Виталий Егоров

Идущие по следу

Бескорыстным и вернымдрузьям – следователям прокуратурылихих девяностых посвящаю

Часть первая

1

Отпуск проведен бездарно.

Семин с легкой грустью смотрел через заиндевелое окно на все еще зимний пейзаж мартовского утра просыпающегося города. Завтра уже на работу, но он не чувствовал ни сил, ни бодрости.

Ему не повезло. Еще когда перед ноябрьскими праздниками в прокуратуре составляли график отпусков на следующий год, ему «посчастливилось» вытянуть жребий на январь – самое неподходящее время для отдыха. Прокурор города строго следил, чтобы подчиненные уходили в отпуск согласно графику – приказ Генпрокуратуры о том, что не менее двух третей сотрудников должно быть постоянно на службе, им выполнялся неукоснительно.

Неделю Семин отсыпался, отвыкал от сумасшедшего ритма работы, изредка помогал жене по хозяйству, с удовольствием возился с дочерью-пятиклассницей, сходил с ней не только в кино несколько раз, но и на спектакль, устроенный на удивление талантливым самодеятельным коллективом одной из городских школ.

После недельного отдыха дома с семьей Семин, чтобы скоротать туманные холодные дни северного края, поехал к своему другу во Владивосток. Там он любовался красотой приморского города, побывал на Русском острове и угостился дальневосточным трепангом и всевозможными деликатесами океанических глубин под великолепный уссурийский бальзам, насладился его терпким и приятным послевкусием.

Но влажный морской воздух не пошел ему на пользу. Семин заболел и вернулся в Якутск с воспалением легких. Полмесяца провел в больнице, а затем отлеживался дома, пока не наступил конец отпуска. Он мог бы продлить каникулы, поскольку имел на руках больничный лист, но, памятуя о том, с каким нетерпением ждет его выхода напарник, чтобы так же с семьей уехать на отдых, решил не злоупотреблять создавшимся положением и выйти на работу.

Николай Семин вот уже десять лет трудился на следственной ниве городской прокуратуры. Недавно ему исполнилось тридцать пять лет, он жил с женой и дочерью в «хрущевке», в десяти минутах ходьбы от места службы.

В первый день работы он вышел из дома пораньше, чтобы до утренней планерки зайти к руководителю и доложить о том, что он приступает к служебным обязанностям.

Прокурор города, немногословный и строгий мужчина пятидесяти лет, молча выслушал рассказ Семина о не совсем удачно проведенном отпуске, с сожалением покачал головой, а затем вызвал напарника и приказал ему передать все дела «отдохнувшему» отпускнику.

Напарник Семина, Карякин Алексей, как и Семин, следователь по особо важным делам, был умным и дотошным специалистом в своем деле, в экстремальных ситуациях показывал себя решительным и отважным человеком.

Был случай, вызвавший большой переполох среди жителей города – появился маньяк-извращенец, который набрасывался на детей. Сыщики сбились с ног, разыскивая его. Негодяй изнасиловал ребенка в районе автовокзала, на некоторое время затаился, затем появился в прибрежном микрорайоне, где напал еще на одну девочку.

В одно утро прокурор вызвал сыщиков и следователей, работавших по этому делу, и провел совещание по обезвреживанию маньяка. Сотрудники уголовного розыска доложили ему, что во время поквартирного обхода они нашли мальчика двенадцати лет, который очень хорошо запомнил приметы преступника, и теперь собираются составить фоторобот. Сразу после планерки Карякин, не предупредив никого и не попросив помощи у сыщиков, направился в микрорайон, где орудовал маньяк. Того мальчика-свидетеля он нашел во дворе и стал расспрашивать о приметах преступника. Во время разговора мальчик испуганно глянул мимо следователя куда-то в сторону и крикнул:

– А вот он идет, этот дядька!

Карякин, резко обернувшись, увидел проходящего мимо небритого одутловатого мужчину в кожаной куртке, схватил его мертвой хваткой и держал, пока не прибыла милиция. В те дни следователь был настоящим героем не только для уголовного розыска, но и для многих жителей города. А маньяк оказался не опустившимся пьяницей, как предполагалось, а вполне успешным коммерсантом, между делом промышлявшим охотой на детей, и, если бы на его пути не встал отважный следователь, дело могло бы закончиться трагически.

Уже в коридоре прокуратуры, счастливо улыбаясь и похлопывая своего друга по спине, Карякин посетовал:

– Нынче с преступлениями завал. За то время, пока ты отдыхал, в мое производство поступило пять неочевидных убийств…

– Фью-ю-ють! Это только с начала года, а сколько еще было в прошлые годы! – от удивления присвистнул Семин. – Вот уж удружил так удружил! Когда такое было? Что, совсем глухие, никакого просвета?

– Сыщики работают днями и ночами, – совестливо отозвался Карякин, очевидно, сам понимая, что за два месяца пять «глухарей» – это перебор. – И я с ними кручусь-верчусь, продыху не дают. Пойдем ко мне в кабинет, все подробно расскажу.

В кабинете у Карякина сидела и копалась в ворохе документов девушка, делая оттуда выписки в свой блокнот.

– Лика практикуется у нас, она студентка юридического института, – представил Карякин девушку. – Мечтает стать прокурорским работником, а точнее, следователем.

Девушка смущенно улыбнулась и спросила:

– Алексей Сергеевич, вам налить чаю?

– Если можно, – кивнул Карякин. – Мы тут с Николаем Ивановичем сядем надолго. Кстати, если у тебя есть желание, мы не против, чтобы ты присутствовала во время нашего разговора. Это будет очень полезно для твоей практики.

– Ой, конечно! – Девушка вскочила с места и направилась к столику с чайником. – Я из дома принесла пирожные, сейчас угощу вас.

Когда чай был уже разлит, а на блюдечках ждали своего часа домашние пирожные, Карякин, жестом пригласив Лику присесть рядом за стол, вынул из ящика стола пять уголовных дел. Семин опытным глазом сразу отметил, что среди этих дел своей объемистостью выделяется одно, которое, как и ожидалось, Карякин взял в руки в первую очередь.

– Вот, убийство Куклова Максима Генриховича.

С этими словами он положил уголовное дело на стол перед Семиным. Тот взял папку и взвесил ее в руках, выборочно прошелся по страницам и спросил:

– Совершенно «глухарь»?

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Карякин. – Человек там арестован, сейчас находится в следственном изоляторе, но за другое преступление.

– Не понял. – Семин вопросительно посмотрел на напарника. – За что его тогда посадили?

Лика, в предвкушении увлекательного рассказа, с интересом глянула на Карякина и приготовилась делать записи в своем блокноте.

– Дело было так, – начал Карякин. – Куклов является директором крупного предприятия. В его распоряжении персональная автомашина «Волга» с водителем. Вот этого водителя и посадили…

– За что, если не за убийство? – нетерпеливо воскликнул Семин. – За какие грехи?

– За кражу, – проронил Карякин и, увидев недоуменные лица своих собеседников, продолжил: – После новогодних праздников, когда началась первая рабочая неделя, Куклов был обнаружен в своей квартире с тремя проникающими ножевыми ранениями в области грудной клетки. Обнаружил его как раз водитель по фамилии Жмыхов. В тот день Жмыхов привез Куклова на обед домой, а сам отправился закусить в столовую. После обеда водитель вернулся и стал ждать Куклова во дворе дома. Прождав минут сорок, с его слов, он поднялся к директору в квартиру и обнаружил его убитым…

– А при чем тут кража? – пожал плечами Семин. – Жмыхов же подозревается в убийстве? Какие у нас имеются доказательства?

– Действительно, какие? – невольно вырвалось из уст Лики, и девушка смущенно замолкла, осознавая, что поторопилась с вопросом.

– А вот тут начинается самое интересное, – продолжил Карякин. – Но все по порядку. Со слов подозреваемого, он зашел в квартиру, обнаружил убитого начальника и вспомнил про тайник. Еще за полгода до этих событий Куклов однажды позвал его к себе в квартиру и при нем из тайника, сооруженного в стене за батареей, достал деньги и велел передать их своему знакомому, который просил их у него в долг на покупку автомашины. Увидев убитого Куклова, Жмыхов решил проверить тайник, оказавшийся нетронутым. Он и вытащил оттуда деньги и золотые украшения и спрятал их под фундаментом. Только после этого позвонил в милицию.

– А в милиции откуда узнали, что он украл эти деньги? – спросила Лика под одобрительный кивок Семина.

Улыбнувшись девушке, мол, «молодец, правильные вопросы задаешь», Карякин продолжил:

– Три дня безуспешно проискав преступника, мы на всякий случай решили провести обыск у друзей и родственников убитого, а заодно и у водителя, вот и обнаружили у Жмыхова крупную сумму денег и золотой именной перстень Куклова.

– Вот как! – ахнул Семин. – Так в чем загвоздка? Тут, по-моему, все ясно как день: убийство из корыстных побуждений.

– Не совсем ясно, – тяжко вздохнул Карякин. – Мы водителя и так, и этак, сыщики с ним долго работали, проводили оперативные мероприятия, но он полностью отрицает убийство. Утверждает, что никого не убивал, только воровал и готов за воровство понести заслуженное наказание, но не за убийство.

– А ты-то сам как думаешь, Жмыхов убийца? – спросил Семин у Карякина, случайно поймав взгляд Лики и прочитав в ее глазах, что именно этот вопрос она хотела бы задать куратору.

– Как тебе объяснить, – замялся Карякин. – Сыщики уверены, что он убийца, а я… У меня есть легкое ощущение, что Жмыхов на мокрое дело не способен…

– В каком смысле «мокрое»? – удивленно спросила девушка, широко распахнув глаза.

– «Мокрое дело» – значит, убийство, – объяснил ей Семин и обратился к Карякину: – Получается, он пока сидит за кражу, а убийство ему вменим по мере поступления доказательств. Говоришь, сыщики уверены, что он убийца?

– Да, они убеждены, просили меня арестовать его за убийство, но я повременил с этим. Пусть осудят его за кражу, лет пять получит, а за это время мы по-любому докажем убийство… Если, конечно, он его совершил.

– Да-а, дельце! – протянул Семин, откладывая уголовное дело в сторону. – Расскажи про следующее.

Карякин взял первое дело из стопки, прочитал обложку и положил папку перед Семиным:

– Убийство таксиста Шитарева. Его нашли в лесу за городом – машина сгорела, труп в багажнике.

– Криминал? – спросила Лика и в ответ получила два улыбающихся лица умудренных следователей.

– Естественно, раз он в багажнике. Пулевое ранение в голову из пистолета «ТТ». Пуля и гильза изъяты, проверены по пулегильзотеке, но результат нулевой, – объяснил Карякин.

– Какие наметки? – поинтересовался Семин.

– Никаких, – вздохнул Карякин. – По этому убийству особо и рассказывать-то нечего. Мужчина таксовал и вдруг пропал, домой не вернулся. Искали, на третий день случайно обнаружили сгоревшую машину в лесу. Николай, переговори с сыщиками – может быть, у них что-нибудь появилось в оперативном плане… До вчерашнего дня ничего не было.

– Далее кто у нас? – с легкой досадой поинтересовался Семин. – Реальный «глухарь» этот таксист!

Карякин протянул ему следующее уголовное дело:

– Далее у нас женщина. Попова Людмила, мать троих детей, воспитывает их одна. Ушла в магазин и пропала. Соседи ее характеризуют с положительной стороны, но иногда она выпивает. За детьми смотрит хорошо, они всегда накормленные, чистенькие…

– А детям сколько лет? – поинтересовалась Лика, неожиданно перебив куратора на полуслове.

– Мал мала меньше, – тяжко вздохнул Карякин. – Младшему три с половиной годика, сестрам шесть и восемь. Сейчас они живут с бабушкой.

От этих слов Лика сразу взгрустнула и уткнулась в свой блокнот.

– Получается, труп не обнаружен? – поинтересовался Семин.

Услышав эти страшные слова, Лика резко вскинула голову, глаза ее были полны отчаяния.

– Нет, трупа нет, – мотнул головой Карякин. – Поступила коллективная жалоба от соседей, прокурор приказал возбудить уголовное дело об убийстве.

– «Подснежник», наверное, – в задумчивости произнес Семин.

Лика недоуменно посмотрела на следователя:

– Какой подснежник?

– Это когда мы находим останки людей по мере таяния снега. Такой жаргон у нас, – объяснил Семин девушке и обратился к Карякину: – Тоже никакой информации?

– Сыщики работают, но пока ничего интересного не добыли, – ответил Карякин, а затем неуверенно добавил: – А может быть, там никакого криминала и нет – где-нибудь замерзла, весной обнаружится, тогда и закроем дело… Детей жалко, остались без кормилицы.

Лика тяжело вздохнула и отвернулась в сторону.

– Давай перейдем к четвертому делу, – предложил Семин. – Кого там убили еще?

– Неопознанный труп, – проронил Карякин, стряхивая с себя неприятные чувства от возможной гибели многодетной матери. – Нашли недалеко от реки в тальниках с черепно-мозговой травмой. Люди случайно наткнулись на труп и сообщили в милицию. Неподалеку пролегает зимняя автомобильная дорога, ведущая к переправе. Думаю, его привезли на машине.

– По пальчикам не пробивается? – поинтересовался Семин.

Девушка вопросительно посмотрела на следователя, тот пояснил:

– С трупа снимают дактилоскопическую карту, то есть рисунок кожи пальцев, а затем проверяют ее в информационном центре. Если человек ранее судим или попадал в поле зрения милиции, его личность устанавливается таким образом.

– Ах да, я читала про это! – воскликнула девушка. – Некоторые преступники отрубают пальцы жертве, чтобы не узнали того, кого они убили.

– Абсолютно верно, молодец, – похвалил Лику Карякин. – В нашем случае пальцы у жертвы сохранились, но увы – личность трупа так и не смогли по ним установить.

– Тоже бесперспективно, – с досадой проговорил Семин. – Никаких зацепок?

– Надо установить личность погибшего, только тогда пойдут какие-либо движения, – покачал головой Карякин. – Ориентировку с фотографией трупа составили, но пока тишина – никто не обращается.

– А последнее? – спросил Семин у Карякина. – Что там у нас?

– Убийство частного извозчика по фамилии Жуков. Нашли с ножевым ранением в лесочке на окраине города, а машину позже обнаружили возле дачных участков.

– Может быть, убийство того таксиста и этого извозчика – дело рук одного человека? – встрепенулась Лика. – В обоих случаях убили водителей.

– Способы убийства разные, – сокрушенно вздохнул Карякин. – В первом случае огнестрельное ранение, во втором – ножевое. Да и машину Шитарева вместе с хозяином сожгли… Мало общего, но ничего исключать нельзя. Николай, прими к сведению наблюдения нашего будущего следователя, может, и вправду орудует один и тот же преступник.

– Приму, приму, – улыбнулся в ответ Семин и похвалил девушку: – Лика, ты молодец, из тебя хороший следователь выйдет. Давай учись, набирайся побольше знаний, а опыт придет со временем. Кстати, когда у тебя заканчивается практика?

– Насчет Лики, – ответил за девушку Карякин. – Николай, до конца практики осталось чуть больше полумесяца, возьми ее под свое кураторство. Она умница, поможет навести в делах порядок.

Девушка зарделась от похвалы двух опытных следователей. Вскочив из-за стола, она схватила пустые чашки и направилась к столику с чайником.

– Я вам налью еще чаю, и пирожные у меня остались…

2

После рабочего дня, отпустив Лику домой, Семин приступил к изучению уголовных дел и закончил с этим только к десяти вечера. Набросав рабочие планы по каждому делу, он решил позвонить сыщикам убойного отдела Управления милиции.

В отделе работали с десяток опытнейших оперативников, каждого из них Семин прекрасно знал, так как со всеми когда-то раскрывал какое-нибудь убийство. Сыщики уважали Семина, считали его за своего: он частенько выезжал с ними на задержания вооруженных преступников, иногда зависал даже в засадах. Одним словом, Семин жил с сыщиками одной семьей и при необходимости защищал их, если кто-то оступится и натворит глупостей.

Трубку поднял заместитель начальника Глухов, Семин сразу узнал его по голосу:

– Андрей, привет, это Семин.

– Коля, привет! – обрадованно воскликнул Глухов. – Вышел из отпуска?

– Да вышел, уже принял дела у Алексея.

– Здорово! – воскликнул оперативник. – Нынче с убийствами вообще завал, сыплются одно за другим. Вот сегодня раскрыли одну «мокруху», сидим, отмечаем. Не хочешь присоединиться?

– Спасибо, Андрей, – отказался от заманчивого предложения Семин. – Чувствую себя неважнецки, еще не отошел от болезни.

– Я слышал, что ты лежал в больничке с воспалением. Хотел к тебе заскочить, да все дела… Говоришь, принял дела у Леши?

– Принял, пять «глухарей». Я завтра забегу к тебе, посоветуемся, что нам предпринять по этим убийствам.

– Добро, Николай, жду.

Капитан Глухов работал в милиции уже более семи лет, сразу попал в отдел по раскрытию убийств и тяжких телесных повреждений, в обиходе прозванный «убойным», где стремительно набрался опыта и стал одним из лучших сыщиков министерства. С Семиным их связывала давняя дружба. Первое свое «крещение» оперативник получил в составе группы, возглавляемой Семиным, при раскрытии нашумевшего убийства семьи из четырех человек, в том числе одного ребенка. Глухов смог вычислить преступника по оставленному в доме стилету зоновской работы с характерным знаком на рукоятке.

На следующий день, расквитавшись с неотложными делами и дав необходимые распоряжения Лике, Семин после обеда был у сыщиков. Под одобрительный гул Глухова и трех оперативников он со всеми поздоровался, обнялся, подарил каждому по сувенирчику из Владивостока.

– Руковожу отделом пока я, – рассказывал Глухов, с прищуром рассматривая с близкого расстояния подарок друга – брелочек. – Ожерельев по семейным обстоятельствам получил краткосрочный отпуск и вылетел в Москву.

Подполковник милиции Арсен Ожерельев руководил убойным отделом с начала его создания. Это был легендарный с советских времен оперативник, до мозга костей преданный своему делу сотрудник. Сколько убийств они раскрыли с Семиным, подсчитать было сложно. В последнее время у него появились проблемы со здоровьем, и врачи дали ему направление в московскую клинику к какому-то медицинскому светиле. «Пусть у тебя все будет хорошо», – мысленно пожелал ему здоровья Семин и обратился к Глухову:

– Андрей, надо обсудить неочевидные убийства.

– Давай, давай, – обрадовался оперативник. – Сейчас парни выезжают на задержание, а мы с тобой посидим здесь в тишине и все обсудим.

– Прежде всего меня интересует убийство Куклова, – сразу приступил к делу Семин. – Скажи мне откровенно, ты веришь, что Жмыхов убийца?

– Все улики против него, – пожал плечами оперативник. – А то, что он не признается… А кто просто так признается? Воспользовался моментом, ограбил начальника, вещественные доказательства изъяты, кровь на подошве. Что еще?

– А все-таки тебя ничего не смущает в этом деле? Ты же опытный оперативник, при таких железных доказательствах основная масса преступников признается, а этот держится, хотя ранее несудим.

– Вот этим вопросом вы с Карякиным убиваете меня наповал, – горестно вздохнул Глухов. – Я сам понимаю, что тут дело не совсем ясное. Любой давно бы признался и выторговал для себя какие-нибудь послабления, а этот… Короче, мы сделали повторный поквартирный обход подъезда, где жил убитый, и нашли одного свидетеля, вернее, свидетельницу. Она утверждает, что в день убийства во время обеда она видела на лестничной площадке незнакомого ей парня моложе тридцати лет. Но верить ей стопроцентно нельзя: прошло достаточно времени, она могла перепутать дни.

– А это не Жмыхов?

– Нет. Жмыхов маленького роста, полный, а этот под метр девяносто, худощавый. Женщина, как она утверждает, хорошо запомнила его.

– Как ее фамилия? – спросил Семин, доставая блокнот. – И номер ее квартиры?

Порывшись в своих записях, Глухов продиктовал:

– Машкова Августина, квартира сорок три. Женщина молодая, живет с мужем в «двушке» этажом выше Куклова. Запиши ее телефон.

– Фоторобот мужчины составили? – поинтересовался Семин.

– Нет, еще не успели, – помотал головой сыщик. – Хотели вчера, да ночное убийство помешало, всех бросили на его раскрытие. На днях обязательно составим.

– Не надо, я сам все сделаю, а то вижу, вы тут «зашились», – отказался Семин от предложения оперативника. – Переговорю с Машковой лично, сам отведу ее к экспертам для составления фоторобота. А Жмыхов пусть сидит за кражу, он от нас уже никуда не денется.

– Да, да, пусть сидит пока за кражу, – согласился Глухов, разливая по стаканам чай. – А мы продолжим его «окружать» в следственном изоляторе.

– По другим убийствам есть что-нибудь? – поинтересовался Семин у опера. – Кроме того, что уже есть в уголовном деле?

– По двум водителям и неопознанному трупу ничего не могу сказать, там глухо как в танке. А по пропавшей женщине буквально на днях раздобыли информацию, которую необходимо до конца проверить.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи поподробнее, – заинтересовался Семин, отпив горячего чая. – Дело на контроле, скоро начнут таскать к начальству с докладом.

– Попова пошла в винно-водочный магазин в рабочем городке и больше не вернулась домой. А вокруг этого магазина бродит мой агент. Он сообщил, что там часто появляется некто Шамиль и приглашает пьющих тетенек к себе домой.

– А зачем?

– Зачем, зачем – словно маленький, – передразнил следователя сыщик. – Угостить водочкой, переспать… Как-никак мужчина же, всего-то пятьдесят три года.

– Расскажи, кто он такой, – попросил следователь Глухова.

– Он из Азербайджана, здесь дает уроки музыки…

– Музыки? – удивленно спросил Семин. – Где?

– В училище. Фамилия Азизбеков. Мы его выдернули бы и поговорили, но дело в том, что он улетел обратно в Азербайджан.

– Когда? – недоуменно спросил Семин.

– В том-то и дело, что спустя три дня после исчезновения Поповой. Мы пробили его по авиабилету Якутск – Москва – Баку.

– А здесь у кого он жил?

– У него частный дом в районе ГРЭС. Он жил там один.

– Дом осмотрели?

– Поверхностно под видом пожарных, мол, проверяем противопожарную безопасность: печку там, дымоход… За домом сейчас следит соседка, топит плиту на кухне. Азизбеков попросил ее об этом, обещал заплатить деньги по приезде.

– Ну и как дом? Что-нибудь подозрительное обнаружили?

– Дом как дом, чистенько все, прибрано. Надо дождаться, когда Азизбеков вернется в Якутск, и переговорить с ним. Может быть, что-то интересное нам сообщит.

– А когда он должен вернуться?

– Соседка точно не знает, но ближе к весне, в апреле-мае.

– Да-а, негусто, – озадаченно протянул Семин. – С чего начать, даже не представляю… Андрей, давай завтра съездим к Азизову домой, я проведу осмотр.

– Азизбекову, – поправил сыщик следователя. – Какие вопросы! Завтра звони в любое время.

3

Семин вечером еще раз внимательно прочитал уголовное дело по факту пропажи без вести гражданки Поповой, в задумчивости прошелся по кабинету, а затем оделся и вышел на улицу. Было ветрено, свистела поземка. Следователь, зябко вздрогнув, глянул на часы. «До закрытия еще сорок минут», – подумал он и направился в винно-водочный магазин, возле которого пропала женщина.

Он подошел к магазину перед закрытием: народу было много, все хотели купить вожделенный напиток к грядущему женскому празднику, нетерпеливо покрикивая на замешкавшихся покупателей возле прилавка. «Поговорить с продавщицей не получится, после закрытия магазина она будет сдавать кассу, это минимум полчаса», – с этими думами Семин вышел из магазина и через калитку зашел в задний двор.

– Эй, чего тебе надо? – окликнул его кто-то.

В тусклом огне уличной лампы Семин разглядел мужчину, который, облокотившись о перила заднего крыльца, курил папиросу. Семин протянул ему удостоверение.

– Я следователь прокуратуры. Вы работаете здесь, в магазине?

– Да, я подсобный рабочий, – ответил мужчина, рассматривая удостоверение. – По какому вопросу?

– Меня интересует одна пропавшая женщина…

– Так милиционеры тут уже были, и не раз, показывали фотографию, – перебил Семина на полуслове мужчина. – Мы им рассказали все, что знаем. Видел я эту женщину тут частенько, но в день пропажи не заметил ее. Может быть, она в тот день вообще не приходила сюда?

– Может, и не приходила, – кивнул следователь. – Меня интересует другой вопрос: Шамиля знаете?

– Интеллигента? – усмехнулся мужчина. – Кто его не знает, постоянно к нам наведывается. А почему он интересует вас?

– «Интеллигент» – это его кличка? – поинтересовался Семин. – Почему?

– Он же музыкант, и вид у него интеллигентный, он всегда при галстуке.

– А что он тут делал?

– Как что? Покупал «бормотуху», обхаживал местных баб.

– И как он их обхаживал? – поинтересовался Семин.

– Как, как! – усмехнулся мужчина. – Как обхаживают баб-то? Угостит красненьким, в постель затащит… Не знаю, не могу утверждать, со свечкой не стоял… А вы спросите Любашу, она часто с ним якшается.

– А где мне найти эту Любашу?

– Да тут, в магазине, я только что видел ее.

– Покажите мне ее, – попросил следователь.

– А что показывать? Она в красном пальто, рыжая, сразу заметите, видная такая.

– Спасибо, – поблагодарил Семин мужчину. – Пойду с ней поговорю.

В магазине в толпе женщину он заметил сразу. Она безучастно стояла возле окна, очевидно, надеясь на угощение со стороны кого-либо из посетителей. Примерно сорока пяти лет, немного полноватая, с всклокоченными, когда-то, наверное, шикарными рыжими волосами, на испитом лице сохранилась печать былой красоты.

Семин подошел к женщине и взял ее под локоть:

– Любовь… извините, не знаю вашего отчества. Я бы хотел с вами поговорить.

Женщина резко повернулась в его сторону, дыхнула на него дешевым вином, подозрительно окинула взглядом с ног до головы и спросила:

– А ты кто будешь?

– Я следователь прокуратуры, хочу спросить про одну женщину. Давайте выйдем на улицу, тут много народу.

Любовь нехотя последовала за Семиным, который на улице сразу же задал вопрос, протянув ей фотографию пропавшей:

– Попову Людмилу знаете?

Она при свете лампы изучила фотографию и отрицательно покачала головой:

– Не, такую не знаю.

– Как не знаете? Она же тут постоянно бывает.

– Зато я тут не бываю постоянно, – резко ответила женщина, в глазах мелькнула злоба. – Решил, что я завсегдатай этого магазина?

– Нет, я так не думаю, – примирительным тоном ответил Семин. – Шамиля давно знаете?

– Ты что тут вынюхиваешь?! – вскипела Любовь. – При чем тут Шамиль?!

– Но вы же с ним в близких отношениях…

– На что ты намекаешь?! – угрожающе прогремела она. – Я женщина порядочная, замужняя, так что прекратите тут заводить свои интрижки!

С этими словами она резко развернулась и исчезла за дверью магазина. Оставалось десять минут до закрытия, она, скорее всего, не теряла надежду подцепить какого-нибудь собутыльника.

Немного потоптавшись, Семин отправился домой, по пути ругая себя за опрометчивый поступок: «Так тебе и надо, самоуверенный щегол! Разговаривать без подготовки на столь деликатную тему с женщиной, пусть даже и пьющей, непростительно для опытного следователя с десятилетним стажем! Впредь тебе это будет уроком. Женщина, какая бы она ни была, требует к себе ласкового отношения и внимания… Ладно, повторим попытку попозже, после осмотра дома Азизова… Азизбекова».

На следующий день после планерки у прокурора Семин позвонил Глухову:

– Андрей, привет! Я готов. Кого мне дашь в подмогу?

– Николай, извини, все мои в засадах, ищем вооруженных преступников, – отказался оперативник. – Давай повременим с обыском, денька через два-три проведем. К тому времени, думаю, разберемся с этими бандитами.

– Ладно, работайте, понимаю, – успокоил его Семин. – Я возьму кого-нибудь из следователей, сами проведем осмотр.

– Давай, удачи, если что, звони, – попрощался сыщик.

Положив трубку, Семин уловил просящий взгляд Лики, которая встала в выжидательной позе возле своего стола.

– Николай Иванович, возьмите меня с собой!

– А почему бы и нет, – немного подумав, согласился Семин. – Все следователи заняты, у них свои дела, будут всячески отнекиваться. Поехали!

Утвердив у прокурора санкцию на проведение следственных действий и выпросив у него машину, Семин с Ликой направились к дому Азизбекова.

Соседка, женщина шестидесяти лет в замызганном переднике, встретила визитеров настороженным взглядом, поинтересовалась:

– Что-то вы тут зачастили – то пожарники, то прокуратура. А на каком основании хотите осмотреть дом? Что он натворил?

– На основании санкции прокурора, – ответил Семин, протягивая ей документ. – Просто проверяем одну информацию. Вы будете понятой, нам нужен второй. В доме есть еще люди?

– Муж.

– Позовите его, и пойдемте к соседу.

Женщина зашла домой и вскоре вернулась со своим супругом – морщинистым и помятым мужчиной ее же возраста.

– Сергей Захарович, – представила она своего мужа, который, ничего не говоря, утвердительно кивнул в сторону Семина. – А меня зовут Лидия Львовна. Фамилия – Кушнаревы.

– Очень приятно, Лидия Львовна! – одобряюще отозвался Семин, довольный столь быстро найденным понятым. – Во дворе у вашего соседа бегает собака…

– Э-э, шавка, – махнула рукой женщина. – Не кусается.

Дом в глубине двора оказался приземистым, это было довольно большое деревянное одноэтажное здание. Женщина открыла навесной замок и пустила Семина с Ликой вперед. В лицо сразу ударила прохлада – от силы пять градусов тепла. Семин осмотрелся: убранство дома холостяцкое, низкий потолок, темные окна.

– Холодновато, – поежился он. – Не топите?

– Почему же? – обиженно ответила женщина. – Только зачем растапливать нежилое помещение? Держу ровно такую температуру, чтобы вода не замерзла. А как хозяин вернется, пусть сам смотрит за своей печкой, иначе никаких дров не напасешься. Он сам меня и попросил, чтобы я топила лишь слегка.

– Кстати, когда хозяин должен вернуться? – поинтересовался следователь у соседки.

– Точно не говорил, но весной. Думаю, что через месяц-полтора.

– А он звонил?

– Да, неделю назад.

– О чем говорили?

– Да ни о чем. Спрашивал, как дом, приходили ли к нему люди, не спрашивали ли. В общем, ни о чем.

– Давайте начнем осмотр, – скомандовал Семин. – Лика, заполняй протокол.

Осмотрев кухню, Семин приступил к залу. Изучив помещение по периметру, он хотел уже перейти в другую комнату, но тут его внимание привлек большой ковер на полу. Попросив понятого помочь, Семин свернул ковер в рулон и принялся осматривать деревянные полы, подозвав к себе Лику:

– Подойди сюда, посмотри. Тебе не кажется, что полы были недавно переложены?

Девушка наклонилась, внимательно рассмотрела дощатый пол и с дрожью в голосе выдавила:

– Так и есть, на досках имеются сколы и следы от лома или чего-то еще… Шляпка гвоздя загнута, вмятины от удара молотком…

– Да, я это тоже заметил, – тихо проронил Семин и обратился к понятому: – Сергей Захарович, будьте добры, найдите, пожалуйста, топор или лом. Будем вскрывать.

Мужчина сходил на улицу и вскоре вернулся с топором и ломом. Поддев одну доску лезвием топора и засунув в образовавшуюся щель лом, Семин с силой надавил на его другой конец. То, что он увидел в проеме, могло заставить вздрогнуть любого видавшего виды следователя: на него смотрело лицо мертвой женщины. Отпрянув, он надтреснутым голосом объявил:

– Товарищи понятые, обнаружен труп. Лидия Львовна, у вас дома имеется телефон?

– Да, имеется, – испуганно ответила женщина и осторожно осведомилась: – Откуда здесь труп?

– Ваш сосед подозревается в убийстве.

Разговаривая с женщиной, Семин заметил, что Лика в сторонке испуганно мнет свою шапочку. Улыбнувшись и подмигнув, Семин обратился к ней со словами ободрения:

– Вот, Лика, твое первое дело. Сколько у тебя их будет, я не знаю, но этот день ты точно никогда в жизни не забудешь. А теперь сходи с Лидией Львовной к ней домой и вызови следственно-оперативную группу.

4

Со следственно-оперативной группой прибыл и Глухов. Он заглянул в проем между досками, подошел к Семину и крепко пожал ему руку:

– Поздравляю, Николай! Тут такой собачий холод, она бы год пролежала там, и ничего бы с ней не случилось. Молодец, просто молодец!

– Поздравляй не только меня, – улыбнулся Семин, кивнув в сторону девушки. – Со мной была Лика, наш практикант.

– Поздравляю! – Глухов улыбчиво глянул в сторону девушки и восхищенно заметил: – Николай, какие у тебя помощницы!

Оперативники быстро извлекли труп женщины из подпола и с грохотом уронили на расстеленный в стороне ковер, заставив вздрогнуть присутствующих.

– Замерзшая, как ледышка, – заметил один из оперативников.

Женщина была в домашнем платье и в сапожках. Глухов наклонился, осмотрел труп и сделал заключение:

– По-моему, ее душили руками, она защищалась, меж пальцев – клочки волос. Какие волосы у хозяина?

– Черные, – ответила соседка.

– И здесь черные. Интересно, а где ее верхняя одежда?

Осмотрев вешалку и не обнаружив там женской одежды, Глухов обратился с Семину:

– Ну все, Николай, я поехал дальше ловить бандитов. Тут остаются два оперативника, они тебе помогут.

Семин, заполняя протокол, молча кивнул головой.

Когда судебный медик закончил осмотр трупа и, погрузив тело в дежурный «УАЗ», уехал в морг, Семин обратился к соседке:

– Лидия Львовна, пригласите нас, пожалуйста, к себе домой, угостите горячим чаем, а то мы с Ликой так продрогли! А заодно обсудим, как нам дальше поступить.

– Конечно, пожалуйста, приглашаю, – с готовностью ответила женщина и сокрушенно вздохнула: – Кто бы мог подумать, что сосед на такое способен. Вроде бы такой обходительный, культурный человек…

В доме у Лидии Львовны было тепло, пахло тестом, потрескивала печка – идиллический домашний уют исходил отовсюду. От такой обстановки Семина разморило, чай согрел изнутри и погрузил в приятную истому. Лика, немного отхлебнув из большой чашки, грела на ней замерзшие руки. Нехотя стряхнув с себя райское блаженство, Семин приступил к делу:

– Лидия Львовна, вы говорите, что он звонил неделю назад? Откуда?

– Из Азербайджана.

– А точнее?

– Не знаю, наверное, из Баку.

– Номер телефона оставил?

– Да. – Хозяйка достала из ящика столика с телефоном абонентскую книгу и, порывшись в ней, протянула Семину клочок бумаги. – Вот.

Переписав номер телефона в свой блокнот, Семин поинтересовался:

– Когда еще он должен позвонить?

– Не знаю, – помотала головой хозяйка. – Я с ним больше разговаривать не буду и дом топить отказываюсь!

– Лидия Львовна, у меня к вам большая просьба, – обратился Семин к женщине. – Если вдруг он позвонит еще раз, сделайте вид, что ничего не случилось, он не должен ничего заподозрить. Надо его обратно заманить в Якутск, здесь мы его задержим. А его жилище можете больше не топить, оно ему в ближайшие годы не понадобится: обойдется казенным домом. Согласны на мое предложение?

– Ой, страшно как-то, – засомневалась хозяйка. – Я не смогу ему врать, он меня сразу раскусит…

– Лидия Львовна, он убил многодетную мать, трое малолетних детей остались без кормилицы, – прервал женщину Семин. – Только ради этого возьмите себя в кулак и сделайте, пожалуйста, то, о чем я вас прошу.

– Ладно, попробую, – после небольшого колебания согласилась женщина. – Ну, позвонит – переговорю. А дальше что?

