Андрей Волковский

Убийство в заснеженных горах

© Волковский А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Пролог

Ничего никогда не случается вовремя. Это волшебник Скай усвоил еще в детстве и с тех пор неоднократно находил подтверждения. Если прислали приглашение на бал, где непременно будет прелестная дочь университетского проректора, то только в этот вечер профессор артефакторики согласится принять у тебя проваленный экзамен. И, конечно же, задержит так надолго, что ехать на бал будет уже совершенно невежливо.

Если у квартирной хозяйки удается особенно заманчивый пирог, непременно кому-то понадобится срочная волшебная помощь. И вернешься ты аккурат к последнему кусочку остывшего пирога.

Ну а если важная персона осчастливит предложением работы, то именно тогда, когда собираешься после тяжкого и запутанного дела провести пару месяцев в блаженной праздности. То есть, видимо, собирался. Потому что таким важным шишкам, как господин Марк, вроде как не отказывают. Или все-таки?

– Я подумаю, – лучшего ответа Скаю в голову не пришло. Вроде и не согласился, но ведь и не отказал тоже.

– Подумайте, – разрешил господин Марк. – Дело, которое я вам хочу предложить, будет нелегким и, скорее всего, даже опасным. Но мой человек уверен, что вы сможете с ним справиться. С предыдущим делом вы разобрались блестяще.

– Возможно, мне просто повезло? – честно брякнул Скай и тут же пожалел. Именно за «блестящее выполнение задания» они с Питом получили немаленькие премиальные.

– Возможно, – кивнул господин Марк. – Но можете считать меня суеверным: если вам повезло блестяще разоблачить нарушителей Кодекса и торговцев запретной пыльцой, победить то, во что превратил себя мой недостопочтенный дядюшка, отыскать плантацию среброзвонника, да еще и выжить при этом, то я готов поставить на то, что и с новым делом вы справитесь не хуже. К тому же есть и еще одна причина, по которой вы идеально для этого подходите.

– Какая? – Любопытство Скай всегда считал своей самой вредной привычкой. И даже пытался с нею бороться, но безуспешно.

– А это я вам расскажу только после согласия. Дело не только важное, но и секретное. Кстати, оплата будет соответствующая.

– Секретная? – не сдержался Скай.

– Важная, – рассмеялся господин Марк. – И компенсацию за потраченное время вы получите даже в случае неудачи.

Это было уже как-то слишком заманчиво. Скай в растерянности посмотрел на сидящего во главе стола дядюшку Арли. Дядюшка с мечтательной улыбкой вкушал чай.

– Кстати, Пит тоже отправится на это задание, – добавил господин Марк. – Вы вроде бы неплохо сработались?

Ловушка захлопнулась.

Глава первая

Десять дней спустя экипаж бодро катился по королевскому тракту из столицы в Лареж. Поскрипывали рессоры, что-то тихонько насвистывал себе под нос восседающий на козлах Пит. Скай смотрел на подмерзшие поля за окном и в который раз спрашивал себя, как он, взрослый опытный волшебник двадцати пяти лет от роду, ввязался в авантюру, достойную мальчишки из Академии? Ну ладно, мальчишкам такие дела не поручают. Но вот в романах, которые эти мальчишки читают, спрятавшись от сурового библиотекаря за толстым томом «Полного собрания изречений Арчибальда Великого», именно такие дела и именуются приключениями. А взрослые серьезные люди называют их не иначе, как безрассудством.

От самобичевания его отвлек Ник. Бывший странствующий травник наотрез отказался оставаться в столице, хотя поначалу комнатка у госпожи Флоры и работа помощником аптекаря очень ему понравились. Но едва он узнал о скором отъезде друзей, как тут же собрал вещи и заявил, что готов ехать с ними хоть на нижние слои Темного мира ругаться с владыкой злых духов. В конце концов, Скаю помимо Пита просто необходим еще один помощник. Никакие разумные аргументы травника не проняли. Он-то как раз пребывал в том самом возрасте, когда слово «безрассудство» еще означает «приключение». Нажитые в предыдущем «приключении» шрамы и ночные кошмары в расчет не шли. Пришлось спрашивать дозволения у нанимателя. К печали Ская, господин Марк согласился. И теперь Ник с любопытством разглядывал унылые пейзажи за окном, грыз лакричный леденец и донимал волшебника расспросами.

– Так что мы будем делать в Лареже?

Скай, пообещавший помощнику по дороге посвятить его в план, тяжело вздохнул. Плана как такового у него пока еще не было.

– Приедем, осмотримся. Найдем Крея, моего приятеля из Академии, пообщаюсь с ним, и тогда уже решим, что делать дальше.

– Он злодей?

Скай поморщился.

– Наш наниматель только подозревает, что он злодей, – слово «подозревает» волшебник произнес с таким напором, что даже сам удивился. – И мы должны это проверить.

– А потом?

– Скорее всего, никакой он не заговорщик. Нам нужно просто это уточнить. В основное расследование вмешиваться не велено, пропавших людей искать – тоже. Так что мы весело проведем время в Лареже за счет господина нанимателя, может быть, даже на курорт в Вимберже выберемся, напишем отчет о проделанной работе и вернемся домой.

– Какой курорт в такую холодрыгу? – поежился Ник, покосившись на пролетающие за окном снежинки.

Снег еще не лег, но зима напоминала о себе все более явственно. Вездесущие листвяницы уже уснули, на высоких стеблях придорожной полыни трепетали прозрачные ленточки ветроловов. Рядом с экипажем беззвучно скользил Теневой Попутчик – большой, но безобидный дух, похожий на лишнюю тень. Днем он не вызывал страха даже у лошадей, а вот ночью вполне мог бы доставить кучеру хлопот. Притом к страху и прочим эмоциям сам Попутчик, в отличие от многих других духов, был совершенно равнодушен. Он просто путешествовал, прицепляясь к каретам и всадникам.

Скай рассмеялся:

– В Вимберже курорт как раз зимний, очень популярное местечко у молодых аристократов. Целебный горный воздух, катание на санях и самое прекрасное зрелище – брачные танцы Снежных Змеев. Именно в начале зимы они покидают свои раковины и кружатся над вершинами самых высоких гор. С курорта как раз открывается прекрасный вид на пик Лаан. Там, наверное, уже сейчас свободную комнату не найти, но у Гильдии волшебников есть в Вимберже собственный домик, а у дяди Арли в этом домике персональные апартаменты.

– Ого, я думал, твой дядя простой библиотекарь…

– Он не простой, он главный библиотекарь Гильдии, страж самых пыльных хранилищ мудрости и занудства. Дракон, возлежащий на бесчисленных грудах сокровенных знаний. Повелитель легиона книжных червей. И прочая, и прочая… Ну и некоторые привилегии ему в связи с этим положены.

Ник помолчал, потрясенный перечислением заслуг дядюшки Арли. Скай уже начал надеяться, что травник устал от разговоров и позволит ему вернуться к собственным невеселым мыслям, но не тут-то было.

– А ты уже видел этих Змеев?

– Видел, только совсем чуть-чуть, – вздохнул Скай.

– Как это?

– Ну, мы приехали на курорт с дядей и его друзьями-библиотекарями из других городов. У них там была какая-то Особенно Важная Встреча Зануд Со Всего Мира, или что-то вроде того. Мне было одиннадцать, я в такие детали не вникал. От их нудных разговоров у меня, видимо, рассудок помутился. Вот я и решил, что танец Змеев – это что? Это все каждый год смотрят, неинтересно. А вот найти пустую раковину – это другое дело. В горах, знаешь, расстояния кажутся такими маленькими… Ну рукой же подать до соседней вершины! К утру обернусь, дядя и потерять меня не успеет. – Скай развел руками и криво усмехнулся.

– И? – Ник, кажется, даже дышать перестал.

– И ничего особенного, – пожал плечами Скай. – К утру меня, дурня, как раз и нашли. Даже почти не обморозился, как ни странно. Но вот пока я в сугробе вспоминал Согревающие чары, что-то там такое светящееся в небе кувыркалось.

Ник открыл было рот, но тут экипаж остановился. Пит постучал в окошко и выдал самым учтивым тоном:

– Вылезайте, ваше мажество, почтовая станция!

«Мажество» бесило Ская неимоверно, но для роли недотепы-кучера Пит считал его самым подходящим. Ник фыркнул и отнял у волшебника саквояж.

– Ваше мажество, я понесу! – и распахнул дверцу, ускользая от «хозяйской» ярости. Помощнику вообще-то следовало называть волшебника господином, на худой конец хозяином или мастером, и Ник знал это прекрасно. Но, кажется, полагал, что недовольный вид сразу же добавляет Скаю возраста и солидности, поэтому на станциях старался вовсю.

Скай мысленно пообещал приятелям ужасную месть при первом же удобном случае и неторопливо выбрался из экипажа.

Почтовая станция на королевском тракте – это вам не захудалый трактир в захолустье. Большой двухэтажный дом, где найдется и горячая еда в любое время суток, и мягкая постель без клопов, и цирюльник с острыми ножницами и бритвой. Конюшня, где скучают пяток резвых лошадок для королевской почты и еще несколько поплоше – для прочих путешественников. Просторный каретный сарай с широченными воротами. Маленькая кузница, где за умеренную плату подобьют отвалившуюся подкову, а за плату побольше подкуют новыми. Все это хозяйство обнесено надежным забором от лесного зверья и других незваных гостей.

Вот только на этой станции в воротах почему-то зияла дыра размером с большую тыкву, криво заколоченная парой досок, а вышедший на высокое крыльцо усатый почтмейстер смотрел на волшебника не с обычным высокомерием лица должностного перед гражданским, а с искренним счастьем и недоверием одновременно. Как бродяга на найденный в канаве золотой: неужто не фальшивый?

Волшебником Скай был самым что ни есть настоящим, но в купленной прямо перед поездкой новенькой дорогой одежке чувствовал себя совершенно фальшиво. Но что уж теперь? Он чинно проследовал прямиком к застывшему на крылечке почтмейстеру, поздоровался и затребовал горячий обед и свежую лошадь.

– Да-да, проходите, ваше мажес…

– Господин волшебник! – сквозь зубы поправил Скай.

– Господин волшебник, – побледнел усач, окончательно теряя чиновничью заносчивость. – Сейчас-сейчас, обед мигом будет. Только с лошадками беда! Болеют лошадки-то.

– Что за зараза? – вынырнул откуда-то Пит. – Почему знак не вывесили?

О болезнях скота, как и о человеческих моровых поветриях, принято было предупреждать за четверть мили вывешенной белой тряпкой с козьим или коровьим черепом, да и на воротах такой же знак повторять следовало для самых невнимательных. Скай покосился на ворота. Никаких тряпок, только две доски поверх округлой дыры, ощетиненной щепками, как пасть Болотного Ногохвата.

– Да не такая зараза это! – горестно вздохнул почтмейстер. – Ночью какая-то зараза приходила, скреблась в двери и в ворота. Лошадки испугались, бились в стойлах, никак мы их успокоить не могли. Один жеребец ногу сломал, другой встать не может, тоже падет, по всему видать! Остальные устали очень, скакать не могут. Завтра смогут, наверно. Если ночью никто их пугать не будет. Вы бы не смогли разобраться, господин волшебник? Гонца-то мы послали, да когда он еще доберется пешком? Тут до следующей станции почти дюжина миль, да пока оттуда до города доскачут…

Почтмейстер замолчал и уставился на волшебника. Волшебник задумчиво смотрел на длинные борозды в дубовой двери станции. Молчание затягивалось.

– Так мне лошадку-то не распрягать, ваше мажество? – вмешался Пит. – Отдохнет маленько, да и довезет нас потихонечку… Или тут подзаработать останемся?

Почтмейстер намек понял и принялся сулить деньги. Скай намек тоже понял: небольшая задержка в пути господина Марка не слишком разозлит. Сошлись на том, что волшебник заночует на станции – конечно же, без платы, как дорогой гость, посмотрит ночью на «заразу» и тогда уже решит, что делать дальше. Может, тварь вообще была мимохожая – поскреблась-поскреблась, да и дальше побежала, больше не пожалует.

Кормили на станции невкусно: что-то пересолено, что-то недосолено, жаркое чуток пригорело… Видимо, у невыспавшейся поварихи сегодня все валилось из рук.

– И что это, по-твоему? – спросил Ник, которому должность позволяла обедать с господином за одним столом. Пит, лишенный такой привилегии, исчез где-то на кухне и наверняка уже разузнал от служанок все подробности ночного происшествия.

– Нежить, – пожал плечами Скай. – Сходи потом, пощупай эти царапины. Холодок от них такой характерный.

– И откуда она тут?

– А мне откуда знать? Вернется – спросим.

– Правда? – не поверил Ник.

– Нет, – признался Скай. – Судя по бороздам, у нас тут не душа, а самое что ни есть бренное тело. Ничего оно нам не скажет. Ну разве что опознает его кто-то из местного люда. Раз так настойчиво скребся, значит, что-то ему тут было нужно. Или кто-то.

После обеда волшебник оставил Ника осматриваться на станции и обживать комнату, а сам отправился прогуляться. Пит тут же вызвался его сопровождать. Среди бела дня нежить бравого кучера не пугала, скорее настораживала, но оставлять волшебника без присмотра он не хотел.

– Ты же будешь этот свой Особый взгляд делать, чтобы найти, где эта зараза на дневку залегла? Ну а я пригляжу, чтобы ты в лужу не упал.

Во дворе, посыпанном мелкими камушками, луж не было, а вот за забором они встречались в изобилии. Зима все никак не могла вступить на престол – ночные метели сменялись утренними дождями, потом из-за туч выглядывало полуденное солнце и отгоняло зиму еще на один день. Люди ругались на солнце и всей душой ждали холодов. Сапоги в жидкой грязи промокали за четверть свечки. И даже волшебное водоотталкивающее зелье не спасало – пропитанные им обувки держались всего свечку-другую, а потом все равно начинали отсыревать вдоль подошв.

– Ну вот чего этим покойникам не лежится-то? – ворчал Пит, рассматривая следы босых ног в грязи перед воротами.

– В общих чертах ты и сам знаешь, – вздохнул Скай. – То ли дела важные остались, то ли кто поднял. Не знаешь, не пропадал ли тут кто?

– Из своих никто не пропадал, почтальоны тоже все в срок проезжали, а что до простых путников – кто ж их считает. Помирать – тоже не помирал никто, за последние три года ни одних похорон. Ссор и вражды не больше обычного, так что насылать такую напасть вроде как некому и не за что. Даже конкурентов нет: все станции на этой дороге одно семейство держит.

– С местными понятно. А постояльцы?

– А нету их. Ни единого гостя тут прошлой ночью не было, что для этого времени года совершенно нормальная картина.

Скай снова вздохнул. Насколько проще было бы найти и упокоить недовольного поведением наследников дедулю: и могилка вот она, и причины неупокоенности ясны. Притащившийся вслед за гостем мстительный мертвяк тоже устроил бы волшебника – как пришел сюда за обидчиком, так за ним же и дальше пойдет, сюда уже не вернется. Но когда ни единой явной причины для появления потустороннего гостя нет, вообще непонятно, что может обнаружиться.

Волшебник принялся растирать ладони, потом поднес сложенные чашечкой кисти к лицу, словно умывался набранной в руки Силой. Глаза обожгло. Мир вспыхнул зеленым и оранжевым маревом, следы нежити на земле теперь стали темно-фиолетовыми, похожими на синяки на оранжевой земле.

Пришел мертвец через поле, со стороны леса, туда же потом и убрался. Вокруг забора навертел несколько кругов, в двери и ворота скребся с нечеловеческой настойчивостью – последняя надежда на то, что мертвец был мимохожий и больше не вернется, растаяла. Этому покойнику явно позарез понадобилось что-то на станции.

– Тогда я за топором? – обреченно спросил Пит, которому волшебник изложил положение дел.

– Да, ночи ждать смысла нет, пожалуй. Ночью с ним драться придется, а по солнышку есть шанс упокоить по-быстрому. Лопату еще захвати, вдруг откапывать понадобится!

Пит ушел, а Скай остался на месте. Под чарами Особого Взгляда мир выглядел не совсем так, как в действительности. Лужи и кусты становились неважными, почти невидимыми, зато хорошо были видны тропки духов, волшебные вещи, существа – как живые, так и немертвые.

Глава вторая

Немертвых в поле зрения не наблюдалось. Живые пялились на волшебника за работой из окон станции, чирикали на заборе, шуршали в кустах. Мелкая полевая нечисть сновала на земле и в воздухе вокруг волшебника, но к станции не совалась.

В угловых столбах забора сверкали обереги от духов и нежити – обычная для почтовых станций предосторожность, но в столбиках ворот обереги лишь слабо, почти незаметно светились на фоне дерева. Если мертвец придет следующей ночью, то к утру скрести доски ему уже не понадобится – перевалится через створку ворот, и все дела.

То есть мог бы перевалиться. Скай снял чары Особого взгляда и подошел к воротам. Навстречу уже шли Пит с топором на плече и Ник, вооруженный лопатой. Вид у травника был встрепанный, но решительный.

– Обереги разрядились совсем. Сейчас подправлю, и пойдем. – Скай поднялся на цыпочки, дотягиваясь до вбитого под самой верхушкой столбика железного гвоздя с висящим на нем чахлым травяным пучком.

Оберегом тут был только гвоздь, а полынь пополам с мятликом – дремучим суеверием. Если кого-то этот веник и отпугивает, то только некоторых мошек, и то лишь от себя самого. Ворча на бестолковых людей, которые могли бы не тратить силы на вязание веников, а лучше бы перевесили сами обереги пониже, где работать с ними было бы проще, Скай влил немножко силы сперва в один гвоздь, потом во второй.

Ник смотрел за его работой внимательно, пытался разобрать, что и как волшебник делает. С таким же вниманием взирал на волшебника и мальчишка лет семи, высунувшийся из-за двери сарая. Пит, который на мелкую волшебную работу уже насмотрелся, а в серьезной, было дело, и помогал, глядел по сторонам.

– Ну вот, теперь не откажут в самый неподходящий момент, – удовлетворенно кивнул Скай.

Пит, зная, что после работы волшебнику всегда нестерпимо хочется есть, достал из кармана краюху хлеба и протянул Скаю.

– Спасибо! – Волшебник привередничать не стал, хотя с большим удовольствием съел бы сейчас еще один обед.

– А вы их заправляли? Как фонари маслом? – спросил вдруг мальчишка.

– Ага, – кивнул Скай. – Как фонари. «Масло» в них почти совсем закончилось.

– Его Змея выпила, – тихонько, словно по секрету поведал мальчишка. Даже оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

– Какая еще Змея? – заинтересовался Ник.

– Синяя, с крыльями, – ответил мальчишка шепотом.

– А не брешешь? – прищурился Пит.

Никаких синих крылатых змей в числе духов не водилось, да и амулеты от самой же нечисти опустошать нечисти не полагается. К тому же обычно люди нечисть и не видят.

– Сам видел! – от возмущения малец даже шептать перестал. – Вон оттуда вылетает, с углового окна. Три ночи уже. Я первый раз ужас до чего испугался. Но она только вокруг оберегов крутится, к людям не лезет. Сперва у того, потом у этого, а прошлой ночью вроде вон там, над дверью вилась.

Мальчишка ткнул пальцем в подкову, приколоченную над кухонной дверью. Скай подошел, протянул руку и убедился, что и этот оберег почти разряжен. Странное дело! Зато объясняет, почему мертвец вел себя так нагло: обереги-то, выходит, уже толком не работали.

– Ну-ка, угадай, в какой руке? – повернулся Скай к мальчишке, протягивая раскрытые ладони.

– В этой! – Немытый палец уверенно указал на правую, где светился маленький шарик силы. – Чего тут угадывать-то?

Ник, который видеть проблески силы уже научился, восхищенно кивнул. Пит же смотрел на Ская с легким недоумением, с неодобрением даже: где-то там нежить неупокоена, а ты тут с детьми играешься! Волшебник взгляд Пита поймал и истолковал правильно.

– Слушай, нам сейчас очень надо уйти. А как вернемся, расскажешь нам поподробнее про эту змею?

Мальчик важно кивнул и удалился в сарай. Впрочем, тут же выскочил обратно:

– А вы мертвяка копать пошли?

– Угу, – буркнул Пит и продемонстрировал топор.

– Тогда ни пуха ни пера! Или, когда на мертвяков ходят, что-то другое надо говорить?..

Дослушивать и отвечать друзья не стали.

В поле Скай снова наложил чары Особого Взгляда и повел спутников по следу. К станции покойник прошел ровно, целеустремленно, обратно же уходил как-то неохотно. След петлял, спотыкался, нырял в каждую встречную ямку. Если бы не бдительный Пит, волшебник бы, пожалуй, десять раз свалился и расшиб себе лоб.

– С чего это он так шатается? – удивился Ник.

– Место для лежки ищет, – объяснил Скай. – Значит, нормальной могилы где-то рядом у него нету. Пришел к кому-то на станции. Может, девушка у него там, которой он не успел при жизни в любви признаться? Такое не раз бывало. Он тут, понимаешь, лезет со своими признаниями, а она и узнать-то его уже не может. Тем более она, возможно, с ним и незнакома толком. Ну или знакома, но он уже и на себя-то не похож. А может, девушка знать не знает, что он помер, – вот и не приходит на ум. И получается то, что мы тут видим: туда его вело и тянуло, он пер напролом, пока в забор не уткнулся, а обратно его вопреки стремлению гонит солнце, вот он и мотается из стороны в сторону. Ищет, в какую бы щель забиться… Ай!

Ноги волшебника едва не соскользнули в какой-то овраг, благо Пит успел удержать его на краю.

– Внизу след заканчивается, – обрадовался Скай, вернув равновесие. – Кажется, нашли!

– Не уверен, – мрачно отозвался Пит. – Это же речка.

Скай снял чары и с разочарованием убедился в правоте товарища. Ручей, протекающий по дну оврага, был неширок, но мутен. И даже если мертвец никуда по нему не убрел, а просто закопался в дно прямо рядом с берегом, найти его не представлялось возможным. Студеная осенняя вода не только уносила все следы, но и не позволяла почувствовать исходящий от немертвого леденящий холод.

– Возвращаемся, – решил Скай, укутываясь в плащ. – Ночью сам придет, никуда не денется.

Пит заметно поежился, но спорить тут было не о чем.

– А что это за змея с крыльями? – поинтересовался он. – Я такого духа не знаю. Или он для людей невидимый?

– Я тоже не знаю, – признался Скай. – Вот прилетит ночью, посмотрим. Снежные Змеи бывают с крыльями, но они огромные и Силу из амулетов не пьют.

– У лекарей на гербе ордена крылатая змея, – вспомнил Ник.

– Это Золотой Аспид, – пояснил Скай. – Редкий дух из восточных пустынь. Страшно ядовитый, но и лекарств из его яда делают уйму. Опять же, он не синий и не покушается на обереги – и здесь ему взяться неоткуда.

На станции несостоявшихся героев встретили без упреков, хоть и с легким разочарованием. Почтмейстер очень надеялся, что проблема решится быстро, и теперь был печален. Задержка сама по себе, как и возможное предстоящее убиение мертвеца под окнами, его не особо смущали. Он переживал за лошадей. Упряжные кони к вечеру уже отошли от пережитого ужаса и даже вполне могли бы увезти кого-нибудь отсюда, но вот скакуны, которых держали для гонцов королевской почты, в придачу к отменной резвости обладали совершенно огненным норовом и успокаиваться не желали. Они нервно косились, лупили копытами в стены конюшни и истерически ржали. Возвращение мертвеца вполне могло лишить почтмейстера оставшихся любимцев, даже если нежить не сумеет прорваться за забор.

– Скай, у тебя вроде были какие-то травы с собой? – осторожно поинтересовался Ник.

– Есть, но ничего такого, чем можно успокоить семерку лошадей. Даже восьмерку, если считать нашу. И волшебного успокоительного заклинания для табуна коней я не знаю.

– Может, и знаешь, – вмешался вдруг Пит. – Помнишь, ты говорил, что можешь кого-то на время сделать не только сильным, но и очень слабым?

– Могу, – пожал плечами Скай, не слишком понимая, к чему приятель клонит.

– И ты можешь сделать это не собственной силой, а долгим нудным ритуалом, после которого ты будешь, конечно, голодный и злой, но не настолько, чтобы доблестный почтмейстер разорился на твоем прокорме?

– Могу, но зачем?

– Так нам чего надо? Чтобы лошадки с перепугу не надорвались и не переломали себе ноги. Конь не человек, он не будет, лежа в стойле, придумывать себе дополнительные ужасы про то, что вот сейчас-то его тут и слопают. Он просто будет тихонько брыкаться по мере своих слабых сил. И ничего себе не повредит.

– А сердце выдержит? – усомнился Ник.

– Сердце тоже мышца, – успокоил его Скай. – Но вот за рассудок я не уверен.

– Поверь старому кучеру, – сказал Пит. – У лошадей воображения нет.

Поглазеть на ритуал захотели, конечно же, все обитатели станции. Со зрелищами тут было негусто: летом еще может менестрель забрести или проезжающие мимо циркачи согласятся показать парочку номеров попроще, а в холодный сезон вообще тишина. Так что требование не беспокоить волшебника люди истолковали очень вольно: близко не подходили, шумные дела отложили, но из-за каждого окна, из каждой приоткрытой двери на выложенную веревкой посреди двора сложную фигуру смотрели глаза – восхищенные, внимательные, слегка испуганные… Даже заросший бородой здоровенный кузнец поддался общему любопытству и распахнул дверь кузницы. Давешний мальчонка забрался на крышу каретного сарая и сидел на краешке, болтая ногами и опасливо косясь на женщину в окне второго этажа – не прогонит ли? Женщина заметила его, строго погрозила пальцем, но ругаться не стала. Ну не кричать же из окна, рискуя помешать господину волшебнику?

Скаю мешали даже взгляды. В столице он не встречал такого напряженного внимания, даже когда доводилось работать прямо посреди городского парка. Вообще такие пристальные взгляды он помнил лишь по практическим экзаменам. Вот тогда на тебя тоже все пялятся, ждут, когда ошибешься, считают мелкие погрешности… Скай почувствовал, что начинает нервничать, и мысленно обозвал себя дураком. Здесь его ошибку увидеть-то смогут только Ник и сидящий на крыше малец. И те не поймут, что это ошибка. И вообще, когда это он в последний раз ошибался в несложных ритуалах? Вот и сосредоточься, а то сейчас это и произойдет!

Ритуальная магия требовала от волшебника совсем немного силы, зато внимания требовалось о-го-го сколько. К счастью, Ослабление было не из тех ритуалов, что необходимо проводить непременно по памяти. Поэтому Скай раскрыл потертую тетрадь в кожаном переплете и принялся творить магию, сверяясь с инструкцией и чувствуя себя актеришкой заштатного театра. Хорошо хоть зрители пока молчат.

Восемь костров из рябиновых щепок, восемь котелков с разными компонентами, которые надлежит смешать лишь после появления пены на одних, осадка в других, изменения цвета третьих… Первый помешивать по солнцу, второй против, третий от дна к поверхности, четвертый не помешивать, а приподнять и встряхнуть…

– Змея! – детский звонкий голос заставил волшебника вздрогнуть, едва не расплескав отвар.

Скай тихо выругался сквозь зубы – хорошо хоть слова для этого ритуала значения не имели – и медленно поднял глаза на мальчишку. Тот уже зажал сам себе рот ладошкой, а второй рукой показывал куда-то на угловое окно второго этажа.

Волшебник вернул котелок на огонь – потряхивание должно занимать не больше восьми мгновений, не то зелье слишком остынет. Перешел к следующему котелку, опустил в него ложку и тогда только поднял глаза на окно.

По описанию Скай успел уже вообразить себе небольшую «змею» с парой крыльев по бокам, наподобие Аспида на гербе лекарей. Но то, что сейчас торчало из окна, было совсем другим. Длинное приплюснутое тело, больше похожее на ленту, по бокам множество пар маленьких крылышек, почти как лапки у многоножки. На одном конце широкая пасть, кажется, еще и с крючками-жвалами по бокам, второй конец еще не вылез из окна. Неведомая тварь зависла в воздухе, совершенно не смущаясь ни солнца, хоть и закатного, но вполне еще яркого, ни множества людей. Впрочем, люди ее не видели.

Скай закончил с пятым котелком, повернулся к мальчику, кивнул ему и приложил палец к губам. Мол, вижу, все в порядке, не шуми! Малец понял и молча кивнул в ответ. Волшебник занялся шестым зельем, стараясь держать «змею» в поле зрения, но при этом не отвлекаться от своего занятия.

Тварь все лезла и лезла из окна и, кажется, не собиралась заканчиваться. Сейчас она напоминала праздничную гирлянду из флажков, какие натягивают поперек улиц перед Первым Днем года. Только эта «гирлянда», трепеща «флажками», покачивалась в воздухе, как рыба в воде. И, кажется, присматривалась к творящемуся внизу ритуалу.

Волшебник перешел к седьмому котелку.

«Змея» проплыла в воздухе и замерла над крышей кузницы, покачивая головой в такт движениям ложки в котелке.

Скай закончил с седьмым отваром и перешел к восьмому. Это зелье следовало мешать вересовой палочкой против солнца дюжину и один раз.

«Лента» дотянулась до курятника и обвила висящий на длинной жердине фонарь. Теперь она уже сделала четверть круга вокруг двора, а хвост ее так и оставался в комнате. Да какой же она длины, в конце концов?!

Оставалось еще два круга помешиваний.

К концу последнего круга тварь уже почти обогнула двор. Повисела над сеновалом, сунулась в угол забора к амулету, но передумала и вернулась к ритуальным кострам. Вплотную пока не лезла, но творящаяся во дворе прямо сейчас магия явно влекла ее сильнее, чем неподвижный запас силы в обереге.

Жидкость в третьем котле внезапно вздулась высокой шапкой розовой пены. Зрители, про которых Скай уже успел забыть, дружно ахнули. Волшебник подхватил котелок и, не позволяя пене убежать, вылил содержимое прямо в бурлящую в шестом котле зеленую кашу. К удивлению зрителей и полному удовлетворению Ская, оба зелья прекрасно уместились в одном котле. Пена слегка опала и окрасилась в лавандовый. Теперь содержимое пятого котелка, ставшее пронзительно-синим, нужно разлить поровну во второй и четвертый, потом подбросить порошок из толченого рога в первый. Из восьмого котелка как раз повалил оранжевый пар – самое время добавить три ложки белой пены, снятой с седьмого. Затем все содержимое седьмого котла можно вылить в шестой. Зрители замерли, но и сейчас через край ничего не пролилось. Скай усмехнулся и выплеснул в шестой котел еще и пузырящееся содержимое четвертого. Теперь нужно смешать первое со вторым и перелить полученную голубую жидкость в восьмой. Зелье взбурлило и собралось было расплескаться, но Скай перехватил его, приподнял над огнем и размешал – пена послушно осела. Добавил в шестой кисточку конского волоса – для большей эффективности именно на лошадях, – и можно смешивать с восьмым. Здесь уже придется очень постараться, чтобы все слилось правильно. Скай теперь лил густую медово-рыжую субстанцию из восьмого котла в шестой медленно, так, чтобы на белой пенистой поверхности получалась ровная нерасходящаяся спираль…

Мальчишка на сарае вдруг снова закричал. Куда-то дернулся стоявший под навесом Ник. Но вот на этом этапе отвлечь Ская не смогли бы все Снежные Змеи, Каменные Ползуны и Ночные Трубачи, собравшиеся закусить волшебником или, что хуже, устроить концерт в его честь…

Спираль наконец достигла края котла, зелье заискрилось, и над поверхностью разлетелись сотни крошечных радужных пузырьков. Потом через край рванулась пена, заливая угли под котелком. Взметнулось облако пара и окутало фигуру волшебника, дотлевающие угли костров, пустые котелки и Ника, отчаянно вцепившегося в крылатую синюю ленту. «Лента» дергалась и извивалась, а когда до нее добрались клубы пара – яростно рванулась, выскользнула из рук Ника и мгновенно втянулась назад в угловое окно.

– Готово, – провозгласил Скай. – А что тут произошло?

– Ну, ты начал лить из того котла в этот, а она как рванет к тебе! – пояснил Ник. – Вот я ее и перехватил, больше в голову ничего не пришло. Сильная, зар-раза!

– Не укусила? – обеспокоился Скай.

– Нет. Кажется, даже и не пыталась, просто дрыгалась. Но что это? На нечисть как будто бы и не похожа, по-другому ощущается.

– Не знаю, – признался Скай. – Сейчас с конями закончим, потом будем с этой летучей пакостью разбираться. Бери котелок, пошли в конюшню. Мне ж не к лицу самому котел таскать.

Ник послушно подхватил котелок, Пит тоже пошел за ними. В духах и волшебстве он ничего не смыслил, зато спасать друзей от лошадиных копыт считал своей прямой обязанностью. У Ская с конями отношения не ладились совершенно, а Ник, хоть и умел сносно держаться в седле, не смог бы заставить норовистого скакуна стоять спокойно, пока волшебник будет рисовать сваренным зельем специальные знаки на его шкуре.

Глава третья

Работа оказалась простой, но монотонной. Лошади благосклонно приняли куски яблок и под ласковое бормотание Пита позволили изрисовать себя знаками от шей до хвостов. Потом мирно подогнули длинные ноги, улеглись на солому и, кажется, задремали. Скай, дорисовав последнюю закорючку, уже тоже очень хотел прилечь рядом. Принес бы кто еще сюда еды, но ведь не дождешься!

Волшебник печально поплелся к выходу из конюшни.

– Скай, а с котелком что делать? И с кисточкой? – не дал расслабиться Ник.

– Сначала ополосни водой так, чтобы на руки не попало, – объяснил волшебник. – Потом сыпани туда золы, можешь от костров и взять, она вполне годится. И вымой уже нормально. И остальные котелки. И веревку смотай, а то отсыреет за ночь!

Ник кивнул и направился выполнять.

«Все-таки личный ассистент – это очень хорошо», – усмехнулся Скай себе под нос. Но вслух ничего говорить не стал, чтобы не получить в ответ очередное «Как скажете, ваше мажество!».

…На улице уже совсем стемнело. Воздух был стылый и сырой, в небе светил тощий лунный серпик, возле кухонной двери возился с котелком Ник. На потухших углях восьмого костра, неярко светясь, мирно грелась синяя многокрылая тварь. Хвост ее по-прежнему уходил в щелочку под створкой окна.

Скай пошел к ней, чтобы рассмотреть поближе, но светящаяся «лента» тут же развернулась, взлетела и резво втянулась в щель, будто ее втащили за хвост.

– Что там? – спросил Пит, для которого «змея» по-прежнему оставалась невидимой.

– Все та же тварь, – поморщился Скай. – То ли Силу после ритуала подъедала, то ли погреться захотела. Не нравится она мне. Но надо успеть поесть и отдохнуть, пока мертвец не пожаловал.

– Так пойдем быстрее! Я сказал хозяйке, что сразу после ритуала тебя надо будет накормить за троих, так что еда наверняка уже готова.

На волшебника после красочного действа с котлами смотрели с таким восхищением, будто он уже избавил станцию и от мертвеца, и от дракона, и от нашествия Призрачной Стаи в придачу. В зале весело трещал камин, а на стол дорогому гостю поставили не одну жалкую свечу, а целых три. К требованию кормить волшебника за троих супруга почтмейстера тоже отнеслась серьезно, а может, знала, каков у волшебников аппетит – каких только постояльцев тут не бывало. Повариха, видимо, тоже уже успокоилась: жаркое было сочным, суп – наваристым, а пастуший мясной пирог – пышным и румяным. Скай как раз догрызал хрустящую корочку, когда со второго этажа прибежала растрепанная служанка.

– Идет! Прямо через поле шкандыбает, шатается!

Волшебник отставил кружку с недопитым ягодным отваром и поднялся. Ник вскочил было тоже, но Скай остановил его:

– Не лезь понапрасну. Мы с Питом одного мертвеца без труда положим.

Ник понурился. Бойцом он и правда был так себе, но напоминания об этом не любил. Бывший странствующий травник, которого Скай с Питом вытащили из весьма скверной переделки, чувствовал себя обязанным и очень старался быть хоть чем-нибудь полезным. Кучер с младшим товарищем не церемонился, с удовольствием гоняя его по всяческим мелким поручениям. Волшебника же это чаще смущало, чем радовало. Впрочем, сегодня и для Ника есть дело как раз по силам.

– Хотя все равно вставай, – передумал Скай, застегивая куртку. – Для тебя тоже важное дело найдется. Не нравится мне эта «змеюка», и оставлять ее за спиной совсем не хочется. Так что ты будешь нас от нее прикрывать. Один раз уже здорово получилось.

Ник радостно вскочил и чуть не выбежал за дверь прямо в рубашке – пришлось остановить парня и заставить одеться.

Из обеденного зала станции наружу вели две двери. Большая крепкая дубовая дверь выводила на высокое крыльцо прямо на улицу, а небольшая дверца в углу вела во двор. Туда Скай и направился, повелев служанке дверь за ним покуда не запирать.

– Сейчас с этого крыльца осмотримся, а потом решим, как на улицу идти: через ворота или через ту дверь.

Служанка кивнула и посмотрела на волшебника так, будто он уже победил.

В зале тем временем собрались кузнец с молотом, конюх с дубиной, работник с топором и сам почтмейстер с серебристым волшебным самострелом. Они в победу волшебника тоже верили, но и сами в случае чего плошать не собирались.

– От мертвеца самострел не поможет, почтеннейший, – не удержался Скай. – Ему надо башку сносить, а стрелка его прошьет без особого вреда.

Почтмейстер отложил самострел на стойку с некоторым сожалением и пошел на кухню. Скай не стал дожидаться, с чем он вернется. В конце концов, мертвец его забота, а не почтмейстера.

На крыльце ждал Пит, замерзший, злой и вооруженный большим топором. При виде его мертвецу стоило бы позабыть про все свои планы, вернуться в лес и закопаться поглубже. Но благоразумие ожившим покойникам совсем не свойственно, поэтому мертвец брел себе прямиком к воротам.

– Ник, ты пока стой здесь, наблюдай, – велел Скай и повернулся к Питу. – А ты-то почему в одной рубахе?

– Ща драка начнется – согреюсь, – мрачно заявил Пит. – А одежду жалко. После прошлого мертвяка я полторы свечки пытался любимый плащ отстирать, так и не смог.

– Ладно, – признал его правоту Скай. – Ты у нас главный боец. Что делать и сам знаешь. Давай я на тебя защиту кину, чтоб не царапнул. А я на подхвате буду, если что не по плану пойдет.

– Ага. Щас глянем, к двери он пойдет или к воротам, да и зайдем с тыла.

Волшебник сосредоточился, создавая защитный слой вокруг себя. Плотнее. Еще чуть-чуть… Достаточно. Теперь нужно коснуться товарища и сдвинуть защиту на него.

Ник молча указал пальцем вправо и вверх. Из окна высунулась синяя «змея».

– Чует Силу, зараза, – кивнул Скай.

– Смотри-ка! – толкнул волшебника Пит.

Мертвец, до того топавший прямиком к крыльцу, повернул голову и посмотрел на синюю светящуюся «ленту», потом развернулся, пошел к воротам и скрылся из виду за высокими створками. Спустя два удара сердца ворота содрогнулись от яростного толчка.

Когда Пит и Скай выскочили на уличное крыльцо, мертвец уже не толкал ворота, а по-звериному царапал створку ногтями. В древесине оставались глубокие борозды, отлетали в сторону мелкие щепки. По счастью, умом покойник не отличался – скреб не правую, поврежденную вчера, створку ворот, а левую, целую. А ведь мог бы отодрать доски, расширить дыру и пролезть во двор без особого труда. Скай мысленно обозвал себя дурнем и постановил, что в наказание заслуживает полного повторения конспекта по боевой магии на сон грядущий. Укрепить волшебством доски и гвозди, на которых они держатся, не так уж затратно по силам!

Впрочем, ничего дополнительно не потребовалось. Мертвец был так увлечен своей целью, что даже не заметил подобравшегося со спины Пита. Тяжелый топор стремительно опустился на шею покойника, голова повисла на лоскуте плоти, и тело мешком осело на подмерзшую землю.

– Как-то это было просто, – удивился Пит, наклоняясь, чтобы перевернуть мертвеца. – Так и чудится подвох.

Тело без всякого подвоха позволило перекатить себя на спину и не помешало отделить голову.

– Я же говорил тебе, что обычно покойники проблем не доставляют, – улыбнулся Скай. – А подвох вон он, опять небось амулет разряжает!

Синяя «лента» с трепещущими крылышками виднелась над левым столбиком ворот.

– Что у вас? – спросил Ник, которому за высокими створками не было видно товарищей.

– Мертвец. Теперь уже не ходячий, – ответил Скай. – А «змеюка» что делает?

– Вокруг оберега обмоталась и, кажется, его грызет, – отчитался Ник. – Пока к вам не полезла, я ее не трогаю.

– Ладно, пусть ест, – решил волшебник. – Иди к нам и фонарь прихвати!

Хлопнула дверь, почти тут же – вторая. Вместе с Ником на крыльцо высыпали все обитатели станции, даже мальчишка высунулся было вместе со старшими, но жена почтмейстера тут же загнала его обратно. С крыльца народ спускаться не стал, но на перила навалился так, что Скаю даже стало не по себе, – а ну как деревяшки не выдержат? И рухнет почтеннейшая публика мордами вниз. Еще и покалечится кто-нибудь. Но перила оказались крепкими, а обитатели станции не совсем уж бестолковыми. Принесли светильники, подсказали зажечь висящий на воротах большой фонарь. Служанка даже теплый плащ для Пита захватила, заметив, что кучер выскочил на битву в одной рубахе.

Осматривать мертвеца при толпе зрителей оказалось еще более неловко, чем проводить ритуал. С ритуалом-то весь порядок действий понятен и неизменен, а тут как быть? Тело следует осмотреть сперва в одежде, а потом и без нее. И вот как его раздевать при женщинах?

– Ваше мажество, тело в сарай оттащить? – выручил Пит. – Я днем приметил: там места достаточно.

– Тащи! – согласился Скай и окинул взглядом публику на крыльце. – Кто поможет?

Зрелище сразу перестало быть интересным. Работник и конюх тут же вспомнили про дела, кузнец тоже хотел было ускользнуть, но под суровым взором почтмейстера потупился и пошел к трупу. Женщины ушли в зал, но дверь во двор тут же хлопнула, выпуская служанку – ворота открывались только со двора. За служанкой на крылечко выскочил и мальчишка, но подходить не рискнул. Смотрел с крыльца на то, как Пит с кузнецом волокут тяжелое тело к сараю, на Ника с головой покойника в руках и на присосавшуюся к оберегу синюю «змею».

В сарае уже никто не мешал волшебнику осматривать уложенное на расстеленную прямо на полу рогожу тело. Кузнец в помощники не напрашивался, да и свободного места рядом с трупом хватало аккурат для троих живых. «Змея» в сарай не совалась и вообще интереса к людям не проявляла. Мальчика загнала в дом высунувшаяся служанка.

Пит принес еще пару фонарей, поставил их на пол рядом с телом и прикрыл дверь. Сарай располагался как раз напротив окон станции, между конюшней и курятником. Незачем любопытным глазеть, хоть, конечно, через двор да в потемках ничего и не рассмотришь.

Покойник был оборван, грязен и мокр – видимо, и правда дневал на дне речки, зарывшись в топкий ил. Босые ноги сильно пострадали от камней и острых сучьев, пальцы на руках оказались ободраны до костей. Скай поежился, сообразив, что ворота мертвец скреб не ногтями, а острыми фалангами. Ну да, чему тут удивляться: кости у нежити иногда становятся намного прочнее, чем были при жизни, а боли мертвецы не чувствуют.

Лицо на отрубленной голове распухло от долгого отмокания в речке, однако бородка и усы были подстрижены аккуратно, по новой столичной моде. Одежда под слоем грязи оказалась недешевой, из теплого сукна на шелковой подкладке. Рубаха тоже была шелковой, но без кружева и других изысков, подштанники – из тонкого батиста. Ни оружия, ни украшений, ни кошеля при покойном не было, только пустой мешочек с ладонь размером на шелковом шнурке на шее. Шнурок так глубоко врезался в плоть, что не слетел даже после отрубания головы. Мешочек был почему-то не развязан, а распорот по боковому шву.

Скай, преодолев брезгливость, взял мешочек в руку и ожидаемо ощутил под пальцами покалывание силы.

– Вот так и бывает, если не подумать как следует! – Он показал мешочек Нику.

– А что с ним? – не понял тот.

– На шнурок и ткань мешочка наложена Нерушимость, так что сорвать или прорезать их нельзя. Шнурок короткий, с шеи не стянуть. Открыть тоже без волшебной силы не выйдет. Но нитки-то самые что ни есть обычные! Вот их грабители и подпороли.

– Почему грабители? Может, ему самому что-то из мешочка понадобилось? – предположил Ник. – А потом его за это и убили.

Задавать дурацкие вопросы Скай Ника научил самолично: иногда именно глупый вопрос мог натолкнуть на очень дельную мысль. Поэтому критиковать помощника он не стал, зато ответил на вопрос вопросом:

– Так, теперь глянь внимательнее и сам скажи мне, почему грабители?

– Ну, – Ник посмотрел на раздетое уже тело, – раны две, обе спереди, но под разными углами. Вот эта справа в живот, наверное, первая. После нее он мог бы выжить, если бы неподалеку нашелся маг и быстро принялся за лечение. Рана узкая, но край рваный. Кто-то грубо выдернул стрелу. Другая стрела, слева сверху, прошла от ключицы вниз и, скорее всего, дошла до сердца. Там она и осталась, судя по обломку. Можем вытащить и посмотреть.

– Попозже вытащим, а пока продолжай, – одобрил Скай.

– Получается, стрелков было двое с разных сторон. Не в спину, он не убегал. Высота разная, может быть, один стрелял из кустов, а второй с дерева – засада? Похоже на разбойников.

– Или после первого выстрела он согнулся вот так, – вмешался Пит и показал, картинно прижав руки к правому боку и наклонившись, как именно мог согнуться раненый.

– Ладно. Так выстрел тоже мог быть с высоты роста, но все равно разбойники! – азартно возразил Ник. – Первую стрелу они забрали, вторую бросили. Значит, важно было не скрыть какой-то там приметный наконечник, а просто сэкономить пару монет!

– А если их спугнули? – хитро улыбнулся Пит.

– Не-а! Они его тщательно обшарили, забрали все ценное, нашли мешочек, покрутили его так и эдак, пока додумались до ниток в шве… Времени у них было достаточно, чтобы даже сапоги стащить.

– Ну ладно, – согласился Пит. – Убедил. Кстати, Скай, а волшебники часто вот так про нитки забывают? Или это известное слабое место «Антиуворовывательных мешков мастера такого-то»?

– Увы, это самая обыкновенная забывчивость. Встречается сплошь и рядом. Я вот по разгильдяйству доски на дырке в воротах не укрепил. Хорошо, что он туда и не полез.

– Почему, кстати? – поинтересовался Пит.

– Похоже, он заинтересовался «змеей», – ответил Ник. – Шел прямиком к крыльцу, а едва она высунулась, свернул к воротам. И потом она к левому оберегу присосалась, вот он и ломился в левую створку, хотя правую доломать было бы легче.

– И зачем она ему? Он же не волшебник? – Пит посмотрел на покойного с сомнением. – Скай, ты говорил, что волшебника даже после смерти распознать можешь.

– Не волшебник, – согласился Скай. – Но нежить видит мир иначе, чем живые. Может, он и «змею» мог увидеть. А вот зачем?.. Ну, если строить смелые предположения, то выходит вот какое дело: в этом мешочке было что-то ценное, что сам он даже достать не мог, выходит, был гонцом. Одежда это косвенно подтверждает: не бедняк, но и не богач, одет добротно, но скромно и без знаков отличия – вполне мог быть слугой у состоятельного человека. Например, у волшебника. А эта вот «змея» – не нежить и не нечисть, так что, скорее всего, магическое создание. Вроде големчика или фамильяра, только без собственно физического тела. Это сложно объяснять, штука редкая, но на деле вполне возможная – и, быть может, очень даже ценная. Так что в мешочке могла быть именно она. И если наш покойный был человеком ответственным, ну или поклялся доставить эту штуковину куда-то в целости и сохранности…

– …живым или мертвым, – продолжил Пит.

