Виталий Егоров

Аптекарь сатаны

© Егоров В. М., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

«Нет идеальнее преступления, чем отравление».

Папа Римский Александр VI.

Часть 1. Становление преступника. Чорон Брежнева

1

Летнее утро для инспектора уголовного розыска Михаила Блеймана складывалось как нельзя лучше. Информатор принес сведения о том, что кражу лобового стекла «Жигулей» у директора одного крупного предприятия совершили Трифонов и Чащин, молодые начинающие воры автозапчастей. Стекло они продали армянину Артаку, работавшему в пивном баре на Дзержинского. Предвкушая встречу с воришками, которых он непременно расколет, да еще и примерит их к другим нераскрытым преступлениям, а стекло вернет потерпевшему, Блейман потихоньку потягивал горячий терпкий чай и обдумывал план действий.

Михаил, с виду добродушный розовощекий здоровяк, этакий богатырь из приволжской глубинки, работал в уголовном розыске больше трех лет. Он был душой любой компании, опера его любили за искрометный юмор, умение рассказывать анекдоты и просто как надежного товарища.

В девяностых с ним произошел довольно курьезный случай. После неудачного выступления ГКЧП по Якутии стали собирать отряд милиции, куда попал и Михаил, для охраны в Москве арестованных путчистов. В Москве якутский отряд, помимо караула, использовали для охраны общественного порядка. Как-то раз на Манежной площади проходил митинг, организованный Жириновским. Чтобы исключить провокацию толпы, милиционеры из якутского отряда взяли Жириновского в плотное кольцо. Оратор с пеной у рта доказывал губительность распада Советского Союза:

– Предатели народа развалили Великий Советский Союз! Но погодите, вы, кто это сделал! Мы скоро придем к вам и спросим за все сполна! А придут к вам вот эти парни в форме, которые сейчас окружают и защищают меня!

Тут Жириновский обратил внимание на Блеймана. Очевидно, узрев в его облике настоящего представителя глубинного народа, он указал на него пальцем:

– Вот он, простой русский парень, пойдет со мной, чтобы арестовать вас всех! Как ваша фамилия, капитан?

– Блейман, – простодушно ответил Михаил.

Над площадью повисла тишина. Жириновский крякнул, кашляя, и продолжил как ни в чем не бывало:

– Русский народ восстановит историческую справедливость!

Прокрутив в голове план по задержанию воров, Михаил собирался выйти из кабинета, но его вызвал к себе начальник отдела. У руководителя сидела заплаканная женщина, при виде Михаила она привстала со стула и замерла в тревожном ожидании.

Начальник объяснил ситуацию:

– Познакомься, это Лидия Петровна из горисполкома. С ней случилась неприятность: украли чорон, который когда-то подарили Брежневу. Возьми гражданку и работай по этому делу. Только прошу, никакого шума не поднимай. Никто не должен знать, что сосуд украден.

Михаил пригласил женщину в кабинет и стал спрашивать:

– Объясните, пожалуйста, насколько ценен пропавший экспонат?

– Очень ценный! – в отчаянии заломила руки женщина. – Я взяла его на три часа! Человек доверился мне, а я так ее подвела!

– Расскажите подробно, как все произошло, – попросил Михаил.

– Дело было так, – начала женщина. – Я работаю в культмассовом секторе горисполкома. На днях в кафе «Ландыши» установили танцевальную площадку из нержавеющей стали для брейк-данса…

– Извините, что там установили? – прервал ее Михаил, услышав незнакомое слово.

– Брейк-данс – это новый модный танец. Танцуют всеми частями тела на полу.

– То есть как? – удивился оперативник. – Лежа?

– И лежа тоже, – махнула рукой женщина. – Всякие фигуры выделывают. Откровенно говоря, я сама плохо понимаю этот танец… Новое молодежное веяние.

– А, понятно, – улыбнулся оперативник. – Тлетворное влияние западного искусства?

– Да нет! – вновь замахала руками женщина. – Партийное руководство признало этот танец не противоречащим морали строителя коммунизма.

– Ух, куда нас занесло-то! – иронично отозвался оперативник. – Продолжайте.

– Меня пригласили на представление или, как это сейчас называется, на презентацию этой танцевальной площадки. Все должно было пройти с национальным колоритом, поэтому устроители мероприятия попросили где-нибудь на время одолжить чорон. Я недолго думая позвонила своей подруге, которая работает в музее. Узнав о цели презентации, она предложила мне уникальный чорон, когда-то подаренный правительством республики самому Леониду Ильичу Брежневу. Я быстро помчалась в музей и увидела этот экспонат – из бивня мамонта, инкрустированный драгоценными камнями. Подруга объяснила, что чорон долгое время находился в Москве на даче у Брежнева, а когда Брежнев умер, Андропов велел все его подарки изъять в пользу государства. Горбачев разрешил чорон вернуть обратно в Якутию, где он и поступил в распоряжение музея. Подруга поставила мне одно условие: экспонат через три часа должен вернуться обратно в музей, а она, в свою очередь, не сообщит руководству, что одолжила его мне. Я пообещала ей, что все будет нормально, и с этим чороном явилась в кафе. После презентации был фуршет, я упаковала драгоценный сосуд в картонную коробку и оставила в подсобке. После фуршета я обнаружила, что чорон пропал, осталась только пустая коробка. Время было позднее, мы попытались своими силами поискать пропавшую вещь. На предложения моих коллег вызвать милицию я ответила отказом, боясь огласки и надеясь, что сосуд все-таки обнаружится. Позвонила подруге, сообщила о пропаже экспоната и попросила, чтобы она пока никому об этом не говорила. Подруга на меня накричала, сказала, что если до завтрашнего, то есть сегодняшнего, вечера экспонат не найдется, она доложит своему руководству и милиции. Утром я решила сама пойти в милицию, поскольку знакома с вашим начальником по совместной работе в комиссии горисполкома.

– А кого-нибудь подозреваете? – поинтересовался оперативник у женщины.

– Абсолютно никого! Мне казалось, там собрались порядочные люди.

– А сколько человек присутствовало на этом мероприятии?

– Примерно тридцать – тридцать пять.

– Состав публики?

– Из горисполкома несколько человек, из обкома комсомола, комсомольский актив нескольких предприятий и молодежь.

– Как думаете сами, кому из перечисленных вами людей мог приглянуться этот экспонат? И вообще, его можно продать на стороне?

– Я же говорю, я никого не подозреваю. А продать его никто не сможет, это уникальная, единственная в своем роде вещь. Разве что каким-нибудь теневым коллекционерам…

– А с улицы не могли зайти посторонние лица? – сыщик вопросительно посмотрел на женщину.

– Нет, это невозможно, двери были закрыты изнутри.

Михаил встал и в задумчивости прошелся по кабинету. Наконец, он остановился напротив женщины, которая тревожным взглядом следила за маячившим опером, и, указывая на нее пальцем, спросил:

– Вы сможете собрать всех, кто был вчера на презентации? С устроителями мероприятия вы хорошо знакомы?

– Да, хорошо, – удивленно вскинула голову женщина. – А зачем вам это нужно – сразу всех?..

– Вот что. Я даю вам три часа. За это время все, кто был вчера на презентации, должны собраться в кафе. Все должны быть одеты так же, как и вчера вечером. Предоставьте мне список тех, кто не придет, они подпадают в первую очередь под подозрение.

– А что вы собираетесь делать? – настороженно спросила женщина. – Как-то неудобно сейчас всех тревожить…

– Вы хотите до вечера найти пропажу? – строго прервал женщину Михаил. – Если хотите, то будьте добры! А проводить мы будем следственный эксперимент. Знаете, что это такое?

– Да… То есть нет. Что это такое?

– Будем воссоздавать в реальности вчерашнюю картину. Каждый будет делать в точности то, что делал вчера. А мы, со своей стороны, будем наблюдать и анализировать, кто мог своровать этот злосчастный чорон. Должен присутствовать на этом мероприятии и обслуживающий персонал: повара, официанты, охранники.

– А еда, питье? – развела руками женщина. – Вчера же все пили и ели. Где достать столько продуктов?.. И шампанское – аж восемь бутылок! Опять же, нужно доставать талоны…

– А вот этого не надо, – наконец улыбнулся Михаил. – Будем имитировать кушанья и питье.

– А-а-а, тогда можно, – понимающе протянула женщина. – Я пошла собирать людей?

– Да, идите, – кивнул Михаил и посмотрел на часы. – Время сейчас одиннадцать двадцать, в три я буду в «Ландышах». Надеюсь, к этому времени все будут в сборе.

2

Когда женщина без особой надежды, что похищенная вещь когда-нибудь обнаружится, покинула кабинет, Михаил направился в конец коридора к оперативникам по борьбе с кражами. Там он рассчитывал взять себе в помощники Чижова Олега – молодого, но уже опытного сотрудника.

Олег пришел в милицию три года назад после университета. Новобранца сразу бросили в центр города к бывалому сыщику, который научил его всем премудростям оперативной работы. Через полгода молодой оперативник уже щелкал кражи как орехи, ничуть не отставая от своего наставника.

Вырос Олег в многодетной и дружной семье, где ни один ребенок не был обделен любовью и заботой. Родители привили детям уважение к окружающим и почитание к труду, будь то профессия уборщика или умудренного научного работника. Поэтому во время студенчества Чижов не гнушался работой дворника, помогая соседнему ЖЭУ в уборке снега и получая за это небольшое жалованье.

Глава семейства Чижовых был настоящим коммунистом. Простой народ, называя человека «настоящим коммунистом», не подразумевал его партийную принадлежность, а отмечал таким образом его честность, порядочность и скромность в жизни. Теперь же, когда во дворе гуляла разнузданная «демократия», не имевшая ничего общего с реальным народовластием, прозвище «настоящий демократ» означало, что человек – вор и жулик, грабящий собственную страну. Народ знал, что говорил.

Как помнил Олег, посреди зала всегда стоял большой круглый стол, за которым собиралась большая дружная семья, чтобы за ужином обсудить прошедший день. Этот стол отец заказал у соседа-столяра в честь рождения сына (если где-то существуют краснодеревщики, то соседа можно было смело окрестить белодеревщиком. Из его рук выходили настоящие шедевры из простой березы, которой было достаточно много в окрестностях города. Все, что делал мастер из крепкой древесины, призвано было служить счастливым приобретателям на века – так изделия были тщательно подогнаны и сколочены). К деревянному дну столешницы была прикручена старинными шурупами металлическая пластина с выгравированной надписью «С рождением любимого сына Олега. 1959 год». Эту гравировку отец заказал у набожного часовщика в местном «Доме быта». Будучи еще малышом, Олег, лазая под столом, не раз гладил эту надпись на металле, в итоге отполировав ее гладкую поверхность до блеска. Отец ушел в мир иной, а стол по праву перешел в пользование Олега. При переезде на новую квартиру он отвез семейную реликвию на дачу родителей, тщательно отреставрировав ее и покрыв крепким лаком. Каждое лето, сидя за столом, Олег вспоминал свое счастливое детство, братьев, сестер, молодых тогда родителей… Позже этот стол сыграет значимую роль в дальнейшей судьбе Олега.

В милиции Олег крепко подружился с оперативником соседнего участка Михаилом Блейманом. Оба молодые, они понимали друг друга с полуслова, и если нужна была помощь, они, не задумываясь, обращались друг к другу.

Однажды еще только начинающие оперативники Блейман и Чижов раскрыли сложную серию квартирных краж, после чего видавшие виды старые опера только качали головами от восхищения. В одном бараке, расположенном по соседству с городским парком, заявили о квартирной краже. В этом бараке размещались двенадцать квартир (скорее комнат). Потерпевший объяснил, что утром ушел на работу, а когда после трудового дня вернулся домой, обнаружил раскуроченный замок на входной двери и пропажу всего, что только можно было вынести из квартиры: стиральной машинки «Волга», холодильника «Юрюзань», швейной машинки «Зингер» и еще много всего по мелочи. Михаил с Олегом опросили всех соседей, но никто не видел, чтобы в коридоре барака крутились какие-либо посторонние люди. Михаил сразу предположил, что кражу могли совершить соседи. Теперь операм предстояло выяснить, кто же из них являлся вором. В результате разговора с жильцами нарисовалась любопытная картина: оказалось, за десять лет краже подверглись одиннадцать квартир – в среднем, в год по одной. Нетронутой оставалась только одна квартира, и опера решили проверить хозяев этого жилища. Наглая и хабалистая женщина не пускала оперативников за порог, но опера видели и не таких. Они оттеснили женщину и осмотрели квартиру. Ничего не обнаружив, немного обескураженные сыщики решили на всякий случай осмотреть кладовку женщины во дворе дома. Когда опера взломали замок и заглянули внутрь кладовки, они оторопели от увиденного: помещение было битком набито ценными вещами: телевизорами, хрусталем, коврами, бытовой техникой – этакая пещера Аладдина с драгоценностями. Оказалось, что хозяйка квартиры, куда нагрянули опера, со своим мужем и великовозрастным сыном десять лет систематически обворовывали соседей, не миновав ни одного из них. Вечером оперативники собрали всех жильцов барака во дворе и под расписку стали выдавать им похищенные у них вещи, и этот процесс затянулся до следующего утра – столько имущества было украдено за многие годы. Женщина под тяжестью предъявленных улик призналась во всем и объяснила, что она стоит в горисполкоме в очереди на получение благоустроенной квартиры, и эта очередь длится уже десять лет. Чтобы въехать в новую квартиру с готовой обстановкой, она стала воровать у соседей приглянувшиеся ей вещи. Поскольку получение квартиры все время затягивалось, она успела обчистить всех соседей, но попалась на последней краже.

Олег оказался на месте, Михаил объяснил ситуацию:

– Украли уникальный экспонат, начальник приказал мне заняться, а одному сложно будет провернуть это дельце, подсоби!

– Какие могут быть вопросы! – с готовностью ответил Чижов. – Кого-то расколоть?

– И расколоть тоже, – кивнул Михаил. – Но надо сначала провести следственный эксперимент.

– Опять что-то затеваешь, – улыбнулся Чижов. – Ладно, позови, когда буду нужен.

Заручившись поддержкой Чижова, Михаил зашел к начальнику для доклада:

– Юрий Владимирович, экспонат оказался действительно уникальным. Воры не смогут его продать просто так, будут ждать удобного случая, чтобы вывезти за пределы Якутии и продать какому-нибудь коллекционеру. Я предлагаю вот что: мы провернем одну комбинацию.

– И какую же? – нетерпеливо спросил начальник. – Меня вызвали в министерство, объясни покороче.

– Проведем следственный эксперимент, воссоздадим вчерашнюю картину.

– Помнится, как в фильме «Рожденная революцией» уголовный розыск таким образом раскрывает преступления, – усмехнулся начальник, с шумом прихлопнув папку, которую предстояло нести в министерство. – А не проще ли всех таскать и колоть? Эти комбинации и эксперименты ни к чему хорошему не приводят, они рассчитаны только на обывателя – показать, как мы красиво и умно раскрываем преступления. В жизни все гораздо прозаичнее.

– Там контингент не тот, чтобы хватать и колоть всех подряд, – возразил сыщик. – Все-таки я проведу этот эксперимент. А в том фильме, о котором вы говорите, про розыск показывают довольно-таки реалистично и жизненно. И следственный эксперимент там без всякой выдумки.

– Давай проводи, не возражаю, – буркнул начальник, направляясь к двери. – Вечно ты усложняешь все.

– Но я же раскрываю преступления, – парировал опер, следуя за начальником.

– Да, раскрываешь, а мог бы еще больше, – бросил начальник, покидая здание отдела.

– Куда уж больше-то? – вслед ему воскликнул оперативник, разведя руками.

Проводив начальника, Михаил решил не терять времени зря и занялся вышеупомянутым лобовым стеклом «Жигулей». В запасе у него оставалось три часа, он предвкушал наступление момента, возлагая немалые надежды на то, что во время проведения следственного эксперимента он сможет вычислить вора, совершившего преступление, значимее которого сыщик не помнил в своей работе.

Перед тем как выехать на задержание воров автозапчастей, он предупредил Чижова:

– Олег, в три встречаемся в кафе «Ландыши». Постарайся не опоздать.

– Миша, ты же меня знаешь, – ответил Чижов, – я точен, как мои командирские часы.

Не знал тогда молодой оперативник Олег Чижов, что Михаил своим предложением участвовать в проводимом им мероприятии сведет его с будущим самым опасным и изощренным преступником, который когда-либо существовал в городе и с которым ему придется бороться не на жизнь, а на смерть в течение почти двух десятилетий.

3

В три часа оперативники встретились в «Ландышах». Увидев их в вестибюле кафе, запыхавшаяся Лидия Петровна подбежала к ним и доложила:

– Все на месте, кроме трех человек. Но у них уважительная причина, они в отъезде.

– Все равно предоставьте мне их данные, – приказал ей Михаил и обратился к присутствующим: – Товарищи, вы, наверное, знаете, что во время вчерашнего представления пропал чорон. Он уникальный, цены ему нет, поэтому я собрал вас всех, чтобы провести следственный эксперимент. Вы, не обращая на нас никакого внимания, делайте то, что делали вчера, вплоть до посещения туалета и перекура. Официанты будут таскать пустые тарелки, вы делайте вид, что едите. Общайтесь, а между делом смотрите, все ли повторяют правильно те действия, которые проделывали вчера вечером. Для большей реалистичности прошу закрыть шторы и включить лампы. Эксперимент будет длиться два с половиной часа, так что наберитесь терпения.

Действо началось с торжественной части. Выступила Лидия Петровна:

– Товарищи, сегодня радостный для всех нас день – мы открываем молодежную танцевальную площадку для брейк-данса! Этот танец родился в самых бедных районах Нью-Йорка, а сейчас завоевывает сердца наших ребят. Это не только танец, но еще и прекрасная возможность укрепить свое тело спортивными упражнениями. Обещаю, что таких площадок в скором времени в городе будет несколько.

Все захлопали, а затем Лидия Петровна взяла вазу, громко объяснив, что это как бы чорон, и передала ее соседке. Та подняла импровизированный чорон над головой, потом ваза прошлась по рукам и вернулась обратно к Лидии Петровне. Женщина еще раз подняла вазу над головой, а затем примостила ее на пианино.

Оперативники пристально следили за происходящим. Когда закончилась торжественная часть, Лидия Петровна взяла вазу и направилась с одним из мужчин в подсобку. Опера последовали за ними. В подсобке они раскрыли коробку и положили вазу туда. Затем мужчина произнес:

– Лидия Петровна, сейчас будет фуршет, пойдемте в зал.

Лидия Петровна хочет взять коробку с собой, но мужчина останавливает ее:

– Не надо, вы будете таскаться с коробкой? Здесь никто ее не тронет.

Когда оперативники вслед за ними вышли в зал, стол уже был накрыт, блестели пустые тарелки, чистые вилки, стояло несколько ваз, имитировавших бутылки с шампанским.

Кто-то произносит речь, кто-то идет в туалет, кто-то покурить…

Когда фуршет заканчивается, Лидия Петровна в сопровождении того же мужчины идет в подсобку, где между ними происходит разговор:

– Здорово провели! Надо материал передать в газету. Давайте работайте, приобщайте молодежь к спортивному танцу, чтобы без дела не болтались на улице.

– Спасибо, Лидия Петровна, что присутствовали сегодня на нашем мероприятии! Огромная благодарность за поддержку!

– Не стоит благодарности, это моя работа. Так, я побежала, а то в музее, наверное, заждались.

Лидия Петровна берет коробку и удивленно взвешивает ее в руках. Затем открывает ее и восклицает: «Чорона-то нет, куда он пропал?!» Начинается суматоха, в подсобку забегают несколько человек и наперебой высказывают свои версии.

Мужчина предлагает:

– Надо вызвать милицию!

Лидия Петровна останавливает его:

– Милицию пока не надо. Я подведу человека, который одолжил этот чорон. Давайте поищем своими силами – может, кто-то пошутил и спрятал…

– Достаточно! – остановил импровизированный спектакль Михаил. – Эксперимент на этом заканчиваем. Давайте соберемся в зале.

Когда люди собрались в зале, Михаил обратился к ним:

– Итак, кто-нибудь заметил несоответствие вчерашнему вечеру? Может быть, кто-то сидел за столом во время фуршета, а на самом деле его там не было?

– Нет, все как вчера, – загудела толпа. – Никакого несоответствия.

– Все, можете расходиться, – с досадой проговорил Михаил, с горечью думая о словах начальника, что проводимое мероприятие – занятие пустое. – Спасибо всем за участие в эксперименте.

Когда все разошлись, в зале остались только два оперативника и Лидия Петровна. Женщина обессиленно опустилась на стул и простонала:

– Все, это конец! Как я подвела человека!

Опера вполголоса совещались, с чего бы им начать, чтобы вычислить преступника, оба высказывали свою версию произошедшего. Вскоре в зал заглянул официант, участвовавший в эксперименте:

– Товарищи милиционеры, я хочу сделать заявление.

– Какое же? – удивленно вскинул голову Михаил.

– Вышибалы во время фуршета не было в зале. По крайней мере, в начале фуршета его не было, а во время сегодняшнего эксперимента он постоянно находился здесь.

– А почему ты сразу не сказал? – насторожился Михаил.

– При нем не хотел говорить.

– Где он сейчас?

– Он уже ушел. Придет только поздно вечером.

– Как его зовут?

– Юлиан.

– Фамилия?

– Не знаю.

– Он работает у вас вышибалой?

– Да, он боксер.

– А где он был во время фуршета?

– Не знаю, но в конце фуршета он уже находился в зале.

– А у кого узнать его фамилию?

– У заведующей.

– Она здесь?

– Да, в кабинете.

Опера быстро направились к ней, Лидия Петровна, сидя на стуле, провожала их взглядом, полным безнадежного отчаяния.

Заведующая, пухлая женщина старше тридцати лет, встретила сыщиков настороженно. Михаил, уже заранее зная ее имя и отчество, обратился к ней:

– Марина Геннадьевна, мы из уголовного розыска. Хотели бы узнать фамилию и место проживания парня, который работает здесь охранником.

– Юлиана, что ли?

– Да. Как его фамилия?

– Леший…

– Нам бы его настоящую фамилию, а не прозвище.

– Это и есть настоящая фамилия – Леший Юлиан… Сейчас посмотрим отчество, – заведующая подтянула к себе календарь и, полистав страницы, сообщила: – Георгиевич.

– А что, он не устроен у вас официально? – спросил ее Михаил, заметив, что заведующая роется в записях на странице календаря.

– Нет, временно, – проронила та, с тревогой поглядывая на милиционеров. – Он у нас работает, как это называется… – женщина немного призадумалась, – вышибалой. Он спортсмен, боксер, выводит пьяных посетителей из заведения.

– Место проживания?

– А почему вы интересуетесь им? – уклонилась от ответа заведующая. – По поводу кражи этого чорона? Зря тратите время, он на такое не способен.

– Марина Геннадьевна, позвольте нам самим решать, на что тратить время, – вдруг вскипел оперативник. – Итак, где он живет?

– Где-то на ДСК [1], точный адрес не знаю, – недовольно хмыкнула женщина и засобиралась на выход. – Я тороплюсь, еще вопросы будут?

– Нет! – резко ответил ей Михаил, и оперативники вышли из кабинета. Заведующая вышла следом.

Опера застали Лидию Петровну все так же отрешенно сидящей на стуле. Михаил посмотрел на часы – шесть вечера. Он обратился к женщине:

– Лидия Петровна, позвоните своей подруге в музей и попросите, чтобы она до утра никому не сообщала о пропаже экспоната. Надеюсь, что ночью мы найдем вам чорон.

– Серьезно?! – воскликнула удивленная женщина. – Я вас отблагодарю!

– Не стоит никого благодарить, это наша работа, – как можно мягче улыбнулся опер женщине, внеся в ее душу спокойствие. – Теперь идите домой и выспитесь, а то вторые сутки не спите, а мы, как только найдем чорон, позвоним вам домой.

– Я буду держать телефон возле себя, звоните даже ночью! – воскликнула она с искоркой чаяния в голосе. – Жду и надеюсь!

4

– Давай за ним! – воскликнул Чижов, когда опера вышли на улицу. – Это он совершил кражу, больше некому!

– Будем надеяться, что он, – осторожничал Михаил. – Очень похоже на него, сейчас пробьем этого Лешего по адресному бюро.

– Ну и фамилия у него! – воскликнул Чижов, продиктовав по рации данные подозреваемого работнику адресного бюро. – Не удивлюсь, если он обитает у какой-нибудь ведьмы или кикиморы!

Узнав местожительство Лешего, который действительно оказался прописан в районе ДСК, опера поймали на улице машину и выехали на задержание предполагаемого преступника.

Лешего оперативники застали дома. Тот сидел в одних шортах и пил чай. Чуть старше двадцати лет, рост выше среднего, мускулистое тело, короткая стрижка, настороженно-изучающий взгляд.

– Юлиан? – спросил его Михаил.

– Да, Юлиан. А че ко мне приехали? В «Ландышах» же всех проверили.

– Мы хотели расспросить тебя более подробно, одевайся.

– О чем?! Опять об этом чороне?! Не знаю я, куда он пропал! – начал вскипать подозреваемый.

– Одевайся, – тихо повторил Михаил. – Или ты не понимаешь человеческого слова?

Строгий голос оперативника охладил Лешего. Он натянул на себя джинсы и футболку, надел кроссовки. В это время в квартиру зашла невзрачная женщина старше средних лет и, увидев Лешего с двумя незнакомыми мужчинами, поинтересовалась:

– Юлик, ты куда?

– Да вот… из уголовного розыска, хотят со мной поговорить.

– А по какому поводу? – насторожилась женщина.

– Да на работе пропал какой-то чорон, вот и хотят поговорить насчет этой кражи.

– А при чем тут он?! – гневно спросила она у оперативников, схватив в руки дворницкую метлу из грубых прутьев, странным образом вдруг появившуюся в квартире. – Хотите на него повесить чужое?! Нет, никуда он не пойдет! Где санкция прокурора?!

«Если она сейчас оседлает метлу и полетит, меня это нисколько не удивит, – подумал Чижов, опасливо отодвигаясь от разгневанной женщины. – Точно ведьма!»

– До санкции прокурора еще рановато, хотим просто побеседовать, – ответил ей Михаил и кивнул подозреваемому: – Идем.

– У меня председатель Верховного суда знакомый, я пожалуюсь ему! – вслед им крикнула женщина, размахивая метлой.

– Это ваше право, – издалека бросил ей Михаил, закрывая дверь подъезда и облегченно выдохнул: – Фу-ты, нехилый у нее веничек!

– Мама убирается в подъезде, – ответил Леший, следуя за оперативниками, – и во дворе тоже.

– А-а-а, дворничиха, – протянул Михаил. – Тогда понятно.

– Нет, она работает в Верховном суде уборщицей, а тут просто подрабатывает, – пояснил на ходу подозреваемый.

– Вот почему она угрожает нам председателем суда, – усмехнулся Михаил. – Но мы не из пугливых и не такое видали.

Посадив Лешего в камеру, опера пошли к начальнику для доклада. Увидев оперативников, начальник бросил свои дела и живо поинтересовался:

– Чем хотите меня порадовать?

– Пока еще ничем, Юрий Владимирович, – ответил ему Михаил. – Но подозреваемого задержали, он в камере.

– И как его вычислили? – удивленно хмыкнул начальник. – В ходе вашего эксперимента?

– Да.

– Ну-ка, расскажите, – заинтриговался руководитель. – Интересно послушать!

Когда Михаил рассказал о проведенном эксперименте, начальник восхищенно воскликнул:

– Так это он и есть, больше некому! Давайте, колите его, до утра чорон должен быть в наших руках!

Когда оперативники завели Лешего в кабинет, время уже подходило к десяти вечера. Михаил сразу заметил, что внешний лоск с подозреваемого слетел, как осенний лист, он выглядел угрюмо и замученно, взгляд из настороженно-изучающего превратился в блуждающий. Очевидно, камера сделала свое дело.

– Что, Юлиан, первый раз в камере? – спросил его Михаил, улыбнувшись. – Привыкай и рассчитывай мотаться по таким камерам лет так двенадцать.

– Да за что, товарищ милиционер? – попытался изобразить удивление подозреваемый. – Я ничего не совершал такого серьезного, чтобы на столько лет посадили.

– Правильно! Ты, когда воровал чорон, думал, что это мелочь, кража личного имущества, но ты не учел одного обстоятельства.

– Какого же? – насторожился подозреваемый.

– Такого, что краденая вещь принадлежит государству. А чорон этот стоит двадцать пять тысяч, – Михаил озвучил цифру, которая первой пришла ему в голову, – так что это хищение государственного имущества в особо крупном размере. А за такое преступление какое наказание? Правильно: расстрел. И никто не узнает, где могилка твоя! – в конце протяжно пропел оперативник.

От этих слов Леший стал пунцовым. Он, опустив голову вниз, очевидно, оценивал свое незавидное положение. Наконец он заговорил:

– А если я верну чорон, то что мне будет?

– Чистосердечное признание и помощь следствию – это уже половина дела, – ответил ему Михаил и незаметно подмигнул Чижову – мол, уже горячее.

– Хорошо, я выдам чорон, – со вздохом ответил подозреваемый. – Оформите явку с повинной.

– А где он сейчас находится?

– На Восьмого Марта, в подполье во флигеле.

– Чей дом?

– Марины Геннадьевны.

– Заведующей?! – одновременно вскрикнули оперативники.

– Да, ее.

– А откуда ты знаешь ее?

– Знакомая… иногда сожительствуем.

– Она на сколько лет-то старше тебя?

– На десять.

– Она организовала кражу?

– Нет, конечно! Все получилось спонтанно, я во время презентации увидел чорон и решил украсть, почувствовав, что он может представлять ценность.

– Сожительница знает, что ты украл чорон?

– Нет, не знает.

– Расскажи, как все происходило.

– Презентация началась в пять вечера, – начал Леший, смахивая испарину со лба. – Сначала была торжественная часть, я был в зале и даже подержал в руках этот чорон, который пустили по рукам. После мероприятия женщина из горисполкома взяла чорон с пианино и вышла из зала вместе с устроителем презентации. Я последовал за ними и издалека увидел, что они зашли в подсобку. Когда все собрались за столом в зале, я тихонько проник в подсобку и вытащил чорон из коробки. Затем я спрятал его, а сам незаметно зашел в зал и пробыл там до окончания мероприятия. Где-то ближе к восьми представление закончилось, и все узнали, что чорон пропал.

– А заведующая в это время где находилась? Она была на презентации? – спросил Чижов.

– Нет, ее не было. У нее внезапно заболела мама, и она устраивала ее в больницу.

– Дальше что было?

– В этот день кафе работало до одиннадцати, я после работы взял чорон и поехал на Восьмого Марта. Спрятал украденный сосуд в подполье флигеля и вошел в дом. Марина Геннадьевна уже была там, она расспросила меня, как прошла презентация, а затем мы легли спать.

– Что планировал делать с чороном?

– Не знаю, может, бриллианты отковырнул бы…

– Ладно, поехали, покажешь, где спрятал похищенную вещь, – приказал Михаил Лешему, направляясь в дежурную часть, чтобы взять машину. – Надеюсь, ты нас не обманул.

Чорон действительно нашелся и через час уже блистал на столе у Блеймана. На его боках были выгравированы надпись «Дорогому Леониду Ильичу Брежневу в день 70-летия от Якутской АССР» и барельефный портрет вождя, а вокруг – бриллиантовая россыпь…

В час ночи Михаил позвонил начальнику:

– Юрий Владимирович, чорон у меня на столе!

– Ух ты! – заспанным голосом воскликнул руководитель. – А Лидия Петровна с вами? Ей сообщили?

– Пока нет, она ждет дома у телефона.

– Дай мне ее номер, я сам с ней поговорю!

Михаил продиктовал ему номер, вновь взял в руки драгоценный предмет и принялся изучать его через лупу.

– Олег, ты даже не представляешь, что мы с тобой сегодня проделали, – обратился он к Чижову, продолжая рассматривать музейный экспонат. – Это самое классическое из всех раскрытых когда-то нами преступлений. Так что, поздравляю тебя, не побоюсь этого слова, с великим раскрытием!

– Моей заслуги здесь мало, – счастливо откликнулся Чижов. – Это все ты провернул, а я так, на подхвате.

– Провернули вдвоем, даже и не думай отнекиваться, – строго проговорил Михаил, вертя чорон под лампой и любуясь переливами бриллиантов. – Одному мне было не осилить такую сложную комбинацию.

Вскоре позвонил начальник:

– Михаил, не регистрируй данный факт. Верни чорон Лидии Петровне и идите по домам. Молодцы, спасибо вам за раскрытие.

– То есть как?! – удивленно воскликнул Михаил. – Человек признается, сидит в камере!

– Он судимый?

– Нет, не судим.

– Тем более. Отпустите его и возьмите на учет.

– А что случилось, Юрий Владимирович? Почему не надо регистрировать этот факт?

– Понимаешь, Михаил, Лидия Петровна слезно просит, чтобы не предавали огласке факт кражи чорона. Она боится за свою подругу, которую она чуть не подставила под удар. Для нас все равно, одной кражей больше, одной меньше, а для них обеих это катастрофа. Так что, Михаил, делай, как я тебе говорю.

– Но если узнает прокуратура, это будет расценено как укрывательство!..

Укрывательство – это сокрытие преступления от учета. Многие сыщики грешили этим, но не от хорошей жизни. Палочная система в МВД СССР, когда во главу угла ставилась только раскрываемость преступлений, сломала не одну оперскую судьбу. Руководство требовало высоких показателей, а если их не было, то сыщики шли на всевозможные ухищрения. Было два основных вида сокрытия преступлений: через отказной материал и банальное укрытие от регистрации совершенного преступления.

Отказной материал, или постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, был настоящим литературным произведением. Чтобы не повесить лишнего «глухаря», сыщики включали в головах свои необузданные фантазии, иногда доводя их до совершенства.

Бесспорным маэстро в этом деле являлся сыщик Сахаров, старший группы по борьбе с кражами. Он начинал каждое утро с совещания со своими подчиненными, где обсуждал не раскрытие какой-нибудь кражи, а возможность отказа в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события или состава преступления.

Однажды в милицию обратилась гражданка Чумова по факту кражи кур-несушек. Она подозревала соседей-забулдыг, поскольку учуяла запах куриного бульона, доносившийся с их стороны. Сыщики нагрянули к соседям поздно вечером и обнаружили не распотрошенных, как ожидалось, куриц, а останки разделанного и съеденного пуделя, шкурка которого была прибита мелкими гвоздиками к двери веранды. Озадаченные оперативники вернулись в отдел, а наутро Сахаров на старинной печатной машинке немецкого производства «Olimpia» начал готовить отказной материал. Дело было осенью, Сахаров, любуясь уже пожелтевшими листьями березы за окном, начал свое творчество: «Такого-то числа в милицию обратилась гражданка Чумова по поводу пропажи у нее кур-несушек… Пропажа куриц совпала с перелетом диких гусей в теплые края… Поскольку курицы имеют обыкновение подражать своим диким собратьям, они, увидев в небе стаю гусей, могли перелететь через оградку и разбежаться…». А в конце постановления смелый и неожиданный вывод: «По факту пропажи куриц у гражданки Чумовой в возбуждении уголовного дела отказать в связи с отсутствием события преступления, поскольку те разлетелись при виде перелетных птиц». К материалам дела опер приобщил справку из охотинспекции о том, что как раз в это время наблюдается перелет диких гусей. Самое смешное в этой истории то, что прокурор утвердил данное постановление.

Через день в милицию пришла хозяйка пропавшего пуделя. Сыщики с превеликим для себя удовольствием зарегистрировали данный факт и готовый материал с вещественным доказательством в виде шкурки собачки отдали следователю для возбуждения уголовного дела.

И вот теперь начальник предлагал Михаилу второй вариант укрытия дела: не регистрировать этот факт в журнале учета заявлений о преступлении. Обычно подобным образом укрывали только безнадежные «глухари», но ни в коем случае не раскрытые преступления – они шли в счет поднятия общих показателей. Михаила покоробило, что раскрытое с таким блеском преступление не будет учтено, но делать нечего: он выполнил приказ. Ночью сыщики отвезли чорон Лидии Петровне, которая приняла похищенную вещь с дрожью в руках, выражая глубокую признательность своим благодетелям. А Лешего, промурыжив в камере до следующего утра, сыщики отпустили домой.

Так история с самым известным чороном не получила огласки. Никто, даже директор музея, не заподозрил, что стоял на краю грандиозного скандала. Однако этот уникальный подарок Брежнева явился отправной точкой в становлении страшного маньяка. Кто знает, как сложилась бы дальнейшая жизнь Лешего, посади его тогда Блейман и Чижов на несколько лет в тюрьму? Может быть, он успокоился бы и стал обычным человеком. А может быть, он стал бы ужаснее и опаснее. Вот только страшнее того, что он сотворит в будущем, придумать сложно.

Часть 2. Крах «покорителя» Москвы и неожиданное обогащение его работника

1

Дела Грабовского в Москве сначала шли очень даже хорошо. Сан Саныч предложил ему руководить готовым работающим предприятием с многомиллионным оборотом.

Но, как известно, большие деньги портят человека, а тут руководимое Грабовским предприятие попало под приватизацию.

Он ничего лучше не придумал, кроме как взять в банке, контролируемом кавказской группировкой, крупную сумму денег в иностранной валюте под грабительские проценты в надежде повесить долг разваливающемуся предприятию. Естественно, он прогорел на этом деле, долг остался за ним. И теперь уже более полугода его постоянно денно и нощно сопровождали двое суровых бородатых мужчин, шефу которых Грабовский обещал «вытянуть» с какого-то проекта, якобы организованного самим Сан Санычем, крупные деньги и сполна за все расплатиться. Очевидно, эти обещания и спасали до поры до времени Грабовского от скорой расправы, фактически он находился в заложниках у своих грозных кредиторов. Грабовский даже дыхнуть лишний раз не мог без разрешения своих надзирателей. Все документы, которые он подписывал, будучи пока еще руководителем предприятия, сначала изучались сопровождавшими его бородачами и только потом уходили по инстанциям. Скорее всего, заимодавец не терял надежду, что Грабовский, имевший такого влиятельного покровителя в лице Сан Саныча, наконец-то «поднимет» деньги, и они разойдутся с миром.

Теперь жизнь Грабовского не стоила и ломаного гроша, кругом была пустота, от него отвернулись все, былые друзья, заискивающе глядевшие ему в глаза в надежде получить очередную подачку, испарились, словно их и не было. Так бесславно закончилась карьера одного из «покорителей» Москвы.

Однажды вечером, когда сопровождавшие его люди покинули квартиру, предупредив, чтобы к восьми утра он был готов выехать с ними в банк, Грабовский набрал по межгороду якутский номер.

– Здравствуй, Юлиан, это я, Василий.

– Василий Георгиевич, здравствуйте! Давно не звонили, где пропадали? – обрадованно воскликнул снабженец.

– Да все дела… Юлиан, как обстоят дела, как объекты? С налогами как?

– Все хорошо, Василий Георгиевич. Я коттедж привел в более-менее божеский вид, собираюсь переехать туда, тем более что собираюсь жениться.

– А кто избранница-то?

– А, одна знакомая… Василий Георгиевич, как у вас там дела? Когда меня подтянете в Москву?