– Я оставлю вам свой номер телефона, звоните в любое время суток, я подскажу, что делать дальше. Если мы узнаем, каким рейсом он прилетит, возьмем его прямо в салоне самолета.

– Значит, его больше здесь не будет? – обрадовалась женщина. – А то я боюсь как-то…

– Если вы все сделаете правильно, мы схватим его в аэропорту, – успокоил следователь женщину.

– Хорошо, я все сделаю, как вы просите, – кивнула женщина и поинтересовалась: – Как эта несчастная попала к нему в лапы?

– Мы сами толком не знаем, – пожал плечами Семин. – Пошла в магазин и больше не вернулась. Очевидно, возле магазина и повстречала своего убийцу.

– Ох, какая беда, какая беда! – сокрушалась женщина, покачивая головой в разные стороны. – А отец у детей имеется?

– Нет, только бабушка.

– Значит, отправятся в детдом. Бабушка не сможет их всех поднять на ноги. Беда-то какая! – вздыхала она.

Тут только Семин заметил, что Лика, отвернувшись, беззвучно плачет. Хозяйка тоже увидела плачущую девушку, подошла к ней и, гладя по голове, стала успокаивать:

– Доченька, если по каждому случаю будешь так убиваться, то тебя не хватит надолго.

– Я… я… у меня тоже мама… – всхлипывала она, – умерла, когда мне было восемь лет, а сестре и брату по шесть… близнецы они…

– Ты что, сиротинушка? – спросила хозяйка, прижав ее к груди. – Кто вас воспитывал-то?

– Нет, не сироты, – проговорила девушка, вытирая глаза. – Папа нас воспитал.

– Какой молодец ваш папа! – восхитилась женщина. – Не женился второй раз?

– Нет, – грустно промолвила Лика.

– Ой, какой молодец! – повторила женщина и предложила: – Если хотите покушать, могу разогреть вчерашний борщ.

– Спасибо, нам пора на работу, – заторопился Семин. – Лидия Львовна, позвоните мне, как мы договорились?

– Все, все, не беспокойтесь, я поняла. Если позвонит, дам вам знать, – обнадежила она следователя.

5

Скупой на похвалу прокурор города, заслушав доклад подчиненного об обнаружении трупа женщины, крепко пожал руку Семину и долго тряс ее, приговаривая:

– Очень хорошо! Скандал назревал немалый. Поздравляю!

– Повезло немного, – смущенно улыбаясь, поскромничал следователь. – Теперь бы преступника поймать.

– Как собираешься ловить его? – поинтересовался прокурор. – Уголовный розыск знает о трупе?

– Да, Глухов лично приезжал на место преступления.

– Направим поручение о задержании преступника или отправим в Азербайджан оперативников? – спросил Семина прокурор.

– Ни то, ни другое. Я вот о чем подумал, – поделился Семин своими соображениями с прокурором. – Если мы направим официальный запрос в Азербайджан, процесс выдачи преступника затянется на месяцы, если не на годы, а могут и вообще не выдать его нам. Надо его заманить в Россию, а еще лучше прямо в Якутск.

– И как ты это себе представляешь? – спросил прокурор, заинтригованный предложением следователя.

– Азизбеков оставил свой дом под присмотром соседки и систематически позванивает ей, интересуется, все ли в порядке. В следующий раз, когда он еще раз позвонит, соседка скажет ему, что все спокойно, и попытается узнать, когда он приедет в Якутск. Вот тут-то мы его и схватим.

– Заманчиво, – в задумчивости проговорил прокурор. – Соседка – надежная женщина?

– Да, она поняла свою задачу.

– А почему Азизбеков сразу не избавился от трупа? – полюбопытствовал прокурор.

– Объяснение этому только одно, – ответил ему следователь. – Зимой не было возможности спрятать труп, по весне хотел перезахоронить. А тело решил хранить под полом, благо там минусовая температура, а сам от греха подальше уехал на родину, чтобы переждать, посмотреть, как будет действовать милиция. Он все учел.

– Все, да не все, – с иронией усмехнулся прокурор. – Он не учел одного обстоятельства: в прокуратуре Якутска работает такой большой специалист, как Семин.

– Да ладно, какой я большой специалист, – смущенно махнул рукой Семин. – Просто повезло… Случайность.

– Не скромничай, – пожурил его руководитель, грозя пальцем. – В каждой случайности, если хорошенько покопаться, есть закономерность. Все, разрешаю, заманивай убийцу в Россию.

Вечером Семин позвонил Глухову и рассказал ему о своей затее и о том, что он получил добро от прокурора.

– Заманим, как когда-то чекисты заманили революционера-террориста Савинкова в Россию? – засмеялся Глухов. – Хорошо придумано, а то действительно могут и не выдать нам его… Николай, меня осенило! Заведу-ка я оперативное дело на Азизбекова под кодовым названием «Трест»!

– Давай, давай, заводи, – рассмеялся в ответ Семин. – Тогда уж лучше назови его «Синдикат два», благозвучнее и масштабнее.

– Я подумаю. С соседкой Азизбекова сам будешь держать связь? – спросил сыщик.

– Андрей, она мне доверилась, поэтому держать связь буду сам, – объяснил следователь. – А как убийца позвонит ей, сразу подключитесь ко мне.

– Николай, один «глухарь» минусуем или почти минусуем. Задержание убийцы – дело времени. За что сейчас хочешь взяться? – спросил сыщик.

– За Куклова. Хочу переговорить со свидетельницей… фамилию запамятовал, как ее там?

– Машкова Августина, сорок третья квартира.

– Ага, вспомнил! Андрей, до свидания, звякну, если будет необходимость.

С этого дня, несмотря на бешеную загруженность, в прокуратуре и в милиции ни на минуту не забывали об этом душераздирающем случае с убийством многодетной матери, с потаенной надеждой ожидая звонка убийцы, чтобы выманить его из другого государства, совсем недавно бывшего в составе великой страны.

На следующий день с утра, когда Семин, предварительно договорившись по телефону со свидетельницей Машковой о встрече в ее квартире, только собрался было выйти из кабинета, как Лика умоляюще попросилась:

– Николай Иванович, я с вами!

– Если хочешь, поехали, – бросил на ходу Семин. – Там особо делать нечего. Пока выходи на улицу, а я к прокурору за машиной.

Машкова оказалась бойкой и довольно интересной женщиной не старше тридцати лет. Встретив визитеров, она пригласила их в комнату с красивыми обоями, обрамленными золотыми молдингами, придававшими стене роскошный и дорогой вид, и, не дав гостям опомниться, сразу же начала рассказывать:

– Дело было после праздников. В тот день я не работала и с утра пошла по магазинам. Походив по городу и купив продукты, в обед вернулась домой. Когда я поднималась по лестнице, на площадке второго этажа лицом к лицу столкнулась с ним: мужчина до тридцати лет, славянской наружности, худощавый, но спортивный, волосы темные, глаза жесткие, втянутые щеки, одет в темную короткую куртку, наподобие летчицкой, с капюшоном, на ногах, по-моему, ботинки…

– Извините, – Семин перебил женщину на полуслове, – почему вы так хорошо запомнили приметы этого молодого человека, вы же встретились с ним мельком? Обычно свидетели запоминают одну, от силы две приметы человека, вы же полностью описали его.

– А что в этом плохого? – недоуменно глянула она на следователя. – Во-первых, я художник, окончила Московское художественное училище, а чтобы учиться там, надо иметь наметанный глаз. Во-вторых, я женщина и всегда оценивающе разглядываю мужчин. Тем более тот мужчина в определенной степени был мне интересен – от него исходила какая-то неведомая мужская сила.

– Извините еще раз, какая такая неведомая сила? – переспросил женщину Семин. – В чем это выражается?

– Вам, мужчинам, этого не понять, – усмехнулась Машкова и указала на Лику: – Вот девушка меня прекрасно поняла.

Семин повернулся к Лике и поинтересовался:

– Ты все поняла? Сможешь мне это потом объяснить?

Лика покраснела и пожала плечами. Не обращая внимания на сконфузившуюся девушку, женщина продолжила:

– В его жилистом теле чувствовалась огромная сила, подобные мужчины ненасытны, о таких мечтает любая женщина…

– А где ваш муж? – спросил Семин женщину, прервав ее откровенные рассуждения в отношении противоположного пола.

– А, на работе, – махнула она рукой и спросила: – Какие еще будут вопросы?

– Меня интересует, какого числа это происходило.

– В день убийства.

– Почему вы так уверены?

– Судя по траектории движения, тот мужчина вышел из квартиры Куклова, а Куклов одинокий, к нему посторонние просто так не ходят, – сделала вывод Машкова.

– В тот день к вам милиция приходила? Вы говорили им об этом? – спросил следователь.

– Нет. В тот день после обеда по телефону я поругалась со своим мужем и отправилась ночевать к подруге. Вернулась домой через три дня, и муж мне рассказал, что приходили милиционеры и расспрашивали его, а он ничего не видел. Получается, мужчину я видела в день убийства. А через несколько дней меня нашли ваши милиционеры, я им все рассказала.

– Да, получается, в день убийства, – согласился с аргументами женщины Семин. – Нам с вами составить бы фоторобот.

– Словесный портрет, что ли? – спросила женщина, удивив тем самым следователя.

– Вы знаете, что такое словесный портрет?

– А то как же! – усмехнулась женщина. – Еще студентами помогали московской милиции составлять эти самые портреты.

– И вы сможете сами составить портрет того мужчины?

– Запросто! – горделиво глянула она на следователя.

– А сколько вам потребуется времени на это?

– Часика два-три.

Семин повернулся к Лике и приказал:

– Посиди здесь, подожди, пока гражданка рисует портрет, а я поехал в тюрьму допрашивать Жмыхова. После обеда встретимся в прокуратуре.

Уходя из квартиры, Семин услышал голос хозяйки:

– Девочка, иди на кухню, приготовь себе кофе, включи телевизор, а я тут набросаю…

В следственный кабинет тюрьмы привели полноватого мужчину небольшого роста, и Семин невольно подумал: «Его не перепутаешь с тем человеком, которого видела художница. Да и с виду он какой-то… Однозначно не «мокрушник». Когда арестованный сел перед следователем на намертво прикрученный к полу стул и принялся растерянно рассматривать незнакомого ему человека, Семин достал уголовное дело и, открыв нужную страницу, начал свой допрос:

– Жмыхов Леонид Павлович, тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года рождения, уроженец Тамбовской области, проживающий в городе Якутске на улице Петра Алексеева. Все правильно?

– Да, все правильно, – вздохнул мужчина и поинтересовался: – А вы кто будете?

– Я следователь прокуратуры города Якутска Семин Николай Иванович. Дело об убийстве Куклова передали мне. Так что будем знакомы.

– Очень приятно, – отозвался арестованный неуместной при подобной ситуации фразой и спросил: – А Карякин куда делся?

– Он в отпуске. Давайте приступим к делу. Расскажи, как все происходило.

Когда арестованный изложил рассказ, в точности повторяющий ранее данные показания, Семин задал несколько вопросов:

– Какие отношения были у тебя с потерпевшим?

– Хорошие.

– Не обижал?

– А с какой стати? Да и я себя в обиду не дал бы… Он был человеком мягким, добрым, частенько выписывал мне премии.

– А ты в отместку обворовал его.

– Да, обворовал! – вдруг заплакал арестованный. – Это была единственная в моей жизни минута слабости! Я хотел расплатиться с долгами, плохо соображал, что делал, глаза мои затмило доселе неизвестное мне чувство алчности…

– А если не ты убил его, то кто? Что ты сам думаешь по этому поводу?

– Здесь, в камере, я много думал об этом. Куклов жил бобылем, получал большие деньги. Кто-то, наверное, узнал об этом и решил ограбить.

– А на предприятии, где ты работаешь, сколько человек?

– Ой, много. Человек двести, а вместе с рабочими, может быть, и более.

– Информация могла оттуда просочиться?

– Вполне.

– Кого-нибудь подозреваешь?

– Откуда? Я же не милиционер, чтобы подозревать. Все знали, что у Куклова деньги водятся.

– В том числе и ты, – улыбнулся следователь.

– Да, я знал, где находится тайник. Но преступник этого не знал, он квартиру поставил вверх дном, но деньги так и не нашел. Если бы я навел его, деньги бы сразу взяли.

– Среди знакомых Куклова был мужчина высокого роста, худощавого телосложения?

– Черт его знает, – помотал головой арестованный. – Я лично такого не видел.

– Ты всегда привозил начальника на обед домой? Он обедал в столовых?

– Нет, всегда дома.

– А в тот день ничего необычного ты не заметил? Например, настроение своего шефа?

– Ничего такого… Хотя постойте – в тот день он поехал на обед на полчаса раньше обычного.

– С чего бы это? Приболел? Ждал кого-то дома?

– Не знаю. Ничего не знаю.

– А он прежде уезжал обедать раньше времени?

– Никогда.

– Ладно, Жмыхов, пока посиди в изоляторе, тебя ждет суд по краже. А мы тем временем будем выяснять, кто на самом деле убил твоего начальника.

– Это не я! – вновь всплакнул арестованный. – Найдите настоящего убийцу, вы должны его найти!

– Найдем, не сомневайся, – ответил ему следователь и нажал кнопку вызова конвоира.

После обеда Лика принесла рисунок возможного преступника в полный рост, нарисованный мягким карандашом на добротной тисненой бумаге. Рассматривая сие произведение, Семин восхитился:

– Действительно художница! Будем надеяться, что изображение совпадает с внешностью разыскиваемого нами человека.

– Должно совпасть, – уверенно ответила Лика, доставая из папки обычный лист бумаги. – Она и меня нарисовала. Похожа?

С листа бумаги на Семина глядела девушка, как две капли воды похожая на Лику.

– Обалдеть! – восхищению следователя не было предела. – Какое сходство!

– Это она сделала для того, чтобы мы поверили, что портрет преступника максимально приближен к оригиналу, – объяснила Лика. – Меня она нарисовала всего минут за двадцать. Какой талант!

– А теперь сходи к экспертам и сделай фотокопии рисунка в количестве пятидесяти экземпляров, – распорядился Семин. – Раздадим уголовному розыску, пусть ищут.

6

Прошло несколько дней. Семин позвонил соседке Азизбекова, но та ничем его не смогла обрадовать – звонка не было. Но женщина вдруг сама проявила инициативу:

– Может быть, мне самой ему позвонить?

– О чем будете говорить? – поинтересовался следователь.

– Даже не знаю… – замялась женщина. – Про дом, например, что сгорел… Или приходили, мол, пожарники.

– Этот вариант не подойдет, – отказался Семин. – Он может попросить кого-нибудь сходить и посмотреть, действительно ли дом сгорел. Тем более, если сгорит дом, могут обнаружить и труп. Нет, еще немного подождем, он обязательно позвонит.

– Хорошо, буду ждать, – вздохнула соседка. – Просто надоело сидеть как на иголках.

Как-то Семин вернулся домой ночью совершенно опустошенным после изнурительного допроса трех отморозков, убивших пожилых супругов, бросил папку на стол и завалился спать. Утром его разбудила дочка, которая держала в руках рисунок художницы Машковой.

– Папа, а кто этот дяденька?

– Оленька, почему копаешься в моей папке? – укоризненно нахмурил брови отец. – Нельзя так делать.

– Я не копалась, – надула губы девочка. – Рисунок сам выпал из папки.

– Ну тогда извини. – Отец притянул девочку к себе и поцеловал в щечку. – Где мама?

– Ушла в магазин. Папа, а кто этот дядя? – повторила она вопрос, тыча пальцем в рисунок.

– Этот? – переспросил Семин, вертя рисунок в руках и думая, как бы поделикатнее ответить дочери. – Это преступник, которого мы ищем.

– А почему он нарисован, а не сфотографирован? – недоумевала Оленька. – Помнишь, ты раньше мне показывал фотографию преступника?

– Помню, помню, – улыбнулся отец и погладил дочку по голове. – Тут преступник нарисован со слов свидетелей, мы даже не знаем, кто он такой. Вот поймаем, тогда и сфотографируем.

– А я знаю, кто здесь нарисован, – неожиданно выдала девочка.

– Неужели? – улыбнулся отец. – И кто же?

– Папа моей одноклассницы.

– Да ладно тебе, всезнайка моя! – рассмеялся отец от детской фантазии. – Только не вздумай однокласснице об этом сказать – обидится. Кому приятно, когда говорят, что отец похож на преступника? Вот если про меня скажут что-либо плохое, тебе будет приятно?

– Ладно, не буду, – насупилась Оленька, а затем добавила: – Фамилия ее Самохвалова, Валей зовут, а ее папу – Евгений.

– Чья фамилия? Кого? – не понял отец.

– Той девочки, у которой пап… – Дочка запнулась на полуслове, осознав, что ляпнула лишнее.

– Оль, мы же договорились! – повысил голос отец.

– Все, молчу, – подняла она руки кверху.

Вечером следующего дня, когда Семин только пришел домой, позвонил Глухов:

– Николай, хорошие новости. Мы установили личность того неопознанного погибшего мужчины. Фамилия его Клепов, он из Амурской области, месяц назад поехал с одним дальнобойщиком на КамАЗе в Якутск и пропал без вести.

– А как установили личность? – удивленно спросил Семин оперативника, в душе радуясь неожиданной вести.

– Родственники написали заявление о его пропаже, по приметам все сходится.

– А дальнобойщика нашли?

– Установили, чей КамАЗ, ребята уже выехали на автобазу.

– Андрей, как привезут «камазиста», позвони мне, я подойду.

– Хорошо, позвоню.

Не успел Семин закончить ужин, как вновь позвонил Глухов:

– Николай, привезли «камазиста».

– Ждите, выхожу.

В кабинете оперативников сидел мужчина сорока лет, среднего роста, крепкого телосложения, с широкими запястьями, свидетельствующими о большой физической силе, и толстыми, как сардельки, пальцами.

– Фамилия? – спросил его следователь, едва ступив за порог кабинета.

– Лемешев, – ответил мужчина, настороженно поглядывая на Семина. – По какому делу меня арестовали?

– Вас не арестовали, а пригласили в милицию для беседы, – ответил ему Глухов, уступая место за столом следователю.

Семин положил перед собой чистый бланк протокола допроса и обратился к мужчине:

– Давайте сначала переговорим, потом все запишем, согласны?

– Задавайте вопросы, – кивнул Лемешев.

– Нас интересует Клепов.

– А кто он? – с недоумением спросил мужчина. – Я человека с такой фамилией не знаю.

– Тот, кого вы подобрали в Амурской области, попутчик ваш.

– А-а-а, Ленька, что ли? – с удивлением отозвался «камазист». – Его фамилия Клепов? Даже не знал!

– Да, тот мужчина. Расскажите, куда он пропал?

– Он пропал? – широко раскрыл глаза Лемешев. – Я довез его до Якутска, он вышел из машины, и больше я его не видел.

– А в каком районе он вышел из машины?

– В районе ГРЭС.

– Допустим, – призадумался следователь. – А машина где сейчас?

– В гараже автобазы.

– Там кто-нибудь сейчас есть?

– Охранник, – ответил «камазист» и спросил: – А зачем вам машина? Какая связь между пропажей Клепова и моей машиной?

– Мы обязаны провести осмотр, – ответил ему следователь и обратился к Глухову: – Андрей, я сейчас напечатаю постановление, отправь ребят, пусть осмотрят машину. А я тем временем допрошу гражданина Лемешева.

– Я сам поеду, – отозвался Глухов. – С собой возьму одного опера.

Когда допрос подозреваемого подходил к концу, вернулся Глухов. Заглянув в кабинет, он позвал Семина в коридор и там рассказал следующее:

– Осмотрели машину. Вроде бы ничего такого не обнаружили, но обратили внимание на нишу, сооруженную под спальным сиденьем, там мы нашли следы крови и две пуговицы. Все это изъяли и занесли в протокол.

– А где одежда Клепова? – спросил оперативников Семин. – Надо сверить пуговицы, может быть, они принадлежат ему.

– Вещдоки у вас в прокуратуре, – ответил Глухов. – Карякин все забрал себе.

– Я поехал в прокуратуру – буду их изучать, – объявил Семин. – А вы отведите Лемешева в изолятор, постановление о его задержании на трое суток я уже вынес.

В помещении, специально отведенном для вещественных доказательств, Семин быстро нашел зимнее пальто убитого Клепова и заметил на нем отсутствие двух пуговиц. Сравнив оставшиеся пуговицы с найденными, он недобро усмехнулся:

– Теперь, голубчик, никуда ты не денешься от меня. И анализ крови, думаю, будет против тебя.

Вернувшись обратно в милицию, Семин потребовал у Глухова, чтобы тот привел к нему Лемешева.

– Иваныч, а может быть, завтра? – попытался отговорить его сыщик. – Время уже к полуночи, а мы только-только отвели его в изолятор…

Следователь был непреклонен:

– Срочно ко мне Лемешева!

Лемешев продержался недолго. Услышав доводы следователя и оценив свое положение, он решил признаться во всем.

– Я вожу грузы из Благовещенска в Якутск. В середине января я, как обычно, поехал в Благовещенск. На обратном пути малознакомый мне человек попросил подвезти его друга. Я сначала отказался, поскольку это неудобно – вдвоем негде спать. Но он заверил меня, что человек не причинит мне неудобств, будет спать на пассажирском сиденье или ляжет на спальное, когда я буду за рулем. В конце концов, я согласился, и мы выехали из Благовещенска. По пути мы остановились возле закусочной, поели, выпили водки. Мой пассажир купил еще две бутылки. Немного отъехав от закусочной, мы решили отдохнуть, выпить. После того как эти две бутылки опустели, я решил прилечь на спальное место, но Ленька несколько раз ударил меня в живот, требуя ехать дальше до следующей закусочной, чтобы купить еще водки. Я отказался, тогда он меня еще несколько раз ударил в живот, и я, не выдержав, ударил его по лицу. Тогда он выхватил из кармана складной нож и ткнул им меня, опять же в живот. Я почувствовал острую боль, понял, что сейчас меня убьют. Несколько раз ударив его в лицо, я выскочил в одних портках без обуви на улицу и выхватил из потайного места арматуру, которую всегда вожу с собой для самообороны. Когда Ленька вышел из машины, я несколько раз ударил его по голове этой арматурой, и он сразу же упал. Только тогда я заметил, что живот у меня липкий от крови. Обследовав рану, я убедился, что она неглубокая, наложил тампон и закрепил его лейкопластырем. Я думал, что мне дальше делать. Если бы я бросил труп тут же, в лесу, его бы обязательно нашли если не сейчас, то весной, и тогда подозрение сразу бы пало на меня. Немного подумав, я решил отвезти труп в Якутск и там выбросить. А если мною заинтересуется милиция, я планировал сказать, что в Якутске мы расстались.

– Вот клоун, – рассмеялся Глухов, внимательно слушавший откровения преступника. – Попытался нам лапшу на уши повесить?

– Продолжай, – приказал Семин, сделав рукой знак Глухову, чтобы тот не отвлекал допрашиваемого. – Где спрятал труп?

– Я еще года два назад соорудил под спальным сиденьем нишу, где хранил инструменты, трос, домкрат и всякую мелочь. Все это перегрузил в кузов и труп Леньки затолкал в эту нишу, предварительно обмотав голову простыней, поскольку оттуда продолжала течь кровь. Когда по льду переправился через реку Лена, труп спрятал в тальниках, забросав его снегом.

– Получается, ты с этим трупом под сиденьем ехал от Амурской области до Якутска?! – поразился услышанному Семин. – А не проще было его сбросить где-нибудь в глухой тайге?

– Я же говорю, хотел запутать милицию, – почесал затылок Лемешев. – Если бы труп обнаружили в тайге, сразу бы на меня подумали. А так – в городе ушел от меня и пропал без вести.

– Твой план почти удался, – усмехнулся Глухов. – Если бы труп случайно не был обнаружен, весной его унесло бы с ледоходом, и поминай как звали. Но все-таки тебе надо было выбросить его в тайге. Тогда бы точно концы в воду.

– Может быть, – горестно вздохнул Лемешев. – Теперь-то что жалеть об этом – что случилось, то случилось.

– Слушай, Лемешев, ты же сам усугубил свое положение, – заметил следователь. – Если бы ты сразу в Амурской области вызвал милицию и рассказал о необходимой обороне, годика три колонии получил бы или вообще отделался условным наказанием.

– Кто ж знал-то? – пожал он плечами. – Сильно испугался, плохо соображал.

– А ехать с мертвым грузом несколько дней не боязно было? – спросил его Глухов.

– Конечно, неприятно, – вздохнул задержанный. – А что я мог сделать? Надо доставить труп в Якутск – значит, надо.

– Чудак-человек, думал, здесь одни недоумки, которые не разгадают твой наивный план? – с иронией отозвался Глухов. – На блюдечке с голубой каемочкой доставил свой труп, облегчив нам задачу.

Задержанный горестно вздохнул, уткнувшись взглядом в пол.

– А теперь разденься по пояс, – приказал ему Семин.

– Зачем? – удивленно глянул «камазист» на следователя.

– Покажи шрам от ножевой раны.

Розовый шрам действительно проглядывался на животе задержанного.

– Все, отведите его в изолятор, – распорядился следователь и на прощание обнадежил Лемешева: – Завтра буду решать вопрос об избрании меры пресечения, может быть, отпущу под подписку о невыезде.

– Спасибо, у меня жена и дети, – вдруг всхлипнул мужчина. – Как они без меня-то…

7

На утренней планерке прокурор города, выслушав доклад Семина о раскрытии убийства Клепова, дал необходимые указания:

– Дело Клепова передай в производство Иванова, а сам вплотную займись другими преступлениями.

Следователь прокуратуры Иванов только-только начинал работать после института, поэтому ему поручалось расследование несложных уголовных дел. С легким сердцем передав дело молодому следователю и объяснив ему, что Лемешева можно отпустить под подписку о невыезде, Семин вернулся в свой кабинет, где застал Лику, которую немедленно ошарашил новостью:

– Ночью раскрыли убийство того неопознанного мужчины.

– Как?! – удивленно воскликнула девушка. – И кто же убил?

– Фамилия убитого Клепов, родные из Амурской области обратились в милицию по поводу его пропажи. А фамилия убийцы – Лемешев.

– Как было бы здорово, если бы я была с вами, – с сожалением протянула девушка. – Все это так интересно!

– Ничего, Лика, еще не поздно, – успокоил ее Семин. – Осталось еще три «глухаря», надеюсь, до окончания твоей практики мы с тобой разберемся с этими делами.

– Ой, вряд ли, – махнула рукой девушка. – Осталось всего девять дней… Николай Иванович, если что-нибудь случится ночью, вы сможете меня взять на место происшествия?

– А почему нет, когда да? – улыбнулся ей следователь. – Обязательно возьму с собой, только оставь мне номер телефона.

Откладывать в долгий ящик обещание девушке свозить ее на место происшествия Семину не пришлось. Ночью позвонил дежурный милиционер и сообщил о том, что на подъеме в гору по Вилюйскому тракту обнаружена брошенная машина таксиста с обильными кровоподтеками на передней панели и на сиденье, а сам водитель исчез. Прихватив с собой Лику, Семин выехал на прокурорской машине с ворчливым старым водителем.

Возле машины таксиста топтался Глухов. Увидев Лику, он широко улыбнулся ей и сообщил следователю:

– Работали по бандитам, а тут информация о таксисте, пришлось выехать. Тут явный криминал, надо искать труп.

– Ты что, еще не уходил домой? – спросил Семин у опера. – Ты вообще дома когда-нибудь бываешь?

В ответ опер только развел руками.

Заглянув в салон автомашины, Семин обратился к Глухову:

– Расскажи, что тут случилось.

– Информация об обнаружении автомобиля и исчезновении таксиста Нифонтова в дежурную часть поступила в час пятнадцать. Диспетчер, потеряв Нифонтова, передал по рации всем водителям задание искать его машину. Один таксист наткнулся на автомобиль: салон был в крови, топливный бак пустой. Сегодня ответственный дежурный по управлению – Лукин, он поднял несколько участковых и выехал в сторону Магарассов[1].

Подполковник милиции Лукин, руководитель участковых инспекторов, был добросовестным служащим еще с советских времен. Он всегда старался помочь сыщикам, направлял своих участковых на рейды, операции и в засады, устраиваемые уголовным розыском, где и сам принимал активное участие. С оперативной смекалкой у него было туговато, но все уважали его за отзывчивый характер и готовность по первому зову прийти на помощь. И теперь, увидев брошенную машину, Лукин, не дожидаясь следственно-оперативной группы, решил выехать в дальнее село, справедливо, на его взгляд, полагая, что преступник, бросив такси, продолжил путь на другой машине.

– А с чего он взял, что преступник выехал в сторону Магарассов? – удивленно спросил Семин.

– Это же Лукин! – улыбаясь, воскликнул Глухов. – Он всегда мыслит неординарно. Ладно уж, пусть проверяет то село, заодно проведет там профилактику, а мы приступим к осмотру автомобиля.

Эксперт сразу же нашел на передней стойке кузова застрявшую пулю. Поискав гильзу, но не обнаружив ее, он высказал предположение:

– Выстрел в открытую часть тела, потому и брызги крови в большом количестве. Скорее всего, в голову или в шею, пуля прошла навылет и застряла в стойке.

– А марка оружия? – поинтересовался у него Семин.

– Пока не могу сказать точно, но похоже на пистолет «ТТ».

– А у нас же еще одно убийство таксиста с применением «ТТ»! – воскликнул Глухов. – Неужели тот гад продолжает орудовать?

После осмотра автомобиля, когда эксперт-криминалист и судебный медик покинули место происшествия, Семин обратился к Глухову:

– Андрей, поставь себя на место преступника. Ты едешь на машине убитого тобой человека, и совершенно неожиданно заканчивается бензин, когда ты только хочешь выехать из города. Что ты будешь делать: поймаешь другую машину и продолжишь свой путь или вернешься обратно в город?

– Хочешь сказать, что убийца вернулся в город? – понял ход его мысли сыщик. – Что ж, спустимся вниз, осмотримся, куда мог завернуть преступник.

Семин и Глухов, разделившись, стали с двух сторон обочины потихоньку спускаться с горы, при помощи фонариков надеясь найти возможные следы. Лика потянулась за следователем:

– Николай Иванович, я с вами!

Не пройдя и двухсот метров, Семин обратил внимание на свежие следы, оставленные кем-то на глубоком девственном снегу. Следы уходили в сторону жилых домов, вились далеко внизу у подножия горы. Семин в задумчивости спросил девушку:

– Лика, твое мнение – это могут быть следы преступника?

– Похоже, что следы совсем свежие, – поделилась девушка своей наблюдательностью. – Человек бежал, торопился…

– А почему ты решила, что он бежал? – удивленно спросил ее следователь.

– Видите, какое расстояние между следами? Так можно только бежать.

– Молодец, точно! – похвалил Семин Лику и позвал Глухова, успевшего уйти далеко вперед: – Андрей, вернись, мы нашли следы!

Увидев следы, Глухов подтвердил догадки Лики:

– Бежал, собака, торопился. Надо пойти по следам.

Велев Лике вернуться в машину, Семин и Глухов, глубоко утопая в снегу, двинулись по следам. Глухов попытался изобразить бег, но ноги его вязли, не давая разбежаться в полную силу.

– Здоровый, лось, бежит по снегу аки посуху, – задыхаясь, выпалил он.

– Однозначно не хлюпик, – просипел следователь, преодолевая снежный овражек. – Надеюсь, ты не забыл прихватить пистолет?

– Я с ним никогда не расстаюсь, – похлопал себя по боку сыщик.

Ближе к домам Семин заметил рядом со следами, вероятно, преступника следы какого-то предмета.

– Смотри, он что-то нес в руках, – сказал следователь, наклонившись над следом. – Устал и стал задевать им снег.

Внимательно рассмотрев след от предмета, Глухов воскликнул:

– Так это же дно канистры! Мы точно идем по следу убийцы, он пошел за бензином.

– Как за бензином? – испуганно отозвался следователь. – Там же находятся мои – водитель и Лика, как бы худа не случилось!

– Бежим обратно! – крикнул сыщик, и оба преследователя, собрав последние силы, двинули назад.

Когда вконец обессиленные друзья добрели до места обнаружения автомашины таксиста, они увидели, как Лика и старый водитель мирно беседуют, включив свет в салоне своей автомашины.

– Как на ладони! – выругался Глухов и, открыв дверцу, выпалил: – Немедленно потушите свет!

Вздрогнув от их внезапного появления, водитель выключил тумблер.

– Что случилось?! – паническим шепотом спросила Лика, когда в проеме двери появился Семин.

– Убийца пошел за бензином и скоро должен вернуться, – объяснил ей Глухов. – Надо оставить возле машины засаду.

Когда Глухов по рации связался с дежурным, тот направил ему наряд патруля в количестве трех милиционеров.

Проинструктировав патрульных, Семин, Глухов и Лика на автомашине прокурора спустились к домам у подножия горы, чтобы уже с другой стороны найти следы преступника. Съехав с шоссе и остановившись на проселочной дороге примерно в том месте, где они прервали свое следопытство, преследователи подсветили фарами поляну и сразу же обнаружили те же следы, рядом с которыми четко виднелись отпечатки канистры. На накатанной дороге следы, естественно, затерялись, и Глухов, недолго думая, постучался в первые же ворота, попавшиеся им по пути. Затявкала собака, кто-то вышел из дома.

– Говорю же, что бензина у меня нет! – послышался недовольный женский крик. – Сколько можно, не даете выспаться! Сейчас вызову милицию!

Глухов подмигнул Лике, что, мол, уже горячее, и крикнул:

– Мы сами из милиции, откройте калитку!

Женщина, недовольно ворча, что никакую милицию она не вызывала, открыла калитку.

– Про какой бензин вы сейчас говорили? – спросил у нее Глухов.

– Так приходил тут один, – сонным голосом ответила та. – Не ваш ли был?

– Наш, наш, – торопливо ответил Глухов. – Пойдемте в дом, а то тут темно и прохладно.

Зайдя в дом, Семин бросил взгляд на часы, которые показывали три ночи. Хозяйка, укутавшись в большую пуховую шаль, зевая во весь рот, поинтересовалась:

– А что вы своего ищете-то? Пропал, что ли?

– Наш – в смысле разыскиваемый преступник, – объяснил ей Семин. – Когда это было?

– Ой, серьезно?! – испуганно воскликнула женщина. – А что он натворил-то?!

– Возможно, убил человека.

– Ну и дела-а, – протянула женщина, испытывая неприятный холодок под ложечкой. – Только легла спать, вдруг стучат в ворота… После полуночи это было, точное время не могу сказать.

– Дальше, – нетерпеливо поторопил ее Глухов.

– Я открыла калитку, а он стоит с канистрой.

– Как выглядел? – с волнительной ноткой в голосе спросил ее Семин.

– Большого роста, стройный…

– Большого – это какого?

– На голову выше меня.

– Если ваш рост где-то сто шестьдесят пять сантиметров, то, получается, сто восемьдесят пять – сто девяносто? – оценивающе разглядев женщину, предположил следователь.

– Мой рост сто шестьдесят три, – ответила та.

– А лицо, одежду запомнили?

– Мельком. Я вышла с фонариком и лицо подсветила: худощавое, впалые щеки, глаза какие-то нехорошие. Одет во что-то темное, возможно, в короткую куртку.

– О чем говорили?

– Он просил за деньги бензин. Говорил, что недалеко оставил машину, так как закончилось топливо. Я сказала, что у меня нет бензина, и он ушел.

– Сможете его узнать?

– Не знаю… может быть, узнала бы…

– Как вас зовут? – поинтересовалась у хозяйки Лика, улучив момент, когда следователь и сыщик отвлеклись на разговор между собой.

– Симонова Христина Леонидовна.

– А вы сможете составить фоторобот этого мужчины?

– Что за фоторобот? – удивленно вскинула голову хозяйка. – Какой еще робот?

– С ваших слов будут составлять портрет этого мужчины, – объяснила Лика.

– Не знаю, можно попробовать, – с сомнением ответила женщина.

Услышав разговор Лики с хозяйкой, Семин одобрительно кивнул ей и приказал:

– Завтра с утра возьмешь машину и свозишь гражданку к криминалистам для составления фоторобота.

– Хорошо, все сделаю, – обрадовалась Лика тому, что ей поручили самостоятельную работу.

– А теперь, Христина Леонидовна, выйдем на улицу, покажите то место, где стоял незнакомец, – предложил Семин.