– Ну да, – кивнул Скай. – Вот и получилось то, что получилось.

Ник опасливо покосился на дверь.

– И вот тут возникает вопрос, откуда эта штуковина на почтовой станции? – подозрения в адрес почтмейстера и его людей травник озвучивать не стал, но друзья его и так поняли.

– Не похоже… – протянул Пит.

– Если бы все злодеи были похожи на злодеев, у твоего хозяина работы бы не было! – возразил Ник. Людей, готовых на преступления, бывший странствующий травник боялся куда больше, чем всей нечисти и нежити, вместе взятых. Возможная ночевка под одной крышей с убийцами ужасно действовала ему на нервы.

– Да нет, балбес! – отмахнулся Пит. – Дело не в убийстве как таковом! На злодейство при определенных обстоятельствах вообще все люди способны. Но вот так держать лицо и уверять, что знать ничего не знают, очень мало кому под силу. А эти люди напуганы, но вины за собой не чувствуют. Я бы заметил. В самом худшем случае один из них злодей, да такой, что совести у него нет совершенно, а остальные и правда не при делах.

– Что-то ты меня совсем не успокоил! – зябко передернул плечами Ник и снова повернулся к двери. – Мне уже от страха мерещится, или и правда какой-то шорох был?

Глава четвертая

Скай молча подошел к двери и распахнул ее. Прильнувший к щелочке мальчишка едва успел отскочить, чудом не получив по лбу. Поняв, что убегать поздно, малец вздохнул и смиренно потупился.

– Я на «змею» вышел посмотреть, чтобы потом вам рассказать, из каких амулетов она «масло» пила!

– Кажется, мы нашли, у кого тут совести нет, – буркнул Ник.

Мальчишка, явно подслушавший если и не весь разговор, то большую часть, испугался и немного обиделся:

– Есть у меня совесть! И из лука я стрелять не умею. Дядька Дон умеет, но он всю неделю в кузнице работал. И как он мог «змею» принести, если он ее не видит?

– Резонный вопрос, малец, – одобрил подошедший Пит и посмотрел на Ская.

– Ну, «змея», конечно, невидимая, но она запросто может быть привязана к какому-то волшебному предмету. Что у нее на другом конце, мы не видели.

– Да, хвост у нее всегда в комнате остается, – подтвердил мальчик. – И я не малец, я Ганька!

– Ладно, Ганька, а что в той комнате, откуда эта «змеюка» вылезает? – спросил Пит.

– Папин кабинет, он там бумаги всякие хранит, книжки и заморские штуковины. Мне туда нельзя, – вздохнул мальчик и вдруг испугался. – Но папа тоже не убивал никого! И стреляет он плохо, только вы ему не говорите, что я вам сказал! И на станции сидит все время. То гонцы, то путники, то запасы вовремя не привезли, то дилижанс поломается. Никакой жизни, одни хлопоты, – мальчик картинно вздохнул, явно подражая кому-то взрослому.

– А работник ваш? – придирчиво спросил Ник, тоже выбравшийся из сарая на свежий воздух.

– Дядя Сид? Не, это не он! – уверенно заявил Ганька, уже освоившийся в роли адвоката. – Пару недель назад он простудился. Работал плохо, все больше лежал да малиновый отвар хлебал. А простудился он потому, что у него сапоги прохудились. Он их зашил, но они все равно протекли. И теперь он из дому старается не выходить лишнего, пока не подмерзнет…

Мальчик покосился на босые ноги мертвеца в сарае и добавил:

– И новых сапог у него не появилось.

– А конюх? Неужто и он все время на станции сидит? – подначил мальца Пит.

– Ага! – подтвердил Ганька. – Днем он с лошадками все время, а ночью в комнату к Нелл пробирается. Они там болтают, смеются и кроватью скрипят. А мне Нелл крендельки дает за то, что я не подслушиваю и не рассказываю никому. Ой!

Мальчик покраснел так, что даже в тусклом свете фонаря было заметно, и закрыл себе рот ладонью, поняв, что только что нарушил обещание.

– Когда дело серьезное, рассказывать можно, – успокоил его Пит. – А убийство – это очень серьезное дело.

– Ладно, – вмешался Ник. – А кого вы за помощью послали?

– Дядьку Джо, кучера. Он перекладные гоняет. Так что на станции он, понятное дело, не всегда сидит. Но и это не он! – с хитрой улыбкой заявил Ганька.

– Почему же? – изобразил заинтересованность Пит.

– А потому что у него на правой руке пальцы не работают! – торжествующе объявил мальчишка. – Ему давным-давно лошадь на руку наступила. Он поводья вот так наматывает, а стрелять совсем-совсем не может. Даже с самострелом не управится.

– А цирюльник у вас есть? – спросил Скай, не припомнив больше мужчин на станции.

– Нету, он с папой еще летом разругался и в город уехал. Если очень надо, конюх брить умеет.

Все помолчали немного. Синяя крылатая «лента» отцепилась от воротного оберега и медленно, сыто втягивалась в темную угловую комнату. В конюшне вяло ворочались лошади, постепенно освобождаясь от ослабляющего заклятья.

– Говоришь, «змея» три дня назад появилась? – спросил Скай.

– Ага, – кивнул мальчик.

– Кто здесь тогда был? Вспомнишь всех?

– Конечно! С утра гонец в столицу проскакал, срочный. Даже есть не стал, сменил лошадь только. Потом путник проходил, пеший, но не совсем оборванец. Пообедал скромно, в дорогу сухарей и яиц вареных купил. Потом охотники заходили, Тим и Том, они братья, живут вон там, – Ганька махнул рукой в сторону леса. – Принесли уток, взяли табака и бочонок горькой настойки. Потом еще дилижанс из столицы проехал, там много народа было. Меня мама прогнала книжку читать, чтобы под ногами не вертелся. Но дилижанс же на дороге путников не подбирает, так что там убийц не было, наверное? Или мертвяк прямо от города за ними бежал? Не, это далековато!

Мальчик посмотрел на Ская вопросительно. Волшебник кивнул, и Ганька продолжил:

– Ну а вечером почта из столицы проехала. Когда они пассажиров не везут, то здесь совсем ненадолго останавливаются. Чаем с настойкой греются, лошадей меняют и дальше едут. И в этот раз так же. Вот и все. Никаких разбойников! И «змею» никто за хвост не притаскивал.

– Ганька, разбойник! – женский крик заставил вздрогнуть не только мальчишку. – А ну-ка спать! Быстро!

Супруга почтмейстера высунулась из окна второго этажа. Мальчишка втянул голову в плечи и метнулся к дому, даже не попрощавшись.

– Извините, господа! Совсем сладу с ним нет, – посетовала мать. – Он вам не очень помешал?

– Совсем даже не помешал, – заверил ее Скай.

Женщина извинилась еще раз и скрылась, закрыв окно, будто птичка в волшебном хронометре.

Парни вернулись к телу. После свежего воздуха улицы смердело в сарае просто невыносимо.

– Ну что, достанем стрелу, да и пойдем отсюда? – предложил Пит.

– Разве отчеты нам никакие писать не надо? – спросил Скай. – Его же хоронить нужно, убийство кто-то расследовать должен?

Что делать с трупом, найденным в городе, волшебник знал хорошо: позвать стражу и ничего не трогать. В отдаленных местах, наоборот, на волшебника возлагалась обязанность осмотреть тело, составить подробное описание и передать записи ближайшим представителям Гильдии или королевской власти. Не волочь же разлагающегося покойника много миль по каким-нибудь буеракам. Тем более что расследовать такое дело всерьез никто не будет, если нет признаков ритуального убийства, например. Или если покойный не был любимым сыном какого-нибудь аристократа. Но что делать с телом на почтовой станции, Скай не представлял.

– Не, хоронить его рано. Завтра почтмейстер отправит гонца в столицу, оттуда приедет королевский дознаватель и будет сам во всем разбираться. Труп покуда уберут в погреб, на ледник, – пояснил Пит, лучше всех тут знакомый со следственными процедурами. – Это же королевский тракт, тут все серьезно. Вдруг разбойники завелись? Твой отчет тоже понадобится, покойник-то был не простой, а ходячий. Но если неохота писать, то можешь и не писать. Мало ли, какие у волшебника дела? Тогда дознаватель сам тебя в городе найдет, вопросы задаст и сам в протокол запишет. Это его работа, нечего ее на нас переваливать.

– Напишу, – вздохнул Скай. – Чего человека зря гонять туда-сюда.

– Добрый ты, – улыбнулся Пит. – Вообще, можешь это дело помощнику поручить, он у нас вроде грамотный.

Ник глянул на кучера возмущенно, но спорить не стал. Пит тем временем уже достал нож и подступился к трупу.

– Погоди, – остановил его Скай. – Так может, и стрелу доставать не надо? Пусть дознаватель получит тело хм… неповрежденным?

Неповрежденным безголовый, ободранный и распухший от воды труп назвать было нельзя, но другого слова Скаю в голову не пришло. Пит рассмеялся.

– Ты волшебник, ходячий мертвец – твоя законная добыча. Хоть сожги его, никто тебе слова дурного не скажет. Можно и так оставить, конечно. Пусть дознаватель возится. Но неужели тебе не любопытно? Может, наконечник таки какой-то особенный?

– Доставай, искуситель, – кивнул волшебник, уже слегка притерпевшийся к запаху.

– Так я за бумагой и чернильницей? – спросил Ник.

Любопытства у травника хватало на результат операции, но никак не на процесс.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Пит, расширяя ножом рану вокруг стрелы. – Я тебе вечером в комнате продиктую. Ты ж небось никогда таких отчетов и не писал?

– Наверное, – согласился Ник.

С памятью у травника все еще были большие сложности. Все, что было после особняка на Хрустальном озере, откуда Скай и Пит его вытащили, он помнил превосходно. Прошлая же жизнь – до плена, пыток и вселения злобного духа – все никак не хотела вспоминаться, только отдельные картинки да общие, отстраненные от его личности знания. Он умел читать и писать на аэри и аргассийском, немного понимал лиссейский, мог отличить цхай-траву, выросшую на южном склоне горы Пи-Цун, от точно такой же, но с восточного склона, остро чуял в травяных смесях затесавшийся посторонний листик… И не мог назвать город, где появился на свет.

Наконечник оказался самым обыкновенным, охотничьим – простая заточенная полоска ржавого металла. Скай был самую малость разочарован, зато Пит выглядел вполне довольным.

– Ну что, зовем кузнеца и тащим тело на ледник? – спросил кучер, передавая волшебнику обломок стрелы.

– Да, заодно покажем наконечник, не его ли работа?

Ник, стоявший ближе всех к выходу, тут же воспользовался случаем покинуть сарай и почти побежал через двор к крыльцу.

– Надо было отправить его в дом раньше, – спохватился Скай. – Это нам с тобой мертвецы и духи – дело почти что обычное. А ему небось снова кошмары будут сниться.

– Сам с нами напросился, пусть привыкает, – отказался признавать себя виноватым Пит. – И вообще, сидел бы он там у окошка, чувствовал себя ни на что не годным слабаком. А так вроде при деле. Еще, может, чего дельное из него вырастет.

Пришедший с Ником кузнец не просто узнал свою работу, но и с ходу назвал возможных убийц. Наконечники были старые, он давненько таких не делал. И в округе остаться они могли только у сыновей старого охотника Томми.

– Да, Тим и Том-младший. Откуда вы знаете? – удивился было кузнец, но потом, видимо, решил, что волшебник знает вообще все, и настороженно замолчал. Наверное, и за ним водились какие-то мелкие неприглядные тайны.

Тело унесли в погреб и водворили на ледник под горестные стенания поварихи. Ей соседство мертвеца с продуктами казалось кощунственным. Скай был с ней согласен, но поделать с установленной процедурой ничего не мог. Снаружи покойник успел бы за день провонять всю округу, перепугать лошадей, а то и подманить из леса прожорливого медведя. Еды на леднике, как назло, было много: сломавшего прошлой ночью ногу жеребца хозяйственный почтмейстер велел зарезать и разделать.

– Что дальше? – спросил Ник. – Помыться бы.

– Ага, – согласился Скай. – Сейчас стребуем горячей воды, потом ужин, а уже потом будем выяснять, что за штуку выменяли братцы-охотнички на бочонок настойки.

– Почему именно на него? – не понял Ник.

– А сколько уток нужно принести, чтобы аж бочонок настойки за них получить? – усмехнулся Скай. – Нет, они явно притащили господину почтмейстеру что-то поинтереснее утиных тушек. Ладно, сперва мытье, потом еда, и только потом все остальное.

– Отправь помощника распорядиться насчет горячей воды, – тихонько подсказал Пит. – Учить тебя еще и учить барским манерам.

– Сейчас научишь на свою голову, – пригрозил Скай.

– Как изволите-с, ваше мажество, – подобострастно поклонился кучер.

Ник тихонько фыркнул и быстро ушел. Есть после возни с покойником не хотелось совершенно, а вот вода и мыло влекли травника со страшной силой. Неплохо бы еще и одежду постирать. Сейчас запах почти не чувствовался, но Ник понимал, что это просто его нюх уже приспособился.

Служанка вонь оценила и тут же унеслась с охапкой дров в помывочную – маленький отдельный домик в ряду хозяйственных построек.

Пока топилась печь и работник таскал воду, друзья устроились в большом зале. Идти в комнату в грязной одежде Скаю не хотелось. Пит, которому по статусу полагались мытье после всех и каморка над конюшней, тоже остался с товарищами. Он с равнодушным видом чистил от пятен плащ Ская и тихонько, под нос, надиктовывал Нику отчет для дознавателя. «Змея» в отчете не фигурировала. Когда Ник спросил, что же в таком случае писать о причинах визита неупокоенного на станцию, Пит только отмахнулся:

– Господин волшебник не обязан вникать в причины. И отчитываться перед властями о делах явно магических тоже. Если охотники и правда выменяли волшебную вещь на бочонок настойки, то убили мужика они не за нее, а, например, за хорошие сапоги. И если вдруг обнаружится, что это господин почтмейстер тут главный злодей – знал, что это за штуковина, да сам же за ней охотников послал, тогда нам одним этим отчетом все равно не обойтись. Так что пиши, что диктую.

– А ты думаешь, он их послал? – вскинулся Ник.

– Не-а, не думаю. – Пит отложил щетку и принялся рукой стряхивать с плаща пылинки. – Если б знал, то уже сопоставил бы с тем, что ему пацан про змею рассказал, и занервничал бы. А он и не переживает особо. Скорей всего, знать не знает, что вещь не просто диковинная, но и волшебная. Просто очередная штуковинка в коллекцию – поставил на полку, полюбовался, да и забыл. И потому сыну не верит.

– Да, кстати, надо будет спросить, знает ли почтмейстер, что у него волшебник подрастает? – спохватился Скай. – Мальца бы года через два уже в Академию посылать. Такой сильный дар обязательно надо развивать.

Помывочная оказалась не привычным помещением с большим чаном или ванной, а жарко натопленной комнаткой с широкими скамьями на северный манер. В уголке притулилась маленькая печка, обложенная большими камнями, на которые следовало плескать воду, отчего комнатка наполнялась густым паром. Мыться предлагалось в тазах, а в дополнение к мочалу полагались распаренные дубовые веники и конюх, готовый этими вениками гостей отлупить.

Скай хоть и слыхал о такой забаве северян, но сам никогда не пробовал. Голова в душном, заполненном паром помещении сразу начала кружиться, сам он весь взмок то ли от пота, то ли от пара. Хотелось выскочить отсюда поскорее, а вовсе не проверять на своей шкуре странные северные обычаи. Так что волшебник вежливо отказался. Конюх без возражений вышел: привык, видимо, к не желающим новых ощущений гостям. Волшебник как можно быстрее вымылся, сетуя на длинные волосы, из которых никак не желало выполаскиваться мыло, и выскочил в сени, где висели полотенца, одежда и ждал своей очереди Ник.

Помощник тут же протянул волшебнику ковш с каким-то сладковато-холодным питьем. Скай осушил его залпом, даже не разобрав вкуса. Сырая тяжкая слабость сразу сменилась приятной легкой истомой. Полотенце было мягким и пахло ромашкой и лавандой. Скамья со спинкой показалась удобнее дядюшкиного любимого кресла. Прохладный воздух освежал кожу. Пожалуй, здесь можно было бы остаться до утра, если бы не дела…

Ник тем временем подбросил дров в выведенную сюда топку.

– Не стоит, – предупредил Скай. – Там и так жара как в недрах вулкана!

– В парной так и должно быть, – рассмеялся травник. – От этого самое удовольствие!

– Может, тебе и конюха с веником позвать? – спросил Скай, удивленный, что от чудовищного жара, оказывается, кто-то еще и удовольствие получает.

– Обойдусь, – буркнул Ник.

Травник скинул рубашку. Шрамы на спине хорошо зажили и уже не были красными, но все равно выделялись четко и сурово. Скаю стало неловко.

– Извини.

– За что? – повернулся к нему Ник. – Не ты же меня так разукрасил. А веник, между прочим, очень даже приятная штука, если я правильно помню. Но только если парильщик умелый.

Скай, готовый было во искупление неловкости предложить свою помощь, с радостью уселся обратно на скамью. Возвращаться в «жерло вулкана» ему совсем не хотелось.

К возвращению Ника он успел одеться в чистое, принять от служанки еще один ковш с питьем и отдать грязную одежду для стирки. Напиток в ковше пах хлебом, медом и немного хмелем. Скай, рассудив, что Ник не обидится, отхлебнул немножко. Если бы готовить это питье поручили самому Скаю, то он добавил бы на ложку меда больше, но и так напиток был восхитителен.

Глава пятая

После парной совершенно не хотелось заниматься никакими делами. Поужинать бы – и забраться под теплое одеяло…

Ужин ждал их в большом зале – как и в прошлый раз, волшебнику принесли тройную порцию. Сам почтмейстер тоже дождался дорогого гостя, чтобы отужинать с ним, хотя, судя по сонным глазам, привык ложиться раньше.

Скай присутствию хозяина станции обрадовался: можно будет закончить с разговорами еще за ужином. Но сперва, конечно, пришлось вежливо принять многословную велеречивую благодарность. Искусством произнесения речей почтмейстер владел в совершенстве. Где только научился? Волшебнику снова очень захотелось спать.

Наконец с речами и горячим было покончено. Настало время переходить к закускам и делам.

– Почтеннейший, так что за диковинку принесли вам Тим с Томом? – прямо спросил Скай, будто продолжая начатый когда-то разговор.

Почтмейстер удивился, но, кажется, вовсе не испугался.

– А вы откуда знаете? Супруга рассказала? – Он потянул себя за длинный ус. – Мне казалось, я и ей не успел показать. Или волшебники и правда читают мысли?

Смотрел он так опасливо и в то же время восхищенно, будто ожидал, что Скай сейчас достанет голубя из рукава, ну или раскроет какой-нибудь ужасающий секрет. Волшебник вздохнул.

– У меня есть основания полагать, что именно за этой вещицей и притащился сюда мертвец.

– Как?! – Почтмейстер даже из-за стола вскочил. – Они сказали, что нашли ее в лесу. Она древняя, но не похоже, что дорогая. Дон, кузнец, сказал, что покойник-то не своей смертью того… Неужто они? Или она всех подряд мертвецов приманивает?

– Посмотрим, – неопределенно отмахнулся Скай.

– Посмотрите, пожалуйста! – Почтмейстер готов был бежать наверх прямо сейчас. – Вы же увезете ее отсюда? Я заплачу! Мне тут такого не надо!

– Увезу, – кивнул Скай. – Кстати, у вас оберег на воротах разрядился. Могу подновить.

– Вроде месяц назад заряжали, – припомнил почтмейстер. – Но если разрядился, тогда ясно, с чего Ганька на нечисть жалуется. Я-то ему не верил, даже ремнем грозил. Он, конечно, волшебник растет, но ведь и ребенок, присочинить тоже может. «Змея», говорит, летучая! А какая-такая может быть «змея», если весь забор оберегами обвешан? Вы, господин волшебник, не могли бы и «змею» эту заодно прогнать, раз уж на то пошло?

– Разберемся, – пообещал Скай. – А сына-то в Академию посылать собираетесь?

– Придется, – вздохнул почтмейстер. – Я не хотел, один он у меня, сын-то! Дочек старших уж замуж отдал. Кому станцию оставлять? Эх… Но в прошлом году проезжал тут волшебник, солидный такой, с бородой. Сказал, надо обязательно такого способного учить, а то беда будет. Так что теперь вот еще забота – на обучение денег скопить. Эх…

Скай допил ягодный отвар и поставил пустую кружку. Отсутствие бороды снова роняло его авторитет. И ведь даже надежды, что с возрастом неотъемлемый атрибут солидного волшебника все-таки начнет расти, не было: семейная особенность. Хоть накладную покупай, право слово!

– Пойдемте, почтеннейший, посмотрим на ваше приобретение.

Коллекция «редкостей» на волшебника не произвела ровным счетом никакого впечатления. Хозяин увлеченно тащил в свой кабинет самые разные предметы, хоть отдаленно напоминающие древние или заморские. Тут были и глиняные маски шаамских племен, призванные отпугивать злых духов, и шелковое опахало с юга, украшенное когда-то роскошными, но давно облезлыми перьями, и бронзовая пряжка в виде диковинного зверя – такими на Востоке украшают сапоги, и отличный стальной веер – оружие заморское, но на своей родине совершенно обыкновенное. Нашлась тут и фигурка лиссейской танцовщицы, и плоская алтарная чашка для подношений из Веррийского храма, и расшитая ленточками поясная сумка откуда-то с Даракских равнин. Синюю «змею», уютно свернувшуюся на полке вокруг маленькой каменной шкатулки, Скай даже не сразу заметил. Магическое создание сейчас было совсем небольшим и напоминало небрежно положенную на полку тряпицу. «Змея» не двигалась, только крылышки чуть трепетали от сквозняка.

– Вот она, – почтмейстер указал на шкатулку, но коснуться не рискнул. – Как видите, вещица примитивная, но есть в ней какое-то диковатое очарование. Кто же знал, что она еще и проклята.

О проклятье речи не было, но Скай решил не разочаровывать коллекционера. Пусть хоть история о «Самой Настоящей Проклятой Вещи» у него останется, раз уж шкатулку придется изъять.

Волшебник протянул руку, и «змея», уменьшившись еще сильнее, юркнула под закрытую крышку. От шкатулки веяло Силой, как от заряженного амулета. Не очень сильного, бытового. Опасной она не казалась, но Скай решил быть осторожным.

– Пожалуйста, не отвлекайте меня сейчас, – велел он совсем не просительным тоном.

Вообще, волшебник предпочел бы работать в одиночестве, но по трепетному отношению почтмейстера к коллекции было понятно, что без присмотра он свои сокровища не оставит.

Брать в руки незнакомый магический предмет, пусть даже до этого его и хватали все, кому не лень, было прямо запрещено «сводом уложений о безопасности при работе с волшебными вещами». Уважение к этому документу профессор Нейт в Академии внушал студентам самым доходчивым способом – на их собственных шкурах. В Академии – не только в учебном здании, но и в жилых помещениях или в обеденном зале – всегда можно было наткнуться на «забытую» вещь. И если не проявить бдительность, не заметить иногда совсем слабенькое излучение силы, запросто можно было оказаться в лучшем случае парализованным или замороженным, а то и, например, покрыться радужными перьями к радости товарищей. И если после разморозки не сможешь тут же по памяти процитировать нарушенное правило и полагающийся порядок действий, то долгие часы отработок были гарантированы. Скай попадался нечасто, но правила вызубрил отлично.

Волшебник сосредоточился. Заклятье в шкатулке не было мощным, но сложность просто потрясала. Переплетение разноцветных, переходящих друг в друга, сливающихся и расходящихся нитей, потоков и узлов. Нити путались, изгибались, меняли цвет, пульсировали перетекающей силой… Скай взмок. Во рту пересохло. Съеденный ужин словно бы был позавчера, пальцы начали подрагивать от усталости. Но из всего клубка заклятий он пока разобрался только, собственно, со «змеей».

Выращенное из амулета магическое создание должно было добывать для него Силу, вытягивая ее из других, менее «самостоятельных» вещиц. Что она и проделывала, как успел убедиться волшебник.

Еще Скай был почти уверен, что никаких агрессивных частей у шкатулки нет. В остальном назначение вещицы оставалось совершенно непонятным.

На легкое прикосновение ни «змея», ни ее вместилище никак не отреагировали, и Скай решил, что дальнейшие изыскания можно перенести в более удобное место. Он повернулся, чтобы сказать почтмейстеру, что забирает «проклятую вещь», но обнаружил, что тот мирно уснул в кресле. Хронометра в кабинете не было, измерительных свечей тоже никто не зажигал, но времени, судя по всему, прошло преизрядно. На станции царила сонная тишина, только прямо за дверью кабинета кто-то переминался и шуршал одеждой.

Скай подхватил шкатулку, опустил в поясной кошель и открыл дверь, за которой ожидаемо обнаружились недовольный Пит и встревоженный Ник. При виде волшебника помощники, не сговариваясь, полезли в карманы. Пит достал большой поджаристый сухарь, Ник – лакричный леденец.

– Так и быть, я вас не съем, – зловеще прошептал Скай, прикрывая дверь и направляясь к отведенной им с Ником комнате. – Но этого будет маловато.

– Я тебе в комнату уже шмат окорока и каравай притащил, – шепотом отчитался Пит. – Как только понял, что ты там с этой штукой надолго застрял. И пастилу из диких яблок. Она кислющая, но тут только такую делают. Малиновый отвар тоже есть, но он небось уже совсем остыл.

– Спасибо! Сейчас я и на незрелую болотную ягоду был бы согласен.

Пастила оказалась очень ароматная, восхитительный яблочный запах наполнял комнату, хотя по вкусу она не так уж далеко ушла от той незрелой ягоды. Но жаловаться после смелого заявления Скаю показалось смешным. Поэтому, покончив с окороком, волшебник мужественно жевал кислые рулетики, рассказывая товарищам о загадочной вещице.

– Вреда она вроде как не причиняет, но оказаться может чем угодно. Теперь уже в дороге будем разбираться.

– Ты хоть покажи, – попросил Пит. – Из-за чего вся эта суматоха?

Скай выложил шкатулку на стол. Сейчас она не выглядела не то что достойной шума, а даже и просто загадочной. Грубоватая шершавая коробочка, вытесанная из простого серого камня. Сзади крышку держат две металлические петельки, спереди – простая застежка без замочка. На крышке вырезана спираль. Внутри на обычный взгляд пусто, а на волшебный – свернулась вдоль стенок совсем уменьшившаяся синяя змейка. Ни клейма мастера, ни других интересных деталей у шкатулки не было.

– Да она же даже не древняя, – разочарованно протянул Пит. – Вот такие застежки только в прошлом веке появились.

– А такое крепление петель и вовсе изобретение десятилетней давности, – улыбнулся Скай. – Раньше дырки сверлили больше и вклеивали штырьки на смолу. А это уже современный алхимический клей. Ну и «змея» эта – явно чей-то свеженький эксперимент, не занесенный пока в гильдейские каталоги. И эксперимент, похоже, не самый удачный.

– Почему? – удивился Ник. – Силу-то она сосет.

– В том-то и дело, – кивнул Скай. – Она разряжает другие вещи, притом по собственному выбору. Может быть, конечно, можно ее как-то отключить. Но пока она просто вытягивает Силу откуда хочет. И непонятно, на что направляет, а большая часть просто разливается впустую. Для злодея, может, и полезно – защитные чары разряжать, например, но для таких дел слишком уж медленно она работает. Ну а в доме ее держать совсем невесело: угадай, что откажет следующим – светильник, охладитель или отпугиватель клопов?

Друзья рассмеялись.

– Тогда она точно должна отключаться, – постановил, отсмеявшись, Пит. – Может, ее случайно разбудили? Есть ведь волшебные вещи, которые не только волшебника, но и простого человека слушаются, те же светильники.

Скай со вздохом взял шкатулку в руку, повертел, но так и не нашел ничего похожего на активатор. Провел рукой по вырезанной на крышке спирали. Открыл и снова закрыл коробочку. Из-под крышки высунулась синяя морда с пастью и крючками-жвалами, вовсе не похожая на змеиную.

– Погоди-ка! – волшебник снова хлопнул крышечкой.

Морда скрылась и больше не показывалась.

Скай сделал на ладони шарик силы. Шкатулка не реагировала.

Тогда волшебник открыл коробочку еще раз. Тут же выглянула «змея» и потянулась к ладони. Скай перелил Силу в стоящую на столе свечу, перекрашивая пламя в зеленый – простой фокус для первокурсников. Синяя «лента» тут же дотянулась до огонька и почти заглотила его увеличившейся пастью. Ник затаил дыхание и придвинулся поближе. Пит, которому сама «змея» оставалась не по глазам, довольствовался наблюдением за тем, как пламя быстро перецветает в обычный оранжевый.

Еще один хлопок крышки – и синяя «лента» осталась в коробочке.

– Что ж, активатор мы нашли. А теперь спать! – провозгласил волшебник, убирая коробочку в саквояж.

Спорить никто не стал.

Остаток ночи и утро прошли спокойно. Волшебник проспал до самого обеда и проснулся от запаха готовящейся на кухне утиной запеканки. Ник, уже успевший не только встать и привести себя в порядок, но и разведать обстановку, доложил:

– Гонца за дознавателем отправили на рассвете. Отчет для него написан и ждет только подписи. Лошадь в порядке, экипаж подготовлен и даже вымыт. Одежда выстирана и отглажена. Обед будет с минуты на минуту. Все ждут героя, чтобы его чествовать.

Герой лениво поворочался, не желая расставаться с мягкой периной и одеялом, но еда манила все сильнее. Пришлось вставать.

Насчет чествования помощник, к счастью, преувеличил, но благодарность обитателей станции была заметна. Волшебника потчевали так, будто стало известно, что он путешествующий инкогнито принц. Ну или королевский ревизор, проверяющий обслуживание на почтовых станциях. Денег, впрочем, ревизорам наверняка предлагали побольше, но тут Скай был не в обиде. В конце концов, он уже был при деле, а заработок на стороне вообще не входил в план.

Едва отъехали от станции, начал сыпать мелкий снежок, сменившийся вскоре густыми крупными хлопьями. Ветер нес его навстречу, норовя залепить глаза лошади и сидящему на козлах Питу. Под копытами и колесами похрустывал тонкий слой льда, пока еще, по счастью, не скользкого. Кучер кутался в шарф и тихонько ругался, но от всех предложений его сменить гордо отказывался. Ник мрачно глядел в окно, за которым все равно ничего толком не было видно. Скай вертел в руках шкатулку, не в силах сосредоточиться. Экипаж непрерывно потряхивало на мелких камешках. Вой ветра напоминал скулеж злых духов, обреченных вечно скитаться в поисках тепла и пропитания. Казалось, путь в метели будет бесконечным. Так что, когда Пит постучал в переднее оконце и радостно объявил об очередной станции, Скай даже не сразу поверил.

Станция, однако, оказалась самой настоящей, с натопленным залом и горячей бобовой похлебкой. Для господина волшебника тут же кинулись готовить что-нибудь посущественнее, но и похлебке Скай был рад неимоверно.

Еще в зале обнаружился посланный за помощью кучер Джо – высокий мрачный мужик с полуседой бородой и калечными пальцами на правой руке. Пит тут же подсел к нему и поведал, что с ходячим покойником покончено. Новость, конечно же, запоздала: гонец в город уже давно уехал. Но кучер обрадовался и на деле оказался вовсе не мрачным, а очень даже разговорчивым и веселым дядькой. Он тут же взялся на радостях угощать озябшего коллегу. К веселью присоединились местные кучер с конюхом, подсела послушать о победе над нежитью подавальщица. Подошел подбросить дров в камин, да так и остался слушать работник. Как-то незаметно присоединились служанка и кухонный мальчишка.

Скай даже почувствовал себя всеми забытым и немного уязвленным. Самую малость. Но тут подавальщица отвлеклась от разговора и сбегала на кухню. Огромное блюдо жаркого из свинины с баклажанами полностью утешило и Ская, и тоже было взгрустнувшего Ника.

После сытного обеда планировали ехать дальше, но выглянувший на двор конюх вернулся, облепленный снегом с ног до головы.

– Не ехали бы вы, милсдарь волшебник? Пусть распогодится хоть маленечко.

Скай задержке рад не был. Дело, порученное ему господином Марком, было не то чтобы совершенно срочным и не терпящим отлагательств, но для молодого мага оно было в новинку. Ничего подобного он раньше не делал, а потому изрядно нервничал и спешил приступить к выполнению. Ведь тогда переживать и прокручивать в голове полные белых пятен планы будет уже некогда. Однако сейчас метель превратила в сплошное белое пятно весь окружающий мир.

– Остаемся, – решил Скай.

Зато будет время спокойно разобраться с каменной шкатулкой. Если так и не удастся выяснить, что именно делает загадочная вещица, придется в Лареже занести ее в Гильдию. Однако такой визит может пойти совсем не на пользу планам. Ведь если старый приятель Крей все-таки окажется преступником, показывать лояльность Гильдии будет совсем неуместно. А врать лишний раз, да еще и в том, что можно легко проверить, Скай не хотел.

Конечно же, в виновность Крея он не верил совершенно. То есть не поверил бы ни за что, если бы не господин Марк. Как бы Скаю того ни хотелось, а организовывать эту поездку, основываясь на одних только догадках, его работодатель не стал бы. Значит, какие-то доказательства у него есть. С другой стороны, успокаивал себя Скай, будь эти доказательства непреложными и весомыми, в его деле тоже не было бы нужды. Арестовали бы Крея без долгих разговоров и вытрясли все и про сообщников, и про запретную магию, и про убийства. Уж Тайной-то службе королевства никто не помешает применить на допросе что угодно, хоть даже и пыльцу среброзвонника. Тем более той пыльцы у них теперь, благодаря удаче Ская и Пита, большой мешок и небольшая горная плантация.

А раз все-таки послали проверять, получается, есть надежда на невиновность? Ну не мог, просто не мог его старый приятель заняться делами настолько ужасными и незаконными, чтобы этим заинтересовалась уже даже не Гильдия, а Тайная служба. Нарушение незначительных, дурацких и устаревших правил – это одно, а опыты на людях и убийства – это уже слишком.

Мысль пошла по кругу, по которому она бродила все время с самого ужина у дядюшки Арли. Скай мотнул головой и вернулся к делам насущным. Что толку думать зря – только есть опять захочется.

Глава шестая

Приличные комнаты были свободны все, но занимать самые большие апартаменты Скай не захотел. Успел уже убедиться, что никакой камин не справляется с осенней сырой промозглостью просторных комнат. Да и сквозняки от больших окон совершенно неистребимы. Поэтому волшебник выбрал уютную комнатушку на двоих с небольшой прихожей, где стояла широкая лавка для слуги. Здесь вполне мог, не вызывая лишних вопросов, расположиться Пит. Бросать друга в тесной комнатенке при конюшне, а самому наслаждаться теплом казалось волшебнику совсем негожим. Пит, впрочем, заботу не оценил и долго ворчал о нехватке у «его мажества» подобающего барства. Но здесь уже у волшебника закончилось терпение.

– Хватит! Ты, конечно, чаще всего прав…

– Почти всегда, – согласился Пит, но Скай жестом его остановил.

– Но сейчас мы едем к моему старому приятелю, – Скай выделил голосом слово «моему». – И рассчитываем на то, что он поверит, что я все такой же балбес, каким он меня помнит.

Пит молча кивнул.

– А если я не особо изменился, то никакой Леший не заставил бы меня нанять себе слуг, чтобы ими командовать. И если уж я терплю рядом с собой людей, то только потому, что эти люди мне симпатичны. Что, кстати, большая редкость. И я не позволю симпатичному мне человеку, пусть даже и кучеру, отморозить себе задницу в холодной каморке на конюшне.

– А ничего, что, возможно, твой старый приятель нынче людей без волшебных способностей за людей вообще не считает? – осторожно поинтересовался Пит.

– Почему же «нынче»? – усмехнулся Скай. – Он и раньше мало кого за людей считал, независимо от способностей, кстати. Чтобы он тебя зауважал, нужно быть умным, храбрым и немного с чудинкой. У тебя неплохие шансы.

– И вот про этого человека ты говоришь, что уверен в его невиновности? – удивился Пит.

– Ну, его презрение к человечеству – оно такое, теоретическое, – неопределенно помахал рукой Скай. – На уровне высокомерных речей. Ну, помогать кому-то просто так он тоже, возможно, не стал бы. Но его всегда можно было убедить влезть в какое-то дельце безвозмездно, если пообещать, что это будет весело.

– Ты же понимаешь, что я хочу сейчас сказать? – спросил Пит.

– Это пока ты с ним не познакомился, – заверил его Скай. – Он вовсе не так плох.

Ник, молча слушавший разговор, всем своим видом выражал скепсис и солидарность с Питом. Скай демонстративно махнул на них рукой и полез в саквояж за шкатулкой.

К вечеру он зарисовал на трех листах схемы потоков силы внутри коробочки, скормил «змее» десяток мелких заклятий и склянку волшебного зелья для удаления клякс. Зелье тоже содержало немного силы, которую синяя «лента» без труда впитала, оставив во флаконе бесполезную бурую жижу. Сила разливалась вокруг коробочки бессмысленной лужицей. Ткнув в нее морду «змеи», Скай обнаружил, что разлитое волшебство она тоже способна поглощать, хоть и не до последней капли. Убрать следы сильного волшебства с помощью коробочки не представлялось возможным. Так зачем же она нужна?

После ужина, приведя мысли в порядок, Скай пришел к выводу, что в коробочке просто-напросто не хватает чего-то еще. Какого-то предмета, который, собственно, и должен был поглощать и использовать собранную Силу.

– Точно! – восхитился Ник, с которым волшебник поделился догадкой. – «Змеюка» ведь уменьшается и место в шкатулке почти не занимает. Значит, что-то в ней лежало!

– Узнать бы еще что, – вздохнул Скай. – Но искать по лесу этих злодеев-охотников, чтобы у них это спросить, нам некогда.

– А по своим схемам ты этого понять не сможешь? – Ник кивнул на исчерченные листы.

– Нет, судя по схемам, там могло быть вообще что угодно. Вся эта часть, – Скай обвел пальцем значительную часть рисунка, – предназначалась, похоже, только для того, чтобы регулировать равномерную подачу силы внутрь.

– Но если внутри могло быть что угодно, то значит ли это, что туда можно и положить что угодно?

Скай с минуту потрясенно молчал. Потом достал из мусорного ящика флакон с испорченным зельем и осторожно поставил в раскрытую коробочку. Ничего не произошло.

– Наверное, надо закрыть шкатулку, – предположил Скай. – Принеси вон тот Мухогон.

Висевший над кроватью стеклянный шарик с отпугивающим насекомых заклятьем без труда поместился в шкатулке, но Скай тут же вытащил его обратно.

– Что не так? – удивился Ник.

– Все так, просто надо сначала глянуть, сколько в нем силы, – объяснил волшебник. – Кстати, на, попрактикуйся.

Учить Ника он взялся, едва тот смог сам подниматься с постели. Призрак волшебника, вселявшийся в травника в начале осени, разбудил способности к магии, но, конечно же, не научил с этими способностями управляться. Вопреки байкам о великих волшебниках, не колдовавших тридцать лет и три года, а потом как начавших совершать невероятные подвиги, реальность была сурова и грустна. Непривычное к манипуляциям с Силой тело так и норовило сотворить что-то не то, недодать тут, выплеснуть слишком много там, а то и вовсе дойти до крайнего истощения. Ник учился колдовству, как учится ходить младенец – медленно и неуклюже. Вряд ли он смог бы освоить программу Академии, но этого от него, по счастью, и не требовалось. Гильдия волшебников дозволяла любое не запретное колдовство для личного пользования каждому, кто способен был его освоить. А вот для работы за плату, пусть даже самой простой и мелкой, строго требовался Гильдейский знак, получить который можно было лишь окончив Академию. О возможной работе в случае Ника речи не шло, но учился он охотно и с интересом.

– Заряжено где-то на треть, – отчитался Ник почти четверть свечки спустя.

Скай подставил шкатулку, и помощник осторожно опустил туда шарик. Крышку закрыли. Высунулась «змея» и нацелилась на второй Мухогон, висящий над кроватью Ская. Волшебник отогнал нахалку и скормил ей немного силы, влив ее в заклятье Укрепления на кончике пера.

– Заодно посмотрим, сколько силы она донесет до цели – тут как раз столько, чтобы зарядить его до конца. Часть достанется самой шкатулке, часть «змее», сколько-то прольется мимо, поглядим, что останется.

Вернувшийся Пит застал приятелей, напряженно созерцающих шкатулку.

– Вас можно отвлекать, или тогда все взорвется? – вполголоса поинтересовался он.

Скай показал ему кулак.

– Если бы могло, то вот сейчас и взорвалось бы.

– Значит, не может, – удовлетворенно кивнул Пит. – Там твой коллега приехал. Вроде как его из Ларежа послали мертвеца ловить. Наверняка же захочет с тобой пообщаться.

Скай недовольно поморщился. Вот именно сейчас, когда он так близок к разгадке, общаться с каким-то незнакомым волшебником совсем не хотелось. А коллега без всяких сомнений захочет поговорить с тем, кто перехватил у него заказ, зато избавил от дюжины миль пути и грязной работенки. Может быть, у него хотя бы хватит тактичности не беспокоить Ская до завтрака? Или, наоборот, выйти в общий зал сейчас и покончить с этим? Утром, если погода будет получше, надо будет ехать дальше, а не пустые разговоры разговаривать.

Скай вздохнул и посмотрел на Ника.

– Ну что, открываем?

– Конечно! А вдруг он там и не заряжается вообще, а мы тут ждем? Или даже разряжается, «змеюка-то» сейчас внутри.

Волшебник откинул крышечку и достал стеклянный шарик. Быстро проверил заряд и с невозмутимым видом передал Мухогон Нику. Помощник глянул возмущенно, но спорить не стал. Сжал шарик в кулаке, сосредоточился, зажмурился…

В дверь постучали.

Ник едва не выронил шарик от неожиданности. Скай убрал шкатулку в саквояж и отправил Пита открывать. Кто требовал барских манер, тот пусть и бегает!

За дверью обнаружилась служанка.

– Господин волшебник Фаул изволит узнать, не желает ли господин волшебник Скай присоединиться к нему за поздним ужином?

Вот у господина волшебника Фаула проблем с барскими манерами явно не было.

Пит обернулся к Скаю, и тот обреченно кивнул.

Служанка, получив ответ, убежала.

Скай подошел к тусклому зеркалу, висящему над умывальным столиком, и принялся расчесывать волосы. Раз уж на то пошло, волшебник не обязан тотчас являться по первому зову. К тому же ему нужно было время. Имя Фаул было смутно знакомо, но сразу вспомнить не удалось. В памяти всплыл образ круглолицего юнца с жесткими волосами цвета пшеничной соломы. Точно, Недотепа Фаул – приятель Крея! Он был младше на пару курсов и вечно влипал в глупые истории. На взгляд Ская, Фаул был бестолковее многих из тех, кого Крей с презрением игнорировал, однако приятель почему-то позволял глупому юнцу путаться под ногами. Со званием «господин волшебник» образ Недотепы Фаула не увязывался совершенно, но ведь и времени прошло немало.

– Две трети, – торжественно провозгласил вернувшийся к своему занятию Ник. – Зарядилось!

Скай удовлетворенно кивнул.

– Давайте про нашу находку пока промолчим. Не знаю точно, но что-то мне в этой истории все равно не нравится.

Товарищи кивнули. Скай пригладил собранные в хвост волосы и отправился на поздний ужин.

Волшебник Фаул был уже не круглолиц, но волосы и бородка по-прежнему топорщились соломенной щеткой. Это было, пожалуй, все, что напоминало в этом достойном господине о прежнем Недотепе Фауле. Безупречный дорожный костюм, Гильдейский знак, вышитый золотыми нитками на лацкане камзола, массивные перстни на ухоженных пальцах – все говорило о достоинстве и успехе. Скай впервые порадовался, что по настоянию нанимателя полностью сменил гардероб перед поездкой.

– Скай! Рад тебя видеть! – казалось, Фаул и правда счастлив встретить старого знакомца. – А я-то думал, кто это увел моего мертвяка?

– Было ваше, стало наше, – развел руками Скай.

– Да не очень-то и хотелось, – рассмеялся Фаул. – Рассказывай, как сам? Давно ничего о тебе не слышал.

– Да все так же. Подустал от столицы, решил вот попытать удачи в Лареже. Ну и просто развеяться, там же всяко повеселее будет. А ты как?

– Да в Лареже тоже веселья не особо, если по нашей части. Ну разве что ты вдруг возлюбил балы и всякие светские увеселения… Тогда да – волшебников молодая аристократия чтит, от приглашений отбоя не будет. Ну и работенки по мелочи всегда много.

– То-то ты за мертвяком в такую даль поехал? – съехидничал Скай.

Фаул внезапно насторожился, даже помрачнел на миг, но тут же снова рассмеялся.

– Да я проверить кое-что хотел в тех краях, а тут как раз случай подвернулся. Но не в такую погоду, леший ее забери. Так что за мертвяка спасибо. Чего ему, кстати, надо было?

И снова Скаю показалось, что вопрос совсем не праздный и ответа Фаул ждет как-то чересчур внимательно.

– Еще бы они нам о таком рассказывали, – рассмеялся Скай в ответ. – Шарахался там да мычал. Видно, убийц искал.

– Еще и убийство?

– Ага, похоже разбойники постарались. Но это уже не по нашей части, я для дознавателя записульку оставил, вот пусть и разбираются.

– Точно, – Фаул покосился на окно.

Ставни были закрыты, но слышно было, как они пошатываются и скрипят под напором ветра.

– Пожалуй, я с тобой завтра вернусь в Лареж. Ты же не верхом? – с надеждой уточнил Фаул после недолгого молчания. – Меня по пути сюда чуть из седла не выдуло! Да и кобыла наемная, а теперь мне за эту поездочку городской почтмейстер не заплатит, само собой. Я бы тут ее сдал и с тобой уехал, если ты в экипаже.

– В экипаже, – кивнул Скай. – И для старого приятеля там найдется местечко.

– Замечательно! А угадай, кто еще из наших сейчас в Лареже?

– Э-э-э… – Скай знал, но решил не показывать осведомленность. – Вроде у старины Винга там родня?

– Не угадал. Винг нынче устроился в Югоре каким-то мелким клерком в тамошней Гильдии. Глядишь, через сто лет исправного протирания штанов карьеру сделает.

– Вот как? Не замечал за ним таких стремлений.

– Женился он, – рассмеялся Фаул. – Детей трое уже точно есть, может, и еще родились, не знаю. Тут уже не до подвигов, лишь бы жалованье в срок платили и домой к ужину возвращаться. Жаль парня, совсем еще молодой!

– Ну, жизнь после рождения детишек все-таки не заканчивается.

– Да какая же это жизнь-то! – почти возмутился Фаул. – Так, жалкое существование! На службе ты на побегушках у начальства, дома – на побегушках у жены, а в свободное время только и думаешь, как бы так улучшить заклятье тишины, чтоб весь дом накрыло, да наконец выспаться.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Скай.

– А у меня два старших брата и четыре младшеньких. Я на отца в детстве довольно насмотрелся. Сам такой глупости ни за что не совершу. Ну да хватит о грустном, ты же так и не угадал!

– Рейм? Он веселье любит.

– А, ну да, Рейм тоже в Лареже. Только мы с ним не виделись давно. Но раз уж его ты угадал, не буду тебя дальше мучить. Дружище Крей будет безумно рад тебя увидеть!

– О! – Скай очень надеялся, что его удивление похоже на искреннее. – Его-то как занесло в этот, как он сам выражался, «павлинятник»?

– Сам у него и выспросишь, – улыбнулся Фаул и зевнул. – Может, спать? Дорога трудная была, а завтра обратно трястись.

Еда на столе как раз закончилась, и Фаул удалился наверх, невероятным образом сочетая быстроту с достоинством. Судя по требовательно-вопрошающему взгляду, которым проводил его почтмейстер, расплатиться за ужин он позабыл. Скай хотел было возмутиться, но раз уж судьба послала ему такую возможность сходу подобраться к Крею, надо было пользоваться. Пусть даже и придется за эту возможность заплатить.