– Да погоди, Юлиан, не до этого. Тут у меня образовались проблемы, пока их не решу, я не смогу тебя взять сюда. Через месяц-два либо сам приеду, либо отправлю доверенного человека в Якутск – надо продать кое-что из объектов, а коттедж – в первую очередь. Поэтому повремени с переездом туда. Надо бы продать и автобазу… Юлиан, сколько у нас там техники, я запамятовал?

– Тринадцать большегрузов, три «уазика», грейдер, бульдозер и по мелочи… Василий Георгиевич, вы что, серьезно хотите все продать? А как же я? Я уже договорился с одним компаньоном, он берет кредит, а я предоставляю нашу базу, технику, и мы полностью заваливаем Якутию куриными окорочками. Теперь здесь это самый прибыльный бизнес, я уже открыл свою фирму под этот проект.

– Окорочка… – горько усмехнулся в трубку Грабовский. – Мне бы твои проблемы… Короче, дело решенное, все распродаем.

– Как прикажете! – Леший сам не понял, как в ответ воскликнул с досадой и болью. – Два года трудов коту под хвост! Вдобавок, вы меня и с Москвой кидаете?

– Давай, Юлиан, в истерику не бросайся, жди от меня человека с доверенностью! – жестко осадил его патрон. – Все дела передашь ему!

Положив трубку, Грабовский задумался. Он тихонько потягивал французский марочный коньяк, запивая его давно остывшим кофе, и вспоминал то время, когда у него появился в работниках крепкий спортивный парень, который своей услужливостью и предупредительностью сразу пришелся ему по душе.

Такого ценного работника в виде Лешего Грабовскому рекомендовали в самом Верховном суде. Его председатель Карташов, добрый седой старик, однажды позвонил Грабовскому, чем очень удивил его, и тихим голосом походатайствовал:

– Тут у меня есть один парень, мать его работает у нас уборщицей, хорошая женщина. Они очень нуждаются, живут бедно, поэтому прошу парня взять на какую-нибудь работу.

– Конечно, какие могут быть разговоры! – воскликнул Грабовский, моментально прокручивая в голове варианты от возможной выгоды в случае обращения к представителям судебной власти. – Как мне его найти? У меня как раз освободилось место снабженца.

– А он стоит рядом, – обрадованно ответил председатель. – Работа снабженца ему подходит, достает все, что просишь.

– Ну тем более, пусть приходит.

С этого дня Леший стал если не правой, то точно левой рукой Грабовского.

Он каждое утро встречал Грабовского возле базы и бойко приветствовал, прикладывая руку к пустой голове:

– Здравия желаю, Василий Георгиевич! Какие сегодня будут указания, шеф?

– Звонил Сергей Захарович, тот, из правительства. Он увидел камин, который мы соорудили его коллеге Тихону Ивановичу, и загорелся желанием иметь такой же у себя на даче. Так что позвони и съезди к нему, сними замеры, – давал указания Грабовский.

– Есть! Разрешите сейчас же выехать, шеф? – бойко отвечал работник.

– Давай! Кстати, Юлиан, сколько мы всего каминов соорудили членам правительства?

– Семь!

– Не забывай про них, эти люди нам обязаны и когда-нибудь помогут, если возникнут проблемы.

– Я никогда ничего не забываю! – отрапортовал работник со зловещей ухмылкой.

Позже все эти дачи правительственных работников в зимнее время загадочным образом сгорели. Как всегда, грешили на бродяг. Если бы эти чиновники каким-то чудом собрались однажды за одним столом и повспоминали, что предшествовало поджогу их собственности, для всех них это было бы постыдным для себя откровением. А так, ничем не связанные между собой отдельные факты уничтожения личного имущества. Это всех устраивало.

Грабовский встал и прошелся по комнате. Первый раз за все время у него появилась смутная тревога насчет своего снабженца. Он почувствовал, что тот изменился, и явно не в лучшую для него сторону. Грабовский поймал себя на том, что подозревает работника в каких-то тайных замыслах, двурушничестве.

Пройдясь в волнении по комнате, он подошел к столу, налил себе полный бокал коньяка, залпом выпил и позвонил своему близкому другу Щукину.

Грабовский с Щукиным дружили с давних пор. В Якутске Щукин был его заместителем. Когда Сан Саныч позвал Грабовского в Москву, тот взял с собой друга, сделав его так же, как и в Якутске, заместителем по финансовым вопросам.

Щукин оказался дома.

– Сергей, привет.

– Привет, Георгич! Хорошие новости, деньги упали? – без особой надежды в голосе воскликнул заместитель.

– Да нет, насчет денег глухо. Слушай, Сергей, смотайся в Якутск, проведи ревизию моей недвижимости, а то этому Юлиану я что-то перестаю доверять.

– А что, есть основания?

– Да особо нет, но сердцем чую неладное. Съезди, посмотри и начни готовить все к продаже. Документы у Юлиана забери и больше не отдавай. А его используй как работника, пусть тебе помогает.

– Георгич, он мне сразу не понравился, – высказал свои сомнения Щукин. – Когда он там, в Якутске, пришел к нам работать, душа моя его не приняла: вроде, хороший работник, пробивной, выполняет любую работу, но что-то в нем есть нехорошее, отталкивающее. Не знаю, что именно, не могу объяснить словами.

– Давай езжай в Якутск, разберись. А потом мы его выгоним, как собаку! Вздумал еще повышать на меня голос!

– Хорошо, ближайшим рейсом вылетаю.

– Перед вылетом оповести меня, я предупрежу Юлиана, чтобы он встретил тебя.

– Добро.

2

После разговора с шефом Леший в бешенстве бросил телефон в угол. На шум прибежала подруга, которая смотрела по телевизору популярную мыльную оперу.

– Юлик, что случилось?

– Да этот п******т хочет нас вытурить отсюда! – Леший рукой обвел обстановку коттеджа. – Использовал, как г****н, и хочет выкинуть!

– Кто?! – удивленно-испуганно задала вопрос подруга.

– Кто, кто?! Конь в пальто! Хозяин этого коттеджа, я про него тебе рассказывал!

– Как его там, Гробов, что ли?.. – неуверенно спросила подруга.

– Не Гробов, а Грабовский!.. А насчет Гробова ты сказала в точку! Организую-ка я ему деревянный бушлат, пусть в гробу лежит, а не коттедж ему! – Леший показал в сторону воображаемого шефа кукиш.

Теперь брошенные в пылу гнева слова не выходили у него из головы, превращаясь в маниакальную идею расправиться со своим господином. Но как это сделать?

«Если он приедет сюда – а он приедет сюда обязательно, чтобы продать имущество, – надо его прикончить. Эх, ружье бы сейчас достать! А может быть, его отравить? Чем? Крысиным ядом или угарным газом? Утопить? Нет, утопить не получится, лучше отравить ядом или газом, чтобы милиция не дозналась! Как это сделать? Надо бы хорошо изучить эту тему…»

Леший от природы был наделен острым умом, смекалкой, упорством доводить начатое дело до логического конца. Но эти, бесспорно, положительные для любого человека качества в душе у Лешего трансформировались в силу, способную созидать только зло. Он люто ненавидел окружающих людей, с презрением относился ко всем, кто стоял ниже него по статусу, с подобострастием кланялся людям высокого положения, чтобы потом возненавидеть и их. Он являлся чистой воды мизантропом в самой извращенной форме. Причинять боль человеку для него было счастьем. Однажды он, увидев, как монтер, отключив электричество, работает с оголенными проводами, вышел на улицу и с злодейской ухмылкой включил рубильник. Крики монтера от боли услаждали его уши.

В детстве, живя на рабочей окраине, он связался с компанией подростков, руководил которой великовозрастный верзила, отбывавший срок в колонии за совращение малолетних. Сначала Лешему казалось, что справедливее и честнее человека, чем их главарь, нет никого на свете. Тот учил мальчишек с одного удара об стену убивать кошек или вешать на сук собачонок и наблюдать за их смертельными судорогами. Но однажды верзила допустил косяк: присвоил себе общие деньги, отобранные у бродяг возле магазинов, и подростки, посоветовавшись, избили своего главаря до полусмерти. С того времени Леший уже не возводил себе кумира. Кумир у него был только один – это он сам.

Через три дня позвонил Грабовский и сообщил Лешему, что в Якутск вылетает Щукин и что Леший должен его встретить, передать ему все дела и помочь по хозяйству. Еле сдерживая себя от ярости, Леший дослушал наставления шефа и бросил трубку.

– Глаша, подойди сюда, – крикнул он своей подруге, которая, по обыкновению, сидела у телевизора.

Когда подруга подошла к Лешему, тот с бледным лицом спросил ее:

– Нужен клофелин. Сможем достать?

– А зачем?

– Нужен. Есть выходы на медиков?

– Так Даша же работает в аптеке. У нее попрошу… Зачем он тебе? – повторила она вопрос.

– Слушай, Глаша, завтра прилетает человек из Москвы, Щукин его фамилия, работает заместителем у Грабовского. Он хочет нас пустить по миру, этого допустить нельзя.

– А как? – разинула рот подруга.

– Послушай меня внимательно, – Леший подтянул к себе подругу за плечи и стал с жаром громко шептать на ухо. – Я приглашу его на ужин. Во время застолья я позову его на улицу, якобы показать хозяйство. В это время ты должна подлить в коньяк клофелин. Поэтому желательно достать клофелин в ампулах. А если не достанешь в ампулах, то хорошо раствори порошок в воде.

– Хорошо. А дальше?

– А дальше мое дело, тебя это не касается.

Вечером Глаша достала клофелин в ампулах, и Леший стал готовиться к встрече гостя. Он купил и замариновал кусок свежей свинины, приобрел две бутылки коньяка и всевозможные деликатесы в фирменном магазине, проверил свою «Волгу», на которой не ездил уже несколько дней, загнал ее в гараж.

В эту ночь Леший не спал. Он достал все документы на имущество Грабовского, включающее в себя двухэтажный коттедж с огромным земельным участком, надворными хозяйственными постройками и производственным помещением, большую автобазу с парком грузовой и прочей техники, сауну. Внимательно изучив содержание документов, он тщательно упаковал их в целлофановый мешок и спрятал в подполье.

Лежа в постели с открытыми глазами, Леший думал: «Надо все переписать на себя. Во время такого бардака должно получиться. Напрячь все усилия и сделать это – подделать подпись Грабовского о продаже всего имущества мне. Пока он очухается в своей Москве, все его богатство будет в моем владении. А потом пусть судится, суд всегда будет на моей стороне. Мамочка не оставит Сыночка в беде…»

Он вспомнил, как познакомился с Эльвирой Модестовной Бедовой, которую он так любовно называл Мамочкой. Это было примерно год назад. Леший занес председателю суда молока и сливок, которые он достал в соседнем селе. В кабинете у председателя сидела моложавая женщина старше сорока пяти лет. Увидев Лешего с гостинцем, старик обрадованно воскликнул:

– О-о-о, Юлиан, заходи! Ко мне пришла моя ученица Эльвира, была судьей, а теперь работник министерства юстиции. Познакомьтесь!

Леший подошел к женщине и протянул руку:

– Юлиан. Я много слышал о вас, когда вы работали судьей. Отзывы только положительные!

– Спасибо! Стараемся, работаем…

– Вот Эльвира Модестовна одинокая женщина, ей требуется помощь по домашнему хозяйству, – продолжил председатель. – Помоги ей по даче.

– А что надо сделать? – с улыбкой на лице осведомился у женщины Леший. – Песок, щебень, кирпичи? Все есть!

– Ой, зачем мне столько? – ответила женщина, радуясь, что судьба свела ее с этим молодым спортивным парнем. – В первую очередь сделать бы печку.

– Зачем печку? Я лучше вам сделаю отличный камин!

– Как камин? А печку куда?

– Я разберу печку, а на ее место поставлю камин. Вы же все равно там не живете зимой?

– Нет, только летом.

– Тем более, тогда камин подойдет.

– А во сколько это мне обойдется? Сколько денег готовить?

– Какие могут быть деньги? Для хороших людей бесплатно!

– Ой, спасибо, Юличка!

Позже дача Бедовой сгорела при невыясненных обстоятельствах. Но сейчас она и Леший сплелись в едином экстазе, упиваясь вседозволенностью и безнаказанностью, творя зло и беззаконие. По сути, называя Бедову Мамочкой, Леший был недалек от истины: именно она «родила» и выпестовала этого злодея.

3

Щукин прилетел рано утром. Леший встретил его в аэропорту и отвез в гостиницу. Когда гость устроился в номере, Леший обратился к нему:

– Сергей Харитонович, вы сейчас отдохните, а вечерочком приглашаю на шашлыки. Заодно посмотрим хозяйство шефа.

– Да, да, обязательно посмотрим, – закивал Щукин. – Найди мне все документы, с завтрашнего дня начнем готовить коттедж к продаже. Автобазу пока оставим в покое, но мне туда тоже нужно будет съездить и посмотреть.

«Деревянный бушлат тебе, а не документы!» – выругался про себя Леший и с хитрой улыбкой повторил:

– Вечером на шашлыки!

По меркам Якутска на столе у Лешего была царская еда. Кроме сочных шашлыков, на столе красовались две бутылки приличного коньяка, консервированная печень трески, говяжий печеночный паштет, доставляемый в фирменный магазин в больших упаковках из толстой фольги прямо из Франции, и всевозможная приятная на вкус мелочь.

Гость, зная, что Леший никогда не притрагивался к спиртному, поднял рюмку:

– Ну, с приездом! – коротко произнес он первый тост.

Затем последовал второй, третий, четвертый… Глаша с очаровательной улыбкой подливала в рюмку коньяк, подкладывала вареную картошку к шашлыкам.

– Поешьте, Сергей Харитонович, в дороге проголодались, наверное.

Заметно опьянев, Щукин, к радости Лешего, сам предложил осмотреть хозяйство Грабовского. Когда Леший с гостем вышли на улицу, Глаша надломила головку ампулы с клофелином и вылила содержимое в рюмку Щукина. Через полчаса мужчины вернулись за стол. Глаша незаметно подмигнула Лешему, тот в ответ коротко кивнул головой.

Щукин взял рюмку и произнес тост:

– Юлиан, тебе «пятерка» за то, как ты содержишь хозяйство в отсутствие Василия Георгиевича – все чистенько, прибрано, ухожено. Шеф любит порядок, он знал, кого взять себе в снабженцы. Если бы мы с шефом не уехали в Москву, тут бы развернулись по полной! Но ничего, в Москве мы тоже не лыком шиты. Вот шеф расквитается с кредиторами, и тогда, Юлиан, мы тебя возьмем к себе. Москва большой город, там возможностей много. А пока надо готовить коттедж к продаже, с завтрашнего дня начнем…

– Давайте выпьем за это! – нервно перебил его Леший, поднимая чашку с чаем. – Долго говорим, картошечка остынет.

– Давай! – Щукин залпом опрокинул рюмку в рот, даже не почувствовав изменения вкуса коньяка.

Когда Щукин закусил хлебом, густо смазанным французским паштетом, Глаша быстро наполнила его рюмку новой порцией спиртного. Выпив еще две рюмки, Щукин заплетающимся языком проговорил:

– Юлиан, мне бы в гостиницу, немного перебрал, кажется…

– Сергей Харитонович, зачем же вы так торопитесь? Давайте сейчас выйдем на улицу, подышим свежим воздухом, покурим, а потом еще немного посидим, отдохнем.

– Да, покурим… – Щукин встал и пошатывающейся походкой направился к двери.

Леший, прежде чем покинуть стол, подмигнул Глаше и показал два пальца – мол, повторяем еще раз.

Оставшись одна, Глаша вылила содержимое еще одной ампулы в рюмку Щукина.

Когда Щукин возвращался к столу, Леший уже поддерживал его за руку. Отравленный смесью сильнодействующего средства с коньяком, он несвязно бормотал и мычал, не в силах произнести ни одного слова. Не церемонясь, Леший взял рюмку и, запрокинув голову гостя назад, опрокинул содержимое ему в рот.

Щукин немного посидел на стуле, а потом, покачнувшись, рухнул на пол.

– Готово! – с удовлетворением воскликнул Леший. – Глаша, помоги забросить его на плечо!

С Щукиным на плече Леший спустился с крыльца коттеджа и направился к гаражу. Бросив его на пол, Леший завел машину и, закрыв ворота гаража, удалился в дом. Через полчаса он вернулся в гараж, проветрил его, загрузил бездыханное тело гостя в багажник и выехал из усадьбы. Проехав по тракту двадцать с лишним километров, он спрятал труп в густых зарослях молодой лиственницы.

Через три дня позвонил Грабовский:

– Юлиан, позови к телефону Сергея. А то он что-то пропал, не звонит.

– Василий Георгиевич, он и ко мне не приходил. Я его три дня назад встретил в аэропорту, довез до гостиницы. Он обещал на второй день прийти ко мне в коттедж, велел подготовить документы, а сам так и не появился.

– Как?! – удивленно воскликнул Грабовский. – В гостиницу ездил?!

– Ездил. Там говорят, что он уже три дня не появляется в номере. Может, к какой-нибудь женщине нырнул. Всякая там старая любовь…

– Давай ищи его! Как найдется, пусть мне позвонит!

– Василий Георгиевич, вы бы сами приехали сюда, зачем поручаете важные дела постороннему человеку? – спросил Леший, пытаясь заманить своего шефа в смертельную ловушку.

– Сергей для меня не посторонний, запомни это! – крикнул в трубку Грабовский. – Если он не найдется в течение трех дней, приеду сам!

– Давайте приезжайте, встретим, как положено, – ухмыльнулся Леший, что не осталось незамеченным Грабовским.

– Что ты там ухмыляешься?! – вскипел он уже по-настоящему. – Жди, скоро приеду!

– Жду! – крикнул Леший и, положив трубку, процедил сквозь зубы: – И для тебя найдется деревянный бушлат!

Грабовский блефовал. Он не мог никуда выехать, документы у него отобрали, а его самого охраняли люди из могущественного клана, который мог с ним расправиться в любую минуту. Сам мошенник и пройдоха по натуре, Грабовский по своему опыту понял, что Леший его «кидает» и что пропажа его верного друга может быть связана с его ушлым снабженцем.

Больше Грабовский не звонил Лешему, а вскоре следы его затерялись в огромном мегаполисе.

Леший же времени зря не терял. Посоветовавшись с Мамочкой и набравшись юридических премудростей, он пустился во все тяжкие, чтобы завладеть имуществом своего прогоревшего в Москве шефа. Теперь ему нужны были деньги, чтобы подкупить должностных особ, связанных с оформлением права собственности. Как нельзя лучше для этой цели подходил Жора Геворкян, который недавно приходил к нему с предложением завалить Якутск окорочками. Не откладывая дело в долгий ящик, Леший сразу же решил позвонить ему:

– Жора, привет! Как дела?

– Здравствуй, дорогой! – обрадовался звонку будущий компаньон. – Все у меня хорошо, бегаю насчет кредита. Вроде бы наклевывается…

– А когда? – с нетерпением спросил его Леший. – Народ ждет окорочков!

– На днях. Тут ходили к председателю банка, он обещал уладить вопрос. Юлиан, наш договор остается в силе?

– Конечно! С моей стороны транспорт, база, холодильное оборудование, с твоей – двадцать процентов от выручки в мой карман. Правильно?

– Все правильно, Юлиан, у тебя все точно, как в аптеке! Как получу кредит, звякну.

– Я аптекарь по жизни и есть, люблю во всем точность и порядок, – рассмеялся Леший в ответ. – Жора, возьми меня с собой в банк, там вокруг ошиваются борсеточники и всякая шваль – украдут или отберут деньги. Я буду с тобой в качестве охраны.

– Юлиан, какие вопросы! Позвоню.

Через неделю Жора позвонил и сообщил, что завтра утром надо ехать за деньгами.

Когда заемщик с охраной в лице Лешего отъехал от банка с несколькими баулами наличных, последний предложил:

– Жора, это дело надо немного отметить. Поехали ко мне в коттедж, у меня хороший коньяк, закусочка. Глаша там все приготовила…

Позже Леший бесчувственного Жору отвез в арендуемый им гараж на его же «Жигулях», перетащил на водительское сиденье и оставил с включенным двигателем, не забыв замести веником следы вокруг машины. Деньги, соответственно, присвоил.

Через месяц Леший, благодаря Бедовой, держал в руках бумаги о том, что все хозяйство Грабовского переходит в его собственность. Так бедный снабженец в одночасье стал одним из самых богатых людей города. Для всех он стал добропорядочным предпринимателем и уважаемым меценатом. Теперь дружить с ним многочисленный чиновничий и всякий разный люд, охочий до дармовщины, считал за честь. Только забыли эти «государевы служащие» народную мудрость о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Бросив им подачку на рубль, Леший возвращал себе десять. А у тех, кто не возвращал, горели дома, взрывались гранаты, их постоянно преследовали другие напасти, они лишались жизней…

В своем офисе Леший большими буквами написал и повесил иезуитский плакат: «Если хочешь сделать человека счастливым, отбери у него все что есть. А потом верни половину». Причем последние два слова были зачеркнуты толстым красным фломастером, а выше виднелась их замена: «…ничего не возвращай».

Часть 3. Розовый труп. Расправа над недругами. Поправка имиджа

1

После случая с чороном Брежнева судьба разбросала Блеймана и Чижова по разным подразделениям. Спортивный Михаил ушел в спецназ, а Чижов возглавил отделение по борьбе с убийствами городского отдела.

Однажды зимним утром в дежурную часть поступило сообщение, что в кооперативных гаражах на отшибе обнаружен труп. Дежурный объяснил Чижову, что вроде бы труп не криминальный, человек просто угорел в машине. Чижов облегченно вздохнул и направился в свой кабинет. По пути он встретил дежурного опера, который собирался выезжать на «угоревший» труп, и какая-то неведомая сила заставила Чижова повернуться и поехать с ним.

Возле гаражей оперативников встретил мужчина в годах:

– Здравствуйте, это я вызвал вас.

– Здравствуйте. А где труп? – спросил его Чижов.

– В гараже под номером двадцать три, – ответил мужчина, указывая рукой в сторону гаража с оранжевыми воротами. – Угорел в машине.

– А что так? – удивленно спросил его дежурный опер. – Гаражи не отапливаются?

– Отапливаются, конечно, даже слишком, – махнул рукой мужчина. – Сидеть там невозможно, когда ремонтируешь машину, постоянно выскакиваешь на улицу подышать воздухом. Хоть поубавили бы тепло или шайбу какую поставили на подаче…

– А почему он тогда завел машину в гараже? – спросил его Чижов. – Ремонтировал?

– Да вроде бы нет. Сидит за рулем, словно уснувший.

Опера заглянули в гараж, убедились, что за рулем «Жигулей» действительно труп. В ожидании следственной группы Чижов решил более детально поговорить с мужчиной:

– Расскажите подробнее, кто он такой и как вы обнаружили его? Кстати, как вас зовут?

– Меня зовут Захар. Знаю этого человека как Жору, не могу точно сказать, кликуха это или настоящее имя, – начал рассказывать мужчина. – Он, по-моему, армянин, очень добродушный, приветливый парень, всегда приходил на помощь, если надо что-то сделать на территории гаражей – подровнять площадку, отсыпать песок, крышу подлатать… Он арендовал этот гараж на два года, хозяином гаража был мой шурин, его уже год нет в живых. Сегодня утром я пришел за машиной и заметил, что в гараже у Жоры нет замка. Я тихонько открыл дверь, в нос сразу ударил запах выхлопных газов, хотя автомобиль не был заведен. Очевидно, мотор всю ночь работал, это я понял по горевшим подфарникам. Я открыл дверцу и увидел, что Жора уже мертв, а зажигание, как я и предполагал, было включено. Я его выключил и побежал звонить в милицию. Вот и все, что я хотел вам сказать.

– А почему заглохла машина? – спросил его Чижов. – Бензин закончился? Вы посмотрели уровень топлива?

– Нет, не догадался, – развел руками Захар. – Испугался малость, не до этого было… А давайте включим зажигание и посмотрим.

– Не надо, – Чижов остановил направившегося было к гаражу мужчину. – Теперь уж подождем следователя прокуратуры с экспертами.

Когда прибывшая следственная группа приступила к осмотру, Чижов попросил эксперта-криминалиста включить зажигание и проверить уровень топлива. Как и предполагалось, бак был пуст. Опер открыл капот и пощупал двигатель. От него исходило тепло.

– Так и есть, – сделал он умозаключение. – Машина полностью выработала топливо, поэтому заглохла. Только вот зачем он заводил машину в гараже?

Захар пожал плечами, встретив вопросительный взгляд сыщика.

По просьбе судебного медика оперативники вытащили труп из машины и положили на пол. Эксперт пошарил по карманам и достал документы.

– Геворкян Жора Рубенович, – громко объявил он всем. – Паспорт гражданина СССР, водительское удостоверение. Прописан в общежитии на Кирова.

– Ты смотри, оказывается, это настоящее имя! – удивленно воскликнул Захар. – В общаге он не живет, только прописан, он снимает квартиру. Так он мне говорил.

Тут только при свете лампы Чижов заметил, что труп розового цвета.

– А почему он какой-то розоватый? – удивленно спросил Чижов у медика.

– Это первый признак того, что человек отравился угарным газом, – объяснил эксперт. – При вскрытии кровь тоже будет алой, а не темной, как обычно. Это такой химический процесс, который происходит в крови при взаимодействии с окисью углерода, то есть с угарным газом.

– Ух ты! – удивленно воскликнул опер. – Буду знать… А почему у него штаны приспущены?

Медик перевернул труп на живот, и все увидели, что штаны сзади испачканы цементной пылью и спущены до половины ягодиц.

– Ого, признаки волочения! – воскликнул опер и стал рассматривать пол вокруг машины, но ничего подозрительного не обнаружил. – Странно, штаны спущены, как будто его тащили по полу, а никаких следов нет. Может, замели…

Дежурный опер заметил возле входа веник, поднял его, внимательно изучил и бросил в угол.

– Если даже и были следы, этим веничком могли все уничтожить.

Когда следственная группа после осмотра трупа уехала, Чижов обратился к Захару:

– Где жил этот Жора?

– Тут недалеко, могу показать.

– Поехали.

Оказалось, что Жора жил в однокомнатной квартире двухэтажного деревянного дома. Сыщики вызвали представителя ЖЭУ и вскрыли дверь. Не обнаружив ничего интересного, оперативники опечатали дверь и вернулись в отдел. На второй день Чижов разговаривал с несколькими знакомыми Геворкяна, но никто не мог объяснить, почему он оказался в гараже с заведенной автомашиной. Через две недели следователь прокуратуры на основании судебно-медицинской экспертизы трупа Геворкяна вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Причиной смерти было объявлено отравление угарным газом.

Несмотря на то что в Якутске существовала армянская диаспора, Геворкяна похоронили как безродного. Через полгода из Армении приехал его отец, но сразу не смог найти могилу сына. По злой иронии в тот день, когда хоронили Жору, были погребены еще семь безродных бродяг без точной нумерации могил. Чижов со своими оперативниками помогли убитому горю отцу: вскрыли четыре чужие могилы, в пятой обнаружили тело его сына.

Происшествие оставило в душе у Чижова осадок сомнений и неудовлетворенности, но сыпавшиеся одно за другим тяжкие преступления отвлекли его от этого таинственного случая. Ему еще предстояло узнать, что он тогда впервые столкнулся с тщательно замаскированным латентным преступлением, совершенным изворотливым убийцей.

Лешему удалось обвести вокруг пальца следствие, теперь он вынашивал план, как поставить убийства на поток, чтобы расправиться со всеми своими недругами и при этом не быть пойманным за руки, которые уже обагрились кровью. Пройдет немного времени, и эти руки будут в крови уже по локти.

2

Получив в собственность имущество Грабовского, Леший столкнулся с неожиданным препятствием: уголовный авторитет Кишаев также имел виды на автобазу Грабовского со всей техникой, а все потому, что перед отъездом в Москву Грабовский встретился с Кишаевым и попросил его оказать покровительство Лешему, стать его так называемой крышей от наезда криминальных элементов.

Поначалу отношения уголовного авторитета с Лешим были ровными, но когда они оба поняли, что Грабовский в Москве крупно влип из-за кредитов и вряд ли оправится от этого, между ними пробежала черная кошка. Апогеем данного противостояния явилось известие о том, что Леший, имея такую подругу как Бедова, смог оформить все хозяйство Грабовского на себя.

Кишаев встретился с полковником МВД Семеном Березиным, с которым состоял в дружеских отношениях еще с советских времен. Аудиенция состоялась в ресторане, который «крышевали» Березин со стороны милиции и Кишаев со стороны криминалитета. Два «деловых» человека, удобно устроившись в банкетном зале ресторана, вели беседу.

– Семен, надо как-то разрулить эту ситуацию. Леший захватил все, и связи у него, надо сказать, очень серьезные, одна Бедова чего стоит! Как нам сделать так, чтобы автобаза перешла ко мне? Думай, полковник, ты не будешь внакладе, если мы это дело провернем умно и красиво, – Кишаев откупорил коньяк и разлил по бокалам. – Каковы твои видения?

– Может быть, его посадить? Подбросить наркоту и хлопнуть с поличным. В тюрьме с ним легче будет разговаривать – натравим на него блатных, пусть под страхом «опущения» передаст тебе автобазу.

– Хе-хе, – усмехнулся Кишаев. – Ты не знаешь Лешего! Ему по фигу наши с тобой блатные и ментовские законы, быть «опущенным» или нет, для него не имеет никакого значения. Если даже в камере его и «опустят», он смахнет с себя все и как ни в чем не бывало будет продолжать гнуть свою линию. Подобных отморозков еще свет не видывал.

– Тогда порешать с ним надо более конкретно, – высказался полковник. – Нет человека – нет проблем.

– Этот вариант тоже не катит, – отрицательно покачал головой Кишаев. – Тогда автобаза все равно останется за ним, перейдет к его родственникам. Вот тогда-то мне ее точно не видать.

– Добро, – после недолгого раздумья кивнул Березин. – На днях выдерну этого Лешего и проведу с ним воспитательную работу. Думаю, с милицией ему неохота связываться. Надавим, чтобы уступил автобазу.

Через неделю Леший сидел перед Березиным. На встречу с высокопоставленным сотрудником МВД он прихватил с собой бутылку заграничной водки, которую торжественно поставил посреди стола, объявив:

– Доблестной милиции от меня!

Увидев бутылку, Березин немного опешил, а затем категоричным тоном заявил:

– Немедленно убери бутылку!

Леший, язвительно хихикнув, взял бутылку со стола и бросил ее в мусорную корзину со словами:

– Не хотите, пусть там тогда лежит!

Своими выходками Леший полностью нарушил строго намеченный план «наезда» Березина, все нити мыслей у него запутались, он не знал, с чего начать.

– Ты это… того… автобаза чья, как ты ее оформил на себя?

– Ах, вот в чем вопрос! – театрально воскликнул Леший. – Только одно непонятно: что общего может быть между уважаемым полковником милиции и ранее неоднократно судимым гражданином? Этот вопрос может стать предметом для более пристального внимания со стороны прокуратуры, которая так тщательно борется за чистоту рядов правоохранительных органов!

Эти слова вконец обескуражили полковника. Он ничего лучше не придумал, как озвучить требования, исходившие из уст Кишаева:

– Надо бы поделиться. Тебе достался коттедж, автобазу уступи человеку.

– Какому человеку? Кишаеву, что ли?! Черта с два ему, а не автобазу!

С этими словами Леший гордо вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью. Березин так и остался сидеть за столом.

Когда Березин рассказал авторитету о состоявшемся разговоре, тот хмуро выслушал его и на прощание тихо проронил:

– Тогда разговор будет другой.

Но «другой» разговор у Кишаева так и не состоялся. Не прошло и недели, как поздно вечером к нему явился Леший. Открыв дверь, Кишаев удивленно посмотрел на гостя – сам Леший!

– Леша, – Лешего авторитет называл только так, никак не Юлианом, – проходи, – пригласил он позднего визитера. – Какие проблемы?

– Да проблем много, – ответил Леший, доставая бутылку коньяка. – Пришел мириться, не пристало нам друг с другом воевать.

«Ага, разговор с Березиным все-таки возымел действие!» – подумал про себя Кишаев, принимая у Лешего подарок.

– Что, по рюмочке за мировую? – спросил он гостя, откупоривая бутылку. – Ах да! Я совсем забыл, что ты не пьешь.

– Давай наливай себе коньяк, а я попью чаю. За столом и поговорим, – предложил гость.

Довольный, что противник пришел к нему с повинной, Кишаев налил полный граненый стакан коньяка и залпом выпил. Леший, пристально следивший за его движениями, поднял чашку с чаем:

– Давай за мировую. Я понял свою ошибку, автобазу отдаю тебе. Со следующей недели начнем готовить документы для перерегистрации.

– А вот это дело! – воскликнул Кишаев, вновь наполняя стакан. – Все по-братски!

Когда Кишаев выпил третий стакан и бутылка была опустошена, Леший засобирался домой.

– Все, договорились, на той неделе начинаем, – сказал он на прощание, запихивая в карман бутылку. – Пустая бутылка в доме – к бедности, выкину на улице.

– Добро, я жду.

Ночью у Кишаева началось головокружение, он ощутил слабость во всем теле, у него повысилась температура, а на второй день у него открылось кровотечение. Лежа в постели, он анализировал, что такого он мог съесть, чтобы так тяжело отравиться, и вдруг его озарило: «Это Леша! Он меня отравил коньяком!»

Он встал с постели, пошатываясь, направился в кухню, поискал пустую бутылку из-под коньяка, но вспомнил, что Леший ее забрал с собой, и взвыл от бешенства. Непослушными пальцами он набрал номер «Скорой».

Когда «Скорая» приехала, с работы вернулась его сожительница. Выходя из дома с врачом, Кишаев шепнул ей:

– Передай браткам, меня Леша отравил коньяком. Пусть разберутся.

Умирал Кишаев страшно. Он исходил кровью, она сочилась отовсюду: из носа, изо рта, во время посещения уборной, когда он был еще в силах передвигаться на своих ногах.

На четвертый день Кишаев умер в больничной палате. Сожительница передала приятелям его последнее слово, а потом пошла в прокуратуру и написала заявление о том, что за смертью ее друга стоит Леший.

3

Чижову не спалось. Он ворочался с боку на бок, вставал и пил холодную воду. Его терзало тревожное предчувствие, что вот-вот должно случиться какое-то значимое в его жизни событие. И вот, в два часа ночи, когда он наконец-то задремал, зазвонил телефон. Это был его друг, следователь прокуратуры Олейник.

– Олег, просыпайся. Ко мне поступил интересный материал, я сижу один в кабинете и думаю, с какой стороны подойти.

– А что за материал, убийство? И каким же образом тебя может так заинтересовать банальное убийство, что ты не даешь мне покоя даже ночью?

– Смерть от отравления. Можно сказать, чисто английское убийство.

– Ну-ка, объясни поподробнее.

– Отравили Кишаева…

– Кишаева?! – Чижов оборвал следователя на полуслове. – А кто умудрился это сделать?

– Некто Леший.

– Леший??! – еще больше удивился сыщик. – Который Юлиан?!

– Да, тот самый.

– Да это же мой «крестник», мы его однажды чуть не посадили! Говорят, он стал богатым человеком.

– Именно из-за этого богатства теперь весь сыр-бор. А ты за что хотел его посадить?

– Года три-четыре назад он хотел украсть одну реликвию – чорон Брежнева. Миша Блейман раскрутил это дело, а я был на подхвате. Тогда Лешего не привлекли к уголовной ответственности. Жаль, так красиво раскрыли!

– Здорово, что ты его знаешь. Подойдешь, поработаем?

– Конечно, Игорь, жди.

Подружились Олег с Игорем при необычных обстоятельствах. Брали банду, грабившую коммерсантов-челночников и убившую одного из них. Бандиты действовали осторожно, только по наводке, но однажды прокололись, и следственно-оперативная группа нагрянула ночью в квартиру главаря. Во время обыска в шифоньере Чижов обнаружил обрез охотничьего ружья и положил его на стол. Олейник взял в руки обрез и с интересом стал его рассматривать. Грянул выстрел. Выпущенная из обреза дробь пробила стол. Немного оправившись от шока, Чижов принялся осматривать отверстие на столе и свистнул от удивления:

– Столешница-то с двойным дном!

Вскоре сыщик доставал из тайника золотые украшения и доллары, похищенные у коммерсантов. Доставая последнюю пачку денег, Чижов с улыбкой подмигнул Олейнику, который с обескураженным видом облизывал ранку на руке от отдачи обреза при случайном выстреле.

– Ни разу не охотился?

– Нет.

– В пятницу мы собираемся на охоту – зайчишек пострелять. Готовься, ружье достанем.

С тех пор они стали друзьями неразлейвода. Олейник ночами пропадал с сыщиками на работе, участвовал в многочисленных задержаниях, засадах и допросах, за что снискал большое уважение и признание со стороны оперативников.

Олейник встретил Чижова чаем и печеньем.

– Олег, садись, обсудим, что нам делать.

Отхлебнув горячий чай, Чижов попросил:

– Игорь, расскажи, как все произошло.

– Вчера вечером в больнице Кишаев скончался. Врачи подозревают отравление гемолитическим ядом, а каким именно, пока еще не установили. Сегодня днем пришла сожительница покойного и подала в прокуратуру заявление о том, что ее сожителя отравил Леший. Накануне он приходил к Кишаеву и угостил его коньяком.

– Бутылка осталась?

– Я съездил к Кишаеву и осмотрел квартиру. Никакой бутылки от коньяка не обнаружил.

– Плохо, – сокрушенно вздохнул Чижов. – А как докажем отравление? Вообще, зачем он его отравил?

– У них шел спор насчет автобазы, кому она достанется. Сожительница подозревает, что Леший таким образом избавился от претендента.

– А чья это автобаза и почему они ее делят? – недоуменно спросил Чижов следователя.

– Был здесь крупный предприниматель по фамилии Грабовский. Он уехал в Москву с Усовым, но там у него начались проблемы. Леший этим воспользовался и оформил на себя все его имущество.

– Вот откуда у него богатство! – удивленно воскликнул сыщик. – Слышал, что он из нищего резко превратился в богача. А как он оформил на себя все это хозяйство без согласия Грабовского?

– Сожительница Кишаева утверждает, что у Лешего хорошие подвязки, он очень близко общается с Бедовой.

– А-а-а, понятно, – протянул сыщик. – С такими связями доказать убийство Лешему будет сложно, если не сказать, невозможно. Что мы имеем против Лешего на данный момент?

– Практически ничего, кроме показаний сожительницы. А насчет бутылки вот что: она подозревает, что Леший пустую бутылку из-под коньяка прихватил с собой, чтобы не сделали анализ остатков содержимого. Эх, была бы эта бутылка на месте! Отдали бы на экспертизу и сразу арестовали бы Лешего…

– Что ж, поступаем так, – решил сыщик. – Выдергиваем этого Лешего к нам и колем по полной, авось признается. А для начала выпиши мне санкцию на обыск места его жительства.

– На обыск я поеду с тобой, возьми еще кого-нибудь, – попросил следователь Чижова. – Прямо сейчас и выедем.

Обыск двухэтажного коттеджа ничего не дал. Закончив следственные действия, сыщики под утро привезли Лешего в отдел. Олейник отправился с докладом к прокурору, обещав, что через два часа подойдет и вынесет протокол о задержании Лешего на трое суток.