Поискав следы подошвы, но ничего не обнаружив, Семин попрощался с хозяйкой:

– Завтра с утра ждите нашу девушку, она свозит вас на составление словесного портрета.

Хозяйка молча кивнула головой.

– Идем к следующему двору? – предложил Глухов, когда за хозяйкой закрылась калитка. – Может быть, и к ним наведался наш разыскиваемый?

Распорядившись, чтобы продрогшая от крепчающего ночного мороза Лика грелась в машине, сыщик и следователь направились к следующему двору. Через несколько метров шедший впереди с фонариком Глухов воскликнул:

– А вот и канистра!

Подбежавший сзади Семин увидел на обочине дороги брошенную канистру.

– Все, преступник уже не вернется к машине, – сделал заключение сыщик.

Следователь с ним согласился:

– Да, преступник понял тщетность поиска бензина или почувствовал, что машину обнаружили. Задача наша усложняется.

Быстро составив протокол обнаружения канистры, предварительно передав по рации дежурному, чтобы машину пропавшего таксиста отбуксировали на стоянку, Семин и Глухов доставили Лику домой, а сами поехали в Управление милиции. Сонный дежурный сообщил, что отряд Лукина «шерстит» село Магарассы.

– Отставить «шерстить»! – сквозь смех скомандовал Глухов. – Вот беспокойная душа, все бы так работали!

8

В управлении находился дежурный сыщик, он успел переговорить с диспетчером службы такси. За чаем он рассказал следующее:

– В предпоследний раз Хватов – пропавший таксист – выходил на связь с Белого Озера[2] в двадцать три пятнадцать. Сообщил, что оставил клиента на улице Тэкки Одулока, а теперь следует в центр города. В двадцать три часа двадцать четыре минуты на него по рации вышел диспетчер и спросил, сможет ли он принять клиента с улицы Дзержинского. Хватов сообщил, что едет по Окружному шоссе в сторону Вилюйского тракта, и отказался от заказа. Позже диспетчер безуспешно пытался связаться с Хватовым, а затем передал всем таксистам, чтобы искали его машину. В час пятнадцать таксист Ларионов обнаружил машину на Вилюйском тракте.

– Ну-ка дай сюда карту, – обратился Семин к Глухову. – Сориентируемся.

Изучив карту, Семин уверенно ткнул пальцем в лесной массив недалеко от тракта:

– Вот тут надо искать труп.

Посмотрев на карту, Глухов согласился с предположением следователя:

– Больше негде. Завтра прочешем местность.

Прежде чем уйти домой, Семин попросил оперативников, чтобы те с экспертом обследовали канистру на предмет отпечатков пальцев.

Утром, доложив прокурору о ночном происшествии, Семин вернулся в кабинет. Лики не было – наверное, уже выехала за очевидицей, чтобы составить фоторобот.

Немного посидев в тишине, Семин позвонил в уголовный розыск. Трубку поднял Глухов. «Опять не был дома, – мелькнуло в голове у Семина. – Когда он успевает спать-то?»

– Андрей, как прошел остаток ночи?

Услышав голос Семина, Глухов радостно воскликнул:

– Доброе утро! Пуля от пистолета «ТТ» слишком помятая, идентификации не подлежит. Сейчас над ней колдуют наши эксперты, надеются связать ее с убийством таксиста. А на канистре отпечатков пальцев не обнаружили, преступник, очевидно, был в перчатках.

– Час от часу не легче! – в сердцах воскликнул следователь. – Поздравляю с еще одним «глухарем»! Надежда только на труп, может быть, он нам что-то подскажет.

– Уже формируем бригаду, – доложил сыщик. – Скоро выедем прочесывать местность.

– Я на телефоне, как обнаружите, дайте сразу знать, – попросил Семин сыщика. – Предупрежу судебного медика, чтобы был наготове.

В одиннадцать часов пришла Лика и доложила:

– Словесный портрет составили, Христина Леонидовна довольно уверенно описала приметы подозреваемого, фотографии в количестве семидесяти штук будут готовы после обеда.

– Спасибо, что бы я без тебя делал! – похвалил Семин девушку. – Сейчас уголовный розыск приступает к поиску трупа, в случае обнаружения поедешь со мной.

– Конечно! – обрадовалась Лика в предвкушении интересных событий. – А как узнали, где надо искать труп?

– Дедуктивный метод, – улыбнулся следователь и подозвал девушку к карте города на стене. – Посмотри, вот здесь он в последний раз выходил на связь, а вот здесь обнаружена машина. А теперь скажи мне, где преступник мог сбросить труп?

Девушка долго и внимательно рассматривала карту и ткнула пальцем ровно в то место, на которое вчера указал опытный следователь.

– Молодец, ты делаешь большие успехи! – похвалил Семин Лику. – Будем надеяться, что наши догадки подтвердятся.

Догадки подтвердились ровно в полдень. Откуда-то позвонил Глухов и запыхавшимся голосом сообщил новость:

– Труп обнаружен! Закопан под снегом в том месте, на которое ты вчера указал!

– Наш дедуктивный метод сработал, – положив трубку, обрадовал девушку следователь. – Труп обнаружен, берем судебного медика, и на место!

Поверхностно осмотрев труп таксиста, судебный медик сообщил:

– Он не успел замерзнуть насквозь, живот еще мягкий. В затылочной части головы имеется входное огнестрельное ранение. Скорее всего, пуля прошла навылет в области шеи спереди. Более подробно – только после вскрытия.

– Выстрел сверху вниз? – в задумчивости проговорил следователь. – Непохоже. Пулю обнаружили в передней стойке кузова на уровне лица водителя. Получается, что преступник сидел на заднем сиденье, потянул водителя за волосы, запрокинул ему голову назад и выстрелил в затылок.

– Вполне правдоподобно, – ответил судебный медик, продолжая осматривать труп. – Чтобы эти вопросы уяснить до конца, приходи на вскрытие. Будем изучать раневой канал.

– А вскрытие сегодня? – поинтересовался у эксперта следователь.

– Пусть немного отойдет, завтра утром приступим.

По пути в прокуратуру Семин, с легкой иронией поглядывая на практикантку, поинтересовался:

– А не слабо тебе завтра со мной посетить морг?

– А что, можно? – встрепенулась девушка, доселе задумчиво глядевшая в окошко автомобиля.

– Не боязно?

– Боюсь, конечно, – призналась она. – Но когда-нибудь все равно туда придется идти. Лучше сейчас.

После обеда Лика сходила к экспертам и получила семьдесят фотографий с изображением подозреваемого, которые она отнесла в уголовный розыск для ориентировки.

На следующий день утром в секционном зале морга два санитара под громкую музыку готовили двух покойников к вскрытию. Увидев Семина и Лику, один из них, перекрикивая музыку, обратился к ним:

– Пока посидите в комнате, налейте себе чаю! Медики на подходе!

Семин, поздоровавшись с санитарами, зашел в комнату. Лика, зажимая нос платком, испуганно прошмыгнула следом. Наливая себе чай, Семин обратил внимание на состояние девушки и решил немного поразвлечься:

– Тебе налить чай? Тут есть и кофе с печенюшками…

– Какой чай, какой кофе, Николай Иванович?! – отчаянно мотнула она головой. – Как бы саму не вынесли вперед ногами!

Спустя некоторое время судебный медик, обследовав рану, сообщил:

– Входное отверстие огнестрельной раны находится в затылочной части головы. Пуля пробила череп, задела шейный отдел позвоночника и вышла в области гортани. Выстрел в упор, внутри раневого канала обильные следы пороховых газов.

– Как вчера и предполагали, – проговорил следователь, рассматривая с близкого расстояния рассеченный раневой канал. – Преступник сидел сзади, потянул голову потерпевшего назад и выстрелил в упор. Неужели он гильзу подобрал?.. В такой темени и суматохе это проблематично…

– Вряд ли, – согласился со следователем судебный медик. – Если это действительно «ТТ», то гильзу надо искать с правой стороны салона. Думаю, что вчера в темноте вы вряд ли качественно осмотрели машину.

Семин глянул на Лику, которая, зажав нос платком, с неприкрытым смятением и отвращением следила за работой судебного медика, и сообщил ей:

– Сразу после морга поедем на стоянку проводить повторный осмотр машины.

Девушка только кивнула головой, не в силах что-то ответить.

Как и планировали, Семин и Лика после морга были на стоянке автомашин. Попросив двух охранников присутствовать в качестве понятых, Семин приступил к осмотру автомобиля. Не прошло и минуты с начала осмотра, как Лика звонко крикнула:

– Нашла! Под сиденьем!

Удостоверившись, что под правым передним сиденьем автомашины действительно обнаружена гильза, Семин подозвал понятых поближе. Затем он осторожно нанизал находку на спичку, положил в целлофановый пакет, повертел им перед понятыми и удовлетворенно выдохнул:

– Теперь эксперты точно скажут, из одного ли пистолета убиты оба таксиста.

Сев в машину, Семин приказал водителю:

– Поехали к экспертам, покажем им гильзу.

Эксперт повозился с гильзой не более получаса и уверенно заявил:

– Убийства Шитарева и Хватова совершены с использованием одного и того же пистолета марки «ТТ».

– Серьезно?! – удивленно-радостно воскликнул следователь. – Вот сегодня нам подфартило!

– Ура! – непроизвольно выкрикнула Лика, сразу же смутившись своей наивной непосредственности недавнего детства.

– Погоди, рано радоваться, – успокоил ее Семин. – Еще надо установить личность преступника, а у нас, кроме фоторобота, ничего нет. Работа предстоит трудная, убийцу надо задержать – чем быстрее, тем лучше, иначе натворит дел.

Когда Семин позвонил и сообщил об оружии Глухову, тот протяжно крикнул:

– Ура-а-а!

– Погоди, погоди, что вы тут с Ликой разуракались! – рассмеялся Семин, обратив свой взор на подопечную. – Раскроем, тогда и будет полное «ура»!

– Раскроем, Иваныч, не сомневайся! – бодро выпалил сыщик и поинтересовался: – А что, Лика тоже кричит «ура!»?

– А то как же! – хохотнул следователь. – Словно преступника поймала!

– Хорошая у тебя помощница, – завистливо вздохнул сыщик. – Спроси у нее, не хочет ли она пройти и у нас практику?

– Обойдешься! – со смехом отрезал следователь и бросил трубку.

9

Наступила суббота. Вчера вечером Семин сходил в кинотеатр и купил два билета, чтобы на следующий день сходить в кино с дочерью. Утром перед уходом на работу Семин подошел к нежащейся в постели дочке, поцеловал ее и предупредил:

– Оленька, поработаю до часу дня, пообедаем – и в кино! Будь готова.

– Хорошо, папа, – проронила она, открывая глазки и потягиваясь. – Приходи побыстрее.

К полудню Семина вызвал прокурор.

– Николай Иванович, в два идем к прокурору республики с докладом по последним убийствам. Готовься ответить на все вопросы. Кстати, как там по гражданину Азербайджана?

– Ждем звонка, – ответил Семин, досадуя, что поход в кино с дочерью придется отменить. – Постоянно держу связь с соседкой убийцы.

– Сколько времени тебе дать на это? – строго спросил руководитель. – Пора уже официальный запрос направить в Генпрокуратуру Азербайджана. Если сегодня меня об этом спросит прокурор республики, я даже не знаю, что ответить. Объяснять, что заманиваем? Несерьезно!

– Еще десять дней, – ответил следователь. – Официальная процедура выдачи преступника слишком надолго затянется, потеряется актуальность дела.

– Даю неделю, – вынес свое решение прокурор. – Если к этому времени он не позвонит, готовь официальный запрос, объяви подозреваемого в международный розыск.

Выйдя из кабинета прокурора, Семин выругался про себя: «Делать нечего прокурору республики, как проводить совещание в субботу! С кино мы с Олей пролетели».

В кабинете сидела Лика. Семин в расстроенных чувствах хмуро поздоровался с ней, сел за стол и растерянно, особо не вникая, принялся листать уголовное дело. Вдруг раздался хлопок – Лика уронила на пол книгу. Семина осенило.

– Слушай, Лика, хочешь в кино?

– С вами? – удивленно вскинула голову девушка.

– Нет, не со мной, а с моей дочерью. Я вчера купил билеты, сеанс начинается в два, а в это время я буду у прокурора республики. Выручи, пожалуйста, а то ребенка я обнадежил.

– А дочери сколько лет? – поинтересовалась она, немного сконфуженная от неожиданного предложения.

– Одиннадцать. Учится в пятом классе.

– Хорошо, схожу, – согласилась Лика. – Где мне ее встретить?

Семин, обрадованный такому удачному выходу из создавшегося положения, сообщил ей:

– Перед обедом я приведу ее сюда. Посмотрите, очень интересный фильм!

После совещания у прокурора республики Семин направился к кинотеатру, благо он находился недалеко, за мостом. Когда он подходил, сеанс как раз закончился, ребятишки высыпали на улицу. Найдя в толпе девочек, Семин поблагодарил Лику и с Оленькой отправился домой. Дочка без умолку болтала, рассказывая содержание фильма, а в конце, когда уже подошли к дому, твердо заявила:

– Лика – моя подруга!

– Подруга так подруга, – улыбнулся ей отец. – Иди домой, мама ждет, а я схожу на работу.

Когда Семин подходил к своему кабинету, он через дверь услышал, как разрывается телефон. Быстро открыв кабинет, он подошел к телефону и поднял трубку. Звонила соседка Азизбекова, тревожным голосом она сообщила:

– Я уже час названиваю вам, даже домашний набирала! Он позвонил!

– И что сказал? – насторожился следователь.

– Поинтересовался, все ли в порядке, не приходил ли к нему кто-либо, как стоит дом. Я ответила, что все спокойно. Тогда он сказал, что на днях прилетает.

– А точнее?

– В том-то и дело, что дату не назвал! – в отчаянии воскликнула женщина. – Он может появиться здесь завтра, а может послезавтра! Что мне делать?!

– Лидия Львовна, успокойтесь. Сейчас посоветуюсь со своими коллегами и перезвоню.

Как только Семин положил трубку, позвонила жена:

– Коля, тебя ищет какая-то женщина. Говорит, что очень срочное дело.

– Все, Наташа, я уже переговорил с ней. Тот преступник, о котором я тебе рассказывал, собирается прилететь в Якутск.

– Ой, сегодня? – удивленно спросила жена.

– Нет, на днях.

– Коля, будь осторожен…

– Да что со мной будет? – рассмеялся Семин. – Во-первых, его буду задерживать не я, а ребята из уголовного розыска. Во-вторых, он не так опасен, как некоторые другие преступники. Интеллигент же.

– Все равно будь осторожен, – напоследок предостерегла его супруга.

Глухов был на выезде, Семин попросил дежурного, чтобы тот срочно нашел ему оперативника. Не прошло и десяти минут, Глухов позвонил.

– Николай, чем меня хочешь обрадовать?

– Особо нечем. Позвонил Азизбеков.

– Ух ты! – воскликнул Глухов. – А ты говоришь, нечем! Что сказал?

– Сказал, что на днях приезжает.

– Точную дату не озвучил?

– Нет.

– Какие меры принимаем?

– Рейс транзитный. В Москве он будет пересаживаться на другой рейс, – сообщил Семин и попросил: – Андрей, ты сможешь переговорить с ребятами из транспортной милиции, чтобы нам вовремя сообщили, когда он сядет в самолет?

– Без проблем, сейчас же позвоню транспортникам.

Положив трубку, Семин сразу же позвонил соседке Азизбекова, успокоил ее, что прибытие подозреваемого будет полностью под контролем милиции и чтобы она не беспокоилась и жила своей жизнью. Несмотря на это, следователь почувствовал, что его увещевания не внесли в душу женщины успокоение. Она, не попрощавшись с ним, тяжело вздохнула и повесила трубку.

Через час позвонил Глухов и обрадовал Семина тем, что транспортная милиция полностью будет отслеживать маршрут передвижения подозреваемого, как только он ступит на московскую землю.

– А может быть, в Москве и задержим его? – предложил Семин. – Зачем нам рисковать, еще почувствует и улетит обратно…

– Николай, это лишние хлопоты, – отказался оперативник. – Допустим, его там задержат, поместят в изолятор, а мне надо будет снарядить в Москву двух оперативников для конвоирования. Пройдет неделя, а то и больше. А сколько государственных денег потратим? Нет, пусть за свой счет прилетит, мы его тут как миленького прихлопнем.

– Добро, – после некоторого раздумья согласился следователь. – Смотри, чтобы транспортная милиция не проглядела его в Москве.

– Не беспокойся, у них все отработано, – обнадежил его сыщик.

Ночью, когда Семин видел уже седьмой сон, его разбудила телефонная трель. Звонил Глухов:

– Николай, убийство. Женщину, скорее всего, изнасиловали, а затем задушили. Я с места обнаружения трупа.

– А почему не поднимаешь дежурного следователя? – недовольным голосом поинтересовался Семин.

– Сегодня дежурит Иванов, он неопытный, может нагородить, а меня одолевают чувства, что дело будет скандальным. Если «заглухарит», то все равно дело отпишут тебе. Зачем входить в курс событий позже, когда за дело взяться можно с начала? Резонно?

– Что-то мы превращаемся в коллекционеров «глухарей», – с досадой отозвался Семин. – Было пять, едва с одним разобрались – добавились два. Многовато.

– Почему сразу «глухарь»? Может быть, это преступление раскроем по горячим следам, – не терял надежду сыщик.

– Судебный медик на месте? – спросил Семин, вставая с постели.

– Уже поехали за ним.

– Тогда с чего взяли, что она изнасилована? – удивился следователь и едко задел сыщика: – В судебных медиков превратились по совместительству?

– На ней из одежды только шуба, а на шее удавка. С виду нормальная женщина, так что скандала точно не миновать, – оправдывался сыщик.

– Ладно, одеваюсь, отправляй машину.

10

В свете фар Семин увидел Глухова, который разговаривал с пожилым мужчиной. Труп молодой женщины лежал недалеко от трассы возле кустарников – в одной шубе, с босыми ногами, вокруг шеи обмотан тонкий черный провод. Бегло взглянув на жертву, скорее всего, действительно насильника, Семин направился к Глухову. Поздоровавшись, сыщик представил своего собеседника:

– Иван Васильевич Степанов, проживает рядом. Он видел, как выкинули женщину из машины.

– Иван Васильевич, расскажите, что вы видели? – спросил мужчину следователь, протягивая ему руку.

– Я живу в этом доме, – ответил мужчина, указав на одноэтажный деревянный дом в пятидесяти метрах от места обнаружения трупа. – Ночью не спалось, вышел на улицу подышать свежим воздухом, и до меня донеслись звуки мотора. Выглянул через забор и увидел вдалеке светлую автомашину «Нива». Что это «Нива», я могу сказать точно, поскольку у меня такая же машина. А светлая, потому что отражение света от фар падало на машину, и я видел ее цвет. Возле машины было какое-то копошение, я подождал немного, а когда машина отъехала, подошел к тому месту, где она стояла, и увидел эту женщину. Потолкал ее, но она уже была мертва. После этого я вызвал милицию.

– Спасибо за ответственную гражданскую позицию, – официальным языком поблагодарил мужчину следователь. – Вы нам здорово помогли, своевременно сообщив о преступлении.

– Не за что, – ответил мужчина и выругался: – Надо этих гаденышей найти, совсем молодую бабу сгубили!

– Почему гаденышей? – спросил его следователь. – Их было несколько?

– Минимум двое.

– Разговор слышали?

– О чем-то говорили, но я не разобрал, – пожал плечами мужчина. – Далековато до меня…

Во время этой беседы подъехала дежурная машина – приехали судебный медик и эксперт-криминалист.

Осматривая труп, судебный медик проронил:

– Вероятнее всего, изнасилование и удушение проводом. А одежду не находили?

– Нет, не находили, – ответил Глухов. – Такую и выбросили. Скорее всего, одежду выкинули в другом месте. Думаю, что ее насиловали не здесь.

– Сережки не сняли, – отметил судебный медик. – Почему? Интересно, сумочка у нее была, деньги?

– Этого мы не знаем, – развел руками Глухов. – Мы даже не знаем ее личность. Но женщина видная, утром заявят о пропаже.

Эксперт-криминалист, осмотрев место происшествия, громко сообщил:

– Следы протектора смазанные, идентифицировать их вряд ли получится, но прослеживается очень любопытная деталь.

– Какая же? – спросил его Глухов.

– Со слов свидетеля Степанова мы уже знаем, что была «Нива». Даже знаем, что она была светлого оттенка. Следует искать такую машину, но обратить внимание на колеса: протекторы передних двух и левого заднего колес не штатные «нивовские», а от сельскохозяйственной техники. Правая задняя резина обычная: такую ставят на «Ниву» на заводе.

– От какой сельскохозяйственной техники? – удивленно спросил эксперта Глухов.

– Есть комбайны, у которых размеры шин совпадают с размерами шин «Нивы», – объяснил эксперт. – Я уже сталкивался с таким случаем.

Очевидец Степанов, внимательно рассмотрев следы машины, отпечатанные на снегу, быстро направился в сторону своего дома, на ходу бросив:

– Я сейчас.

Через короткое время он появился с пустой шиной в руках, которую бросил к ногам Семина.

– Вот она, от комбайна. Многие сейчас ездят на таких шинах – совхозы развалились, техники осталось много, да и достать настоящую резину от «Нивы» сейчас сложно и дорого.

Криминалист внимательно рассмотрел шину и утвердительно кивнул:

– Да, именно такие установлены на искомой машине.

– Значит, идентифицировать следы невозможно? – уточнил Семин у эксперта.

– Скорее нет, чем да, – ответил эксперт, фотографируя следы протектора. – Очень нечеткие.

– Плохо, – озадаченно проговорил Семин и попросил сыщика: – Пока мы проводим осмотр, передай ориентировку. Пусть задерживают все светлые «Нивы».

Глухов, сев в дежурную машину, за рулем которой дремал старшина в годах, взялся за рацию:

– Внимание, всем нарядам милиции. За совершение особо тяжкого преступления разыскиваются лица, которые передвигаются на автомашине «Нива». Приметы автомашины: белого или бежевого цвета, передние две и левая задняя шины нестандартные, от сельскохозяйственной техники, правая задняя – штатная. Все похожие машины доставлять в Управление милиции либо на место вызывать сотрудников уголовного розыска. При работе соблюдать осторожность, преступники могут быть вооружены.

Ориентировав личный состав Якутского гарнизона милиции, Глухов подошел к Семину и доложил:

– Все, зарядил. Будем ждать, когда захлопнется капкан.

Когда осмотр был закончен, опера поймали на трассе бортовой «УАЗ», куда загрузили труп женщины. В это время из дежурной машины выглянул старшина и окликнул Глухова:

– Андрей, наряд ППС задержал «Ниву», там два человека. Спрашивают, что им делать.

– Пусть доставляют в управление, мы туда выезжаем! – крикнул в ответ сыщик, в душе надеясь, что остановлена та самая машина. – Пусть за руль садится сотрудник, а задержанных – в машину патруля!

Как только патрульные доставили подозреваемых в управление, сыщики рассадили их по разным кабинетам. Семин сразу же приступил к осмотру автомобиля. Три шины на «Ниве» были действительно от комбайна и расставлены в тех местах, о которых говорил эксперт-криминалист. В багажном отделении следователь нашел обильные свежие кровоподтеки.

– Откуда здесь кровь? – спросил он стоящего рядом Глухова. – У женщины я не заметил кровотечения, открытых ран на теле у нее не было. Неужели кого-то еще грохнули?

– Черт его знает, кого они там еще кончили, – почесал затылок опер, направляясь в здание милиции. – Пойду посмотрю, что за личности.

Вернувшись к Семину, который продолжал осмотр «Нивы», сыщик озадаченно проговорил:

– Один оказался из наших, бывший оперативник городского отдела, а второй несудимый…

– А что, бывший оперативник судим? – подметил следователь. – За что?

– В начале восьмидесятых, за браконьерство. Был даже в розыске, дали условное, фамилия его Нигматуллин.

– Что они говорят?

– Пока не разговаривали, их осматривает судебный медик.

– Иди поприсутствуй на осмотре, – распорядился следователь, – а я тут закончу и сразу приступлю к допросу.

Когда Семин после осмотра машины сидел в кабинете у оперативников и с наслаждением прихлебывал горячий чай с сахаром, завели мужчину сорока лет в утепленной брезентовой куртке. Тот хмуро глянул на следователя и без приглашения сел на стул.

– Как вас зовут? – поинтересовался следователь у мужчины.

– Нигматуллин Данияр, пятьдесят третьего года рождения.

– Вы знаете, за что вас доставили сюда?

– Это я хотел услышать от вас, – усмехнулся мужчина. – За что меня доставили в милицию?

– По подозрению в совершении убийства.

– Кого?! – оторопело глянул мужчина на следователя. – Человека?!

– А кого же еще, – в ответ усмехнулся следователь, – не коровы же. Убийство пока еще не известной женщины, сопряженное с изнасилованием.

– Какой еще женщины с изнасилованием?! – вскрикнул подозреваемый. – Вы меня на пушку не берите, я сам был опером, проходили!

– Где вы были… – следователь глянул на часы, – два с половиной часа назад?

– В лесу. Спросите моего друга.

– Откуда у вас в машине кровь?

Подозреваемый насупился, помолчал, а затем махнул рукой:

– Эх, была не была! Убили косулю.

– Какая косуля в марте? – удивленно спросил его следователь. – Они же сейчас еле ходят от истощения.

– Случайно вышла на дорогу.

– А у вас случайно оказалось на изготовку ружье, – с иронией отозвался следователь. – Рецидивист-браконьер?

– Да, был судим за браконьерство, – вздохнул задержанный.

– А где косуля, ружье?

– Все оставил у себя дома и поехал провожать друга, тут нас и задержали.

Семин, допросив Нигматуллина, вызвал Глухова:

– Андрей, отправь кого-нибудь с подозреваемым к нему домой. Там должны быть мертвая косуля и ружье, пусть изымут. Что там говорит второй?

– Тоже говорит, что были на охоте. Что-то на них непохоже, что они убийцы.

– И я так думаю, – кивнул следователь. – Если они не причастны к убийству, то в моей практике это первый случай, когда так сходятся приметы: колеса, цвет машины, время нахождения подозреваемых… Поразительно!

– Я все равно их не отпущу, – решительно заявил Глухов. – Надо их до конца проверить, чтобы никаких вопросов потом не возникало.

– За убийство я их не буду задерживать, – помотал головой следователь. – Задержите за браконьерство, основания для задержания на трое суток имеются. А за это время полностью проверьте всю их подноготную.

Мертвая косуля действительна обнаружилась. Оперативники задержали Нигматуллина и его друга за браконьерство, а сами продолжили поиск убийц неизвестной женщины.

11

Утром после доклада прокурору Семин зашел в кабинет. Лика была уже там. Она поздоровалась с ним и попросила:

– Николай Иванович, у меня практика через два дня заканчивается. Напишите, пожалуйста, характеристику.

– Лика, а в чем проблема-то? – устало ответил следователь, плюхнувшись в кресло. – Сама напиши, а я подпишу.

– Николай Иванович… – немного замявшись, продолжила девушка, – я хочу, чтобы вы как куратор написали мне характеристику. Для меня это многое значит, характеристика пойдет в личное дело на всю жизнь, так что не откажите в моей просьбе, а работу здесь с вами и Карякиным я никогда не забуду!

– Ладно, напишу, – ответил следователь, немного растроганный столь ответственным отношением к делу совсем еще молодой и неопытной девушки. – Сегодня же напечатаю и отнесу на утверждение прокурору. Довольна?

– Очень! – с благодарностью отозвалась та.

Семин взял ручку и приготовился писать.

– Назови свои полные данные.

– Самойлова Лика…

– Лика? – Следователь на полуслове остановил девушку. – А я думал, ты Анжелика, Гликерия…

– Нет, это у меня полное имя, мама так назвала, – с грустью в глазах ответила девушка. – Наверное, в городе впервые такое имя дали мне.

– Хорошее имя, продолжай… – кивнул следователь.

Когда Семин записал анкетные данные девушки, она обратилась к нему с еще одной просьбой:

– Николай Иванович, у меня начинаются десятидневные каникулы. Можно я иногда буду приходить сюда, ведь я не до конца привела в порядок все дела?

– Лика, какие вопросы! – улыбнулся ей следователь. – Приходи в любое время, ключи от кабинета пока оставь у себя.

– Спасибо!

– Не стоит благодарности, – отмахнулся Семин. – Это я должен тебя благодарить, ведь ты так много сделала для нас с Карякиным, у нас такой бардак был в делах.

– Не так уж и много, – поскромничала девушка и вдруг поинтересовалась: – Николай Иванович, как продвигается дело Куклова?

– Никак, – удивленно ответил следователь. – Ты же постоянно рядом со мной и прекрасно знаешь, что стоящей информации по этому убийству у нас нет.

– Я подумала, что уголовный розыск что-то имеет по этому делу, – с волнительной ноткой в голосе проговорила она. – Я же не знаю, что оперативники вам говорят.

– Нет, у них нет никакой информации… Лика, а почему ты интересуешься этим делом? Такое ощущение, что ты что-то знаешь, но не хочешь говорить.

– Нет, ничего не знаю. Просто… – быстро ответила девушка и уткнулась в бумаги.

Проработав до вечера, когда все ушли домой и в коридоре стало тихо, Семин решил напечатать характеристику для Лики. Он воткнул двойной лист с копировальной бумагой в печатную машинку, немного подумал и начал печатать:

Характеристика

Гр. Самойлова Лика Евгеньевна, 1974 года рождения, уроженка города Якутска, проходила практику в прокуратуре г. Якутска с 28 февраля по 16 марта 1992 года. За время прохождения практики проявила себя как инициативный и вдумчивый студент, принимала активное участие в расследовании тяжких преступлений в составе следственной группы, продемонстрировав смекалку и наблюдательность. В делопроизводстве отличается аккуратностью, в отношении граждан ведет себя тактично и вежливо.

Следователь по ОВД

прокуратуры города Якутска

Семин Н.И.

«Согласен» Прокурор города Якутска

Соколов Ю.И.

На следующий день, как только Лика вошла в кабинет, Семин торжественно вручил ей характеристику. Та прочитала ее несколько раз, покраснела от незаслуженной, на ее взгляд, похвалы, но, распираемая внутренней гордостью, бережно положила характеристику в черную папку из кожзаменителя, с которой никогда не расставалась. Семин, заметив реакцию девушки, улыбнулся:

– На курсе, наверное, только у тебя такая характеристика. Кто, кроме тебя, еще мог участвовать в раскрытии убийства?

– Николай Иванович, вы, конечно, перехвалили меня, – смущенно ответила девушка. – Считаю, что это аванс, когда-нибудь и я буду расследовать преступления. Тогда вспомню наш сегодняшний разговор.

Этой ночью, почти под утро, Семина разбудил телефонный звонок. Звонила соседка Азизбекова, тревожным голосом она сообщила новость:

– Николай Иванович, он позвонил!

– Когда? – встрепенулся следователь, стремительно просыпаясь.

– Только что!

– Что сказал?

– Хочет приехать.

– Когда?

– Через два-три дня, он уже купил авиабилет.

– Спасибо, Лидия Львовна, встретим его как положено. Милиционеры предупреждены.

– Николай Иванович, его точно не будет здесь? – испуганно спросила женщина. – Я очень боюсь, спать уже не могу.

– Успокойтесь, Лидия Львовна, это я вам гарантирую. Задержим в аэропорту.

– Спасибо. Если еще раз позвонит, что мне сказать?

– Так и говорите, что все нормально, спокойно. Пусть приезжает.

На этот раз следователь нашел Глухова дома. Тот, подняв трубку, проговорил шепотом:

– Алло, кто это?

– Андрей, это я, Семин. Позвонил Азизбеков, он собирается прилететь в Якутск.

– Ух ты! Когда?

– Через два-три дня. Сообщи своим ребятам из транспортной милиции, пусть будут начеку.

– Хорошо, прямо с утра позвоню.

– По неизвестной женщине так и не заявили пропажу? – напоследок поинтересовался следователь.

– Сами удивляемся. До сих пор никто не обратился, а женщина ведь нормальная, не бродяжка. Неужели нет родственников?

– А браконьеры как себя ведут? – спросил Семин.

– А-а, это не они, – с сожалением в голосе проговорил сыщик. – Мы полностью проверили их алиби. Пусть отсидят за свое, а мы поищем настоящих убийц. Вскрытие было?

– Нет, сегодня будет. Но там и без вскрытия все ясно… Ладно, Андрей, до утра, не забудь мою просьбу насчет Азизбекова.

С утра, когда Семин только собрался было вызвать свидетеля на допрос, позвонил Глухов:

– Николай, пришла пожилая женщина заявить о пропаже своей дочери. Все приметы сходятся.

– Она у вас? – воскликнул следователь. – Я выезжаю!

– Что случилось? – спросила Лика, услышав взбудораженный голос куратора. – Можно с вами?

– Нет, нельзя! – отрезал Семин. – Тебе там быть нельзя. Сегодня последний день твоей практики, разберись с бумагами.

Следователь для себя решил, что Лике достаточно того, что она насмотрелась за последние дни. Убийство, сопряженное с изнасилованием, было бы слишком жестким испытанием для еще не окрепшей психики молодой девушки. Семин знал, что в некоторых зарубежных странах каждого сотрудника, который видел своими глазами мертвое тело, обязательно отправляют на реабилитацию к психологу. В своем кругу следователи городской прокуратуры смеялись, что с их бесконечными выездами на трупы им впору стать постоянными клиентами психиатрической больницы. «Если она свяжет свою жизнь с работой следователя, ей придется не раз столкнуться с человеческой жестокостью, горем, безысходностью… Пусть она это поймет, прочувствует самостоятельно и решит, правильно ли сделала свой выбор на жизненном пути». С такими думами Семин вышел из здания прокуратуры.

В кабинете оперативников на диване сидела и тихо плакала, вытирая слезы платком, пожилая женщина. Глухов подошел к Семину и шепнул:

– Это она. Пропала позавчера, гуляла с подругами, ночью пешком ушла домой.

Семин молча кивнул, сел за стол напротив женщины и спросил:

– Как вас зовут?

– Лужина Алла Геннадьевна.

– Имя дочери?

– Вероника. Фамилия также Лужина.

– Алла Геннадьевна, расскажите подробно, как все случилось.

– Что случилось?! – взрыднула женщина. – Почему вы от меня скрываете, не говорите толком, что случилось? Где она сейчас?!

Семин думал, как бы помягче сообщить женщине, что она потеряла самое дорогое для себя существо. Ему всегда было неимоверно тяжело извещать человека о невосполнимой утрате. Сидящая перед ним женщина с натруженными руками, очевидно, никогда не хватавшая звезд с неба, а добивавшаяся всего тяжелым физическим трудом, чтобы воспитать и поставить на ноги свою кровиночку, которую неизвестные мерзавцы так жестоко лишили жизни, вызывала в душе у следователя смятенное чувство сострадания. Не найдя нужных слов, Семин встал из-за стола, налил из чайника воды в стакан, отпил немного и, снедаемый острой жалостью к собеседнице, промолвил:

– Алла Геннадьевна, постарайтесь держать себя в руках. Ее нет в живых.

– К-к-как нет в живых?! – выдавила она из себя и окаменела. Посидев так с минуту, она разошлась рыданиями, сквозь слезы вопрошая у следователя: – Где она, где она?!

– Ее убили, – тихо промолвил следователь.

– Кто убил?! – рыдая, кричала женщина. – Она никому плохого не сделала!

– По этому поводу я и хочу с вами поговорить, – ответил ей следователь. – Нам нужно знать, где она была в ту ночь.

– Была у подруги, – всхлипывая, ответила женщина. – Я разговаривала с ней по телефону, она утверждает, что Вероника ночью ушла домой.

– Как зовут подругу? – спросил ее Семин.

– Света Семенова.

– Место жительства?

Когда женщина назвала адрес подруги дочери, Семин кивнул Глухову:

– Привезите ее сюда.

Объяснив, куда ей следует обратиться, чтобы получить тело своей дочери, Семин с тяжелым чувством проводил женщину на улицу, где ждала машина уголовного розыска.

– Ребята из уголовного розыска вас отвезут домой, – объяснил он женщине. – А я со своей стороны обещаю, что сделаю все возможное, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.