Ну и для товарищей еще надо прикупить чего-нибудь вкусного.

Волшебник достал кошель и подозвал подавальщицу.

Утром погода была лишь немногим лучше вчерашней. Ветер все еще гонял снег, но теперь уже мелкую крупу, а не здоровенные хлопья. Дорогу замело всего-то по щиколотку, так что колеса экипажа хоть и вязли, но не грозились застрять намертво. Почтмейстер предложил на выбор сменить экипаж на сани или впрячь тройку лошадей вместо одной. Сани выходили дешевле, но расставаться с экипажем Скай не захотел. В городе, по метеным улицам, на санях не поездишь. Пит решение одобрил, и вскоре тройка серых почтовых коней бодро поволокла экипаж по заснеженной дороге.

Фаул и Ник друг другу не понравились с первого взгляда. Травника малознакомый и в придачу высокомерный и шумный волшебник нервировал самим своим присутствием, а уж чем Фаулу не угодил помощник приятеля – осталось загадкой.

Поначалу волшебник пытался посмеиваться над Скаем и приставать к Нику с вопросами, потом ворчал на погоду, дрянную дорогу, слабосильных почтовых кляч, но расшевелить так никого и не сумел и мрачно замолчал. В экипаже воцарилась гнетущая тишина под стать унылому пейзажу.

Через пару миль дорога вышла на гребень длинного холма. Здесь ветер смел с ровной поверхности снег, и колеса снова застучали по камешкам. По обе стороны дороги расстилались бесконечные белоснежные поля, переходящие где-то там, вдали, в такое же белое небо. От бесконечной белизны закружилась голова. Скай зажмурился, но темнота перед глазами удивительным образом тоже была белой. Уши заложило звенящей тишиной, и тишина тоже почему-то была белой.

– Скай! – Ник тряс его за плечо.

Открывать глаза не хотелось, но пришлось.

– Что случилось?

– Не знаю, но что-то тут не так!

Ник выглядел напуганным. Фаул мирно сопел, опустив голову на грудь. Экипаж стоял. За окнами простиралась бесконечная белизна. Смотреть на нее было совершенно невыносимо. Хотелось снова закрыть глаза.

Скай сотворил защиту от нечисти. Белизна за окном никуда не делась, но невыносимой быть перестала.

– Давно мы так?

– Только что, – отчитался Ник. – Мне вдруг стало очень не по себе, а вы заснули как по команде.

– Буди Фаула, а я к Питу! – скомандовал Скай и распахнул дверцу.

Глава седьмая

Снаружи было бело и пустынно. Казалось, неподвижно застыл даже воздух. Остановились лошади. Пристяжные спали, опустив морды к самым копытам, коренная вяло помахивала хвостом и недовольно косилась на товарок. На ее шее болтался на шнурке повешенный Питом амулет. Сам кучер дремал на козлах, но от толчка сразу дернулся, подскочил и чуть не свалился вниз.

– Скай? – вопросов кучер задавать не стал, но отразились они на его лице очень явственно.

– Нечисть. Белая Тьма. Пойдем внутрь, там проще будет защититься.

– А лошади?

– Неразумные существа ее не интересуют. Ей ум подавай, чтобы с него свести.

– Вот зараза, – возмутился Пит, слезая с козел.

В экипаже уже сонно хлопал глазами разбуженный Ником Фаул.

– Где нечисть? Какая нечисть? Дайте поспать, леший вас забери!

– Вот тебя и заберет, если уснешь, – припугнул Скай. – Ну, не всего, конечно. Так, чуток оттяпает.

Фаул яростно потер виски, ероша и без того встрепанные волосы. Проморгался, сцепил пальцы, создавая защиту. Скай тем временем перетянул часть своего купола на Пита, снова уже начавшего прикрывать глаза. На Ника наведенный нечистью морок не действовал. Видимо, помогали способности Лешего, оставшиеся на память от безумного волшебника Юстиниана. Сплошную белизну за окном он видел, но непреодолимой сонливости не испытывал.

– Так что это за пакость? – спросил он, задергивая занавеску на оконце. – И что мы с ней будем делать?

– Белая Тьма, – ответил окончательно проснувшийся Фаул. – Она же Белые Сны. Точно пока неизвестно, одно это существо или рой. Появляется в подходящую погоду, когда и так вокруг сплошная белизна. Улетает сама с наступлением темноты. Так что лучшее решение – прикрыться защитой и ждать сумерек.

– А кони? На них у вас со Скаем силы хватит? – уточнил Ник.

– Коням ничего не сделается, подремлют и проснутся, – ответил Скай. – Белые Сны опасны только людям. Если смотреть на эту белую муть достаточно долго, то больше уже ничего не увидишь. Тело живет: можно посадить, положить, накормить через трубочку, а разума нету. Считается, что он так и бродит среди бесконечной белизны в поисках хоть чего-нибудь.

– Б-р-р, – передернул плечами Пит. – А убить эту гадость нельзя? Или запечатать куда-нибудь? Мы-то сейчас пересидим, но зимой тут еще много вот таких белых дней будет.

– Да ну ее, – махнул рукой Фаул. – Она хоть и не очень сильная, но здоровенная и живучая. Только уйму силы зря потратим. К тому же это королевский тракт – если тварюга тут обоснуется, то Гильдия, не наша так купеческая, пришлет отряд с ней разбираться. За деньги. А нам, если мы с ней даже и управимся, разве что устную благодарность вынесут. Молодцы, мол, благодетели! И все. Оно нам надо?

Спорить никто не стал. Скай прикидывал, сколько свечек осталось до заката, но солнца за белой пеленой было не разглядеть, а карманным хронометром волшебник так и не обзавелся: всегда находились более срочные траты. В любом случае до темноты ему как раз должно было хватить сил на защиту двоих, но никак не на битву с Белой Тьмой в придачу. Вот если бы объединить усилия с Фаулом, тогда появились бы неплохие шансы одолеть нечисть. С другой стороны, резон в аргументах старого знакомца был: на королевской дороге никто не позволит опасной твари обосноваться надолго. Нужно просто сообщить о ней в Гильдию сразу же по приезде в город – и пусть с этим делом разбираются те, кому по должности положено. А работать бесплатно никто не обязан.

Примерно две свечки спустя Скай уже готов был выскочить из экипажа и бить Белую Тьму голыми руками. Разговаривать о делах в присутствии постороннего было нельзя, болтать о ерунде не было настроения. Зато Фаул, намолчавшийся в дороге, говорил без перерыва. Он знал о делах множества общих знакомых – в основном об их провалах, неудачах, несчастливых браках и скверных работенках. Злорадство сочилось из него, как жижа из склизкого подземного гриба. Скай попытался перевести тему на собственные дела Фаула – пусть уж лучше похвастается, какой он молодец. Но, похоже, хвастаться было особенно нечем. После нескольких историй о вечеринках у аристократов волшебник снова перешел к несчастьям и глупостям, теперь уже в знатных домах. Скай, не оставляя надежды, попробовал расспросить о Крее, но после туманного заявления, что уж Крей-то наверняка далеко пойдет, пришлось выслушивать сетования на замшелых старцев из Гильдии, которые совершенно не дают развиваться молодым талантам.

Когда Ник прислушался, а потом решительно отдернул занавеску, Скай в первый миг подумал, что помощник уже готов сбежать из экипажа куда угодно. Однако тут он и сам услышал тихий перестук копыт и поскрипывание колес. Навстречу кто-то ехал, потихоньку сбавляя скорость, но в переднем оконце удалось различить лишь смутное движение.

– Я проверю? – спросил Ник почти с надеждой. – Может, удастся предупредить.

Скай кивнул, и помощник выскочил наружу, провожаемый тоскливым взглядом Пита. Впрочем, Фаул тоже пока замолчал и прислушался.

Шум тем временем почти утих. Перестук копыт остановился, лошади вяло переминались где-то впереди. Они были совсем рядом, но всматриваться в белое на белом фоне было невыносимо.

Вернулся запыхавшийся Ник.

– Там купеческий обоз, три возка и человек шесть народу. Кто-то, кажется, даже еще не уснул.

– Не уснул, значит, наш коллега, – усмехнулся Фаул. – Купцы часто волшебников нанимают. А надо было хорошие амулеты от нечисти покупать. Много ли он тут один сделает?

– А вы не поможете? – спросил Ник.

– А я не нанимался, – засмеялся волшебник, но, встретившись взглядом со Скаем, добавил: – Хочешь помогать – иди! Твоего кучера я прикрою.

– Ладно, – согласился Скай.

Спорить было некогда. Точное время, которое человек мог провести без вреда для рассудка под действием Белых Снов, никто пока не выяснил. Но некоторым хватало и четверти свечки, чтобы никогда уже не стать прежними.

Встречный обоз остановился всего в пяти шагах от дремлющих лошадей. Везущие его кони еще вяло переступали с ноги на ногу, но сон неотвратимо охватывал их. Кучер первого возка спал, забравшись на козлы с ногами и неловко свернувшись. Внутри повозки кто-то шуршал, негромко поминая Болотных Девок.

Скай стукнул по деревянному каркасу.

– Можно к вам, люди добрые?

Ругань стихла, возня усилилась. Ник отдернул полог. Представшее зрелище было смешным и трагичным одновременно. Дородный и рослый купец в мохнатой шубе мирно сопел, придавив худенького бородатого старичка. Дед отчаянно старался выбраться из-под навалившейся туши, но пока сумел освободить только одну руку. На то, чтобы сотворить защиту от нечисти, этого хватило, но вот для того, чтобы растянуть купол и на купца, требовался жест двумя руками.

Скай с Ником ухватили толстяка за шубу и приподняли. Старик выбрался, развел руки в стороны, расширяя купол, а потом от души заехал спящему купцу кулаком в плечо. Купец охнул и замотал головой, просыпаясь. В глубине повозки заворочался кто-то еще.

– Спасибо, мальчики! – с чувством поблагодарил дед. – Я уж думал все, кирдык этому остолопу и остальным из-за него. А кто ж это нам так жизнь поганит?

– Белая Тьма, – пояснил Скай.

– Ох ты ж! – нахмурился старик. – Плохо дело. Этих трех оболтусов я смогу до ночи защищать, но возчики ж тоже люди. Разве что вы, мальчики, подсобите?

Старик смотрел на них с надеждой, которую Скаю очень не хотелось рушить. Но взять под свой купол еще троих до самого вечера он не мог. Это грозило тяжелым перерасходом сил, который совсем недавно исцелившемуся от серьезного переутомления волшебнику был очень опасен. И это еще если Фаул согласится защищать Пита так долго.

– Простите, уважаемый. У меня сил на троих не хватит, а он, – Скай кивнул на Ника, – не умеет пока.

Старик расстроенно покачал головой. Из недр возка настороженно взирали на гостей два парнишки лет по пятнадцать. Купец растерянно хлопал глазами.

– А на полторы-две свечки у тебя сил хватит, сынок? Пока я малый ритуал Изгнания проведу? – поинтересовался дед.

Скай кивнул.

– Сейчас мы с Ником всех сюда перетащим, чтобы рядышком сидели.

– Вот и славно! – Дед вытянул из-под лавки почти такой же саквояж, как у Ская, и полез с ним наружу.

Пока парни перетаскивали тяжелых, да еще и тепло одетых мужиков в передний возок, дед вытоптал в снегу у дороги круглую полянку шагов в десять.

Разбудив возниц, Скай устроился так, чтобы наблюдать за работой старого волшебника. Ритуал был не из учебника: очень упрощенная схема, но с множеством незнакомых молодому волшебнику замен и вариаций. По сравнению с утонченными, выверенными ритуалами профессоров Академии, это было похоже на дикарский обряд. Щепотки трав из потертых тряпичных мешочков, какие-то камешки, перья, угольки… Даже вместо привычных костров или допустимых на крайний случай свечей старик зажег спиртовки, в которые накапал темную жидкость из большой винной бутылки. Скаю казалось до последнего, что эта грубоватая, примитивная магия просто-напросто не сработает.

Но вот старик в круге воздел руки к небу, что-то неожиданно звучно выкрикнул – и над спиртовками взвилось ослепительное пламя. Непонятно от чего отразившееся эхо вернуло крик – и тяжелая тишина Белых Снов словно разорвалась от этого звука. Ник свернулся клубком, закрывая уши руками: Изгнание нечисти совсем не понравилось частичке Лешего в нем, но, к счастью, никто, кроме Ская, этого не заметил. Все смотрели на старика. Он медленно уселся прямо на мокрый снег, утирая пот со лба.

К нему тут же кинулись мальчишки – один с фляжкой, другой с караваем хлеба. Спутники отлично знали, что нужно волшебнику после ритуала. Скай тоже почувствовал голод и полез в карман за леденцом. Ник наконец сумел выпрямиться и смотрел на старого волшебника с опасливым уважением.

Лошади дергали ушами и нервно переступали копытами, принюхиваясь друг к другу. Словно никак не могли взять в толк, откуда прямо перед ними взялась другая упряжка?

Из экипажа высунулись Фаул и Пит.

Вскоре на полянке уже горел самый обыкновенный костер, кипела в котелке походная похлебка. Выжившие в переделке люди хотели отметить это событие пирушкой, прежде чем вернуться к повседневности и унылой дороге.

Старика звали Сарн. Купец оказался его сыном, а мальчишки – внуками. Волшебник из купеческого рода окончил Академию давным-давно и тут же вернулся к семейным делам. Сейчас семейство ехало в столицу, чтобы торговать там всю зиму товарами из Аргассии и шаамских земель, а весной вернуться в Аргассию с азейным маслом, лекарственными травами и столичными диковинками.

– Этому вот фокусу с голосом научил меня один даракиец. У них там волшебство с древним шаманством так перемешано, что и не разберешься, что правда работает, а что просто от старых традиций осталось. Половина плясок разве что на то годится, чтобы по телу Силу растрясти. Наши упражнения куда как действеннее. Настои ритуальные – вообще через один отрава. А вот голосом нечисть убивать – это ж надо догадаться, а? Но ведь помогает! И что интересно, мелочь-то разбегается просто, а больших тварей на куски можно криком порвать. Вот такие дела.

Скаю очень хотелось провести побольше времени со старым волшебником, послушать дорожные истории и секреты магии из разных краев, которыми старик готов был щедро делиться с благодарными слушателями. Но, увы, погода не располагала к долгим посиделкам, и вскоре пришлось разъезжаться.

Купец перед отъездом вручил Скаю позвякивающий мешочек, так что благое дело не осталось без награды. Фаул тут же не преминул напомнить, что защищал кучера, так что тоже поучаствовал в деле и заслуживает свою долю. Скаю стало противно, но все же старый знакомец был ему нужен для дела и ссориться с ним было не с руки. Награду поделили на троих: Пит заявил, что был скорее обузой, чем участником.

Остаток пути Скай успешно притворялся спящим. От рассказов Фаула это его не спасло, но хотя бы избавило от необходимости отвечать.

Показавшейся вдали башне Ларежской Гильдии Волшебников путники обрадовались, как заплутавшие в шторме моряки свету маяка.

Глава восьмая

Лареж за почти тысячелетнее существование успел дважды побывать столицей, но не самое удобное расположение не позволило городу сохранить этот почетный статус. Его и сейчас называли то малой столицей, то древней, то даже столицей культуры. С последним званием никто не спорил – именно здесь находился величественный Королевский театр, консерватория, где обучались лучшие певцы, Ларежский оперный театр, где они показывали свое искусство, балетная школа. Зимние резиденции столичной знати соревновались в пышности и изяществе. Мода на костюмы и прически рождалась здесь и лишь потом захватывала Аэррию. Здесь творили лучшие ювелиры. Поэты посвящали тысячи строк резным каменным мостам и взлетающим к самому небу башенкам. Ларежская Школа волшебства, впрочем, сильно уступала столичной Академии.

Вскоре за окном замелькали заборы, пустые огороды с покосившимися пугалами, разномастные домишки пригорода, большое торжище у внешней стены, за которым виднелись строения речного порта. Ворота со скучающими стражами, которые, увидев Гильдейский знак Фаула, тут же с поклоном пожелали хорошего дня и пропустили экипаж. День уже, собственно, заканчивался, но придираться никто не стал.

Улицы от внешней стены до внутренней были широкими, но извилистыми. Пришлось попетлять между лавок, таверн и доходных домов.

– Эту часть города строили так, чтобы она сама была укреплением на пути врага, – объяснил Скай удивленному Нику. – В Новом городе нет ни одной улицы, что вела бы прямо к воротам в Старый город. Зато ходят слухи, что есть подземные ходы из-под замка и башни Гильдии прямиком за стены. Но точно этого, конечно же, никто не знает.

– Кроме старых хрычей из Гильдии, – добавил Фаул.

В Старый город стражники тоже пропустили господ магов без досмотра, но в экипаж заглянули. И вообще, эти стражники вид имели куда более серьезный, чем их коллеги из Нового города.

Фаул, внезапно одержанный духом гостеприимства, звал Ская остановиться у него, но волшебник вежливо отказался. Мол, сам не знает, как надолго захочет остаться в Лареже, так что не может так стеснять любезнейшего приятеля. Но, конечно же, будет счастлив, если тот уделит немного времени, чтобы показать ему город. И непременно навестит с ним старину Крея!

Фаул, уже, кажется, и сам успевший пожалеть о приглашении, радостно заверил Ская, что завтра же заедет за ним в гостиницу и покажет, что в этом городишке достойно внимания великих волшебников. Потом попросил подбросить его до Серебряной улицы, успев по пути припомнить еще парочку сомнительных историй о делах местной знати, и наконец избавил Ская от своего присутствия. В экипаже сразу стало просторнее и как будто светлее.

Даже то, что до гостиницы теперь придется возвращаться через половину Старого города, никого не печалило.

За окном проезжали роскошные кареты – простолюдинским повозкам въезд на главные улицы был запрещен. Стражники в начищенных сапогах присматривались к скромному экипажу волшебника с подозрением, но так ни разу не остановили. Все-таки тройка лошадей в сочетании с уверенным видом кучера внушали достаточное уважение, а добротный экипаж без особых примет явственно говорил о намерении владельца сохранять инкогнито.

Зажигались, отвечая на наступление темноты, развешанные на стенах каменных домов волшебные фонарики. Ровные ряды старинных масляных фонарей еще ждали фонарщика – по традиции их зажигали, начиная с главной площади.

Гостиница «Снежный Змей» была не самой роскошной в Лареже, но волшебники, по сложившемуся обычаю, останавливались именно там. Древнейшее в городе заведение с лихвой компенсировало тесноту комнаток и холод каменных стен великолепнейшей кухней и вышколенным молчаливым персоналом, готовым к любым причудам постояльцев. Особыми причудами Скай не отличался, но и никаких сплетен вокруг своей персоны не хотел, да и здешние стены были отлично защищены заклятьями Занавеса и Тишины не только со стороны улицы, но и от соседних комнат и коридора. Покой гостей превыше всего!

Обстановка в комнатах была аскетичная и сразу напомнила Скаю ученическое общежитие. В спальне стояли две неширокие деревянные кровати, застеленные, впрочем, белоснежным бельем, туалетный столик с овальным зеркалом над ним, пара крошечных прикроватных тумбочек да просторный гардероб. В главной комнате нашелся жесткий диван, обтянутый коричневой кожей, письменный стол, три стула с высокими неудобными спинками и маленький кофейный столик. Еще к апартаментам прилагались крошечная комнатка для слуги, которую занял Пит, и маленький балкон с коваными перильцами, выйдя на который можно было полюбоваться отличным видом на окна бокового фасада ратуши.

Обеденный зал тоже не отличался роскошью: простые деревянные столы, квадратные – на четверых, прямоугольные – для компаний побольше, даже без привычных по столичным заведениям скатерок. Однако запахи того, что кипело, шипело и шкворчало на кухне, сразу же отбивали желание придираться к деталям. А выставленные на каждый стол корзинки с подсоленными крендельками и маленькими полупрозрачными пастилками, завернутыми в тонкий пергамент, позволяли дождаться свою порцию без лишних страданий. Неудивительно, что свободных столов в зале было только два, и те самые неудобные, рядом с дверью на улицу. Пришлось довольствоваться малым.

Тут же появился аккуратный парнишка в фартуке и нарукавниках. Спросил о пожеланиях дорогих гостей, рассказал о том, что сейчас готовится на кухне, а что может быть подано тотчас же. Предложил напитки – Скай удивился было разнообразию сладких и пряных отваров, но тут же вспомнил, где находится. Что еще, как не сладкие отвары, предлагать в этом заведении: хмельного волшебники по традиции не пили, а сладкое помогало быстро восстановить одолженную у собственного тела Силу. Десертов и сахарных пирогов здесь тоже подавали множество. Что-то уже дожидалось на кухне, что-то могли приготовить специально для гостя по особому заказу.

Скай решил для начала пробовать то, что уже приготовлено. Жить в «Снежном Змее» планировалось неделю, так что будет еще время заказать что-нибудь особенное. Ник, кажется, еще переживал потрясение от предложенного разнообразия. Даже Пит, успевший повидать немало заведений и пиров, был удивлен. После того как волшебник озвучил заказ, подавальщик попросил показать Гильдейский знак. Тут удивился уже Скай, но парень тут же пояснил:

– Для господ волшебников у нас скидка, а Гильдия в свою очередь делает для нас кое-какую работу. Извините, если доставил вам неудовольствие!

Скай молча выложил знак на стол и заставил светиться. Подавальщик низко поклонился и бесшумно удалился в сторону кухни.

Разговаривать, сидя на самом проходе, было неудобно, да и дорожная усталость сказывалась. Поэтому друзья молча хрустели крендельками, пока им не принесли запеченную в пряных травах свиную ногу, золотистый рыбный суп с гренками, утку в меду и большую сырную лепешку. Довершал ужин большой кувшин взвара, не такого сладкого, как готовил обычно Скай, но вполне пристойного, и пирожки с вишней. Пит, только понюхав взвар, попросил воды. Подавальщик тут же принес кувшин и стакан. Даже вода тут оказалась на высшем уровне – прохладная, свежая, ключевая.

– Хорошо живете, господа волшебники, – тихонько позавидовал Пит, когда подавальщик отошел. – И чего твоему приятелю для счастья не хватило?

– Вот встретимся с ним, тогда и спросим, – вздохнул Скай.

Постели в гостинице только выглядели непритязательно. Перины оказались мягкими, подушки – идеальной высоты, одеяла – в меру теплыми, как раз настолько, чтобы не мерзнуть, но и чтобы не хотелось раскрываться ночью. В комнатах царила тишина, но не опасная, как наведенная Белой Тьмой, а уютная тишина отлично защищенного волшебством дома. Так что выспался Скай превосходно. Ника тоже оставили привычные кошмары. Когда волшебника разбудили робкие утренние лучи, помощник еще спал, уютно положив ладонь под щеку, и Скай тихонько поднялся и вышел, чтобы его не будить.

Пит уже давно проснулся. Сидел на диване и явно страдал от безделья. Сапоги и плащи – волшебника, Ника и его собственный – были уже доведены до идеального состояния. Бритвы наточены, пряжки на дорожной сумке отполированы до блеска. Сейчас кучер сосредоточенно и почти отчаянно точил маленький перочинный ножик. При виде волшебника он тут же вскочил, убирая ножик и точило в карман.

– Ну, что будем делать?

– Завтракать, – мечтательно протянул Скай.

– Я, кажется, еще ужин не переварил, – шутливо пожаловался Пит. – Когда к злодею поедем? Лошадей надо бы сдать на почтовый двор и нанимать одну тогда, когда понадобится. Зачем нам ее все это время кормить? Но для этого надо знать, какие у нас планы. Хотя бы примерно.

– Планы у нас зависят от нашего «друга» Фаула, – поморщился Скай. – Было бы идеально, если бы он сам меня к Крею отвел. Получится, будто и не я встречи искал, а само так удачненько вышло. А там уже слово за слово, посетуем, как старые замшелые пни из Гильдии не дают развернуться нашим талантам… Глядишь, что и проявится.

– Я полагаю, этот друг Фаул объявится очень скоро, – предсказал Пит. – Очень уж он похож на любителя обедов за чужой счет.

– Раньше таким мелочным он не был, – вздохнул Скай. – Ленивым и бестолковым – это да. Но не злым и не жадным.

– Или ты за ним этого не замечал? – предположил Пит.

– Ну, может, и так. Или с ним случилось что-то такое, после чего он так обозлился.

– Скорее уж не случилось, – проворчал Пит. – Учеба закончилась, знак волшебника получил, а почет и слава сами к ногам все не падают и не падают. На хорошие должности никто не зовет, на те, где стараться надо, самому не хочется. С открытиями волшебными тоже как-то негусто – это же исследовать что-то надо, трудиться. И даже влюбленные принцессы, ну или хоть купеческие дочки с приданым на шею почему-то не вешаются. Ужасная несправедливость.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Скай, чувствуя правоту приятеля, но никак не желая с ней соглашаться.

– А я таких навидался. И даже наловился по долгу службы. Из юнцов с самомнением, но без усердия, часто вырастают вот такие обиженные на весь мир взрослые. И уж они-то редко упускают возможность влезть во что-нибудь напрочь незаконное и в придачу бесчеловечное. И совесть их не мучает – они ж недополученное себе по праву возвращают. Впрочем, еще больше тех, кому и такого случая судьба не подбросила. Эти просто пьют и пакостят ближним по мелочи.

– Да не было у него самомнения, – не согласился Скай. – У Крея, признаю, было. И еще какое. У меня самого тоже, вообще-то. А у Недотепы Фаула – разве что радужные мечты, в которые он вряд ли сам-то верил.

– Ладно, поживем – увидим, – подытожил Пит. – Но на то, что он совсем скоро поведет тебя по самым злачным местам города, причем непременно за твой счет, я готов поставить…

Пит огляделся:

– Да вот хоть любимые сапоги!

– Не, такую ставку я не приму, – рассмеялся Скай. – На кой мне твои сапоги и ты без сапог в придачу?

– Ну тогда, – расхрабрился Пит, – если я неправ, то выхлебаю целый стакан того жидкого меда, который вы с Ником за ужином пили!

– О, ну вот это совсем другое дело! Может, распробуешь наконец. Взвар – штука полезная.

Пит поморщился, но ничего не ответил. В дверь постучали.

За дверью обнаружился мальчишка-посыльный с визитной карточкой. На карточке витиеватым почерком с закорючками было выведено: «Уже жду внизу! Фаул». Очень невежливо, но совершенно по-фауловски.

Пит торжествующе потряс карточкой.

– Ну, хоть удобный стол займет, – смирился Скай. – Разбудим Ника?

– Да пускай поспит. За что ему такая «радость» с утра пораньше? Если соберемся в город, вернемся за ним. Да и я, пожалуй, с тобой не пойду. Может, без кучера за столом у вас разговор быстрее выйдет на интересные темы?

Фаул гордо восседал за столом почти в самой середине зала. Скай ни за что добровольно не выбрал бы это место – у всех на виду, мимо постоянно кто-то проходит: то подавальщики, то другие посетители. Не то чтобы он кого-то стеснялся, но есть предпочитал в спокойной обстановке и приятной компании. Что ж, сегодня у него не будет ни того, ни другого, придется потерпеть.

Ну, хотя бы еда оставалась на высоте. К тому же поглощенный процессом принятия пищи Фаул не так уж много успевал говорить. Но, конечно, совсем не говорить он не мог. После повторного перемывания костей всем знакомым волшебникам и незнакомым Скаю сливкам ларежского общества он перешел к мерзкой осенней погоде и плохо убранным городским улицам. Скай счел, что самое время повернуть к интересным темам.

– Я где-то слыхал, тут даже и люди пропадают?

– Да какие же это люди? – отмахнулся Фаул. – Подумаешь, делась куда-то шайка бродячих актеришек. И, кстати, не здесь, а по пути из Вимбержа. Наверняка в пропасть какую-нибудь свалились. Там же дорога горная.

Развивать тему приятель явно не хотел, и именно это Ская насторожило.

– Ох ты ж! Раньше, помнится, там отличная дорога была… Широкая, с постами смотрителей на каждом перевале, с волшебной защитой от оползней и с оградами на всех опасных местах. Туда же сам принц нередко наезжал. Неужели и эту дорогу развалили?

– Ну, не то, чтобы развалили… – смешался Фаул. – Но и на королевском тракте раньше ничего крупнее Ногохвата не водилось. А теперь вон – аж Белая Тьма. И живой мертвец в придачу. Какой он, кстати, был?

– Да самый обыкновенный. То ли на убийц разозлился, то ли сказать кому-то что-то не успел.

– Да не, выглядел как? Кем был? – не отставал Фаул. – Вдруг знакомый кто?

Это было уже совсем странно, но, кажется, ответ его действительно интересовал. Скай решил, что бессмысленно скрывать то, что волшебник может разузнать и сам. Пусть и с некоторыми усилиями, но без особых трудностей.

– Средних лет мужик, усы, бородка. Лица не различить – он в ручье успел полежать. Одет дорого, но неброско. Ремесленник из богатеньких или чей-то слуга, может быть. Ни ценных вещей, ни даже обуви. Убит стрелами. Точно тебе говорю: разбойники поработали.

Фаул, похоже, расстроился, но ничего не добавил. Хлебнул ягодного отвара, который здесь делали вдвое слаще, чем в других заведениях, и вернулся к любимой теме.

– Это все потому, что в помощь страже отряжают самых бестолковых волшебников. Да толковых-то тут и нет. Представляешь, что учудили здешние школяры на прошлой неделе…

Наконец удручающий завтрак подошел к концу. Фаул довольно утер усы салфеткой и спросил:

– Ну так что, ты еще не придумал, чем здесь заняться? В городском музее выставка древнего волшебного хлама, ну, то есть «Волшебное искусство древних». Не самое веселое развлечение, но всякий уважающий себя волшебник просто обязан посетить. Это как поэзия Лаура Великолепного – великолепным его считают только профессора словесности, но признаваться, что ты его не читал, в приличном обществе стыдно. Потом можем сходить в «Солнце Лиссеи», там экзотическую еду подают. Лучше бы туда, конечно, вечером: там такие танцовщицы – загляденье! Но вечером в опере премьера, надо быть. Билеты для нас уже забронированы, и добыть их было ой как непросто. Но у меня есть нужные связи.

Фаул подмигнул с таким значительным видом, будто билеты ему добывал сам главный дирижер лично.

Скай хотел было спросить про Крея, но решил не навязываться, чтобы не вызвать подозрений.

– Великолепно. Сейчас велю запрягать экипаж, не пешком же ходить.

Экипаж Фаул всецело одобрил, а Скаю это дало достаточно времени, чтобы разбудить Ника и смириться с целым днем, который будет потрачен впустую. Сам он с куда большим интересом остался бы в комнате и продолжил разбираться со шкатулкой. Чем-то она его все равно настораживала. И еще сильнее настораживало то, что он никак не мог понять чем. Как будто на самом краешке сознания зажигался тревожный сигнальный огонек, но разобрать, о чем он предупреждает, никак не получалось. Шкатулка не была опасна – и все же что-то с ней было не так.

Поэтому он не упомянул ее в отчете и не рассказал о ней Фаулу, а после разговора за завтраком это решение показалось ему особенно мудрым. Кажется, мертвого посыльного Фаул действительно знал. Неужели шкатулка принадлежала ему? Не запатентованное пока изобретение, отправленное… Да не важно, кому и зачем! Но, во-первых, почему же вечно жалующийся на все волшебник промолчал о такой потере? И во-вторых, на такое сложное изобретение у Недотепы Фаула ни за что не хватило бы ни ума, ни усидчивости. А у Крея? Ну, на злодейство эта ерундовина никак не тянет. Но можно ведь сочетать занятия запретной магией с самой обычной, разве нет?

Вопросов у Ская было намного больше, чем ответов. Но задавать эти вопросы определенно стоило не Фаулу и не теперь.

Глава девятая

Чисто отмытый и отполированный экипаж блестел на солнце лаковыми дверцами и больше не вызывал никаких сомнений у стражников. Почтовых лошадей Пит успел отправить на почтовый двор, взамен взяв внаем симпатичного гнедого жеребца. Сам кучер был гладко выбрит и восседал на козлах с немалым достоинством. Даже оставил на время раздражающее обращение «ваше мажество». Господа волшебники изволили почтить визитом городской музей, никак иначе.

Городской музей Ларежа и впрямь вызывал почтение. Высокая каменная лестница, невзирая на сырость, была застелена роскошным темно-красным ковром с бронзовыми держателями. Огромные двери с коваными массивными ручками в виде крылатых змеев перед достойными господами распахивали два слуги в ливреях. Внутри царили полумрак, торжественная тишина и тот неуловимый запах древности, который всегда присутствует в музеях. Скаю захотелось зевать, Фаул и тот примолк под строгими взглядами музейных смотрителей. А вот Ник внезапно заинтересовался всем вокруг: рассматривал выставленные в витринах предметы, читал таблички, задавал вопросы суровым смотрителям. Те поначалу отвечали сухо, но вскоре растаяли перед искренней любознательностью молодого человека и принялись рассказывать. Вскоре от зала к залу Ника уже передавали с рук на руки. Подсказывали, на что обратить внимание, просвещали, что из представленных редкостей найдется в любом музее, а что действительно редкость и чем она уникальна. Скай с Фаулом уныло бродили следом, вполуха слушая про звериные мотивы в украшениях, геометрические орнаменты, повлиявшие в том числе и на эстетику схем волшебства, отсылки к ныне запрещенным практикам бесед с мертвыми в украшении жилищ и одежды…

Какая-то фраза в разделе запретных древних вещиц внезапно выдернула Ская из сонного полубодрствования. Он сразу даже не понял, что именно его насторожило, а потом едва не выругался вслух.

– Эту технологию ограничили не потому, что она сама по себе плоха, а потому, что слишком близко подступила к запретному…

Речь шла о чем-то, связанном с нежитью, но ведь ограничения есть и в других областях – например, использование силы. Волшебник должен использовать Силу собственного тела и природных источников. Забирать Силу из другого человека запрещено. Забирать Силу, вложенную другим волшебником в предмет или заклятье, не запрещено прямо, но очень близко подходит к запретному. Шкатулка со «змеей» безопасна, но при совсем небольших изменениях в схеме она сможет пить Силу не только из вещей и заклинаний, но и напрямую из того, кто творит заклинания.

Из-за любопытного Ника прогулка по музею здорово затянулась. Зато по окончании прогулки как раз наступила пора обедать. Благо, до «Солнца Лиссеи» оказалось совсем недалеко.

Заведение притаилось в подвальчике трехэтажного дома, выходящего на крошечную площадь с несколькими узорными скамейками и чашей неработающего фонтана. Над дверью покачивалась совсем небольшая резная вывеска с позолоченными завитушками лиссейской вязи. Уже на лестнице гостей окутывал густой аромат незнакомых специй и благовоний.

Внутри царила уютная темнота, едва разбавленная редкими цветными фонариками. Невозможно было даже понять, велико ли помещение. Фаул с видом завсегдатая сразу направился мимо ниш с низенькими столиками куда-то вглубь, где обнаружился проход в еще один зал. Стены здесь были задрапированы шелком, а низкие столики с подушками вместо стульев окружали маленькую сцену. На сцене, подогнув под себя ноги, сидела рыжеволосая красавица в узорчатом шелковом костюме и дергала струны незнакомого Скаю инструмента. Звуки получались унылые, но почему-то очень подходящие к обстановке.

Большая часть столиков пустовала. Фаул расположился в углу, так, чтобы удобно опереться о стену.

– Вечером здесь не протолкнуться, все приходят посмотреть на танцовщиц. А сейчас тут скучно, зато еду долго ждать не придется. «Хэ-шией» не заказывай – это тараканы в панировке.

– Тараканы? – удивился Ник.

– Тараканы! – сморщился Фаул. – Лиссейцы чего только не едят! Змей, пауков, тараканов. Змею, кстати, можно и попробовать. На рыбу слегка похожа. Для пауков вроде не сезон – их весной привозят. Зато тараканы круглый год есть – говорят, они их прямо тут разводят в специальных ящиках, фе-е!

Скаю даже немножко захотелось попробовать этих самых тараканов. Ну хотя бы для того, чтобы доставить неудовольствие Фаулу, но он себя остановил. Внутренний Голос с интонациями дядюшки Арли сказал: «Смотри-ка, ты всего два дня пообщался с этим мальчиком, а он уже дурно на тебя влияет».

Нет уж, есть таракана ради Фаула – увольте!

«К тому же, похоже, он тебя сюда для того и привел, чтобы взглянуть на твою физиономию, когда речь про тараканов в кляре зайдет», – ехидно добавил Внутренний Голос, теперь уже похожий на голос оставшегося стеречь экипаж Пита.

Зато Ник, кажется, готов был пробовать змей, тараканов и немыслимые горько-сладкие лиссейские соусы совершенно искренне. Но, к превеликому облегчению теперь уже обоих волшебников, тараканов сегодня не подавали. Зато был маринованный удав, показавшийся Скаю жестковатым и похожим скорее на курятину, чем на рыбу, склизкие улитки, которых полагалось есть живыми, и хмельная настойка из прозрачной бутыли, в которой плавал здоровенный скорпион. Хмельного Скай и Ник не пили, а Фаул пригубил стаканчик, изображая смесь брезгливости и удовольствия.

Приборы для еды тоже были необычными. Вместо вилки лиссейцы пользовались заостренной серебряной палочкой с небольшим крючком, рассыпчатый рис и густой соус подчерпывали неудобной плоской лопаточкой, а суп полагалось попросту пить через край миски.

К счастью, кроме совсем уж экзотической гадости, лиссейцы также не пренебрегали свининой, рыбой и овощами. Причудливые соусы Скаю понравились, а медово-пряный напиток был очень похож на взвар. Так что голодным волшебник все-таки не остался. Голова немного кружилась от благовоний, курильницы с которыми были расставлены буквально повсюду, но стоило выйти на свежий воздух, все тут же прошло.

Сейчас Скаю очень хотелось вернуться в гостиницу, обосноваться на диване в тишине комнаты и весело рассказывать Питу про тараканов и скорпиона в бутылке – вот любопытно, сморщится он? Или заинтересуется? Или вообще, уже все это пробовал и ничем его не проймешь?

Но вместо этого пришлось трястись по булыжной мостовой сначала в квартал портных, где за неприметной лавочкой в самом конце улицы нервный портняжка в перепачканном мелом фартуке передал Фаулу билеты в оперу. Парень так нервничал, что у Ская сложилось живое ощущение, что эти билеты он украл из кармана зазевавшегося клиента. Он даже морально подготовился к тому, что на пороге оперы их повяжет стража. Что ж, совместные неприятности со стражами порядка тоже могут пойти на пользу в деле. Если, конечно, Фаул и Крей действительно окажутся замешаны в темных делах.

Потом они направились к цирюльнику, где по настоянию Фаула их «привели в культурный вид». Для Ская это означало всего лишь опрыскивание душистой водой. Фаулу подравняли стрижку и бородку, а потом извели уйму бальзама в попытке уложить топорщащиеся волосы, что совершенно не помогло. Ника, по настоянию Фаула, тоже подстригли. Травник сидел в кресле как окаменевший под солнечными лучами тролль: подпустить к себе так близко человека с острыми железками в руках ему было очень трудно. Скай даже опасался, что Ник не справится с собой и, например, исчезнет прямо из кресла. И объяснять это цирюльнику и, что хуже, Фаулу, придется ой как аккуратно. Способности нечисти людям не полагаются, а про не совсем обычные чары можно было бы соврать цирюльнику, но все-таки не Фаулу. Но вмешиваться было уже поздно. Ник, впрочем, испытание пережил с честью. Новая стрижка – чуть взъерошенные волны почти до плеч – делала его совсем юным, но очень привлекательным. Бледная кожа и оставшаяся после пережитых недавно ужасов худоба волшебным образом превратились в аристократическую утонченность. Фаул, кажется, даже немного расстроился. И даже то, что Скай заплатил за всех, не подняло ему настроения.

К некоторому удивлению Ская, в оперу их пропустили. Но вместо того чтобы занимать места согласно билетам – самым, кстати, дешевым и неудобным, – Фаул остановился в фойе и принялся всматриваться в шумную нарядную толпу.

Несколько раз он покидал товарищей, с кем-то здоровался, обменивался любезностями, но всякий раз возвращался со все более недовольным лицом. Наконец физиономия его просветлела, и он ринулся сквозь толпу навстречу показавшемуся в дверях молодому человеку в сопровождении трех дам элегантного возраста. После долгих приветствий компания неторопливо подплыла к Скаю и Нику. Последовали многословные представления. Фаул для разнообразия говорил обо всех только хорошее, представлял «своего замечательнейшего товарища по Академии, талантливейшего из нынешнего поколения волшебников» «сиятельнейшему милорду Айлусу и его прелестнейшим спутницам». Казалось, от восхвалений загустел и начал слипаться воздух, но своего льстец добился: милорд Айлус любезно пригласил их в свою ложу.

Ларежский оперный театр был, конечно же, лучшим в королевстве, но Скай запомнил только тяжелые бархатные портьеры, обилие позолоты на всем, что можно позолотить, затхлый воздух да светскую болтовню, порой заглушающую голоса певцов и сливающуюся в неумолчный щебет. Под конец представления он поймал себя на мысли о том, что даже Белые Сны уже не кажутся такими пугающими. Ник, просидевший все это время в уголке ложи с совершенно кукольным видом, наверняка с ним бы согласился.

Как ни странно, аристократам их унылая компания не наскучила. Любезные улыбки при прощании были похожи на искренние, а приглашения на ужин от леди Сиеллии и на обед в среду от милорда Айлуса оказались весьма настойчивыми.

После оперы они вернулись в гостиницу на ужин, по окончании которого Фаул наконец-то отправился восвояси.

Пит ждал друзей в апартаментах и выглядел отвратительно довольным жизнью как человек, который провел день, мирно подремывая в экипаже, в удовольствие общаясь с другими кучерами и перекусывая немудреной, но вкусной едой без всяких тараканов. На ворчание волшебника он ответил, что пока все складывается замечательно.

– Ты просто привык к простой честной нечисти, которая толком не прячется и сразу бежит или к тебе, чтобы понадгрызть, или от тебя, потому что ты страшнее. А с людьми всегда сложно. И подождать приходится, и занудство с глупостью потерпеть, и сотню вопросов задать.

– И зачем я на это согласился? – озвучил Скай вопрос, который мысленно задал себе уже сотню раз.

– Чтобы провести время в хорошей компании, а заодно сделать мир маленечко лучше? – полуутвердительно откликнулся Пит. – Если некие волшебники не будут больше вытягивать из людей жизненные соки, мир же определенно станет получше?

– Силу, – поправил Скай. – Они же не пауки.

– А это уже детали, – отмахнулся Пит.

Пропавшей в горах актерской труппой, про которую почему-то не захотел сплетничать Фаул, дело не ограничивалось. Весной с горы неподалеку от Вимбержа сошла лавина и принесла два десятка мертвых тел. Разного пола и возраста, без одежды, что сразу отметает версии о случайно погибших где-то выше на горе путниках. Нашел их смотритель королевской горной дороги – штатный волшебник, которому все это показалось настолько подозрительным, что местным властям он о находке сообщать не стал, а сразу же отправил гонца в Гильдию. Чутье его не подвело: все покойники скончались от истощения, вызванного потерей силы, причем волшебником ни один из них не был, и сами использовать Силу они не могли. Нечисть вот так, до полного физического истощения, Силу не выпивает. Получается, кто-то здесь, возле самой культурной столицы, нарушил один из главных запретов Кодекса.

Гильдия провела тайное расследование, проверила всех, до кого смогла дотянуться, – и ничего не нашла. Решили, что преступник совершил некий ужасный ритуал с применением запретной магии и давно уже куда-то уехал: в леднике на вершине тела могли пролежать долгие годы, а то и десятилетия. Опознать погибших и выяснить, когда именно они пропали, так и не удалось. Дело, так и не преданное огласке, нашло свою полку в дальнем углу секретного архива.

Но к бесследным исчезновениям людей Гильдия теперь проявляла внимание. Учитывала, подсчитывала, сравнивала с другими городами… А уж когда поздней осенью на пути из Вимбержа в Лареж исчезли бродячие актеры, их, вопреки обыкновению, принялись искать всерьез. Важности пропаже добавляло совпадение, что одной из юных актрис симпатизировал сам принц Дариус – третий сын его величества. Небольшой любитель театра, но немалый любитель умных и очаровательных девиц, принц не стал закрывать глаза на пропажу: поднял на ноги и стражников, и местных охотников, коим посулил немалую награду, и даже сам неделю провел в горах. Страстный охотник на барсов, принц знал здешние горы не хуже старожилов. Но ни ему, ни другим искателям удача не улыбнулась. Сдаваться его высочество не привык, но и слишком убиваться в поисках низкородной пассии было уже моветоном. Поэтому принц благопристойно вернулся в столицу и перепоручил дело тем, кому и полагалось заниматься важными, но непубличными делами – Тайной службе. То есть господину Марку.

Господин Марк, для которого, кажется, тайн и запретов в королевстве не было вообще, быстро нашел не успевшее даже как следует пропылиться весеннее дело Гильдии Волшебников. Как именно он сумел договориться о сотрудничестве с Гильдией, не знал не только Скай, но и всеведущий дядюшка Арли. Компания молодых волшебников во главе с Креем попала под подозрение, как только все бесследные пропажи в окрестностях собрали в одно дело. Слишком много было намеков и обмолвок, что совсем скоро они сумеют переменить этот закосневший мир. Слишком много тайных перешептываний и закрытых вечеринок без посторонних. Слишком часто кого-то из них видели рядом с человеком, который позже исчезал и больше не находился.

Друживший с Креем в Академии Скай полагал, что исчезновения – это просто совпадение, а все остальное – глупая игра в Тайный Орден. Крей всегда любил такие игры, но никогда не переходил тех границ, когда наказание могло стать серьезным. Подменить порошки в кабинете ритуалистики, чтобы вместо зелья Усиления в котлах получилось мыло, весело разлетающееся пузырями по всему классу, – вот это было в духе Крея. Худшее, что он совершил в Академии – намазал алхимическим клеем стулья в классе у первокурсников. И то сделал это не он сам, а Фаул с его подачи. Клей не только приклеил одежду бедолаг к сиденьям, но и впитался в нее до самой кожи, так что несколько человек попали в лазарет, а остальные получили непередаваемые впечатления. Отдувался за эту провинность тоже Недотепа Фаул, который не додумался избавиться от пустого, но разящего клеем на все общежитие бутылька. Все это было скверно, но очень, очень далеко от умышленных убийств.

– Вот и разберись в этом, – не стал спорить господин Марк. – Докажи невиновность своего приятеля. Полагаю, тебя он в свой «тайный орден» примет с радостью, особенно если и впрямь ничего серьезного они там не замышляют. Говорил же, это дело идеально для тебя подходит. А если еще и виновных сумеешь найти – совсем здорово выйдет.

Глава десятая

В то, что ему, обычному вольному волшебнику, никогда не имевшему отношения к следственной работе, удастся найти и разоблачить злодеев, которых не поймали специалисты, Скай не верил. Но ведь согласие на работу он уже дал. Да и спасти доброе имя старого приятеля – дело хорошее. Другом он Крея давно уже не считал, но когда-то совместные выходки здорово скрашивали унылые учебные годы. Стоит же эта память хоть чего-то?

В Академии Крея тоже часто норовили обвинить даже в том, к чему он не имел никакого отношения, хотя ни разу не ловили даже на том, к чему он и правда был причастен. Ская от подобных подозрений спасала безупречная репутация дядюшки Арли, а за Крея заступиться было некому: связи с родней он не поддерживал, хотя и происходил, по слухам, из древнего волшебного рода. Сам он о семье не говорил. Приятелей у него было много, но все они разбегались от преподавательского гнева, как муравьи перед дождиком. И Скаю казалось ужасно несправедливым, что в случае неприятностей на стороне Крея всегда были только он да Недотепа Фаул.

– Кстати, Пит, ты ведь пишешь какие-то отчеты по ходу расследования, чтобы не припоминать все сразу, когда дело закончится? Или Тайная служба такой ерундой себя не обременяет? – поинтересовался волшебник.