Как и предполагалось, Леший полностью отрицал свою вину:

– А вы докажите, что я принес Кишаеву коньяк! – говорил он сыщикам с наглой улыбкой. – Да, заходил к нему. Попил чаю и ушел.

– О чем разговаривали? – спросил его Чижов.

– Об автобазе. Он предлагал вести совместную деятельность.

– А ты?

– Сказал, что подумаю.

– Пустую бутылку куда выбросил?

– Какую бутылку? – усмехнулся подозреваемый. – Вы, товарищ милиционер, не пытайтесь меня брать на пушку, никакой бутылки не было.

Поговорив без толку, милиционеры отвели Лешего в изолятор. Через два дня поступили результаты экспертизы о том, что Кишаев был отравлен производными крысиного яда в очень большой концентрации.

Последующие допросы сыщикам ничего не дали, но по истечении трех суток Олейник на свой страх и риск решил арестовать Лешего на десять суток. На второй день после ареста начальник городского управления милиции вызвал к себе Чижова.

– Олег Иванович, какого лешего вы арестовали добропорядочного коммерсанта, из-за которого мне звонят беспрестанно? Что он натворил?

– Леший Юлиан Георгиевич арестован по подозрению в убийстве путем отравления гражданина Кишаева, – ответил сыщик, улыбнувшись про себя: «Какого лешего – ловко у него выскочило из уст… Уж вернее было бы, какого черта…»

– Леший? Это такая фамилия? – недоуменно спросил начальник.

– Да, фамилия.

– Удивительно! А Кишаев, Кишаев… – в задумчивости проговорил милицейский начальник. – Это тот преступный авторитет?

– Тот самый. Нашего Березина друг.

– Слышал, слышал, что они друзья… Ну ладно, пусть с этим другие разбираются. Короче, есть такая Бедова, слышал про нее?

– А кто ее не знает – деятельная тетка. Недавно узнал, что состоит в очень близких связях с Лешим. Удивительно, что может быть общего между ней и этим отморозком?

– Она ходит по всем инстанциям, поднимает шумиху. Сегодня мне звонил лично председатель суда и интересовался делом. Какие у вас есть доказательства?

– Дело идет очень трудно. Следователь арестовал его пока на десять суток. Потом, если мы ничего не найдем, его придется отпустить.

– А как по твоему внутреннему убеждению, он убийца?

– Сто процентов. Вот только как доказать…

– Давайте работайте, доказывайте… Куда мы катимся – у каждого свой покровитель! Так скоро некого будет сажать! – сокрушенно вздохнул руководитель.

Отсидев десять суток, Леший вышел на свободу. Прежде чем покинуть здание милиции, он заглянул к Чижову в кабинет:

– Товарищ капитан, я доказал свою невиновность. Надо бы извиниться…

Чижов молча встал из-за стола, подошел к Лешему и схватил его за грудки:

– Ты, сука, гуляй пока на воле, но знай: я скоро до тебя доберусь! И передай своей Бедовой от меня привет!

– Передам, передам! – крикнул Леший, вырываясь из цепких рук опера. – Хотели у меня отжать автобазу – этот номер у вас не пройдет!

Чижов вытолкнул его за дверь и плюнул в сердцах:

– Тьфу, еще бы я подпрягался за Березина!

Через месяц Лешего попытались убить. Киллер поджидал его возле многоквартирного дома, где он бывал довольно часто. Увидев из окна подъезда, что «Волга» Лешего въехала во двор, убийца выбежал на улицу и выстрелил в окно автомашины, убив другого человека. Оказалось, что Леший заехал во двор, вышел из машины, но, вспомнив о чем-то, снова сел за руль и отъехал. В это время во дворе появилась другая «Волга», водителя которой и убил выбежавший из подъезда киллер. Киллера задержали по горячим следам, он не выдал имя заказчика и сел в тюрьму, но вскоре там умер при невыясненных обстоятельствах.

Пока все боги были на стороне Лешего.

4

Леший провел расследование относительно покушения на свою жизнь. Подозрение пало на друга Кишаева – «положенца» Матова, отбывавшего наказание в колонии.

Однажды на зону от «братков с воли» поступила продуктовая передача с двумя бутылками виски. Вечером авторитет собрал свое близкое окружение, они распили спиртное, расхваливая его пикантный вкус. Ночью всем стало плохо, но, протошнившись, через несколько дней заключенные кое-как отошли от отравления. Матов сразу понял, что передачу организовал Леший, но никаких действий не смог предпринять – тот жил не по тюремным законам и слишком высоко витал среди власть имущих. Узнав, что Матов выжил и особо не пострадал, Леший пришел в бешенство и весь свой гнев направил на «крышу» Кишаева в лице полковника Березина. Он узнал, что последний должен присутствовать на дне рождения умершего Кишаева в небольшом ресторанчике на окраине города. Леший из тайника извлек две гранаты РГД-5, вкрутил взрыватели и, завернув в тряпку, положил их в бардачок своей «Волги».

Гранаты попали в руки Лешего самым неожиданным образом. Узнав, что недалеко от Якутска расформировывается войсковая часть, он явился к командиру с предложением.

– Здравия желаю! – приветствовал он полковника. – Большой респект нашим военнослужащим, несущим службу в таком неприветливом и холодном крае! Я Леший, предприниматель и меценат.

– Здравствуйте, товарищ Леший, – поздоровался с ним командир части. – По какому вопросу ко мне?

– Я слышал, что часть расформировывается. Я хотел бы кое-что купить у вас.

– А что именно?

– Бетонные плиты.

– А зачем они вам?

– Я занимаюсь строительством.

– Хорошо, но только после того, как мы окончательно съедем отсюда. А теперь договоримся насчет цены…

Через полгода, когда в части не осталось ни одного солдата, Леший стал обладателям огромного состояния – бетонные плиты среди горожан расходились, как горячие пирожки. Однажды, выковыривая очередную плиту автокраном, Леший нашел тайник с двумя ящиками, в одном из которых он обнаружил два цинка патронов, а в другом целую дюжину гранат РГД-5 со взрывателями и несколько тротиловых шашек. Патроны он продал знакомому охотнику, а гранаты и тротил оставил себе. Вскоре эти гранаты будут взрываться в городе с завидным постоянством.

Вооружившись биноклем, Леший издалека наблюдал за прибывающими на именины покойного гостями.

В тот вечер Березин так и не пришел на день рождения покойного криминального друга, что и спасло его от неминуемой гибели. Он подхватил рожистое воспаление конечностей и поступил в инфекционную больницу. Пролежав в больнице неделю, он ушел в отпуск с последующим переводом в Москву. Очевидно, он каким-то чутьем осознал грозящую опасность и решил уехать подальше из Якутии.

Решив все-таки довести начатое дело до конца, Леший на всякий случай бросил гранату в тот самый ресторан, который «крышевали» Березин и Кишаев. Граната взорвалась в холле, никто особо не пострадал, кроме двух посетителей, получивших осколочные ранения от разбитого стекла. Весть застала Березина в аэропорту перед вылетом в Москву. Узнав тревожную новость, он поспешил зарегистрировать авиабилет, чтобы навсегда покинуть Якутию.

Теперь, когда опасность потери автобазы миновала, Леший задумался о поправке своего реноме, основательно подмоченного последними событиями. Для этого как нельзя лучше подходила городская газета. Леший вспомнил, что однажды на вечеринке, устроенной Бедовой, он познакомился с главным редактором «Утра города» Ложкиным, печатное издание которого стремительно набирало популярность не только в городе, но и по всей республике. Люди, уставшие от скучных советских газет, описывающих рабочие будни трудящихся масс, с вожделением хватали многотиражку Ложкина, жадно вчитываясь в страницы «толстушки», описывающие бесконечные криминальные разборки, сплетни о личной жизни местных знаменитостей, рекламу проституток, бурно зацветших в Северной столице, и так далее.

Пропахшая насквозь грязным бельем, с сочащимися кровью страницами, желтая газета устраивала Лешего, и однажды он пришел на порог редакции.

– Здравия желаю, Алексей Митрофанович! – поприветствовал он главного редактора. – Предприниматель и меценат Леший! Вы, наверное, меня помните – мы познакомились на вечере у Бедовой.

– Припоминаю, припоминаю, – пробормотал Ложкин, вздрогнув от бодрого доклада визитера. – Чем могу быть полезен?

– Всем! – широко улыбнулся Леший. – Я занимаюсь меценатством, помогаю неимущим. Горожане должны об этом знать. Но в первую очередь я хочу помочь вашей редакции: большегрузный транспорт, бетонные сваи и плиты, щебенка, различный металл – все, что хотите.

– Отлично! Все это нам очень нужно, – обрадовался редактор. – Мне как раз на даче нужна отсыпка.

– Вот и хорошо! – самодовольно улыбнулся Леший. – Назовите адрес, сегодня же мои люди привезут вам песок.

– Ой, так быстро! – удивленно воскликнул Ложкин. – Что от меня требуется?

– Только несколько строчек в газету о том, что есть в городе такой хороший человек по фамилии Леший, что он помогает бедным, является добропорядочным предпринимателем и меценатом.

– Ну это раз плюнуть! – воскликнул редактор, радуясь в душе, что привалило такое счастье. – В следующем же номере выйдет информация о вас, только дайте текстовку.

С того дня в газете на постоянной основе восхвалялся «крупный предприниматель и меценат Леший», а на ее лучших страницах размещались его проспекты и рекламы. В случае, если Лешего задерживали за кражу строительных материалов, в газете появлялась заказная статья о его честности и порядочности с бичеванием милиционеров, посмевших поднять руку на чуть ли не святого человека.

Как-то раз Ложкин в присутствии Лешего посетовал, что корреспондент конкурировавшего издания Спиридонов постоянно поносит его и что не помешало бы его «облить дерьмом», чтобы больше не дергался насчет достойного человека. Посетовал и забыл. Через три дня Леший явился в редакцию и доложил:

– Все, облили дерьмом!

– Кого? – не понял редактор.

– Спиридонова.

– В какой газете, где материалы?! – удивленно воскликнул Ложкин, с нетерпением протягивая руку Лешему. – Дай посмотреть!

– Какая газета? – победоносно воскликнул Леший. – Облили его с ног до головы реальным дерьмом!

– Серьезно? – поразился услышанному редактор. – Настоящим?!

– Самым что ни на есть настоящим, человеческим!

Редактор оторопело замолчал, а потом задал неуместный по своей глупости вопрос:

– Где ж столько дерьма достали?

– Моих рабочих, они ходят в ведро, – бодро доложил Леший.

Оказалось, Спиридонов поднимался в свою квартиру, а в это время на лестничной площадке к нему подбежали двое и надели на голову ведро с фекалиями. Журналист утаил инцидент от милиции и действительно притих, оставив в покое противную газету.

Ложкин в душе ликовал, стыдливо пряча радость под благообразной личиной представителя четвертой власти.

Часть 4. Газовая камера. Тюрьма и чудесное освобождение. Обретение семьи

1

Василия Андрейченко призвали в армию накануне войны, он попал в войсковую часть, расположенную недалеко от Киева. Дивизия, куда поступил на службу новобранец, только-только формировалась. Молодого парнишку, успевшего поработать в колхозе трактористом, назначили механиком-водителем легкого танка «Т-26». За короткое время Василий освоил технику и к началу войны стал одним из лучших водителей части. С первых дней войны 19-я дивизия 22-го механизированного корпуса Пятой армии, где служил Василий, вела ожесточенные сражения с фашистскими ордами. Уже на четвертый день войны танковые армады вермахта и Красной армии сцепились в смертельном противостоянии под Дубной. Настал Армагеддон, крупнейшее танковое сражение в истории человечества. Война машин. Немецкие войска были оснащены самой современной техникой, на них работала вся экономика Европы, успех битвы был предрешен. Советские танкисты сражались и умирали с отчаянностью обреченных, нанося врагу сокрушительные удары. На восьмой день сражений все было кончено. От танковой дивизии, где служил Василий, остались лишь несколько танков, которые с другими частями отошли и закрепились на дальних рубежах.

Это было поражение. Но поражение, которое ковало будущую Победу – блицкриг Гитлера провалился. Некоторые историки утверждают, что именно после этого сражения Гитлер, с прогулочной легкостью оккупировавший европейские страны, впервые в жизни задумался о правильности своего решения напасть на Советский Союз.

В последний день сражения, 30 июня, в танк Василия попал немецкий снаряд, и он загорелся. Он этого не помнил, поскольку от удара болванки по броне потерял сознание. Очнулся Василий возле горящего танка, рядом лежал мертвый командир, а чуть поодаль немецкие солдаты, гогоча на своем языке, фотографировали его низвергнутого стального коня. Увидев шевеление, немцы подошли поближе и, убедившись, что Василий жив, под конвоем отвели его в сборный пункт для военнопленных. Затем были два месяца ада в пересыльном пункте, огороженном колючей проволокой где-то в чистом поле под Ровно. Рядом пролегала железная дорога, по которой беспрерывно на восток следовали поезда, нагруженные вражеской техникой. Фронт все отдалялся.

В конце августа пленников загрузили в вагоны, и поезд направился на запад. Через неделю пути поезд остановился возле маленького немецкого городка. Пленников разместили по баракам и каждое утро выгоняли на сельхозработы. Здесь Василий пробатрачил около полутора лет.

Однажды всех выстроили перед бараками, и человек в немецкой форме на чисто русском языке обратился к пленным:

– Красная армия терпит поражение. Доблестные немецкие войска успешно продвигаются вглубь страны, скоро Москва падет, Сталин будет повешен на Красной площади [2]. Настоящий патриот России генерал Власов перешел на сторону немцев, чтобы искоренить коммунистов и евреев. В связи с этим я обращаюсь к вам, русские солдаты! Если у вас в душе осталась любовь к родине, если вы желаете очистить страну от скверны, вступайте в ряды Русской освободительной армии Власова! Желающие вступить в РОА, три шага вперед!

Из ста двадцати человек вперед шагнули девять. Их сразу отвели в сторону, а оставшихся загнали в бараки, где Василий с горечью обратился к товарищу, попавшему в плен под Киевом:

– Если ты любишь родину, если ты патриот, получается, надо служить врагу? Чем мне могли помешать коммунисты и евреи? Отец мой – батрак, и я всю жизнь батрачил бы, да Советская власть дала мне образование и путевку в жизнь. А сосед дядя Яша мне подарил ботинки на выпускной вечер. Черта с два, лучше сдохну в плену, но предателем никогда не стану!

Однажды Василий попытался организовать с группой пленных побег, но кто-то донес об этом, и всех заговорщиков бросили в застенки гестапо. Оттуда еле живого Василия и нескольких его товарищей отправили в концлагерь.

Капо (староста) барака – уголовник из поляков, продавший душу дьяволу – лютовал. Пытаясь прислуживать немцам за жирную похлебку и возможность один раз в неделю выходить за пределы лагеря, он каждый день избивал пленных, приговаривая с садистской улыбкой на лице:

– Всех вас в газовые камеры, дохляки проклятые!

По мере приближения Красной армии поляк свирепел все сильнее, наказания его становились изощреннее и больнее. Он обливал пленных холодной водой и выгонял на улицу, заставляя всю ночь делать бессмысленную работу по перетаскиванию камней из одной кучи в другую.

Когда всем стало ясно, что поражение вермахта – это дело времени, немцы стали вывозить пленных в неизвестном направлении. Однажды зондеркоманда (спецотряд) появилась в бараке, где содержался Василий. Всех их, человек двести, привезли в соседний лагерь и впихнули в небольшое строение, похожее на баню. Люди стояли как сельди в бочке, не имея возможности даже присесть или повернуться. Кто-то крикнул:

– Робяты, щас будут морить!

Началась было паника, но из-за плотной скученности толпа только колыхнулась и замерла в тревожном ожидании. Вдруг с потолка потянул сизый дымок. Тот же голос крикнул:

– Робяты, это конец!

Запахло выхлопными газами, начались страшные предсмертные крики, люди умирали стоя. Ноги Василия подогнулись, он словно повис, зажатый со всех сторон умирающими людьми.

Очнулся он в госпитале у своих. Оказалось, что танковая дивизия Красной армии прорвала оборону немцев и стремительным броском углубилась в тыл врага. Увидев грозные «Т-34», зондеркоманда разбежалась, оставив трупы в чистом поле. Из двухсот человек смогли выжить тринадцать. Очевидно, немцы в последнее время торопились, поэтому срок «обработки газом» пленных сократили почти вдвое, полагая, что остальное довершит огонь – поскольку крематории не справлялись с огромной массой трупов, погибших вывозили за город и сжигали на кострах.

Родные танкисты спасли Василия от смерти.

Пролежав в госпитале полгода, поздней осенью сорок пятого Василий вернулся к себе домой в Полтавщину. Сельчане его не узнали – перед ними стоял седой старик, а ему тогда стукнуло всего-то двадцать четыре года. Он сразу стал работать в колхозе трактористом. Жизнь постепенно стала налаживаться, а здоровье поправляться. В год смерти Сталина Василий сделал предложение молодой хохотушке из бухгалтерии колхоза, и та с радостью согласилась – в селе мужиков считали по пальцам. Через год у них родился сын, которого назвали Александром. Мальчик вырос, после школы пошел служить в армию. Демобилизовавшись, он сказал отцу:

– Батя, хочу уехать на стройку БАМа. Мои однокашники все уже там, в Тынде. Тут, в совхозе, никакой перспективы, а там Стройка Века!

– Что ж, Саша, это твое решение, ты уже мужчина и волен поступать, как хочешь. Только не забывай нас, родителей, – проговорил отец, в душе гордясь своим сыном.

Накануне отъезда Александра на всесоюзную стройку вся семья и родственники собрались в доме у Василия. Он встал и произнес тост:

– Дорогой мой сын Александр! Ты уезжаешь на большую стройку. Будь там честным и добросовестным работником, не подводи нас, стариков, своих многочисленных родственников и сельчан. Советую тебе никогда не прогибаться под ударами судьбы и упорно идти к своей цели. А вообще, вашему поколению повезло родиться в мирное время. Ты, в отличие от меня, никогда не увидишь газовую камеру, тебя никогда не будет бить и обливать холодной водой какой-нибудь капо. От тебя требуется только одно – жить честно и работать. Прощай, сын!

2

Александр приехал в Тынду и с головой окунулся в интересную ему работу. Когда железная дорога дошла до Беркакита, он остался там жить, встретив свою любовь. Вскоре у молодых родились двое детей, и семья перебралась в Нерюнгри. Там он работал на крупном предприятии водителем большегрузного самосвала, денег получал достаточно, семья была счастлива.

Когда пришли девяностые, Александр остался без работы. Посидев без дела полгода, он стал подряжаться на временные работы. Былых денег уже не водилось, семья если не голодала, то жила очень скромно, ограничивая себя во всем. Так прошло три года.

Однажды он купил в киоске газету «Утро города» и стал смотреть объявления о работе. Его внимание привлекла информация о том, что крупной и успешной фирме в Якутске требуются водители большегрузного транспорта. Недолго думая, он набрал номер фирмы. Трубку подняла женщина, она приятным голосом сообщила, что они рады были бы видеть его в качестве водителя-рейсовика и обещают достойную зарплату. Не уточнив, в какое денежное выражение укладывается понятие «достойная зарплата», Александр ринулся в Якутск. Встретили его Леший и Глаша. Они его сразу постригли налысо, объяснив, что у некоторых работников обнаружены вши, помыли под душем и, отведя его в стылый барак, показали ему угол, где он может разместиться.

Александра немного покоробили «концлагеровская» атмосфера приема на работу и тот факт, что ему придется жить в бараке, но он быстро сбросил с себя спесь, полагая, что «достойная зарплата» все покроет с лихвой. Его действительно посадили на КамАЗ с прицепом, и он стал курсировать между Якутском и Нерюнгри, иногда заезжая и в ставшую родной Тынду. Правда, вопрос с зарплатой все затягивался, его кормили дешевой тушенкой и кашей, и этот скудный рацион не менялся месяцами. Когда однажды он обмолвился о зарплате, Леший с раздражением бросил в его сторону:

– Не видишь, что творится кругом? Люди годами не видят зарплату, потерпи и ты! Пусть деньги копятся, сохраннее будут, потом разом и получишь.

Как-то раз весной Леший по заказу крупного предприятия засобирался в Горьковский автозавод за новыми «уазиками». Взяв с собой пятерых водителей, в том числе и Александра, Леший вылетел на завод. Когда шесть машин были пригнаны в Якутск, он их спрятал, а заказчику объяснил, что по дороге на них напали люди в масках и захватили всю технику, выкинув водителей на трассе. Перегон «уазиков» был обговорен в устной форме, никаких договоров с гарантией доставки не составлялось, поэтому мошенничество с машинами сошло Лешему с рук. В то темное время проворачивались и не такие аферы. В дальнейшем, с помощью друзей из городской ГАИ, он планировал легализовать эти машины для продажи.

Когда безысходность и безденежье довели Александра до отчаяния, он решил серьезно поговорить с работодателем. Леший не стал его слушать, а коротким ударом отправил на пол, после чего стал остервенело пинать ногой. Затем он выволок бесчувственное тело во двор и долго поливал холодной водой из шланга, оставив лежать на мокрой земле. Позже рабочие занесли его в барак и положили на койку, где он отходил несколько дней. Пока Александр лежал в кровати, перед его глазами проплывали картины беззаботного детства, отца, как он рассказывал о концлагере, о злом поляке-капо, бьющем и поливающем пленных водой. Он горько усмехнулся: «Вот, отец, я повторяю твою судьбу, разве что не хватает газовой камеры».

Через три дня поздно вечером в барак зашел Леший и присел на кровать к Александру.

– Как себя чувствуешь? – спросил он примиряюще. – Ты уж извини меня, не сдержался.

– Да ничего, все пройдет, – ответил Александр. – Юлиан, жена с детьми в очень тяжелом положении. Зарплату бы отправить им…

– Я как раз по этому поводу и зашел к тебе, – прервал его на полуслове Леший. – Короче, так: я сейчас оформляю документы на пригнанные шесть «уазиков». Так вот, знай: одна машина твоя, мы полностью с тобой квиты. В Нерюнгри поедешь на своем «УАЗе»!

– Ой, серьезно? – привстал на постели Александр. – Я сразу продам машину, мне нужны деньги!

– Ну это ты решай сам, хозяин – барин. А теперь пойдем ко мне в дом и немного отметим это дело. Сможешь пойти?

– Конечно! Я чувствую себя прекрасно!

Перед выходом он взял из тумбочки якутский охотничий нож в кожаных ножнах и воткнул за пояс сзади. Сердце его чувствовало какой-то подвох со стороны Лешего, он ему уже не верил, сомневался в его щедрости, но крошечная надежда наконец-то получить деньги толкала его на рискованную сделку с дьяволом.

В доме был накрыт стол. Глаша с милой улыбкой налила полный бокал коньяка…

Очнулся Александр внутри контейнера – это он понял, нащупав в темноте металлическую поверхность с ребрами жесткости. В контейнере ощущался сильный запах выхлопных газов. В панике он стал метаться по пустому контейнеру, стуча кулаками по его гулким бокам, разбил ногой стеклянную банку с какой-то жидкостью. Рядом с контейнером на высоких оборотах работал мотор автомобиля, и Александра словно ударило током, в воспаленном мозгу мелькнула мысль: «Меня травят газом!»

Он резко наклонился и нащупал рукой трубу, которая была приварена сварщиком еще неделю назад…

Это было рано утром. Сварщик Лешего Сергей Лихов зашел в барак и попросил Александра помочь ему приварить трубу к двадцатитонному контейнеру. Поддерживая трубу, чтобы сварщик наложил шов с другой стороны стенки контейнера, Александр поинтересовался:

– А зачем нужна эта труба?

– Шеф просил приварить. Хочет машину внутрь ставить, а труба для выхлопов.

– Странно, – удивился Александр. – Контейнер-то холодный, зачем там ставить рабочую машину? Да и узко, как он собирается выходить из машины, там всего-то полметра остается свободного пространства по бокам?..

– Хозяину виднее, – ответил сварщик, накладывая последний шов.

Именно в эту трубу, пульсируя и гудя, в контейнер поступал горячий воздух. Александр лихорадочно стянул с себя свитер и попытался перекрыть доступ газа, но силы его покинули, и он, теряя сознание, крикнул: «Отец, прощай!»

Ночью Леший заглушил мотор автомобиля, открыл контейнер и, удостоверившись, что Александр мертв, загрузил его в багажник «Волги». Затем они с Глашей и с трупом в багажнике выехали в ночной город.

Они ехали к человеку, который обещал легализовать украденные «уазики». Подняв его с постели и позвав на улицу, Леший открыл багажник и указал на труп:

– Вот случайно умер хозяин одного «уазика». Теперь машина твоя, поторопись с документами. Протянешь – лишишься всего.

Онемев от такой жути, оцепеневший мужчина остался стоять во дворе своего дома.

Выбросив труп Александра возле кооперативных гаражей, Леший и Глаша вернулись в коттедж и уснули с улыбкой на лице, радуясь столь легко и просто заработанным деньгам, эквивалентным стоимости одной машины.

3

Весть о трупе возле кооперативных гаражей застала Чижова за разговором с пожилой женщиной, заявившей о краже хрусталя и двух ковров из квартиры во время ее похода в магазин. В тот день сыщик дежурил по райотделу и выезжал на все преступления, будь то кража, грабеж, работа «щипача» (карманника) или его «родные» убийства.

Зная по опыту, что теперешних воров мало интересуют хрусталь и ковры, Чижов в голове перебирал домушников, севших еще в советское время. Обычно такие воры после освобождения, очутившись вдруг в капиталистической действительности, не зная, если так можно выразиться, конъюнктуру рынка, действовали по привычке, воруя неходовой товар. Современные воры льстились на заграничную бытовую технику, золото, деньги, – одним словом, на то, что можно быстро сбыть и получить хороший куш.

Раздумья Чижова прервал водитель дежурного «УАЗа», который заглянул в квартиру потерпевшей:

– Олег, сообщили по рации – обнаружен труп мужчины возле гаражей. Дежурный приказал тебе туда выезжать, по пути захватив судебного медика.

– Криминальный? – спросил его Чижов, немного досадуя, что отвлекли от дела.

– Не знаю, – развел руками водитель. – Говорят, что валяется на земле. А с какой стати он там валяется, грохнули, что ли?..

– Жди, я сейчас закончу и выйду.

Быстро поговорив с женщиной, записав приметы похищенных вещей, Чижов заспешил к выходу.

Труп лежал в бурьяне сбоку от длинного ряда кооперативных гаражей. Чижов сразу обратил внимание, что труп розового цвета.

– Ха! – воскликнул он. – Отравление угарным газом!

– Погоди, погоди, дай осмотреть сначала, – остудил его судебный медик. – Больно ты быстр делать заключения.

Мужчина был одет в рубашку и штаны черного цвета, которые ниже колен были испачканы белой масляной краской. Подошвы ботинок тоже были в краске. Когда мужчину повернули на живот, из-за ремня выпал якутский нож в ножнах.

– Смотри, нож! – воскликнул Чижов. – Зачем? Кого-то боялся и взял для самообороны?

Чижов принялся осматривать нож: ножны из бычьего или коровьего хвоста, длина клинка примерно тринадцать-четырнадцать сантиметров, характерный для якутского ножа желобок, а также личное клеймо мастера в виде нескольких нисходящих лучей, надпиленных ближе к стыку клинка с рукояткой.

– Судя по истертости клинка, нож старый, изготовлен более двадцати, даже тридцати лет назад, – сделал он заключение. – Клеймо запоминающееся, я где-то встречался с подобным ножом. Вряд ли мастер жив.

Осмотрев труп, судебный медик согласился с мнением Чижова:

– Похоже, что отравление угарным газом. Посмотрим, что даст вскрытие.

– А если угорел в гараже, как он здесь оказался? – недоуменно спросил его сыщик. – В полуобморочном состоянии? Что-то не похоже, тем более на подошвах краска не замарана землей… Его сюда притащили на руках! Вечером надо обойти все гаражи, показать владельцам фотографию трупа.

Чижов отошел в сторону, стал внимательно изучать местность и воскликнул:

– А вот и следы протектора! Его привезли сюда и сбросили! Вот только зачем это сделали, непонятно. Если он угорел сам, то зачем его вывозить? Однозначно отравили и выкинули!

Судебный медик хмыкнул и наклонился, чтобы рассмотреть обнаруженную сыщиком улику. На глинистой влажной почве четко просматривались следы протектора легковой автомашины. Эксперт-криминалист обследовал их, сфотографировал, достал гипс, развел его в воде и снял отпечатки шин, измерил ширину колеи, колесную базу и предположил:

– Похожи на «волговскую». Приеду на работу – посмотрю по таблице.

Вечером пятеро оперативников и участковый инспектор, обслуживающий данную территорию, обошли все гаражи, показывая владельцам фотографию обнаруженного трупа, но никто не смог его опознать. Уже ночью Чижову позвонил дежурный эксперт-криминалист и сообщил, что следы машины действительно принадлежат автомобилю «Волга».

Наутро Чижов во время планерки докладывал начальнику уголовного розыска о преступлениях и происшествиях, случившихся во время его дежурства:

– Всего совершено двенадцать краж, из них пять раскрыты по горячим следам. Наши оперативники поймали группу квартирных воров. Я лично выезжал на две кражи. В первом случае украли телевизор «Рубин» и золотые изделия, три наименования, там пока глухо. По второму случаю у одной бабушки на Третьей линии украли хрусталь и ковры…

– Погоди, – остановил докладчика начальник и поднял оперативника, отвечающего за кражи: – Петров, кто у нас там ворует? Сейчас ковры и хрусталь не берут, явно кто-то недавно «откинулся».

– Надо подумать, – ответил оперативник. – Информация была, что по тому району работает Шипов со своей кодлой [3]. Как раз его освободили полтора месяца назад.

– Вот и проверь его по этой краже, – приказал начальник и обратился к Чижову: – Продолжай. Тут по сводке какой-то труп возле гаражей без внешних признаков насильственной смерти. Что за труп, доложи?

– Труп как труп, таких сейчас много. Только одно смущает – он розовый.

– Какой-какой? – удивленно спросил начальник. – Розовый?

– Да, трупные пятна розовые.

– И что?

– Это признак того, что человек отравился угарным газом.

– Отравился так отравился, что дальше? Надо побыстрее закрыть дело и заняться реальными убийствами, – распорядился начальник.

– Но его привезли на машине и выбросили. Если он угорел, зачем его вывозить куда-то? – вопросительно посмотрел сыщик на руководителя. – На месте смерти и остался бы лежать.

– А что, там видели какую-то машину?

– Нет. Но мы обнаружили следы протектора, сняли на гипсе.

– Личность трупа установлена?

– Пока нет. Сейчас я поеду в морг на вскрытие, там и сниму отпечатки пальцев.

– Давай работай, только сильно не зацикливайся на этом трупе, других дел хватает, – назидал опера начальник после планерки. – После морга доложишь, что и как.

Когда Чижов прибыл в морг, вскрытие неизвестного мужчины было в полном разгаре. Судебный медик, увидев сыщика, подозвал его поближе:

– Олег, подойди, посмотри.

Чижов подошел к секционному столу и увидел вокруг тела в большом количестве алую жидкую кровь. Эксперт, замешивая кровь скальпелем, объяснил:

– Видишь, кровь алая. Обычно она бывает темной и густой, а тут алая и жидкая. Наша версия, что человек отравился окисью углерода или угарным газом, подтверждается.

– Получается, что его отравили, вывезли и выбросили на отшибе, – сказал Чижов эксперту. – Иначе как он оказался на этом пустыре?

– Погоди, не торопи события, – ответил сыщику эксперт. – Дождемся гистологии.

– А на теле имеются другие повреждения?

– Нет, только костяшки кулаков содраны в кровь.

– Костяшки? Что это значит? Дрался, защищался? А почему не задействовал свой нож? Если бы он дрался, обязательно бы схватился за нож, так? – вопрошал оперативник.

– Не похоже, что дрался, – лицо, тело чистые, имеются старые гематомы и ссадины. Может быть, бил по чему-то кулаками? – призадумался эксперт. – Как будто ударял костяшками по стене…

– А может быть, пытался вырваться из какого-либо помещения… – сыщик замолк, осознавая неожиданно пришедшую в голову мысль, а затем воскликнул: – Его отравили! Закрыли в каком-то помещении и пустили газ!

– Кино и немцы! – покачал головой эксперт. – Кто сейчас травит газом-то? Последний фашистский концлагерь закрыли пятьдесят лет назад. Наверное, угорел, а друзья испугались и избавились от трупа.

– Согласен, – кивнул сыщик, – не будем гадать. Сейчас я откатаю его пальчики и пробью по нашей базе. Если повезет, хоть узнаем его личность.

– Насчет ножа хочу подсказать, – обратился к сыщику судебный медик, продолжая исследование трупа. – У меня есть один знакомый кузнец, покажи ему нож – может быть, по клинку и клейму опознает мастера.

– А как мне его найти? – обрадовался оперативник.

– Да тут, рядом, в Залоге [4]. Передай от меня привет, его зовут Капитон. Записывай, – эксперт продиктовал Чижову адрес кузнеца.

Сняв отпечатки пальцев с трупа, Чижов по пути в министерство заехал к кузнецу и показал нож.

– Капитон, погляди на клинок, чье это может быть клеймо?

Кузнец долго рассматривал нож, бережно провел по клинку черной от въевшегося металла и углей ладонью, прижал к губам и с благоговением в голосе, сообщил:

– Это нож большого мастера Ильи из Горного района.

– Он сейчас жив? – спросил Капитона сыщик.

– Жив, – ответил ему кузнец. – Ему уже за девяносто.

– А он сможет узнать свою работу?

– Вы представьте себе, – мягко улыбнулся Капитон, мысленно преклоняясь перед корифеем кузнечного искусства, – он начал ковать ножи еще до войны, вернулся с фронта и продолжил свое дело. Им изготовлено несколько сотен, если не тысяч, ножей, они находятся почти в каждом районе Якутии. Свою работу он узнает, но кому конкретно достался этот нож, вряд ли скажет.

– Спасибо, Капитон, за информацию, она для нас очень важна, – поблагодарил сыщик мастера. – Попробуем поговорить со старым кузнецом, авось повезет, и он все-таки сможет рассказать, кому досталось одно из его творений.

4

Чижов попал в информационный центр во время обеда. Веселая и никогда не унывающая майор милиции Колбина пила чай. Увидев сыщика, она всплеснула руками:

– На ловца и зверь бежит! Олег, ты мне нужен, с утра о тебе думаю.

– И чем же тебя этот зверь заинтересовал? – улыбнулся сыщик женщине.

– Знаешь, Олег, вынесли хату моей тети. Говорят, ты выезжал.

– А когда это было, что украли?

– Вчера это было. Украли хрусталь и два ковра на Третьей линии.

– А почему тетя не сказала, что у нее в МВД работает такая замечательная племянница, майор милиции Любовь Ивановна Колбина?

– Ты не знаешь мою тетю! Она такая конспираторша, не хочет меня подставлять, поэтому никому не афиширует мою работу. Как там кража, раскроется?

– А вот сейчас мы это и узнаем, – Чижов взял трубку и набрал номер телефона сыщика, которому было поручено раскрытие кражи. – Максим, это я, Чижов. Что-нибудь наклевывается по краже на Третьей линии? Выдергивали этого Шипова?

– А, все, Олег, дело раскрыли! – возбужденно крикнул в трубку оперативник. – Вещи изъяли в хате у Шипова: хрусталь, ковры и много чего еще! Целая группировка, за ними еще шесть квартирных краж!

– Молодцы! – в ответ крикнул Чижов, испугав тем самым женщину. – Поздравляю!

Положив трубку, сыщик победоносно взглянул на растерянную женщину:

– Люба, все вещи изъяты, преступники задержаны, так что пусть любимая тетушка не беспокоится.

– Ой, спасибо! Позвоню, обрадую ее… – женщина только начала набирать номер телефона, как Чижов ее остановил.

– Погоди, потом позвонишь. Исполни, пожалуйста, одну мою просьбу.

– Ой, совсем забыла. Что у тебя там?

– Пробить одного человека по базе, – сыщик протянул Колбиной дактилоскопическую карту неизвестного мужчины. – Его труп обнаружили вчера вечером.

Колбина быстро вывела дактилоскопическую формулу и стала рыться в картотеке, крикнув издалека:

– Олег, налей себе кофе, с печенюшками…

– С удовольствием, еще не обедал, – обрадовался сыщик.

Но не успел он сполна насладиться ароматным кофе – Колбина появилась с карточкой в руке:

– Нашла. Привлекался в Беркаките в 1985 году.

Сыщик взял карточку и стал изучать содержание: «Андрейченко Александр Васильевич, 1954 года рождения, уроженец села Диканька Полтавской области УССР, проживает в городе Нерюнгри. В 1985 году привлекался к уголовной ответственности за незаконное ношение и хранение огнестрельного оружия, материалы дела переданы на рассмотрение товарищеского суда».

– Что этот нерюнгринский товарищ тут делал? – в задумчивости проговорил сыщик и попросил Колбину: – Люба, разреши позвонить в Нерюнгри, у тебя же межгород имеется?

– Конечно. Я же во все районы звоню, – женщина пододвинула аппарат к сыщику. – Звони.

Трубку поднял начальник уголовного розыска Лысенко.

– Андрей, привет, – поздоровался с ним Чижов. – Узнай, пожалуйста, про одного человечка. Труп его нашли в Якутске, а он проживал у вас.

Когда Чижов продиктовал данные трупа, Лысенко попросил немного подождать:

– Сейчас отправлю опера по адресу, он сбегает, здесь недалеко. По какому телефону тебе перезвонить?

Продиктовав номер, Чижов допил свой кофе. Зазвонил телефон.

– Олег, дома нашли жену, – сообщил Лысенко. – Она говорит, что муж работает у какого-то Лешего водителем…

– Лешего?! – вскрикнул от неожиданности оперативник, отчего Колбина вздрогнула и осторожно отошла от стола. – Точно у Лешего?

– Жена так говорит. Работает у него рейсовиком. Последний раз она видела его месяц назад. Леший этот пока ему деньги не заплатил, поэтому он и ждет в Якутске, хочет от него уйти, да пока не может. Что, грохнули беднягу?

– Да сами пока не знаем. Вроде бы, отравление угарным газом.

– Да-а, дела, – протянул Лысенко. – Ждите, жена покойного к вам уже выезжает.

Положив трубку, Чижов в задумчивости произнес:

– Леший. Что-то многовато отравлений вокруг этого упыря.

Тогда опер даже не догадывался, сколько всплывет трупов людей, убитых этим мрачным злодеем, взявшим на вооружение нацистский способ казни.

Поблагодарив Колбину, Чижов вышел из информационного центра и уже хотел идти домой, ведь ему были положены целые сутки отдыха после дежурства, но ноги сами понесли сыщика в отдел. Собрав трех оперативников, он предупредил, чтобы они были готовы выехать на задержание, а сам поднялся на второй этаж к начальнику уголовного розыска.

– Похоже, дело принимает серьезный оборот, – доложил он начальнику. – Личность трупа установили, он работал на Лешего.

– Ух ты! – удивленно воскликнул начальник. – Действительно, серьезно!