Через полчаса Семенова сидела перед Семиным, он задал ей вопрос:

– Когда вы в последний раз видели Лужину?

Девушка, испуганно глянув на следователя, ответила:

– Позавчера поздно вечером. Она ушла домой.

– Расскажите, как все происходило.

– С Вероникой мы знакомы еще со школы. Иногда встретимся, посидим, поговорим. Позавчера решили собраться у меня дома впятером: я, Вероника, Ангела, Лена и Ксюша. Немного выпили красного вина, потом распили бутылку коньяка. Ближе к одиннадцати вечера Вероника засобиралась домой, объяснив, что дома ее ждет мама. Больше мы ее не видели… Товарищ следователь, а правда, что ее того… убили?

– Да, убили, – ответил ей Семин и спросил: – Никто ее не провожал?

– Нет, никто не провожал, – ответила она, на глаза навернулись слезы. – А кто ее убил?

– Мы сами хотим это узнать, – ответил следователь. – Кого-нибудь подозреваете?

– Кого можно подозревать-то? – пожала плечами девушка. – Нет, никого не подозреваю.

– А молодой человек у нее был?

– Был, да они расстались. Товарищ следователь, на него не думайте, он рохля, на убийство не способен.

– Все равно назовите его данные, – потребовал Семин. – Никого исключать нельзя.

Записав данные бывшего парня Лужиной, Семин отпустил Семенову домой, предупредив, чтобы она в ближайшее время не покидала город.

12

Из Управления милиции Семин направился в морг. Узнав, что причиной смерти Лужиной является механическая асфиксия и других телесных повреждений не имеется, он вернулся в прокуратуру.

Прокурор с мрачным видом заслушал доклад следователя и недовольно проронил:

– Что-то копится много нераскрытых убийств, впереди коллегия, нас будут заслушивать. Заставь уголовный розыск шевелиться, а то они в тени не потеют, разучились работать.

– Уголовный розыск работает днями и ночами, – встал на защиту коллег Семин. – Делаем все возможное.

– А вы делайте невозможное! – бросил прокурор и объявил: – Завтра проведем совещание по нераскрытым убийствам, предупреди уголовный розыск.

Когда Семин с тяжелыми думами вернулся в кабинет, Лика поинтересовалась:

– Николай Иванович, убили женщину? Раскроется?

– Откуда же ты все узнаешь? – досадливо покачал головой следователь. – От тебя ничего не скроешь.

– Прочитала сводку происшествий за последние дни, – с виноватым видом ответила девушка.

– Прочитала так прочитала, не твое это дело, – отрезал Семин.

Девушка обиженно замолкла и принялась листать страницы старого уголовного дела.

Вечером, когда Семин закончил допрос свидетеля и собрался домой, в кабинет влетел Глухов и, еле отдышавшись, выдохнул:

– Коля, получил информацию по убийству Лужиной!

– От кого? – оторопел следователь.

– От источника!

– Расскажи.

– Что рассказывать-то? Я покажу тебе сообщение.

С этими словами Глухов вытащил из нагрудного кармана помятую бумажку, погладил ее на столе ладонью и протянул следователю:

– На, прочитай.

Семин взял замусоленную бумагу с жирным масляным кружочком посередине, очевидно, отпечатанным от какой-то консервной банки, недоверчиво повертел в руках и стал читать корявое письмо:

«Ви здержали других приступников. Убийство женьшину здэляли братья Аладдин и Касым. Касым младший брат иго Аладдин отправил Москва. У них ест бэлый Нива. Фархад».

– Кто такой Фархад? – поинтересовался следователь. – Ему можно доверять?

– Мой агент, это его псевдоним. Мы с ним раскрыли несколько преступлений, всегда в точку.

– А кто такие Аладдин и Касым? Пробивали их?

– Известные в городе личности, – ответил Глухов. – Держали притон с малолетними проститутками.

– Зачем им насиловать женщину, когда у них полный гарем девушек? – удивленно спросил следователь.

– Ну, это надо у них спросить, – ответил сыщик и добавил: – Теперь-то они на мели, малолетки разбежались, взрослых заманил другой сутенер с мощной «крышей».

– А когда этот Касым улетел в Москву?

– Сегодня в четыре. Через двадцать минут самолет садится в Домодедово.

– Так надо было ориентировку передать в Москву, чтобы задержали! – воскликнул следователь. – Если уйдет в город, то ищи-свищи его там!

– Уже дали задание, – успокоил его оперативник. – Его снимут с самолета.

– Молодцы, здорово! – похвалил Семин сыщика. – Теперь ждем.

– Ждем. Наливай чай, – улыбнулся Глухов. – Не отказался бы от чего-нибудь крепкого ради такого случая.

– Крепкого не держим, – пожал плечами следователь. – Как схватят Касыма, что-нибудь да придумаем.

– Обязательно! – воодушевился сыщик. – Мои ребята уже поехали за его братом.

– Смотрите, чтобы этот Аладдин свою волшебную лампу не потер и не улетел на ковре-самолете, – пошутил следователь. – Надо сразу изъять машину и провести обыск в жилищах братьев.

– Дана такая команда, – ответил Глухов. – Посмотрим, что за ковер-самолет у него в виде «Нивы» – надеюсь, на комбайновом ходу.

Через полчаса Глухов позвонил в транспортную милицию, торжествующе блеснул глазами, кивнул невидимому собеседнику на том конце провода и, бросив трубку, воскликнул:

– Все, Касым в клетке, дело осталось за Аладдином!

Когда во двор управления заехала «Нива» белого цвета, Глухов обошел автомобиль и поразился его схожести с машиной ранее задержанного Нигматуллина:

– Надо же, как похожи! Даже колеса от комбайна – и те расположены в тех же местах! Вот так случаются следственные ошибки, когда невиновных отправляют в тюрьму!

– Во-первых, где ты видел невиновных людей? Нигматуллина, что ли? Он рецидивист-браконьер, – отреагировал стоявший рядом Семин. – Во-вторых, почему именно следственной ошибки? Вы же, опера, задержали их за браконьерство, а я не собирался им предъявлять ничего по убийству. Так что, если на то пошло, это оперская ошибка!

– Шучу, шучу, – засмеялся оперативник. – У нас никто просто так не сидит.

Осматривая машину, Семин в щели между спинкой и сиденьем нашел обрывок тонкой золотой цепочки длиной не более пяти сантиметров вместе со шпрингельным замочком.

– Вырвали с мясом, уроды, – процедил следователь и протянул находку Глухову. – Надо бы показать матери убитой.

Осмотрев машину полностью, Семин направился в кабинет к сыщикам, на ходу бросив Глухову:

– Приведите ко мне Аладдина и отправьте машину к матери потерпевшей для опознания цепочки.

Когда в кабинет завели худощавого мужчину тридцати лет, Семин, посмотрев на его лицо, на острые скулы, покрытые черной щетиной, глубоко посаженные глаза, подумал: «Этот пойдет на любое преступление. Тут тебе не браконьер, а нечто посерьезнее. Он никогда с ходу не признается, что убил человека… Надо подумать, как к нему подступиться».

– Где сейчас брат? – задал первый вопрос Семин.

– Какой? – изобразил на лице удивление задержанный.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я спросил, – выпалил следователь, следя за реакцией собеседника.

– Гасан? Его нет в Якутске, – пожал плечами Аладдин. – Зачем им интересуетесь?

– Не строй из себя невинного агнца! – повысил голос следователь. – Где Касым?

– Э-э, слушай, какой виновный-невиновный агнец?! – отчаянно жестикулируя, переспросил задержанный. – Вы меня в чем-то подозреваете?!

– Где Касым? – повторил вопрос Семин.

– Откуда я знаю?! Я видел его неделю назад! – возбужденно крикнул подозреваемый.

– Где был позавчера ночью?

– Дома спал.

– Кто может подтвердить?

– Никто. Я живу один.

– А у нас другая информация, – усмехнулся Семин. – Ты сегодня отправил брата в Москву.

Задержанный опешил от слов следователя, но, быстро овладев собой, зло процедил сквозь зубы:

– Никого я никуда не отправлял.

– Мы не только знаем, что ты отправил его в Москву, но, более того, мы его там задержали и поместили в клетку, – «огорчил» задержанного следователь и с ухмылкой поинтересовался: – Теперь будешь добровольно давать показания по факту совместного с братом убийства незнакомой вам женщины или бремя доказательства вашей вины возложите на следствие?

По телу Аладдина пробежала мелкая дрожь, он смахнул со лба крапинки пота и тихо выдавил:

– Нам не о чем с вами разговаривать, ведите меня в камеру.

– А это я с удовольствием, – проговорил следователь, доставая из папки протокол о задержании подозреваемого. – Посиди в камере, подумай, а мы тем временем привезем твоего брата. Думаю, он будет посговорчивее.

Во время этой беседы в кабинет заглянул Глухов и позвал следователя в коридор, сообщив радостную весть:

– Цепочка убитой, мать сама покупала дочери на день рождения, даже ярлык сохранился!

– Отлично! – Следователь крепко пожал руку сыщику. – Работайте дальше, снарядите ребят в Москву за Касымом!

– Уже! – довольно ответил Глухов. – Два билета на утренний рейс забронировали.

– Теперь пусть отказывается от признаний, железные вещдоки у нас на руках, – зло усмехнулся следователь. – Кстати, Андрей, надо бы выпустить браконьеров и материал передать дознавателям.

– Может быть, отсидят свои положенные трое суток? – засомневался сыщик. – Будет им урок.

– Нет, освободи, – отрезал следователь.

Когда Нигматуллин, освобожденный из изолятора, проходил мимо стоянки автомобилей, он, увидев «Ниву» Аладдина и признав в ней свою, разразился скандалом:

– Вы что, ездили на моей машине?! Почему фара треснута, отчего на крыле вмятина?!

Сопровождавший оперативник кое-как объяснил ему, что перед ним другая машина.

Узнав об этом, Глухов хохотнул:

– Вот так совершаются следственные… – увидев укоризненный взгляд Семина, исправился: —…оперские ошибки.

13

Аладдина сопроводили в камеру, ребята из уголовного розыска получили наставления, теперь можно было растянуться в кресле, выпить чаю и потихоньку собираться домой…

Но не тут-то было! Семин только отпил первый глоток сладкого горячего чая, как в кабинет спешно зашел Глухов и ошарашил новостью:

– Азизбекова задержали в Москве!

– Откуда узнал? – чуть не поперхнувшись чаем, спросил его следователь.

– Из транспортной милиции позвонили.

– Но мы же договаривались, что берем его здесь, в Якутске. Почему поторопились?

– Дело в том, что Азизбеков прилетел в Москву, походил по аэропорту, а потом почему-то решил купить обратный билет в Баку. Возле кассы его и взяли. Очевидно, он что-то заподозрил, поэтому решил прервать путешествие в Якутск и вернуться обратно.

– Утечка информации? – призадумался Семин. – Неужели он позвонил соседке, а та что-то ляпнула невзначай?

С этими словами Семин стал набирать телефон соседки Азизбекова. Несмотря на позднее время (уже перевалило за полночь), та быстро подняла трубку и сбивчиво, испуганно спросила:

– Алло, кого надо?

«Напугана, голос выдает человека, который что-то скрывает, – мелькнуло в голове у Семина. – Не иначе она прокололась перед убийцей».

– Лидия Львовна, доброй ночи! Это я, Семин. Азизбеков случайно не звонил сегодня?

– Нет, не звонил, – взволнованно ответила та. – А что, он должен позвонить?

– Точно не звонил? – не поверил ей следователь.

– Да точно! – воскликнула в панике женщина. – Что случилось, вы его упустили?! Скоро он приедет сюда?!

– Никто не приедет, Лидия Львовна, – успокоил ее Семин. – Вашего соседа задержали в Москве, не тревожьтесь, мы привезем его в Якутск под конвоем.

– Слава тебе, Господи! – облегченно выдохнула женщина. – Сколько седых волос за это время у меня прибавилось, никто не знает!

– Я знаю, чего вам это стоило, – игриво рассмеялся следователь, желая внести успокоение в душу женщины. – Вы проявили себя с самой лучшей стороны как ответственный гражданин своей страны. Выражаю вам огромную признательность за содействие следствию.

– Да ладно, какое содействие, – сконфуженно проронила Лидия Львовна, окончательно оттаивая от беспокойных дней и ночей в ожидании опасного соседа. – Помогла, чем смогла.

– Еще раз спасибо! Мы еще встретимся, я вас вызову, когда вы мне будете нужны.

– Это еще не все? – огорченно выговорила соседка. – Мои мучения продолжаются?

– Лидия Львовна, пустые формальности. Мне надо вас допросить как свидетеля, это не отнимет у вас много времени.

– Ну, хорошо… – вздохнула она.

Положив трубку, Семин глянул на Глухова, который в ожидании окончания разговора прихлебывал его недопитый чай. Отобрав чашку у сыщика, Семин распорядился:

– Надо притащить обоих из Москвы, я сейчас вынесу постановление об аресте Азизбекова.

– Сделаем, – с готовностью ответил Глухов. – В конвой добавлю еще одного опера, втроем и доставят как миленьких в Якутск.

На следующий день вечером Глухов позвонил Семину и сообщил, что оперативники уже в Москве, ведут предварительную беседу с преступниками, купили для них авиабилеты и завтра вылетают в Якутск.

– И что они говорят? – поинтересовался Семин у опера.

– Оба полностью все отрицают.

– Пусть отрицают, – проговорил следователь, в душе вскипая от нахлынувшей ненависти к душегубам. – Сперма обнаружена в теле Лужиной при вскрытии и на чехле сиденья, а кроме того, есть часть цепочки, следы протектора… Достаточно улик, я арестую обоих братьев. А насчет Азизбекова… Как он собирается отрицать наличие трупа у себя под полом?

– А он и не знает, что труп обнаружен, – усмехнулся Глухов. – Наши говорили с ним только о пропавшей Поповой, что, мол, он может быть причастен к ее исчезновению.

– А вот это правильно, – одобрил следователь действия сыщиков. – Удивим его неприятным фактом здесь. Посмотрим, как будет выкручиваться.

Через два дня задержанные в Москве подозреваемые были благополучно доставлены в Якутск и помещены в следственный изолятор.

Семин решил начать с Азизбекова. Когда его ввели в кабинет, следователь про себя отметил, что представление о внешности преступника у него сложилось верное: интеллигентного вида, в галстуке, волосы аккуратно пострижены, манерные усики… «Как такой человек пошел на убийство? – невольно подумалось следователю. – Похож на какого-то учителя… А он же учитель и есть!» Когда Семин начал беседу с Азизбековым, он удивился еще больше: речь хорошо поставлена, знание русского языка отличное, чувствуется образованность.

– Шамиль Абдуллаевич, вы знаете, за что вас задержали? – спросил его Семин.

– Нет, не знаю. Надеюсь, что вы мне все объясните, а я со своей стороны утверждаю, что ничего такого не совершал, чтобы меня вот так задерживать средь бела дня.

– Гражданку Попову знаете?

– Кто это? Никакой гражданки Поповой я не знаю.

– Это та гражданка, с которой вы в конце февраля познакомились возле винного магазина в рабочем городке.

– Ни с кем я не знакомился, – отрицательно покачал головой задержанный и уткнулся взглядом в пол.

Семин почувствовал, что Азизбеков весь напрягся, и решил добить его следующим вопросом:

– А вы случайно не убивали ее?

– Никого я не убивал, – еле выдавил из себя задержанный, бледность отчетливо проступила через смуглую кожу.

– А мы обнаружили ее труп у вас под полом! – хлестко бросил следователь. – Что, будете и дальше отрицать очевидное и усугублять свое положение? Я сейчас вас допрошу и занесу в протокол, что вы отрицаете вину, а в суде это будет расценено как попытка словчить и уйти от ответственности. Судье будет сложно поверить, что вы раскаялись и пытаетесь искупить вину. Поэтому советую вам сразу дать признательные показания и тем самым убедить суд, что вы искренне помогали следствию, что, в свою очередь, отразится на приговоре в сторону смягчения вашей участи.

Азизбеков немного подумал, поерзал на стуле, очевидно, горько сожалея о своей сломанной судьбе, и заявил:

– Пишите, я все расскажу.

– Шамиль Абдуллаевич, давайте вы сначала расскажете, как было совершено преступление, а потом я все ваши показания зафиксирую в протоколе, – предложил следователь.

Задержанный кивнул и начал свой рассказ:

– Я преподаватель музыки в училище, преподаю игру на фортепиано. У меня частный дом, живу один. Часто хожу в винный магазин в рабочем городке, чтобы купить красного вина, познакомиться с женщинами… – Азизбеков осекся, заметив ироничный взгляд следователя, и продолжил: – Как мужчина вы меня поймете – живу один, хочется иногда побыть в компании прекрасного пола…

– Пока не забыл, хочу задать один вопрос, – прервал его Семин. – Там, в магазине, часто бывает рыжая красавица, зовут Любашей. Не ваша ли подруга?

– Да, моя, – кивнул Азизбеков.

– Вот рыжая бестия! – усмехнулся следователь. – А строила из себя порядочную, замужнюю!

– Она хорошая баба, – заступился за подругу задержанный. – Просто жизнь тяжелая, муж пьяница, да и она сама спивается. Говорят, раньше была писаной красавицей, все мужики в округе сохли по ней.

– Годы и вино сделали свое черное дело, – заключил следователь. – Эти два зла никто еще не победил.

– Что верно, то верно, – кивнул мужчина и продолжил рассказ: – Так вот, в тот день по пути домой я зашел в магазин с намерением купить красненького, а заодно пригласить к себе Любу. Народу было много, в толпе я не нашел ее. Купив две бутылки портвейна, я вышел на улицу, и тут мне навстречу идет Людка…

– Фамилия Людмилы? – спросил Азизбекова следователь.

– Не знаю, Людка и Людка, – пожал плечами задержанный. – Я их фамилиями не интересуюсь.

– Откуда знаете ее, раньше встречались?

– Пару раз приглашал домой.

– Рассказывайте дальше, – кивнул следователь.

– Увидев Людку, пригласил ее к себе. Она была выпившая, повела себя агрессивно, бросила в мою сторону: «А почему не приглашаешь свою рыжую стерву?» Я понял, что сегодня с ней каши не сварить, повернулся и пошел восвояси. Вдруг сзади слышу: «Шамиль, подожди, я иду с тобой». Обернулся, увидел, что Людка догоняет меня. Мы пришли ко мне, я на плитке быстро разогрел макароны, разлил по стаканам вино. Выпив, Людка стала снова предъявлять мне претензии, что я люблю только Любу, а ее презираю и ненавижу. Я пытался ее успокоить, говорил, что одинаково люблю всех своих подруг, но это привело к еще большей агрессии с ее стороны. Она обеими руками схватила меня за волосы, я кое-как вырвался. Тогда она схватила со стола сковородку с макаронами и с размаху ударила ею меня по голове. От удара я на какое-то время потерял ориентацию, и она, пользуясь этим, подскочила ко мне и снова вцепилась в волосы. Тут терпение у меня кончилось, я схватил ее за шею и стал душить. Она упала на пол, но я продолжал душить…

– И додушили? – спросил его следователь. – Когда вы поняли, что она мертва?

Азизбеков нервно искривил лицо в страдальческой гримасе, вспоминая страшные секунды того рокового вечера.

– Я сначала даже не понял, что она мертва. Думал, она просто полежит на полу и встанет. Пока собирал разбросанные по кухне макароны, она даже не шевельнулась. Подошел к ней, толкнул в плечо – ноль реакции. Прижал ухо к груди – сердце не билось. Только тогда я понял, что она мертва. Я запаниковал, хотел вызвать милицию, «Скорую», но, подумав, что за все, что я натворил, мне дадут не менее десяти лет тюрьмы – а это для меня с моим здоровьем равносильно смерти, – испугался. Немного поразмыслив, я разобрал пол и спрятал труп там с намерением по весне перезахоронить в другом месте. – Задержанный тяжело вздохнул и спросил у Семина: – А как вы нашли труп, ведь я никому не говорил об этом?

– Ну мы же работаем, не зря хлеб едим, – уклонился от ответа следователь. – А теперь расскажите, почему вы прервали свой путь в Якутию и решили вернуться в Баку?

– Начну с предыстории. После того как я спрятал тело, я решил уехать в Азербайджан, поскольку остерегался, что женщину начнут искать и могут выйти на меня. Попросив соседку присматривать за домом, я уехал на родину. Там мне не сиделось, я хотел вернуться поскорее обратно в Якутск, но меня останавливала мысль о том, что в доме спрятан труп. Не выдержав, я однажды позвонил своему земляку Аладдину…

– Аладдину? – удивленно воскликнул Семин. – У которого брат Касым?

– Да, ему, – понуро ответил задержанный. – Касым молодой, я его плохо знаю.

– И зачем позвонили?

– Аладдина знаю давно. Вы, наверное, в курсе, что он держал блатхату с проститутками. Потом его поймали, осудили условно. Позвонил ему и предложил одно дело, за которое я готов заплатить приличные деньги, а какое именно, не уточнил…

– А что за дело? – спросил следователь, уже догадываясь о планах Азизбекова. – Избавиться от тела?

– Да, хотел попросить их перепрятать труп. Он связан с криминалом, поговаривали, что осенью убил и спрятал одну проститутку, поэтому мою просьбу он мог выполнить без особого зазрения совести.

– Он дал согласие?

– Аладдин поинтересовался, что за просьба. Я сказал, что все объясню по приезде в Якутск, поскольку это очень деликатное дело. Он согласился и поставил одно условие: если дело очень серьезное, он оставляет за собой право увеличить сумму вознаграждения. Я согласился, и мы на этом распрощались. После разговора с Аладдином я купил билет в Москву с пересадкой на рейс до Якутска. Пока я ждал рейс в Домодедово, объявили, что совершил посадку рейс из Якутска. Я направился в зону выхода пассажиров в надежде встретить кого-нибудь из знакомых, чтобы поболтать, обменяться новостями. Но то, что я увидел, меня чуть не убило! Прямо мимо меня двое милиционеров вели в наручниках Касыма. Я решил, что милиция как-то узнала о наших замыслах, возможно, обнаружила труп и прослушала наши телефонные переговоры с Аладдином. В панике я сразу же направился к кассе, чтобы купить билет обратно в Баку, но кассирша куда-то позвонила, и меня сразу задержали работники милиции.

– Поразительно! – удивленно покачал головой Семин. – Не думал, что эти два дела так переплетутся!

Допросив Азизбекова и определив его в изолятор, Семин сказал Глухову:

– Андрей, Азизбеков рассказывает, что Аладдин мог быть причастен к исчезновению какой-то проститутки. Прими эту информацию к сведению, может понадобиться для работы.

– Была такая информация, – вспомнил оперативник. – Но никто не заявлял о пропаже такой гражданки. Если даже это происходило в действительности, то проститутка могла быть с другого региона – из Амурской области или Приморского края. Аладдин специально так подбирал несовершеннолетних девушек, причем обращал внимание на то, чтобы они были безродные, сироты из детдома, асоциальные личности. Если он убьет кого-то из них, никто не заявит о пропаже.

– Плохо, – проговорил в задумчивости следователь. – Но ты все равно имей в виду, может быть, когда-нибудь информация всплывет.

– Хорошо, проверим еще раз, – пообещал оперативник и предложил: – Беремся за Касыма? Привезти?

– Давайте тащите его сюда, – распорядился следователь. – А я пока выпью чай, накину план допроса.

14

Касым, молодой человек двадцати лет, угрюмо сел на предложенный стул и уставился в дальний угол кабинета, избегая зрительного контакта со следователем. Глухов сел в другом конце кабинета и, листая старый, изрядно потрепанный журнал «Охота и охотничье хозяйство», приготовился слушать допрос. Изучающе рассматривая внешность подозреваемого, Семин про себя отметил: «Упертый тип, как и брат, с ходу вряд ли признается… Что ж, будем доказывать, и не таких припирали к стенке».

– Ты подозреваешься в совершении убийства гражданки… – начал было следователь, но подозреваемый резко перебил его:

– Хочу сделать явку с повинной. Это я убил женщину.

От неожиданности Глухов с шумом выронил журнал. Немного оторопев от такого заявления, Семин поинтересовался:

– И какую же явку ты хочешь сделать? Скажешь, что женщина сама приставала, а потом сама и повесилась? Знаем мы эти явки – когда все доказательства у нас на руках, начинаете изворачиваться, чтобы облегчить свою участь. И вообще, какая же это явка с повинной, если ты пытался убежать от правосудия, а мы задержали тебя в Москве? Твое заявление я могу расценивать как добровольную помощь следствию, но, опять-таки, все зависит от того, какие ты показания сейчас дашь. Итак, рассказывай, как вы с братом убили гражданку Лужину?

– Аладдин не убивал, – мотнул головой задержанный. – Я все один сделал.

– Допустим, – недоверчиво отозвался Семин. – Как все происходило?

– В тот вечер я ездил по городу по делам, – начал рассказ Касым. – Где-то в одиннадцать тридцать вечера возле магазина «Новинка» увидел голосующую девушку и остановился. Она попросила довезти ее до центра, я согласился. Девушка была выпившая, мы разговорились, она попросила покатать ее по городу.

«Начинается! – со злостью подумал следователь. – Сейчас станет втирать, как она домогалась его, вешалась на шею, и он вынужден был вступить с ней в интимную связь. Продолжай, тварь, а мы постараемся тебе и брату обеспечить если не вышку[3], то максимальный срок!»

– Мы поехали за город, свернули с дороги и занялись тем самым. Девушка была совсем пьяна и не могла самостоятельно одеться. Тогда я накинул на нее шубу и поехал в сторону города в надежде, что она по пути протрезвеет и сама оденется. Вдруг она пришла в себя, стала кричать, что я изнасиловал ее и она заявит в милицию. Я испугался и задушил ее проводом. Затем выкинул на окраине города, а сам поехал домой.

– Все рассказал? – спросил его следователь, не скрывая своего негодования.

– Да, все.

– А где ее вещи?

– Выбросил в мусорный бак на улице Петровского.

– Можешь показать место, где происходило изнасилование?

– Не изнасилование, а добровольное… Могу, наверное.

– Что-нибудь из вещей оставил себе?

– Нет.

– А золотую цепочку?

– Нет, не брал.

Когда следователь допросил подозреваемого и конвоиры увели его в изолятор, Семин обратился к Глухову:

– Ну и как тебе все это?

– Да врет же, гад! – возмущенно воскликнул сыщик. – Они с братом однозначно перестукнулись в камере, чтобы Касым все взял на себя. Мой человек говорит, что они вдвоем совершили преступление. Касым очень уважает старшего брата, поэтому делает все, что он говорит, а Аладдин, в свою очередь, имеет связи в городе, поэтому попытается повлиять на ход следствия и суда.

– И как этот урод может повлиять на меня? – саркастически усмехнулся Семин.

– Ты не знаешь, Коля, что творил Аладдин раньше! Он же держал проституток-малолеток, у него в клиентах были большие люди! Он может обратиться к кому-нибудь из них.

– Тьфу! – плюнул в сторону Семин. – Не хватало, чтобы на меня наезжали любители малолеток! Не бывать этому!

– Она была не настолько пьяна, чтобы не контролировать свои действия, – предположил сыщик. – Коля, этот вопрос надо уточнить с помощью СМЭ[4].

– Обязательно уточним, – кивнул Семин. – И наличие спермы обоих братьев. А тебе, Андрей, надо найти одежду жертвы, а также установить свидетелей, которые видели братьев в ту ночь вместе в «Ниве».

– Содержимое мусорного бака, скорее всего, уже вывезли на свалку, – озадаченно проговорил оперативник. – Придется попотеть.

– А твой Фархад не сможет нам помочь со свидетелями? – поинтересовался Семин.

– Опасно, его светить нельзя, иначе перо под бок, – высказал свои опасения сыщик. – Он и так помог нам. Но я еще раз переговорю с ним, дам задание.

Утром прокурор заслушал доклад Семина.

– Тебе бы плотно взяться за убийство таксистов. Давай дела отпишем другому следователю?

– Азизбекова забирайте, это простое дело, – ответил ему Семин. – А убийство Лужиной оставлю себе, там много неясностей, лучше сам доведу до конца.

– Добро, – согласился прокурор. – Готовь постановление об аресте братьев, я подпишу.

В коридоре Семин встретился с Ликой. Девушка, увидев куратора, радостно улыбнулась и сообщила:

– Николай Иванович, я пришла немного поработать.

– Давай, работай, – кивнул ей следователь. – А я пошел за результатами СМЭ.

Судебный медик поделился своими наблюдениями при исследовании трупа Лужиной:

– Причиной смерти явилась асфиксия, но не от удавки.

– А от чего же? – удивленно спросил следователь.

– Ее задушили руками, а затем, уже на мертвую, накинули удавку из провода.

– А зачем?

– Наверное, преступники думали, что она недостаточно мертва, и таким образом решили добить ее.

– А что указывает на то, что душили руками?

– В местах приложения пальцев на шее остались ссадины полулунной формы от ногтей и кровоподтеки овальной формы от ногтевых фаланг пальцев. Душил физически сильный человек, в наличии перелом хрящей гортани. Все эти повреждения прижизненные, а удавка затянута уже на труп.

– Расскажите про сперму.

– Девушка перед смертью вступала в половую связь. Сперма изъята и отправлена на исследование, результаты будут готовы через неделю.

– Есть признаки того, что ее изнасиловали?

– Очевидных нет, только удушение и гематомы на предплечьях.

– Значит, она пыталась защищаться, а ее держали за руки. Преступник мог быть один?

– Девушка довольно крепкого телосложения, одному трудно было бы с ней совладать. Из личной практики знаю: чтобы подавить волю жертвы, насильник обычно бьет ее по голове, по лицу. В нашем случае на голове и лице жертвы следов побоев не обнаружено, да и на теле их нет. Соответственно, убийц могло быть двое: один держит, другой насилует.

– А степень опьянения девушки? Она могла напиться до беспамятства?

– Кровь сдал на анализ, ответа пока нет.

– А при вскрытии не чувствовали по запаху, что она была сильно выпившая?

– Вряд ли. Может быть, выпила пару бокалов вина.

– А осмотр Касыма что дал?

– Ничего. Если бы все происходило один на один, то у него как минимум были бы царапины на лице, а он совершенно чистый. Нет, он был не один.

– Это мы знаем. Свидетель, который обнаружил труп, говорит, что было как минимум два человека. Все это я уточняю для того, чтобы хорошенько обставить подозреваемых со всех сторон.

Поблагодарив судебного медика за консультацию, Семин поехал на работу.

Лика была на месте, сообщила ему, что звонила классная руководительница его дочери. Узнав, что Семин на выезде, она оставила свой номер телефона, попросив перезвонить ей. После безуспешных попыток дозвониться по оставленному учительницей номеру Семин попросил Лику:

– Тебе все равно идти домой мимо школы, зайди, пожалуйста, туда и переговори с классной руководительницей Оли, узнай, что она хотела мне сказать.

Когда Лика вышла из кабинета, Семин позвонил домой. Трубку подняла жена.

– Наташа, где Оленька?

– Дома.

– Что делает?

– Пришла со школы, играет, – ответила она и насторожилась: – А почему спрашиваешь?

– Спроси у нее, почему меня ищет классная руководительница.

– Софья Иосифовна? – удивленно спросила жена. – А почему она мне не позвонила?.. Погоди, сейчас спрошу у Оли.

На том конце провода Семин услышал, как жена зовет дочку:

– Оля, иди, папа хочет поговорить с тобой.

Когда дочка взяла трубку, отец спросил ее:

– Оля, ты не знаешь, почему меня ищет Софья Иосифовна?

– Нет, папа, не знаю.

– Ничего не натворила в классе?

– Нет, конечно! – обиделась дочка. – Я что, хулиганка?

– Нет, я так не думаю, – примиряюще ответил отец. – Ты у меня самая лучшая девочка на свете! А все-таки почему она мне позвонила?

– Не знаю, пап. Позвони ей и узнай.

– Хорошо, позвоню. Целую вас с мамой, до вечера.

Через час позвонила Лика и сообщила, что классная руководительница ушла в гороно на совещание, завтра с утра она обязательно найдет ее и переговорит.

Семин взялся за уголовное дело. Когда зазвонил телефон, он быстро схватил трубку в надежде, что звонит классная руководительница, но на том конце провода был Глухов.

– Николай, нашли документы и вещи жертвы!

– Лужиной?! – не веря своим ушам, переспросил следователь.

– А кого же еще! – радостно откликнулся сыщик. – Ее самой!

– Как, где?

– Сейчас подъеду, привезу вещи и объясню.

– Жду!

Едва Глухов зашел в кабинет, Семин с нетерпением воскликнул:

– Рассказывай!

– А все очень просто, – начал рассказ оперативник. – Поехали на улицу Петровского, нашли мусорный бак там, где сказал Касым, но он оказался пуст. Переговорили с представителем ЖПРЭТ[5] и уточнили, что мусор вывезли не сегодня, а ранее – три дня назад, и даже узнали фамилию водителя. Мы этого водителя взяли за хобот и рванули на свалку. Заходим, а там три бомжа пьют бражку из томатной пасты и закусывают сухим молоком. Бррр! – Глухов передернул плечами, Семин тоже скривил лицо, представляя эту адскую смесь из томатов и молока. Сыщик, сплюнув в урну тягучую слюну, продолжил: – С томатной пастой понятно, она вся в плесени, а зачем продбазы выкидывают просроченное сухое молоко, им же можно поить коров или свиней? Да и куры не отказались бы. Там на свалке этого молока и пасты целый вагон и тележка маленькая. Ну да ладно, к делу не относится. Стали мы с бомжами разговаривать, и тут я обратил внимание на кипу паспортов в углу. Спрашиваю, откуда они, а бомжи говорят, что постоянно находят личные документы граждан. Начали рассматривать документы и обнаружили паспорт нашей Лужиной! Спрашиваю, как появился здесь ее паспорт, а они отвечают, что перебирали мусор в надежде найти что-нибудь нужное и нашли сумочку, а в ней – паспорт. Я спрашиваю, не находили ли они в этой куче что-нибудь еще. Они говорят, что нашли женскую одежду: кофту, рейтузы, сапожки. Вещи мы изъяли из складированной бомжами кучи в сторонке под протокол. А кучу из мусорного бака работники свалки сразу же отгребли бульдозером, так что там ловить было уже нечего.

– Молодцы, этого достаточно! – похвалил следователь сыщиков. – Везите ко мне мать убитой, буду проводить опознание.

Прибывшая в прокуратуру мать Лужиной с безжизненным лицом опознала вещи дочери. Прижав к груди и гладя сапожки, сквозь слезы она проговорила:

– Итальянские. Купили в универмаге прошлой осенью… Она так радовалась…

Проводив с щемящим сердцем убитую горем женщину, Семин вышел из здания прокуратуры. По пути домой зашел в продуктовый магазин и купил любимые конфеты дочери. «Как хорошо, что у меня такая славная девочка, – думал он, пытаясь отогнать от себя мысли о страшной трагедии женщины, потерявшей единственного ребенка. – Ты мое счастье, ты моя отрада, доченька моя!»

15

Утро выдалось пасмурным. Конец марта изобиловал частыми и мелкими снегопадами, но приближение весны чувствовалось во всем. Сегодня суббота, на работу можно прийти попозже, в этот день утренней планерки у прокурора не бывает. Поэтому Семин, встав спозаранку, решил прибраться на балконе. Уже поскучневшая, немного оттаявшая, но вновь замерзшая на ночном морозце курица, оленина с налетом обветренности, когда-то желтое, как летнее солнце, а сейчас побелевшее сливочное масло огорчили его. «С этой работой немного проглядел, – с досадой думал он, запихивая продукты в морозильник. – Живительное дыхание весны не только созидает, но и губит. Например, подпортило мои неприкосновенные запасы».

Семин невольно вспомнил случай, приключившийся ровно год назад. Почти в центре города возле мусорных баков в двух мешках работниками ЖПРЭТ был обнаружен расчлененный труп неизвестного мужчины. Судебный медик, исследовав останки, сделал заключение:

– Труп зимний, ищите среди тех, кто пропал в это время.

– А почему зимний, а не, например, осенний? – поинтересовался у него Семин.

– Труп распилен. А кто пилит сырое мясо? Правильно – никто, его рубят топором. Тело покойного сначала вытащили на балкон, заморозили, затем распилили, а когда пришла весна, мясо стало оттаивать, обветрилось, его и выкинули.