– Как же, не обременяет, – горестно вздохнул «кучер». – Это мы с тобой в прошлый раз личное задание господина выполняли, и то потом мне отчитываться пришлось в полной мере. А сейчас у нас тут не только регулярные отчеты, у нас и связной имеется. Это такой специальный зануда, которому я должен обо всем регулярно сообщать. С другой стороны, он нам может и помощь организовать, если вдруг что пойдет совсем скверно. Я тебя этой частью работы покуда не озаботил, у тебя и так голова небось трещит.

– Трещит, – согласился Скай. – Но тут вот какое дело…

О шкатулке, которая «слишком близко подступила к запретному», и интересе Фаула к бродячему мертвецу Пит выслушал со всей серьезностью.

– Может, я и додумал тут чего лишнего, – закончил Скай, – но все равно вещица эта мне не нравится. Даже если она никак не связана с убийцами, ну подлая же штука! Кто-то силу в амулет вкладывал, а ты ее оп! – и в свой перетащил. Ну это как масло для своего светильника из уличных фонарей воровать – невеликое преступление, но все равно кража. Надо бы ее в Гильдию сдать, ну или твоему связному?

– Кража, это точно, – кивнул Пит. – Но сдавать мы ее никуда пока не будем.

Скай посмотрел на товарища в ожидании объяснений.

– Это было бы чересчур законопослушно. Кто же зовет в тайный орден человека, который все непонятное тут же тащит в Гильдию? Ты же сам понимаешь: разузнать подробности о мертвеце и шкатулке для человека заинтересованного труда не составит. Даже если бы мы с почтмейстера взяли страшную клятву никому не рассказывать, там еще остался очень внимательный и смышленый мальчик Ганька, который уж точно заметил, что после нашего исчезновения змеюка куда-то пропала. Короче, если твой друг Крей как-то связан с этой вещицей, он запросто может узнать, что она у тебя. И будет намного лучше, если ты ему ее вернешь, выразив восхищение гениальностью создателя. Мало того, ты и сам ему можешь в подходящий момент рассказать всю историю и показать «превосходную штуковину». Если она его, он будет счастлив получить ее назад. Если же вдруг нет – ты просто покажешь, что по-прежнему склонен к авантюрам. Тоже полезно.

– Еще знать бы, когда мы наконец встретимся. Пока что Фаул, похоже, просто решил меня измотать. Может, Крей меня и видеть-то не хочет?

– Мой человек доложил, что Крей уехал из города еще до нашего приезда. Предположительно он в Вимберже, но точно пока неизвестно. Так что беспокоиться нам пока рано, а Фаула тебе придется еще какое-то время потерпеть.

– Завтра он обещал отвести меня на некий поэтический вечер. Что это, я точно не знаю, но предчувствие велит мне готовиться к худшему.

Пит сочувственно похлопал волшебника по плечу.

– Держись! Зато, говорят, среди поэтесс встречаются ну очень страстные натуры. Главное – не вздумай критиковать рифму, даже если она там только одна на все произведение.

– Ладно, – вздохнул волшебник. – Завтра многое предстоит пережить, так что давай-ка хотя бы выспимся. Кстати, а где Ник?

– А он еще полсвечки назад пришел к тому же мудрому решению, – Пит с улыбкой кивнул на дверь спальни. – Умотался, бедолага.

– Сам вызвался с нами ехать, – усмехнулся Скай. – Так что не мне одному это все терпеть.

– Когда все закончится, я расскажу тебе, как месяц притворялся нищим в Сольдбурге, – пообещал Пит. – Рядом с тем местом, где я попрошайничал, обосновались два сумасшедших проповедника. В Сольдбурге своеобразные представления о свободе слова; драться стражники им не позволяли, но вот орать друг на друга они могли сколько угодно. Теперь, когда мне кажется, что вокруг происходит какое-то безумие, я вспоминаю те славные времена и сразу чувствую облегчение.

– Боюсь, мне подобное испытание только предстоит. Причем, возможно, прямо завтра, – вздохнул Скай. – Так что спокойной ночи.

Пит пожелал товарищу хороших снов и удалился в свою комнатку. Скай погасил светильник и ушел к себе. Ник спал, уютно закутавшись в одеяло, и никакие поэты его не пугали.

А вот Скай долго не мог уснуть. Слишком много тревожных мыслей и смутных предчувствий. Уютная безопасная комната почему-то совсем не помогала успокоиться – ведь уже совсем скоро придется снова ее покинуть.

Потом он все-таки заснул, но и во сне видел шумных бестолковых франтов во главе с Фаулом, которые наперебой рассказывали ему о скучных несчастьях, приключившихся с другими, тоже совершенно неинтересными людьми. Потом появился Крей в черной бархатной мантии оперного певца и грустно пообещал, что еще немного – и Скай сам все поймет…

Утром Ская разбудил выспавшийся и почти довольный жизнью Ник.

– Ты ворочаешься. И вид у тебя совершенно несчастный. Так что лучше вставай!

Скай отмахнулся от помощника, повернулся на другой бок, но вдруг понял, что спать больше не хочет. В конце концов, во сне были Крей и Фаул, а наяву Ник и заглянувший в комнату Пит. Выбор очевиден. Волшебник потянулся и вылез из-под одеяла.

– Как думаете, если заказать завтрак в апартаменты, это избавит нас от Фаула?

– А он не обидится? – насторожился Ник.

– Обязательно обидится! – рассмеялся Скай. – Но это будет крошечный камешек на огромной горе его обид на этот мир и все его население. Не думаю, что это на что-то всерьез повлияет.

Пит план одобрил, и вскоре друзья наслаждались говядиной в сырном соусе и великолепным сливовым пирогом.

Как ни странно, во время еды Фаул их не побеспокоил. И после завтрака тоже. Скай даже начал переживать.

Старый приятель объявился только через полторы свечки, точнее, прислал посыльного с визиткой и парой слов: «Извини – дела! Буду к обеду. Фаул».

Скай хотел бы просидеть до самого обеда в тишине апартаментов, но Пит отсоветовал.

– Надо вести себя так, будто за тобой наблюдают. Ты приехал в Новый город за впечатлениями и знакомствами, так ведь?

– Мне этого вчера хватило, – простонал Скай.

– А тому непутевому Скаю, который сбежал подальше от скучного дядюшки и прямо-таки горит желанием вступить в какую-нибудь дурацкую организацию?

– И вовсе он не непутевый! – возмутился волшебник. – То есть я. Я совсем даже не непутевый, просто мне стало скучно, и я ищу возможности… э-э-э…

– Добиться чего-то большего. Того, чего ты по-настоящему достоин, – подсказал Пит.

– И желательно быстрее, чем через тридцать лет унылого карабкания по карьерной лестнице, – добавил Ник.

– Да, неплохо бы прямо сейчас, – улыбнулся Скай.

– И вот ты приехал в прекрасный город, который просто наполнен новыми возможностями, – кивнул Пит. – Разве ты хочешь сидеть в комнате? Чего ты хочешь?

– Осмотреть свои будущие владения! – Скай наконец включился в игру. – Увидеть простор для подвигов и великих дел! Подняться на обзорную площадку старого замка и посмотреть на город – кстати, туда пускают только приличную публику. Потом я хочу посетить все восемь мостов на Лааре. Будь я Фаулом, плюнул бы с каждого, но мне такое все же не к лицу. Погулять по Кружевному парку, но для этого как раз нужна хорошая компания. Бродить там в одиночестве или с помощником – это какой-то декаданс. О, возможно, компанию я найду сегодня на поэтическом вечере. Бродить по холодному парку среди вечнозеленых кустов, цветных фонарей и кованых скамеек нужно под ручку с прекрасной поэтессой, конечно же!

– Ну что, господин будущий великий волшебник, подать вам карету? – улыбнулся Пит.

– Я уже великий волшебник, просто пока этого никто не знает! – рассмеялся Скай. – Подавай карету, едем в замок.

Обзорная башня старого Ларежского замка когда-то была частью оборонительного комплекса, но по назначению не использовалась уже много веков. Сейчас Лареж находился так далеко от неспокойных границ, что о войне здесь и думать забыли. При очередной перестройке замка выход к лестнице, уводящей вглубь высящейся над городом скалы и поднимающейся к крошечной башенке над отвесной стеной, оказался за пределами главной замковой стены. Полвека башня простояла в запустении, но потом ушлый управляющий догадался пускать туда почтеннейшую публику за небольшую плату. Вид на город и окрестности гостям полюбился, даже необходимость подняться на сотню ступеней в узком коридоре внутри горы не отпугивала посетителей, а, напротив, добавляла обзорной площадке прелести.

Пит, как повелось, остался стеречь экипаж, а Ник отправился любоваться городом вместе с волшебником. Узкая каменная лесенка между грубых серых стен травника пугала. Пусть этот проход и вел вверх, а не вниз, все равно казалось, будто он спускается в глубокий подвал, в каменную ловушку, из которой не будет выхода.

Темный проход освещался тусклыми факелами, пропитанными долго горящим алхимическим составом – пламя от него было синеватым и зловещим. Шаги отдавались гулким эхом. День был будний, погода холодная, час для городской знати ранний, поэтому других посетителей тут не было. Пронзительный сквозняк холодил шею и норовил забраться под одежду, зато на него можно было свалить бегущие по спине мурашки. Ник попытался наложить на себя Согревающие чары, которым Скай научил его еще в столице, но потоки силы никак не хотели слушаться. Зато это так его заняло, что подъем закончился быстро и совершенно неожиданно.

Очередная лестничная площадка развернулась в проем, заполненный ослепительным после полутемной лестницы дневным светом. За ним открылась комната без крыши со сложенными из больших камней стенами, в стене виднелись узкие бойницы, а по обе стороны от входа на гребень стены вели лесенки.

Вид со стены открывался и впрямь потрясающий. Даже пасмурная зимняя погода не портила впечатления: город внизу казался игрушечным. Разноцветные крыши домов, серые стены Нового замка, парк, словно пирог, нарезанный чисто выметенными дорожками на красивые ломтики. Даже величественная башня Гильдии Волшебников с острым шпилем и резными флюгерами сверху выглядела не такой уж огромной. Блестела свинцово-серая «лента» реки Лаар, петлей огибающая Старый город и ускользающая вдаль через Новый. Белели свежевыпавшим снегом и желтели соломой квадраты полей вокруг пригорода. Темнела полоса леса вдали.

Скай, опершись на парапет, осматривал пейзаж с видом торжественно-возвышенным. Ветер трепал длинные темные волосы и развевал плащ, но холод был волшебнику нипочем. Казалось, он уже победил этот город и теперь высматривает вдали новые цели. На миг Скай показался Нику совсем незнакомым. Холодным, как замерзающая река. Чужим и опасным.

– Ну как, сойду за великого мага, победителя тварей и покорителя девичьих сердец? – спросил он вдруг суровым тоном, повернувшись к помощнику.

И тут же чуть улыбнулся и стал снова самим собой.

– Вылитый! – от облегчения Ник даже рассмеялся.

– Хорошо, – улыбнулся Скай. – Теперь еще бы научиться делать такую рожу всякий раз, как понадобится. И не перестараться, чтобы Крей не решил, что я претендую и на его место тоже.

– Это да, ты был похож на главного злодея, а не на его приспешника, – согласился Ник, зябко кутаясь в капюшон плаща.

– Замерз? – тут же забыл о злодействах Скай. – Попробуй Согревающие чары.

– Пробовал, не получилось, – посетовал Ник и мрачно примолк.

Собственный жалобный голос вкупе со слезящимися на ветру глазами и только что пережитым испугом вызвали злость. Ишь, разнылся! Сейчас добрый братец Скай сам на тебя чары наложит. А без него бы ты что делал? Так и будешь полагаться на других?

Внутренний Голос, который после приезда в столицу замолк и никак о себе не напоминал, теперь вернулся. Нику оставалось лишь признать его правоту. Скай между тем действительно снял перчатки и начал растирать руки для наложения чар.

– Погоди, я еще раз попробую, – попросил Ник.

– Хорошо. Не расстраивайся, если с налета не вышло. Согревающие чары тем и коварны, что нужно зачерпнуть тепло внутри себя – как небольшой огонек, чтобы подпалить костер, а нужны они обычно тогда, когда кажется, что никакого тепла внутри уже и не осталось. Если снова не получится, попробуй глубоко вдохнуть носом, а потом ртом выдохнуть в ладони. Этого тепла должно хватить, хотя на экзамене такое исполнение и не приняли бы.

Ник попробовал – и тепло от согревающихся ладоней разошлось по телу. Правда, тут же пришло чувство голода, но пока совсем небольшое.

– Молодец! – похвалил Скай. – Продержишь до низа? Дольше не надо, уставать тебе пока нельзя.

Ник кивнул. Поддержание чар не требовало больших усилий, но ему всегда казалось, что стоит отвлечься – и что-нибудь непременно пойдет не так. Зато если сосредоточиться на чарах, то некогда будет опасаться делать первый шаг в узкий темный коридор. Тоже хорошо.

Скай после обзорной площадки почувствовал себя намного веселее. Вид маленького, будто бы игрушечного города напомнил, как они с Креем на третьем курсе забирались на крышу Башни Звездочетов, грызли утащенные из обеденного зала сухарики и мечтали о подвигах, глядя вниз. Высоты Скай боялся, но всегда находил в себе силы не показывать этого. Если держаться за край крыши крепко-крепко и смотреть на землю внизу, как на картину, то со временем начинаешь немного в это верить, и сердце перестает колотиться так бешено. А еще можно постараться думать не о высоте, а о вкусе сухариков. И о том, чего хочешь когда-нибудь достичь – тогда страх становится совсем неважным. Крей тогда мечтал, что станет главой Гильдии и отменит в Академии утренние упражнения и обязательные работы в теплице с волшебными растениями. Скай грезил неизведанными землями и не изученными пока существами. Ну или древними тайнами, но тайны обязаны были храниться в кишащих духами заброшенных храмах, а не в пыльных хранилищах библиотеки, куда так и норовил его спровадить дядюшка Арли. Скай хотел войти в книги, на худой конец – написать свои, но никак не прочитать тысячи страниц ради повторения кем-то когда-то уже сделанного открытия.

Обзорная площадка тоже поначалу казалась ему пугающей, но Скай потому и выбрал именно ее: великим волшебникам совсем не к лицу потакать собственным страхам. К тому же оказалось, что такую огромную высоту рассудок уже отказывается воспринимать как угрозу. Город внизу был слишком ненастоящим. Глаза никак не могли найти что-то привычное, чтобы сравнить и оценить расстояние. Поэтому если сердце волшебника и стучало быстрее обычного, то не от страха, а от предвкушения чего-то хорошего.

Глава одиннадцатая

Пит ждал их у экипажа.

– Карета готова, господин волшебник! Осмелюсь доложить, что господа, посещающие эту площадку, нередко очень лестно отзываются о заведении ниже по улице. Говорят, цумерские сладости, которые там подают, способны сделать слаще даже самый кислый день.

– Пит, ты незаменим! – обрадовался Скай.

Кучер только улыбнулся и распахнул перед «господином волшебником» дверцу.

– А разве не я должен открывать двери нашему господину? – тихонько поинтересовался Ник.

– Ты должен открывать господину двери заведений, если там вдруг не окажется слуги. А от кареты руки прочь, – шутливо погрозил ему кулаком Пит. – Вообще, помощник или секретарь двери обычно не открывает, если господин молод и сам способен о себе позаботиться. А дамам и почтенным господам в возрасте двери придерживать будет уже сам наш господин – он им так выражает свое почтение. Но вот за любыми мелкими надобностями вроде плаща или чернильницы господину неплохо бы уже приучиться гонять тебя.

Скай кивнул – приучусь, мол – и скомандовал:

– Вези за цумерскими сладостями!

Сладости и правда оказались достойными будущего повелителя мира. А вот на прогулку по всем восьми мостам времени уже не хватало. Заставлять Фаула ждать слишком долго Скай не хотел, так что экипаж медленно прокатился по высокой дуге Круглого моста, и на том знакомство с мостами на этот день закончилось.

– Надо все-таки успеть тут погулять, пока река не замерзла! – постановил волшебник, глядя через резные каменные перила на серую воду с проплывающими редкими льдинками.

К обеду Фаул явился вовремя, довольный и в новом синем камзоле. Даже ел без обычного для волшебников зверского аппетита.

– Дружище Скай, сегодня мы идем на самое большое поэтическое сборище в этом сезоне!

– Эк ты их непоэтично – «сборище», – рассмеялся Скай, все еще не растерявший хорошее настроение от утренней прогулки.

– От поэтичного тебя уже к наступлению темноты будет тошнить, – пообещал Фаул. – Но ради хороших знакомств стоит потерпеть. Стихосложением, знаешь ли, страдают в этом городишке многие. В том числе и очень богатые люди. И очень красивые женщины тоже, и подружиться с ними проще всего вот на таких сборищах.

– Но мы же с тобой не поэты. Или я чего-то о тебе не знаю? Трудновато будет сойти там за своих.

– А это, дружище, придает нам с тобой особое очарование. Поэтов там пруд пруди, и каждый из них хочет, чтобы его услышали и высоко оценили. Каждый! А слушать кого-то другого никто не хочет: они все пришли, чтобы говорить. Дошло? Слушай их, восторгайся – и они будут тебя любить, как никто и нигде. А уж если ты хвалишь стихи красавицы и критикуешь опусы ее конкуренток – она вся твоя! Тут главное не ошибиться, порой этих прелестниц не интересует вся эта грубая плотская жизнь, только что-то такое эфемерно-возвышенное. Так что, прежде чем начнешь ругать пустым рифмоплетством творения чьих-то соперниц, спроси у меня. Я там почти всех знаю, – Фаул похлопал Ская по плечу и повернулся к Нику. – Тебя, помощник, это тоже касается. Ты юноша симпатичный, глядишь, и тебе чего перепадет. Только держись подальше от господина Авериана, если, конечно, тебя не интересуют приключения хм… особого рода.

Фаул так подмигнул Нику, что помощник даже слегка покраснел.

Поэтический вечер устраивал в своем особняке господин Альвах, управляющий городским архивом Ларежа. Почтенный чиновник питал страсть к рифме и всячески поддерживал ее творцов. Просторный салон был превращен на этот вечер в зрительный зал с небольшой сценой и уютными диванами вокруг, у стены на длинных столах высились горы закусок, слуги разносили бокалы с вином.

После представления хозяину дома и его наряженной в элегантное ослепительно-серебряное платье супруге Ская познакомили с таким количеством людей, что голова у него пошла кругом. Сначала он старался всех запомнить, потом начал отмечать только особенно интересные лица и причудливые наряды, после уже просто вежливо здоровался со всеми и каждым. Ник, кажется, уже готов был воспользоваться способностью быть незаметным и попросту исчезнуть, но пока держался. Помощнику по крайней мере доставалось меньше внимания, чем волшебнику. Фаул же чувствовал себя здесь совершенно свободно. Он перебегал от одной болтающей группки к другой, с кем-то раскланивался, кому-то целовал ручки, кого-то хлопал по плечу. Наконец все расселись на диваны, слуги пригасили свет, оставив ярко освещенной только сцену, и вечер начался.

В поэзии Скай разбирался ровно настолько, насколько это было необходимо племяннику библиотекаря: знал два десятка имен великих стихотворцев древности да помнил пару выученных когда-то героических баллад и одну поэму Лаура Великолепного. На этом его теоретическое знакомство с миром ямбов и хореев благополучно завершалось, практическое же началось и закончилось в ранней юности. Попытки сочинять стихи не произвели должного впечатления на очаровательную Найти, а позже еще были осмеяны Креем и признаны жалкими даже самим Скаем. Но, слушая поднимающихся на сцену поэтов, Скай внезапно понял, что, возможно, поторопился с признанием собственной бездарности. Да, кровь с любовью здесь рифмовать было уже не принято, но эта маленькая условность не слишком ограничивала творцов в их вольном обращении со словами.

Скай представил себе лицо дядюшки Арли, попади он на это представление, и ему стало весело. А уж как перекосило бы любого из великих светил древней поэзии! Впрочем, живые поэты тоже не слишком восторгались творениями коллег. Как и говорил Фаул, выступающих почти никто не слушал.

Зато по громкости шепотков в зале можно было понять, как почтеннейшее общество относится к тому или иному своему собрату. Супругу господина Альваха слушали в благоговейной тишине, а после зал разразился аплодисментами, хотя нравоучительная поэма о благочестии и состояла из сплошных затертых клише, да к тому же постоянно теряла ритм. Нервного молодого человека, ровесника Ника, тоже слушали почти внимательно. Скай припомнил, что Фаул представил его как сына королевского советника. Стихи его волшебнику показались даже неплохими – насколько неплохими могут быть юношеские страдания от того, что Она не обращает на Него свой взор, но вот декламация оставляла желать лучшего. Хотя лицо поэта живо выражало описываемое в тексте страдание, голос его оставался невыразительным и монотонным, как у старого профессора на шестой за день лекции. Свою порцию аплодисментов поэт, впрочем, получил и так. Почти половина присутствующих слушала бледную красавицу с лихорадочно блестящими глазами – дочку бургомистра. Немало внимания досталось и рыжеволосому детине, неожиданно разбавившему вселенскую тоску плохо срифмованной, но очень задорной одой поэтическим вечерам господина Альваха. Особенно Ская впечатлило то, что стихотворец сумел не скатиться от иронии к сарказму и умудрился, нисколько не приукрасив происходящее, при этом никого и не обидеть. Рыжеволосый поэт был любимцем публики по праву.

Дальше выступающих уже слушали только те, кто, видимо, пришел сюда вместе с ними. Аплодисменты подхватывали, порой даже не посмотрев, кто, собственно, закончил выступать. Фаул слушал только избранных. Скай честно пытался слушать всех, но получалось не очень. Про себя он решил, что почти каждому из поэтов сможет честно сказать что-то вроде: «Ваше творчество натолкнуло меня на очень глубокие размышления». Главная трудность была в том, чтобы не погрузиться в размышления чересчур глубоко. Ник, как и в опере, сидел ровно и смотрел на сцену, но взгляд его был совершенно стеклянным, Скаю даже стало любопытно, слышит ли он сейчас вообще что-нибудь. Но тут Ник внезапно вышел из своего сомнамбулического состояния, даже вперед слегка подался, слушая выступающего.

Голод. Страх. В горах ловушка.

Нет спасенья. Жизни нет.

Тесно. Жутко. Плохо. Душно.

Нет надежды. Счастья нет.

Заперты навек. Забыты.

Стынут души и сердца.

От людей и духов скрыты

Мы в страданье без конца.

И никто нас не услышит.

Нас никто не отпоет.

Я дышу, а он не дышит,

И вмерзаем вместе в лед.

Поэту – средних лет мужчине с элегантной черной бородкой – вяло поаплодировали, как и всем прочим, и он направился к своему дивану в уголке. Ник проводил его пристальным взглядом. Поэт взгляд поклонника в равнодушной толпе различил каким-то волшебным чутьем. Посмотрел прямо на Ника и дружелюбно улыбнулся. Травник смутился и отвел глаза.

Ская в стихотворении тоже что-то царапнуло. Очень уж отличалось оно от всего того, что они сегодня услышали. Очень подходило к истории о найденных в горах покойниках. Истории, которую никто здесь не должен бы знать.

Оставшиеся выступления Скай уже не слышал.

После того как последний поэт покинул сцену, слушатели поднялись со своих мест и снова разбрелись по залу. Больше всего их привлекали столы с закусками.

– Ну, осваивайся тут помаленьку, а я еще не со всеми пообщался. – Фаул оставил приятелей и нырнул в толпу у стола.

– Тебе тоже показалось, что те стихи были… Ну… Не просто так? – спросил Ник, когда Фаул уже не мог его услышать.

Скай пожал плечами.

– Не знаю. Но можно найти поэта и спросить, что его вдохновило.

– А если он что-то знает, он не насторожится?

– Не думаю, – улыбнулся Скай. – Сдается мне, каждый поэт хочет, чтобы его об этом спросили.

Поэт нашелся в том же углу, куда он удалился после выступления. Компанию ему составляли две симпатичные юные особы. Скай помнил каждую из них на сцене, но уже напрочь забыл, о чем были их стихи. Предчувствие неловкости едва не заставило его отказаться от плана, но тут поэт сам их заметил.

– Отличный вечер, молодые люди!

– Отличный вечер, – кивнул Скай, стараясь припомнить, представлены ли они друг другу.

Ник тоже поздоровался.

– Прошу прощения, но моя память посмела где-то потерять ваши имена? – поэт обезоруживающе улыбнулся. Девушки переглянулись и тихонько хихикнули.

Скай представился и представил Ника.

– О, волшебное искусство – это так захватывающе, – восхитился поэт. – Мое имя Авериан, а эти очаровательные леди – Кэссия и Левера.

Скай вежливо поцеловал ручку светловолосой Леверы, затянутую в льдисто-голубую, в цвет платья, шелковую перчатку. Кэссия же протянула руку прямо – для рукопожатия. Скай упрямиться не стал. Рука у нее оказалась сильная, с красивыми тонкими пальцами. Темно-зеленые полуперчатки подчеркивали строгое изящество кисти, зеленое с золотистой отделкой платье неимоверно подходило к кудрям цвета корицы и зеленым глазам с теплыми коричными крапинками…

Скай понял, что задержал ее пальцы в своих дольше, чем позволяли приличия, и спешно разжал руку. Кэссия улыбнулась ему тепло и искренне, но тут же отвернулась, чтобы поздороваться с Ником.

После обмена любезностями с леди закрутилась обычная светская болтовня. Авериан, кажется, искренне интересовался своими собеседниками, творчеством собеседниц, мнением волшебника и его помощника о Лареже, столичной жизнью и Снежными Змеями, на вылет которых непременно следует посмотреть каждому хотя бы раз в жизни. Вставить вопрос о мрачном стихотворении все никак не получалось. Потом Авериана увлек к столам пожилой поэт, читавший сегодня что-то о непозволительной роскоши юных страстей, а Скай с Ником остались развлекать девушек.

Кэссия и Левера оказались не только обаятельны, но и вполне умны, так что их компания доставила Скаю немало удовольствия. Обе изучали историю искусства в Ларежская академия искусств и умели весело и увлеченно комментировать сегодняшние выступления. Еще Кэссия знала все или почти все об архитектуре Старого города и прямо-таки настояла на том, чтобы в ближайшие дни провести для Ская познавательную экскурсию. Волшебник не возражал бы отправиться в ее компании даже в городскую библиотеку или посещенный намедни унылый музей. Да что там – он, пожалуй, решился бы даже на повторение оперы. И только не заданный Авериану вопрос портил ему настроение.

После, когда поэтессы с видимым сожалением покинули их ради своей достопочтенной родственницы, Скай попытался отыскать Авериана снова. Но тот, видимо, уже уехал. Зато нашелся Фаул и почти силой потащил их сначала к столу с закусками, а потом знакомиться поближе со своими любимыми поэтами.

Столы уже изрядно опустели, но все-таки Скаю удалось попробовать крошечные канапе с рыбой, оливками и неожиданными в таком сочетании ягодами, маленькие тарталетки, заполненные пряным восточным сыром, и небольшие марципановые шарики, обсыпанные сахаром.

Любимыми поэтами Фаула оказались юный сын королевского советника и два его друга, которые сегодня не осчастливили публику своими творениями. Нервный сын советника, Квинтус, оказался из них самым приятным собеседником. Его друзья были нахальны и так старательно демонстрировали самоуверенность, что становилось немного смешно и слегка противно. Младшие сыновья влиятельных папаш, которым в старые времена полагалось бы вступить в какой-нибудь рыцарский орден и на этом поприще прославлять доставшуюся фамилию. В мирное время в мирном городе им осталось очень мало возможностей снискать достойную имени славу и богатство, зато великое множество способов это имя опозорить. Так что поэзия – это, пожалуй, лучшее, чем они могли заняться.

Из всех искусств высший свет считал достойными лишь магию, поэзию и почему-то скульптуру. Музыка приличествовала только дамам. Пение, актерская игра и живопись – удел людей второго сорта, призванных услаждать слух и взор высокородных господ. Танцы, если это не балет, недотягивали и до второго сорта, а бальные танцы, напротив, не считались искусством. Их просто полагалось знать и уметь. Как и боевые умения, которым учили с малолетства мальчиков, и вышивка, которую полагалось освоить девочкам.

Какими бы самоуверенными ни старались казаться юные знакомцы Фаула, внимание взрослого волшебника им льстило. Скай, сумевший верно припомнить пару строк из творения Квинтуса, тоже сразу вызвал их симпатию. Ника с его непонятным статусом «помощник волшебника» парни попросту игнорировали. Травника это скорее радовало, чем задевало.

К концу вечера Фаул собрал целую стопку визиток с приглашениями в гости. Скай же удостоился всего трех: от Квинтуса, Кэссии и от хозяина вечера. Фаул утешительно похлопал его по плечу:

– Ничего, половина моих приглашений распространяется и на «моих таинственных друзей».

Скай мысленно ужаснулся, но промолчал. В конце концов, как он и планировал утром, на этом вечере он познакомился с красавицей, с которой можно прогуляться под ручку по Кружевному парку. И даже получил возможную зацепку по делу, хоть она и ускользнула у него из-под носа вместе с поэтом. Кто знает, чем еще удастся разжиться, общаясь с приятелями Фаула.

Фаул напомнил, что послезавтра они обязаны быть на ужине у леди Сиеллии, и уехал домой в компании одного из друзей Квинтуса – им было по пути, так что обратная дорога до гостиницы оказалась вполне приятной. Высаживая Ская и Ника у входа, Пит заговорщически подмигнул им и протянул визитную карточку. На ней четким летящим почерком было написано, что господина Ская и его помощника будут очень рады видеть в доме господина Авериана на Закатной улице.

– Вам тут передали, ваше мажество. Некий таинственный господин с черной бородкой и интересными манерами.

– Вот как? – удивился Скай. – Даже не знаю, что спросить первым: как он нашел тебя или что не так с его манерами?

Пит рассмеялся.

– Кареты всех гостей стоят вместе, ну, кроме тех, которые привезли господ и сразу же уехали. Мы там тоже, конечно, сидим все вместе и сплетничаем о хозяевах потихоньку. Так что, полагаю, господин Авериан попросту спросил у своего кучера, который экипаж твой. Что до его манер, то, кажется, это именно о нем предупреждал Ника наш предусмотрительный Фаул. Но, видимо, предупреждение пропало втуне?

Ник нахмурился, припоминая, а потом покраснел.

– Мы говорили о поэзии!

– Никогда не оправдывайся, – Пит заговорщически приложил палец к губам.

Потом продолжил уже серьезно:

– Если некое знакомство ставит тебя в неловкое положение, ну или твой невежливый собеседник пытается тебя в чем-то уличить, улыбнись, сделай таинственную морду и ответь что-нибудь вроде: «О, ты даже не представляешь, о чем мы беседовали!» Проверено, работает практически всегда.

Ник благодарно кивнул.

– Ладно, – вмешался Скай. – А почему он вообще передал визитку через тебя, а не отдал ее мне, как все приличные люди?

– Не знаю, – пожал плечами Пит. – Но светские сплетни намекают на виновность господина Авериана во всех мыслимых и немыслимых нарушениях морали, так что публичное приглашение как будто бы могло вас скомпрометировать. Ну а слуги уверены, что господин попросту интересничает и, да не услышит он нас, выпендривается. Короче, нагнетает таинственность вокруг собственной персоны. На продажах сборников его стихов ужасная репутация сказывается наилучшим образом.

– Что ж, приглашение нам очень кстати, – улыбнулся Скай. – Я как раз думал, как бы встретиться снова с этим загадочным господином. Очень уж интересные стихи он сегодня читал.

Ник поежился не то от воспоминаний, не то от холода.

– Давайте о поэзии поговорим в комнате после ужина, – решил Скай. – А то все эти бутербродики были, конечно, вкусные, но очень уж крошечные.

Глава двенадцатая

В апартаментах, после сытного ужина из индейки с овощами и пирога со смородиной, Скай пересказал Питу стихотворение. Дословно, конечно же, не запомнил, но общий смысл и настроение передать сумел.

– Бывают, конечно, и просто стихи… – протянул Пит. – Но кто его знает, этого подозрительного поэта. Пожалуй, стоит познакомиться с ним поближе, только очень осторожно. А еще неплохо бы выяснить, знаком ли он с Креем.

– Не знаешь, он еще не вернулся в город?

– Знаю. Пока не вернулся. И в Вимберже он не появлялся, сегодня оттуда один внимательный человек приехал. Прямо любопытство разбирает, где же он шастает?

– Ну, главное, чтобы тоже не пропал бесследно, – полушутя буркнул Скай. – Сколько мы еще тут будем Фаула пасти?

– Сколько потребуется, – вздохнул Пит. – Он наверняка входит в это тайное общество, по крайней мере, на их встречах бывает.

– А кто там еще? Кто-то, кого я уже знаю?

– Подумай хорошенько, хочешь ли ты это знать сейчас? – Пит внимательно посмотрел на Ская. – Сможешь удивляться, когда понадобится, и задавать Крею те же вопросы, как если бы узнавал все впервые? А ты, Ник? Разговаривать тебе, может, и не придется, но смотреть на тебя будут тоже.

Скай и Ник дружно помотали головами.

– Ты прав, не говори пока, – признал волшебник.

Утром Скай проснулся отлично выспавшимся, но в скверном настроении. Услышанные вчера и почти забытые стихи во сне казались неимоверно важными, необходимыми для выяснения правды, так что волшебник всю ночь тщетно пытался их вспомнить. А рядом возникали то Крей, то поэт, то Фаул и смеялись над ним. Потом появилась леди Кэссия. Смотрела укоризненно и даже пыталась давать какие-то подсказки, но Скай уже совсем запутался и никак не мог их понять.

К завтраку явился Фаул, что веселья тоже не добавило. К тому же чванливый волшебник снова успел выбрать в обеденном зале самый неудобный стол на всеобщем обозрении. Скай мысленно пообещал себе, что в следующий раз попросту не согласится здесь сидеть и заставит Фаула перейти вон в тот уютный угол. И никуда он не денется, пересядет! Но сегодня на столе уже стояли первые блюда, а заставлять подавальщиков таскать туда-сюда тарелки, до краев наполненные золотистым сырным супом, казалось свинством. Пит, конечно, снова стал бы укорять его в недостаточном барстве, но Скай не собирался ему жаловаться. Уж с этим-то он точно способен разобраться сам.

Горячий сырный суп почти исцелил Ская от раздражительности. Фаул был для разнообразия спокоен, почти благодушен и с напускной печалью сообщил, что, к сожалению, после завтрака оставит приятеля скучать без своей компании: вчера он получил очень заманчивое приглашение от дамы, если Скай понимает, о чем речь. При этом подмигивал он так, что догадался бы и полный болван. Скай заверил ловеласа, что как-нибудь сумеет обойтись денек без него. На душе сразу стало легко и свободно. Ник тоже заметно повеселел. Скай надеялся, что заметно это было только ему самому: обижать Фаула не хотелось, тем более до встречи с Креем.

После картофельного пирога по-веррийски и ароматной медовой коврижки Фаул еще раз горестно вздохнул и быстро удалился. Когда за ним захлопнулась дверь, Ник и Скай переглянулись.

– Как же мало иногда нужно для счастья! – вздохнул травник и потянулся за последним куском коврижки.

– Не хочется портить тебе аппетит, но раз уж нас покинул господин волшебник, надо бы воспользоваться случаем и навестить господина поэта, – сказал Скай.

Ник кивнул, запил коврижку травяным отваром и спросил:

– Ну, господин поэт не показался мне таким уж ужасным. Когда мы к нему поедем? Он, как я понял, не назвал конкретного времени?

– Не назвал, – согласился Скай. – Так что мы нагло явимся к обеду.

– А не к ужину? – уточнил Ник. – Вроде бы все, кто нас здесь приглашал в гости, звали именно на ужин?

– Вот именно поэтому мы и поедем к обеду, – ухмыльнулся волшебник. – Ларежская знать привыкла по вечерам развлекаться, так что на ужине могут быть другие гости, или, наоборот, самого поэта может не оказаться дома. По утрам до обеда наносят деловые визиты, а нам вовсе не надо, чтобы дорогой хозяин хоть мельком подумал, что у нас к нему деловой интерес. Так что обед, на мой взгляд, самое то.

Пит план одобрил и отправился готовить экипаж. Скай по-быстрому привел себя в порядок: тщательно расчесал волосы, собрал в аккуратный хвост и сменил повседневную рубашку на парадную, украшенную белоснежными кружевами на вороте и рукавах. Костюм волшебник менять не стал. Обед – не ужин, шикарного камзола не требует. К тому же, если уж следовать всем правилам модников, надевать тот же костюм два раза подряд – почти неприлично, а в лучшем костюме Скай как раз был вчера на поэтическом вечере. Конечно, позволить себе действительно новый костюм для каждого званого ужина могли только самые богатые господа. Остальные ухищрялись как могли, меняя воротники, кружева, пуговицы… Скай же всегда предпочитал пользоваться правом практикующего волшебника на нарушение любых светских условностей и ходил всюду в привычной повседневной одежде. Сейчас, однако, не следовало выбиваться из образа человека амбициозного и недовольного своим положением. Приходилось терпеть и кружева, и неудобные узкие рукава модного в столице замшевого камзола.

Ник возился со своим костюмом дольше Ская: тщательно вычистил одежду и сапоги, причесался, умылся холодной водой из кувшина. Причесался снова. Поправил кружевной, не такой шикарный, как у господина волшебника, но все равно дорогущий воротник. Подвернул рукава. Расправил их снова. Потянулся за расческой, но тут его решительно перехватил Скай.

– Нервничаешь?

Ник мотнул было головой, но под серьезным взглядом волшебника признался:

– Угу. Смешно, да? Сам сказал, что не вижу в этом поэте ничего ужасного, а сам не могу собраться. Болван!

– Ничего смешного, – не согласился Скай. – Ты вообще на светском приеме был когда-нибудь?

– Сам же знаешь, что не помню! – почти возмутился травник. – Но не думаю, чтобы был: кто бы меня туда позвал? С другой стороны, Пит мне уже на три раза объяснил, как себя вести и что делать.

– Все равно волноваться тебе вполне нормально, – развел руками волшебник. – Я, помнится, перед первой конференцией в Академии четыре пера налысо ощипал, пока готовился. Кстати, тогда Крей дал мне один дельный совет. Представь, говорит, что всем этим высокомерным господам коварная чаровная мышь прогрызла сзади на штанах по здоровенной дырке, а они и не знают. И представь, какие у них станут лица, когда они это заметят!

Ник фыркнул, но не успокоился.

– Ну, ты же был на самом деле готов? И имел право быть на этой самой конференции? А я здесь все время чувствую себя не на своем месте. Как будто я фальшивый, неправильный, и скоро все-все это заметят. Я же и вести себя не умею, и выражаюсь не так, как надо, и вообще не помню даже, кто я такой!

Последнюю фразу Ник говорить-то не собирался, тем более так громко и отчетливо. Травник покраснел и замолк. Еще чего придумал – жаловаться. И так все сложилось наилучшим для него образом, о такой удаче и мечтать нельзя. Не только уцелел в безвыходной ситуации, так еще и отличных друзей нашел. Не о чем тут ныть. Поддельный он, видишь ли. С ролью не справляется! Ведь сам напросился, никто его не зазывал, не тащил… И как теперь объяснить Скаю и вернувшемуся как раз к концу разговора Питу, что он не такой жалкий, не отказывается от дела и вообще не это имел в виду? Но открыть рот никак не получалось. Хотелось исчезнуть. Ник почувствовал, как шевельнулась скрытая внутри сила Лешего. Вот сейчас он и правда исчезнет, никто не будет его видеть, можно будет ничего не говорить… Но это будет уже совсем постыдно. Ник сосредоточился и загнал Силу обратно.

Кучер посмотрел на красного, как мартовский закат, травника, на не знающего, что сказать, волшебника, снова на травника.

– А я тебя давно раскусил, – заявил он, ткнув в окончательно смешавшегося Ника пальцем.

– Что? – с трудом выдавил из себя травник.

– Я говорю, что знаю, кто ты такой, – уверенно продолжил Пит.

Теперь Скай и Ник смотрели на него одинаково ошарашенно.

– И кто я? – спросил наконец Ник.

– Ты тот храбрый придурок, что полез в одиночку воевать с городским волшебником, хоть и боялся его до ужаса. Ты тот, кто продолжал сражаться, даже прикованный к доске в подвале. Ты упрямец, который не бросает друзей, даже когда тяжело. Ты ненавидишь злобных жестоких мерзавцев. Ты ответственный, поэтому очень стараешься быть полезным. Ты честный – именно поэтому тебе сейчас так трудно притворяться. Ты себя недооцениваешь – это, знаешь ли, часто свойственно хорошим людям. Кем ты был в прошлом, ты однажды вспомнишь, а меня вполне устраивает то, кто ты есть. Я рад, что ты мой друг. И мне вполне достаточно знать о тебе это.

Пит помолчал и добавил уже другим тоном:

– А теперь пора собираться и ехать, если вы, конечно, не хотите заявиться к поэту в разгар обеда. Так, конечно, тоже можно…

– Но не стоит, – закончил Скай. – Мы же все-таки хотим с ним приятельствовать, а не спорить, кто нарушит больше правил. Ник, если тебе совсем не хочется ехать, то я и один справлюсь.

– Нет, – решительно заявил Ник. – Извини, больше нытье не повторится.

Дом господина Авериана оказался не слишком большим, но очень приметным. Невысокая кованая ограда, украшенная розами и завитушками, открывала взору прохожих заснеженный садик с аккуратными дорожками. На лужайках справа и слева от дорожки застыли две ледяные статуи – полуобнаженные девушка и юноша в причудливых позах дамберских танцоров. Статуи были выточены так искусно, что казались живыми людьми, внезапно обращенными в прозрачный лед. Ник, и без того взволнованный предстоящим мероприятием, снова напрягся. Будто тоже заледенел.

Скай ободряюще похлопал его по плечу.

– Не бойся, если вдруг господин поэт окажется ужасным злодеем, то мы непременно его разоблачим. Так что бояться должен он.

– Я не боюсь, – возмущенно соврал Ник. – Просто какие-то эти статуи странные. И неприличные к тому же! Разве можно такое на улицу выставлять? Они же почти голые!

– В искусстве голая, то бишь обнаженная, натура – это нормально. В столичном парке в Верхнем городе можно и совсем раздетые статуи увидеть. Лишь бы самое хм… пикантное было прикрыто. А эти даже одеты. Но позы провокационные – это да. Представь, как краснеют, рассматривая эти статуи, благовоспитанные дамы! – Скай рассмеялся.

В приоткрывшуюся дверцу экипажа заглянул Пит.

– Ваше мажество, не пора ли послать помощника доложить о вашем прибытии? Я, конечно, и сам могу, но как-то это не по чину.

Ник вздохнул, вылез и быстрым шагом направился к дому. На статуи он больше не смотрел и со стороны выглядел вполне уверенно.

– Если все пойдет совсем не по плану, швыряй в окно чем-нибудь тяжелым! – без тени улыбки сказал Пит. – Я буду настороже, да и наш связной знает, куда мы поехали.

– Я так нервно выгляжу? – поинтересовался Скай.

– Нет, ты-то выглядишь отлично, – заверил его кучер, придерживая дверцу. – Но план отхода всегда лучше иметь.

От дома уже возвращался Ник в сопровождении сразу двух лакеев, так что пришлось выбираться из уютного экипажа. Скай скорчил высокомерно-вежливую гримасу, как раз подходящую для визита в логово зла и поэзии. Он и сам не знал, чего опасается больше: того, что Авериан окажется-таки злодеем и догадается, что Скай явился по его душу, или того, что зловещий смысл в стихотворении им просто примерещился и теперь придется напрасно потратить уйму времени на пустую светскую болтовню, приправленную выспренним занудным этикетом? Пожалуй, волшебник предпочел бы первое.

В гостиной, украшенной статуэтками и картинами, по сравнению с которыми статуи на лужайке выглядели просто образцом целомудрия, Ская и Ника встретил хозяин дома. Господин Авериан снова был с ног до головы облачен в черное и в интерьере смотрелся совершенно чужеродно, но странным образом не терялся среди пестрых диванов, золоченых рам и розовых тел на картинах, а, напротив, притягивал взгляд. «Как черный уж в горшке с разноцветными фиалками», – подумал Скай и едва сдержал усмешку. В этом контрасте, в мрачном облике поэта, в нарочитой откровенности картин виделась не подлинная страсть, а тщательно продуманный, выверенный образ. Что там Пит говорил о популярности стихов господина Авериана? Наверняка знакомые с поэтом читатели находят в них намеки на разврат даже в описаниях погоды.

Поэт выразил искреннюю радость от встречи. Волшебник ответил тем же. Приветствия плавно перешли к обсуждению погоды, города, предстоящих праздников, Вимбержского курорта и ближайших планов волшебника… Авериан выглядел вполне довольным беседой, Скай тоже старался выглядеть непринужденно. Слуга принес аперитив и закуски. Разговор все не сворачивал ни к поэзии, ни к другим волшебникам, ни тем более к тайным обществам… Наконец Ник, который по своему обыкновению незаметно и молча присутствовал где-то рядом, не выдержал.

– Прошу прощения, господин Авериан, – влез он, едва в разговоре нашлась пауза. – Мне так понравилось то стихотворение, что вы читали на вечере! Что вас вдохновляет?

Поэт расцвел. Скай мысленно обозвал себя болваном, что не додумался до этого вопроса сам. Ник не сводил с поэта глаз, ожидая ответа.

– О, вообще я нахожу вдохновение во всем окружающем мире. Обычно меня вдохновляют прекрасные создания, иногда – творения человеческого гения, – он широким жестом обвел комнату. – Но эти стихи и правда особенные. Они явились мне во сне.

– Правда? – восхищенно спросил Ник и замолчал, ожидая продолжения.

– Да-да. Я задремал в карете на пути из Вимбержа сюда. Там есть такое место на дороге недалеко от поворота на Хангайские пещеры… Обычными словами не объяснить, что с ним не так, но оно страшное и неимоверно грустное. Там живет безысходность, горное одиночество. Я думаю, – поэт понизил голос, – думаю, где-то там погибли эти пропавшие артисты. И никто не найдет их могилу в горных снегах. Разве что Снежные Змеи что-то видели с вершин, но они не расскажут.

Драматическое молчание прервал слуга, пришедший доложить о прибытии леди Кэссии.

Кэссия сегодня была еще очаровательнее, чем на поэтическом вечере, и смотрелась в гостиной Авериана еще неуместнее, чем он сам. В присутствии красавицы в строгом темно-зеленом платье нарисованные распутные девицы разом стали неприглядными и постыдными. Скай даже испытал острое желание увести ее отсюда, пока она не рассмотрела пошлые картины. Ник тоже выглядел смущенным. Сама Кэссия не обратила на интерьер ни малейшего внимания. Очень тепло поздоровалась с поэтом и его гостями. Скай отметил, что Авериан вполне привычно обменивается с девушкой рукопожатиями. Кэссия приносила свои правила с собой так просто и естественно, что никому и в голову не приходило их нарушить.

Едва девушка успела поздороваться с Ником, послышался мелодичный перезвон колокольчиков, и дворецкий пригласил всех к столу.

На торжественных обедах из гостиной в столовую полагалось переходить парами и под музыку. Этот обед торжественным не был, в качестве музыки играла большая музыкальная шкатулка, а дама присутствовала лишь одна. Хозяин дома так явно наслаждался сложностью ситуации, что Скай попросту предложил Кэссии локоть. Кэссия чуть улыбнулась, посмотрела на Авериана насмешливо, но под руку волшебника взяла. Авериан ухмыльнулся и предложил локоть Нику, однако помощник волшебника сделал вид, что намека не заметил вовсе. Поэт вздохнул и направился в столовую.

Глава тринадцатая

Обед у Авериана подавали по-столичному: все блюда сразу. Еще одно отступление от здешних традиций, ведь, насколько помнил Скай, в Лареже принято было подавать блюда на стол поочередно, на аргассийский манер, чтобы горячие закуски не успевали остыть, пока гости едят суп.