– Да, очень. Я хочу вытащить Лешего и поговорить по душам.

– А не рано? Причина смерти установлена?

– Пока нет, в течение десяти дней только. За это время все будет утеряно.

– А Бедова? Она же не даст нам поработать с Лешим.

– Плевать на Бедову. Я уже решил и не выпущу этого упыря отсюда.

– Что собираешься предпринять?

– Сейчас встречусь со следователем прокуратуры, наметим план, возьмем санкцию и проведем обыск по месту жительства Лешего. А потом будем работать непосредственно с ним и с его рабочими.

– А если ничего не сможем доказать?

– А что делать? Сидеть сложа руки, пока этот урод будет убивать людей? Нет, мы его сегодня же вытащим и будем колоть.

– А следователь кто?

– Попрошу, чтобы дали Олейника. Мы уже один раз Лешего сажали, правда, безуспешно. Игорь на него имеет о-о-очень большой зуб, не меньший, чем у меня.

– Давайте, с Богом, – благословил начальник опера. – Со своей стороны, я буду вас прикрывать. Бедова в первую очередь позвонит мне.

Когда Чижов выходил из своего кабинета, зазвонил телефон. Это был судебный медик:

– Олег, звонил Капитон. Спрашивал, удалось ли выяснить принадлежность ножа.

– Да, – ответил ему оперативник. – Но мы установили личность погибшего по пальцам, так что необходимость разговора с изготовителем ножа отпала. Спасибо за помощь.

– Не за что, – ответил судебный медик. – Все-таки, думаешь, что по трупу наличествует криминал?

– Уверен! – воскликнул сыщик. – Он работал у одного черта, который ранее уже травил людей. И последнюю жертву, скорее всего, тоже он отравил.

– Ну, желаю удачи, – попрощался судебный медик. – Обращайся, если будет нужна помощь.

5

Со следователем прокуратуры Чижов столкнулся в коридоре.

– Игорь, привет. Пойдем в кабинет, поговорим – срочное дело.

В кабинете Чижов сразу ошарашил следователя новостью:

– Леший грохнул еще одного человека.

– Как? – Олейник удивленно приземлился на кресло. – Когда?!

– Вчера нашли труп. От вас выезжал Сафонов. На первый взгляд труп не криминальный, но выяснились интересные факты. Жертва по фамилии Андрейченко 1954 года рождения, родился в селе Диканька Полтавской области, работал у Лешего рейсовиком…

– Земляк из Полтавы! – воскликнул Олейник, прервав сыщика на полуслове. – Интересно, интересно, продолжай. И каким образом он его убил?

– Отравил.

– Опять крысиным ядом?

– На этот раз по-другому – угарным газом.

– Это как?

– А вот это нам с тобой придется выяснить. Давай сходим к прокурору, пусть материалы заберет у Сафонова и отпишет тебе.

– Пошли! – с готовностью ответил следователь.

Прокурор без всякого промедления забрал дело у Сафонова и отписал Олейнику, приказав последнему:

– Изучи и доложи мне вечером свои соображения.

Изучив материалы, послушав доводы сыщика, следователь решительно заявил:

– Я возбуждаю уголовное дело, о чем сейчас же уведомлю прокурора. Пока проведем обыски, допросим подозреваемого и свидетелей, а там подоспеют и результаты судебно-медицинской экспертизы. Я потороплю медиков, чтобы побыстрее сделали заключение.

– Отлично! – обрадовался Чижов. – Едем на обыск?

– Да, едем.

Время шло к полуночи. В темноте коттедж Лешего встретил своими зловещими очертаниями следственно-оперативную группу, куда входили следователь Олейник, Чижов с тремя операми и эксперт-криминалист.

«Все дома как дома, – думал с тревогой Чижов, – а от этого веет чем-то нехорошим. Замок графа Дракулы…»

Свет нигде не горел, группа проникла во двор, Олейник постучал в дверь.

– Кто там? – послышался за дверью женский голос.

– Откройте, милиция! – крикнул в ответ Чижов.

– Какая еще милиция?! – возмущенно выкрикнула женщина. – Мы не вызывали милицию!

– Откройте или ломаем дверь! – крикнул оперативник, чувствуя, что в нем закипает неприязнь к этой женщине. – Срочно!

– А я без санкции прокурора вас не пущу за порог, – не сдавалась женщина.

– Санкция имеется. Откройте немедленно! – сердито ответил Олейник – злоба передалась и ему.

Когда лязгнула щеколда, группа вломилась внутрь. Женщина в халате прижалась к стене, из дальней комнаты выглядывал Леший в одних трусах. Увидев знакомых следователя и сыщика, он хмыкнул:

– Что опять случилось?

– Одевайся, – приказал ему следователь. – Ты арестован.

– За что? Опять за свое беретесь? На сей раз вам это не сойдет с рук!

– Одевайся, – повторил следователь. – Будем проводить обыск.

– Пожалуйста, – ухмыльнулся Леший. – Но учтите, я буду жаловаться, мало не покажется.

– Это твое право, – сухо ответил следователь и кивнул сыщикам: – Приступайте.

Обыскав коттедж и не обнаружив ничего интересного, кроме стопки документов, группа вышла на улицу, чтобы провести обыск дворовых построек.

Посреди двора возвышался двадцатитонный контейнер, чуть поодаль – барак, котельная и какие-то производственные помещения. Направились к бараку. Проходя мимо, Чижов обратил внимание на трубу, приваренную снизу к торцу контейнера. Сыщик наклонился и стал изучать: труба из металла диаметром полтора дюйма, выступает из стенки контейнера на двадцать сантиметров. Зайдя внутрь контейнера, сыщик заметил, что труба с той стороны сварена заподлицо со стенкой. Принюхавшись к трубе, сыщик отметил въевшийся запах выхлопных газов. Чижов взволнованно потер ладонью стену контейнера и принюхался: рука источала слабый запах выхлопов. При помощи фонарика он стал осматривать контейнер. В какой-то момент луч осветил разбитую стеклянную банку с краской белого цвета и множество следов на полу.

Чижов вышел из контейнера и быстрыми шагами направился к бараку, где следователь и сыщики проводили обыск. Заглянув в дверь, Чижов поманил пальцем следователя:

– Игорь, подойди сюда.

Когда приятели вышли на улицу, Чижов выдохнул:

– Нашел место, где отравили.

– Где? – громко воскликнул следователь.

Сыщик приложил палец к губам и шепнул:

– Контейнер. Там приварена труба, а внутри краска, в которой измазался убитый. Надо осмотреть «Волгу» Лешего – на месте преступления я обнаружил протекторы с характерным рисунком. И в багажнике должны остаться следы краски.

– Добро, – выдохнул следователь, унимая накатившее волнение, коротко кивнул головой. – В бараке быстро проведем обыск и сразу пойдем в гараж осматривать «Волгу». Кстати, в бараке двое рабочих, что с ними будем делать?

– Всех пока задержим на трое суток, а там будет видно, – ответил ему сыщик.

Сыщику достаточно было беглого взгляда, чтобы заметить на «Волге» шины с другим протектором. «Это летние шины, а на месте преступления были протекторы от «всесезонки». Неужели мы ошиблись? – спешно думал Чижов. – Может быть, вывезли на другой машине? Тогда на чьей?» Он наклонился, чтобы рассмотреть колеса, и заметил нарушенный грязевой налет на всех гайках. «Ага, колеса меняли совсем недавно! Надо искать те, с всесезонными шинами».

Закончив с шинами, Чижов открыл багажник. Олейник наклонился и тихо шепнул Чижову:

– Есть краска! Машину надо изъять полностью. А теперь пойдем посмотрим контейнер.

Пока следователь осматривал контейнер, Чижов отделился от всех и с фонариком стал осматривать подъездную дорогу. На влажной земле обнаружились следы протектора, схожие с теми, которые были найдены возле трупа.

Ликуя, сыщик вернулся к контейнеру. Пристегнутый наручниками Леший стоял под охраной двух оперативников. Чижов подошел к Олейнику и тихо шепнул:

– Нашел похожие следы протектора. Буду искать те шины.

Олейник кивнул головой, продолжая делать свое дело. Сфотографировав все следы и изъяв вещественные доказательства, он распорядился:

– Контейнер тоже изымаем.

– Вы что, в своем уме?! – угрожающе высказался Леший. – Знаете, чей это контейнер? Ответственного работника министерства юстиции! Завтра он должен уже стоять у нее на даче!

– Как я понимаю, «у нее» – это у Бедовой? – усмехнулся Чижов.

– Смотрите, какой догадливый! – нервно воскликнул Леший. – Вы еще попросите у нее прощения.

– Ну это мы еще посмотрим, кто у кого будет просить прощения, – улыбнулся Чижов и приказал оперативникам, охранявшим Лешего: – Сажайте его в машину. И тех двух работников и женщину тоже. Здесь оставляем двоих оперов для охраны вещественных доказательств.

В прокуратуре Олейник взялся за допрос Лешего, а Чижов решил поговорить с рабочими.

– Как зовут тебя? – спросил он у небольшого роста мужика, одетого в толстую грубую робу.

– Сергей, Лихов фамилия моя.

– Что делаешь у Лешего?

– Работаю.

– Ну это понятно. Кем?

– Сварщиком.

– Вот как раз ты мне и нужен! – обрадованно воскликнул сыщик. Мужик испуганно глянул на Чижова, ожидая следующего вопроса. – Меня интересует контейнер. Ты приваривал трубу?

– Да.

– А когда это было?

– Неделю назад.

– А зачем?

– Юлиан Георгиевич приказал.

– С какой целью?

– Как он мне объяснил, он хочет там ставить машину и чтобы выхлопные газы выходили наружу.

– Ты прекрати выдумывать всякие сказки. Изнутри же труба заварена заподлицо, не на что надеть шланг. Что, газы должны выходить самотеком? Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

– Я тоже об этом подумал, – сокрушенно выдохнул Лихов. – Но хозяину виднее… Он мне приказал так заварить.

– Когда последний раз видел Андрейченко?

– Позавчера днем. Он лежал больной, а потом хозяин позвал его в гости. Больше я его не видел.

– Так-так, значит, в гости. Зачем? Он часто ходил к нему в гости?

– Нет, в первый раз. Хозяин обещал ему «УАЗ» в счет зарплаты.

– Что за «УАЗ»?

– Новенький.

– Что-нибудь происходило возле контейнера прошлой ночью?

– Ничего… только «Волга» сильно газовала.

– Не ходил поглядеть?

– Нет. Хозяин без разрешения запрещает ночью выходить на улицу.

– На «Волге» колеса меняли?

– Да, я менял. Юлиан Георгиевич приказал снять колеса и поставить другие.

– А где те?

– Отвезли на базу.

– «Всесезонки»?

– Да, «всесезонки». Японские «бэушные».

– Вернемся к контейнеру. Кто-то видел, как ты приваривал трубу?

– Саша видел. Он мне помог, держал трубу, когда я варил изнутри.

– Сам себе и приготовил орудие смерти, – покачал головой сыщик. – Судьба-злодейка.

– Какой смерти? – осторожно переспросил Лихов. – Саньку убили?

– А ты не знал? Убили.

– А кто?

– Кто, кто – твой шеф!

– Как?

– В приготовленной твоими руками газовой камере.

– Неужели?.. – сварщик оторопело глянул на оперативника. – Я подозревал, что дело нечисто, но чтобы убить человека…

– А что ты удивляешься? Не знал, что он убил еще одного, но только не сел за то преступление?

– Еще одного? Кого-то из наших? Мирона?

– Кто такой Мирон?

– Работал здесь, у Юлиана Георгиевича, но уже два месяца как пропал.

– Как это произошло?

– Он жил в бараке. Утром встали, а его нет. Так и не нашелся.

– В милицию заявляли?

– А кто заявит-то? Он же бродяга.

– Что твой шеф хотел сделать с контейнером?

– Хотел с утра увезти его к этой бабе… как ее там…

– К Бедовой?

– Да, к ней на дачу. Вчера он приказал мне трубу отрезать, да я не успел – стемнело. С утра хотел срезать и наложить заплатку.

– Ты у Бедовой был хотя бы раз? Какие у них с Лешим отношения?

– Да они как одна семья. Юлиан Георгиевич полностью содержит ее хозяйство, часто используя наши силы: «Мамочке елка нужна», «Мамочке забор заварить», «песка натаскать», «картошку выкопать»… Одна семья…

– На этом пока закончим, – решил оперативник. – Все, что ты мне рассказал, подтверди на допросе у следователя. А сейчас поехали на базу, изымем колеса от «Волги».

– Подтвержу, мне скрывать нечего, – ответил сварщик, следуя за Чижовым.

Под утро, когда Леший был водворен в изолятор, все собрались в кабинете следователя. Олейник обвел взглядом своих уставших коллег и заявил решительным тоном:

– Его уже выпускать нельзя. Недавно звонила адвокат Карташова, но я, ссылаясь на занятость, назначил встречу только на сегодняшний вечер. Поэтому до вечера надо полностью закрепиться, а завтра я уже буду готовить документы на арест. У нас впереди целый день. Какие предложения?

– Карташова же племянница председателя суда, – растерянно проговорил Чижов. – Нам будет оказано противодействие на очень высоком уровне, поэтому прошу всех приложить максимум усилий. Я обращусь к начальнику уголовного розыска, чтобы он дал нам еще двоих-троих оперативников в помощь.

Следователь посмотрел на часы и, глядя на сыщиков глазами, полными надежды, распорядился:

– Я пока буду допрашивать рабочих и сожительницу Лешего, а вы хоть землю ройте, но до вечера доказательства мне найдите. Я буду постоянно в кабинете, звоните в любое время.

6

Когда Чижов прибыл в отдел, планерка только начиналась. Увидев оперативника, руководитель воскликнул:

– А вот и Чижов! Доложи, как ночью поработали.

– Все складывается довольно неплохо, – начал рассказ оперативник. – Ночью явились к Лешему домой. Провели внутри коттеджа обыск, но ничего не нашли, а когда вышли во двор, обратили внимание на контейнер с приваренной трубой. В этот контейнер и был заключен Андрейченко. По трубе в контейнер поступал газ. Внутри обнаружена разлитая масляная краска белого цвета, труп как раз и был такой измазан. Следы этой краски нашли и в багажнике машины. Леший после убийства сразу же поменял колеса, но мы установили, кто их менял, и колеса изъяли. Визуально протектор совпадает с тем, который обнаружен рядом с трупом. Мы задержали сварщика, который приваривал трубу к контейнеру, он косвенно подтверждает причастность Лешего к убийству, его сейчас допрашивает следователь прокуратуры. Сейчас ждем результатов судебно-медицинской экспертизы, надеемся, что анализы покажут наличие в крови сильнодействующего снотворного и окиси углерода. По краске и шинам также ждем заключение эксперта.

– Отлично, молодцы, – похвалил руководитель опера. – А сам-то Леший признается?

– Нет, конечно. У него жизненный принцип никогда ни в чем не признаваться.

– Ну, впрочем, его признаний и не требуется, – усмехнулся начальник. – Тут только одними экспертизами можно прижать черта к стенке.

– Мы тоже на это надеемся, но все же свидетелей надо искать, чем мы и будем заниматься сейчас. Поэтому я прошу выделить нам в помощь нескольких оперов.

– Трех сыщиков хватит?

– Достаточно.

– Все, работайте и докладывайте по мере поступления информации. Кстати, звонила Бедова, интересовалась. Я сказал, что пока ничего не знаю, попросил позвонить после обеда. Когда она позвонит еще раз, я что-нибудь придумаю. Работайте.

В кабинете Чижова ждали два оперативника, которые ночью охраняли коттедж Лешего – Андрей и Николай.

– Ночь прошла спокойно, – доложил Андрей. – Никто не приходил. Мы порылись в столах и обнаружили несколько паспортов.

С этими словами Андрей протянул Чижову кипу советских паспортов.

Олег принялся изучать документы, произнося вслух имена владельцев:

– Иванов Олег Георгиевич, Соколов Петр Христофорович, Силин Игнат Васильевич, Щукин Сергей Леонидович, Маслов Аркадий Петрович, Геворкян Жора Рубенович, Онищенко Мирон Николаевич… – сыщик задумался. – Геворкян кого-то мне напоминает. Геворкян Жора… Рубенович… Постой, не его ли труп мы находили в гараже прошлой зимой?

– Не знаю, Олег, – развел руками Андрей. – Я на такой труп не выезжал.

– Так вот же, Геворкян Жора Рубенович! – воскликнул Чижов, хлопнув ладонью по паспорту. – Мы выезжали со Степаном, он тогда дежурил, а я увязался за ним! Отравление угарным газом!

Чижов повторно стал просматривать документы и вскрикнул:

– Мирон! Онищенко Мирон Николаевич! Сварщик Лешего говорит, что пропал какой-то Мирон! Может быть, это он? Та-а-ак, дальше…

Изучив до конца документы, но не обнаружив больше знакомой фамилии, Чижов передал их сыщику:

– Андрей, срочно пробей всех по адресному бюро и информационному центру. Возможно, кто-то числится среди пропавших без вести.

Через полчаса появился Андрей и сообщил:

– Пробил всех, из них только один пропал без вести.

– Кто же?

– Щукин. Я поговорил с группой розыска пропавших граждан. Щукин прошлой осенью приехал в Якутск, остановился в гостинице, и больше его никто не видел. Поиски не дали никаких результатов.

– А кто заявитель?

– Бывшая жена из Москвы направила заявление. Они в разводе, тесно не общались, поэтому она не знает о цели поездки бывшего мужа в Якутск.

– А известно, где он работал в Москве?

– У какого-то Грабовского заместителем. Фирма распалась.

– Грабовского?! – удивленно переспросил Чижов. – Так Леший же живет в его в коттедже!.. Э-э-э, тут пахнет криминалом. Труп, естественно, не нашли?

– Нет, не могут найти. Надеялись по весне, когда растает снег, но увы.

– Плохо, без трупа доказать сложно, – с сожалением проговорил Чижов. – Ладно, как-нибудь разберемся, пошли обсудим наши дальнейшие шаги.

В одиннадцать часов собрались оперативники, которым предстояло доказать Лешему его чудовищные преступления: три сыщика, которые прибыли на подмогу, три сыщика непосредственно из отделения по раскрытию убийств и Чижов. Этим семерым выпала непростая задача вывести на чистую воду самого изощренного преступника, который когда-либо существовал в городе, имел высокопоставленных покровителей среди власть имущих, не признавал ничьи авторитеты и не боялся представителей Закона.

Чижов выступил перед оперативниками:

– Друзья, нам предстоит очень серьезная и тяжелая работа: доказательство преступной деятельности человека, масштабнее которой нам едва ли приходилось встречать. Опасность этого преступника не в каком-то уникальном умении заметать следы – они довольно примитивны и предсказуемы, – а в его могущественных покровителях. Эти покровители сейчас будут оказывать нам всяческие противодействия. Если доселе вам встречались преступники, которым вы доказывали совершенные им преступления, обнаруживая неопровержимые улики и находя железных свидетелей, то сейчас будьте готовы к тому, что этот подозреваемый будет отрицать очевидное. Если бы все его преступления снимались на камеру, он даже тогда со смехом отвергал бы все наши доводы…

Чижов осекся из-за зазвонившего телефона. Он поднял трубку – это был дежурный отдела.

– Олег, тут «шарится» адвокатша Карташова. Спрашивает, где находится Леший. Я пока выставил ее за дверь, но она не унимается.

– Говори, что его увезли на обследование, а на какое, не уточняй. Пусть ищет.

Положив трубку, Чижов усмехнулся:

– Племянница председателя уже здесь. Скоро ждем саму Бедову.

– А с какой стати эта государственная служащая вмешивается в наши дела? – с возмущением отреагировал один из сыщиков, прибывших на подмогу. – Надо накатать жалобу.

– Пробовали – бесполезно. Не забудь, в каком государстве живем. Ну, пока речь не об этом, надо доказать вину Лешего, – Чижов поднялся со стула и прошелся по кабинету, обдумывая следующий шаг. – Приведите Лешего сюда, только заведите с черного хода, чтобы адвокат не видела. Здесь мы с ним немного потолкуем, он, конечно, пошлет нас подальше…

– Нас не боится, но кого-то должен бояться! – в сердцах воскликнул Андрей, оборвав на полуслове Чижова. – Нет такого человека, который никого не боится!

– Есть! – громко бросил Чижов, прохаживаясь по кабинету. – Уголовный авторитет Матов! Леший пытался его отравить, когда тот сидел на зоне, да еще убил его друга Кишаева. А теперь Матов освободился. Нам надо провернуть следующую комбинацию: мы приводим Лешего в кабинет, разговариваем с ним, он все отрицает. Тогда я даю ему подписать постановление об освобождении. Он подписывает постановление, мы сразу надеваем на него наручники, завязываем глаза, выводим через черный ход, сажаем в машину и везем, по пути между собой упоминаем, что будто бы отдаем его Матову. Он должен чувствовать, что едем в лес, поэтому, поблуждав по городу, повезем его в район «птички» [5]. Там-то он будет посговорчивее. Матов для него – смерть, он расскажет про все свои деяния. У таких людей душонка мелочная, трусливая, они храбры только тогда, когда за ними кто-то стоит. Думаю, что он даст полный расклад.

– Рискованное мероприятие, – протянул Андрей. – Как бы самим не загреметь в тюрягу. Но другого выхода нет, это единственный способ расколоть Лешего. Что, ребята, рискнем?

– Риск – благородное дело, – загудели оперативники. – Просто так выпустить этого урода? Ни в жизнь!

– Затея, конечно, опасная. Если Леший накатает жалобу, нас потащат в прокуратуру, а то и посадят. – Чижов внимательно оглядел решительные лица оперативников. – Если кто-то чувствует себя неуверенно, прошу уйти, я никого не буду осуждать.

– О чем ты, Олег?! – вновь загудели опера. – Мы все решились!

– Тогда по коням! – хлопнул в ладони Чижов. – Приведите убийцу ко мне!

7

Когда оперативники пошли в изолятор за Лешим, Андрей предложил:

– А давай засветим Матова перед Лешим?

– Как? – удивленно оглянулся Чижов, доселе копавшийся в бумагах.

– Я сейчас найду этого авторитета и во время вашего разговора с Лешим заставлю заглянуть в кабинет. Используем Матова втемную, он даже не догадается о цели нашей комбинации.

– Молодец! – похвалил Чижов коллегу. – Леший изощренный, а мы еще изощреннее. Только где нам сейчас найти Матова?

– Найду. Я знаю примерно, где он обитает, – решительно ответил Андрей.

– А представляешь, что будет твориться в душе у Лешего, когда он увидит рожу Матова в дверях? – загорелись глаза у Чижова. – Он, даже не выходя из кабинета, начнет признаваться в содеянном. Давай езжай, ищи его, а мы тем временем будем разговаривать с Лешим.

Вскоре привели Лешего. Увидев Чижова, тот всплеснул руками:

– Олег Иванович, ну сколько вы еще будете меня мурыжить? Я честный предприниматель и меценат, меня уважают в городе. Неужели вы не понимаете, что все ваши подозрения не стоят и выеденного яйца?

– Слушай, Леший, давай ближе к делу. Вопрос по контейнеру. Для чего ты приказал приварить трубу?

– Хотел внутри ставить машину.

– Ты прекрати сказки рассказывать. Сварщик дал уже показания, что сегодня с утра он должен был убрать трубу и приварить заплатку.

– Правильно. Я решил контейнер подарить одному человеку, поэтому передумал внутри ставить машину.

– И кому же подарить? Бедовой?

– Я этого вам не говорил… Да хотя бы и Бедовой – что, нельзя одинокой женщине подарить контейнер?

– Почему же? – усмехнулся сыщик. – Можно. У тебя пропал работник, зовут Мироном. Как он пропал и почему ты не заявлял в милицию?

– Онищенко, что ли? Он же бомжара, ушел так ушел. Где я буду его искать?

– А с Геворкяном у тебя какие отношения были?

– С каким Геворкяном? Не знаю такого.

– С Жорой Геворкяном.

– А-а-а, был такой Жора, предлагал мне участвовать в его бизнесе по окорочкам, но я отказался.

– Леший, я понял, что с тобой разговаривать бесполезно, поэтому отпускаю тебя под подписку о невыезде. По первому нашему требованию ты должен являться в милицию или прокуратуру, ты понял меня? – сказал сыщик убийце.

– А вот это правильно! – с воодушевлением воскликнул Леший. – Согласитесь, что задержали меня незаконно. Но я обиду на вас не держу, это ваша работа. Кстати, бетонные плиты вам не нужны? В любом количестве.

– А зачем они мне? Вот постановление, подпиши, – Чижов положил перед Лешим постановление об освобождении. – Вещи остались в изоляторе?

– Да, остались… Зря отказываетесь от плит, они всегда нужны, их можно продать. Может быть, вам нужен металл? Или окорочка?

– Мы что, на базаре? – рассерженно воскликнул Чижов. – Говорю же, мне ничего не надо. Подписал постановление? Дай сюда.

Когда постановление перекочевало от Лешего к Чижову, дверь резко открылась, и в кабинет заглянул Матов. Увидев его, Чижов улыбнулся и кивком головы поздоровался с ничего не понимающим авторитетом:

– Володя, привет! Мы сейчас заканчиваем. Жди в машине, последуешь за нами.

Дверь так же резко захлопнулась. Авторитет даже не успел сообразить, что стал невольным участником комбинации оперативников, изобличающих его же отравителя.

Увидев Матова, Леший побагровел и задрожал всем телом, через силу выдавил:

– А он зачем здесь? Матов же преступный авторитет, какие у вас с ним дела?

Чижов, не отвечая ему, коротко бросил операм:

– Надеть наручники, завязать глаза. Будем выводить через черный ход. Проследите, чтобы никто не заметил.

– Куда вы меня повезете?! – завопил Леший. – Я буду жаловаться, вам это не сойдет с рук! Что здесь делает этот «блатарь»?! Что вы задумали?!

Когда оперативники надели на заведенные назад руки Лешего наручники и завязали ему глаза шарфом, Чижов приказал:

– Давайте его к черному ходу!

Оперативники вывели кричащего на весь коридор Лешего из здания и запихнули в машину, сами сели рядом, плотно зажав его с обеих сторон.

Севший следом в машину Чижов поинтересовался:

– Никто не видел, как его выводили?

– Нет, коридор был пуст, – ответил Андрей и, улыбаясь, подмигнул Чижову. – Ни одного свидетеля.

– Отлично. Когда все закончим, надо дежурного изолятора предупредить, что его отпустили, – Чижов ткнул пальцем в лоб Лешему. – Объясни дежурному, что за вещами он сам придет.

– А он уже никогда не придет за этими вещами, – зловеще проговорил Андрей, продолжая заговорщически подмигивать Чижову. – Пропали вещи.

Леший, слушая разговор оперативников, так буднично определявших его, видимо, незавидную судьбу, тихо мычал и вертел головой, пытаясь выгадать маршрут направления.

– Алексей, посмотри, Матов следует за нами, не отстает? – громко спросил Чижов водителя. – Немного сбавь газу.

– На хвосте, Олег Иванович, на хвосте, – ответил заранее проинструктированный водитель. – На его тачке отставать от нашей «шушлайки» – это позор.

– А вот и лесочек, – продолжал нагнетать обстановку Чижов. – Заедь поглубже, подальше от посторонних глаз.

Когда машина, подпрыгивая на колдобинах и ухабах, замерла, Чижов вновь ткнул Лешего в лоб и объявил приговор:

– А теперь мысленно прощайся с жизнью. Мы тебя оставляем с Матовым и его головорезами.

– Не надо! – взрыднул убийца. – Я все расскажу, как есть, это потянет на расстрел! Вам-то какая разница, кто меня убьет – Матов или представитель закона? Не убивайте сейчас, дайте пожить немного, пусть будет суд!

– А зачем ждать суда? Надеешься на свою Мамочку? – Чижов подмигнул оперативникам и показал большой палец – мол, все идет к раскрытию. – Сегодня же кончишь свою поганую жизнь в этой чащобе. Но прежде из тебя Матов все жилы вытянет, кишки намотает на ветки. Нет, ты нам не нужен, поздно признаваться.

– Олег Иванович, не берите грех на душу! – завопил убийца. – Посадите в тюрьму, и больше вы не увидите меня, а все мое имущество можете забрать себе.

– Тебе ли говорить о грехе? – усмехнулся сыщик. – А Глаша? Кому определишь ее? Не на улицу же выкидывать подругу дней твоих суровых.

– Глаша сама по себе, она найдет, куда уйти. Олег Иванович, не убивайте, дайте признаться во всем и раскаяться. Я такое расскажу, что вам всем по ордену дадут!

– Ну, раз по ордену… – Чижов зажал ладонью рот, чтобы не расхохотаться. – Ребята, как решим: отдадим его Матову или пусть признается? Лишние ордена и медали нам бы не помешали.

– Черт с ним, пусть живет, – согласились опера. – Но Матова далеко отпускать не надо, посмотрим, какие признания хочет сделать этот урод.

– Ладно, Леший, – «согласился» Чижов, развязывая шарф на голове убийцы. – Если начнешь мутить, сразу же без всяких разговоров отдадим бандитам. Потом пеняй на себя.

– Все, все расскажу, даже не сомневайтесь, – помотал головой Леший. – Задавайте вопросы.

– Сколько за тобой трупов? Только честно, как договорились.

– Семь… восемь.

– Семь или восемь? – уточнил сыщик.

– Восемь… нет, девять.

– Ты что, запутался в цифрах? Сколько точно?

– Девять, – наконец озвучил окончательную цифру убийца.

– Вот паспорта семи человек. Где они сейчас?

– Все они того… мертвы.

– С Геворкяном ясно. Остальные трупы где?

– Кого-то вывез в лес, кого-то выбросил на улицу.

– Как убивал?

– Выхлопными газами от автомобиля, иногда ядом.

– Получается, некоторые трупы обнаружены милицией?

– Да, без признаков насильственной смерти.

– Давай, Леший, начинай писать все свои похождения, мы подождем, – проговорил Чижов, доставая бумагу. – Нам торопиться некуда, а Матов с нетерпением ждет, когда ему выдадут убийцу его друга.

– Олег Иванович, пишите сами, я все подпишу. Я сейчас не в состоянии писать, – всхлипывая, ответил убийца.

– Добро, будем сами, – Чижов положил на папку чистый лист бумаги и приготовился слушать откровения маньяка. – Рассказывай.

8

Поерзав на сиденье, оглядевшись по сторонам, Леший начал рассказ:

– Первым было убийство Щукина. Я отравил его в своем гараже, предварительно усыпив клофелином, подмешанным в коньяк. Он приехал от Грабовского, хотел меня выселить из коттеджа и все продать.

– Куда дел труп? – спросил Чижов, записывая откровения Лешего.

– Бросил в реку в районе Кангаласского мыса. Как раз шла шуга, река вот-вот должна была встать…

А труп гнил в густом ельнике… Не разгадал тогда оперативник хитрый план убийцы, который пытался максимально запутать обстоятельства совершенных преступлений, чтобы позднее отказаться от своих показаний, твердо веря, что Мамочка не оставит его в беде. Изощренный ум маньяка искал пути выхода из положения, в которое он попал. Он выдавал лишь порцию правды, чтобы сыщики поверили его искренности, при этом остальная часть его рассказа противоречила этой правде. В тот день опера встретились с оконченным в своем развитии преступником, перед криминальным талантом которого блекли все известные им кровавые убийцы. Но сыщики об этом пока не догадывались, полагая, что перед ними банальный душегуб, на счету которого с десяток жертв. Это заблуждение вернется к ним горьким разочарованием, они испытают на себе унизительную беспомощность перед всесильной Мамочкой этого страшного человека. Но пока сыщики мирно беседовали с убийцей.

– А Глаша знала о совершенном убийстве? – спросил Чижов.

– Да вы что! – воскликнул убийца. – Я ее в такие дела не посвящаю.

– Итак, первый пошел. Вторым кого убил?

– Геворкяна.

– Каким образом?

– Тоже угарным газом.

– Причина убийства?

– Он хотел заниматься поставкой окорочков, а я не хотел с ним сотрудничать – планировал сам торговать. Короче, избавился от конкурента.

– Сначала клофелин?

– Естественно.

– Где дал выпить?

– Прямо в гараже.

Леший утаил о присвоенных деньгах Геворкяна, сыщики тогда не знали, что потерпевший в день своей смерти получил крупную сумму.

– Третьим кого убил? – спросил его Чижов.

– Мирона.

– За что?

– Он у меня работал. Требовал зарплату.

– Каким образом убил?

– Я уже к тому времени смекнул, как можно убивать еще проще. Достал шланг и возил его в багажнике. В салоне машины давал человеку водку с клофелином, а когда тот засыпал, включал печку на полную мощность, один конец шланга надевал на выхлопную трубу, другой конец подводил к капоту, где имеются отверстия для забора воздуха извне. Через пятнадцать-двадцать минут человек уже труп. Мирона выбросил на островах реки с расчетом, что весной его унесет со льдами. Таким образом убил еще двоих. Двоих других утопил в реке, еще двоих оставил на улице. Все они бродяги, никто их не искал.

– Получается, что ты не хотел им платить зарплату и поэтому убивал? Получается, что они были одноразовыми рабочими? Использовал и выкинул, предварительно лишив их жизни?! – с негодованием спросил его сыщик.

– Можно сказать, что да.

– С этими делами разберемся попозже. Надеюсь, ты нам покажешь все места, куда выбросил трупы. А теперь подробно расскажи про убийство Андрейченко, – Чижов приготовился писать. – Не торопись, расскажи до мельчайших подробностей. Начни с того, откуда у тебя появилась идея соорудить газовую камеру из контейнера.

– Вы видели фильм «Обыкновенный фашизм»?

– Допустим, – удивленно ответил Чижов. – Идея оттуда?

– Да, оттуда. Я решил сделать убийство максимально простым. Для этого я приказал сварщику приварить трубу к контейнеру. Но это я сделал не для Андрейченко, а вообще, на все случаи…

– Слушай, урод. Основной задачей немецких концлагерей было физическое уничтожение узников после использования их рабского труда. Ты взял на вооружение нацистский способ умерщвления людей. Так получается? – еле сдерживая себя, спросил Лешего оперативник.

– Может быть…

– А ты знаешь, что Андрейченко помогал варить эту трубу?

– Нет, не знал… Значит, судьба, – усмехнулся душегуб.

– Подруга твоя, естественно, не знала об убийстве?

– Нет, нет, не знала. Я напоил Андрейченко водкой с клофелином, а затем положил его в газовую… в контейнер.

– Тебе не кажется, что твоя подруга слишком многого не знает, что творится вокруг тебя? Не прикрываешь ли ты ее?

– Нет, она не при делах, – мотнул головой убийца.

Леший оберегал свою подругу не из каких-то высоких чувств. Он понимал, что ему нужен человек, который на воле держал бы связь с Бедовой, чтобы вытащить его из тюрьмы. Поэтому он всячески ограждал от неприятностей эту давно уже опостылевшую ему женщину. В случае, если бы сейчас не взяли Лешего за жабры, Глаше, скорее всего, в скором времени была бы уготована незавидная судьба стать одной из жертв маньяка. Сыщики, в глубине души подозревая Глашу в соучастии, конечно же, не знали о тайных замыслах Лешего.

– Почему не спрятал контейнер после убийства? Мы же могли прийти в любое время в твою усадьбу.

– Утром хотел увезти к Мам… к Бедовой на дачу, но не получилось, не успел…

– А почему поторопился с контейнером? Мог бы еще парочку человек заморить там.

– Я понял, что за Андрейченко взялись серьезно. Я думал, что его труп пройдет как некриминальный, а тут следственная группа, следы машины…

– Рассчитывал, что мы, как обычно, закроем дело?

– Не без этого…

– Что собирался делать с контейнером в последующем?

– Этот контейнер действительно предназначен для дачи Бедовой. Она у меня просила его под кладовку.

– А ты его переоборудовал под газовую камеру…

– Недельки через две я все равно отвез бы ей контейнер.

– А за это время еще пару-тройку человек заморил бы?

– Не знаю, не планировал, – тяжко вздохнул подозреваемый.

– Почему поменял колеса на машине?

– Мне посоветовали…

– Кто посоветовал?

– Один человек… Он предупредил меня, что нашли следы протектора.

– Из наших?

– Да.

– Кто такой?

– Зачем он вам?

– Отвечай на вопрос!

– Слуцкий.

– Слуцкий, Слуцкий, – повторил Чижов в задумчивости. – Это который из ГАИ?

– Да.

– А откуда он узнал про изъятые следы протектора?

– Не знаю.

– Теперь последний вопрос. Как ты убил Кишаева?

– Крысиным ядом. Налил в бутылку с коньяком.

– Бутылку ты забрал с собой?

– Да. Она была пустая, я и прихватил. По дороге выбросил в мусорный бак.

– Надо полагать, что и Матова таким же образом хотел отправить на тот свет?

– Да. Но яд оказался слабеньким.

– Опять крысиный?

– Да, только концентрация была маленькая, – непроизвольно сожалея о неудачном убийстве, посетовал Леший.

– А почему для Матова пожалел яду? – недоуменно спросил опер.

– Я влил в две бутылки с виски все, что у меня осталось. Готовый раствор несколько дней стоял у меня дома, я подыскивал человека, который смог бы кинуть передачу на зону, а за это время яд потерял свою первоначальную силу.

– Где доставал яд?

– Глаша… У незнакомых мне людей.

– Значит, Глаша. Клофелин, скорее всего, тоже она доставала. Правильно говорю?

Леший насупленно промолчал, пропустив мимо ушей заданный вопрос.

– Ладно, Леший, ты убедил нас, что говоришь правду, – сказал Чижов, заканчивая свою писанину. – Сейчас поедем в прокуратуру, тебя допросит следователь. Советую без фокусов, иначе история повторится, и на этот раз никаких торгов не будет, сразу отдадим Матову!

– Все, все, как обещал, так и сделаю! – заверещал убийца. – А насчет моего имущества – будете брать себе?

– Леший, ты и вправду дурак или прикидываешься? – усмехнулся опер. – Суд использует твое имущество, чтобы выплатить компенсации родственникам убитых, если, конечно, найдутся таковые, что маловероятно. Ты же убивал избирательно, чтобы никто не имел претензий, в том числе и милиционеры.

– Халявщики всегда найдутся, на чужое добро рот разинуть все горазды, – зло выговорил Леший.

– Тебе ли об этом говорить? – улыбнулся оперативник. – Ты захватил все хозяйство Грабовского, а теперь заранее укоряешь возможных родственников убитых тобой людей, что они разинули рот на твое добро… Леший, ты и вправду, может быть, больной? Может быть, тебя показать врачу из дурдома?

Леший ничего не ответил, уперся пустыми глазами в пол машины.

Чижов, прежде чем положить объяснение Лешего в папку, посмотрел на его подпись и спросил:

– Леший, почему ты написал фамилию печатными буквами?

– Я всегда так пишу.

– И подписываешься печатными?

– Да.

– Странно. Ранее писал нормально, – засомневался сыщик, вытащил из папки постановление о его освобождении и ткнул в него пальцем. – Тут же ты подписался нормальным почерком?

– С тех пор как меня ударили битой по голове, я, когда сильно волнуюсь, пишу печатными буквами, потому что у меня все расплывается в глазах. Как раз сейчас я тоже разволновался…

– Ладно, поверим пока, – проговорил сыщик и приказал водителю: – Поехали в прокуратуру.