– А почему именно на балконе?

– Давайте поразмыслим, – живо откликнулся судебный медик. – Деревянные двухэтажные дома не имеют балконов, поэтому их исключаем. Частники вряд ли выкинули бы труп возле мусорных баков. У них есть возможность более укромно спрятать останки где-нибудь в лесу, сжечь или на худой конец закопать в огороде. Остается только КПД, «хрущевки», ищите там.

В тот же вечер Семин подготовил отдельное поручение для милиции, чтобы особое внимание обращали на дома с балконами. Ближе к полуночи, во время поквартирного обхода микрорайона, где был обнаружен труп, участковым инспектором была установлена квартира, на балконе которой он нашел двуручную пилу и лужицу крови на полу. Доставленный в милицию хозяин квартиры не стал долго отпираться и сознался в совершении преступления. Оказалось, после Нового года к нему в гости заглянул собутыльник. Во время распития горячительного между ними произошла ссора, в ходе которой хозяин убил гостя и вытащил его на балкон. Через неделю он достал двуручную пилу, со своим другом распилил тело на части и упаковал его в два мешка из-под муки. Затем хозяин ушел в глубокий запой, а когда оклемался, уже наступила весна, труп стал оттаивать, мешковина пропиталась кровью.

До конца разобравшись с подпорченными продуктами и прибравшись на балконе, Семин выпил чаю и стал собираться на работу. Поцеловав дочку, которая готовилась идти с подружкой во Дворец пионеров на утренник и была вся в хлопотах, он вышел на улицу и не спеша направился в сторону прокуратуры.

Было тепло и ветрено, мелкий снег щекотал лицо, засыпал воротник, неприятно таял на коже. Поглубже укутавшись в куртку и шарф, следователь продолжил свой путь, в голове планируя грядущий день. Он сегодня намеревался повторно допросить братьев-насильников и уже начать готовить против них обвинение. В коридоре прокуратуры было тихо, следователи сидели по кабинетам, перебирая свои уголовные дела и с трепетом готовя их к суду. Семин достал из сейфа дело по факту убийства гражданки Лужиной, сел за стол, открыл первую страницу. В это время зазвонил телефон. Он поднял трубку, это была Лика.

– Николай Иванович, вы уже на месте?! – возбужденно спросила она.

– А где же я еще, раз поднял трубку? – сыронизировал следователь.

– Я из школы звоню, – скороговоркой объяснила она, – как раз успела, Софья Иосифовна собралась во Дворец пионеров, я переговорила с ней!

– И что она сказала?

– Ой, тут такое! Я сейчас прибегу и все объясню!

– Оля?! – екнуло сердце у Семина.

– Нет, не Оля, я бегу!

Когда запыхавшаяся Лика влетела в кабинет, по ее лицу Семин понял, что ей, неопытной студентке, не сталкивавшейся ранее с правонарушениями среди школьников, причудилось, что случилось невероятное, из ряда вон выходящее. «А-а-а, кто-то из учеников похулиганил или украл по мелочи, а ей показалось, будто весь мир перевернулся», – расслабленно подумал следователь.

– Николай Иванович, примите от меня явку с повинной, – выдохнула она, – хочу во всем сознаться, только не ругайте меня сильно!

– И в чем же ты хочешь исповедоваться, дочь моя? – с иронией отозвался следователь, понимая, что девушка по своей молодости и наивности сгущает краски.

– Николай Иванович, тут не до шуток, – видя игривое настроение своего куратора, отреагировала она строго, даже сердито. – Я вам сейчас расскажу, тогда вы поймете, насколько здесь все серьезно и опасно.

– Давай не томи, говори, – с нетерпением проговорил Семин, – что там случилось в школе?

– Все по порядку, Николай Иванович. Послушайте, пожалуйста, мой рассказ с начала, а до школы мы еще дойдем, это в конце.

– Ну расскажи, наконец! – недовольно воскликнул следователь. – Мне надо людей допрашивать, некогда слушать про школьные дрязги!

– Это далеко не школьные дрязги, – обиженно хмыкнула девушка и начала: – Помните, Николай Иванович, как вы полмесяца назад отправили меня с вашей дочерью в кино?

– Помню. И что? – насторожился Семин. – Что ты хочешь сказать?

– Оля мне рассказала, что узнала мужчину, нарисованного художницей Машковой, но вы ей не поверили и запретили говорить на эту тему.

– Так-так-так, везде наболтала, сорока, – с досадой проговорил Семин. – Ну и что? Ты ей поверила?

– Не поверила, а проверила.

– И как же?

– В паспортном столе взяла форму один[6] на Самохвалова и показала Машковой.

– Кто тебе дал форму один? – удивился следователь. – Гражданским лицам ее не выдают.

– В паспортном столе меня знают как сотрудницу прокуратуры, – покраснела девушка. – Раньше меня Карякин отправлял за такой формой.

– Обманула их, – укоризненно покачал головой Семин. – Наш пострел везде поспел. И что сказала Машкова?

– Она сказала, что мужчина на фотографии с формы очень похож на того преступника.

– Лика, во-первых, он пока еще не преступник, ведь мы же не знаем, совершил ли он это убийство. Во-вторых, опознание делают не таким образом. Надо свидетелю предъявлять три фотографии и, если он кого-то опознает среди них, все это закрепить протоколом. Таким образом, ты нарушила требования Уголовно-процессуального кодекса.

– Я не знала, – виновато ответила девушка и продолжила: – Но это еще не все…

– Еще что-то? – воскликнул следователь, сильно заинтересовавшись происходящим. – Рассказывай дальше!

– Я решила проверить, во что одевается этот мужчина…

– И каким же образом? – Следователь непроизвольно пододвинулся вместе с креслом поближе к Лике, сидящей за соседним столом. – Выкладывай все как на духу!

– Я проследила за ним…

– Ты проследила за возможным убийцей?! – с ужасом протянул следователь. – А если бы с тобой что-то случилось, кто бы отвечал за это?! Я как куратор?! Давай рассказывай, как ты следила за ним!

Девушка виновато вздохнула, но Семин заметил на ее лице торжествующее выражение, говорящее о том, что победителей не судят и, соответственно, ей бояться нечего. «Посмотрим, посмотрим, победительница ты или все это твои необузданные фантазии, – думал опытный следователь, глядя на зардевшиеся от волнения щеки практикантки. – Девочка, ты слишком далеко зашла, так и до беды два шага».

– Я ждала его во дворе дома, где он проживает, – продолжила свой рассказ Лика. – В первый день его не было, и я даже подумала, что он не живет по месту прописки. Вечером решила посетить соседей Самохвалова, представившись членом избирательной комиссии. Соседка мне рассказала, что Самохвалова последние три дня она не видела…

– Да ты же провела весь комплекс оперативно-разыскных мероприятий! – восхитился следователь своей подопечной, прервав ее на полуслове. – Тебе не следователем надо быть, а сыщиком!

– Как сыщиком? – удивленно глянула она на Семина. – Я для себя решила, что стану следователем прокуратуры.

– Это так, к слову, – махнул рукой следователь. – Мы остановились на том, что Самохвалова три дня не было дома. Дальше что?

– На следующий день, в воскресенье, мне повезло, – продолжила Лика. – Он прошел мимо меня и зашел в подъезд, на нем была одежда, которую описала Машкова.

– Точно? – поинтересовался следователь. – Как на рисунке?

– Да, как нарисовала художница.

– А что было дальше? Продолжай.

– Ждала его часа два, вся продрогла, но решила довести дело до конца. Когда он вышел и направился в сторону остановки, последовала за ним. Он сел в четвертый автобус, я тоже. Он доехал до микрорайона Авиапорт и вышел, я за ним. Когда он вошел в подъезд многоквартирного дома, потеряла его. Походила по подъезду, но не смогла определить, в какую квартиру он зашел.

– Когда это было? – спросил ее следователь, мало представляя, как такая хрупкая и беззащитная на вид девушка могла провернуть такую опасную операцию.

– В прошлое воскресенье и было.

– А почему не сообщила об этом мне?

– Я хотела до конца быть уверенной, что убийца – он.

– А сегодня ты все это рассказываешь, потому что убедилась, что Самохвалов – убийца?

– Да.

– Объясни, на чем основываются твои догадки.

– Вы поручили мне сходить в школу. Вчера я не застала Софью Иосифовну на месте, поэтому, как вы и наказали, с утра я снова пошла туда. Софья Иосифовна торопилась во Дворец пионеров, предложила встретиться позже, но я настояла, чтобы она мне уделила несколько минут. Она в учительской быстро что-то написала на листе бумаги и протянула его мне. Прочитав письмо, я чуть не упала со стула…

– Что там было написано? – нетерпеливо воскликнул Семин. – Имя убийцы?

– И нет, и да, – победоносно ответила девушка, доставая из папки записку. – С Олей учится девочка Самохвалова Валя, отца которой мы подозреваем в убийстве. А мачеха этой девочки работает в бухгалтерии предприятия, где директором был Куклов!

– Фьють! – удивленно свистнул следователь. – Серьезно?!

– Серьезнее не бывает!

Семин развернул бумагу и стал читать:

Уважаемый Николай Иванович!

В нашем классе есть девочка Самохвалова Валя. Она совсем отбилась от рук, пропускает уроки, курит, по-моему, даже пьет. Ее мать умерла от наркотиков, она воспитывается у отца Самохвалова Евгения, нигде постоянно не работающего, и мачехи Казадаевой Оксаны, работающей в ЯСМУ бухгалтером. Я несколько раз обращалась в детскую комнату городского Управления милиции, но действенных мер никто не принимает.

Николай Иванович, прошу через прокурора решить вопрос, чтобы ее исключили не только из моего класса, но и вообще из школы. Ей место только в спецшколе для трудновоспитуемых детей.

С уважением,

Карпова С.И.

Семин бросил записку на стол и несколько минут сидел в растерянности, уставившись в пустую стену кабинета. Лика терпеливо ждала дальнейших шагов своего куратора, не отвлекая его своими вопросами и догадками. «Ах, Оля, Олечка, доченька моя! – думал Семин, сожалея о своем непростительном для опытнейшего следователя поступке. – Ты же пыталась меня предупредить, а твой папа, дуб неотесанный, дубина стоеросовая, не послушался тебя, возомнил из себя всезнающего гуру, прервав на полуслове. Почему мы наших детей не принимаем всерьез, думая, что они маленькие и несмышленые, что у них свой внутренний мир, мало гармонизующийся с суровой реальностью? А ведь они, эти невинные цветы жизни, во многих вопросах умнее и мудрее нас, взрослых дяденек и тетенек, испорченных разными жизненными обстоятельствами. А эта девочка Валя… Бедный ребенок! Разве она была бы такой, если бы рядом были нормальные родители?»

Наконец, встрепенувшись и сбросив нахлынувшие чувства, Семин изрек:

– Дело действительно серьезное, надо вызвать Глухова. Посовещаемся.

16

Семин нашел Глухова в управлении. Не объясняя ему подробности дела по телефону, он попросил оперативника срочно приехать в прокуратуру. Глухов примчался опрометью и, едва переступив порог кабинета Семина, поинтересовался:

– Что у вас тут случилось? По вашему виду можно судить, что вы распутали как минимум какое-то серьезное преступление.

– Убийство не хочешь? – хитро улыбнулся Семин.

– Убийство?! – не поверил сыщик. – Хорош шутить! Отвлекли от дела, да еще и издеваются.

– Да, убийство, – кивком головы подтвердила Лика.

– Какое, например? Шитарева? Хватова? Куклова? Жукова? Или прошлых лет? – все еще не веря происходящему, быстро перечислил имена убитых сыщик.

– Куклова! – триумфально выпалила Лика, щеки ее горели, глаза сверкали азартным огоньком.

– Тогда расскажите, как вам это удалось, – бросил сыщик, с разбегу плюхнувшись на диван и показывая всем своим видом, что все равно до конца не верит собеседникам. – Послушаем, что вы тут без меня наворотили.

Когда Семин рассказал все, что он узнал сегодня, а Лика добавила свое видение происходящего, Глухов, так же как и Семин, онемев, просидел несколько минут молча, а затем резко вскочил на ноги.

– Получается, что его сожительница Казадаева является наводчицей, надо их срочно брать, иначе они еще кого-нибудь убьют! Соберу ребят, и нагрянем к ним домой!

– Меня возьмите с собой, – распорядился Семин. – Обыск проведу лично.

– И я с вами! – тоном, не терпящим возражений, заявила Лика.

Дверь открыла с виду побитая жизнью женщина не старше сорока лет. Она хриплым голосом осведомилась:

– Вам кого?

– Вы гражданка Казадаева? – спросил ее Семин.

– Да. А что хотели?

– Разрешите пройти в квартиру.

– А кто вы такие?

– Из прокуратуры. Где ваш муж?

– Не знаю, где он пасется, – напряженно и нервно зевнула женщина. – Почему им интересуетесь?

– Гражданка Казадаева, почему вы не занимаетесь воспитанием дочери? – спросил ее Семин, решив повременить с раскрытием цели посещения.

– Ах, вот оно что! – облегченно вздохнула женщина. – Про Вальку нашу хотите узнать? Она ушла от нас, живет у бабушки. Совсем от рук отбилась, меня не слушается… Да что меня-то – отца уже ни во что не ставит. Нет, с ней надо разбираться конкретнее.

– А где живет бабушка?

– На Авиапорте.

«Ага, вот куда сопроводила Лика нашего фигуранта! – подумал следователь, проходя в квартиру. – Ничего не скажешь, профессионально вела слежку!» Семин обернулся в сторону девушки и незаметно подмигнул ей, показывая, что, мол, все в точку.

– Мы проведем у вас обыск, – сообщил хозяйке следователь, доставая протокол из папки. – Ознакомьтесь с санкцией прокурора.

Хозяйка при свете лампы стала вслух читать постановление прокурора о производстве обыска:

– «…В квартире у Самохвалова могут находиться вещи убитого Куклова…» Да вы что, совсем охренели?! – разразилась скандалом женщина, не дочитав до конца постановление. – Какое убийство Куклова?! При чем тут мы?! Да, убили моего начальника, но мы не при делах!

– Ну, это следствие разберется, кто при делах, а кто нет, – резко отрезал Глухов, приглашая понятых пройти в квартиру. – Лучше скажите, где ваш муж сейчас находится?

– Откуда я знаю, где этот кобель болтается! – выкрикнула с обидой в голосе женщина. – Ищите у его прошмандовок!

– А много у него… подруг? – поинтересовался следователь.

– Полгорода!

– Ну так уж и полгорода, – иронично отозвался Глухов, – назовите хоть одну.

– Ищите сами, – процедила женщина, – найдете – скажите мне, кто такая, я моментально выцарапаю ей глаза!

– Итак, приступаем к обыску, – объявил Семин. – Понятые, вас попрошу, чтобы вы внимательно следили за действиями сотрудников. Если в ходе обыска будут обнаружены вещи, относящиеся к совершенному убийству, засвидетельствуете данный факт.

– Убийство! – презрительно фыркнула хозяйка. – Делать вам нечего, как подозревать во всех грехах ни в чем не повинных людей!

Обыск подходил к концу. К разочарованию следователя, ничего интересного пока не было обнаружено. Последним объектом для обыска оставалась вешалка в прихожей. Глухов по очереди снимал одежду, рассматривал ее при свете лампы на предмет наличия крови, проверял содержимое карманов и откладывал в сторонку. Когда очередь дошла до спортивной куртки синего цвета, сыщик привычным движением осмотрел ее на свету и сунул руку в карман. Вытащив оттуда гильзу от огнестрельного оружия, он протянул ее следователю:

– По-моему, «тэтэшная».

Внимательно осмотрев находку, Семин обратился к понятым, держа в одной руке гильзу, а в другой спортивную куртку, в которой она была обнаружена:

– Товарищи, прошу посмотреть, что мы нашли в кармане этой спортивной куртки.

Понятые внимательно рассмотрели гильзу и куртку, кивнули, удостоверяя факт обнаружения вещественного доказательства.

Закончив обыск, Семин позвал Глухова на кухню, Лика зашла следом.

– Ты понял, что случилось? – полушепотом спросил Семин у сыщика. – Лика, по-моему, вывела нас на опаснейшего преступника.

– Хочешь сказать, что убийство таксистов – дело рук Самохвалова?

– А ты другого мнения?

– Нет, я тоже об этом сразу подумал.

– Лика, подай мне фотороботы с убийств Куклова и Хватова, – попросил Семин девушку.

Лика вытащила из папки оба фоторобота и протянула следователю. Сравнив их, Семин сделал вывод:

– Мало общего, кроме роста. К этим фотороботам надо относиться осторожно, хорошо, что нам повезло с художницей Машковой. Вот нарисованный ею портрет – реальный, а обычный человек вряд ли сможет описать в точности человека, которого видел мельком.

Глухов и Лика согласились с ним:

– Мало схожего. Наверное, та женщина, у которой он просил бензин, плохо запомнила преступника.

– Каковы наши дальнейшие шаги? – спросил следователь сыщика.

– Все силы бросим на розыск преступника.

– Тогда делаем вот как, – решил Семин. – Я хозяйку задерживаю на трое суток, а вы в квартире оставьте засаду. Отправь оперативников и к матери Самохвалова, там тоже надо организовать засаду. А я тем временем поеду к экспертам-криминалистам, чтобы проверить гильзу по нашим убийствам.

– Хорошо, будет сделано, – кивнул сыщик. – Лишь бы гильза совпала, вот тогда будет свистопляска!

– Лишь бы совпала! – с волнением повторила девушка.

– Будьте осторожны, – напутствовал следователь сыщика. – Если наши предположения верны, преступник вооружен и очень опасен.

– Николай Иванович, разрешите мне поехать с сыщиками к его матери, ведь я уже там была! – с горящими глазами попросила Лика, но следователь резко отрезал:

– Нет, там слишком опасно, поедешь со мной.

Вздохнув не без сожаления, девушка последовала за Семиным на улицу.

В экспертно-криминалистическом отделе Семин и Лика застали Ляхова – опытнейшего специалиста в годах. Осмотрев через лупу гильзу, старый эксперт удалился в другой кабинет, на ходу бросив:

– Пока попейте кофе или чаю, я мигом.

Через двадцать минут криминалист вернулся и торжественно объявил:

– Николай Иванович, поздравляю вас! Данная гильза идентична гильзам, обнаруженным на месте убийств Хватова и Шитарева.

– Не меня надо поздравлять, а вот эту девушку! – воскликнул Семин, указывая в сторону Лики и еле сдерживая себя, чтобы не пуститься в пляс. – Она все подняла!

– Не только я, – заскромничала девушка, с трудом скрывая свое ликование, – ваша дочь Оля первой назвала имя убийцы!

– Не вздумай ей об этом сказать, – предупредил следователь Лику, приложив палец к губам. – Она не должна об этом знать.

– Это почему же? – удивилась Лика.

– Самохвалова Валя – ее одноклассница. Никто не должен знать, что ее отец убийца.

– А-а-а, поняла, – кивнула Лика. – И классной руководительнице не стоит говорить. Она очень плохо относится к этой ученице.

Прослушав этот разговор, старый криминалист воскликнул:

– У вас что, уже детский сад раскрывает убийства?

Улыбнувшись старику, счастливые Семин и Лика выскочили из кабинета экспертов-криминалистов.

17

Казадаева уже сидела в кабинете у оперативников, с ней вел беседу Глухов. Увидев Семина и Лику, Глухов вскочил на ноги и, пытаясь догадаться по выражению их лиц, насколько удачно они съездили к криминалистам, попросил женщину удалиться в коридор. Когда за Казадаевой закрылась дверь, Глухов нетерпеливо выдохнул:

– Ну как?!

– Сошлось! – воскликнул Семин, обняв оперативника. – Теперь ты у меня не отделаешься мороженым или тортом! Готовь шампанское!

От избытка эмоций сыщик, сам того не ожидая, чмокнул растерявшуюся девушку в щеку и, подлетев к сейфу, достал оттуда бутылку шампанского.

– А я и не собираюсь отделываться! Пьем за удачу?

– Шучу, шучу, – рассмеялся Семин. – Сначала доделаем дела. Расскажи, что предприняли, пока мы были у экспертов?

Глухов сообщил Семину, что в квартире у Казадаевой оставлена засада, а сам он с другой группой оперативников съездил к матери Самохвалова на Авиапорт, но никто не откликнулся на стук в дверь. Оставив вторую засаду возле дома, он вернулся в управление.

Прежде чем приступить к допросу Казадаевой, Семин приказал Лике:

– Поезжай к той свидетельнице по убийству Хватова и покажи фотографию Самохвалова. Посмотрим, узнает ли она его по фотографии.

– Николай Иванович, но вы же мне говорили, что опознание надо делать согласно УПК, – засомневалась девушка. – А мне, согласно тому же УПК, нельзя проводить следственные действия.

– Ай, покажи так, – махнул рукой следователь. – Убийца установлен, отойдем от формальностей.

Когда Лика уехала к свидетельнице, Семин приступил к допросу Казадаевой.

– Оксана Олеговна, вы давно работаете бухгалтером ЯСМУ?

– Работала, – угрюмо ответила та. – Уже уволилась.

– Когда и почему уволились?

– Три дня назад, мало платят.

– А сколько времени проработали там?

– Полтора года.

– С Самохваловым когда познакомились?

– Когда у него умерла жена. Я знала ее еще при жизни.

– Расписаны?

– Да.

– В квартире на Авиапорте, кроме матери, кто проживает?

– Никто. Она одна, сейчас с ней живет Валя. Она ушла от нас к бабушке.

– Но сейчас там никто не открывает дверь. Где они?

– Не знаю.

– Оксана Олеговна, вы подозреваетесь в соучастии в совершении убийства вашего начальника Куклова. Я предлагаю вам чистосердечно признаться и добровольно рассказать обстоятельства совершения преступления. Это учтется в суде.

– Никого я не убивала, – устало проговорила женщина. – Мне вам рассказывать нечего.

– Хорошо, посидите пока в камере, я задерживаю вас. Вы согласны?

Женщина встала со стула и безразлично бросила в сторону следователя:

– Как хотите, но я никого не убивала.

Передав женщину конвоирам, Семин собрался было в прокуратуру, но тут явилась Лика и доложила:

– Симонова опознала Самохвалова. На мой вопрос, почему она так плохо описала преступника в первый раз, она призналась, что составленный с ее слов словесный портрет совсем не был похож на реального преступника.

– Вот почему я всегда говорю, что всецело верить фотороботу никогда не надо, – поучительно произнес следователь, размахивая пальцем из стороны в сторону. – Можно обмануться, ища неподходящего человека. Желательно получше расспросить у свидетеля особые приметы преступника. Но это не говорит о том, что надо полностью отказаться от словесного портрета – Машкова же нам помогла.

Прежде чем уйти, Семин нашел Глухова, который в соседнем кабинете разговаривал с огромным бородатым мужчиной, убившим своего собутыльника одним ударом кулака.

– Андрей, я поехал в прокуратуру. Если поймаете Самохвалова, срочно найдите меня. Поднимите даже ночью.

Глухов молча кивнул и сразу переключился обратно на разговор с бородатым убийцей.

На улице вечерело. Семин крепко пожал руку девушке.

– Лика, ты даже не представляешь, что сегодня сделала! Ты очень хорошо начинаешь свою карьеру следователя. Из тебя получится отличный специалист.

– Спасибо, Николай Иванович, – смущенно промолвила Лика. – А все потому, что у меня кураторы такие хорошие. Как мне повезло с вами!

– Повезло не тебе, а нам, – отшутился следователь и попрощался: – До свидания! Надеюсь, ночью ребята задержат преступника.

Просидев допоздна на работе, Семин вышел из прокуратуры. По пути домой зашел в тот же продуктовый магазин, где накануне купил своей дочке ее любимые конфеты. Продавщица, узнав зачастившего за сладким покупателя, с улыбкой подала Семину красивый торт в прозрачной упаковке.

Оленька еще не спала, отец поцеловал ее и торжественно вручил торт. Жена, видя такую картину, удивленно спросила:

– За что ты так балуешь ее? Вчера конфеты, сегодня торт…

– Наташа, она у нас такая славная! Только за это…

Когда дочка уснула, Семин рассказал жене историю про убийцу, в разоблачении которого сыграла роль их дочка. Жена схватилась за голову:

– Ой, что делается-то! Ведь это же опасно для Оленьки!

– Нет, Наташа, Оленьке ничего не грозит, – успокоил Семин жену. – Сегодня-завтра преступника схватят: уголовный розыск весь поднят на ноги.

Ночью его разбудил телефонный звонок. Глухов прерывистым голосом сообщил тревожную новость:

– Мы упустили его, он стрелял в наших.

– Убил, ранил кого-нибудь? – громко воскликнул Семин.

– Слава богу, обошлось. По городу объявили тревогу, ввели план по задержанию вооруженного преступника.

– Ждите, я сейчас буду!

Только тут Семин заметил, что жена стоит рядом.

– Что, поймали? – испуганно спросила она.

– В том-то и дело, что нет, – с досадой произнес он. – Упустили.

– Коля, будь осторожен, – с тревогой напутствовала жена, пока муж судорожно одевался в прихожей.

– Мне-то что будет, – махнул рукой Семин. – Вот ребята из уголовного розыска…

Когда Семин подбегал к Управлению милиции, он уже издалека увидел, что возле входа, сгрудившись, стоят и курят сотрудники в гражданской одежде, из чего он сделал вывод, что по тревоге поднимают только уголовный розыск.

Семин всегда противился тому, что руководство милиции в случае чрезвычайной ситуации иногда поднимает весь личный состав. Такая перестраховка ни к чему хорошему не приводила: половина сотрудников сидит по кабинетам, половина ни разу в жизни не видела преступника… Действительно, что может сделать с вооруженным преступником сотрудник отдела кадров или штаба хозяйственной службы? Ничего. «Правильно, не будут мешаться друг другу – уголовный розыск сработает точно и аккуратно», – думал он, заходя в дежурную часть, где уже присутствовал вездесущий Глухов.

Увидев Семина, Глухов оставил разговор с дежурным офицером и пригласил следователя в кабинет, где рассказал следующее:

– Наши стояли в засаде возле дома, где живет мать Самохвалова. Где-то в час ночи опера, сидевшие в машине с тыльной стороны дома, заметили, как с четвертого этажа с балкона на балкон вниз спускается человек. Опера выскочили из машины и хотели подбежать к этому человеку, но он произвел в их сторону два выстрела и скрылся под домом. Опера, сидевшие в засаде с другой стороны дома, его не заметили. Мы приехали сразу, облазили все, но никого не обнаружили. Очевидно, он вышел с торца и убежал. Нашли одну гильзу, с утра пойдем искать вторую.

– Получается, он все время был в квартире? – спросил Семин сыщика.

– Да, он был в квартире, затаился там, а ночью решил прорваться. Мы взломали дверь и вошли внутрь, но там никого больше не было.

– А где же бабушка с внучкой?

– Мы подняли соседей, они нам сказали, что женщина живет недалеко в частном доме. Наши там уже были, застали ее и Валю, на всякий случай оставили засаду, хотя вряд ли он туда сунется, – с досадой проговорил сыщик и воскликнул: – Эх, надо было заранее поговорить с соседями! Этот момент мы упустили!

– Все, что ни делается, к лучшему, – успокоил сыщика следователь. – Если бы вы днем вломились в квартиру, где прячется вооруженный преступник, он бы пристрелил пару ваших оперов. Вот тогда было бы «весело» всем.

– Что верно, то верно, – согласился Глухов. – Мы сейчас отправляем вооруженные группы по всем местам, где может появиться преступник. Таких адресов мы насчитали около двадцати.

Семин вернулся домой под утро, задремал на диване в гостиной, а в восемь часов был у прокурора. Заслушав доклад следователя, тот распорядился:

– Надо возбудить уголовное дело по факту посягательства на жизнь сотрудников милиции.

– Да, материалы у меня, сейчас подготовлю постановление о возбуждении дела.

– Как там продвигается дело об убийстве Лужиной? – поинтересовался прокурор.

– Вчера хотел допросить братьев и уже готовить обвинение, но известные события отвлекли меня, – ответил следователь, в душе матеря братьев-насильников: «Вас еще не хватало мне, уроды-извращенцы!»

– По убийству Куклова и таксистов более-менее ясно, – удовлетворенно проговорил прокурор. – Подготовь представление о поощрении практикантки Самойловой, оказавшей содействие в поимке особо опасного преступника…

– Да, надо поощрить, девушка сработала очень хорошо, – обрадованно ответил Семин, невольно прервав руководителя на полуслове.

– …а себе выговор, – продолжил прокурор, – за то, что подверг жизнь практикантки опасности.

– И это правильно, – кивнул следователь. – Не углядел…

– Шучу, шучу, – улыбнулся прокурор, что было с его стороны крайне редким явлением. – Давай держи все под контролем. В эти дни нам придется поднапрячься, настали тяжелые времена.

Выйдя от прокурора, Семин позвонил Глухову, который, судя по голосу, спал в кабинете.

– Андрей, доброе утро! Спишь?

– Уже просыпаюсь.

– Как прошла ночь?

– Пока ничем не могу обрадовать. Проверили двадцать три адреса, в семи оставили засаду, – доложил сыщик.

– Он не уедет из города? – высказал свои опасения следователь.

– Пока не должен. Мы перекрыли город, передали ориентировки по трассе. Нет, он пока будет отлеживаться в каком-нибудь укромном месте. Эх, найти бы его лежбище!

– Надо найти, – проговорил следователь, не меньше сыщиков желая скорейшей поимки опасного преступника. – Что говорят ваши «темные силы»?

– Агентура получила задание… Есть у нас один человечек, который хорошо знает фигуранта. Надежду возлагаем на него.

– Ну, с богом. А я пока займусь убийством Лужиной.

18

Семин вышел из прокуратуры и направился к изолятору, навстречу ему шла Лика.

– Николай Иванович, вы куда? – спросила она и сразу добавила: – Что с Самохваловым?

– Иду допрашивать братьев. А Самохвалова пока не задержали, поэтому сиди в кабинете и принимай все звонки, в случае чего меня найдешь в изоляторе.

– Поняла, – ответила девушка без особого желания быть диспетчером на телефоне и понуро побрела в сторону прокуратуры.

Видя испортившееся настроение своей подопечной, мечтавшей очутиться в гуще событий, окунуться в процесс розыска и поимки установленного ею преступника, Семин окликнул ее:

– Лика, стой! Прокурор дал распоряжение поощрить тебя за содействие в раскрытии особо тяжкого преступления. Так что приказ о награждении приложишь к своей характеристике. Поздравляю!

– А Оленька? – обрадованно воспряла она. – Она тоже принимала участие!

– Оленьку я уже успел поощрить прекрасным шоколадным тортом, – улыбнулся ей Семин. – Правда, она не знает, за какие заслуги ей преподнесли столь великолепный подарок.

– Спасибо! – восхитилась девушка, представляя искрящиеся от счастья глаза своей маленькой подруги. – Ее надо благодарить в первую очередь!

В изоляторе было сумрачно и тихо. Семин «заказал» Аладдина и ждал, когда конвоир приведет его в следственный кабинет. По прямой связи позвонил дежурный изолятора:

– Подождите, я вас сейчас соединю.

Звонила Лика. Она встревоженно сообщила:

– Николай Иванович, позвонил Глухов. Они установили место, где прячется Самохвалов, и выехали на задержание.

Быстро собрав разложенные на столе бумаги, Семин вышел из следственного кабинета, где лицом к лицу столкнулся с Аладдином в сопровождении конвоира.

– Не судьба нам с тобой побеседовать, – усмехнулся следователь, проходя мимо. – Готовься к завтрашнему дню.

– Без адвоката я с вами не буду разговаривать вообще! – вслед ему крикнул арестованный.

– Будет адвокат, – едко бросил Семин, удаляясь по коридору в сторону выхода. – Да он тебе вряд ли поможет.

Возле входа в Управление милиции он заметил оживленное столпотворение. Увидев Семина, кто-то из оперативных работников крикнул:

– Взяли его!

Семин быстро направился в кабинет к Глухову. Там, кроме него, были еще два оперативника, а на стуле в наручниках сидел задержанный. Когда Семин вошел, Глухов приказал оперативникам увести задержанного в соседний кабинет и рассказал следующее:

– Как я в тот раз говорил, наш осведомитель вычислил место, где прятался Самохвалов. Этим местом оказался частный дом некоего Митрохина, с которым наш фигурант когда-то сидел в колонии малолеток. Мы окружили дом, но сделать все тихо у нас не получилось – день, народу много шастает, собрались зеваки. Опасаясь, что преступник почует наше появление, мы с двумя операми с ходу вынесли дверь и ворвались внутрь. Увидев нас с автоматами, Самохвалов упал на пол и запричитал: «Не стреляйте, сдаюсь!» Оказывается, его друг Митрохин, чтобы избавиться от присутствия бывшего своего дружка, повесил ему лапшу на уши, что милиционеры получили команду не брать его живым и что надо уезжать из Якутска. Вот так и задержали.

– А пистолет нашли при нем? – поинтересовался Семин.

– Нашли в тайнике, Митрохин указал. Магазин пустой, у него кончились патроны.

– Ну что, тебя можно поздравить? – Семин крепко пожал руку оперативнику. – Классно сработали. Сейчас я его буду допрашивать, но прежде позвоню и доложу прокурору. Он тоже сидит как на иголках, ждет результата.

– Давай докладывай, – кивнул Глухов. – Нашему министру уже доложили. У всех отлегло от сердца!

– Остается всего один «глухарь», – улыбнулся Семин, набирая номер телефона. – Убийство Жукова.

– Может быть, это тоже дело рук Самохвалова? – высказал свое предположение сыщик.

– Там ножевые… – начал было следователь, но осекся, поскольку на том конце провода прокурор поднял трубку. – Юрий Иванович, Самохвалова задержали сотрудники уголовного розыска. Орудие преступления – пистолет «ТТ» – изъято.

Прокурор что-то говорил, Семин несколько раз кивнул, а потом, улыбнувшись, ответил:

– Обязательно передам.

Положив трубку, он объявил:

– Прокурор благодарит всех сотрудников уголовного розыска, которые участвовали в операции по обезвреживанию опасного преступника.

– Служу России! Служу закону! – с шутливой улыбкой крикнул сыщик и вернулся к прерванной теме: – Коля, ты все-таки думаешь, что убийство Жукова нехарактерно для Самохвалова?

– Черт его знает, – призадумался следователь. – Куклова он убил ножом, так что все будем проверять очень тщательно. А теперь приведите его ко мне.

Как только Глухов вышел из кабинета, Семин набрал номер телефона своего кабинета. Когда Лика взяла трубку, он обрадовал ее:

– Лика, поздравляю тебя! Самохвалов задержан, пистолет изъят, сейчас его приведут ко мне на допрос. Если у тебя есть желание, можешь присутствовать.

– Вы еще спрашиваете! – воскликнула девушка. – Бегу!

Когда Самохвалова посадили на стул перед Семиным, следователь спросил:

– Евгений, осознаешь, в какой ситуации ты сейчас оказался?

– Я отстреливался, – проронил задержанный. – Я не думал, что это милиционеры. Меня ищут и бандиты…

– Хорош врать! – резко осадил его Семин. – Милиционеры стучали в дверь, представлялись, но ты им не открыл, затаился в квартире, а как наступила ночь, решил убежать. Ты же видел, что под окном стоит машина, и она явно не бандитская!

– Ну, видел… – пробормотал Самохвалов и, немного подумав, добавил: – Я стрелял в милиционеров не на поражение, а поверх головы, чтобы отстали.

– С трудом верится, что ты не хотел в них попасть, – усмехнулся следователь. – То, что ты отстреливался, – это маленькая толика того, что ты совершил. Скоро я тебя сильно огорчу, перечислив, что ты натворил за последние месяцы.

– А что я такого совершил? – изобразил недоумение на своем лице преступник. – Ничего такого…

– А почему убегал, прятался?

– Я же говорю, прятался от бандитов. А когда меня окружили милиционеры, решил и от них убежать, так как они могли меня им продать… Кстати, я вам, работнику прокуратуры, делаю заявление: меня не отдавайте милиционерам, они связаны с бандитами.

– Себя ты, конечно, к бандитам не причисляешь, – со смехом заметил Семин. – За что они тебя ищут, эти бандиты?

– Карточный долг.

– Карточный долг – это святое! И ради этого ты пошел на убийства?

– Какие убийства? – Задержанный продолжал упорствовать.

– Начнем с убийства гражданина Хватова, машину которого ты бросил на подъеме Вилюйского тракта.

– А почему вы решили, что это убийство совершил я?

– Хватов убит из твоего пистолета, тебя опознала хозяйка дома, куда ты приходил за бензином. Мы нашли твои следы, которые ты оставил, когда бежал с канистрой по снегу…

Следователь пристально посмотрел на обувь подозреваемого, намекая, что следы его ног зафиксированы, но в действительности это было невозможно из-за рыхлости снега. Самохвалов поерзал и спрятал ноги под стул.

– И канистру изъяли…

Семин встал и, подойдя к Самохвалову, сунул руку в карман куртки, поочередно вытащил две кожаные перчатки и бросил их на стол.

– Не думай, что мы не научились находить отпечатки перчаток, они так же уникальны, как отпечатки пальцев.

Семин импровизировал. Никаких отпечатков перчаток не было изъято и в помине.

Задержанный молча выслушал все, что выложил следователь, немного подумал и со вздохом выпалил:

– Ладно, это мое дело. Я убил таксиста.

Семин положил на стол перед Самохваловым чистый лист бумаги.

– Пока напиши чистосердечное признание, допрошу потом, в присутствии адвоката. Согласен?

– А куда я денусь? – вздохнул задержанный, беря ручку. – Попался – отвечай.

Когда Самохвалов приступил к писанине, в кабинет заглянула Лика:

– Николай Иванович, можно войти?

– Заходи, заходи, – пригласил девушку следователь. – Как раз разговариваю с твоим Самохваловым.

Задержанный удивленно глянул на Лику, а затем обратил свой взор на Семина:

– А с какой стати я ее?

– Эта девушка вычислила тебя, – рассмеялся следователь. – Не смотри, что она молодая и хрупкая.

– Да ну-у! – разочарованно протянул преступник. – И каким образом?

– А это тайна следствия, – хитро улыбнулся Семин. – Не все же тебе докладывать.

Самохвалов еще раз с ног до головы оглядел Лику, та с невозмутимым видом села в дальнем углу кабинета и приготовилась слушать откровения преступника. С сожалением покачав головой, задержанный принялся писать.

Закончив, преступник протянул лист бумаги следователю. Тот взял признание убийцы и протянул Лике:

– На, прочитай вслух, а мы послушаем.

Девушка взяла бумагу и немного подрагивающим голосом начала читать.

Я, Самохвалов Евгений, в середине марта текущего года в районе Белого Озера поймал такси, за рулем которого находился ранее не известный мне мужчина. Я сел на заднее сиденье и попросил его довезти меня до поселка Геологов, по пути велел остановить машину, потянул голову водителя за волосы назад и выстрелил ему в затылок из пистолета «ТТ». Затем оттащил труп в лес и закидал его снегом. Далее я решил поехать на Вилюйский тракт на дачу к своему знакомому, но закончился бензин. Оставив машину, я вернулся в город. Чистосердечно признаюсь в совершенном мною убийстве и раскаиваюсь.

Самохвалов

– Негусто, – хмыкнул следователь. – Ладно, более подробно отразим в протоколе допроса. Зачем убил? С какой целью?

– Я насчет карточного долга не обманул вас, – ответил задержанный. – Хотел денег, но у таксиста их оказалось мало. Поэтому думал продать автомашину целиком или разобрав на запчасти. Не повезло.

– Жалеешь, что не повезло довести задуманное до конца?

– Но я же чистосердечно признался и раскаялся…

– Погоди, у меня к тебе еще много вопросов, – прервал задержанного следователь. – Я же обещал тебя огорчить.

– А что вас интересует?

– Ты вляпался в такую историю, выбраться из которой практически невозможно. Тебе грозит смертная казнь, и чтобы облегчить свою участь, ты должен сотрудничать со следствием. Это все учтется в суде, и ты, может быть, отделаешься пятнадцатью годами.

– За что мне смертная казнь? – Преступник растерянно посмотрел на следователя, потом оглянулся в сторону Лики: – Девушка, как вас зовут?

– А это имеет отношение к делу? – вызывающе откликнулась Лика.

– Хотя бы знать напоследок, из-за кого мне лоб зеленкой намажут[7], – горько вздохнул Самохвалов.

– Не из-за нее тебя шлепнут, а за твои поступки, – поправил преступника следователь. – Не перекладывай с больной головы на здоровую, ответь за свои деяния как мужчина.

– Но я же признался…

– Не до конца! – резко бросил следователь. – Рассказывай про другие свои злодеяния.

– Какие же? – пожал плечами задержанный.

– Убийство с сожжением таксиста Шитарева.

Самохвалов некоторое время посидел молча, а затем выдавил:

– Откуда вы узнали, что это я?

– Мы нашли пулю и гильзу от твоего пистолета.

– Нашли все-таки, – с горечью усмехнулся Самохвалов. – А я гильзу искал, но не смог найти.

– Рассказывай, как совершил убийство. Показания запишем потом.

– Этот случай мало отличается от предыдущего. Поймал таксиста, попросил отвезти в поселок Маган. По пути предложил водителю свернуть с трассы на проселочную дорогу, объяснив, что мне надо заехать на дачу. Проехав метров двести, потребовал остановить машину и сразу выстрелил в водителя из пистолета. Загрузив тело в багажник, сел за руль и хотел развернуться, но застрял в снегу. После безуспешных попыток выехать сжег машину и пешком вернулся в город.

– Что-то тебе действительно не везет, – рассмеялся Семин. – В первый раз бензин закончился, во второй раз в снегу застрял.

– Наоборот, – поправил следователя задержанный. – В первый раз застрял в снегу, а потом уже, во второй раз, закончился бензин.

– Не суть, – проронил следователь. – Как я понял, ты ничем не разжился у этого таксиста.

– Ни копейки. Хотел машину продать, но не получилось…

«Сейчас самое трудное, – подумал Семин, – разговор насчет Куклова. Там у нас никаких доказательств нет, и если преступник упрется, будет сложно что-либо предъявить, кроме показаний Машковой, а это очень хлипко и ненадежно. Куда запропастился Глухов? Надо бы нам устроить перекрестный допрос, поймать преступника на нестыковочках и противоречиях».

Лика, словно угадав мысли куратора, встала и направилась к двери, на ходу сообщив ему:

– Я за Глуховым.

Через пять минут Лика вернулась в сопровождении Глухова, который с ходу выпалил, обращаясь к Семину:

– Подозреваемый рассказывает про убийство Куклова? Сожительница уже полностью созналась и написала явку с повинной, как навела его на своего начальника.

«Гонит картину, ни с какой сожительницей он еще не успел поговорить, а уж тем более принять у нее явку с повинной, – мысленно хвалил следователь сыщика. – Молодец, Андрей, для преступника твои слова как холодный душ на голову».

Слова Глухова действительно произвели на задержанного сильное впечатление. Он вздрогнул, отрицательно мотнул головой и растерянно проговорил:

– Эх, Оксана, Оксана…

– Что Оксана? – спросил его вжившийся в роль Глухов. – Она выдала полный расклад, дело остается за тобой. Смотри, Евгений, у тебя расстрельная статья. Если будешь юлить и уворачиваться, мы подведем тебя под «вышку», за нами не заржавеет.

– Ладно, пишите, – выдохнул Самохвалов после недолгого раздумья. – Семь бед, один ответ.

Семин в душе ликовал, скрывая от преступника радость деловитым перебиранием бумаг на столе. То, что Самохвалов так легко пошел на контакт, даже для него было приятным сюрпризом, услаждавшим всю его сущность. Всего десять минут назад его терзали немалые сомнения и колебания, а теперь он успокоился и был готов выслушать откровения серийного убийцы, чье имя первой назвала его дочка.

Лика не менее волнительно и трепетно ждала признаний этого страшного человека, в душе испытывая гордость, что частичка ее усердия вложена в общий котел борьбы с преступностью. Глухов же, ожидая исповеди преступника, равнодушно развалился в кресле, но Семин опытным взглядом отметил, что внутри этот сильный и смелый милиционер торжествует.

19

– Итак, расскажи с самого начала, желательно с детства, – обратился Семин к подозреваемому. – Я постараюсь тебе не мешать лишними вопросами, буду беспокоить только уточняющими. Соберись с мыслями и начинай.

– Родился я в Тюмени, – начал Самохвалов. – Начальную школу окончил там, а затем с родителями переехал в Мирный. Родители работали на комбинате, я закончил восемь классов. В это время связался с плохой компанией других подростков… Короче, в пятнадцать лет я загремел за убийство. Отсидев шесть лет, я освободился и осел в Якутске. К этому моменту мои родители уже умерли, я устроился в ЯСМУ…

– ЯСМУ? – удивленно воскликнул Семин. – Ты тоже там работал?

– Да, работал там с женой: я – водителем, жена – в отделе кадров.

– Получается, это первая твоя жена и она же мать Вали?

– Да, мать нашей дочери Вали. Когда жена умерла…

– От наркотиков? – перебил его на полуслове Глухов.

– Да нет же! – воскликнул с обидой задержанный. – У нее отказали почки. Да, она употребляла, но умерла не от передозировки, как везде шепчутся про нее. Я ведь тоже употребляю, но живой же.

– А чем балуешься? – поинтересовался сыщик.

– Гашиш, маковая соломка… что перепадет.

– Дальше, – приказал следователь.

– Когда жена умерла – это случилось три года назад, – я остался с дочерью. Чтобы она не была обделена материнской лаской, решил жениться на подруге жены Оксане, которая также работала в ЯСМУ, бухгалтером. Но отношения с падчерицей у нее не заладились. Валя ее не слушалась, стала уходить из дома, однажды пришла выпившая. К тому времени я уже ушел с работы, болтался без дела и влез в карточный долг. Меня стали искать бандиты, приходили несколько раз домой, поэтому я переехал к матери. И вот как-то раз Оксана предложила обокрасть нашего начальника Куклова. Он жил бобылем, получал большую зарплату, выписывал себе огромные премиальные, состоял в акционерах. Жена предположила, что деньги Куклов хранит дома, и, если хорошо сработать, можно и расплатиться с карточным долгом, и себе что-то оставить. Хорошо подумав, я решился на это преступление. И вот после Нового года, с утра, я был возле многоквартирного дома, где проживал Куклов. С собой прихватил фомку, мне не составило большого труда отжать дверь. Проникнув в квартиру, стал искать деньги, перерыл все, но не смог найти ни копейки. Разочарованный, вышел из квартиры и пошел домой. Но, не дойдя до дома, к своему ужасу, вспомнил, что в квартире оставил сумку, и решил вернуться обратно. В сумке были ломик и большой кухонный нож, на них могли остаться отпечатки моих пальцев. Когда я во второй раз подошел к дому Куклова, была половина первого, а Оксана меня предупреждала, что начальник приезжает на обед ровно в час дня. Подумав, что успею, зашел в подъезд, поднялся по лестнице и зашел в квартиру, но сумку сразу не смог найти. Поискав, обнаружил ее на кухне. А когда выходил из кухни, лицом к лицу столкнулся с Кукловым! Это для меня стало шоком, я рассчитывал, что он придет на двадцать минут позже. Увидев меня, он крикнул: «Что вы тут делаете?!» Я выхватил нож из сумки и несколько раз ударил им Куклова в грудь. Он сразу обмяк и упал на пол, а я вышел из квартиры и ушел домой.

– Евгений, а Куклов узнал тебя? – поинтересовался Глухов.

– Не знаю… Вряд ли, я простой водитель, на работе встречались редко.

– А на лестничной площадке ты ни с кем не сталкивался? – спросил задержанного Семин.

– Была какая-то женщина, она прошла наверх.

Семин кивнул Лике:

– Покажи портрет.

Девушка извлекла из папки рисунок Машковой и положила на стол перед Самохваловым. Преступник долго смотрел на рисунок, потом восхищенно покачал головой:

– Это же я! Она меня так точно нарисовала?

– Да, она.

– Поразительно! Мы же только мельком встретились взглядами. Да, женщина была видная, но описать ее я бы не смог.

– А пистолет был при тебе?

– Да.

– А почему ты убил Куклова не из пистолета, а ножом?

– Боялся, что услышат соседи… Все произошло очень быстро, я не успел толком подумать.

– А нож где?

– Выбросил.

– Куда?

– В канализационный люк.

– Вот, Евгений, тебе ни в чем не везет, – рассмеялся Глухов. – Пошел на кражу, а Куклов именно в тот день решил уйти на обед на полчаса раньше и стал твоей жертвой. Денег не нашел, но человека убил. Одна машина застряла в снегу, у второй закончился бензин. Кругом одно невезение!

– Что поделаешь, судьба, – тяжело вздохнул задержанный.

– А ты знаешь, что из-за тебя сидит человек? – продолжал теребить душу задержанного Глухов.

– Взял на себя убийство? – удивленно вскинул голову подозреваемый.

– Нет, не убийство, а кражу. Ты искал деньги, но не смог найти, а он зашел следом и обчистил тайник.

– Там был тайник?! – поразился услышанному преступник. – И где же?

– За батареей в прихожей.

– И кто-то сейчас сидит за это?

– Да, сидит за кражу. В тюрьме, может быть, встретитесь.

– А много взял?

– Если бы ты нашел этот тайник, то мог бы три года жить безбедно плюс машину купил бы в придачу, – огорчил его Глухов.

– Ай-ай! – схватился за голову задержанный. – Так бесславно закончить свою жизнь!

Семин, допросив Самохвалова по всем трем эпизодам убийств, предложил ему рассказать и про другие преступления, если таковые числятся за ним, на что задержанный ответил, что ему больше не в чем признаваться. Признать свою причастность к убийству частного извозчика Жукова подозреваемый категорически отказался, да и Глухов с Семиным мало верили, что он мог совершить это преступление – слишком разный почерк.

Семин вернулся домой далеко за полночь. Тихо подкравшись к изголовью спящей дочери, он поцеловал ее в головку, нежно провел ладонью по волнистым волосам и отправился спать – завтра ему предстоит тяжелый допрос братьев-насильников.

Лика, полностью закончив практику, уехала продолжать учебу, чтобы через два года выйти из стен института дипломированным специалистом.

Спустя две недели после описанных событий Глухов раскрыл убийство Жукова. Оказалось, ранее судимые деревенские парни решили попытать счастья в городе, но быстро «спалились», взяв в свою группировку осведомителя Глухова, который и сдал банду. В итоге Семин остался без единого «глухаря», и когда Карякин вернулся из отпуска, он долго не мог поверить, что за полтора месяца напарник смог расквитаться со всеми неочевидными преступлениями.

– Ну ты гений! – восхищался он. – Раньше такое никому не удавалось!

– А все потому, что ты оставил мне толковую помощницу Лику, – улыбнулся ему Семин. – Да и ребята из уголовного розыска были на высоте. Все старались как могли.

Через полгода Семин закончил уголовное дело братьев-насильников и отправил его в суд, предъявив обоим обвинение в изнасиловании и умышленном убийстве гражданки Лужиной. Групповые антигены, обнаруженные в изъятой сперме, соответствовали группе крови братьев. Аладдин, выработав с адвокатом единую линию защиты, дал показания, рассчитывая на более мягкое наказание, что ночью к нему заехал Касым и сообщил, что нечаянно убил женщину, и Аладдин помог ему избавиться от трупа. Между тем уголовный розыск нашел свидетеля, который видел братьев вместе незадолго до того, как Лужина села в машину, и, соответственно, алиби Аладдина о том, что его не было в машине во время убийства, было опровергнуто. Суд получился скандальным. Семина вызвали на процесс в качестве свидетеля, поскольку братья заявили о том, что золотую цепочку жертвы они не брали, а ее обрывок в салон машины подбросили сотрудники милиции. Несмотря на абсурдность данного заявления, следователь обстоятельно объяснил, как происходил осмотр машины, и удовлетворил суд своим ответом.

Семин решил присутствовать и на оглашении приговора. Когда под конвоем привели братьев, Аладдин, увидев следователя в зале, показал ему жестом «секир-башку», проведя рукой по горлу. Семин ему ничем не ответил, равнодушно перенеся взгляд на судью, зачитывающую приговор. Касым получил тринадцать лет лишения свободы, Аладдин по убийству был оправдан, получил два года за укрывательство. Прежде чем покинуть зал, последний угрожающе выкрикнул, обернувшись в сторону Семина:

– Мы еще встретимся, береги свою дочь!

Узнав об этом при встрече с Семиным, Глухов выругался:

– Продажная судебная система, могли бы дать и побольше! Ну погоди, Аладдин, теперь ты мой личный враг!

– В отношении него обвинение было хлипкое, – с сожалением ответил следователь. – Хорошо хоть дали реальный срок… Установить бы, какую проститутку он грохнул.

– А я тебе не говорил? – схватился за голову сыщик. – Фархад приносил информацию, что Аладдин постоянно ездит в город Свободный Амурской области. Может быть, проститутки оттуда?

– Может быть, и оттуда, но без трупа нет смысла будоражить это дело, – махнул рукой Семин. – Будем надеяться, что он когда-нибудь обнаружится.

– Я ждать не буду, я и на зоне достану его, – погрозил сыщик и помахал кулаком в сторону мысленного «личного врага».

Часть вторая

1

Прошло три года.

Семин так и продолжал работать следователем прокуратуры по особо важным делам, возглавлял группу по нераскрытым убийствам. В семье у него случилось прибавление – родился мальчик, дочь Оля окончила восьмой класс и уже мечтала стать, как папа, следователем.

Карякин перевелся в Москву, в центральный аппарат, кабинетным работником, откуда частенько позванивал своему бывшему напарнику, тоскуя по очаровывающему северному краю, где прошли его лучшие годы жизни, по сумасшедшей работе, которую они проделывали с коллегами денно и нощно, будучи отчаянно влюбленными в свою непростую профессию. В конце разговора он по обыкновению глубоко вздыхал и обещал когда-нибудь вернуться обратно в Якутию. Семин, слушая ностальгические воспоминания своего друга, только улыбался, зная, что прошлого уже не вернуть, что и ему придется в недалеком будущем расстаться с любимой профессией, чтобы уйти на повышение как перезревший специалист, куда он не так уж и сильно стремился.

Арсен Ожерельев, возглавлявший убойный отдел Управления милиции, по состоянию здоровья ушел на пенсию, его место занял Марат Максимов, умный и толковый оперативник. Самое удивительное в трудовой биографии Максимова то, что он ранее был летчиком. Когда страна развалилась и начались разруха, повсеместное сокращение кадров и закрытие предприятий, Максимов, долго промыкавшись без работы, пришел в милицию. Милиция испытывала кадровый голод, многие покинули ее ряды, не желая горбатиться на государство почти даром и работая днями и ночами с перспективой быть пристреленными в каком-нибудь темном углу криминального города. Первые же раскрытия преступлений новоиспеченным сыщиком удивили начальство, его заметили, стали поручать более сложные дела. За два года Максимов стал одним из опытнейших оперативников-убойников. Если кто-нибудь со стороны сомневался в его профессионализме, скептически обзывая «летуном», он с неизменной иронией по-чапаевски парировал:

– Мы академиев не кончали, но кое-что умеем! А умение летать и умение раскрывать преступления – одного поля ягоды: в обоих случаях нужно иметь голову на плечах!

Глухов поднялся по карьерной лестнице и стал одним из руководителей городского уголовного розыска.

Лика окончила институт с красным дипломом и, как и мечтала, уже год работала следователем городской прокуратуры. К ее великой радости, она попала в группу под руководством Семина. Теперь все, кроме него, обращались к ней по имени и отчеству, но она тяготилась этим, желая, чтобы ее называли, как и во времена беззаботной юности, просто Ликой. Осенью она встретила свою любовь. Ее жених Виктор, молодой врач, иногда вечерами заходил в прокуратуру, робко здоровался с Семиным и провожал возлюбленную домой. Перед Новым годом состоялась свадьба, Семин и Глухов были приглашены. Отец, воспитавший троих детей без матери, постарался на совесть, чтобы свадьба старшей дочери была проведена подобающим образом. Когда дали слово Семину, он встал, выдержал паузу, собираясь с мыслями, а затем произнес тост:

– Дорогие Лика и Виктор! Вы так молоды и красивы, впереди у вас целая жизнь! В своих профессиях вы оба призваны защищать людей: Лика – от преступников, Виктор – от болезней. Несите эту почетную миссию через всю свою жизнь, никогда не унывайте, преодолевайте все перипетии судьбы вместе, крепко держась за руки. Лика – очень ответственная и надежная девушка, это она доказала, будучи еще совсем юной, когда проходила у нас практику. Думаю, что и в семье она будет славной хозяйкой. Виктор, ты держишь в руках свое счастье, цени и люби ее. Давайте пожелаем молодым счастья и благополучия во всем!

Кто-то протяжно крикнул: «Го-орь-ко-о!», и свадьба продолжилась.

2

Осенью девяносто шестого на Вилюйском тракте (ох уж этот тракт – немой свидетель мрачных злодеяний времен смуты и бандитизма!), недалеко от трассы, в лесу был обнаружен скелет. Туда со следственно-оперативной группой выехала следователь городской прокуратуры Самойлова Лика Евгеньевна. Труп когда-то был присыпан сверху землей и ветками, но бродячие собаки разрыли могилку и разбросали кости по лесу. По истлевшим юбочке и кофте предположили, что останки принадлежат лицу женского пола. Собрав кости и осмотрев на месте все, что осталось от человека, судебный медик, держа в руках череп с сохранившимися местами кожей и волосами, заявил:

– Мне не нравится череп. По-моему, вдавленный перелом свода…

На следующий день ближе к вечеру Лика по телефону разговаривала с судебным медиком:

– Александр Петрович, что там по нашему скелету?

– Криминал, – огорчил следователя эксперт. – Как я и предполагал, вдавленный перелом свода черепа, причем округлой формы, возможно, от удара молотком.

– Автотравма исключается?

– Нехарактерно для автомобильной травмы.

– Давность смерти?

– Три-четыре года. Возможно, убили, когда было тепло.

– Почему так решили? – удивилась следователь.

– На ней сохранились обрывки капроновых чулок. Вам виднее – женщины зимой надевают капроновые чулки?

– Могут и надеть, почему нет.

– Ну, тогда мою версию о том, что ее убили в теплое время года, отбросьте.

– Нет, я ничего исключать не хочу, проверим и ваше предположение. А насчет личности жертвы что можете сказать?

– Молодая девушка от силы двадцати лет, скорее всего, нерожавшая, рост примерно сто шестьдесят пять сантиметров, телосложение худощавое. Что еще?.. – призадумался эксперт. – Да, волосы темные, коротко стриженные. Юбку и кофту можете у меня забрать – вдруг кто-то опознает по одежде. Вот и все, Лика Евгеньевна, работайте, раскрывайте.

– Легко сказать «раскрывайте», – усмехнулась Лика. – Очень скудные данные… Пойду в уголовный розыск смотреть дела пропавших без вести гражданок.

– Да, надо искать среди пропавших, – согласился эксперт. – Если найдете кого-нибудь подходящего, принесите фотографии, желательно снятые с разных ракурсов, я попробую идентифицировать по черепу.

– Спасибо, до свидания, – попрощалась Лика с экспертом. – На днях заеду и заберу вещи жертвы.

В кабинете, где раньше сидел Глухов, Лика застала Максимова. Поздоровавшись с ним, она рассказала:

– Марат Маркович, я переговорила с судебным медиком насчет трупа неизвестной девушки…

– Криминал? – Сыщик на полуслове прервал девушку. – Как раз хотел звонить в морг.

– Да, вдавленный перелом свода черепа, – продолжила Лика. – Девушка молодая, лет двадцати.

– Может быть, числится среди пропавших без вести? – задумался оперативник. – Молодые девушки просто так не пропадают, их обязательно кто-то из родни ищет. Правильно я говорю?

– Вот по этому поводу я пришла к вам, – ответила Лика. – Марат Маркович, попросите, пожалуйста, группу розыска, чтобы принесли в кабинет все разыскные дела пропавших женщин не старше тридцати лет.

– А какой период нас интересует? – спросил ее сыщик.

– Давайте все дела за последние семь лет.

Через двадцать минут на столе перед следователем прокуратуры лежали двенадцать разыскных дел о пропавших без вести лицах женского пола. Лика внимательно изучила все дела, но среди них ни одной похожей девушки она не смогла найти. Разочарованная, она вернулась в прокуратуру и доложила о проведенной работе Семину.

– Плохо, слишком старый труп, а самое главное – никто не заявлял о пропаже человека, – озадаченно проговорил Семин и без особой надежды дал указание: – Разошли запросы по соседним регионам, может быть, кто-нибудь откликнется.

Вечером, когда Лика уже собиралась ложиться спать, зазвонил телефон. Это был Семин.

– Лика, помнишь, когда ты проходила у нас практику, я расследовал изнасилование и убийство гражданки Лужиной, там по делу проходили два брата?

– Помню, конечно, – ответила ему девушка. – Но вы меня тогда не посвящали в это дело. На суде один из братьев еще угрожал вам и вашей семье.

– А откуда ты это знаешь? – удивленно спросил ее Семин. – Во время суда тебя же не было в Якутске.

– Ваша школа – все знать наперед! – засмеялась Лика. – Когда я разговаривала с Глуховым по телефону, он мне и рассказал. Так что по этому поводу вы хотите мне сказать?

– Была информация, что старший брат убил и спрятал труп какой-то проститутки. Тогда мы на эту информацию не обратили особого внимания, поскольку не было трупа, а сейчас представляется возможность более детально проверить эти сведения.

– Если, конечно, это труп той девушки, – засомневалась Лика. – С трудом верится.

– Да если даже труп другой девушки, Аладдина все равно надо проверить. Кстати, информацию мне тогда сообщил Азизбеков.

– Это тот, который спрятал под полом труп женщины?

– Именно он.

– Проверим. Интересно, где сейчас Азизбеков?

– Вот что. Завтра с утра не приходи на работу, а прямиком иди к Глухову и обстоятельно обсуди с ним эту информацию. Пробейте Аладдина – он год назад должен был освободиться из колонии, узнайте, где проживает, чем занимается. Узнайте и про Азизбекова, где он сидит, может быть, придется посетить его в колонии. После обеда я жду от тебя доклад.

– Хорошо, Николай Иванович, встречусь с Глуховым, – ответила ему девушка. – Заодно съезжу в морг и заберу вещи убитой, надо все сфотографировать. Времени прошло достаточно, но люди могут вспомнить ее одежду.

– Давай дерзай, у тебя все получится! – приободрил Семин девушку и положил трубку.

Наутро Лика была в Управлении милиции. Глухов улыбнулся ей неизменно широкой улыбкой и пригласил в кабинет:

– Лика Евгеньевна, проходите, располагайтесь. Кофе, чай?

– Пожалуй, кофе, – улыбнулась в ответ девушка. – Андрей Александрович, я по поводу останков неизвестной женщины.

– Да, мне Максимов доложил, что там криминал, – вздохнул оперативник. – Труп древний, никаких перспектив. Вы же вчера смотрели все дела пропавших женщин…

– Да, среди пропавших с похожими приметами не нашла, – кивнула Лика. – Вчера вечером мы говорили с Семиным, он вспомнил одну вещь, о которой шла речь еще три года назад.

– Какую же? – удивился оперативник.

– Помните дело Лужиной?

– Конечно, помню. И что?

– Тогда Семин говорил вам о том, что Аладдин убил какую-то проститутку и спрятал ее тело.

– Было дело! – воскликнул Глухов. – Как я сразу не вспомнил об этом! Я тогда дал задание своему агенту, он также подтвердил, что Аладдин мог быть причастен к убийству какой-то девушки. Думаете, обнаружен труп той самой проститутки?

– Вполне может быть, – кивнула Лика. – Если бы это была местная девушка, ее искали бы родственники, друзья, а тут такая тишина. Однозначно приезжая.

– Полностью согласен с вами. Если бы здесь пропала молодая девушка, мы бы об этом знали. – Глухов вопросительно посмотрел на Лику. – Что тогда предпринимаем? Выдергиваем его? Аладдин никогда не признается… Кстати, он освободился?

– Год назад должен был выйти на свободу. Узнать бы, где он сейчас находится, чем занимается.

Глухов встал с кресла и направился к двери:

– Допивайте кофе, а я мигом.

Через минуту он вернулся с Максимовым и, кивнув на следователя, дал указание:

– Марат, подключись к Лике Евгеньевне для проверки одной информации, которая может пролить свет на тайну убийства неизвестной девушки. А я встречусь со своим агентом, который два года назад меня информировал об этом.

– Я еще вчера подключился к Лике Евгеньевне, – ответил Максимов. – Смотрели дела пропавших без вести.

– А сейчас открылись новые обстоятельства, – сказал Глухов. – Лика Евгеньевна все объяснит, надо срочно проверить одну вещь.

Когда Лика в кабинете у Максимова в подробностях изложила события трехлетней давности, сыщик с воодушевлением воскликнул:

– Все сходится! Это она!

– Погодите, Марат Маркович, не торопитесь, – остудила оперативника следователь. – Надо тщательно проверить, где сейчас находится Аладдин, проживает ли по старому адресу, чем занимается. А еще пробейте, в какой колонии сейчас Азизбеков.

– Сейчас же начну проверять, – оживленно отозвался сыщик. – По результатам напишу подробную справку.

– Все это надо сделать до обеда, – добавила Лика. – А я тем временем схожу в морг за вещами убитой.

Получив в морге вещи, Лика поехала к свидетелю по другому уголовному делу, а затем вернулась в Управление милиции. Максимов встретил ее возгласом:

– Лика Евгеньевна, все проверил! Аладдин освободился чуть более года назад, проживает там же и взялся за старое…

– Опять малолетки? – быстро спросила Лика.

– Нет, на этот раз держит взрослых проституток.

– Плохо, за малолеток его можно было бы посадить, а так – административка, – разочарованно проговорила Лика и спросила: – А Азизбеков?

– Здесь, в местной колонии. Я завтра съезжу и переговорю с ним, узнаю, откуда он взял эту информацию.

– Хорошо. Сразу же сообщите мне, пожалуйста, результаты беседы с ним, – попросила она опера.

В прокуратуру Лика вернулась в обеденный перерыв. Семина не было в кабинете, так что она расстелила кофту и юбочку убитой на полу и стала осматривать. Прикинув по юбке окружность талии, она тихо проговорила:

– Так вот почему судебный медик так уверенно сказал о ее телосложении. А я думала, они по какой-то сложной методике вычисляют…

Синтетическая черная юбочка, кроме как о телосложении своей обладательницы, ни о чем больше не поведала, а вот на шерстяной кофточке синего цвета следователь нашла ярлык «Благовещенская швейная фабрика». Сложив обратно вещи, она стала ждать Семина.

Выслушав доклад своей подчиненной, Семин распорядился:

– Сделай запрос в Амурскую область, пусть проверят среди своих пропавших гражданок. К запросу приложи фотографию найденной одежды. Надо проверить магазины и фабрики на предмет производства и продажи таких кофточек и куда они поставлялись, уточнить, не привозили ли такие в Якутию. Аладдина пока трогать не будем, но ты контролируй, чтобы уголовный розыск постоянно держал его в поле зрения. Пока не установлена личность жертвы и нет уверенности в том, что она является той самой проституткой, разговаривать с ним не имеет смысла.

3

Золотая осень, прекрасная пора! Листья, переливаясь на солнце желтыми красками, еще не спешат расставаться со своими матерями-березами, но уже готовятся через некоторое время покрыть землю золотистым искрящимся одеялом. В эту пору, перед грядущей суровой зимой, люди чаще предаются размышлениям о смысле жизни, становятся добрее, их характер смягчается, думы настроены на человеколюбие.

Ужасно осознавать, что в это самое время в окрестностях города творятся черные дела.

Две старушки-подружки, заядлые грибники, с утра пораньше на автобусе поехали в сторону Табаги[8] за дарами леса. Выйдя на середине маршрута из автобуса, они, вдыхая полной грудью чистый воздух и любуясь золотым нарядом леса, углубились в березовую рощу.

То, что они наткнулись на кострище, поверх которого лежало не до конца сгоревшее человеческое тело, повергло их в ужас. Одна из старушек, теряя сознание, присела на мшистую поверхность лесной прогалины. Ее подруга в страхе растолкала свою спутницу, приведя ее в чувство, и они бегом (если их семенящую походку можно назвать бегом) ринулись обратно к шоссе.

Глухов только что вышел от начальника управления и с удовольствием потягивал крепкий чай с сахаром вприкуску. Сегодня день обещал быть трудным: центр города поражен квартирными кражами, оперативники уверены, что орудуют воры-гастролеры. Поэтому руководство решило выставить везде, где можно, скрытные посты и наблюдать за подозрительными элементами. Кражи начинались с десяти утра и заканчивались к пяти вечера с перерывом на обед – воры знали распорядок дня своих жертв. Взглянув на настенные часы, которые показывали без пяти минут девять, Глухов нажал кнопку прямой связи:

– Всем сотрудникам, задействованным в операции, зайти ко мне на инструктаж.

Когда инструктаж был в полном разгаре, в кабинет заглянул Максимов.

– Андрей, труп, я собираю группу.

– Где?

– В лесу по тракту в сторону Табаги.

– Криминальный?

– Не знаю, но он лежит на кострище.

– А может быть, просто уснул по пьяни и сгорел?

– Хочется верить, неохота вешать еще один «глухарь».

– Давай выезжай, потом доложишь. А мы тут будем заниматься квартирными ворами.

Максимов забрал из прокуратуры Лику, заехал за экспертом-криминалистом, по пути они захватили еще судебного медика, и вся группа направилась к месту обнаружения трупа.

Старушки-грибники ждали следственно-оперативную группу в деревеньке возле шоссе, оттуда они и звонили в милицию по поводу страшной находки.

– Здравствуйте, дорогие женщины, – поприветствовал Максимов взволнованных старушек. – Далеко отсюда до трупа?

– Километра четыре-пять, – отозвалась одна из подружек. – Мы в деревню приехали на попутке, сразу позвонили в милицию.

– Место сможете показать?

– Покажем, березовая роща… – ответила та же старушка, а вторая безмолвствовала, словно в рот воды набрала.

– Ну, тогда поехали, – предложил сыщик. – Как-нибудь потеснимся в машине.

– Я поеду одна, – ответила разговорчивая старушка. – Моей подруге дурно, пусть она посидит, подождет меня здесь.

– Тем лучше, – обрадовался сыщик, меряя глазами испуганную, молчащую старушку. – Тогда места всем хватит, нам еще надо прихватить понятых.

Двух понятых, не совсем трезвых работников пилорамы, поместили в багажное отделение безразмерного «уазика».

На том месте, где подруги сошли с автобуса, группа застала сельского участкового инспектора на желтом милицейском мотоцикле «Урал».

– Вот это отлично, – воскликнул Максимов, увидев издалека немолодого милиционера, которого все звали Агитычем, – есть кому заняться доставкой трупа в морг!

Место кострища нашли сразу – чувствовалось, что старушка хорошо знакома с местами. Очевидно, не раз побывала здесь, собирая грибы. Достаточно целый, но хорошо обугленный труп лежал лицом вверх. «Если это криминал, то злоумышленники действовали достаточно неопытно, пытались скрыть следы преступления. На костре тело уничтожить невозможно», – думал сыщик, обходя место происшествия и невольно вспоминая случай, произошедший примерно год назад и вызвавший большой переполох с международным скандалом.

В советские времена на лесозаготовках трудились северные корейцы. Дисциплина у них была железная: эти суровые мужчины, сыны великого вождя Ким Ир Сена, жили обособленно, не контактировали с местным населением, трудились днями и ночами на благо своей родины под руководством Трудовой партии Северной Кореи. Бригадиры этих отрядов ежемесячно отправляли отчет в органы безопасности КНДР о настроении рабочих. Если кто-то подозревался в нелояльности к Трудовой партии и его вождю, его немедленно отправляли на родину, где судьба его представлялась незавидной. С развалом Советского Союза некоторые корейцы разбежались из своего трудового лагеря, не думая возвращаться обратно в родные края. Несколько таких отщепенцев, как их прозвали у них на родине, обосновались в Якутске.

Китайцы, постепенно заполонившие столицу Якутии, панически, до дрожи в коленях боялись корейцев. Своим крутым нравом, жестокостью, непоколебимостью веры в правоту учений своего вождя, сохранявшие преданность ему, даже будучи в бегах, они наводили ужас на китайцев, привыкших торговать и улаживать любые проблемы путем преподношения подарков и взяток.

Однажды пятеро китайцев решили поехать к себе на родину и, на свое горе, наняли корейца, располагавшего личным микроавтобусом. Когда все разместились в салоне автобуса, никто особо не обратил внимания на одного пассажира, скромно притулившегося на заднем сиденье. Китайцы при себе имели крупные суммы денег, вырученные от торговли на рынках города, и им не терпелось приехать на родину и похвастаться перед соседями и друзьями своими большими доходами.

Выехав из города и проехав чуть более сотни километров, водитель велел китайцам выйти из автобуса и со своим другом, тем самым притулившимся на заднем сиденье пассажиром, размозжили всем пятерым головы заранее приготовленными дубинками. Наскоро спрятав трупы в лесу недалеко от шоссе, корейцы как ни в чем не бывало с награбленным имуществом и деньгами продолжили свой путь.

Китайцев хватились только через неделю, родственники обратились в китайское консульство во Владивостоке, оттуда в МВД Якутии стали поступать письма с требованием найти пропавших людей. Когда в милиции сопоставили все факты, корейцы попали в круг подозреваемых, но прошло уже достаточно времени, следы убийц давно затерялись на дальневосточных просторах, они словно провалились сквозь землю. Поговаривали, что они вернулись на родину под чужими именами, но все считали этот вариант маловероятным – там их ждала бы смертная казнь за убийство подданных «старшего китайского брата» и за побег из трудового лагеря.

Трупы обнаружил ягодник, случайно набредший на могилу, ранее разрытую медведем. Когда тела были доставлены в морг и исследованы экспертом, встал вопрос о захоронении. Родственники по своему обычаю хотели кремировать останки и провели немало времени, обивая пороги правительства и мэрии. Наконец, им в порядке исключения дали разрешение сжечь трупы, определив местом кремации Зеленый луг[9].

В день кремации начальник управления распорядился, чтобы присутствовала группа милиционеров для исключения любых возможных эксцессов. Максимов напросился в эту группу из спортивного интереса – он хотел узнать, при каких условиях человеческое тело полностью сгорает в огне.

На то у него были причины. По весне пропал коневод. Родственники обнаружили в тайге сгоревшую избушку, где должен был ночевать пропавший, и сообщили об этом в милицию. Прибывшую следственно-оперативную группу, куда входил Максимов, встретила до основания сгоревшая избушка, превратившаяся даже не в угли, а в кучу пепла и золы. Покопавшись в этой массе, но не обнаружив ничего сколь-либо похожего на останки человека, судебный медик изъял пару мелких косточек, готовых рассыпаться при легком дуновении ветра. Один из родственников коневода, заметив это, презрительно фыркнул:

– Зачем подбираете заячьи кости? Человек пропал, а они чепухой занимаются.

Судебный медик через три дня вынес заключение, что обнаруженные кости относятся к кисти руки человека. Очевидно, коневод упал лицом вниз, закрыв руку своим животом, который сгорает в последнюю очередь, и тем самым сохранил мелкие кости, тогда как массивные череп и берцовые кости превратились в тлен. Максимов закрыл дело, но родственники не согласились с данным решением, утверждая, что коневода убили и спрятали в тайге, а избушку сожгли. Теперь сыщик решил воочию убедиться в своей правоте.

Когда китайцы привезли на место кремации не менее десяти кубов бревен, которые обычно используют для столбов забора, сыщик понимающе закивал, обращаясь к участковому:

– Только таким количеством дров можно полностью сжечь тела пяти человек. Никак не меньше.

Китайцы, словно муравьи, быстро сложили из бревен штабель высотой около полутора метров. Затем из автобуса извлекли пять тел, завернутых в белый саван, и разместили их в ряд на штабеле. Все сгрудились возле покойников, один старый китаец произнес какую-то речь на своем языке, а затем, плеснув на дрова бензином, поднес спичку. Максимов засек время и прождал возле ритуального костра шесть часов, в течение которых сородичи кремируемых постоянно подпитывали костер оставшимися бревнами, пока все, что находилось там, не превратилось в пепел. В конце обряда старый китаец маленькой лопаточкой сгреб в кучки условных усопших и разложил их по пяти урнам, немного напоминающим большие китайские термосы (вполне возможно, что в связи с неимением в Якутске урн для праха усопших китайцы под них могли приспособить термосы с широкой горловиной).

Увидев наяву своими глазами сожжение тел, сыщик для себя извлек следующие правила, по которым позже натаскивал молодых оперативников:

1. На обычном костре полностью уничтожить тело человека невозможно, даже если использовать горючие вещества.

2. Даже при сильном пожаре, если воздействие огня на тело длится менее двух-трех часов, останки человека, прежде всего живот, сохраняются.

3. Полное уничтожение тела происходит только в случае, как с коневодом в тайге, когда избушка сгорела, горячие угли иссушили все тело, включая живот, а затем оно полностью сгорело, превратившись в пепел. Для этого процесса необходимо не менее шести часов.

Позже эти наблюдения не раз помогали Максимову и его коллегам распутывать сложные убийства с попыткой уничтожения тела.

4

Кострище уже давно остыло. Судебный медик, исходя из того, что у трупа процесс гниения еще не начался, предположил, что смерть наступила не более трех дней назад и что перед ним труп мужчины. Убирая ошметки сгоревшей одежды и углей, он с грудной клетки трупа оторвал кусок расплавленного полиэтилена и передал его эксперту-криминалисту. Тот, внимательно изучив обнаруженный предмет, пришел к выводу:

– Это от полиэтиленовой канистры. Кто-то положил на грудь человеку канистру с бензином и поджег.

– С бензином? – переспросила Лика, составлявшая протокол под диктовку судебного медика.

– Да, запах до сих пор сохранился, – ответил криминалист и, внимательно посмотрев на полиэтилен, воскликнул: – Да тут же есть документ!

– Из нагрудного кармана выпал, наверное, – заключил Максимов и протянул руку криминалисту. – Дай посмотреть.

Сыщик взял полиэтилен, протер его платком и прочитал:

– «Вячеславович». Только отчество… Да это же военный билет! Надо искать другие части документа на груди, где должны быть карманы!

Судебный медик, покопавшись, нашел обгорелые куски бумаги, где четко виднелось: «Войсковая часть 1745 город Свободный». Далее эксперт нашел обрывок, где можно было прочитать, что солдат принимал присягу 20 июня 1986 года.

– Значит, если документы принадлежат жертве, ему двадцать восемь лет, – проговорил судебный медик, продолжая осматривать тело неизвестного мужчины. – Плюс-минус один-два года.

– Не знаю, не знаю, – засомневался сыщик. – У нас в армии служил двадцатисемилетний призывник, слишком долго задержавшийся на гражданке. Интересно, войсковая часть сохранилась?

– Вряд ли, – покачал головой криминалист. – Сейчас кругом войсковые части расформировываются, аж шум стоит. Смотри, что у нас тут творится, ни одной части не осталось, все растащили ушлые коммерсанты.

Судебный медик озадаченно хмыкнул, все сгрудились возле него. Он расчистил грудную клетку трупа березовой веткой и указал на две зияющие дыры.

– Огнестрельное ранение. Скорее всего, с близкого расстояния из дробовика.

– Или обреза, – добавил сыщик.

– Может быть, из обреза, – согласился эксперт.

– Надо искать гильзы, – произнесла Лика, заканчивая с протоколом. – Необходимо переворошить кострище.

Поиск не дал желаемых результатов, группа решила, что улики преступники забрали с собой. Закончив осмотр, Максимов с шутливой улыбкой обратился к участковому:

– Теперь настал твой час, Агитыч, организуй доставку трупа в морг, а мы будем раскрывать преступление.

– Доставим, не впервой, – отозвался милиционер, направляясь в сторону мотоцикла, – на «Беларусе» и доставим.

– На тракторе, что ли? – удивился судебный медик. – Вы мне не потеряйте труп во время транспортировки!

Эксперт беспокоился не зря. Однажды зимой милиционеры попросили одного тракториста доставить из леса тело замерзшего мужчины. Они привязали труп к задней гидронавесной системе трактора, тракторист по пути потерял его. Трудно представить состояние водителя легковушки, туманной ночью наехавшего на невесть откуда взявшегося мертвеца на пустом шоссе. Был грандиозный скандал, все получили по заслугам.

– А где на селе найдешь машину сейчас? – вопросом на вопрос ответил старый служака. – Не беспокойтесь, с картофельного поля тракториста выдерну, на прицепе целехонького притортаем.

По прибытии в прокуратуру Лика рассказала Семину об обнаруженном трупе. Когда рассказ дошел до предполагаемого места службы мужчины, следователь воскликнул, прервав девушку:

– Город Свободный! Ты помнишь Свободный?

– Нет… Хотя постойте… Нет, не помню, – ответила Лика.

– Глухов тебе ничего не говорил про этот город, когда рассказывал, что Аладдин мне угрожал в суде?

– Ой, не помню, времени-то сколько прошло… Нет, ничего не говорил.

– Так вот, он тогда получил оперативную информацию о том, что Аладдин постоянно ездил в Свободный и мог оттуда привезти проститутку, которую и убил! Давай готовься к командировке для установления личности мужчины, а заодно проверь, к кому туда приезжал Аладдин, выясни, не пропадала ли там девушка.

– С удовольствием поеду! – обрадовалась девушка. – Как раз в прокуратуре Свободного работает моя однокурсница.

– Ну, тем более, – кивнул Семин и с вполне серьезным видом добавил: – Лика, я заговоренный. Если очень захочу раскрыть дело, я всегда его раскрою, будь оно трижды неочевидным, а убийство этой девушки я хочу раскрыть очень и очень сильно. Ох, не зря сегодня обнаружен этот труп, ох, не зря! Он-то и выведет нас на Аладдина!

Утром Лика купила авиабилет на завтрашний рейс до Благовещенска и позвонила Глухову. Узнав, кто звонит, тот воскликнул:

– Лика Евгеньевна, уезжаете? Семин позвонил и попросил передать вам все, что известно об Аладдине.

– Андрей Александрович, меня интересует вопрос: к кому он мог приезжать туда? – спросила она.

– Этого я не знаю, – с сожалением изрек оперативник. – Мой человек сообщил, что примерно пять лет назад он туда несколько раз ездил и вроде бы привозил оттуда малолеток для занятия проституцией. Жаль, мы ни одну из них не смогли вычислить тогда.

– Надо бы поговорить с местными операми, – в задумчивости произнесла Лика и спросила: – У вас там знакомые милиционеры имеются?

– Нет, но я могу позвонить, – с готовностью ответил Глухов. – Помогут, если надо.

– Пока не надо, – отказалась девушка. – У меня там в прокуратуре работает однокурсница, правда, не следователем, но она знает, наверное, местных сыщиков. Если нужна будет ваша помощь, я позвоню оттуда.

– Звоните, удачи вам, – попрощался Глухов, – ждем не дождемся от вас хороших новостей!

После обеда Лика позвонила судебному медику, и тот сообщил ей, что неизвестный мужчина убит двумя выстрелами из охотничьего ружья двенадцатого калибра, других повреждений, кроме посмертного обгорания мягких тканей тела, он не обнаружил.

Вечером, когда Лика поднималась в свою квартиру, она почувствовала вкусный запах жареной курицы. Она знала, что этот восхитительный запах доносится из ее квартиры, поскольку муж отдыхал дома после дежурства и заранее предупредил по телефону, что на ужин будет готовить ее любимое блюдо – цыпленка табака.

Виктор колдовал над плитой. Увидев жену, он подбежал и поцеловал ее в щечку, после чего вновь повернулся к скворчащей сковородке.

Ужин выдался превосходным, цыпленок получился именно так, как любила Лика: с хрустящей корочкой. Зная о том, что Лика собирается в командировку, Виктор заметил:

– Лика, это же у тебя первая командировка. Во сколько рейс?

– В семь утра.

– Я тебя провожу. У тебя все готово?

– А что там готовиться? – улыбнулась Лика. – Кое-какую одежду возьму, мыло, зубную пасту, папку с документами – и все. Поездка-то всего на три дня.

В конце ужина Лика с интригующим видом объявила:

– Витя, я сегодня хотела тебе сказать очень важную и хорошую новость для нашей семьи, но решила повременить. Расскажу все, когда приеду из командировки.

– Повышение по службе? – предположил муж, на что девушка только многозначительно улыбнулась и оставила его в неведении.

В шесть утра Лика и Виктор были уже в аэропорту. Густой туман, укутавший все вокруг, постепенно рассеивался, гудели двигатели самолетов, сновали заспанные встречающие и провожающие. Когда закончилась регистрация и началась посадка, Лика не выдержала и, обняв мужа, шепнула ему на ухо свой секрет, который хотела сохранить до конца командировки:

– Витя, у нас будет ребенок.

– Ребенок?! – от неожиданности громко вскрикнул Виктор. – Повтори!

Пассажиры обернулись в сторону молодой пары, кто-то принялся аплодировать. Пожилая женщина, пряча улыбку, пропустила смущенную Лику в зону посадки.

5

Из Благовещенска до Свободного Лика добралась на автобусе. Время близилось к полудню, она заселилась в гостиницу и позвонила однокурснице в прокуратуру. Услышав голос своей подруги, та воскликнула:

– Ты уже приехала!

– Да, Кира, уже заселилась в гостиницу.

– Давай подъезжай в прокуратуру, мы с тобой пообедаем.

Встретившись после долгой разлуки, подруги обнялись и поцеловались, у чувствительной Киры навернулись слезы.

– Лика, как здорово, что ты приехала, – говорила она, вытирая слезы, – я тебе покажу мои родные края.

– Достопримечательности в последнюю очередь, – улыбнулась ей Лика. – Надо сначала переделать все дела, а их у меня ой как много!

– Идем в кафе, там все расскажешь. Я тебя угощу их фирменным блюдом!

Фирменное блюдо оказалось не таким уж и фирменным, а родным, повседневным и оттого еще более желанным. Удивительно вкусные пельмени в горшочке под шапочкой из румяной лепешки, сверху – маленькая пиалка с соусом. Под чарующую тихую музыку и вкусную еду девушки оживленно разговаривали, вспоминали время учебы, однокурсников, разлетевшихся по всем уголкам страны, делились своими девичьими секретами.

После обеда, когда Лика рассказала подруге о цели визита, та всплеснула руками:

– Идем же к военному прокурору! Его зовут Сергей Вениаминович – хороший дядька, поможет!

Военный прокурор в годах, бравый служивый с усами а-ля Буденный, внимательно выслушал Лику, повертел в руках фотографии документов, обнаруженных при трупе, и изрек:

– Воинская часть ликвидирована, там сейчас голые казармы. Но я знаю, где располагаются нужные кнопки, приходите завтра за данными.

– Ой, спасибо! – поблагодарила Лика военного прокурора. – Не думала, что так быстро и просто все получится!

– Приходите завтра, – с обнадеживающей улыбкой повторил офицер.

Когда подруги вышли на улицу, Лика попросила:

– А теперь познакомь меня с кем-нибудь из уголовного розыска.

– Заместитель начальника подойдет? – спросила девушка.

– В самый раз, – кивнула Лика.

– Его зовут Павел Сергеевич Мошкарев, – на ходу объясняла Кира. – Я тебя представлю и побегу на работу, а то меня там уже потеряли, наверное. Вечером встречаемся у меня дома, мама будет готовить что-то вкусненькое.

Мошкарев, немолодой уже мужчина с седыми висками, увидев девушек, расплылся в улыбке:

– Кира Леонидовна, по какому поводу вы пожаловали со своей прекрасной спутницей в мою скромную обитель?

– Это вам не прекрасная спутница, – строго поправила милиционера Кира, – а следователь прокуратуры Якутска Самойлова Лика Евгеньевна.

– Тогда сдаюсь! – Оперативник поднял руки кверху. – Но в конкретном случае одно другому не помеха!

– Все, я познакомила вас, – заторопилась Кира и обратилась к оперативнику: – Вы тут не обижайте мою Ликочку, сделайте все, что она попросит!

– Есть не обижать! – отрапортовал руководитель под улыбки девушек.

Выслушав Лику, Мошкарев немного подумал.

– Пять лет назад я был главным по разбойным нападениям и грабежам. Проститутками тогда занимался Лоскутов, но он уже год как ушел на пенсию. Интересно, он сейчас в городе или уехал?.. – с этими словами он принялся набирать номер телефона. – Звоню ветеранской организации, они всех пенсионеров держат на учете.

Поговорив с кем-то из ветеранов, Мошкарев утвердительно кивнул и написал на листке бумаги номер телефона. Положив трубку, он объявил:

– Он здесь, в городе, работает в охране. Сейчас я его найду.

Когда на том конце линии кто-то поднял трубку, Мошкарев спросил:

– Лоскутов, это ты? – Оперативнику что-то ответили, он продолжил: – Тут тебя ждет одна милая девушка…

Очевидно, собеседник поинтересовался, что за девушка его ждет. Мошкарев строго отрезал:

– Придешь – узнаешь!

Положив трубку, оперативник довольно крякнул:

– Хэ-хэ, нашел старика!

– Отлично! – обрадовалась Лика. – У меня еще одна просьба.

– Говорите.

– На трупе была кофта с ярлыком «Благовещенская швейная фабрика». У кого можно узнать, не продавались ли такие кофточки здесь?

Лика протянула Мошкареву цветную фотографию кофточки. Оперативник, взяв фотографию, вызвал своего подчиненного. Когда в кабинет вошел молодой парень в клетчатой куртке, оперативник велел ему:

– Срочно обойди все крупные универмаги и торговые точки и узнай, не продавалась ли такая кофточка у них примерно пять лет назад. Вечером доложишь.

Когда за сыщиком закрылась дверь, оперативник с силой хлопнул в ладоши.

– Сейчас я вас угощу кофе по моему рецепту! Учтите – с солью!

– С солью? – удивилась Лика. – Никогда не пробовала.

Напиток действительно был превосходным. Соль чувствовалась еле-еле, но именно она раскрывала все богатство ароматов настоящего молотого кофе.

– Оригинально! – восхитилась девушка. – Буду знать!

Лоскутов, молодой для пенсионера мужчина лет сорока, спешно вошел в кабинет и, бросив тревожный взгляд на Лику, сидевшую за столом с чашкой кофе, с придыханием поинтересовался:

– Кто меня ищет?

– По старым грехам из прокуратуры тобой интересуются, – хихикнул оперативник, указывая на Лику. – Аж из Якутска приехали.

– А что я такого совершил? – развел руками Лоскутов. – Вроде бы чист перед законом, с Якутией никаких дел не имел…

– А вроде бы и не совсем чист, – продолжал измываться над озадаченным пенсионером Мошкарев. – Тебя могут спасти только чистосердечное признание и явка с повинной. К такому следователю я и сам готов явиться с повинной.

Лика, улыбнувшись безобидным шуткам оперативника, пригласила Лоскутова сесть за стол и поинтересовалась:

– Как вас зовут?

– Лоскутов Петр Иванович, – ответил пенсионер, изучающе рассматривая Лику и пытаясь угадать ее намерения, – пятьдесят шестого года рождения, уроженец…

– Да это не надо, Петр Иванович! – махнула рукой Лика. – Я хочу поговорить с вами о событиях пятилетней давности. Вы же курировали борьбу с проституцией?

– Не совсем так, – мотнул головой Лоскутов. – Я курировал борьбу с наркотиками, а на меня дополнительно повесили проституцию. Там, где проститутки, там и наркота…

– Мы нашли в Якутске останки молодой девушки, подозреваем, что ее мог убить некто Гасанов Аладдин…

– Аладдин? – воскликнул Лоскутов, невольно прервав Лику на полуслове. – Разве это не кличка, как в сказке?

– Вы знаете его? – вздрогнула девушка. – Это его настоящее имя.

– Знаю. Пять лет назад он постоянно ошивался здесь. У нас есть информация, что он вербовал малолеток для занятий проституцией на автотрассе. Мы не смогли его схватить, он постоянно ускользал от нас.

– Вот я по этому поводу, – взволнованно проговорила Лика. – Кого он тогда мог завербовать?

– Говорю же, малолеток… А что, Аладдин приезжал из Якутска?

– Да, из Якутска. Так кого конкретно он мог заманить к себе тогда? – повторила вопрос Лика.

– Я точно не знаю, но могу уточнить. Есть у меня одна женщина, она хорошо знает эту тему. Я потолкую с ней.

– С Алькой, что ли? – спросил Мошкарев, внимательно слушавший беседу Лоскутова с Ликой.

– Да, с ней, – кивнул ему Лоскутов. – Она всех знает.

– Да-а, легендарная бабенка, мамка всех наших «бабочек»! – протянул руководитель и предложил: – А давай я сейчас дам команду – ее мигом сюда доставят?

– Нет, не надо, – отказался Лоскутов. – Она здесь ничего не скажет, я лучше потихоньку у нее все выведаю. Как-никак она мой бывший агент.

– Давай, Петр, и без нужной информации не возвращайся, – распорядился Мошкарев, провожая Лоскутова до двери. – Утром ждем тебя с хорошими новостями.

Когда за пенсионером закрылась дверь, Лика облегченно вздохнула:

– Всем задания раздала, теперь ждем результатов. Пойду в гостиницу, немного отдохну.

– Оставьте номер телефона, вдруг придет сыщик с интересной информацией, – предложил Мошкарев и сразу поинтересовался: – Вечером не хотите с Кирой Леонидовной сходить в ресторан? Могу организовать!

– Какой ресторан? – махнула рукой Лика. – Мы уж дома посидим, поговорим.

– А жаль, – огорчился оперативник и проводил Лику до парадного входа. – Отдохнули бы…

К концу рабочего дня зазвонил телефон гостиничного номера:

– Лика Евгеньевна, это я, Павел Сергеевич! Интересная информация по кофточке. Подойдете или по телефону рассказать?

– Ждите, бегу!

Молодой оперативник в клетчатой куртке рассказал следующее:

– Я сначала обошел рынки и небольшие магазины, но никто такую кофту не продавал и не видел. Затем решил заехать в центральный универмаг. Заведующая уже сменилась, но я нашел ее дома. Она кофту сразу узнала, более того, из шкафа достала точно такую же. Оказывается, из Благовещенской швейной фабрики в девяносто первом году в универмаг поступило около пятисот таких кофточек, фасон в моде был. Их сразу разобрали, заведующая купила себе одну такую. Эту кофточку я у нее забрал, вернее, она мне ее отдала. Она вам нужна?

С этими словами сыщик достал из пакета точно такую же кофточку, в которую был одет труп неизвестной девушки. Осмотрев кофточку, Лика поинтересовалась:

– А такую одежду фабрика сейчас выпускает?

– Нет, – ответил сыщик. – Она ликвидирована в девяносто третьем – не выдержала конкуренции с китайским низкосортным, но дешевым ширпотребом.

– А заведующая так просто взяла и отдала кофту? Может быть, ей надо заплатить?

– Не надо, она уже ношеная-переношеная, сами же видите, – отмахнулся сыщик. – Ненужное тряпье.

– Мне надо будет заведующую допросить.

– Доставим в любое время, только назначьте, – с готовностью ответил сыщик. – Она нигде не работает, целыми днями сидит дома.

– А сейчас можете? – спросила Лика.

– Нет проблем. Доставить?

– Да, я жду.

Допросив бывшую заведующую универмага, в девять часов вечера Лика стояла на пороге квартиры, где жила Кира. Увидев Лику, мать Киры, полноватая женщина чуть старше сорока лет, подбежала и обняла девушку, приговаривая:

– Все уже остыло, где ты так долго пропадала, милочка?

От души поговорив со своей подругой, посмотрев семейный альбом, ближе к одиннадцати вечера Лика вернулась в гостиницу. Она была довольна проведенным днем. Девушка почувствовала, что ухватилась за конец веревки, запутывающей дело Аладдина. Она была уверена, что труп неизвестной девушки принадлежит той самой несчастной проститутке, ставшей жертвой жестокого сутенера-рабовладельца.

6

С утра позавтракав в буфете гостиницы, Лика позвонила Мошкареву. Тот бодрым голосом доложил:

– Лоскутов звонил, он, по-моему, раздобыл интересную информацию и уже на подходе, подойдите и вы.

Когда Лика зашла в кабинет, Лоскутов уже находился там. Он рассказал следующее:

– Аладдин появился здесь в конце девяносто первого. Он подбирал себе девушек, чтобы они работали в Якутске. «Работали» – в смысле занимались проституцией, – уточнил Лоскутов и продолжил: – Сначала он забрал трех взрослых девушек, но те быстро вернулись обратно, рассказав, что Аладдин денег не платит и постоянно их бьет. Второй раз он приехал и взял с собой двух девочек-малолеток, одну зовут Касьянова Вера, а вторую моя агент не знает. Через некоторое время Касьянова вернулась обратно и уже «работает» здесь.

– А как мне найти эту Касьянову? – спросила Лика, чувствуя, как задрожало сердце от близящегося успеха.

Лоскутов повернулся к Мошкареву:

– Павел, дай команду, чтобы подняли картотеку, там ее фотографии и все данные.

Через пять минут Лика держала в руках фотографию девушки, на обратной стороне которой убористым почерком было написано: «Касьянова Вера Кирилловна, 12.05.76 г.р., уроженка гор. Свободный». На приложенном листке бумаги был написан адрес проживания девушки, прочитав его, Лоскутов ахнул:

– Да это же хибары, вам туда соваться нельзя!

– А кто ее туда отправляет? – иронично отозвался Мошкарев. – Снаряжу двух оперов, они и притащат ее сюда.

– Спасибо, – кивнула Лика оперативнику, вставая со стула. – А я пока схожу к военному прокурору.

Бравый прокурор, поглаживая свои легендарные усы, гордо положил на стол перед Ликой анкету. Девушка схватила бумагу и прочла вслух:

– «Шанцев Владислав Вячеславович, тридцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, уроженец города Иркутска. Год призыва тысяча девятьсот восемьдесят шестой, демобилизован семнадцатого мая тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года». Спасибо большое, Сергей Вениаминович! Вы даже не представляете, что для меня сделали!

– Не стоит благодарности, это моя работа, – важно изрек прокурор и неожиданно предложил: – Лика Евгеньевна, может быть, вас угостить настоящим грузинским вином? Или коньяком?

– Спасибо, Сергей Вениаминович, очень тороплюсь, как-нибудь в следующий раз! – с милой улыбкой отказалась Лика, покидая кабинет гостеприимного военного.

В отдел милиции Лика мчалась как на крыльях. Она смогла установить личность убитого, теперь работа по раскрытию убийства пойдет гораздо веселее. Семин и ребята из уголовного розыска ждут и надеются на нее, и она не обманула их ожиданий. «Теперь осталось узнать личность той девушки, – переполненная радостью, размышляла она на ходу. – Кто же ты такая, бедная девушка?»

Мошкарев встретил запыхавшуюся Лику вопросом:

– Лика Евгеньевна, каковы успехи?

– Отличные! – воскликнула она. – Установили личность!

– Поздравляю! – воскликнул он и с хитринкой в глазах поинтересовался: – Прокурор не предлагал грузинское вино или армянский коньяк?

– От вас ничего не скроешь! – удивленно воскликнула Лика. – Откуда узнали?

– А он всем предлагает, у него этого добра целый склад, – хохотнул оперативник. – Прекрасной души человек!

Немного отдышавшись и отхлебнув горячего сладкого чая, приготовленного для нее милиционером, Лика обратилась к нему:

– Павел Сергеевич, мне бы позвонить в Якутск, доложить об установлении личности жертвы. Там все ждут от меня известий.

– Пожалуйста, – Мошкарев пододвинул телефонный аппарат к Лике, – закажите межгород.

Заказав телефонные переговоры, Лика в ожидании соединения линии с Якутском продолжила чаепитие. Когда зазвонил телефон, она подняла трубку и услышала женский голос:

– Якутск заказывали?

– Да.

– Ждите, сейчас соединяю.

Когда Лика услышала голос Семина, она радостно воскликнула:

– Николай Иванович, установили личность обгорелого мужчины!

– Серьезно?! – взволнованно-ликующе вскрикнул Семин. – Давай диктуй!

Записав данные трупа, Семин поинтересовался:

– Как там по той девушке? Есть какие-нибудь шансы?

– Есть, Николай Иванович! – обрадовала Лика Семина. – Осталось чуть-чуть, и мы узнаем ее имя!

– Лика, ты вообще молодчина! – похвалил Семин свою воспитанницу. – Я в тебе никогда не сомневался. Давай работай дальше, а я обрадую уголовный розыск. Теперь-то непременно раскроем!

Семин как опытный следователь знал, что по делам, где наличествует сокрытие или уничтожение трупа, надо всегда искать близких к жертве людей. И теперь, после звонка Лики, этой добросовестной и ответственной за порученное дело девушки, Семин твердо знал, что раскрытие преступления не за горами. Он испытал гордость в душе за причастность к тому, что в премудростях следственной работы девушку натаскивал в том числе и он.

Услышав новость от Семина, Глухов восхищенно произнес:

– Вот Лика! Вот молодец! Всегда что-нибудь накопает!

– Погоди, погоди, – успокоил сыщика Семин. – Она нам еще установит личность той девушки.

– Установит, верю, – согласился Глухов.

А тем временем Лика с нетерпением ждала оперативников, которые выехали за Касьяновой Верой – той самой малолетней проституткой, которая, скорее всего, была подругой неизвестной убитой девушки.

Когда в кабинет завели худенькую, неухоженную, бледную, с синими прожилками вен на шее Касьянову, Лика про себя отметила, что ее, девушку всего-то двадцати лет, изрядно потрепала суровая действительность разрушительных перемен.

– Садись, – предложила Лика девушке стул, – нам надо с тобой поговорить.

– О чем? – спросила она, исподлобья поглядывая на Лику. – Ты кто такая?

– Я следователь прокуратуры Якутска. Хотела бы задать тебе несколько вопросов.

Услышав, откуда прибыла Лика, девушка вздрогнула и через силу выдавила:

– Задавайте…

– Вера, где-то в конце девяносто первого или в начале девяносто второго тебя и еще нескольких девчонок некто Аладдин увез в Якутск. Это так?

Услышав имя своего сутенера, девушка задрожала, руки выдавали ее состояние, она не в силах была совладать с ними. Немного посидев молча, она ответила:

– Да, было такое. В девяносто первом.

– Назови имена девушек, которые с тобой поехали.

– Вика и Анжела.

– Где они сейчас?

Девушка замолкла, обдумывая ответ, затем неуверенно ответила:

– Я и Анжела вернулись обратно, а Вика осталась в Якутске.

«Вот она, Вика! – торжествовала Лика, успокаивая бушевавшие внутри эмоции. – Ее-то Аладдин и похоронил!»

– Где проживала Вика?

– Рядом со мной.

– А Анжела?

– В соседней деревне.

– Фамилии девушек?

– Вика Кротова, Анжела Наумова.

– Вика после этого появлялась в Свободном?

– Нет.

– А Анжела чем занимается?

– А, так…

– У Вики родители имеются?

– Мать.

– А почему она не ищет ее?

– Мать-то? – усмехнулась девушка. – Вы посмотрите на нее – как бы кто не стал ее саму искать!

– А что, пьет?

– Пьет – слабо сказано. Полностью опустилась…

Лика вытащила из пакета кофточку бывшей заведующей универмага и расстелила ее на столе перед Касьяновой.

– Узнаешь?

Девушка долго рассматривала кофту, трогала ее руками, а затем с трудом выдавила:

– Это Вики. Где вы нашли ее?

– Кофточку или Вику? Ты хочешь узнать, где нашли Вику?

Девушка ничего не ответила, опустила глаза вниз. Лика продолжила:

– Вера, ты знаешь, что Аладдин убил Вику. Почему ты это скрываешь? Или ты сама участвовала в убийстве?

– Не участвовала! – зарыдала девушка. – Это все Аладдин! Он убил ее молотком по голове! И нас хотел убить, если мы проговоримся!

От этих слов Лика чуть не вскочила на ноги, но кое-как совладала с собою.

– Вера, расскажи все в подробностях. Аладдина не бойся, он тебе не сможет причинить вреда, мы об этом позаботимся.

– С какого места рассказать? – всхлипывая, спросила девушка.

– Начни сначала.

– Мы с Викой окончили восемь классов и болтались без дела, пока нас не позвали на работу в Благовещенск… – Девушка осеклась и уточнила: – Вы, наверное, догадываетесь, о какой работе я говорю. Там мы пробыли три месяца и вернулись обратно, так как нас чуть не убили бандиты – «крыша» наших конкуренток. Стали работать в Свободном, но тут много денег не заработаешь, поэтому, когда приехал мужчина, назвавший себя Аладдином, и предложил поехать в Якутск, обещая платить очень хорошие деньги, мы с радостью согласились. Он попросил найти еще одну девочку, а с нами работала Анжела, мы ее и предложили…

– А вам сколько лет тогда было? – поинтересовалась Лика. – Вы были несовершеннолетние?

– Да, нам всем было по шестнадцать лет.

– Рассказывай дальше.

– В Якутске действительно от клиентов не было отбоя. Мы жили в частном доме, оттуда нас развозили по заказам. Аладдин тянул с зарплатой, обещая сразу выдать всю сумму. Однажды мы решили учредить забастовку, но он нас избил и заставил работать дальше. Как-то раз, когда мы дома остались одни, Вика стала собирать вещи, намереваясь уехать домой, и в это время появился Аладдин. Вика начала на него кричать, требовала деньги хотя бы на дорогу до Свободного. Аладдин ударил ее кулаком в лицо, она упала, но быстро вскочила на ноги, в руке у нее откуда-то появился молоток. Она замахнулась на него, он увернулся, отобрал молоток и с размаху ударил им Вику по голове. Брызнула кровь, Вика упала, подергалась и притихла. Кровь из головы текла и текла, вскоре полкомнаты было ею залито. Увидев такую картину, мы онемели от ужаса, а Аладдин отвел меня и Анжелу на кухню и предупредил, чтобы мы держали язык за зубами, иначе нас постигнет та же участь. Когда вечером нас увезли к клиентам, труп Вики еще лежал в комнате. Утром, вернувшись домой, мы увидели, что в комнате все прибрано, полы вымыты, нигде не было следов крови. Вот и все.

– Как расстались с Аладдином?

– Мы еще проработали два месяца, а затем он нас отпустил, дав совсем немного денег, которые мы спокойно заработали бы и в Свободном. Напоследок Аладдин предупредил, чтобы мы нигде не проболтались, иначе он нас найдет и убьет. Говорил, что в Благовещенске и в Свободном у него полно знакомых бандитов, которые только и ждут его приказа. Мы ему поверили и решили об этом случае никому не говорить.

– А мама Вики спрашивала о дочери?

– Да, спрашивала, я сказала, что она осталась в Якутске.

– Получается, она не искала ее?

– Нет, она постоянно пьяная. Вы же все равно будете с ней разговаривать, посмотрите и убедитесь сами.

– А Анжела живет в своей деревне?

– Анжела-то? – усмехнулась девушка. – Работает в Благовещенске.

– Продолжает?

– А как же! Где она еще может трудиться?

Лика повернулась к Мошкареву, который одним ухом слушал беседу девушек.

– Павел Сергеевич, отвезите меня, пожалуйста, к матери Вики Кротовой. И еще прошу дать команду, чтобы нашли Наумову Анжелу.

Лику встретил одноэтажный обветшалый барак на двенадцать комнат. Здесь и проживала мать Вики Кротовой. Лику поразила вопиющая бедность обстановки жилища: неубранная кровать с серой простыней, стол, нагроможденный пустыми бутылками и распечатанными консервными банками, склизкие полы, наполовину оборванная занавеска, грязные обои… Довершал всю эту неприглядную картину аромат отхожего места – в углу стояло ведро, очевидно, выполняющее функцию туалета.

Увидев Лику, женщина неопределенного возраста встала со стула и, пошатываясь и близоруко щурясь, направилась в сторону девушки, приговаривая:

– Доча, ты вернулась? Долго же ты пропадала…

Участковый инспектор, сопровождавший Лику, остановил женщину, схватив ее за плечо и крикнув в ухо:

– Никакая она тебе не дочь, это следователь прокуратуры!

– Следователь? – вмиг изменившись в лице, спросила она. – Зачем здесь следователь?

Участковый вновь крикнул:

– Хочет поговорить насчет твоей дочери!

– Вы на меня не кричите, – обиженно произнесла женщина. – Я хорошо все слышу. Так о чем хотите поговорить – насчет Викуши?

– Где она? – спросила Лика женщину.

– Уехала в Якутск и не хочет возвращаться к матери. Нынче молодежь пошла – родителей ни во что не ставят!

– А когда уехала?

– Четыре года назад.

– С кем?

– С соседкой Веркой. Верка вернулась, а Викуша осталась. И что она делает в этом Якутске?

Лику душил запах смрада, тошнота подступала к горлу, и она попросила участкового, чтобы тот вывел женщину на улицу, объяснив:

– Во дворе я заметила столик, там допрошу.

Когда участковый вывел женщину из барака и посадил на скамейку, Лика объявила ей:

– Я сейчас допрошу вас и признаю потерпевшей.

– Какой потерпевшей? Я не потерпевшая…

– Я сейчас все объясню… – Лика помялась, не решаясь озвучить матери страшные слова. – Вашу дочь Викторию убили.

– Как убили? – с неверием спросила женщина. – Ее не убили, она уехала в Якутск.

– В Якутске и убили.

Женщина отрешенно замолкла и вдруг разразилась рыданиями, грязь размазывала по лицу.

– Викуша моя! Как же так?!

Лика, подождав, когда женщина немного успокоится, вытащила из пакета кофточку директора универмага и развернула на столе.

– Вам знакома кофта?

Женщина схватила кофту и, прижав к груди, вновь разразилась слезами.

– Моей Викуши! Почему она у вас?! Где теперь доченька?!

Терпеливо подождав, когда женщина вытрет слезы, Лика спросила:

– Где покупали?

– Здесь, в универмаге. Вика сама покупала… – Женщина вновь разрыдалась. – Она такая красивая была в этой кофточке…

Когда Лика узнала возраст женщины, она была от души потрясена:

– Вам сорок два?! Вы не ошиблись?

Допросив женщину и взяв у нее несколько фотографий дочери, Лика с тяжелым сердцем вернулась в отдел милиции и решила позвонить Семину.

Записав данные Кротовой, Семин грустно вздохнул:

– Да, печальная история. Лика, у тебя денег хватит, чтобы привезти Касьянову в Якутск? Сразу бы сделали очную ставку с Аладдином.

– Как раз хватит, – ответила девушка, – я сама думала об этом. Мне сейчас остается найти и допросить Наумову, а потом могу вернуться домой… Николай Иванович, я отомстила за вас, Аладдин ответит за свои слова.

– Не отомстила, такого слова у нас нет, – поправил Семин свою воспитанницу. – Ты осуществила неотвратимость наказания. Вот так называется на официальном языке то, чего ты добилась. Любой преступник должен знать: сколько бы времени ни прошло, наказание всегда его настигнет. Понятие «следователь» – от слова «следовать», «идти по следу». Мы идем по следу, чтобы ни одна черная душа, творя зло и насилие, не чувствовала себя спокойно на этой земле.

7

В полдень Глухов вызвал к себе Максимова и, когда тот зашел в кабинет, протянул ему лист бумаги:

– Марат, возьми данные трупа, Лика установила личность жертвы.

– Ух ты! – воскликнул Максимов, хватая бумагу. – Шанцев, Шанцев… Знакомая фамилия… Постой, да это же тот мошенник, который кидал доверчивых граждан при переселении их из ветхого жилья!

– Точно! – воскликнул Глухов. – Им занимался ОБЭП[10].

– Да, примерно год назад наши взяли его и передали в ОБЭП, – кивнул Максимов. – Но его отпустили в связи с неимением доказательств.

– Надо позвонить их начальнику…

Глухов набрал телефонный номер начальника ОБЭП. Когда трубку подняли, Глухов нажал кнопку громкой связи, чтобы разговор слышал и Максимов.

– Привет, Сергей, это я, Глухов.

– Андрей, привет! По какому делу звонишь?

– Шанцева ищешь?

– Да. А почему интересуешься? Узнал, где скрывается?

– Он у нас.

– Поймали? – обрадованно воскликнул начальник ОБЭП. – Как и где?

– Поймали, но только не мои, а твои подопечные, – ответил ему Глухов. – Он в морге.

– Как в морге? Кто убил?

– А вот это я хотел узнать у тебя, – рассмеялся Глухов. – Признавайся, за что грохнули человека?

– Хватит шутить! – рассердился обэповец. – Он точно мертв?

– Точнее не бывает. Сейчас к тебе подойдет Максимов, все расскажет. Предоставь ему все сведения, касающиеся Шанцева. Очевидно, его убили за те мошеннические дела, которые он проворачивал здесь в отношении переселенцев. Одним словом, дело экономической направленности, надо искать фигурантов из твоей клиентуры.

– Какая же здесь «экономика»? Это же голимая «мокруха», как раз по твоей части, – проговорил начальник ОБЭП, досадуя, что мошенник, которого он так долго преследовал, избежал уголовного наказания, не выдав своих подельников.

Вечером Максимов докладывал Глухову:

– Андрей, дело принимает серьезный оборот. Шанцев находил людей, которые должны были переселиться из аварийного жилья в каменный дом, брал у них деньги якобы для подкупа чиновника с целью быстрого продвижения дела, заходил в мэрию, а иногда и в дом правительства, оставляя человека ждать на улице, а сам уходил через задний ход или незаметно проскальзывал мимо потерпевшего. Таким образом он кинул более двадцати человек, получив огромные деньги.

– И что тут серьезного? – Глухов вопросительно посмотрел на Максимова. – Обычное «кидалово», за это и грохнули.

– Не совсем так, – мотнул головой Максимов. – Дело в том, что Шанцев работал под «крышей» братьев Сосновых…

– Серьезно? – удивленно вскинул голову Глухов. – Уже интереснее, продолжай.

Братья Сосновы (Алексей по прозвищу Башка и Семен – Брюнет) держали весь город в кулаке. Это была самая мощная группировка, не существовало сколь-либо значимых преступных формирований, не говоря о коммерсантах, которые не отстегивали бы в «общак», держателем которого являлся один из братьев.

– Шанцев работал под братьями Сосновыми, – повторил Максимов. – А прикрывали его два сотрудника ГАИ, один из которых племянник криминальных братьев.

– Каким образом его прикрывали? – спросил Глухов.

– Когда Шанцев «работал» возле мэрии или дома правительства, они находились неподалеку, следили за ним, и если бы его поймали потерпевшие, они должны были вмешаться и отпустить его. Обэповцы зафиксировали один такой факт, когда Шанцева один из потерпевших схватил возле входа в дом правительства. Тогда гаишники помогли ему убежать.

– ОБЭП следил за ним?

– Да, некоторое время.

– А почему не задержали с поличным?

– В том-то и дело, что у них не получилось сразу. Они хотели взять его наверняка, а он пропал.

– Начальник ОБЭП говорил, что он прячется в Иркутске. Это правда? – спросил Глухов.

– Да, два дня назад в ОБЭП кто-то подбросил письмо о том, что Шанцев уехал в Иркутск и там намерен скрываться. Обэповцы проверили его по АБД «Аэропорт»[11], там он числится как купивший неделю назад авиабилет в Иркутск.

– Может быть, он купил билет, но не вылетел, чтобы запутать ОБЭП, а потом каким-то образом его убили. Может быть такое?

– Я тоже об этом подумал, – разделил сомнение Глухова сыщик. – Поэтому завтра с утра из агентства «Аэрофлота» я заберу все корешки авиабилетов на этот рейс. Если он улетел, корешок должен быть там. Заодно вычислю пассажиров, которые сидели рядом с Шанцевым. Они должны были запомнить его. Только одно непонятно: если он улетел, то как оказался на кострище? Успел вернуться, а его убили?

– Давай не будем гадать, дождемся корешков авиабилетов. Утро вечера мудренее.

Поздно вечером Глухову позвонил Семин и сообщил о том, что Лика установила личность погибшей девушки и получила показания от очевидицы преступления.

– Я же говорил, что она установит! – с восторгом воскликнул оперативник. – Лика неповторима! Когда берем Аладдина? Давай сейчас!

– С Аладдином не будем торопиться, – остудил оперативника Семин. – Дождемся Лику, она привезет с собой свидетеля. Все силы бросьте на раскрытие убийства Шанцева, я с утра буду у вас. Поразмышляем, за что нам взяться.

После утреннего совещания у прокурора Семин пешком направился в Управление милиции. Было прохладно, моросил дождь, ветер срывал листья с берез и бросал на мокрый асфальт. Перепрыгивая через лужицы, Семин почувствовал острую стреляющую боль в левой ноге. «Вот и наступает очередная зима. Надо обязательно купить унты, а то в прошлом году чуть ноги не оставил на морозе».

Дело было в январе, столбик термометра показывал пятьдесят четыре градуса мороза. В эту лютую стужу поступило сообщение, что за городом обнаружен труп. Семин выехал на место происшествия в теплых зимних ботинках, но они его не спасли. Пробыв на улице более двух часов, он, не чувствуя ног, вернулся в прокуратуру и, когда снял ботинки, увидел мертвенно побелевшие пальцы. Кое-как растерев их, он с полмесяца прихрамывал. Далее последовало неприятное открытие, что обмороженные пальцы ног стали мерзнуть даже при слабом морозе, иногда напоминая о себе острой болью. Семин твердо решил купить теплые унты, которые будет хранить в кабинете специально для выезда на места происшествий.

От воспоминаний о тех днях он зябко передернул плечами, пальцы ног неприятно заныли, бередя прошлое. «Купить, обязательно купить на днях, а то я себя знаю – протяну до конца, надеясь на авось, – думал следователь, открывая входную дверь Управления милиции. – А успеть надо сейчас, пока не взлетели цены перед холодами. Готовь сани летом, а телегу – зимой! С летом, конечно, я проморгал».

Глухов, закончив планерку, с наслаждением предавался чаепитию, когда Семин появился на пороге кабинета.

– Коля, проходи! – воскликнул он, увидев друга. – Попьем чаю, а тем временем подойдет и Марат с корешками авиабилетов.

Максимов появился в тот момент, когда друзья закончили с чаем и взялись за обсуждение предстоящей работы по раскрытию убийства Шанцева. Поздоровавшись, Максимов положил на стол целлофановый пакет с документами.

– Вот здесь корешки авиабилетов на рейс Якутск – Иркутск от третьего сентября. Именно на этот рейс купил билет наш фигурант, – доложил Максимов и высыпал на стол содержимое пакета.

Стали перебирать корешки, и вскоре Глухов воскликнул:

– А вот и Шанцев!

Семин взял в руки корешок и задумчиво произнес:

– Он улетел третьего, а шестого-седьмого его убили. Он что, вернулся обратно?

– Ничего не понимаю, – почесал затылок Максимов. – Надо посмотреть, кто рядом с ним сидел.

Троица вновь взялась за перебирание документов, и спустя короткое время список восьми пассажиров, сидевших, согласно выделенным местам, вокруг Шанцева, был в руках у правоохранителей.

– Давай устанавливай всех, может быть, кто-то уже вернулся обратно. Надо показать им фотографию Шанцева, – приказал Глухов Максимову. – Подключи всех оперов, мы будем ждать здесь, в кабинете.

Обсудив насущные дела, еще раз выпив чаю, друзья, дабы скоротать время, взялись за нарды. В середине этой восточной игры появился Максимов в сопровождении женщины среднего возраста в красном кашемировом пальто и в иссиня-черной шляпе.

– Вот, гражданка Петерсонс, – представил женщину сыщик. – Она летела тем же рейсом в Иркутск лечить глаза, вернулась в Якутск сегодня утром. Остальных пассажиров пока не можем найти.

– Как к вам обращаться? – спросил Семин у женщины.

– Лайма.

– Отчество?

– Обращайтесь так.

– Лайма, скажите, пожалуйста, когда вы летели в Иркутск, вы запомнили своего соседа? – с этими словами Семин положил перед женщиной несколько фотографий, в том числе и Шанцева. Женщина внимательно посмотрела фотографии и отрицательно покачала головой:

– Нет, на этих фотографиях я его не вижу.

– Вы уверены? Вы хорошо его запомнили?

– Как я могла не запомнить этого хама? – обиженно произнесла женщина. – Он занял мое место возле окна и долго не хотел уступать. Пришлось вызвать стюардессу.

Семин незаметно подмигнул Глухову и задал следующий вопрос:

– Значит, стюардесса его тоже хорошо запомнила?

– Конечно! Я сама была стюардессой, летала на международных рейсах. Мы хорошо запоминаем людей, этому нас учат.

– Лайма, скажите, ничего необычного вы не заметили в облике, поведении мужчины?

– Необычного… – задумалась женщина. – Он старался не привлекать внимание, прикрывал лицо картузом… По-моему, надеялся, что я не буду скандалить и тихо уступлю ему место, но не на ту нарвался. Я на своем веку видала-перевидала таких наглецов, вмиг призвала его к порядку!

– Значит, он не хотел себя «светить»?

– Абсолютно верно. Мне уже тогда это показалось подозрительным, а теперь, когда вы им интересуетесь, я понимаю, что он преступник… Боже мой, я летела с преступником в одном самолете! А вдруг он решил бы угнать судно?! Или взорвать?!

– Успокойтесь, Лайма, он не террорист, а просто подозревается в убийстве, – с улыбкой утешил женщину Семин. – Вашей жизни ничто не угрожало.

– Как это не угрожало?! Рядом сидел убийца, а мне ничто не угрожало?! – продолжала нагнетать обстановку женщина, и Семин решил закончить разговор.

– Лайма, вы нам сегодня здорово помогли, мы вам очень признательны. Теперь идите домой, и, если будете нам еще нужны, мы вас вызовем.

Когда женщина вышла из кабинета, Глухов обратил свой взор в сторону Максимова, чтобы дать ему поручение, но тот опередил его:

– Понял, еду за стюардессой.

Стюардесса полностью подтвердила слова Лаймы, не признав на предъявленных фотографиях Шанцева. Отпустив ее, Семин обратился к оперативникам:

– Ну что, товарищи сыщики, дело становится все интереснее и интереснее. Кто же полетел вместо Шанцева? И зачем нужна такая комбинация с перелетами? Вопросов накопилось очень и очень много.

– Надо пробить по АБД все связи Шанцева, но прежде всего двух гаишников, которые сильно опекали его, – предложил Максимов. – Тот, кто летел по документам Шанцева, наверняка вернется в Якутск по своим документам.

– По своим документам? – осенило Семина. – Значит, Шанцева убили и, чтобы запутать нас, сделали инсценировку с перелетом, а потом подбросили письмо!

– Но третьего сентября Шанцев был еще жив, – засомневался Глухов. – Эксперт говорит, его убили примерно шестого-седьмого.

– Значит, его где-то держали, пока проворачивали операцию по якобы его перелету, а затем убили, – предположил Семин.

– А почему сразу не убили того же третьего числа? – задался вопросом Максимов.

– Если бы провалилась афера с перелетом – например, во время регистрации, – человека задержали бы и, узнав, что реальный хозяин паспорта пропал без вести, закрыли бы его, – резюмировал Семин. – Поэтому Шанцева преступники пока держали живым, а когда операция удалась, они его умертвили и уничтожили труп путем сожжения, надеясь, что от него останется только прах, не подлежащий идентификации. Но мы-то знаем, что тело человека полностью уничтожить на костре невозможно. Может быть, фигурант даже не подозревал, что стал жертвой для заклания, думая, что его заботливо прячут от обэповцев.

– Вполне резонно, – задумчиво проговорил Глухов и обратился к Максимову: – Ты уже понял, что надо сделать. Мы ждем.

Когда прерванная игра в нарды подходила к концу, в кабинет влетел взбудораженный Максимов и сообщил ошеломляющую новость:

– Нашелся гаишник!

– Который из них?! – от неожиданности вскрикнул Глухов.

– Племяш братьев Сосновых! Он купил билет на рейс Иркутск – Якутск четвертого сентября!

– Напомни, как фамилия гаишника? – быстро спросил Семин у сыщика.

– Коляев Никита.

– А второго?

– Ширкин Бронислав. Но он по АБД не значится как приобретший авиабилет.

– Что из всего этого получается? – Семин испытующе посмотрел на оперативников. – Наша версия потихоньку приобретает очертания. Получается так: гаишники где-то держали Шанцева, а в это время Коляев, скорее всего, переклеив свою фотографию на паспорт потерпевшего, вылетел в Иркутск и оттуда вернулся на следующий день уже по своему паспорту. Затем они убили Шанцева, сожгли на костре, пытаясь уничтожить тело. Если бы им это удалось, они провернули бы блестящую комбинацию, сняв с себя все подозрения – разыскиваемый ведь уехал в Иркутск! Шанцева ОБЭП объявил бы в розыск как мошенника и искал бы долго и безуспешно. А почему убили Шанцева? Он слишком завяз в делах о мошенничестве. В случае поимки он мог выдать гаишников, а еще хуже – обэповцы могли выйти и на братьев Сосновых. Тогда бы им точно не поздоровилось.

– Так и есть, – согласился со следователем Глухов. – А убить его без санкции братьев Сосновых гаишники вряд ли решились бы.

– Чем дальше в лес, тем больше трупов, – зловеще усмехнулся Максимов. – Представляется отличный повод похлопать всю верхушку криминала и их милицейские связи. Такой шанс упускать нельзя.

8

После обеда Глухов и Максимов создали три группы по шесть сотрудников и направили их на задержание и обыск двух гаишников и братьев Сосновых. Максимов поехал с группой, которая направилась к Коляеву. Увидев оперативников, Коляев побледнел как лист бумаги и пробормотал:

– Вы по какому вопросу?

– По вопросу убийства вами вместе с Ширкиным гражданина Шанцева, – жестко бросил Максимов, предъявляя гаишнику постановление об обыске. – Знаете такого?

– З… з… знаю, п… п… приходилось в… видеться, – начал заикаться Коляев. – Но… но… но я его не у… убивал.

– А кто тогда убил? – спросил его сыщик. – Ширкин?

– Н… не знаю, – пожал плечами гаишник. – С… спросите его с… самого. Вы у… уже с… спрашивали его?

– Спросим, не сомневайся, – хлестко ответил сыщик и объявил хозяину квартиры и двум понятым: – Согласно постановлению прокурора мы будем проводить обыск у гражданина Коляева. Он подозревается в совершении убийства гражданина Шанцева. Гражданин Коляев, перед началом обыска я спрашиваю вас: имеются ли в квартире предметы, оружие, документы, касающиеся убийства Шанцева?

– Нет, конечно, – уже без заикания ответил Коляев, очевидно, отходя от первого испуга. – Ищите, пожалуйста, но это какое-то недоразумение.

Обыск подходил к концу, ничего интересного у гаишника не было обнаружено. Максимов еле скрывал чувство досады, перелистывая последнюю книгу на полке. Закончив с книгой, он обвел взглядом комнату и вдруг обратил внимание на битком набитую мусорную корзину. Внутри виднелись скомканная газетная бумага, пакет, пустая консервная банка и бутылка из-под водки. «Видно, мусор не выносили давно, надо порыться там», – без особой надежды подумал Максимов и, взяв корзину в руки, высыпал содержимое на пол.

То, что он увидел среди мусора, ошеломило не только его, но и самого Коляева: на полу вместе с содержимым мусорной корзины валялись две половинки порванной посередине фотографии из паспорта Шанцева. Максимов бережно взял половинки, совместил их и, облегченно вздохнув, обратился к понятым:

– Товарищи, посмотрите, что обнаружено в мусорной корзине… – Понятые внимательно посмотрели на фотографию, сыщик продолжил: – Я сейчас занесу в протокол факт, что в мусорной корзине обнаружена порванная фотография из паспорта неизвестного вам мужчины, а вы подтвердите это своей подписью.

Побагровевший от такой неожиданности Коляев не проронил ни слова. Скорее всего, он сам не ожидал, что такую важную, разоблачающую его улику он мог оставить в корзине, вовремя не опустошив ее в контейнере во дворе дома. На озадаченном лице Коляева отразились мысли, которыми он ругал самого себя: «Так тебе и надо, хряк ленивый, мусор поганый… помойку надо выносить вовремя!»

Закончив обыск, Максимов вместе с задержанным Коляевым вернулся в управление и застал там группу, выезжавшую на задержание Ширкина. Увидев Максимова, от группы отделился один из оперативников, отвел его в сторону и шепнул:

– У Ширкина нашли обрез. У вас как?

– Нашли фотографию из паспорта Шанцева, – в ответ шепнул Максимов. – Как там группа, которая выехала к братьям?

– Еще не вернулась.

Заслушав доклад Максимова, Глухов позвонил Семину, который уже успел уехать в прокуратуру:

– Коля, возвращайся, задержали двух гаишников, по обоим имеются неопровержимые улики.

– Сейчас буду!

Через полчаса Семин допрашивал Коляева в кабинете Максимова. Перед ним сидел полный, несколько обрюзгший мужчина тридцати лет в милицейской рубашке с погонами капитана. Перед допросом Максимов подошел к милиционеру и сорвал погоны, процедив сквозь зубы:

– Ты недостоин их носить. Другие рискуют жизнью, нося эти погоны, а ты…

Коляев молча опустил голову, пряча глаза от сыщика.

– Гражданин Коляев, признаешь ли ты себя виновным в совершении убийства гражданина Шанцева? – спросил его Семин.

Гаишник, насупившись, промолчал. Следователь продолжил:

– Сейчас приведем твоих дядьев, они будут очень «довольны», узнав, что творит их любимый племянник на досуге. Или убийство произошло по их приказу?

– Нет! – резко крикнул подозреваемый. – Они не при делах! Это мы с Ширкиным убили Шанцева!

«Ага, братьев он боится больше, чем тюрьмы, – отметил про себя следователь. – На этом и сыграем».

– Ну, если они не замешаны в этом преступлении, расскажи про свои с Ширкиным дела. А к разговору о твоих дядьях мы вернемся позже.

– Честно говорю, они в этом деле не замешаны! – панически воскликнул Коляев. – Это подтвердит и Ширкин!

– Пока верю, – кивнул Семин. – Только не разочаруй меня всякими баснями, расскажи всю правду. Но учти: если начнешь изворачиваться и заводить рака за камень, пеняй на себя.

– Все расскажу, мне уже скрывать нечего, – мотнул головой Коляев. – Раз попался, придется отвечать.

– Давай, я слушаю.

– С Шанцевым я познакомился года два назад. Он был судим за мошенничество, освободился и взялся за старое. Теперь он промышлял тем, что обходил бараки и аварийные дома, собирал у людей деньги, обещая за символическое вознаграждение помощь с продвижением дела. Однажды обманутые люди его поймали и сильно избили. Тогда он захотел иметь свою «крышу» и нашел меня, а я, в свою очередь, вовлек в это дело Ширкина. Мы издалека охраняли Шанцева, и, если возникали проблемы, мы их решали, то есть вызволяли и отпускали его. Год назад Шанцева поймали сотрудники ОБЭП, но отпустили в связи с неимением доказательств, и он продолжил свой промысел. Примерно полмесяца назад мы заметили, что за Шанцевым начали следить неизвестные люди. Мы подумали, что он уже «под колпаком», поэтому решили его на время спрятать. Он жил в моем гараже: он переоборудован для жилья. Когда мы с Ширкиным поняли, что его снова ищут сотрудники ОБЭП, мы стали думать, как нам дальше быть. Если его поймают, он обязательно сдаст нас, в этом случае нам не миновать колонии. Подумав, взвесив все «за» и «против», мы решили избавиться от него. А как? Если найдут труп, то подозрение падет на нас, поэтому решили провести одну комбинацию. Я взял у Шанцева паспорт, объявив, что куплю авиабилет до Иркутска, чтобы до поры до времени спрятать его там у надежных людей. Купив авиабилет, я сразу же вклеил в его паспорт свою фотографию и наутро вылетел в Иркутск. Следующим рейсом я вернулся по своему паспорту обратно, а через день мы застрелили его…

– Мы – это кто? – уточнил Семин. – Кто нажимал курок?

– Каждый по очереди. Сначала я, потом Ширкин.

– Повязали себя кровью?

– Можно считать, что да.

– Где произошло убийство?

– У меня в гараже.

– Дальше.

– Дальше мы вывезли тело в лес, облили бензином, развели костер и сожгли.

– Думали, что уничтожили? – с сарказмом подал голос Максимов. – Но на вашем пути встали две старушки – божьи одуванчики, которые разрушили ваш продуманный, как вам казалось, до мелочей план.

– Старушки?.. – с досадой протянул гаишник. – Да, мы думали, что двадцать литров бензина вместе с дровами сделают свое дело. Но, как вы видите, мы ошиблись в расчетах.

– «В расчетах», – усмехнулся Максимов. – Слово-то какое подобрал, будто бы всю жизнь сжигал трупы. Тебе бы в Китай или в Индию, там крематорщики, умеющие считать, сколько кубометров дров нужно для сжигания одного трупа, ой как нужны! Кстати, почему вы его не закопали в земле? Тогда бы точно концы в воду.

– Как-то не подумали об этом, – вздохнул задержанный. – Очень торопились…

– Жалеешь?

– Да… – Гаишник, немного помявшись, решил уточнить у сыщика: – Вы о чем?

– Жалеешь, что не спрятали тело надежнее? – спросил с ироничной улыбкой оперативник. – Что не закопали в землю?

– Ах, вот вы о чем, – проронил Коляев. – Жалею только об одном – что пошли на убийство.

– Все мы горазды жалеть о поступках, когда нас приперли к стенке, – засмеялся сыщик.

Во время этого действа в коридоре послышался топот, и в кабинет заглянул Глухов.

– Привезли братьев, – сообщил он Семину и, кивнув головой в сторону Коляева, поинтересовался: – Признается?

– Признается, но утверждает, что убийство они совершили вдвоем с Ширкиным, – ответил ему Семин. – Родственников своих, бандитов, отшивает.

– Мы еще посмотрим, – ядовито усмехнулся Глухов. – Сейчас будем колоть братьев – у них нашли фиктивные договоры, подписанные Шанцевым.

– Зря! – воскликнул Коляев. – Я же все рассказал, зачем их теребить, они чисты перед законом!

Ширкин держался до последнего, отрицая свою причастность к убийству. Наличие у него обреза охотничьего ружья он объяснил тем, что нашел его во время патрулирования и хотел сдать в дежурную часть, но не успел. «Знает, что мы не нашли гильзы, поэтому держится так уверенно, – думал следователь. – Гильзы надо искать в гараже, если, конечно, они не выкинули их куда подальше».

– Из твоего обреза убили Шанцева, – объявил ему Семин. – Что можешь сказать по этому поводу?

– Да никого из него не убивали, – отрицательно покачал головой Ширкин. – С чего вы взяли, что именно из этого обреза убит какой-то Шанцев?

«Он уверен, что идентифицировать ствол по дроби невозможно. Огорошу-ка я его, для разоблачения убийцы все средства хороши», – подумал следователь и задал следующий вопрос:

– А почему ты так уверен, гражданин Ширкин, что мы не сможем идентифицировать ствол? Сейчас криминалистика шагнула далеко вперед, мы и по дроби можем установить, из какого ружья она выпущена.

Следователь лукавил: теоретически идентификация ружья по дроби возможна, но на практике еще не было ни одного случая, когда таким образом изобличали преступника.

Ширкин напряженно смолк, Семин продолжал его «добивать»:

– Коляев во всем признался. Сейчас между вами будет проведена очная ставка.

– Не надо ставки, – наконец сдался Ширкин. – Пишите, я все расскажу.

Закончив с Ширкиным, Семин взялся за братьев Сосновых, но те наотрез отказались от причастности к преступлению. Им, криминальным авторитетам, было бы неловко перед преступным миром, что они являются создателями милицейской банды с вытекающими отсюда последствиями.

Тем не менее Семин задержал всех четверых и ночью вернулся домой. Вся семья спала. Он, тихо проскользнув на кухню и поклевав макароны с окорочками, добрался до постели, чтобы свалиться мертвым сном.

9

Лика, усадив рядом с собой Касьянову, возвращалась обратным рейсом в Якутск. Настроение было превосходное, она была преисполнена чувством исполненного долга и с нетерпением ожидала посадки на родную землю и встречи со своим любимым и с коллегами…

В аэропорту ее встретили Виктор с букетом шикарных цветов и оперативники убойного отдела. Сыщики деликатно стояли поодаль, пока обнимались соскучившиеся друг по другу муж и жена, а затем из рук Лики приняли Касьянову и отвезли ее на конспиративную квартиру, где она будет находиться под защитой уголовного розыска вплоть до задержания Аладдина.

Лика, оставив дома вещи и переодевшись, помчалась в прокуратуру, где ее с нетерпением ждал Семин. Увидев ее, следователь всплеснул руками:

– О, героиня дня!

– Да ладно, какая я героиня, – отмахнулась девушка. – Просто помогли хорошие люди.

Семин встал со стула, подошел к Лике и крепко пожал ей руку.

– С приездом тебя, Лика! Прими от меня поздравления с твоей первой, но столь удачной командировкой!

– Спасибо, Николай Иванович! Если бы мне не помогли…

Семин не дал ей договорить:

– А в этом и заключается талант настоящего следователя, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше людей, которые помогли бы ему в расследовании. Чувствую, этим талантом ты воспользовалась сполна. А теперь расскажи мне, что еще ты раздобыла по делу. Наумову смогла допросить?

– Да, уголовный розыск ее нашел в Благовещенске. Она полностью подтверждает показания Касьяновой. Нашла еще одну девушку, которую Аладдин ранее привозил в Якутск. Она говорит, что Аладдин постоянно ее бил и издевался, что характеризует его как жестокого человека, садиста.

– Наумову сможем найти, когда состоится суд? – спросил Семин.

– Не знаю, – засомневалась Лика. – Это такие девушки – сегодня они есть, а завтра может их и не быть, ходят по краю лезвия. Хорошо хоть Касьянову привезла… Эх, если бы у меня хватило денег, я бы Наумову и ту девушку притащила в Якутск!

– Нет, нет, не надо, я не Сухов, – с шутливой улыбкой помахал руками Семин, вспоминая злоключения героя «Белого солнца пустыни», опрометчиво согласившегося стать защитником угнетенных женщин Востока. – Где бы мы этот гарем здесь содержали? Опять же, кормить, поить их надо. Пока достаточно Касьяновой. Сделаем с Аладдином очную ставку и арестуем его, а там решим, привозить Наумову или нет.

– Николай Иванович, девушки говорят, что было очень много крови. Надо вскрывать полы в доме у Аладдина, кровь должна была где-то остаться, хоть и прошло четыре года, – предложила Лика.

– А это отличная идея, – согласился Семин. – Вскроем, нам не привыкать.

– Как у Азизбекова? – улыбнулась Лика.

– Да, – рассмеялся Семин, – тогда я чуть не помер со страху, когда увидел мертвую женщину.

– Вы тогда испугались?! – удивленно протянула девушка. – Я думала, что испугалась только я! В то время мне казалось, что вы никого и ничего не боитесь.

– Ничего не боятся только дураки, – улыбнулся Семин. – А я человек со всеми его недостатками…

– И достоинствами, – добавила Лика.

– К сожалению, недостатков гораздо больше, чем достоинств, – поскромничал Семин и распорядился: – Лика, возьми уголовное дело по факту убийства Кротовой в свое производство. Мне лучше там не мелькать, поскольку я ранее был свидетелем по делу Аладдина, и этот факт он может использовать в качестве защиты в суде, что, мол, я ему мщу.

– С удовольствием! – воскликнула девушка и решительно добавила: – Будем осуществлять принцип неотвратимости наказания!

Через два дня Аладдин был задержан прямо в своей машине в центре города. Когда следственно-оперативная группа прибыла в дом, где проживает подозреваемый, Лика зашла внутрь и, зная со слов девушек-свидетельниц расположение комнат, сразу обратила внимание, что там, где произошло убийство, полы дощатые, покрашенные в грязно-желтый цвет. Эксперт-криминалист ловкими движениями вскрыл их маленьким ломиком. То, что увидела Лика, не могло не обрадовать любого следователя: бурые следы отпечатались на клочке бумаги, чудом оказавшемся ровно в том месте, куда через щель между досками текла кровь. Эксперт упаковал улику в целлофановый пакет, выпилил несколько досок, положил их в криминалистический чемодан и удовлетворенно проговорил:

– Все отлично сохранилось, назначайте экспертизу.

Затем была очная ставка, арест Аладдина, который так и не признал вину, многочисленные экспертизы.

Во время оглашения приговора Семин как частное лицо присутствовал в зале суда. Увидев его, Аладдин хмуро опустил голову, не смея больше смотреть в глаза следователю, в причастности которого к его изобличению он не сомневался. Получив свои пятнадцать лет, он отправился вслед за братом, который продолжал отбывать наказание в колонии за убийство гражданки Лужиной.

Состоялся суд и над Коляевым и Ширкиным, которые получили тринадцать и девять лет соответственно. Братья Сосновы «отскочили» от этого дела, но вскоре сели за другие преступления. Примечательным в этой истории было то, что в тюрьме Коляев по своей воле «въехал в хату» к блатным, хотя ему, офицеру милиции, была положена камера БС[12] – дяди постарались, чтобы и в тюрьме их племянник был среди привилегированных заключенных.

Вот так закончилась история с малолетней проституткой, волею судьбы оказавшейся на дне жизни и приехавшей в далекий, незнакомый ей северный город, чтобы найти здесь свой ужасный конец.

После Нового года Лика уже не могла скрывать от сослуживцев округлость живота, все узнали, что она вскоре станет мамой. По иронии жизни из пяти женщин-следователей одновременно забеременели трое. Прокурор ворчал:

– Следствие превратили в предродовое отделение! Кому сейчас работать?

Но тем не менее каждой женщине перед декретным отпуском он выписал по премии в максимальном размере, пожелав крепкого здоровья и скорейшего возвращения на работу.

Жизнь продолжается!

Весной Лика родила мальчика, которого родители назвали когда-то забытым, но вновь набирающим популярность именем Глеб.

Прошло несколько лет.

Семину предложили должность заместителя прокурора в одном из промышленных районов республики, но он, немного подумав и посоветовавшись со своей женой, решил подать заявление об уходе на пенсию. Годы следственной работы для него не прошли даром: болели ноги, спина, легкие – в общем, абсолютно здоровый орган найти в нем было трудно, душа и тело требовали покоя.

Когда ему, опытнейшему следователю, способному распутать любое уголовное дело, предложили адвокатскую должность, он с возмущением это предложение отверг:

– Я всю жизнь боролся с убийцами, насильниками, извращенцами, а теперь буду их защищать? Это же предательство тех людей, с которыми я днями и ночами искоренял эту мерзость!

Он нашел тихую работу юриста крупного предприятия и вплотную занялся воспитанием сына и своим изрядно пошатнувшимся здоровьем.

Однажды утром Лика, теперь уже следователь по особо важным делам, сидела в кабинете и перебирала бумаги. В кабинет зашла молодая улыбчивая девушка и представилась:

– Семина Ольга Николаевна, студентка юридического института, прибыла для прохождения практики!

– Оленька, это ты! – всплеснула руками Лика. – Я тебя уже жду, Николай Иванович звонил и просил, чтобы ты практику проходила именно у меня!

Лика подошла и крепко обняла свою «маленькую подругу», а затем взяла немного смущенную девушку за руку и усадила ее за тот самый стол, откуда она когда-то начинала свои первые шаги на следственном поприще.

Примечания

1

Магарассы – село в ста километрах от Якутска. – Здесь и далее прим. авт.

2

Район в пригороде Якутска.

3

Высшую меру наказания.

4

Судебно-медицинская экспертиза.

5

Жилищно-производственный, ремонтно-эксплуатационный трест.

6

Ф-1, документ с паспортными данными гражданина с вклеенной фотографией.

7

Расстреляют.

8

Населенный пункт недалеко от Якутска.

9

Местность на берегу реки Лены, примыкающая к городу.

10

Отдел по борьбе с экономической преступностью.

11

Автоматизированный банк данных всех пассажиров.

12

Для бывших сотрудников милиции.

Content

Виталий Егоров
Идущие по следу

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Примечания