Впрочем, супа на столе не было вообще. Никакого. Да и вообще все блюда выглядели как-то странновато…

Скай не успел рассмотреть, что именно не так, когда господин Авериан объяснил:

– А сейчас, дорогие друзья, я приглашаю вас сыграть в игру. Все эти блюда приготовлены вовсе не из того, из чего вы привыкли. Я, признаюсь, и сам не знаю, что есть что. Возле наших приборов лежат листы бумаги и карандаши для записи ваших предположений. Посмотрим, кто угадает больше всех. Чур, не обсуждать!

Хозяин весело подмигнул гостям и поднял бокал.

Поначалу игра Ская озадачила. В бокале плескался подкрашенный ягодным соком рассол. Куриная ножка оказалась выпечена из теста с карамелью, зато пирожное состояло из курятины и овощей. Паштет из фасоли и мясное желе уже не очень удивили, а собранный из рыбы молочный поросенок оказался выше всяких похвал. Скай потребовал добавки, а потом решительно перепробовал все блюда на столе. Другие гости и сам хозяин почти не отставали от волшебника.

Когда пришло время сверить записи с торжественно зачитанным дворецким списком, оказалось, что выиграл Ник. Скай не удивился: про почти волшебное чутье травника на специи он уже знал. Кэссия и Авериан восхищенно аплодировали, Ник смущался, но, кажется, был вполне горд собой.

После обеда все вернулись в гостиную, где был уже накрыт десертный стол. Скай ожидал каких-нибудь сюрпризов и от него, однако пирожные и фрукты оказались вполне обычными. Не успели гости обсудить обед, как хозяин замер с надкушенным яблоком в руке и пустым взором уставился на одну из картин. Скай проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел. Кэссия осторожно коснулась его руки и приложила палец к губам. Поэт еще мгновение созерцал картину, потом поднялся.

– Прошу прощения, дамы и господа! Муза зовет! – и быстро, почти бегом, удалился.

Скай и Ник посмотрели на Кэссию. Та лишь с улыбкой развела руками.

– Да, с господином Аверианом так нередко бывает. Настоящий поэт должен следовать зову своей музы, где бы тот его ни настиг. Только не думайте, что он с нами заскучал. Он и правда спешит записать какие-то пришедшие в голову строки. Если не запишет и забудет – вот тогда он будет страдать и измучает всех своей язвительностью.

– Вы, я вижу, давно знакомы? – поинтересовался Скай.

– О да, – улыбнулась Кэссия. – Я в Лареже уже три года, изучаю историю изящных искусств в Академии. А господин Авериан здесь самый яркий представитель искусства – из ныне живых, конечно. В историю он войдет наверняка.

– История изящных искусств – это, наверное, очень интересно? – соврал Скай, которого от самого словосочетания начинало клонить в сон. Однако, раз уж Кэссия что-то в этом нашла, может быть, он просто не разглядел в этом предмете чего-то важного…

– А чем еще заниматься приличной девушке, если у нее нет волшебного дара? – прямолинейно заявила Кэссия.

Скай растерялся. Приличные девушки, которых он знал, стремились поудачнее выйти замуж. Или были волшебницами. Других вариантов он не знал.

– Ну… Наукой? – осторожно предположил он.

– К чистой математике у меня таланта тоже нет. А в естественных науках нечего делать без волшебства. Я все равно хотела, но папа сказал, что не позволит мне потратить жизнь на игру, в которой у всех моих конкурентов будет такая солидная фора. В Академии волшебства папино слово имеет вес, так что меня ни за что не приняли бы ни туда, ни в здешнюю школу. Вам не кажется ужасно несправедливым, что у нас все науки изучают в Академии волшебства? Как будто тем, кому не досталось дара, заодно не перепало и разума? – Кэссия нахмурилась.

Скай заверил ее, что он ни в коем случае не считает, что волшебный талант как-то связан с разумом, и что сложившееся положение вещей, конечно же, ужасно несправедливо. Но, кажется, голос его звучал недостаточно убедительно.

О волшебном даре как о чем-то особенном Скай никогда не думал. Кто-то рождается с музыкальным слухом, кто-то с поэтическим талантом, кто-то со способностью управлять силой. И то, и другое, и третье можно развить, если оно слабое. Так что упорные упражнения намного важнее врожденного таланта. Ну а если кому-то совершенно не досталось способности, что ж тут поделаешь? Нужно просто заняться чем-то другим. В конце концов, как заниматься биологией, если не можешь почувствовать, как течет жизнь в теле существа? Резать его, что ли? Как изучать химию, если не можешь вбросить немножко силы и ускорить или замедлить реакцию? Как лечить раны, если не чувствуешь, сломаны ли кости и утекает ли из порванных сосудов кровь? Как заглянуть в толщу скал или глубину вод без заклятий, меняющих зрение? Как увидеть духов и отбиться от тех из них, кто хочет поживиться человеческими чувствами? Природа попросту не откроет тебе своих тайн без волшебства.

Кэссия словно бы почувствовала его неискренность и, хоть тему они и сменили, оставалась печальной и вскоре засобиралась домой. Поэт так и не появился, что, по словам Кэссии, было совершенно нормально.

– Раз уж Авериан удалился творить, можно оставаться тут сколько угодно, но развлекать себя придется самим. Слуги принесут напитки, книги, доску для ксадара. Может быть, он появится к ужину, но это совсем не обязательно. Если уйдете, он, конечно же, тоже не обидится. И вы на него не обижайтесь.

Обижаться Скай с Ником и не думали, но, раз уж Кэссия решила их покинуть, тоже собрались домой. На прощание Кэссия пообещала в выходные показать Скаю город, и сникший было волшебник воспрянул духом.

…Погода наутро совершенно испортилась. Завывания ветра были слышны даже сквозь заклятье Тишины, а снег за окном летел вверх.

– Ты все-таки великий колдун! – провозгласил Пит. – Хотел просидеть целый день дома, вот и получи веский повод.

– Боюсь, званый ужин не отменится даже в такую погоду.

– До ужина еще далеко, а вот завтракать и даже обедать Фаул к тебе не придет, – злорадно улыбнулся Пит. – Придется тебе грустить в нашей с Ником скучной компании.

– Хорошо, сейчас сгоняем Ника заказать завтрак и будем грустить, – согласился волшебник.

В кои-то веки проницательность Пита подвела: к обеду Фаул явился. Мокрый, замерзший, встрепанный и оттого еще более невыносимый, чем обычно. Будто именно Скай был виноват в скверной погоде, несвоевременном возвращении мужа госпожи Н, к которой несчастный волшебник заглянул вчера и от которой вынужден был срочно уехать утром, позабыв ключи от своего домика, а также в жадности ларежских извозчиков, не желающих делать магам скидки, и во всех прочих несчастьях, обрушившихся на растрепанную Фаулову голову.

Скай свою вину признавать не собирался, но утешительный обед все-таки предложил. Фаул принял его с трагическим смирением и уже ко второму блюду отогрелся, пришел в себя и снова обратил свой гнев на тех виновников, которые не могли его слышать.

Сегодня, конечно же, никто не мог сравняться в виновности с мужем госпожи Н. Скай же цинично подумал, что этот самый муж наверняка очень влиятелен и ревнив, раз Фаул даже в пылу гнева ни разу не назвал его имени. Благородством и деликатностью он сроду не отличался. Значит, боится.

Обед наконец завершился, до ужина оставалось еще пять свечек, и Скай уже представил себе это бесконечно долгое время, заполненное злобствованиями Фаула. Даже восхитительный взвар, который в «Снежном Змее» готовили лучше, чем где бы то ни было, не поднимал Скаю настроения. Да и Фаулу, увы, тоже.

Отвратительная погода не позволяла придумать срочные дела и сбежать прочь. Ник, не иначе как по наущению Пита, вспомнил о том, что должен разобрать и привести в порядок какие-то вещи и ретировался наверх. Приглашать Фаула в свои апартаменты Скаю не хотелось категорически. Поэтому они все продолжали сидеть за столом в пустеющем обеденном зале. Постояльцы разошлись, забегающие сюда по вечерам мастера из расположенной неподалеку лавки магических вещиц еще не появились, так что вскоре Скай и Фаул остались единственными клиентами. Вышколенные подавальщики ни полувзглядом не выражали недовольства, хотя засидевшиеся так надолго после обеда волшебники наверняка раздражали их преизрядно: и не заказывают ничего, и уйти отдыхать нельзя. Скай испытывал неловкость, но деваться было некуда.

Когда в зал заскочил облепленный мокрым снегом человек и, едва оглядевшись, бросился к волшебникам, Скай почувствовал постыдное облегчение.

– Господа маги, помогите!

– А почему в Гильдию не идешь? – отмахнулся от просителя Фаул.

– Дотуда три квартала бежать, а хозяина там сейчас сожрут! Помогите! – Под облетающим снегом обнаружился очень напуганный дядька в потертой одежде работника.

Скай вскочил. Фаул остался сидеть и только лениво уточнил:

– Кто там кого жрет?

– Хозяин на склад зашел, а там все ка-а-ак потемнело! И мельтешение такое, – дядька потряс руками, пытаясь показать мельтешение. – И дверь сама захлопнулась, я еле выскочить успел.

– Показывай, где? – Скай уже заворачивался в плащ, который, выходя к обеду, прихватил с собой просто по привычке. Саквояж тоже был при нем, стоял себе в ногах, мешал и вызывал легкую досаду на глупые привычки. А вот смотри-ка, пригодился!

Фаул все-таки соизволил подняться и стребовать с подавальщика свой плащ, отданный на просушку. Скай дожидаться его не стал.

Внезапная темнота и мельтешение очень уж напоминали Бродячий Рой – колонию мелких, но зловредных духов, способных доставить почти столько же неприятностей, что и гнездо шершней. Обычно Рой кочевал по лесам, прячась в дуплах больших деревьев, но вполне мог угнездиться и в горной расселине. Сильный ветер заставлял беспокойных тварей сняться с места и лететь на поиски нового уютного укрытия. В жилые дома они обычно не лезли, а вот чердак или склад вполне могли им приглянуться. И тут уж лучше было к ним не соваться. На телесном плане Рой не жалил, но ощущения вызывал, как от настоящих ос. И тело, поверившее в эфемерные укусы, начинало неотвратимо распухать. А там и до смерти от удушья совсем недалеко.

Улица поприветствовала волшебника такой щедрой порцией снега в лицо, будто кто-то швырнул ее лопатой. Ветер срывал капюшон с головы, да и сам плащ норовил сорвать и унести прочь. Бегущего впереди дядьку было почти не видно и совсем не слышно, так что Скай сперва чуть не промахнулся на повороте в проулок, а у ворот склада едва не врезался в своего провожатого.

– Здесь! – сквозь завывания ветра проорал дядька, показывая на широкие складские ворота. – Не заперты!

Волшебник кивнул, поставил саквояж к стене и сотворил Особый взгляд. Дощатые стены стали почти прозрачными. В оранжевом мире буйно зеленело здоровенное пятно Роя. А еще в самих порывах ветра пролетали незнакомые зеленые нити – словно водоросли в потоках воды. Такого Скай еще не видел и даже в книгах не встречал подобного, но сейчас нити не слишком ему мешали, а вот Рой за стенкой злым облаком облепил скорчившуюся человеческую фигуру. Скай нагнулся, вынул из саквояжа два флакона и фляжку. Выплеснул во фляжку половину содержимого из стеклянного прозрачного флакончика, потом, спрятавшись от ветра за растерянного дядьку, отсчитал туда же десять капель из резного зеленого флакона. Взболтал фляжку и махнул дядьке на выход из проулка:

– Жди там!

Работник бегом кинулся в указанном направлении, а Скай стянул перчатки и щедро плеснул в ладони жидкостью из фляжки. Руки обожгло холодом. Ветер, словно почуяв легкую добычу, набросился на волшебника с удвоенной силой, но Скай все равно поднял руки и растер ледяную жидкость по лицу и волосам. Голову словно гвоздями пробили от висков к шее и обратно. Скай зашипел и распахнул ворота.

Рой, жужжа, налетел на новую жертву – и осыпался безопасной серой пылью. Сам запах зелья превращал опасных духов в высохшую мелкую шелуху, похожую на комариные крылышки. К сожалению, действовало это только на Бродячий Рой и на еще более редких южных Дергунцов.

Скай кинулся к пострадавшему и попытался сотворить Лечебные чары, но одеревеневшие руки отказались слушаться. Пришлось растирать ладони, сидя на полу рядом со стонущим человеком.

– Вот ты где! Еле нашел! – в сарай ввалился Фаул. – Ух ты, Рой! Вот уж повезло так повезло!

– Человека лечи! – выдохнул Скай, едва сдерживаясь, чтобы не добавить что-нибудь бранное.

– А, сейчас… – Фаул старательно обогнул горку сухих чешуек на полу.

Крылья Роя годились во многие зелья и стоили немалых денег. За непрошеное же лечение пострадавший мог и не заплатить. Скай размял пальцы и пригрозил:

– Если я сам его вылечу, то и трофеями с тобой не поделюсь!

Угроза подействовала: Фаул тут же присел на корточки рядом с человеком и принялся водить чуть светящимися ладонями по его лицу и шее. Скай выглянул за ворота, втянул в сарай свой саквояж и принялся сметать серую пыль в бумажный кулек. Фаул вполглаза следил за ним.

– Вон там еще осталось! – показал он подбородком на не замеченную Скаем малюсенькую горку крыльев.

Скай кивнул и подобрал остатки. В конце концов, это и правда его законная добыча. Которой к тому же придется поделиться с Фаулом. Жадным Скай никогда не был, но сейчас что-то похожее на скаредность шевельнулось в глубинах души. Общение с Фаулом и правда плохо влияет, решил Скай. Закончил собирать трофеи и снова высунулся в снежную круговерть – позвать уже вконец заледеневшего на ветру работника.

Дядька вернулся, зажег светильник и прикрыл ворота. Сразу стало тише и теплее. Тусклый дрожащий свет позволял рассмотреть высокие, под потолок, стеллажи с рулонами полотна и какими-то ящиками. Спасенный лавочник уже сидел, привалившись спиной к стеллажу и глупо моргая. Фаул натягивал перчатки, что-то тихонько ворча. Работник аккуратно стряхнул на порог капли воды с вязаной шапки и спросил:

– С ним теперь все в порядке будет, господа маги? Или надо за лекарем бежать?

– К вечеру сам оклемается, – махнул рукой Фаул. – Оплату пусть пришлет в гостиницу, где ты нас нашел. Господину Скаю.

– Господину Скаю, – повторил работник. – Хорошо. Спасибо вам, господа волшебники!

Фаул кивнул, принимая благодарность, и повернулся к товарищу:

– Ну что, пойдем поедим, что ли?

Скай представил себе выход за порог и поморщился. Ветер свистел и подвывал. Снег на одежде растаял – теперь на улице она непременно задубеет ледяной коркой. Но не сидеть же на складе до самого улучшения погоды! Да и аппетит проснулся не столько от волшебства, которого сегодня он творил не так уж много, сколько от холода и беготни. Пришлось согласиться.

Вышли на улицу, оставив работника и его хозяина на теплом складе. Холод тут же впился в лицо, полез за шиворот. Фаул обтер лицо рукавом и громко посетовал:

– Вот же дрянь! Как будто еще и липнет что-то!

Скай вспомнил увиденные Особым Взглядом нити. Смотреть на них сейчас снова не хотелось, но теперь он тоже ощутил помимо ледяного ветра липковатые прикосновения чего-то неправильного.

– Тут в воздухе какая-то дрянь! – ответил он, перекрикивая ветер. – Вроде ниток! Знаешь такую?

– Нет! – Фаул снова смахнул что-то с лица. – Давай в тепле поговорим!

Времени, как выяснилось, прошло совсем немного, не больше свечки. Ская даже не успели хватиться. Подавальщик, не спрашивая, принес мокрым волшебникам кувшин горячего взвара и унес сушить отяжелевшие плащи.

– Так что там, говоришь, в воздухе-то? – спросил Фаул, прихлебывая сладко-пряный дымящийся напиток.

– Что-то вроде длинных тонких ниток. Не паутина, а именно нити. Как водоросли в потоке. Я такого раньше не встречал. А ты?

– Нет, – Фаул помолчал, припоминая. – Точно не видел. Это что-то новенькое.

– Наверное, надо в Гильдию сообщить? Погода такая, что запросто может выйти, что никто эту пакость и не разглядел пока.

– Не, ну их, зануд из Гильдии, – отмахнулся Фаул. – Дождемся Крея, он разберется. Ну, то есть вместе разберемся. Может быть, это что-то совсем-совсем неизученное? Открытие!

– А если оно опасное? – усомнился Скай. – И где, кстати, Крей? Ты же говорил, он в Лареже?

– Он в Вимберж подался, как раз перед нашим приездом. Чуть-чуть разминулись, – посетовал Фаул. – Но на днях должен уже вернуться. Вообще-то сегодня должен был, но мог и остановиться где-то на станции, очень уж погода гадкая, а в горах, поди, еще гаже. Давай его дождемся, а? С Гильдией всегда успеем связаться.

Теперь его голос звучал почти просительно, и Скай поддался.

– Ладно. Не дадим старым пням увести наше открытие!

Фаул просиял. Но дальнейший план Ская немного пригасил его радость.

– Но нужно самим все изучить, измерить и записать. Вот сейчас доедим – и пойдем!

– А это обязательно? Ну, то есть обязательно сегодня? У нас еще приглашение на ужин, помнишь?

– Ужинов еще будет немало, – Скай, вошедший в роль «уже великого волшебника», был непреклонен. – А открытие может и улететь! Или кто-нибудь другой его первым опишет.

«Или это и правда окажется чем-то опасным, а мы никого не предупредили…» – мысленно продолжил Скай, но вслух ничего не добавил.

Фаул, поняв, что вставать между первооткрывателем и его славой куда неприятнее, чем постараться к этой славе примкнуть, смиренно кивнул:

– Надо отправить записку госпоже Сиеллии, извиниться, что нас не будет.

Глава четырнадцатая

В гостинице на такой случай всегда были наготове несколько мальчишек, жаждущих заработать монетку за мелкое поручение. Но, по разумению Фаула, платить за доставку послания должен был тот, по чьей вине они пропускают ужин. Скай счел это резонным, хотя виновницей все-таки была неведомая нечисть. В конце концов, с нечисти монетку не вытрясешь. Фаул написал несколько строк на визитной карточке, Скай расплатился, и посланец скрылся за дверью.

Отправляться туда же Скаю совсем не хотелось, но назвался великим волшебником – изволь покорять стихию.

По здравом размышлении великий волшебник решил, что приспешники ему тоже пригодятся, и отправил посыльного наверх за Ником. В конце концов, имея некоторые способности нечисти, другую нечисть помощник отлично чувствовал. А иногда даже мог противостоять способностям духов, как это вышло с Белой Тьмой на дороге. Мало ли, с чем им предстоит столкнуться в метели? Вдруг именно это свойство Ника снова их выручит.

Ник спустился тепло одетый и вполне довольный жизнью. Видимо, как раз успел заскучать без дела. Про «водоросли» выслушал с любопытством и выразил готовность бежать в метель вот хоть прямо сейчас. Неторопливость волшебников, чинно допивающих свой взвар, его, кажется, немного раздражала.

– Сбегай-ка спроси, высохли ли наши вещи, – вспомнил о барских манерах Скай.

Ник резво удалился. Фаул посмотрел ему вслед с непонятно-неприязненным выражением, но ничего не сказал. Скай задумался, не обидел ли помощник Фаула ненароком, но ничего даже близко похожего на размолвку в голову не пришло. Ломать себе голову дальше было некогда. Впрочем, если какая-то причина для обиды и была, ее наверняка заметил Пит. Главное, не забыть вечером спросить у него. Ведь всегда лучше знать, кто на кого точит зуб и за что. Как бы брезгливо Скай ни относился к досужим обсуждениям чужих отношений, но в важном и опасном деле любые мелочи могли все испортить, так что учитывать их было необходимо.

Вернулся Ник с плащами и шарфами, горячими, но не до конца просохшими.

Фаул сделал кислую мину. Скай встряхнул свои вещи и сосредоточился на заклятии. Высушить плащ – дело нехитрое, даже проголодаться от этого не успеешь. Но толку-то, если за порогом все тут же снова промокнет? Защитный купол от непогоды существовал, но вот он-то отнимал столько силы, что на изучение загадочной нечисти совсем не останется. Амулеты на такой случай существовали тоже, но, как и всякий «прожорливый» волшебный предмет, были очень сложны в изготовлении и бессовестно дороги. Придется ограничиться Согревающими чарами и попросту смириться с ветром.

– Ник, не забудь про Согревающие чары. Проще творить их здесь, снаружи ветер будет отвлекать.

Помощник сосредоточился. Чары отнимали у него много сил и внимания. Скай снова поймал неприязненный взгляд Фаула, теперь уже на себе. Но великие волшебники не нуждаются в одобрении и симпатии прочих, так что осталось только отвернуться, включить Особый взгляд и шагнуть в снежно-мокрый вихрь.

Нити были и здесь. Ветер нес их, закручивая в спирали и клубки. Они прилипали к волшебным фонарикам и людям, но соскальзывали со стен и обычных фонарных столбов. Выше, над крышами, в небе тянулись длинные-длинные зеленые полоски.

Скай снял с лица волоконце, потер в пальцах. Сущность оказалась похожа на тину не только внешне: легко размазалась по пальцам.

Ник рядом тоже что-то поймал в воздухе и с детским восторгом рассматривал. Фаул просто присутствовал, повернувшись к ветру спиной, и выражал страдание за всех троих. Его плащ уже покрылся причудливым зеленым узором.

– Ну как? – спросил Скай у помощника.

– Слякотно, – рассмеялся тот. – Не сопротивляется, боли и страха не чувствует. Интереса к нам вроде тоже не проявляет. Как будто это растение из мира духов. Не жжется, не впитывается в пальцы. Не похоже, что опасное.

– Сейчас возьму образцы, а потом поедем на башню, посмотрим сверху, насколько оно здоровенное. Иди скажи Питу, пусть готовит экипаж.

Ник убежал.

Скай принялся собирать нитки. Одну – в маленький стеклянный флакон с воздухом, вторую – в смесь спирта с особым порошком для хранения быстро портящихся компонентов, третью – в каменный шарик, ловушку для мелких духов. Еще одну, озорства ради, прихлопнул между страниц тетрадки. Духа в гербарий не засушишь, но если он так похож на растение, то вдруг что-то выйдет?

Лошадка смотрела на людей укоризненно, но исправно везла экипаж в горку, к замку. Улицы, заполненные крутящимся снежным занавесом, были безлюдны. Даже стражников, обычно бдительно патрулирующих Старый город, не было видно.

– Там, наверное, сейчас закрыто, – ворчал Фаул.

– Ничего, откроют. Будем тыкать смотрителя Гильдейским знаком в нос, пока не впустит, – пожал плечами Скай. – Вот ты и будешь тыкать, кстати!

– Почему я? – возмутился Фаул.

– У тебя вид авторитетнее, – заявил Скай. – Тут нужна борода и солидная наружность. А у меня ни того, ни другого. Ты на серьезного господина волшебника больше похож.

– Ну хорошо, – растаял Фаул.

Быть хоть в чем-то лучше других всегда было для него важным. Порой на этом его когда-то ловил Крей и провоцировал на самые дурацкие выходки.

Калитка, перекрывающая вход на лестницу, действительно оказалась заперта на здоровенный висячий замок. Но в будочке рядом нашелся пьяный по случаю нежданного выходного дня смотритель. Фаул сумел нагнать на него такого страха, что мужичок не только отпер дверь, но и пробежал впереди почтеннейших гостей до самого верха, зажигая факелы. «Серьезный господин волшебник» даже ворчать позабыл.

Зато Ник в тесном темноватом проходе совсем скис. Ссутулился, спрятался в шарф и с обреченным видом считал ступеньки – Скай даже пожалел, что не оставил его в повозке с Питом. С расстояния он и сам прекрасно разглядит все, что его интересует, так что мучить парня совершенно незачем. Ишь, заигрался в господина! Саквояж сам донести себе не может! И ведь даже подбодрить Ника теперь нельзя, не при Фауле. Ему и самому станет неловко.

Ругая себя на чем свет стоит, Скай не заметил, как кончились ступеньки. На нижней площадке, как это ни странно, почти не дуло. Защищали стены «комнаты». Снег с дождем, конечно, никуда не делись, но оказалось, что без ветра не так уж они и сильны. А вот на самой стене ветер свирепствовал так, что дышать было трудно.

– Ник, жди меня там! – крикнул Скай и махнул в сторону двери на лестницу.

Ник подчинился, Фаул тоже. Ладно, и без него обойдемся.

Скай осторожно подошел к краю стены. За высокий, почти по грудь, парапет ветру его не сбросить. Но почему-то все равно стало не по себе. Сейчас вообще невозможно было понять, насколько далеко до земли, но Скай явственно вспомнил множество ступенек. Высота чувствовалась, ощущалась всем телом. Яростный ветер старался если и не сбросить вниз, то хотя бы сбить с ног.

Закружилась голова. Перед глазами и так все плыло, а теперь показалось, что мир норовит перевернуться и сбросить его со стены в бездну. Сжалось горло, перехватывая дыхание, и волшебник едва не упал. Под руку подвернулся край парапета – шершавый камень почему-то все равно был слишком скользким, чтобы за него хвататься.

Тогда Скай сжал кулак и ударил по каменному краю. Боль пронзила руку от костяшек до самого локтя. Волшебник зашипел сквозь сжатые зубы и тут же понял, что на самом деле может дышать. Погода была мерзкая, ветер отвратительный, башня высокая, но ничего ужасного не происходило. И чем быстрее он соберется и закончит с этим дельцем, в которое сам же и ввязался, тем быстрее сможет вернуться в тепло, к потрескивающему камину и вкусной еде.

Обычным зрением нити были не видны, особенно на таком большом расстоянии. Волшебник сотворил Особый взгляд, посмотрел на город и совершенно забыл про страх: такого он еще не видел никогда. Города за пеленой снежинок и капель почти не было видно. Крыши Гильдии, замка, ратуши и зимних резиденций знати проступали из круговерти, будто из огромного кипящего вспененного котла. И в этой пене кружились тысячи, миллионы зеленых нитей. Кружились и никуда не улетали, будто одним концом они за что-то держались. Так бьется в прибое приросший к камням пучок водорослей. Или конский хвост на ветру. Скай присмотрелся. Кажется, этот пучок вырастал из ущелья слева от города – оттуда, куда уходила дорога на Вимберж. Точнее отсюда невозможно было рассмотреть. Что ж, больше тут делать нечего, пора возвращаться.

На обратном пути Скай предложил подбросить Фаула до дома, все равно сегодня вечером уже ничего интересного не планируется. Но приятель напомнил, что остался без ключей, дома не топлено и оттого наверняка очень холодно, да к тому же и никакой еды нет. А раз Скай лишил его прекрасного ужина у госпожи Сиеллии, то теперь просто обязан это компенсировать. Обязанным Скай себя не чувствовал, но не выгонять же наглеца из экипажа.

– Лишней кровати у меня в номере нет, – предупредил он на всякий случай.

– А ночевать я сегодня буду у одной симпатичной купчихи, – решил Фаул. – Уж ее-то муженек раньше времени не вернется, он зимует на востоке. И она всегда рада меня видеть…

«В отличие от некоторых», – так и читалось в голосе Фаула, но сегодня пронять этим Ская было попросту невозможно. Дружище надоел ему хуже горького лекарства, но, как и лекарство, его приходилось терпеть.

– Ну, тогда мы сейчас поедим, разделим добытые крылья, и мой кучер тебя отвезет к твоей даме?

Смеркалось. Гонять Пита куда-то еще в такую погоду совсем не хотелось, но Скай подумал, что может оказаться полезным узнать, с кем проводит ночи подручный их подозреваемого. Пока он не представлял, зачем именно может пригодиться это знание, но мало ли как дело обернется?

Пит, которому Скай озвучил план, задержавшись у экипажа, согласился.

– Это правильно, вдруг он не к любовнице, а к сообщнику едет? Нам весь его круг знакомств может пригодиться.

– Очень уж он у него большой, – посетовал Скай.

– Вот такая у нас работа нелегкая, – подмигнул Пит. – Иди уже в тепло, не задерживайся. Нечего с кучером трепаться!

Ранний ужин в «Снежном Змее» был столь же хорош, как и обед. Зал постепенно заполнялся. Пришли волшебники из лавки, торговавшей амулетами, заглянул старенький зельевар с соседней улицы – Скай видел вчера из окна экипажа, как он поправлял склянки в витрине своего магазинчика. Спустился заселившийся вчера постоялец – настоящий солидный маг с седой бородой и строгим лицом. Заскочили, весело смеясь, две молодые волшебницы в модных плащиках. Самый большой стол заняла шумная компания учеников из здешней Академии волшебства.

Завсегдатаи здоровались друг с другом, называли подавальщиков по именам. Здесь почти все знали друг друга. Казалось, чужаки тут только Скай с товарищами да новый постоялец. И Фаул. Вспомнив, что приятель не поздоровался ни с кем и в прошлые визиты, Скай удивился. Даже в столице волшебники в большинстве своем друг друга знали если не по именам, то хотя бы в лицо. Так почему же Фаул, так вольно чувствующий себя среди местной знати, будто бы совсем не общается с коллегами? Но как об этом лучше спросить?

В многолюдном зале разговор вообще как-то не клеился. Скай отвлекся от своих сотрапезников и слушал беседы окружающих: не обсуждает ли кто-то еще загадочные нити в воздухе? Но коллеги просто сетовали на лешачью погоду и болтали о своих делах. Ничего странного никто из них, похоже, не заметил. Что и неудивительно: различить «водоросли» можно было лишь Особым Взглядом, а кому и зачем приспело бы делать его на улице в такую погоду? Вообще, сегодня по улицам Ларежа мог бы промаршировать целый отряд нечисти во главе с Темным владыкой, и никто бы их не заметил. Что уж говорить о мелких безобидных штуковинах.

После ужина Скаю пришлось-таки пригласить Фаула в свои апартаменты. Делить пусть и законную, но зато очень легко разлетающуюся добычу в людном зале, где то и дело хлопала дверь и пробегали мимо расторопные подавальщики, волшебники не рискнули. Скай вообще с удовольствием отложил бы это дело на потом, но Фаул хотел поскорее получить свою долю. В комнате Фаул осмотрелся придирчиво, не одобрил маленькие окна и жесткий диван, но уселся на этот самый диван вполне основательно. У Ская даже возникло опасение, что он не захочет никуда уходить, и выставлять его прочь придется совсем уж невежливо. Но, получив свою часть крылышек Роя, Фаул все-таки поднялся.

– Кстати, а в Гильдию все равно придется завтра зайти, – сказал Скай. – Надо посмотреть в библиотеке, а вдруг это явление, которое мы сегодня так героически открыли, уже сто лет как изучено? Заодно и крылья сдадим, там такому товару всегда рады.

– Да там за них нормальной цены не дадут! – возразил Фаул. – Я знаю одного зельевара, он даст больше. Завтра можем к нему зайти.

– А библиотека? Глупо же мы будем выглядеть, если заново откроем то, про что все тут знают.

Фаул нахмурился. Видно было, что возразить ему нечего, но идти в Гильдию очень не хочется. «Неужели так привык во всех важных решениях полагаться на Крея? Или есть и другая причина?» – Скаю очень хотелось получить ответы, но не спросишь же прямо.

– Да мы не будем им ничего рассказывать, просто пороемся в справочниках по здешним эндемичным духам.

Такой вариант Фаула устроил, но все равно поход в Гильдию ему явно не нравился. Ну, по крайней мере, если сходить туда без него, это, наверное, уже не будет выглядеть подозрительно? Скай понял, что этот день его безмерно утомил и он уже совершенно ничего не понимает.

– Ладно, приходи завтра, сходим вместе. Ну или, так уж и быть, я один схожу. А пока что я спать.

– До завтра, – буркнул Фаул и вышел.

Ник прикрыл за ним дверь и вернулся к столу, на котором Скай делил свою долю мелкой серой трухи на две части – себе и на продажу.

– Так что это вы там делите?

Волшебник рассказал про дневное приключение. Ник нахмурился.

– А ты всегда вот так бежишь по первому зову, никому ничего не сказав?

– Только когда кто-то может умереть.

– А если бы это оказались какие-нибудь злодеи? Стукнули бы тебя по голове и уволокли, никто бы и не нашел!

– Да кому я нужен? – рассмеялся Скай и осекся, встретившись с травником взглядом.

– Я вот тоже так думал, – отчеканил Ник. – И вообще, у тебя тут опасная миссия. А значит, есть и враги, которые могут желать тебе зла.

– Они, надеюсь, обо мне и моей миссии не знают, но вообще ты прав, – признал Скай. – Буду осторожнее.

– И нам будешь говорить, если куда-то снова побежишь? – не отстал Ник.

– Буду, – смирился волшебник.

Спалось после насыщенного событиями дня плохо. Снилась обзорная площадка, но почему-то без парапета. Ветер толкал волшебника к краю. Скай сопротивлялся, вцеплялся в скользкий от зеленых водорослей камень, но пол оказался наклонным, край все приближался, а вокруг жужжал Бродячий Рой… Потом во сне появился Пит и вытащил волшебника за капюшон плаща, что-то ворча про неосмотрительность. После этого осталось только проснуться, перевернуться на другой бок и уснуть уже без сновидений.

Глава пятнадцатая

Утро выдалось по-настоящему зимним, за окном белели свежим снежком крыши и мостовые. Пит с Ником что-то тихонько обсуждали за столом, на котором исходил паром горшочек с чем-то аппетитным.

– Мы как раз тебя будить собрались. Завтрак прибыл, господин Фаул пока не появился, ветер успокоился, сударь Лаций, торговец южными тканями, передал тебе мешочек денег и безмерную благодарность, – бодро отрапортовал Пит. – Ник тут вводит меня в курс твоих вчерашних похождений.

– И что скажешь?

– А Ник тебе, как я понял, уже все сказал.

– Ладно, ладно. Если соберусь куда-то бежать, позову вас с собой.

Пит удовлетворенно кивнул.

– И что это за нечисть вы вчера так самозабвенно изучали?

– Так я и правда не знаю, – развел руками Скай, усаживаясь за стол. – Надо в библиотеке Гильдии порыться.

– Ник думает, что оно безобидное. Этим точно нужно заниматься сейчас?

– Фаул уверен, что с этим должен разбираться Крей. Интересная постановка вопроса, правда? То ли Крей заделался великим специалистом по редкой нечисти, то ли так выдрессировал Фаула, что тот без него ни единого решения принять не может.

Пит кивнул, соглашаясь со вторым предположением, и Скай продолжил:

– Но пока Крея в городе нет, для нас вполне естественно заинтересоваться неизвестным явлением. Шанс, что это действительно что-то новое и неизученное, почти нулевой. Ну не выскакивает неизвестная волшебной науке нечисть прямо посреди многолюдного города! Но что-то редкое вполне может оказаться. А разве тот амбициозный парень, которым я тут прикидываюсь, может пройти мимо? К тому же раз уж я настолько глуп и оптимистичен, чтобы влезать в Тайные Общества, то почему бы не поверить и в научное открытие посредь Ларежа? Так что я просто обязан в него вцепиться зубами. А поскольку я к тому же парень честный и компанейский, то и Фаула, который оказался к открытию почти причастен, я, конечно же, не обижу. Пусть будет неподалеку и под присмотром. Кстати, он и правда поехал к любовнице?

– Да. Очень прозаичный парень для злодея, – рассмеялся Пит.

– Так он же не злодей, он подручный, тот, который вечно все проваливает.

– Надеюсь, я у вас не в той же роли? – поинтересовался Ник.

– Так мы же не злодеи, – возмутился Скай, обгрызая куриную ножку. – Кстати, ты не заметил, как дружище Фаул на нас порой злобно косится? Не знаешь почему?

Ник пожал плечами.

– Скорее всего, он тебе просто завидует, – предположил Пит. – Вон, и помощник у тебя, и личный кучер, и деньжата водятся, и дядюшка при большой должности.

– Ну, дядюшек, положим, не выбирают. Но деньжат волшебник всегда может заработать. И то, что на самом деле они у меня не особо-то и водятся, то это только потому, что я лентяй и слишком ценю свою свободу, чтобы не соглашаться на денежные, но несимпатичные предложения. Но когда мне надоест искать приключений, я всегда могу податься в зельевары, например. Скучновато, но уважаемо и прибыльно. Или в помощники в волшебной мастерской. Или в Гильдии всегда можно какую-нибудь работу найти.

– Вот и твой приятель тоже лентяй, но при этом не может смириться с тем, что за само наличие Гильдейского знака ему никто денег не дает и не кланяется.

– Так ведь кланяются, – не согласился Скай. – У волшебника же статус почти наравне с аристократами. То есть мы, типа, вне этих светских игрищ, но все равно же сравнивают. И получается, что обычный волшебник где-то заметно ниже лендлорда, но определенно выше младшего дворянского сына.

– Это-то понятно, – кивнул Пит. – Но ему недостаточно, чтобы простой люд ему кланялся точно так же, как и всем прочим господам магам. Ему охота, чтобы уважали именно его. А кто уважает лично господина Фаула? И за что?

Скай задумался.

– Ну, у него полным-полно знакомых среди знати, визитки он пачками получает. Но уважают ли его? Наверное, кто-то и уважает…

– Видишь, ты со стороны затрудняешься ответить. А это обычно очень даже видно. Вот твоего дядю в Гильдии уважают?

– Конечно! – тут у Ская ни малейших сомнений не возникало.

– А как ты это узнал? – видимо, Пита сегодня укусила особенно занудная муха.

– Ну… Его везде приглашают, хотя он никогда не напрашивается. К нему приходят советоваться. Да просто видно же, как на него люди смотрят. Ну и должность у него такая, уважаемая.

– Ага, должность, это, конечно, тоже важно. Но тут важнее вот это самое «видно же, как люди смотрят». Словами это не всегда легко выразить, но ведь заметно. Вот Фаул тоже хочет, чтобы на него так смотрели. А ведь не смотрят?

– Не смотрят, – согласился Скай.

– Вот он и думает, с одной стороны, что если бы он был богаче, имел свиту и все такое, то люди бы его тут же зауважали. А с другой стороны – что если он будет соглашаться на всякую мелкую работенку, то тогда его точно уважать не будут.

– Ну, в этом-то он не так уж и не прав? – вклинился Ник. – Кое-кто из тех, кто сейчас зовет его на обеды, заряжальщика амулетов из волшебной мастерской не позовет.

– А это и есть его проблема: у него достаточно соображалки, чтобы понимать, что если бы он был Фаулом Великим, то мог бы себе позволить хоть в мастерской подрабатывать, хоть нечисть из городской канализации изгонять – и приглашали бы как миленькие, и с восторгом слушали бы о славных подвигах, а заодно и о том, что там под городом творится. Но вот прямо сейчас до Великого он недотягивает, а долго и упорно дорастать не хочет.

– Эк ты все мудрено завернул, – улыбнулся Скай. – Ну а мне-то что с этим делать?

– Не слишком ему доверять, конечно же, – развел руками Пит. – Толкнуть тебя в спину ему вряд ли решимости и злобы хватит, но вот руку в решающий момент он тебе может и не протянуть.

– Ну, это я и так знаю, – отмахнулся Скай. – Руку протягивать он попросту поленится.

– Знаешь, вот и славно. Так, теперь что, едем в Гильдию или еще подождем?

– Подождем. Не хочу, чтобы у Крея потом возникли вопросы, а что это я там делал да с кем разговаривал. Пусть все происходит под бдительным шпионским взглядом. Заодно дадим Фаулу почувствовать, что мне нужно его общество. Может, он оттого немного подобреет?

– Экий ты коварный, – засмеялся Пит.

– А то ж, – улыбнулся Скай. – Аж сам себя боюсь.

Волшебник, конечно же, себя не боялся, но вот таким, лживым и расчетливым, он себе совсем не нравился. Но раз уж влез в тайную миссию – изволь делать все, что потребуется для успеха. В следующий раз будешь лучше думать, на что соглашаешься.

Фаул явился лишь к обеду, только самую малость более довольный, чем вчера.

– На улице ужасно скользко, без волшебства вообще трех шагов не пройдешь – шлепнешься.

– Ну, мы, к счастью, волшебники, – Скай разделять его недовольство не хотел.

– Балбес ты, дружище Скай, – проворчал Фаул. – Если тут такой гололед, представь, что в горах творится. Так что Крея и сегодня можно не ждать. Пакость эта над городом все еще висит – я посмотрел, пока сюда шел. Внизу уже этой дряни нет, а в небе полоски колышутся, если знать, к чему присматриваться.

Скай сегодня был скорее рад тому, что возвращение Крея откладывается: хотелось убедиться, что «водоросли» не несут опасности. А то вдруг Крей сразу допустит его до каких-нибудь темных дел, а неведомую нечисть сочтет неважной? Спорить с ним всерьез будет нельзя: дело в первую очередь. Но ведь есть немало нечисти, безобидной в одно время и очень зловредной в другое. Повисят нитки, не привлекая особого внимания, до полнолуния или новолуния, а потом как начнут народ душить! Ну или зацветут эти якобы безвредные «водоросли» вполне ядовитыми цветочками.

Обедал Фаул с таким аппетитом, будто не Особым Взглядом разок на небо посмотрел, а победил по пути орду лешачьих родственников.

– Неужто твоя купчиха тебя не покормила? – не удержался Скай.

Фаул неожиданно расплылся в мечтательной улыбке.

– С такой женщиной можно и про завтрак забыть. Впрочем, что бы ты понимал в женщинах!

– Ну, кое-что и я в них понимаю, – шутя возмутился Скай.

– Помнится, тебе всегда с ними не везло. То-то на поэтическом вечере ты так мило общался с Аверианом! Что ж, может, тут повезет больше? – рассмеялся Фаул.

– Я к нему еще и на обед ездил, – рассмеялся Скай, вспомнив наставления Пита. – Так что кто знает, кто знает…

– Не, ну вообще-то, это, конечно, дело твое. – Фаул, похоже, не мог взять в толк, насколько Скай серьезен, и предпочел сменить тему: – А в Гильдию-то мы едем?

– Конечно. Вот прямо после обеда, Пит уже готовит экипаж.

На улице и впрямь было скользко, а выпавший снежок прикрыл сплошной ледяной панцирь. Шипованные подковы в городе были запрещены, чтобы не портили камни мостовой, так что копыта скользили. Лошади медленно, с трудом выволокли экипаж на главную площадь и пошли веселее: здесь уже не было ни льда, ни снега – за чистотой на площади следили не дворники, а дежурный волшебник гильдии. У покрытых затейливой чеканкой серебристых ворот сквозь мостовую даже пробивалась зеленая травка – на самом деле это было не хвастовство волшебным могуществом, а побочный эффект Летнего Зелья, которым опрыскивали брусчатку, но смотрелось впечатляюще. Плющ на стенах вокруг ворот тоже был живым и бодрым, невзирая на покрывающий его листья иней.

Волшебники выбрались из экипажа и приложили Гильдейский знак Фаула к круглой выемке на узорчатых воротах. Несколько мгновений ничего не происходило, потом ворота с противным скрипом отворились. Скай удивился: гильдейские ворота всегда и везде открывались быстро и бесшумно, но, видимо, в Ларежской Гильдии завелся какой-то шутник.

Внутри волшебников никто не встречал. Это было нормально: предполагалось, что каждый волшебник здесь должен чувствовать себя как у себя дома. Одним из большой семьи, а не чужаком, пусть даже гостем, перед которым нужно раскланиваться. Гостей же, если кто-то привел их с собой, привечать и развлекать должен тот, кто их и пригласил.

А для «родственников издалека» посреди просторного холла торчала невысокая, по грудь, колонна. Скай подошел к ней, приложил свой Знак и громко произнес:

– Библиотека!

На полу тут же засветилась голубая дорожка, уводящая в левый коридор.

Библиотека Ларежской Гильдии Волшебников почти не уступала столичной. Такие же бесконечные ряды книжных шкафов, тусклые светильники между ними и яркие – над длинными деревянными столами, суровые библиотекари… Ская сразу же узнали, справились о здоровье дядюшки, предложили помощь. Фаул, и без того не слишком довольный жизнью, совсем скис – видимо, и правда не мог справиться с завистью.

От помощи Скай отказался, спросил только, где поискать описания эндемичных духов Ларежа. Шкаф, на который ему указали, был не так уж велик – всего-то семь шагов в длину. Фаул поднял голову, прикинул высоту шкафа и тоскливо вздохнул.

– Не бойся, – подбодрил его Скай. – Видишь одинаковые книжицы, крайние справа на каждой полке? Это каталоги – описания, что на этой полке есть. Названия и краткое содержание. Сейчас мы быстренько найдем все, что нужно.

Быстренько, однако же, не получилось. Даже после того, как отсеялись совершенно ненужные тома с названиями вроде «Специфические особенности мелкой домовой нечисти в Ларежских замках» или «Водные духи реки Лаар», осталось огромное количество книг, которые предстояло пролистать. Скай пожалел, что не взял с собой Ника. Травник, конечно, опасался и недолюбливал волшебников, но сейчас любая помощь была бы очень кстати. Эх, если бы можно было просто рассказать все библиотекарям!

Фаул с каждой свечкой становился все унылее, но сдаваться на милость Гильдии все-таки не желал.

– Если эта зараза тут есть, то мы сами ее найдем. А если нету – тем более нужно самим убедиться.

Глаза уже резало, плечи ныли от постоянного перетаскивания тяжелых фолиантов, а нечисть оставалась неведомой.

– Подожди-ка, – догадался Скай. – А что, если она не местная? Может, она просто редкая, а мы не там ищем?

Кажется, от убийства товарища Фаула удержала только усталость. Он даже дар речи потерял почти на четверть свечки. Потом прокашлялся и рявкнул:

– Ну так иди и пошарься в разделе «редкая и крупная»! Или «воздушная», или какая она там еще?

– Хорошо, – согласился Скай. – А ты тут досмотришь?

– Куда ж я денусь? – обреченно вздохнул Фаул.

Находка ждала Ская именно среди «редких и крупных», но вовсе не воздушных. Собственно «водоросль» удостоилась лишь одной фразы: «Дыхание же его перед пробуждением порождает рост особого вида неразумной духовной сущности, подобной огромному конскому хвосту из хрупких нитей».

Глава же посвящалась Подземному Стражу – почти мифическому духу, иногда являвшемуся из горных недр на поля после крупных сражений или места, где проводились большие жертвоприношения. Картинка в книге была устрашающая, описание тоже не добавляло оптимизма.

Скай показал книгу Фаулу.

– Не похоже, – не понял товарищ, глядя на картинку.

Скай ткнул пальцем в строчку про «сущность, подобную конскому хвосту». Фаул прочел и побледнел как свежий снег. Потом выхватил у приятеля книгу и принялся читать главу. И чем дальше читал, тем бледнее становился, хотя, казалось бы, дальше уже и некуда.

– Да ладно, – успокаивающим тоном произнес Скай. – Это, должно быть, что-то другое. Надо искать дальше. Подземный Страж пробуждается от множества мучительных смертей. Даже если пропавшая актерская труппа попала под завал и умирала очень долго, их все равно для него недостаточно, а если бы в этих горах погибло много народа, то об этом уже стало бы известно.

– Да, да, – кивнул Фаул. – Не надо поднимать панику. Это что-то другое. Давай искать!

Голос его звучал на несколько тонов выше обычного, и видно было, что сам он в сказанное не верит совершенно.

– Ладно, давай книжку. Посмотрю, что там есть еще?

Руки у Фаула дрожали, на висках выступили капельки пота, и книгу он отдал с явной неохотой. Так впечатлился иллюстрацией? Или все-таки точно знает, что жертв было намного больше, чем пропавших актеров?

Скай уселся в сторонке и принялся с вдумчивым видом листать книгу. Конечно, ничего больше, похожего на «водоросли», в ней не нашлось. Фаул сидел как на иголках. Скаю и самому было неспокойно: если верить книге, времени у них оставалось совсем немного, счет шел на дни. И если Страж пробудится, то в Лареже или Вимберже, куда уж чудище решит пожаловать, мало кому удастся уцелеть. Хотелось кричать, бежать к Главе здешней Гильдии… Но секретное задание подразумевало, что по всем вопросам он должен отчитываться не Гильдии, а Тайной службе. И пробуждение грозного духа прямо связано с действиями злодеев, которых он тут выслеживает.