9

Олейник был в кабинете. Увидев Чижова, он воскликнул:

– Олег, ты куда пропал?! Я звоню, звоню, а вы все словно в омут… Как там Леший?

– Все отлично, Игорь! Леший полностью признался, вдобавок рассказал еще про восемь убийств.

Следователь от неожиданности выронил кипу бумаг на пол.

– Хорош врать!

– Все серьезно, Игорь, за ним девять трупов. Поздравляю тебя с раскрытием!

– Погоди поздравлять, еще рано. Объясни, что за трупы, уголовные дела были возбуждены?

– Кроме Кишаева, нет…

– И по Кишаеву признался?! – поразился услышанному следователь. – Сколько нервов он потрепал нам по этому делу! Еще что?

– Убийство одного армянина…

– А этого за что?

– Как он говорит, убрал как конкурента.

– Дальше?

– Некто Щукин. Приехал из Москвы от того самого Грабовского и здесь нашел свою погибель. По нему заведено разыскное дело как на пропавшего без вести, труп еще не найден. Леший говорит, что утопил его в реке перед ледоставом.

– Если считать нашего Андрейченко, получается четверо. А еще пятеро кто?

– Некий Онищенко Мирон, его рабочий, и еще четверо, которые у него когда-то тоже работали.

– Ничего себе, – озадаченно проговорил следователь. – Как вы его смогли расколоть на столько дел?

– Блестящая оперативная комбинация и никакого жульничества! – улыбнулся оперативник.

– Не хвались раньше времени, – усмехнулся следователь. – Я сейчас буду работать только по Андрейченко. По остальным делам ищите трупы – они, даже если и были обнаружены как неопознанные, прошли без признаков насильственной смерти. Трудно будет доказать убийства. По-моему, нашел ты себе работу не на один день.

– Правильно, это мы берем на себя, – согласился со следователем сыщик. – А ты занимайся только Андрейченко. Лешего надо плотно посадить по этому делу, а остальное будем вменять ему потихоньку, когда он надежно будет сидеть в тюрьме. Кстати, где подруга Лешего и рабочие?

– Я вызвал дежурного отдела, все они в камере, вынес постановление о задержании всех на трое суток.

– Прекрасно! Как прошел их допрос?

– Сварщик дал хорошие показания, все описал до мелочей, а подруга Глаша – баба отмороженная: полное отрицание всего. Чую, она при делах.

– При делах, при делах! – воскликнул Чижов. – Даже Леший сам проговорился. Надо эту стерву дожать до конца.

– Давайте дожимайте, – безнадежно махнул рукой следователь. – По-моему, это бесполезное занятие. Она совершенно конченая…

– Попытка не пытка, – проронил сыщик. – Леший в коридоре под охраной моих оперов. Завести?

– Давай. Найдите мне адвоката Карташову, она несколько раз мне звонила, а теперь пропала, – попросил следователь сыщиков.

Допрос длился до поздней ночи. Когда следователь распорядился увести Лешего в изолятор, оперативники собрались у него в кабинете.

– Трудный человек этот Леший, – посетовал следователь. – Все так замутил, замудрил, одни признания исключаются другими, много противоречий – еле закончили допрос. Думаю, когда он сядет в тюрьму, начнет отказываться от своих показаний, поэтому вам, операм, придется работать и доказывать другие его преступления. Если дело отправим в суд по одному только Андрейченко, он может отскочить, тем более имея такие связи в судах. Кстати, после допроса Леший шепотом спросил у Карташовой, знает ли Бедова о его аресте. Карташова подмигнула ему, мол, все нормально. Все это я видел и слышал, заполняя протокол – слух и боковое зрение у меня развиты преотличнейше.

– Но, кроме его показаний, будут же результаты экспертизы по краске, следам, протектору автомашины, показания сварщика, – Чижов на пальцах перечислил имеющиеся доказательства. – Еще что-нибудь найдем…

– Все это будет. Уверен, что результаты экспертизы будут работать против Лешего. И показания сварщика, – Олейник потряс протоколом. – Но ты же знаешь наши суды… Одним словом, надо работать дальше.

В это время в кабинет заглянула женщина, следователь поинтересовался у нее:

– Вам кого?

– Меня направили к Олейнику.

– Это я.

Женщина шагнула в кабинет:

– Я жена Андрейченко. Только прибыла в Якутск из Нерюнгри и сразу к вам.

– Присаживайтесь.

Олейник пододвинул к женщине стул и обратился к оперативникам:

– Все, идите, работайте, а я допрошу гражданку.

Перед тем как выйти из кабинета, Чижов спросил у женщины:

– У Александра, кроме вас, родственники были?

– Да, отец на Украине. Он уже купил билет, завтра днем будет в Якутске.

– А сколько лет отцу-то? – недоуменно спросил оперативник. – Такие перелеты для пожилого…

– Семьдесят четыре… Он бодрый старик, – всхлипнула женщина.

– Тело мужа повезете на Украину?

– Я об этом не думала… Поговорю с отцом.

На второй день Чижов встретил отца Александра. Оперативник знал, что мужчина будет одет в коричневую куртку и такого же цвета кепку. Увидев его издалека, Чижов отметил про себя, что тот строен и подтянут, выглядит лет на десять моложе своего возраста.

– Василий Петрович?

– Вас прислала Маша? – спросил мужчина, разглядывая сыщика.

– Да. Мария Евгеньевна сейчас занимается похоронами, поэтому я приехал по ее просьбе. Меня зовут Олег Чижов, мы сейчас поедем к следователю, он вас быстро допросит, а потом можете вместе с невесткой решать насущные вопросы.

Старик, ничего не ответив, сел в машину, Чижов разместился рядом и приказал водителю:

– В прокуратуру.

Когда машина выехала и направилась в сторону города, старик глухо спросил:

– Как он умер?

– Невестка не рассказывала?

– По телефону сказала, что умер, а как – не объяснила.

– Его убили.

Старик ненадолго замолк, а потом еле слышно спросил:

– Кто?

– Есть тут один коммерсант, Лешим зовут, ваш сын у него работал водителем. Вот этот Леший и убил Александра, – ответил оперативник, отчаянно жалея пожилого человека.

– А как убил?

– Отравил в газовой камере.

– Повторите, я не расслышал! – с дрожью в голосе воскликнул старик. – Как убили сына?!

– Леший отравил его в газовой камере, сооруженной из контейнера.

По телу старика пробежала судорога, он схватился за сердце и простонал:

– Остановите машину!

Когда машина прижалась к обочине, Чижов открыл дверцу, чтобы впустить свежий воздух. Старик дрожащими руками порылся в кармане куртки, достал таблетку, положил в рот. Посидев немного с закрытыми глазами, он тихо проронил:

– А меня же немцы тоже травили в газовой камере… Вы правду мне сказали, что его таким способом убили?

– Вас травили в газовой камере?! – чеканя каждое слово, спросил Чижов, пораженный услышанным. – Как и сына?.. Вернее, сына, как вас?!

– Да, я прошел через газовую камеру, не дотравили тогда фашисты, наши спасли… Меня не смогли убить – достали моего сына! Говоришь, он в камере закончил жизнь? – еще раз переспросил старик опера, до конца не веря его словам.

– Да, в контейнере, из которого соорудили газовую камеру специально для убийства.

– Разве такое возможно сейчас?.. Не думал, что потомки тех фашистов еще живы и продолжают свое черное дело, – недоуменно проговорил старик.

– Я сам был потрясен, когда узнал про это, – тихо проговорил сыщик. – Уму непостижимо, такого у нас никогда не было… Вы были в плену у немцев?

– Да, был, – ответил старик, продолжая держаться за сердце. – Воевал-то я всего четыре дня, но убил немцев столько, сколько некоторые не убили за всю войну. Попал без сознания в плен… А ведь сыну я всегда говорил, что он родился в счастливое время и никогда не увидит газовую камеру. А получилось так же, как со мной… Как зовут этого убийцу?

– Леший. Фамилия такая.

– Знал одного надзирателя в концлагере с такой фамилией – вроде бы сочувствовал нам, но оказался провокатором. Жаль, не удавили гада – убежал с немцами. А семя его гнилого племени взошло здесь, на холодной северной земле.

– Однофамилец, наверное, – проговорил Чижов, впечатленный рассказом старика. – Леших-то много ходит-бродит по миру, среди них хороших людей, думаю, достаточно.

– Для меня они навсегда останутся предателями, – твердо заявил старик и приказал водителю: – Сынок, трогай.

10

Прошло десять дней. Леший был арестован и отправлен в следственный изолятор, его подругу Глашу отпустили за неимением улик, сварщик Сергей Лихов стал основным свидетелем обвинения и исправно посещал следователя.

Чижов перерыл все журналы по учету неопознанных трупов в морге, изучил разыскные дела по фактам обнаружения тел безымянных мужчин.

Оперативнику однажды улыбнулась удача: ему удалось найти сведения об обнаружении трупа Онищенко Мирона на тыльной стороне городского парка у водоема. Личность жертвы была установлена по пальцам, которые успели разбухнуть на весенней полынье. Много трудов приложил эксперт, чтобы снять дактилоскопию с внутренней стороны эпидермиса пальцев. Вскрытие показало, что Онищенко скончался от острой сердечной недостаточности, был похоронен как безродный. К сожалению, судебный медик, занимавшаяся вскрытием тела Онищенко, уволилась и уехала на постоянное место жительства за пределы республики, поэтому оперативник решил встретиться со знакомым медицинским экспертом и поговорить про обстоятельства исследования трупа.

Эксперта он застал на работе.

– Павел Игнатьевич, здравствуйте, – поприветствовал опер судебного медика. – Нужна консультация.

– Здравствуй, Олег. Слушаю, говори.

– Мы взяли одного убийцу, который травил людей угарным газом. Он признался еще в нескольких убийствах, но я запутался в трупах. Вернее, преступник специально нас запутал, меняя обстоятельства совершенных преступлений. Речь идет о некоем Онищенко Мироне, труп которого обнаружили недалеко от парка, но убийца утверждает, что выбросил его еще до ледохода в реку.

– И какая нужна от меня помощь? – глянул поверх очков медик. – Это не по моей части. Докажите, что он выбросил труп не в реку.

– Павел Игнатьевич, это докажем. Меня волнует другой вопрос. Вскрытие трупа проводила Владимирова, но ее сейчас нет…

– Да, Ольга Ивановна переехала в Калугу к дочери. Какие вопросы появились по поводу исследования трупа этого Онищенко?

– Дело в том, что преступник признается, что убил его путем отравления угарным газом, а Владимирова причиной смерти указала острую сердечную недостаточность.

– Вполне возможно, одно другого не исключает. Оксид углерода при соединении с гемоглобином образует карбоксигемоглобин – крайне стойкое соединение, неспособное выполнять функции переносчика кислорода к тканям и потому обуславливающее развитие их острого кислородного голодания. Сохраняется двое-трое суток после смерти, имеет ярко-красный или розовый цвет. В случае наличия у исследуемого лица при жизни выраженной сердечно-сосудистой недостаточности или если он на момент смерти находился в состоянии алкогольного опьянения, то эти обстоятельства могли вызвать моментальную смерть. А если в постановлении о назначении экспертизы следователь или участковый конкретно не задал вопрос, отравился ли человек оксидом углерода, то гипотетически эксперт мог упустить этот факт из виду.

– А внешний вид трупа – розовый цвет кожных покровов, алая жидкая кровь – неужели эксперт не обратила на это внимание?

– Это смотря через какое время после смерти труп поступил к нам. В силу своей значительной стойкости карбоксигемоглобин выявляется в трупе в течение длительного времени, но если он пролежал на улице месяц, то я не знаю…

– Полгода.

– Ну, тем более.

– Но он сохранился хорошо, была зима.

– Химические процессы идут даже при отрицательной температуре.

– Получается, убийство мы не сможем доказать? – с досадой проронил оперативник.

– Будет очень сложно, если не сказать невозможно. Хочешь подкинуть хорошую пищу адвокатам?

– Адвокаты дьявола!.. – со злостью воскликнул опер. – Павел Игнатьевич, откуда пошли такие защитнички? Я помню адвокатов советской эпохи, их сейчас остались единицы. Я наслаждался их речью во время суда – это ораторское искусство! Они не отрицали явное – если убил, так убил. Защитник с советской школой подготовки в каждом преступнике искал его положительные человеческие качества, причины, толкнувшие к убийству. Уже во время суда человек начинал очищаться от греха. А сейчас что? Адвокаты тупо предлагают убийцам отказаться от очевидного, а при наших деградированных судах это им иногда сходит с рук. А ведь адвокат, зная, что его подзащитный – убийца, и при этом утверждая на суде, что он невиновен, берет часть греха на себя. Я имел дело с сотней убийств и не припомню ни одного случая, когда убийца, в том числе и тот, вину которого не доказали, жил счастливой жизнью. Кара настигает всегда – не его самого, так его родных. Исключение составляют те, кто по-настоящему осознал вину и раскаялся перед Законом и Богом.

– Что поделаешь, это издержки времени, – пожал плечами эксперт. – Сейчас все измеряется деньгами, а, как известно, деньги не пахнут.

– Пахнут, еще как пахнут, – горько усмехнулся сыщик. – Плохо, я так надеялся на экспертизу. Получается, что и по остальным трупам, если их найдем, будет такая же картина?

– Каждый конкретный случай надо рассматривать в отдельности, но примерно так и будет. Боюсь, что этот ваш убийца нашел совершенный способ избавиться от человека. Папе Римскому Александру VI приписывают изречение о том, что нет идеальнее преступления, чем отравление. Его еще называют Аптекарем Сатаны. Так вот, ваш убийца – Аптекарь Сатаны и есть.

– Плохо, – повторил сыщик, прощаясь с экспертом. – Этот «Аптекарь» всех нас обхитрил.

На следующий день Чижова вызвали в республиканскую прокуратуру. Чудаковатый следователь, над которым за глаза смеялись и всячески отказывались вести с ним совместные дела все оперативники, встретил сыщика вопросом:

– Олег Иванович, а вы знаете, что в ваших рядах появились предатели?

Зная странность следователя, сыщик изобразил крайнее удивление:

– Ой, кто же это?!

– Я сейчас рассматриваю жалобу гражданина Лешего Юлиана Георгиевича, который находится в следственном изоляторе. Он пишет, что ваши оперативники вывезли его в лес, повесили за ноги на дерево и избили палкой. С оперативниками был преступный авторитет по фамилии Матов, который также принимал активное участие в пытках. Поэтому он вынужден был признаться в убийствах, которые он не совершал.

– Извините, откуда вы знаете, совершал он убийства или не совершал? – перебил следователя сыщик. – Вы изучали дело, разговаривали со следователем городской прокуратуры Олейником?

– Нет, с Олейником не разговаривал и дело не изучал. Но тут же явно видно, что человека заставили признаться в убийствах.

– Вот изучите дело, а потом делайте выводы. А для начала вызовите этого Матова и поговорите с ним, как он избивал Лешего.

– А как мне его найти?

– Вам его привезут, назначьте время, – жестко ответил сыщик и спросил: – Когда вам звонила Бедова?

– Вчера… Постойте, какая Бедова? – помялся следователь. – Никто мне не звонил, я самостоятельно веду расследование.

– Понятно, – улыбнулся опер и, покидая кабинет, бросил: – Матова вам привезут.

Вечером позвонил Олейник.

– Олег, ну и идиота ты направил ко мне из республиканской прокуратуры! Совершенный бездарь, изображающий из себя Пинкертона. Я ему все объяснил – он ушел, озадаченный.

– Ему звонила Бедова, – рассмеялся сыщик. – Я его влет поймал на пушку.

– Ну и пусть идет он на ***! – выругался следователь. – Еще бы я отчитывался какому-то дураку! Что по трупам?

– Плохо, Игорь. У Онищенко острая сердечная недостаточность, остальных четверых не можем найти. Труп Щукина до сих пор не обнаружен, а по Геворкяну, кроме показаний самого Лешего, от которых он уже отказался, у нас ничего нет.

– Действительно плохо, – тяжело вздохнул Олейник. – Придется дело в суд направить только по Андрейченко. А вы продолжайте работать, добудьте что-нибудь для поддержки штанов.

– Будем стараться, Игорь.

После проведенной служебной проверки предателя Слуцкого уволили из органов внутренних дел. Оказалось, что он вечером заезжал на место обнаружения трупа Андрейченко и «случайно» узнал от участкового инспектора об обнаруженных следах протектора (позже станет известно, что гаишника направил Леший для разведки). Во время проверки не было выявлено доказательств того, что Слуцкий допустил утечку информации намеренно (он якобы случайно проговорился Лешему), поэтому он избежал уголовного наказания за соучастие и недоносительство. Чижов только махнул рукой – теперь его интересовал только Леший.

Прошло полгода. Сыщики так и не смогли доказать многочисленные убийства Лешего. Был скандал, чуть не стоивший следователю карьеры. Во время изучения дела арестант съел несколько листов со своими первоначальными признаниями в убийствах, но, к счастью, следователь заранее снял копию этих документов, и все было восстановлено.

Среди трех десятков безродно похороненных неизвестных мужчин найти жертв Лешего было проблемно. Оперативников мучил вопрос: похоронены ли они вообще или были уничтожены другим способом?

Олейник отправил дело об убийстве Андрейченко в суд, будучи уверенным, что по нему-то и комар носа не подточит, и в скором времени убийца получит по заслугам.

Теперь все ждали, когда Лешего настигнет суровое возмездие.

11

Судья Аишкин с наслаждением пил горячий кофе, развалившись в кресле в своем кабинете. Сегодня его вызвал председатель и попросил об одном одолжении. Старик походатайствовал за одного человека, который сидел в следственном изоляторе. На вопрос, что это за человек, председатель только хитро улыбнулся и сказал, что подойдет ответственный работник Министерства юстиции и все объяснит. Аишкин в душе обрадовался – он как раз хотел выйти на руководство министерства для трудоустройства сына одного нужного человека. А теперь фортуна сама плыла к нему в руки.

Ровно в полдень в кабинет заглянула Бедова.

– Эльвира Модестовна! Оказывается, это про вас речь! – Аишкин с распростертыми объятьями подошел к Бедовой и чмокнул в щеку. – А то старик конспирируется – «ответственный работник юстиции»! А я сижу и думаю, кто это может быть.

– Я, я, Федор Иванович, – засмеялась Бедова. – Одна маленькая проблема у меня образовалась, хотела с вами решить.

– Судя по тому, что человек сидит в изоляторе, проблема не такая уж и маленькая, – улыбнулся Аишкин, приглашая Бедову сесть за стол. – Кофе, коньяк, вино?

– Ой, вы что, какой коньяк? – отмахнулась Бедова. – Кофе, пожалуйста, только без сахара.

– Итак, кто тот человек, за которого вы ходатайствуете? – спросил Аишкин, налив Бедовой кофе. – По какой статье сидит?

– Убийство.

– Убийство? – удивленно нахмурил брови Аишкин. – И что надо сделать? Смягчить приговор?

– Нет, Федор Иванович, оправдать.

– То есть как? – воскликнул Аишкин, поперхнувшись кофе. Отдышавшись, он переспросил: – Как вы это представляете себе?

– «Мусора»… извините, милиционеры посадили ни в чем не повинного человека. Навесили на него убийств, как гирлянду на елку.

– Убийств? Сколько же?

– По делу идет одно. Но милиционеры хотят ему вменить еще несколько.

– Так, так, одно убийство, – Аишкин задумался. – А доказательства какие?

– Да какие-то экспертизы, краски там, протектор автомобиля… Но сам-то человек не признает вину, уже написал жалобы во все инстанции, что милиционеры его били и принуждали.

– Хорошо. Когда дело поступит к нам?

– Уже на днях. Надо поторопиться…

– Вот что делаем, – хлопнул по столу Аишкин. – Дело ажиотажное, много заинтересованных лиц, страдает объективность рассмотрения в суде. Поэтому направляем уголовное дело в Иркутск.

– Как в Иркутск? – Бедова непонимающе посмотрела на собеседника. – Там-то его точно посадят на пятнадцать лет.

– Не бойтесь, Эльвира Модестовна, в Иркутске председателем суда работает мой однокашник. Как я скажу, так он и сделает.

– А вы точно уверены, что человека не посадят там надолго?

– На сто процентов! Он меня тоже кое о чем просит. Оправдаем его, и пусть отсюда уезжает, чтобы не мозолить глаза.

– А куда он уедет? У него тут хозяйство, семья…

– Ну, пускай не уезжает. Только чтоб не попался повторно. А то подведет нас под монастырь.

– Нет, нет, он хороший! – взмолилась Бедова. – Больше никогда не попадется.

– Ну все, решили. А теперь по моей просьбе… – с этими словами Аишкин положил на стол перед Бедовой резюме молодого человека, которого он хотел трудоустроить в Министерство юстиции.

Через месяц Леший был этапирован в Иркутск. Суд проходил в кабинете судьи в присутствии дежурного адвоката и полупьяного работника прокуратуры.

Судья строго спросил Лешего:

– Вину свою признаете?

– Нет! – безапелляционно заявил обвиняемый. – Милиционеры побили и заставили взять на себя преступление, которого я не совершал.

– Ваши признательные показания?

– Это не мои показания, позже я от них отказался. Это не моя подпись – я печатными буквами никогда не писал и не подписывался.

– Объясните, зачем приваривали трубу к контейнеру?

– Там вообще смешно, – оскалился подсудимый. – Милиционерам почему-то показалось, что из этого контейнера я соорудил газовую камеру для убийств. А я просто-напросто хотел там ставить машину…

– А следы протектора?

– Для разнообразия с сожительницей занимались любовью в машине вдалеке от дома. Откуда мы могли знать, что рядом валяется труп?

– Но это же труп вашего работника?

– Ну и что? Откуда я знал, что он умрет именно там, где я с подругой…

– А почему поменяли колеса на автомашине?

– Они же были старые, «бэушные», поэтому я велел работнику поменять на новые. А милиционеры подумали, что я заметаю следы, – хихикнул подсудимый. – Фантазии у них хватает.

– А краска, следы?

– Все подкинули милиционеры. Обмазали все вокруг, растоптали, а потом изъяли, якобы улики. Это подтасовка фактов, я намерен жаловаться в высокие инстанции на должностных лиц, которые сфабриковали против меня дело! Я уважаемый в городе предприниматель и меценат, а это не нравится некоторым криминальным личностям, которым прислуживают милиционеры.

– Есть еще что добавить? – спросил его судья.

– А что добавлять? Вы же сами видите, что дело шито белыми нитками! – делано воскликнул Леший. – Адвокат, почему вы молчите? Скажите что-нибудь в мою защиту!

Адвокат, молодая девушка, только пожала плечами. Вчерашняя выпускница юридического факультета, она еще не успела приобщиться к тем грязным манипуляциям, творимым в судах. Она прекрасно видела, что ее подзащитный – не ангел с крыльями, а матерый преступник, поэтому решила отмолчаться.

Судья удалился в комнатку и вскоре вернулся с приговором: подсудимого оправдать по всем статьям и освободить из зала (то есть из кабинета) суда. Прокурор пьяно закивал, соглашаясь с приговором.

Через полгода Леший стал постоянным посетителем Аишкина. Судье нравились в Лешем услужливость, собачья верность, готовность выполнить любую работу и бодрый доклад по утрам возле кабинета с прикладыванием руки к пустой голове. Впору вспомнить нетленный указ Петра Первого, который знал толк в иерархии, актуальный независимо от того, в каком веке мы живем: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Не раз и не два Леший приходил в кабинет Аишкина в непотребном виде после возлияний с шашлыками и прочими радостями жизни. Если б только знал служитель Фемиды, какой опасности он подвергает себя! Скорее всего, догадывался, но человеческие пороки превалировали у него над чувством самосохранения.

Леший стал величать Аишкина «Батей», а в пылу нежности «Папочкой». Так образовалась криминальная ячейка общества с Мамочкой, Папочкой, Сыночком и со всей их челядью. Семейка Адамс, осознавая свою никчемность перед могущественной семьей, нервно курила в сторонке и тосковала по золотым временам:

– Гомес, вчера ночью ты выпустил на волю какого-то отчаявшегося ревущего демона. Ты напугал меня… Сделай это еще раз!

– Вы отчаянная женщина, пожираемая алчностью и тоской. Мы вполне могли бы быть друзьями…

– Ах, Фестер! Кто же настоящий ты: тошнотворный монстр-недоумок, которым ты стал, или же тошнотворный монстр-недоумок, которого мы так любили?..

– Где твой маскарадный костюм?

– Это и есть мой костюм. Я изображаю маньяка-убийцу. Они ничем не отличаются от обычных людей.

Взгрустнув от ностальгических воспоминаний, семейка Адамс, проклиная весь человеческий род, убралась восвояси. Выражаясь современным языком, эти милые монстры были уже не в тренде в этом сумасшедшем мире. Реальные персонажи самым возмутительным образом затмили их величие.

Часть 5. Неистовство злодея

1

Освободившись из тюрьмы, Леший и не думал порывать с преступным прошлым. Сварщик Лихов по своей наивности продолжал работать у Лешего, не осознавая, в какой смертельной опасности находится.

Однажды Леший подговорил своего рабочего, чтобы тот убил сварщика и принес ему его голову. Рабочий недолго думая исполнил приказ своего шефа, и ночью Леший с отрезанной головой в руке появился в том бараке, где жили его рабочие.

– Смотрите, он предал меня и что с ним стало! – брызжа слюной, кричал он на работников. – Запомните, меня посадить невозможно! Я поступлю с каждым так, если посмеете пойти против меня!

Оцепеневшие люди не проронили ни слова.

Утром Леший вызвал милицию и сдал убийцу в руки правоохранителей.

Чижов узнал об этой истории только через три дня, прибыв из командировки, и помчался в прокуратуру, но было уже поздно. Следователь прокуратуры, молодая девушка, только развела руками:

– Леший идет железным свидетелем, он же и сдал убийцу милиционерам.

– Но это же не так! – воскликнул с отчаянием Чижов. – За этим убийством все равно стоит Леший!

– Обвиняемый это не подтверждает. Он полностью убийство берет на себя.

Обескураженный оперативник, скрипя зубами от бессилия, покинул прокуратуру. На следующий день в газете «Утро города» вышла статейка: «Известный в городе меценат Леший помог милиции раскрыть ужасное убийство, совершенное в нашем городе…» Не дочитав, Чижов выбросил газету в урну.

…Водитель Лешего Вася Хомич запил. К нему присоединился его давний друг Леха Кустов, и вот уже несколько дней они крепко дружили с зеленым змием.

Как-то ночью в бараке, где жил Хомич, появился Леший.

– Ты что, козлина, не ходишь на работу?! – грозно спросил он своего работника, схватив его за шкирку.

– Извини, Георгич, малость запил. Оклемаюсь немного и выйду, отработаю.

В это время в углу кто-то заохал. Леший отпустил Хомича и поинтересовался:

– Кто там?

– А это мой кореш. Раньше вместе работали в автоколонне.

Леший, поискав глазами какой-нибудь подходящий предмет, обнаружил на полочке молоток. Взяв его, подошел к спящему Кустову и несколько раз с размаху ударил его по голове. Кустов, не просыпаясь, отправился на небеса.

Перед тем как покинуть барак, убийца приказал Хомичу, указывая на труп:

– Спрячь его. Если что, меня здесь не было.

Хомич стал рыть яму под окном барака, соседи увидели и донесли милиции, его задержал наряд патрульно-постовой службы. Естественно, памятуя об отрезанной голове, Хомич убийство взял на себя и был отправлен в следственный изолятор.

Только через месяц в уголовный розыск поступила информация, что убийство Кустова может быть делом рук Лешего. Чтобы уточнить обстоятельства убийства, Чижов выехал в тюрьму. Когда конвоиры привели Хомича в следственный кабинет, тот с удивлением рассматривал незнакомого ему человека в штатском, почему-то заинтересовавшегося его скромной персоной.

– Моя фамилия Чижов, я из уголовного розыска, – представился опер. – Хотел бы с тобой побеседовать.

– О чем? – недоуменно спросил Хомич. – Следователю я все рассказал, больше я не совершал преступлений.

– Совершал! – обескуражил оперативник подследственного. – Недонесение.

– То есть?.. – непонимающе спросил Хомич.

– Кустова убил не ты, а Леший. Почему ты взял на себя чужое убийство? Вот тебе и недонесение. Сразу бы вызвал милицию и написал заявление, тогда предо мной сидел бы Леший, а не ты.

Хомич долго молчал, опустив глаза на пол. Наконец он заговорил:

– А как я докажу обратное? Я был сильно пьян, многого не помню. Да, был Леший… Помню, как он молотком… Потом приказал спрятать труп. А иногда мне кажется, что все это мне приснилось.

– Испугался отрезанной головы Лихова? – Хомич ничего не ответил. Опер предложил: – Напиши заявление, что он убил Кустова. Попробуем доказать обратное.

– Я подумаю.

– Если надумаешь, передай через оперчасть мне весточку, я сразу прискачу.

– Хорошо.

Через два дня Чижову позвонил Леший:

– Олег Иванович, что вы ходите, подговариваете людей давать против меня ложные показания? Я же честный предприниматель и меценат, которого в свое время некоторые товарищи хотели упечь в тюрьму! Я это так просто не оставлю, буду жаловаться…

Ничего не говоря, Чижов бросил трубку. На следующий день он съездил в тюрьму, но Хомич отказался с ним общаться. Позже из оперчасти изолятора Чижову шепнули, что ночью дежурный пропустил Лешего, и он разговаривал с Хомичем, очевидно, пригрозив ему последствиями.

Через неделю в газете «Утро города» появилось поздравление: «С днюхой настоящего сыщика Олега Ивановича Чижова! Респект и уважуха этому супер-оперу, который, не зная отдыха, искореняет преступность в нашем городе! Предприниматель и меценат Леший». Оперативник с удивлением взглянул на календарь – сегодня действительно был его день рождения. Это издевательское поздравление сыщик своим внутренним чутьем воспринял как прилюдное вручение ему черной метки и некий подвох. Теперь, благодаря поздравлению Лешего, многие сведущие лица узнали о противостоянии двух значимых фигур города – гениального преступника и искушенного сыщика.

На второй день после поздравления Леший заглянул в тайник. В ящике остались четыре гранаты и тротиловые шашки. Он бережно протер одну гранату и положил в карман. В этот день он решил устроить засаду возле дома Чижова.

Он выехал на улицу и проскочил светофор на красный цвет, его остановили гаишники. Леший начал пугать их знакомством с высокопоставленными работниками ГАИ, но сотрудники милиции заглянули в бардачок машины и обнаружили гранату. Увидев, что дело приобретает серьезный оборот, Леший предложил гаишникам деньги. Те не отказались от мзды: оставили гранату себе и отпустили Лешего с миром. Так, благодаря продажным милиционерам Чижов остался жив, но, конечно же, он об этом не знал и не догадывался.

Позже две гранаты взорвались в киоске и магазине у конкурента Лешего, серьезно ранив двух продавщиц. Третья граната, брошенная в окно другого магазина, взорвалась у того же конкурента среди ночи. Все эти дела так и остались нераскрытыми – Леший умел заметать следы.

2

Однажды, летним вечером, когда дневной зной немного спал, Чижова вызвал начальник городского управления милиции. Теряясь в догадках, по какому поводу его ищет высокий руководитель, сыщик зашел в кабинет и доложил:

– Товарищ полковник, Чижов прибыл по вашему приказанию.

– Олег Иванович, знаете мэра лично? Общались когда-нибудь? – с порога спросил Чижова руководитель.

Мэр города Мельничук был избран недавно, но Чижов уже успел с ним пообщаться, когда во время его дежурства из гаража украли джип, принадлежавший главе города. Когда Чижов прибыл на место происшествия, там находился мэр со своим экстрасенсом. Женщина-экстрасенс старше средних лет была неофициальной помощницей мэра, присутствовала на многих городских мероприятиях, была вхожа не только к мэру, но и к его заместителям и многочисленным начальникам отделов и департаментов.

Экстрасенс водила рукой перед воротами взломанного гаража и шептала какие-то заклинательные слова. Закончив с обрядом, она загробным голосом сообщила мэру:

– Кражу машины совершили двое молодых парней, один из них русский, а другой – якут. Машину надо искать под горой с северной стороны города.

Как и все опытные сыщики, Чижов в душе посмеялся над женщиной, но виду не подал мэру, что не признает так называемых ясновидящих.

Ночью наряд ГАИ задержал двух подростков-цыган, которые раскатывали по пустынным улицам на джипе «хозяина» города. На утренней планерке экстрасенс убедила мэра, что указанные ею парни якутской и русской национальности все-таки совершили кражу и продали машину цыганам, а милиция этого не хочет признавать. Чуть позже «за заслуги в экстрасенсорной деятельности» эта женщина из рук мэра получила двухкомнатную благоустроенную квартиру. Каждый зарабатывает как может.

– Было дело, – улыбнулся сыщик. – У Филиппа Ильича в свое время украли машину.

– Раскрыли? – спросил начальник.

– Да, сотрудники ГАИ поймали ночью цыганят.

– Тем более. Мэр узнал о твоей схватке с Лешим и просит помочь…

– А что случилось? – нетерпеливо спросил сыщик. – Отравил?

– Да нет, украл, – махнул рукой полковник.

– А что украл? Стройматериалы?

– Нет, гов… как их называют-то, которые возят нечистоты…

– Фекалку?

– Да, да, фекалки.

– Что, не одну?

– Целых три. Скажу я тебе, аппетит у твоего Лешего отменный! – воскликнул руководитель и приказал: – Езжайте, мэр уже ждет.

Мэр был в кабинете. Увидев Чижова, он встал и крепко пожал ему руку.

– Мы с вами где-то встречались, только не припомню где.

– Весной, когда у вас украли джип, – улыбнулся сыщик.

– Точно! – стукнул мэр себя по лбу. – Молодцы, тогда раскрыли дело.

– Экстрасенс же помогла, – сыронизировал Чижов. – Без ее помощи нам было бы сложно.

– Э-э-э, да ладно – «экстрасенс»! – махнул Мельничук. – Милиция раскрыла.

«Видать, она уже достала градоначальника», – подумал сыщик и спросил:

– Что натворил Леший?

– Вот по Лешему, – оживился мэр. – Я слышал, что в городе только вы сможете посадить этого беспредельщика, поэтому я и позвонил вашему начальнику. Короче, так: этот Леший вкупе с депутатом Госсобрания Максимом Лестниковым украли из Спецавтохозяйства три КамАЗа-ассенизатора, причем все они из новой партии, совершенно свежие машины…

– Ах да, правильно – ассенизатор-водовоз, как у Маяковского! – прервал мэра сыщик. – А я – «фекалка» да «фекалка», а начальник вообще – «г****воз». Запоминаю: официальное название – ассенизаторская машина.

– Да, именно так она называется, – кивнул головой мэр. – Леший несколько раз помогал городу откачивать нечистоты, а потом выставил такой огромный счет! Мы, конечно, отказали ему. Тогда Леший с депутатом Лестниковым подали в суд и выиграли дело, обязав нас выплатить неподъемную сумму. Мы оспорили решение суда, но Леший решил опередить события: в городе он поймал наши машины (причем помогали ему в этом гаишники), выкинул водителей, а сами машины похитил. Я позвонил с претензиями к Лестникову, но тот сказал, что машины конфискованы в счет погашения долга. Ну не наглость ли это?!

– О-о-о, Филипп Ильич, вы не знаете Лешего! Кража машин для него детская игра. За ним гора трупов, а он ходит на свободе. Вы знаете Бедову, Аишкина?

– А кто их не знает? Известные в городе люди.

– Они «крестные» мама и папа Лешего. Поэтому-то он в суде и выиграл дело по этим фекалкам-ассенизаторам. Оказывается, присоединился к этой семейке еще и какой-то Лестников. Что ж, будем знать.

– А что за трупы, о которых вы сейчас сказали? – настороженно спросил мэр.

– Леший подозревается во многих отравлениях людей, но благодаря своим покровителям ему удается уйти от ответственности.

– Ужас! А посадить его сможете? Надо машины вернуть Спецавтохозяйству, иначе город захлебнется в нечистотах.

– Машины вернем, а посадить – не знаю. Пока Бедова и Аишкин «крышуют» Лешего, это будет очень трудно.

– А если пожаловаться в Москву?

– Бесполезно. Мы направили письма во все инстанции – даже не отвечают.

– Это Россия, детка! – тяжело вздохнул мэр. – Хотя бы вернуть машины…

– Почему только вернуть? Я попробую его посадить.

– Дай-то бог! Желаю удачи!

Прежде чем выйти из кабинета, Чижов обратился к мэру:

– Кстати, Филипп Ильич, хочу предупредить вас. Если вдруг явится Леший и предложит мировую, ни в коем случае не берите из его рук ничего. Он может принести отравленный коньяк и что-то в этом роде.

– Конечно нет! – замахал руками мэр. – Какой коньяк?!

Чижов, захватив с собой пятерых оперативников, под утро нагрянул в коттедж. Схватив и заковав Лешего в наручники, сыщики стали осматривать комнаты и в одной из них обнаружили спящего на полу мужчину. Разбудив его, сыщики поинтересовались личностью мужчины и были крайне удивлены: спавший оказался городским судьей. Он еле ворочал языком и дышал на них ядреным перегаром. Оставив судью в покое, сыщики продолжили осмотр коттеджа.

Позже судью найдут повешенным. Накануне его видели с Лешим, но прокуратура закрыла дело как самоубийство. Смущало то, что за несколько дней до смерти судья купил себе машину. Опытного сыщика в глубине души терзали сомнения, что самоубийцы так поступают, – судья строил планы на жизнь, и покупка автомобиля тому подтверждение, а он вдруг взял да повесился. Странно.

К удивлению Чижова, Леший быстро признался в совершенном преступлении и указал место сокрытия «фекалок», с которых уже были сняты цистерны. Чижов заставил рабочих Лешего собрать обратно машины и отогнать их в Спецавтохозяйство, что они и сделали. Разговаривая с людьми, оперативник получил информацию о том, что директор Спецавтохозяйства мог быть причастен к афере с «фекалками», о чем он и поделился с мэром.

Информацию сыщика Мельничук воспринял с возмущением:

– Директор Спецавтохозяйства – человек из моей команды, а своим людям я привык доверять! Так что, оставьте ваши подозрения при себе!

Позже люди «из его команды», проворовавшись, подведут мэра под монастырь, и он, проклиная их, уедет из Якутии, чтобы возглавить другой регион, но и там у него не все заладится: через три года по рекомендации руководства страны он будет вынужден оставить пост губернатора.

А Леший по настоянию Чижова был арестован за самоуправство, отсидел в изоляторе двадцать дней и, отделавшись смешным штрафом (не без помощи своих покровителей), вышел на свободу. Лестников же воспользовался депутатской неприкосновенностью и вышел сухим из воды.

3

Между тем семейка процветала. Сыночек, как и подобает «любимому ребенку», капризничал, метался между «родителями» – то к Мамочке прильнет, которая вернулась к судейству и стала еще могущественнее, то к Папочке, который существенно поднялся по карьерной лестнице. «Родители» ревновали Лешего друг к другу, стараясь всеми силами притянуть его к себе поближе, чтобы тот находился именно рядом с ним. Хитрый манипулятор ловко пользовался своим положением. Эти годы для него были поистине золотыми. Он выиграл в суде все что можно, не проиграв ни одного процесса, тем самым приумножив свой капитал до невероятных размеров. В это же время путем хитрых манипуляций Леший присвоил себе бывшую советскую автошколу, выжив оттуда старое руководство и поставив своих людей. Теперь автошкола приносила стабильный доход удачливому мошеннику.

Газета «Утро города» продолжала восхвалять «добропорядочного предпринимателя и мецената». Ни один номер не выходил без упоминания о Лешем и его добрых делах. Все считали за честь дружить с этим циничным пройдохой, он «оброс» высокопоставленными связями.

Казалось бы, жизнь удалась, надо успокоиться и кайфовать, купаясь в славе и почете. Ан нет – Леший продолжал убивать. Он вернул в багажник шланг, и люди, которые каким-то образом были связаны с Лешим, пропадали снова и снова. Теперь он жертву выбирал очень осторожно, убивал только безродных, которых никто не станет искать.

Однажды водитель Лешего во время дальнего рейса подобрал на трассе медвежонка и привез как подарок своему патрону. Леший велел рабочим-сварщикам заварить клетку и посадить медвежонка туда. Дикое животное на комбикорме выросло, как на дрожжах. Леший взял себе в привычку наказывать провинившихся рабочих, заводя их в клетку, где они, полумертвые от страха, прижавшись в углу, стояли часами, пока хозяин не смилостивится и не вызволит их из пасти хищника. Откормленный медведь до поры до времени никого не рвал на части.

Если у читателя невольно закралось подозрение, не позаимствовал ли автор данный эпизод из разбойничьего романа Пушкина «Дубровский», то скажу без обиняков: по сравнению с усадьбой Лешего имение Троекурова представляется довольно приличным местом для существования и жизни. По крайней мере, помещик не носился по своему имению с отрезанной головой крепостного крестьянина. Но оба – что Леший, что Троекуров – подкупали судей, захватывали чужие территории, обижали свою челядь, используя их рабский труд, оба были сластолюбивы… В общем, ничего не изменилось со времен царя Гороха.

Как-то раз один из рабочих Лешего, бродяга по жизни, крепко запил, покинув усадьбу хозяина. Взбешенный «меценат» раздал ориентировки гаишникам, те нашли беглеца возле винного магазина и вернули его Лешему. Тот заковал шею раба в цепь и пригвоздил его к стене подвала. Бедолага на второй день скончался, и Леший велел бросить труп медведю, распорядившись, чтобы зверя ничем больше не кормили. Через день растерзанные останки рабочего вывезли в лес и закопали.

Спустя месяц вкусивший человечины зверь отхватил полкисти другому рабочему. После этого случая Леший решил избавиться от опасного зверя. К этому времени «меценат», несмотря на то что являлся ранее судимым, умудрился получить разрешение на ружье и мог пристрелить медведя сам. Но тут рука его дрогнула – ему было жалко зверя, которого он выпестовал с малого возраста. Этот человек, который, нисколько не задумываясь, убивал людей самыми жестокими способами, теперь слезно жалел хищника. А может быть, и не жалел вовсе, а захотел продемонстрировать окружению свой кроткий нрав и склонность к милосердию?

Немного подумав, он пригласил своих друзей из УБОПа, которые с радостью откликнулись на приглашение Лешего покушать шашлыков и заодно пострелять в живую мишень. Пьяный убоповец выпустил в медведя полный рожок из автомата, но зверь сразу не умер, а истек кровью внутри клетки, горько жалея, что не сможет расквитаться со своими обидчиками, трусливо сгрудившимися возле мангала с шашлыками.

В тот же вечер Леший велел вытащить медведя из клетки, рабочие приступили к свежеванию животного. Наутро огромный котел, набитый медвежатиной, висел над костром прямо посреди двора. Работники заметно оживились: они мяса не видели давно, питались ежедневно манной кашей и плесневелым хлебом. Их радость была омрачена появлением в усадьбе ответственного (с «неответственными» лицами Леший не дружил) работника МЧС Суходобреева. Увидев эмчеэсника, Леший цыкнул на рабочих, чтобы те покинули двор, и подбежал к высокому гостю.

– Здравия желаю, Федор Аристархович! – поприветствовал он Суходобреева, прикладывая руку, как всегда, к пустой голове. – Добро пожаловать в мой дом!

Суходобреев степенным шагом, по-хозяйски, прошелся по двору, подошел к костру, принюхался:

– Что такое вкусное готовите?

– Медведя! – отрапортовал Леший. – Жиру нагулял достаточно на отличном комбикорме, решили пустить на харчи.

– Ух ты! – глотнул слюну гость. – Давно не ел медвежатины, кажись, лет десять… Когда будет готово?

– Уже готово, сию минуту! – Леший помахал подруге: – Глаша, принеси тарелки, угостим Федора Аристарховича медвежатиной!

Во время трапезы Суходобреев поинтересовался у хозяина:

– Юлий, а ты сам почему не ешь?

– Отравился, Федор Аристархович, пью лекарства, – хитро усмехнулся Леший. – До вечера оклемаюсь, тогда уж наемся от пуза.

– Хорошо, мне больше достанется, – утробно хохотнул гость, уплетая за обе щеки жирную дичь. – Заверни немного мяса, угощу жену.

Пользуясь моментом, Леший решил поговорить с чиновником.

– Федор Аристархович, видите, какое у меня хозяйство, управиться становится сложно. Дайте мне, пожалуйста, помощника, а я, со своей стороны, за ценой не постою, вся техника будет работать на вас.

– Кого же хочешь у меня взять?

– Мирошниченко. Он у вас работает инспектором, я хочу его сделать снабженцем.

– Забирай этого лентяя, он и так у тебя давно ошивается. Только предупреди его, чтобы он хотя бы один раз в неделю отмечался на работе, а то люди будут роптать. И за зарплатой пусть не забывает заглядывать.

– Этот не забудет! – счастливо рассмеялся Леший. – Спасибо вам за благие дела, за помощь другу, который столько делает ради процветания этого города!

С этого дня у Лешего в работниках числился официальный сотрудник Министерства по чрезвычайным ситуациям.

Когда довольный эмчеэсник с кульком, набитым мясом, покинул усадьбу, Леший позвал рабочих:

– Угощаю! Кушайте и помните мою доброту!

Рабочие жадно набросились на милость «с барского плеча».

Зимой Леший привел в дом женщину. На удивленный взгляд подруги он ответил тоном, не терпящим никаких возражений:

– Глаша, познакомься: это Карина, она будет жить с нами. Если считаешь, что это недопустимо, можешь покинуть мой дом.

Подруге идти было некуда, ей осталось только смириться с новой жизнью рядом с любвеобильным двоеженцем.

Часть 6. Потекшая «крыша». Тайна стола

1

Прошло несколько лет. Чижов стал заместителем начальника уголовного розыска городского управления и по обыкновению курировал раскрытие тяжких преступлений, прежде всего убийств.

Леший продолжал совершать преступления. Теперь он квалифицировался на кражах, воруя стройматериалы и сбывая их населению втридорога. В случае поимки его рабочих во время совершения преступления Леший подключал свои связи, и дело закрывалось, даже не начавшись.

В своей сауне он принимал высокопоставленных чиновников, предоставляя им интим-услуги с проститутками, и фиксировал эти содомские оргии на скрытую видеокамеру, получая объемный компромат на многих власть имущих. На этой почве был скандал: один прокурорский работник в годах, уединившись в сауне с представительницей древнейшей профессии, не подозревая, что находится под неусыпным оком беспристрастного объектива камеры, в костюме Адама весь вечер декламировал своей даме стихи собственного сочинения, напрочь забыв о цели свидания – плотских забавах. Леший не выдержал и стал рассказывать об этом всякому встречному, слухи дошли до супруги романтичного ловеласа…

…Безнаказанность порождает самоуверенность и понимание своей исключительности, притупляет бдительность. Поэтому Леший проморгал момент, когда Мамочка охладела к нему.

Однажды осенью в условиях строжайшей секретности произошла встреча Бедовой с прокурором Шлаковым. Шлаков появился в республике недавно. Бедова, не доверяя местному оку государеву, решила излить свою израненную душу пришлому прокурору.

До назначения в Якутии Шлаков более года находился под следствием в тюрьме за взятки на южных рубежах нашей необъятной страны. Получил бы он лет десять и исправно отбывал бы наказание в спецколонии где-нибудь под Иркутском, но на его счастье в Генпрокуратуре поменялась власть, и Кощея Бессмертного (кличка Шлакова, приставшая к нему после счастливого вызволения) освободили из темницы, отправив в ссылку подальше от людских глаз.

Здесь Шлаков не успокоился и очень быстро поставил всех на деньги. Его нукерами, или личной гвардией, стали те самые убоповцы, которые расстреляли медведя Лешего. Позже, когда над вышеупомянутым мэром Мельничуком сгустились тучи и был очерчен круг чиновников, подозреваемых в крупных хищениях, Шлаков за огромную взятку вывел из дела основного фигуранта – жуликоватого субъекта с рыбьей фамилией Скумбриев, который, посмеиваясь над коллегами-неудачниками, севшими из-за него в тюрьму, покинул Якутию и очень хорошо устроился в правительстве Подмосковья. «Это Россия, детка!» – наверное, восклицал мэр, также покидая северный край.

Во время командировки в Москве, где проходило совещание руководителей уголовного розыска со всей России, Чижов поинтересовался о назначенном прокуроре у своего коллеги из тех мест, откуда прибыл Шлаков. Узнав, что последний устроился на работу в Якутии, коллега удивленно воскликнул:

– А разве он не сидит? Да-а-а, «повезло» вам с прокурором, теперь держите ухо востро – он скоро начнет круговертить!

– Уже начал, – усмехнулся Чижов.

Бедова, конечно же, знала о кознях Шлакова и решила для себя, что лучшего кандидата для исполнения ее просьбы не сыскать.

– Андрей Евграфович, я решила встретиться с вами по очень серьезному делу, – взволнованно проговорила Бедова. – Только вы сможете мне помочь.

– И что за беда привела вас ко мне? – спросил судью польщенный прокурор.

Бедова поморщилась: она не любила слово «беда» за созвучность с ее фамилией, но, превозмогая гордыню, продолжила:

– Андрей Евграфович, надо избавиться от одного человека. Он слишком близко подступил ко мне, уже не дает дышать… От него исходит опасность, он может угрожать моему сыну. Посадить бы его на несколько лет…

– Посадим, – самодовольно ухмыльнулся прокурор. – Был бы человек, а статья всегда найдется. Как его фамилия?

– Леший.

– Я спрашиваю фамилию, а не кличку.

– Это его настоящая фамилия.

– Ну и фамилия! – воскликнул удивленный прокурор. – Кто он такой по жизни – блатной, судимый или как?

– Да, судимый.

– А что общего у вас с ним?

– Знакомы еще со стародавних времен. Бывший председатель познакомил лет десять назад.

– Да-а-а, старый друг… – протянул Шлаков и поинтересовался: – Так что он такого совершил, что надо от него избавиться?

– Да что греха таить, – всплеснула руками женщина, – я этого человека в свое время поддержала малость, а он, неблагодарная скотина, на шею сел и ножки свесил. От моего имени заходит к судьям и пытается на них надавить, требуя положительного решения по делам… – женщина задохнулась от душившего ее возмущения. – А ведь он убил человека!

– То есть как убил? – оторопел от неожиданности прокурор. – Почему не посадили?

– Да сажали, – махнула рукой женщина. – Но иркутский суд выпустил на свободу.

– И когда это было?

– Лет восемь назад.

– И вы, зная, что он убийца, продолжали с ним дружить?! – удивленно воскликнул прокурор. – Что вас так крепко связывало?

– Я же говорю, он слишком приблизился ко мне. Его присутствие возле меня может угрожать моему сыну, которого он прибрал к рукам… Андрей Евграфович, у вас есть газета «Утро города»?

– Нет, а что?

– В каждом номере газеты выходит реклама Лешего о том, что некий юрист, прошедший практику в Гарвардском университете, оказывает юридические услуги гражданам в основном по возвращению документов лишенным прав водителям. Так вот, этот юрист – мой сын, но он никакого отношения не имеет к мухлежам Лешего, его имя используют. Кстати, помогает Лешему в этом один из судей, позже я назову его имя. Если заварится каша, мой сын может пострадать…

– И каким образом? – поинтересовался Шлаков у женщины. – Физически?

– Да, он может даже убить его! – воскликнула Бедова. – Леший способен на все, я же говорю, он ранее убил человека!

– Хорошо, примем меры, – Шлаков великодушно закивал, – помогу коллеге. Не дадим какому-то ублюдку-беспредельщику устанавливать свои правила в отправлении правосудия и угрожать честным гражданам. Сегодня же дам указания.

Расстроенная Бедова не заметила промелькнувшей на лице у Шлакова ироничной ухмылки. Не представляла она тогда, в какую опасную игру вступила, обратившись к залетному прокурору, зная о том, что тот не совсем чистоплотен. По ее понятиям, негодяя может победить только негодяй еще хлеще.

Так «потекла» самая могущественная «крыша» Лешего, он становился уязвимым и в случае совершения нового преступления уже не мог рассчитывать на поддержку Мамочки, а значит, и остальных. Но он об этом пока не знал и готовил очередные злодеяния.

А Шлаков не бездействовал. Он поручил убоповцам притащить их дружка к нему в кабинет, что они немедленно и сделали. Шлаков встретил Лешего холодной улыбкой удава:

– Леший, как тебя величать-то по батюшке?

– Юлиан Георгиевич.

– Превосходно. Чем занимаешься?

– Да много чем… Товарищ прокурор, зачем меня вызвали? Может быть, вам нужна какая-то помощь? В таком случае, я всегда готов…

– Да погоди насчет помощи, – махнул рукой Шлаков, – дойдем до нее. Ко мне обратилась Бедова. Знаешь такую?

– Конечно, знаю. А что она хотела от вас?

– Хочет, чтобы я тебя посадил.

– Серьезно?! – удивленно вскинул голову Леший. – За что?!

– За все хорошее. Расскажи, кто такая эта Бедова.

– Вы же знаете, что она судья…

– Это я знаю. Что за человек?

– Для меня она как мамоч… родной человек. Столько раз мне помогала, когда «менты»… милиционеры фабриковали против меня дела. Я добропорядочный предприниматель и меценат… Посмотрите газету «Утро города».

– Состоятельная?

– Разумеется! Она самая состоятельная женщина в этом городе.

– Она тебя заказала, Леший. Как ты на это смотришь?

– Не может быть!

– Может.

– Сука она тогда! – выругался Леший. – Я столько сделал для нее, а она меня так…

– Вот что, – прервал Лешего прокурор. – Я тебя трогать не буду, но ты обязан откупиться. Десять тысяч долларов в месяц, тебя эта сумма устраивает?

– Многовато…

– В эту сумму входит мое покровительство. Бедова не отступится и может пойти к другим. Враги в милиции имеются?

– Есть один.

– Вот пойдет она к нему, и тебе кранты.

– Этого допустить нельзя, – поерзал на стуле Леший.

– Поэтому я предлагаю тебе покровительство. Тем более твои убоповцы у меня на побегушках – сильнее «крыши» никто в этом городе еще не имел. Годится?

– Ну, тогда пойдет, – почесал затылок Леший. – Мамочку бы наказать за такие дела.

– Это осуществимо, – важно закивал прокурор. – О нашем разговоре никому не говори, а на днях сходи к своей Мамочке и сообщи, что на нее готовится покушение. Она сразу прибежит ко мне, а уж я ее разведу по полной.

– Все понял! – приободрился Леший. – Разрешите идти?

– Да, иди. Связь держим через убоповцев.

Леший выходил из здания прокуратуры озадаченный. Такого откровенного пройдохи, облеченного властью, он еще не встречал. Он понял, что этого человека голыми руками не возьмешь, он намного хитрее и коварнее всех его высоких знакомых вместе взятых, с аппетитом, которому позавидовал бы голодный аллигатор. Вносило в душу успокоение то, что он сегодня приобрел самого опасного и кровожадного, близкого к нему по духу покровителя.

Улыбнувшись, Леший проговорил про себя: «Ничего. Если что, и на тебя найдется крысиный яд».

2

Наступило пятое октября – День уголовного розыска, святой день для каждого сыщика. Всякий понимающий начальник в этот день дает волю сыщику, чтобы тот немного отошел от насущных дел и расслабился, ведь завтра ему придется вновь вступить в схватку с оголтелой преступностью.

Один раз министр внутренних дел из гражданских, знающий о работе уголовного розыска только из книг и кино, перенес этот значимый для сыщиков день: «В связи с тяжелой оперативной обстановкой празднование Дня уголовного розыска в городе Якутске перенести с 5 октября на 12 октября…», то есть на одну неделю позже. Тогда сыщики каждый вечер отмечали День уголовного розыска, с нетерпением ожидая наступления опрометчиво перенесенного праздника.

А ведь могли только один день отрываться по полной!

Больше такие приказы не издавались.

Пятого октября с утра начинаются приятные хлопоты. Все работают, но несколько человек заранее отправляются на чью-нибудь дачу или в частный дом, чтобы разжечь костер, растопить печку и приготовить нехитрую еду в виде картошки с мясом, макарон с тушенкой и обязательно шашлыков под маринадом из огуречного рассола. После обеда, часам к четырем или к пяти, к местам сбора (по городу их несколько по количеству отделов милиции) начинает подтягиваться основной состав службы. Уставшие от тяжелой работы сыщики пьют и гуляют от души, вдыхая полной грудью свежий воздух в сосновом бору где-нибудь в сергеляхских лесах, на «птичке» или на Белом озере…

Раньше в этот день всегда шел первый настоящий зимний снег, который уже не таял до весны. Он большими хлопьями постепенно покрывал землю белым нарядом, облеплял лица счастливых оперативников и тут же таял на них. Позднее этот строгий ритм природы нарушился, снег стал задерживаться на неделю и больше, а иногда, наоборот, приходить гораздо раньше срока. Что поделаешь – климат меняется в худшую сторону.

После отдыха на природе, уже ближе к полуночи, некоторые ретивые товарищи желают «продолжения банкета» и отправляются в город в рестораны и кафе. Бандиты в этот день предпочитают не появляться в указанных местах, дабы не попасться под горячую руку не менее горячих сыщиков. Зато учителя, отмечающие свой праздник в этот же день, увидев в зале ресторана стол с милиционерами (то, что это милиционеры, они догадываются по оркестру, исполняющему через раз песню про оперов), облегченно вздыхают – теперь-то к их столу не подойдет никакой криминальный товарищ с претензиями и настойчивыми приглашениями на танец! Иногда бывает, что к концу вечера столы оперов и педагогов самым чудесным образом сдвигаются – этакий тандем на взаимоуважительной основе.

Когда Чижов, предвкушая встречу на природе с друзьями, проходил мимо дежурной части, его через репродуктор окликнули:

– Олег, зайди сюда!

Дежурный офицер Карпов, улыбаясь, через стекло манил его пальцем. Не успел Чижов зайти в дежурку, как Карпов вытащил из-под пульта ящик водки, а сверху «букет смерти» – шесть хризантем. Дежурный, счастливо смеясь, вручил Чижову ящик и объявил:

– Олег, поздравляю тебя с Днем уголовного розыска! Это подарок от одного мужика, он себя не назвал, но сказал, что твой хороший знакомый. Заехал прямо в шесть утра – видишь, как тебя уважают люди!

– А ты брал отсюда цветы? – спросил Чижов у дежурного, поставив ящик с водкой на пол.

– Ты что, зачем мне это надо? – обиделся дежурный.

– Значит, так и было шесть штук?

– Действительно! – удивленно воскликнул дежурный. – Почему четное количество? Может быть, каждому по одному цветку?

– Как он выглядел, этот «хороший знакомый»?

– Жирный, огромный… Постой, он же еще газету оставил, велел передать тебе, – дежурный взял с пульта газету «Утро города» и протянул сыщику.

Чижов открыл последнюю страницу и прочитал: «Поздравляю коллектив уголовного розыска с профессиональным праздником! Респект и уважуха этим рыцарям без страха и упрека, стоящим на страже Закона! Особые мои поздравления Чижову Олегу Ивановичу! Не болейте, берегите здоровье. Предприниматель и меценат Леший».

Сыщик взял одну бутылку и приказал дежурному:

– Эту я возьму на экспертизу, а остальное уничтожь. Не вздумайте пить, водка может быть отравлена.

– К-как отравлена? – недоуменно воскликнул дежурный. – Мне следовало этого мужика задержать?!

– Нет, ты поступил правильно, – успокоил дежурного Чижов. – Просто этот человек подобным образом раньше убивал людей. Подстраховка никому не мешает.

– А-а-а, сво-о-олочь! – со злобой протянул дежурный, брезгливо заталкивая ящик обратно под пульт. – Лично сам уничтожу бутылки, а то, не приведи Господь, отравим кого-нибудь.

В ту ночь, почти под утро, сгорела дача родителей Чижова – небольшой домик шесть на шесть. Об этом ему по телефону сообщил дежурный:

– Олег, сгорела твоя дача.

– Как?!

– Неизвестно. С проводкой все было в порядке?

– Да там же никто не жил уже больше месяца! Как узнали, что это моя дача?!

– Сосед прибежал на пожар, он знает тебя и дал твои данные пожарным.

– Соедини меня с начальником пожарной части города, – попросил Чижов дежурного. – Его же зовут Виктор?

– Да, Виктор Игоревич. Сейчас найду его и скажу, чтобы он тебе перезвонил.

Через пятнадцать минут позвонил руководитель пожарной части.

– Олег, это я, Виктор. Дежурный доложил о пожаре?

– Да, Виктор, доложил. Что там случилось?

– Сами не знаем пока. Мои уже вернулись, говорят, что похоже на поджог. Будем ждать результатов экспертизы.

– Я примерно догадываюсь, кто поджег дачу. Лешего знаешь? Он постоянно крутится у вас, в друзьях у него Суходобреев…

– Леший? Конечно, знаю! Когда наши только выехали на пожар, этот Леший позвонил мне и с ухмылочкой спросил, мол, почему горит дача Чижова. Я еще удивился, в это время никто из наших не знал, чья дача горит, а он уже знал. Неужели он поджег?

– А откуда Леший знает твой номер телефона? – поинтересовался оперативник у пожарного.

– Да это все Суходобреев своими указаниями: то шланг выдай Лешему, то помпу, то спецодежду… Достал этот Леший тут всех, продыху не дает!

– Так выгнали бы его взашей.

– Ага, выгонишь! Суходобреев потом самого с работы вытурит. Приходится терпеть.

– Спасибо, Виктор, за информацию. Если позвонит Леший, о нашем разговоре промолчи. До свидания.

– Разумеется, стал бы я ему докладывать! До встречи.

Днем Чижов поехал на дачу. Он еще издалека увидел, что дома уже нет. Черные головешки местами дымили, местами успели покрыться снегом, который шел не переставая. Постояв немного возле сгоревших развалин домика, где прошло его счастливое детство, Чижов, словно очнувшись, сбросил с себя куртку, нашел в сарайчике лопату и стал копаться в пепелище. Он искал то, что должно было остаться от стола – железную пластину, прикрученную когда-то отцом с внутренней стороны столешницы. Определив место, где стоял стол, немного повозившись, он нашел то, что искал. Железо вместе с полом провалилось вниз и лежало на еще теплой земле. Оперативник осторожно поднял пластину, снял два старинных шурупа, которые держали ее в крепкой древесине больше сорока лет, повертел их в руках и положил в карман. Подойдя к бочке с замерзшей водой, разбил лед и помыл пластину. Сделанная на совесть гравировка с глубокой бороздкой проглядывалась довольно прилично. «С рождением любимого сына Олега. 1959 год».

Улыбнувшись воспоминаниям, сыщик, как в детстве, погладил пальцем пластину и уже хотел положить ее в карман, но рука сама повернула ее тыльной стороной. Приглядевшись, он заметил, что на обратной стороне тоже что-то выгравировано мелким шрифтом. Он вновь помыл пластину и протер ее жухлой травой, вырванной тут же. На пластине оказалась надпись в стихотворной форме:

Все невзгоды пройдут стороной,

Станешь ты сильным, сынок дорогой!

Одолеешь недуги, врагов!

Да хранит тебя Бога любовь!

Удивленный неожиданному открытию Чижов бережно завернул пластину в платок и поехал к матери, жившей у старшей сестры, чтобы сообщить ей неприятную новость.

3

Мама была дома одна. Увидев сына, она всплеснула руками:

– Олежка, давно тебя не видела! Где так долго пропадал?

– Здравствуй, мама! Все дела да дела, никак не могу вырваться. А где все остальные?

– Взрослые на работе, а внучата в школе. Раздевайся и садись за стол, сейчас подогрею чай.

За чаем Чижов осторожно сообщил матери:

– Мама, дача наша немного подгорела.

– Как подгорела? Сильно? – испуганно воскликнула мама.

– Дом. Остальное все цело.

– А что с домом, жить можно?

– Нет, сгорел полностью.

– Ай-ай! – схватилась за голову мама. – А что могло случиться? Вы вчера не отмечали ли там свой праздник?!

– Нет, мама, мы отмечали в другом месте. Наверное, шалость детей.

– Чьи дети-то могли остаться на даче сейчас?

– Да бродяжек по городу полно, они как раз сейчас ходят по дачам, пока хозяева в городе.

– А сердце мое чувствовало неладное, – мама приложила руку к груди. – Ночью снился отец, он стоял вдалеке и махал руками, о чем-то предупреждал меня, а я не расслышала… Олег, будь осторожен, работа у тебя опасная, постоянно возишься со своими заключенными.

– С заключенными возятся другие, – улыбнулся Чижов. – А у меня работа обычная, как у всех.

– Да уж, обычная! Олег, во вчерашней газете тебя лично поздравили с праздником – видишь, как люди ценят твою трудную работу!

Мама взяла из шкафа «Утро города» и протянула сыну. Чижов взял газету, повертел в руке и положил возле себя.

– Газету я возьму с собой. Там поздравили всех, весь уголовный розыск, не только меня.

– Всех, да не всех. Тебя отдельно отметили.

– Ну и хорошо, что отметили. Мама, что будем делать с домом? Весной хочу начать строить новый.

– Не переживай сильно за этот домик, когда мы купили его, он уже был старенький. Как-нибудь построишь новый. Только одно жалко – отцовский подарок твой сгорел…

– Стол… – Чижов достал из кармана платок и развернул на столе. – Мама, я съездил на пожарище и вот что нашел.

– А что это, сынок? – прищурилась мама, доставая из кармана халата очки. – Что ты хочешь мне показать?

– Узнаешь? – Чижов пододвинул пластину ближе к матери. – Почитай, что там написано. Видишь?

– «С рождением любимого сына Олега. 1959 год», – произнесла вслух мама и бережно погладила железо. – То, что осталось от стола… Помню, как отец лично прикручивал эту пластину к столу. Тебе тогда и года не было.

– Мама, а ты видела, что написано на той стороне пластины?

– Нет, – удивленно глянула мама на сына. – Там есть надпись?

– Переверни пластину и почитай.

Мама безуспешно силилась разглядеть надпись, а потом передала пластину сыну:

– Олежка, прочти сам, глаза ничего не видят, слишком мелко.

Чижов продекламировал стих.

– Кто это написал? – удивленно спросила мама. – Отец?

– Да, отец. Он верил в Бога?

– Точно! Это стихотворение мог написать наш знакомый часовщик, который был верующим, ходил в церковь – тогда это было редкостью. А отец был настоящим коммунистом, на фронте перед атакой получил партбилет… – Мама всплакнула, вытирая глаза платком. – Он был очень честным и порядочным человеком, уважительно относился к простым людям, в том числе и к верующим. Мне кажется, что он носил Бога в душе, хотя и не показывал вида. А о том, что что-то написано на обратной стороне пластины, я не знала, он мне не показывал…

– Мама, таким образом он хотел меня уберечь от всяких неприятностей?

– Да, получается, что он попросил часовщика написать какие-то слова, оберегающие тебя, а тот призвал Бога защитить тебя от всякого худа. А меня отец тогда в свой секрет не посвятил, наверное, стеснялся, что часовщик упомянул Бога. Теперь я понимаю, почему он так берег этот стол. Там, в стихотворении, говорится о победе над недугами и врагами. Слава Господу, ты ничем серьезно не болеешь. – Мама трижды стукнула по столу. – А насчет врагов… У тебя, сынок, враги имеются?

– Откуда, мама? Какие могут быть у меня враги?

– Это хорошо, что нет врагов. А твои заключенные тебе не угрожают?

– Мама, я же говорю, что заключенными мы не занимаемся, с ними в тюрьмах работают. А преступники с какой стати будут нам угрожать – это наша работа, которую мы выполняем честно и справедливо, а за это не мстят.

– Ну, дай бог. А если когда-нибудь у тебя вдруг появится враг, то знай, что отец убережет тебя от неприятностей.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – ответил оперативник, вставая со стула с газетой в руках. – Мама, я поехал, меня ждут на работе. А пластину оставить тебе?

– Иди, сынок, иди, – тепло улыбнулась мама. – Пластину эту ты постоянно носи при себе. Пусть она будет тебе хранителем и путеводной звездой.

Проходя мимо мусорного бака, Чижов выкинул газету, проговорив сквозь зубы:

– Вот твое место, рупор злодея!

Сыщик думал: «Этот пожар – предупреждение для меня. Отец предостерег от чего-то опасного… От Лешего можно ожидать всего». Тут он вспомнил историю с Андрейченко: «Как пересекаются наши истории: у обоих отцы – фронтовики, которые оберегали своих сыновей от всяких напастей, но одному сыну не повезло… Отец, будь спокоен, твой сын победит врага, твое послание мне в подмогу…»

На работе его ждали возмущенные сыщики, которые узнали о поджоге и жаждали возмездия.

– Давай, Олег, берем этого Лешего и колем по полной! Совсем обнаглел, сучара!

Чижов остудил своих друзей:

– Ребята, не надо торопиться. Во-первых, уголовное дело еще не возбуждено, экспертиза только через десять дней. Во-вторых – ну возьмем Лешего, расколем, а его опять эта Бедова выпустит, и он снова будет смеяться над нами. Нет, надо подождать. Леший пошел вразнос, скоро совершит что-нибудь серьезное, тогда и возьмем.

– Следующим делом он попытается убить тебя, ты этого хочешь? – возразили сыщики.

– А это пусть попробует, – недобро усмехнулся Чижов. – Серебряная пуля для этого вампира у меня в обойме.

Через неделю позвонили из бюро судебно-медицинской экспертизы и сообщили о том, что водка Лешего чиста, как слеза ангела. Это сильно огорчило дежурного Карпова:

– Надо же, девятнадцать бутылок псу под хвост! Ну погоди, жирный, еще раз появишься здесь – сразу в кутузку!

Часть 7. Распад семьи. Последнее преступление. Начало конца

1

Леший по науськиванию Шлакова встретился с Бедовой и сообщил ей неприятную новость:

– На вас готовится покушение, вашей жизни угрожает опасность!

Бедова, ничего не говоря, выбежала из кабинета и через полчаса сидела у Шлакова.

– Андрей Евграфович, пришел Леший и сообщил, что на меня готовится покушение! Это не кто-нибудь, а сам Леший хочет убить меня! – Женщина зарыдала и сквозь слезы вопрошала: – Вы что-нибудь предпринимаете против него? Вы его посадите? Когда это произойдет?

– Успокойтесь, Эльвира Модестовна, – самодовольно улыбнулся Шлаков. – Все под контролем. Мои ребята окружили Лешего со всех сторон, скоро посадим, причем надолго. Вы общайтесь с ним, как будто ничего не случилось. Надо усыпить его бдительность, тогда нам легче будет его прихлопнуть. А теперь, Эльвира Модестовна, просьба с моей стороны: надо решить вопрос в отношении одного человека. Ему вменяют крупное хищение, а он ведь сидит ни за что, скоро еще суд…

Когда за Бедовой закрылась дверь, Шлаков позвонил в УБОП:

– Срочно притащите ко мне Лешего!

Когда Леший зашел в кабинет, Шлаков, довольно потирая руки, рассказал о Бедовой:

– Мамаша твоя вся в слезах прибегала. Боится, что ты ее убьешь. Сделай вот что: сходи к ней и расскажи, что тебя начинает проверять прокуратура, хочет поднять старые дела по трупам, налогам и прочему. Поплачься ей, ищи у нее поддержку, ругай меня. Все идет отлично, по плану!

Ближе к ноябрьским праздникам Чижову на стол положили секретное донесение следующего содержания:

«Секретно.

Экземпляр единственный.

Рапорт.

Около месяца назад произошла встреча судьи Бедовой с прокурором Шлаковым. Бедова просила прокурора посадить криминального авторитета Лешего в тюрьму, поскольку последний стал уже командовать ею и угрожать ее сыну. Шлаков обещал помочь ей, но сам поставил Лешего на деньги. Теперь Леший каждый месяц должен платить прокурору, сумму установить пока не удалось. Сообщение инициативное, требует дальнейшей проверки».

Чижов несколько раз перечитал донесение и, не поверив написанному, позвал оперативника, составившего документ.

– От кого получена информация? – нетерпеливо спросил он оперативника, когда тот только переступил порог кабинета.

– От одного убоповца.

– Это их информация?

– Нет, он мне лично шепнул, чтобы я передал тебе. Он знает о твоей войне с Лешим.

– А почему убоповец сам не написал донесение? – недоумевал Чижов, вертя в руках рапорт.

– Дело в том, что в УБОПе несколько человек дружат с Лешим, они же на побегушках у этого жулика-прокурора, – стал рассказывать составитель документа. – Команда там собралась знатная! Тот убоповец боится подставиться, поэтому тихо подошел ко мне. Он еще просил передать на словах, что Леший дружит с судьей верховного суда Игорем Игнатьевым и еще с несколькими судьями, имена которых он уточнит и сообщит попозже. С Игнатьевым они на пару возвращают водительские права тем, у кого их отобрали. Он предупредил, чтобы ко всем этим товарищам мы ни в коем случае не обращались насчет Лешего – сдадут с потрохами.

– И эти туда же, – тяжело вздохнул Чижов. – Леший, сколько же у тебя голов, гидра ты ползучая?.. Нет, к ним я точно не буду обращаться, а вот к Бедовой обязательно наведаюсь!

Чижов с волнительными думами прошелся по кабинету: «Между членами семейки пробежала черная кошка! Наступает момент истины, такой шанс упустить нельзя! Надо встретиться с Бедовой! Но как? Если пойти самому, она со мной даже не будет разговаривать. Надо сделать утечку, чтобы информация дошла до Мамаши, тогда она сама выйдет на нас. Вот тут-то мы используем ее по полной, чтобы изобличить Сыночка».

Когда Чижов доложил о полученной информации начальнику уголовного розыска, тот, немного подумав, предложил идею:

– А давай поручим эту миссию Корзинникову? Он все равно на пенсии, пусть сходит, поболтает со своей бывшей подчиненной и между делом огорчит ее плохой новостью.

Полковник в отставке Корзинников когда-то был следователем, и у него в отделении работала молодая тогда Бедова. Корзинников был наслышан об отношениях Бедовой и Лешего и не раз сокрушался перед начальником уголовного розыска, что власть и деньги испортили некогда простую деревенскую девочку.

Он с радостью откликнулся на просьбу, и через неделю Бедова узнала о коварных планах прокурора-оборотня. Теперь Мамаше оставалось идти только в уголовный розыск, где ее с нетерпением ждали сыщики.

Бедова, как и ожидалось, не заставила себя долго ждать. Она встретилась с начальником управления и выложила все, что думает о Шлакове, попросив в конце разговора о помощи. Заранее предупрежденный руководитель направил ее к начальнику уголовного розыска. Тот, поговорив с ней, категорично заявил:

– С Лешим может разобраться только Чижов. Поэтому я поручаю ему расследовать все дела этого упыря.

– Упыря?.. Ловко сказано, – криво усмехнулась Бедова. – Хорошо, пусть этот ваш Чижов зайдет ко мне.

– Обязательно зайдет, только назначьте время, – хитро улыбнулся начальник уголовного розыска.

И вот встретились два человека. Стараниями одного банальный убийца, которого другой давно бы без особого труда отправил за решетку, если бы не его высокие покровители, вознесся до небес.

Бедова встретила Чижова надменным кивком головы.

– Проходите. Вас зовут Олег…

– Иванович, – холодно ответил сыщик.

– Олег Иванович, разговор предстоит очень серьезный, поэтому, надеюсь, все останется между нами.

– Разумеется. Понимаю, о ком будет речь.

– Леший… Вы не думайте, что мы так близко дружили с этим негодяем. Да, он примазывался ко мне… А кто сейчас не примазывается к человеку, имеющему высокое положение в обществе? Все хотят быть рядом…

«Ври, да не завирайся, – думал про себя оперативник. – Если бы не ты, не было бы такого неуловимого преступника по фамилии Леший – либо он бы сгнил в тюрьме, либо «зашкерился» бы в углу, боясь высунуть свой поганый нос наружу».

– Я обратилась к Шлакову, – продолжила Бедова. – Оказалось, он еще тот негодяй – прибрал к рукам Лешего…

– А по какому поводу обращались к Шлакову? – прервал судью на полуслове Чижов. – Что хотели от него? Посадить Лешего?

– Понимаете, какое дело? Леший слишком близко подступился ко мне. Бесцеремонно заходит ко мне, к другим судьям, требует положительных решений по делам, где фигурируют его интересы. Но это не главное. Я боюсь за своего сына. Он очень сильно окружил его своим вниманием. Может случиться непредвиденное, поэтому я и обратилась к вам – мне подсказали, что в городе совладать с ним сможете только вы.

– Совладать с ним смог бы любой сыщик, если бы его не защищали некоторые товарищи, – усмехнулся оперативник. – Как он избежал наказания за убийство Андрейченко?

– Все почему-то думают, что я его защищаю. На самом деле, направить дело об убийстве Андрейченко в Иркутск было идеей Аишкина, у него там председателем был однокашник. Там уголовное дело благополучно и похоронили.

«Совсем завралась тетка, – вновь подумал про себя сыщик. – Без твоего участия ведь не обошлось! Сейчас все стрелки направляешь на Аишкина? Ответите оба, если не перед Законом, то перед Богом».

– А вы знали, что за Лешим числится серия убийств? Убийство Кишаева, например?

– Уголовного авторитета? Я сомневаюсь, что Леший его отравил, – Кишаев был алкоголиком, выпил, наверное, левой водки…

«Призывать к ее совести бессмысленно, – подумал сыщик. – Зря время терять не будем, приступим к конкретике».

– Эльвира Модестовна, если мы в ближайшей перспективе закроем Лешего за какое-нибудь преступление, вы даете гарантию, что он вновь не выскочит на свободу?

– Действуйте, как вам угодно, никто его больше… никто его не будет защищать.

– А Аишкин? А другие судьи, с которыми дружит Леший?

– Не беспокойтесь, это я беру на себя. Никто не будет его защищать.

«Конечно, не будет. Раньше все Мамочка просила за Сыночка, а теперь, получается, некому. Все, «крыша» Лешего приказала долго жить!» – торжествовал внутри себя сыщик.

– Эльвира Модестовна, еще одна просьба. Мы никак не можем прослушать телефон Лешего. Раньше, когда он был с вами в хороших отношениях, из-за опасений утечки информации мы не обращались в суд за разрешением на прослушивание. Теперь-то мы можем принести этот документ на подпись?

– Вы что, думаете, что я занимаюсь утечкой информации? – возмущенно отреагировала Бедова. – Приносили бы на согласование, все бы подписывали.

– Но, кроме вас, есть еще Аишкин и другие судьи. От них могла произойти утечка.

– Аишкин может, – кивнула Бедова. – Подозреваю, что они с Лешим против меня козни начали строить.

«Э-э-э, да у вас же полный разлад в семье! – удивился про себя сыщик. – Надо использовать эту склоку в свою пользу!»

– Да, да, у нас имеется информация, что Аишкин работает против вас, – подтвердил подозрения Бедовой сыщик. – Что он с вами не поделил?

– Вот видите, даже у вас имеется информация. Есть у него причина наезжать на меня… Ладно, это к делу не относится. Еще просьбы будут?

– Вроде все, Эльвира Модестовна. Завтра же приду с документами на подпись. А насчет Шлакова – делайте вид, что верите ему, общайтесь, как прежде.

– Хорошо, буду общаться… А вы приходите в любое время, я предупрежу, чтобы вас пропускали ко мне без очереди.

Через неделю Чижов изучал телефонные переговоры Лешего. Кольцо вокруг маньяка неумолимо сжималось, но родившийся в безнаказанности преступник этого не чувствовал и готовил следующее злодеяние.

Первая же сводка с расшифровкой переговоров Лешего с Аишкиным заинтересовала оперативника:

– Батя, здравствуй. Как дела, чем занимаешься?

– Ничего, хорошо, только твоя Мамаша меня замордовала.

– А пошла эта Мамаша знаешь, куда? Я хочу с ней расквитаться.

– Давно пора, мы с тобой на досуге об этом подумаем.

– Батя, ты знаешь нового министра МВД Яхова?

– Нет, а что?

– Я хочу сходить к нему с подарком и поговорить насчет одного опера. Достал он меня, надо добиться, чтобы его выгнали из милиции. Может быть, вместе пойдем?

– Ты что? Я с тобой? Юлиан, прекрати говорить всякую чепуху. Ты сходи сам, возьми коньячок, конфеты, а я найду возможность встретиться с министром на каком-нибудь мероприятии. Как фамилия опера-то?

– Чижов, Олег Иванович.

– Хорошо, запишу. Сам-то когда собираешься к Яхову?

– Завтра и пойду. Возьму коньяк, конфеты и пойду.

– Давай, всего хорошего. Позвони потом, поделись результатами встречи. А насчет Бедовой мы с тобой отдельно потолкуем в неформальной обстановке. Кончать ее надо.

Чижов доложил о полученной информации начальнику УВД, тот, соответственно, министру. Так Леший не смог попасть на прием к Яхову. Неизвестно, чем бы обернулась эта встреча для Чижова – наступили времена, когда деньги решали если не все, то многое, в том числе даровали избавление от неугодных сотрудников милиции.

Через день Чижов ознакомил Бедову со сводкой телефонных переговоров Аишкина и Лешего, прочитав которую она побледнела и процедила:

– Сволочи!

Теперь Бедова была во власти сыщика, прослушка давала первые плоды. Как в айкидо, Чижов смог использовать силу противника в свою пользу.

2

Поджог дачи Чижова для Лешего был первым шагом к наказанию оперативника, который не давал ему полностью развернуться в этом городе. Казалось бы, все лежат у его ног, не существует человека, который был бы ему помехой для совершения злых умыслов. Но все-таки такой человек существовал – сыщик Чижов, который мешал ему, как кость в горле. Осознавая, что он теряет былое покровительство со стороны Бедовой с вытекающими отсюда последствиями, Леший решил как можно быстрее расправиться с мешавшим ему оперативником, который теперь представлял огромную опасность для его дальнейшего существования. «Убить, только убить, иначе он меня!» – маниакально твердил про себя убийца.

Он поговорил со своим работником Матвиенко.

Матвиенко примкнул к Лешему после того, как убоповцы разгромили бандитскую группировку, в которой он состоял в качестве одного из ее авторитетных членов. Всех посадили, а он остался на воле, и это навевало на мысли, что он и сдал банду. Идя на услужение к «козлу» и «красному», как нарекли Лешего в криминальном мире, Матвиенко, ранее состоявший в касте «черных», лишний раз подтвердил свою «ссученность», переступив черту, после которой нет возврата.

У Лешего Матвиенко была уготована роль своеобразной службы безопасности, а его жена стала близкой подругой Глаши и Карины.

– Дима, предстоит следующая фаза наказания этого сволочного опера, – сообщил работнику Леший за обедом, попросив женщин удалиться из кухни. – Ты молодец, смог вычислить и поджечь его дачу, но этого мало. Надо с ним разобраться уже конкретно. Я несколько лет назад хотел подорвать его гранатой, да гаишники помешали… Короче, его надо грохнуть. Ты подумай, как это сделать, а потом мне изложишь свой план.

– Убить мента – серьезное дело. Надо все обмозговать до мелочей.

– Поэтому я и говорю заранее, не с бухты-барахты. Ты подготовься, прикинь, а я тебя не буду торопить. Тут надо действовать наверняка.

– Хорошо, шеф, подумаю.

– Как Астафьев, ты ему доверяешь?

– Когда поджигали дачу, он показал себя во всей красе, – улыбнулся Матвиенко. – Я сам-то сидел в машине, а он ходил поджигал. Верить ему можно.

– Верить! – засмеялся Леший. – Никому верить нельзя, все кругом предатели. Смотри, как меня Мамаша предала. Короче, после того как мент умрет, следом должен уйти и Астафьев. Его в живых оставлять нельзя, в случае провала он сразу расколется ментам.

Астафьев, мужчина сорока лет, ранее неоднократно судимый, после освобождения не имея своего угла, притулился у Лешего и выполнял разовые поручения своего хозяина. Именно он надел на голову журналисту Спиридонову ведро с фекалиями.

Наступила декабрьская стужа. Леший вызвал Матвиенко и поинтересовался:

– Как идут дела по моему заказу?

– Трудновато, – ответил убийца. – Мент постоянно пропадает на работе, вокруг «мусорня» – сложно подобраться. Попробуем застать его в подъезде, он обычно возвращается ночью. Решили его пристрелить, «волыну» я уже приготовил.

– Пока это дело отложи. Надо разобраться с одним кретином, который меня уже достает.

– И кто же это? – облегченно вздохнул про себя Матвиенко – от предстоящего убийства милиционера его мучил мандраж.

– Тот, которому бросили гранату. Он набычился и ни на какие уступки не хочет идти.

– А-а-а, того! – обрадованно воскликнул работник. – Так же, как мента, завалить?

– Нет, его трогать пока не надо, он мне нужен живьем, чтобы отхватить часть его территории. Для начала подожжем его склад, накажем его финансово.

– Ну, это раз плюнуть! Только каким образом – склад-то каменный!

– А у меня есть тротиловые шашки, вперемешку с бензином, – адская смесь. Кинем через отдушину.

– Я готов, только с тротилом не имел дело. Как бы самому не подорваться, – высказал опасение Матвиенко.

– Не бойся, перед тобой подрывник со стажем! – похвастался Леший, стуча себя кулаком в грудь.

Через неделю сгорел склад крупного предпринимателя Челищева. Чижов пропустил мимо ушей этот факт – пожары в городе происходили регулярно. Но на второй день секретарь из канцелярии принесла оперативнику газету «Утро города»:

– Прочитайте, любопытная статья про вашего Лешего. Он, оказывается, герой!

Чижов удивленно стал читать: «Неделю назад известный в городе предприниматель и меценат Леший ценой своей жизни наряду с пожарными участвовал в ликвидации огня на складе крупного коммерсанта, во время которой получил сильные ожоги. Редакция восхищается подвигом неравнодушного горожанина и желает герою скорейшего выздоровления, чтобы он и дальше творил добрые дела!»

Газета быстро нашла место в мусорной корзине.

Вечером сыщику принесли сводку, где Леший разговаривает с ответственным работником МЧС Суходобреевым:

– Здравия желаю, Федор Аристархович! Звонит вам Леший, героически раненный при тушении пожара!

– Здравствуй, герой! Ты где сейчас, в больнице?

– Так точно! Залечиваю боевые ранения в ожоговом центре!

– Когда выписывают?

– Еще недельки две продержат, наверное. Федор Аристархович, у меня к вам предложение. На носу день МЧС, наградить бы меня каким-нибудь орденом за подвиг на пожаре…

– Гм, – призадумался Суходобреев. – Насчет ордена не обещаю, но знак МЧС можно организовать.

– Федор Аристархович, желательно, чтобы этот знак мне выдали во время торжественной части у вас в МЧС, чтобы была пресса, народ, общественность – осветить надо подвиг простого человека в средствах массовой информации! – торжественно воскликнул Леший.

– День МЧС через неделю. К этому времени тебя выпишут? – поинтересовался Суходобреев.

– Не выпишут – сам выползу, но на торжественном собрании буду! – вдохновенно выкрикнул больной.

– Добро, я дам указание, чтобы на тебя готовили представление, – пообещал эмчеэсник.

Через неделю та же секретарь с улыбкой положила на стол перед Чижовым газету с портретом Лешего: «Вчера в торжественной обстановке известному предпринимателю и меценату Лешему был вручен знак МЧС за активное содействие в тушении пожара, во время которого герой получил телесные повреждения. Редакция поздравляет Лешего с высокой наградой и желает ему скорейшего выздоровления!»

Кинув газету в урну, Чижов быстро оделся и вышел из здания милиции. Через полчаса он уже стоял возле склада, где произошел пожар, во время тушения которого Леший проявил «чудеса героизма».

3

Склад внутри сгорел полностью. Большие ворота, весом не менее двухсот килограммов каждая створка, взрывом вырвало из петель и отнесло на несколько метров. Чижов ходил по обугленным остаткам того, что хранилось на складе. Подойдя к противоположной от ворот стене, он уловил слабый запах бензина. Наклонившись к полу, он еще раз принюхался – стойкий запах бензина явно чувствовался, несмотря на пятидесятиградусный мороз.

Подошел охранник и спросил опера:

– Что вы тут делаете?

– Я из милиции, – Чижов предъявил удостоверение. – Что тут случилось?

– Пожар. Все сгорело.

– А от чего пожар?

– Не в курсе.

– А хозяин где?

– В конторе.

– Проводи меня к нему.

Хозяин склада грустно сидел возле электрокамина, изучая какие-то документы.

– Здравствуйте, я из милиции, – представился оперативник. – Чижов Олег Иванович.

– Здравствуйте, – хозяин поднялся и подал руку. – Виктор Соломонович Челищев. По какому вопросу ко мне?

– Насчет пожара. От чего он произошел?

– Сами не знаем. Для меня это катастрофа.

– А горючие вещества, например бензин, хранились на складе?

– Бензин точно нет, а вот растворители, лаки, масла… Но чтобы так рвануло…

– Ущерб большой?

– Вот считаем. Ориентировочно девяносто.

– Тысяч?

– Каких тысяч? – горько усмехнулся хозяин. – Миллионов! Говорю же, что для меня это катастрофа.

– А пожарные что говорят?

– Пока ничего, но склоняются к тому, что это самовозгорание. На пожар приезжал сам Суходобреев, он и высказал эту версию. А чему там самовозгораться-то – чай, не торфяник же хранили!

– Вы Суходобреева знаете?

– А кто его не знает? Всех коммерсантов держит за горло.

– А как здесь оказался Леший?

– Говорит, что проходил мимо, увидел пожар и решил помочь с тушением.

– Там и получил ожоги, во время тушения?

– Да нет! Он стоял в стороне, пока пожарные тушили, а сейчас получает награды. Когда Леший подходил к складу, он уже хромал. Нет, не мог он здесь получить ожоги, да и одежда его была цела. Как я понимаю, если бы он обгорел, то одежда бы тоже обгорела, так?

– Тогда зачем ему все это нужно?

– Чтобы получить награду, чего он и добился, – Суходобреев же его друг. А еще получить у меня компенсацию за ущерб здоровью.

– И компенсацию хочет получить от вас?!

– Да, он звонил мне и велел приготовить деньги за причиненный ему вред.

– Какая компенсация?! Откажите ему, и все!

– Он все равно добьется своего – в суде у него все повязано. Это такой гнилой товарищ, он однажды бросил мне гранату в магазин…

– И вы так спокойно говорите об этом?! Почему молчите, почему не заявляете в милицию, в прокуратуру?

– А что толку? Ему ничего доказать невозможно. У него везде друзья.

– Везде, да не везде. Я, например, давно хочу его посадить.

– Ой, вряд ли, – засомневался хозяин. – Говорят, он человеку голову отрезал, и то не посадили. А тут какой-то склад…

– Виктор Соломонович, пойдемте, я там учуял запах бензина, – предложил опер хозяину. – Принюхаемся вместе.

Понюхав, хозяин подтвердил подозрения опера:

– Действительно отдает бензином. Только откуда он? Я бензин не хранил на складе.

Чижов осмотрелся более внимательно и обнаружил квадратное отверстие в стене.

– Что за дырка в стене? – спросил он хозяина.

– Отдушина.

– Пойдемте, посмотрим с той стороны.

С другой стороны, под отдушиной, вся земля была скована льдом.

Вернувшись в контору, Чижов обратился к Челищеву:

– Виктор Соломонович, тут дело нечистое. Там, где появляется Леший, всегда царят несчастье, смерть, разруха. Вы не подозреваете, что поджог организовал он?

– Подозреваю, а что толку? Все равно ничего не доказать.

– С таким настроем точно не доказать, – укорил Челищева сыщик. – Надо верить в справедливость и идти до конца. Я лично хочу этого упыря посадить, и надолго. Поэтому помогите мне в этом деле.

– Я никому не верю, особенно милиции, но вам почему-то поверил сразу, – ответил Челищев, задумчиво глядя на переливающиеся огни электрокамина. – Все, что от меня требуется, я сделаю.

– Для начала напишите обстоятельное заявление с указанием всех фактов, о которых вы мне рассказали, на имя начальника УВД о том, что в поджоге склада подозреваете Лешего. А дальше – это уже наше дело.

– Хорошо, напишу.

Прибыв на работу, Чижов позвонил начальнику пожарной части.

– Привет, Виктор, звонит Олег.

– Здравствуй, Олег!

– Виктор, меня интересует один вопрос: как Леший получил награду МЧС? Он что, действительно тушил пожар?

– Нет, конечно! Тушили мои ребята, а он стоял в стороне.

– А как он получил ожоги?

– Черт его знает! Но точно не во время пожара – вся его одежда была целой. Разве что только мокрой.

– И за это он получил награду? А твои ребята, которые тушили этот пожар, награждены?

– В том-то и дело, что нет. Получил только Леший, даже одного ветерана вычеркнули из списка, чтобы наградить его.

– А почему не поднимете шум? Это же несправедливо!

– Какой шум? Суходобреев за своего дружка любому горло перегрызет… Олег, а ты почему интересуешься? Есть какие-то наметки?

– Не знаю, Виктор, работаем… Спасибо, до свидания.

Вечером Чижов позвонил эксперту-криминалисту.

– Ваня, привет, беспокоит тебя Чижов.

– Привет, Олег. По какому делу?

– Объясни, пожалуйста, при каких условиях взрывается бензин – не горит, а именно взрывается?

– Взрываются пары бензина. Нужно, чтобы была высокая температура, тогда бензин начнет испаряться, и достаточно искорки, чтобы произошел взрыв. Ты, вообще, о чем хочешь узнать?

– Склад, который взорвался полмесяца назад…

– А разве там не пожар был?

– И пожар, и взрыв. Огромные ворота вынесло и отбросило на десять метров.

– Значит, внутри что-то взорвалось.

– Нет. Я был сегодня на складе и почувствовал запах бензина, а хозяин утверждает, что на складе он не хранился. Бензин могли закачать через отдушину.

– Что-то сомнительно, – неуверенно ответил эксперт. – Ну, закачают двадцать литров, ну сорок, но от такого количества подобного взрыва не получится.

– Добро, спасибо за консультацию, – поблагодарил сыщик эксперта. – Буду думать дальше.

Положив трубку, Чижов сразу же набрал номер Челищева.

– Виктор Соломонович, это я, Чижов из милиции. Хотел задать один вопрос.

– Задавайте.

– Какая температура обычно была внутри склада?

– Ой, жарко. Там рабочие раздевались до майки.

– А под отдушиной батареи отопления были?

– Аккурат под ними регистры из труб и были. Что, не заметили, когда были у меня?

– Не обратил внимание. Значит, были регистры? Горячие?

– Кипяток.

– Понял. Спасибо, до свидания.

На вечерней планерке Чижов доложил руководителю о работе по раскрытию трех убийств, а в конце добавил:

– По факту пожара на складе у Челищева вырисовывается интересная картина. Есть подозрение, что склад взорвал Леший.

– Как взорвал? – недоуменно спросил начальник. – Там же был пожар.

– Не обычный пожар, а взрыв. Только его природу не могу пока установить. Я так думаю, и есть тому основания.

– И что ты хочешь предпринять? Тебе бы убийствами заниматься, а не складом какого-то барыги.

– Тут все взаимосвязано – доказать Лешему этот взрыв и закрыть. Ущерб большой, лет пять получит. А когда он надежно сядет в тюрьму, я с него все убийства вытяну, никуда он уже не денется.

– Ой ли? Сколько раз пытались посадить, а все без толку, – засомневался руководитель. – Разве что судейской «крыши» у него теперь нет…

– На это и рассчитываю, что никто сейчас не посмеет за него заступиться, – твердо ответил Чижов. – Думаю, что у нас все получится.

– Хорошо, согласен. Составь план оперативно-следственных мероприятий, действуй обстоятельно, не торопясь. Надо бить по этому уроду точечно и наверняка.

Ночью, прежде чем уйти домой, Чижов вытащил из нагрудного кармана пластину, как в детстве, погладил ее пальцем и прошептал:

– Отец, все идет хорошо, враг будет сломлен!

4

Наутро поступила сводка разговора Лешего с Аишкиным.

– Батя, привет! Читал, как меня наградили?

– Конечно! Молодец, поздравляю, ты настоящий герой!

– К Яхову не смог попасть, помощница-тварь не подпускает к нему. Батя, придется тебе сходить.

– Ладно, на днях позвоню и схожу. Как фамилия-то этого опера?

– Чижов, Олег Иванович.

– А-а-а, нашел, в календаре было записано. Юлиан, надо бы встретиться с тобой, поговорить насчет Бабуси. Я вылетаю в Москву, там про нее кое-кому шепну, чтобы дали хорошенько по кумполу.

– Я готов. Когда?

– Вечером встретимся. Прихвати с собой денег для поездки.

– Есть, товарищ генерал!

«Ага, «Бабуся», по всей видимости – Бедова, только ее немного «состарили». Серьезно за нее взялись ребята», – думал сыщик, берясь за вторую сводку. Разговор происходил между Лешим и Матвиенко:

– Дима, все спокойно?

– Спокойно.

– Насчет склада никто не интересовался?

– Да нет, никто. А что, какая-то движуха пошла?

– Мне донесли, что наш опер был у Челищева, интересовался пожаром.

– Какого черта?! Что ему надо?

– Поэтому и звоню. Надо с ним быстро порешать, иначе он докопается.

– Хорошо, будем форсировать.

«Речь-то про меня, – улыбнулся оперативник. – Наконец-то дождался! Все спокойно, Олег, рыба сама плывет к тебе в сети. А насчет склада все подтверждается, это их рук дело!»

Третья сводка содержала разговор Лешего с прокурором Шлаковым:

– Респект и уважуха честному прокурору, покинувшему райский уголок, чтобы искоренить преступников и коррупционеров, оккупировавших этот гребаный край!

«Не оригинальничает, убогий, – усмехнулся оперативник. – Своими «респектом» и «уважухой» начинает потихоньку доставать».

– Здравствуй. Что хотел?

– Андрей Евграфович, хочу пожаловаться. Меня достает Чижов, постоянно принюхивается, подозревает в чем-то, подговаривает людей писать доносы. Это на меня-то, на честного предпринимателя и мецената! Прошу прокурорского реагирования.

«А с «честным предпринимателем и меценатом» достал полностью, – чертыхнулся опер. – С таким «честным» предпринимательством и меценатством – только в гроб».

– Напиши заявление, будем рассматривать. Желательно его записать на диктофон. Ты с ним разговариваешь?

– Попробую поговорить, спровоцирую на угрозы в мой адрес. Как получится.

«Попробуй, – засмеялся опер, – моментально получишь по жирной харе!»

От последней сводки на душе у сыщика остался неприятный осадок. Разговаривали Леший и Карина:

– Здравствуй, милый. Операция прошла хорошо, я сбросила его.

– А что, был мальчик?

– Да, четырнадцатая неделя, врачи хотели отказать, но все же решились… Юлиан, все это ради тебя… Юлиан, я, как и все женщины, хочу ребенка, семейного очага…

– Погоди, погоди, все у нас будет, а пока рано. Поженимся, будут дети… Никогда не поздно…

– Юлиан, это уже второй аборт! Врачи говорят, что дальше у меня может вообще не быть детей! А годы-то идут…

– Будут, не беспокойся. Уладим все дела и поженимся, отгрохаем такую свадьбу!

– А Глаша? Она нам этого не позволит!

– А побоку, идет она лесом!

– Хорошо, выпишусь – поговорим подробнее.

«Черт побери, как жалко-то ее! – посочувствовал женщине сыщик. – Зря ты связалась с этой семейкой – теперь, девочка, нахватаешься бед».

Через три дня Чижов докладывал начальнику уголовного розыска:

– Завтра после обеда выдергиваем Лешего к нам и начинаем расспрашивать о готовящемся на Бедову покушении. Лешего будем держать у себя ровно столько, сколько нам потребуется времени для задержания всех его работников. Начнем со всеми разговаривать, от результатов бесед зависят все наши дальнейшие шаги.

– А этот прокурор, Шлаков, не помешает нашей операции? – высказал опасения начальник уголовного розыска. – Он одним росчерком пера все наши старания может пустить коту под хвост.

– Насчет этого подстраховался, – доложил опер. – Заместитель прокурора республики Мерзликин на нашей стороне, он будет контролировать ход следствия.

– А утечки информации от него к Шлакову не произойдет? Все-таки гражданские люди, с конспирацией у них слабовато.

– Он предупрежден, утечки не будет.

– Сколько сил задействовано в операции?

– Двенадцать оперативников.

– Точное время операции?

– Завтра, ровно в три.

– Хорошо, в это время я постоянно нахожусь в кабинете, буду отбиваться от звонков всяких Шлаковых и Бедовых…

– Бедова уже не позвонит, – улыбнулся оперативник. – Она полностью нейтрализована и, более того, помогает нам. Так что все путем!

– С Богом! – в конце напутствовал руководитель. – Держите меня постоянно в курсе.

На следующий день после обеда Леший сидел перед операми, участвующими в операции, и отвечал на глупые вопросы – молодые сыщики специально прикидывались простоватыми и недалекими милиционерами.

– Вам этого не понять, – назидательным тоном поучал он «желторотых» оперативников. – Я получил информацию о подготовке покушения на федерального судью, – Леший поднял вверх указательный палец, обозначая важность персоны, – от конфиденциальных источников, называть которые не имею права. Так что потрудитесь взять судью, над которой нависла угроза расправы, под государственную защиту. Если с ней что-то случится, полетит не одна голова.

– Насчет наших голов не знаю, – усмехнулся позже один из оперативников. – Но одна голова точно полетела, причем от твоих рук. Или ты забыл своего сварщика?

– Вы на что намекаете?! – вскипел Леший, вставая со стула. – Я вообще не буду с вами разговаривать! Я ухожу!

– Сидеть! Никуда не денешься, а будешь как миленький отвечать на вопросы! – повысил голос оперативник.

Леший, поскрипывая зубами от злости, невольно сел на место. Опера продолжили мурыжить Лешего, дожидаясь, когда им позвонит Чижов.

А Чижов тем временем со своей группой нагрянул в усадьбу Лешего, там они задержали восемь работников. Гражданские жены Лешего – Глаша и Карина, уже успевшая выписаться из больницы, – всеми силами пытались помешать этому, но милиционеры были настроены решительно, и обе сожительницы маньяка пополнили список задержанных.

В первую очередь Чижов решил поговорить с Матвиенко. Тот отказался общаться с оперативником:

– Я требую адвоката, а до тех пор ни с кем не хочу разговаривать.

– Хорошо, сиди в камере, жди адвоката, – ответил оперативник. – Если, конечно, кто-то захочет тебя защищать.

– Найдутся защитники, – зло выговорил задержанный. – Вы ответите за свой беспредел.

– О беспределе может говорить любой, но только не ты, – усмехнулся сыщик. – Мы постараемся устроить вам с Лешим веселую жизнь со шконкой и лагерной баландой.

– Давайте, давайте, старайтесь! – крикнул Матвиенко, выходя под конвоем из кабинета. – Посмотрим, как вы запоете, когда подключатся серьезные люди!

Вторым ввели Астафьева.

– Как зовут? – спросил его Чижов, наливая чай себе и задержанному.

– Астафьев Пантелеймон Петрович.

– Паня, ты понял, что за Лешего мы взялись серьезно? Надеюсь, ты не хочешь с ним разделить все его грехи и до конца жизни мотаться по зонам? – сыщик пододвинул задержанному чашку с чаем.

– А на кой черт он мне сдался, чтобы его выгораживать, – проронил задержанный. – Как «откинулся», идти было некуда, вот и пристал к этому ублюдку.

– А почему «к ублюдку»? Вроде бы благодетель для тебя, угол тебе обеспечил, поит, кормит…

– Есть причины. Я мужик по жизни, пахарь. А он кто? Красноперый. Он же на зонах никогда не успевал посидеть, его всегда из тюрьмы освобождали. А в тюрьме он сразу же начинал сотрудничать с администрацией, набирать себе очки… Да и хорошая подпорка у него со стороны какой-то тетки-судьи. В общем, против такого петушка давать показания мне не западло. Только учтите, про «мокрухи» я ничего не знаю, он меня не посвящал в такие дела.

– И много «мокрух» за ним?

– Ой, должно быть, много. Он же травил всех газом, сколько их валяется в окрестностях города, никому не известно. Мирона точно он убил, сварщика тоже… Короче, много, но конкретно не знаю.

– А Матвиенко?

– Этот товарищ – его гестапо: вынюхивает, наказывает – служба безопасности. Леший так и говорит, когда ищет его: «Где мой гестаповец?» Кстати, они кого-то из ваших хотят завалить.

– А как ты об этом узнал?

– Матвиенко подходил ко мне и говорил, что надо разобраться с одним ментом. Я так понял, что «разобраться» – значит, завалить. После этого меня бы точно не оставили в живых, поэтому я подумывал от них уйти, вот только некуда податься.

– Этот самый мент сидит перед тобой, – «представился» Чижов. – Не один Леший хотел моей смерти, но, как видишь, я до сих пор жив и невредим.

– Серьезно?! – удивленно вскинул голову задержанный. – Я так и понял – немного милиционеров есть в этом городе, кто может противостоять этому черту. Не вас ли он хотел подорвать гранатой?

– Когда это было?

– Точно не знаю, об этом мне рассказывал «гестаповец». Помешали гаишники – они отобрали у Лешего гранату и отпустили.

– Интересно, – призадумался сыщик. – Кто же эти гаишники, которые спасли мне жизнь и которых мне следует поблагодарить?

– Видать, вы достали его крепко, раз он хочет убить вас, – заметил Астафьев, отхлебнув горячий чай и взявшись за сигарету.

– Да, достаю малость. В отместку Леший даже поджег мою дачу…

– Дачу? Это была ваша дача?! – воскликнул задержанный. – Мы с Матвиенко и подожгли…

– Серьезно? Вот не думал не гадал, что так просто раскроется! Как узнали, где находится дача?

– Один водила шепнул Матвиенко. Он работает на водовозке и, получается, знает вас. За неделю до поджога этот водовозчик возил нас и издалека показывал вашу дачу.

– Вот гад! – выругался оперативник. – Это же Гущенко, который заливает воду в нашем районе!

– Да, да, фамилия Гущенко, – закивал головой задержанный.

– А откуда они знакомы с Лешим? – недоуменно спросил оперативник.

– Он водовозку ставит на его автобазе. «Гестаповец» как-то вынюхал у него про вас.

– Черт с ней, с этой дачей, – махнул рукой опер. – К ней вернемся позже. Как поджигали склад? Почему он взорвался?

– Бензином и динамитом.

– Каким динамитом? – оторопел оперативник. – Где достали?!

– Леший нашел динамиты и гранаты в войсковой части, когда разбирал ее на части.

– Часть разбирал на части, – усмехнулся оперативник. – Вот почему гранаты стали взрываться в городе.

– Я точно знаю, что одну гранату он бросил в магазин этого коммерсанта, у которого сожгли склад. Там продавщица, по-моему, умерла.

– Нет, выжила. До этого дойдем, а пока по складу. Итак, сколько было бензина и динамита?

– Шесть бочек бензина и один динамитик.

– Сколько-сколько?! – поразился услышанному оперативник. – Шесть бочек?

– Да, тонна двести.

– Вот тебе «двадцать литров, от силы сорок»! – сыщик вспомнил разговор с экспертом. – У Лешего размахи всегда нечеловечески грандиозные! Как дело происходило?

– Бензин закачали ручным насосом для топлива через отдушину, следом пошел динамитик. Рвануло – не дай боже! Если бы не вынесло ворота, склад бы сложился.

– А как Леший получил ожоги?

– Тут сыграла роль его подлая натура. Он под видом тушения пожара хотел закачать в фундамент склада, состоящего из труб, горячую воду с расчетом, что при замерзании она все там разорвет. Одним словом, Леший наступал по всем фронтам: то, что не сможет уничтожить огонь, должна была разрушить вода. Молодой парнишка, который сейчас сидит у вас в камере, открыл кран центрального отопления слишком рано – кипяток ошпарил Лешему ноги.

– И за это он получил награду МЧС, – вздохнул оперативник. – Театр абсурда отдыхает! Ошпарившись, он сразу побежал к пожарным?

– Да, он сделал вид, что помогает пожарным, а потом стал героем, – не выдержав, засмеялся задержанный. – Такого проходимца я еще не встречал!

– Ладно, Паня, напиши все то, что сейчас мне рассказал, – сыщик положил перед задержанным чистый лист бумаги. – За помощь следствию постараюсь максимально облегчить твою участь.

Чижов, отвернувшись, через одежду на груди погладил пластину с посланием: «Отец, спасибо!»

5

К ночи все приближенные Лешего, кроме двух его сожительниц и Матвиенко, дали признательные показания по факту поджога склада. Удовлетворенный удачной операцией Чижов позвонил сыщикам и велел отпустить Лешего. Оперативник решил сыграть с маньяком в последнюю игру, как играла бы с пойманным, но еще живым мышонком кошка, чтобы научить своих котят ловить извечных врагов человека. «Поиграем в кошки-мышки, пусть молодежь учится, чтобы не повторять наших ошибок и недочетов, – думал он, отдавая распоряжение об освобождении Лешего. – Заодно узнаем, к кому он будет взывать о помощи».

Оперативники полностью контролировали Лешего, за ним скрытно следили сыщики, в уголовный розыск почти в режиме реального времени поступали сводки телефонных переговоров фигуранта.

В час ночи поступила первая сводка. Леший разговаривал с женой Матвиенко:

– Где Дима? Он дома?

– Нет, я думала, что он у тебя…

– Меня полдня продержали в милиции, в это время моих работников кто-то похитил. Думаю, что это «мусорня».

– И Диму тоже?!

– Скорее всего. Сейчас там их будут пытать насчет меня, чтобы дали показания относительно моей персоны… Адвоката бы найти. У тебя есть кто?

– Найду. Куда его направить?

– Сам не знаю, пусть порыщет по отделам милиции.

– Хорошо, сделаю.

– Меня тоже могут арестовать. Пусть адвокат отслеживает ситуацию.

– Интересно, кто же на этот раз будет «адвокатом дьявола»? – в задумчивости проговорил Чижов, передавая сводку молодому оперу: – На, прочитай. Речь идет о человеке, который у Лешего исполняет роль службы безопасности, или, как они говорят про себя, гестапо.

Через пятнадцать минут Леший уже разговаривал со Шлаковым:

– Здравия желаю!

– Какого черта?! Посмотри на часы, уже ночь!

– Дело срочное! Моих людей «мусора» похитили, прокурорское бы реагирование осуществить.

– Ты с ума сошел! Какое реагирование – уже ночь, скоро утро! Никуда твои люди не денутся, утром разберемся.

– Утром меня могут арестовать! Отреагируйте, пожалуйста!

– Утром, только утром… Позвони от моего имени прокурору города, пусть проверит.

– Хе-хе, – усмехнулся Чижов, протягивая документ оперативнику. – Ненадежная у него прокурорская «крыша». Та-а-ак, ждем следующих звонков. Неужели позвонит прокурору города?

Прокурор города Ефремов был назначен совсем недавно, но уже успел вступить в неделовые связи с Лешим, постоянно клянча у него мелкие услуги.

Леший не заставил себя долго ждать. Он посреди ночи поднял прокурора с постели:

– Здравия желаю, Петр Васильевич! Андрей Евграфович велел вам помочь мне – милиционеры похитили моих людей, а меня хотят арестовать. Прошу прокурорского реагирования.

– Сейчас же ночь, до утра не терпит?

– Нет, утром меня арестуют.

– Успокойся и подожди до утра. Утром потребую от милиции все дела по твоим работникам, изучу, только потом скажу свое решение.

– …если меня к этому времени не арестуют.

– Не бойся, не арестуют.

– Ага, не арестуют! – ухмыльнулся оперативник. – Как бы не так, утречком будешь сидеть как миленький в клетке.

Наступила очередь Аишкина:

– Батя, доброй ночи!

– Какого **я «доброй ночи»?! Что у тебя опять приключилось, что не даешь человеку выспаться?

– Меня хотят арестовать! Помоги!

– То есть как арестовать? Кто?!

– Тот опер, о котором мы говорили. Надо было его раньше кончать! Вы говорили насчет него с Яховым?

– Нет, не успел. А когда с арестом выйдут на нас?

– Думаю, что уже завтра.

– Хорошо, я буду контролировать, чтобы отказали в аресте. Давай, до утра.

– Контролер чертов! – выругался Чижов. – Арест Лешего уже не в твоей компетенции!

Далее Леший разговаривал с каким-то врачом:

– Мне бы вернуться обратно в больницу – нога разболелась.

– А зачем было торопиться? Надо было до конца лежать.

– Видишь, как получилось…

– Ладно, утром поступай обратно.

– Нет, мне надо сейчас же.

– А к чему такая срочность?

– Непредвиденные обстоятельства. Еще прошу, чтобы мне выдали справку о том, что в местах лишения свободы я содержаться не могу.

– Тебя хотят арестовать?

– Да.

– Тогда не знаю… Опасно, могут самого захомутать за фиктивную справку… Хорошо, можешь ложиться прямо сейчас, а там посмотрим по обстоятельствам.

– Если ты не дурак, то не выдашь такую справку, – проговорил сыщик, мысленно обращаясь к неизвестному эскулапу. – Комиссионно опровергнем твою филькину грамоту, и поминай как звали. В лучшем случае вылетишь только с работы.

Суходобреев был крайне недоволен ночным звонком:

– Леший, тебе делать нечего, как звонить по ночам?!

– Если меня арестуют, неприятности могут быть и у вас.

– Ты что, шантажируешь меня?

– Нет, предупреждаю. Подтвердите, что знак я получил заслуженно, иначе могут быть неприятности.

– Ну и иди со своими неприятностями!

– Вот тварь! – выругался Чижов. – Быстро забыл своего дружка!

Не забыл Леший и Игнатьева.

– Игорь Николаевич, нужна помощь! Меня хотят арестовать!

– За что? За возврат водительских удостоверений?

– Нет! За поджог!

– От меня что требуется?

– Меня же арестуют!

– Позвони Мамаше, пусть она решает – арест не в моей компетенции.

Наконец Леший, очевидно, от безысходности, позвонил Бедовой.

– Эльвира Модестовна, доброй ночи!

– Что случилось?

– Помогите. Забудем старые обиды…

– Что случилось, спрашиваю?

– Меня хотят арестовать!

– При чем тут я?

– Но в вашей же власти…

– Ничего не знаю!

– Бросила трубку, – удовлетворенно проговорил сыщик, заговорщически толкнув локтем сидящего рядом сыщика. – Это называется: «Я тебя породила, я тебя и убью!»

– Олег Иванович, – впечатленно проговорил молодой оперативник, закончив с последней сводкой. – Если бы это случилось не с нами, я бы никогда не поверил, что такое возможно.

– Привыкай, – улыбнулся ему умудренный сыщик. – Впереди у тебя будут и не такие приключения.

– Вряд ли, – покачал головой молодой оперативник. – Не повторяется такое никогда…

– Ну ты сейчас запоешь у меня стихами, – улыбнулся Чижов начинающему оперативнику. – Коррупция – она и в Африке коррупция, искоренить ее невозможно, на твой век тоже хватит.

Под утро пришли сыщики, которые следили за передвижениями Лешего, и доложили:

– Олег Иванович, фигурант после милиции приехал домой, посидел часика три, а затем поехал в больницу. Мы потихоньку узнали в приемной – он снова залег.

– Отлично, зверь залег! – хлопнул в ладони Чижов. – Капкан захлопнулся, теперь возьмем его прямо на больничной койке! А теперь все отдыхать, утром нас ждут великие дела!

Чижов направился к двери и вдруг грудью почувствовал тепло, исходящее от железной пластины. «Отец, все путем!» – мысленно отчитался он перед родным человеком.

6

Утром сыщики пришли за Лешим в больницу. Увидев их, преступник запричитал:

– Люди, смотрите, что вытворяет милиция! Больного человека увозят в тюрьму! Смотрите и запоминайте: я честный предприниматель и меценат, который попал под жернова репрессии! Тридцатые годы возвращаются!

Больные, сгрудившись возле сестринской комнаты, не проронили ни слова – за эти дни они прекрасно поняли, что из себя представляет этот самодовольный, беспредельно наглый и циничный пациент, раздавший всем врачам и сестрам детские новогодние подарки с подмороженными яблоками.

Как и ожидалось, Леший отказался признавать свою вину. Сидя в кабинете у следователя, он незаметно расковыривал свои раны от ожогов и щелчком пальца разбрызгивал кровь по стене (позже он попытается представить эту кровь как результат избиения его милиционерами).

Скандал случился со спиртным, которое преступник попробовал первый раз в жизни. Он потребовал у следователя лист бумаги, чтобы написать жалобу на имя прокурора. Следователь посадил его за свой стол и немного отвлекся. За день до этого он приехал из московской командировки, где ему передали презент для его начальника в виде дорогущего виски в литровой бутылке. Эту бутылку он поставил под стол, ожидая удобного случая, чтобы занести руководителю. Леший нащупал под столом бутылку, а затем, не будучи дураком, опустошил половину, вмиг превратившись в пьяную обезьяну (позже Леший пожалуется, что ему в рот заливали спирт). Растяпе-следователю пришлось долго отписываться в свое оправдание, он получил взбучку и от Чижова, который не раз предупреждал его о коварстве Лешего, а его начальник был крайне недоволен, что ему не донесли подарок от московских друзей.

Днем Чижову позвонил Шлаков:

– Олег Иванович, слышал, что вы задержали Лешего. Это правда?

– Да, Андрей Евграфович, задержали, – ответил сыщик с ухмылкой. – Даже уже арестовали.

– Уже арестовали?! – удивился прокурор. – Так быстро?

– А чего тянуть-то? – засмеялся опер. – Все доказательства у нас на руках.

– Надо полагать, вы постоянно слушали его телефон? – осторожно спросил прокурор.

– Конечно, Андрей Евграфович! – воскликнул Чижов. – Все его связи высветились как на ладони!

Прокурор, ничего не говоря, бросил трубку.

– Испугался, тварь, – процедил сквозь зубы сыщик. – Посмотрим, какие действия предпримешь дальше. Я готов.

Вернулась группа, проводившая обыск в доме Лешего (уж в который раз!).

– Олег, интересная картина вырисовывается, – доложил оперативник Ларин, специализирующийся на кражах. – Мы нашли кучу фиктивных договоров о вывозе стройматериалов со строек. Схема краж такова: Леший со своими рабочими ворует стройматериал. Если их задерживают, Леший объясняет милиции, что он является владельцем транспортной компании, заключившей договор с неким гражданином о вывозе стройматериалов. Милиция ищет этого гражданина и, естественно, не находит. Леший «сокрушается», что заказчик его обманул и подставил, и милиция вынуждена реальных воров отпустить. За два года он таким образом попался двенадцать раз, а попадается он только в одном случае из десяти, и, получается, что он полностью обворовал город.

– Покажи мне договоры, – протянул руку Чижов. – Кого он там вписывал?

Дойдя до середины, Чижов воскликнул:

– Габошвили Георгий! Это преступный авторитет из Москвы! Он два года назад приехал сюда на какие-то разборки, а через неделю нашли его труп без признаков криминала! Паспорт его не нашли?

– Ух ты! – удивился Ларин. – Нет, паспорта нет.

– Леший настолько уверовал в свою безнаказанность, что в фиктивные договоры вписывает имена убитых им людей. Или же он сам запутался, кого убил, а кого нет, – Чижов протянул документы Ларину. – Работайте по кражам, надо доказать ему побольше эпизодов. К убийству этого авторитета – а сердце мне подсказывает, что там убийство, – мы еще вернемся.

Ближе к ночи Чижову позвонил следователь прокуратуры Герасимов.

– Олег, работаете? Говорят, что задержали Лешего. Это правда?

– Да, уже арестовали.

– Молодцы, давно пора, сколько за ним трупов! Олег, будь осторожен. Я сегодня дежурю сутки и случайно узнал, что затевается нехорошее. Тут Шлаков собрал прокурора города Ефремова и нескольких следователей. Я ненароком услышал их разговор – Шлаков говорит, что Лешего в милиции побили, и поручил следователям изъять в каком-то кабинете кровь. Также говорит, что вы силой напоили Лешего водкой. Скоро группа следователей выедет к вам, тебя хотят арестовать в первую очередь за недозволенные методы следствия. Держитесь!

– Спасибо, друг, – поблагодарил Чижов следователя. – Я ожидал этого, и на этот счет у меня есть противоядие.

Немного подумав, посмотрев на часы, Чижов позвонил заместителю прокурора республики Мерзликину:

– Доброй ночи, Александр Петрович, – поприветствовал прокурора Чижов. – Извините за столь позднее беспокойство.

– Ничего, ничего, не сплю, жду твоего звонка, – ответил прокурор. – Как продвигается расследование?

– Все отлично, Александр Петрович! Только вот Шлаков собрал группу следователей во главе с прокурором города и хочет нагрянуть сюда, чтобы вызволить Лешего.

– А где этот Шлаков сейчас?

– В прокуратуре.

– Я его отстраняю от этого дела, сейчас же дам распоряжение! – решительно высказался Мерзликин. – Кстати, сегодня был на совещании у президента, и он сказал, что Леший всех строителей измучил своими кражами. Поднял меня и спросил, когда примем к нему меры, и я ответил, что уже приняли – арестовали. Президент был удивлен и очень доволен… Все, я отстраняю Шлакова, – напоследок повторил прокурор.

Через полчаса позвонил Герасимов и, смеясь, поинтересовался:

– Олег, что ты такое предпринял, что эти все разбежались, как тараканы, от Шлакова?

– Противоядие, – улыбнулся в трубку оперативник. – Путем проб и ошибок я нашел средство от смертельной отравы Лешего.

На следующий день арестовали двух рабочих Лешего и одну из его сожительниц, Карину, которая, оказывается, совершила кучу мошенничеств. Матвиенко же, которого Чижов хотел всеми силами отправить за решетку, вышел на свободу благодаря показанию жены, которая подтвердила, что в момент совершения преступления он находился рядом с ней и, соответственно, чист перед законом.

Вечером Матвиенко пришел домой, устало свалился на диван и спросил обеспокоенную супругу:

– Жена, есть что пожрать?

– Жрать ему подавай! – крикнула в ответ жена. – Подвел меня, пришлось следователю врать, что ты был со мной! Ты своей головой подумал, что ты натворил?!

– А что такого я натворил? – недоуменно посмотрел Матвиенко на свою жену.

– Он еще спрашивает! Ты в курсе, что я выдвинулась в депутаты, в администрации на меня делают ставку, люди подпряглись, а ты… Подвели еще и Глашу – она уже одной ногой была судьей, – Аишкин помог, а теперь все пропало!

– Это Глашу-то судьей? – усмехнулся Матвиенко. – В тюрьму ей давно пора, а не судействовать.

– Короче, будем жить вместе, но официально разводимся. Твоя фамилия меня компрометирует, – безапелляционно заявила жена.

– Развод и девичья фамилия? – усмехнулся муж. – Как хочешь! А поскольку я теперь свободный человек, пойду пить водку.

– Ну и скатертью дорога!

Так закончилось последнее преступление Лешего. Он уже надежно сидел в тюрьме за поджог склада Челищева и дачи Чижова. Поскольку Чижов был признан потерпевшим, его отстранили от дальнейшего расследования. А его коллеги-сыщики стали собирать по крупицам доказательства причастности Лешего к многочисленным убийствам.

Часть 8. Конец душегуба

В этот раз никто не мешал следователям, поэтому расследование уголовного дела было проведено в короткие сроки. Когда настал день суда, никто не заикнулся в защиту Лешего. Арестант отправлял послания своим бывшим покровителям с угрозой их разоблачения в случае, если они не вытащат его из тюрьмы, но все сделали вид, что в списке их друзей нет человека с фамилией «Леший».

Однажды Леший потребовал свидания с Чижовым. Перед оперативником он предстал еще более располневшим и обрюзгшим. «Видать, в тюрьме он не голодает, – промелькнуло у сыщика. – Глаша кормит его на убой…»

Увидев знакомого оперативника, Леший с распростертыми объятиями направился в его сторону с намерением обняться, но Чижов его резко осадил, оттолкнув от себя:

– Садись и говори, чего ты от меня хочешь?

– Олег Иванович, не держите на меня зла, – заискивающе улыбнулся Леший. – Мы же с вами всю жизнь идем рука об руку. Сколько раз судьба нас сводила вместе! Уже успели оба заматереть, пора бы подумать о покое и помириться.

– Допустим, идет, – усмехнулся оперативник. – Только пути наши разойдутся – ты убивать, а я расследовать. Горько жалею, что в первый раз, когда мы тебя поймали за кражу чорона Брежнева, не смогли тебя посадить. Может быть, ты бы сдох в колонии и не было бы столько трупов.

– Тогда бы меня не посадили, и не потому, что мне помогла бы Бедова, – тогда я даже и не подозревал о ее существовании. Просто у меня была бы первая судимость, отделался бы условным наказанием… А насчет убийств – вы мне докажите хотя бы одно, только потом бросайтесь такими словами.

– Докажем, не сомневайся. И запомни одно: никогда не ищи мира со мной, это исключено всей твоей поганой преступной жизнью, которой, надеюсь, наступил конец.

– Зря так говорите. Я же все равно выйду на свободу, – проговорил арестант, в глазах блеснула ярая ненависть.

– Нет, не выйдешь, – помотал головой сыщик.

– А что, мне вечно сидеть на зоне?

– Ребята постараются, чтобы так и случилось. Все, больше нам не о чем говорить.

– Замучаетесь доказывать! – крикнул арестант, от злости поскрипывая зубами. – Все равно выйду!

Сыщик поднялся и нажал кнопку вызова конвоира.

Не успел Чижов выйти из здания тюрьмы, как его окликнул сотрудник оперчасти Матвеев:

– Олег Иванович, зайдите ко мне, тут у нас информация имеется.

Когда Чижов зашел в кабинет, Матвеев спросил его:

– Как прошла встреча, что он хотел от тебя?

– Хотел мировую, – засмеялся сыщик. – Но я-то знаю, чем заканчиваются его мировые.

– Вот, вот, и я о том же! – воскликнул Матвеев. – По нашим данным, за Лешим несколько трупов.

– А конкретно какие? – поинтересовался Чижов. – Время, фамилии, место?

– Точно неизвестно, но он проговорился нашему человеку…

– Это мы тоже знаем, сейчас пытаемся выяснить, какие убийства за ним числятся. Сложность заключается в том, что часть людей пропала без вести, часть похоронена как некриминальные трупы – он их травил клофелином и угарным газом, а иногда крысиным ядом. Короче, работа огромная.

– Да-а, представляю, – протянул тюремный опер. – Кстати, знаешь, что Леший собирается жениться?

– Как жениться? – удивленно спросил Чижов. – На ком?

– На Карине, которая сидит у нас.

– Так они же давно сожительствуют.

– А теперь решили узы брака закрепить официально. Священник, который посещает нас, уже обвенчал их.

– Я, может быть, не совсем разбираюсь в церковных обрядах, но вроде бы без регистрации в ЗАГСе священник не имеет права венчать молодоженов.

– Тут особый случай: молодые находятся в местах лишения свободы и не имеют возможности посетить ЗАГС. Поэтому священник пошел им навстречу, тем более что Леший знает этого божьего служителя – он его крестил.

– Трудно осознать, что такой преступник верил в Бога, – призадумался Чижов. – Неужели замучила совесть?

– Скорее всего, нет, – засомневался Матвеев. – Наверное, поддался модному веянию – сейчас многие бывшие бандиты подались в церковь, чтобы замаливать грехи за лишенные жизни. Перед Богом признаются, а перед нами нет.

– Так не должно быть – раз признаешься и раскаиваешься, так иди до конца, а так пустое святотатство, – улыбнулся Чижов. – Я, хотя и не крещеный, но гораздо более верующий, чем они.

– Так и есть, – согласно кивнул Матвеев. – Ничего святого нет у них.

– А как же другая сожительница? – задался вопросом Чижов. – На воле же осталась вторая. В случае официальной регистрации брака Лешего с Кариной вторая теряет все, ее могут выгнать на улицу, как собаку. А состояние-то огромное! Мало в городе людей состоятельнее Лешего.

– А вот тут пусть сами разбираются, – махнул рукой тюремный опер. – Мы еще будем свидетелями их войны за обладание империей Лешего.

– Представление продолжается! – засмеялся Чижов. – С нетерпением ждем следующей серии!

Все случилось неожиданно. Ранней весной Чижов был в отпуске и занимался покупкой деревянного бруса для постройки нового домика, в точности повторяющего сгоревший, как того пожелала мама. Когда брус был погружен на грузовик и Чижов только собрался сесть в машину рядом с водителем, зазвонил телефон. Это был следователь прокуратуры Герасимов:

– Олег, радуйся, Леший сдох!

– Как сдох? – оперативник чуть не выронил трубку от неожиданности.

– Подавился колбасой!

– Да не ври!

– Я выезжал на место происшествия. Точно подавился.

– И умер?!

– Представь себе – умер!

– А что, в тюрьме колбасой стали откармливать арестантов? – удивленно спросил оперативник.

– Да нет. Ему принесли передачу, он хватанул огромный кусок, подавился и отдал Богу душу.

– Не Богу, а Дьяволу, – поправил следователя сыщик. – В аду его ждут не дождутся черти с вилами. Ты знаешь, обычно, когда умирает человек, даже тот, которого ты ненавидишь, не испытываешь радости, а тут почему-то на душе стало светло, словно земля очистилась от скверны.

– И у меня такое чувство, – согласился с сыщиком следователь. – Этот человек сотворил столько черных дел, что ему уготована только Преисподняя.

– А кто принес передачу-то? – спросил сыщик.

– Сожительница, которая осталась на свободе… Олег, ты хочешь сказать, что его отравили?

– Ты читаешь мои мысли! В постановлении о назначении экспертизы обязательно поставь вопрос относительно возможного отравления. Сожительница заинтересована, чтобы Лешего не было в живых. И остатки колбасы, надеюсь, ты изъял?

– Все изъято, вопрос поставлен. Будем смотреть, от чего умер этот зверь – действительно подавился или кто-то помог уйти. Тюремный фельдшер говорит, что Леший набрал вес в сто шестьдесят килограммов, а жрал точно как голодный волк – за один присест мог проглотить почти целиком палку вареной колбасы.

– Действительно зверь! – удивился оперативник. – Палку колбасы… Спасибо за новость, которая не может не вдохновлять. Одно только плохо – все убийства он забрал с собой на тот свет. Теперь эти безвинно убитые стройными рядами будут подходить к котлу и смотреть с немым укором в глаза Лешему, пока тот варится в кипящей смоле… Ладно, что-то я увлекся, позвони, как будут готовы результаты экспертизы. До свидания.

Узнав о смерти Лешего, оперативник, работавший по его делу, воскликнул с сожалением:

– Я составил список из доброй дюжины лиц, которые каким-либо образом пересекались с Лешим, а затем пропали без вести, или обнаружены их трупы без признаков насильственной смерти! Всю тайну смертей этих людей он унес в могилу!

– Что поделаешь, раз случилось такое, – успокоил его Чижов. – Богу виднее, как наказывать грешника.

Через неделю позвонил Герасимов и сообщил, что в крови Лешего и в колбасе яд не обнаружен, он банально подавился колбасой. Зная прекрасно Лешего, Чижов не удовлетворился ответом следователя и, бросив свою стройку, встретился с судебным медиком.

– Хоть убейте, не верю, что он так просто подавился колбасой! – высказывал он свои подозрения эксперту. – Оскорбленная сожительница принесла передачу, а через полчаса Леший уже труп!

– А чем же она была оскорблена? – поинтересовался эксперт.

– Дело в том, что Леший одновременно сожительствовал с двумя женщинами. Его и одну из сожительниц посадили в тюрьму, и там он решил сочетаться с ней официальным браком. В этом случае первая сожительница теряет все. На кону огромное состояние, за обладание которым можно пойти на любое преступление. Тем более, эта сожительница ранее подозревалась в убийствах.

– Интересно, интересно, – призадумался эксперт. – Есть такие яды, которые, моментально убив жертву, сразу же испаряются и при анализе не выявляются. Эти вещества в организме разлагаются за считаные минуты ферментами клеток, а смертельная доза настолько мала, что ни один прибор не сможет их определить. Но это из области фантастики: они настолько дорогие и настолько редкие, что достать их какой-то простой женщине невозможно.

– О-о-о, вы не знаете ее! – воскликнул Чижов. – Она хоть что достанет!.. Хотя, в колбасе же не нашли отраву. Как это объяснить?

– Давайте пофантазируем дальше, – улыбнулся эксперт. – Сидят за столом несколько человек, один нарезает ту же несчастную колбасу или что-то другое и раздает всем. Умирает только один, остальные, съев свой кусок, находятся в полном здравии. Почему?

– Почему? – пожал плечами сыщик.

– Потому что колбаса была отравлена гнездовым способом, то есть только в одном сегменте. Убийца, нарезая колбасу, точно должен знать, что эта отравленная часть должна достаться жертве.

– А в нашем случае?

– Убийца должен быть уверен, что колбаса будет съедена только одним человеком, он не должен ни с кем делиться – ни со своими сокамерниками, ни с администрацией…

– А это такой человек, который никогда и ни с кем не делится! – непроизвольно выкрикнул оперативник. – Тот, кто принес передачу, знал об этом прекрасно!

– Также в колбасе не должно остаться яда на случай экспертизы, – продолжил медик, немного сбившись от внезапного вскрика Чижова. – Одним словом, жертва надкусывает колбасу до того места, где заложен яд, падает замертво с колбасой в глотке, вроде бы подавившись, а на самом деле от спазма бронхов, асфиксии, а остаток несъеденной колбасы остается чистым для экспертизы. Яд быстро разлагается в организме потерпевшего, его уже нет во время вскрытия трупа. Вот так примерно. Повторяю, это из области фантастики, у нас в городе это невозможно. Где-то в Англии или, на худой конец, в Москве – да, но не здесь.

– Вы не знаете ее! – повторил Чижов, покачивая головой. – Подскажу, чтобы ребята на всякий случай проверили эту сожительницу.

В тот же день Чижов позвонил Матвееву.

– Скажи мне, положа руку на сердце: в смерти Лешего у тебя есть какие-нибудь сомнения, она может быть покрыта мраком тайны? – спросил он прямо у тюремного опера.

– С одной стороны, все очень подозрительно, тем более что он как раз опасался отравления, – ответил Матвеев, разделяя сомнения Чижова. – А с другой стороны, ты бы видел, как он жрал. Он целую палку вареной колбасы проглатывал, почти не жуя.

– Насчет палки колбасы я уже слышал, – кивнул в трубку оперативник. – А в чем выражалось то, что он опасался отравления? Жаловался администрации тюрьмы?

– Нет, не жаловался. Тут у нас имеется тюремная кошка, кличут Муркой. Леший ходил свободно по территории тюрьмы – он же был на хозобслуге – и подружился с этой кошкой. Так вот: всю еду, которую ему привозили в качестве передачи – а передачу мы разрешили таскать хоть каждый день, – он давал пробовать этой кошке и только потом ел сам.

– А в тот день тоже так было?

– Не знаю, но кошка крутилась возле него.

– Она жива?

– А что с ней станет? За то время, пока здесь сидел Леший, она потолстела до невероятных размеров. Впрочем, как и сам арестант.

– Спасибо, до свидания, – с осадком неудовлетворенности Чижов попрощался с тюремным опером. – Все равно не верю, чтобы Леший так просто подавился какой-то колбасой. Хоть тресни, не верю! Это косой может подавиться колбасой, но только не Леший, слишком многие хотят его смерти!

Через полмесяца, когда Чижов со своим другом клали крышу домика, позвонили оперативники:

– Проверили Глашу, но ничего интересного не нашли, кроме одного факта. За неделю до смерти Лешего она летала в Москву, а с какой целью – неизвестно. На наши вопросы о цели поездки она отказалась отвечать, мы попытались найти ее следы в Москве, но тщетно.

– Интересно, – призадумался Чижов. – Что она делала в Москве? Доставала суперсовременную отраву? Ладно, заканчивайте с этим, других дел хватает. Придется уповать только на Божью кару.

Заключение

Чижову государством был возмещен ущерб, причиненный имуществу в связи с исполнением служебных обязанностей. Деньги не ахти какие, но оказались неплохим подспорьем в строительстве. К концу лета домик Чижова был готов и гордо сиял своими обструганными стенами, радуя глаз издалека.

Он заказал в столярной мастерской точную копию отцовского стола, схематично начертив его на листе бумаги и приложив несколько фотографий семейной реликвии. При заказе Чижов высказал свое пожелание, чтобы мебель была изготовлена из березы. Столяр, пожилой немногословный мужчина, недолго подумав, тихо проронил:

– Мы в основном работаем с сосной, березы у нас нет. Как быть?

– Березу найду, – обнадежил его Чижов. – Посчитайте, сколько нужно древесины.

Через неделю знакомый егерь достал Чижову несколько толстых березовых бревен, которые столяр, предварительно удалив бересту, сразу же отправил в сушильную камеру, чтобы затем распилить на доски.

Стол получился отличным, не хуже отцовского. Чижов вернул железную пластину на место, закрепив ее теми же старинными шурупами, которые все время бережно хранились в шкатулке жены. Мама была безмерно рада стараниям сына, с тихой улыбкой она гладила отполированную поверхность столешницы теплой ладонью.

Чижова долго не отпускали мысли о загадочной смерти Лешего.

– Рядом с этим вурдалаком все время происходили таинственные смерти, – часто рассказывал он своим коллегам. – И умер он так же загадочно. Был такой, Папа Римский Александр VI, современники нарекли его Аптекарем Сатаны. Он регулярно созывал знатных дворян и состоятельных священников на агапы, в ходе которых его гости неожиданно отдавали Богу душу, а их богатства переходили в папские руки. В конце концов приближенные отравили самого Папу. И кто теперь сомневается, что наш герой повторил судьбу коварного понтифика? Божья кара настигает всегда, убивший другого не может жить долго и счастливо.

Постепенно мысли оперативника переключились на другие дела, он всецело погрузился в раскрытие новых злодеяний, творимых в городе.

Карина осталась у разбитого корыта. Она так и не успела официально оформить отношения с Лешим, все богатство покойного перешло к Глаше, а та и на выстрел не подпустила бывшую зэчку в свои владения, когда та вышла с условным наказанием на волю. Чижов не раз думал о Глаше: «А ведь эта женщина могла стать судьей! Достойная замена всяким там Бедовым, Аишкиным, Игнатьевым!»

Матвиенко таки добилась депутатства. Теперь она носила девичью фамилию Барабашкина. Она продолжала жить с криминальным мужем, будучи официально разведенной. На суде по Лешему было доказано, что она лукавит, выгораживая своего мужа, но дальше этого дело не пошло.

Ближе к Новому году к Чижову в кабинет заглянул пожилой интеллигентный мужчина шестидесяти лет.

– Вы Олег Иванович?

– Да, это я.

– Спасибо вам за Лешего… за то, что посадили этого ужасного человека.

– А кто вы? – поинтересовался у него сыщик.

– Я его бывший сосед, – изрек мужчина, снимая шапку. – Рассказать вам свою историю или вы заняты и вам недосуг слушать старого человека, который пострадал от этого изувера?

– Все нормально, я вас слушаю, – сыщик пододвинул посетителю стул. – Расскажите, мне очень любопытно.

Мужчина сел на стул и, протирая заиндевевшие очки, стал рассказывать:

– Я учитель. В конце восьмидесятых получил участок земли рядом с Грабовским, построил дом. Сначала все было хорошо, жили дружно, не мешая друг другу. Но однажды Грабовский привел к себе этого Лешего… Нахальный тип, бесцеремонно прохаживался по моему двору, несколько раз порывался напасть на меня с кулаками. Я жаловался Грабовскому, он обещал поговорить со своим работником, но ничего не менялось. Когда Грабовский уехал в Москву, Леший стал полноправным хозяином его участка с коттеджем. Вот тут-то для меня начался настоящий кошмар. Леший предложил мне продать участок, назвав такую смешную сумму, что я ему отказал. Тогда он стал весь свой мусор бросать ко мне на территорию, и вскоре мой участок превратился в настоящую свалку. Сколько раз я жаловался во все инстанции, но никто не мог повлиять на этого человека! Он приходил ко мне в дом и угрожал отрезать голову, выпустить кишки, хвастался, что у него везде друзья и жаловаться на него бесполезно. Это было ужасно… Он даже приходил ко мне ночью и высказывал свои намерения расправиться со мной… Отрезал электролинию, убил мою кошку, подбросил во двор дохлую собаку… В конце концов он отобрал у меня участок с домом, бросив, как собаке, жалкие деньги, на которые ничего купить было невозможно.

– А теперь хотите вернуть участок? – спросил Чижов мужчину. – Попробуйте через суд, хотя это вряд ли удастся, если документы уже оформлены официально.

– Упаси Господи! Какой суд, какой возврат участка?! – воскликнул мужчина. – Все поросло быльем, в судах остались его люди! Я просто пришел поблагодарить вас за то доброе дело, которое вы сделали для всех горожан. Все мы наслышаны о «подвигах» и влиятельных покровителях этого Лешего. Казалось, что он будет существовать здесь вечно. А вы взяли и посадили его в тюрьму, где он и сдох, как последняя собака. Спасибо вам за это!

– Спасибо не только мне, но и всем сотрудникам уголовного розыска, которые работали по этому делу. Действительно, покровители пытались его защитить, но мы были настроены решительно, чаша терпения у всех переполнилась. Вы в курсе, что он убивал людей?

– Я не удивляюсь этому. Такой человек спокойно может убить, зарезать… – мужчина махнул рукой, на глаза у него навернулись слезы. – Как он меня еще тогда не прикончил? Вы знаете, я поздно понял, что самое страшное в жизни – это страшный сосед. Люди живут и не осознают такого счастья, как добрососедские отношения, думая, что это само собой разумеющееся. Не приведи Господь кому-то когда-то иметь рядом с собой такого нелюдя. Думаю, что второго Лешего народ уже не выдержит и разнесет к чертям всех его покровителей и прихлебателей!

– Действительно, вы отделались довольно легко, – кивнул сыщик. – Он мог поджечь ваш дом вместе с вами или просто-напросто убить вас, отравить… Так что нет худа без добра, радуйтесь, что живы и здоровы, а ведь многие не могут этим похвастаться, потеряв самое дорогое – жизнь.

– Еще раз спасибо! – Мужчина крепко пожал руку сыщику и покинул кабинет с полными слез глазами.

Через три месяца был обнаружен труп Щукина. Судебно-медицинская экспертиза не установила причину его смерти, дело было закрыто. А позже недалеко от того места, где нашли Щукина, люди случайно обнаружили труп неизвестного мужчины, из груди которого торчал охотничий нож. Чижов сразу узнал клеймо мастера Ильи из Горного района. В этот раз Чижов, прихватив с собой оба ножа, отправился в село, где проживал старый кузнец. Старик долго рассматривал ножи, уносясь воспоминаниями к далеким послевоенным временам, а затем промолвил:

– Трудно сказать, кому они достались. Я делаю ножи для добрых дел, и то, что они попадают к злым людям, меня очень огорчает. В восьмидесятом ко мне приезжали из Москвы, где с помощью моего ножа во время Олимпиады также убили человека… Что поделаешь, сотни моих ножей служат людям, принося в дом счастье и еду, а эти… Идеала нет нигде, везде бывает проруха.

Через неделю Чижов раскрыл убийство. Оказалось, бандиты наняли такси, убили водителя и на его машине уехали в другой район, чтобы убить другого человека.

Однажды по служебной необходимости Чижов заглянул к Бедовой. Она, бросив надменный взгляд на спасшего ее когда-то оперативника, продефилировала мимо, на ходу бросив:

– Приходите завтра, сегодня я занята.

«Какие мы гордые, оседлали Фемиду!» – иронично усмехнулся сыщик и дал себе слово, что его нога больше не ступит в кабинет прародительницы злого гения.

Шлаков уволился. В Генпрокуратуре вновь сменилась власть, он лишился покровительства и ожидаемой должности в центральном аппарате. Уезжая, представитель государева ока сильно ругал северный край, что здесь не оценили по достоинству его талант и возможности. Только в чем талант, в чем возможности? На этот вопрос могли бы ответить компетентные органы, но увы.

Накануне его отъезда из Якутии в тюрьме перехватили «маляву» Лешего, адресованную прокурору. Прочитав ее, Чижов был поражен, насколько далеко зашли отношения между преступником и должностным лицом.

«Андрей Евграфович, здравствуйте! Вы так и не смогли меня вытащить отсюда. Или не захотели? А ведь я могу вспомнить, как Вы подговаривали меня найти человека, готового совершить на Вас «покушение», которое «предотвратили» бы наши с Вами убоповцы, в ходе чего этот человек был бы застрелен насмерть. После этого Вы, как герой, которого хотели убить за принципиальную позицию в борьбе с местной мафией, въехали бы на белом коне в Москву. Вспомнить? Жду ответа».

Текст был написан печатными буквами, Леший при предъявлении письма отказался от своей писанины, прокуратура не стала проводить почерковедческую экспертизу, ссылаясь на бесперспективность дела.

«Как они похожи, – покачал головой оперативник, прочитав письмо. – Что этот «герой» – пожарный, что тот «герой» – борец с мафией! Нашли же друг друга два прохвоста!»

Министр внутренних дел Яхов влетел по-крупному за хищение и был осужден. Чижов не раз задавался вопросом: что было бы, если бы Леший попал к нему на прием? Может быть, образовался бы симбиоз похлеще, чем со Шлаковым или Бедовой?

– Вполне могло быть еще хуже, – заключил он, зная алчную сущность министра, успевшего стать третьим по счету лжегероем, получившим ранение во время пьянки и представившим, что это случилось якобы при исполнении служебных обязанностей, питавшим тайную надежду, как и Шлаков, въехать «на белом коне» в Москву. – Кругом одни «герои», куда же нам податься, простым гражданам?

Аишкин вышел на пенсию и тихо уехал из республики. Когда Леший только был арестован, проводилась служебная проверка, по результатам которой за связь с Лешим были уволены два убоповца, но дочь Аишкина, тоже судья, быстро восстановила их в должности. Выстроенная Лешим система работала даже тогда, когда ее автор находился за решеткой.

Газета «Утро города» после ареста Лешего по инерции несколько номеров продолжала восхвалять «честного предпринимателя и мецената», попавшего под жернова карательной машины, а потом упоминания о нем канули в Лету.

Гаишники, замордованные наглым пройдохой, вздохнули облегченно, а часть из них пошла под суд за те махинации с возвратом лишенных прав, которые они проворачивали с Лешим не без помощи упомянутого судьи Игнатьева.

Вздохнул облегченно и Суходобреев, который, пытаясь стыдливо предать забвению позорное награждение Лешего, подал в отставку и укатил из Якутии.

«Покорители Москвы», последовавшие за Усовым, так и не покорив столицу, рассосались в огромном городе, став одними из тех, кого в советское время истинные москвичи пренебрежительно называли «лимитчиками».

Однажды Чижову попалась статья в газете:

«В Аргентине скончался человек, обвинявшийся в военных преступлениях. В течение 60 лет ему удавалось скрываться от правосудия. В итоге он умер на больничной койке, а не на тюремных нарах.

Вчера в одном из госпиталей неподалеку от столицы Буэнос-Айреса скончался 86-летний выходец из Украины Богдан Леший. Он обвиняется в совершении преступлений на территории СССР во время Второй мировой войны.

По официальной информации, в период с 1942 по 1944 г. Леший, служивший надзирателем в концентрационном лагере и оказывавший активную помощь спецподразделениям СС, лично совершил десятки убийств. Кроме того, следствие установило, что именно Леший являлся инициатором уничтожения советских военнопленных и гражданских лиц, выдавал эсэсовцам коммунистов. После окончания войны Лешему удалось бежать в США. В конце 70-х, когда о его преступлениях стало известно американскому правительству, бывшего надзирателя выдворили в Аргентину, где он и прожил остаток своей жизни, избежав справедливого возмездия».

«Десятки убийств… Не тот ли это Леший, который подвел Андрейченко-старшего к газовой камере?» – невольно подумалось сыщику. Он вспомнил разговор с отцом погибшего во время встречи в аэропорту, повторил, как и в тот раз: «Леших-то много ходит-бродит по миру, среди них хороших людей, думаю, достаточно».

Наступила осень, неумолимо приближая сыщицкий праздник. Пятого октября, в День уголовного розыска, Чижов собрал коллег на своей даче, чудесным образом воскресшей, словно феникс из пепла.

Стояла солнечная, морозная погода, снега не предвиделось. Когда шашлыки уже поспели, а говядина с картошкой еще томилась в большом казане над костром, хозяин, видя, что сыщики с нетерпением ожидают первой рюмочки для согрева на морозце, решил поторопить события – разлил водку и произнес тост:

– Друзья! Вот и прошел еще один год, как мы отмечали так же, как сегодня, День уголовного розыска. Этот год для нас оказался как никогда тяжелым. Было много глухих дел, бандитских разборок, запутанных убийств, но я хочу отдельно остановиться на одном человеке – хотя язык с трудом поворачивается называть его человеком, – унесшим тайну своих мрачных злодеяний в могилу. Речь идет о небезызвестном черте по фамилии Леший. Ровно год назад он вручил мне черную метку в виде букета смерти. Тогда нам всем было очень тяжело, казалось, что против нас восстал весь свет. Один наш молодой коллега, узнав, кто в дружках у Лешего, сказал: «Если бы это случилось не с нами, я бы никогда не поверил, что такое возможно». Поверить в такое действительно сложно. Против нас были судьи, прокуроры, преступники, депутаты, средства массовой информации, не лучшая часть убоповцев и эмчеэсников, целый отряд гаишников… Но жизнь показала, что не все так плохо. Есть, оказывается, здоровые силы в городе, которые помогли нам сломать хребет этой многоголовой гидре, чтобы восторжествовали справедливость и законность. Сейчас многочисленные друзья и покровители зловещего преступника затаились и притихли. Надолго ли? Скажу прямо: не столько ужасен Леший, сколько ужасны вот эти люди, которые возлелеяли и взрастили людоеда, перенявшего у нацистов самый мрачный способ умерщвления людей. Мы боролись и будем бороться с этими оборотнями, чего бы нам это ни стоило, уголовный розыск всегда будет у них костью в горле. Давайте выпьем за наш святой праздник, за День уголовного розыска!

С троекратным криком «Ура-а-а!» оперативники опустошили рюмки. Чижов пригласил всех в домик:

– А теперь покажу, что мы с моим приятелем сотворили за лето. Считайте, что сегодня я с вами, дорогие мои друзья, справляю новоселье!

Когда все с трудом поместились в домике, Чижов, поглаживая новый стол, рассказал его историю:

– Точно такой же отец заказал в честь моего рождения сорок с лишним лет назад. Когда произошел пожар, стол, естественно, сгорел вместе с домиком. Среди его обугленных останков я нашел железную пластину, которая была отцом вмонтирована в столешницу. Для меня было открытием стихотворное послание отца на обратной стороне этой пластины, где он призывает меня победить всех своих врагов. Получилось так, как он и пожелал. Давайте помянем родителей, которых сейчас уже нет с нами. Они, будучи на небесах, продолжают заботиться и оберегать нас от всяких неприятностей.

Когда оперативники вышли на улицу, они почувствовали, что потеплело. Небо заволокло свинцовыми тучами, полетели первые снежинки. Снегопад становился все сильнее и сильнее, покрывая землю белым нарядом.

– Смотрите, второй год подряд снегопад идет точно в срок, – проговорил Чижов, подставляя лицо крупным и мягким, как пух, снежинкам. – Природа пытается вернуться к традиции. Пусть этот снегопад хотя бы на время накроет девственным покрывалом то грязное и порочное, что есть у людей, и даст возможность оступившемуся человеку начать свою жизнь с чистого листа!

После Нового года Чижов по какому-то наитию явился к священнику, которого знал еще с тех времен, когда под Пасху украли церковную утварь, и сыщик помог вернуть похищенные вещи, за что получил в подарок фарфоровое пасхальное яйцо, которое теперь берег как зеницу ока. Немного поколебавшись, но быстро вспомнив советы своего верующего коллеги, он обратился к священнику:

– Отец, скажите мне, пожалуйста, как Бог карает грешников?

– Гнев и месть – это понятия, совершенно не применимые к Богу, – ответил ему Божий служитель. – Греша, человек приходит в область, населенную дьяволами. Бог не может насильно вытащить его из того ужаса, в который он сам себя загнал. Нельзя спасти того, кто осознанно связался с Дьяволом. Кто хочет упасть, все равно упадет, как бы его ни держали. Человек сам несет ответственность за свой выбор, за то, что будет написано на страницах Страшного Суда, а страницы своей судьбы мы пишем сами под вежливым взором переживающего за нас Христа. Это не кара Божья, а наша глупость казнит нас вдали от Бога.

– Значит, моего убийцу покарал не Бог, а он сам себя? – непонимающе посмотрел Чижов на священника.

– Да, вкупе с Дьяволом, – ответил ему священнослужитель.

– А если человек был крещен, но не раскаивается в совершенных грехах, а более того, продолжает совершать преступления, кто тогда этот человек? – спросил его сыщик.

– Бог есть свет, и нет в Нем тьмы. Если мы говорим, что общаемся с Ним, но ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине.

– Вот это я хотел услышать от вас, Отец. Значит, те бандиты и преступники, которые в девяностые массово шли в церковь и крестились, не истинные верующие?

– Не все. Есть те, кто действительно раскаялся перед Богом. А есть те, кого Дьявол никогда не выпустит из своих объятий. Очевидно, тот, о ком вы говорите, из последних.

– Еще вопрос. Бог может спасти человека, когда на него готовится покушение?

– В Священном Писании всякое кровопролитие рассматривается как тягчайшее нарушение воли Божьей, и поэтому Бог всегда будет противиться тому, чтобы убийство свершилось. Да, Он может спасти, – утвердительно кивнул головой священник в конце речи.

– Несмотря на то, что он не крещеный? – недоуменно спросил сыщик.

– Для Бога одинаково дороги и любимы все души, неважно, крещеный человек или нет.

– Все понял, Отец. Получается, Бог меня спас… Более того, Он помог мне победить Дьявола.

– Бог побеждает, утверждая правду, а не силу, – ответил ему священник. – За вами была правда, а значит, победа.

– Правда… С детства меня учили, что она всегда берет верх, но одолеть такого преступника… – проронил сыщик, потрясенный внезапным открытием. – Для меня это чудо. А мой убийца из тех, кого Дьявол никогда не выпустил бы из своих объятий. По сути, он сам и был Дьяволом во плоти.

– Судя по вашему рассказу, так и есть, – тихо промолвил священник и, посмотрев в глаза Чижову, спросил: – А почему вы сегодня пришли ко мне? У вас появилась потребность души стать ближе к Богу?

– Не знаю, Отец, пока не думал об этом, – ответил ему сыщик. – Я понял, что ничего не знаю о Нем.

– Если надумаете, приходите на беседы. Они не обязывают вас непременно принять таинства крещения, просто вы побольше узнаете о Боге. А окончательный выбор всегда за вами.

– Хорошо, я подумаю.

Чижов попрощался со священником и вышел из церкви. Он шел на работу, чувствуя в душе умиротворенную радость и светлость от чего-то необъяснимого и прекрасного. Пойдет ли он еще раз к священнику, в эти минуты сыщик не думал, он просто вышагивал по пустынным улицам вечернего города.

Примечания

1

Микрорайон домостроительного комбината.

2

В это время немецкая армия потерпела сокрушительное поражение под Москвой и Сталинградом, а через несколько месяцев ей предстояло испытать на себе силу русского оружия уже под Курском. Пленные об этом, конечно же, не знали. – Прим. авт.

3

Группа людей, склонных к совершению групповых преступлений.

4

Микрорайон города. – Прим. авт.

5

Птицефабрики.

Content

Виталий Егоров
Аптекарь сатаны

Часть 1. Становление преступника. Чорон Брежнева

Часть 2. Крах «покорителя» Москвы и неожиданное обогащение его работника

Часть 3. Розовый труп. Расправа над недругами. Поправка имиджа

Часть 4. Газовая камера. Тюрьма и чудесное освобождение. Обретение семьи

Часть 5. Неистовство злодея

Часть 6. Потекшая «крыша». Тайна стола

Часть 7. Распад семьи. Последнее преступление. Начало конца

Часть 8. Конец душегуба

Заключение

Примечания