчас могла привести Морталина в чувство. К сегодняшней ночи Антон готовился ангелы знают сколько, пожертвовал отцом, и не для того, чтобы все сорвалось.

Ламия подошла незамедлительно, двигаясь быстро и грациозно, как кошка. Даже в темноте ее волосы были белыми, отливая золотом из-за бликов от свечей. Стоило ей приблизиться, взгляд Кирилла обрел осмысленность. Антон мысленно осенил себя перевернутым крестным знамением.

– Ты рассказал, как он важен для нашей богини? – догадалась Злата. Брат кивнул, отведя взгляд. – Глупец, надо было как-то деликатнее… – С этими словами она обернулась к Морталину и посмотрела ему прямо в глаза: – Кирилл, ты не представляешь, что нам предстоит. Это великолепно, это то, чего желал бы любой анчар на твоем месте.

– И что же это? – облизал пересохшие губы тот, стараясь выглядеть спокойным и беззаботным.

– Грядет война, дорогой. – Голос Златы прозвучал тихо, словно змеиное шипение разносилось в ночи, ведь ламии были наполовину кобрами или гадюками, от которых унаследовали чешую. – Чистокровные вампиры будут повержены, и ты приведешь к победе всех анчаров мира.

– Чего?! – Вопрос прозвучал совсем не беззаботно и уж точно не спокойно.

– Морриган выбрала тебя, – улыбалась Злата. – Ты тот, на кого она возлагает самые большие надежды, ее главный Воин.

– И кем, по глупости и упрямству, не стал в свое время Кухулин, – жестко добавил Антон.

На несколько мгновений Кирилл почувствовал себя крысой в лабиринте, достигшей центра, в котором был тупик. Антон и Злата стояли перед ним, они нисколько не изменились, он все так же любил ламию и восхищался ее братом, но сейчас он видел в них то, о чем постоянно говорила Милена, – сумасшествие. Сам Морталин тоже был близок к помешательству, словно обожаемые с детства герои мифов и легенд внезапно схватили его за горло.

– Вы собираетесь вызвать Морриган и попросить покровительства в войне? – пробормотал он.

– Именно так, – кивнул Антон, посмотрев в сторону, где ждали начала церемонии вызова члены секты. – Вон твоя армия. Из всех пятин нашей страны, почти три по девять генералов, как в легенде, которую ты недавно слышал. Они восстановят анчаров в правах сначала здесь, потом в Московии, а затем и по всему миру. И ты поведешь их, Кирилл, потому что Морриган будет защищать тебя и остальных вместе с тобой.

– Но почему я?! – рискуя показаться трусом, колебался Морталин. – Честное слово, Антон, ты куда лучше подходишь на эту роль, ты же прирожденный лидер.

– Как и ты! – твердо заявила Злата. В голосе такой миниатюрной вампирши железные нотки прозвучали пугающе. – Морриган разбирается в собственных детях. Ты анчар до мозга костей, в тебе есть что-то, что привлекает древнюю богиню.

– Охренеть, – только и смог прошептать Кирилл. События развивались очень быстро уже давно, но такого поворота он предвидеть не мог. Вампир не знал, что ему делать и как отвечать, его словно парализовало. В голове кто-то хихикнул: «Какая же ты, Кирилл, все-таки тряпка!» Голос походил на Миленин, а еще на голос его бесчисленных руководителей в рекламной фирме, где даже секретарша, заваривающая кровь с молоком, была важнее, чем Кирилл. Трус. Тряпка. Мямля. «Стоп!» – резко выдохнул Морталин, возвращаясь из мира в своей голове в мир реальный. Антон и Злата затаив дыхание смотрели на него. – Я на все согласен. Морриган получит то, что ей нужно. Кстати, – почувствовав, как успокаивается, Кирилл даже плечи расправил и голову поднял, – а что именно ей нужно?

– Да, в общем-то, ничего особенного, – многозначительно щелкнул клыками Антон.

– Бли-и-ин! – вырвалось у Кирилла, когда он припомнил детали легенды о Кухулине, а также о репутации Морриган в ее лучшие годы. – Я должен с ней переспать?!

– Ты не волнуйся! – быстро зашептала Злата, беря его под руку. – Я не буду ревновать, это же всего один раз. Ну, или пять. Но это совершенно неважно.

– Пять?! – закашлялся Морталин, надеясь, что ослышался.

Он хотел развить тему, но Антон бросил взгляд на небо, где висела, проглядывая из-за вамп-петербуржских облаков, бело-желтая луна. Не говоря ни слова, посмотрел на Злату, да так, что та испарилась, материализовавшись на другом краю развалин. Кирилл заметил, как она зажигает последние свечи, раздает тем, у кого руки пустуют, одновременно поднимая вампиров на ноги.

– Пора, – коротко произнес Антон, подтолкнул Кирилла к остальным, но с ним не пошел. Морталину пришлось одному брести через пустырь под пристальными взглядами членов секты. Любопытно, они знали, что ему предстоит? Радовались ли за него или хотели, может быть, занять его место? Ни на один из этих вопросов Кирилл не находил ответов.

А за его спиной Антон делал то, что делал уже много раз, – чертил на земле камнем изображение волка и медведя. Только волновался куда сильнее. Так долго он ждал этого момента. Полупустая бутылка валялась рядом за ненадобностью. Половины ее содержимого хватило, чтобы почва под рисунком стала красной. В темноте этого было не видно, но вампирское зрение гораздо чувствительнее к красному цвету, чем к любым другим, так что оттенок можно было разглядеть до тех пор, пока вино не впиталось. До церемонии вызова оставалось недолго, нужно всего лишь найти ветку, которую предстояло поджечь как лучину.

* * *

Когда Милена добралась до стены, отделяющей землю Некрополя от черты города, ей казалось, что план на грани провала. Острый слух вампирши не смог уловить никаких звуков, стояла мертвая тишина. Уверенность, что Барс не ошибся, таяла на глазах. Кошак все не возвращался, заставляя ее терять драгоценное время. Еще немного, и здесь будет Служба вампирской безопасности. Сколько еще осталось, тридцать минут? Тридцать пять? А может быть, всего лишь десять? Зубкова уже собралась махнуть на все рукой и отправиться на разведку, когда бажанг вывалился из темноты, прихрамывая. Вид у него был жалкий – грязное животное с ужасом в глазах.

– Они там. Все там! – словно заклинание, повторял кот-вампир. Милене хватило бы и одного раза, но зверек не утихал. – И хозяин с хозяйкой. Они такие… сами на себя не похожи! Как я мог растить их и не замечать ненормальных склонностей?!

– Потом погорюешь. – Вампирша не была расположена к сантиментам. – Ты со мной?

– Не знаю… – прохрипел Барс, заваливаясь набок. – Я не смогу смотреть, как их заберут. Или как они превращаются в чудовищ!

– Да, вампиры вообще-то милые и добрые, – не удержалась от комментария Милена, к которой с адреналином вернулось и ехидство. Она не знала, что еще сказать бажангу, у которого все шло прахом из-за обожаемых хозяев. Кусановы о нем даже не вспомнили, а он о них думает постоянно. И ничего не поделаешь.

Без лишних слов Милена подошла к не слишком крепкой на вид ограде и, подтянувшись на руках, перелезла на территорию Некрополя. Почти сразу ее охватила непроглядная темнота, словно вампирша оказалась по ту сторону парчового занавеса или даже ослепла. Тут же захотелось вернуться или хотя бы пощупать забор: есть ли за ним реальность? Но Зубкова побранила себя за истеричность и пошла вперед. Барс за ней не последовал, оставил в полном одиночестве. Впрочем, одиночеством это было назвать трудно, Милена то и дело спотыкалась о фрагменты статуй, изваяния окружали ее едва заметными силуэтами, представляя в темноте все оттенки черного, если таковые существовали.

Дорога через Некрополь казалась Милене ужасно долгой. Вампирше даже подумалось, что она плутает, углубляясь в кладбище, а не проходя его насквозь. Несколько раз ей мерещилось, будто она ходит вокруг одного и того же ангела, что вконец ее запутало. Умение видеть в темноте не помогало; куда бы Милена ни посмотрела, пейзаж выглядел одинаково.

Хладнокровную вампиршу уже охватывала истерика, но как раз в этот момент Лазаревское кладбище выплюнуло ее наружу, прямо к реке, отделявшей Некрополь от монастыря. Милена огляделась – до моста было довольно далеко. Берег зарос кустарником, быстро по нему не пройти.

– Чтоб вам Дракула в ухо что-нибудь засунул, – выругалась Зубкова, поколебалась пару секунд, а потом скинула туфли, пиджак, юбку и, оставшись полностью обнаженной (так как нижнего белья она не носила), медленно вошла в воду.

На этот раз темнота спасла ее, ибо Зубкова так и не узнала, ЧТО было в том водоеме. Быстро переплыв неширокую речушку, она выбралась на берег, забралась по откосу и осмотрела себя. Проводить спасательную операцию в голом виде не представлялось ей привлекательным. Перспектива показаться в чем мать родила перед агентами Службы вампирской безопасности – это было чересчур даже для самой Милены Зубковой. Озираясь, вампирша мысленно взывала к кровавым богам. Боги явно были на ее стороне, в траве нашелся обрывок ткани, достаточно широкий, чтобы послужить накидкой. Ругая себя за потраченное время, вампирша замоталась в нее и ринулась вперед. Ее зрение уже различало на развалинах монастыря мягкое свечение. Именно его-то и видел Барс, там Антон Кусанов и собрал свою секту.

Анчары не прятались, и их можно было понять. Некрополь давно пользовался дурной славой (а дурная слава у вампиров – это вообще нечто запредельное) и никого не привлекал. Лазаревское кладбище «глушило» любые звуки и отблески, участники церемонии вполне могли думать, будто они одни во всем мире, и были бы почти правы. Милене, притаившейся за ближайшим обломком, не составило труда понять диспозицию церемонии. Справа толпилась секта, кого-то Зубкова узнала, они были в подвале у Антона. С левого краю маячил и сам Кусанов, он ползал по земле и камешком рисовал картинку для вызова Морриган, не иначе. Рядом с ним валялась бутылка, а позади высилась неясная громада, закрытая полотнищем размером с цирковой шатер, Милена так и не смогла угадать по форме, что там скрывается. Кусанова и секту разделяло метров десять. В центре белел подрагивающий силуэт. Милена присмотрелась и увидела, что это Кирилл Морталин, не то шел, не то замер на месте, но дрожал всем телом как осиновый лист (прости, Дракула, за поминание осины всуе!). Вампирша знала, что Кирилл был нужен Кусановым – может, сумасшедшая Злата хочет принести его в жертву воронью Морриган? – но пока на парня никто не нападал с целью связать и вырезать сердце.

– Что же там за штука такая? – прошептала Милена самой себе, понимая, что громадина – единственный способ оказаться на месте церемонии и не выдать себя. Времени на разведку не было, вампирша стала быстро, но тихо пробираться в левую часть периметра, чтобы укрыться за мистическим предметом как за стеной. Громадина была в три раза ее выше и в четыре раза шире, убежище достойное. Проявляя чудеса ловкости, Милена оказалась там, где нужно, и осторожно ступила на монастырскую землю. Камушки тихо поехали под ее весом, но без фатального шума.

Убедившись, что осталась незамеченной, Зубкова выглянула из укрытия буквально на сантиметр. Этого хватило, чтобы убедиться: Антон Кусанов с горящими глазами рисует символ вызова богини Морриган. Можно, конечно, выйти, дать упырю с ноги в челюсть, взять в заложники и сдать Службе вампирской безопасности, но Милена медлила. Кирилл все еще в центре событий, а ну как какая-нибудь добрая и милая Злата возьмет в заложники его самого? Морталин никогда не ударит девушку, даже чтобы спасти свою шкуру, ситуация плачевная. Также Зубкова помнила, что тут со свечами в руках стоят с полсотни здоровых анчаров, которые порвут ее чистокровную тушку на сувениры. Нет, на рожон лезть никак нельзя.

Внезапно вампирша обнаружила неподалеку мешок, который, судя по всему, принадлежал Антону. Проглядывались очертания еще одной бутылки и прочий хлам с магическими свойствами. Ингредиенты для вызова Морриган Кусанов брал именно оттуда. Первой мыслью вампирши было смыться, так как Антон мог заметить ее, подойдя к мешку. Но она не двинулась с места, ее посетила мысль совершенно иного рода!

Поглощенный рисованием, Антон отвернулся, так что Милена успела метнуться из укрытия, выхватить из открытого мешка короткую ветку и, бросив туда другую, найденную под ногами, юркнуть обратно. У нее перехватило несуществующее дыхание, а в глазах помутилось от собственной храбрости. Зубкова вполне смогла бы одна уложить пару накачанных мужиков-упырей, но такие фокусы были в повышенной зоне риска. Увидь ее хоть кто-то, всему придет конец. Хорошо, что на развалинах темно, а сумасшедшие сектанты заняты своими делами. Прижимая проклятую ветку к груди, вампирша собиралась с мыслями. Что же теперь? Морриган не объявится? Вызов не подействует? Если так, она попробует воспользоваться суматохой и утащить Кирилла. До машины недалеко, они оторвутся…

Путаясь в мыслях и ругая себя за отсутствие мало-мальски приличного плана, Зубкова так бы и пряталась за громадиной, но тут ветер донес запах дыма. Это Антон Кусанов сделал последний шаг в вызове матери всех вампиров – зажег деревянную лучину.

– О, великая Морриган! Явись своим детям в ночь Равноденствия! – Антон отошел от рисунка. – Мы ждем тебя!

Кусанов кричал еще что-то, то ли заклинание, то ли мантры, то ли стихи на старом ирландском – Милена уже не слушала. Вампирша была на грани паники, ведь ветка рябинового дерева подменена, значит, Морриган призывов не услышит. Через несколько минут все заподозрят неладное, подойдут к рисунку… От этих мыслей у Зубковой закружилась голова. Да и древесный дым оказался ужасно едким для чувствительного вампирского обоняния, а ветер нес запах в сторону Милены.

– Гадость какая… – пробормотала она, пытаясь отогнать неприятную вонь. Вампирша взмахнула рукой, пошатнулась от нервотрепки и усталости…

Широкое черное полотнище со свистом поехало в сторону под тяжестью собственных складок. Милена, для которой сооружение служило укрытием, не сразу поняла, что происходит, а потом схватилась за голову, но было поздно. К ее ногам упал последний метр материи, обнажая то, что под ней скрывалось.

– Господи Боже! – Зубкова выдала самое кощунственное в вампирском мире ругательство и даже не заметила.

Над ней возвышалось НЕЧТО похожее на огромный каменный стеллаж выше трех метров. На стеллаже были выбиты фигуры, превращая его в большую пирамиду, на которую можно забраться, если ступать по головам и лицам, изображенным на нем. По сторонам от основного корпуса виднелись короткие колонны, на которых были насажены мечи, штыки и другое оружие. Они угрожающе топорщились во все стороны острыми краями. И, наконец, прямо по центру сооружения был алтарь в виде ровного прямоугольника. Он блестел в лунном свете, позволяя различить гладкий верх и основание, украшенное какими-то узорами. Все это выглядело странно, но в Равноденствие вполне гармонировало с творившимся тут сумасшествием. Беда была не в форме громадины и даже не в ее возможном назначении. Она вся была отлита из чистого серебра.

Милена отшатнулась, наступила на край тряпки, в которую куталась, и чуть не рухнула на землю. Оставаться в укрытии не было никакой возможности, открытое серебро обдало Зубкову волной такого жжения, что она едва не упала во второй раз.

– Братья анчары! Представляю вам одно из главных сокровищ тех времен, когда этот город населяли люди! – Антон Кусанов, чудом не заметивший стоящую за «сокровищем» Милену, обернулся к присутствующим, включая Кирилла, который был в толпе. – Это рака знаменитого Воина. Она из чистого серебра![27]

Над развалинами разнесся вздох удивления, но не страха: настоящие анчары ничего не боятся. Все они знали, зачем пришли сюда, и надеялись, что в любом деле их защитит Морриган.

– Каждый из вас, анчары, сегодня присягнет нашей великой матери в верности, – продолжал Антон. Милена наблюдала, как он ходит из стороны в сторону, размахивая руками и приковывая к себе внимание толпы. Никогда бы вампирша не подумала, что забитый, щуплый Кусанов на самом деле прирожденный лидер и оратор. Как же они все в нем ошибались, все, начиная с его собственного отца. – Вон там, наверху! – Он указал на самый верх раки, где виднелось подобие трона с высокой спинкой и небольшим выступом для сиденья. – Морриган! Мы готовы поклониться тебе, великая богиня!

Кусанов сорвался на крик, охрип и чуть не упал, подавшись в сторону, откуда ждал богиню. Медленно тлела ветка неправильного дерева. Мать всех вампиров не появится. Милена застыла, как каменная, ожидая самого худшего. Сейчас они все поймут. Но вышло еще хуже.

– Вот она! – заголосил кто-то из толпы, ткнув пальцем за спину Антона. Тот повернул голову, сощурил глаза и тоже указал в том самом направлении, где скрывалась офицер Службы вампирской безопасности.

– Мамочки… – только и смогла прошептать Милена на грани обморока. Она уже приготовилась, что толпа в мгновение ока окружит ее и растерзает, но вместо этого все, кто был на территории монастыря, разом рухнули на колени. – Что за…

Не веря глазам, Зубкова сделала шаг вперед, потом еще один. Никто не смотрел на нее, все смотрели в землю, не поднимая глаз. Ошарашенная, поражаясь своему безрассудству, Милена вышла из укрытия и только тогда поняла, ЧТО происходит.

У нее были длинные черные волосы. Она была невысокой. Ткань, в которую завернулась Милена, позеленела из-за въевшейся тины и травы. Свет свечей и массовая истерия сыграли с анчарами злую шутку – перед ними действительно стояла брюнетка в зеленом. На этом, впрочем, сходство заканчивалось. Милена не была богиней войны Морриган, более того, она вообще не представляла, чего сумасшедшее божество хочет от несчастных упырей Вамп-Петербурга. Но она должна была тянуть время до появления агентов Службы вампирской безопасности.

– Мои… – начала Зубкова, стараясь, чтобы голос не срывался. Не молчать же в столь торжественный момент. – Дети? – По рядам анчаров пронесся благоговейный шепот, видимо, обычно Морриган не была так любезна с паствой. – Все ли вы тут собрались?

– Да, богиня! – хором ответили анчары, не поднимая голов, чем потрясли Милену. Зрелище было достойное фильмов о зомби, если бы те не снимались в жанрах «любовная драма» и «порно». Зубкова хотела воспользоваться моментом и допросить, кто присутствует, по схеме «имя, фамилия, адрес», чтобы потом проще было вести следствие, но вовремя передумала.

– Отлично! – как могла, выразила триумф фальшивая богиня. – Тогда… Ты! М-м-м… Воин Антон! – Подбирать выражения было сложно, она понятия не имела, что и как в такой ситуации сказала бы Морриган. – Расскажи всем присутствующим о вашем… нашем плане!

– Но они его знают, повелительница, – с нотками удивления в голосе попробовал возразить коленопреклоненный Кусанов.

– Как смеешь ты мне перечить?! – завизжала Милена. Образ разгневанной богини ей явно удавался лучше, чем что-либо другое. – Да я тебя сейчас в жабу превращу, жалкое ничтожество! Не сметь возражать!

– Простите. – Антона аж прибило к земле. Обычно Морриган была с ним обходительна, всегда слушала только его, он был уверен, что контролирует отношения с богиней. – Не соизволите ли вы, о великолепная, пока я рассказываю, взойти на место, где ваши храбрые Воины будут присягать вам?

– Эм… ну… да, конечно. – Милена покосилась на раку из чистого серебра и передернулась. Положение было безвыходным. – Я же богиня. Я не умираю от серебряных ожогов… – уже тише добавила она. – Рассказывай! – Вампирша вздохнула и медленно пошла к раке.

– Анчары! – в очередной раз блеснул ораторским даром Антон. – Все мы влачили серое существование, угнетаемые обществом, построенным на лжи и жадности. И я не говорю о священной лжи и врожденной жадности, которые присущи каждому вампиру, нет! Я говорю о другом! О тех, кто притеснял нас, навязывая псевдорелигию жалкого графа Дракулы! – Среди анчаров послышался недовольный шепот. – О тех, кто не заслуживает одобрения НАСТОЯЩИХ богов вампиризма!

– Чистокровные! – закричал кто-то.

– Да! Чистокровные вампиры решили, что будут доминировать, отодвинув нас, опустив на самое дно, заставив бороться за каждую каплю крови для пропитания! – закивал Антон. – Но тем самым они сплотили нас! – Возглас одобрения. – Мы собирались по темным углам в таких домах, как мой!

– Дом с барельефом! Долгих лет убежищу! – выкрикнули из толпы.

Тем временем Милена уже стояла около раки, шатаясь от ядовитого излучения. При этом она ловила каждое слово Кусанова, боясь пропустить что-то важное. Судьба дала ей шанс что-то узнать, упускать его нельзя. С другой стороны, если Зубкова умрет от ожогов, рассказать услышанное она уже не сможет…

– Ох, спаси меня, Дракула, спаси-спаси-спаси, – зашептала она и сделала первый шаг на подъем. Нога сразу же заныла, неприятный зуд побежал вверх по телу. – За что мне все это? Нет чтоб секса перепало столько же, сколько тут этого серебра долбаного…

Доносящиеся до ее ушей речи Антона не давали покоя. Что же он такое говорит? Убежище… Дом на Владеостровской. Дом как дом, ничего такого. Но что-то было здесь не так, просто офицер Зубкова пока не поняла, что именно.

– Мы, вампиры-полукровки, были прощены и признаны нашей великой матерью Морриган как будущее этого мира! – кричал Антон. Он давно уже поднялся, стоял спиной к раке и лицом к слушателям. Настроение у толпы было самое боевое. – И сегодня она, возродившись во всей своей силе, пообещает нам божественную защиту и победу над врагами! Богиня Морриган никогда не ошибается, значит, мы пойдем крушить устои чистокровного вампиризма! К нам присоединятся другие анчары, которых сегодня тут нет, но победа будет и за ними тоже!

– Почему?! – спросила толпа.

– Потому что во главе нашей армии встанет тот, кто лучше всех понимает полукровок! – чуть ли не в экстазе кричал Антон. – Заручившись личным благословением Морриган, нас поведет анчар по имени Кирилл!

Милена, уже почти достигшая вершины постамента, чуть не свалилась обратно. Руки невыносимо жгло серебром, нельзя было и пары секунд за него подержаться, но Зубкова все-таки остановилась и оглянулась. Сверху толпу было видно лучше. А вот и Морталин. Антон и Злата, как пара стервятников, не оставляли парня ни на минуту. В Милене закипала невообразимая злость на двух интриганов, все это устроивших. В сущности, никаких великих целей Кусановы не преследовали. Зубкова не знала, правда ли это про благословение Морриган, но даже если и так, скольких анчаров уложат серебряными пулями в первой же перестрелке? Сколько вампиров умрет при «смене власти»? И Кирилл будет одним из них, его сделают козлом отпущения…

Добравшись до вершины, Зубкова села на серебряный выступ, служивший миниатюрным троном. Позвоночник сгибался из-за облучения, но она заставила себя держать спину прямо. Антон и за это заплатит, уж она проследит, чтобы арестованного Кусанова нарядили в свадебное платье, а охрана курила бамбук в тот день, когда его представят сокамерникам. Рыжий упырь ничего не делает своими руками, все злодеяния совершатся либо Морриган, либо Кириллом. Даже возглавить восстание он не хочет, хотя что мешает богине войны благословить именно его?

– Мы готовы присягнуть тебе, повелительница! – закончил Кусанов, увидев, что «Морриган» уже наверху. – Твоя сила вернется, как только тебя станут поминать вслух, и наша клятва верности восстановит твою мощь.

– Начинайте, – почти простонала от боли Милена сверху раки. – Только быстрее!

В голове у нее продолжали крутиться мысли. Анчары, захват мира полукровками. Все это придумал Антон, но главой восстания будет Кирилл. Почему? Что в нем особенного? Обычный упырь, среднестатистический… Он понравился Морриган, это Милена сама видела. Но разве Кусанов не желает внимания богини? Видимо, нет, но почему? Дракула, твою мать, ну ты бог или где? Тут тебя с поста смещают, а ты не можешь послать даже простое озарение, чтобы спасти твою святую задницу?!

Один за другим анчары подходили к монолиту из чистого серебра, морщились, но мужественно лезли вверх. Сначала Милена опасалась, что ее раскроют, но никто из вампиров не поднялся так, чтобы толком что-то разглядеть. Они целовали ее босую ногу и повторяли: «Вечна будет Морриган» так часто, что для Зубковой их слова смешались в ровный гул. Истерия нагнеталась воздействием серебра, так что никто из присутствующих не заметил, как в небе начинают собираться десятки ворон. Упырей слишком отвлекали церемония и дискомфорт, доставляемый ракой.

Вскоре шествие совершило полный круг. Анчары, стоявшие напротив раки, шли к ней, поднимались, присягали «богине» и возвращались обессиленные и с ожогами. Наконец каждый из них сделал это, оказавшись в группе присягнувших, чуть в стороне от прежнего своего места. Остались Антон, Злата и Кирилл. Милена содрогнулась. Кусановы точно узнают в Зубковой именно Зубкову, а не богиню войны. Упыри медлили, но опасения Милены оправдались, ламия с братом направились в ее сторону.

– Стойте! – взвизгнула Зубкова. От боли вскрик получился еще более громким. – Достаточно!

– Моя богиня, но вы же знаете, что все мы должны… – начал Антон, удивление в голосе которого нарастало.

– Все потом! – скомандовала фальшивая Морриган. Вышло угрожающе, порывы ветра развевали черные волосы Милены, а голос выражал настоящую злость, подстегиваемую ужасной болью от серебра. – Хочу его! – С этими словами вампирша указала на Кирилла, готовая поспорить, что у того ноги подкосились. – Что, как, куда?

Внизу наступило небольшое замешательство. Антон напрягся, иначе он представлял себе эту ночь. Что-то было не так с Морриган, словно ее подменили, но проверить догадки вампир не решался. Слишком рискованная идея, если богине что-то не понравится, она попросту его уничтожит. Стоит Морриган шевельнуть пальцем, и он последует туда, куда вскоре отправится половина его секты…

– Ну? – теряла терпение Милена, понимая, что больше на раке не выдержит и секунды. – Я спускаюсь.

– Моя богиня… – опять попытался возразить Антон, но посмотрел наверх и осекся. Зрелище даже у него вызвало нервную дрожь. Небо, всегда синее, стало черным. Вороньи крылья закрывали луну и звезды, птиц собралась уже целая тысяча. Вороны нарезали круги над развалинами монастыря, но не было слышно ни звука. Обычно крикливые, сейчас птицы напоминали безмолвных хищников.

А Кирилл, которому в голову ударил то ли адреналин, то ли нервный ужас, уже шел вперед. Он медленно, но верно переставлял ноги, совершенно не понимая, что ему, собственно, делать. На вампире были растянутый кардиган, не отличавшийся новизной, и потертые джинсы. В отличие от принаряженного Антона он напоминал рядового члена секты, а не вождя.

Милена спускалась ему навстречу. Ее подгоняло желание быстрее слезть с раки, и она почти слетела на землю, точно настоящая богиня. Как только Зубкова рассталась с серебряной глыбой, она смогла подумать и о Кирилле. Тот наконец преодолел расстояние до монолита и остановился в нескольких шагах от Милены. Вампиру было плохо видно, свет от свечей колебался на ветру, создавая неясные тени, да и развалины плотно укутала тьма. Он вглядывался в женщину, стоящую перед ним, в ее густые волосы, босые ноги и тонкие плечи, не прикрытые зеленоватой тканью. От нее веяло силой и напряжением. Кирилл привык к сильным женщинам, вот, например, Милена… Морталин не успел толком вспомнить о Зубковой, как брюнетка подалась вперед и… оказалась Миленой!

– Ну, привет, дорогой. – Вампирша уставилась ему прямо в лицо и нервно хихикнула. – Ты только не кричи.

– Милена… – глупо повторил Кирилл.

– Да, Милена! Уже девятнадцать лет как Милена, ты же знаешь, что мне девятнадцать и никогда не будет двадцати, – быстро, но едва слышно затараторила Зубкова. – Я безумно рада, что ты живой, то бишь неживой. Немертвый! Пожалуйста, веди себя естественно.

– Что… – Морталин не знал, что ответить, а если бы и знал, то не смог бы и слова вставить, так быстро она шептала.

– Все думают, что я – это Морриган, совершенно все, включая Службу вампирской безопасности, а теперь и сектанты тоже так думают. Я пришла, чтобы забрать тебя, сейчас здесь будет все петербуржское отделение правопорядка. – У Милены было много мыслей, но от напряжения и слабости они путались.

– Никуда я не пойду! – выдавил Кирилл. – Ты в своем уме? КУДА ТЫ ДЕЛА МОРРИГАН?

– Тише! – зашипела Зубкова.

– Все в порядке? – нахмурился Антон, стоящий далеко от парочки, но не спускавший с нее глаз.

– Никуда я ее не дела, ты действительно считаешь, что я могу запросто вырубить древнюю богиню?! – не сдержала возмущения вампирша. Но потом вынудила себя успокоиться. – Послушай, я понимаю, что ты принял близко к сердцу грандиозную идею про анчаров и свободу воли. Конечно, среди чистокровных вампиров попадаются те еще засранцы, но, Морталин, поверь мне, тут никто, кроме тебя, не хочет блага всем полукровкам мира!

– Ты совсем свихнулась, дура? – Идиотизм ситуации в глазах Кирилла зашкаливал. Он так долго готовился, собирался с духом, хотел стать частью чего-то важного, а тут явилась Милена и все испортила.

– У меня нет времени объяснять! – почти взмолилась вампирша. Она уже видела, как зашевелились за спиной Морталина анчары во главе с Антоном и Златой. Кусановы уже заподозрили неладное. – Обещаю, что расскажу тебе все, что знаю, все догадки, я тебя познакомлю с депутатом Вересковым…

– С кем?! – поднял брови Кирилл. Он устал, был измучен и ничего не соображал. – Шла бы ты отсюда, Зубкова, мне тут еще сексом заниматься…

– Чего? – На этот раз удивляться пришлось Милене. Впрочем, острая память тут же выдала нужные факты о богине войны Морриган и плате, которую она брала с мужчин. – Твою мать… Это они сейчас ждут, что ты меня…

– Простите меня, великая богиня, позвольте подойти к вам. – Это был не вопрос, а утверждение. Антон решительно шагнул к раке, где, по его мнению, шла необоснованная возня.

– Дракулы на них на всех не хватает, – выругалась Милена, решительно обнимая Кирилла за шею. Тот удивленно дернулся. – Что стоишь, идиот? Быстро целуй меня! Делай вид, что… ну, что там они хотят увидеть?

Морталин колебался всего секунду. Он не успел осознать, какими мотивами руководствуется. Самому ему хотелось думать, что это не тяга к Зубковой, а желание не рушить церемонию. Если Антон заметит, что богиня ненастоящая, все пойдет прахом, а пока есть время что-то исправить, хотя большой вопрос, как именно это сделать.

– Ох ты… – только и смогла произнести Милена, когда Кирилл впился губами в ее рот так сильно, что клыки стукнулись друг о друга. Одну руку она запустила в задний карман его джинсов. Ничего особенного, исключительно ради достоверности. Слишком давно она не целовалась с этим упырем и успела подзабыть, каково это. А было очень даже хорошо.

Злата, покинутая братом, точно знала, что ситуация вышла из-под контроля. Все должно быть не так. Великая богиня Морриган не закончила ритуал возвращения своей силы. Ей нужно напиться мертвой крови, как во времена своей полноправной божественности. Для этого предстояло второй раз умертвить половину членов секты, так как кровь вампиров была именно «мертвой». Вместо этого она сошла с раки, символа воинских побед любимых ею людей, и набросилась на Кирилла. А ведь тот еще не просил ничего, за что должен будет платить своим собственным телом.

– Антон! – закричала ламия, цепенея от догадки. – Это не она!

Ее брат, впрочем, уже все понял. Он, как никто, знал каждую деталь двух ритуалов, которые должны были состояться сегодняшней ночью. И ни один из них не шел по плану. Глаза вампира горели красным огнем от злости и голода. Он уже который день не вливал в себя ни капли крови, чтобы принять начало новой эры и покровительство Морриган голодным, как истинный Воин. Как же томительно было ожидание, сколько сил и времени положено для достижения целей, а теперь все прахом?

Антон заметил подмену. Женщина, стоявшая рядом с Кириллом, этим «избранным» дураком, не походила на Морриган. Завернутая в рваную тряпку, в грязи и тине, Милена Зубкова все равно была узнаваема. Он с самого начала подозревал, что вампирша принесет кучу проблем, сделал все, чтобы от нее избавиться, но все-таки она здесь.

– Тварь! – прохрипел Антон, с невероятной скоростью оказываясь около Кирилла и Милены. Морталина он оттолкнул плечом, чтобы не мешал. Горло Милены оказалось в его руках, он сжал пальцы, так сильно, что ее глаза вылезли из орбит. Отсутствие воздуха было не смертельно для вампирши, но вот сломанная шея…

Зубкова задергалась, как рыба на крючке, но изловчилась и ударила Антона коленом в живот. Хватка на шее ослабла, позволив Милене вырваться из рук Антона. Тот на мгновение согнулся, не готовый к сопротивлению, и тут же получил ногой по лицу. Тяжело дыша, Зубкова пожалела, что была без обуви, каблуком бить гораздо действеннее.

– Сам такой, – оскалилась она, но отошла от упавшего на колени вампира подальше, на всякий случай. – Решил устроить тут культурно-столичный захват мира за чужой счет? Не выйдет!

Зубкова попыталась пнуть Антона побольнее, но тот схватил ее за ногу и дернул. Вампирша рухнула вниз, осколки и каменные обломки впились ей в спину, оставляя царапины. Они тут же затянулись, но появились новые – Антон рванул Милену на себя так, что она «поехала» по земле.

– Что там происходит? – Удивленные возгласы в толпе анчаров раздались сразу после того, как Кирилл был отброшен Антоном. – Что не так?

– Помогите ему! – бросилась к ним Злата. – Это офицер из Службы вампирской безопасности! Она срывает наш план! Ваш план! – заверещала она.

Этот возглас долетел до Милены. Она посмотрела на Кирилла, который столбом стоял в стороне, будучи в шоке. Он ей не поможет. Никто ей не поможет. Толпа анчаров заколыхалась. Некоторые подались вперед, но секта не была тренированной армией, никто из них не понимал, что делать.

– Принесите ее голову для Морриган, – приказала Злата. – Иначе она сбежит, и богиня будет ОЧЕНЬ недовольна, – применила последний аргумент ламия.

Помогло. Полсотни кровососов, поддавшиеся истерии, эмоции для которой они копили многие дни, ринулись вперед. Злату смели с пути как пушинку, ламия упала на землю и затихла. Толпа хлынула к раке, окружая трех вампиров.

– Кирилл, отойди, – позвал кто-то. – Иди к нам!

Морталин, словно очнувшись ото сна, затравленно оглядывался. Вся его уверенность и бравада давно улетучились. Вампир уже и не помнил, за что так любил все эти мифы и легенды. Ситуация казалось безвыходной. Как можно было отдать Милену на растерзание анчарам? Как ее гибель восстановит справедливость в вампирском обществе?

– Отойди, да, – внезапно подала голос сама Зубкова. – Сейчас Антон Кусанов в очередной раз начнет промывать мозги друзьям-полукровкам. Ведь так, Антончик?

– Закрой свой клыкастый рот, чистокровная мразь, – процедил Кусанов, уже поднявшийсяся на ноги. Вампир возвышался над Миленой, готовый в любой момент сказать секте «фас». – Ты и понятия не имеешь, чего достигнут эти анчары, если такие, как ты, не будут мешаться под ногами!

– И чего же они достигнут? – сощурилась Зубкова. Безоружная и поверженная на землю, она решила, что терять наглость и трусить смысла уже не имеет. – Будут служить тебе и твоей сестре?

Толпа анчаров зашепталась. Все они были напряжены, но видели, что Милена уже никуда не денется. Сбежать было невозможно, так что можно было и послушать ее. Другое дело, что слова никому не понравились.

– Что ты несешь? – Зрачки Антона расширились, он угрожающе подступил к вампирше, так что она отползла из чувства самосохранения. – Только чистокровные вампиры требуют от других служения.

– Вот именно! – Милена не удержалась и щелкнула пальцами. – И каким боком ты имеешь к этому отношение, м-м?

Непонимающий шепот пролетел между анчарами. Теперь почти все изумленно смотрели на Антона. В темноте светились только глаза упырей, свечи давно затухли.

– Что уставились? – с вызовом спросила Милена, поднимаясь сначала на колени, а потом и на ноги. – Кусанов-то ваш на самом деле ЧИСТОКРОВНЫЙ!

Пауза длилась всего секунду, но показалось, что вечность. Большинство присутствующих даже не сразу осознали, что сказала Милена. Зато Антон понял все сразу же. Эх, зря он не избрал более радикального метода для избавления от паршивки, которая одной-единственной фразой поставила под удар все его планы.

– Откуда информация? – с поразительной деловитостью поинтересовался кто-то из анчаров, наверное, тот самый юрист-алкоголик из подвала на Владеостровской.

– Да, Милена, откуда?

Кирилл встал между вампиршей и Антоном, который тяжело дышал от злости, но старался выглядеть спокойным и безразличным. Он уже один раз потерял контроль, сейчас предстояло загладить досадную ошибку. Но как – Антон не знал. Нужно было срочно заткнуть Милену.

– Я сначала сама не поняла, что же не так с этой семейкой, – быстро заговорила Зубкова, в упор смотря на Кусанова. – Папа в бизнесе, дети непонятные какие-то. Но отзывы сплошь положительные.

– Отец был приличным упырем, – обратился ко всем Антон. – Но у нас были разные жизненные взгляды, я забочусь исключительно о справедливости. О вас, друзья мои.

– Ты просто идиот, – не выдержала Милена. – Что ты наплел этим полукровкам? Что ты такой же, как они? Думаешь, надев забрызганные краской штаны и очки, ты скроешь свою чистокровную породу? ДА У ТЕБЯ НА ДОМЕ РОДОВОЙ ГЕРБ ВИСИТ! Ни у одной полукровки такого нет и быть не может!

Анчары одновременно задохнулись от поразившей их мысли. Герб, казавшийся не более чем старинным украшением здания, в действительности принадлежал роду Антона и Златы.

– А твоя сестра? – не замолкала Зубкова. – Ламия? Ламий-полукровок рожают чистокровные вампирши, да и папочка на человека в своем гробу мало походил!

Кирилл, несмотря на прострацию, немного соображал. Он знал Злату не так давно, но почему бы не подумать о ее родословной? Ламии были единственными вампирами, которые могли иметь детей. Никто не понимал почему, но каждая ламия могла родить ребенка, одного-единственного за всю свою вечность, и это всегда была девочка, тоже ламия. Морталин не слишком интересовался демографическими процессами в вампирском сообществе, но читал, что только чистокровные вампиры могли зачать ламиям потомство. Как он мог забыть об этом?

Милена победоносно затихла и тут же боковым зрением уловила шевеление сбоку. Вампирша успела повернуться как раз вовремя. Протиснувшись между, наверное, уже бывшими членами секты, на Зубкову со злобой бросилась разоблаченная Злата. Ламия была в ярости, в ее чертах проявлялась змеиная натура. Один резкий бросок вперед, и Милена уже была на земле. Длинные когти на руках, покрытых чешуей, оставили четыре глубокие раны на груди и щеках вампирши. Что-то холодное и кислое поднималось по глотке Зубковой, это рисковала политься кровь из горла. Отчаянно отбиваясь, вампирша старалась удержать руки Златы, но чешуя была такой скользкой, что не ухватиться.

– Лучше б ты не появлялась! – зашипела ламия. – Именно из-за таких, как ты, этот мир и нуждается в изменении!

Она занесла когтистую руку, явно намереваясь вырвать Зубковой сердце. Злата уже вся покрылась чешуей, будто собиралась превратиться в змею.

– Злата, остановись! – закричал Кирилл, пытаясь подбежать к ней. Но анчары, то ли все еще преданные Антону, то ли имеющие свои идеи по поводу происходящего, удержали его за плечи. – Вы что, с ума сошли? Она же убьет Милену. Или Милена убьет Злату, вот сейчас вывернется и убьет, она может!

– Стой, парень! – Один из анчаров, матерый и крупный, с седыми усами, преградил ему дорогу. – С Кусановыми мы разберемся, но чистокровная ищейка из Службы вампирской безопасности нам живой точно не нужна. Пусть Злата закончит дело, потом будем решать…

– Психи! – неожиданно для себя выпалил Морталин, но вырваться из рук полукровок так и не смог.

Зубкова слышала каждое слово словно сквозь кровавый туман. Ну конечно. Это же анчары, вампиры-полукровки, лишенные стольких возможностей! Они ненавидят чистокровных и Службу вампирской безопасности, а уж чистокровного офицера этой самой Службы и подавно. Упыри обязательно спросят Антона и Злату, какого черта они врали о своем происхождении, но анчары все равно хотят власти, хотят защиты Морриган… Ничего не изменило Миленино разоблачение, вообще ничего.

Вампирша уже готовилась встретиться с Дракулой, надеясь, что за такие мучения он устроит ей личную аудиенцию в позиции шестьдесят девять, как вдруг ногти, впивающиеся в тело, пропали. Зубкова распахнула глаза и закашлялась. Злата больше не нависала над ней, осыпая чешуей и сверкая узкими зрачками.

– А-а-а! Отпусти! – послышался крик ламии откуда-то сбоку.

С трудом перевернувшись на живот, Милена увидела ее, дергающуюся из стороны в сторону, словно в конвульсиях. Что-то темное висело на спине Златы. Прищурившись, Зубкова разглядела бажанга.

– Хозяйка не должна убивать служителей правопорядка! – орал кот, цепляясь за волосы и платье Златы. – Что вы устроили?

– Барс! – Это был уже возглас Антона, он ринулся снимать котяру со спины дорогой сестры. – Ты чего творишь?!

– А вы, хозяин! – ревел бажанг, наградив вампира длинной царапиной на щеке, которая тут же начала заживать. – Не могу поверить в то, что вижу! Вы понимаете, что натворили?

Воспользовавшись замешательством, Милена попыталась отползти в сторону. Она оценила иронию ситуации: толпа полукровок спокойно наблюдает, как чистокровные рвут друг другу глотки за неясные им самим идеалы.

– Кирилл… – позвала Милена, срываясь на кашель.

Морталин уже давно медленно пятился, чтобы отойти от анчаров подальше. Оказавшись позади них, он уже был готов обогнуть толпу и добраться до Милены одним рывком, чтобы его не задержали. Но не успел сделать и шагу. Чья-то рука легла ему на плечо, мягко, но властно сжав тонкие пальцы. Морталин вздрогнул от неожиданности и развернулся, чтобы замереть в ужасе. На него смотрела пара ярко-зеленых глаз.

Глава 3

Раздел мира

В Ирландии было тихо. Солнце только-только село за горизонт, земля еще не успела остыть от прошедшего дня. Сонные, взъерошенные пастухи-вампиры выгоняли ничего не понимающий скот на пастбища. Больше ста лет прошло после становления тотального вампиризма на земле, а овечки и коровы так и не привыкли к новому распорядку дня. Животные порывались выходить из стойл по утрам или в полуденные часы, но сил не было, ведь в это время они были подключены к аппаратам, отсасывающим кровь. Овцы были тощими и шатались от слабости, но не теряли бодрости духа: в Ирландии все бодры и воодушевлены, даже если и обескровлены.

По пустынной дороге шли два вампира, закутанные в слишком большие для них, рваные пиджаки и длинные штаны с зелеными заплатами. На ногах болтались разбитые ботинки с дырками на носках и подошвах. Изредка мимо проезжали телеги, но упыри слишком напоминали персонажей из «Оливера Твиста», а ничего английского ирландцы в повозки брать не желали.

Принц Крови мучился от сильнейшего похмелья. Совсем недавно они вышли из паба (снаружи он больше напоминал хлев), и Маркиз рванул на дорогу с такой же скоростью, с какой глушил пиво и эль с ирландским министром (впрочем, Принц Крови этого не помнил, может, все происходило и менее прытко).

– Куда мы идем? – ныл он, с трудом поспевая за соправителем. – Никто не знает, куда мы идем…

– И хорошо, – с самым серьезным видом отозвался Маркиз. На его почти лысой голове остатки волос встали дыбом и засалились так, что птицам можно было вить гнезда или сидеть там, как на ветках. – Иначе все журналисты уже были бы тут.

– Нет, пожалуйста, только не журналисты! – взмолился Принц Крови, заламывая пальцы. – Я не хочу огласки. Тебе-то все равно, ты как Ленин в Мавзолее, не убрать, не подвинуть. А я – простой наемный рабочий, меня и сместить могут! Я не хочу политически самоубиваться!

– Прекрати истерику, – раздраженно потребовал Маркиз. – Ленина из Мавзолея не убрать, потому что этот гад там заперся с одна тысяча девятьсот двадцать четвертого, пиццу к порогу заказывает, в Интернете сидит, и фиг его оттуда выманишь. А я, можно сказать, сейчас стараюсь на благо всей Московии. Нас с тобой запомнят, вот посмотришь!

– Запомнят, запомнят… – содрогнулся Принц, представляя снимки в газетах, которые, возможно, уже сейчас продаются по всей стране. В Черном Кремле оппозиция уже посрывала со всех мест трубочки для отсоса крови и радостно празднует победу. Уволят, точно уволят. Вампир уже серьезно жалел, что прогнал, сослал и сместил всех неугодных ему политиков, теперь, в случае чего, и обвинить-то некого. – Маркизик, миленький, скажи мне, что мы тут делаем, я тебя очень прошу!

– Ирландию завоевываем, – сквозь зубы процедил Маркиз.

– ЧЕГО?! – схватился за голову Принц.

– Не ори, идиот! – зашипел спутник, отвешивая оплеуху. В руке у Маркиза была карта, от нее у Принца Крови на лбу остался жирный отпечаток. – Мы ее мирно захватим и сделаем автономным округом Московии. Поближе к Великовампирии, а там и до Вамперики недалеко!

– Белая горячка! – осенило Принца Крови, и он с жалостью посмотрел на соправителя. Что ж, рано или поздно это должно было случиться, не может никто, даже заправский упырь, столько работать. Все в стране на нем, всех надо контролировать. Не выдержал Маркиз, он устал, он уходит.

– Смотри внимательно, дурень, – зашептал вампир, останавливаясь у обочины и тыча в карту. – Через пару километров будет холм, а на нем самый ценный для ирландцев памятник архитектуры.

– Пивоварный завод Гиннеса? – удивился Принц.

– Я тебя сейчас сам на завод трудиться отправлю, умник! – рассердился Маркиз. – Этот холм называется Тара, там уже один-Дракула-знает-сколько-лет стоит Лиа Фаль!

– Прости, Маркизик, но очень уж похоже на имя стриптизерши, – честно признался Принц Крови.

– Согласен, но это же Ирландия, чувак, – покивал Маркиз. – Это камень, который издавна использовался для определения новых королей страны! Он кричит, если к нему прикасается особа, способная управлять государством, и все ирландцы тут же безоговорочно признают над собой ее власть. Сечешь?![28]

– Какой коварный план! – со смесью ужаса и восхищения прошептал Принц Крови. Потом его глаза наполнились слезами умиления и благодарности. – Маркизик! Какой же ты хороший! Ты меня так любишь, хочешь еще и королем Ирландии сделать. Спасибо тебе, дорогой! Как только взойду на трон, подарю тебе весь коллектив Riverdance, чтоб ты им наконец лично всем ноги оторвал, а то достали уже танцевать…

– Так, минуточку, – скривился Маркиз. – А кто сказал, что королем будешь ты? Я вообще-то сам собирался. Отдам тебе Московию в аренду еще лет на двенадцать, так уж и быть, но на Ирландию не рассчитывай!

– Почему это? – возмутился вампир. – Только из-за того, что ты ирландский язык во времена тайных командировок выучил, тебе страной управлять? Да ты не подходишь на эту роль! Тебя каждый второй за домового эльфа из «Гарри Поттера» принимает, а он, как известно, был англичанин! Ирландцы англичан ненавидят!

– Как ты вообще умудряешься читать эту дрянь, я же запретил «Поттера»! – поразился Маркиз.

– Ты только одну книгу запретил, «Гарри Поттер и Принц-Полукровка», по идеологическим причинам, – напомнил соправитель. – Впрочем, я бы ее тоже запретил, а то потом вопросов не оберешься. В семейной истории начнут копаться, выяснят, что у меня украинские родственники, и все, туши свет, жуй чеснок. Покоя не дадут…

Минуту упыри пристально смотрели друг другу в глаза, а потом, как по команде, рванули с места, изо всех сил припустив по дороге. У Маркиза была карта, но Принц Крови прекрасно помнил про два километра, так что в указаниях не нуждался. Каждый хотел оказаться у Лиа Фаля первым.

Впрочем, уже через три минуты интенсивного бега упыри так запыхались, что чуть не упали прямо на обочине. Никто из них не мог похвастаться хорошей физической формой, все показательные бои дзюдо и поездки на горных лыжах под прицелами телекамер осуществлялись специально нанятыми каскадерами и двойниками. Передохнув немного, они снова устремились вперед, но уже быстрым шагом, а не бегом.

– Зачем тебе Ирландия? – тяжело дышал Маркиз, перебирая ногами. – Ты не обнаглел ли?

– Забочусь о своем народе. Пиво в Московии дорожает, поставки счастливого клевера задерживаются… – задыхался в ответ Принц, прибавляя ходу. – Так что я первы-ы-ы-ый!

Холм Тара возник перед ними внезапно, будто материализовался из воздуха. Совершенно зеленый, он даже после заката не потерял своих насыщенных цветов. Холм усеивали разной глубины борозды от работы на газонокосилках, что делало его еще объемнее. На вершине просматривалась небольшая каменная площадка. Поверхность ее была отполирована сотнями ног, но кое-где торчали отдельные булыжники, напоминая о возрасте этого места и о том, что раньше сюда было не подобраться.

Первые ранние экскурсии уже были на месте. Групки разномастных вампиров, в основном нукекуби с фотоаппаратами и вампериканцы с большими стаканами БладКолы, расположились вокруг Лиа Фаля. Народу было немного, но кто-то все-таки заметил двух сумасшедших упырей, отпихивающих друг друга и со всех ног несущихся на холм.

– What is going on, mommy? – серьезно спросил маленький вампериканский мальчик с длинными светлыми волосами и бледной кожей. Зубы были слишком большими для его лица, он так и не дорос до их размера.[29]

– I am not sure, sweetie, but these gentlemen are definitely Russians, – ответила мама, отводя вампиренка подальше.[30]

Маркиз и Принц Крови, проявляя удивительную прыткость, быстро оказались на вершине. Лиа Фаль представлял собой большую и плохо отесанную глыбу, покрытую трещинами. Внутри камня успела прорости трава, казалось, со временем трещины становятся все больше.

– Пропусти! – потребовал Маркиз, когда Принц схватил его за рукав.

Дышащий на ладан пиджак затрещал и разъехался по швам. Вампир вырвался и попытался в несколько прыжков достичь камня.

– Ну уж нет! – упрямо прошептал глава Московии и буквально рухнул на спину Маркизу, повис на нем, а потом оба упали.

Туристы начали разбегаться, проклиная кровососов-туроператоров и обещая никуда больше из дома не выезжать. Вампиры катались по земле, то приближаясь, то отдаляясь от Лиа Фаля. Наконец до Принца и Маркиза дошло, что держать противника бесполезно, куда действеннее ползти вперед, думая только о себе. Так оба и сделали.

– Я достал! – выдохнул глава Московии, касаясь бледными пальцами холодной поверхности.

– И я! – Отплевываясь от пыли и грязи, Маркиз сделал то же самое. Они коснулись Лиа Фаля одновременно, удивленно смотря то на камень, то друг на друга. Несколько мучительных секунд ничего не происходило. А потом темноту над Ирландией пронзил дикий, душераздирающий крик.

* * *

Морриган явилась незаметно, но это далось ей с трудом. Богиня рвала и метала, едва скрывая злость. Только убедившись, что ее будущий Воин не пострадал на руинах монастыря, брюнетка в зеленом немного успокоилась. Но как же хотелось превратить всех участников неудавшейся церемонии в камень, чтобы те пополнили коллекцию Некрополя на веки вечные!

Кирилл увидел Морриган первым и застыл в ужасе. Вид у богини был воинственный и очень сердитый, черные волосы развевались на ветру, глаза горели ярче, чем когда-либо, разрезая темноту, ставшую непроглядной из-за сотен ворон. До появления хозяйки птицы не издавали ни звука, а теперь карканье как гром обрушилось на присутствующих.

А ведь сегодня та самая ночь, когда божественная сила вернется к ней! Полагаться на Антона было глупостью, богиня злилась из-за того, что в очередной раз доверилась мужчине. Он должен объясниться, и тогда Морриган еще подумает, оставлять себе этого Воина или нет.

– Это богиня… – Один из упырей обернулся и увидел ее, стоявшую позади всех, с рукой на плече застывшего Кирилла. – Это Морриган!

Шепот быстро разнесся по развалинам, анчары оборачивались и падали ниц, уже не сомневаясь, что перед ними божественное существо. Подождав, пока полукровки расступятся, Морриган двинулась вперед. Ее ноги не касались земли, рука все еще сжимала плечо Морталина, который послушно шел рядом, опасаясь лишний раз пошевелить конечностями.

– Что… здесь… происходит? – тихо спросила брюнетка, но от ее тона и без того холодная кровь в телах вампиров почти заледенела. – Не это ты должен был сделать, Антон Кусанов.

– Простите меня… – Надеясь, что благодаря Морриган анчары забудут о том, что наплела Милена Зубкова, Антон подполз к ее ногам. – Я все сделал правильно, мы были готовы, но произошла ошибка, вмешалась чистокровная…

– Опять она? – удивленно подняла тонкие брови богиня, заметив едва живую Милену. – Презабавное обстоятельство, она случайно не заклинательница?

– Ни в коем случае! – быстро заговорил Антон. – Если вы только позволите избавиться от нее, мы начнем заново…

– Что… заново? – лениво поинтересовалась брюнетка.

– Возвращение божественной силы к вашему сиятельству! – выпалил Кусанов, всем видом показывая, что он только об этом и мечтал всю свою жизнь и жизнь после смерти тоже.

Морриган рассмеялась. Хохот получился таким страшным, что анчары прижали руки к ушам, лишь бы не слышать. Причина веселья богини была ясна не всем, включая Антона; он удивленно смотрел на нее, забыв, что нельзя отрывать взгляда от земли.

– А вы уже все сделали, – удовлетворенно произнесла богиня. – Неужели ты, жалкий кровосос, думал, что я не услышу клятв этих существ? – Морриган посмотрела себе за плечо. Все присутствующие сделали то же самое. В темноте лежали несколько трупов. Это были вампиры, которых богиня «высушила» полностью, чтобы завершить церемонию, испив «мертвой крови». Никто из упырей не был важен секте, но свою роль они сыграли. – Анчары верят в меня, и я чувствую, как сила течет по моим венам. Это прекрасно…

Морриган подняла руку и, произнеся что-то на старом ирландском наречии, сжала кулак. Сноп искр вылетел из него и растаял в воздухе. Это можно было бы счесть красивым «спецэффектом», если бы лежащая в нескольких шагах Злата не загорелась зеленым пламенем.

Ламия издала ужасающий крик и попыталась сбить пламя, но у нее не вышло. Искры превратились в полноценный огонь, пожиравший одежду. Светлые волосы Златы обгорели и почернели, на вампиршу было страшно смотреть. Истеричные крики дополнялись жалобным мяуканьем кота-вампира: его шкуру тоже опалило, он находился слишком близко к хозяйке, которую пытался образумить, как мог.

– Злата… – задохнулся Морталин, не веря глазам. Оцепенение спало, вампир со всех ног бросился к ламии. Она уже не могла тушить огонь Морриган, но Кириллу это удалось. Почти сгоревшее тело скорчилось на песке. Вампирша была еще жива, грудь тяжело вздымалась, глаза были прикрыты.

– Кирилл… – прошептала она очень тихо, но над развалинами царило безмолвие, так что всем было слышно. – Это все… должно было быть не… так. – Каждое слово отнимало у Златы силы, это было заметно любому. – Мы думали… все было точно, но… ничего не вышло…

Морталин заплакал. Понимание того, что спасти любимую девушку не удастся, пришло тихо и бесповоротно вместе с пониманием, что в мифах и легендах именно так и случалось. Конечно, ходили рассказы о чудесных воскрешениях, но они, вампиры, изначально были героями подобных сказок, поблажек им не полагалось. Маленькая тень тихо оторвалась от земли. Кот Барс в очередной раз несся спасать хозяйку, на этот раз не силой, а лаской. Перемазавшись в саже, которой было покрыто тело Златы, бажанг запрыгнул на нее и начал вылизывать ей лицо. Это не помогало, но больше слуга ничего не мог сделать для ламии.

– Ты поправишься, – урчал кот.

– Холодно, – прохрипела Злата, ей трудно было дышать.

– Я тебя погрею. – Бажанг лег ей на грудь, пытаясь отдать телу тепло. Вампиры хладнокровны, им не нужно отопление, они могут ходить зимой босиком. Только один холод невыносим для них, тот, который в сотню раз хуже любой морозной ночи.

Кирилл сидел рядом и держал ламию за руку. Несколько перламутровых чешуек, которых чудом не коснулся огонь, остались у него в ладони, когда запястье Златы резко потяжелело. Он посмотрел сначала на него, а потом и ей в лицо. Глаза вампирши были закрыты, грудь больше не поднималась. Бажанг издал душераздирающий вопль. Он потерял второго члена своей семьи. От полного мрака Барса отделяло лишь существование Антона, последнего из рода Кусановых.

– Ты!.. – Неожиданно для себя Кирилл вскочил и уставился на Морриган.

– Молчи, Морталин! – не менее внезапно поднялась Милена, предупреждающе вскинув окровавленную руку. Ее посетила мысль, что мотивы уничтожения Златы богиней ей совсем не ясны. Морриган может убить любого, вполне возможно, что Зубкова, вечно лезущая не в свое дело, станет следующей. – Не зли ее…

Вампирша оказалась права в своих опасениях, Морриган задумала избавиться от всех здешних женщин. Стоило Милене открыть рот, как рука богини снова взметнулась. Вздох ужаса пролетел по толпе анчаров, они начинали понимать, кого вернули к жизни. Теперь уже никто не сомневался: богиня без особых усилий испепелит любого кровососа.

В ладони Морриган снова заблестели зеленые искры. Зубкова обреченно распахнула глаза. Она и так чудом уцелела после смертоносных когтей ламии, тряпка на ней держалась чудом, еще невероятнее было то, что вампирша не лишилась-таки сердца. Окровавленная, полуголая, она все равно не хотела умирать. Количество искр неумолимо возрастало, они падали на грязную монастырскую землю и не гасли.

– Мамочки… – прошептала Зубкова и крепко зажмурилась, приготовившись отходить в мир иной.

Богиня Морриган издала нечеловеческий крик, который разнесся над всем Вамп-Петербургом, занесла руку и…

«Кухулин вернулся!» – этот вопль донесся до ушей собравшихся на территории Некрополя. А затем все стихло. Мысленно находясь уже в замке графа Дракулы, который для любого вампира воплощал Рай, Милена все еще не могла пошевелиться. Медленно и робко она заставила себя поднять ресницы, надеясь узреть великолепного брюнета с аристократичным лицом на фоне романтично расставленных колов, но его не было. Было лицо Кирилла Морталина, его большие глаза выражали беспокойство и невероятную усталость. Он колебался, стоит ли трогать Зубкову в таком состоянии.

– Ты не Дракула… – прошептала Милена, даже немного разочарованно. – Что случилось?

– Я не знаю, – также тихо ответил Кирилл. – ОНА просто исчезла, и все.

– Но эта сумасшедшая богиня так вопила, я уж думала, мне конец, – бормотала вампирша.

– Это не она кричала, – покачал головой Морталин. – Это было что-то другое, именно оно заставило ее исчезнуть. Она что-то сказала перед тем, как испариться.

– Она сказала: «Кухулин вернулся». – Все еще в некоторой прострации Милена оглядывалась по сторонам.

– Но это невозможно! – донеслось откуда-то сбоку.

Антон Кусанов с горящими, как от лихорадки, глазами стоял в нескольких шагах. Он только что испытал на себе последствия собственных действий. На его глазах умерла сестра, лучшая помощница, которую он только мог найти. Рухнули ожидания и надежды, которые он связывал с Кириллом. Этот кретин не справился с тем, что ему поручили, а ведь мог бы и усмирить гнев Морриган.

– Возможно все. – Голос Морталина обрел жесткость: – Даже быть невероятным гадом типа тебя, как выяснилось!

– Ничего ты не понимаешь, жалкое полукровное отродье, – оскалился Антон, которому уже нечего было терять. – Это должен был быть совершенно другой мир, которого ты недостоин, потому что слишком слаб! Я был почти у цели! А теперь…

– А теперь тебя упекут в психушку с серебряной вышивкой на мягких стенах, – усмехнулась Милена. Она точно знала, сколько сейчас времени. Прошло более получаса, но Служба вампирской безопасности все-таки прибыла. Судя по звукам, доносившимся до чуткого уха Зубковой, бойцы пересекали реку.

– Лучше бы пристрелили, – не удержался Кирилл. Он старался не смотреть туда, где лежало тело Златы, такое черное, что в темноте его почти не было видно.

– Посмотрим, как это у них получится! – Антон, стоявший лицом к реке, увидел вооруженных эсвэбэшников. В следующую секунду вампир ринулся вперед, схватил Кирилла за шею и больно вывернул ее, теперь тот не мог шевельнуться без хруста в позвонках.

– Морталин! Твою ж мать, ну! – ахнула Милена. Знала ведь, что такое может случиться: это же Кирилл, как же иначе?

– Да, возможно, господин Морталин скоро встретится с матушкой, которая, насколько мне известно, была человеком и скончалась от нервного шока, увидев завтракающего сыночка, – холодно заметил Антон. Отступая, он не выпускал шею Кирилла из рук с длинными ногтями. Его лицо было таким бледным, что светилось в темноте. – Анчары! Я старался ради вашего блага. Идите со мной, пока не поздно, или станете пушечным мясом для серебряных пуль Службы вампирской безопасности.

– Милена Зубкова! Вы окружены! – послышался громкий голос из динамика. – Мы знаем, что вы здесь. Выходите!

– Интересно, еще больший идиотизм возможен в этом мире?! – взвыла вампирша. – Я же их и вызвала. Они все еще думают, будто ловить надо меня…

Внезапно территорию Некрополя и развалин осветили несколько прожекторов. Свет ударил в лица, повергнув некоторых анчаров в бегство. Другие остались на месте, проявляя удивительную стойкость духа. Милена поразилась, какие невероятные существа эти полукровки. Ничего не боятся, ни о ком не заботятся и никому, как выяснилось, не служат.

– Все прочь отсюда! – потребовал Антон, вывернув Кириллу шею так, что тот чуть не потерял сознание. – Я снова соберу вас. Что-то пошло не так, вы же знаете… – Засвистели первые пули. – Офицер Зубкова, попросите прекратить пальбу!

– Хватит! Хватит стрелять! – заорала Милена куда-то вверх, в сторону прожекторов. – Хотите арестовать меня, арестовывайте, я сдаюсь! Но тут заложники!

К ним уже бежали вампиры в черном камуфляже, их прикрывали офицеры и солдаты в бронежилетах. На поимку опасной преступницы были брошены все силы Вамп-Петербурга.

Не успела Зубкова опомниться, как ее схватили и попытались заломить руки за спину. Она согнулась от боли, но голову не опустила. Антон отходил в сторону серебряной раки, волоча за собой Кирилла.

– Вы не видите, что творится?! – заорала Милена. – Кирилл Морталин в заложниках у Антона Кусанова, тот убил своего отца и «заказал» еще нескольких вампиров! Я все расскажу, только поймайте его!

Время для Милены остановилось. Пропали все звуки, замедлились движения. С трудом понимая, что происходит вокруг, она боковым зрением увидела, как анчары нападают на бойцов. Спецназовцы, думавшие, будто прочно заняли периметр, не ожидали подвоха. Полукровки смели половину из них, подмяли, разоружили… Державшие Зубкову парни побежали выручать своих. Вампирша упала на землю, запутавшись в собственном балахоне, но быстро поднялась и ринулась спасать Кирилла.

Антон переоценил собственные силы. Он долго пятился, рассчитывая спрятаться за раку. Это и сыграло с ним злую шутку: он оказался около глыбы из серебра, но дальше продвинуться не смог, вокруг творилось безумие с участием анчаров и эсвэбэшников.

– Отпусти его! – потребовала Милена, медленно, но верно сокращая расстояние между собой и противником.

– Хозяин! – послышался знакомый голос. – Что же вы наделали?

– Барс?! – Глаза Кусанова удивленно расширились, словно он и забыл о существовании бажанга. – Ты здесь!

– Конечно, я здесь. – Кот, правда, не бросился к хозяину, а держался возле Милены. – До чего же вы докатились, хозяин?

– Ты не понимаешь. – Антон отходил, рискуя уткнуться спиной в выступ раки. – Морриган должна была всех защитить.

– Ничего у тебя не вышло, Антон, смирись, – спокойно сказала Милена и протянула руку: – Отпусти Кирилла.

– Он еще нужен! – упрямо, как маленький ребенок, закричал вампир. – И я еще нужен, я должен все закончить.

– Все нормально. Все хорошо. – Голос Барса был очень ласковым. – Правда, хозяин, поверьте мне.

– Я больше никому не верю! – пробормотал Антон.

В следующую секунду Зубкова бросилась к нему, вернее, к Кириллу, схватила за руку и потащила, не думая, что рискует его головой в прямом смысле слова. Антон хватку не ослабил, наоборот, вцепился в пленника ногтями и зашипел. Понимая, что так ничего не добиться, Милена перестала тянуть Морталина к себе и, наоборот, резко пихнула вбок. Он потерял равновесие и завалился в сторону серебряной раки, потащив за собой захватчика. Именно в раку и впечатался Кусанов. Взвыв от боли, вампир разжал пальцы. Кирилл рухнул на землю. Поборов желание кинуться к нему, Зубкова ринулась на Антона. Она не знала, что ей делать, но подпускать его к Морталину больше нельзя.

– Милена, подождите! – закричал кот-вампир. – Вы же обещали, что он не пострадает!

Животное подалось вперед, попытавшись удержать Милену от насилия над хозяином. Мягкий комок путался под ногами, так что вампиры рухнули, споткнувшись о него. Рака, находящаяся в опасной близости от них, снова обожгла руки Милены. Взвизгнув, она с трудом поднялась, готовая к атаке противника.

Но ничего не происходило. Антон лежал на земле, странно прогнувшись, и смотрел в небо. Вокруг что-то происходило, лучи прожекторов метались по развалинам. Когда один из них попал Антону в лицо, Милену передернуло. Вампир был мертв. Тонкий серебряный прут торчал у него из груди. Зубкова подняла глаза и увидела, что прут является частью приставной конструкции, которая дополняла раку. И вовсе это был не прут, а копье, вернее, его реплика, насаженная на подставку из серебра. Символ военных побед человечества…

– Святой Манул… – прошептал кот и рассыпался в прах.

Милена горестно наблюдала, как бажанг превращается в уродливого младенца, а потом принимает человеческий облик.

– Хозяин? Хозяин, вставайте!

– Мне очень жаль, Барс, – только и смогла сказать вампирша. Она с трудом оторвала взгляд от мертвеца. – Никто не собирался его убивать.

– Как же… что же… – Разбивая ладони в кровь о камни и песок, бажанг тормошил безжизненное тело Кусанова.

Милена хотела подойти к нему, но тут вампир-слуга задергался в конвульсиях, изо рта хлынула кровь, а глаза закатились. С усилием он опустил веки, чтобы смотреть на того, кому совсем недавно служил.

– Барс? – в ужасе позвала Милена, которая в жизни не видела ничего подобного.

Ответом была тишина. Бажанг рухнул на землю рядом с Антоном, еще несколько раз дернулся и затих. Зубкова сразу поняла, что Барса больше нет. Бажанг не может жить, если у него нет хозяев…

Вампирша медленно закрыла глаза. Крупная слеза скатилась по ее щеке, впиталась в грязную тряпку на теле. Потом ее веки раскрылись, больше плакать было нельзя. Милена бросилась к Кириллу.

– Ну хоть ты-то не умирай! – взмолилась она, поднимая его голову. – Слышишь, подонок ты этакий, активист, чтоб тебя Лестат облизал, идейный труженик, блин!

Вот тут Зубкова уже дала волю слезам, ревела так, будто ей было четырнадцать, а мама отобрала всю косметику и туфли на каблуках. Она убивалась так сильно, что даже не заметила, как Морталин открыл глаза. Какое-то время он лежал, смотря на нее снизу вверх и слушая в надежде, что вампирша ляпнет то, за что ей потом будет стыдно, но этого не произошло.

– Да не умер я, не умер, – наконец подал голос Кирилл. Милена моментально затихла, хлопая мокрыми ресницами. – Спасибо за заботу, наверное.

– Ты… да как… – терялась в словах всегда собранная вампирша. – Сволочь! Лежит он тут, смотрит, как я страдаю! – Она попыталась спихнуть его голову со своих коленей и отползти, но Морталин схватил ее за талию и удержал в прежнем положении.

– Нет, вот так и сиди, – слабо улыбнулся он.

Зубкова вздохнула, вытерла ему грязь с кончика носа и замерла. Так их и нашла Служба вампирской безопасности.

Глава 4

Шпионские игры

С ночи ритуального вызова Морриган прошла неделя. События в Некрополе начали терять яркость, но Кирилл не был уверен, что когда-нибудь забудет хоть что-то. Первые сутки мелькнули незаметно, вампир очнулся всего раз, пересохшими губами глотнул крови и снова провалился в сон. Отсыпался Морталин на конспиративной квартире на задворках Вамп-Петербурга, где не было толком ничего, кроме гроба, умывальника, скудной мебели и многочисленной охраны. Агенты Службы вампирской безопасности, впрочем, вели себя тихо. Иногда приходили упыри в штатском, пили на пустой кухне красный чай сорта «кровавый улун», а потом уходили, оставив газеты и окурки.

Никто Морталина не держал и даже не арестовывал, но вампир догадывался, что квартиру лучше не покидать, в лучшем случае за ним проследят, в худшем – попросят вернуться. Кирилл никуда не собирался, в этом городе у него не осталось никого.

На третий день он осторожно позволил себе подумать о случившемся. Перед мысленным взором незамедлительно предстала умирающая Злата. Морталин содрогнулся. Он посчитал бы уместными депрессию или кровавые слезы, но безликое стерильное помещение не способствовало скорби. Квартира защищала его от внешнего мира, в котором не было больше ламии, что так даже нравилась ему. Вампирский день прошел в бесплодных попытках понять, может ли он вообще что-то чувствовать.

Четвертой ночью Морталин наконец вспомнил о Милене. Его словно током ударило, он вскочил, опрокинув стул. Что с Зубковой? Столько времени пробыв в государственном розыске, где она теперь? Их разлучили еще на территории Некрополя, но куда увезли вампиршу, Морталин не знал. Воображение подкинуло страшные застенки Службы вампирской безопасности, но упырь верил, что Зубкова и там не пропадет.

Еще пару суток Кирилл слонялся из угла в угол и ждал, когда что-нибудь случится. Его разум прояснился достаточно, чтобы полностью восстановить цепь прошедших событий. Морталин не решил, кем все-таки был Антон Кусанов – спятившим фанатиком или хладнокровным убийцей, мечтавшим о захвате мира. При Кирилле разговоры о мировой власти никогда не велись. Антон раз за разом повторял, как важны для него анчары, как долго он собирал вокруг себя тех, кто улучшит вампирское общество. В любом случае Кусанов проиграл, связавшись с Морриган. Богиня никогда не была покладистой, использовать ее у Антона не получилось. В какой-то момент все вышло из-под контроля, вампир допустил ошибку, которую Морриган не простила. Она, скорее всего, убила бы всех, не одну только Злату, если бы не…

– А что, собственно, случилось? – наконец задал себе вопрос вампир.

Уже неделю он мучился дневными кошмарами, в которых брюнетка в зеленом убивала Злату, потом Милену и его самого. В реальности этого не случилось, но подсознание играло с Морталиным злые шутки. Вампир так измучился страхом, будто сны вещие, что сам от себя потребовал логических выводов.

– Простите? – Он заговорил впервые за долгое время.

На лестничной площадке дежурил очередной агент. Морталин впервые его видел, кажется, эти служаки никогда не приходили дважды. Вампир был в сером свитере и черных штанах, выглядел совершенно немодно и курил такие же немодные сигареты. Агент смотрел в окно, где в темноте мигал рекламный плакат «Хотите разнообразить ваши сексуальные отношения? Удивите свою девушку нестандартным подходом, наденьте презерватив! Женщины обожают ненужные безделушки!».

– Случилось чего? – нахмурился офицер. По физиономии стало ясно, он очень не хочет, чтобы Кирилл потребовал объяснений именно в его смену.

– Понимаете, не то чтобы мне что-то не нравилось… – откашлялся Морталин. – Но я уже тут неделю сижу, хоть бы кто сказал, надолго ли это.

– До поступления новых инструкций, – спокойно ответил вампир.

– Я арестован? – попытался прощупать ситуацию Кирилл.

– Таких инструкций не поступало, – немного подумав, ответил собеседник. – Если честно, вообще никаких не поступало. Инструкций.

– Нормально вообще, – удивился Морталин, допуская мысль, что о нем просто забыли. При таком раскладе большой вопрос, огорчаться ему или радоваться.

– Нормально, – согласился служака с таким видом, будто это обычная ситуация и Служба вампирской безопасности регулярно забывает о своих пленниках. – А куда надо-то?

– В библиотеку. – Кирилл отметил, что звучит это глупо. Содержащиеся под стражей должны требовать сигарет и мыла, бить железными мисками о прутья решеток и петь «блатные» песни, а не рваться в книгохранилище.

Офицер наградил его внимательным долгим взглядом, достал мобильный телефон и набрал эсэмэску. Морталин тихо удалился, судьба его библиотечных посещений решалась без его участия. Вампир устроился на кухне. Он не хотел думать, сколько еще пробудет здесь. Воспоминания медленно ворочались в его голове, болезненно воскрешая ужасные картины недавнего прошлого.

Вот он стоит на монастырских развалинах. Его окружают анчары, как и он, жаждущие поддержки Морриган. Ведь он почти поверил, что богиня не обидит никого из секты. Как жестоко он ошибся! Вот все они смотрят, как горит Злата. Ее светлые волосы превращаются в уголь. Он бросается к ней, ламия еще жива. Ему уже все равно, чистокровная она или полукровка, врала она или нет. Злата умирает. Он сидит, обнимая ее тело, потом поднимает глаза и видит, что кошмар продолжается.

Милена стоит ближе всех к Морриган, она уже давно мозолит глаза богине, да еще и Антон указал на нее… Мать всех вампиров вторично заносит руку для заклинания, но сказать нужные слова, чтобы направить смертоносные искры, не успевает. Что-то случилось, что-то заставило ее исчезнуть.

«Кухулин вернулся». Эти слова ни о чем не говорили Морталину. Теперь все, что он хотел, это добраться до секции мифов человеческого мира, где хранилась подборка о Псе Кулана. Ответ был там, в этих легендах, которые оказались не столько людскими, сколько вампирскими. Немногие об этом знали раньше, немногие знают и теперь. Те, кто должен был нести истину, умерли. Сколько анчаров полегло во время штурма Некрополя? Спецназовцы стреляли метко, а пули у них были серебряные. Те, кого не убили сразу, вернулись и вступили в ближний бой. Это привело к новым жертвам, уцелел ли хоть кто-нибудь? Сломлен ли славный бунтарский дух вампиров-полукровок? Или его и не было никогда, ведь Кирилл тоже анчар, и особым бунтарством он не отличается.

На кухне материализовался эсвэбэшник. Затушив немодную сигарету о ладонь, он кивнул в сторону двери. Морталин сразу понял, что может ехать. Сборы не заняли ни секунды, у него даже не было нормальной одежды. Ту, в которой он был в Некрополе, тщательно выстирали и погладили, но новых вещей не выдали. Вампир просто вышел из квартиры. Сопровождающий его упырь сказал, что библиотека не так далеко.

Здание книгохранилища оказалось большим и старым, оно строилось еще во времена, когда вампиры не были хозяевами земли. Кирилл подумал, что в посещении этого места есть своя ирония, ведь совсем недавно, до начала этой истории, они с Миленой сидели в такой же библиотеке и обсуждали мифы. Все тогда было по-другому: Злата жива, он еще не познакомился с Антоном…

– Мне нужны любые материалы о Кухулине, – мрачно попросил он у сгорбленной вампирши, которую было едва видно из-за стойки. Та кивнула и пошла в глубь книжных полок. За ней тянулся след из блеклых зеленых чешуек. Библиотекарша была ламией… Морталин отвернулся и сел за дальний стол, ожидая, пока принесут книги.

Седьмое воспоминание

Лиа Фаль

Кухулин стоял в толпе, и никто не знал о его присутствии. Многие собрались в этот день в одном месте, а в каком – было не понять, потому что люди закрывали своими спинами и головами вид на север, юг, восток и запад.

Мысли семнадцатилетнего воина путались. Он приплыл сюда на лодке, подгоняемой северным ветром. Его попутчики направлялись в разные города, но у всех была одна цель – причаститься премудростей, которыми обладали в четырех городах – Фалиас, Гариас, Муриас и Финдиас – люди племени богини Дану. Это племя внезапно появилось на земле Ирландии, неся людям магию и науку.[31]

Кухулин не владел ни одним из этих таинств. Именно поэтому он совершил долгое путешествие на Северные Острова (вот что это за место!), где племя Дану собирало свои чудеса и святыни. Оказавшись не единственным, кто жаждал увидеть чудо, Пес Кулана пребывал в скверном расположении духа. Он привык, что люди расступаются, завидев великого героя. Но сейчас не только никто не смотрел на него, но и сам он даже не мог назвать свое имя. Его пихали локтями, он пихал локтями других, лишь бы пробиться к холму, на котором свершится магическое таинство.

И появились из-за горизонта десятки посвященных богине Дану. Они шли медленно, но ровно, не склоняясь под весом того, что несли. Их ношей был большой камень, его называли фаллос, потому что прибыл он из города Фалиас. И держали его на руках, не показывая, как тяжела эта глыба. Он был идеально ровный, грани блестели на солнце, которое поднималось над холмом.

– Что это, о мудрый народец? – спросили из толпы, когда племя Дану поравнялось с ней.

– Это камень Лиа Фаль, – ответили им. – Первый из четырех даров нашей великой богини. Он будет стоять в столице Ирландии.

– Здесь ли столица? – удивились люди. – Здесь, в глуши?

– Столица будет тут, а потом исчезнет за день. И останется только земляной холм, – отвечали члены племени.

– А Лиа Фаль? – не унималась толпа.

– Камень останется тут на века, даже когда столицы уже не будет. Однажды он сослужит хорошую службу, но не стране Ирландии, – отозвались те.

Кухулин, широко распахнув глаза, наблюдал, как камень поднимают на холм и устанавливают в центре. Не зная еще, зачем он, люди чувствовали его чудесную силу и падали на колени. Юноша переступал через их спины, чтобы оказаться рядом с чудо-глыбой. Кухулин хотел испытать все, что готов показать камень, иначе он не был бы героем.

– Добрые люди! – протянули руки к толпе члены племени Дану. – Мы принесли вам символ вечности, не пребывающей в покое! Узрите камень Лиа Фаль, поклонитесь ему, и на вас снизойдет знание!

Люди гнули спины, а над холмом кружила богиня Морриган в обличье вороны. Она явилась, почувствовав на своей земле две перемены. Первая – на Северные Острова высадился молодой герой Кухулин, мысли о котором не оставляли ее в покое. Она наблюдала за его похождениями из года в год, мешая его дерзким затеям, но все чаще Пес Кулана получал свое даже против ее воли. Второй причиной был Лиа Фаль. Морриган хотелось обнять этот камень и слиться с ним, от него исходила энергия столь любимого ею хаоса.

– В чем же просвещение, добрые люди? – громко прокричал Кухулин, чтобы члены племени услышали его. – Делает ли этот камень золото из воды? Или же он дарует вечную жизнь? – Герой забрался на холм и встал рядом с Лиа Фалем, который был почти с него ростом.

– Он не делает ничего из того, что ты назвал, молодой герой, – отозвались пришельцы. – Но он укажет всем добрым людям этой земли на их государя, просветятся они под его руководством, и благо наступит по всей стране.

– Кто же подходит на роль повелителя Ирландии, как не воин великого Эйман-Маха? – возбужденно засверкал глазами Кухулин. В семнадцать лет кровь его была особенно горяча, он, не думая, шел к любой цели.

– Да кто угодно, – ответили члены племени. – Только Лиа Фаль решает, кто истинный государь.

– Тогда подайте мне его решение! – закричал Кухулин, шагнул к глыбе и стукнул об нее кулаком.

Стоявшие на холме ирландцы издали удивленный возглас, а потом тишина повисла над местностью, известной как Тара. Все глаза устремились на Лиа Фаль в ожидании знака, но ничего не происходило. Волшебство не спешило являться к Кухулину.

– Чудесные силы Лиа Фаля иссякли в пути, – прокричал герой, обрушивая на камень еще несколько ударов. Глыба осталась неподвижной и холодной.

– Ты не будешь править всей Ирландией, воин, прими это с почтением и следуй собственной судьбе, – покачали головами слуги богини Дану. – Камень закричит для тебя, только если ты восстанешь из мертвых, но не иначе.

Рассердился Кухулин, понимая, что насмехаются над ним члены племени Дану. Никто не может восстать из мертвых, лживое пророчество уязвило его самолюбие. Ярость охватила героя, он выхватил меч и со всей силы вонзил его в Лиа Фаль. Глубокие трещины разошлись по его поверхности. Лезвие меча обломалось и упало на холм Тара, вместе с ним упали и обломки камня, который разваливался от удара.

– Вот оно, ваше волшебство, – зло торжествовал Кухулин. – Ничего оно не может против моего меча!

С этими словами герой покинул холм и никогда больше не возвращался. Но летавшая над землей ворона Морриган услышала слова мудрецов Дану и запомнила их на веки вечные.

* * *

– Слышь, охраняемый, – позвал Кирилла агент Службы вампирской безопасности, заставив оторваться от чтения. – Не хочешь почитать новости на пару тысяч лет посвежее?

Упырь положил перед Морталиным газету с одним-единственным заголовком на первой полосе: «Московия подает иск в Жестокий Суд Blood Union с целью заявить свои права на территорию Ирландии». Внизу фотография: улыбающиеся во весь рот Принц Крови и Маркиз пытаются каждый побольше обхватить высокий камень в трещинах.

– Раздракулить твою налево! – прошептал Кирилл, у которого теперь хватало знаний, чтобы сопоставить простые факты. – Лиа Фаль закричал! И Морриган поверила, что Кухулин восстал из мертвых. Она все это время думала, что слова племени Дару не шутка, а пророчество!

– Чего? – опешил агент. – Тут такого не написано, я трижды перечитал… Про то, что Ирландия для русских написали, а про Кухуй… тьфу ты, прости Дракула, короче, нет тут такого.

Но Морталин не слушал. Он не мог оторваться от фотографии. Словно в подтверждение его догадки, в небе над Принцем Крови, Маркизом и Лиа Фалем объектив поймал неестественно большую ворону.

– Слушайте, господин офицер, – тщательно подбирая слова, начал Кирилл, смотря вампиру прямо в глаза. – Я не уверен, насколько вы в курсе дел, которые творились в этом городе последние несколько дней, но у меня есть подозрение, что они, эти дела, еще не закончились.

Агент окинул его фирменным долгим и серьезным взглядом, потом усмехнулся, покачал головой, развернулся и ушел. Морталин так и остался сидеть с газетой в руке, уставившись в пустоту. Конечно, ему не поверили. Он и сам не знал, какую мысль пытался донести до упыря, как же тут добиться понимания? Кирилл знал, что никак, зато теперь представлял, как себя чувствовала Милена, когда говорила, что «нутром чует» проблемы.

Стряхнув оцепенение, вампир сдал все книги ламии-библиотекарше и был уже готов вернуться в стерильную конспиративную квартиру, где ему предстояло провести неизвестное количество дней и ночей. Морталин хотел захватить какую-нибудь книгу, желательно что-то легкое и, главное, не имеющее отношение к мифологии вампиризма. В последнее время он все чаще ловил себя на мысли, что ненавидит фольклор всей душой, и не мог даже лишний раз взглянуть на ту или иную летопись, которые так обожал раньше. Решив, что скучную жизнь в заточении надо разнообразить экстримом, вампир подошел к большому книжному шкафу с сагой «Сумерки». Воровато оглядываясь – как бы не повязала полиция нравов или психушка! – Кирилл протянул руку и взял один из томиков. Еще до того, как упырь успел удивиться, отчего его глаза не вытекли из орбит, а тело не покрылось гнойными язвами из-за прикосновения к проклятой «литературе», он бросил взгляд в окно, да так и остался стоять.

По улице прямо к библиотеке полз абсолютно белый, густой туман. Его цвет был четко выражен даже на фоне темной петербургской ночи – не серый, не синий, а именно чисто белый. Туман медленно обволакивал любые источники света, поглощал их и гасил любое освещение. Зрелище было жуткое, на вампирский вкус, туман был лишен готичности. Словно животное, жрущее все подряд, но не ухоженное, а дикое. В любом случае такой туман не был нормальным.

– Надеюсь, это не я сделал, – пробормотал Кирилл, брезгливо отбрасывая «Сумерки».

– Ну и погода, – проворчала за его спиной старуха ламия, шелестя не то бумажками, не то книжными страницами. – Прямо друидический туман. – И она рассмеялась самой себе.

– Какой туман? – напрягся Морталин, которому очень не понравилось это название. Где-то он о таком уже читал, и, к его ужасу, это было связано с Ирландией.

– Друидический, – повторила библиотекарша. – Друиды всегда насылали туманы, чтобы скрыть свои волшебные проделки. Туман окутывал их врагов, и они не могли помешать ритуалам друидов.

– А еще… – Кирилл аж передернулся от мысли, которая его посетила, – кельты верили, что такой туман открывает проход в любой мир, с его помощью даже может начаться конец света…

– Глупые были эти кельты, – отмахнулась ламия и исчезла за бесконечными полками.

Вампир хотел было сесть и упорядочить мысли. Он уговаривал себя, что у него паранойя, что после всего пережитого ему везде видятся кельтские волшебные заговоры и козни. А туман между тем становился все плотнее. Он уже окутал библиотеку слепящей пеленой, словно отрезая ее от мира. Вампир безучастно смотрел в эту белизну, как вдруг кто-то положил руку ему на плечо. Кирилл вздрогнул и подался в сторону, чуть не упав со стула. На мгновение ему показалось, что он снова в Некрополе и это богиня Морриган стоит позади него. Никакой богини конечно же не было, зато был наблюдавший за Кириллом агент.

– НИКОГДА БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙТЕ! – прошипел вампир, хватаясь за голову. Ни черта не померкли его воспоминания за неделю, семи дней было гораздо меньше, чем просто недостаточно.

– Срочный вызов! Мне приказали доставить вас в главное управление Службы вампирской безопасности Вамп-Петербурга немедленно, – проигнорировал истерику Морталина упырь-эсвэбэшник.

* * *

Милена сидела в камере, которая, к ее радости, не была сделана из серебра. Этого отвратительного металла ей на всю жизнь после смерти хватило еще с Некрополя. За неделю раны затянулись, она пришла в себя, и ей даже разрешили помыться и переодеться. В остальном про нее будто забыли, собираясь оставить в заключении на веки вечные.

Перед Зубковой стояла миска с баландой, в которой крови было процентов двадцать, не больше. Остальные ингридиенты вампирша знать не хотела исключительно из чувства самосохранения. Охранники, дежурившие у ее камеры, оказались типами неразговорчивыми, так что попытки пожаловаться или расспросить, как долго ее собираются тут мариновать, Милена оставила день на третий.

Пару раз ее, правда, навещали. Незнакомые вампиры в очках и серых халатах по очереди подходили к решеткам и с особой внимательностью рассматривали Зубкову. У некоторых в руках были папки, а в них, кажется, какие-то изображения. Однажды вампирша умудрилась вывернуть шею и разглядеть, кто был на рисунке. После этого стало ясно: ее сравнивают с брюнеткой в зеленом. Милене оставалось только молиться Дракуле, чтобы Служба вампирской безопасности была умнее секты Антона Кусанова и умудрилась заметить существенную разницу между Зубковой и Морриган.

Оттолкнув носком туфли миску с «едой», вампирша вздохнула. Она мечтала поговорить с кем-нибудь. Ей казалось, что ее должны допрашивать, пытать и всячески издеваться, а на нее просто забили, как забивают гвоздь в крышку гробов непослушных вампирчиков, чтоб не вылезали днем, а спали себе спокойно.

– Видел, какой туман на улице? – послышались голоса по ту сторону решетки. – Никогда такого не было.

– Мальчики, вы уже настроены говорить о погоде, это прогресс! – не видя охранников, подала голос Милена. – Давайте обсудим еще что-нибудь, например что мой любимый цвет НЕ ЗЕЛЕНЫЙ!

– Молчите, Зубкова, с вами говорить не велено, – через какое-то время донесся ответ собеседника. Милена вздрогнула, заметив, что к ней не обратились по званию. Значит, она действительно арестована.

– Неужели вы думаете, что, если бы я могла убивать мужчин с помощью ворон, а потом чудесным образом исчезать с места преступления, я не сделала бы этого сейчас?! – предприняла вторую попытку вампирша.

Охранник, молодой упырь в летней форме, вышел из-за угла и встал напротив решетки. Милена поднялась ему навстречу, радуясь, что привлекла чье-то внимание. Охранник долго рассматривал Зубкову, а потом прижался лицом к прутьям.

– А правда, если с вами переспать, то вы желания исполняете? Как золотая рыбка? – спросил он.

– Я даже не буду уточнять, скольких несчастных золотых рыбок ты обесчестил, – покосилась на него Милена. – Но нет, это неправда.

– Вот невезуха, – искренне расстроился упырь. – А я так хотел ПС3.

– Пыточный станок-три? – уточнила Зубкова.

– Приставку… – смутился охранник. – Станок мне уже девушка подарила на день Всех умертвленных Дракулой.

Вампир хотел сказать еще что-то, но не успел. Его внимание отвлекла какая-то возня в коридоре, ведущем к Милениной камере. Он оторвался от решетки и пропал из поля зрения, но шум не утих. До слуха вампирши донеслись ругань, приказания типа «упал, отжался», потом бодрое согласие «слушаюсь!», а затем неумолимо приближающиеся шаги.

– Милена? Милена Зубкова? – позвал кто-то.

– Я! Я здесь! – заорала вампирша.

Из-за угла вышел альп, цвет волос которого не отличался от цвета молочной кожи. На его груди висел орден «За победу над человечеством», а плечи не сгибались даже под тяжестью возраста, показывая военную выправку. Ее шеф из Московии! Тот самый, кто отправлял офицера Зубкову расследовать гибель бизнесмена Кусанова, тогда еще единичную.

– Шеф! – Милена не удержалась и запрыгала на месте, как маленькая девочка. – Вы приехали меня освободить! Я готова рапортовать, убийство в башне «КровьПроПрёма» раскрыто! Я все расскажу!

– Да уж, пожалуйста, – вздохнул альп, поправляя пенсне, которое, как всегда, было при нем. – Когда вас объявили в государственный розыск, я подумал, что это ошибка. Когда в Черный Кремль на имя Принца Крови пришло ваше письмо на тетрадном листочке, мне показалось, что вы издеваетесь. Когда вас застали на месте убийства лидера группы «Клин», я понял, что это невозможно, вы слишком любите их музыку…

– Я никого не убивала, – почти взмолилась Зубкова. – Ну, кроме Антона Кусанова, но он и есть главный злодей! Он вызвал из забвения богиню войны Морриган, которая, между прочим, мать ваша…

– Не ругайтесь, Зубкова! – возмутился альп.

– Да нет же, я не про вашу мать, вашу мать! – замахала руками арестантка. – Я про Морриган, которая мать всех вампиров, даже таких странных любителей молока, как вы, шеф.

– Кхм… – только и смог выдавить глава Службы вампирской безопасности Московии.

– Морриган убила всех: и старшего Кусанова, и певца, и носферату из тату-салона, и еще много кого, потому что это было выгодно Антону Кусанову, он планировал захват власти анчарами, – тараторила Милена. Предупреждая очередной вопрос от шефа, она пояснила: – Полукровки собирались свергнуть действующий режим, чтобы их перестали угнетать чистокровные упыри, находящиеся у власти. Только, пожалуйста, не надо бежать арестовывать всяких там Кириллов Морталиных, они тут вообще ни при чем, их околдовали и хотели жестко насиловать, но все сорвалось, потому что анчары – такие же идиоты, как и Служба, перепутали меня с Морриган… ой, простите.

– Вынужден признать, что я ничего не понимаю, – ответил альп. – Но вижу, что вы не врете.

– Чтоб у меня девственность обратно отросла! – воскликнула Милена. – Пожалуйста, выпустите меня отсюда, я дам все показания, торопиться уже некуда, богиня Морриган исчезла, так что конец света нам не грозит…

Внезапно в коридоре тюремного помещения раздались быстрые шаги. Несколько вампиров, явно агентов службы, едва не упали в ноги к альпу. Вид у них был потрясенный: клыки торчат, глаза навыкате.

– Господин начальник! Конец света! – заорали они одновременно.

Милена всем телом прильнула к решетке, уперев взгляд в гонцов со странными новостями. Но они уже ничего не могли добавить, только размахивали руками и мычали.

– Выпустите меня немедленно! Конец света – это мой профиль! – зашипела Зубкова.

Альп поколебался секунду, потом снял с пояса запыхавшихся упырей ключи и отпер замок.

Зубкова что есть сил рванула на выход с криком: «Пропустите, мне можно!» Никто и не думал ее останавливать, более того, в здании главного управления Службы вампирской безопасности не осталось ни единой мертвой души. Все служащие высыпали на улицу, но никто не рисковал отойти от входа. Оказавшись на свободе, Милена первым делом чуть не упала. Вся улица была в тумане, вампирша с трудом видела дальше собственной руки. Половина упырей, стоящих с ней рядом, тонула в белом «молоке», а последовавший за Миленой альп так вообще превратился в «вампира-невидимку». Но туман был не единственной проблемой, все обстояло куда хуже. Запрокинув голову до боли в шее, Зубкова разглядела, как через белую пелену пробиваются какие-то вспышки. Они были то розовые, то оранжевые и кочевали по небу из одного места в другое. Некоторые вспыхивали и гасли так быстро, что их местонахождение невозможно было уловить.

– Что это? – опешила Милена.

– Это вы нам скажите, – отозвался шеф. – Ничего подобного я никогда не видел, возможно, требуется эксперт.

– Мне нужен Кирилл Морталин, – твердо потребовала вампирша. – И как можно быстрее.

Глава 5

Конец света

Ожидание стало бы одним из самых тягостных для Милены, если бы она постоянно не отвлекалась на небо. Вспышки становились все ярче, а туман рассеивался, но, возможно, это был всего лишь обман зрения. Зубкова так усердно таращилась вверх, что не сразу заметила Кирилла. Вампир вышел из тумана в прежних лохмотьях, хоть и очищенных от грязи.

– Ты живой! Немертвый! – заорала Зубкова, на мгновение забывая о всех странностях, что творятся вокруг.

– Мы почти умерли во второй раз, пока добирались. Как можно вести машину в таком тумане? – отрапортовал пришедший вместе с Морталиным упырь в сером свитере. – А народу хоть бы что, пробки по всему городу. Какой-то конец света просто…

После конечной фразы его наградили таким взглядом, что упырь замолчал и больше говорить не пытался. Все присутствующие, включая шефа Зубковой, уставились на Кирилла в немом ожидании.

– Я им сказала, что ты – эксперт, – пояснила вампирша, хотя ничего такого она никогда не говорила. Вместо этого она произнесла фразу: «Мне нужен Кирилл Морталин», о которой самому Кириллу Морталину знать было не обязательно, чтоб не зазнавался.

– Мне уже кажется, что так и есть, – попытался выдавить улыбку тот. – Ты не поверишь, но, похоже, это действительно конец света.

– Откуда? Почему? – влез в разговор орденоносный альп. – И вообще, может, это хорошо? Конец СВЕТА, а вампирскому сообществу свет как бы и не нужен.

– Сомневаюсь, что хоть что-то из апокалипсиса полезно для вампирского общества, – покачал головой Морталин. – Все, что делает богиня Морриган, имеет разрушительный эффект.

– Но она же исчезла! – не поверила Милена. – Ритуал был сорван, и она испарилась.

– Ритуал был как раз очень удачен, – не согласился Кирилл. – Полсотни отборных анчаров по полсотни раз повторили, что верят в богиню войны. Вся церемониальная атрибутика требовалась лишь для антуража, твоему «двойнику» с лихвой хватило поклонения. Другое дело, что она теперь очень и очень ЗЛА на то, что мы устроили.

– Богиня, ненавидящая вампиров, зла на вампиров в вампирском мире, – подвела итог Милена. – Отсюда и конец света.

Морталин кивнул и достал из кармана сложенный в несколько раз листок, на котором была выписана одна-единственная фраза, вмещавшая в себя всю его теорию о происходящем.

«И может она обрушить на людей кровь и огонь прямо с небес, так что не останется от них ничего за три дня и три ночи».[32]

– Еж твою мышь, – вырвалось у шефа Милены, когда он прочитал пророчество. – Всем, стройся! Torna! Cursor festina! В укрытия![33]

– От чего, от конца света?! – не удержался от комментария Морталин. – Конечно, посидим, переждем где-нибудь в кафешке.

– А вы что предлагаете, молодой человек? – притормозил на поворотах альп.

– Вам – ничего, – серьезно ответил Кирилл. – Но вот с Морриган все еще можно договориться. Закончим церемонию, и она перестанет крушить мир.

– Ты что же, собираешься ее трахнуть?! – возмутилась Зубкова.

– А что, это мысль. – Шеф Службы вампирской безопасности Московии оживленно закивал и похлопал Кирилла по плечу: – Я не знаю, что у вас там за счеты и ожидания от этой Морриган, но женщине ничто так не поднимает настроение, как секс.

– Особенно в вашем возрасте, – скривилась Милена.

– Вы уволены, Зубкова! – пообещал альп, снял орден, положил в карман и поспешил ретироваться в здание главного управления Службы.

Кирилл и Милена в мгновение ока остались на улице одни. Туман делался все прозрачнее, уже была видна часть улицы, а красные вспышки в небе сверкали все ярче. Вдали грянул гром. Кирилл подумал, что на кого-то уже льются кровь и огонь, в которых одновременно тонут и сгорают вампиры.

– Где же ты собираешься ее искать? – спросила Милена.

– Я буду импровизировать, – отозвался Морталин и зашагал куда глаза глядят. – Увидишь ворону, скажи.

Двое вампиров шли по опустевшему Вамп-Петербургу. На улицах никого не было, видно, горожане в ужасе прятались по домам, надеясь, что стены их защитят. Все они определенно ошибались. Время от времени с неба падали искры, опаляя кроны деревьев и газоны. Температура воздуха заметно повысилась, становилось жарко. Ветер гонял по улицам тлеющие обрывки газет со вчерашними новостями.

– Морталин, смотри, – тихо позвала Зубкова, указывая на худую птицу с черными крыльями и глазами. Она сидела на кованых балконных перилах, внимательно смотря на проходящих мимо кровососов. – Что ты собираешься…

– Тише, – поднял ладонь Кирилл, призывая спутницу замолчать. Потом вампир подошел к балкону, посмотрел вороне прямо в глаза и спокойно произнес: – Скажи своей госпоже, что я желаю ее увидеть. У нас с ней незаконченное дело.

– Ну если бы ты отправил такую ворону с этим вот посланием КО МНЕ, я бы тебе точно отдалась, – посчитала своим долгом проинформировать Милена.

– Больше я вас не перепутаю, – ответил вампир, пристально посмотрев на компаньонку. – Но на всякий случай держись подальше.

Кирилл знал, что боги редко общаются со смертными напрямую, чаще посылают знаки. Интуиция подсказывала, что сейчас будет точно так же, и Морталин был этому рад. Явись Морриган к ним сразу, он не знал бы, что делать.

Пернатая посланница вернулась быстро, внимательно посмотрела на Кирилла, а потом, взмахнув крыльями, присоединилась к довольно большой стае черных товарок. Вороны сделали над Кириллом и Миленой круг, а потом начали удаляться куда-то на восток. Морталин определил траекторию, и у него перехватило дыхание. Вороны определенно летели на Владеостровскую.

– Они собрались в дом Антона, не так ли? – проследила взгляд Кирилла Милена. – Воистину нехорошее место.

– Но там она чувствует себя на своей территории, – ускоряя шаг, отозвался Морталин. – Сколько Морриган там пробыла, сколько раз Антон вызывал ее?

– Все входящие вызовы бесплатно, – побежала за вампиром Зубкова.

Никто из них не знал, откуда только силы берутся, но они все-таки прорвались к знакомому до боли району. Несколько раз в здания возле них вонзались столпы пламени диаметром пару метров, разнося дома на обломки. Чем больше времени проходило, тем чаще в небе появлялись огненные вспышки.

– Скоро все небо станет огненным, – прошептал Кирилл. – Надо торопиться.

– Знаешь, я как бы не в восторге от этой твоей идеи, – не забыла в двадцатый раз повторить Милена. – Если ты надумал делать ЭТО, торопиться как раз не стоит.

– Знаешь, вот я спасаю мир ценой собственной шкуры, а ты не можешь даже похвалить меня за это! – разгорячился Морталин. – В этом вся ты, что бы я ни делал, тебе все плохо!

– Нет, мне не все плохо, мне только это плохо! – не осталась в долгу вампирша. – И то, что ты не понимаешь таких простых вещей, лишний раз подтверждает, что ты – идиот.

– Ну конечно, ты против того, чтобы какой-то полукровка затмевал твое триумфальное спасение мира! – картинно рассмеялся Кирилл.

– Нет! Я просто не хочу, чтобы к тебе прикасалась хоть одна женщина, кроме меня! – заорала вампирша.

Морталин затормозил прямо посреди пустынной дороги. Милена тоже замерла, часто дыша и покусывая клыками губы.

– Что ты сказала?! – переспросил Кирилл.

– Ничего, – затрясла головой вампирша.

– Нет, повтори, – потребовал он.

– Обсудим это позже. – Милена пронеслась мимо него и устремилась к ненавистному зданию на Владеостровской, как к дому родному. Но перед аркой, ведущей во двор, она резко остановилась, так что Морталин ткнулся ей в спину, развернулась, обхватила его голову и с размаху впилась в губы. Поцелуй длился секунд двадцать, потом Зубкова отступила на шаг назад: – И это тоже позже обсудим!

Морталин, совершенно забыв, зачем сюда явился, в прострации пошел через двор к дому, на котором так мрачно смотрелся барельеф с вампиром возле гроба. Лестничная площадка была полна черных птиц. Вороны сидели везде, где можно было сесть, и тревожно каркали, встречая вампиров. Неслушающимися ногами Кирилл поднялся на несколько этажей и остановился перед дверью, ведущей в бывшую квартиру Антона Кусанова.

Милена хотела что-то сказать, но вампир приложил палец к губам. Движением руки он показал, что Зубковой не стоит ходить за ним. Поколебавшись немного, она кивнула. Прежде чем вампирша успела хотя бы мигнуть, Кирилл скользнул в квартиру, прикрыв за собой дверь. Не зная, что делать, Милена просто смотрела на ручку, моргая, как ворона, очень редко, но быстро.

Глава 6

У всех свои таланты

Вампир сделал все возможное, чтобы заявить о своем присутствии, хотя это был напрасный труд. Шанс, что Морриган еще не знает о его приходе, был мизерным, и все равно Кирилл топал так, что шум разносился по всей необъятной квартире Кусановых. Морталин прошел по длинному коридору, кинув взгляд в бесконечное множество зеркал. Отражения, будь они у вампира, смотрели бы устало, но без страха, как раз то, что нужно при встрече с сумасшедшей древней богиней, собирающейся уничтожить вампирский мир.

Коридор остался позади, осталось только выбрать комнату. Выбор сделали за Морталина, одна из дверей, ведущая в гостиную и рисовальную комнату, открылась сама собой. Так внезапно и с таким скрипом, что Кирилл все-таки не выдержал, утратил хладнокровие и передернулся. На то, чтобы собраться, ушло несколько секунд.

Войдя внутрь, вампир первым делом отметил, что ничего не изменилось. Те же занавешенные тяжелой тканью окна, те же пыльные столы и разбросанные по полу предметы. Только одно новшество – мольберт Антона Кусанова, его недавняя работа, ранее скрытая от чужих глаз, повернута ко входу. У Морталина перехватило дыхание. С холста на него смотрела удивительно красивая женщина с черными волосами и зелеными глазами. Антон рисовал Морриган и никому не показывал портрет. Возможно, все повернулось бы иначе, увидь Кирилл тогда рисунок. Теперь у него была не только возможность полюбоваться на произведение искусства, но и сравнить его с оригиналом. Брюнетка в зеленом сидела в глубине гостиной, в самом темном углу, утопая в старом кресле с провалившимся сиденьем. Кирилл заметил ее не сразу, а только после того, как вспыхнули изумрудные зрачки.

– Ты пришел, – послышался тихий голос. Морриган скорее утверждала, чем спрашивала.

– Антон совершил несколько непростительных ошибок. – Не представляя, как с ней общаться, Кирилл просто заговорил, и все. – Но дело еще не закончено. Я все еще хотел бы…

– Моего покровительства? – с интересом спросила брюнетка.

– Скорее, быть вам полезным. А там уже как сами решите, – покачал головой Морталин. – Зачем-то же вы хотели меня.

– И до сих пор хочу. – В голосе богини появились нотки, присущие только флиртующим, легкомысленным женщинам. Кирилл подумал, что таким, как она, нельзя давать божественную силу. – А чего хочешь ты?

– Прекратите уничтожать землю, – недолго думая ответил вампир. – Этого не было в ваших планах, к чему же начинать сейчас?

– С чего ты взял, что я не мечтаю увидеть вашу прогнившую изнутри и снаружи дыру в очищающем огне? – холодно спросила Морриган, вставая. – Здесь нет ничего хорошего. У обитателей этих мест не осталось ни веры, ни страха, ни убеждений.

– У анчаров есть убеждения, – не согласился вампир.

– Я заметила, – рассмеялась брюнетка. – Послушно идут за тем, кто красиво говорит, потом тупо смотрят, как от его власти камня на камне не остается, через пять минут убивают и кумира, и его противников, а сами бегут, спасая свои шкуры… Раньше было не так. – Внезапно голос ее стал тише: – Бывал ли ты на моей родине?

– В Ирландии? – Кирилл не ожидал вопроса. Он вообще хотел бы поменьше разговаривать; с каждой потерянной минутой небо все больше грозило пролить огненный дождь на Вамп-Петербург и остальные вампирские города. – Нет, ни разу.

– Это прекрасное место. Там леса зеленые в любое время года, вода всегда чистая, а жители никогда не меняются, не принимают все несовершенство, которое принес им вампиризм. Они почти такие же, как в старые времена. Весь мир разваливается, а в Ирландии спокойно, – вдохновенно говорила богиня, смотря куда-то в несуществующую даль, за пределы пыльной темной комнаты.

– Если настанет конец света, Ирландия тоже исчезнет, – деликатно напомнил Кирилл.

– И хорошо! – Неожиданно Морриган снова ожесточилась. – При всей красоте этого края он навсегда проклят мною. Там я стала тем, кем стала. Мерзким чудовищем, зависящим от крови! Там меня предал злосчастный Кухулин, не выказав мне должного уважения и почитания. Он мог бы получить все, чего только пожелал, но он отказался! Я хочу, чтобы мир сгорел, а я буду стоять на его обломках, как в лучшие времена, когда гремели войны и люди шли за моим благословением.

– Возможно… – тщательно подбирая слова, вампир сделал несколько шагов, подойдя к Морриган почти вплотную, – это не все, чего вы хотите?

Кирилл медленно поднял руку, протянул к лицу брюнетки и погладил ее щеку. Глаза Морриган сменили цвет с ярко-изумрудного на бледно-зеленый, словно затуманились. Морталин провел холодными пальцами вниз до шеи, оттуда до ключицы, а затем остановил руку на границе между оголенной кожей и тканью платья. Грудь богини поднялась от глубокого вдоха и опустилась на выдохе, позволяя ладони вампира проникнуть под мягкий кожаный корсет.

Похоже, он все делает правильно, раз его не испепелили на месте, как Злату. Воспоминание о ламии заставило его сердце сжаться, хотя оно и биться-то не умело. Понимая, что такие размышления сослужат ему плохую службу, он попытался отвлечься от них, занявшись расстегиванием платья Морриган. Провозившись какое-то время, вампир все-таки сумел избавиться от бесконечных складок, которые на ощупь оказались грубее, чем на вид. Как богиня могла носить такое на коже, которая была нежнее цветочного лепестка? Платье упало на пол, нижнего белья древняя ирландская богиня не признавала. У Морталина ком застрял в горле. Сначала он решил, что это от открывшегося дивного зрелища, но потом понял: брюнетка буквально держит его за глотку. В следующий момент вампир был практически пришпилен к стене, а его губы и шея горели от жадных, настырных поцелуев. Кирилл как-то рассчитывал, что будет контролировать ситуацию, и теперь всерьез растерялся. Прежде чем Морталин успел опомнится, какая-то невероятная сила содрала с него и без того рваный кардиган.

– Штаны пожалейте, – было его последней рациональной мыслью, но, кажется, они тоже были разодраны, издав жалобный звук лопающейся ткани. Больше он ничего сказать не смог, брюнетка рывком откинулась на пол и потянула его за собой.

Оказавшись на ней, плотно, почти железной хваткой, зажатый между вполне заслуживающими своего названия божественными ногами, Морталин испугался до такой степени, что впал в ступор. Его руки все еще находились там, где Морриган вполне могло бы понравиться, но вампир застыл с распахнутыми глазами, смотря даже не на развращенную богиню, а куда-то сквозь нее. Брюнетка сначала не заметила его состояния и выгнулась, словно кошка на солнечном балконе. От потенциального любовника, к ее удивлению, не последовало никакой реакции, а точнее, ВООБЩЕ НИКАКОЙ РЕАКЦИИ. Медленно приподнявшись на локтях, Морриган устремила взгляд параллельно своему животу и полу, на котором лежала под вампиром. Смотреть там было не на что. Сказать, что древняя богиня испытала шок, – это ничего не сказать. За сотни лет своего существования Морриган перебрала много мужчин. Лишь один ей отказал, но это не значило, что он ее НЕ ХОТЕЛ. А вот Морталин именно что ничего не хотел, физиологически это было выражено настолько, насколько возможно.

– Conas is féidir é sin? – прошептала она, и затуманенные глаза снова вспыхнули ярко, как драгоценные камни.[34]

– Я… я не могу… – в ужасе осознал вампир, не зная, куда деваться. – Дракула всемогущий, не понимаю, что случилось…

– Всемогущий… КТО?! – заорала Морриган.

У Кирилла волосы встали дыбом от этого крика. Богиня вытянула руку и отбросила вампира в противоположный конец комнаты, так что от стола, в который он врезался, остались щепки.

– Жалкий червяк! Нет, ты хуже! Ты не заслуживаешь права существовать на этой земле!

От божественного гнева затряслись стены всего дома. Ждущая на лестничной площадке Милена, почувствовав, что здание ходит ходуном, ужаснулась. Она не понаслышке знала о талантах Кирилла Морталина в постели – старательный, но не гениальный. Дом вряд ли рушился из-за того, как упырь ублажал Морриган. Еще несколько минут Зубкова колебалась, отговаривая себя идти в квартиру. Наконец вампирша решилась, но замок попросту заклинило.

– Да что ж такое-то! – пнула она ногой дверную створку. – Все в этом городе не слава черту, никогда бы не купила жилье в районе Владеостровской!

Внезапно, довершая картину пульсирующей реальности, у Милены в кармане завибрировал мобильный телефон. Еще будучи под арестом, она потребовала новую трубку, не слишком надеясь на успех. Но вежливые сотрудники вамп-петербургских правоохранительных органов принесли простой аппарат, не положив на счет денег, чтобы Зубкова не могла его использовать. Однако входящие звонки этот мобильный принимал без проблем.

– Сумасшедший дом слушает! – рявкнула вампирша, держа трубку чуть ли не в зубах. Обе руки ей требовались, чтобы ломать заклинившую дверь.

– Милена? – раздался в ее ухе знакомый низкий голос. – Это Вересков, вы меня помните?

– О, я вас помню! – закатила глаза она. – Я вас, вашу анчарскую братию и вашу психованную богиню запомню до конца вечности! Что вам надо?

– Простите, что беспокою, но, кажется, я дал вам не совсем верную информацию… – начал объяснять политик.

– Про конец света мы уже и так выяснили, – поспешила заверить его Милена – Кстати, как там у вас в пригороде с этим обстоят дела?

– Мой гараж взорвался под ударом огненного шара, – поделился Вересков, причем новость из его уст прозвучала не совсем ужасающе, скорее, буднично. – Зато с неба льется кровь, отпала надобность покупать еду.

– Представьте себе, еще немного, и у вампиров вообще отпадет надобность в чем бы то ни было! – причитала Милена, дергая проклятую дверь. – Ну что же она не открывается-то?!

– Я слышу, что отвлекаю вас, офицер, – прекратил светский обмен новостями вампир. – Поэтому буду краток. Я рассказал вам легенду, как Морриган, богиня войны, стала вампиршей. Быть может, вам важно знать, что история окончилась несколько иначе, чем я обрисовал?

– В каком это смысле? – От удивления Милена даже перестала бороться с дверью. Что-то сенсационное должен был сказать ей Вересков, но тут связь прервалась. Зубкова тихо выругалась и хотела выкинуть мобильник, но передумала, сунула в карман и снова занялась замко́м.

Кирилл не слышал, как Зубкова рвется в квартиру: вокруг него летала мебель, книги и банки с краской. Абсолютно голая Морриган яростно кричала, разгоняя ворон с подоконника. Птицы путались в занавесках, одна из портьер упала, открывая вид на улицу. Морталин в ужасе увидел, как небо над Вамп-Петербургом разрывается от огненных вспышек. Искры уже давно превратились в гигантские шары из пламени, они катились по улицам, поджигая провода и испепеляя все живое и немертвое. Все вокруг окрасилось в алый цвет, дождь из крови заливал трубы и крыши домов. Порывы штормового ветра разносили капли по всему городу, разбивая их о стены.

– Ничего, НИЧЕГО в этом мире не стоит того, чтобы его сохранить! – кричала Морриган, и голос ее был уже не женственный, а самый что ни на есть демонический. – Я выжгу землю до основания, а уцелевшие в ужасе падут ниц перед богиней, во веки веков несущей смерть и разрушение!

Она уже занесла вверх ладонь с тлеющим огненным сгустком, чтобы обратить Морталина, скорчившегося на другой стороне комнаты, в прах, но не успела. В разоренную гостиную ворвалась запыхавшаяся Милена. Она сжимала обломок входной двери, который из последних сил выбила из косяка, чтобы протиснуться внутрь. На кофточке вампирши красовалась большая дыра, след от шпингалета.

– Что здесь… Морталин! – в ужасе отшатнулась Зубкова, уворачиваясь от летящей в голову напольной вазы. – Ты что сделал вообще?

– В том-то и дело, что ничего! – прокричал в ответ Кирилл, ползая по полу в поисках штанов. – Я не смог!

– Летучую мышь тебе в задницу, неудачник ты долбаный! – возмутилась Милена, в душе испытывая безумное облегчение от того, что секса у Кирилла с Морриган не было.

Потом Зубкова полностью переключилась на разъяренную богиню. Та оторвалась от земли и парила под потолком, видимо, все силы бросила на ускорение апокалипсиса, бушевавшего на улице. Из рук Морриган вырвалась взрывная волна такой силы, что перекрытия над головами вампиров снесло и открылся верхний этаж.

– Я не знаю, как ее успокоить! – орал Морталин, в которого только что попал очередной тяжелый предмет, чуть не сломав ему ребра.

– Эй! – закричала изо всех сил Зубкова. – Ваша божественность, обратите на меня внимание!

Но богиня не слышала. Она впала в транс, который был направлен исключительно на разрушение. Деструктивность и так была второй натурой Морриган, а теперь, разозленная на весь мир, брюнетка была невменяема. Внезапно Милену посетила сумасшедшая мысль. Идея показалась такой идиотской, что только она и могла сработать в столь безнадежной ситуации.

– Что ж я делаю-то?.. – спросила саму себя вампирша, довольно ловко подползая поближе к парящей в воздухе Морриган.

Рядом был большой комод, который чудом не сдвинулся под натиском древней магии. Зубкова юрко вскочила на него, оказавшись почти на одном уровне с брюнеткой. Та не видела вампиршу, поэтому у Милены был шанс, который она использовала. Оттолкнувшись от скрипящего комода, Зубкова повисла на шее Морриган, утягивая вниз, к полу. За несколько секунд до падения Морриган распахнула глаза и осознала, что творится. Это могло бы быть концом Милениного существования, но смерть никак не входила в планы офицера Службы вампирской безопасности. Прежде чем разбушевавшееся божество успело шевельнуть хоть пальцем, они с Миленой упали на пол. Зубкова тут же оказалась сверху, одной рукой прижала запястья Морриган к остаткам коврового покрытия и впилась в ее губы так, как ни один Дракула никогда не впивался ни в одну Мину Харкер. Вторая рука вампирши нагло воспользовалась тем, что на Морриган не было ни одной детали одежды. Это значительно ускорило процесс, так что богиня о конце света уже и не вспоминала.

Кирилл не сразу понял, что именно происходит рядом с ним. Сначала он самозабвенно искал штаны, затем освобождал ногу из-под обломков стола. Одновременно ругал себя за то, что провалил такое важное дело и теперь из-за него погибнет весь мир. Прекратить самобичевание он соизволил только тогда, когда женские стоны стало невозможно игнорировать. Сначала Морталин подумал, что его сильно шмякнуло по голове, отсюда и галлюцинации. Но потом осознал, что наяву видит такое, о чем не посмел бы мечтать даже во сне. На грязном полу среди полуразрушенных стен, освещаемые светом апокалипсического небесного огня, кувыркались две сногсшибательные брюнетки. Они занимались вещами, достойными переиздания Камасутры. Все, что вампир мог делать, – это тупо смотреть, присоединяться его никто не приглашал. Вскоре его рот открылся уже так широко, что туда могла бы залететь одна из ворон Морриган. Морталин отметил, что после такого и умереть не жалко. Апокалипсис? Пусть приходит!

Когда Кирилл уже искренне недоумевал, что там у него с Морриган могло не сработать, ибо все работает отлично, брюнетки наконец оторвались друг от друга. Богиня издала очередной нечеловеческий стон, откидываясь на спину. Милена вытерла пыль с лица и обнаружила, что Морриган даже не касается пола, в буквальном смысле воспарив над землей. Повисла полнейшая тишина.

– В современном мире мы преуспели как минимум в развитии вот этой вот отрасли развлечений, – гордо проинформировала Зубкова, тяжело дыша.

– Невероятно… – прошептала богиня.

– Это точно, – проинформировал Кирилл из своего угла.

– А теперь… – исключительно деловым тоном сказала Зубкова, поднимаясь с колен. – Я, как честно заработавшая на одно желание, попросила бы вас не уничтожать мир. В нем довольно много приятного, а то, что вы не любите вампиров… поверьте, они вас тоже недолюбливают.

Морриган медленно закрыла, а потом открыла глаза. Левитация прекратилась, брюнетка села на пол и задумчиво уставилась на Милену. Та, наоборот, предпочла отвести взгляд, она уже рассмотрела все, что можно, причем детально.

– Безусловно, чистокровная, ты знаешь мои правила, – сказала Морриган. – Но твое желание совсем не совпадает с тем, что было задумано, и, признаюсь, я пока не решила, как поступить.

– А как было задумано? – удивляясь своей храбрости, подал голос Кирилл. Вампир поднялся и, держась подальше от богини, все-таки вышел из угла. Передвигаться было неудобно.

Морриган не ответила. Она посмотрела куда-то в сторону, через всю разоренную гостиную, в место, где обрушившийся шкаф создавал что-то вроде навеса. Морталин и Милена, которая успела одеться, проследили за ее взглядом. В пыли и темноте можно было заметить два крошечных проблеска. Они показались Зубковой странно знакомыми.

– Как же вам объяснить, что же такое было задумано, чтобы вы, никчемные московийские кровососы, поняли с первой попытки? – раздался задумчивый протяжный голос.

Милена широко раскрыла глаза, озираясь и пытаясь определить, кто говорит. Через мгновение стало ясно, что звук идет из-под шкафа. Не веря своим ушам, Зубкова сделала несколько шагов, щурясь из-за пыли, которая висела в воздухе после разрушений.

– Что вы так смотрите, офицер Зубкова?.. – опять заговорили под «навесом».

– Будто увидела привидение… – закончила фразу вампирша, кусая губы.

Из укрытия, которое скрывало его все это время, вышел большой рыжий кот. На нем не было ни пылинки, разрушения его не коснулись. Пока мир горел, а квартира Кусановых разваливалась на части, бажанг по имени Барс пережидал в спокойном месте.

– Ты же умер! – ахнула Милена.

– Ох ты ж, мать моя, Морриган, – закатил глаза кот, мягко переступая с ноги на ногу. – Конечно, бедный и несчастный слуга семейства маньяков скончался рядом с телами своих хозяев! Его крошечное сердечко не выдержало горя, и бажанг отправился вслед за ними в мир иной! Тьфу! – Животное зашипело. – Да в осиновом гробу я видел этих идиотов с кольями в одном месте! Умирать из-за этих кретинов? Ну уж нет, дорогуша. Более того, получилось точно наоборот. Они умерли, а я остался.

– Это кто? – не слишком вовремя спросил Кирилл.

– Я тот, кто имел достаточно мозгов, чтобы в одиночку истребить бо́льшую часть этого отвратительного мирка, где все построено исключительно на унижении и рабстве таких, как мы! – жестко, но не без гордости ответил Барс.

– Но Антон же был… – начал Морталин, для которого Кусанов ассоциировался исключительно с лидерством в секте и поклонением Морриган.

– Антон был глупым мальчиком, который очень любил старинные легенды, – рассмеялся бажанг. – Таким же, как ты. И вы оба мне чуть все не испортили, упыри ненормальные.

Кирилл просто стоял и не знал, что ответить. Морриган все это время сидела тихо, казалось, разборки смертных ее не интересуют. В наисильнейшем шоке пребывала Милена, которая не могла поверить, что котяра жив.

– Что? Наверное, ты, мой милый ИЗБРАННЫЙ ВОИН, вообще не понимаешь, откуда я взялся, правда? – угадал Барс. – И в этом самая прелесть, ты меня не замечал, но я всегда был рядом.

– Это Антон направлял меня, не приписывай себе чужой славы, – огрызнулся Кирилл.

– Да, Антон неплохо пудрил тебе мозги, или как ты сказал? Направлял? Ну а кто же направлял самого Антона? – хихикнул бажанг. – За столько лет безмолвного послушания я стал тенью семьи Кусановых. Старик-бизнесмен меня игнорировал, ему было плевать на прислугу. Зато дети, на которых Кусанову было наплевать еще больше, увидели в коте-вампире друга и наставника. Антон на меня молился, слушал все мои советы. Когда пришло время, я подкинул ему идею о мировой справедливости, о ненависти анчаров к чистокровным…

– Зачем? – не понимала Милена. – Разве тебе плохо жилось? Что изменилось бы, если бы к власти пришли полукровки?

– Мне плохо жилось? ПЛОХО?! – вышел из себя Барс. – Долгие годы служения, да и кому? Невероятно дальний родственник Кусанова когда-то пленил меня, с тех пор я уже ничего не мог делать сам, будто стал низшим существом.

– Ты и есть низшее существо! Прислуга! – зло скривилась Зубкова.

– О нет! Все совсем не так, дорогая Милена. – Морду кота озарила улыбка: – Совсем скоро я останусь ЕДИНСТВЕННЫМ ЧИСТОКРОВНЫМ ВАМПИРОМ В МИРЕ. Чистая кровь всегда доминирует над другими формами. Полукровки могут сколько угодно кричать о независимости, но вековые традиции не изменишь, правят всегда аристократы.

– Тогда смерть хозяев была тебе на руку, – поразился Кирилл.

– Естественно, – лениво потянулся бажанг, чувствуя себя совершенно вольготно. – Долгое время они были мне ужасно полезны. Злата отыскала тебя, Кирилл, и сделала так, чтобы ты влюбился в нее без памяти. Ты ни разу не думал, что девушка была какая-то уж слишком идеальная? – На этот вопрос Морталин не ответил, но когда-то он действительно этому поражался. – И интересы у вас все общие, и любовь до гроба, а потом вне гроба, а еще на кухне и в ванной?

– Заткнись… – процедил Кирилл, сжимая кулаки.

– А что делать, милый мальчик, таков наш несправедливый мир, – издевательски заметил Барс. – Впрочем, ты должен быть рад, сама Морриган выбрала тебя, а то не видать бы твоей шкуре никакой Златы. А так ненадолго почувствовал себя героем…

– Значит, богиня и вправду его выбрала? – не поверила ушам Милена.

– Да. Кирилл даже у себя в профиле интернет-чата написал, что он полукровка, будто тут есть чем гордиться. На тот момент Антон уже освоил ритуал вызова, и, чтобы Морриган не разорвала его на куски за то, что ее потревожили, мы предложили ей план возвращения силы через одного-единственного анчара. Повезло тебе, – развел лапами кот. Кирилл промолчал, везение было сомнительное. – А уж как обрадовался молодой Кусанов, прямо мелодрама какая-то! Он ведь действительно думал, будто устанавливает мировую справедливость.

– И так он думал до самого конца… – мрачно произнесла Милена, перед мысленным взором которой предстал борющийся за жизнь Антон. Он всего лишь хотел спасти мир.

– Познакомить вас было делом техники, – менторски разъяснял Барс. – Кирилл должен был приехать в Петербург, и, собственно, все. Тот факт, что в городе кого-то убивают, был бы тебе до лампочки. Ты ведь и так-то не интересуешься криминальной хроникой, а Злата бы точно тебя отвлекла, не так ли? – обратился бажанг к Морталину. Не ожидая, что вампир ответит, он продолжил: – Правда, случилась неувязочка, из Московии выслали легендарную Милену Зубкову, чтобы та отыскала убийцу Бальтазара Кусанова.

– А ты думал, убийство крупного бизнесмена останется без внимания властей? – ехидно спросила Милена. – Выйти на вашу семейку труда не составило.

– М-м-м, да, конечно. Жалкий татуировщик оказался не таким уж преданным членом секты, – согласился Барс. – Он все тебе разболтал и собирался выйти из дела. Пришлось его убрать.

– Как ты умудрился всех их уничтожить? – не понимала Зубкова.

– Что, простите? Я? Я вообще не при делах, – взмахнул пушистым хвостом кот. – Это наша великая мать, богиня войны убивает всех, кто не вступает в ее ряды, я лишь выдавал кое-какие размышления по поводу кандидатов. Что-то подсказывал сам, что-то передавал Антон… Морриган скора на расправу.

– Зачем было убивать всех этих вампиров? – все еще недоумевала Зубкова. – Кусанов, Худощавский…

– Еще вспомни Упырского, – закатил глаза Барс.

– Упырский не мертв, – напомнил Кирилл.

– К сожалению, – скривился бажанг. – Кусанов умер потому, что я так захотел, – жестко сказал кот. – Этот старикан меня достал. Я подослал к нему Морриган, чтобы она предложила ему покровительство, ну, вы теперь знаете, как это делается.

– А он отказался, потому что был приличным вдовцом! – дошло до Зубковой.

– Браво, – неслышно ударил лапой о лапу Барс. – По поводу остальных… досадное упущение. Политики, сильные мира сего… они должны были принять покровительство Морриган и присоединиться к моей будущей армии. Депутаты, артисты, знаменитости – все они потянули бы за собой остатки вампирского общества, уцелевшие после уничтожения земли. Но они отказались, так что Морриган их ликвидировала. Не жалко, если честно.

– Ты не из жалостливых, – не выдержал Кирилл.

– А меня кто из них пожалел бы? Какой-то слуга, низшая общественная ступень, даже мебель была Кусановым дороже меня! – опять завелся бажанг. – В итоге все стали частью моего плана. Даже знаменитая Милена Зубкова. Твое сходство с нашей богиней сыграло мне на руку. Но я недооценил тебя, ты не только не попалась в лапы своих же ищеек из Службы, ты умудрилась отыскать наш дом и заявиться сюда, чтобы выяснять отношения.

– Надо было пнуть тебя посильнее еще в том дворе, когда ты посмел ко мне подойти, – прошипела Зубкова, понимая, как же ее все-таки облапошили.

– Ты бы этого никогда не сделала, – спокойно заявил Барс. – Ты же офицер. Никогда не разбрасываешься информацией. А я дал тебе столько информации, сколько было нужно, и именно той, которая была выгодна мне. – Кот расхаживал по комнате кругами, не спуская глаз со стоящих напротив вампиров. – Мягко намекнув, что Антон задумал что-то нехорошее, я вызвал Службу вампирской безопасности, которая устроила целый штурм. Это было грандиозно!

Кирилл и Милена передернулись. Они оба вспомнили, как мяукал в коридоре невидимый бажанг, а Антон бегал его усмирять. О чем они тогда говорили? Антон ведь даже не знал, что Служба устроит облаву.

– Нас всех могли убить! – возмутился Кирилл.

– Почти получилось, – состроил милую кошачью мордочку Барс. – Ты получил серебряную пулю в живот. Так и состоялось твое знакомство с Морриган. Она спасла тебе жизнь, тут же подключился Антон со своим фанатизмом. Раз – два, и Кирилл Морталин уже верит в светлое будущее. Такое светлое, что ты даже послал вон ту единственную, которая могла бы тебя защитить. – С этими словами бажанг уставился на Милену. Кирилл от досады даже щелкнул клыками. – Как трогательно, вы просто пупсики.

– Ах ты, тварь волосатая! – оскалилась Милена.

– Ну раньше-то ты так не считала, – захохотал бажанг, которому было плевать, как к нему относится вампирша. – Я ведь совсем забыл про тебя, полностью сосредоточившись на приближающейся церемонии и на Кирилле. Но потом, когда Антон и Злата приблизились к концу своего полезного для меня существования, я решил снова тебя использовать.

– Показал мне Некрополь, чтобы я заявилась и указала всем на «виновного» Антона, это понятно, – сухо кивнула Милена. – Но зачем было помогать мне в Кровавом Вершительстве?

– Затем, что Вересков, ублюдок анчарский, надеюсь, он уже сдох, рассказал тебе легенду о Морриган, да так, что ты прониклась всеми ужасами, которые злой Антон Кусанов приготовил для этого мира, – раздраженно объяснил кот. – Если бы легенду рассказал я, ты бы заподозрила, что я знаю больше, чем говорю, а этого допускать было нельзя.

– Что же ты сейчас откровенничаешь? – не выдержал Кирилл.

– Почему бы и нет? Дети Кусановы больше не помеха, да и вы, двое, никуда от меня не денетесь, – зевнул Барс, показывая, как ему скучно. – Избавился от них, избавлюсь и от вас. Мир скоро окончательно рухнет, кому вы побежите жаловаться?

Милена посмотрела в окно. От улицы, ведущей к станции метро «Владеостровская», остались одни обломки. Вамп-Петербург полыхал огнем. Конец света был вполне реальным и действенным. Сколько вампиров уже погибло? Зубкова не знала.

– В Некрополе вы меня отменно повеселили, ребятки, – усмехнулся бажанг, продолжая исповедь. – Я убедился, что все анчары – тупое стадо, не способное думать. Они приняли тебя за Морриган!

– Я украла одну из составляющих заклинания и ритуала для ее вызова. Как богиня появилась на руинах? – потребовала ответа Милена.

– Ты украла ветку, а я принес новую. Миленочка, я этот ритуал знаю в сто раз лучше любого другого упыря в этом подыхающем мире. Пока вы выясняли отношения со Златой и остальными, я осуществил вызов. Меня даже никто не заметил, – вздохнул Барс, видимо, сожалея, что событие обошлось без фанфар. – Когда явилась Морриган, я сказал ей, что Злата нас предала.

– И богиня ее убила… – прошептал Кирилл, для которого это была самая больная тема.

– Да ну что ты говоришь всякие глупости? – покачал головой Барс. – Морриган просто преподала девчонке урок, а убил ее я.

– ТЫ?! – не поверил своим ушам Морталин. – Я же был там…

– И ни черта не понял, – ухмыльнулся кот. – Пока все вы лили горькие слезы, я лежал на груди у Златы и вгонял осиновую щепку ей в сердце. Ламия вовремя откинулась, кажется, она собиралась рассказать, что все планировалось совсем не так, как вы считали.

Кирилл помнил, как Злата силилась что-то сказать, но не успела. Он же просто сидел и смотрел, как кот убивает его любимую девушку! Внутри Морталина что-то надломилось.

– Я тебя уничтожу! – зашипел он и ринулся на Барса, но тот в пару прыжков проскочил между его ногами, глубоко оцарапал руки и снова как ни в чем не бывало уселся на полу. Кровь текла из запястий Кирилла, словно дополнение к красному дождю, заливающему Вамп-Петербург.

– Еще раз дернешься, больше уже ничего не сделаешь, – сверкнул глазами бажанг. Впервые в его голосе зазвучала угроза. – Я с самого начала знал, что ты ничего собой не представляешь, это только Антон слепо верил в твою избранность. До самой смерти надеялся удрать с тобой, чтобы вызвать Морриган и начать менять мир заново.

– Тебе повезло, что он упал на копье, иначе… – подала голос Милена.

– Везение, офицер Зубкова, тут вообще ни при чем! Я путался под его ногами так, что он потерял равновесие. Вы мне, впрочем, немного помогли, благодарю вас за это, – мурлыкнул бажанг. – Я бы, возможно, даже оставил вас в живых, но, увы и ах, вы чистокровная, а я хочу быть одним таким на всей земле. Без обид?

– Зачем притворился мертвым? – не унималась Зубкова, игнорируя издевательства.

– Для начала, чтобы вы не обзывали меня больше, мать вашу, пушистиком и не бросились прямо там, в Некрополе, звать к себе жить в качестве плюшевого украшения гостиной! – зашипел кот. Его шерсть встала дыбом от подобной мысли. – А еще мне же нужно поддерживать глупость окружающих, которые верили каждому моему слову, когда я рассказывал о связи бажангов и их хозяев. Вечные узы, смерть за смерть и прочая ерунда. Ничего этого, конечно же, нет. Более того, любой уважающий себя бажанг ненавидит хозяев и спешит избавиться от них. Мне это удалось. Теперь остались только я и великая богиня Морриган. Она абсолютно довольна моим планом по уничтожению и возрождению этого мира без чистокровных вампиров.

Милена и Кирилл одновременно обернулись и посмотрели на брюнетку. Она лениво кивнула, показывая, что ей совершенно все равно, и, видимо, намекая, чтобы вампиры сами разбирались между собой. Морриган готова была проявить благосклонность к любому победившему, она получила то, что хотела, от обеих сторон – свою силу и свое удовлетворение.

– Решайте сами, – сказала она тихо, но от ее интонации по спинам пробежали мурашки. – Только быстрее, я теряю терпение.

– Я вернулся, чтобы тут переждать апокалипсис, – закончил свой рассказ бажанг. – Морриган наслала друидический туман, чтобы спокойно устроить конец света по всем правилам. А вы, я так понимаю, за неделю уже расслабились и думали, что все закончилось хорошо?

– Ну, ТАК провести день мы точно не планировали, – сморщилась Зубкова. – Все понятно, пушистик, ну и что же теперь?

– Не называйте меня так, офицер Зубкова, – обнажил клыки Барс. – Теперь я разделаюсь с вами и останусь единственным чистокровным вампиром на земле. А дальше… я подумаю об этом после конца света.

С этими словами внезапно и очень быстро бажанг ринулся вперед, на Милену. Уверенная, что спокойно отбросит кота, Зубкова даже не заняла устойчивую позицию. Но противник стал весить, как вампирша, так что под тяжестью рыжей туши Милена рухнула на пол. Барс выпустил когти и пустил их в ход, намереваясь выцарапать Зубковой глаза. Помешал Кирилл, попытавшийся схватить зверя, но тот вывернулся, прыгнул на стену и повис, цепляясь всеми четырьмя лапами. Вампирша поспешно поднялась, истекающая кровью и абсолютно уверенная, что Барс снова атакует. Но элемент внезапности уже не был его козырем, так что котяра метнулся не вниз, а на чудом уцелевшую люстру, а с нее на шкаф, потом на комод и дальше по периметру комнаты. Кирилл и Милена только и успевали что оборачиваться туда, где мелькала рыжая шкура, словно животное хотело закружить их по сумасшедшей спирали.

– Ты его видишь? – прошептал Морталин, вертя головой, но кота нигде не было.

– Нет, – напряженно ответила вампирша.

И тут оттуда же, откуда и в первый раз, – из укрытия в развалившемся шкафу – скользнула мужская фигура. Это был бажанг, принявший человеческое обличие. Он все еще передвигался как зверь, на всех конечностях, быстро перебирая тонкими руками. С его длинных клыков капала слюна, во рту он держал тонкий кинжал.

– Бежим! – закричала Милена.

– Куда? – не понял Кирилл, очнувшись, когда вампирша уже тащила его за собой.

– Куда угодно, здесь ЕГО территория! – С этими словами Зубкова выскочила из гостиной, пропихнула Кирилла вперед себя и захлопнула дверь.

– Да, вот это поможет, – схватился за голову вампир.

– Придумай что-нибудь получше, – огрызнулась Милена.

– Ну, извини, я не настолько креативный, как ты, – не остался в долгу Морталин. – Понравилось хоть?

– Иди ты знаешь куда! – зашипела вампирша.

– Я так понимаю, туда же, где ты сама недавно побывала? – уточнил он.

Зубкова хотела сделать с Кириллом что-нибудь ужасное, не в силах поверить, что он не оценил ее мужественный поступок ради спасения мира, но не успела. Дверь, которую они держали, затряслась под сокрушительной силой нескольких ударов.

– Что ж за день сегодня такой! – быстро соображала Милена. – То открываю двери, то закрываю…

И тут раздался звонок мобильного, о котором вампирша уже успела забыть. Худшего времени для телефонных разговоров и вообразить было нельзя: сумасшедший бажанг, который был по природе своей сильнее и Милены, и Кирилла, собирался отхватить им головы кинжалом в честь конца света. Но, повинуясь шестому чувству, вампирша все-таки поднесла телефон к уху.

– Милена! Вы меня слышите?! – закричал в трубку Вересков. – Это снова я! Тут полный конец света, возможно, именно я в нем виноват! Я рассказал вам не ту концовку легенды!

– Говорите быстрее, пока не закончилась МОЯ ЛЕГЕНДА! – задыхаясь от напряжения, потребовала Милена.

– Богиня Морриган напилась живой крови воина Кухулина и превратилась в вампира, – заговорил почти без пауз анчар. – Но не сразу разлетелась в прах на солнце! До этого она попыталась отыскать того самого заклинателя, который обещал ей заколдовать копье на смерть Псу Кулана! Она была очень зла на него, ведь это он устроил ее обращение!

– И что? – Милена не понимала, какое отношение проштрафившийся заклинатель имеет к ее нынешнему отвратительному положению.

– А то, что у заклинателя были желтые глаза, большие зубы и он умел отращивать себе когти, – ответил Вересков. – Вы простите, просто за вами везде следовал кот…

– ВАШУ МАТЬ! – заорала Зубкова, умудрившись выронить телефон, споткнуться об него, но удержать равновесие. – Кирилл! Это он! Это тот самый кот!

– Чего? – не понял Морталин, который уже из последних сил держал дверь и не мог думать.

– Потом объясню. Открывай! – скомандовала вампирша.

Руки у Кирилла сработали быстрее головы, он перестал прижиматься к косяку, так что створка с грохотом отлетела, а вместе с ней в коридор выскочил и разъяренный бажанг.

– Быстро, быстро внутрь! – заторопилась Милена. Пока Кирилл, не понимая ровным счетом ничего, возвращался в разрушенную гостиную, вампирша внимательно осмотрела бажанга буквально за пару секунд. У Барса были желтые глаза, и ногти его росли прямо на глазах. Существо врезалось в стену коридора, разбив множество зеркал.

Зубкова даже не закрыла дверь. Она просто преодолела небольшое пространство, отделявшее ее от сидевшей, скрестив ноги, богини Морриган, которая с интересом наблюдала за играми смертных. Вампирша рухнула на колени перед брюнеткой, дотянулась до ее уха и очень быстро заговорила. Глаза Морриган расширялись по мере того, как шептала Милена.

В это самое время Барс ворвался в комнату и, взяв за горло Кирилла, собрался применить кинжал по назначению. Морталин уже зажмурился, приготовившись распрощаться с жизнью после смерти, как вдруг все замерло. Казалось, даже воздух стал липким и тягучим, препятствуя любому быстрому движению.

Открыв глаза, Морталин увидел, как замахнулся на него клинком Барс. Но теперь бажанг не шевелился, единственной, кто мог что-то делать, была Морриган. Богиня поднялась с пола, оставив Милену сидеть статуей. Обнаженная брюнетка подошла к застывшему бажангу и взяла его пальцами за подбородок. Зеленые глаза встретились со зрачками желтого цвета. Богиня издала то ли шипение, то ли рычание.

В следующую секунду хватка на горле Морталина ослабла. Никто больше не грозил холодным оружием. Сам бажанг, которого Морриган брезгливо подняла за плечо двумя пальцами, был отброшен к противоположной стене ударом такой силы, что гостиная закачалась.

– Ты! – грозно прошептала Морриган. Она летела к Барсу, не касаясь ногами пола. – Как же долго я искала ИМЕННО ТЕБЯ…

Барс затравленно смотрел на брюнетку, быстро переводя взгляд на Кирилла и Милену, с трудом держащихся на ногах. Но те ничем не могли и не хотели ему помочь.

– Уходим отсюда, – тихо сказала Зубкова, разворачиваясь к выходу. Кирилл поторопился за ней. Последнее, что он видел, были вороны, много ворон, собирающихся вокруг полулежащего желтоглазого бажанга.

– Что ты ей сказала? – уже на лестнице, выбежав вон из квартиры, спросил Морталин.

– Сказала, что это он НЕ заколдовал до конца копье, которое должно было убить Кухулина много лет назад. Он не умер, его кровь осталась живой… так что не вампиров надо винить и даже не всех мужчин подряд, – рассеянно ответила Милена, покидая дом с барельефом на фасаде.

– Это действительно он? – уточнил Кирилл.

– Не знаю, – отозвалась Зубкова. – Но ведь Барс сам говорил, что богиня войны скора на расправу, так что какая разница?

Уже на улице, оставив позади жилые здания, вампиры услышали крик боли, который тут же оборвался. Кирилл посмотрел на небо и даже замешкался от удивления. Огненные вспышки на горизонте становились все бледнее и сверкали все реже.

– Ну вот и отменился кельтский конец света, – подвела итоги Милена. То ли в насмешку, то ли в подтверждение ее словам сверху хлынул ливень из крови, возможно, последний в истории. Вампирша подняла лицо к небу, с удовольствием подставив каплям рот и щеки. Кровь была самая настоящая, Морриган свое дело знала.

– Что же теперь будет с богиней? – задал риторический вопрос Морталин, размазывая красную жидкость по губам.

– Продолжит летать, управлять войнами и драками, – пожала плечами Милена.

– Никогда не стану драться! – отшатнулся Кирилл, у которого не было больше желания встречаться с брюнеткой в зеленом. – Она рассказывала мне про Ирландию.

– Вот пусть туда и отправляется, – щелкнула пальцами Милена, даже не заметив аж три сломанных ногтя. – Только ее там и не хватает для полного набора сумасшествий.

Улица все еще была пустынной, но уже то там, то тут из домов осторожно показывались вампиры. До рассвета еще оставалось несколько часов, так что жители полуразрушенного Вамп-Петербурга, не торопясь, осматривались, оценивали ущерб, а некоторые тащили ведра и миски, чтобы наполнить их, пока с неба еще текла кровь.

Кирилл и Милена шли куда глаза глядят, тайно надеясь выйти к вокзалу, чтобы сесть на первый после апокалипсиса поезд на Московию. Время от времени они молча посматривали друг на друга, обмениваясь гримасами и пихаясь локтями.

– Слушай, а тебя действительно уволили? – внезапно спросил Кирилл.

– Понятия не имею… кажется, да, – лениво потянулась Милена. – До следующего апокалипсиса, возможно?

Эпилог

Над территорией Некрополя стояли тишина и покой. Конец света сюда не добрался, потому что тут нечему было кончаться. Статуи Лазаревского кладбища, правда, были щедро омыты кровавым дождем, что, казалось, вдохнуло в памятники новую жизнь.

Таких ангелов, как этот, стоящий недалеко от выхода из Некрополя, было много. Он потерял крыло, зато сохранил голову. Огромные глаза, вырезанные в камне, внимательно смотрели на тело, которое он охранял уже целую неделю. Аккуратные руки с согнутыми пальцами были протянуты прямо к земле, где и лежал новый «подопечный». Тело бросили тут, а может, и просто забыли. Когда кровавые капли падали с небес, они попадали на руки статуи, а потом стекали вниз, тяжело ударяясь о лицо того, кто лежал рядом с ангелом. Миссия памятника была совсем не в том, чтобы укрывать покойных от дождя, а в том, чтобы никто не сбежал. Другое дело, что в Некрополе такого никогда и не происходило. Поэтому, когда веки «подопечного» резко дрогнули, а легкие пропустили воздух, обитатели Лазаревского кладбища молчаливо, но сильно удивились.

Неуклюже поднявшись, существо осмотрелось. Движениям препятствовали боль и дискомфорт в груди. Через минуту на свет была вытащена осиновая щепка. Так вот что мешало сделать шаг.

Существо знало, что светлые волосы уже, наверное, никогда не отрастут, но очень надеялось, что Кирилл Морталин будет любить ее и в таком виде.

Сноски

1

В оригинале эта песня называется Rocky Road to Dublin, исполняет ее коллектив Young Dubliners. Найти английский текст можно тут (http://www.thebards.net/music/lyrics/Rocky_Road_To_Dublin.shtml.). Здесь и далее примеч. автора.

2

Законодательство действительно предусматривает «развод» детей и родителей, но они там у себя в Америке и Великобритании так до сих пор и не решили, хорошо это или плохо. Между тем, пока идут горячие споры, детки вовсю пользуются лазейками в законе и получают статус совершеннолетних в 12–14 лет.

3

Милена вспоминает события, произошедшие в книге Zотова «Республика Ночь».

4

Разбодяженный порошок из серебра, на который подсела вампирская богема (англ.).

5

Ливийский вампир. Ламии были известны в Древнем Риме и Греции. Эти вампиры были исключительно женщинами, часто появлялись наполовину в человеческом, наполовину в животном облике (чаще всего змеином, всегда верхняя часть тела). Согласно легенде, Lamia была Королевой Ливии, всех ее детей убила богиня Гера, и мстящая мать до сих пор бродит по земле, питаясь младенцами. Она, как считают, соблазняет людей, а затем пожирает их ужасным способом. Lamias можно было убить обычным оружием.

6

Кирилл немного переврал слова песни Devil’s Dance Floor группы Flogging Molly.

7

С днем рождения, мистер президент! (англ.)

8

С днем рождения вас! (англ.)

9

Скажите, свободная гражданка… (англ.).

10

Думаю, есть. Кажется, это называется «медведь», и они ему поклоняются (англ.).

11

Готово (англ.).

12

Текст действительно взят из «Энциклопедии знаков и символов», найти его полный вариант можно тут (http://sigils.ru/symbols/voron.html).

13

Малазийский вампир bajang выглядит как кот и охотится преимущественно за детьми. Бажанга можно поработить и превратить в демона-слугу. Его часто передают по наследству от поколения к поколению. Согласно традициям, Bajang появляется из тела мертворожденного ребенка.

14

Бойран (Bodhra’n), он же тамбурин – пустотелый одномембранный барабан того типа, который известен многим культурам по всему миру. Ранее бойраны были связаны с ежегодными набегами ряженых, или Крапивников, которые били в них, чтобы производить побольше шума (ирландское слово bodhra’n означает «глухой» или «оглушительный»).

15

Не забываем, что лицам младше восемнадцати лет пиво противопоказано!

16

Один из наиболее известных ирландских музыкальных коллективов, исполняющий в основном традиционную ирландскую музыку.

17

Для тех, кто не смотрел этот фильм ужасов: ворон в какой-то момент там было много!

18

Из этих семей, как считается, вышли знаменитые вампиры. На четверть Деспотом был сам Влад Цепеш (что было не удивительно при тесном смешении кровей Восточной Европы), а линия Корвин в какой-то момент перешла в фамилию Корвинус, которую носили венгерские братья-вампиры, чьи человеческие предки основали университет Корвинус в Будапеште.

19

Как известно, у пауков восемь глаз. Меньшее количество – это уже отклонение, для пауков чрезвычайно печальное.

20

Подробнее о Леборхам можно прочитать в уладском цикле мифов, прежде всего в саге «Изгнание сыновей Уснеха».

21

Персонаж уладского цикла мифов, достойная и прекрасная дева Ольстера, дочь Финдмор. Она фигурирует в таких легендах, как «Смерть Кухулина», «Болезнь Кухулина» и «Борьба за первенство в Уладе».

22

Такой миф действительно есть. После победы над чудовищем Кухулин получил прозвище Cu Chulainn, Пес Кулана, и зарекся никогда не убивать собак и не есть их мяса.

23

У Морриган были две сестры, Бадб (Ворона) и Немеин (Ужасная). Три богини покровительствовали войне и были почти неразлучны. При этом постоянно соперничали. Ирландцы были до того уверены, что поклоняться надо всем троим, что в некоторых легендах Бадб и Немеин были лишь ипостасями Морриган, а не отдельными богинями, чтобы не нужно было их различать.

24

О, проснулся! Я думал, что ты второй раз умер! (ирл.)

25

Английский? (ирл.)

26

Нам бы карту (ирл.).

27

Рака Александра Невского, девяносто пудов чистого серебра, в форме пирамиды с приставленными отдельными элементами.

28

Камень Лиа Фаль действительно существует на холме Тара в современной Ирландии. Он уже давно не издавал ни звука, но храбрые туристы до сих пор пытают счастья.

29

Что происходит, мама? (англ.)

30

Я не уверена, детка, но эти господа совершенно точно русские (англ.).

31

Племя богини Дану описано в древнеирландской саге «Битва при Маг Туиред».

32

Именно это Морриган и сделала с людьми из клана Фир Болг.

33

Кругом! Бегом, марш! (лат.)

34

Как такое возможно? (ирл.)

Content

Виктория Морана
Демоны Невского проспекта

Пролог

Часть первая Вамп-Петербург

Глава 1 К.М. и женщины

Глава 2 Место преступления

Глава 3 Неподходящая жертва

Глава 4 Подпольный Петербург

Глава 5 Охота на вампиршу

Глава 6 Дипломатия

Глава 7 Зазеркалье

Глава 8 КотЭ намекаЭ…

Глава 9 О жертвах и жертвах пьянства тоже

Глава 10 Допрос с пристрастием

Часть вторая Брюнетка в зеленом

Глава 1 Вызов

Глава 2 Анчары и их поклонники

Глава 3 Рождение легенды

Глава 4 Кровавое Вершительство

Глава 5 Посреди Нигде

Глава 6 Легенда о вампире

Часть третья Вампакалипсис

Глава 1 Некрополь

Глава 2 Главный Воин

Глава 3 Раздел мира

Глава 4 Шпионские игры

Глава 5 Конец света

Глава 6 У всех свои таланты

Эпилог

Сноски