Слабо утешало то, что, судя по реакции Фаула, злодеи и сами не ожидали такого развития событий. Или Крей ожидал – поэтому его сейчас тут и нет?

– Сейчас вернусь, – как можно более непринужденно произнес Скай и направился к выходу.

Кажется, Фаул ничего не заподозрил. Зато обрадованно схватил оставленную Скаем книгу и принялся жадно вчитываться. Так смертельно больной читает лекарские справочники в безумной надежде отыскать там опровержение диагноза.

Скай неторопливо вышел из библиотеки и опрометью кинулся вниз. Выскочил на площадь, оттуда – в закуток, где стояли кареты посетителей Гильдии. Сейчас там мирно стоял только его экипаж. Мирно подремывавшая лошадь при виде бегущего встрепанного волшебника вскинулась и тревожно заржала. Из-за повозки выглянул безмятежный Пит и тут же сосредоточенно выскочил навстречу:

– Что?

Скай махнул рукой:

– Сейчас, сейчас…

Пит чуть расслабился. Прямо сейчас бежать и кого-то бить явно не требовалось.

Глава шестнадцатая

Скай отдышался и начал торопливо объяснять:

– Похоже, у нас большие проблемы. В горах со дня на день может проснуться здоровенная опасная дрянь. Подземный Страж. Просыпается от человеческих жертв, многочисленных. Предупредим Гильдию – спугнем злодеев и рассекретим дело, не предупредим – он тут точно полгорода сожрет. Ну или в Вимберже. И даже если предупредим, всех не спасут: здесь волшебников не хватит, в Вимберже тем более.

– Умеешь ты радовать, – нахмурился Пит. – Сколько у нас времени?

– Точно не знаю. Если верить книге, от появления Дыхания Стража до его пробуждения проходит несколько дней, но точных цифр там нет.

– Что Фаул?

– Позеленел, но ничего не рассказывает. Явно знает, что жертв было больше, чем те актеры, но признаться не готов.

– Посмотрим, куда он побежит, когда отсюда выйдет. Задержи его там на полторы свечки, если сможешь. Если нет, скажи, что отослал меня с поручением, и затащи к себе ужинать… Придумаешь что-нибудь?

Скай кивнул.

– Пока никому не сообщай, ищи в книгах подробности. Я выясню, что нам делать дальше.

Кучер вспрыгнул на козлы, а волшебник со всех ног побежал обратно.

Фаула он застал все там же и с той же книгой, только выглядел приятель так, будто прошло два десятка лет.

– Ну как? – бодро поинтересовался Скай.

После разговора с Питом ему и правда стало намного легче, хотя проблема совсем не приблизилась к решению. Но когда над задачкой думаешь не только ты, но и другие умные люди, жить становится гораздо веселее.

– Это никак не должен быть Страж, – не слишком убежденно и очень неубедительно сказал Фаул.

– Точно, – сделал вид, что поверил, Скай. – Но давай-ка на всякий случай поищем, что еще о нем понаписали? Интересное существо, мне вот любопытно. Все равно от всех этих поисков не пойми чего у меня уже голова трещит.

– А от поисков редкой нечисти, которую составитель этой книги назвал «возможно вымышленной», она трещать сразу перестанет? – попытался пошутить Фаул, но тон получился скорее обвинительный.

– Упоминания конкретной нечисти искать проще, – улыбнулся Скай. – Смотри и учись.

Он подошел к книжному шкафу с торца и показал на небольшую выемку, словно выбитое на полированной доске клеймо мастера, приложил Гильдейский знак и громко, почти по слогам, произнес:

– Подземный Страж!

Фаул испуганно заозирался:

– Тише ты, услышит же кто-нибудь!

– И что? Ну вот решили мы на досуге почитать про редкую, возможно, вымышленную нечисть. Выбирай.

С десяток книг в шкафу тускло светились зеленым. Фаул протянул руку и взял ближайшую. Скай, не отрывая Знак от боковой стенки, дотянулся до тоненькой книжицы в простом, без украшений, кожаном переплете.

– У Искателя один недостаток: светится, только пока Знак держишь, – посетовал он. – Так что давай-ка ты все их перетащишь на стол, и там уже будем разбираться.

Фаул со вздохом подчинился.

В перелистывании бесконечных страниц волшебники позабыли о времени. Большая часть книг содержала только краткие упоминания чудовища. В древности, когда кровавые сражения и всевозможные ритуалы были чуть ли не в порядке вещей, Подземного Стража никому и в голову не приходило считать «возможно вымышленным» или «мифическим». Он приходил из горных расселин или пещер, уничтожал близлежащий город или армию победителей, не слишком впечатляясь ни волшебством, ни оружием, и снова исчезал, будто его и не было. Но современных упоминаний, да еще и исходящих от авторитетных, заслуживающих доверия волшебников, не нашлось. Никто не находил спящих Стражей. Никто не видел их следов в горах. Как будто…

Скай перепроверил даты и хлопнул себя по лбу. Голова тут же отозвалась глухой болью.

– В каком веке Гильдия и Королевства приняли Резолюцию о погребении?

Фаул посмотрел на приятеля непонимающим взглядом.

– В седьмом вроде. А это тут при чем?

– Да посмотри! Человеческие жертвоприношения запретили еще в шестом. Потом Гильдия, которой осточертело бороться с неупокоенными, проталкивает закон, по которому победитель в сражении должен позаботиться о достойном погребении не только своих солдат, но и вражеских. И не когда-нибудь потом, после войны, а в ближайшие дни после боя. Иначе с нежитью они будут разгребаться сами. Примерно в то же время – ап, и заканчиваются регулярные упоминания о появлениях Стража. Теперь он просыпается только в далеких странах или, как вот здесь, в десятом веке, после эпидемии Пестрой смерти в Схааке, когда там всем было не до похорон, да, в сущности, и не до Стража тоже.

– Допустим, ты сделал-таки открытие, – буркнул Фаул. – Бездоказательное, правда, и бесполезное, но, если будешь хорошо аргументировать, можешь и научный трактат наваять, и даже защитить его перед Советом Гильдии. Но как это нам поможет? Ну, если это вдруг и правда окажется Страж?

– Пока не знаю, – признал Скай. – Первое, что приходит в голову, – это найти и похоронить со всеми положенными ритуалами тела несчастных актеров. Но если их до сих пор никто не нашел, то и нам это не по силам. Да даже и вся здешняя Гильдия не успеет, скорее всего. Волшебников ведь принц на поиски нанимал?

– Нанимал, – подтвердил Фаул. – Да куда уж им!..

«Куда уж им до Крея», – мысленно продолжил Скай. Захотелось уже бросить это пустое перелистывание книг. Ведь Фаул-то наверняка знает, где тела. И отсюда прямиком бросится или туда, или к другим злодеям – не захочет же этот лентяй в одиночку за всех отдуваться? А значит, можно будет и покойников найти, и место преступления, и злодеев взять на месте, куда они случайно попасть никак не могли. Пусть и не тем способом, на который рассчитывал господин Марк, но дело можно будет завершить.

Но бросить, не досмотрев и половины источников, было бы странно. К тому же счет времени волшебник потерял. Окон в библиотеке не было, только ровный свет волшебных ламп. Прошли ли уже полторы свечки? Казалось, что намного больше, но вдруг нет? Ни насторожить, ни тем более упустить сейчас Фаула было нельзя ни в коем случае.

К тому же вдруг хоронить мертвецов уже поздно? Что делать, если Страж успеет пробудиться?

Но на этот случай книги ничего посоветовать не могли. Был длинный список того, что против Стража не работает точно: стальное оружие, серебряное оружие, зелье от нечисти, взрывное зелье, огонь и масляные горючие смеси, замораживающее заклятье… Защита от нечисти не отпугивала чудище, а защита от удара не останавливала его когти. Словно бы он существовал и на телесном плане, и на духовном одновременно – и ни на одном из них не был уязвим.

В одной из книг нашлось описание битвы героя-волшебника Берта Силача с чудовищем: якобы герой наложил чары силы и скорости на себя и голыми руками бился со Стражем три дня и три ночи, после чего чудовище убралось восвояси в самую глубокую пещеру и закрыло за собой проход. Это была несомненная байка: держать чары так долго, да еще при этом и сражаться никому не под силу.

В другой истории герой вырыл огромную яму, куда Страж провалился. Яму засыпали, а когда после откопали, в ней никого не было. Как ни странно, у этой истории нашлось несколько продолжений: отчет волшебника, присутствовавшего при раскопках якобы той самой ямы и засвидетельствовавшего наличие в яме следов крупной нечисти, но отсутствие самой этой нечисти, и описание попытки повторить этот трюк под Милл-Вэли, однако на этот раз Страж яму обошел и убил около тысячи человек. К этому прилагалась ремарка о случае массового помешательства в Милл-Вэли в шестом веке, из-за чего произошли погромы и множество убийств. Был ли то Страж – не доказано.

Еще в одной истории Страж был упомянут мельком: якобы Чарн Мудрец, путешествуя по Лиссее, увидел в горной расселине трещину в Темный мир, из которой распространялось Дыхание Стража. Мудрец немедля наложил на трещину Запирающее заклятье – и она закрылась.

Истории про Чарна Мудреца пестрели неточностями и преувеличениями, но он, по крайней мере, доподлинно существовал, и рассказы о нем основывались на его собственных путевых дневниках. Скай отложил книжку и отправился в раздел, где хранились копии дневников великих волшебников древности. Подлинники дневников лежали в хранилище столичной библиотеки, это он помнил точно. Но копия вполне могла найтись и в Лареже. Нашлась.

Скай вернулся к столу. Фаул совершенно невежливо отбросил очередную книгу и потянулся за следующей. Руки у него тряслись, глаза были совсем безумные.

– Ничего тут нет! Ничего дельного! Надо просто бежать! Уехать из этого городишки – и пусть его хоть затопит!

А вот такого варианта Скай, признаться, не ожидал. Самому ему идея убежать от угрозы, бросив целый город, даже не пришла в голову. Волшебников бегать от опасности не учили – даже трусоватого Фаула эта мысль посетила не в самую первую очередь. Но теперь этот план, кажется, нравился Фаулу все больше, а позволить ему просто сбежать было бы непозволительно.

– А как же твои друзья? – спросил Скай. – И Крей? Разве ты его не предупредишь?

Имя лидера подействовало на Фаула отрезвляюще.

– Да, ему надо рассказать! Он точно придумает, что делать дальше!

– Хорошо, но сейчас давай дочитаем, а вдруг именно в последней книжке описан действенный способ? Крею ведь некогда будет все это читать, правда?

Скай постучал пальцем по переплету толстенного фолианта, лежащего перед Фаулом. Тот покорно открыл книгу и принялся пролистывать. Скай открыл дневник Чарна Мудреца.

Судя по кривому неразборчивому почерку, это был не список, а точная копия дневника. Хорошо хоть без надрывов, потертостей и пятен, которыми, как помнил Скай, оригинал был просто испещрен за долгие годы пройденных вместе с хозяином приключений.

Писал Чарн быстро, с сокращениями и значками, в которые зашифровывал слова и даже целые предложения. Зарисовки, набросанные прямо в тексте, переписчик тоже скопировал в точности, вместе с кривыми подписями и пояснениями. Дневник Мудрец явно вел для собственной памяти, а не для потомков. Может быть, хотел после, на старости лет, переработать свои записки в приличные мемуары, но не успел – погиб в возрасте около восьмидесяти, сражаясь с Кольчатой Нимфой.

Найти в толстой тетради описание трещины в Темный мир оказалось несложно. Понять – сложнее. Дыханием Стража растущие из пролома «водоросли» древний волшебник не называл, и вообще обнаруженную дыру никак со Стражем не связывал. Но судя по тому, что в горную расселину он поднялся, преследуя нарушителя Кодекса, приносившего многочисленные человеческие жертвы в башне в горах, это было именно то, что искал Скай. К тому же на следующей странице были нарисованы знакомые переплетения нитей с пометкой, которую Чарн ставил рядом с тем, что видно лишь Особым Взглядом. И, судя по рисунку, росли они именно из огромной изломанной трещины в скале.

Если Скай правильно понял описание, то из дыры веяло чем-то, что Чарну не было знакомо, но наводило ужас. Доносились звуки, которые древний волшебник назвал звуками Темного мира, скверно пахло. Чарн наложил на дыру «стд закл дл замк вор», и она благополучно схлопнулась. Нити частью разлетелись, частью опали склизкой гадостью. А волшебник продолжил путь и вскоре поймал злодея, свалившегося в самую обыкновенную трещину в горе. На обратном пути на месте зловещей дыры волшебник нашел только слабые следы нечисти и, видимо, счел инцидент исчерпанным.

В зал заглянул библиотекарь.

– Коллеги, мне неловко вас отвлекать, но по ночам в библиотеке можно оставаться лишь по разрешению главного библиотекаря.

– А ночь скоро? – уточнил Скай, которому и самому уже не терпелось бежать прочь. Рассказать друзьям, а потом, видимо, нужно спешить в горы. Закрывать дыру, пока оттуда не вылез Подземный Страж.

– Без одной свечки полночь, – улыбнулся библиотекарь.

– Сейчас мы все расставим по местам и уйдем, – пообещал Скай.

– Помочь вам? – библиотекарь, кажется, обрадовался.

– Спасибо, мы сами, – улыбнулся Скай.

Библиотекарь удалился. Фаул мрачно посмотрел на товарища.

– Пусть бы он и убирал, у него работа такая.

– А ты хочешь, чтобы кто-то знал, что мы тут смотрели? – В роль заговорщика Скай вошел неплохо, хотя сейчас это и отнимало драгоценное время.

Фаул примолк и принялся возвращать книги на полки.

К некоторому удивлению и немалой радости Ская, от ужина в «Снежном Змее» Фаул отказался. Пообещал зайти на завтрак, заодно поделиться соображениями, которые непременно появятся у него за ночь. Видимо, спешил к сообщникам. Или собирать вещички для бегства. Скай очень хотел надеяться на первое.

Ужинать решили в комнате, чтобы никто не мешал разговору, но по настоянию Пита Скай распорядился немедленно пропускать к нему наверх любого, кто захочет с ним встретиться: времени было действительно мало.

Пит отчитался, что теперь с Фаула глаз не спустят. В Гильдию, если потребуется, Тайная служба сразу же отправит гонца, а им велено продолжать действовать по обстоятельствам.

– Сдается мне, в Подземного Стража начальство не очень-то поверило, – резюмировал Пит. – Но в любом случае в него верит Фаул, и с тем, что это важно, никто не спорит.

– Волшебники в него тоже не очень-то верят, – посетовал Скай, массируя виски. – А когда поверят, похоже, будет поздно.

Волшебник рассказал о прочитанном, изо всех сил стараясь не сгущать краски. Ник, которому днем Пит только намекнул, что Скай раскопал что-то важное, смотрел с недоверием.

– Мне вот тоже кажется, что все это байка из старых книжек вроде Короля псиглавцев или Костяного дракона.

– А Костяной дракон существует, – не успокоил его Скай. – Только делать его сложно, совершенно невыгодно, да к тому же запрещено. Поэтому его уже много веков никто и не видел. Насчет Стража у меня тоже есть теория, почему его теперь редко пробуждают, но давайте мы о ней поговорим потом. Сейчас нужно, чтобы он не проснулся вовсе.

– Ну и каков план? – посмотрел на волшебника Ник.

– У нас с Фаулом возникла идея, что если захоронить тела со всеми положенными ритуалами, то Страж не проснется. Мы ее как бы отмели, ибо не знаем, где тела, но на самом деле Фаул знает. Или кто-то из его сообщников. Так что он с немалой долей вероятности прямо сейчас им об этом рассказывает.

– Если не решил просто-напросто сбежать, – вставил Пит.

– Да, если не сбежал, – согласился Скай. – Эта идея его тоже посетила. Я напомнил про Крея, и вроде как он одумался. В конце концов, несмотря на трусость, сдавать товарищей Фаул раньше не любил. И к Крею, кажется, очень привязан. Вот насчет самого Крея я не так уверен. Может быть, он давным-давно заметил Дыхание Стража, да и смылся куда подальше. Но Фаул этого не знает. Так что сейчас он наверняка побежит к своим приятелям. Есть даже шанс, что они похоронят тела и это сработает. Ну или хоть выведут коллег Пита на место преступления. Тоже, согласись, неплохо.

– Если коллеги успеют их поймать и унести оттуда ноги до пробуждения Стража, – скептично улыбнулся Ник.

– Ну, у меня есть и еще одна идея.

Скай рассказал про Чарна Мудреца и трещину в Темный мир.

– Между прочим, это может быть действительно трещина в Темный мир, ну или в какой-нибудь еще, – подытожил волшебник. – Это бы объяснило, почему никто никогда не видел спящего Стража. Его тут попросту нет, да он и не спит вовсе. Просто большая концентрация… э-э-э… Не знаю – страданий, нежити или чего еще, что возникает после множества смертей, – открывает вот такую дыру к нему в мир, вот он и вылезает, злой и голодный. А потом, как это описано в разных источниках, уходит обратно, закрыв за собой дверь. Что объясняет, почему огромная тварь, поубивав уйму народа, всегда мирно удаляется восвояси, а не отправляется сеять ужас по всей округе: ему тут, в чужом мире, наверное, просто не нравится. Больше ведь ни единый дух так себя не ведет, заметьте!

Пит и Ник согласно кивнули.

– Так что, – продолжил Скай, – сейчас мы собираем вещички и к рассвету выдвигаемся. Мы с Питом – в горы, искать хм… дыру, из которой растет этот «конский хвост», и закрывать ее стандартным заклятьем, запирающим замковые ворота. А Ник – в столицу, чтобы рассказать все дяде Арли и господину Марку, если мы вдруг не успеем. Но вообще-то должны, Страж приходит по ночам, так что если этой ночью не пожалует, то до следующей у нас есть время.

– Нет уж, у Пита наверняка найдется кто-то, кого можно послать в столицу! А я с вами.

– Ник, я бы и Пита с собой не взял, но, боюсь, в горах мне одному не справиться.

– А кого-нибудь еще ты отослать из города не хочешь? – вскинулся Ник. – Милую леди Кэссию, например? Почему ты отсылаешь только меня?

Скай вздохнул. Хотел было ответить, но вмешался Пит.

– Увы, мы не можем предупредить всех – это то же самое, что и предупреждать Гильдию. Или нам не поверят, и мы попросту увязнем в доказывании реальности угрозы, или поверят, и начнется паника. А предупредить выборочно, решать, кому рассказывать, а кого бросить в неведении – этого мы себе не можем позволить. Да и времени нет. Чтобы найти эту дыру, может понадобиться весь день. Иногда по долгу службы приходится принимать и такие решения.

– А меня, значит, отсылать вы можете?

Скай временами забывал, какими упрямыми бывают люди в восемнадцать лет.

– А за тебя мы перед господином Марком поручились, а значит, мы за тебя отвечаем, – развел руками волшебник.

Но помощник был непоколебим. Никакие аргументы Ская его не пронимали. Уже закончился ужин, вещи были практически все собраны, а Ник так и не согласился.

– А если я тебе прикажу? Ты же обещал меня слушаться? – решился на последний аргумент волшебник.

– Значит, я буду нарушителем приказа и обещания, – заявил Ник. – Что дальше? Запрешь в подвале?

– Да отстань ты от парня, – вмешался Пит. – Он вправе решать, за что рисковать жизнью. К тому же он видит эти «нитки» без этого твоего Особого взгляда, то есть у него больше шансов не поскользнуться, не оступиться, не втяпаться лбом в скалу или заметить пропасть.

Ник согласно закивал.

– И вижу, и чувствую! Так что я вам там очень даже пригожусь.

Скаю осталось только смириться.

Глава семнадцатая

Под утро в дверь робко постучали, и за ней обнаружился гостиничный слуга в сопровождении незнакомого Скаю оборванца. Слуга нервничал: хоть ему и было велено пропускать к господину волшебнику всех, но ведь не всяких же бродяг? Бродяга же невозмутимо поклонился волшебнику и прошел в комнату. Скай кивнул слуге, мол, все в порядке, дал монетку за беспокойство и закрыл дверь. Бродяга уже устроился на стуле у стола, вытянул ноги и жадно хлебал из стакана оставленный на утро взвар.

– Ух, и как вы, господа волшебники, не слипаетесь-то? Сплошной же мед! – проворчал он, ставя на стол пустой стакан и утирая рот грязноватым рукавом.

– Это наша тайная волшебная способность, уважаемый, – ответил Скай. – А вы бы лучше рассказали, с чем к нам пожаловали, чем хаять чужой напиток.

Бродяга одобрительно кивнул, посмотрел на Пита и Ника, бросил быстрый взгляд на дверь спальни и уточнил:

– Посторонних нету?

Пит мотнул головой.

– Лохматый сударь сразу из Гильдии бегом кинулся к дому достопочтенного волшебника Лайра, через полсвечки выехал оттуда в карете вместе с младшим сыном означенного волшебника, Дейком, тоже магом. Вместе они доехали до дома волшебника Стина, но не задержались. Видимо, не застали хозяина. После этого они посетили дома еще двух волшебников, тоже безрезультатно. Затем выехали из города в направлении гор. За ними отправились трое наших, но с большим отрывом – дорога одна и пустая, за милю всех видно. Следопыт за ними тоже идет. Если все пойдет по плану, возьмем их над трупами.

– Хорошо, – кивнул Пит. – Не забыли, что нужно позволить им закончить погребение?

– Да, парни помнят, – подтвердил бродяга. – Что Главному передать?

Пит объяснил, что именно следует передать загадочному Главному – то ли самому господину Марку, то ли его здешнему представителю, – и бродяга ушел, выхлебав напоследок еще стакан взвара.

Выехали, едва на востоке посветлело небо. Городские ворота им открыли неохотно, но несколько монет решили дело. Стражники Верхних ворот, ведущих из Старого города прямиком к дороге на Вимберж, в общем-то привыкли пропускать почтенную публику в любое время суток, даже если эта публика безрассудно собралась на горную дорогу после снегопада с дождем.

Дорога серебрилась в туманном сумеречном свете. Скалы, растущие в их трещинах кривые деревца и вездесущая придорожная полынь были покрыты белоснежным инеем. Под копытами лошади – не той, что возила их по городу, а нанятой Питом специально для поездки в горы крепкой мохноногой серой кобылы – и колесами экипажа похрустывали льдинки. Скай мрачно смотрел на окружающие скалы. Здесь дорога вилась через узкое ущелье, но дальше, насколько он помнил, она пойдет вверх вокруг горы Вим. И хотя от края обрыва ее все время будут отделять каменные столбики, а кое-где даже большие продолговатые грубо обтесанные блоки, а сам обрыв на королевской дороге регулярно проверяют и укрепляют, холодок страха пробегал у волшебника между лопаток уже сейчас.

Чтобы отвлечься, Скай достал из саквояжа тетрадку и принялся при свете маленького волшебного фонарика повторять Запирающее заклятье для замковых ворот. От заклятья для дверей оно отличалось некоторыми важными деталями. Зато, по счастью, не требовало долгого ритуала и сложных зелий – да и вообще никаких зелий не требовало, только рисования мудреной фигуры и правильного приложения силы.

Ник тоже сидел тихо. Каменные стены ущелья словно бы давили на него. Вмурованные кое-где в скалы амулеты, предотвращающие внезапный обвал, вовсе не добавляли покоя. Может быть, потому, что их было маловато. А может быть, на Ника так действовали обереги от нечисти, тоже попадающиеся вокруг дороги. Было грустно, тяжело, будто на грудь навалился камень, но почему-то не страшно. Травник все давно для себя решил: если его друзья считают нужным рисковать жизнями, то и он в стороне ни за что не останется. Потому что иногда лучше не выжить вовсе, чем выжить сломленным трусом. Внутренний Голос, снова повадившийся было комментировать его мысли и решения, на этот раз ничего против не имел.

До первого поста смотрителя доехали быстро. Свет в домике не горел, но над дверью тускло светился волшебный фонарь. Работа смотрителя заключалась в том, чтобы дорога была чистой и безопасной, амулеты заряженными, ну а беседы с проезжающими путниками в его обязанности не входили – хотя частенько смотрители и зазывали проезжающих погреться, угощали горячим травяным отваром и даже едой посерьезнее, в контракт с Королевской дорожной службой это не входило. Так, подработка, остающаяся на усмотрение служащего. К чистоте дороги после позавчерашней метели можно было бы и придраться, но ни снежных завалов, ни нечисти крупнее Ветроловов по пути не встречалось. Если, конечно, не считать тоненьких неприметных нитей Дыхания Стража, которые провожал тоскливым взглядом Ник. Скаю иногда уже казалось, что он и сам видит их без всякого Особого взгляда, но стоило присмотреться – все тут же пропадало.

За постом дорога круто поворачивала влево и начинался долгий подъем на склон горы Вим. Уже совсем рассвело, туман развеялся, и пик Лаан сверкал снежной шапкой в солнечных лучах. Скай с четверть свечки смотрел в окно, потом решительно задернул занавеску со своей стороны. Ник, который хоть и сидел с другой стороны, но смотрел в это же окошко, глянул на него вопросительно.

– Ну не люблю я здешние пейзажи, – развел руками Скай.

– А по-моему, очень красиво. Горы, снег…

– Для глаз, кстати, вредно на снег в горах смотреть. Зрение можно испортить.

Ник хотел было возразить, что сидеть в закрытой карете мрачно и вредно для душевного состояния, но промолчал. Сам же напросился, нечего теперь ворчать. Вместо этого он вытянул из кармана пару леденцов и протянул один Скаю.

– Держи леденец, он-то полезный?

Волшебник от сладкого не отказывался и в худшем настроении.

На втором посту смотритель вышел навстречу экипажу и вежливо поинтересовался именами проезжающих. Скай представился и получил запечатанный волшебством конверт.

– Ночью прибегал посыльный, вроде бы из Вимбержа. Предупредил, что вы тут поедете, описал экипаж, кучера, и велел вам передать.

Приложив Гильдейский знак к печати, волшебник открыл конверт и прочитал записку: «Поворот перед следующей станцией. Не пропустите. Смотритель Ганн тоже под подозрением».

В повозку заглянул Пит:

– Ваше мажество, лошадке бы отдохнуть немного. Может, и мы погреемся и перекусим?

Скаю так не терпелось поскорее покончить с делом, что даже аппетит почти пропал. Но он понимал, что нельзя загонять лошадь. Да и кучеру на козлах наверняка холодно, не то, что им с Ником в закрытом экипаже. Скай несколько раз предлагал Питу наложить на него Согревающие чары, но кучер упрямо кутался в шарф и велел беречь силы для более серьезного дела. Потому волшебник согласился на привал и, выходя из повозки, незаметно передал Питу записку.

Смотритель дороги Верн был рад возможности хоть с кем-то поболтать. Средних лет бородатый волшебник радушно угощал гостей копченым окороком и варил на маленькой железной печке отвар из горных трав с медом. Ник с любопытством принюхался и спросил что-то о времени сбора травы с труднопроизносимым названием. Смотритель ответил, и они с травником принялись увлеченно обсуждать тонкости заготовки трав для чая – когда от них больше пользы, а когда лучше вкус.

Скай не вслушивался. Какие такие травы, когда цель уже совсем рядом? И сможет ли уцелеть этот добродушный бородач, если они не смогут остановить Подземного Стража? Вдруг именно этой свечки, потраченной на травяной отвар и приятные разговоры, им не хватит?

Зашел с улицы обихаживавший лошадку Пит, протянул руки к печке и, дождавшись затишья в разговоре, невзначай поинтересовался:

– А что, господин смотритель Ганн все еще служит?

– Да куда бы этот старый зануда делся? – досадливо махнул рукой Верн. – Все там же, на следующей станции, сидит, возле поворота на Хангайские пещеры. Про него надо было у Тарна на первом посту спрашивать, они вроде дружат.

Видно было, что коллега с соседней станции симпатии Верна не заслужил, но объясняться Верн не стал. Разговор о травах был смотрителю куда милее сплетен.

– Так вот, как раз неподалеку от Малой Хангайской пещеры есть хорошая полянка с синецветной горяницей. И если собрать ее до того, как почки полностью раскроются…

Настаивать и задавать дополнительные вопросы Пит не стал, только посмотрел на Ская сочувственно. Скаю внезапно подумалось, что Питу наверняка не впервой вот так слушать пустые разговоры, когда вот-вот произойдет что-то важное, ужасное, непоправимое. Что-то, о чем хочется кричать, но нельзя даже намекнуть. И ничего, держится. Опыта у него, конечно, больше, но ведь они ровесники, а значит, Пит был гораздо моложе, когда начал работать над серьезными делами. Да и Ник тоже знает об угрозе, но развлекает смотрителя разговорами как ни в чем не бывало – а разве ему легко это дается? Волшебнику стало стыдно. Ишь, сидит тут с такой кислой мордой, что аж Фаул мог бы позавидовать. Товарищей в тоску вгоняет. Аппетита у него нет. А сила-то понадобится! Так что надо есть, что дают, и не привередничать, чтобы потом Питу не пришлось от запечатанной трещины уносить господина волшебника на плече, как мешок с репой.

Настроение не то чтобы улучшилось – просто с ним стало можно жить. Как со страхом высоты, когда сидишь на крыше, грызешь сухарик и непринужденно болтаешь с приятелем, невзирая на то что земля так далеко.

Наконец окорок был съеден, отвар выпит, лошадь накормлена. Поблагодарив смотрителя за гостеприимство, волшебник с товарищами отправился дальше.

Поворот на Хангайские пещеры пропустить они бы не смогли и без всякой записки: в неширокий распадок вели многочисленные следы. Повозка тут пройти не могла. Вот и колея от кареты, в которой приехал Фаул, уходила дальше по дороге, за поворот, откуда возвращались уже пешие следы двух человек. Еще в распадок вели отпечатки копыт двух лошадей, свернувшие туда прямиком с дороги. Это, видимо, были посланные за Фаулом сотрудники Тайной службы.

Пит остановил экипаж, и друзья выбрались на дорогу.

– Скай, ты вроде говорил, что Дыхание Стража выходит из трещины? – спросил Ник. – Тогда почему тут два разных пучка?

– Что? – не поверил своим ушам Скай и принялся готовить Особый взгляд.

– Ну да, большой пучок выходит отсюда, из распадка, а из-за того поворота тоже что-то такое торчит, – показал Ник. – А тут они уже сливаются и вниз тянутся вместе.

Особый взгляд показал Скаю то же самое. Основной поток Дыхания выходил оттуда, куда уводили следы сапог и копыт, но был и еще один поток потоньше – оттуда, куда укатила карета Фаула.

– Поехали наверх, – решил Скай. – Тут все понятно, этот пучок нитей наверняка торчит из той самой Хангайской пещеры. А вот что там, за поворотом? Давайте поглядим?

Пит согласился.

За поворотом был довольно крутой подъем, выводящий на ровную площадку, где расположилась очередная станция. Маленький, но насквозь пропитанный очевидным для Особого взгляда волшебством, домик стоял на краю обрыва так, что его окна смотрели на долину внизу и склон соседней горы, а на другой стороне площадки, под самой скалой, притулился каменный сарай с широкими воротами и маленькой дверцей в одной створке. В него вели следы кареты, и из его дверей и оконца просачивались тонкие, но многочисленные нити Дыхания Стража.

– Думаешь, там тоже вход в пещеру? – спросил Ник.

Скай кивнул и снял с себя чары Особого взгляда. Силу надо было беречь.

– Хангайские пещеры здоровенные и по большей части неизученные, – объяснил Пит. – Так что никто не знает все входы-выходы. Когда искали пропавших, пещеры, конечно, обыскивали тоже, но на деле там полно ходов и отнорков. Отличное место для злодеев!

Пит сунулся в домик смотрителя, открыл незапертую дверь, огляделся и тут же вернулся.

– Никого. Видимо, ушел вместе с нашими подозреваемыми.

– А разве их уже не должны были всех поймать? – спросил Ник. – За ними ведь всадники поехали?

– Ну, может быть, они все еще хоронят тела? – предположил Пит. – Земля тут сплошной камень, да и промерзла. Быстро не управиться.

– Давайте попробуем пройти здесь? – предложил Скай. – Может быть, тут удастся пройти к трещине и не встретить людей. Сперва запечатаем дыру, а потом уже будем искать злодеев.

Никто не возражал.

– Давайте и повозку заодно в сарай загоним, – сказал Пит и пошел открывать ворота.

Ник посмотрел на сарай опасливо. Спуск в пещеру совсем ему не нравился, но его ведь затем и взяли с собой, чтобы он нашел источник зловещих «водорослей». Травник вздохнул и сосредоточился на нитях.

Сарай оказался намного просторнее, чем смотрелся снаружи: большая его часть была вырублена прямо в скале. Посередине сарая стояла распряженная карета, в одном углу высилась целая копна сена, в другом были выгорожены два стойла. Через загородку сразу высунулась любопытная лошадиная морда. Во втором стойле тоже кто-то фыркал, но показываться не захотел. В каменной стене напротив входа, рядом с частоколом лопат и скребков, виднелась еще одна дверь.

Пит привязал лошадку к перегородке стойла и полез в ящик на запятках экипажа. Вытащил мешок с зерном, повесил перед лошадиной мордой и вернулся к ящику. Достал фонари, моток веревки, свернутое рулоном одеяло и заплечный мешок.

– Если идешь в горы, пусть даже совсем ненадолго и недалеко, всегда бери воду, еду, огниво и веревку. Так говорил мой дядя, а он человек очень мудрый.

Нитей, торчащих из-за двери, Скай не видел, но чувствовал их липкие прикосновения к лицу, и чуть не пропустил еще одно волшебство. Уже почти взялся за дверную ручку – простую скобу из грубого железа, – но даже через перчатку ощутил подозрительное тепло и вовремя отдернул руку.

– Стоп! Отойдите-ка! Тут Охранное заклятье.

Пит быстро отступил, отодвигая Ника.

– Тебе помогать или не мешать? Свет нужен?

– Не мешать. – Волшебник стянул перчатки и присел на корточки перед дверью. – Лучше отойдите подальше, к стойлам. Если тут ловушка типа самострела, то вряд ли она наведена на лошадей.

Глава восемнадцатая

Зрение при снятии Охранных заклятий волшебнику не требовалось совсем. Разноцветные нити силы разной температуры он ощущал кончиками пальцев. Посторонние холодные нити Дыхания Стража немного отвлекали, но были совсем не похожи на запутанный клубок опасного заклятья. Клубок, где-то в сердцевине которого пряталась одна особенная ниточка. Именно за эту нить его следовало распутывать – нить, ожидающую прикосновения ключа от этого замка.

В доме дядюшки Арли, где Скай вырос, было очень много комнат, тайников и шкафов, запертых на Охранные чары разной степени сложности. Не все они были оснащены настоящими ловушками. Некоторые могли просто завопить на весь дом или облить нарушителя ледяной водой. Сначала Скай думал, что дядя таким образом просто развлекается. Потом – что это изощренное издевательство над ним, Скаем. Тем более что загадочные книги и волшебные вещицы, спрятанные таким образом, оказывались впоследствии совсем даже не запретными. Потом, когда на первом курсе Академии юный Скай без труда обошел всех сокурсников в мастерстве снятия и наложения тонких чар, коварный план дядюшки стал понятен. И хотя пользы и, чего уж скрывать, удовольствия от своих «тайных» изысканий и чтения спрятанных книг Скай получил немало, он все равно почувствовал себя одураченным. И даже целый месяц по выходным чинно сидел в своей комнате с подобающим по возрасту приключенческим романом. Потом не выдержал – и обнаружил, что дядя за это время поменял абсолютно все заклятья на более хитроумные. Это уже было вопросом самоуважения. Пришлось разбираться.

Нить, которую волшебник искал, притаилась под другой, очень похожей. Скай улыбнулся и легким движением обезвредил заклятье. Дверь приоткрылась, и в лицо почти ударили липкие прохладные паутинки Дыхания. А еще – запах плесени, сырости, тлена и слабый, но различимый душок нежити. Скай брезгливо принюхался.

– Что там? – вполголоса спросил Пит, заметивший, что с дверью волшебник разобрался.

– Нежитью тянет. Но не сильно. Или далеко, или это что-то нематериальное.

– Призраки? – поежился Пит.

– Может быть, – кивнул Скай. – Идем осторожно, не позволяем себя напугать. У нас амулеты, их вполне должно хватить. Если подберутся ближе, я дополнительную защиту выставлю. Пока как будто бы и смысла нет.

– Они в нас не вселятся? – нервно поинтересовался Ник. – Может, защиту все-таки сразу?

Даже в темноте было заметно, что цветом лица он не слишком отличается от покойника.

– А если идти придется далеко? – осадил его Пит. – Волшебник наш устанет, а ему еще трещину запирать. Помнится, надо просто не соглашаться ни на какие предложения. А лучше вообще ни с какими подозрительными сущностями не разговаривать. Так ведь?

– Ага, – подтвердил Скай. – Ник, ты можешь и снаружи подождать. Тут этой липкой дряни столько, что я ее и без Особого Взгляда чувствую.

– Э нет! – не согласился травник. – Я уже побоялся и почти перестал. Пойдем. Кстати, у тебя все лицо зеленое.

– Знаю, – отмахнулся волшебник, стирая с лица невидимые, но вполне ощутимые «водоросли».

За дверью был короткий коридор, грубо выдолбленный в скале, а за ним открылась пещера, полная каменных колонн и острых желтоватых сосулек-сталактитов. Свет фонарей ярко освещал ближайшие столбы и зловещие каменные зубы, порождал густые черные тени, но стен и потолка пещеры на достигал. Было невозможно понять, насколько велико помещение. Здесь было чуточку теплее, чем на улице, зато очень сыро. Где-то гулко капала вода, под потолком среди частокола сталактитов шуршала какая-то мелкая, но многочисленная живность, смутно различимая в свете фонарей. Звуки дробились о камни, множились и снова сливались в неотступный шум. Нечисть тоже копошилась в тенях и шныряла между камней. Нежити поблизости пока не ощущалось.

– Как бы тут не заблудиться, – тихонько сказал Скай. – Туда-то мы дойдем по нитям, а обратно?

– Будем отмечать дорогу, – ответил Пит. – И надеяться, что злодеи не забрались слишком глубоко в какую-нибудь щель.

– Вряд ли они залезли слишком далеко. Здесь и так никто их не беспокоил, сильно углубляться незачем, и проход должен быть пригоден для того, чтобы проводить пленников и протаскивать тела. Но помещение для ритуалов им нужно было поровнее, чем эта каменная пасть.

– А мне кажется, они далеко, – возразил Ник. – Нежитью тут тянет совсем чуть-чуть, и простой мертвечиной почти не несет. Не зря они сами с той стороны полезли!

– С той стороны они полезли к захоронению, – возразил Пит. – А мы ищем ритуальный зал или что там у них. Вряд ли это все находится в одном месте. Зачем им трупы под боком? А здесь явно кто-то ходил, и часто: вон, понизу сосульки обколоты.

Возразить травнику было нечего. Он и сам понимал, что спорить ему хочется просто потому, что слишком страшно идти в темные подземные недра. Ведь так заманчиво сейчас просто вернуться назад, к свету и воздуху. Тогда можно будет долго-долго идти до следующей пещеры, а там…

– Ладно, идем пока здесь! – скомандовал волшебник. – Только осторожно, чтоб не споткнуться, не свалиться, не стукнуться лбом или что тут еще может произойти. Пит, на тебе обратный путь: запоминай дорогу, оставляй метки. Ник, ты впереди: ищи, откуда эта дрянь вылезает!

Скай пропустил Ника вперед: способность видеть «водоросли» позволяла лучше ориентироваться в лабиринте каменных столбов. Травник осторожно, медленно повел товарищей к следующему узкому проходу. Как ни странно, гулкая темнота пещеры не была похожа на подвал. Звуки и запахи здесь оказались совсем другими. Да и слабо светящееся Дыхание Стража, вьющееся в проходе, четко обрисовывало контуры «зубов» и стен.

Здесь и правда часто ходили: пол в проходе был выровнен, нависающие сосульки сколоты выше человеческого роста. Постепенно страх отступал, сменяясь азартом. Ник ускорил шаг и тут же оступился, подвернув ногу и едва не выронив фонарь. Что-то со стуком откатилось в темноту из-под сапога.

– Ты как? – вполголоса спросил идущий следом Скай.

– В порядке. Сейчас гляну, что тут.

Ник нагнулся и поднял округлый серый камень, вернее – его половинку. Камень был вовсе не похож на стены этой пещеры: это был речной окатыш, аккуратно расколотый или, скорее, даже распиленный пополам. И что-то он здорово напоминал.

– Смотри, а не из такого ли камешка вырезана та шкатулка со змеюкой? – Ник протянул находку Скаю.

– Да, очень похож, – согласился волшебник. – Только недоделанный.

– Кстати, – вспомнил Пит. – Там в домике смотрителя на оконце стоят поделки из таких камней. Чашечка, подсвечник, еще какая-то штука… И как я сразу про шкатулку не вспомнил!

Внезапно «водоросли» колыхнулись, будто их толкнуло волной. Из прохода выкатило целый комок. Ругнулся Ник, вздрогнул, почувствовав липкую волну, Скай. Пит замер, глядя на товарищей.

– Что-то их становится больше! – подытожил Ник. – Как будто трещина раскрывается!

– Но ведь еще не ночь? – удивился Пит.

– Или она пока только готовится разойтись во всю ширь, а ночью распахнется, – предположил Скай. – А может, Страж просто не любит свет, потому и к людям является в ночи. А в пещеру может и до заката выбраться.

Друзья замерли, вслушиваясь в шелестящую тишину, разбавленную мерным звоном капель. Ничего не происходило. Дыхание Стража тоже больше не прибывало. Колыхалось себе на слабом подземном ветерке.

– Вроде тихо. Идем дальше? – спросил Пит.

– Идем, – решил волшебник. – Может, еще успеем.

Шли, казалось, целую вечность: Нику хотелось порой плюнуть на осторожность и рвануться вперед, но ноющая боль в лодыжке напоминала о бдительности. Травник знал, что стоило попросить Ская – и тот с легкостью вылечит свежую травму, но это было бы неправильно. А вдруг именно этих крупиц силы волшебнику не хватит, чтобы отпугнуть призраков, когда они с ними встретятся? А в том, что эта встреча произойдет, Ник не сомневался.

Но пока призраки оставались где-то далеко, на самой границе восприятия. А вот Дыхание Стража становилось все более густым и липким. Холод, исходящий от безобидной нечисти, добавлялся к холоду физическому. Из-за сырости казалось, что тут еще холоднее, чем на самом деле. Стены поблескивали влагой. Проход все сужался, теперь уже можно было, расставив руки, коснуться сразу обеих стен. Становилось трудновато дышать, будто воздух спрессовался под тяжестью каменных глыб.

Ник уже хотел попросить передышку, когда стены вдруг расступились, выпуская путников в очередной зал. На каменных столбах тут же вспыхнули волшебные фонарики, видимо, зачарованные реагировать на человеческое присутствие.

Ник вздрогнул.

Просторный зал был практически круглым. Столбы окружали ровную, расчищенную площадку, на дальнем краю которой стоял большой каменный стол. Каменный стол с видными даже отсюда массивными кольцами – совсем как в подвале у Юстиниана, а на ровном полу была выбита спираль – такая же, как на крышке шкатулки со змеей. И для Ника она светилась призрачным голубоватым светом. Широким концом спираль упиралась прямо в зловещий стол, а узким опоясывала маленькую площадку в центре комнаты.

– Осторожно! – предупредил из-за плеча Скай. – Не разбуди заклятье!

Нити Дыхания Стража вырывались откуда-то из-за каменных столбов у дальней стены. Ник с трудом оторвал от пола ставшие вдруг ватными ноги и направился туда, обходя спираль вдоль колонн. Пит и Скай молча двинулись следом. Говорить тут больше было не о чем.

Трещина, из которой вырывался «конский хвост», смотрелась совершенно буднично, хоть и была здоровенной. Обычная узкая щель между каменных наплывов. Таких щелей тут множество. Просто не из каждой лезут потусторонние «водоросли» и пахнет чем-то совершенно неописуемым. Подспудно Скай ожидал запаха серы – на худой конец, сероводорода. В древних легендах говорилось, что именно так пахнет в Темном мире. Но на деле запах был совершенно незнакомый и даже не особо неприятный. Немного похожий на запах грозы. И звуки, которые доносились из щели, напоминали потрескивание электрических разрядов. Вот они стали громче, словно бы ближе… Накатила волна парализующего ужаса. Волосы на всем теле встали дыбом. Хотелось убежать, но ноги будто примерзли к полу… А потом с очередным выплеском «водорослей» щель расширилась еще на пару ладоней. Страх чуть отступил. Не исчез совсем, но теперь уже можно было думать и действовать.

Скай вытащил тетрадь, кусок мела и передал саквояж Нику.

– Отойдите вон туда, мне нужно место, – велел он и начал разминать замерзшие пальцы. Рисовать нужно было без перчаток, вкладывая немного силы в фигуру уже в процессе. Пол пещеры здесь не был так же хорошо выровнен, как в середине зала, но все же места для рисунка было достаточно. Да и сработало же это как-то у Чарна Мудреца в горном ущелье, где вообще никто ничего не ровнял! Или Мудрец чертил фигуру не по правилам, прямо на скале рядом с дырой? Ну, здесь это, к счастью, не потребуется.

Волшебник принялся за работу.

Пока он рисовал, щель успела расшириться еще раз. Скай вздрогнул, но от дела не оторвался. Наконец, фигура была закончена. Волшебник отложил мел, собрал Силу в кончики пальцев и вбросил ее в узор. Фигура вспыхнула, яркий свет ударил в стены по бокам от трещины и… Ничего не произошло.

Кажется, трещина даже стала немного больше.

Скай неверяще посмотрел на треклятую дыру. Дыра с издевательским треском выплюнула очередную порцию липкой жути.

Может быть, «стд закл дл замк вор» у Чарна означало что-то другое? Но как еще это можно расшифровать? Или он и правда чертил фигуру на стене, а не на полу, и поэтому оно работало иначе?

Внезапное озарение, посетившее Ская, вовсе не было похоже на небесный свет или даже молнию, как любят это описывать поэты. Оно было похоже на очередную волну липкого холода в лицо. И на осознание собственной глупости.

Чарн Мудрец вообще ничего нигде не чертил. В его время заклятье с нарисованной фигурой еще не было изобретено. Так что несчастному древнему волшебнику пришлось полагаться только на собственную Силу. Никаких ухищрений, просто жесты, воля и Сила волшебника.

Скай выдохнул. Вспомнил последовательность жестов – очень простую, стандартную для любых больших дверей с двумя створками. В том числе и для замковых ворот. Поднял руки, собирая Силу уже не в кончики пальцев, а во всю верхнюю половину тела. От спины к рукам – крыльями огромной могучей птицы. Два взмаха, будто разминка перед полетом. Назад, для разгона. И – всем собой, вперед, захлопывая и запирая ворота замка перед армией захватчиков.

От рук волшебника взметнулся ветер – и трещина схлопнулась, обрубая склизкие нити Дыхания.

Ноги ослабели так, что Скай едва на них устоял. Желудок свело. Холод пробрался под одежду и пробежал вдоль хребта, заставляя съежиться.

– Ну как, к тебе подходить уже можно? – спросил Пит откуда-то издалека, еле слышимый сквозь шум крови в ушах.

Волшебник кивнул, и друзья тут же появились рядом. Его подхватили под руки, усадили спиной к каменной колонне и всунули в руки фляжку.

– Сам сможешь? – участливо поинтересовался кучер.

Скай с трудом поднял фляжку к губам. Взвар был холодный, но восхитительно сладкий, и с каждым глотком возвращал силы.

Шум в ушах прекратился, остались только настоящие звуки, пусть и искаженные пещерным эхом. Шорох одежды, далекие капли, отзвуки голосов…

Пит уже тоже вскинулся, прислушиваясь. Кажется, голоса доносились справа, оттуда, где в стене за колоннами чернело еще несколько проходов.

Скай начал осторожно подниматься на ноги.

– Надо уходить обратно в коридор. Надеюсь, тогда свет здесь погаснет, – шепнул он товарищам.

Ник поднял саквояж. Пит ухватил волшебника за руку, закинул ее себе на плечо, как поддерживают пьяного друга. Скай спорить не стал – не до гордости! Главное, чтобы свет после их ухода погас быстро. До того, как идущие где-то там люди увидят отблески.

Зал был огромен, волшебник медлителен, голоса приближались.

На последних шагах Скай поднапрягся, рванулся и почти упал в черный провал коридора. После этого осталось только спрятаться за каменным наплывом и сидеть, копя силы. В принципе он смог бы отойти и еще дальше, но определенно не быстро и уж точно не бесшумно.

К счастью, стоило им покинуть зал, светильники начали неторопливо гаснуть, а голоса еще не приблизились настолько, чтобы разобрать, о чем они говорят. Слышно было лишь, что говорят двое: негромкий сердитый бас и голос повыше, молодой и нервный.

Но вот наконец стали различимы отдельные слова, а потом и фразы целиком.

– Чушь, – гудел бас. – Я и не думал, что у тебя хватит дурости поверить в детские сказки!

– Но он был так в этом уверен! – оправдывался молодой. – И что-то ведь и правда было в воздухе! Какие-то нитки!

– И из-за этих ниток вы, два болвана, привели прямиком сюда ищеек? Это кем же надо быть, чтобы поддаться панике Фаула, запаниковать самому и напрочь потерять осторожность?!

– Прости, учитель Ганн, – казалось, молодой уже готов расплакаться. – А может, это не ищейки? Может, просто путники?

– Путники, которые поперлись прямиком по вашим следам в пещеру? Я ошибся: это я болван! Как я мог взять в ученики кого-то с интеллектом растения? Что ты, что Фаул вообще не заслужили звания человека, волшебника тем более!

В зале зажегся свет. Скай похолодел. Да, они спрятались. Но волшебники, стоит только оглядеться, заметят остаточную силу – следы Запирающего заклятья. А сражаться сейчас Скай сможет разве что с Листвяницами. Ну или с мышами, да и то если их не будет слишком много. Остается положиться на Пита и Ника. Ну и разузнать о врагах все, что получится. Скай осторожно выглянул из-за камня.

Глава девятнадцатая

В зал вошли двое. Высокий сутулый старик в простой удобной одежде и дорого одетый юноша. Видимо, смотритель Ганн и Дейк. Они направились прямиком к каменному столу.

– Учитель, ну прости меня, пожалуйста! – умолял юноша. – Я виноват, я не должен был верить Фаулу. Я еще могу все исправить. Ищейки заблудились, они сами ни за что не выберутся из пещеры. Но я могу их найти и убить – для надежности. А потом давайте уедем! Раз здесь уже небезопасно. Продолжим в другом месте, без остальных, найдем для вас новых учеников. Мы ведь так близки к успеху!

– Ближе, чем ты думаешь, Дейк, – усмехнулся старик и внезапно ударил ученика кулаком в живот.

Дейк согнулся, задохнувшись от неожиданной боли. Ганн толкнул его к столу и быстро, пока юноша не опомнился, застегнул на его запястье прикрепленный к кольцу наручник. Дейк скорчился на полу у стола, глядя на учителя с ужасом.

– Что ты делаешь?

– Исправляю свою ошибку, – равнодушно пожал плечами Ганн, повернулся и пошел прочь из комнаты.

Остатки магии возле закрывшейся трещины он пока не заметил, но это только вопрос времени, а уйти незаметно для Дейка не выйдет. Скай осторожно пошевелился, приподнимаясь. Шорох одежды показался ему оглушительным. Сидящий за соседним каменным столбиком Пит показал ему кулак и приложил палец к губам. По счастью, прикованному Дейку было не до шорохов в дальнем коридоре. Он старательно дергал наручник, пытался разрушить его волшебством, но, видимо, железо уже было заклято на нерушимость, притом кем-то посильнее. Камень, в котором было закреплено кольцо, тоже не поддавался.

В коридоре, куда ушел смотритель, послышались шаги, невнятный шум, приглушенное бормотание. Вскоре оттуда показался Ганн, волочащий еще одного человека. Тот на ногах почти не держался, так что старик тащил его точно так же, как только что Пит – Ская, закинув его руку себе на плечо. Только этот человек еще пытался упираться и невнятно ругался, невзирая на слабость и разбитое, перемазанное кровью лицо. Ганн свалил возле стола и его. Перебросил с другой стороны цепь с наручником и приковал второго пленника. Постоял, отдуваясь.

– Учитель, я все понял! – предпринял новую попытку Дейк. – Отпустите меня! Я вам помогу!

Смотритель Ганн вообще не показал, что его слышит, просто повернулся и удалился обратно в коридор.

Вскоре он вернулся еще с одним пленником, светловолосым парнем с длинными спутанными волосами. Приковал его к очередному кольцу в ногах стола, подвигал слишком свободный наручник и брезгливо перецепил его на сапог парня. Тот никак не реагировал на все эти действия.

Четвертым был Крей. Старику пришлось нести его на плече, но уже у стола он вдруг рванулся, ударил смотрителя головой в лицо, попытался сделать что-то еще… И упал, сраженный заклятьем Громового Удара.

Смотритель криво усмехнулся, пнул бесчувственного пленника в бок и приковал его за ногу к последнему кольцу.

– Ну вот, вас мне, пожалуй, и хватит, – удовлетворенно кивнул он скорее самому себе, чем умоляюще глядящему на него Дейку.

Отошел в центр спирали, вскинул руки, будто поднимал что-то с земли, и спираль засветилась ярче. Свечение поднялось над полом и развернулось огромной синей змеей с трепещущими по бокам тела многочисленными крылышками. Змея, спрятанная в шкатулке, была очень длинной, но тонкой. Эта змеюка оказалась короче, но шириной со средних размеров доску. Крылышки трепыхались, как флажки, придавая гадине неуместную праздничность. Хвостом она обвивала крошечную площадку в центре спирали, а голова с крюками-жвалами нависла над пленниками.

Дейк обмер, сжавшись в комок. Второй пленник бессмысленно дернулся, пытаясь отползти, но лишь ударился о край стола и потерял сознание. Остальные, кажется, пребывали в милосердном беспамятстве. Скай тоже замер. Силы было пока слишком мало, чтобы что-то предпринять. Попытайся он что-то сделать сейчас – и просто присоединится к пленникам. Еще и товарищей подведет.

Змея покачалась над добычей, выбирая, и стремительно метнулась к Дейку. Жвала раскрылись, и ужасающая пасть впилась парню в плечо. Туша змеи засветилась ярче, от головы к хвосту заструились сияющие потоки.

Скай стиснул кулаки. Пит судорожно сжимал рукоять черного с серебряными разводами ножа – когда только успел достать?

Из пустоты рядом с Ганном вынырнул забытый всеми Ник. Становиться совершенно незаметным – эту способность он получил непрошеным подарком от такого же самодовольного волшебника. Благодарен Ник не был – и в удар кулака вложил всю свою ярость, весь страх беспомощной жертвы, всю горечь от несправедливости мира.

Старый волшебник вылетел из круга и кубарем покатился по каменному полу, но, видимо, волшебную защиту он не снимал даже в собственном ритуальном зале. Ни удар, ни падение Ганна не оглушили – он тут же поднял руку и метнул в противника Ловчую Сеть. Ник замер, опутанный заклятьем, не в силах пошевелиться.

Скай наскоро создал защиту и бросился на Ганна. Предназначенное Нику заклятье, похожее на серебристый острый штопор, досталось новому противнику и увязло в защите. Из темноты коридора вылетел нож Пита, но лишь скользнул по защите Ганна и отлетел в сторону. Смотритель окинул поле битвы быстрым взглядом, отшвырнул Ская со своего пути и метнулся в тот проход, откуда пришел.

Скай не удержался на ногах и шлепнулся спиной прямиком в середину спирали, на кольца светящегося змеиного тела. Змея продолжала трапезу, но, видимо, метания туда-сюда ее раздражали. Она высвободила кончик хвоста и обвила им новую добычу. Или нового хозяина?

На долю мгновения Скаю стало хорошо. Вся истраченная сила вернулась на место. Моментально перестали ныть ушибы, прошли озноб и голод… А потом его словно окунули в жидкий огонь. Силы было чересчур много. У него никогда не было столько. И тело сопротивлялось этой чужой силе, не хотело принимать ее. Тело отзывалось болью и требовало немедленно прекратить это безумие. Но даже если бы волшебник нашел в себе волю пошевелиться, змея цепко держала его огненным кольцом хвоста. Сила вливалась в него, как выпитый на спор третий кувшин взвара – через отвращение и боль. Казалось, еще немного – и его попросту разорвет на клочки. Потом стало чуть легче: через застелившую глаза пелену волшебник увидел, что змея отпустила свою жертву.

Теперь она плавно покачивалась, будто дхамберская кобра, завороженная дудкой заклинателя. Скай почувствовал, что змея выбирает следующую добычу. Почувствовал – и вцепился в это чувство, в тонкую связь с живым заклятьем. Как-то же Ганн его контролировал!

«Назад!» – приказал волшебник. Змея подалась назад, сделала круг по залу. Пита она будто и не заметила, возле Ника чуть замедлилась, но тут же вернулась к каменному столу. Еда всегда бывает здесь.

«На место! Вниз!» – не отступал Скай. Но то ли слова были не те, то ли концентрации измученному волшебнику не хватало.

Уродливая голова скользнула вниз и вонзила жвала в грудь лежащего без сознания Крея. Новый поток силы оглушил Ская. Он был похож уже не просто на огонь – на лаву из самых недр земли, такую, в которой моментально плавится и закипает металл… И тут же все внезапно прекратилось. Змеиный хвост развернулся и расплескался брызгами силы. Над погасшей спиралью на полу стоял взъерошенный Ник с маленьким серебряным ножиком в руке.

Скаю очень хотелось потерять сознание и очнуться уже где-нибудь в другом месте. Желательно в мягкой постели, и чтобы уже прошла пара недель, и чужая сила рассеялась, вышла из него. Но позволить себе такую роскошь было нельзя.

Волшебник слабо пошевелил рукой. Потом ногой. Тело болело, будто он попал под лошадиные копыта. Да не одной лошади, а целого табуна, но все-таки он мог двигаться. Со второй попытки удалось даже сесть, и рядом тут же обнаружился Пит.

– Тебя трогать можно?

– Не надо, – прохрипел Скай. – Больно очень.

– Взвар будешь?

Волшебник вяло помотал головой. Сладкого не хотелось. Еды тоже.

– Вода есть? – спросил он наконец.

Пит пошарил в мешке и протянул другую, незнакомую фляжку.

Вода была холодная, так что зубы тоже заломило, но Скай все же сделал несколько глотков.

– Как ты? – спросил Ник, когда волшебник вернул Питу фляжку.

– Жить буду, кажется. А они? – Скай показал глазами на каменный стол, похожий отсюда на надгробие.

– Тот парень, Дейк, мертв. Остальные без сознания, но пока живы, – отчитался Ник. – Злодей сбежал.

– Нда. Не везет так не везет, – буркнул Пит. – Из такого разнообразия эта скотина выбрала именно того, кто знал, где в пещерах заблудились пришедшие за ними «ищейки».

– И где Фаул, – согласился Скай.

– Боюсь, его Ганн убил, – предположил Пит. – О нем они говорили так, будто проблем он уже не доставит.

– Бедняга, – вздохнул Скай. – Кажется, его не сочли достойным даже змеиного корма. Надеюсь, он не станет очень обиженным призраком.

– А если и станет, не жалко, – Ник был суров. – Всяко же он знал, что именно Ганн тут проделывает с другими людьми. А может, и сам участвовал.

– Надо привести в чувство дружище Крея, – предложил Пит. – Только сперва придумаем, как ему объяснить наше здесь появление. Все самое интересное он пропустил, врать можно почти что угодно, лишь бы убедительно.

– А зачем врать? – слабо улыбнулся Скай. – Можно и правду рассказать, вот прямо с самого моего приезда в город. Если Фаул и правда стал призраком, он подтвердит. Вон и лужа силы на месте трещины посверкивает. Так что нам тут и придумывать ничего не надо. Шли за Дыханием Стража и случайно угодили на какой-то ужасно незаконный ритуал. Это Крей пусть сочиняет, как именно его угораздило едва не попасть «змее» на обед.

– И то верно, – согласился Пит. – Ник, поменьше осуждения во взоре. Конечно, наш хозяин едва не погиб, спасая этих чужих нам людей, но все же хоть каплю сочувствия к пострадавшим постарайся изобразить. Мы же не злодеи какие.

– Зато они – очень даже, – угрюмо произнес Ник. – Сейчас поищу эту самую каплю сочувствия.

– Без их помощи тела погибших мы можем и не найти, так что постарайся!

– А может, я притворюсь немым дурачком? А то сочувствие что-то не находится. Буду себе помалкивать в сторонке.

– Ну, пока ты похож не на дурачка, а на очень опасного сумасшедшего. Будто так и примериваешься, кому из них первому глотку перерезать. Так что идея так себе. Если бы ты на меня так смотрел, мне было бы очень не по себе с тобой в одной пещере, – Пит улыбался, но глаза у него были серьезные.

– А если и так? – взвился Ник. – Если и примериваюсь? Очень даже хочется сделать с ними что-нибудь такое, чтобы больше они никому не навредили!

– Да примеривайся ты на здоровье, – примирительно выставил ладонь Пит. – Имеешь полное право ненавидеть этих хм… Слов-то для них нет. Думаешь, мне не хочется просто-напросто оставить их тут, прикованными к этому камню, и завалить выходы? Только так мы можем и дело завалить. Кто, кроме них, знает, сколько еще сообщников у смотрителя? Где тела? Куда мог податься Ганн? Все время помни, что мы здесь для того, чтобы они все заплатили за свои делишки. Все, а не только те, кто прямо сейчас у нас перед носом.

Ник убрал в карман ножик, который все это время сжимал в руке, и вдруг всхлипнул и совсем по-детски расплакался, прикрывая лицо рукавом. Страшное напряжение, державшее его так долго, вдруг закончилось, отпустило. И сил сдерживаться больше не осталось.

Пит на мгновение даже растерялся. Потом подошел к другу и положил руку ему на плечо.

– Взвара хочешь? Говорят, он от всего помогает, от этого тоже. Скай поделится.

Ник взял фляжку, сделал пару глотков и глубоко, судорожно вздохнул. Потом отдал фляжку Питу и принялся вытирать лицо.

– Спасибо. Сейчас, приведу себя в порядок. Или так сойдет? Помощнику волшебника немудрено перепугаться. И так они ко мне не будут относиться серьезно.

– Дело говоришь, – одобрил Пит. – Скай, ты как? Будим этих спящих красавцев?

– Уже, наверное, смогу подняться, – с сомнением прохрипел волшебник. – Будите.

– Да вы посидите пока, ваше мажество, – подмигнул Пит и направился к столу. – Вам еще сила понадобится, чтобы с них эти кандалы снять.

Мужчина с окровавленным лицом пришел в себя быстро. Пока он настороженно рассматривал нежданных спасителей, Пит занялся его светловолосым соседом. Но тот так и не очнулся; на груди под разорванной одеждой виднелись синюшные следы от челюстей «змеи». Укусов было несколько. Пит оставил безнадежное занятие и перешел к Крею. У него укус тоже был не первый и привести его в чувство оказалось непросто.

– Кто вы? – поинтересовался наконец первый спасенный.

– Я Скай, – хрипло отозвался волшебник. – А это мои помощники, Пит и Ник.

– Я Стин, волшебник из Ларежа, – представился спасенный. – Видимо, я вам обязан жизнью?

Скай только пожал плечами. Говорить не хотелось совершенно. Он не помнил, кричал ли, когда «змея» накачивала его Силой, но сорванное горло явно свидетельствовало, что не просто кричал, а прямо-таки вопил.

– Дружище Скай, ты ли это? – голос у Крея был слабый, но узнаваемый.

Тут следовало удивиться. К счастью, никаких интонаций в хриплом сорванном голосе все равно невозможно было разобрать.

– Крей? Ты, что ли?

Крей почти не изменился: все то же бледное лицо с несколько отстраненным выражением, темные волосы, худощавая фигура. Только возле губ залегли глубокие складки да глаза казались совсем черными из-за отчетливых теней, очертивших глазницы.

– Я самый. А как тебя угораздило сюда попасть?

Пит помог Крею сесть, привалившись спиной к каменному надгробию, и вернулся к еще живому, но бесчувственному человеку.

– Ты не поверишь, – слабо усмехнулся Скай.

– Да я, кажись, готов сейчас поверить даже в то, что ты прилетел меня спасать верхом на Снежном Змее.

– Да я тебя тут и не ожидал увидеть. Что тут вообще происходило-то? И как ты тут оказался?

– Ехал из Вимбержа, – соврал Крей. – Остановился в домике смотрителя переждать непогоду, а потом получил по башке и оказался тут. Старый хрен решил, видимо, усовершенствовать описанные в древних книгах запретные ритуалы. А тебя-то каким ветром занесло?

– Сильным, почти ураганным, – пошутил Скай. – Знаешь, что за дрянь Дыхание Стража?

Крей глубоко задумался. Молчание прервал Стин.

– Это то, что якобы появляется перед пробуждением Подземного Стража?

– Оно самое. Вот эта дрянь и прилетела с попутным ветром в Лареж.

Стин нервно сглотнул.

– Так нам еще и Подземного Стража нужно ожидать? Только его тут и не хватало!

– Это же легенда, – рассмеялся Крей. – Детская сказка вроде Короля псиглавцев, который получается, если тринадцать псиглавцев срастаются хвостами.

– Мы с Фаулом целый день рылись в библиотеке и пришли к выводу, что Страж не выдумка, – возразил Скай. – А если тут проводились какие-то ритуалы, то даже и причина его появления сходится.

– А где Фаул? – оживился Крей.

– Не знаю, – честно ответил Скай. – Он уехал без меня. У нас возникла идея, что если захоронить тела погибших и упокоить нежить, то и Страж не пробудится.

– Каких погибших? – насторожился Стин.

– Так актерской труппы же, которая в горах пропала, – объяснил Скай. – Про ритуалы-то мы не знали. Ну и ту идею тоже сочли глупой. Если актеров до сих пор никто не нашел, то и нам не под силу. Но то ли Фаул решил попытать удачу, то ли попросту сбежал из Ларежа, я не знаю.

Крей задумчиво помолчал, затем спросил:

– Так ты считаешь, Страж не пробудится, если что-то сделать с телами?

– Или с нежитью, – подтвердил Скай. – Точно я не знаю. Но явления Стража стали редкостью, а потом и вовсе перешли в разряд легенд именно тогда, когда была принята Резолюция о погребении. Покойников стали хоронить честь по чести, нежити стало меньше, Страж перестал просыпаться. Логично?

– Логично, – признал Крей. – Когда этот старый хрыч волок меня по пещерам, я видел колодец, откуда здорово несло мертвечиной. Может быть, трупы там? Освободи меня, и я постараюсь его найти!

Крей позвенел цепью на ноге.

– Сейчас, – Скай с трудом поднялся на ноги.

Глава двадцатая

Ник подставил локоть, на который волшебник с благодарностью оперся: до стола было совсем недалеко, но ноги плохо слушались. Возле прикованного Крея пришлось опуститься на пол.

– Что-то ты бледно выглядишь, – заметил Крей, хотя и сам сейчас был похож на неупокоенного мертвеца.

Скай лишь отмахнулся и принялся собирать Силу в ладони. Но не тут-то было. Чужая сила напрочь отказалась подчиняться. Волшебник чувствовал ее, понимал, что резервы не пусты, но не мог сотворить даже простейшие чары.

– Извини, пока не могу, – как можно спокойнее сказал он Крею.

На самом деле хотелось кричать. Неужели проклятая змея что-то в нем испортила? А если это останется насовсем? Если он больше никогда не сможет управлять Силой? Перестанет быть волшебником?

Накатила волна паники.

Казалось, жизнь закончена.

«Стоп! – мысленно приказал себе Скай. – Ты еще даже не знаешь, насовсем ли это, а уже готов вопить и кататься по полу? И вообще, живет же Пит совсем без магии, и ничего!»

Истерический Внутренний Голос кричал, что Пит всю жизнь прожил без волшебства, поэтому ему проще. Кричал, что дядя Арли не впустит его на порог. Что ладно бы еще – лишиться магии из-за перерасхода силы в каком-нибудь героическом сражении, но не в результате же запрещенного ритуала?! Скай приказал внутреннему голосу заткнуться. Время паниковать и страдать пока не пришло. Вот закончится дело, тогда можно будет. Если все еще останется причина.

– Что, никто пока не может? – Крей окинул взглядом Пита, Ника, задержался на Стине и безнадежно вздохнул. – А пробуждение Стража когда ждем?

– Точно не знаю, – соврал Скай. – Он же мифический, неизученный и все такое.

– Ну, давай я постараюсь так объяснить, куда идти, – смирился Крей. – С погребальным обрядом твои помощники справятся, а ты отдохнешь покуда. Только дорогу отмечайте хорошенько. Еще не хватало тут застрять потому, что вы заплутали!

Скай клятвенно пообещал, что сделает все, чтобы не заблудиться, и обязательно вернется сюда за Креем. В этом даже не пришлось лукавить.

Дорогу старый приятель объяснил так хорошо, что Скай окончательно убедился в его виновности. Прекрасной памятью Крей не славился, а так подробно запомнить все повороты и приметные наплывы камня в лабиринте можно было, только если ходить тут много-много раз.

Шли молча: Пит тихонько предупредил товарищей, что звуки в пещерах порой вытворяют странные вещи и могут внезапно оказаться слышны на очень большом расстоянии. Дорогу отмечали у каждой развилки. Вскоре стало понятно, что Скай и Ник вполне смогли бы найти колодец и без объяснений Крея: чем ближе они подходили, тем явственнее становился могильный холодок. Даже в холодном сыром воздухе пещеры присутствие немертвых ощущалось обжигающим ледяным ветерком. Временами к ним добавлялась неправильная, потусторонняя жуть, пронимающая даже повидавшего всякое волшебника. Тени от фонарей зловеще переползали по стенам. Эхо шагов и звук капель дробились, множились и наполняли тяжелой тревогой. Шорох одежды и дыхание, отражаясь от стен, казались хором невнятно шепчущих голосов.

А вот запаха мертвечины почти не было даже у самого колодца – округлой, проточенной водой в камне дыры. Возле края дыры буднично стоял погашенный фонарь. Вниз спускалась веревка, обмотанная вокруг ближайшего сталагмита. Стоял прислоненный к каменному столбу саквояж – дорогой, из блестящей лакированной кожи.

Скай осторожно подошел к краю, опустился на колено и заглянул. Веревка обрывалась сразу за краем. Свет не достигал дна. Снизу донесся слабый стон, так внезапно, что волшебник едва не отшатнулся.

– Эй! – позвал он. – Есть кто живой?

Сначала ответом ему была тишина, потом ледяной ветер из колодца усилился. Скай отодвинулся от края. Иногда призраки были способны гасить даже волшебные фонари, а наклоняться над пропастью в темноте было бы слишком рискованно. Пит и Ник тоже отступили подальше от провала.

Из колодца повалил густой белый туман. Он не рассеивался, не утекал, как полагается туману, и не уходил вверх, как дым, а собирался в плотное чуть светящееся облако. Облако клубилось, росло, уплотнялось и наконец собралось в подобие человеческой фигуры. Очертания ее все время перетекали и менялись. Невозможно было понять, мужчина это или женщина, молодой человек или старый. То появлялись широкие плечи, то изящные изгибы. То длинные развевающиеся волосы, то гладкая голова, то борода. Призрак словно никак не мог вспомнить свой облик.

Наконец фигура открыла рот и заговорила. Голос тоже все время менялся, звучал то низко и глухо, то высоко и звонко, то становился грудным и певучим, то отрывисто каркал.

– Скоро живого здесь не будет. Уходите!

– А кто там сейчас? – спокойно спросил Скай. Будто не с чудовищем разговаривал, а спрашивал у селянина, что это шуршит в амбаре.

– Человек. Враг. Он убивал нас. А теперь умирает сам.

– А может, отдадите его мне? Если он убивал, он за это заплатит.

– Он и так заплатит. Уходи, волшебник, оставь его нам. У тебя уже есть добыча.

Скай в недоумении вскинул брови.

– Какая еще добыча?

– Те двое в змеином зале. Вы поймали их. Мы все слышим в этой пещере. Забирай свою добычу, а этого оставь нам.

– А кто там вообще? – вмешался Пит. – Может, он нам и не нужен.

– Они звали его Фаул. Он спустился сюда. Пришел Главный и сбросил его. Он упал и теперь умирает.

– Если вы все слышите, то знаете: он хотел дать вам покой! – настаивал Скай.

Облачная фигура забурлила, очертания стали меняться быстрее.

– Из страха, не из милосердия. Мы не хотим покоя. Мы хотим возмездия!

– Мы пришли, чтобы победить ваших врагов, – сказал Скай.

– Поэтому мы вам не вредим. Идите с миром.

– Но нам нужен и этот человек, – не отступил Скай. – Он может знать что-то важное. Что-то, что поможет поймать всех причастных к злодеянию.

Фигура бурлила и менялась, но не отвечала. Кажется, внутри шел оживленный спор.

– А вы знаете, где сейчас Главный? – вмешался Пит.

Фигура тут же успокоилась, замедлилась.

– Его нет в пещере, он ушел. Через верхний выход над ущельем.

– А другие люди? Те, что пришли за этим? – Пит невежливо ткнул пальцем в сторону дыры.

– Они там, – фигура вытянула руку и показала куда-то в стену. – Потеряли выход. Главный его закрыл.

– А поподробнее можно? – уточнил Пит. – Они не злодеи, давайте им поможем?

Фигура снова забурлила. Теперь она почти потеряла форму, снова став облаком. Наконец призрачная масса приняла человеческий облик. Теперь это определенно был мужчина средних лет с короткими волосами и без бороды.

– Я помогу. И буду рад, если потом вы меня похороните. Я смотритель первого поста Тарн. Быстрее, пока я контролирую остальных! Спасти хороших людей они нам не помешают, а вот врага не отдадут. Идите за мной.

Призрак быстро двинулся по проходу. За ним тянулась тонкая нить тумана, связывающая его с колодцем.

– Идем! – решил Скай. – Спасти тех парней, наверное, важнее.

Никто спорить не стал, и маленький отряд двинулся следом за призраком.

Вскоре они вышли в тупик. Призрак подплыл к стене, перегородившей проход.

– Это дверь, – сказал призрак. – Нужно волшебство.

Скай подошел к двери и прислушался к ощущениям. Сила по-прежнему ему не подчинялась, но хотя бы не мешала видеть. Потоки волшебства в стене были четкими и простыми. Не Запирающее заклятье, а обычный волшебный механизм, позволяющий магу легко сдвигать огромную каменную глыбу. Всего-то и нужно, что капелька силы в ладони, приложенной к стене. Но сейчас у него не получилось даже это.

– Ник, сегодня ты у нас за волшебника, – скомандовал Скай.

– Что делать?

– Собери немножко силы в правую ладонь, как для перекрашивания свечи. Помнишь, я тебя учил? А потом приложи руку вот сюда и толкай от себя.

Ник сосредоточился, толкнул стену, и та бесшумно отъехала в сторону. Пещера за стеной оказалась огромна и необжита. Скай успел устать от бесконечных подъемов, спусков, каменных нагромождений, когда впереди замерцал огонек фонаря.

«Ищейки» встретили нежданных спасителей совсем недружелюбно, даже взялись пугать заряженным заклятыми стрелами арбалетом. Ко всеобщему счастью, Пит знал нужные слова, после которых их признали своими. Разговор шел на знакомом, казалось бы, языке, но Скай и Ник не поняли ни слова. Однако арбалет был опущен, а потом и вовсе водворен в мешок.

– Надеюсь, вы знаете, где отсюда выход, а не заблудились сами и случайно наткнулись на нас? – ворчливо поинтересовался старший из агентов Тайной службы.

– Знаем, знаем, – отозвался Пит. – Несем им тут свободу, понимаешь, а они ворчат!

«Ищейки» хмыкнули в ответ, но явно приободрились.

– Идемте уже, а то мне эта пещера начинает надоедать.

Неприятности начались раньше, чем закончилась «дикая» пещера.

В большом зале, ощерившемся гигантскими острыми зубами, как пасть морского чудовища, призрак вдруг снова начал меняться. Очертания плыли, искажались, дергались. Вместе с призраком задрожали огоньки фонарей. Потом он вдруг разлетелся клочьями тумана и растаял. Одновременно с этим погасли все фонари. Скай ощупал свой и с досадой констатировал, что он совершенно разряжен.

– Что это было? – напряженно спросил Ник.

– Видно, остальным привидениям надоело, что командует кто-то один? – предположил Пит. – Сейчас свечки достану.

– А с фонарями что? – поинтересовался один из агентов.

– Иногда призраки могут вытягивать Силу из волшебных вещей, – ответил Скай. – Особенно почему-то легко они управляются со светильниками. Отсюда и пошло поверье, что неполадки со светом – верный знак неупокоенных душ. Хотя на самом деле на такие фокусы способен один дух на тысячу. Ну или вот такое немертвое сообщество. Редкое, кстати, явление.

– А что там с Подземным Стражем? – вспомнил о другом «редком магическом явлении» второй агент.

– Все, проход ему Скай закрыл, так что, надеюсь, теперь мы с ним не познакомимся, – отозвался Пит.

Шуршание и возня в непроглядной тьме длились, кажется, целую вечность. Потом звякнуло огниво, вспыхнули искры, подпаляя пропитанный алхимическим зельем фитиль, и пещера озарилась трепещущим свечным огоньком. От первой свечи Пит зажег еще две. Стало ненамного светлее, а пляшущие на стенах тени размножились и стали жутче.

Ник с трудом подавил желание спрятаться за Ская. А лучше даже было бы схватить его или Пита за руку. Он-то, болван, думал, что справился со страхом темноты, пережил его вместе с ночными кошмарами. Ведь смог же он не только спуститься в подземелье, но и дойти сюда. Казалось, страх побежден и взят под надежный контроль рассудка. И даже призраки оказались не так страшны.

Как бы не так. В неверном, дрожащем свечном свете пещера была совсем не такой, как при ровном свете магических фонарей. Даже лица друзей пугающе искажались, что уж говорить про чужаков. Вдруг на самом деле это вовсе не потерянные в пещере агенты Тайной службы, а принявшие человеческий облик чудовища? Старший из них к тому же в таком освещении оказался похож на недоброй памяти господина Юстиниана. Другое лицо, но вот этот знакомый разлет бровей…

Ник отступил на полшага назад, чтобы спрятаться в тени и стать незаметным, но споткнулся и едва не грохнулся. Пит успел подхватить его с одной стороны, похожий на Юстиниана агент – с другой. Встряска немного привела травника в себя. Он судорожно сглотнул и потряс головой, выгоняя остатки морока.

– Ник, иди рядом со мной, – велел Скай. – Я еще на ногах плохо держусь, подхватишь, если что.

«А ведь он прекрасно видит, что с тобой происходит», – безжалостно подытожил Внутренний Голос.

Ник покраснел от стыда, радуясь, что хотя бы этого никто не видит, и встал рядом с волшебником.

«Как бы то ни было, а после всего, что ему сегодня довелось испытать, полагается долгий отдых и осмотр у лекаря, а вовсе не долгие прогулки по пещерам. Так что подстраховать его и впрямь будет не лишним», – про себя ответил Внутреннему Голосу Ник. Голос как будто бы скептически хмыкнул, но ничего осмысленного не сказал.

Потом старший агент поскользнулся на куче насыпавшихся с потолка мелких камней, уронил свечу и сильно ушибся. В другое время Скай легко вылечил бы свежую травму. Но сейчас оставалось лишь смотреть, как несчастный хромает и старается не морщиться от боли. Сырой пещерный холод без возможности применить Согревающие чары тоже пронимал как будто бы сильнее. Терпеть, когда знаешь, что на самом деле сможешь в любой момент все исправить, оказывается, было намного проще. Скай стискивал зубы и считал шаги, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Сбивался, но начинал снова и снова.

Обратный путь был долог, волшебник успел трижды насчитать по пяти с лишним сотен шагов, но, благодаря Питу, тщательно разметившему не только повороты, но и столбы, мимо которых они проходили, до каменной двери добрались без блужданий. Дверь была по-прежнему открыта.

За ней решили устроить привал, хотя сидеть на сырых холодных камнях не хотелось, но сил уже не осталось ни у кого. Даже разговор не клеился. Все грызли орехи и сушеные яблоки, припасенные Питом, запивали водой из фляжки и молчали.

Скай смотрел на пляшущие огоньки свечей и пытался хоть как-нибудь ухватить немножко силы. Это было очень обидно: как рыбки, плещущиеся в прозрачном ручье под самым носом у голодного человека – вот они, прямо тут, а стоит протянуть руку – тут же ускользают. Зато у него возникла другая идея. Был ведь и еще один способ позаимствовать немножко силы на расстоянии вытянутой руки.

– Ник, дай-ка мой саквояж! – тихонько попросил волшебник.

Помощник подал саквояж, и Скай извлек из него позабытую каменную коробочку.

– Зачем она тебе? – удивился Пит.

– Попробуем зарядить фонари вот от этой дверки, – объяснил Скай. – Волшебства в ней много, чтобы такую махину двигать. В фонарях волшебство хранится в маленьком кристалле.

Волшебник не без труда подцепил ногтями и вытянул кристалл длиной с полмизинца из донца своего фонаря.

– Как раз влезет в шкатулку. Можно даже несколько сразу попробовать.

– А не испортятся? – обеспокоился Ник.

– А что мы теряем? Фонари так и так не горят, заряжать все по очереди у нас времени нет, мы тут сами промерзнуть успеем, а наши приятели в ритуальном зале и вовсе окочурятся от страха, холода и голода. Так что рискнем, положим три. Если испортятся, то потом зарядим один.

– Может, наоборот? – предложил Пит. – Сперва один, чтобы его тут же и зажечь. А потом уже три. А то вдруг испортится сама шкатулка?

– Не должна бы, но ты прав, рисковать сейчас не место и не время, – признал Скай, выпуская синюю «змею».

Та сразу же юркнула куда-то в щель возле двери и начала перекачивать Силу в шкатулку. Скаю померещилось удовольствие в ее мерной пульсации.

Через полсвечки спираль на крышке шкатулки начала светиться голубым светом, видимым даже не волшебникам. Ник вытащил кристалл и констатировал, что он заполнен.

При ровном свете фонаря всем стало гораздо веселее. А может быть, так подействовали съеденные орехи и сушеные яблоки.

Когда загорелись и остальные фонари, один из агентов разглядел на стене у поворота знак, который оставляли они сами, проходя здесь. Решено было отсюда попробовать найти выход в Хангайскую пещеру. Если все удастся, агенты вернутся в город собирать отряд для ловли смотрителя Ганна, а Скай с товарищами снова пойдет к колодцу с телами, а потом к Крею и Стину. Пока они еще не знают, что их разоблачили, нужно постараться выведать у них побольше.

– Ну и Фаула все же стоит хотя бы попытаться достать, – добавил Скай. – Отдать его под суд Гильдии я готов, а вот бросать на растерзание призракам – нет. К тому же он ведь не сбежал из города, когда мог, а попытался что-то сделать. Хотя бы за это он заслужил благодарность?

– Да, – сказал Пит.

– Нет, – одновременно с ним буркнул Ник.

– Большинством голосов принимаем решение спасать, – подвел итог Скай.

Глава двадцать первая

Метки, оставленные агентами, оказались подтерты, но при внимательном взгляде все равно были видны. Путники немного взбодрились – и тут же уперлись в глухую стену.

– Если смотреть на метки, тут должен быть проход, – задумчиво сказал Пит.

Скай осмотрел неправильную стену и ожидаемо обнаружил в ней силовые потоки.

– Так и есть, еще одна дверь. Ник, сам найдешь, где открывается?

Ник повозился с дверью, и огромная глыба отъехала в сторону, освобождая коридор.

– Как будто бы воздух посвежее стал? – неуверенно произнес травник, принюхиваясь.

– Ну, если я правильно помню, до грота уже недалеко, – отозвался один из агентов.

Вскоре уже все учуяли свежий морозный воздух поверхности. Путники взбодрились, и даже прихрамывающий старший агент пошел быстрее. Потом стали слышны голоса птиц, шум ветра – совсем другой, не похожий на свист подземных сквозняков. Когда впереди показался свет Большого Хангайского грота и послышалось фырканье оставленных в гроте лошадей, агенты распрощались с Питом и его товарищами и отправились восвояси.

Возвращаться в сырые промозглые пещерные недра не хотелось. Сразу навалилась усталость. Заныли натруженные ноги, забурчало в животе, напоминая, что орехи и яблоки – вовсе не еда, а так, перекус. Скай мысленно бранил злодеев, забравшихся в такую дыру, господина Марка, затеявшего эту дурацкую игру в секретных агентов, себя, согласившегося на эту авантюру, Пита, который с такими талантами мог бы выбрать работенку поспокойнее… Под аккомпанемент сердитых мыслей ноги уже не смели напоминать об усталости и исправно несли его в глубь пещеры.

По свежим меткам, оставленным Питом, до двери, а после того и до колодца добрались без помех. Здесь все было так же. По-прежнему стояли фонарь на полу и саквояж у стенки. Только над колодцем не клубилось больше призрачное облако. Даже холода, источаемого неупокоенными, больше не чувствовалось. Только обычная пещерная промозглость.

– Эй! – позвал Скай. – Есть тут кто?

Со дна колодца донесся отчетливый стон.

– Живой, – удивился Пит.

– Ну, волшебники – народ очень живучий, – ответил Скай. – Спустишь меня к нему?

– Давай я сам спущусь? – предложил Пит.

– Э нет, – не согласился волшебник. – Ты меня в случае чего поднимешь. Вдвоем с Ником – так даже и без особого труда. А я сейчас тебя не вытащу, сил не хватит. Внизу всего-то дел – отогнать амулетом призрака да обвязать вокруг Фаула веревку.

Скай совсем немного приврал – амулет от нежити у него был слабенький, дух же, судя по всему, был очень силен. Оставалось полагаться на дипломатию – и на то, что волшебник, пусть и не способный сейчас применить силу, призраку все-таки не по зубам. Иначе свое возмездие неупокоенные давно уже совершили бы без посторонней помощи.

Ник хотел было назло страху предложить свою кандидатуру, но внезапно вмешался Голос. «Уверен, что не запаникуешь где-нибудь на середине спуска? И друзьям не придется тащить тебя наверх, а потом все равно лезть самим?» – ехидно уточнил он.

«Но ты же сам обычно велишь мне не бояться?» – возмутился Ник.

«Я велю тебе думать головой! – отрезал Голос. – А голова тебе сейчас велит что? Оставаться наверху, не выпендриваться и тянуть веревку».

Голос, как обычно, был прав.

Отпустить край колодца и повиснуть над бездной оказалось не так просто, как думалось поначалу. Скай пережил с десяток мучительных мгновений, когда руки отказались ему подчиняться. Стыд перед товарищами взял свое, и волшебник сумел-таки оторвать руки от камня и схватиться за веревку.

– Упрись ногами в стенку, – скомандовал Пит.

Стенка была сырая и скользкая. Упереться в нее получилось далеко не с первого раза. Но в итоге спуск начался. Сапоги так и норовили соскользнуть по гладкому камню. Дыхание отдавалось глухим эхом. Веревка неприятно поскрипывала. Скай порадовался, что привязанный к поясу фонарь освещает совсем немного: дна колодца видно не было, и это позволяло врать себе, что оно совсем близко.

Спуск все продолжался. Веревка, обвязанная вокруг пояса и ног, больно врезалась в тело. Ноги подрагивали. Руки сводило судорогой от напряжения и холода. Воздух в колодце был намного холоднее, чем наверху. Совсем как в леднике. Но этому холоду Скай даже радовался, представив, какой смрад стоял бы здесь, если бы было теплее – и так-то запах был очень неприятный. Голова кружилась. Скай некстати вспомнил о смертельно ядовитых подземных газах, тут же почувствовал удушье и резь в горле, но сумел себя успокоить. Если Фаул, пробыв в колодце так долго, еще стонал, значит, воздух точно не ядовитый.

Наконец внизу появились очертания. Множество лежащих друг на друге застывших в неестественных позах тел. Скай едва не соскользнул со стены. Пальцы стиснули веревку. Мертвецов волшебник не боялся. За время обучения, да и после него он успел насмотреться на мертвые тела разной степени ужасности. Но для того чтобы поднять Фаула, придется встать. Встать не на пол – пола здесь вообще не видно, – а прямо на трупы.

Пит продолжал вытравливать веревку. Груда тел приближалась. Скай подергал веревку, чтобы остановить спуск. Наверху, очень-очень далеко, появилось лицо Ника.

– Что у тебя там?

Скай судорожно сглотнул. Как объяснить друзьям, зачем ему вдруг понадобилось нагружать их лишние мгновения? Мертвым все равно. А живые устают. Сейчас тут даже присутствия призрака не ощущается. Никто не обидится. Никто уже не пострадает. И все-таки…

– Дайте примериться, куда тут встать! – попросил Скай.

– Ладно! Дерни, когда опускать! – не стали спорить наверху.

Для начала нужно было понять, где вообще в этой мешанине Фаул. Как назло, именно теперь он, видимо, потерял сознание и не стонал. Скай и не думал, что с этим будут какие-то сложности, но прямо сейчас в свете фонаря были сплошь незнакомые мертвецы. Среди них девушка с темными разметавшимися волосами – наверное, актриса из пропавшей труппы. Может быть, даже та самая, которую неделю искал в горах принц Дариус. Изможденный бродяга. Мужчина средних лет со смутно знакомым гладко выбритым лицом. А, это же смотритель Тарн! Нужно будет вытащить и его. А вон тот человек, лежащий лицом вниз, может оказаться Фаулом. Вон, кажется, он и веревкой обвязан? Нужно решаться.

– Простите, – шепнул Скай и дернул веревку.

Его тут же опустили. Под ногами тихо хрустнуло, будто сухие ветки под толстым слоем палой листвы. Просто ветки. Если не смотреть ни на кого, кроме Фаула… Нет, так можно поскользнуться. Или встать на чье-то лицо. Не думать об этом! Иди к Фаулу. Иди! Шаг, еще один. Наклонись и потрогай его.

Тело под рукой было холодным, но не ледяным. Скай перевернул его. Фаул застонал и открыл глаза, уставившись на Ская сперва бессмысленно, а потом удивленно. С трудом разлепил бледные губы и пробормотал:

– Скай? Ты мне мерещишься?

– Нет, я настоящий. Держись, сейчас мы тебя вытащим.

Если призраки не помешают. Интересно, кстати, где они? Сейчас тут чувствовались многочисленные следы нежити, но ее присутствия как будто бы и не ощущалось. Или оно незаметно за холодом и жутью? Невозможность сделать даже простые чары Особого Взгляда угнетала. А ведь призрак не чувствуется, когда он в чьем-то теле.

– Фаул, ты как?

– Погано, – признал тот. – Ноги сперва болели, а сейчас я их не чувствую. Можешь меня подлечить?

– Увы, – развел руками Скай. – Перетрудился.

– Я тоже, – криво усмехнулся Фаул.

– Слушай, а что там Ник хотел попробовать в заведении, куда ты меня водил назавтра после приезда в Лареж? – с самым невинным видом спросил Скай.

Фаул уставился на него, как на безумца, а потом вдруг хрипло рассмеялся. Он смеялся, пока смех не перешел в судорожный кашель. Из глаз текли слезы. Это было неуместно и жутко. Страшнее горы трупов под ногами.

– Тараканов? – спросил Фаул, наконец прокашлявшись. – Проверяешь, не вселилась ли в меня эта паскуда?

Скай молча кивнул.

– Нет, оно уже ни в кого не вселится. Когда я сюда шмякнулся, оно на меня навалилось. Я уже думал все, конец мне. Сожрут вместе с амулетом. Еще и холодно, так что все, точно кирдык! Даже вырубился. Прихожу в себя, а оно отвлеклось, утекло куда-то. Тоже небось думает, что никуда я уже не денусь! Ну, думаю, раз все равно мне не выбраться, то и лечиться толку нет. И вдарил Упокоением изо всех оставшихся сил. Так что если ты был прав и Стража они будили, то больше не разбудят! Ты же расскажешь там, если я не выберусь?

– Выберешься, – заявил Скай.

Хотя Фаул уже был обвязан веревкой, пришлось добавить еще одну петлю повыше, на уровне подмышек. Держаться за веревку сам он не мог и попросту повис бы вверх тормашками.

Фаула подняли, и Скай остался наедине с мертвецами. Теперь они уже не могли никому причинить вреда, но волшебник все равно не мог успокоиться. Мертвые лица, казалось, укоряли живого в том, что он еще жив.

Сверху прилетела веревка.

– Привязывайся! – скомандовал Пит.

– Погодите! Сперва поднимите Тарна, – решил Скай и принялся обвязывать мертвеца.

Тело застыло в очень неудобной, перекрученной позе. Видимо, падал он сюда без сознания или уже мертвым. В расстегнутом вороте виднелся след змеиных челюстей, а на голове – большая рана. Кровь склеила волосы, залила одежду на спине. Наверное, решил Скай, смотритель Ганн сперва ударил его по голове, а потом скормил своей гадине, и та выпила из него Силу подчистую. Сейчас Скай не поверил бы, что тело перед ним принадлежало волшебнику. Но ведь в смотрители Королевской горной дороги простых людей не берут. Они все маги, притом не самые слабые. Но, если бы смотритель Тарн и выжил, волшебником бы он уже не был.

Скай почувствовал, как на затылке зашевелились волосы, а по спине пробежал предательский холодок. От осознания того, что сделал Ганн со своими жертвами, стало физически плохо. Ская даже замутило, а на глаза навернулись злые слезы от бессилия. Понадобилось время, чтобы вспомнить, как нужно дышать. К счастью, друзья наверху возились с Фаулом, и лишь мертвецы видели его слабость. Скай затянул последний узел и подергал веревку. Тело медленно поднялось наверх.

Потом подняли и самого Ская. После всех потрясений оказалось очень легко не смотреть вниз. Навалилось какое-то ватное безразличие. И только когда Ник с Питом помогли ему выбраться и усадили к стене пещеры, Скай понял, что ужасно, просто невыносимо замерз. Ник сразу же принялся расспрашивать, как перекинуть на него Согревающее заклятье, Пит тем временем растирал Фаула. В маленьком котелке над составленными вместе свечами грелись остатки взвара. Скаю очень хотелось просто закрыть глаза и выспаться.

Но помощник оказался невероятно настырен. Сперва мельтешил, тормошил и мешал спать, потом все-таки сумел поделиться теплом от заклятья. После глотка горячего взвара жизнь стала не то чтобы лучше, но хоть сколько-то приемлемой.

С Фаулом тоже поделились взваром. Пит снял с него отсыревшую одежду и завернул его в одеяло. Немного отогревшись, Фаул принялся стонать и страдать за всех. Ноги у него теперь снова болели и даже немного двигались, но подняться он не мог. Силы на лечение у него не было. Он даже одежду высушить сейчас не мог. Зато на жалобы сил вполне хватало. Из чего Скай сделал вывод, что умирать дружище все-таки не собирается.

Освободившийся после взвара котелок экспроприировал Ник и что-то готовил из трав, вытащенных из саквояжа волшебника. Скай в глубине души надеялся, что успокоительное, которое заставит Фаула помолчать. Но зелье оказалось всего лишь обезболивающим. И, по утверждению раненого героя, совсем слабым.

– Надо идти, – решил наконец отогревшийся Скай. – А то у нас там Крей с товарищем или замерзнут, или, наоборот, освободятся и уйдут. Как бы не заблудились.

– А где Крей? – заинтересовался Фаул. – Он тоже где-то тут?

– Ну, это долгая история. Думаю, он сам тебе расскажет. Сейчас важно, что злодей приковал его зачарованным наручником к камню, и ни у кого из нас не нашлось силы, чтобы его освободить.

Фаула это рассмешило. Неприятности, в которые попадали другие, похоже, даже сейчас доставляли ему большее удовольствие, чем вкусная еда и прочие радости жизни. Он так оживился, что даже не стал стонать, когда Ник и Пит подняли его и понесли.

Скай прихватил вещи. Даже чужой саквояж, принадлежавший, как выяснилось, уже покойному Дейку. Мало ли, что может в нем найтись. Конечно, сюда еще придут по меткам на стенах агенты Тайной службы. Но когда это будет?

С раненым путь оказался долгим и мучительным даже по выровненным, нахоженным коридорам. Вообще, все переходы под землей казались гораздо длиннее, чем на поверхности. То ли из-за темноты, то ли из-за тяжелой сырости. Наконец за поворотом показался голубоватый свет волшебных фонарей.

Крей все еще не освободился. Но он по крайней мере был жив, в отличие от Стина и безымянного светловолосого парня. Вокруг тел растеклись и уже начали темнеть кровавые лужи.

– Наконец-то! – недовольно воскликнул Крей. – Меня тут чуть не убили, пока ты где-то бродишь!

– Что случилось? – спросил Скай.

– Этот парень, – Крей указал на Стина, – вдруг обезумел. Выхватил нож, ткнул того, бессознательного, и полез ко мне. Благо, свободная рука у него была одна. Я отнял нож, да и прирезал сумасшедшего. Потом уже понял, что мог просто отползти вон туда, он бы не дотянулся, но поздно. Да и вдруг бы у него силы хватило высвободиться? Вот тогда он бы меня точно заколол. А ты уже собрался с силами? Сможешь меня отковать наконец?

Скай только вздохнул.

– О, дружище Фаул, и ты тут? – обрадовался Крей. – Ничего себе встреча старых друзей получилась. В следующий раз давайте выберем местечко поприятнее.

Фаул тоже сделал вид, что не ожидал встретить Крея здесь, но получилось не слишком убедительно.

Пит тем временем невозмутимо вытащил торчащий из бока Стина нож, черный, с серебряными разводами, осмотрел, вытер кровь о край одежды убитого и убрал. Крей глянул на него мрачно. Скай отвернулся, чтобы скрыть потрясение от догадки. Он не помнил точно, куда отлетел нож Пита во время боя с Ганном, но звякнул он о стену где-то со стороны Крея. И возле стола, когда они уходили, никакого ножа не было. Прикованный за ногу Крей мог дотянуться довольно далеко. У Стина же, прикованного за запястье аккурат посередине стола между двух покойников, вообще не было пространства для маневра. Но зачем было его убивать?

Ответа на этот вопрос у Ская не было. Не спросишь же у Крея – все равно соврет. Впрочем, сейчас были вопросы и понасущнее. Например, как освободить Крея без возможности применить волшебство? Сам Крей пока колдовать не способен, да и сможет ли когда-нибудь снова – большой вопрос. Сейчас Скай видел в нем не больше волшебных способностей, чем в Пите. Даже Ник, совсем недавно начавший учиться, был намного сильнее. Крылатая «змея» не просто вытягивала Силу, она словно бы отнимала у своих жертв саму способность к волшебству. Как именно это было возможно, Скай не понимал. Он привык думать, что способность накапливать и использовать Силу растет у волшебника с возрастом и практикой, как умение или, может быть, как мышцы у атлета. Как можно отнять умение? Как можно переставить мышцы от одного человека другому? Но Ганн и его сообщники, видимо, нашли способ. И то, что сам же Крей в итоге от этого способа пострадал, казалось очень справедливым и правильным.

Фаул, истративший весь резерв подчистую на упокоение призраков, еще не скоро сможет сделать что-то серьезное, хотя восстанавливается он быстро. Скай с удивлением заметил, что приятель уже собрал немного силы и теперь тихонечко тратит ее на Согревающее заклятье. Ну, хотя бы кто-то уже способен сам о себе позаботиться.

Глава двадцать вторая

У Ника силы было побольше, хоть он и потратил немало на Согревающее заклятье для Ская возле колодца, но даже сытым и отдохнувшим он не сможет разрушить Нерушимость, наложенную Ганном. Старый смотритель и до незаконных опытов был силен, а сейчас и вовсе страшно представить, насколько он может быть могуч. А Нерушимость – одно из самых примитивных заклятий, где важно именно количество вложенной силы.

Проблема представлялась неразрешимой. Впрочем, и из нее можно получить некоторую пользу.

– Крей, как думаешь, у злодея был запасной ключ от этих кандалов? Наверное, надо обыскать его домик?

Ключ наверняка есть. И сообщники, скорее всего, знают, где он хранится. Ну не сам же Учитель Ганн отковывал от стола трупы и таскал их к колодцу, право слово! Это проще поручать подручным. Чего Крей хочет больше – побыстрее выбраться отсюда или не вызвать лишних подозрений? Наверняка ведь уже промерз до костей, да и в собственной способности отвертеться от любых подозрений уверен.

– У него там, в крайнем правом коридоре, есть что-то похожее на кабинет. – Крей очень хотел поскорее покинуть пещеру. – Если ключ есть, то наверняка он там.

– Как туда добраться?

– Ну, точно я не уверен, – замялся Крей. – Но кажется, отсюда направо, потом пропустить три поворота и идти в четвертый. Там еще наплыв на стене, на страшную рожу похож. Вот за этой рожей коридор до двери. Там чуток силы, правда, понадобится…

Крей сник.

– Ты все еще не можешь?

Скай промолчал и вопросительно посмотрел на Фаула, но тот признаваться, что уже на что-то годен, не стал. Зато припомнил:

– Твой помощник, помнится, тоже малость колдует. На дверь-то должно хватить!

Ник согласился.

– Должно.

– Ладно, тогда мы с тобой искать ключ, а остальные ждут здесь! – решил Скай.

– И я с вами, господин! – поднялся Пит.

Скаю оставлять старых приятелей без присмотра не хотелось. Но спорить он не стал. Пит опытнее, ему виднее. Может, хочет отойти с ними в коридор да послушать оттуда, о чем будут говорить оставшиеся наедине злодеи?

Волшебник угадал. Выйдя из зала, Пит вручил ему кусок красного воска и шепотом велел метить каждые три шага, а не только повороты. Сам же остался слушать.

До наплыва, похожего на жуткую рожу, оказалось довольно далеко. Коридор петлял, изгибался, становился то уже, то шире. Пройти здесь, волоча пленника, было бы очень, очень сложно. Да и незачем как будто бы. Других помещений в коридоре, ведущем к кабинету злодея, не было. И от приметного наплыва никак нельзя было увидеть, что там, в конце коридора. Так откуда же Крей мог узнать про кабинет? Но у Ская и так уже не оставалось сомнений, что приятель врет.

Дверь, такая же каменная стенка, как и в дальней пещере, открылась без труда. В комнате зажглись волшебные фонарики. Включился Тепловик – маленькая волшебная печка, похожая на стальной узорчатый кубик. Но ключа тут не было. Стояли два испятнанных чернилами деревянных стола, стулья, полки с книгами. Остались на столах стопки чистой бумаги, перья, склянки с чернилами, бутылка с чем-то прозрачным. Висели на вбитых прямо в камень гвоздях плащи – четыре разных по качеству и поношенности. Но ни исписанных листов, ни ключей, ни амулетов тут не было. Только на полу под столом нашлась завалившаяся туда записная книжка в коричневом кожаном переплете. Книжка была заполнена незнакомыми схемами и заметками на непонятном языке. Скай сунул ее в карман и принялся обшаривать плащи. В кармане одного нашлась горсть монет, в другом – маленький мешочек с сушеными сливами. Больше ничего полезного волшебник не обнаружил.

– Ты специально не стал разряжать оковы при помощи змеи в шкатулке? – тихо спросил Ник. – Чтобы он рассказал про это место?

Скай кивнул, хотя, признаться, эта мысль ему в голову пока и не приходила. Но наверняка ведь пришла бы, подумай он чуть подольше!

– Ну, теперь придется. Хоть это и долго.

– А что с твоей силой? Я же чувствую, что она у тебя есть… – спросил Ник.

– Надеюсь, они не чувствуют, – вздохнул Скай. – Не хочу им объяснять. Но кажется, эта проклятущая «змеюка» что-то во мне испортила. Сила есть, а пользоваться ею я не могу.

– Как такое может быть? – ужаснулся Ник.

– Наверное, это потому, что сила чужая. Или ее слишком много.

– Но ведь Ганн собирался перекачать в себя сразу четверых, а тебе только один достался?

– Так он не в первый раз это проделывает. На Крее укус не один, на остальных тоже. Только Дейк и был целым – и именно его она выкачала полностью, – Скай поежился. – То ли нельзя вот так выкачивать всю Силу волшебника зараз, то ли, что более вероятно, тому, кто эту Силу принимает, нужна особая подготовка. Это же не только Сила, там и еще что-то. Сам не очень понимаю, поэтому и объяснить пока не могу.

– А ты попробуй! Заодно согреемся немного, – предложил Ник, отогревая у Тепловика озябшие руки.

– Похоже, что Ганн нашел способ забирать не только чужую Силу, но и сами волшебные способности. Не знаю, научился ли он уже их присваивать, но у жертв он их отнимает точно. Крей сейчас будто бы и не волшебник вовсе. И неизвестно, восстановится ли. И насколько. Может быть, он будет очень слабым волшебником, а может, вообще больше никогда не сможет колдовать.

– Что-то мне его совсем не жалко, – заявил Ник. – А у тебя теперь, получается, способности Дейка в довесок к собственным?

– Наверное, – согласился Скай. – Только они меня не слушаются, так что я тоже не могу колдовать. И на самом деле неизвестно, смогу ли.

– А отчего не смочь-то? – ободряюще улыбнулся Ник. – У тебя ведь «змея» ничего не оттяпала? Наверное, ты просто пока к ним не приноровился. Как я, когда только начал учиться! У меня ведь тоже сила была, но совершенно меня не слушалась.

– Но ты и не умел с ней обращаться, – возразил Скай.

– А ты умеешь? Вот со всем тем, что у тебя сейчас есть? – не согласился Ник. – Это же… Ну… Как когда дух в тело вселяется, он сразу им не может управлять. Руки-ноги его не слушаются совершенно. Хорошо, если успевает руки выставить и не впечататься носом в землю. Даже это не всегда получается.

Травник потер занывший от недобрых воспоминаний нос и продолжил:

– И тоже злится и не понимает, почему так. У него же было когда-то тело? Но это не то же самое тело. К нему надо привыкнуть, приспособиться. Руками-ногами помахать, кулаки посжимать, головой повертеть. И вот уже через полсвечки-свечку он вполне осваивается и идет куда ему вздумается, гад такой. Вот и у тебя сейчас волшебство не то же самое, которое у тебя раньше было. Ты попробуй все эти упражнения для детишек, которым меня учил. Освоишься и снова как начнешь колдовать!

– И откуда ты такой мудрый взялся на мою голову? – шутливо проворчал Скай.

В словах помощника был резон, но давать себе надежду было как-то жутковато – а вдруг не сработает?

– Из темного-темного подвала, – зловещим шепотом ответил Ник. – Сам поймал, страдай теперь. Кстати, а нельзя эту вот горячую штуку забрать с собой? А то у нас там Пит мерзнет. А освобождать злодея с помощью «змеюки» – дело наверняка небыстрое.

– Можно, – улыбнулся Скай. – В плащ завернем, чтобы не обжечься, и утащим.

– А не загорится?

– Не должен. Тепловик не нагревается так сильно, чтобы что-то поджечь. А вот тяжелый он наверняка ужасно. Его делают из особого сплава металлов. Так что тащить придется вдвоем.

Тепловик закатали в самый потертый, но толстый плащ, потом еще в один, свернули ткань трубой и подняли за концы. Скай почувствовал, что в темноте волшебная вещица сразу отключилась. Видно, настроена была не на человеческое присутствие, а на свет фонарей. Такого варианта в городских лавках не найдешь. Это уличные фонари обычно загорались, когда на маленькое темное зеркальце в верхней части переставал попадать дневной свет. Тепловики же активировались похлопыванием по верху или особым словом. Кто-то поработал над всеми волшебными вещицами в этом подземелье, приспособив их под свои нужды. Скаю стало отчего-то очень обидно: почему умным изобретательным волшебникам не нашлось достойного места в Гильдии? Ладно Крей – столь же ленивый и непоследовательный, сколь и умный. Ладно Фаул с его несбыточными мечтами о величии. Но что заставило мастера, способного так искусно усовершенствовать привычные вещи, нарушать Кодекс? Неужто зависть к чужой Силе? Это казалось Скаю непостижимо странным.

Обратный путь был совсем не таким долгим. Если не останавливаешься у каждой стеночки, чтобы начертить на ней стрелку, то до ритуального зала оказывается всего с четверть свечки. Шли молча, помня о том, как хорошо слышны в зале звуки из этого коридора.

Возле самого входа в освещенный зал их придержал Пит. Здесь голоса из зала были слышны, но не очень отчетливо. К тому же Крей и Фаул переговаривались негромко. Скай прислушался.

– В общем, я не думаю, что он тебе поверил. Тут даже дурак бы мог что-то заподозрить, а наш дружище Скай хоть местами и наивен, но отнюдь не дурак, – говорил Крей.

Ну, спасибо и на этом, подумал Скай.

– Да ладно, все же сходится! – спорил Фаул. – Тебя сюда притащил Ганн, а мы с Дейком искали тела…

– И так удачно нашли, – саркастически рассмеялся Крей.

– Ну, можно сказать, что Дейк был связан с Ганном. А я его заподозрил, напугал явлением Стража и заставил отвести к колодцу. Получится почти правда!

– Не считая того, что у Ская возникнут вопросы, почему именно ты его заподозрил?

– Ну…

– Вот то-то же. К тому же если сходу наврать ему, то потом он точно не захочет к нам присоединиться.

– Присоединиться к чему?! – почти закричал Фаул. – Круг разрушен, учитель Ганн сбежал!

– Заткнись, – велел Крей.

Фаул тут же притих.

– Круг надо будет восстановить. А лучше – сделать новый в другом месте. Скай вряд ли откажется от славы одного из победителей Подземного Стража и разоблачителя отступника Ганна в придачу. Так что тут скоро все будет истоптано нашими коллегами, да я и сам не против, чтобы старого лешака Ганна заперли в самый глубокий подвал Гильдии и там забыли.

– И что нам делать? Продолжать опыты сейчас слишком опасно.

– Опыты, собственно, уже и не нужны. У Ганна все получилось. Нужно просто воспроизвести эту мерзкую «змеюку».

– Зачем? Это опасно! Я тоже хочу славу победителя Стража, заслуженную, между прочим! И не хочу в подвалы Гильдии!

– Фаул, ты совсем болван? – устало произнес Крей. – Этот мерзавец же выжрал меня почти дочиста! И я с этим смиряться не собираюсь. Так что, с тобой или без тебя, мне нужен этот насос с крылышками. А ты решай – со мной ты или нет?

– Конечно, с тобой, – тут же передумал Фаул. – Мы же друзья!

– Значит, прекращай панику. Со Скаем я сам поговорю, когда придет время. Хочу пока присмотреться к нему получше. Все меняются со временем, вдруг он уже не тот?

«Определенно я уже не тот, – мысленно согласился Скай. – Но как бы убедить тебя в обратном?»

Пит кивнул, и друзья шумно ввалились в ритуальный зал.

– Ключа там нет, – с порога огорчил всех Скай. – Зато есть вот что!

Тепловик вытащили на свет и поставили поближе к Крею. Фаула тоже перенесли поближе и укрыли нагретым плащом.

– Ганн, похоже, забрал все записи. И ключи тоже. Но зато я вспомнил, что у меня есть штуковина, которая поможет нам сломать эту железяку! – возвестил Скай, жестом фокусника извлекая из саквояжа шкатулку. Крей с Фаулом уставились на нее в немом изумлении.

– И что она делает? – наконец выдавил из себя Крей. – Не похожа на ключ, если честно.

– А почти то же самое, что и этот круг! – пояснил Скай. – Одному любителю древностей ее продали как образчик некой примитивной культуры. А оттуда как вылезла «змея» – и ну амулеты разряжать! Любитель древностей мне ее и отдал. Забавная штука! Похоже, ее сделал этот же злодей, да умудрился где-то потерять. Сейчас она из оков Силу вытянет, а дальше я уже с замком справлюсь.

От появившейся из шкатулки «змеи» Крей шарахнулся, стукнувшись спиной о камень и чудом не споткнувшись о трупы. Потом от души выругался и взял себя в руки. Фаул не сдержал смешок, но тут же заткнулся. Если бы Крей был в силах, сейчас он убил бы Фаула одним только взглядом, как легендарная волшебница древности Медуза.

«Змея» впилась в браслет и принялась за работу.

Скай решил не ставить Крея и Фаула в неловкое положение расспросами. Поэтому, пока сила перетекала из оков в сверкающую лужицу на полу, он осторожно открыл саквояж покойного Дейка. Походный набор волшебника был похож на его собственный: флаконы с зельями и порошками, мешочки с травами, крошечные котелки, свечи – для измерения времени и обычные, два ритуальных кинжала, палочки из разных сортов дерева – для помешивания некоторых зелий это было важно, пара небольших фляжек и мешочек засахаренных в меду орешков. Ничего, что связывало бы покойного парня со смотрителем Ганном. Орешки Скай предложил товарищам – здесь и сейчас они были нужнее, остальное сложил обратно в саквояж и закрыл.

– Нужно будет отдать его родным. Фаул, ты ведь знаком с ними?

Фаул кивнул и посмотрел на мертвого Дейка потрясенно, словно только сейчас осознал произошедшее. Будто до сих пор тела погибших то ли не существовали, то ли не были чем-то важным. Пол, стены, Тепловик, каменный стол, неподвижные люди – все было просто деталями обстановки. А теперь саквояж снова сделал Дейка человеком. Причем непоправимо мертвым. И именно Фаулу предстоит рассказывать об этом его отцу.

Скай почувствовал трусливое облегчение, что эта обязанность достанется не ему. Выбранил себя за это, и облегчение сменилось сочувствием Фаулу. Хотя он видел немало мертвецов и даже пару раз беседовал с их родственниками, но все это были чужие люди. Да и разговоры обычно сводились к заверениям, что больше покойный дедуля живую родню не побеспокоит.

Терять товарищей Скаю не доводилось. И, хотя Фаул не был прямо виновен в гибели Дейка, разговор ему предстоял тяжелый.

Довольно долго все сидели в тягостной тишине. Даже орешки оставили без внимания. Скай пытался заново познакомиться с теперь уже своей силой. Сила ускользала, как кокетливая красотка от незадачливого ухажера. Фаул съежился и спрятал лицо в ладони. Не похоже, что он буквально оплакивал Дейка, но все же безразличным это его не оставило. Крея смерть товарищей, кажется, не тронула вовсе, зато близость крылатой «змеи» портила ему настроение. Нику же с Питом по статусу вроде как не полагалось нарушать покой волшебников, вот они и грелись у магической печки молча.

Наконец «змея» отцепилась от браслета, покрутила в воздухе страшенной мордой и направилась было к дальней стене, где все еще не растаяла лужа разлитой силы после Запирающего заклятья. Скай бодро хлопнул крышкой, загоняя «змею» в шкатулку. Привлекать внимание к луже ему было не с руки. Пусть уж Фаул думает, что пробуждение Стража предотвратил именно его героический поступок. И Фаул доволен, и разговоров меньше.

Скай убрал в саквояж шкатулку и вытащил набор разномастных металлических палочек с крючочками и изгибами. Дядя Арли запирал свои тайники не только на магические запоры. Пришлось научиться управляться и с обычными замками. Вскоре Крей был освобожден.

– Браво, дружище Скай! Я уже, признаться, почти перестал верить, что выберусь отсюда когда-нибудь, – провозгласил он. – Ну что, подхватываем Фаула и двигаем отсюда? За мертвецами пришлем кого-нибудь из города.

Скаю стало очень интересно, как старый смотритель Ганн терпел Крея с его манерой командовать всем происходящим? Не за это ли приятель и оказался в итоге на жертвенном столе?

«Подхватывать» Фаула, конечно, должны были Пит и Ник. Но помощники и не возражали. Раненому волшебнику помогли надеть просушенную одежду, уложили на одеяло и понесли. Скай нес мешок и оба саквояжа. Крей подобрал плащи и надел оба на себя.

– Мало ли, какая там снаружи погода. Зима все-таки!

Глава двадцать третья

Скай очень боялся, что дверь в сарай смотрителя окажется заперта и придется снова проходить через все катакомбы до Большого грота, но дверь так и стояла чуть приоткрытая. В сарае было тихо и темно. Однако вовсе не так тихо и темно, как под землей. Фыркали и переступали с ноги на ногу лошади, свистел где-то под крышей ветер. Сквозь мутное оконное стекло пробивались закатные лучи. Скай почувствовал удивление: чувство времени говорило ему, что под землей они провели гораздо дольше, чем полдня. Хотя, решил он, кто сказал, что это вечер того же дня, когда они спустились в подземелье? Здравый смысл, впрочем, подсказывал, что в этом случае он сейчас был бы ужасно, просто невыносимо голоден.

Снаружи послышались шаги. Все как по команде застыли и, кажется, даже затаили дыхание. Кто-то осторожно обходил сарай. Пит с Ником тихо опустили Фаула на пол. Кучер вытащил нож. Ник сделал шажок в сторону, в темноту, и опустил руку в карман за своим оружием. Крей свел руки, готовясь создать защиту, мрачно поморщился и потянулся к стоящей в углу лопате. Скай даже не стал пытаться колдовать – сразу потянул из ножен кинжал. Человек снаружи остановился, прислушиваясь. Потом повернулся и пошел прочь.

Товарищи переглянулись. Потом медленно двинулись к наружной стене. Фаул остался лежать на полу с самым недовольным видом. Крей жестом велел ему помалкивать.

Крей и Скай подкрались к оконцу, Пит сразу выбрал дверь, но разглядеть они успели только высокую фигуру заходящего в дом человека.

– Кажется, это Ганн? – шепнул Скай.

– Да, точно он! – подтвердил Крей.

– А зачем он вернулся? – удивился со своего места на полу Фаул.

– Погода плохая, – предположил Пит. – Слышите, как ветер свистит? В горы в такую погоду без снаряжения лезть опасно. Да даже и со снаряжением на ночь глядя лучше не лезть.

– Он тут всю жизнь проработал, – возразил Фаул. – Знает эти горы, как свою хижину.

Крей глянул на разговорчивого приятеля мрачно, но согласился:

– Он волшебник. Холод не страшен, ветер со скалы не сдует – можно на себя Усиление кинуть, нечисть в горах его не тронет. Чего ему бояться? А сюда возвращаться рискованно – вдруг мы выбрались и помощь привели?

– Волшебнику нужна еда, – не согласился Скай. – А за помощью отсюда ехать и ехать. Так что, вернувшись сюда, он меньше рискует, чем бросившись в горы очертя голову.

– И ведь не прогадал, подлец, – согласился Фаул. – Что мы ему сейчас сделаем?

Пит тем временем уже добрался до своего экипажа и почти бесшумно рылся в рундуке под козлами. Оттуда он извлек здоровенный арбалет – из тех, что взводят, уперев ногу в стремечко, и колчан с болтами. Их было почему-то всего пять, и каждый был завернут в отдельный лоскут тонкой кожи.

– Не знаю, имеет ли смысл выходить к нему, но если он сам к нам пожалует, найдется, чем его приветить!

Крей презрительно фыркнул. Арбалет против волшебной защиты шансов имел немного. Скай не был столь пессимистичен. Он даже с расстояния чувствовал грозную Силу в наконечниках болтов. Неужели настоящие Черные Иглы? Такие стрелы были редки, очень дороги, и найти их можно было только у королевской охраны. И у некоторых других служб, видимо, тоже.

Скай посмотрел на домик смотрителя над обрывом.

«Он знает эти горы, как собственную хижину»… До города за подмогой ехать и ехать. Если сейчас упустить злодея, то он запросто уйдет по горам от погони и где-то в другом месте поставит такой же ритуальный зал с синей спиралью, выпускающей крылатую «змею». Где появится новый колодец, полный мертвецов.

Волшебник встретился взглядом с Питом. Кучер уже зарядил арбалет.

– А давайте отступим обратно в пещеру? – предложил Фаул. – Пусть уходит!

Это было трусливо. Это было разумно. Задерживать волшебника они не подряжались.

Дверь домика распахнулась, на пороге показалась высокая сутулая фигура. На одном плече Ганн нес скатанное одеяло, на другом – моток веревки. Когда смотритель повернулся, закрывая дверь, стал виден объемистый мешок у него на спине.

– Все наработки уносит, гад! – не выдержал Крей. – Уйдет сейчас – и все, с концами.

– Убьет он нас тоже с концами. – Фаул даже сел, но идти сам пока не мог. – Нужно спрятаться!

Скай поискал глазами Ника, но не нашел. Помощник стал незаметным. Сейчас он мог быть где угодно.

Ганн поправил мешок и пошел к сараю.

Пит отступил за карету и жестами показывал волшебникам на тень за экипажем. Они быстро отошли туда. Рядом с Фаулом появился Ник и оттащил его за копну сена.

Зафыркали лошади, встревоженные непонятным поведением людей.

Ганн распахнул ворота и замер на пороге.

«А ведь он чувствует магию!» – успел подумать Скай. И мир исчез в ослепительной вспышке заклятья. К тому же что-то тяжелое сбило Ская с ног и отшвырнуло в сторону.

Когда он снова смог видеть, Ганна в сарае уже не было. Скай как раз успел увидеть край плаща метнувшегося следом за смотрителем Крея. За ними наружу выскочил Ник – размытая тень на фоне светлого проема. Рядом тихо ругнулся Пит.

Скай поднялся. Вроде бы даже ничего не болело.

– Надо вернуть Ника! – крикнул Пит. – Погибнет же, балбес!

Скай кивнул и кинулся к двери.

– Осторожнее, – вполголоса сказал вслед Пит. – Не выскакивай.

Кучер перезаряжал арбалет. Первый болт торчал из дверного косяка.

Скай осторожно выглянул из-за створки ворот – как раз вовремя, чтобы заметить сворачивающего за скалу на краю площадки Ника.

Подбежал Пит.

– Давай я один за ним, а ты грузи Фаула в экипаж и гони за помощью? – Кучер командовать не привык, но видно было, что других вариантов он не примет.

Однако Скай не согласился.

– Он уже и сам сможет до следующего поста доехать. А я с вами.

Пит посмотрел неодобрительно, но спорить было некогда.

– Тогда грузи его и догоняй!

Пит убежал, а Скай вернулся в сарай. Лошадь была перепугана, но хотя бы не в панике. Экипаж тоже уцелел. А вот в стенке кареты виднелся пролом с обугленными краями – след боевого заклятья чудовищной силы. Обнадеживало лишь то, что после такого заклятья, брошенного с ходу без ритуалов, любой волшебник будет чувствовать себя не лучшим образом.

Фаул без споров позволил погрузить себя на козлы. Ему очень хотелось побыстрее покинуть это негостеприимное местечко.

– Дружище, давай и ты со мной? – спросил он только. – Зачем так рисковать?

Скай и сам не знал зачем. Но бросить Ника и Пита, а самому сбежать было совершенно невозможно. Объяснять это Фаулу он не стал. Вывел лошадь с экипажем из сарая, отдал Фаулу поводья и бегом бросился к скале, за которой скрылись все остальные.

За скалой был узенький желоб, уходящий круто вверх и теряющийся за карнизом. Наклон был чуть круче, чем у лестницы, как раз такой, что и на ногах подниматься трудно, и руками себе помогать неудобно. Снега в желобе было немного, сплошная каменная крошка. Скай вздохнул и полез. Ноги, и без того уставшие за этот день, от непривычной нагрузки сразу заболели. Из-под сапог скатывались мелкие камни, грозя увлечь за собой и волшебника. Ветер в узкий желоб почти не задувал, но иногда внезапные порывы били в лицо, заставляя глаза слезиться. Вниз Скай вообще не смотрел. Только вверх, на край карниза. Камень, за который он ухватился, вдруг вывалился из своего гнезда и покатился вниз. Скай едва успел перенести вес на другую руку и убрать ногу с его пути.

Добравшись до края карниза, волшебник взмок и вымотался.

Наверху его встретил порыв ветра в лицо, с колючим снегом и песком. Скай вжался в камень и зажмурился, пережидая. Когда песчинки закончились, Скай открыл глаза. Совсем рядом, в паре метров от него, привалившись к стене, сидел Ник. Помощник был жив, но бледен и очень зол.

– Поймал заклятье, – объяснил он. – И прокатился вон оттуда.

Подъем, на который он показал, выглядел невысоким, но камни под ним были острые.

– Колени расшиб. Пит велел спускаться. Вот, ползу потихоньку.

– А сам он где?

– Наверх пошел. Там будет шанс выстрелить, когда этот гад по скале полезет.

– Тебе помочь?

– Лучше помоги Питу. Ну нельзя позволить злодею уйти! Он же не остановится! – Ник чуть не плакал, или это слезились от ветра глаза?

Скай посмотрел на помощника. Если очень осторожно ползти, то спуск осилить он сможет. А догнать Ганна здесь – это может быть их последним шансом. Сейчас злодей устал, израсходовал немало силы, набегался по горам. А потом, даже если его найдут, он будет бодрым, отдохнувшим, а возможно, даже еще более сильным, чем теперь. Скольких еще он может убить, сколько чужой силы поглотит?

– Ты только не торопись, – велел он Нику. – А лучше подожди нас здесь. На обратном пути мы тебя спустим. Грейся волшебством, больше Силу ни на что не трать. Тут только кажется, что все близко и скоро. А на деле мы можем по этой горе до утра пролазать.

Ник кивнул.

– Поймайте его!

– Поймаем, – пообещал Скай и полез на следующий уступ.

Отсюда было видно, как наверху Ганн взбирается на узкий карниз. Вот он развернулся и швырнул заклятье, похожее на серебряный штопор, в высунувшегося из-за камня Крея. Совсем рядом, но не попал. Брызнули каменные осколки. Крей схватился за щеку и скрылся за камнем.

С другого уступа, пониже, вылетел арбалетный болт, но лишь пробил полу плаща Ганна.

Скай осторожно, но решительно пошел вверх по узкой заснеженной полосе, смутно напоминающей тропинку. О том, что дальше придется взбираться на скалу, он старался пока не думать. Вот же – почти ровная дорожка. А здесь – совсем невысокий уступ. Всего-то и надо немножко подтянуться…

Ганн наверху пробежал по карнизу и скрылся за нагромождением камней. Крей вылез из своего укрытия и двинулся следом. Пит тоже перебрался повыше, но не пошел прямо за ними, а зачем-то полез вверх по каменной стенке. Арбалет висел у него за плечом. Лез Пит очень уверенно и на первый взгляд легко, но Скаю даже смотреть на него было жутковато, поэтому он сосредоточился на собственном подъеме.

Когда он добрался до ровной площадки и смог снова посмотреть наверх, Пит как раз подтянулся на уступ и исчез из виду. Ганна тоже не было видно, а вот Крей взбирался на тот самый карниз, где только что был смотритель. Скай тоже двинулся в ту сторону.

На карниз он выбрался, когда уже и Крей скрылся за камнями наверху. Нагромождение Скаю очень не нравилось, но выбора не было: сейчас он не видел никого, оставалось только идти следом и надеяться на удачу. Карниз был начисто выметен ветром от снега, но между камней опасно поблескивал лед. Сгущались сумерки. Если до темноты они не догонят Ганна, дальнейшая погоня потеряет всякий смысл.

Скай прижался к скале и осторожно пошел вперед. Главное – смотреть под ноги, но не дальше. Не думать о крае карниза и высоте.

Каменная груда не зря вызвала у волшебника опасения. Двух прошедших человек сваленные кое-как камни еще выдержали, но стоило третьему задеть их, как они с грохотом обрушились вниз. Скай едва успел отскочить в сторону и вцепиться в скалу. К счастью, камни покатились не туда, где оставался Ник. Но все же камнепад выглядел ужасающе. Огромные глыбы с оглушительным грохотом неслись вниз, подпрыгивая и увлекая за собой все новые валуны. Клубился поднятый снег и каменная крошка. Ломались кривые деревца, растущие на склоне. Камней становилось все больше. Росло облако снежной пыли вокруг. Грохоту вторило эхо.

У самой дороги камнепад наткнулся на волшебную защиту: камни словно натолкнулись на невидимый козырек, перекатились по нему и обрушились в пропасть за дорогой.

Скай тут только выдохнул. Руки, вцепившиеся мертвой хваткой в скалу, дрожали от напряжения. Зато, к удивлению волшебника, он, сам того не заметив, успел привычно выставить защиту. Преподаватель по боевой магии мог бы им гордиться.

Скай отцепился от скалы и осторожно, будто пробуя на вкус незнакомый напиток, собрал Силу в ладони. Получилось! Сразу затянулись неизвестно когда полученные ссадины. Волшебник прогнал волну Силы по телу, исцеляя натруженные мышцы. Заодно сосредоточенность на собственном теле помогла отвести наконец взгляд от обрыва, куда скатился камнепад. Очень, очень далекого обрыва.

Скай сглотнул и посмотрел наверх. С высокого уступа ему махал Пит, показывал куда-то выше и правее. Волшебник глянул туда и приметил вполне удобный на вид проход дальше, к скале, за которой, видимо, скрылись Ганн и Крей.

До скалы удалось добраться без помех, а едва высунувшись за нее, Скай чудом разминулся с очередным серебристым «штопором». Предназначалось заклятье не ему, а успевшему залечь за кривой сосенкой Крею.

Скай укрепил защиту и вышел из-за скалы. Ганн был совсем недалеко. То ли устал бежать, то ли горы подбросили смотрителю неприятный сюрприз и знакомая тропа привела в свеженький тупик.

– Убирайтесь! – рявкнул Ганн. – Валите прочь, пока я добрый!

Скай чуть не рассмеялся. Крей тоже в доброту смотрителя не верил и отступать не собирался.

– Отдай записи, – ответил Крей. – И, так уж и быть, вали прочь, пока мы добрые!

Ганн ответил новым заклятьем: на этот раз не стал целиться в противников, а хлопнул ладонью по земле. Скала над преследователями содрогнулась и выплюнула в них целую кучу камней. Скай рванулся вперед и прикрыл Крея: без волшебной защиты запросто можно было получить серьезные раны. Свежему же щиту простые камни оказались не страшны.

В сгустившихся сумерках лица Ганна было не видно, но Скай был уверен, что смотритель не удержался от разочарованной гримасы.

Крей высунулся из-за сосенки и швырнул во врага увесистый камень. От защиты смотрителя он, конечно же, отскочил, но заставил старика отшатнуться и помешал творить новое заклятье. Скай бросил Ловчую Сеть – не навредить, так хотя бы обездвижить противника. Ганн замер на мгновение, а потом начал медленно, но неотвратимо двигаться, продавливая заклятье. Он был все еще чудовищно, невероятно силен. Вот он сделал шаг. Еще один. Еще немного – и заклятье не выдержит. И тогда смотритель Ганн просто сотрет наглецов в порошок.

Откуда-то сверху свистнула стрела. Арбалетный болт с зачарованным наконечником прошил защиту Ганна, как игла тряпку. Черная Игла. Ганн с воплем рванулся, разрывая Сеть, и ухватился за торчащее из левого плеча древко. Дернул, но болт вошел глубоко.

Крей, забыв про осторожность, вскочил и побежал к раненому врагу.

Ганн внезапно отпустил древко и каким-то непостижимым образом сдернул с плеч мешок. То ли веревочные лямки так легко порвались, то ли в руке у старика был маленький нож – Скай не разглядел. Смотритель размахнулся правой рукой и швырнул мешок. Навстречу Крею, но ниже по крутому склону.

– Лови!

Крей метнулся к мешку. Не поймал, потерял равновесие, и мешок, проскользив по склону, ухнул за бровку обрыва. Мгновение Крей еще держался, балансировал, но скользкие камни сдвинулись – и он покатился следом. Крик несколько раз отразился горным эхом и затих. Скай дернулся за ним, упал, заскользил по каменной крошке, но успел схватиться обеими руками за кривой сосновый стволик.

Ганн, пошатываясь, пошел к нему. Колдовать с засевшей в плече Черной Иглой он не мог, но здесь ему волшебство и не понадобится.

Скай подтянулся. Ноги скользили по мелким камешкам – не удержаться. Защита, конечно, сможет выдержать удар ножа. Может быть, даже не один. Но выдержит ли хлипкая сосенка?

Ганн подходил все ближе. Надо разжать одну руку. Разжать руку и ударить каким-нибудь боевым заклятьем. Ну же! Но тело упорно продолжало цепляться за жалкую соломинку. Телу приближающийся человек казался вовсе не таким страшным, как разверзшаяся у самых ног бездна.

Скай стиснул зубы и зажмурился.

Глава двадцать четвертая

«Это все неправда! Ты сейчас сдаешь экзамен. Сложный экзамен. Вспоминай, какое заклятье делается одной левой?» – Внутренний Голос приобрел бесстрастные интонации дядюшки Арли.

– Вспышка! – Скай даже произнес это вслух.

Из правой руки ударил ослепительный пучок света. Смотритель Ганн такого не предвидел. Отшатнулся, упал – и заскользил к обрыву. Скай, сам не ожидавший от себя такой прыти, поймал его левой рукой за край плаща. Тело взвыло. Сосенка затрещала. Ганн пытался найти опору, но его ноги уже соскользнули за край. Левая рука висела плетью. И только правая все цеплялась за ускользающие камни.

– Хватай меня за руку! – велел Скай.

Сам он держал грубую ткань плаща с трудом. Пальцы скользили и норовили разжаться. Ганн тянулся к его руке, но никак не мог достать.

Наконец смотритель выбился из сил и перестал дергаться. Странным образом это позволило ему найти хрупкое равновесие. Лежа неподвижно, он перестал скользить к краю.

Скаю стало полегче. Правда, придумать, что делать дальше, он никак не мог. Оставалось лежать на крутом склоне и ждать Пита.

– Эй, парень! – окликнул его Ганн.

– Чего тебе? – разговаривать с ним Скаю не хотелось, но это было лучше, чем вслушиваться в потрескивание деревца и считать мгновения.

– А ты вообще кто? – полюбопытствовал Ганн.

– Скай, друг Крея.

– Понятно, – протянул смотритель. – Тоже силы хочешь? Если выберемся – я научу.

«Да что же это могущественные негодяи все время набиваются мне в учителя? На лбу у меня, что ли, написано: „Продам душу и совесть за запретные знания“?» – мысленно возмутился Скай. Вслух же заметил:

– Что-то Крею ваша наука не пошла на пользу.

– Крей был невыносимым высокомерным юнцом, – скривился Ганн. – Идеи у него бывали хорошие, это да. Но если бы я не успел первым, он бы обязательно меня предал. Два барса в одной пещере не уживаются.

– Зачем ему вообще все это сдалось? На недостаток силы он вроде не жаловался.

– Власть, мальчик! Ему очень хотелось власти. Вот он и решил, что если станет самым сильным, то сможет основать собственную школу волшебства. Свою гильдию. И никто ему ничего не сможет возразить. Ну и мучить людей ему тоже нравилось, не без того.

Это было похоже на Крея. Слишком похоже. Кроме мучительства, пожалуй. Но это уже не важно.

– А вам? Это ведь вы сделали «змею»?

– Я просто очень не хочу умирать, мальчик. Ты меня поймешь, когда возраст начнет брать свое. Сила, если взять ее правильно, это ведь не только волшебные фокусы. Это сама жизнь.

Старик замолчал. Сейчас зачарованный наконечник болта выпивал из него и Силу, и жизнь. Мгновения тянулись. Скай размышлял, что делать, если Пит не придет. Уже стемнело, друг может попросту не найти сюда дорогу. Пальцы, сжимающие стволик дерева и плащ старика, заледенели, плечи болели. Защита ослабела, и Скай снял ее, чтобы сберечь силы.

Внезапно тело смотрителя Ганна выгнуло судорогой. Покатились камешки. Тело неотвратимо скользило к обрыву. Скай вцепился в грубую шерстяную ткань и держал, хотя казалось, что рука сейчас разорвется по всем суставам. Наконец смотритель обмяк и стал еще тяжелее. Плащ выскользнул из ослабевших пальцев волшебника, и тело старика с шумом рухнуло вниз.

Скай повисел немного на одной руке, потом попытался опереться второй о землю. Смерзшиеся камни держали плохо и норовили съехать вниз и увлечь волшебника за собой, но Скай упирался и пядь за пядью лез наверх.

Выбрался к сосновому стволику, разжал пальцы, уперся в деревце ногами и дотянулся до другого. Именно здесь лежал совсем недавно Крей. Скай подтянулся и лег в ложбинку под сосенкой, выдохнул в ладони и создал Согревающее заклятье, затем достал из кармана горсть сушеных слив и принялся с наслаждением пережевывать. В темноте по горам лучше не ходить. Придется ждать утра.

Неожиданно снег осветился пронзительно-зеленым, Скай перевернулся и посмотрел в небо.

Над пиком Лаан бесшумно сплетались две светящиеся ленты – зеленая и фиолетово-розовая. Крылатые Снежные Змеи начали свой брачный танец. Вот к танцующим «лентам» присоединилась голубая и принялась кружиться над розовой. Скользнула из-за вершины золотисто-оранжевая спираль. Свет, излучаемый Змеями, отражался от снежной вершины, подсвечивал облака, бросал сияющие блики на ледяные зеркальца между камнями.

Скай даже не сразу понял, что голубоватый свет из-за соседней скалы – это не отблеск с неба, а свет волшебного фонаря.

– Эй, Скай, – окликнул его Пит. – Это ты там?

– Я, кто же еще, – от облегчения Скаю хотелось смеяться. – Осторожно, тут скользко.

– А если я тебе веревку брошу, привязаться сможешь? Ты там как вообще?

– Живой, только устал. Бросай!

За скалой обнаружился не только Пит, но и Ник. Еще с ними пришли смотритель Верн и незнакомый волшебник. Ская осмотрели, ощупали, накормили и дали фляжку с пряным травяным напитком. Это был не взвар, но бодрил тоже неплохо.

Спускаться с горы при разноцветном свете Снежных Змеев оказалось почти не страшно. Света было как раз достаточно, чтобы ясно видеть под ногами тропу, но маловато, чтобы разглядывать глубину обрывов. К тому же привязанный веревкой с одной стороны к Питу, а с другой к смотрителю Верну, Скай чувствовал себя почти в безопасности.

У домика смотрителя Ганна сновали деловитые люди в неприметной одежде и несколько стражников в форме королевской охраны.

Ская очень вежливо расспросили о произошедшем на горе, после чего друзей погрузили в незнакомую карету и отправили в Вимберж.

Скай хотел было по привычке занавесить окно кареты, но посмотрел на завороженно глядящего в небо Ника и оставил. Самое прекрасное зрелище в королевстве все-таки.

До курорта доехали в предрассветных сумерках. Небольшие уютные домики, подсвеченные разноцветными волшебными фонариками, выглядели так мирно, что Скаю показалось, что пещеры, Подземный Страж и колодец, полный мертвых тел, ему просто-напросто приснились. И вот сейчас он войдет в знакомый домик, и дядюшка Арли спросит, как он добрался, и предложит кружку горячего взвара…

В домике, к удивлению Ская, и впрямь обнаружился дядюшка в компании господина Марка. Прибывших накормили и, даже ни о чем не расспрашивая, отправили спать.

Скай думал, что после всего пережитого не сможет нормально спать еще много суток, однако, едва голова коснулась подушки, он отключился и проспал до самого вечера.

За ужином все-таки пришлось рассказывать дядюшке и господину Марку все по порядку. Дядюшка явственно не одобрил погоню за Ганном по скалам, однако от высказываний воздержался. Скай и сам понимал, что здесь они все вели себя очень неосмотрительно. Но что уж теперь сделаешь? В следующий раз будут думать. Главное, что для них, в отличие от Крея, вообще будет этот следующий раз.

– Что ж, – подвел итог господин Марк. – Справились вы на этот раз не блестяще, но, с учетом обстоятельств, весьма неплохо.

– Нет, – не согласился Скай. – Ганн и его сообщники погибли, но все ли? Кто-то мог остаться в городе, да и шкатулку со «змеей» посланец кому-то ведь нес? Записи Ганна пропали, и хорошо, если с концами. А если кто-нибудь их все-таки найдет?

– Хорошие вопросы задаете, молодой человек, – рассмеялся Марк. – Правильные. Но вы же над этим делом работали не в одиночку. Фаул в обмен на помилование уже назвал всех членов тайного общества в Лареже.

Впрочем, Ганн и сам успел о них позаботиться. То ли он тоже заметил близящееся пробуждение Стража, то ли почувствовал интерес Гильдии к своему маленькому клубу любителей запретного волшебства, но он как раз уже собрался уходить, и живых сообщников оставлять не планировал. У него в доме нашлись письма Дейку и Фаулу – последним, кто оставался в городе.

Если бы не погода, он как раз зазвал бы их к себе на прощальный обед. Увы, того, кому предназначалась шкатулка, Фаул не знает. Ему рассказали только, что посланный по делам доверенный слуга волшебника Лайра не вернулся в срок, а тут как раз с почтовой станции прислали весть о бродячем мертвеце – вот Фаула и отправили проверить. Есть некоторая надежда, что личность адресата мы установим, когда найдем сумку с бумагами Ганна – тело смотрителя уже подняли из пропасти. Крея и сумку пока не отыскали: снега внизу очень много. Но, думаю, рано или поздно найдут. Ну а вы со своей частью, повторюсь, справились неплохо, да еще и город от Подземного Стража спасли. Молодцы!

– Кстати, Скай, – вклинился дядюшка Арли. – Теория о взаимосвязи неупокоенных и Подземного Стража очень многообещающая. Если сядешь за работу сейчас, на весенней конференции сможешь представить ее общественности.

Скай мысленно застонал, но бежать из-за стола было некуда. Он просительно уставился на господина Марка, но тот, видимо, истолковал его взгляд совершенно неправильно.

– Очень хорошо, – согласился глава Тайной службы. – После всего пережитого вам всем нужен хороший отпуск. Полюбуетесь Снежными Змеями, напишете научный труд, жалованье потратите. В конце концов, зачем зарабатывать большие деньги, если их и тратить-то некогда.

– Но дело ведь еще не завершено, – ухватился за соломинку Скай.

– А вы очень хотите его завершить? – неожиданно пристально посмотрел на молодого волшебника Марк. – Вы в лучшем месте королевства в самое прекрасное время, у вас в кармане золото и свеженькое открытие, сулящее славу. Злодей побежден, и я даже не запрещаю вам хвастаться победой – в той версии, что вы наткнулись на его логово совершенно случайно, следуя за Дыханием Стража, конечно. Разве вам не довольно?

– Нет, – упрямо мотнул головой Скай. – Мне бы хотелось получить ответы на все вопросы. Ну и убедиться, что где-нибудь еще сообщник Ганна не скармливает змее какого-нибудь бедолагу.

Глава Тайной службы тяжело вздохнул.

– Все ответы мы можем так никогда и не получить. Но в одном вы можете быть уверены: прямо сейчас кто-то где-то кого-то кому-то обязательно скармливает. Такова уж человеческая природа – стоит только человеку получить ощущение безнаказанности, из него тут же начинает лезть какое-нибудь зло.

– Не из каждого! – возмутился Скай.

– Не из каждого, – кивнул господин Марк. – Но из многих. Если вы захотите и дальше на меня работать, вам предстоит в этом не раз убедиться. Если хотите сохранить о людях доброе представление, самое время распрощаться с Тайной службой.

– Я хочу знать правду, а не сохранять какое-то там представление, – сказал Скай.

– Ну что ж, – улыбнулся Марк. – Тогда вам следует еще и научиться не спорить с начальством без нужды. Для дела будет лучше, если пока ваша работа на меня так и останется тайной. Поэтому вы отправляетесь отдыхать, писать свой научный труд, наслаждаться жизнью и ждать, когда я пойму, где вы окажетесь особенно полезны. Пит останется с вами – было бы глупо разделять такую хорошую команду. О ходе этого дела вас, так уж и быть, будут держать в курсе. И прекратите уже хмуриться! В жизни так мало поводов для радости, что просто непростительно ими пренебрегать.

Господин Марк снова улыбнулся и потянулся к блюду с запеченными под сыром овощами.

Content

Андрей Волковский
Убийство в заснеженных горах

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая