Влада Владимировна Мишина

Скрижаль Исет. Грешные души

© Текст. Влада Мишина, 2024

© Художник. Екатерина Латыпова, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Что есть легенда?

История, так долго передававшаяся из уст в уста, что впитала веру и фантазии каждого рассказчика? Наставление предков, отданное во власть писцов и сказителей? Правда, кажущаяся невозможной за пеленой прошедших веков? Или жизни её героев, наполненные тайнами, страстями и любовью?

Легенды гласят, что на бескрайних золотых землях, где музыка песков проникала в душу, а горячие ветра ласкали кожу, простиралось величественное и плодородное царство смертных – Та-Кемет.

Люди называли этот край Чёрной Землёй, ведь под тенью буйной зелени и на притоках священной реки Хапи благодатная почва давала им пропитание. Но прославляли за это не её, а богов.

Двадцатью двумя сепатами[1] Та-Кемет правили двадцать два бога. В I сепате, великом Городе Столбов, восседал сам Гор. Священный сокол, сын Царя и Царицы Богов – Исиды и Осириса.

Несмотря на то, что он жил во дворце близ своих подданных, лицезреть бога было дано лишь одному человеку. Наместник Гора, фараон Хафур, каждую луну представал перед ним, выслушивая волю и передавая её людям.

Большинство богов предпочитали править именно так – через доверенных смертных.

Однако не всем им было дано царствовать в Та-Кемет.

К западу от Чёрной Земли с начала вечности клубились песчаные бури, из разломов мироздания в мир смертных проникали чудовища, а раскалённые пески готовы были поглотить всё живое, что ступало на них.

Та-Дешрет – Красная Земля – губительная пустыня, которой смиренно правила сестра Осириса, богиня скорпионов Селкет. Именно она защищала Та-Кемет от ужасов, что скрывались в красных песках её владений. И пересечь пустыню без покровительства богини было почти невозможно.

Но смертные – странные существа, и среди них всегда находились смельчаки или безумцы, готовые отправиться в неизведанные земли. Беглые рабы, изгнанные преступники, отчаянные авантюристы – всех их манила Та-Дешрет, обещая свободу, тайны или геройскую смерть.

СМЕРТЬ

После смерти все души спускались к истокам священной реки Хапи, соединявшей мир смертных и подземное царство богов – Дуат.

Двенадцать врат должны были пройти умершие, чтобы достигнуть Зала Судилища, где Осирис выносил им последний приговор.

Те души, что не были похоронены должным образом, не запаслись защитными амулетами или не выучили строки из «Книги Мёртвых», не могли пройти путь до конца. Если они были грешны, стражи загробного мира пожирали их, навеки отправляя в небытие. В вечную тьму. В ничто.

Счастливцы, сумевшие достигнуть Зала Судилища, представали перед Царём Богов. Их сердца взвешивались на извечных весах вместе с пером Маат[2].

Грешников, чьи сердца были тяжелее пера, ждала пасть Амт[3].

Праведников же нарекали маа-херу – оправданными. И даровали им вечность на Полях Иалу, где не было ни печалей, ни голода, ни страха, и желания душ исполнялись по первому зову.

Но что же с теми, кто не совершил грехов, но и не сумел дойти до последних врат?

Жена Осириса – Царица Богов Исида – убедила супруга проявлять к ним милость. Даровать крылья с силой творения, чтобы не дошедшие до суда души могли исполнять желания оправданных маа-херу.

Таких крылатых слуг нарекли аментет.

Но смертные падки на власть и силу. Чтобы аментет не использовали крылья корыстно, Царь Богов лишал их имён.

Имя, данное каждому пред ликом богов, было личностью человека, его чувствами, стремлениями и памятью. Вместе с именем души лишались воспоминаний о прошлой жизни, всех желаний, всех страхов. Они становились безличными, чтобы использовать свою силу лишь во благо маа-херу и во славу Осириса. Это было их наказанием за то, что не смогли дойти до суда, но также наградой за безгрешно прожитую жизнь.

Такова была воля Осириса, и невозможно было пойти против неё. Но что есть легенда?

Легенда – это то, что было невозможным и всё равно свершилось.

Тот[4] улыбнулся, просушивая исписанный папирус, чтобы убрать его в бесконечное множество таких же свитков, лежавших на полках библиотеки. Ему предстояло написать ещё многое. И сделать выбор, какую из нитей событий, что сплетают смертные и боги своими решениями, доверить бумаге, а какую оставить лишь в своём разуме.

Он знал, что даже те варианты, которые не опишет, останутся в истории, в легендах. Их участники будут принимать решения, безвозвратно меняя свои судьбы. Однако папирус и стилус в руках Тота требовали от него принятия решения. «Я опишу лишь одну нить, – думал бог. – Но знайте, что всё может быть иначе. Судьба – в ваших руках». Он не обращался ни к кому конкретному, скорее вспоминал всех, кто оказался связан узами судьбы, проникавшими и в Дуат, и в Та-Кемет, и в Та-Дешрет. Тот не собирался судить ни героев, ни богов, ни тех, кто нёс в себе хаос. Его долгом было лишь поведать один из вариантов легенды.

Наконец, он написал новую строку:

В Зале Судилища за двенадцатыми вратами Дуата было тихо…

Первый папирус. Сесен

Прошу тебя, жизнь, дай мне вновь быть твоей

Глава I. Аментет

Защити меня в сердце песчаной бури,

Не пускай меня в царство закатных теней.

Не позволь утонуть мне в речной лазури,

Прошу тебя, жизнь, дай мне вновь быть твоей.

Дуат. Зал Судилища

В Зале Судилища за двенадцатыми вратами Дуата было тихо.

Исполинское круглое помещение возводилось вечность назад вокруг истока реки Хапи, что связывала мир смертных и загробное царство.

Троны, расположенные у стен, пустовали. Лишь на одном, центральном, за которым открывался вид на закатное солнце Полей Иалу, восседало божество.

– Ты напрасно тревожишься, жена, – Царь Богов, великий Осирис, пристально глядел через прорези золотой погребальной маски на супругу. – Прошлое осталось в прошлом. И на этот раз моё доверие нерушимо.

Разгневанная богиня, что стояла напротив Осириса, была прекрасна. Её тёмные волосы, собранные в тугие косы, горящие зелёными отсветами глаза, гордо вздёрнутый подбородок – весь образ Исиды выдавал готовность к спору. Борьбе.

– Ты говоришь как смертный, муж мой! Только они верят в то, что всё плохое остаётся позади, – богиня прикрыла глаза, подавляя гнев. – Но мы-то знаем о цикличности мироздания, верности и предательстве.

– Что тебя беспокоит? Новое предательство? Этому не бывать.

– Откуда тебе это известно, муж мой?

Осирис почти по-человечески устало выдохнул.

Уже не в первый раз Исида заводила с ним разговор о предательстве. И даже бесконечная любовь к супруге не могла умалить его растущего раздражения.

Царь поднялся с трона, заключая жену в объятия. Исида прижалась щекой к его плечу, наслаждаясь близостью. «Вот что вечно, муж мой. Наша любовь…» – мысли богини на мгновение покинули тревоги, с которыми она пришла к супругу на разговор.

Но лишь на мгновение.

– Прошу, услышь меня, пока не стало слишком поздно! – взмолилась Исида, силясь заглянуть Осирису в глаза.

– Оставь это! – бог не кричал, однако стены Зала Судилища содрогнулись от силы, что сквозила в его голосе. – К нам идёт душа, и моё бремя – судить её, а не твои слова.

Исида отшатнулась от мужа, скрывая себя тенями в углублениях меж тронами отсутствовавших богов. Она не могла позволить вновь прибывшей человеческой душе увидеть ярость на своём лице. Не так должна встречать богиня тех, кто прошёл свой последний путь.

Величественные двери, двенадцатые врата Дуата, распахнулись, и в Зал Судилища вошёл молодой юноша.

Он был неестественно бледен. Под его большими серыми глазами залегли глубокие тени. Всё в позе и взгляде души выдавало едва сдерживаемый страх.

Но сжатые в кулаки, до побелевших костяшек, руки говорили о том, как сильно юноша противился этому чувству.

Он коротко выдохнул через стиснутые зубы и скованно поклонился Осирису, не поднимая глаз от пола.

– Слава тебе, великий бог, Владыка Двух Истин… Я не… – юноша запнулся и с трудом сглотнул, не в силах говорить от пробирающей дрожи.

«Ты сам во всём виноват. Теперь имей смелость взглянуть в лицо Великому Судье!» – думал он, пытаясь смирить ужас перед последним судом и продолжить священную исповедь отрицания.

– Я не совершал несправедливости против людей. Не притеснял ближних, не грабил бедных. Не совершал того, что неугодно богам. Я…

– Довольно, – грохочущий в своей божественной сути голос Осириса прервал исповедь.

От неожиданности юноша выпрямился из поклона, встречаясь взглядом с богом.

Мысли души стали на удивление спокойными: «Вот и настал мой конец. Царь Богов даже слушать не стал. Пусть будет небытие. Я это заслужил…»

– Я знаю, кто ты. И рад, что ты дошёл до Суда сейчас, – Осирис задумчиво оглядывал душу с ног до головы. – Ты был так близок к тому, чтобы совершить деяние, неугодное богам. Но, к счастью, не успел.

Бог обернулся к по-прежнему скрывавшейся Исиде. Юноша проследил за его взглядом, но, не увидев ничего в тенях, принялся рассматривать своего судью.

Теперь страх смешивался с интересом.

Казалось, что, будь в руках юноши палетка писца, он стал бы записывать каждое услышанное от бога слово и каждую подмеченную деталь. «Неужто Царь Богов и правда всевидящ? Он знает, кто я, и знает, что я пытался совершить, – внезапное понимание заставило душу пошатнуться. – Он сказал, что я не успел. Неужели действительно не удалось?»

Юноша прижал руку к груди, словно ему сдавило сердце. Но это было невозможно – оно уже даже не билось. «Неужели я умер напрасно?..»

Эта мысль была по-своему успокаивающей. Но ему ещё только предстояло это понять. А пока мысли перешли в более привычное его характеру русло: «И всё же я в Зале Судилища. Сумел добраться сюда и увидеть то, о чём никто и никогда не напишет трудов!»

– Видишь, жена, я всё ещё могу отличить праведников от грешников. И предателей от верных подданных.

– Если ты так уверен, муж мой, то не взвешивай его сердце. Вели сразу отвести на Поля Иалу.

«А я посмотрю, что из этого выйдет…» – думала богиня, глядя на медальон в виде глаза Гора, висевший на шее умершего юноши. Душа силилась разглядеть, с кем говорил Царь Богов, но обладательница глубокого мелодичного голоса надёжно скрывалась.

Конечно, у него уже была теория: «Готов поспорить, что это была Исида, коль назвала Осириса своим мужем!» Юноша знал, что Царь Богов ни за что не нарушит священный обряд взвешивания сердца. Ведь как иначе проверить, не лжёт ли смертная душа о своей праведности?

И каково же было его удивление, когда бог коротко кивнул:

– Решено, – он поднялся с трона, возвышаясь в своём величии. – Твоим первым и истинным именем оправдываю тебя, Кейфл, сын Хафура. Нарекаю маа-херу и открываю тебе вечность на Полях Иалу.

Юноша не мог поверить в происходящее. Ни в одном папирусе, что он прочёл, не встречались исключения из главного правила о Суде. Все сердца должны были быть взвешены. Все грехи открыты.

– Итак, войди! Ибо ты очищен.

Кейфл, наречённый именем своим маа-херу, тяжело выдохнул. На мгновение он позволил себе сгорбиться, сбрасывая с плеч вес страха перед небытием и неизвестностью. «Не взвесив сердце, мне даруют вечность на Полях Иалу? Вот так просто? По мимолётной просьбе Исиды! – думал он, пока не осознавая произошедшего. – Воистину неисповедимы пути богов, и не понять смертным их волю».

Просчитывая в голове все возможные варианты, причины и мотивы, Кейфл неуверенными шагами направился к трону Осириса, за которым был виден чарующий закат на Полях Иалу. Он до последнего ждал, что его остановят. Что Царь рассмеётся и прикажет принести весы с пером Маат.

Но остановили Кейфла вовсе не слова Осириса, а по-матерински добрый голос из теней Зала Судилища.

– Там тебя встретят, мальчик мой. И на Полях Иалу исполнится всё, чего ты желаешь.

Юноша на мгновение обернулся, но, так и не увидев никого, кроме Осириса, отправился в вечность на Полях Иалу.

А Исида смотрела маа-херу вслед, и в её голове рождался новый план: «Пусть ты, муж мой, мне и не веришь, я всё равно найду способ тебя защитить, – губы богини изогнулись в задумчивой ухмылке. – Быть может, этот мальчик мне пригодится. И поможет спросить с кое-кого давний долг…»

Дуат. Поля Иалу

Бескрайние просторы Полей Иалу освещало закатное солнце.

Оно никогда не опускалось за горизонт и не поднималось в зенит, даруя загробному миру праведников вечный мягкий свет. Это было совсем не то солнце, которое привыкли видеть смертные. Не бог Ра, плывущий по небу на своей ладье. Здесь оно было всего лишь образом, иллюзией, символизирующей закат жизни. И даже если маа-херу просили верных аментет создать им рассвет или лунную ночь, это желание слуги Осириса были не в силах исполнить.

Аментет стояла на границе загробного рая, куда из Зала Судилища приходили оправданные души. С этого места, как и с любого другого, открывался захватывающий дух вид на Поля Иалу: роскошные дворцы и уютные домики маа-херу, раскидистые пальмы, мерцающие пруды и извилистая река Хапи.

В свете вечного закатного солнца этот вид мог довести любого человека до слёз. Но аментет лишь бесстрастно взирала на горизонт, неподвластная божественной красоте.

Проходя мимо пруда, она ни на мгновение не задержала взгляд на собственном отражении, как сделали бы смертные юные девушки. «Нужно проводить новую душу. И узнать о пожеланиях остальных», – думала аментет. Даже в мыслях её не было эмоций. Лишь долг и безмятежность. Таков был удел тех, кого Осирис лишил имён.

Услышав уверенные шаги, аментет обернулась. К ней навстречу шла оправданная душа юноши. Он мягко улыбался. Но слуга Осириса, разумеется, не улыбнулась в ответ.

– Как твоё имя, маа-херу? – ни капли любопытства не проскользнуло в её голосе.

От тона аментет юноша на мгновение опешил. Уголки его губ опустились, но, отвечая, он снова широко улыбался.

– Кейфл, госпожа.

– Я не госпожа.

– Хозяйка? – ухмыльнулся он.

– Нет.

Не желая сдаваться так просто, Кейфл с интересом осмотрел жёсткие золотые перья, что росли из рук аментет от запястья до плеча.

– У тебя есть крылья. Может быть, ты богиня? – спросил он.

– Я аментет.

– Писцы прошлого описывают вас безликими, бесчувственными сосудами, – протянул Кейфл, исследуя реакцию новой знакомой. – Но у тебя есть лицо. Да ещё какое!

Он выжидающе воззрился на аментет, силясь разглядеть в её лице ответ на его нарочито грубый комплимент. Румянец смущения или кокетливый наклон головы, как у смертных девушек. Хоть что-то. Но она оставалась бесстрастной.

– Это правда, что крылья, дарованные Осирисом, позволяют тебе создавать всё что угодно? – не унимался юноша.

В ответ ему спокойно кивнули.

– Крылья дают нам силу исполнять просьбы маа-херу и поручения Царя Богов.

– И ты никогда не хотела создать что-то для себя?

– Я не знаю, каково это – хотеть, и не могу ответить на твой вопрос. Всё, что нужно нам, – это служить маа-херу и Осирису.

Если бы Кейфл был жив, то по его спине непременно пробежал бы холодок от бесчувственности молодой девушки, что стояла перед ним.

«Хотя понятие молодости на Полях Иалу относительно, – думал он. – Она может быть старше меня на тысячи лет, но выглядеть вечно юной».

Вслух он сказал совсем иное:

– Значит, вас всё же лишают имён, а вместе с ними и личностей, и желаний. Ты правда ничего не чувствуешь? И не помнишь?

– Я всё помню, маа-херу Кейфл. Имя каждой души на Полях Иалу, все их просьбы. Помню, как пройти к своему месту отдохновения. Помню о своих обязанностях на службе Царю Богов. Больше мне ничего не надо.

Так и не ответив на вопрос о чувствах, аментет жестом пригласила Кейфла следовать за ней. «По-моему, такая судьба хуже, чем небытие!» – думал он, с тревогой глядя в спину девушке. Её же никакие тревоги терзать не могли. Лицо аментет по-прежнему не выражало эмоций. «Я не знаю, что такое – чувствовать, – думала она, вспомнив вопрос маа-херу, на который так и не ответила. – Такова воля Царя Богов». В её обязанности не входило рассказывать о Полях Иалу – лишь отвечать на вопросы маа-херу. Однако она знала, что большинство прибывших душ стремились узнать больше о месте, где им предстояло провести вечность.

И порой верные слуги могли сами поведать о самом необходимом. Возможно, такие порывы были отголоском их давно потерянной человечности. Но сами аментет не задумывались об этом. «Хоть он и говорит, что читал о нас, нужно рассказать ему о зове, и о том, что мы можем воссоздавать», – решила слуга Осириса.

– На Полях Иалу нет сепатов, трущоб или карьеров. Нет бедных домов.

Кейфл с интересом приблизился к девушке, внимая новым знаниям. Она остановилась, указывая на светлые дворцы и виллы.

– Каждое из жилищ создаётся по желанию маа-херу. Ты можешь попросить меня сделать царский дворец или дом своего детства. Еда, напитки, музыкальные инструменты – ты получишь всё, что захочешь. Лишь попроси кого-то из нас.

Кейфл задумчиво слушал аментет, рассматривая место, в котором ему предстояло провести вечность.

– А что, если никого из вас не окажется рядом?

– Позови вслух. Мы все услышим зов, и ближайший слуга незамедлительно придёт к тебе.

– И что, я могу попросить тебя о чём угодно? Стать моим постоянным слугой? Жить в моём доме?

Маа-херу не оставлял попыток добиться от аментет хоть каких-то эмоций.

Но она лишь покачала головой.

– Сила, дарованная крыльями, позволяет нам создавать осязаемые, но неодушевлённые творения. Маа-херу на Полях Иалу бесчисленное множество, и мы служим им всем, – аментет отвернулась, продолжая путь. – Нам запрещено задерживаться надолго с одной душой. Мы обязаны создавать то, о чём вы просите, быстро, а затем спешить на зов других маа-херу.

Прищурившись, Кейфл взглянул на солнце, и по его лицу пробежала тень негодования.

– Вечность в золотой клетке. Без дела, без возможности что-либо изменить, – сквозь зубы прошипел он.

Не испытывая собственных эмоций, аментет не умела разбираться и в чужих. Поэтому она не смогла почувствовать изменившееся настроение Кейфла и как ни в чём не бывало продолжила свой рассказ:

– Ты можешь выбрать любое дело по душе. Многие маа-херу продолжают работать, как при жизни. Другие выбирают новое призвание.

Юноша мрачно усмехнулся.

– Стараются не сойти с ума?

– Нет. Здесь нет болезней. Ни ума, ни тела, – не поняв издёвки юноши, ответила аментет. – Призвания могут быть разными. Например, в доме маа-херу Шани часто ставят мистерии, и принять участие в представлениях может любая душа.

Кейфл устало прикрыл глаза и, поддавшись секундной слабости, взял аментет за руку. Его длинные тонкие пальцы должны были приятно согревать кожу, но аментет не знала, что такое «приятно», и не сжимала ладонь в ответ.

– Наверное, мне было бы лучше стать таким, как ты. Ни эмоций, ни желаний, ни страхов.

Аментет хотела ответить, что на всё воля богов, но маа-херу резко отвернулся, отпуская её руку.

– Просто создай дом, где мне не будет тошно. И уходи.

Не обратив внимание на горькие повелительные нотки в голосе души, аментет повиновалась. Её крылья засияли золотом, и этот свет окутал всё тело, становясь ярче в радужке глаз. Слуга Осириса простёрла руку к свободному пространству между двумя дворцами.

Юноша зажмурился от слепящего света, а когда открыл глаза, увидел вместо пустоты невысокое здание из светлого песчаника.

В нём не было ничего царственного или величественного, но если бы аментет была смертной или оправданной, то ощутила бы, что созданный ею дом притягивал к себе обещанием спокойствия и уюта.

Не говоря ни слова, Кейфл открыл дверь своего нового жилища и скрылся за ней.

Аментет привыкла к тому, что большинство маа-херу, впервые увидев свои новые дома, просили что-то изменить или добавить. Но сколько бы она ни ждала у порога, маа-херу, задававший так много вопросов, не вышел с новыми просьбами.

И слуга Осириса спокойно отправилась на зов другой души.

* * *

На постоянно изменяющихся по желанию маа-херу Полях Иалу не было ничего удивительного в появлении новых домов, пирамид, садов или целых пахотных земель.

Вот и сейчас зов одной из душ привёл аментет к незнакомой ей прежде величественной вилле с исписанными иероглифами колоннами и увитыми зеленью стенами.

Единственным, что портило идеальный вид здания, был пустой внутренний дворик, который задумчиво разглядывала невысокая темноволосая женщина.

Заметив приближающуюся аментет, она широко улыбнулась и замахала руками, подзывая её к себе.

– Милая моя, наконец-то!

Слуга подошла и безропотно склонила голову, ожидая услышать просьбу.

– Один из вас уже создал мне прекрасный дом, но я совсем забыла попросить его поработать над двориком, – маа-херу недовольно передёрнула плечами. – А когда вспомнила, обернулась, но никого уже не было. Вы такие трудолюбивые! Спешите всем угодить! Я тогда ещё подумала: какая же ты глупая, Мересанх! Как ты могла забыть про дворик, срочно зови кого-нибудь из милых аментет… Каждый раз, выходя из дверей дома, я натыкаюсь на пустоту двора. Она вызывает у меня уныние. Понимаешь, милая моя?

Аментет, конечно, не понимала, каково это – испытывать уныние. Бесконечный поток слов девушки и её беспокойные движения были для неё чуждыми. Только ещё не высказанная просьба была хотя бы отчасти ясна аментет.

– Вы хотите, чтобы я чем-то наполнила двор?

– Да! – воскликнула душа и тут же задумчиво осмотрелась. – Но я даже не знаю… Может, ещё одно дерево?

Мересанх кокетливо постукивала себя длинным ухоженным ноготком по губам, оценивая пространство перед виллой. Просьба была озвучена, и аментет прикрыла глаза, готовая её исполнить.

– Нет-нет, постой! Никаких деревьев! Они же испортят всю гармонию пространства! – закричала девушка, размахивая перед лицом слуги рукой. – Может, ты подскажешь, чего здесь не хватает?

Под умоляющим взглядом Мересанх аментет быстро скользнула взглядом по двору. Ей казалось, что и вилла, и дворик выглядели ровно так, как должно. По крайней мере так, как пожелала маа-херу. Но раз Мересанх хотела услышать её мнение, она должна была повиноваться.

– В одном из дворцов на другом конце Полей есть цветочный лабиринт. Многие души любят в нём гулять.

Душа нахмурилась и неодобрительно покачала головой.

– Для лабиринта здесь слишком мало места. А портить пропорции виллы ради такого безвкусия я не желаю.

Аментет вежливо кивнула и вновь застыла в ожидании просьбы.

Вечное закатное солнце не сдвинулось с места. Ни порыв ветра, ни шелест пальм – ничто не указало ей на грядущие перемены. Но даже снизойди на неё все знаки вселенной, в тот миг она вряд ли бы их поняла.

– Я знаю, милая моя! Я знаю! – маа-херу Мересанх почти подпрыгивала на месте от нетерпения. – Сделай для меня пруд! И чтобы вода в нём искрилась, а по ней, как по небу, плыли цветы лотоса.

Аментет повиновалась мгновенно.

Она раскинула руки в стороны, позволяя крыльям расправиться. Перья начали светиться, как и её глаза, и весь дворик.

Когда свет погас, перед виллой вместо гнетущей маа-херу пустоты красовался искристый пруд с лотосами.

– Ты чудо, милая моя! Ну же, подойди, взгляни на эту прелесть, – Мересанх радостно захлопала в ладоши, кружась у созданного пруда.

И аментет подошла бы, если бы не дикий звон в ушах, мешавший услышать хоть слово.

Она застыла изваянием, не в силах оторвать взгляд от пруда. Её грудь под балахоном вздымалась от быстрых рваных вдохов, а руки и крылья била мелкая дрожь. «Я не понимаю… – думала она, прижимая руку к груди. – Плохо… Нет, хорошо… Почему?!» Аментет, с трудом сглотнув, закрыла глаза. Она не понимала, что с ней происходило, отчего в груди так тянуло, а в висках стучала кровь, которой у неё и быть то не должно было.

– Это сесен. Лотосы. Они прекрасны, не так ли? – спокойный и как будто более глубокий голос Мересанх стал последней каплей.

Слуга ещё раз взглянула на нежные лепестки цветов, трепетавшие в пруду, и её разум пронзила резкая боль.

Вид на виллу Мересанх заволокло тьмой. Она почувствовала, что падает. Перед внутренним взором аментет возникли образы. Такие знакомые, но такие чужие.

Женщина, нежно проводящая гребнем по блестящим девичьим волосам…

Аментет знала, что, расчёсывая волосы, женщина пела. Слов было не разобрать, но из каждого звука, каждой срывающейся ноты лилась любовь, нежность, скорбь.

Это было прощание.

«Я не хочу уходить, нет…» – но безмолвные мольбы не могли ничего изменить, и женщина исчезла, а вместе с ней пропало и чувство любви. Остался лишь страх.

Сверху сыпался песок.

Он забивался в рот, терзал горло, мешал дышать и видеть. Аментет кричала, билась, но её руки были плотно прижаты к телу. Спасение от вездесущей пытки не приходило, и, когда песок закрыл солнце, осталась лишь тьма.

Быть может, она и была спасением?

В ней не было ни боли, ни страха, ни любви. Ни жизни. Но в этой тьме так отчаянно хотелось жить. Пусть со страхом и скорбью, но, главное, с любовью. «Я хочу жить!» Повинуясь мысленному крику аментет, тьма рассеялась, являя цветок лотоса.

Нежные лепестки, в которых крылась неведомая сила, медленно раскрывались. Цветок на глазах преображался в символ жизни и желания её достичь.

Аментет не хотела, чтобы видение рассеивалось. Она не могла вынести саму мысль о той пустоте, что была в груди до сего момента. Это было бы слишком жестоко – сначала дать эту сладостную тяжесть где-то под клеткой рёбер, а затем вновь её отнять.

Но кто сказал, что загробный мир менее жесток, чем смертный?

И видения аментет рассеялись, оставив её в забытьи.

* * *

Аментет с трудом открыла глаза, в которых всё ещё чувствовалась резь от песка.

Оглядевшись, она обнаружила себя лежащей на удобной кушетке в светлой гостиной. Всё пространство казалось неестественно ярким. Стены, исписанные иероглифами и изображениями богов, отражали мягкие закатные лучи. Комнату наполняла резная мебель из камня и дерева. Тут и там красовались вазы с зеленью, искусные скульптуры, а на столике недалеко от кушетки примостился изогнутый графин.

Аментет с удивлением вдохнула пряный сладкий запах фиников, исходивший от него. «Финиковое пиво… Его готовила моя…» – осколок воспоминания, уже готовый вонзиться в разум, был разбит звучанием обеспокоенного голоса Мересанх.

– Ну что же ты! Я так перепугалась! Неужто ваши чудеса отнимают столько сил, что вы с ног валитесь?

Аментет неловко поёрзала на кушетке и с трудом села.

Она была бы рада ответить на вопрос. Но сама не понимала, что произошло, ведь, как выразилась Мересанх, «чудеса» никогда не стоили слугам Осириса ни капельки усилий.

Да и не вызывали видений.

– Куда же ты вскочила, милая моя?! Может, тебе что-то нужно? Позвать кого-то? – голос маа-херу был звонким и высоким.

Вопросы лились на аментет, словно воды Хапи, вышедшие из берегов в полноводье. «Мне нужно подумать… Нужно понять!» – девушка пыталась сосредоточиться, чтобы восстановить в памяти всё произошедшее.

– Давай водички налью? – Мересанх склонилась, с тревогой разглядывая лицо её.

«Слишком близко! И слишком громко», – непривычная смесь неловкости и раздражения заставила девушку поморщиться. Аментет яростно затрясла головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение. А Мересанх уже явно приготовила новую порцию слов.

– Давай налью вина! Или финикового пива – для меня оно сладковато, но тебе придаст сил… – душа говорила и говорила, почти не переводя дыхание.

– Пожалуйста! – резко воскликнула аментет. – Мгновение. Одно мгновение тишины!

Маа-херу удивлённо застыла с приоткрытым ртом, но она явно не могла молчать даже миг.

– Да хоть вечность! Мы с тобой тут вдвоём, никто не прервёт твоих раздумий.

Искренняя непосредственность души вызвала в груди аментет давно позабытую дрожь смеха. И сдержать её она не смогла.

Сначала её губы, подрагивая с непривычки, расплылись в неуверенной улыбке, но уже в следующее мгновение аментет залилась звонким смехом, который выжигал всю тяжесть и всю пустоту, что копились в душе.

Мересанх с улыбкой присела на кушетку, и даже её нескончаемый поток слов прервался, чтобы дать слуге Осириса возможность свыкнуться с новыми ощущениями.

– Прости! Прости. Я не знаю, что со мной, – сквозь слёзы и смех бормотала аментет. – Так ведь не должно быть… Такого со мной никогда не было!

– Я знаю, милая моя. Ты же аментет. Вы такие пустые, ничего никогда не чувствуете, – Мересанх задумчиво проследила за слезой, скатившейся по щеке девушки. – Но, видимо, не все.

– Не все? О чём ты?

– Когда я только попала сюда, то пыталась подружиться с такими, как ты, – маа-херу грациозно поднялась с кушетки и подошла к балкону. – Но в ответ на любые мои слова и даже провокации вы всегда отвечали бесстрастно и безлично, словно пустые сосуды. Поговорив с душами, что при жизни служили в храмах, я узнала, что слуги Осириса тоже когда-то были смертными, но вас стёрли, забрали вашу суть и человечность вместе с именами.

«Стёрли? Меня стёрли. Я ведь знала об этом, – аментет прижала пальцы к вискам. – От нас этого никто не скрывает».

– Но ты явно испытываешь чувства, милая моя.

Девушка уже не слышала слова Мересанх. Она пыталась понять, вспомнить. «Мы все были смертными. И я была. У меня была жизнь, дом, семья… – она пыталась ухватиться за ниточки, способные привести её к прошлому, но всё было тщетно. – Крылья – дар Осириса за то, что я умерла безгрешной, а имя у меня забрали в наказание за то, что не дошла до Суда. И чтобы не использовала силу крыльев пристрастно».

Аментет сильнее впилась пальцами в голову, пытаясь остановить нарастающее гудение. «Я ведь это знала, но это больше не имело смысла, мне было всё равно… Почему мне больше не всё равно?!» Мересанх легко прикоснулась к её волосам, привлекая к себе внимание.

– Что ты чувствуешь?

– Я не понимаю…

– Расскажи, что случилось, когда ты создала пруд?

– Я посмотрела на цветы. Меня никто раньше не просил создать такие. И нигде на Полях их не было. Мы можем создавать всё, что просят маа-херу, и нам не обязательно знать, как выглядели эти предметы. Главное, чтобы души попросили. Когда я взглянула на…

– Лотосы?

– Да. На лотосы… В голове помутилось. Там была женщина. Она расчёсывала мне волосы, – воспоминание, наполненное любовью, вновь уступило тому, в котором царил страх. – А потом меня начали засыпать песком, и он не давал дышать, было так больно. Так страшно…

Аментет задохнулась неконтролируемым рыданием, и Мересанх поспешно притянула её к себе.

– Ну тише, тише… Всё позади…

– И снова появился лотос. Сесен, как ты и сказала, – рассказ продолжался сквозь слёзы. – Он оживал, и я почувствовала… Сразу всё! И запахи, и снова страх, и что-то ещё. Желание.

Слово повисло в воздухе.

Рука Мересанх, что ещё мгновение назад успокаивающе гладила спину аментет, замерла.

– Какое желание?

– Я захотела жить.

Гостиная погрузилась в тишину, прерываемую только прерывистым дыханием слуги Осириса. Ей было страшно.

Царь неспроста отнял у аментет чувства. Таков был баланс и закон загробного мира – все должны были получить то, что заслужили. А нарушение законов было грехом. Как при жизни, так и после смерти.

Аментет не хуже других обитателей Дуата и Полей Иалу знала, чем карались грехи. Пастью Амт и небытием, без шанса на перерождение в конце времён.

Мересанх задумчиво смотрела на балкон и залитое охристым цветом небо.

– Почему это могло произойти с тобой?

Разумеется, у аментет не было ответа, и слова, что она произнесла, были всего лишь привычкой:

– Воля богов?..

Мересанх едва заметно ухмыльнулась.

– Боги ответственны за многое – это правда. Но всё же, мне кажется, что прямая причина была иной. Видения пришли к тебе, когда ты создала лотосы. Думаю, они напомнили тебе о прошлой жизни.

Девушка тяжело сглотнула и заставила себя воскресить в памяти вид нежных цветов, скользящих по водяной глади. На секунду ей показалось, что она могла бы отдать всё на свете, лишь бы прикоснуться к одному из них.

– Сесены… Они были так красивы.

– Я всегда их любила. Они символизируют смерть и возрождение, закрывая лепестки на закате и вновь раскрывая их на рассвете, – маа-херу всплеснула руками, широко улыбаясь. – Но я никогда не думала, что вид лотосов может вернуть кому-то личность и чувства!

Аментет прикоснулась к ноющим вискам.

– Если я вновь чувствую, то почему не помню прошлое? Кем я была до смерти?

– Я не знаю. И, боюсь, не могу обещать, что ты когда-нибудь узнаешь или вспомнишь. Но теперь ты можешь чувствовать надежду. А она преодолевает любые трудности, – мягкие слова Мересанх были непонятными. Они не успокаивали, а лишь ещё больше тревожили. – Поздравляю с возвращением в стан смертных! Пусть и уже почивших.

Ускользающие мысли о прошлом, тяжёлое чувство в груди и слишком несвоевременное поздравление заставили аментет вскочить на ноги.

Она прошлась от стены к стене. Затем обратно. Казалось, движение должно было хоть немного очистить разум.

Лотосы, пруды, боги, видения… Всё это по-прежнему не имело смысла. «Крылья ещё на моих руках. Но я чувствую, – аментет в ужасе прижала ладонь ко рту. – Значит, я нарушила закон загробного мира?..»

– Мне нужно сообщить об этом! Другим аментет или самому Осирису!

Мересанх издала короткий испуганный писк и тут же замотала головой.

– Что ты, милая моя! Они ведь вернут всё, как было! Сотрут тебя снова!

– А может быть, я и хочу вернуть всё, как было!

Сказав это, аментет сама испугалась. «Мне ведь нужно сообщить! Так будет правильно! Они не обязательно будут меня… Стирать? – мысли путались, и девушка снова почувствовала в уголках глаз подступавшие слёзы. – Ведь моей вины нет! Всё произошло случайно! Но если сотрут…» Она вспомнила песок, засыпавший её в видении. Дикий страх, сковывавший по рукам и ногам. «Я бы хотела это забыть». Но на смену воспоминанию о страхе пришло другое – о нежных женских руках, проводивших гребнем по волосам, и о раскрывшемся цветке лотоса, дарившем надежду. «Но ведь тогда я забуду и это…»

– Просто создай дом, где мне не будет тошно. И уходи.

Слова и выражение лица маа-херу Кейфла возникли перед внутренним взором аментет так ярко, словно он вновь стоял перед ней.

Только теперь она поняла, с какой скорбью и горечью говорил юноша.

Появись у неё эмоции чуть раньше, она могла бы облегчить его боль. Аментет была в этом уверена. «Ведь одно доброе слово порой может спасти мир». Она не знала, откуда в её голове возникла эта фраза, но могла поклясться, что никогда не слышала её на Полях Иалу. «Нет. Я не могу снова забыть».

– Тебя могут не просто стереть, а отдать на съедение Амт, – тихо сказала Мересанх. – Ведь второй раз взвесить твоё сердце не выйдет. А рисковать и оставлять крылья той, что, пусть и случайно, совершила грех, Царь Богов не будет. Но ты ведь решила никому не рассказывать, не так ли, милая моя?

Аментет подняла удивлённый взгляд на Мересанх.

– Нет! То есть да… – запутавшись, девушка спрятала лицо в ладонях. – Откуда ты знаешь, что я решила?

– Ты обрела эмоции только что и пока не научилась их скрывать. Твоё лицо – открытая книга, и будет лучше, если ты поскорее научишься её закрывать. Иначе и рассказывать никому не придётся. Все поймут и так.

– Как? Как её… Закрыть?

Мересанх усмехнулась.

– Я могу помочь. Научить. Но ты уже надолго задержалась у меня. А мы не хотим привлекать внимание к твоей… Хм… Обновлённости.

За бурей эмоций аментет не сразу распознала слабый звон зова других маа-херу. Его было непривычно много, и она поняла, что звали её действительно уже давно.

– Пока отправляйся исполнять желания. Ни с кем не говори, просто слушай и делай, чтобы избежать неожиданностей. А когда появится возможность, возвращайся ко мне, чтобы начать наши уроки.

– Спасибо тебе, маа-херу Мересанх, – выдохнула аментет.

– За то, что мучила украшением дворика? Пустяки! Обращайся.

Мересанх засмеялась, а девушка лишь непонимающе нахмурилась. Шутки она не поняла, да и звон зова в ушах становился всё более навязчивым. Нужно было спешить.

Вопрос о том, почему разговорчивая маа-херу ни с того ни с сего решила ей помогать, даже не возник в пока ещё таких наивных мыслях.

* * *

Выйдя на улицу, аментет снова оказалась перед прудом с лотосами. Взгляд на них больше не причинял боли, но на её место пришло желание. Желание обладать цветком любой ценой. «Как же они могут быть настолько живыми в загробном мире?» – украдкой поглядывая на виллу Мересанх, она приблизилась к пруду. Смотря на лотосы, аментет сама чувствовала себя живой, хоть и не помнила, каково это. «Велика власть Царя Богов Осириса, если он подарил своим слугам силу создавать нечто столь прекрасное».

Девушка никогда не сотворяла ничего для себя. Лишь исполняла просьбы маа-херу. Но сейчас ей хотелось воссоздать цветок. Всего один цветок лотоса. Её собственный сесен.

Она ещё раз взглянула на пруд, запоминая каждую каплю воды на лепестках, каждый перелив цвета. Сложила ладони вместе. Крылья налились теплом и светом. «Сесен…» В руках девушки появился цветок, как две капли воды походивший на те, что трепетали в пруду.

С радостной, чуть подрагивающей с непривычки улыбкой, аментет спрятала творение под полами одежды и двинулась прочь от виллы маа-херу Мересанх.

Она и не подозревала, как сильно маленький цветок изменил её судьбу. И как продолжит её менять.

Глава II. Хекау

На сердце тяжестью грех ложится,

Коль ставишь месть выше жизни людей.

Тень гнева богам покрывает лица —

Жажда знаний страшнее иных страстей.

Мало кто после смерти добирался до Суда Осириса и тем более до оправдания и Полей Иалу. Поэтому у аментет, пусть и нечасто, но выдавалось время, когда они не слышали зова маа-херу.

Чтобы слуги не блуждали по Полям без дела, Царь Богов даровал им их собственные дома.

Эти маленькие приземистые здания были такими же неказистыми внутри, как и снаружи. Не из-за жадности или строгости Осириса, а просто из-за того, что аментет большего было не нужно. Они не спали, не ели, лишь ожидали, пока их снова призовут оправданные души.

Вернувшись в своё жилище со спрятанным лотосом, аментет испытала странное тянущее чувство в груди. Она с удивлением поняла, что хмурится, смотря на неровные стены и пол, на грубую плетёную кровать, на несуразный щербатый стол. «В доме Мересанх было так светло, – подумала девушка, касаясь зазубрин на тёмной деревянной двери. – Неужели я действительно не замечала, как мало света проникает через моё окно?»

Она с удивлением и лёгким разочарованием продолжила изучать комнатушку, так разительно отличавшуюся от роскошной виллы Мересанх. Она вспоминала буйство зелени и цветов в том доме. И ей до дрожи в руках захотелось перенести хотя бы частичку этой жизни в своё жилище.

Аментет извлекла из-под одежды лотос. Созданный силой крыльев, он даже не помялся, оставаясь всё таким же идеальным.

Она задумчиво покрутилась, примеряя, куда бы его поставить. Взгляд упал на простую глиняную плошку – единственный предмет ненужной посуды в доме аментет. Кажется, её отдала одна из маа-херу, которая просила создать напоминание о бедняцком жилище, от которого быстро устала. «Спрятать цветок я всегда успею. Да и не заходит сюда никто, кроме меня», – решила аментет.

– А пока ты будешь стоять здесь! – говоря с лотосом, она создала воду в плошке и опустила его туда.

Цветок, занявший своё место на столе, не сделал комнату уютнее или светлее. Но он как единственное, что выделялось из общей обстановки, притягивал взгляд и заставлял забыть о неказистости остального помещения.

Аментет присела напротив цветка, не отрывая от него взгляда.

– Почему именно ты? Неужели ты заставил меня вспомнить что-то из прошлой жизни?

Слуга Осириса осторожно прикоснулась к одному из лепестков, поглаживая его. «Кем я была до смерти? Что для меня значил ты, сесен?» Ответы скрывались за тьмой.

Она помнила первого маа-херу, который когда-то попросил её создать мешок с финиками. Но что было до этого, как у неё появились крылья, как она ступила на Поля – всего этого просто не существовало. «Что, если я никогда не вспомню?» – аментет неуверенно рассмеялась. Чувства переполняли её, и она путалась в их проявлении. Смех заменял слёзы, а брови хмурились тогда, когда ей, наоборот, хотелось улыбнуться.

Желание узнать о прошлом сменялось радостью от того, что она вообще что-то снова может желать.

– Такое чувство, будто мне есть, зачем жить, – аментет осеклась. – Сесен, я такая глупая! Подумала, что живу… Но ведь ничего не изменилось, правда? Я по-прежнему мертва?

Цветок оставался безмолвным, и девушка с тяжёлым вздохом отвернулась от него.

«Кем же была та женщина из видения? Мне кажется, я любила её». Чем больше аментет пыталась вспомнить детали видения, тем скорее они растворялись в памяти. «Они ведь наверняка всё узнают. Мои собратья аментет не смогут распознать чувства, но точно поймут, что я отличаюсь от них, – руки сжались в кулаки. – Верные слуги, они расскажут Царю Богов, что я снова чувствую, и меня лишат всего. Опять». Не в силах держать в себе возникшие страхи, аментет с горечью воскликнула:

– Я. Не. Хочу. Забывать!

Испугавшись своего порыва и того, что кто-то мог её услышать, она зажала рот ладонью.

Последовавший сразу за восклицанием стук в дверь показался самым страшным звуком, что мог существовать на Полях.

К аментет никто и никогда не приходил домой. Маа-херу могли использовать зов, а другим слугам Осириса не было нужды посещать своих собратьев. «Неужели они уже узнали?!» – подавив испуганный всхлип, аментет бросилась к цветку лотоса – главному символу своего греха. Трясущимися руками она схватила плошку и спрятала её под кровать. Обнаружить лотос было проще простого, но другое скрытое место искать не было времени.

Стук повторился.

Только обретя чувства, аментет ещё не была искусна в притворстве, и сделать вид, что её нет дома, ей даже не приходило в голову. Поэтому, постаравшись надеть на лицо самую бесстрастную, по её мнению, маску, она с замирающим сердцем открыла дверь. «Только не забирайте чувства… Не забирайте…» Готовая встретиться взглядом со своей карой, аментет медленно подняла голову. Однако на пороге стоял не другой слуга Осириса и не чудище Амт, пришедшие, чтобы покарать грешницу. А всего лишь маа-херу Кейфл.

Он вежливо поклонился, отводя взгляд от аментет.

– Мне сказали, что тебя можно найти здесь.

«Кто ему мог сказать? Да и зачем?» – ничего не понимающая девушка отступила от двери, стараясь спрятать в тени жилища своё раскрасневшееся от слёз и переживаний лицо. Но Кейфл, видимо, счёл её движение за приглашение и переступил через порог. «Только бы не увидел лотос! Только бы не увидел…» Аментет бросила быстрый испуганный взгляд на плошку с цветком, притаившуюся под кроватью.

– Честно признаюсь, я не знаю, зачем пришёл, – юноша задумчиво осмотрел комнату. – Мне хотелось извиниться за своё поведение. Я был груб.

Ифе бездумно кивнула, стараясь держать на лице маску безразличия.

– Но ты ведь и не заметила этого, правда?

«Зачем я вообще пришёл? Правила и этикет остались в мире живых! – подумал юноша, проведя рукой по волосам. – Но смерть не повод забывать о вежливости». Впервые с момента своего прихода Кейфл взглянул на хозяйку жилища.

Его глаза удивлённо расширились, и аментет поняла, что все её попытки стереть с лица эмоции прошли даром.

– Ты плакала?

Она постаралась как можно незаметнее выдохнуть. «Маа-херу Кейфл попал на Поля совсем недавно, он знает, как должны вести себя аментет только по каким-то текстам. Если не смогу убедить его в своей безличности, то уж другие и подавно мне не поверят!» Стиснув зубы и стараясь не хмуриться, девушка покачала головой.

– Нет, маа-херу Кейфл. Мы никогда не плачем.

Юноша недоверчиво приподнял бровь и продолжил изучать её лицо.

«Надо что-то придумать! Как-то его спровадить…»

– Вы пришли попросить меня что-то создать? Я готова выполнить вашу просьбу, – «О, Великая Эннеада, хоть бы он ничего не заметил!»

Пристально глядя аментет в глаза, Кейфл шагнул вперёд. «Она плакала, я в этом уверен, – юноша улыбнулся, замечая отчётливую дорожку высохшей слезы на щеке девушки. – И сейчас пытается отвести глаза. Губы и крылья носа подрагивают, словно она очень пытается скрыть эмоции». Кейфл нахмурился, перебирая варианты. «Неужели все тексты об аментет были ложью и они тоже могут чувствовать?» Юноша взглянул на слугу Осириса уже совсем иначе. Как на подопытного зверька. «Что ж, поэкспериментируем…»

– Ты выполнишь любую просьбу?

– Конечно.

Усмехнувшись, Кейфл резко шагнул к аментет, и она только сейчас поняла, насколько он был выше её. Светлые пронзительные глаза маа-херу завладели взглядом, не позволяя ни пошевелиться, ни отойти.

Аментет была абсолютно уверена, что Кейфл видел и блеск недавно пролитых слёз, и дикий страх, застывший в её зрачках. «Проверим, на что ты пойдёшь, чтобы сохранить секрет», – решил юноша, предвкушая раскрытие тайны.

«Чего он добивается?!» – в панике думала аментет, совершенно не понимая, как в такой ситуации можно было оставаться бесстрастной.

– Я хочу, чтобы ты создала поцелуй. Здесь и здесь, – Кейфл, едва касаясь, провёл кончиком пальца по своим губам, а затем коснулся приоткрытых губ аментет.

Это было концом притворства.

«О, Великая Эннеада, что он творит? – девушка из последних сил заставляла себя не шевелиться и не реагировать. – Никому никогда и в голову не могло прийти попросить такое у аментет! И даже если бы пришло – это запрещено! Поцелуй ведь не предмет, не строение, не то, что может создать сила наших крыльев…» Аментет разрывалась. Неправильность происходящего и тёплое прикосновение маа-херу Кейфла путало её мысли. «Это проверка. Наверняка проверка, – решила она. – Но какой итог сохранит мой секрет? Отказ или согласие?»

Не дождавшись ответа, Кейфл склонился к её лицу. Девушка ощутила дыхание на щеке и едва различимый хвойный запах можжевельника.

Он был ей знаком, но воспоминание ускользало, как прежде и детали видения.

Юноша сделал маленький шаг вперёд, но его было достаточно, чтобы он прижался к аментет всем телом. «Ну же, я ведь знаю, что ты что-то чувствуешь… Покажи», – мысленно уговаривал он предмет своего эксперимента. Девушка ощутила, как мужские губы задели мочку уха, запуская по спине волну незнакомых прежде мурашек. Это новое чувство сворачивалось теплом в солнечном сплетении и заставляло дышать чаще. Но она по-прежнему стискивала зубы, пытаясь сохранить хотя бы подобие бесстрастия на лице. «Упрямая», – ухмыльнулся Кейфл.

– Ты выполнишь мою просьбу?

«Что делать, что мне делать?!» – аментет не могла думать в такой близости от маа-херу.

Он путал. Пугал. Вызывал непривычные и незнакомые чувства.

Она неловко отодвинулась и, стараясь не смотреть в глаза, потянулась к губам Кейфла. Девушка была так близко, что ощущала, как их дыхание смешивалось, но создать поцелуй не успела.

Очень бережно юноша обхватил ладонями её лицо, останавливая.

– Я понял, ты намерена играть до конца.

Аментет замерла, в ужасе глядя на маа-херу.

– Но всё же не стоит растрачивать свой первый поцелуй на таких проходимцев, как я.

Она почувствовала, как её щёки впервые залил стыдливый жар. «Что же я натворила! – девушка отшатнулась от Кейфла. – Он ведь всё знает! Точно догадался! Он расскажет им, и меня снова сделают пустой…» Покрасневшее лицо аментет бледнело на глазах, стоило ей подумать о разоблачении. И никакой возможности скрыть эмоции уже не оставалось. «Сколько чувств!» – юноша с удивлением следил за сменой эмоций на её лице.

– Ты знала, что у тебя очень живая мимика? Я удивлён, как тебе удавалось скрывать её при первой встрече.

– Я ничего не скрывала! – на грани отчаяния воскликнула аментет.

«Хм, занятно. Значит, изменения всё-таки произошли совсем недавно?..» – Кейфл снова усмехнулся и окинул заинтересованным взглядом жилище аментет.

– Либо ты стала чувствовать уже после нашей встречи, либо ты действительно предпочитаешь аскетичный образ жизни.

«Он слишком умён. У меня не было шансов», – поняла девушка.

– Так ты расскажешь мне, почему притворялась статуей, когда провожала меня на Поля Иалу? И много ли здесь таких, как ты?

«Знает ли он, что чувства запретны для аментет? – девушка смотрела на маа-херу, вызывавшего в её душе такую бурю эмоций, и не могла решить, можно ли ему доверять. – Что, если Кейфл тут же направится к Осирису?..»

– Тебе страшно, я вижу. Эмоции для вас – это что-то постыдное?

Девушка коротко покачала головой. У неё дрожали руки, а в уголках глаз снова скапливалась предательская влага.

– Это просто запрещено. Крылья… Они… Ими нельзя владеть тем, кто чувствует.

Кейфл цепко осмотрел красивые и на вид очень жёсткие перья, шедшие от рук аментет.

– Таких, как я, среди слуг Осириса больше нет. Насколько я знаю… – следующую фразу сказать было труднее всего, даже в голове она звучала жалко, как мольба преступника об отмене казни. – Ты волен рассказать обо мне другим. Или Царю Богов. Но тогда меня снова сотрут. Или отдадут на съедение Амт.

«Загадка становится интереснее! – мысленно ликовал Кейфл. – Кто бы мог подумать, что и здесь есть место тайне! Лишать себя радости её разгадать я уж точно не буду».

– Клянусь своим именем, что никому не расскажу о том, что ты иная. Но взамен попрошу узнать больше.

Аментет рвано вдохнула, чувствуя, как первая волна страха отступила. Ей всё ещё тяжело было поверить, что маа-херу не побежит сейчас же рассказывать о ней, но всё же слова Кейфла дарили иллюзию спокойствия.

Рассказ о Мересанх, лотосах и видениях не занял много времени.

Юноша слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Видимо, он видел, как тяжело далось аментет решение довериться ему. Когда рассказ завершился, Кейфл взял девушку за руку и легко коснулся губами костяшек её пальцев.

– Благодарю за доверие, – он поднял взгляд, внимательно следя за реакцией аментет. – Можешь быть уверена, я сохраню твою тайну. И взамен поделюсь своей. Так мы будем в равных условиях.

«Светлые глаза», – думала девушка, глядя на всё ещё склонённого к её руке юношу. Помни она свою прежнюю жизнь, наверное, назвала бы его глаза красивыми. Или пронзительными. Подобрала бы более распространённое среди молодых красавиц слово. Но её искренняя мысль намного лучше передавала то, что аментет видела перед собой.

– Мой секрет тоже может отправить меня в пасть Амт, – сказал Кейфл, выпрямляясь.

Мысли о его глазах тут же сменились тревогой:

– Тогда зачем же его рассказывать?

– Хочется, – ухмыльнулся он.

Он огляделся, и на его лице застыло озадаченное выражение.

– Где ты обычно сидишь?

– Что? – не поняла аментет.

Следующие слова Кейфла прозвучали странно глухо.

– Это твоё единственное место для отдыха? – юноша кивнул на хлипкую кровать.

Девушка никогда ей не пользовалась и не поняла, почему маа-херу вообще спрашивал о таком. «Он сам хочет присесть! – с беспокойством заключила она. – А кровать для него слишком простая… Наверное».

– Я могу создать любой стул, кресло, подушку или ковёр для сидения. Что тебе хочется?

– А тебе? – тихо спросил Кейфл.

Аментет поджала губы.

– Мне не нужно сидеть. Я не устаю.

– Я тоже. Ведь мы оба мертвы. Но неужели тебе никогда не хотелось создать что-то для себя? Сделать это место уютнее?

– Нет… – голос девушки дрогнул.

Ещё недавно это было правдой. Но теперь она лгала. Ведь после ухода из виллы маа-херу Мересанх в её голове крутилась тысяча желаний. Она хотела, чтобы её комнатка была больше. Хотела, чтобы вокруг было светлее. «Я хочу красивые вещи, – с удивлением поняла аментет. – Хочу попробовать финиковое пиво, которое так сладко пахло…» Ей хотелось сесть на удобный мягкий табурет, как делали маа-херу в своих двориках.

– Вот почему нам нельзя испытывать эмоции, – в панике прошептала она. – Нам нельзя использовать силу крыльев корыстно, нельзя потакать желаниям!

Кейфл нахмурился.

– Значит, желания у тебя всё-таки есть?

Девушка проигнорировала вопрос.

Она быстро призвала силу крыльев, создавая в центре комнаты стул, похожий на те, что были в доме Мересанх.

– Это для тебя, – аментет коротко кивнула на него, а сама впервые села на кровать.

– Спасибо.

Голос Кейфла по-прежнему звучал глухо и задумчиво, но девушка пока не могла разобраться в эмоциях, что видела на его лице.

Юноша опустился на стул и без лишних пауз продолжил рассказ о тайне, которая могла привести его в пасть Амт.

– Осирис не стал взвешивать моё сердце на Суде и сказал, что я не успел совершить греха. Но я успел…

Та-Кемет. Город Столбов. Дворец Гора

– Ты – мой позор! Я должен был избавиться от тебя, когда ты был ещё в утробе матери.

– Отец, я…

– Молчать! Ты. Мне. Не. Сын.

Ночные тени, заполнявшие величественный, но давящий каменными массивами зал, делали и без того хищное лицо фараона жестоким.

– Я надеюсь, что ты снова поднимешь руку на Никаура. Тогда я уверен, что боги простят мне твоё убийство.

Взмахнув полами своего одеяния, наместник бога поднялся с трона и вышел из зала.

Кейфл в ужасе смотрел ему вслед. «Отец, почему? За что ты так меня ненавидишь?» – думал принц, до боли сжимая руки в кулаки. Он не впервые задавался этим вопросом. И даже мог подобрать правильный ответ. Но не хотел этого делать.

Когда шаги фараона стихли, из-за колонны вышла долговязая фигура в вычурном золотом одеянии.

– Ну что, маленький хекау[5], папочка рассердился за то, что ты избил его любимого сына?

Кейфл молча встретился взглядом со старшим братом. Взгляд получился сверху вниз, ведь он был выше Никаура на полголовы. Наследник фараона тоже отметил эту разницу – уже не в первый раз – и с раздражённым вздохом вскочил на ступени у трона, чтобы возвыситься над Кейфлом.

– Он так разозлился, когда я сказал, что ты поднял на меня руку, а потом свёл все следы этой своей хека[6].

Кейфл снова с силой сжал кулаки, борясь с желанием на самом деле оставить на лице брата внушительный синяк.

– Тебе не привыкать лгать, да, Никаур? – холодно спросил он.

– Не волнуйся, пока в мои планы не входит повторять этот фокус, – беспечно ответил старший принц. – Я так надеялся, что он наконец расскажет тебе, как твоя наложница-мать покончила с собой, но, увы…

Это всегда работало. Никаур мастерски умел пользоваться главной слабостью Кейфла.

– Хватит, хватит лгать… – младший принц не сдержался, повышая голос. – Моя мать умерла от болезни! Ты сам признал это.

– Какой глупый маленький хекау! – рассмеялся Никаур. – Когда отец пришёл к твоей матери, чтобы снова получить своё, она покончила с собой. И её душа была обречена быть съеденной Амт. После такого греха никакие погребальные обряды не помогут. И отец просто приказал кинуть тело в зверинец. Уж очень его задел её поступок.

Старший принц продолжал говорить, но Кейфл смотрел на него, не слыша ни слова. «Новая версия. Сколько ещё лжи он исторгнет, прежде чем признается?..» – думал он. Наконец, юноша молча развернулся и вышел, оставляя довольно смеющегося Никаура во тьме тронного зала.

Кейфлу хватило трёхсот шагов до библиотеки, чтобы придумать план, как стереть с лица брата его подлую и гнилую ухмылку.

Дуат. Поля Иалу

– В ту же ночь я решился развернуть папирус, который как чтящий богов хекау обещал себе никогда не открывать, – ухмылка на лице Кейфла казалась застывшей погребальной маской. – Там были собраны проклятия. И одно из них я использовал против Никаура. Правда… ошибся в расчётах. Думаю, тогда я и умер. Потому что больше ничего не помню.

Аментет, на протяжении всего рассказа почти не дышавшая, неверяще покачала головой.

– Но ведь за проклятия сразу отправляют на съедение Амт!

– Мне повезло, что в Зале Судилища, кроме Осириса, была Исида… Я не видел её лица, но это она уговорила Царя Богов не взвешивать моё сердце.

«Моя тайна – почти ничто в сравнении с секретом Кейфла, – поняла девушка. – И всё же он доверился мне».

– Я благодарю тебя за ответное доверие, маа-херу Кейфл. И обещаю сохранить твою тайну.

Новый зов души раздался в голове аментет. Она дёрнулась, резко поднимаясь с кровати:

– Я должна идти.

Кейфл тоже встал, словно по привычке отвешивая небольшой поклон.

– Позволь задать один вопрос, прежде чем уйдёшь, – попросил он и, не дожидаясь разрешения, продолжил: – Если бы я никогда не испытывал эмоций, а потом резко ощутил бы их, то, наверное, больше всего захотел бы изучить этот феномен. А чего захотела ты?

Аментет слишком тревожилась о предстоящей встрече с душой в своём нынешнем состоянии. Она не могла достаточно глубоко обдумать вопрос мёртвого принца.

Поэтому ответила первое, что пришло в голову:

– Жить. Я захотела жить.

И этот ответ оказался правдой.

Кейфл поджал губы, но выражение его лица оставалось нечитаемым. «У меня есть что помнить. Плохое и хорошее, то, что делает меня мной. А каково же тебе чувствовать, но не знать, что и кого ты любила, где жила, какая твоя любимая еда или запах?.. – мысленно вопрошал принц. – И даже ничего не зная, ты хочешь жить. Это достойно уважения и сочувствия». Аментет настороженно следила за эмоциями Кейфла, но так и не смогла прочесть их. За что была ему благодарна, ведь и без чужой жалости знала, что её желанию не суждено было сбыться. «Глупая аментет. Ты даже не помнишь, что такое жизнь, и всё равно мечтаешь о ней, – безмолвно корила себя девушка. – Вот бы вспомнить хоть что-то о прошлом…» Но сколько бы она ни старалась найти во тьме памяти картины своей жизни до Дуата, она всё время натыкалась на непробиваемую стену.

Когда зов душ стал ещё громче, аментет поспешила к двери.

На прощание Кейфл произнёс:

– Надеюсь, ты не держишь на меня зла за ту просьбу. Я просто хотел узнать, действительно ли ты можешь испытывать эмоции. Но если я обидел, то прошу прощения.

Девушка смущённо потупила взор.

Она всё ещё не могла понять, как решилась даже попытаться создать поцелуй, и была благодарна Кейфлу за то, что он её остановил. «Но почему же меня беспокоят его слова?» Будучи не в силах разобраться в собственных чувствах, она лишь коротко кивнула, принимая извинения.

И, больше не поднимая взгляд на юношу, поспешила отправиться исполнять свой долг.

* * *

Проводив на Поля Иалу несколько новых оправданных душ и выполнив их просьбы, аментет порадовалась, что они были больше сосредоточены на мыслях о своём посмертии, чем на ней. Потому что, как бы она ни пыталась скрывать эмоции, они вырывались из-под контроля при каждом удобном случае.

Остановившись у берега священной реки Хапи, аментет взглянула на небо. «До чего же прекрасный закат! – она мечтательно улыбнулась и тут же нахмурилась. – Нет, так нельзя! Что, если кто-то увидит?» Услышав шаги за спиной, девушка решила, что сама накликала на себя беду, но расслабить лицо всё-таки успела. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с другим слугой Осириса. «Неужели у меня тоже была такая же пустота в глазах?»

Мужчина в привычном для всех аментет чёрном облачении ровно произнёс:

– Царь Богов просил передать всем нам. Кто-то из новоприбывших маа-херу пытался использовать хека. Осирис просил найти душу и привести на беседу с ним.

Аментет словно окатило ледяной водой. Она с трудом удержала на лице бесстрастную маску, вспоминая рассказ маа-херу Кейфла. «Он назвался хекау!.. Неужели это его ищет Царь?» Не понимая, когда и зачем умерший принц успел использовать хека, аментет также не могла предположить, зачем он понадобился Осирису: «Я никогда не слышала о запрете на использование таких сил на Полях Иалу!»

Постаравшись придать тону самое нейтральное выражение, аментет спросила:

– Эта душа – нарушитель?

– Я не знаю.

– Царь Богов говорил что-то ещё?

– Нет.

– Ты знаешь, кто мог использовать хека?

– Я не знаю.

– Может, ты говорил с кем-то из наших собратьев?

– Нет.

Аментет коротко кивнула, принимая бессмысленные и бесстрастные ответы.

Чувствуя, что ещё немного – и её эмоции вырвутся наружу, она двинулась прочь от своего собрата. Оказавшись на достаточном расстоянии, девушка позволила себе издать раздражённый выдох. «Ничего удивительного, что Кейфл был так зол в нашу первую встречу! – думала она, нервно притопывая ногой по земле. – С такими истуканами невозможно разговаривать!» Но времени раздумывать над собственным везением в обретении чувств у неё не было. «Я должна поговорить с Кейфлом. Нужно предупредить его». Не теряя ни мгновения, аментет направилась к дому хекау.

Но, сколько бы она ни стучала в дверь, придя на место, Кейфл не открывал. И, судя по тишине, что царила внутри его домика, там было пусто. «Может быть, это не Кейфл? – надеялась она. – Мало ли на Полях бывших хекау?» Проблема была только в том, что прежде девушка ни с одной из душ не обсуждала их прошлое. «Мересанх! – идея царапнула мысли. – Она явно не прочь поговорить с другими и может что-то знать». Аментет надеялась найти того, кто использовал хека. Но лишь для того, чтобы удостовериться, что это был не Кейфл. «Если его поведут к Царю – мы оба пропадём», – в ужасе поняла она, шагая к дому Мересанх.

* * *

Дойдя до уже знакомой виллы, девушка заставила себя не задерживаться у пруда с лотосами, но не могла не бросить на них хотя бы один взгляд.

«Да, натворили вы дел, цветочки, – девушка коротко качнула головой. – Но я благодарна вам!» Словно отвечая на мысли аментет, лепестки лотосов едва заметно дрогнули, хотя ветра на Полях Иалу никогда не бывало.

* * *

Войдя внутрь и поднявшись в гостиную, аментет сразу увидела сидящих на кушетке Мересанх и Кейфла.

Маа-херу тихо о чём-то разговаривали, и на лице женщины впервые не было ни намёка на беспечность или веселье. «Они знакомы?! – удивилась девушка. – Неужели они говорили обо мне?» Поводов для тревоги не было – и хекау, и разговорчивая маа-херу оба знали тайну аментет. Но мысль о том, что они могли обсуждать это за её спиной, отдавалась горьким привкусом ещё незнакомого чувства.

– Ах, милая моя, ты уже вернулась? У меня пока нет просьб.

Аментет испытала облегчение: «Раз Мересанх заговорила о просьбах, значит, думает, что Кейфл ни о чём не знает».

– Маа-херу Кейфл видел почти столько же моих эмоций, сколько ты, – тихо ответила девушка.

Мересанх радостно улыбнулась.

– Это прекрасно!.. А то я уже начала придумывать, как объяснять юному принцу, почему одна из аментет пришла ко мне с таким испуганным видом!

– И я не поверил бы ни единому слову, – с лёгкой ухмылкой добавил Кейфл.

Ещё раз осмотрев обоих маа-херу, аментет почувствовала новый укол тревоги. Или обиды? «Как они понимают, что испытывают?..»

– Я не знала, что вы уже знакомы.

Мересанх кокетливо повела плечом и улыбнулась.

– Кейфл проходил мимо моей виллы, и я не могла отказать себе в удовольствии познакомиться с ним. От него так и веет недавней жизнью, а разговоры о прошлом очень освежают!

«Она права… Со мной поговорить о прошлом не выйдет», – аментет отвела взгляд, пряча непрошеные слёзы.

– Так что тебя так испугало, что ты прибежала сюда бледнее статуи? – Мересанх сложила руки на коленях, с интересом разглядывая гостью.

– Маа-херу Кейфл, могу я с тобой поговорить? – тихо спросила девушка.

Кейфл удивлённо взглянул на неё.

Помня об обещании никому не рассказывать о тайне принца, аментет качнула головой в сторону двери, призывая Кейфла выйти за ней.

Мересанх заливисто рассмеялась.

– Милая моя, не утруждайся, я вас ненадолго оставлю. Только будь осторожна, твоё сердечко только-только начало чувствовать, – маа-херу изящным движением прижала руку к груди. – А все принцы так любят их разбивать.

Всё ещё тихо посмеиваясь, женщина вышла из комнаты.

Не поняв её предупреждения и оставшись наедине с Кейфлом, аментет оробела. «Неужели он и Мересанх рассказал о том, что был сыном фараона? Она ведь назвала его принцем… – девушка с тревогой взглянула на Кейфла. – Да и разве это важно сейчас? Осирис ищет хекау! Не решит ли он, что я обвиняю его, если сразу спрошу про хека?»

– Ну же, не томи, – мягко улыбнулся принц. – Не то я подумаю, что ты хочешь поговорить о моей последней просьбе.

Вспомнив о просьбе создать поцелуй, аментет почувствовала, как к щекам прилил жар.

– Нет! – она поспешно замотала головой. – То есть я хотела поговорить не об этом!

Кейфл усмехнулся.

И девушка, чтобы не дать маа-херу смутить себя ещё больше, перешла к сути дела:

– Мне передали, что Осирис ищет кого-то, кто воспользовался хека на Полях. Я вспомнила твой рассказ и подумала…

– Подумала, что это я взялся за своё? Понимаю. Ты уже рассказала Царю Богов обо мне?

Аментет задохнулась от возмущения.

– Конечно, нет! Я сразу пошла искать тебя, чтобы предупредить.

Взгляд Кейфла смягчился, и он поднялся с кушетки, подходя ближе к аментет. В залитой закатным солнцем комнате она, наконец, смогла рассмотреть его как следует.

Чёрные волнистые волосы, прикрывавшие острые скулы, были слегка растрёпаны. Внимательные серые глаза принца, казалось, светились из тени густых ресниц. А бледное лицо с острыми чертами красноречивее слов говорило о том, что Кейфл предпочитал прохладу и тень комнат солнечным садам.

Слишком поздно аментет поняла, что юноша уже довольно долго рассматривал её в ответ.

– Так это ты использовал хека? – смутившись, спросила она.

– Не знаю, поверишь ли ты мне, но нет. Прибыв на Поля Иалу, я ни разу не обращался к силе.

И аментет верила. Ей казалось, что ложь должна была выглядеть уродливо: лицо лгуна должно кривиться, а глаза прищуриваться. Но Кейфл оставался спокоен, уверяя аментет в честности всем своим видом.

– Тогда будь осторожен, – попросила она, доверчиво глядя в светлые глаза.

Кейфл улыбнулся.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент в комнату с ехидной улыбкой заглянула Мересанх.

– Если все всё выяснили, я бы хотела забрать милую мою посекретничать. Надеюсь, принц мой, ты не будешь против?

Кейфл кивнул и направился к выходу из комнаты, но на пороге задержался.

– Зайди ко мне после, аментет. Всё-таки у меня осталась пара просьб.

Не дождавшись ответа, Кейфл вышел.

Мересанх неодобрительно цокнула языком.

– Даже самые хорошие принцы любят приказы… Пойдём, милая моя.

* * *

Проследовав за Мересанх, аментет оказалась в спальне.

Она даже представить не могла, что место отдохновения может выглядеть одновременно так величественно и уютно. Вокруг пахло сладкими маслами, а кровать была непривычно широкой и мягкой.

– Помнится мне, ты хотела научиться скрывать эмоции. Что ж, я готова помочь.

Аментет вспомнила, с каким трудом сохраняла самообладание в разговоре со своим собратом.

– Помощь мне и правда нужна.

– Хорошо! Сложнее всего бывает сдерживать смех. С него мы и начнём.

Мересанх присела на краешек кровати, выпрямила спину и провела языком по губам, словно готовилась выступать в мистерии.

Тряхнув головой, она заговорила нарочито ровным голосом:

– Приходит жрец к мяснику и начинает его благодарить. Говорит, что такой вкусной бычьей печени ему никогда не удавалось вкусить. А мясник ему отвечает, мол, он в храм накануне ничего не отправлял. Жрец подумал.

Побледнел. И так и не вспомнил, в какую канопу[7] положил печень недавно почившего визиря.

Представив весь ужас положения жреца, съевшего человеческую печень, аментет почувствовала дурноту. Увидев её нахмуренные брови, Мересанх поспешила извиниться:

– Ох, милая моя, прости. Как видишь, у меня тоже давно не было повода для хорошей шутки. Остались лишь плохие. Попробуем ещё раз?

Девушка опасливо кивнула.

– Знаешь, что люди говорят, когда восходит солнце? – с ухмылкой спросила Мересанх. – У-Ра!

Комната погрузилась в тишину.

Спустя пару мгновений маа-херу пробормотала:

– Ладно, эта была ещё хуже первой. Но ты справилась отлично.

Тут аментет и Мересанх уже не смогли сдержать смех. Они заливисто хохотали до тех пор, пока непривыкший к таким упражнениям живот девушки не свело.

– Да, с эмоциями всегда бывает непросто, – отсмеявшись, сказала маа-херу. – Особенно когда они берут верх над разумом.

Аментет задумалась над её словами. «Пусть лучше чувства берут верх, чем их вообще не будет».

– Если захочешь ещё потренироваться в сокрытии эмоций, начинай со смеха. Его обычно скрыть труднее, чем грусть или неприязнь.

Девушка благодарно поклонилась.

– Маа-херу Мересанх, прости, если мой вопрос тебя оскорбит. Но почему ты помогаешь мне?

Женщина улыбнулась и по-ребячески упала на кровать, раскинув руки.

– Ты мне нравишься, милая моя. И, возможно, когда-нибудь поможешь мне в ответ.

Аментет нахмурилась, не совсем понимая причину буйной радости маа-херу, но вдаваться в расспросы не стала.

– Последний совет, перед уходом, – уже серьёзно добавила Мересанх. – Я уверена, что на Полях Иалу есть какое-нибудь место, куда не забредают души и где тебя не будут искать. Если ты поймёшь, что сдерживать эмоции больше нет сил, то отправляйся туда и выплесни их. Это тоже помогает.

Ещё раз поклонившись, девушка покинула гостеприимную виллу.

* * *

Выйдя на улицу, девушка впервые задумалась о том, как должно было выглядеть восходящее солнце. «Вот бы увидеть, как оно плывёт по небу, – думала она, рассматривая вечную красноту заката. – Маа-херу часто вспоминают солнечные утра, прохладные ночи, а я не помню ничего из этого… Как бы мне хотелось взглянуть на мир смертных. Хотя бы на мгновение». Чем больше аментет думала о смене дня и ночи, чем больше представляла, как может выглядеть царство смертных, тем яснее ей становилось, что этим мечтам не суждено было сбыться. «Не глупи. Ты мертва. И не стать тебе живой». Такими невесёлыми мыслями она и скоротала путь до дома маа-херу Кейфла.

* * *

В этот раз принц открыл дверь после первого же стука, и аментет впервые увидела изнутри жилище, которое она ему создала. Пускай и тесноватая, но уютно обставленная комната очень подходила под образ своего хозяина. Простота и тайна одновременно.

– У тебя были просьбы, маа-херу Кейфл? – привычный вопрос, который аментет задавали всем оправданным душам, первым сорвался с губ.

Юноша внимательно пригляделся к лицу гостьи и, как ей показалось, облегчённо выдохнул.

– Прошу тебя, не говори… так. Мне начинает казаться, что всё твоё преображение было сном.

Девушка сама не поняла, почему слова маа-херу вызвали у неё улыбку.

– Хорошо.

– Спасибо, что пришла. У меня действительно есть две просьбы.

«И ведь не знаешь, чего ждать от твоих просьб, умерший принц…» – с беспокойством думала она.

– При жизни у меня была библиотека. Я вряд ли смогу описать всё, что там хранилось, но ты ведь и без описания смогла создать мне жилище.

Аментет облегчённо выдохнула. Такое простое желание было ей по силам.

– Конечно, маа-херу Кейфл.

Сила окружила девушку, а уже в следующее мгновение схлынула, как воды реки Хапи в дни засухи. В глубине комнаты появилась неприметная дверь из крепкого и искусно украшенного дерева.

С горящими от предвкушения глазами Кейфл прошёл в свою новую, точнее, старую библиотеку.

– Всё ли получилось, как ты хотел?

Принц не ответил.

Аментет видела, как взгляд Кейфла бегал по полкам с папирусами, словно он пытался что-то найти.

– Да-да, всё прекрасно…

Отстранённый тон маа-херу отчего-то кольнул сердце. Девушка хотела нахмуриться, но, вспомнив урок Мересанх, лишь вздёрнула подбородок, скрывая чувства за маской безразличия. «Раз я сама не знаю, что чувствую, то показывать эти эмоции даже Кейфлу не стану».

– Рада, что всё удалось. Теперь я тебя оставлю.

Она развернулась, чтобы уйти, но её остановило прикосновение мужской руки к запястью.

– Не спеши, маленькая аментет. У меня осталась ещё одна просьба.

Широко распахнутыми глазами девушка посмотрела на Кейфла, силясь прочесть новые незнакомые эмоции на его лице.

– Имя, – тихо сказал принц.

– Что? – беспокойно пропищала аментет.

– Я прошу тебя выбрать себе имя.

– Но я не знаю никаких имён, кроме тех, что принадлежат маа-херу на Полях да богам!

Кейфл обвёл взглядом библиотеку.

– Здесь собраны труды лучших писцов, жрецов, учёных и мыслителей. На этих папирусах написаны тысячи имён, – он мягко улыбнулся. – Я могу прочесть их тебе или ты попробуешь сделать это сама.

– Но разве имя не должно быть дано с позволения и благословения богов?

– Должно, – кивнул принц. – Но ты уже лишилась того имени, когда стала аментет. И новое выбираешь лишь для себя. Оно не будет иметь силы для богов, но сделает наше общение удобнее.

Аментет не нужно было долго раздумывать.

Она уже представила, как к ней обращаются по имени, словно к живой. Или как к душе, у которой есть личность.

Девушка медленно, словно боясь, что её сейчас остановят, двинулась к папирусам. «А что, если я не умею читать? – запаниковала она. – Я ведь даже не знаю, кем была до того, как стать аментет…» Дрожащие руки коснулись одного из туго скрученных папирусов и развернули его. В первые мгновения ровные ряды иероглифов ввели аментет в ступор. Но чем дольше она глядела на свиток, тем больше смысла приобретало написанное на нём. Тихим неуверенным голосом девушка прочла:

Слава тебе, Ра!

Поклоняются тебе обитатели Дуата.

Восхваляют они тебя, грядущего в мире,

Ликуют сердца подземных,

Когда ты приносишь свет обитающим на Западе[8].

Не в силах поверить, что действительно умеет читать, аментет с радостной улыбкой обернулась к Кейфлу. «Я понимаю надписи, я знаю, как читать! О боги, это же прекрасно!»

– Ты полна загадок, – задумчиво улыбнулся принц. – Немногие из смертных обучены грамоте, но и здесь ты оказалась исключением.

Он приблизился к аментет и аккуратно извлёк папирус из её дрожащих пальцев.

– Да и в выборе текстов ты на удивление проницательна…

– Этот папирус будто притянул меня к себе, – радостно поделилась девушка. – Примерно так же я чувствую зов маа-херу.

– Всё интереснее и интереснее…

Как путник, добравшийся до оазиса, аментет летала между полками с папирусами, выискивая в них своё новое имя. Вскоре выяснилось, что она умела не только читать, но и писать, поскольку все понравившиеся имена стала выписывать на клочок странного гладкого папируса, который Кейфл назвал бумагой.

– Такие используют в сепате Тота, – добавил он.

Но девушка пропустила его слова мимо ушей – уж слишком увлечена была поиском своего нового имени. «Нану… Нет… Может быть, Анксу… Нет, точно нет». Наконец, она воскликнула:

– Я выбрала!

Кейфл, всё это время читавший тот самый папирус, что девушка взяла первым, поднял на неё вопросительный взгляд.

– Меня будут звать Ифе.

От этих слов по её спине прошла волна мурашек. Это не было зовом или каким-то предчувствием. Просто она познала такое простое, но до сей поры забытое ею удовольствие – называться своим именем.

– Уверена? – спросил принц.

Аментет зарделась и коротко кивнула.

Кейфл отложил папирус в сторону и подошёл к ней. Внимательно глядя ей в глаза, он галантно поклонился.

– Рад знакомству, Ифе.

Аментет… Нет, Ифе, чувствуя, что сейчас произошло что-то особенное, прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Или не рассмеяться.

– Рада знакомству, Кейфл.

Уголок его губ дрогнул, и девушка поспешно отвела глаза, почему-то смущаясь.

Тогда в её голове снова возник уже порядком надоевший зов. «Я могла бы ещё столько всего прочесть! – нахмурилась Ифе и тут же в ужасе замотала головой. – О боги, неужели я противлюсь воле Осириса?» Собственные мысли начинали её пугать, но ещё больше аментет тяготила необходимость вновь надевать маску безразличия.

– Всё в порядке? – ненавязчиво уточнил Кейфл.

– Меня зовут. Снова.

Принц опустил взгляд на папирус и просто кивнул.

– Спасибо тебе, Ифе.

Аментет показалось, что он был рад остаться один. «У меня есть предчувствие, что он неспроста попросил меня создать прежнюю библиотеку. Но хорошее это предчувствие или плохое – неизвестно». Постаравшись стереть с лица все эмоции, Ифе ещё раз взглянула на Кейфла, погрузившегося в чтение. «Вы очень непостоянны, маа-херу, – безмолвно посетовала она. – То вам интересна аментет, то книги, то миловидные маа-херу в дорогих виллах…»

Поведение юноши путало ещё такую неопытную в общении девушку. Но она быстро училась. И в тот миг поняла, что лучше было не тревожить ушедшего всеми мыслями в папирус принца.

Глава III. Дары судьбы

Героям верят и молятся слепо.

Злодеям никто не поставит храм.

Кажется, быть злодеем нелепо,

Но каждый роль выбирает сам.

Постепенно существование аментет вошло в привычное русло. Насколько это было возможно.

Ифе притворялась безличным и бесстрастным слугой, исполняла просьбы маа-херу, а при каждом удобном случае встречалась с Мересанх. С ней они говорили о жизни смертных. Точнее, женщина рассказывала о праздниках, приуроченных к разливу Хапи, о дворцах, базарах, вкуснейших специях и прочих чудесах царства живых. А Ифе слушала, и с каждым новым словом, сказанным маа-херу, дикое, сметающее все преграды разума желание поглощало её душу.

Она хотела жить. Хоть день, хоть час, главное, чтобы хватило времени увидеть что-то из рассказов Мересанх.

Ифе с удовольствием расспросила бы и Кейфла о его прошлой жизни, но с их последней встречи ей так и не удавалось увидеться с ним снова. Маа-херу не звал её, а те несколько раз, что девушка решалась прийти к нему сама, не отзывался на стук. И больше ни разу не посещал Мересанх. «Неужели я сделала что-то не так? Или Кейфлу просто наскучило моё общество и он не хочет допускать меня в свою обожаемую библиотеку?» Ответов Ифе не знала, но сами вопросы были ей на удивление неприятны. «Наверное, ему просто нужно время свыкнуться с новым местом. Тем более, что впереди его ждёт вечность», – успокаивала она себя снова и снова, возвращаясь к исполнению долга.

Очередной зов коснулся мыслей аментет, когда она была в своём жилище. Девушка оторвалась от созерцания неувядающего лотоса. «Это же надо было так надолго задуматься! Наверное, новые души уже пришли с Суда».

Коротко выдохнув, Ифе приняла бесстрастный задумчивый вид и вышла из дома. Ей вслед качнул лепестками сесен, позабытый в плошке на столе.

* * *

На этот раз зов привёл аментет к дому маа-херу Шани.

Это была очень маленькая светлая вилла, окнами выходившая на непропорционально большой сад.

Там, среди зелени, полукругом были уложены подушки и циновки, а в центре установлен каменный постамент для мистерий. На нём вполоборота замерла невысокая смуглая девушка с густыми каштановыми волосами, разметавшимися по плечам.

– Я пришла на твой зов, маа-херу Шани, – поклонилась Ифе. – Что мне создать?

Девушка тут же спрыгнула с постамента и широко улыбнулась.

– Здравствуй! Спасибо, что так быстро. И прости, если отвлекла.

С этих двух фраз начинался каждый разговор Шани с аментет. Оправданная душа всегда извинялась за то, что призвала к себе слугу Осириса, а Ифе напоминала ей:

– Мой долг – служение.

Шани неловко улыбнулась.

Только теперь, обретя чувства, аментет поняла причину её смятения: «Она всё ещё не может привыкнуть, что ей кто-то прислуживает. Наверное, до смерти не была знатной».

– Если тебе не сложно, ты могла бы создать несколько костюмов? Мне нужно облачение Песешет[9], как её обычно изображали в папирусах. Песешет была…

– Врачом, – понятливо кивнула Ифе.

Шани с удивлением приподняла брови.

– Кто-то из маа-херу уже рассказывал об этом?

Ещё не до конца понимая, что сказала что-то не то, аментет покачала головой.

– Нет.

Обе девушки замолчали.

И тут понимание всё-таки пришло к Ифе. «Откуда я это знаю?!» Следом за ним мысли затопило беспокойство. «О, Великая Эннеада, зачем я вступила в разговор с маа-херу!» Шани внимательно следила за аментет, и Ифе постаралась сохранить на лице хотя бы подобие безразличия.

– Какой ещё костюм мне создать?

– Её супруга. Как же его звали… – Шани прищурилась, пытаясь вспомнить.

«Считается, что её мужем был человек по имени Канефер», – подумала Ифе.

– Ты не помнишь? – спросила маа-херу, искоса глядя на аментет.

Девушка сжала губы и покачала головой, не позволяя себе произнести ни слова. «Она проверяла меня! – с тревогой поняла Ифе. – Неужели всё настолько очевидно?!» Однако беспокоиться было ещё рано.

Маа-херу Шани всегда проявляла особое участие как к аментет, так и к другим душам на Полях Иалу. На то, что могла заметить она, другие просто не обратили бы внимания.

– Опишите костюмы, и я создам то, что требуется, – тихо сказала Ифе, пряча взгляд.

Спустя несколько мгновений в руках маа-херу оказались два одеяния для мистерии.

– Хотелось бы вам чего-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, – с улыбкой ответила Шани.

Аментет кивнула и направилась к выходу из сада. Она ещё долго ощущала направленный ей в спину внимательный взгляд тёплых карих глаз. «Не зовите меня, пока я не научусь себя контролировать. Ради блага нас обеих», – мысленно просила Ифе.

Девушка успела заметить слишком много проявлений доброты этой души. И не сомневалась, что, даже узнав правду о её вернувшихся чувствах, Шани не стала бы рассказывать об этом никому. Но тогда и она стала бы соучастницей греха аментет. «Нет, этого я допустить не могу», – решила Ифе, намереваясь избегать зова Шани так долго, насколько это было возможно.

* * *

Встретив и проводив вместе с другими аментет новых маа-херу, Ифе вновь задумалась о том, чтобы навестить Кейфла. «Что, если его забрали обратно в Зал Судилища?» – тревожная мысль заставила девушку немедленно направиться к его дому.

И уже по пути она услышала долгожданный зов хекау. «Наконец-то!» Слишком поспешным для аментет шагом Ифе дошла до места и нетерпеливо постучала в дверь, которая тут же резко открылась. На пороге показался Кейфл.

Тени под его глазами были всё такими же отчётливыми, но казались ещё заметнее из-за безумного отблеска во взгляде.

– Ты… Звал меня? – немного удивлённая видом маа-херу, спросила девушка.

– Пойдём.

Позабыв об осторожности, Кейфл схватил её за руку и потащил прочь от дома. Боясь, что кто-то мог их увидеть, Ифе старалась сохранять на лице бесстрастное выражение и не вырывалась из ощутимой хватки маа-херу. «Что происходит? – думала она. – Неужели всё-таки что-то стряслось?» Спрашивать на улице аментет не рисковала, но, оказавшись во дворике виллы Мересанх, всё-таки решилась узнать причину странного поведения принца.

– Кейфл, что случилось?

Словно только что вспомнив о присутствии аментет, юноша резко остановился. Он взглянул на свои побелевшие пальцы, сжимавшие тонкое девичье запястье, и быстро отступил, разжимая их.

– Прости… Прости, я не хотел делать тебе больно.

Ифе потёрла затёкшую руку.

– Ничего. Кейфл, возможно, это не моё дело, но ты выглядишь …

Она замялась, не в силах подобрать нужное слово.

– Безумно? Возможно. Но, поверь, ты будешь в восторге от моего безумства. Пойдём к твоей Мересанх. Нам может понадобиться её помощь.

Ничего больше не объясняя, Кейфл вошёл в дом.

Следуя за ним, Ифе с удивлением отметила зажатый под его рукой знакомый папирус. Тот, что первым призвал её в библиотеке.

* * *

Маа-херу Мересанх вальяжно полулежала на кушетке и с интересом переводила взгляд с аментет на Кейфла и обратно.

– Что ты там прячешь, принц мой?

В очередной раз услышав, как женщина назвала Кейфла принцем, Ифе пообещала себе узнать, откуда улыбчивой маа-херу была известна тайна прошлого царского сына.

Но все мысли вылетели из её головы, стоило Кейфлу произнести:

– Я прячу путь наверх.

На вилле воцарилась тишина, в которой юноша изучающе разглядывал аментет и Мересанх, словно выискивая малейшие признаки страха или возмущения.

Но если Ифе ещё не могла понять, что происходило, то Мересанх, напротив, уже вовсю улыбалась.

– Поясни милой Ифе, что ты имеешь в виду. Я уже догадываюсь, а вот она вряд ли позволит себе так быстро поверить в это счастье.

Кейфл нетерпеливо подошёл к аментет, протягивая ей папирус.

– Ты взяла его первым, помнишь?

Она кивнула. Даже теперь от папируса исходил едва ощутимый звон.

– Когда ты создала библиотеку, я был уверен, что это будет лишь помещение с пустыми папирусами. Я кое-что знал о силе аментет из того, что читал при жизни. Но и подумать не мог, что ты воссоздашь всё, включая тексты, которых никогда не видела.

Кейфл вложил папирус в дрожащие руки Ифе и накрыл их своими.

– Более того, ты сразу схватила тот, в котором описан способ вернуть тебя в верхний мир. Сделать тебя смертной. Живой. Ты сказала, что он звал тебя. Пока что у меня нет разгадки этого явления, но я привык следить за знаками. И это он.

Ифе пошатнулась. Кейфл успел подхватить её под локоть. «Что он такое говорит?..»

Комната подернулась рябью перед глазами испуганной девушки. «Это невозможно – смерть необратима! – она тяжело дышала. – А зов папируса может быть чем угодно, просто реакцией на силу аментет или моей выдумкой! Я ведь до сих пор так часто путаю то, что чувствую…»

– Услышь меня, Ифе. Я могу сделать тебя живой. Ты ведь этого хотела, помнишь?

И она помнила. Перед внутренним взором аментет проносились её собственные мысли и желания. «Я хочу жить». Сколько раз она твердила себе эту фразу за последнее время? Каждое мгновение? Уже и не сосчитать. А теперь маа-херу Кейфл уверял, что это было возможно, что он мог ей это дать.

– Но… Но я ведь мертва! Меня нельзя просто взять и оживить! В мире смертных у меня должно быть тело. А что, если меня не мумифицировали? Я могу быть просто прахом или грудой костей!

Ифе бросила беспомощный взгляд на Мересанх, но та продолжала молчать. Кейфл аккуратно положил папирус на столик и вернулся к аментет. Он обхватил её щёки ладонями, приблизившись так, чтобы она могла смотреть только в его глаза.

– Ифе. Дыши, дыши глубоко и слушай меня внимательно, – юноша нежно огладил большими пальцами побледневшие щёки. – Ты уже думаешь о том, что ждёт тебя в мире смертных, а не о том, как ты покинешь этот. Это хорошо, значит, ты действительно хочешь жить.

Девушка загнанно смотрела на принца, но боялась вовсе не его. Она дико была напугана собственными мыслями. «Мне ведь на самом деле хочется просто крикнуть “Да!”, и пусть он делает, что хочет». Но возрождение без ведома Осириса было не просто грехом, а предательством богов. И кара обязательно настигла бы всех, кто рискнул принимать в таком участие. Ифе страшилась за Кейфла и Мересанх едва ли не больше, чем за себя. «Они – оправданные души, у них есть возможность провести вечность в благости и достатке, а они готовы пожертвовать всем! Могу ли я принять такой дар?» Тоненький, хитрый голосок, впервые пробудившийся в разуме аментет, прошептал: «А что, если никто не узнает о возрождении? Шаг туда и тут же шаг обратно…»

– Я смогу вернуться?

Вместо Кейфла ответила Мересанх:

– Ты должна будешь вернуться. Я уверена, что Кейфл сможет это сделать. Если наш принц говорит, что способ есть, то я склонна ему верить. И даже помогу скрыть твоё отсутствие на какое-то время.

– Но как?! Осирис уже искал того, кто использовал здесь хека, а ведь это снова будет то же самое!

Вырвавшись из рук Кейфла, Ифе подбежала к Мересанх, упав перед ней на колени.

– Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Ни с одним из вас.

Женщина лишь ласково улыбнулась.

– Милая моя, здесь ничего не случится. Со мной уж точно, а принц пускай говорит за себя сам.

– Поверь, со мной тоже всё будет отлично, – беспечно бросил Кейфл. – Но действовать надо быстро.

– Почему? – шёпотом спросила аментет.

На мгновение ей показалось, что Кейфл не ответит. На его лице промелькнула тень, и, если бы Ифе помнила, что такое скрытая ложь, она непременно распознала бы её. Наконец маа-херу произнёс:

– Просто сейчас… Благоприятное время.

Мысли гудели в голове, не давая сосредоточиться. Аментет невидящим взглядом смотрела на Мересанх с Кейфлом и сама не замечала, что медленно пятилась к выходу.

– Мне… Мне надо подумать…

– Медлить нельзя! – принц шагнул вперёд.

Но Мересанх властным жестом приказала ему замолчать.

– Оставь девочку.

Ифе развернулась и побежала.

* * *

Девушка бежала по Полям Иалу, выбирая самые узкие улочки, на которых она точно знала, что останется незамеченной. Этот путь уже был неоднократно проверен.

Когда Ифе нашла тайное место, где по совету Мересанх она могла выпускать эмоции, именно этой дорогой она добиралась до него. И сейчас не раздумывая направилась туда же.

Её убежище находилось на берегу связывающей миры реки Хапи, где она разливалась по узким притокам и терялась в буйной зелени. Добежав туда, Ифе упала на мягкую траву, стараясь оставаться в тени деревьев. «Как же Мересанх удастся скрыть моё отсутствие? – думала она. – Разве смогу я так подставить её и Кейфла?» Мысли давили, и девушка прижалась лбом к прохладной траве, чтобы облегчить раздумья. «Я смогу стать живой…»

Она беззвучно рассмеялась, представляя всё, что могло ждать её впереди. Страх ненадолго отступил. Аментет поудобнее устроилась на траве и, впервые на своей памяти, позволила сознанию раствориться в сладкой дрёме.

Через пелену первого после смерти сна ей казалось, что она видела чей-то силуэт в тенях.

* * *

Просыпалась Ифе неспешно.

Сквозь дрёму она слышала спокойное журчание реки и тихую мелодию, которую кто-то насвистывал неподалёку. «Какой красивый сон…» Не открывая глаз, девушка потянулась, чувствуя под собой шелковистость и мягкость ткани. «Ткани?!» Сонная нега мгновенно покинула аментет, сменяясь напряжением в каждой клеточке тела.

Насвистывание прекратилось, и послышались приближающиеся шаги.

Ифе замерла, пытаясь решить, как ей поступить. «Притвориться спящей? – судорожно думала девушка. – Но тогда я окажусь беспомощной, если этот кто-то подойдёт ещё ближе!» Шаги раздались совсем рядом.

Резко распахнув глаза, Ифе в ужасе уставилась на незнакомца, склонившегося над ней.

Он был высок. Возможно, даже выше Кейфла, и точно старше. Возраст выдавало не лицо, а тёмные миндалевидные глаза, насмешливо следившие за аментет.

– Доброе утро, – тягучим, как патока, и мягким, как хлопковое волокно, голосом произнес мужчина.

Из груди девушки вырвался писк, и ей пришлось зажать рот ладонью. Незнакомец тихо чуть хрипловато рассмеялся.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – он осмотрел её с ног до головы. – Если ты уже проснулась, будь добра, верни мою накидку.

Ифе опустила глаза и поняла, что тканью, на которой она спала, действительно был простой тёмный плащ.

Поспешно поднявшись на ноги, она отошла подальше и от ткани, и от незнакомца. «Он не маа-херу. И уж точно не аментет». Настороженно разглядывая мужчину, Ифе пыталась понять, исходила ли от него угроза. Но составить мнение было трудно.

Девушка с волнением осознала, что не может оторвать взгляд от частично оголённой смуглой груди незнакомца. Да и насмешливый проницательный взгляд тёмных глаз на лице с тонкими чертами отчего-то заставлял щёки аментет гореть.

– Нравлюсь?

– Нет! – слишком поспешно ответила аментет.

Это не было ложью.

Незнакомец то ли волновал девушку до жара в щеках, то ли пугал до дрожи в пальцах. Но эти чувства точно никак не вписывались в понятие «нравиться».

Мужчина понимающе улыбнулся, явно видя на лице Ифе больше, чем просто её «нет!»

– Кто ты? – настороженно спросила девушка.

Незнакомец наклонился, чтобы поднять с земли свой плащ. Она с удивлением отметила, что в его волосах, казавшихся чёрными, то и дело вспыхивали неестественные алые отсветы.

– Так неинтересно, – ухмыльнулся мужчина. – Мне нравится толика восхищения в твоих глазах, и я бы не хотел, чтобы она сменилась страхом. Поэтому давай пока не будем знакомиться, маленькая аментет.

Не отдавая себе отчёта, Ифе произнесла:

– Меня зовут Ифе.

Незнакомец удивлённо приподнял бровь.

– Аментет с именем? Необычно, – он задумчиво склонил голову. – Хотя аментет с эмоциями – это ещё большая редкость.

Внезапно мужчина закрыл глаза, прислушиваясь, и втянул носом воздух. В этом движении было что-то звериное. Так хищники выслеживали запах своей добычи.

– Племянник сегодня быстрый, – раздражённо прошипел он.

– Простите?

Незнакомец лишь покачал головой и шагнул ближе к аментет.

– Ифе, скажи мне, чего ты хочешь?

Девушка нахмурилась, не понимая, какое ему было дело до её желаний.

Она хотела жить, но страшилась цены, которую нужно было заплатить за это ей, Мересанх и Кейфлу. И, разумеется, рассказывать об этом странному незнакомцу не собиралась.

Безошибочно разглядев непонимание на её лице, мужчина рассмеялся.

– Не волнуйся, я не безумец и спрашиваю не из праздного любопытства, – он изящно махнул рукой. – Предположим, что я способен видеть будущее. И если ты ответишь на мой вопрос честно, то когда-нибудь получишь помощь.

Несмотря ни на что, безумцем мужчина действительно не выглядел. Он разительно отличался от всех душ, что прежде видела Ифе, и ей казалось, будто он вовсе и не душа, а что-то другое. Более целостное. «Мне ничего не стоит ответить на вопрос, а дальше будь что будет…» – решила она.

– Я хочу лотос.

– Сесен? – недоверчиво уточнил мужчина.

Девушка сама не могла понять, почему попросила цветок. Ведь один у неё уже был, и при желании она могла достать или создать новый.

Но что-то истинно женское, только что пробудившееся, заставило её попросить сесен у статного незнакомца.

Мужчина огляделся, а Ифе с запоздалым смущением поняла, что вокруг них никаких лотосов не было.

– Желание женщины – закон, – с наигранно тяжелым вздохом незнакомец извлёк из-под складок одежды небольшой мутный камень и зажал его в ладони.

Продолжая прожигать аментет пронзительным взглядом, он стал шептать незнакомые слова.

– Djet medu akh sesen… Djet medu akh sesen…

Ифе как завороженная глядела на алую силу, окружившую его, ведь её собственная магия выглядела совсем иначе и не требовала произнесения слов.

В воде за спиной мужчины что-то блеснуло.

Он замолчал, разжимая ладонь, из которой на траву высыпалась пыль – всё, что осталось от камня.

Незнакомец оглянулся на воду. Там, недалеко от берега, покачивался цветок лотоса.

– И как только смертные пользуются этой хека? Она ведь непредсказуема.

«Хека? Смертные? Уж не его ли искал Осирис?» – кусочки загадки медленно, но верно складывались в голове аментет. Правда, размышлениям очень мешал тот факт, что незнакомец, не заботясь об одежде, шагнул в реку.

– Что ты делаешь?

– Притворяюсь героем.

Мужчина погрузился в воду и уже через несколько мгновений вернулся на берег, держа в руке цветок. Ифе с трудом заставила себя отвести взгляд от капель воды, стекавших по груди незнакомца.

– Героям за подвиги полагается награда, – на его губах расцвела кривоватая и очень двусмысленная ухмылка.

– Что? – в панике спросила аментет.

Мужчина медленно, подобно хищнику, приблизился к ней. Она смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как по телу пробежала дрожь от странного волнительного предчувствия.

Он поднёс цветок лотоса к её лицу. Одним из чуть влажных лепестков он коснулся приоткрытых девичьих губ.

Ифе задохнулась от нахлынувших на неё чувств, будучи не в силах отвести взгляд от тёмных глаз. Боковым зрением она заметила бьющуюся жилку на шее незнакомца.

Но у душ по венам не бежала кровь. «Он живой! По-настоящему живой!»

Внезапно в отдалении послышался звериный вой. Незнакомец издал раздражённый рык, а Ифе словно снова очнулась ото сна. «О, Великая Эннеада, что на меня нашло? И как живой попал на Поля Иалу?!» Но получить ответ ей было не дано.

– Не потеряй этот сесен, Ифе. Благодарность за него я ещё заберу. А ты получишь обещанную помощь в будущем.

Мужчина вложил цветок в руки аментет.

Ифе лишь на мгновение отвлеклась на подарок, а когда подняла взгляд, на берегу реки Хапи уже никого не было.

Не важно, сколь неожиданной и странной была встреча с незнакомцем. Ведь стоило ему исчезнуть, как мысли об оживлении снова навалились на аментет неподъёмным грузом.

Ифе прижала к груди лотос. Он отличался от тех, что были в пруду Мересанх. Этот сесен не был идеальным. У него не хватало одного лепестка, а на остальных виднелись неравномерные прожилки. Но подарок незнакомца казался ещё прекраснее, чем те лотосы, что вызвали у неё видения.

Он был по-настоящему живым. И аментет была уверена, что в отличие от цветов, созданных ею, со временем мог завять.

«Этот мужчина был в бегах, я точно уверена. И теперь сомнений в том, кто же использовал хека на Полях, не остаётся. Это был он». Ифе вспомнила лёгкость, с которой общался мужчина. А ведь за ним явно кто-то гнался. «Никакого страха, никаких сомнений. Как бы мне хотелось решиться на предложенное Кейфлом с такой же лёгкостью!» В последний раз осмотрев свой тайный уголок и не найдя никаких следов незнакомца, девушка двинулась прочь от реки.

* * *

Уже намного более осторожно, скрывая эмоции, Ифе шла по Полям Иалу.

Проходя мимо своего домика, она замерла.

У входа крутились несколько аментет во главе с тем, кто передавал послания от Осириса. В руках он держал цветок лотоса в плошке, который Ифе так неосторожно оставила на столе.

Липкие щупальца страха сжали её сердце. «Нет, нет, нет…» Пока что она оставалась незамеченной, но на открытом пространстве увидеть её не составило бы труда. Ифе медленно, чтобы не привлекать к себе внимание, развернулась. Шагом, быстро перешедшим в отчаянный бег, аментет направилась к дому Мересанх.

* * *

Когда она вбежала в гостиную, маа-херу воскликнула:

– Ну вот! Я же говорила, что она придёт, принц мой.

Кейфл напряжённо кивнул, приветствуя девушку. Но Ифе было не до вежливости.

– Они знают! Они нашли сесен! В моём доме!

Улыбка сошла с лица Мересанх, а принц нервно сжал руки в кулаки.

– Ты уверена?

Ифе отчаянно закивала, силясь выровнять дыхание, которое сковал страх. Она даже позабыла, что мертвецам и вовсе не нужно было дышать.

– Мы опоздали, – глухо сказал Кейфл.

– Ничего подобного! – отрезала Мересанх. – Просто нам нужно поторопиться. Ты приняла решение, милая моя?

Ифе в панике закрыла лицо руками.

– Но ведь мои собратья наверняка всё поняли! Как же я могу навлечь ещё больше гнева на себя и на вас?

Женщина по-доброму улыбнулась и подошла к аментет.

– Как раз сейчас ты и должна рискнуть. Пока что они всего лишь нашли цветок, но вряд ли что-то поняли, – она взяла Ифе за руки. – Я придумаю складную историю о том, что ты создаёшь для меня нечто особенное, связанное с лотосами. А когда они на самом деле начнут подозревать, ты уже вернёшься.

Кейфл, внимательно следивший за реакцией девушки на слова Мересанх, тихо произнёс:

– Лучше почувствовать всё перед тем, как перестать чувствовать совсем, не так ли?

Ифе обречённо склонила голову. Она уже знала, что решила. Наверное, даже знала это с того самого момента, как Кейфл сказал о «пути наверх». «Рано или поздно меня всё равно раскроют и лишат чувств. Но прежде я должна узнать, каково это…»

Быть живой.

Жизнь – вот чего жаждала аментет после первого прикосновения к лотосу во дворике виллы Мересанх. И теперь судьба преподносила ей в дар такую возможность. Пусть и ненадолго.

– Я согласна, – на выдохе сказала Ифе.

Кейфл коротко кивнул, обращаясь к Мересанх:

– Подготовь её. И проводи ко мне. Только быстро.

Больше не говоря ни слова, он покинул комнату, всё так же прижимая к груди заветный папирус.

А Мересанх, схватив аментет за руку, потянула её в уже знакомую девушке спальню.

* * *

В комнате маа-херу сразу бросилась к внушительных размеров сундуку, стоявшему у кровати.

– В мире смертных тебе понадобится другая одежда… Кажется, у меня есть то, что нужно!

Достав длинное платье из лёгкой золотистой ткани, она помогла Ифе облачиться в него и наскоро сделала ей причёску, вплетя в волосы блестящие бусины. «Так непривычно!» – думала аментет, чувствуя тяжесть новой одежды и украшений. Мересанх придирчиво осмотрела плоды своей работы.

– Ты очаровательна.

Ифе не понимала, что значило быть прекрасной, но она точно знала, что чувствовала себя другой.

– Ты готова к новому миру.

– Не готова… – глаза девушки были на мокром месте.

Её поглощал страх и сомнения. Мересанх властным жестом указала ей на кровать.

– Сядь.

Ифе повиновалась.

– Ты сказала, что видела других аментет у своего дома. И они нашли сесен, так?

Девушка скованно кивнула.

– То есть, если сейчас ты вернёшься туда, есть шанс, что тебя сразу отведут к Царю. И он сотрёт тебя. Или отдаст Амт. Я права?

– Всё так, – уже не сдерживая всхлипы, ответила Ифе.

Мересанх улыбнулась. Мягко и очень мудро.

Что-то в выражении её лица показалось аментет странным, но она бы никогда не смогла облечь это ощущение в слова или даже мысли.

– Милая моя, – серьёзно начала маа-херу. – Я бы поняла твои сомнения, если бы тебе было, что терять. Если бы никто на Полях не знал или не начал подозревать о том, что ты стала иной.

– Рано или поздно всё равно узнали бы. От Царя Богов не скрыться, – прошептала Ифе.

– Верно. Так возьми все дары, что даёт судьба. Испытай жизнь. И прими то, что ждёт, без сожалений.

* * *

Мересанх оставила аментет неподалёку от дома Кейфла, чтобы не привлекать лишнего внимания, и в библиотеку Ифе вошла одна.

Принц стоял, склонившись над папирусом, и сжимал в руке короткую бронзовую палочку в форме оскалившейся змеи.

– Готова?

– Да.

В этот раз Ифе говорила правду.

Слова Мересанх не остались для неё пустым звуком. И она была готова принять дар жизни.

Оторвавшись от папируса, Кейфл бросил быстрый взгляд на переодевшуюся аментет.

И уже не смог отвести глаз.

– Ты выглядишь… Ты…

– Странно, да? – Ифе с беспокойством оглядела себя.

Принц затряс головой, будто отгоняя наваждение.

– Ты выглядишь волшебно.

Девушка смущённо улыбнулась.

Кейфл указал рукой на центр комнаты, где уже была постелена круглая циновка, а вокруг неё зажжены масляные лампы.

– Тебе не нужно будет ничего делать, главное, касайся меня. Хека непредсказуема, но я провёл достаточно времени за расчётами, чтобы быть уверенным в результате.

Ифе боязливо приблизилась.

Хекау уложил папирус на циновку и сел возле него на колени. Аментет последовала его примеру, опустившись напротив.

– У меня будут заняты руки, но ты должна касаться моей кожи, – юноша склонился вперёд.

Ифе, не понимая, что от неё требуется, попыталась взять Кейфла за запястье. Он со вздохом перехватил её руку и потянул на себя. Потеряв равновесие, она подалась вперёд, упираясь лбом в его лоб.

– Вот так, – едва заметно ухмыльнулся принц.

Не дав Ифе опомниться от неожиданной близости, он обеими руками обхватил бронзовую палочку в виде змеи и упёр её в папирус.

Ифе не могла избежать его внимательного напряжённого взгляда. Находясь столь близко, она не видела губ Кейфла, но по редким морщинкам, собравшимся в уголках глаз, понимала, что он улыбался.

– Ты готова? – Кейфл повторил вопрос, который задавал, когда она только вошла в библиотеку.

Ответ не изменился.

– Да!

– Djet medu akh t-kmt…

Сила насыщенного лилового цвета окутала хекау, но Ифе видела только то, как засветились его глаза. Кейфл бормотал слова, некоторые из которых она уже слышала от незнакомца на берегу реки Хапи.

Прервав речитатив заклинания, принц шепнул:

– Если мы окажемся там порознь, никуда не ходи одна. Я тебя найду.

«Мы?!» Но ни ответить, ни пошевелиться Ифе уже не успела. Кейфл резко выдохнул, с силой вонзая палочку в виде змеи в папирус.

Аментет судорожно прижала руку к груди, где под новым платьем был спрятан лотос, подаренный незнакомцем.

И всё погрузилось во тьму.

Второй папирус. Та-Кемет

Восславим же солнечный Город Столбов!

Глава IV. Город Столбов

Да восславится солнечный Город Столбов!

Осветится величием славного Гора!

Первый во всём из всех городов,

Не знавший ни засух, ни бедствий, ни мора!

Тьма, окружавшая Ифе, была почти осязаемой.

Аментет уже давно перестала чувствовать теплоту дыхания Кейфла перед собой, и лишь сияющие вихри его магии оставались её спутниками на пути в неизвестность.

Ей казалось, что в этой тьме не было времени, не было её самой. Возможно, именно так и должно было ощущаться небытие, если бы не резкий удар, выбивший из лёгких Ифе весь воздух и отозвавшийся острой болью в затылке. «Надо вздохнуть… Всего один глоток воздуха…» Аментет попыталась открыть глаза, но на веки, лицо и тело давил непосильный вес чего-то холодного и шершавого.

Очередная попытка вдоха принесла лишь новую боль. Ифе ощутила, как её нос и рот заполнялись песком. «Песок…» Воспоминание о видении, в котором он сыпался на неё, забирая жизнь с каждой упавшей и вдыхаемой песчинкой, привело аментет в ужас. «На Полях Иалу я могла не дышать, но сейчас… Без воздуха я умру!» – с ужасом поняла она.

Смерть.

Ифе не думала о ней прежде. Или не помнила об этом. Она всего-то хотела жизни, которая теперь утекала сквозь пальцы вместе с каждым пропущенным вздохом. «Я должна дышать. Должна!» Из последних сил девушка подалась вперёд, стараясь пробиться через песок. Она не знала, стремилась ли вверх, к воздуху, или, наоборот, погребала себя глубже. «Ты так хотела жить – так борись!» Самовнушение и жажда жизни были единственными её помощниками.

Извиваясь, раздвигая руками песчинки, забивавшиеся под ногти и терзавшие кожу, она сражалась за то, что ей ещё только предстояло изведать. Каждый рывок, каждое движение отзывались спазмом в горящих от нехватки воздуха лёгких. «Давай же!» Последним усилием Ифе потянулась рукой вверх. Ей показалось, что кончики пальцев ощутили движение воздуха и свободу от губительного песка.

Но радость быстро сменилась болью. Лёгкие сдавил последний спазм, и аментет, будучи так близко к спасению, потеряла сознание, оставаясь во тьме.

* * *

Сознание вернулось с надрывным кашлем.

Выплёвывая песок, аментет тяжело перевалилась на бок. Руки царапнул песок, рассыпавшийся по гладким камням.

Откашлявшись, она глубоко вдохнула. От облегчения на глазах выступили слёзы, а сухие потрескавшиеся губы расплылись в улыбке. «Я дышу! Дышу! Я…» С замирающим сердцем она прижала руку к груди.

На Полях Иалу сердца бились иначе. Это было привычкой, а не необходимостью. Там, в загробном мире, они не толкали кровь по венам, а были лишь отголоском жизни и одним из немногих органов, оставляемых в теле при погребении.

Но сейчас аментет чувствовала покалывание в каждой клеточке тела. Кровь румянила её щёки, и стук сердца отдавался даже в горле. «Всё получилось! Я действительно жива!» Сдавленный всхлип позади заставил Ифе резко обернуться.

Смуглый мальчишка, не старше пятнадцати лет, с ужасом смотрел на неё, сжимая в руке медальон с глазом Гора.

– О, великий Гор, защити! – пропищал он, дрожа всем телом.

Ифе медленно, стараясь не напугать ребёнка ещё сильнее, осмотрелась, ища причину волнения.

В полутёмном помещении, освещённом лишь масляными лампами, стоял богато украшенный саркофаг. Почти весь пол был покрыт каменными плитами, и только в одном месте, прямо рядом с девушкой, вместо камня зияла выкопанная песчаная яма. «Неужели туда меня и перенесло? Или моё смертное тело было там… похоронено?» Ифе с волнением взглянула на мальчика, но его взгляд был прикован к её рукам.

Опустив взгляд, она увидела исцарапанные ладони с поломанными ногтями, под которые забился песок. На мгновение эйфория от осознания, что она всё-таки выиграла битву за жизнь, заставила Ифе рассмеяться.

Мальчик вздрогнул и попятился прочь.

– Прости! – девушка подняла руки в успокаивающем жесте. – Понимаю, как странно это должно выглядеть, я…

– Ты монстр! Не приближайся!

Испуганный юнец потянулся к простому кинжалу, висевшему у него на поясе.

Ифе замерла. «Мои крылья!» Не зная, как она могла не заметить этого раньше, Ифе смотрела на поднятые руки, от которых больше не исходили жёсткие перья, дарованные Осирисом. «Их нет! А значит, я больше не могу создавать, я беспомощна… Но жива».

Ифе рассталась с крыльями ради жизни и не жалела об этом. Пусть теперь она и была беззащитна даже перед мальчишкой с ножиком. «Вероятно, на его месте я бы тоже боялась, если бы увидела кого-то, вылезшего из земли возле гробницы». Уроки Мересанх очень вовремя воскресли в памяти. «Она как-то упоминала, что смертные не любят ярких проявлений эмоций. Поскольку сами привыкли их скрывать». Как бы трудно это ни было, Ифе постаралась сдержать бурю чувств, охватившую её. И спокойно улыбнулась мальчику.

– Как тебя зовут?

– Монстрам нельзя называть своё имя, иначе они сожрут душу! – его голос срывался на хрип.

– Разве я похожа на монстра? – мягко спросила аментет.

Мальчик на мгновение задумался, разглядывая девушку.

– Ты могла принять любой облик, – недоверчиво ответил он. – Ур Тахмет говорит, что чудища коварны.

Ифе мысленно порадовалась маленькой победе. С лица мальчика исчезло выражение ужаса, и пусть он всё ещё называл её монстром, но уже не тянулся к оружию. Она решила закрепить успех.

– Ур? Прости, мне незнакомо это слово.

Решив, что мальчик, успокоенный разговором, уже не бросится на неё, Ифе медленно поднялась.

Это было ошибкой.

– Ур – это верховный жрец, который изгонит тебя в красные пески! Или вообще в небытие! – закричал юнец, бросаясь к проёму в стене, который вёл в тёмный коридор.

Ифе хотела побежать за ним, но в последний момент заставила себя остановиться. «Если побегу, он точно решит, что я чудище, желающее его поглотить». Она боялась, что мальчик мог позвать жреца. И что он тоже счёл бы её монстром. Представив нож в руках уже взрослого мужчины, Ифе передёрнула плечами.

За своими мыслями она не сразу заметила, как беглец остановился у самого выхода и обернулся к ней.

– Ты не гонишься за мной.

Аментет медленно покачала головой.

– Ты и вправду не похожа на монстра, – нахмурился мальчик. – Но я всё равно позову Ур Тахмета!

Ребёнок сделал многозначительную паузу. А затем добавил:

– Просто чуть позже. А если тут уже никого не будет…

Короткое пожатие плечами закончило предложение. Ифе с удивлением поняла, что ей дали время уйти.

– Спасибо.

«А тебе, Мересанх, спасибо за уроки!»

Мальчик коротко кивнул и скрылся в темноте коридора. Ифе услышала его отдалённый крик:

– Как выйдешь из гробницы – первый поворот направо! Иди на свет!

Ещё раз мысленно поблагодарив ребёнка, аментет направилась к коридору. Уже выходя, она бросила последний взгляд на комнату, в которой к ней вернулась жизнь.

Все стены гробницы и саркофаг были изрезаны сценами погребения и письменами. Одна из надписей повторялась несколько раз.

– И пусть твой путь будет лёгок, как и сердце, советник.

«Напутствие для путешествия через Дуат», – поняла девушка. Задумчиво разглядывая саркофаг, она размышляла вслух:

– Но почему я очнулась именно в этой гробнице? Я советник?

Аментет вновь шагнула в комнату и провела рукой по пыльной каменной плите.

– Нет, советник наверняка погребён в саркофаге. Но кто же тогда был под песком?

«Кто я?» Присев у вырытой ямы, Ифе взяла горсть песка дрожащей рукой. «Неужели видение было буквальным и меня похоронили, просто закопав?» Отряхнув с рук песок, аментет поднялась. Её взгляд упал на мелкую вязь иероглифов у подножия стены прямо рядом с песчаной ямой. Там было написано чьё-то имя, но время и песок стёрли значительную его часть. А может, его и вовсе просто не успели дописать.

– Аз… Азтет? Анет? Ант..

Ифе не могла отвести взгляд от остатков иероглифов. Она не понимала, почему именно они так притягивали её, но точно знала, что имя было как-то с ней связано.

Эхо донесло отдалённые шаги. «Неужели мальчик уже привёл жреца?» – рисковать и проверять догадку девушка не собиралась.

* * *

Оказавшись в темноте за пределами гробницы, Ифе прижала руку к стене, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве. «Мальчик сказал повернуть направо…» Она прощупала ногой пространство перед собой. Справа начиналась лестница. Шаг за шагом аментет медленно преодолевала ступеньки в кромешной темноте. Путь казался намного длиннее, чем был на самом деле. Но вскоре глаза стали привыкать к мраку, и следом за этим по пыльным каменным ступенькам заструилась тонкая полоса яркого света.

«Что это? Какие-то лампы? Хека?!» Ифе наклонилась, касаясь освещённого места. Камень был тёплым. Она продолжила подъём. И, наконец, впереди показался выход.

От яркости, ударившей в глаза, девушка зажмурилась. А когда вновь смогла видеть, не сдержала восторженного вздоха. «Солнце!»

Та-Кемет. Первый сепат. Город Столбов

Перед аментет, вышедшей из темноты, открывался самый прекрасный вид, который она помнила.

Яркое полуденное солнце освещало величественные стены из белого камня. Всё вокруг утопало в зелени, укрывающей тенью путников, проходивших через исполинские ворота. За стенами виднелись крыши домов, парящие вершины пирамид-храмов и флаги дворцовых сооружений.

Но больше всего Ифе поражал вид солнца. «Такое яркое! – ей пришлось прикрыть глаза ладонью, но сквозь пальцы она продолжала смотреть на небо. – Получилось. Действительно получилось!»

Закатные Поля Иалу остались позади, и она жила.

Шагнув вперёд, девушка ощутила, как её ноги в открытых сандалиях утонули в песке. Он был горячим и мягким – совсем не похожим на тот, что остался в гробнице.

«Нужно где-то укрыться. Хотя бы ненадолго, чтобы собраться с мыслями, – здравый смысл медленно пробивался через шок, что испытала девушка. – Упаси Эннеада, мальчик и жрец меня здесь найдут». Отойдя от гробницы, Ифе прижалась спиной к одной из раскидистых пальм. Шершавый ствол неприятно царапал кожу, но даже эта боль казалась ей сладкой. Ведь она означала жизнь.

Внезапная мысль заставила девушку вздрогнуть. «Кейфл!» Она помнила его последние слова перед тем, как Поля Иалу погрузились для неё во тьму. Он сказал, что перенесутся в мир смертных они. Вместе. «Ещё и просил дождаться его, если окажемся порознь!»

– О боги, хоть бы это было правдой! – уже не таясь, вслух воскликнула она.

Ифе с неясным смущением поняла, что обрадовалась бы возрождению Кейфла ничуть не меньше, чем собственному. «Он мог бы показать мне свой мир, ведь без принца у меня не было бы даже шанса его увидеть…» Конечно, тревога оставалась неизменной спутницей возрождения. Ифе страшилась, что ей просто послышалось и Кейфл по-прежнему оставался на Полях Иалу в ожидании кары от Осириса. Как и Мересанх. «Что, если Кейфл мёртв?» – эта мысль давила на разум, как ранее толща песка на тело. Ифе провела всё время, что помнила, в загробном мире. И на Полях Иалу не было печали. Она знала, что души живут там в спокойствии и достатке. Ей незнакома была скорбь смертных, оплакивающих своих близких. До сей поры.

Девушка почувствовала слезу, скатившуюся по щеке. Она так хотела жить, что не подумала о тех, кто останется мёртв. «Кейфл, прошу, будь в этом мире! Найди меня, как и обещал!» Встреча с принцем не была простым порывом желания. Ифе отлично помнила, что Мересанх говорила о необходимости вернуться на Поля Иалу как можно скорее. Но аментет даже не удосужилась спросить Кейфла, как он её вернёт. Слишком была рада. «Или глупа… – она вздохнула, прикрыв глаза. – Где он теперь? В каком из миров? И что же делать мне?» Только сейчас девушка поняла, что на желании жить её план и заканчивался. Даже цель взглянуть на солнце, отличное от закатного, уже была исполнена. А куда идти дальше, что делать и как быть смертной, не зная о мире почти ничего, – оставалось для аментет загадкой.

Тревожные мысли так затянули Ифе, что она не сразу заметила, как тень от пальмы сдвинулась в сторону. Не привыкшую к яркому солнцу кожу начало нещадно жечь, а ступни в тонких сандалиях горели от соприкосновения с раскалённым песком. «Нужно зайти в город, там должна быть тень. И вода… Как же хочется пить!» Позабыв от жара и жажды о просьбе Кейфла дождаться его в месте переноса, Ифе направилась к городским воротам.

Только инстинктивная память о крыльях, чей размах заставлял осторожнее передвигаться среди маа-херу, позволила Ифе и сейчас лавировать в толпе.

До неё долетали обрывки разговоров. Двое мужчин, чьи повозки перекрывали дорогу к воротам, кричали друг на друга, пытаясь решить, кто должен проехать первым:

– Ослиный ты сын! У меня весь товар из-за тебя закиснет на этом пекле!

Мальчишки, держащие в руках корзины с фруктами, приставали к прохожим:

– Всего пара кидéт[10] за отменные финики, не поскупитесь!

Группа женщин в длинных светлых платьях сидела у самых ворот, нестройными голосами напевая песню:

Да восславится солнечный Город Столбов…

Осветится величием славного Гора…

Первый во всём из всех городов…

Не знавший ни засух, ни бедствий, ни мора!

Ифе не раз слышала название этого сепата. На Полях Иалу многие маа-херу называли Город Столбов своим домом и говорили, что прекрасней края не сыскать было на свете. В тот момент девушка была абсолютно с ними согласна.

У самых ворот стояли высокие мужчины в тёмных одеяниях с блестящим оружием на поясах. «Все врата охраняют стражи, в любых мирах, – с улыбкой понимания подумала Ифе. – Кажется, кто-то из душ называл таких стражей маджаями – защитниками фараонов». Однако в отличие от стражей Дуата, меджаи пропускали в город почти всех. Лишь владельцы повозок показывали свой товар и ровные маленькие клочки папирусов, на которых, судя по всему, было выписано разрешение на въезд.

С детским восторгом оглядываясь по сторонам, Ифе не могла поверить в своё счастье. Всё вокруг было пропитано жизнью. Наверное, аментет была ослеплена исполнившейся мечтой, ведь, входя в исполинские городские ворота, она не заметила, как один из меджаев наотмашь ударил мальчишку с фруктами, подошедшего к нему слишком близко. Мальчик упал, а мужчина, взяв финики из его корзинки, спокойно вернулся на свой пост.

Город Столбов был красив. Но лишь в глазах того, кто смотрел на него впервые.

* * *

Пройдя под аркой городских ворот, Ифе ступила в первый сепат Та-Кемет. Толпа людей, неожиданно оказавшаяся намного плотнее, чем было за воротами, окружила её.

– Простите… – столкнувшись с одним из горожан, она виновато улыбнулась, но в ответ получила лишь брань.

– По сторонам глядеть надо!

Следом за первым столкновением Ифе случайно наступила на ногу хмурой женщине, которая с силой оттолкнула её от себя.

– Прошу прощения, маа…

Осекшись, аментет поспешно отошла в сторону. «Надо быть осторожнее, глупая! Нет тут маа-херу», – корила она себя. Выйдя на относительно свободное пространство, девушка смогла оглядеться. Судя по рассказам душ, которые она мельком слышала в загробном мире, её окружал базар. Цветастые палатки, яркие двери лавок, невероятное множество людей, облачённых в самые разные одежды, – всё это совпадало с тем, как Ифе представляла себе подобное место. Гул сотен голосов и крики торговцев мешали услышать даже собственные мысли. А запах… «Что-то сладкое и кислое. И горькое». Ароматы базара – свежих и уже давно испортившихся товаров, запах человеческих тел. Всё это смешивалось в прогретом палящим солнцем воздухе в ужасное зловоние.

Но Ифе ничего подобного не чувствовала на Полях и вместо отвращения испытывала дикий интерес. Она поглубже втянула носом воздух, пытаясь отгадать, откуда шли те или иные ароматы. Один из запахов показался ей особенно знакомым.

Можжевельник.

«Так пах Кейфл, когда мы… когда я…» Ифе поспешила последовать за ароматом. Надежда на то, что принц мог быть где-то поблизости, подгоняла её лучше, чем палящий жар солнца. Оглядываясь по сторонам, она силилась разглядеть в разномастной толпе знакомую высокую фигуру. Запах можжевельника вёл её всё дальше – вглубь базара.

Ифе показалось, что у одной из лавок она заметила человека с тёмными волнистыми волосами, но он быстро скрылся в толпе, так и не дав ей разглядеть своё лицо. Свежий аромат быстро ускользал, как и надежда отыскать Кейфла.

Вскоре Ифе услышала запах гниющей на солнце рыбы, которую торговка с уверенным видом предлагала купить прохожим:

– Утренний улов! Подходите, не стесняйтесь! Только свежайшая рыба!

«Видят боги, я создавала свежую рыбу для маа-херу, и пахла она иначе!» – закашлявшись от гнилостного смрада, девушка поспешила отойти. Женщина в годах передала одному из торговцев несколько небольших серебряных гирек, получив взамен мешочек красного порошка. Просьбы маа-херу, обрывки услышанных разговоров давали общее представление о мире смертных. И аментет не составило труда понять, что серебряные гирьки были мерой измерения цены товаров. «Не знаю, сколько у меня времени, но, кажется, выжить без этих гирек будет трудно…» Проходя мимо лавки, где на плоской железной тарелке жарилось румяное мясо, Ифе почувствовала, как её рот наполнился слюной. Конечно, ведь смертным нужно было есть. Об этом она совсем забыла.

Теперь, когда к жажде добавился голод, девушка уже не так бодро шла в неизвестность огромного города. Она не знала, где ей взять гирьки, за которые можно было купить еду, и не представляла, как найти пригодную для питья воду.

Духота базара окутывала, а людская толчея расплывалась перед глазами.

– Азенет?!

Имя, выкрикнутое кем-то из толпы, отозвалось болью в висках. «Я знаю это имя! – Ифе заозиралась по сторонам, но слепящее солнце мешало разглядеть лица. – Или не знаю…» Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Пот стекал по лбу, а непривычные сандалии до крови натёрли ноги. Взглянув на блёклое от жары небо, Ифе пошатнулась.

От падения её удержала смуглая морщинистая рука, на удивление крепко схватившая аментет за локоть. Опустив взгляд, девушка увидела сухопарую старушку, с интересом смотревшую на неё.

– Азенет?

Ифе неуверенно покачала головой.

– Простите, я не…

– И правда не Азенет. Прости, милочка, обозналась, – но отходить старушка не спешила. – Не стоит бродить по жаре в такой час.

Девушка судорожно пыталась решить, можно ли спросить у незнакомки о том, где достать еду и укрыться от солнца. Не зная точно, как себя ведут в мире смертных, она боялась, что любое её слово могли счесть грубостью.

Старушка же словно умела читать мысли. Она улыбнулась, похлопывая Ифе по руке.

– Идём-ка, налью тебе воды. А то лишишься чувств, и тебя затопчут.

– Спасибо, но не стоит! – с внезапно проснувшимся стыдом попыталась отказаться аментет.

– А вот спорить с такими старухами, как я, нехорошо! Идём-идём, старая Мив ничего плохого тебе не сделает.

Не дожидаясь ответа, старушка потянула её к дверям одной из лавок, что располагалась в одноэтажном доме, а не была просто уличным шатром.

В голове Ифе, нагретой солнцем, роилась тысяча мыслей, но лишь одна не давала ей покоя. «Кто такая Азенет?»

* * *

Войдя в лавку старушки, аментет мгновенно ощутила долгожданную прохладу. В маленьком помещении царил приятный полумрак, а толстые каменные стены не давали солнечному жару слишком быстро нагреть пространство.

Простые, но хорошо отшлифованные деревянные полки занимали почти всё помещение. На них лежали стопки тканей. По низу была расставлена обувь всех видов, в основном женская.

А в центре комнаты стояла статуя богини Бастет[11], на которую было надето платье из тончайшей жатой ткани с золотыми украшениями. «Она создаёт одежду», – поняла Ифе, разглядывая лавку.

– Здесь очень спокойно, – с улыбкой заметила она.

– Спасибо, милочка. Всем хочется одеваться в уюте да спокойствии. Вот я и устроила для людей такое место, – старушка отошла к шкафам и извлекла кривоватый кувшин с двумя стаканами. – Выпей.

Ифе взяла из рук Мив воду. Прохладные глиняные бока стакана остужали не привыкшие к жаре ладони. Аментет тут же начала жадно пить.

– О, Великая Эннеада, разве может быть что-то прекраснее воды!

Девушка не сразу поняла, что произнесла это вслух.

– Посмотрим, как ты заговоришь, попробовав наше пиво. Ты ведь не местная, так ведь?

Аментет, испугавшись, что сказала что-то не то, поспешно замотала головой.

– Местная!

Старушка ухмыльнулась, но допытываться не стала. Лишь упомянула вскользь:

– У нас говорят: «О, Великий Гор». А Эннеаду поминают редко. Запомни на будущее.

«Как много я не успела спросить у Мересанх и Кейфла перед переносом в этот мир?» Следом за водой Мив предложила Ифе финики.

– Но у меня нет гирек, я не могу заплатить.

– Гирек?.. А! Кидет. Не волнуйся, милая. Ты напомнила мне кое-кого. Так позволь в память о той особе порадовать тебя.

– Я напомнила вам Азенет?

Старушка отвела взгляд и молча вложила финик в руку аментет.

Девушка вспомнила имя, что было почти стёрто на стене в гробнице. Оно походило на Азенет. Боги умело плели сети мироздания, и такие совпадения не бывали случайными. В этом Ифе была уверена.

Как и в том, что имя вызывало странную дрожь, как будто что-то царапало потерянную память.

Старушка тяжело вздохнула, но продолжила молчать.

На мгновение девушке показалось, что в её мутных старческих глазах сверкнула пелена слёз. «Что, если та знакомая Мив была как-то связана со мной? – размышляла аментет. – Это мой первый реальный шанс узнать что-то о своей прошлой жизни. И я не могу его упустить». Она осторожно прикоснулась к худому старческому плечу.

– На базаре вы назвали меня Азенет. Она была так важна для вас, что вы позвали совершенно незнакомую девушку в свою лавку. Вы напоили и накормили меня в память об этой женщине. Мне сложно объяснить всё, но я должна узнать об Азенет. Я чувствую, что это знание изменит моё существование.

– Жизнь.

– Что?

Старушка едва заметно усмехнулась.

– Обычно говорят, что нечто может изменить их жизнь, а не существование.

Ифе сжала руки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Она уже согрешила и предала Царя Богов, перенесясь в мир смертных. Теперь перед ней была новая угроза – своими неосторожными словами она могла открыть знания о загробной жизни смертной. И тогда Мив тоже ждала бы кара. «Смертным нельзя знать о Дуате до срока. Этот закон нерушим!» Увидев панику на лице аментет, Мив успокаивающе улыбнулась.

– Не переживай, милочка. Я стара и подозрительна, вот и цепляюсь за каждое слово. Хочешь узнать об Азенет – изволь.

Старушка, кряхтя, села на постеленную прямо на полу циновку и похлопала по месту подле себя. Сгорая от нетерпения, Ифе опустилась рядом. Она чувствовала, что находилась на пороге открытия, способного перевернуть всё. Но боялась дать волю надежде. «Азенет может оказаться давней подругой Мив, просто похожей на меня. И не будет в этом никакой тайны…» Старушка тяжело вздохнула.

– Мне действительно сегодня показалось, что я увидела дух прошлого. Хотя… Чем дольше я смотрю на тебя, тем больше вижу отличий. Она была красива, но тяжёлая жизнь стёрла с её лица тот румянец, что горит на твоих щеках, – Мив отвернулась от Ифе. – Мы обе были молоды, относились друг к другу как сёстры. Не по крови, но по мечтам. Хотели увидеть каждый из двадцати двух сепатов Та-Кемет, а может быть, даже взглянуть одним глазком на тайны Красной Пустыни. Мы строили планы, зная, что исполнить их будет суждено лишь мне…

По смуглой морщинистой щеке скатилась слеза. Старушка небрежно смахнула её, снова переводя взгляд на лицо аментет.

Кого она видела? Незнакомку, что только что встретилась ей на базаре? Или свою названую сестру? У Ифе не было ответа. Но отчего-то слушать рассказ Мив было больно.

– Азенет служила во дворце Гора. Не богу, разумеется. Всего лишь советнику его фараона.

Аментет почувствовала, как похолодели её руки. Она вспомнила, что именно медальон Гора красовался на шее Кейфла. «Неужели он и есть младший принц Города Столбов, а его отец Хафур – фараон именно этого сепата?» После рассказа принца жизнь во дворце представлялась Ифе тягостной и опасной.

– Азенет была рабыней. Сейчас это редкость, но в дни моей молодости людей делали рабами за многие провинности. Например, неуплату долга. Я никогда не спрашивала, как это случилось с ней. Только сейчас понимаю, что вообще мало знала о той, что была мне так дорога. И знаешь, я решила помочь тебе не по доброте душевной.

Ифе в удивлении приоткрыла рот.

– Мне нужно было успокоить совесть, – ухмыльнулась старушка. – Я ведь когда-то всё же уехала из Города Столбов. Азенет уговорила. Просила исполнить мечту за нас обеих.

По скорби в глазах Мив девушка поняла, что финалу её истории не суждено было быть счастливым. И у неё защемило сердце от предчувствия.

– Меня не было несколько лет, а когда я вернулась, Азенет… – старушка закашлялась, но Ифе показалось, что она просто пыталась скрыть слёзы. – Её уже не было в живых, как и советника. Мне удалось узнать лишь слухи. Советник умер от болезни и успел заразить многих во дворце. Но знаешь, что самое страшное? Ещё при жизни он повелел в случае его кончины похоронить рабов вместе с ним, чтобы служили и в загробном мире.

По спине аментет пробежал холодок страха. Она вспомнила холодный влажный песок, не дающий дышать, и ужас, сковывающий тело.

– Я так никогда и не узнала, умерла ли моя Азенет от болезни или задыхалась, погребённая заживо как слуга советника, – горечь в голосе Мив сменилась безразличием.

Видимо, только так она и могла справиться с болезненными воспоминаниями.

– Ты слишком молода, чтобы быть её дочерью или сестрой. Возможно, внучка, но я никогда не слышала от Азенет упоминания о детях. А может, я просто настолько стара, что для меня вы, молодые, все на одно лицо.

С трудом опираясь на плечо сидящей рядом Ифе, Мив поднялась на ноги.

– Утомило меня прошлое. Обожди здесь, я налью себе чего-нибудь крепенького.

Старушка ушла вглубь лавки, скрывшись за неприметной дверью, а Ифе осталась сидеть на циновке, не в силах пошевелиться. «Слишком много схожего – мои видения про женщину и песок, пробуждение в гробнице советника». Казалось, что ответ лежал на поверхности, но ускользал, стоило протянуть к нему руку. «О боги, если мне так больно от того, что услышала, то каково же Мив, пережившей это?..» – уже раскаиваясь за то, что заставила старушку бередить старые раны, Ифе поспешно встала на ноги.

Конечно, она бы хотела узнать больше, но сомневалась, что женщина вновь заговорит о прошлом. В ожидании её возвращения аментет не могла перестать думать об Азенет.

Она могла быть ею. Время в Дуате текло иначе, и годы, состарившие Мив, там не имели значения. Пробуя звучание на вкус, Ифе произнесла:

– Азенет.

«Это не я».

Она была уверена, что имя не принадлежало ей. Причины были не ясны даже самой аментет – она просто знала. «Так же, как я знаю, что мы с Азенет связаны. Но иначе. Может ли она быть женщиной из моего видения?..» Размышления Ифе прервала вернувшаяся Мив. В руках она держала платье тончайшей работы.

– Примеряй!

– Зачем?

– Как это зачем?! Где это видано, чтобы у девушки только одно платье было! А другой поклажи я что-то у тебя не вижу.

– Мив, простите меня, но ведь за это наверняка нужно отдать много кидет! – запричитала смущённая Ифе.

Старушка окинула взглядом платье, словно прикидывая его цену.

– О нет, милочка, это платье стоит не меньше дюжины золотых дебéт[12]! Иногда таким старухам, как я, взбредают в голову глупости. Хочу, чтоб моё платье украшало красивую девушку. Уж не откажи старой Мив.

Ифе неуверенно осмотрела одеяние. Ткань была выкрашена в золотистый цвет с мерцающими переливами. Как такого можно было добиться в мире смертных без применения божественной силы или силы крыльев, девушка не понимала.

Видя сомнение на лице аментет, Мив настоятельно протянула ей своё творение.

– Ну же, примерь!

Не дожидаясь возражений, старушка оставила Ифе одну, чтобы та могла переодеться.

Девушка неуверенно провела рукой по мягкой ткани. Надевалось платье на удивление легко. И стоило только облачиться в него, как она уже ни за что не согласилась бы расстаться с подарком.

Платье было правильным. Нужным. Ткань и украшения подчёркивали все изгибы тела, но не стесняли движений. Юбка струилась до пола, оставляя свободу движений, но защищая кожу от солнца, поджидавшего за пределами лавки.

Ифе неведомы были обычаи царства смертных в одежде. Но в этом одеянии она впервые почувствовала себя красивой. Ей захотелось двигаться иначе, плавнее и царственнее.

Вошедшая в комнату Мив на мгновение замерла.

– Я знала, что оно будет тебе к лицу.

Ифе вопросительно и немного смущённо склонила голову.

– Это платье я шила очень давно. Но оно по-прежнему могло бы стать украшением гардероба любой из цариц.

– Я не могу его принять! – тут же воскликнула девушка, схватившись за подол.

– Милочка, если бы я хотела его продать, то продала бы, будь уверена. Но я шила его для неё. Азенет. Во время своего путешествия. А отдать так и не смогла… Прошу, носи его. И пусть твои мечты всегда исполняются.

Чувствуя горечь, наполнившую рот, и теплоту слёз в уголках глаз, Ифе низко поклонилась старушке.

– Спасибо вам, Мив. За платье, воду и еду. За рассказ.

Женщина лишь махнула рукой. Спокойствие лавки разрушил требовательный стук.

– Кого там принесла нелёгкая… Мои покупатели двери сами открывают… – ворча ещё что-то себе под нос, старушка неспешно подошла к входу.

Прежде чем открыть дверь, она прошипела:

– Скройся, милочка. А то не по душе мне этот стук.

Не посмев ослушаться властную торговку, Ифе отошла в надёжную тень за полками в глубине лавки. Но, повинуясь неясному предчувствию, продолжила осторожно поглядывать из своего укрытия на вход.

Мив отворила дверь, и внутрь тут же вошёл меджай, небрежно отталкивая старушку с дороги.

Высокий смуглый мужчина с кривым шрамом, пересекавшим пол-лица, был одет в воинскую броню. На его поясе красовался начищенный хопеш[13]. Хоть на первый взгляд оружие и казалось новым, протёртая кожаная перевязь на рукояти говорила о том, что им часто пользовались.

– Чего надобно, áха[14]? – недовольно проскрипела Мив.

Меджай даже не опустил на неё взгляд. Лишь внимательно осматривал лавку.

Ифе прижалась к стене, непроизвольно пытаясь скрыться от его взгляда. Не заметив аментет, мужчина, наконец, обратил внимание на хозяйку.

– Беглец. Высокий, светлокожий, тёмные волосы. Одет в погребальную рясу. Дорогую.

Отрывистые слова в сочетании с грубым осипшим голосом заставили Ифе вздрогнуть. «Погребальная ряса?..» Мив как ни в чём не бывало улыбнулась:

– А про глазки-то забыли.

– Серые.

– Ну коли серые, то не видела. А если в рясу одет, вы по гробницам искали? Может, там ваш беглец лежит, да никого не тревожит?

– При поимке – доложить меджаям. Если укроете – смерть.

Не дожидаясь ответа, немногословный воин вышел за дверь. Мив проворчала ему вслед:

– Аха, прежде чем смертью угрожать, хоть бы назвался. Старуха и то лучше тебя помнит, что такое вежливость.

Меджай замер за порогом. Ифе заметила, как его рука дёрнулась к рукояти хопеша.

Испугавшись за старушку, она была готова выйти из укрытия в любой момент. Но мужчина так и не коснулся оружия, а лишь прошипел:

– Командир Нгози, – с этими словами он, чеканя шаг, скрылся в уличной толпе.

Захлопнув дверь, Мив снова опустилась на циновку.

– Постой там ещё немного. Не дай Гор, вернётся этот Нгози.

Ифе, уже собиравшаяся выйти, вновь замерла. «Сероглазый беглец в погребальной рясе, которого ищут меджаи фараона…» Аментет была уверена, что командир Нгози шёл по следу Кейфла. «Даже если принц погиб, не успев проклясть брата, вряд ли фараон обрадовался его возрождению. Но как они узнали?» Несмотря на страх за принца, Ифе не могла сдержать радости от того, что маа-херу перенёсся в мир смертных вместе с ней. Она едва сдерживалась от того, чтобы немедленно не отправиться на его поиски. «Зря я покинула гробницу! Кейфл ведь неспроста просил его дождаться! Что, если меджаи ищут его, потому что он пошёл за мной в город?!»

Ифе понимала, как мало она знала о мире смертных, и тем более о его порядках. Но даже короткой истории, рассказанной Кейфлом, ей хватило, чтобы понять: фараон предпочёл бы видеть нелюбимого сына мёртвым. «Я должна его найти!»

– Выходи, милочка. Ты чего так побледнела? Нгози испугалась? Так он тебя даже не видел.

Выходя из укрытия, Ифе поспешно поклонилась.

– Мив, простите, мне пора. Я лишь хочу ещё раз вас поблагодарить…

– Да полно тебе кланяться. Уже не раз благодарила, – старушка недовольно цокнула языком. – Ты лучше скажи, куда так заторопилась? Неужто красавец в погребальной рясе – это твой знакомый? Любовник?

Ифе, разумеется, слышала про любовь. В конце концов, она жила под боком у Царя и Царицы Богов, которые, судя по мнению маа-херу, любили друг друга уже целую вечность. Но слово «любовник» было новым для аментет. «Может, так называют мужей?..»

– Нет, не муж мне этот маа… человек. Но я должна его отыскать.

Старушка заинтересованно покачала головой.

– Ох, милочка, ты откуда взялась такая? – в голове Мив вопрос звучал совсем иначе: «И как отпускать тебя в наш жестокий мир…»

Ещё раз поклонившись, Ифе направилась к двери.

– Постой! Ты что-то обронила.

Обернувшись, она посмотрела туда, куда указывала старушка. На полу, рядом с местом, где она переодевалась, лежал увядающий, но по-прежнему прекрасный цветок лотоса. Ифе подняла его, снова пряча под одеждой и стараясь не помять лепестки ещё сильнее. «Как же я могла забыть про тебя…»

– Сесен… – задумчиво протянула Мив. – Про этот цветок даже есть песнь.

Он погибает в царстве песков,

Когда река от заката багрова.

Но солнце касается лепестков,

И лотос рождается снова и снова.

Хриплый, надтреснутый старческий голос делал слова песни ещё более значимыми. «Рождается снова и снова. Кажется, наша судьба с цветком теперь совсем схожа», – думала Ифе, слушая незнакомые строки.

– Подарок не-мужа, которого ищут?

Аментет почувствовала, что к её щекам прилил жар от воспоминания о незнакомце.

– Нет… Дар кое-кого другого… – сдавленно пролепетала она.

– Ах, молодость! Главное, будь честна перед собой, тогда и мужчины не будут обмануты.

Плохо понимая, о чём говорила Мив, девушка просто кивнула.

– Ты так и не назвала своё имя.

– Ифе.

– Любовь. Интересное значение. Что ж, Ифе, двери моей лавки всегда будут для тебя открыты. В час нужды и радости. Возвращайся, деточка.

Аментет тепло улыбнулась старушке и покинула гостеприимную обитель. А за дверью её снова встретило палящее солнце и гомон сотен голосов.

Глава V. Вор

Голод сотен и власть единого

Решали нашу судьбу.

Никого не осталось невинного,

Но лишь я пред судом стою.

Оказавшись на людном базаре, Ифе поняла, что найти Кейфла будет почти невозможной задачей. «О, Великая Эннеада, как среди стольких людей отыскать одного? Да ещё и того, кто скрывается!» Девушка осмотрела базарную улицу. Недалеко от неё между домами виднелся неприметный переулок – единственное безлюдное место. Рассудив, что искать принца в толпе было бесполезно, она, ни на что особо не надеясь, направилась туда.

Очень скоро Ифе поняла, что переулок оканчивался тупиком. «А что ты хотела? – мысленно корила она себя. – Город огромен! И шанс отыскать Кейфла в первой же подворотне был ничтожен». Она развернулась, чтобы вернуться обратно к базару, и тут же больно ударилась носом о чью-то жёсткую грудь. Отскочив назад, девушка едва не упала, но преградивший путь человек успел ухватить её за руку.

Перед испуганной аментет стоял высокий черноволосый мужчина. Глядя в его тёмные, ехидно прищуренные глаза, Ифе нашла этому взгляду лишь одно определение: «Опасность».

– Вы заблудились, госпожа? – мужчина широко и обезоруживающе улыбнулся.

По-прежнему находясь в плену пристального взгляда, Ифе ответила лишь спустя пару мгновений.

– Простите. Нет, я не заблудилась.

Поспешно отступив от человека, аментет попыталась обойти его, чтобы вернуться на базар, но мужчина не двигался с места. Он внимательно осмотрел Ифе с ног до головы, и ей показалось, что этот взгляд оценивал платье, подаренное Мив.

– Вам опасно гулять по пустым переулкам. Кто-то может решить обокрасть вас или хуже…

– Боюсь, у меня нечего красть.

– Понимаю. Но многих может смутить ваше одеяние. Простые горожанки такое не носят, только те, кто живёт во дворце. Позвольте, я провожу вас в более людное место.

Мужчина подхватил Ифе под руку, утягивая обратно к базару.

«Что ему нужно?! – в панике размышляла она. – Здесь нет другого прохода, кроме как на базар. Там люди, и я смогу скрыться от этого человека». Маленькая наивная часть разума аментет всё ещё надеялась, что горожанин действительно просто хотел помочь.

– Позволите узнать ваше имя? – спросил он, откидывая с лица непослушную прядь волос, доходившую почти до плеч.

– Ифе.

– Я Атсу. Это честь для меня.

Не замедляя шага, мужчина поднёс её руку к лицу и коснулся губами тыльной стороны ладони. Такой жест был незнаком Ифе, и она испуганно дёрнулась.

– Простите, не хотел вас оскорбить.

Дальнейший путь до базара прошёл в молчании. Аментет не понимала, что мужчине было от неё нужно, и недавно проснувшаяся интуиция по-прежнему кричала об опасности.

– Наверное, мне лучше справиться самой. Спасибо вам большое, – девушка медленно отступила от Атсу.

Мужчина не сопротивлялся.

– Ваша осторожность радует меня. Простите за навязчивость, госпожа. Я всего лишь хотел убедиться, что вы окажетесь в безопасности.

Ифе неуверенно улыбнулась. Через несколько шагов переулок вновь перешёл в базарную улицу. Среди людей аментет почувствовала себя не в пример увереннее. Теперь и Атсу, который больше не пытался к ней прикоснуться, уже не выглядел опасным.

– Благодарю вас. Мне пора.

– Постойте ещё мгновение, – мужчина снова улыбнулся. – Мне неловко, но я хотел бы попросить вас о помощи.

– Конечно, – ответив, Ифе больно прикусила губу.

Она уже не была на Полях Иалу. Но стоило кому-то заговорить о просьбах, повиновалась не раздумывая. Видя счастливую улыбку на лице Атсу, взять свои слова назад аментет уже не смогла. В конце концов, можно было просто выслушать просьбу. А уже потом отказаться.

– Мне нужно купить подарок сестре. Но я совершенно не разбираюсь в женских украшениях. Если бы вы могли пройти со мной вон к той лавке и примерить несколько вариантов, то очень помогли бы.

Лавка торговца украшениями была всего в паре шагов. Вокруг неё толпились люди, и никакой опасности такая просьба не предвещала.

– Хорошо, – неуверенно протянула Ифе.

Просияв очередной улыбкой, Атсу галантным жестом пригласил её пройти вперёд. Оказавшись у лавки, он обратился к торговцу:

– Позвольте примерить вот это оплечье… Да, да, конечно, только вашими руками…

Мужчина ловкими движениями стал надевать оплечье, собранное из множества серебряных нитей, на шею аментет. Несмотря на скорость его пальцев, процесс занял какое-то время. Торговец несколько раз тихо помянул Сета, распутывая нити.

– Готово! Э-э… Куда он делся?!

Ифе огляделась по сторонам, но её нового знакомого Атсу нигде не было видно. Зато на прилавке явно недоставало трёх колье.

– Воры! Меджаи – сюда! Обокрали!

Девушка испуганно попятилась, но торговец цепко ухватил её за руку, параллельно стягивая с шеи оплечье. Снять его получилось намного быстрее, чем надеть.

В следующий миг у прилавка возник уже знакомый аментет командир Нгози.

– Что тут? – хрипло спросил он.

Торговец продолжил причитать про воровство, указывая на Ифе.

– Я ничего не воровала! Я даже не знала того человека… я…

– Молчать! В тюрьме разберёмся.

До боли сжав запястье девушки, меджай потащил её прочь от лавки, не обращая внимания на крики торговца о возмещении ущерба.

* * *

Атсу спокойно наблюдал за разворачивавшейся сценой, скрытый толпой и тенями у стен домов. Одну руку мужчина держал в кармане, из которого то и дело доносилось позвякивание металлических украшений. «Хороший улов. И с девчонкой точно ничего не будет, как узнают, что она из дворца, – думал он, прикидывая, сколько сможет выручить у приезжих торговцев за украденное. – Всё-таки хорошо, что она не додумалась платье скрыть, а то ребята остались бы без ужина». От последней мысли мужчина скривился. Он ненавидел обворовывать женщин. Тем более подставлять их столь подло. Но меджаи в последние дни усилили охрану сепата. Дети в трущобах голодали.

Атсу ненавидел лгать себе. Не собирался оправдывать свои действия даже благородными целями. Но и не корил за каждую украденную вещь.

Вор был готов пожертвовать спокойствием одной дворцовой девушки, чтобы накормить тех, за кого взял ответственность. К тому же богатое одеяние незнакомки не оставляло сомнений в том, что она откупится от обвинений.

Выдохнув и стерев с лица мимолётное недовольство собственными решениями, он уже хотел было уйти.

Но перед ним возникла сухонькая старушка.

– Ты чего творишь, милок?

– Прошу прощения?..

Седая женщина, продолжая буравить вора негодующим взглядом, сплюнула на землю.

– Я тебя уже не в первый раз вижу. И дела твои. Ты же всегда у самых гнилых воровал! Понемногу. Ещё и детишек местных потом подкармливал. Потому и молчала. А теперь что?! Зачем девочку подставил? Ох, что же с ней станется…

Отступая от женщины, Атсу недовольно сощурился.

– Да ничего с ней не будет. Я же не дурак, выбрал дворцовую. По одежде всё видно. Как узнают о том, кто она, сразу отпустят. В крайнем случае посидит в покоях пару дней.

– Ты дурак! – старушка в праведном гневе шагнула ближе к вору. – Девочка первый день в городе, без денег, родных и друзей. Это я ей платье подарила! Если б знала, к чему приведёт, одела бы в лохмотья!

– Подарили?

Атсу замер.

Он не мог так ошибиться. Не мог.

Сомнения и стыд, что обуревали его ещё мгновения назад, стали в сто крат сильнее.

– Если вы такой ложью меня пристыдить решили, то…

– К чему мне лгать, мальчишка?

Старушка смотрела на Атсу тяжёлым взглядом. Он тоже видел её на базаре не раз. Имени не помнил, но знал, что её уважали все от мала до велика. Даже ненавистные меджаи фараона.

– Чего уставился! Думай, как спасать будешь! – не выдержала Мив.

– Что я теперь могу сделать? Её в тюрьму ведут. А я к меджаям ни ногой.

Старушка разочарованно покачала головой и медленно отошла от вора. Напоследок она бросила ему одно слово:

– Трус.

Атсу не мог сдвинуться с места, смотря ей вслед. «Трус… И не поспорить. Да хоть дворцовая, хоть нет, как можно было девушкой прикрыться». Вся тяжесть собственного поступка навалилась на плечи мужчины. Он раздражённо вынул руку из кармана. Украденные украшения почти обжигали. «Уже ничего не исправить. Ей отрежут руку. Или вовсе казнят. Хозяин лавки с меджаями выручкой делится, они его не обидят».

Вопреки размышлениям, ноги сами понесли Атсу вперёд через толпу – туда же, куда увели доверчивую Ифе. «Ну и что ты сделаешь?! Ворвёшься туда, как герой легенд?» – думал он. Но испуганный, полный странной чистоты взгляд девушки, который привлёк его в переулке, теперь ставил её в ряд с теми, кого он обычно защищал. А не подставлял.

Вскоре вор увидел в толпе её фигурку, грубо толкаемую вперёд меджаем. «Сет тебя подери! Нгози так сам и ведёт… Значит, точно смерть. Этот на руке не остановится». Сердце мужчины гулко стучало. На фоне командира меджаев девушка выглядела ещё более хрупкой, чем была на самом деле. Её волосы растрепались, а в широко раскрытых глазах плескался страх. «Прости меня, Ифе…» Атсу вспомнил её имя, хотя обычно забывал тех, кого обворовывал.

И тут он услышал дрожащий голос.

– Командир Нгози! – девушка обратилась к меджаю, который молча продолжал тащить её вперёд.

«Только не зли его», – напряжённо думал Атсу, следуя за ними.

– Я слышала о вас во дворце!

Нгози противно усмехнулся и ещё крепче сжал руку девушки.

– Ну и что говорят? Хотя откуда тебе знать… Воровок во дворец не пускают.

Ифе едва не застонала от боли в запястье. «Если он поверит, что я из дворца, то вряд ли отведёт в тюрьму… Наверное». Но другого плана у неё не было. Вспомнив надменное выражение, которое иногда принимало лицо Кейфла, Ифе постаралась его повторить. Ей казалось, что именно так обитатели дворца и должны были себя вести.

– Говорят, что вы умелый воин… – бросив быстрый взгляд на шрам меджая, Ифе продолжила выдумывать. – Многие верят, что вы – залог безопасности Города Столбов. Уж если вы считаете меня виновной, то я повинуюсь и последую за вами. Только, прошу, сообщите во дворец, иначе меня ждёт наказание… Я ведь отправилась на базар с поручением.

«Ох, Ифе, остановись! Ты же из дворца только три имени знаешь – фараона да его сыновей, и ни одно из них лучше не упоминать!» – в панике от собственной лжи девушка замолчала. Меджай недоверчиво глядел на неё.

– Повинуется она… А если правда из дворца, я ж потом проблем не оберусь!

Ифе едва заметно выдохнула, не в силах поверить в то, что её план сработал. Но радость не была долгой.

– Ну пойдём, спросим во дворце, кто ты да по какому такому поручению стала воровкой.

«Вот и всё. Пожила. Во дворце тебя никогда не видели, а за такую ложь наверняка предусмотрена казнь. А следом пасть Амт». Поменяв направление, руку аментет Нгози так и не отпустил. Лишь хватка стала свободнее. Но о побеге в незнакомом городе, полном меджаев, Ифе и не думала.

Атсу, старавшийся держаться на небольшом расстоянии от пленной девушки, слышал каждое их слово. Зная то, что рассказала ему старушка, вор без труда определял каждую ложь Ифе. Если бы она действительно была из дворца, то сразу назвала бы имя того, кому служила.

Она бы не стала восхвалять Нгози, ибо даже при дворе фараона меджай обладал дурной славой полубезумного жестокого убийцы. «Она либо очень умна, либо беспросветно глупа! – думал вор, следя за тем, как девушка, пусть и только словами, боролась за свою жизнь. – Но теперь шанс есть…» Умело лавируя в толпе, Атсу направился ко дворцу Гора. К счастью, в отличие от меджая он знал намного более короткий путь.

* * *

По пути во дворец Ифе думала о жизни. Она уже успела многое увидеть. Солнце. Город Столбов. Смертных, ещё не знающих, что ждёт их по ту сторону бытия. «Ты успела прикоснуться к жизни. Хотя вообще не должна была. Радуйся уже этому». Но радоваться не получалось. Аментет чувствовала липкий страх, от которого потели ладони и сердце стучало слишком быстро. Она не знала, как наказывали воров и лжецов в первом сепате. О таком на Полях Иалу никто не говорил, хоть там и проводили вечность несколько безвинно осуждённых.

Одно Ифе знала наверняка – в её нынешнем положении был виноват вор.

Девушка почувствовала непривычный жар в груди. Ей так и хотелось сжать руки в кулаки, закричать, обрушить на Атсу проклятия. «Он лишил меня шанса жить! Будь он…» – в последний миг аментет успела прервать свои мысли. Эти новые эмоции были страшными. Поглощающими. «Какие ужасные мысли!» – ужаснулась девушка. С трудом, но ей удалось подавить волну гнева, поднимавшуюся в душе. «Мне была дана возможность испытать столько прекрасного. А на эти сжигающие чувства я не хочу тратить ни мгновения оставшегося времени!»

Выдохнув, аментет подняла взгляд, наконец замечая открывшийся перед ней вид.

Дворец Гора и его фараона поражал своим величием. Огромная территория разительно отличалась от людных улочек города. Здесь можно было избежать жара под раскидистыми пальмами, а от множества прудов веяло прохладой. Но дыхание перехватывало вовсе не от вида прудов и пальм, а от каменной громады дворца, венчавшей Город Столбов. «Обитель сына Царя Богов… Такая, какой и должна быть». Засмотревшись на красоты, Ифе замедлила шаг. В реальность её вернул командир Нгози, резко дёрнувший девушку вперёд. Вспомнив о том, что ждало её во дворце, аментет уже не могла восхищаться его великолепием. Она поспешила за меджаем, надеясь избежать очередного рывка за и так ноющее запястье.

Путь по бесконечным широким лестницам ко входу занял достаточно времени. Ифе боялась, что Нгози обратится с расспросами о ней к первому же стражнику, но меджай игнорировал их, резко вышагивая вперёд.

Будь аментет чуть более сведущей в иерархиях смертных, она бы поняла, что командир хотел выслужиться за поимку девчонки перед кем-нибудь вышестоящим. Возможно, даже получить вознаграждение.

Но девушку не тревожили такие раздумья. Она всего лишь смотрела на дворец как на место своей грядущей гибели.

* * *

В тёмной галерее дворца, освещённой жаровнями, Ифе ощутила вновь нарастающую панику.

– Ну, веди. Кто тут может подтвердить твои слова? – рыкнул меджай.

– Я… – «Мне конец!»

– Не мычи! Лгунья всё-таки, да? Потащила меня во дворец, а сама тут и не была никогда!

Нгози отпустил её руку, но только для того, чтобы резким движением обнажить хопеш.

– Я убью тебя здесь, лживая змея! И никто мне и слова не скажет!

Ифе сжалась, видя своё отражение в острие клинка. «Я жила. И это главное. Жила…» Зажмурившись, она приготовилась к боли.

– А! Вот и ты, моя красавица! Мы тебя обыскались.

Девушка вздрогнула, открывая глаза. Но вместо первых врат Дуата перед ней по-прежнему был коридор дворца, по которому быстро приближался вор Атсу.

Теперь он выглядел иначе. Одеяние странно на нём сидело, но явно было сделано из дорогой ткани. «Что он здесь делает?!» Командир Нгози тоже не ожидал, что его самосуд прервут, но убирать хопеш не спешил.

– Ты кто такой?

Приблизившись, Атсу надменно посмотрел на меджая.

– Я первый писец гарема фараона Хафура.

– И что тебе нужно? – Нгози медленно убрал хопеш обратно на пояс.

Атсу с наигранным удивлением всплеснул руками.

– Избавить наложницу правителя от вашего общества, – он внимательно взглянул на Ифе, одними глазами говоря: молчи!

«Наложницу?» Девушка не могла понять, почему тот, кто подставил её на базаре, вдруг появился, чтобы помочь избежать смерти. «Как он вообще оказался во дворце? Или этот Атсу действительно писец, которому стало скучно, и он решил развлечься кражами?» Ифе знала, что такое гарем. Она встречала многих маа-херу, которые в нём служили или сами были жёнами и наложницами фараонов. Но она никогда не думала, что служить там могли и мужчины.

Видимо, никто из них не был достаточно праведным, чтобы попасть на Поля.

– Эта девка – наложница фараона?

– Разумеется, – спокойно кивнул Атсу. – Я послал её на базар, чтобы она купила себе новое платье. Дворцовым швеям нынче веры нет.

Нгози переводил недоверчивый взгляд с Ифе на «писца гарема» и обратно.

По словам Атсу девушка с удивлением поняла, что он слышал её разговор с меджаем. Но ей по-прежнему было неведомо, с чего вор решил ей помочь.

– Довольно! Наложница или нет, но эту девку обвинили в воровстве!

Атсу вновь смерил меджая надменным взглядом.

– И вы видели, как она крала?

– Нет, но…

– А что-то из украденного у моей красавицы сейчас при себе?

– Нет, она…

– А может, вы сразу пойдёте к фараону? Он сам предпочитает судить своих наложниц. Правда, и за наговоры на них наказывает строго. Но можете попробовать его убедить. Главное, не забудьте доказательства.

Ифе со страхом смотрела на побагровевшее лицо меджая. «Он же сейчас нам обоим головы снесёт!» Но, видимо, гнева фараона командир Нгози всё же страшился.

– Я всё узнаю, – прошипел он.

В ответ Атсу холодно улыбнулся.

– И непременно возвращайтесь.

Меджай, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл прочь. Ифе медленно отошла к стене, опираясь на неё рукой. «Сколько раз за сегодняшний день я была на волосок от гибели?» Её била мелкая дрожь. Из-за схлынувшего страха она не сразу почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.

– Надо уходить.

Девушка повернулась к своему спасителю.

– Почему? – её голос звучал очень тихо.

– Потому что этот осёл действительно может вернуться.

– Нет, почему ты мне помогаешь? После того, что сделал на базаре.

Атсу отступил на шаг. Ифе с удивлением увидела на его лице выражение искреннего раскаяния.

– Прости. Я поступил как те, кого ненавижу. Судил тебя по одежде, думал, что ты из дворца и беды не будет…

– То есть если бы я действительно была из дворца, то совесть тебя бы не мучила?

Атсу нахмурился.

– Я же помог тебе.

– И ты же подставил!

Ифе не могла понять этого человека. На Полях Иалу таких не было. Волна гнева, что окутала её на подходе ко дворцу, вновь вернулась. «Как же можно совершать такие поступки?..» Атсу устало провёл рукой по волосам.

– Ты права. Прости меня. Поверь, не важно, из дворца ты или нет, я в любом случае виноват за то, что случилось на базаре. И пытаюсь всё исправить.

– Так кто ты? Писец гарема? – хмуро спросила Ифе.

– Разумеется, нет. Я вор. А украсть одежду писца легко, если знать, что он каждый день уходит упиться дешёвым пивом на одной из базарных улиц.

Девушка очень сомневалась, что Атсу оставил пьянице свою одежду взамен. Но судить его ещё строже в тот миг она не могла. Несмотря ни на что, вор спас ей жизнь.

– Нам повезло, что Нгози не успел довести тебя до закрытой части дворца. Туда я бы уже не прошёл, – Атсу неловко улыбнулся. – А здесь – приёмные для просителей, и пускают почти всех, кто выглядит относительно прилично. Но лучше всё равно не задерживаться…

Не договорив, Атсу коротко выругался и отвернулся от Ифе.

– Что случилось?!

Мужчина лишь качнул головой.

С другого конца коридора, к которому вор теперь стоял спиной, послышались тихие шаги.

– Писец Нкуку, это новенькая?

Темнокожая, красивая, но уже немолодая женщина приблизилась к Ифе и Атсу. Вор, по-прежнему стоявший лицом к стене, издал неопределённый хмыкающий звук.

– То, что ты пьёшь дни напролёт – известно всем, не важно, прячешь ты опухшее лицо или нет. Но спасибо, что избавляешь меня от этого зрелища.

В каждом слове незнакомки звучала язвительная надменность.

Ифе поняла, что притворство Атсу удалось. Да и незнакомка особо не разглядывала мужчину. Её взгляды на него были краткими и полными отвращения.

Женщина перевела высокомерный взгляд на Ифе.

– Недурна. Но внешность странная. Где ты её нашёл, Нкуку?

Атсу пожал плечами и упёрся рукой в стену, старательно изображая опьянение.

– Ты отвратителен! – выплюнула женщина, отворачиваясь от вора к Ифе. – А ты чего стоишь? Поспеши, нам тебя ещё отмывать после общения с этим пьяницей.

Девушка не сразу поняла, что женщина обращалась к ней.

– Зачем отмывать?

Незнакомка нахмурилась.

– А ты думала, тебя к фараону замарашкой пустят? Оскорблять его взор? Ну, шевелись!

В очередной раз за этот долгий день Ифе схватили за руку и потащили в неизвестность.

– Постойте, это какая-то ошибка! Мне не нужно к фараону!

Девушка в панике обернулась к Атсу, но тот всё ещё прятал от женщины лицо.

– Нкуку, ты ещё и обманом её привёл, что ли?! – казалось, женщину беспокоил не возможный обман, а то, что ей приходилось объяснять лишнее. – Ну да ладно, нам всё равно нужна ещё одна, а другую искать времени нет…

– Куда вы меня ведёте? Пустите!

Ифе попыталась вырвать руку из цепких пальцев, но женщина сдавила её запястье, больно впиваясь длинными ногтями в кожу.

– Молчать. Ты теперь кандидатка в наложницы правителя. Так что скажи спасибо этому Сетову сыну Нкуку и шагай.

Аментет бросила последний испуганный взгляд через плечо. Атсу растерянно глядел на неё в ответ. «Если он вмешается, его арестуют! А если нет, то что будет со мной? Что происходит с кандидатками в наложницы?» Ифе не ожидала от вора самопожертвования. Да, один раз он помог ей, но ведь сам и втянул в неприятности. «Видит Эннеада, я бы не отказалась от помощи! – мысли девушки путались. – Если застряну во дворце, не смогу найти Кейфла и предупредить об опасности, а без него мне не вернуться на Поля Иалу!»

Ифе видела, как Атсу медленно побрёл по коридору прочь от неё. Отправился ли он придумывать план, как её вызволить? Или просто ушёл, решив, что одного спасения было достаточно, чтобы вернуть долг? Аментет не могла ответить на эти вопросы, а женщина продолжала тащить её вперёд.

В тени между колоннами мелькнула фигура. Знакомые буйные кудри. Серые глаза.

От неожиданности Ифе споткнулась.

– Под ноги гляди!

Девушка поспешно кивнула и продолжила идти, не сводя глаз с колонн. Сомнений больше не осталось. В тени притаился маа-херу Кейфл. Он выглядел иначе – сменил погребальную рясу на богатое чёрное одеяние, из-за которого выглядел даже бледнее, чем Ифе помнила. Кейфл показал руками какой-то жест. Девушка непонимающе прищурилась.

Юноша бесшумно прошёл за колоннами чуть ближе к удаляющейся аментет и произнёс одними губами:

– Би-бли-о-те-ка, – он несколько раз повторил жест, словно раздвигая что-то руками.

«Папирус! – поняла Ифе. – Надо дать ему понять, что я услышала».

Замедлившись, аментет обратилась к женщине.

– Прошу прощения, а здесь есть библиотека?

Незнакомка презрительно скривила губы.

– Если случится чудо и ты понравишься фараону, то сможешь поглядеть на его библиотеку. После смерти младшего принца туда почти никто не ходит. Но ты странная. И не похожа на местных красавиц. Поэтому тебя скорее отправят на северную виллу к другим отвергнутым.

Ифе слушала женщину вполуха. Её больше интересовала реакция Кейфла. Бывший маа-херу, а теперь вполне живой юноша, одобрительно кивнул.

– Буду. Ждать. Тебя. Там, – по жестам и движению губ Кейфла Ифе поняла смысл сказанного.

Сердце аментет забилось сильнее. Она сама не знала, как сильно жаждала вновь увидеть сероглазого хекау. И её мольба о помощи теперь обрела его черты.

Но радость от встречи с кем-то знакомым смешивалась со страхом. «Он перенёсся вместе со мной. Праведная душа возродилась против воли богов. И моя вина перед Осирисом возросла». Ифе так страшилась смерти от хопеша Нгози, что совсем забыла о том, что ей в любом случае надлежало умереть, пока Осирис ещё не узнал о грехе. Если уже не знал. «Нужно как можно скорее попасть в библиотеку. И… возвращаться в Дуат». Девушка ещё раз пригляделась к теням, но за колоннами уже никого не было. А высокомерная женщина довела её до больших двустворчатых дверей, охраняемых четвёркой меджаев.

– Это новая кандидатка в наложницы, – представила она Ифе. – Внутрь пропустить. Обратно не выпускать.

Меджаи коротко поклонились.

– Как прикажете, вторичная жена Шемеи.

В ответ на их слова женщина никак не изменилась в лице, но её ногти сильнее впились в руку девушки.

«Наверное, это и есть та охраняемая часть дворца, о которой говорил Атсу», – поняла аментет.

Меджаи распахнули двери.

Глава VI. Наложница

Запах масел и женский смех,

Красотой вся окутана зала.

Удовольствия плоти – не грех,

Коль свобода ценой их не стала.

Вторичная жена Шемеи привела Ифе в просторную комнату, большую часть которой занимала роскошная каменная купальня. В помещении было влажно и душно. Единственным освещением служили масляные лампы, от которых исходил резкий сладковатый запах благовоний. Аментет сдавило виски, и она постаралась вдыхать как можно реже.

– Чего встала?! Снимай одежду!

В полутьме Ифе не сразу заметила женщин, находившихся в купальне. Кто-то из них сидел в воде, не стесняясь наготы, другие обмахивались опахалами на кушетках. Все они были удивительно прекрасны и малоодеты.

Засмотревшись, девушка не сразу отреагировала на приказ Шемеи. Звонкая пощёчина в тот же миг оглушила её.

– За что?! – прижав руку к горящей щеке, она непонимающе воззрилась на женщину.

– Не за что. А зачем. Привыкай выполнять мои приказы быстро и чётко. Как ты уже слышала, я – жена фараона. И наложницы, как и кандидатки, находятся в моём подчинении.

Ифе покорно опустила глаза, боясь, что любое неверное слово приведёт к новой боли. Шемеи довольно усмехнулась.

– Звать тебя как?

– Ифе.

– Ифе… А дальше?

Девушка не знала, что ответить.

– Ясно. Ни имени рода, ни-че-го. Где только писец таких берет?

Одна из наложниц передала Шемеи небольшой свёрток, который жена фараона тут же швырнула Ифе.

– Вымойся как следует. И надень это. На осмотр у лекаря времени нет, но это сейчас и не нужно. Если понравишься фараону, тебя всё равно осмотрят сто раз.

Аментет сжала свёрток, так и не поняв, зачем ей лекарь. «И как будет происходить встреча с фараоном? Что мне вообще нужно делать?» Однако вторичная жена больше не была расположена к разговору. Шемеи отошла, шипя какие-то грубости одной из наложниц. Девушка, что принесла свёрток, аккуратно потянула Ифе к воде, на ходу стягивая с неё платье. «Цветок!» Аментет резко отстранилась.

– Я сама.

Осторожно, стараясь держать лотос скрытым под тканью, она сняла платье и положила на кушетку. Ифе надеялась, что сможет забрать его, но не могла понять, почему ей так важно было сохранить дар незнакомца. «На берегу подземной Хапи он обещал, что однажды я получу помощь. Возможно, этот цветок – просто символ… Символ того, что я не одна». Пожалуй, единственным, что принесло Ифе удовольствие в купальне наложниц, была вода. Тёплая, но не горячая, пахнувшая маслами, она оказалась на удивление приятной. «Ах, вот почему маа-херу всегда отводили под купальни самую большую комнату…» – подумала девушка, чувствуя, что натёртым ногам и перетруженному телу стало легче.

После купания служанки гарема уложили ей волосы. Ифе не хотела позволять им касаться себя, но девушки шепнули, что в противном случае их ждало наказание Шемеи.

После этих слов аментет покорно позволила себя причесать, а после и переодеть.

Платье… Точнее, отрезки ткани, в которые её облачили, едва прикрывали грудь и бёдра, выставляя напоказ всё остальное.

– А где остальная одежда?

В ответ на вопрос встревоженной Ифе служанки лишь захихикали. Подошедшая Шемеи тоже криво усмехнулась.

– Что-то не устраивает?

– Просто мне показалось, что здесь не хватает ткани…

– Фараон любит видеть наши тела. Подобный крой – его приказ для швей гарема.

«Так не ему же такое носить!» – с недовольством подумала девушка, не без оснований чувствуя себя почти голой.

– К слову о фараоне… Новенькие змейки, ну-ка подползли все ко мне! – Шемеи хлопнула в ладоши, и к ней подошли ещё четыре девушки, одетые в точно такие же излишне откровенные платья, как и аментет. – Совсем скоро вы будете представлены фараону, чтобы он мог одарить одну из вас великой милостью – стать наложницей его основного гарема.

Женщина обвела девушек высокомерным, полным пренебрежения взглядом.

– Представление будет кратким. Я введу вас в зал, и вы должны будете поклониться статуе Гора как истинному правителю. А лишь затем фараону, как его наместнику. Потом вы встанете как-нибудь красиво – тут уж кто на что горазд. Фараон кивнёт одной из вас, а остальных мы отправим на северную виллу.

– Но зачем тех, кто не понравился, куда-то отправлять? Можно ведь просто отпустить, – нахмурившись, произнесла Ифе.

– О, фараоны других сепатов так и делают! Но наш великий правитель Хафур – настоящий мужчина. Все его женщины, даже отвергнутые, принадлежат ему. До смерти.

Одна из девушек, стоявших рядом с Ифе, зарыдала. Другие сохраняли подобие достоинства, но аментет видела, что и им не улыбалась перспектива провести всю жизнь в заточении.

– Что ж, змейки, время пришло! – вторичная жена жестом указала кандидаткам следовать за ней.

* * *

С каждым шагом по мрачным коридорам дворца волнение Ифе нарастало. «Что, если я не смогу понравиться фараону и меня под конвоем увезут на какую-то далёкую виллу? – думала она. – Тогда о встрече с Кейфлом и переносе обратно в Дуат можно забыть. За мной наверняка сразу пошлют Амт – прямо сюда, в мир смертных». Ифе тревожилась не только за себя. «А Мересанх? И сам Кейфл? Они уже сейчас в опасности, но, если я по своей воле не вернусь в Дуат, что их ждёт? Они ведь помогли мне совершить грех». Но девушка не до конца была честна с собой. Праведные мысли души, что раскаивалась в своём грехе, то и дело прерывались уже привычным желанием жить. «Ведь на самом деле меньше всего на свете я хочу перенестись обратно…»

* * *

Всё великолепие дворца, что Ифе видела до этого, померкло в сравнении с тронным залом фараона Хафура, в который её с другими кандидатками привела Шемеи.

Девушка помнила историю Кейфла. Он лишь мельком описывал убранство дворца, но она представляла себе это место иначе. Проще и меньше. «Хотя, если с детства видишь только роскошь, она, наверное, становится обыденностью», – объясняла себе такую странность аментет. Тронный зал был огромен. Золото трона слепило глаза, а изрезанные письменами о Горе стены и потолок давили массивностью.

Фараон Хафур скучающе смотрел на вошедших девушек. «Так вот он какой… Как и сказал Кейфл. Жестокое лицо и расчётливый взгляд». Мужчина выглядел старше, чем Ифе себе представляла. На его гладко выбритой голове красовался венец наместника бога, а множество слоёв богато расшитого одеяния увеличивали фигуру. «От такого человека хочется держаться как можно дальше…» – с дрожью поняла аментет, стараясь не смотреть на смуглое, покрытое морщинами лицо.

Вторичная жена согнулась в низком поклоне фараону, вопреки собственному совету кандидаткам игнорируя статую истинного правителя сепата – Гора.

– Шемеи, – фараон едва заметно ухмыльнулся. – Ты, как всегда, прелестна. Но не томи – дай рассмотреть, кого ты мне привела.

Поведение вторичной жены в присутствии фараона разительно поменялось. Она поспешно и даже немного нервно указала девушкам пройти вперёд. Ифе вместе с остальными приблизилась к трону на несколько шагов. Девушки одна за другой начали кланяться статуе Гора, а следом – Хафуру. Фараон не задерживал свой взгляд дольше мгновения ни на одной из них.

Когда пришла очередь Ифе, она тоже обернулась к статуе божества с соколиной головой. Аментет низко поклонилась, мысленно прося у сына Осириса прощение за свои грехи.

Следующий поклон был отдан наместнику. Хафур скользнул по Ифе таким же безразличным взглядом, как и по остальным девушкам.

После поклонов все кандидатки выстроились в линию перед троном. Они приняли позы, призванные показать их достоинства и скрыть недостатки.

Аментет же ничего не пыталась строить из себя специально – она повиновалась своим чувствам, которые по-прежнему были так новы и остры. «Мне не дано понять, почему они так гнутся и напрягаются… От этого они не становятся другими», – думала девушка, просто подняв руки вверх в молитвенном жесте. На мгновение Ифе показалось, что среди теней за колоннами тронного зала мелькнула фигура Кейфла. Но она не была уверена, что не приняла желаемое за действительное.

Хафур разглядывал девушек недолго. Его лицо выражало лишь скуку. Наконец, он неспешно поднялся со своего трона. «Он должен выбрать меня… Должен! Мне нельзя покидать дворец до встречи с Кейфлом!» – думала Ифе, одновременно желая получить кивок от фараона и страшась этого.

– Ты меня разочаровала, Шемеи. И писцам гарема передай.

Вторичная жена сжалась, словно ей по спине ударили плетью. Разочарованно выдохнув, фараон небрежно кивнул на девушку, стоявшую рядом с аментет.

– Вот эту оставьте во дворце служанкой. Остальных чтобы глаза мои не видели.

Шемеи, склонившись в поклоне, посеменила к выбранной фараоном девушке.

«Нет! Нет, нет, нет…» Отвергнутых наложниц, в числе которых оказалась Ифе, окружили меджаи, выводя их из тронного зала.

* * *

Сначала изгнанных девушек проводили обратно в купальни и даже разрешили забрать вещи, с которыми они прибыли во дворец.

«Нужно придумать, как сбежать от меджаев! – но ни одной дельной мысли в голову аментет не приходило. – А если бы я поклонилась сначала Хафуру? Тогда он выбрал бы меня?» Но поворачивать время вспять Ифе не умела, даже когда на её руках были крылья.

Она схватила платье, подаренное Мив. Переодеваться времени не было – меджаи дали на сборы считанные мгновения. Девушка успела лишь проверить, что сесен, подаренный незнакомцем, по-прежнему был завёрнут в ткань одеяния.

Меджаи, державшие руки на рукоятях хопешей, нетерпеливо прикрикнули на девушек, и те были вынуждены последовать за ними обратно в коридоры.

Через арки с колоннами Ифе увидела небо. Солнце уже опустилось за горизонт, и ночная тьма делала путь отвергнутых ещё более мрачным.

Девушка не знала, как долго Кейфл собирался ждать её в библиотеке. И что сделает, если она не придёт.

Уставшая, напуганная, она всё равно продолжала искать пути к отступлению, то и дело оборачиваясь. За что ей доставались особо ощутимые толчки в спину от стражей.

Так продолжалось до тех пор, пока все, кроме аментет, не замерли.

Ифе видела, как стражи дико вращали глазами, а отвергнутые наложницы тряслись, пытаясь сдвинуться. Но никто из них не двигался по-настоящему. Они больше походили на тряпичных кукол, которых прикололи к невидимой стене.

В коридор из-за колонн вышел Кейфл.

– Поторопись. Их слишком много.

Глаза юноши светились уже знакомой аментет хека, а в воздухе вокруг сияли иероглифы. «Пришёл…» Не раздумывая, она подбежала к нему, замечая дрожь напряжения, что била руки принца. Сквозь сжатые зубы он прошипел:

– Беги же!

– Только с тобой! – над этим ответом Ифе не раздумывала ни мгновения.

Хекау, почти рыча, выдохнул и закрыл глаза. Свет вокруг него погас. Не дав Ифе обернуться на меджаев, Кейфл сжал её ладонь и побежал. Девушка едва поспевала за ним. Рукой она ощутила пыль на его пальцах.

За спиной послышались крики и лязг обнажаемых хопешей. Звуки были пугающими и несли за собой смерть.

Но Ифе не могла перестать улыбаться. Она задыхалась, спотыкалась – и всё равно чувствовала надежду. Девушка даже не осознавала, что причина улыбки крылась в тёплой ладони Кейфла, что сжимала её руку, обещая спасение.

* * *

Незнакомыми аментет путями принц вывел её в сады у дворца.

Звуки погони постепенно отставали. Ифе едва могла дышать от бега, и Кейфлу приходилось практически волочь её за собой.

– Из-за хека они будут медленнее ещё несколько мгновений. Потерпи… Нам бы только оторваться.

Сил на ответ у аментет не было.

Беглецов надёжно скрывала тьма, и им удалось добраться до базарной улицы. В ночной тишине и прохладе она была совсем пустынной.

Ноги Ифе подогнулись, и она привалилась к ближайшей стене.

– Не могу больше…

Кейфл понимающе кивнул, внимательно осматриваясь по сторонам.

– Тут оставаться нельзя. Но и из города мы не выйдем. Меджаи у ворот наверняка уже предупреждены.

Юноша обращался скорее к себе, чем к девушке. И, не сдержав раздражения, прошипел:

– Да пожрёт их всех Амт!

– Я знаю одну лавку, можем попробовать…

Договорить аментет не успела.

Тёмная фигура выросла перед беглецами. Ифе дёрнулась, но остриё уже знакомого хопеша Нгози упёрлось ей в горло.

– Воровка, наложница, беглянка и подстилка младшего принца-убийцы… Всё-таки я окроплю твоей кровью Город Столбов.

Полный ярости неприятный голос меджая был приговором. Если бы не Кейфл.

Он кинулся на Нгози, вцепляясь в его руку. Хопеш, который должен был окончить жизнь Ифе, сдвинулся, просвистел в воздухе, едва не задевая её лицо, и полоснул плечо Кейфла.

Из раны мгновенно начала сочиться кровь. Юноша со стоном припал к стене.

– Кейфл, нет! – крик Ифе напомнил ослеплённому яростью меджаю о её присутствии.

– Ты умрёшь! – Нгози кинулся на девушку.

А в следующий миг раздался звук разбиваемой глины, и глаза меджая закатились.

Он упал на землю.

Рядом с ним рухнул и принц. В руках он по-прежнему сжимал осколок глиняной вазы, которую разбил о голову меджая.

– Кейфл…

– Всё хорошо. Всё будет хорошо, – но хрипота в голосе юноши, посеревшее лицо и сочившаяся из плеча кровь говорили об обратном.

Ифе упала на колени рядом с ним. «Сколько крови!..»

– Что… Что мне делать? Ты можешь использовать хека?

Юноша слабо прикоснулся к её руке и тут же скривился от боли.

– Тебе нужно бежать… Скрыться. Ты что-то говорила про лавку.

Ифе яростно замотала головой.

– Даже не думай. Тебя я не оставлю. И в той лавке мы скроемся оба.

Повинуясь странному наитию, она оторвала лоскут от подола одеяния хекау и начала туго перевязывать ему плечо повыше раны.

– Откуда ты?.. – он удивлённо следил за действиями Ифе.

– Не знаю.

Юноша глухо застонал, когда она случайно задела рану, но больше не издал ни звука.

Аментет помогла ему подняться, закинув здоровую руку себе на плечи.

– Нам сюда…

Она молилась всем известным богам, чтобы добрая старушка Мив одарила её ещё одной милостью.

И молитва была вознаграждена.

Торговка отворила дверь после первого же тихого стука.

– Кого ещё Сет принёс?! – ворчливый тон быстро сменился встревоженным молчанием.

Увидев девушку и её окровавленного спутника, Мив распахнула дверь шире, пропуская их внутрь.

* * *

В уже знакомом Ифе помещении старушка помогла усадить Кейфла на циновку.

– Сходи-ка со мной за чистыми тряпками. Мальчику нужно промыть рану.

Девушка неуверенно посмотрела на Кейфла, чьё бледное лицо покрывала испарина.

– Если доверяешь, иди, – кивнул принц, цепко приглядываясь к Мив. – Я в Дуат пока не спешу.

Ифе и Кейфл смотрели друг на друга чуть дольше, чем им казалось.

– От игры в гляделки ему лучше не станет. Пошли, – прервала их немое общение Мив.

Девушка повиновалась, уходя за старушкой в другую часть лавки.

– Рясу сменил уже. На царское одеяние.

– Я не понимаю, о чём вы.

– Полно тебе, девочка. Я же вас приютила, за меджаями не побежала. И помню, за кем ты из лавки поспешила. Хорошо, что нашла.

Поняв, что женщина не пыталась ничего выпытать, Ифе облегчённо выдохнула.

– Спасибо вам. Снова. Мы уйдём днём, когда базар будет людным.

Мив достала из шкафа чистые полотна ткани и пузырёк с какой-то жидкостью.

– Я не гоню вас. Принц-то вон совсем бледнющий. Это лекарство поможет.

– Он не принц… – неумелая ложь девушки быстро прервалась.

– Я ещё не настолько слепа, чтобы не разглядеть младшего сына фараона. Почившего, между прочим. Но, видимо, воскресшего.

– Вы не удивлены воскрешению? – недоверчиво спросила девушка.

В ответ Мив усмехнулась.

– О, все только его и ждали. Но сейчас не время попусту болтать, возьми лекарство и помоги мальчику.

Ифе благодарно улыбнулась.

– Всем порядочным старухам уже давно пора спать. Но не смейте ускользнуть утром! Ты должна мне хотя бы прощание, – больше не задавая вопросов и не ожидая ответа, Мив ушла в заднюю комнату, оставляя Ифе наедине с Кейфлом.

Девушка вернулась к циновке и присела рядом с юношей, который с трудом разлепил веки. «Снова рядом… – подумал он, сквозь дымку боли силясь разглядеть лицо Ифе. – Я обещал показать ей красоту жизни, а что дал взамен? Страх, боль и ложь». Взяв в руки ткань и лекарство, аментет неуверенно склонилась.

– Позволишь помочь?

– Да.

Она помогла ему сесть и спустить с плеча одежду, после чего замерла, в ужасе приоткрыв рот.

– Всё скверно? – наигранно беспечно спросил принц.

Рана действительно выглядела плохо. Или аментет так казалось из-за обилия крови.

«Нужно его отвлечь», – в панике решила она.

– Однажды я создавала одной маа-херу несколько папирусов с легендами. Эти легенды были странными…

Ифе смочила ткань лекарством и осторожно прикоснулась к коже вокруг раны, стирая кровь. Кейфл едва заметно напрягся.

– Продолжай.

– Тогда я даже не задумывалась о том, чтобы прочесть их, но маа-херу всё равно рассказывала содержание. Там говорилось о принце, который закрыл собой простую девушку от сотни стрел.

– Жалко принца.

Ифе не обратила внимание на ухмылку Кейфла, продолжая говорить и обрабатывать рану.

– Он выжил. А затем украл сердце той девушки. Как я теперь понимаю, эта часть нравилась маа-херу особенно сильно. Почему-то.

– Ты же знаешь, что выражение «украсть сердце» в легендах употребляется не в прямом смысле?

Ифе пожала плечами, скрывая смущение. Ведь она всегда думала, что тот легендарный принц буквально забрал сердце той девы, что спас.

Здоровой рукой Кейфл приподнял лицо аментет за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза. «Почему мне кажется, что ты была бы таким же светом, даже проживи жизнь в нашем тёмном смертном мире? – думал он, забыв ненадолго о боли. – И тебе ни к чему моё прогнившее жаждой мести сердце…» Но, вопреки собственным мыслям, Кейфл приблизился к лицу Ифе.

– В легендах «украсть сердце» – означает влюбить в себя. Проникнуть в мысли, чувства. Стать огнём, сжигающим изнутри, и водой, успокаивающей пламя.

Девушка как завороженная смотрела на принца. Его слова управляли биением её сердца, то пуская его в дикий ритм, то замедляя. Их дыхание смешивалось, и аментет казалось, что она тонула в глазах хекау.

– Ты знаешь, каково это – любить, Ифе? Ведь ты выбрала себе имя, означающее любовь.

Голос Кейфла стал проникновенным шепотом. И аментет ощущала всё то, что он описывал.

Юноша приблизился ещё. «Пожалуйста!» Ифе не понимала, о чём просила. Но её тело знало. Она приоткрыла губы, задыхаясь от переполнявших и таких новых эмоций. Юноша отстранился внезапно и резко, скривившись от боли.

От его движения аментет едва не уронила склянку с лекарством, о которой совсем позабыла.

– Прости, – хмуро сказал принц.

– За что?

Несколько долгих мгновений пара сидела в звенящей тишине. Ифе так и не получила ответа на свой вопрос.

«Что это было?» – не понимала она. «Как я мог?» – корил себя он.

– Я закончу?..

– Конечно.

Аментет вновь вернула своё внимание к ране. Руки дрожали, но ей удалось наложить и закрепить под одеждой кривоватую повязку.

– Завтра нас ждёт трудный день, – голос принца был тихим и уставшим.

– Мне кажется, ты преуменьшаешь, – нервно улыбнулась Ифе.

– Да.

– Тогда нужно ложиться спать.

Она сама удивилась своим словам. Девушка действительно чувствовала усталость, но по-прежнему не могла привыкнуть к таким смертным проявлениям, как необходимость спать.

Убрав остатки лекарства и тканей, Ифе легла на циновку прямо рядом с Кейфлом, не обратив внимание на его удивлённый взгляд.

– Если хочешь, я могу спать там, возле стены, – после недолгой паузы предложил он.

– Зачем? Циновка есть только здесь.

«Ифе, божественная невинность… Ты испытываешь меня», – мысль, проскользнувшая в голове принца, была яростно отброшена им в тот же миг. Ощущая тепло тела Кейфла подле себя, аментет быстро растворялась во снах. «Нужно обсудить, как мы вернёмся на Поля… Спросить, почему он тоже возродился… Нужно…» Размышления уплывали, заменяемые нежными объятиями ночи. Или объятиями Кейфла. Ифе не могла разобрать – да и не хотела. Она всего лишь была счастлива ощущать спокойствие, даруемое близостью с принцем-хекау.

На грани сна девушка нащупала лежавшее рядом с циновкой платье, подаренное Мив. Она смутно помнила, как уронила его, заводя раненого Кейфла в лавку.

Забравшись рукой под ткань, она коснулась прохладных лепестков лотоса, напоминавших об обретённых чувствах.

Ифе даже показалось, что в голове раздался голос незнакомца с берега Хапи.

– Мы скоро встретимся…

А может, ей просто это приснилось.

Глава VII. Кара

Страшно. Разум в железной клетке мечется.

Сердце дробью стучит.

Чувства. Недуг, который не лечится.

И душа от боли кричит.

– Мои верные стражи. Мои меджаи. Даже моя вторичная жена… Предатели!

Крик фараона отразился от стен тронного зала, и стоявшие перед ним на коленях воины сжались. Шемеи, которую тоже призвали к ответу за побег кандидатки в наложницы, сохраняла на лице подобие смирения. Но и её руки тряслись.

– Вторичная жена! Скажи мне, как тебе пришло в голову привести во дворец девку мёртвого принца?

– Владыка, я не знала…

– Хочешь сказать, что он выкрал её просто так? Не зная, кто она?

– Нет, конечно…

– Ты предала моё доверие!

Шемеи вздрогнула, незаметно сжимая руки в кулаки.

– А вы… – Хафур обвёл взглядом меджаев. – Если вы не принесёте мне мёртвое, я повторю – мёртвое! – тело младшего принца и его девки до полной луны, то сами умрёте.

Меджаи не шевелились, скованные страхом.

– Всем ясно?! – вновь закричал фараон, и на этот раз воины склонили головы, показывая, что подчинятся.

Шемеи согнулась в низком поклоне.

– Пошли прочь.

Не поднимая голов, меджаи и вторичная жена покинули тронный зал. Оставшись в одиночестве, Хафур хмуро посмотрел на статую Гора.

– Как просто было бы править без тебя! Не отчитываясь, не боясь. Верша правосудие так, как я считаю нужным.

Забыв об осторожности, он изрекал ересь вслух, чего никогда не позволил бы себе в присутствии других людей. Но фараон знал, что бог не услышит. Ему не было дела до Города Столбов.

И всё равно Хафур был обязан являться с докладом к Гору. Склоняться перед ним как простолюдин.

Твоё желание может исполниться, смертный…

Шёпот из тени заставил фараона подпрыгнуть на троне.

– Кто здесь?!

Скоро ты узнаешь…

Внезапный порыв горячего ветра взметнул полы одеяния Хафура. Трясясь от страха, наместник бога бросился прочь из зала – ближе к меджаям. А ему вслед донеслось обещание:

Скоро.

* * *

Ифе едва дышала от страха. Она всё ещё чувствовала под собой жёсткость циновки, но сон ушёл, оставив после себя едкий привкус ужаса во рту. «Почему я не могу пошевелиться? Кто здесь?» – паника охватывала разум. Тяжёлое чужое присутствие заполняло всё пространство. Ифе с трудом разлепила веки в надежде, что страх останется в сонной тьме. Но кошмар перенёсся в реальность.

– Здравствуй, аментет.

Он стоял у входа в лавку, с обманчивой ленцой оперевшись на металлический посох с изогнутым заточенным навершием. Высокий, облачённый во всё чёрное. Хищная шакалья маска лучше любых слов говорила о личности своего носителя.

– Анубис… Каратель Царя Богов… – прошептала Ифе.

– Рад, что ты знаешь, кто я. Глупых вопросов будет меньше.

Девушка дёрнулась, чтобы разбудить Кейфла, но не обнаружила его рядом с собой. Повернувшись, она увидела тело спящего хекау, висевшее в воздухе.

– Не надо лишних движений, аментет. Пусть бывший маа-херу спит. Поверь, смерть во сне – это милосердие.

– Тогда почему вы разбудили меня? – со смесью страха и отчаянной злости спросила аментет.

Анубис медленно качнул головой, и маска шакала исчезла, открывая его лицо. На Ифе бесстрастно смотрел взрослый мужчина. Его угловатые черты выдавали жёсткость характера, а холодные зелёные глаза, выделявшиеся на смуглом лице, казалось, заглядывали в самую душу.

– Тебя разбудил не я, а страх, – спокойно пояснил он. – Для души, что запятнана грехом, это нормальная реакция на моё присутствие.

Анубис указал на висящего в воздухе Кейфла.

– Его я усыпил намеренно. Как и праведную женщину в соседних покоях. Хекау мог наделать шума в попытках помешать. А её срок ещё не пришёл.

«Мив!» – Ифе бросила полный тревоги взгляд на дверь в комнату старушки.

– Не бойся. Сегодня со мной уйдут лишь две грешные души.

«Вот и всё…» Девушка медленно, стараясь ничем не спровоцировать бога, поднялась с циновки. Нужно было что-то сделать. Как-то отсрочить момент расплаты. Но ни одной дельной идеи не приходило в голову. «Ты стоишь перед лицом Карателя. Самого Анубиса. И всё равно ищешь пути к спасению… Глупо!»

– Что ж, не будем тянуть. Амт голодна.

«Ты заслужила это. Ты знала, на что идёшь». И всё же, когда Анубис шагнул вперёд, простирая руку в сторону Кейфла, Ифе не смогла себя остановить. Она шагнула вперёд, заслоняя тело хекау.

– Его уже оправдали! – крикнула она. – Навеки нарекли маа-херу! Или нерушимость слова бога – это сказка для маленьких смертных?!

Ифе замолчала, тяжело дыша. Ей следовало подчиниться, последовать в небытие, но она не могла. Жизнь, уже полученную, оказалось слишком сложно терять. И девушка собиралась бороться за неё до последнего вздоха.

– Ты смеешь оскорблять богов, хотя сама предала их, безымянная? – Анубис шагнул вперёд, и она поспешно отступила.

– У меня есть имя. Я – Ифе. А правда – это не оскорбление.

Зелёный всполох ярости мелькнул в глазах бога.

Всё произошло в мгновение ока. Аментет даже не успела вдохнуть. Каратель преодолел разделявшее их расстояние нечеловечески быстро. Его холодные пальцы обхватили её шею, сжимая и перекрывая доступ воздуху.

– Ты сама выбрала, как хочешь умереть.

«Я не хочу умирать!» Ифе билась, пытаясь ослабить хватку и вздохнуть, но Анубис казался вытесанным из камня. Он бесстрастно наблюдал за мучениями аментет, ожидая, пока жизнь померкнет в её глазах.

Девушка судорожно размышляла, не желая сдаваться. Что, если задать ему вопрос? Умолять?

«Каратель Осириса… Что ему до просьб грешной аментет? Если только…»

Догадка кольнула её разум. Хрипло, сдавленно она прошептала:

– Если я умру, где гарантия, что… Другие аментет… Не начнут чувствовать? Что, если я – последний шанс узнать, как можно вернуть чувства?

– Их просто будет ждать такая же кара, – спокойно ответил Анубис.

Несмотря на бесстрастный ответ бога, Ифе почувствовала, что хватка на её горле ослабла.

– Если все аментет разом начнут чувствовать, то, обладая силой крыльев, смогут пойти против бога, что стёр их личности. Вы, Каратель, должны уберечь Осириса от этого, не так ли?

Она судорожно хватала ртом воздух, пока была такая возможность. Анубис так и не отпустил её, но его пальцы больше не впивались в кожу смертельной хваткой.

Новая вспышка злости вспыхнула в прищуренных глазах бога. «Что она о себе возомнила?! Проще отправить её в небытие, а следом и любого из аментет, кто вернёт эмоции!» – думал он.

В конце концов, Анубис был гончим Царя Богов, его Карателем. Ему ничего не стоило уничтожить хоть сотни грешных душ, с крыльями или без.

Он нахмурился, и Ифе мысленно приготовилась к смерти. Но бог лишь приблизил к ней своё лицо, что-то ища в глазах. Треск ломающегося дерева заставил его отвлечься.

Через плечо бога аментет увидела, как дверь в лавку слетела с петель, глухо ударяясь о стену. Первой мыслью девушки было, что меджаи нашли их. Но, взглянув в открывшийся проём, она увидела знакомую фигуру. «Он?!»

В лавку шагнул тот самый незнакомец с алыми отсветами в чёрных волосах, которого Ифе встретила на берегу Хапи в Дуате.

– А, племянник! Я как раз тебя искал!

Из горла Анубиса вырвался нечеловеческий рык.

– Предатель! Я низвергну тебя в глубины глубин!

Краем глаза Ифе заметила, как тело Кейфла с глухим ударом упало на циновку. Каратель Осириса, казалось, забыл о грешниках, в слепой ярости надвигаясь на незнакомца.

«Этот мужчина говорил, что придёт на помощь в самый тёмный час, если я честно скажу, чего желаю, – вспомнила она. – Я пожелала лотос, и этот цветок снова стал спасением!»

Анубис резко обернулся к Ифе, уничтожая только что пробившиеся ростки надежды.

– Не думаю, что это совпадение, грешная аментет. Ты не просто нарушила закон, но и сговорилась с гнусным ослом?

– Я…

Ифе перебил незнакомец.

– Неужели, племянник, ты думаешь, что меня интересуют пташки нашего царька? Пусть и такие аппетитные.

Девушка приоткрыла рот в немом удивлении. «Не хочет говорить о том, что мы знакомы… Да и можно ли это назвать знакомством?»

– Я и забыл, что тебе нет дела ни до кого, кроме самого себя, – выплюнул Анубис.

– Почему? Мне есть дело до тебя, мой праведный родственник. И сегодня я хочу поквитаться с тобой за века гонений.

Внезапная смена ехидного настроения мужчины на ледяное спокойствие заставила Ифе вздрогнуть. Его слова звучали странно и больше походили на мистерию, чем на реальные эмоции.

Анубис молчал. А в следующий миг он бросился на незнакомца, материализуя на своей голове маску.

– Изыди!

От столкновения двух тел по лавке пронёсся поток силы, откинувший Ифе к стене. Она с трудом встала на четвереньки и подползла к хекау, впиваясь пальцами ему в руку: «Ну же, очнись!» Перевязь на плече юноши пропиталась кровью, а лицо было неестественно бледным.

Ифе с трудом перебирала в памяти варианты того, как можно было разбудить его. «Бог знаний, Тот… На Полях Иалу был маа-херу, почитавший его! Он что-то говорил про то, как вернуть смертного в сознание».

Повинуясь смутному наитию и молясь мудрому Тоту, Ифе приподняла ноги Кейфла с пола.

– Не устал ещё, племянник? – послышались ехидные слова незнакомца из-за спины аментет.

Каратель не отвечал ему, продолжая яростно сражаться.

«Не смей отвлекаться, Ифе!» – мысленно прикрикнула она на себя и дотянулась до лекарства, что ей дала Мив. Стараясь не привлекать внимание резкими движениями, она медленно поднесла склянку с сильно пахнущей жидкостью к носу Кейфла. Принц закашлял, и Ифе поспешно зажала ему рот ладонью, мысленно извиняясь.

Юноша хмурился, мутным взглядом оглядывая комнату. Непонимание на его лице быстро сменилось удивлением, а затем решимостью. Морщась и стараясь не двигать раненым плечом, он встал на колени. Боги, а Ифе уже не сомневалась, что незнакомец тоже был частью Эннеады, продолжали сражение.

«Они слишком быстрые. Перед каждым ударом словно пропадают из виду и снова появляются», – с ужасом думала девушка. Незнакомец с силой швырнул Анубиса через всю комнату.

– Это всё, на что ты способен? Вспомни, чему мы учились! – поток алой силы вырвался из глаз мужчины и ударил Карателя в грудь.

Анубис упал на одно колено, упираясь кулаком в пол. От его руки по камню разбежались трещины.

Это был шанс. Ифе видела, что богу было больно. Они с Кейфлом могли убежать. Обязаны были бежать.

«Анубис – слуга Царя Богов, как и я… Была, – эта мысль родилась в голове против её воли. – Не глупи, Ифе! Не надо! Ну и что, что он слуга Осириса? Он хочет забрать тебя в Дуат!»

Но, вопреки голосу разума, она неуверенно шагнула в сторону Анубиса. Он по-прежнему упирался рукой в пол, склонив голову. От его плеч поднимался алый пар – отголосок магического удара незнакомца. Кейфл прошипел:

– Что ты творишь?! Надо бежать!

Но Ифе не слушала его. Перед её глазами стояли Поля Иалу, просьбы маа-херу и единственная цель, что до сей поры была ведома аментет, – верность Царю Богов.

Ифе взглянула на мужчину, называвшего Анубиса своим племянником. «Его ненавидит Каратель Осириса, и он явно пришёл сюда убивать».

Да, она совершила грех. Но аментет никогда не пожелала бы смерти защитнику Царя Богов. «Пусть со мной будет то, что будет, но без Анубиса и в мире смертных, и в Дуате станет слишком много хаоса».

Оправдав для себя собственные действия, Ифе присела на колени перед богом. Она осторожно, словно приручая дикого зверя, коснулась его плеча. Аментет не знала, что сказать. Любое предложение помощи казалось глупым.

Каратель резко поднял голову, и девушке потребовалась вся её выдержка, чтобы не отшатнуться. На неё сквозь прорези шакальей маски смотрели горящие зелёные глаза.

– Почему ты не бежишь?

– Не могу. Не так.

– Странная грешница…

Ифе даже не заметила, как Анубис поднялся. Просто в один миг она тоже оказалась на ногах, а её предплечье сжимала рука бога.

– К тебе уже смертные испытывают жалость, Инпу[15]! – протянул незнакомец. – Шавка Осириса.

Он воздел руки, вновь призывая алые потоки своей силы. Анубис толкнул Ифе к Кейфлу, едва стоявшему на ногах от вновь открывшегося кровотечения.

– Идите. Я найду вас позже. Воспользуйтесь данным временем с умом.

Не дав девушке шанса совершить новое безумство, Кейфл схватил её за руку, и они побежали. Вслед им зазвучал новый звон столкновения божественных сил.

* * *

На базарной улице палящее солнце ослепило девушку, и она тут же столкнулась с мужчиной, волочившим тюки с товарами.

– Не зевай! – ругнулся он, отталкивая её.

Проморгавшись, Ифе поняла, что утренний город снова наполнился жизнью.

– Неужели никто не видит, что творится в лавке?! – прошептала она.

Бледный Кейфл, продолжавший тащить Ифе прочь от места сражения богов, обернулся.

– Умно. Отсюда даже дверь кажется целой.

Проследив за взглядом хекау, аментет поняла, что он был прав. С улицы дверь в лавку Мив казалась такой же, как накануне. Ни звуков борьбы, ни звона божественных сил слышно не было.

Но радоваться оказалось рано.

– А вот и новая казнь… – хриплый голос Кейфла уже почти не выражал эмоций.

По толпе пробежал ропот. Торговцы и покупатели расступались в стороны, открывая путь отряду меджаев под предводительством командира Нгози.

– Обыщите все дома! Каждый угол! Они не могли уйти из города!

Ифе отшатнулась к уже знакомому переулку.

– Вот же… – Кейфл схватился за раненое плечо, оступившись и едва не снеся прилавок торговца сладостями.

Девушка подхватила его под руку.

– Хека поможет?

– Нет артефактов. И сил не хватит, – принц, сжав зубы, помотал головой. – Ничего, справлюсь. Надо уходить.

Меджаи приближались, а Кейфл и Ифе привлекали слишком много внимания. Одна в одежде наложницы, другой – в царском одеянии с окровавленным плечом. Удивительным было то, что их всё ещё не видели.

«Если не найдём, где скрыться, Анубису даже не придётся никого карать», – отстранённо подумала аментет.

Кейфл вновь скривился, опираясь на неё. Его одеяние всё больше пропитывалось кровью.

Ифе подняла взгляд, и солнце вновь ослепило её. Яркое светило мешало долго глядеть вверх, и очертания труб или обелисков на крышах были почти неразличимыми. Неразличимыми.

«Там нас не найдут!» Ифе придержала Кейфла под локти, заставляя его заглянуть себе в глаза.

– Я знаю, что делать. Но будет трудно.

– Справлюсь, – кивнул принц.

Пересиливая себя, он последовал за аментет в безлюдный переулок. Ифе помнила его. Именно там они повстречались с вором Атсу. «Кажется, в конце него был тупик. И валялись какие-то тюки».

Память не подвела её, и буквально через несколько шагов впереди показались сваленные мешки. Их было достаточно, чтобы можно было забраться и ухватиться за скат крыши невысокого дома.

– Я помогу тебе, – прошептала девушка.

Кейфл слабо усмехнулся.

– Кажется, это я должен тебя спасать.

– Ранена не я, – обеспокоенно и непонимающе возразила Ифе.

– Если выживем, напомни рассказать тебе о нормах поведения мужественных героев.

Аментет нахмурилась и подошла к стене. Здоровой рукой Кейфл подсадил её, не позволив сперва помочь ему.

– Но ведь я не смогу тебя втянуть на крышу!

– Я же сказал, что справлюсь.

Даже с помощью хекау Ифе тяжело дался путь наверх. Вцепившись пальцами в раскалённое от солнца ограждение крыши, она мысленно зашипела: «Как же горячо!»

Но упрямо продолжила тянуть своё тело наверх. Оказавшись на крыше, Ифе тут же протянула руку взбиравшемуся вслед за ней Кейфлу.

– Да чтоб их всех пожрали бесы Та-Дешрет…

Ругающийся сквозь зубы, мертвенно бледный хекау из последних сил сделал рывок. Он повалился на раскалённые камни крыши с хриплым стоном.

– Надо заново перевязать плечо, – задыхаясь, сказала Ифе.

Хекау ничего не ответил. Он вообще удивлялся, почему до сих пор был в сознании.

Ещё несколько долгих мгновений беглецы лежали на нагретой солнцем крыше, пытаясь перевести дыхание. И прислушиваясь к крикам с улицы.

– Нас здесь всё равно найдут. И довольно быстро.

Ифе кивнула.

– Знаю.

– Не меджаи, так Анубис… Это ведь был он? Там, в лавке.

– Сам Каратель Осириса, – подтвердила девушка, – пришёл за нашими грешными душами.

– В таком случае я бы предпочёл умереть от руки бога, а не меджая, – с горькой ухмылкой сказал принц.

Ифе с трудом села на колени и оторвала от подола и так небогатого на ткань одеяния наложницы небольшой лоскут. А Кейфлу не хватало сил даже на то, чтобы застонать во время очередной импровизированной перевязки.

– Если ты отдохнёшь, можно попытаться найти артефакт для хека. И мы сами вернёмся в Дуат, – тихо сказала она. – Итог один, но так мы хотя бы избежим насильственной смерти.

Кейфл замер, отводя взгляд от Ифе.

– Не избежим.

– Что?

Закончив с перевязкой, аментет удивлённо посмотрела на принца, прятавшего глаза.

– Я не могу просто вернуть нас в Дуат. Единственный способ туда попасть, не будучи богом, – это смерть.

– Но ты говорил…

– Я никогда не говорил о возвращении. Это были слова Мересанх. А я лишь позволил тебе поверить в них. И, если пришлось бы, готов был вернуть туда по первому требованию.

– Убив?

Кейфл не ответил.

Сердце Ифе пропустило удар. Она не понимала, о чём говорил принц. Точнее, начинала понимать и противилась этому осознанию. «Все его поступки, слова! Он спасал меня не раз, он дал мне жизнь… – впервые в мысли Ифе закрался вопрос, который раньше не волновал её. – Зачем он дал мне жизнь? Зачем было так рисковать ради незнакомки, нарушившей законы Царя Богов?»

Ифе показалось, что её ударили. По крайней мере тяжесть в груди была соизмерима такой боли. Собравшись с силами, она задала свой главный вопрос вслух.

– Зачем ты меня возродил, маа-херу Кейфл?

Юноша устало прикрыл глаза.

– Чтобы возродиться самому.

Такой простой ответ. Логичный. Но Ифе он причинил боль, почти такую же, как пальцы Карателя на горле или хватка меджая.

– Объясни.

– Ифе, не надо…

– Объясни мне!

Кейфл молчал. Ифе казалось, что почву выбили у неё из-под ног. Ей вспомнились слова Мересанх:

«Будь осторожна, твоё сердечко только-только начало чувствовать. А все принцы так любят их разбивать».

Наконец хекау заговорил. Тихо, надломленно, словно каждое слово причиняло ему боль.

– Ты наверняка удивилась, увидев меня с Мересанх. Но и для меня та встреча была неожиданностью. Маа-херу сказала правду – она увидела меня идущим мимо её виллы и поспешила наброситься с расспросами.

– Она узнала тебя?

– Да. Сразу назвала принцем. Но при жизни я точно не был с ней знаком.

Ифе молчала, ожидая продолжения рассказа. Но могла ли она верить хоть одному его слову?

– Мересанх говорила о текстах. Редких и даже запретных. Но всё это звучало как сказки… Я тогда подумал, что при жизни она служила в храме или знала кого-то из жрецов. Оттуда и наслушалась небылиц. Но её рассказ напомнил мне об одном папирусе. Он тебе знаком.

Ифе сразу поняла, что за папирус имел в виду Кейфл. О таком сложно было забыть.

– Тот, что я взяла первым в твоей библиотеке?

– Да. Собрание легенд, даже сказок, про богов и строение мира. Подобные читают детям знати, когда они не могут заснуть, – принц задумчиво склонил голову. – В этих текстах меня интересовало всего несколько строк.

Глядя на Ифе, он процитировал текст:

Добровольно пожертвовав силой богов…

Путь жизни откроет душа, что чиста.

Не своя, не чужая, не знавшая снов.

Лишь с ней возродиться сможет и тьма.

Девушка почувствовала звон в ушах. Привычный для аментет, но такой неестественный в мире смертных. Этот звук исчез так же внезапно, как появился.

– Ты снова слышала зов, да?

Ифе отвела взгляд, всё ещё не понимая, как теперь доверять Кейфлу.

– Я был уверен, что это просто слова. Пока ты не сказала, что папирус призвал тебя.

– Тогда ты решил, что это заклинание? Описание, как возродиться?

Кейфл кивнул.

– Все составляющие были на месте. Сила богов – твои крылья. Чистая душа, – Кейфл выразительно посмотрел на Ифе. – И тьма, которая может возродиться… Я.

– И ты оказался прав.

Аментет больше не хотелось знать ничего. Она сама не могла понять, почему глаза наполнились слезами. Принц не лгал ей ни разу. Лишь дал то, что она хотела. Недоговаривая, делая это для себя, но всё же дал.

– Зачем ты помог мне во дворце? Зачем просил подождать в этом мире? Ведь мог просто забыть и жить вновь возвращённую жизнь.

Кейфл смотрел на Ифе с непонятным ей выражением. Он следил взглядом за каждой слезинкой, скатывавшейся по её щеке, и его взгляд леденел.

– Не мог. Ты дала мне шанс вернуться. Доверилась мне. Я…

«Я подлец и негодяй! Несостоявшийся братоубийца… Но для тебя мне хотелось быть другим. Ты слишком чиста для моей тьмы». Однако вслух хекау сказал совсем другое:

– Я должен был вернуть долг жизни.

Услышав ответ, девушка отвернулась, не в силах смотреть на Кейфла.

– Ифе, я… – он запнулся. – Ты имеешь полное право не верить ни одному моему слову. Но мне жаль. Поначалу ты была для меня загадкой. Затем инструментом. Но теперь я… Беспокоюсь о тебе.

Ифе видела, с каким трудом дались Кейфлу эти слова. Они были жестокими. Но самыми прямыми и правдивыми, что она слышала от него.

– Спасибо. За честность, – выдавила она. – Я не держу на тебя зла. Ты дал мне жизнь. Не важно, по каким причинам.

– Спасибо, Иф…

Принц захрипел, но аментет уже не видела, что с ним случилось, ведь на её голову резко накинули плотный тканый мешок, не пропускавший света.

Она пыталась сопротивляться. Глухие удары и движение были также слышны с той стороны, где сидел Кейфл. Но странный запах, забившийся в нос, быстро погрузил аментет в глубокий сон.

* * *

Открыв глаза, девушка поняла, что мешка на голове уже не было.

– Кейфл?!

– Ифе!

Юноша полулежал рядом с аментет и выглядел на удивление неплохо.

– Нас поймали меджаи? – с тревогой задала она главный вопрос.

– Сомневаюсь, что они стали бы перевязывать моё плечо. И казармы вряд ли перенесли в заброшенный храм ненавистного бога Сета.

Ифе огляделась. Помещение, в котором они с Кейфлом оказались, действительно было храмом. Об этом говорили полустёртые письмена на стенах, ритуальные чаши и источник для священного омовения, который теперь больше походил на зацветшее болото.

Взгляд Ифе упал на изображение Сета. Оно украшало центральную стену и было единственным, что осталось в более или менее сохранившемся виде.

Редко где можно было его увидеть. После того как бог ярости убил своего брата – царственного Осириса, – его культ угас и изображений не осталось ни в мире богов, ни в мире смертных.

– Взгляни, – Кейфл указал на грубый деревянный стол в центре залы.

На нём лежали несколько кинжалов, точильный камень, моток верёвки и несколько склянок с зеленоватой жидкостью.

– Не слишком похоже на вещи жреца, – удивлённо сказала Ифе.

– Скорее, разбойника.

– Благородного вора! – возразил Кейфлу голос из темноты.

Ифе вздрогнула, оборачиваясь к бесшумно вошедшему в зал мужчине. Им оказался вор Атсу, предавший её, спасший и вновь оставивший.

Он поклонился Ифе и кивнул Кейфлу.

– Кто ты? – хмуро спросил принц.

– Это… Атсу, – ответила вместо мужчины Ифе.

– Вы знакомы?!

– Да… Он… – девушка замялась, не зная, как описать Кейфлу обстоятельства её встречи с вором.

На помощь ей пришёл Атсу.

– Я – негодяй, из-за которого Ифе попала в гарем фараона.

По лицу Кейфла пробежала тень.

– Отлично. Тогда совесть не будет меня мучить.

Хекау резко поднялся на ноги и шагнул в сторону вора.

– Кейфл! Стой! – испуганно пискнула Ифе.

– Тебе есть что сказать в своё оправдание? – прошипел юноша, гневно смотря на Атсу.

– Оправдание? Нет. Я предпочитаю искупать вину поступками.

– Так это ты забрал нас с крыши? – поспешила спросить Ифе, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Конечно! Я боялся, что вы перегреетесь на солнце. Или получите удар хопеша.

– Один ты не смог бы. Да и к чему были мешки с дурманом? – Кейфл говорил так, словно перед ним стоял осуждённый на казнь преступник, а не спасший его человек.

– Один или не один – это неважно. А мешки были необходимы. Я не готов раскрывать местоположение своего убежища первым встречным, – Атсу усмехнулся, переводя взгляд на аментет. – Но, если прекрасная Ифе захочет, я с удовольствием открою ей тайну заброшенного храма Сета.

– Если ты нам не доверяешь, то не стоит, – настороженно ответила она.

– Он не доверяет только мне, – парировал Кейфл.

Ифе чувствовала напряжение в зале и сделала попытку его погасить.

– Он ведь нам помог. Даже перевязал тебе плечо. Мы можем быть чуть… вежливее.

– Хм, – таким был весь ответ принца.

– Не волнуйся, Ифе. Я прекрасно понимаю негодование твоего спутника, – пожал плечами вор. – В конце концов, я украл у него возможность придумать план спасения и стать героем в глазах женщины.

– Ты ошибаешься, – возразил Кейфл. – А Ифе права. Я приношу извинения за свои слова. И благодарю тебя, Атсу, за наше спасение.

Девушке показалось, что вор недовольно нахмурился. Перебранка явно была больше ему по вкусу, чем полное достоинства спокойствие хекау.

– Что ж… Добро пожаловать в мою скромную обитель! – Атсу шутливо поклонился. – Я не могу гарантировать вам полную безопасность, но уверяю, что меджаи сюда не доберутся.

Ифе выдохнула, чувствуя, как страх, пусть и не полностью, но отступил.

– Оставайтесь столько, сколько потребуется. Это меньшее, чем я могу загладить свою вину перед Ифе.

«Люди фараона нас, может, и не найдут, но Анубис…»

– Меджаи не единственная наша проблема, – не раздумывая, сказала она.

Кейфл бросил на неё предостерегающий взгляд. И девушка только тогда поняла, что стоило подумать, прежде чем раскрывать правду о богах. Однако отступать было поздно. Атсу уже напряжённо ожидал её следующих слов.

– Он приютил нас в своём доме и должен знать, чем рискует, – оправдалась Ифе, смущённо смотря на Кейфла.

Хекау недовольно кивнул.

– Я умный мальчик, – сказал Атсу. – Вижу, что передо мной принц. Думаю, кроме меджаев, вас ищут все слуги Хафура.

– И кое-кто ещё, – добавила Ифе. – Что ты знаешь об Анубисе?

– Ты имеешь в виду гончую Осириса? Карателя, что помогает ему вершить суд над душами в Дуате?

Девушка коротко кивнула.

– При чём здесь он?

– Это и есть наша проблема, – с довольной улыбкой сказал Кейфл, видя, что вор не верит.

Атсу нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. «Наверное, солнце на крышах всё-таки ударило их по головам…» – решил он, но всё же уточнил:

– Хотите сказать, что за вами гонится Анубис?

«Он не верит…» – обеспокоенно поняла Ифе.

«Отлично, недалёкий ум не в силах осознать истинную опасность», – ухмыльнулся Кейфл.

– Если расскажу больше, ты вообще сочтёшь нас безумцами, – грустно сказала девушка. – Но Анубис действительно способен появиться здесь в любой момент.

– Можешь отозвать своё щедрое предложение, и мы пойдём своей дорогой, – добавил принц.

Не обращая внимания на Кейфла, Атсу подошёл к аментет.

– Это правда?

– Да.

– И ты решила рассказать, зная, что я могу выгнать вас в лапы меджаям?

Ифе не ответила. Всё было понятно без слов.

После недолгого молчания Атсу кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.

– Этот храм был моим убежищем долгие годы. И, надеюсь, вы тоже найдёте здесь, пусть и временный, но покой.

– Ты сумасшедший?

– Кейфл! – недовольно одёрнула принца Ифе.

Но вор не обиделся.

– Ничего. Он прав, во мне есть капля безумства. Как и благородства. Сейчас я предлагаю вам отдохнуть. Вы это заслужили.

Девушка улыбнулась. И от благодарности, что отразилась на её лице, вор почувствовал новый укол вины за прошлые поступки. Который он попытался скрыть за очередной ухмылкой.

– Боюсь, что в храме не так много мест для отдохновения. Поэтому мы с принцем останемся здесь, а Ифе может занять мою комнату.

– Я бы предпочёл не разделяться, – нахмурился Кейфл.

– В ответ на моё гостеприимство это почти оскорбление.

Устав от колкостей, девушка поспешила прервать их.

– Мне подойдёт любое место. И я действительно хотела бы отдохнуть.

Атсу кивнул, а Кейфл поджал губы.

– Прошу за мной, прекрасная Ифе.

* * *

По длинным полуразрушенным коридорам Атсу привёл её в тесную, но относительно целую комнату.

Девушка даже представить не могла, что в такой разрухе осталось место уюту. Но место отдохновения вора действительно было прелестным в своей неказистости.

– Не хоромы принца, но жить можно, – задумчиво протянул вор.

– Спасибо, – улыбнулась Ифе. – Ты точно не против, что я занимаю твою комнату?

– Не глупи. Я сам предложил.

Девушка кивнула, нерешительно подходя к низкой деревянной кровати, над которой даже было подобие балдахина, пусть и порванного.

– Чистая вода есть в источнике в главном зале. Не в том болоте, а у стены. Если хочешь переодеться – бери что угодно из того сундука.

– Не стоит…

– Хоть и вор, но я знаком с законами гостеприимства. И мне не жаль поделиться тем, что есть. А сменить наряд…Тебе действительно стоит.

После этих слов Атсу вышел, оставив Ифе одну. Только тогда она поняла, что по-прежнему была облачена в одежду наложницы. В полосы ткани, не прикрывавшие почти ничего, ещё и оборванные после перевязки Кейфла.

Вздрогнув от запоздалого смущения, Ифе поспешила открыть сундук. Внутри лежали вещи, похожие на те, что носили люди с базарной улицы. Простые ткани тусклых цветов, мешковатые облачения… Но девушка была рада и им.

Переодевшись в коричневатый балахон и подпоясав его куском ткани такого же цвета, Ифе облегчённо выдохнула. Теперь она чувствовала себя намного удобнее.

В свете одинокой масляной лампы на дне сундука что-то блеснуло. Девушка потянулась на свет и извлекла треснутое мутное зеркало. Увидев своё отражение, она задумчиво нахмурилась. Мешковатая одежда мало кого могла украсить, но Ифе она делала удивительно хрупкой и изящной. После побегов и всех треволнений, свалившихся на неё с момента возрождения, она впервые задумалась о собственной внешности.

«Я красива?..» Мересанх называла её очаровательной. Кейфл и Атсу – прекрасной. Но Ифе уже начинала понимать, что это могло быть просто проявлением вежливости.

«Мне бы хотелось быть красивой, – она по-ребячески хихикнула. – За мной гонятся меджаи и Анубис, я ничего не знаю о мире, не помню прошлого и всё равно думаю о какой-то красоте!»

Но, какими бы бессмысленными ни были такие мысли, они приносили ей удовольствие.

– Ифе, прости…

От прохода в комнату, занавешенного тканью, послышался неуверенный стук и голос Атсу.

– Я могу войти?

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Это твоя комната.

Вор отодвинул ткань, входя. На его лице красовалась странная смесь уверенности и смущения.

– Я хотел ещё раз извиниться за… За всё. И поговорить. Ты не против?

– Не против, – кивнула Ифе.

Атсу улыбнулся и более уверенно шагнул в комнату. Аментет присела на краешек кровати.

– Я уже извинялся за то, что случилось на базаре. Но так и не сказал, как мне жаль, что я оставил тебя во дворце.

– Если бы ты что-то сделал, то мы оба были бы мертвы. Я понимаю, почему ты ушёл.

– Этот твой Кейфл не ушёл.

– Это другое, – чуть резче, чем следовало, ответила Ифе. – С ним тоже всё… Непросто.

Атсу подошёл ближе и опустился перед ней на колени. Девушка испуганно вздрогнула, но вор лишь тихо спросил:

– Позволишь взять тебя за руку?

Не понимая, что происходит, аментет неуверенно протянула вперёд ладонь, которую тут же обхватили ловкие пальцы вора.

– Ты необычная девушка, Ифе. Даже если не брать в расчёт Анубисов, меджаев и воскресших принцев… В тебе есть доброта и сила. К сожалению, я понял это не сразу. Мне всегда хотелось, чтобы таких людей, как ты, в мире было больше. И ради них я воровал, рисковал жизнью. А тебя едва не отправил на смерть…

Ифе слушала Атсу, затаив дыхание.

– Но я жива.

– Тем не менее я виноват перед тобой. Но всё, что я могу дать в качестве извинений, – это обещание.

– Атсу, ты уже приютил нас в своём убежище и ничего не должен…

– Я хочу дать обещание.

Ифе замолчала.

«Кем были те люди, ради которых жертвовал Атсу?» – думала она. Ей казалось, что вор просил прощения не у неё одной.

– Я обещаю, что, если смогу хоть чем-то тебе помочь, то сделаю это. Невзирая на цену, – серьёзно произнёс он. – Прошу, скажи, что принимаешь обещание. И прощаешь меня.

Ифе слышала боль в его голосе. Она ничего не знала о нём. Что он пережил? Кого потерял, раз решил дать такое обещание незнакомке?

«У кого ты просишь прощения, Атсу?» – пауза затягивалась, и Ифе видела, как плечи вора напряглись.

– Я принимаю твоё обещание, Атсу, – тихо сказала она. – И прощаю тебя.

Вор хрипло вздохнул. Всё ещё мягко сжимая руку Ифе, он поднёс её к губам, касаясь поцелуем тонкой кожи запястья.

– Спасибо, Шани…

Аментет едва расслышала имя, которое прошептал вор. Шани. Догадка Ифе оказалась верна – Атсу жаждал не только её прощения. Но спрашивать больше аментет не решилась. И тогда не подумала о том, что уже знала это имя.

Спустя долгие мгновения без движения Атсу тряхнул головой.

– Тебе нужно отдохнуть. Прости, что отнял столько времени.

Ифе кивнула.

– Я была только рада.

Тепло улыбнувшись друг другу, вор и аментет попрощались.

И, несмотря на новый ворох вопросов, возникших в голове после разговора с Атсу, сразу после его ухода Ифе сморил сон. Которому мягкая кровать не позволила противиться.

* * *

Аментет видела Зал Судилища.

Она бывала там лишь раз. Но помещение, которое окружало её сейчас, было совсем отдалённо похоже на величественный зал, в котором судили души. Разрушенные троны богов, растрескавшийся камень вместо водной глади… И видневшаяся вдалеке алая буря песка, поглотившая закатное небо Полей Иалу.

«Что произошло?!» – страх поглощал разум. Порыв горячего ветра ударил Ифе в лицо.

Ты пускаешь круги по воде, дитя…

Почему столь многое происходит вокруг тебя?

– Кто здесь? Покажись! – закричала девушка.

По залу пронёсся шелестящий смех.

Ты мне нравишься… В тебе есть ярость и боль. То, что нужно.

Я буду ждать тебя.

* * *

Аментет резко распахнула глаза. Схватившись за сердце, так и норовившее выпрыгнуть из груди, Ифе осмотрелась.

– Сон… Это был просто сон… Со смертными такое бывает… – шептала она, пытаясь успокоиться.

На трясущихся ногах девушка встала с кровати. «Атсу говорил, что вода есть в главном зале…»

Всё ещё не до конца привыкшая к таким проявлением человеческого тела, как жажда, аментет замечала их далеко не сразу. Лишь когда они перерастали в необходимость.

Нетвёрдыми шагами Ифе дошла до главного зала храма Сета. Кошмар всё ещё не отпускал её мысли.

«Маа-херу рассказывали, что сны редко имеют смысл. Они лишь итог сильных переживаний», – вспоминала аментет. Это успокаивало. В конце концов, переживаний у неё было достаточно, чтобы увидеть кошмар.

Испив воды из храмового источника, Ифе с удивлением поняла, что ни Атсу, ни Кейфла в зале не было. Она прислушалась. Эхо длинных коридоров храма донесло тихие голоса и стук фишек о доску, характерный для игры в сенет.

«Неужели? – девушка слабо улыбнулась. – Интересно, Кейфл всё так же недовольно хмурится, а Атсу язвит через слово?..»

Ей не хотелось нарушать игру мужчин. Ведь была надежда, что без её присутствия они найдут общий язык. Аментет осмотрелась.

«Сет… Бог, которого людей заставили позабыть».

Раньше его храм наверняка посещало немало смертных, но теперь от былой роскоши сохранилось разве что изображение самого бога. Ифе подошла к нему.

– Убийца Осириса, лишивший глаза Гора и бежавший, как только Царь Богов возродился, – она с интересом рассматривала рисунок. – За ним по сей день тоже охотится Осирис. Кто бы мог подумать, что у меня будет что-то общее с легендарным Сетом?

Внезапная мысль заставила Ифе прикоснуться к стене. Во многих местах сохранились следы алой краски.

– Охотится… За Сетом охотится Осирис и его главный Каратель – Анубис. Его сын… Анубис – племянник Сета.

Девушка отшатнулась от изображения бога.

– О, Великая Эннеада!

– Догадалась наконец?

Она резко обернулась. В центре зала стоял незнакомец с алыми отсветами в волосах. На его губах играла таинственная ухмылка.

– Прости, при своём племяннике я не мог должным образом поздороваться. Ему ни к чему знать, что мы с тобой знакомы.

«Племянник… Сколько раз он говорил это слово. Я могла бы догадаться давно!»

– Ты Сет, – прошептала Ифе.

– Виновен.

– Хека смертных… Ты пользуешься ей, чтобы Осирису и другим богам было сложнее тебя найти!

– Умная аментет. Даже слишком.

Ифе не знала, что делать. Незнакомец – тот самый Сет! – не пытался приблизиться, не угрожал ей. Она вообще не понимала, что ему было от неё нужно.

– Ты убил Царя Богов…

– Было дело, – спокойно кивнул грешный бог. – Но сейчас он жив, так что, по сути, я невиновен.

«У Осириса явно иное мнение на этот счёт…»

– Скажи, аментет Ифе, мой подарок всё ещё при тебе? – резко перевёл тему Сет.

«О боги… Сесен! Мне подарил сесен сам Сет! Как будто без этого на моём счету было мало греховных деяний против богов!»

– Н-нет, – запинаясь, ответила девушка, боясь заставлять мужчину ждать.

– Дай угадаю, тебе пришлось оставить его, когда за тобой явился мой племянник?

Ифе кивнула: «С богами лучше не спорить».

– Это даже к лучшему. Тот лотос наверняка уже завял. Надеюсь, ты понимаешь, что я оказался в лавке не просто так?

– Ты обещал прийти в самый тёмный час. Если я честно назвала бы своё желание.

– И я пришёл. Понимаешь, мне нравятся те, кто идёт против воли богов.

Ифе понимала, что ей следовало испытывать страх. Перед ней был не просто убийца, а тот, кого осудили и люди, и боги. Тот, кто убил правителя всего сущего. И всё равно она ощущала лишь беспокойство, смешанное с любопытством.

Сет сделал шаг в сторону аментет. Ифе не сдвинулась с места. «Быть может, в сложившейся ситуации только его мне и не стоит опасаться», – решила она.

– Наше противостояние с племянником, как всегда, закончилось моим побегом. В конце концов, мне всего-то нужно было отвлечь его от тебя и твоего дружка. Но кое-что я забрать успел.

Бог протянул девушке свёрток. Она неуверенно взяла его, дёрнувшись от мимолётного прикосновения к руке бога. Развернув ткань, аментет увидела платье, подаренное Мив. То самое, что когда-то шилось для незнакомой, но почему-то очень важной женщины по имени Азенет.

– Спасибо. Не стоило… – Ифе ощутила искреннюю благодарность.

Бог ответил не сразу, задумчиво смотря на её улыбку.

– Стоило.

– Зачем?

– Как я уже сказал, мне нравится, что ты рискнула. Но ещё мне нужно передать тебе послание.

– От кого?

Сет ухмыльнулся.

– Мои путешествия на Поля Иалу не прошли даром. Я встретил столько очаровательных дам. Одна из них назвалась твоей подругой.

– Мересанх…

– Она самая.

Сет достал из-под полов своего одеяния небольшую статуэтку в виде женщины. Сжав её в руке, бог напевно произнёс слова хека, и воздух вокруг него налился алым светом.

– Djet medu akh is t ankh… Djet medu akh is t ankh…

– Что здесь происходит?! – крик Кейфла тонул в гудении силы.

Ифе с трудом отвела взгляд от творящего хека Сета. Принц и Атсу, вошедшие в зал, замерли. Хекау очнулся от шока первым, бросившись в сторону бога.

– Кейфл, стой!

– Ифе, отойди от него!

Мужчины кричали одновременно, а Сет не прерывал речи.

– Djet medu akh is t ankh…

Стоило принцу оказаться в двух шагах от бога, как его отбросило алой вспышкой силы. Атсу шагнул в сторону Ифе, но она резко покачала головой.

– Не приближайся!

Фигурка женщины в руках Сета треснула, и из её сердцевины начали вырываться алые лучи. Аментет едва успела прикрыть рукой глаза. А в следующий миг услышала знакомый высокий голос.

– Ну здравствуй, милая моя!

Открыв глаза, Ифе не поверила в увиденное. Перед ней, в мире смертных, стояла маа-херу Мересанх. Девушка непроизвольно шагнула вперёд, протягивая к ней руку, но женщина отшатнулась от неё.

– Прости. Никаких прикосновений. Меня тут на самом деле нет, но если ты коснёшься части моего духа, то не станет совсем… – маа-херу закатила глаза. – В общем, это сложно объяснить. Да и нет у нас на это времени.

Атсу и пришедший в себя Кейфл в немом удивлении смотрели на взявшуюся из ниоткуда женщину.

– Ты… в порядке? – с тревогой спросила Ифе. – Осирис, он…

– Всё знает. Да, получилось очень нехорошо. Но со мной всё в порядке. Даже не приходил никто.

Аментет почувствовала, как с её сердца упал непосильный груз вины.

– Как раз потому я и здесь! – продолжала маа-херу. – Милый Сет, спасибо тебе за возможность передать послание.

Сет неопределённо махнул рукой, с которой ссыпался пепел – остатки статуэтки.

– Мересанх, прошу, говори! – не выдержала Ифе.

– Я знаю, как тебе и принцу заслужить прощение Осириса! – радостно всплеснула руками женщина. – Даже Сету это может зачесться.

Зал погрузился в тишину. Ифе смотрела на счастливо улыбавшуюся Мересанх, силясь понять, могла ли она опуститься до такой жестокой шутки.

– Есть грехи, которые смертным не прощают, – тихо сказал Кейфл.

– Есть особые ситуации, когда героям прощают всё, – возразила женщина.

– Маа-херу Мересанх, прошу, не нужно загадок… – боясь ощутить надежду, попросила Ифе.

– Ладно-ладно…

Она таинственно улыбнулась. У Ифе замерло сердце, словно предчувствуя начало чего-то безумного.

– Всё очень просто. Вам нужно добыть ма-а-аленькие кусочки силы пары-тройки богов. Осирису они очень нужны.

Сет уточнил в своей ехидной манере:

– А Осирис в курсе, что они ему нужны?

Мересанх недовольно сморщила носик.

– Наверняка. Ведь я узнала об этом от самой Исиды…

Маа-херу замолчала, исчезнув красном блике, но через мгновение снова появилась.

– Времени совсем мало… – нахмурилась она.

– Ты говорила с Исидой?.. Что значит добыть кусочки силы богов?! – голос Ифе дрожал.

– Украсть. Вам нужно украсть артефакты силы у трёх богов, что правят в Та-Кемет…

Новая вспышка. Мересанх исчезла, но её слова остались звоном в ушах каждого, кто находился в зале. И лишь Атсу хватило сил повторить сказанное ею:

– Обокрасть богов?! Вам нужно обокрасть богов?

Глава VIII. Учение

Узреть верный путь дано лишь тебе.

Кому ты поверишь? Богам иль судьбе?

Дуат. Зал Судилища

– Надеюсь, ты пришёл с хорошими вестями, сын мой.

Анубис спокойно преклонил колени перед Царём Богов.

– Прости меня.

– Знаешь, сколько раз я слышал эти слова? Особенно здесь, – великий Осирис восседал на троне, бесстрастно глядя на своё дитя. – Неужели моя карающая длань ослабла?

– Нет.

– Тогда объясни, почему за твоей спиной я не вижу две грешные души, что оскорбили мою власть и мои дары? – голос бога стал громче, яростнее, в нём бушевали силы жизни и смерти. – Почему, сын мой, ты не выполнил поручение? Быть может, твоё чутьё ослабло?

– Чутьё меня не подводит. Но ты сам распорядился, чтобы я не использовал все свои силы в мире смертных, – Анубис сохранял спокойствие. – Во избежание жертв.

– Даже капли твоей мощи должно было хватить на смертную девчонку и лживого хекау.

– Но не на твоего брата.

Лицо Осириса исказилось гневом.

– Он посмел показаться?!

– Как раз в тот момент, когда я собирался забрать души грешных аментет и маа-херу, – пояснил Каратель. – В отличие от меня Сет не сдерживал силы. Пришлось постараться, чтобы смертные вокруг ничего не увидели. И не пострадали.

– Зачем он появился?

Анубис ответил не сразу. «Как бы Сет ни утверждал, что презирает смертных, его появление должно было быть связано с теми душами, – размышлял он. – Слишком вовремя. И слишком непоследовательно».

Бог вспомнил, как его преступник-дядя позорно сбежал почти сразу после ухода грешных аментет и принца. Будто он хотел отвлечь его, дав им возможность сбежать. Об этом нужно было рассказать Царю Богов. Таков был долг Карателя.

Но, кроме сражения с Сетом, Анубис вспомнил и лёгкое прикосновение грешницы к плечу. В тот миг он действительно был медленнее. Слабее. Сет ударил его всей силой.

«А её касание вернуло ясность мысли, – он не мог понять, почему грешница помогла ему. – Зачем она вообще приблизилась, когда уже могла бежать прочь?»

Это было неправильно. Необычно. Те души, за которыми Осирис обычно посылал его, были худшими. Самыми грешными, самыми опасными. Теми, что угрожали своими деяниями самому мирозданию. Такие души не стали бы проявлять милость к их палачу. «Никто бы не поступил так на её месте», – понял бог.

Но грешница поступила.

– Ты всё ещё не оправился после сражения, сын мой? – раздражённый голос Царя Богов окутал зал.

Анубис вскинул голову, поняв, что так и не ответил на его вопрос.

– Зачем пришёл Сет? Он как-то связан с теми душами? – повторил Осирис.

«Грешники все одинаковы. Поведение бывшей аментет могло быть уловкой».

– Это воз… – договорить то, что решился поведать, Каратель не успел.

– Сомневаюсь, – перебив его, в зал вошла как всегда сияющая Царица Богов.

– Жена моя, – улыбнулся Осирис.

– Муж мой, – мягко проворковала Исида.

– Ты что-то знаешь о случившемся?

– Лишь то, что услышала, пока шла сюда. Раз вы столь громко говорили, тайны в этом нет.

Анубис вежливо поклонился богине:

– Моя царица.

Исида взглянула на него и тут же вновь вернула всё своё внимание супругу.

– Я уверена, что Сету нет дела до грешных душ. Единственное, что могло заставить его появиться, – это возможность напомнить о себе.

– Неужели ты думаешь, что я могу забыть о собственном убийце?! – вскричал Осирис, поднимаясь с трона. – Анубис потратил века на то, чтобы его поймать, но Сету всегда удавалось скрыться в последний момент. А теперь он сам приходит к Карателю, но ровно в тот миг, когда я приказал не использовать ему полную мощь! Кроме того, Сет содействует побегу двух грешных душ, которые смогли возродиться без права. Таких совпадений не бывает.

Молча выслушав тираду мужа, Исида приблизилась к трону. Она нежно дотронулась до щеки Осириса, одним лишь прикосновением стирая гнев с его лица.

– Ему нужно всё твоё внимание. Не Карателя. Не гончих. Не тех, кого ты за ним посылаешь. Сет всегда завидовал именно тебе, – голос богини был мягким и убаюкивающим. – Думаю, он узнал о том, как те души тебя оскорбили, и решил, что, спасая их, снова сможет вызвать твой гнев. Не поддавайся, муж мой. Покажи, что тебе всё равно.

Осирис прикрыл глаза, позволяя жене погладить себя по волосам. Очертить кончиками пальцев линию скул и бровей.

– Когда Сет, в стремлении добиться твоей ярости, потеряет бдительность, Каратель найдёт его, – продолжала говорить Исида. – И низвергнет в глубины глубин.

Последние слова она прошептала, почти касаясь губ мужа. Осирис глядел в её глаза с безграничной любовью. «Я всегда знаю, что ты хочешь услышать, муж мой…» – думала богиня, отвечая на его взгляд с неменьшим чувством.

Анубис отвернулся от царственной четы, давая им подобие уединения. «Царица права, – думал он. – Сету никто не нужен. Лишь сила».

Словно подтверждая мысли Анубиса, Осирис произнёс:

– Сет – одиночка. Ему важны лишь власть и собственное величие. Глупый гордец, – на губах Царя расцветала ухмылка. – Отзови с его следа гончих, сын мой. Ненадолго. Пусть убийца решит, что мы о нём забыли.

– А души?

Осирис по-отечески нахмурился.

– Они должны быть скормлены Амт, – бог подошёл к Анубису, положив тяжёлую руку ему на плечо. – Я люблю тебя. Но моему Карателю непростительна слабость. Если через три дня по исчислению смертных ты не доставишь души грешных аментет и принца в Дуат, то по своей воле откажешься от божественной силы. До тех пор, пока не докажешь, что достоин называться Карателем Царя Богов даже без неё.

– Как прикажешь, отец.

В последний раз склонившись перед богами, Анубис двинулся прочь из Зала Судилища. Ему вслед прозвучал голос Царицы.

– Я слышала, что грешный принц когда-то учился в тринадцатом сепате. Отправляйся сначала туда. Он мог попросить убежища у одного из наставников.

«Не думаю, что хекау и аментет покинули Город Столбов», – но приказной тон Исиды не давал Анубису шанса ослушаться мачеху.

– Как прикажете, моя царица.

Та-Кемет. Первый сепат. Город столбов

– Обокрасть богов?! Вам нужно обокрасть богов? – тишину главного зала храма Сета нарушил голос Атсу. – То есть всё, что вы говорили про Анубиса, – правда? Он охотится за вами?

– Ты же утверждал, что веришь нам, – не удержался от ехидства Кейфл.

– Атсу, мы предупреждали… И можем уйти, если ты этого хочешь, – голос Ифе дрожал.

Вор смотрел на девушку долгое мгновение.

– Я…

– Лично я не хочу, чтобы вы уходили, – прервал его попытку ответить Сет. – В конце концов, это мой храм.

Бог спокойно отошёл к стене с собственным изображением, вставая в позу, почти идентичную той, что была там.

– Изгнанным богам храмы не полагаются, – хмуро сказал Атсу.

Сет усмехнулся, но опасный блеск в его глазах заставил Ифе поёжиться.

– Хватит! – её нервы тоже были на пределе.

– Я буду очень благодарен, если вы объясните мне, что здесь только что произошло, – тихо попросил вор.

– Не ты один. Ифе, ты не говорила, что знакома с убийцей Осириса.

Кейфл смотрел на Сета так, словно готов был немедленно взмолиться Анубису, чтобы тот пришёл и добил его.

– Для меня самой это стало открытием.

– Мне кажется, сейчас важнее обсудить то, что сказала ваша подруга Мересанх, – Сет сделал неопределённый жест, обрисовывая в воздухе женский силуэт. – Ну, знаете, про шанс получить прощение богов.

– Прощение за что?! – снова повысил голос Атсу.

Ифе показалось, что воздух в помещении стал гуще. Она не могла понять, как простая маа-херу могла лично говорить с Исидой. И с Сетом. Ещё больше вопросов вызывал план, переданный Мересанх. Украсть артефакт богов, чтобы Осирис их простил. «Как можно получить прощение, совершив грех воровства?..» – голова Ифе кружилась от вопросов. Она внимательно посмотрела на Сета.

– Зачем богу, хладнокровно убившему собственного брата, искать его прощения?

– Вариант, что я был молод и глуп, тебя не устроит? – беспечно спросил он.

Не различив сарказма, с которым ей не так часто доводилось сталкиваться, Ифе покачала головой.

– Меня устроит правда.

– Какая разница, зачем мне прощение? Вы должны радоваться, что во время эпических краж на вашей стороне буду я.

– О, мы счастливы, что к нашим грехам могут прибавить ещё и сговор с убийцей Осириса, – вставил свои пять кидет Кейфл.

Ифе бросила на принца укоризненный взгляд и вновь обернулась к богу.

– Сет… – имя легко сорвалось с губ.

Он на мгновение прикрыл глаза.

«Как давно никто не произносил его без ненависти, страха или притворства… Не как брань», – Сет тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Что?

– Мы в бегах всего несколько дней, – тихо сказала Ифе. – Но чувство загнанности давит на разум. Мешает делать правильные решения. Уже.

Она медленно приблизилась к нему.

– Ты бежишь века. И не просто от бога. А от своей семьи…

– Надо же… – протянул он. – Ты так быстро научилась женским уловкам.

Ифе отшатнулась, не поняв, почему Сет смотрел на неё с таким недоверием.

– Не старайся, маленькая Ифе. Я не ищу ни понимания, ни сочувствия. Мне нужно прощение Осириса. Но не придумывай себе образ непонятого героя. Это не про меня.

– Если не хочешь открывать свои мотивы, то хотя бы расскажи больше о словах Мересанх, – тихо попросила девушка.

– Боюсь, я знаю столько же, сколько и вы, – ответил Сет. – После нашей с тобой встречи на Полях Иалу я скрылся среди маа-херу. И вскоре меня нашла Мересанх.

– Она знала, кто ты?

– Знала. Видимо, при жизни была как-то связана со жрецами.

«Ох, Мересанх, откуда же ты всех знаешь? – не понимала Ифе. – И что скрывается за твоей добротой?»

– Эта маа-херу сказала, что есть способ получить прощение богов. Но мне одному она эту тайну не откроет, – продолжал Сет. – Когда я узнал, что послание нужно передать той самой девушке, обретшей эмоции, то решил, что это знак.

– Совпадений не бывает… – прошептала Ифе.

– Это так.

– Неужели тебе не кажется странным, что простая маа-херу так много знает? – всё ещё не могла поверить девушка.

– А разве не странно, что простая аментет обрела чувства? Или что Исиде понадобилась кучка отбросов для помощи Царю Богов? Творятся странные вещи, и если я могу получить от них выгоду, то не буду задавать лишних вопросов.

Ифе бросила встревоженный взгляд на Атсу. Он явно слышал, как Сет называл её аментет. Видя растерянность на обычно уверенном лице вора, она поспешила подойти к нему. «Нельзя рассказывать слишком много, чтобы не подвергать его опасности… – думала она. – Но и в полном неведении держать его неправильно».

– Ифе, прошу… Что происходит? – тихо спросил Атсу.

– Я не могу сказать тебе всего. Это опасно. Правда. Мы с Кейфлом вернулись оттуда, откуда нельзя возвращаться. Мы совершили грех, за который боги карают пастью Амт.

– Вы вернулись из Дуата?..

– Не задавай вопросов!

Мужчина осёкся.

– Прости, – смягчила тон Ифе. – Но смертным нельзя знать ничего лишнего о том месте до срока. Это тоже могут счесть грехом.

Девушка устало сжала пальцами переносицу, пытаясь уложить в голове всё произошедшее. Ей казалось, что Сет знал намного больше, чем говорил. Но способа добиться от него правды она не могла придумать.

– Как нам узнать про… Частицы силы богов? Как быть уверенными в том, что кража не сделает хуже?

– А есть что-то хуже, чем небытие? – задумчиво спросил бог.

«Жизнь пустой оболочки. Жизнь без эмоций», – мысленно ответила Ифе. Она отчётливо поняла, что скорее предпочла бы небытие, чем новую потерю чувств.

«Но ведь таков был изначальный план! Попробовать жизнь и вернуться обратно. Снова стать настоящей аментет. Или принять кару». Девушка отвернулась от Сета, стараясь скрыть слёзы, навернувшиеся на глаза.

– Ифе… – тихий голос Кейфла заставил её вздрогнуть.

Она ощутила тёплое прикосновение к плечу. Подняв взгляд на принца, Ифе поняла, что он тоже мог получить прощение. Если Мересанх говорила правду, у Кейфла тоже был шанс избавиться от страха.

– Ты хочешь, чтобы Осирис простил тебя и хекау? – подлил масла в огонь Сет. – Дал возможность прожить жизнь смертной. Без страха и погонь.

Бесстрастный голос бога заставил девушку отвести взгляд от Кейфла.

Ответ был прост.

– Хочу.

– Хорошо, – улыбнулся бог. – Тогда нужно снова поговорить с Мересанх.

– У тебя есть другой артефакт, чтобы её призвать? – спросил хекау.

– Нет. Но я бог, – в ответ на заявление Сета Кейфл лишь закатил глаза. – И кроме этой вашей хека могу использовать божественные силы.

– Ты можешь снова связать нас с Мересанх? – с надеждой спросила Ифе.

– Не здесь. Если использую силу, её сразу учует Анубис. Я уйду в пустыню, призову часть души маа-херу и узнаю все подробности.

– Я пойду с тобой! – воскликнула аментет.

– Нет. Если есть опасность встречи с Карателем, то пойду я, – остановил девушку Кейфл.

– Нет.

Голос Сета звучал устало и немного раздражённо.

– Что значит нет? – недовольно спросил принц.

– Мне не нужна обуза. Один я смогу сбежать, даже если Анубис появится. А снова спасать вас будет накладно.

Не дожидаясь ответа, Сет одарил Ифе ухмылкой и двинулся к выходу из храма. Кейфл дёрнулся, чтобы последовать за ним, но Атсу схватил его за предплечье.

– Не спеши.

Когда бог скрылся из виду, вор подхватил со стола кинжал и направился следом.

– Куда ты? – с беспокойством спросила Ифе.

– Проследить за ним, конечно. Я сделаю это скрытнее, чем принц.

– Тебе не нужно этого делать!

– Я же дал тебе обещание. Позволь сдержать его, – улыбнулся вор.

– Какое обещание? – хмуро спросил Кейфл.

Атсу бросил на него холодный взгляд, но не удостоил ответом.

Ифе же тревожили совсем другие вопросы. Могла ли она позволить Атсу так рисковать ради них? Ведь он был единственным действительно живым человеком в этой странной компании. За ним не гнались боги, и втягивать вора в дела, способные привести не просто к смерти, но и к небытию, казалось девушке подлостью.

Видя смятение на её лице, Атсу мягко улыбнулся.

– Не волнуйся. Вы ведь ищете прощения богов? Мне оно тоже нужно. Не думаю, что воры после смерти попадают в приятное место. А так у меня может появиться шанс.

– Спасибо, – с трудом выдавила из себя аментет. – Но, прошу, будь осторожен.

– Не могу обещать, – он игриво подмигнул ей, направляясь следом за Сетом.

Ифе с грустью смотрела ему вслед. Она помнила его прошлое обещание. И помнила, что оно было дано не ей, а той девушке, чьё имя он прошептал. «Зачем тебе это, Атсу? Какую вину ты хочешь загладить, помогая нам?»

Шани. Так он сказал. Только теперь аментет вспомнила. Шани. Оправданная душа на Полях Иалу, которая ставила мистерии. Та, которая проверяла Ифе вопросами о Песешет. Её звали так же. Мог ли вор говорить о ней? Кем она ему была?

Ифе трусливо надеялась, что Шани, которую упомянул Атсу, была кем-то другим. Иначе перед девушкой встал бы страшный выбор: рассказать о судьбе души, подвергнув его опасности, или умолчать, взяв на себя ношу секрета.

К счастью, момент принятия решения ещё не настал. Ифе взглянула на Кейфла.

– Ты веришь, что это возможно? Получить прощение.

Принц присел возле кучки пыли, оставшейся от артефакта, призвавшего Мересанх.

– Мне нужно подумать.

Его задумчивый взгляд блуждал по залу. Ифе было знакомо это выражение. Оно было на его лице, когда она создала ему библиотеку на Полях Иалу.

Не желая тревожить его размышления, девушка решила вернуться в комнату. Ей тоже нужно было многое обдумать.

* * *

Как бы иронично это ни было, но заброшенный храм Сета находился совсем недалеко от главных врат в Город Столбов, хоть и был скрыт из виду за песчаными барханами.

Атсу, умело скрывавшийся в изгибах песков и тенях редких пальм, следовал за Сетом. Бог не слишком таился. Но никто из идущих в сепат людей не задерживал на нём взгляд. «Почему на него никто не смотрит? – думал вор. – Он ведь отличается от окружающих, как молоко от помёта!» Странность Атсу быстро списал на божественные уловки.

Не приближаясь к воротам, Сет свернул прочь от них – в пустыню. Солнечную и жаркую, так непохожую на пугающие алые всполохи Та-Дешрет, что виднелись на горизонте. Атсу бесшумно двинулся за ним.

Сет легко ступал по песку. Он не останавливался до тех пор, пока врата Города Столбов не скрылись из виду.

– Тут нас не увидят, – тихо произнёс бог.

Воздух вокруг него засиял золотом, и Атсу услышал женский голос:

– Уверен?

Сет резко обернулся. Вор упал на живот, прячась за песчаным холмом. Извернувшись, он мог увидеть бога, но укрытие мешало разглядеть того, кто появился из золотого сияния.

– Ты правда думала, что той информации будет достаточно? Что они, не зная ничего, сразу пойдут по всем богам искать неизвестные части силы? – в голосе Сета сквозила едва сдерживаемая ярость.

– Разумеется, нет, – женщина, наоборот, говорила излишне мягко. – Но ты сам знаешь, что хека ненадёжна. Даже если её используют боги.

– А если бы они увязались за мной? Открылась бы?

Над пустыней раздался мелодичный смех.

– Брат мой, я не сомневалась, что ты сможешь этого избежать.

– Но зачем? Почему бы сразу не прийти к аментет и не сказать ей, что она должна сделать?

– Смертные все одинаковы. Делая что-то по собственной воле, они могут свернуть горы. Но стоит заставить их, как они теряют всё рвение. Чем дольше наша аментет думает, что всё делает ради себя и близких, тем лучше.

– Это же не обязательно должна быть она. Можно найти кого-то, за кем не гонится мой племянник.

– Увы. Времени мало. Я чувствую это в каждой песчинке.

– И если аментет узнает правду, то всё равно должна будет помочь? Как твоя должница?

– Да, это тоже играет роль. Божественный долг передаётся по наследству, а кроме Азенет со мной сделок давно никто не заключал.

– Интересно, почему же…

– Не дерзи, брат мой.

Атсу едва дышал. «Кто же ты такая, Ифе?! Что от тебя нужно богам?» – в том, что Сет говорил с богиней, мужчина уже не сомневался.

– Теперь можешь рассказать им про артефакты. Наведайтесь сначала к Тоту.

– Думаешь, он может сам отдать палетку?

– Это возможно. Но не забудь сыграть на его любопытстве. Если у вас получится проникнуть в его покои, он точно захочет узнать, как вы это сделали. А там сможете и договориться.

– Как поживает брат? – тон Сета резко изменился с беззаботно-язвительного почти на скорбный.

– Он простит, – тихо сказала женщина. – Ты знаешь, для чего всё было сделано. Когда и его глаза откроются, он тебя простит.

Мгновение молчания – и её голос зазвучал вновь.

– Иди. Не беспокойся пока об Анубисе, я ненадолго скрыла дух ваших грехов от него. И направила по ложному следу.

Почти незаметная в ярком свете солнца золотая вспышка озарила пустыню. Поднятый порывом ветра песок хлынул в сторону притаившегося вора. Он зажмурился, прикрывая глаза рукой, и это мимолётное движение выдало его с головой.

– Что это у нас тут выползло из песков?

Проморгавшись, Атсу увидел Сета прямо рядом с собой.

– Ты ничего из этого не вспомнишь, – сказал бог, задумчиво разглядывая его. – Не каждый смертный способен скрытно подобраться к богу. В тебе есть… что-то.

Вор не успел ответить. Его голову пронзила дикая боль, которую быстро унесла темнота.

* * *

«Где же он?!» – Атсу, умело скрывавшийся в изгибах песков и тенях редких пальм, выискивал взглядом Сета. Но бог словно провалился сквозь землю. «Ты же всегда гордился, что можешь найти что угодно и кого угодно… Ослиный сын, голова раскалывается… – он устало прикрыл глаза ладонью. – Видно, не суждено никому из нас проследить за богом-убийцей».

Поняв, что Сету удалось скрыться, Атсу направился обратно в своё убежище. Он так и не заметил, что на его одежде было больше песка, чем могло попасть туда за короткую вылазку к вратам Города Столбов.

* * *

«Легко отделался, – думал Сет, следя за растерянным смертным, что возвращался к заброшенному храму. – Когда я в последний раз стирал кому-то память, бедолага пролежал без чувств три полные луны».

Сам бог не спешил возвращаться. Он знал, что это могло выглядеть подозрительно. «Надо наведаться к одной смертной. Но сначала… – Сет усмехнулся. – Интересно, финиковое пиво смертных по-прежнему похоже на помои?» Насвистывая себе под нос нестройную мелодию, бог отправился в Город Столбов.

* * *

Ифе сидела на кровати в комнате Атсу и буравила взглядом трещину в стене. «Можно ли верить Мересанх? – думала она. – Если Сету нужно прощение Осириса, то зачем ему мы с Кейфлом?»

«Кто же такая Азенет? И кто я?» – бесконечный вихрь вопросов мешал сосредоточиться. Да и на чём? На новых вопросах?

Беспокойство за Атсу тоже не способствовало ясности мыслей. Последние два дня прошли для аментет в таком хаосе, что теперь бездействие угнетало. Поэтому шаги, раздавшиеся за тканью у прохода в комнату, показались девушке самым прекрасным звуком на свете.

– Ты занята? – раздался голос Кейфла.

Принц учтиво остановился за занавеской, но Ифе тут же нетерпеливо одёрнула её.

– Ожидание убивает.

– А ты нетерпеливая, – тихо рассмеялся принц.

Девушка неловко переступила с ноги на ногу. Носок сандалии зацепился за выбоину в каменном полу, и она почувствовала, что падает. Её удержали руки Кейфла, скользнувшие по плечам.

– Кажется, я тебя смутил… Прости, не хотел.

«Хотел…» – возразил себе же принц.

– В-всё в порядке, – слишком поспешно ответила Ифе.

– Пройдёшься со мной? Я нашёл здесь подобие внутреннего двора.

– Мне казалось, ты хотел подумать в одиночестве.

Кейфл бросил на Ифе вопросительный взгляд.

– Просто на Полях Иалу, когда ты взял в руки тот самый папирус, у тебя было такое выражение…

– Как будто я пропал в собственной голове?

– Что-то вроде того. И сейчас, когда я уходила из зала, ты выглядел так же.

– Мне правда нужно было подумать. Но любой мудрец знает, что одним разумом до истины не дойти.

– Значит, ты мудрец? – улыбнулась Ифе.

– Пока что я глупец, – слишком серьёзно ответил Кейфл.

Девушка не поняла, были ли слова принца шуткой, но отчего-то ощутила жар, приливший к щекам.

– Если, чтобы стать мудрецом, тебе нужна компания, то я с удовольствием с тобой пройдусь, – она попыталась скрыть смущение за неумелой шуткой.

Принц усмехнулся и пропустил её вперёд.

* * *

Внутренний двор заброшенного храма представлял собой длинное помещение с не слишком чистым водоёмом посередине.

– Красиво, – тихо сказала Ифе. – Но печально.

– Всё в мире конечно, – ответил Кейфл.

Ифе кивнула. Ей на глаза попались зажжённые масляные лампы, составленные в круг.

– Почему они стоят так?

Принц замялся, и девушке показалось, что его щёки слегка порозовели.

– Это… Для тренировки.

– Тренировки? Но твоё плечо…

– Мне уже намного лучше. Наш вор помог зашить рану и наложить новую повязку, – без удовольствия поведал принц. – И я не собирался тренироваться.

– Тогда зачем это?

Кейфл подошёл к лампам и провёл рукой над пламенем. Когда он вновь обернулся к Ифе, огонёк остался плясать на его руке.

– Но ты же говорил, что хека невозможна без артефактов! – воскликнула девушка, завороженно смотря на пламя.

– Серьёзная хека – нет. Но её основы, мелкие уловки, не требуют фокусировки, – объяснил принц. – При должной тренировке можно научиться их творить. Такой хека нельзя никому навредить, но можно отвлечь на мгновение. Или освободиться от… Скажем, верёвок.

– Ты хочешь научить меня этим фокусам?

– Да, – улыбнулся Кейфл. – Мне будет спокойнее, если у тебя будет пусть и такой слабый, но способ защиты.

– Разве для этого не нужно иметь какой-то врождённый талант? – Ифе всё ещё с трудом могла представить себя, творящую хека.

– Если ты хочешь добиться успехов в более сложных ритуалах, то талант пригодится, – объяснил юноша. – Это похоже на обучение музыке. С талантом всё даётся легко. Но даже без него можно научиться сносно играть на флейте.

Конечно, Ифе хотела учиться. Она жадно смотрела на лампы, представляя, как огонь будет повиноваться её малейшему движению.

– Я бы хотела быть более полезной. Без крыльев мне казалось, что я ни на что не гожусь.

Кейфл поджал губы, хмуро смотря на девушку.

– Ты спасла мне жизнь. Дважды. С учётом возрождения – трижды, – принц прикоснулся к плечу Ифе. – Смогла сбежать из дворца бога и фараона. Ускользнула из-под носа самого Анубиса. Ты выжила в незнакомом мире. Даже обрела друзей.

«Хоть некоторые из них мне и не слишком по душе…» – эту мысль Кейфл озвучивать не стал.

– И всё же… Я хочу быть способной на большее.

– Мне знакомо это желание, – улыбнулся юноша. – Тогда начнём. Но предупреждаю, я строгий учитель.

– Я не сомневалась, – рассмеялась Ифе.

– Садись.

Девушка послушно опустилась на циновку, окружённую лампами. Кейфл остался стоять вне огненного круга. «Пожалуйста, пусть у меня всё получится…» – думала аментет.

– Почувствуй тепло огня, что тебя окружает. Смотри на один фитиль. Смотри до тех пор, пока огонь не станет всем, что ты видишь. Пусть он заполнит твой разум.

Очень быстро у Ифе начали слезиться глаза, но она продолжала глядеть на пламя.

– Вся хека держится на словах – произнесённых вслух или мысленно. Вслух всегда проще. Но ты можешь испытать себя и попробовать заклинать мысленно.

– Я испытаю себя, – решила она.

– Я в тебе не сомневался, – улыбнулся принц. – Держи в мыслях слова «djet medu».

Ифе кивнула. «Djet medu…»

– Не думай ни о чём другом. Для тебя существуют только эти слова.

Девушка повиновалась. Посторонние мысли лезли в голову. Отвлекал каждый звук. Но Ифе упрямо концентрировалась. «Djet medu. Djet medu. Djet medu».

– Теперь представь, что огонь обволакивает твою руку. Словно ты окунаешься в него, как в воду. Он не обжигает, лишь согревает. Слова, что ты говоришь мысленно, – это и есть огонь.

Принц опустился на колени перед аментет, оставаясь за пределами круга из ламп. «D djet medu…»

– Думай об огне. Огонь, djet medu, и ты – одно целое.

На мгновение у Ифе проскользнула мысль: «Что, если у меня не получится?..» Голову пронзила резкая боль. Она поняла – прерываться нельзя. У неё должно было получиться.

Продолжая мысленно произносить слова хека, девушка представляла пламя. Но не то, что плясало над лампами. А то, что отражалось в серых глазах Кейфла. «Если он протянет руку и коснётся меня… Если проведёт кончиками пальцев по запястью… Если станет ближе… – Ифе задержала дыхание. – Я окунусь в этот огонь».

Кейфл смотрел в её глаза. В них танцевали отблески пламени. «Она и есть огонь. Она…» – принц не сдержался, завершая мысль вслух.

– Прекрасна.

Ифе выдохнула, чувствуя, как тугой узел жара, что родился у неё в груди, вырвался наружу. Её рука засияла ярким светом хека. Он становился всё ярче и ярче. Миг радости сменился страхом. «Мы ослепнем!..» – голова девушки загудела. Ей казалось, что сейчас вместе с хека из неё вырвется и жизнь.

Принц резко подался вперёд, обхватывая руку Ифе своей. Хека стала тусклее, и девушка ощутила облегчение. Теперь сияние её силы смешивалось со светом Кейфла. Они дополняли друг друга. Они были одним целым.

Контроль вернулся к аментет. Чуть повернув руку, она направила свет в стену. Затем вернула обратно. А в следующий миг все масляные лампы и хека разом погасли.

– Кейфл…

Девушка покачнулась. Принц бережно притянул её к себе.

– Дыши!

Хватая ртом воздух, Ифе пыталась восстановить дыхание.

– У меня получилось? Это была хека?

– Да. Настоящая хека. Ты даже смогла ей управлять, – на лице юноши появилась искренняя радостная улыбка.

– Но в какой-то момент мне показалось, что она вытягивает из меня жизнь.

– Такое случается. В тебе много энергии. Всегда находи якорь, который поможет сдерживать её.

«Ты мне помог», – поняла Ифе, растерянно смотря на принца.

– Это лишь упражнение, – уже серьёзно сказал он. – Теперь, если рядом есть огонь, ты сможешь взять от него силу и призвать подобный свет. Для большего потребуются тренировки.

– Я готова!

– Для первого раза с тебя хватит. Иначе опять начнёшь тянуть собственные силы.

– А завтра?

– Да. Завтра нужно будет потренироваться. Если мы, конечно, опять не окажемся в бегах.

Убедившись, что Ифе восстановила дыхание, Кейфл отстранился. Девушка почувствовала грусть – ей хотелось его прикосновений.

Она вспомнила, как он произнес слово «прекрасна». Что он имел в виду? Хека прекрасна? Или… Смутившись собственных мыслей, аментет вскочила на ноги.

– Я… Я вернусь в комнату.

– Тебя проводить?

– Нет!

– Как скажешь.

Не в силах больше смотреть в глаза хекау, Ифе почти бегом бросилась в коридор.

«Я её напугал? Или… – принц не позволил себе завершить мысль. – Она не знает о таких чувствах. Не глупи».

Юноша сжал руку в кулак. Ему хотелось сохранить ощущение тепла кожи Ифе ещё на мгновение.

– Всё-таки я глупец.

* * *

«Глоток воды не помешает… – перед возвращением в комнату Ифе решила зайти в главный зал храма, где был источник. – Когда же Атсу с Сетом вернутся? Что, если бог увидел слежку?» Зачерпывая ладонями воду, Ифе старалась успокоиться.

– Позволь угадаю, ты места себе не находила от тревоги за меня?

Девушка испуганно подпрыгнула и обернулась к бесшумно подкравшемуся вору.

– Ты вернулся!

– К сожалению, без новостей, – хмуро ответил Атсу. – Сет поистине божественным образом исчез. А просить помощи тех, кто помог снять вас с крыш, второй раз я не рискнул.

– Так ты не сам нас спасал? – Ифе удивленно приподняла брови.

– Меня радует твоя вера в мои силы. Но нет. Мне помогли.

– Не скажешь кто?

– Знакомые.

Поняв, что Атсу не был намерен рассказывать больше, Ифе кивнула.

– Что ж, тогда нам остаётся только ждать возвращения Сета.

Мужчина стряхнул с одежды песок.

– К тебе легко подкрасться.

– Наверное, – пожала плечами девушка. – Ко мне нечасто подкрадывались.

– Что будешь делать, если подкравшимся окажусь не я, а, скажем, командир Нгози?

Ифе представила суровое лицо меджая, и по её спине пробежал холодок.

– Я попробую убежать, – ответила она не задумываясь.

– Даже шага сделать не успеешь.

Вор шагнул к ней, хватая за плечи. Это было больно, но и выбраться из ощутимой хватки девушка бы не смогла.

– Иногда враги оказываются так близко, что все шансы на побег исчезают, – тихо сказал мужчина. – Тогда остаётся лишь два пути – смириться и принять смерть или бороться до конца.

– Не думаю, что я смогла бы бороться с Нгози, – Ифе чувствовала себя неловко, стоя так близко к вору.

Но она понимала, что он был прав. Если бы к его хватке добавилась боль, которую ей непременно захотел бы причинить меджай, она вряд ли смогла бы что-то сделать или вырваться.

– Хочешь проверить?

– Что?

Атсу отпустил её плечи и указал на чучело из мешковины, стоявшее в углу зала.

Прежде Ифе даже не замечала его.

– Познакомься. На сегодня этого господина будут звать Нгози.

Девушка недоверчиво покосилась на конструкцию.

– Этого Нгози я точно одолею.

Она толкнула манекен, но тот оказался прибитым к полу и не упал.

– Надо же с чего-то начинать, – развёл руками Атсу.

– Ты действительно хочешь учить меня драться?

– Не драться. Для этого нужно намного больше времени. Но выучить пару приёмов с ножом не повредит.

«Я больше не повторю своих ошибок. Женщина должна знать, как себя защитить», – думал Атсу, с затаённой тревогой глядя на хрупкую фигуру Ифе.

– Постой… С ножом? Ты хочешь научить меня убивать?!

– Необязательно. Очень часто после ножевых ранений выживают.

– Звучит так, словно это тебя печалит, – хмуро сказала аментет.

– Не подумай. Я вор, а не убийца. Но таким, как Нгози, следовало бы оставаться мёртвыми.

Ифе вспомнила шрам, пересекавший щёку меджая. Судя по всему, воин действительно выжил после серьёзного ранения. На мгновение девушка решила, что лучше бы Нгози было отправиться в Дуат. «О боги… Как я могла пожелать кому-то смерти?..» – она постаралась как можно скорее выбросить страшную мысль из головы.

Атсу шагнул ближе. В его руке блеснул клинок.

– Ну что, ты готова?

Глядя на блестящее оружие, Ифе ощутила дрожь. Зло, которое она только что пожелала меджаю, всё ещё страшило её, и касаться предмета, способного убивать, казалось ужасным.

– Нет. Не готова. Я не хочу никому навредить.

Атсу медленно опустил кинжал, с нечитаемым выражением смотря на Ифе. Она поспешила объяснить:

– В последнее время я видела слишком много жестокости. И не хочу становиться её частью.

– Возможно, это правильный путь, – после недолгого молчания кивнул мужчина. – Но, если решишь по нему идти, убедись, что на твоей стороне есть те, кто не боится замарать руки.

Ответить Ифе не успела. Из глубины коридоров раздался голос грешного бога.

– Меня никто не встречает?

Девушка вздрогнула.

– Явился, – недовольно протянул Атсу.

В ожидании Сета Ифе задумалась. «Неужели в этом мире без жестокости выжить нельзя? – она вспомнила ярость Нгози, а следом доброту Мив. – Баланс. Без добра не может быть зла. Наверное, в этом и есть истина…»

* * *

Сет вошёл в зал не один.

– Мив?! – удивлённо воскликнула Ифе.

Старушка всплеснула руками при виде девушки. С удивительной прытью она кинулась к ней, заключая в крепкие объятия.

– Девочка, я так рада, что ты цела!..

– Я боялась, что с вами могло что-то случиться!

– Да что со старухой станется, – отмахнулась та. – Я проснулась, хотела проведать тебя и красавца-принца, но лавка была пуста! Ох, и разозлилась же я. Просила ведь не уходить без разговора!

– Нам пришлось! Там…

– Да знаю я всё, – старушка снова махнула рукой, выпуская девушку из объятий. – Твой новый, кхм… друг мне рассказал.

– Нам понадобится её помощь. Пришлось рассказать часть про нашу с племянником битву, – пояснил Сет. – Ну и суть задания.

– Нам тоже хотелось бы услышать эту суть, – Ифе чувствовала уже знакомое, но всё ещё непривычное раздражение. – Тебе удалось связаться с Мересанх?

Атсу сжал руками виски от неожиданной боли. Но схлынула она почти мгновенно, так и не пропустив в память стёртые Сетом мгновения.

– Да, мне удалось связаться с маа-херу, – самодовольно ответил бог.

– Нам клещами из тебя информацию вытягивать? – Кейфл даже не скрывал неприязни.

– А ты попробуй, – Сет приглашающе развёл руками.

– Пожалуйста, просто расскажи, – взмолилась Ифе, устав от перебранок.

Бог наигранно разочарованно вздохнул, но всё же начал говорить.

– Как вы знаете, Осирис однажды был убит.

«В такой компании сложно об этом забыть», – подумала девушка.

– Исида жаждет защитить мужа на случай, если кто-то захочет такое повторить. Для этого богине нужны частицы силы Тота, Бастет и Анхура, которые они хранят в определённых артефактах.

– Бог знаний, богиня радости и бог войны… Интересный набор, – задумчиво протянул Кейфл. – Разве Царица Богов не может просто попросить их отдать эти артефакты?

– Чтобы все боги прознали о том, что у Осириса есть слабости? Что ему нужно что-то для защиты? Это может привести к войне.

– Вот уж только войны богов нам не хватало, – проскрипела Мив.

– Вот именно, – кивнул Сет.

– Но если это план Исиды, то как мы получим прощение Осириса? – не поняла Ифе.

«Да, сестричка… В следующий раз сама объясняться будешь», – Сет раздражённо передёрнул плечами.

– Осирис – Царь Богов, который охраняет свою власть уже вечность. Если вы дадите ему то, что позволит навеки быть защищённым от свержения, он вас простит. Исида об этом позаботится.

– И мы должны в это верить?! – не выдержал Кейфл.

Ифе тоже чувствовала, что всё звучало удобно. Слишком удобно.

– А какой у вас выбор, принц-хекау? – вопросом на вопрос ответил Сет. – Бежать всю жизнь? От богов? Открою тебе секрет, такая жизнь будет короткой.

Молчавший до сих пор Атсу внезапно произнес:

– Я в деле.

Ифе приоткрыла рот от удивления.

– Атсу! Зачем тебе это?! Боги не идут по твоим следам, ты можешь жить спокойно!

– Я могу умереть в любой момент, на любой мелкой краже, от рук меджаев. Если мне суждена такая погибель, пусть лучше кража будет легендарной. А смерть придёт от рук богов.

Вор отвечал без бахвальства. Просто констатировал факты. На что Сет довольно кивнул.

– Вот. Это мне по душе.

Аментет смотрела на хмурое лицо Кейфла и понимала, что он не верил ни единому слову Сета.

Ей было легче. Она видела меньше лжи.

– Кейфл…

Юноша напряжённо посмотрел на Ифе, словно уже зная, что она скажет.

– Я не хочу прожить остаток обретённой жизни в страхе. Если есть хоть призрачный шанс получить прощение и не быть съеденной Амт, надо им воспользоваться.

– Ещё недавно ты хотела вернуться на Поля. Принять наказание за грех.

«Это была ложь. И обманывала я даже саму себя».

– Ты прав. Но моё главное желание не изменилось. Я хочу жить, – чуть тише добавила она. – И хочу, чтобы ты жил.

В уголках глаз юноши появились мелкие морщинки – намёк на сдерживаемую улыбку.

– Понимаю.

Аментет обернулась к Сету.

– И что… Нам нужно просто пробраться к богам?

– Для начала Мив кое-что тебе принесла.

– Не здесь, – нахмурилась старушка. – В комнату другую отведи.

Не понимая, чего ожидать, но доверяя своей уже неоднократной спасительнице, Ифе повела её в сторону комнаты Атсу. Перед уходом Мив бросила в руки Кейфлу свёрток:

– Твою царственность тоже надо будет скрыть.

Не дав девушке увидеть, что было завёрнуто для принца, Мив потянула её прочь. Оказавшись в комнате вора, старушка, не теряя времени, велела аментет раздеваться.

– Выбери что-то из этого.

Она дала ей три свёртка, похожие на тот, что кинула Кейфлу. Ифе неуверенно облачилась в понравившийся наряд. Это было длинное светлое одеяние с накидкой, прикрывавшей голову. Крой платья оказался на удивление удобным.

– Неплохо, – оценила Мив. – Но жрицы такие причёски не носят. Садись.

Девушка повиновалась, и старушка принялась за её волосы. Закончив, она не позволила Ифе ни посмотреться на себя, ни задать вопросы.

– Надо возвращаться. Не моё это дело, чтоб лишнее болтать. Сами разберётесь.

Вернувшись в главный зал, аментет увидела, что Кейфл тоже успел переодеться. Теперь на принце было очень простое закрытое одеяние. Она уже видела такие одежды на людях у врат в Город Столбов. Атсу же облачился в знакомый костюм писца-гарема. И лишь Сет не изменился.

Когда девушка шагнула в зал, все взгляды обратились к ней.

– Тебе всё к лицу, – тихо шепнул принц, встав рядом с Ифе.

– У меня есть предложение, – радостно заявил Сет.

– С учётом всего сказанного – это немного пугает, – пробормотала аментет.

Бог бросил на неё недовольный взгляд, но тут же вновь улыбнулся.

– Решать, собираетесь ли вы обворовывать богов, прямо сейчас не нужно. То, что нам в любом случае необходимо – это артефакты для сильной хека, – он кивнул Кейфлу. – Думаю, принц со мной согласится. Они понадобятся вам и в бегах, и если решитесь на просьбу Исиды.

– Ты знаешь, где их достать? – недоверчиво спросил хекау.

– В сокровищнице Города Столбов, конечно.

– Это невозможно. Она защищена почти так же, как дворец.

– Вообще-то возможно.

Все взоры обратились к вору.

– Мы с… То есть я как-то планировал наведаться туда. Погулять.

– Обокрасть? – уточнил Кейфл.

– И это тоже. У меня есть примерный план катакомб, расписание дежурства стражи и кое-какие предупреждения о ловушках.

– Мы действительно собираемся проникать в какую-то сокровищницу?! – Ифе посмотрела на Кейфла, надеясь, что тот тоже видел абсурдность ситуации.

Но хекау лишь задумчиво глядел на вора.

– Мне нужна хека. Сету тоже. Без неё мы не сбежим ни от Карателя, ни от меджаев отца, – сказал он.

– К тому же, если вы решите заняться просьбой Исиды, эта кража станет отличной тренировкой, – согласился бог.

– Ваши одежды тоже выбраны не просто так, – Мив довольно посмотрела на новое одеяние аментет. – К сокровищнице подпускают только служителей фараона. И странствующих жрецов. К счастью, у меня были похожие вещи. Если вас увидят или что-то пойдёт не так – сможете притвориться.

– Мы не можем просто пойти туда, зная примерный план! – воскликнула девушка.

– Поэтому сейчас у нас есть время всё обдумать, – сказал Сет. – На сходе солнца из зенита стражи верхних уровней сменяются.

– Да, они уходят на обход, – согласился Атсу. – А те, кто следил за пустыней, спускаются в сокровищницу.

– Тогда всё просто. Когда они сойдутся для смены, я перемещу всех подальше в пустыню.

– Но Анубис почувствует твою силу, – возразила Ифе.

Сет кивнул.

– Он может. Поэтому мне придётся переместиться вместе с ними. Сбить племянника со следа.

– Ты не пойдёшь с нами вниз? – со страхом спросила девушка.

– Вора и хекау должно хватить. А вот тебе туда соваться необязательно.

– Боюсь, что обязательно, – нахмурился Атсу. – Женщина, ещё и одетая как жрица, может стать отличным отвлекающим манёвром.

– Сидеть и просто ждать я точно не буду! – согласилась Ифе.

– Мне это не нравится, – голос Кейфла был глухим и напряжённым.

– Никому из нас, – не менее мрачно ответил Атсу.

– Что нам делать, когда попадём внутрь? Какие там вообще хранятся артефакты? – девушка пока очень смутно понимала их план.

Атсу развернул на щербатом столе папирус, исписанный мелкими кривоватыми иероглифами.

– Думаю, это список того, что там хранится. Но ему уже несколько лет. Что-то могло измениться.

– Ты думаешь, что это список? – высокомерно протянул принц.

– Не все могут позволить себе образование. Я не умею читать, – отрезал Атсу.

– Прости, – Кейфл отвёл взгляд.

– Забыли.

Ифе взглянула на папирус. Там были описаны статуэтки, жезлы, шкатулки, недорогие металлы, но везде стояла пометка: святыня.

– Для хека нужно что-то, наполненное силой. Для сильной хека – святыни. То, чего касался бог, – пояснил принц.

«И почему я сам не додумался наведаться в сокровищницу?..» – думал он, разглядывая всё многообразие предметов, способных даровать силу.

– Тогда всё проще, – улыбнулся Атсу. – Святыни не самые главные сокровища, что там хранятся. Они имеют более ритуальное значение, но стоят недорого. Поэтому должны быть на одном из верхних этажей.

– Я бывал в хранилище лишь однажды, когда закончил обучение хека в другом сепате, – вспомнил Кейфл. – Подделал печать отца, чтобы мне разрешили взять артефакты. Они были на втором подземном уровне.

– Думаешь, всё осталось по-прежнему? – спросил вор.

– Будем надеяться.

Когда план, пусть и примерный, но был составлен, к Ифе подошла Мив. Старушка сжала её руку.

– Я верю в тебя, девочка. Верю, что тебе суждена жизнь.

Ифе улыбнулась. Испуганно и натянуто.

«Я тоже верю, Мив… Я тоже».

Несколькими часами позже

В пустыне под палящим солнцем было нестерпимо жарко. Кейфл прикрывал глаза ладонью и сквозь пальцы смотрел на каменные стены, видневшиеся из-за песков.

– Я по-прежнему уверен, что нам следовало дождаться ночи.

Атсу усмехнулся.

– Так делают только дилетанты. Ночью охрану усиливают, – из-за бархана показалась голова стражника. – Напомните мне, почему мы вообще поверили в то, что нам это нужно?

Кейфл бросил короткий взгляд на притихшую Ифе. Она то и дело напряжённо поглядывала на раскалённый песок под своими ногами.

– У нас не было выбора, – тихо сказал принц.

– Мне нельзя умирать сегодня, – недовольно прошипел Атсу.

– Смерть от рук стражников сокровищницы Города Столбов недостаточно божественная? – поддел его Сет.

– А кража недостаточно легендарная!

Слушая своих спутников, Ифе не могла сдержать нервного смеха. Но ей в рот тут же попал горячий пустынный песок, и девушка поспешила прикрыть лицо рукавом.

– Мне кажется или здесь есть только главный вход? – спросила она.

– Сокровищница простирается глубоко под землю. И вход действительно только один. Так безопаснее, – пояснил принц.

Сет, Ифе, Атсу и Кейфл, пригибаясь к песку, приближались к месту назначения. Возле него уже виднелись фигуры стражников в тёмных однотонных одеждах.

– Мы начинаем? – девушка заметила, как второй отряд стражников вышел из сокровищницы, чтобы сменить первый.

– Начинаем, – с азартом улыбнулся Сет.

Бог дождался момента, когда отряды встали рядом. Он бросился вперёд с нечеловеческой скоростью, которую Ифе уже отмечала в лавке Мив. Охранники даже не успели вскинуть оружие.

– Прогуляемся, ребята? – дружелюбно спросил бог, которого уже окутала алая сила.

Пустыню и вход в сокровищницу озарила короткая вспышка. Охрана и Сет растворились в воздухе.

– Вперёд! – шепнул Атсу.

Не теряя времени, Ифе и Кейфл поспешили за вором. Спуск в сокровищницу представлял собой тёмную лестницу, от которой то и дело в стороны отходили коридоры и ниши для охраны. По плану Сета и с учётом всех исчезнувших воинов эти ниши должны были пустовать.

Ифе знала, что им нужно было спешить. Но они шли слишком быстро, слишком неосторожно. Атсу пытался быть скрытным, контролировать спутников и окружение, хотя, на самом деле, скрытным только он и оставался. Кейфл же почти бежал вперёд, словно хека была воздухом, без которого он не мог жить.

Они заметили одну из ниш слишком поздно. Из неё лился тусклый свет, и в следующий миг на лестницу ступил страж. Совсем молодой, он испуганно и одновременно сурово закричал:

– Вы кто?!

Кейфл сразу попытался схватить паренька и зажать ему рот, но раненое плечо принца сыграло с ним злую шутку. Стражник ударил хекау, и тот упал, скатываясь по ступеням вниз.

«Кейфл, нет! – Ифе едва удержалась от крика. – Пожалуйста, будь живым, пожалуйста…» Возможности подойти к принцу девушку лишил Атсу. Вор резким движением задвинул аментет себе за спину, а сам двинулся на стража.

– Мы просто паломники… Забрели не туда, – он кивнул на Ифе. – Видишь, с нами и жрица есть.

Страж агрессивно смотрел на нарушителей, но, видимо, только что заметив девушку, нахмурился.

– Не лги мне! Он напал! Сюда нельзя просто забрести!

Вор поднял руки в успокаивающем жесте.

– Этот жрец просто испугался. Он не хотел нападать, уверяю тебя… Как тебя зовут?

Стражник опешил от внезапного вопроса. «Он же совсем юный!..» – Ифе поглощал страх. Она не знала, что сделает Атсу. Но не хотела, чтобы он навредил стражнику.

– Меня зовут Эбо, – тихо ответил юноша и тут же грозно добавил: – И вам придётся проследовать за мной к командиру!

Атсу мягко улыбнулся, опуская руки.

– Конечно. Мы ему всё объясним.

Видя, что странные нарушители не оказывают сопротивления, страж потянулся в нишу, видимо, за оружием. Это было ошибкой. Вор метнулся вперёд, хватая паренька за шею.

– Прости. Поспишь пару часов… И всё.

Ифе видела, как Атсу нажал на две точки на шее Эбо. Его глаза закатились, и он мешком рухнул на пол.

– С ним всё в порядке?

– Просто без сознания, – коротко бросил вор, уже спускаясь вниз к Кейфлу. – Ну, давай, принц, ты же не все ступеньки костями пересчитал…

Ифе поспешила к ним, краем глаза заметив движение. Эбо с трудом полз к столу, под которым виднелась висящая верёвка, чей второй конец уходил куда-то в стену.

– Атсу… – прошептала она.

– Останови его! Это колокол – стража услышит! – зашипел вор.

У Ифе было меньше мгновения, чтобы понять, что Атсу не успеет подняться. Она увидела горящую свечу на столе стражника и быстро простёрла к ней руку, крича:

– Djet medu!

«Пожалуйста! Пожалуйста! Djet medu…» – взмолилась она. Резкая вспышка света от ладони девушки озарила лестницу и нишу. Свеча погасла.

Стражник Эбо с криком прикрыл глаза. Этого времени хватило, чтобы Атсу подбежал и ударил паренька по затылку. Его глаза снова закатились, и страж рухнул без сознания – на этот раз точно. Быстро связав его, вор схватил Ифе за руку и потащил дальше. Кейфл хоть и придерживал больное плечо, но шёл с ними в ногу.

Дальнейший путь по лестницам слился для девушки в рассеянное ощущение страха и азарта. Она даже не сразу поняла, что Кейфл и Атсу остановились, а коридор сменился большим залом.

В нём царил полумрак, разбавленный странным синим светом, исходившим от стен. Из центра зала на воров осуждающе глядела статуя Гора.

– Это здесь? – дрожащим голосом спросила Ифе.

– Да. В прошлый раз я забирал артефакты отсюда, – принц указал на отсеки в стенах по обе стороны зала.

Аментет не было видно, что находилось внутри, и она шагнула вперёд.

– Не шевелись, – вор удержал её. – Смотри на плиты.

– Некоторые немного… выступают, – заметила она.

– Наступишь на такую – и активируется ловушка. Или стража узнает. Вариантов много.

– Поняла.

– Что ж, пришёл мой час, – выдохнул Атсу.

– Помощь нужна? – хмуро спросил Кейфл, понимая, что в его состоянии он вряд ли чем-то действительно смог бы помочь.

– Что нужно взять?

– Здесь все святыни, которых касался Гор. Наш покровитель так любит эффектность, что даже потрудился над сиянием из ниш.

– Мы что, будем так светиться весь путь назад? Нас точно накроют, – нахмурился Атсу.

– Не волнуйся, артефакты не светятся. Считай это декорацией. Но больше двух святынь брать нельзя – от них исходит сила бога. Пару ещё можно скрыть, но с тремя другие хекау уже смогут нас отследить.

– Вас таких много? – спросил вор.

– Очень мало. Но мой отец может позволить себе нанять одного.

Не задавая больше вопросов, мужчина ловким прыжком перескочил одну из нажимных плит. Ифе, как заворожённая смотрела на его движения. Вор уже добрался до одного из отсеков. Он избежал касания со всеми плитами, что хоть немного отличались по виду.

«У нас может получиться… Правда может!» – поняла девушка, боясь радоваться раньше времени.

Спустя несколько мгновений вор вернулся к своим спутникам. Под его одеждой едва заметно виднелись украденные артефакты. Но какие именно, Ифе не могла рассмотреть.

– Восхищение мной можно отложить. Нужно уходить, пока наш новый друг Эбо не очнулся, – ухмыльнулся он.

– Как он вообще там оказался? Сет же перенёс всех с верхних этажей, – нахмурился принц.

Вор пожал плечами.

– Новичок, судя по виду. Пропустил смену постов.

– Мы… Справились? – неуверенно спросила Ифе.

– Когда окажемся в безопасности, тогда и подведём итоги.

Двое новоявленных воров и один бывалый поспешили покинуть хранилище сокровищницы. По пути девушка задала вопрос, терзавший всех троих:

– Вам не показалось, что это было как-то… Легко?

Ни Кейфл, ни Атсу не ответили. Принц и сам пытался найти решение этой загадки, а вор не хотел спугнуть удачу такими размышлениями. Никто из них не видел женщину, что улыбалась из теней сокровищницы.

«Синий свет – не декорации, принц мой…» – безмолвно говорила с ними Мересанх. Её окутала золотая вспышка, стирая ложный облик. И теперь на месте маа-херу стояла царственная фигура богини.

«Это защита от кражи, – закончила мысль Исида. – А за то, что я не дала ей вас убить, вы отблагодарите меня позже». По-матерински тепло улыбнувшись статуе Гора, Царица Богов растворилась в золотом сиянии.

* * *

Первое, что ощутила Ифе, выйдя из гробницы, – это резь песка в глазах. Ещё недавно солнечная пустыня теперь напоминала поле битвы ветра и песка.

– А вот это нехорошо… – пробормотал Атсу.

– Буря из Красной Пустыни! Надо найти укрытие! – крикнул Кейфл.

Сета нигде не было видно.

– Что это за звук?! – прошептала Ифе, стараясь укрыть лицо.

Атсу и Кейфл прислушались.

За завыванием ветра и шелестом песка из сокровищницы звучали гулкие удары. И крик:

– Эбо? Эбо! Воры! Все наверх!

– Тревога! Надо уходить! – понял вор.

Он, щурясь, шагнул прочь от сокровищницы. Кейфл и Ифе поспешили за ним. Горячий хаотичный ветер сбивал с ног. Странные красные всполохи, отражавшиеся в песке, ослепляли.

– Ничего не видно! – закричала девушка, теряя из виду спутников.

– Дай руку!

Одной рукой она вцепилась в рукав одеяния принца. Другой ухватилась за Атсу.

– Песчаную бурю нельзя обогнать… – слова вора терялись в завываниях.

Песок забивался в рот и глаза. «Ненавижу. Ненавижу песок!» – думала Ифе.

Сложно было сказать, сколько они брели по бесновавшейся пустыне. Может, несколько мгновений – но казалось, что намного дольше. И когда впереди показались странные очертания, аментет подумала, что они добрели до какого-то строения.

– Там дом! Смотрите! Мы можем укрыться!

Кейфл с трудом вгляделся в даль.

– Это не дом…

Из-за пелены песка, мельтешившего в воздухе, шагнуло нечто. Оно издало гортанный рык, от которого волосы вставали дыбом.

– Рагхрррах…

Ифе закричала.

Глава IX. Зыбучие пески

Не тебе судить о людских грехах.

Но жизни их ты сжимаешь в руках.

Крик аментет тонул в завывании песчаной бури.

– Ифе, беги! Это тварь из Красной Пустыни! – ему вторил голос Кейфла.

– Руку давай! – вопил Атсу.

Девушка попыталась дотянуться до вора, но гигантское искривлённое существо, шагнувшее из бури, прыгнуло, смыкая челюсти рядом с её плечом. Она резко отпрыгнула в сторону. Из её рта вырвался писк. Падая, Ифе увидела, как чудище кинулось к Атсу, и уже через мгновение оба скрылись за пеленой песка.

Закашлявшись, девушка с трудом поднялась на ноги. Она не видела дальше вытянутой руки и не слышала ничего, кроме ветра. «Великая Эннеада! Тварь из Та-Дешрет?! Но ведь границы должны охраняться…» – с бешено колотящимся сердцем Ифе огляделась. Её спутников не было ни видно, ни слышно в сердце песчаной бури.

Когда надежды нет, попроси о помощи. Не выбирай. Проси всех, кто слушает.

Пусть и кто-то один, но обязательно отзовётся.

Девушка ни за что бы не вспомнила, чей совет помог ей. Но после странных слов, возникших в памяти, она почувствовала тепло в груди. Слова молитвы всем богам всплыли в голове Ифе, как по щелчку.

– Всевидящие, укажите мне путь! Позвольте помочь тем, кто нуждается!

Слабые вспышки света – лиловая и небесно-голубая. Они пульсировали в гуще песка совсем недалеко от аментет.

– Я… Вижу… Кейфл! Атсу! Я иду…

Тепло рассеялось, оставляя за собой пустоту. Потратив один миг на то, чтобы воздать благодарность богам, девушка заставила себя шагнуть туда, где, как она помнила, мерцал свет. «Боги не оставили в час нужды даже грешницу…» – эта мысль придавала ей сил.

Спустя несколько изматывающих шагов Ифе увидела Кейфла. Он с рыком тянул на себя Атсу, погрязшего в песке почти до пояса. Вор первым заметил девушку.

– Не подходи! Зыбучие пески!

Аментет замерла. Наконец принц вытянул вора, и они оба обернулись к Ифе. Ужас на лицах спутников сначала показался ей логичным. Атсу только что избежал смерти, а Кейфл испугался за него. Только смотрели они ей за спину.

– Прыгай в сторону!

Но приказ вора опоздал. Ифе обернулась, не в силах шагнуть ни в сторону, ни вперёд.

– Хр-р-р… – огромное уродливое чудище утробно рычало, стоя прямо перед ней.

С его длинного извивающегося языка стекала зловонная слюна. «Оно смотрит на меня…» – поняла скованная страхом девушка. Ифе не двигалась. Не дышала. «Снова… Снова смерть дышит в лицо». Но вместо смерти она ощутила резкий толчок, уронивший её на песок.

– Беги! – принц кричал издалека.

Атсу, оттолкнувший девушку, отвлекал существо на себя. В его руках блестел кинжал. И на фоне чудовища он казался ничтожно маленьким. Мимолётным движением вор бросил в сторону Кейфла маленькую каменную табличку – артефакт для хека.

Чудище оскалилось на Атсу, готовое к прыжку. Не зная, чем она может помочь, Ифе просто закричала:

– Сюда! Я здесь! Чудище, ко мне!

И это сработало. Существо медленно угрожающе обернулось к девушке.

– Принц, хека! – завопил Атсу.

Ифе краем глаза заметила, как Кейфл отрицательно покачал головой. Этого мига чудищу хватило, чтобы вновь повернуться к хекау и вору.

– Нет… – аментет шагнула вперёд, но предательский песок ушёл из-под ног.

Упав на колени, она услышала довольный шелестящий голос, который уже знала из своего кошмара:

Грешникам – небытие…

– Грешникам… – в ужасе прошептала девушка, и её мысли кольнула идея. – Грешникам! Конечно!

Грешникам был нужен Каратель. Смерть в пасти чудовища была намного хуже, чем праведная кара. Девушка закричала, не позволяя себе передумать.

– Каратель, молюсь тебе, защити смертных от ужаса Та-Дешрет…

Она знала, чем рисковала. Всем. «Но иначе мы умрём в зловонной пасти… – думала Ифе той частью разума, что ещё была способна на что-то кроме страха. – А чудовище двинется дальше – в Город Столбов, где столько невинных людей!»

Призвать Анубиса было верным решением. Она надеялась на это. Все размышления и мысленные мольбы заняли лишь миг. Ифе зажмурилась, чтобы не смотреть на смерть Кейфла и Атсу. А следом не видеть своей.

Лёгкий порыв прохладного ветра, столь неожиданного в обжигающей буре, заставил её распахнуть глаза.

– Вы…

Каратель Осириса стоял спиной к сидевшей на песке аментет. Его интересовало только чудище. Ифе не должна была чувствовать себя в безопасности, укрытая за его спиной. Не должна…

Резким движением бог махнул в сторону существа. Со свистящим хрипом чудовище отлетело прочь от Кейфла и Атсу.

– Тебе не место на этой земле, исчадие, – голос бога был спокойным. – Возвращайся в Та-Дешрет. Селкет заждалась тебя, чтобы уничтожить.

Новый взмах рукой. Чудище взмыло в воздух. «Мы спасены! – момент радости убило осознание. – Сет?!» Только сейчас, на мгновение обретя надежду, Ифе увидела второго бога. Сет висел в воздухе, связанный зелёными нитями силы Анубиса. Лишь их свет и позволял различить его фигуру в вихрях песка.

«Его поймали… – с ужасом осознала девушка. – Его схватили из-за нас! Из-за того, что он использовал силу возле сокровищницы!»

Яростный рык Анубиса вернул Ифе в реальность. Чудовище, с которым уже должно было быть покончено, с неестественной скоростью неслось на бога, вокруг которого загорелось зеленоватое сияние, похожее на щит. Тварь пробилась через него, словно божественная сила была просто воздухом.

– Что ты такое? – тон Карателя оставался таким же ровным и спокойным.

«Он же всё равно убьёт чудище. Он бог! – Ифе плохо понимала силы и слабости богов, но в поражение Анубиса не верила. – Пока он занят, я могу помочь Сету… Мы все можем скрыться». К закованному грешному богу уже медленно подбирались Кейфл и Атсу. Вор усиленно жестикулировал девушке:

– Быстро. К нам.

Ифе попыталась подняться. Анубис по-прежнему стоял к ней спиной.

– Грешница снова убегает?

Также ясно, как собственные мысли, аментет услышала в голове голос Карателя.

– Я хочу искупить свой грех! – вслух ответила она.

Анубис продолжал бой, ударяя чудовище божественной силой и металлическим посохом. Битва не мешала ему вторгаться в мысли Ифе.

– Не все грехи можно искупить. Особенно твои.

– Я хочу иметь хоть шанс на искупление! – закричала аментет.

– Для этого нужно раскаяться в содеянном. А в тебе есть раскаяние, грешница?

Ифе рвано задышала. Чудище кинулось на Анубиса, почти врезаясь острыми конечностями в его плоть. В последний момент бог успел увернуться и откинуть существо от себя. «Раскаиваюсь ли я, что пошла против воли Осириса? Раскаиваюсь ли, что ожила?»

– В тебе ведь нет раскаяния. Я прав?

– Я не жалею, что живу, – тихо ответила Ифе.

– Значит, и искупления ты недостойна.

– Я правда не жалею, что ожила. Но жалею, что для этого пришлось нарушить волю Царя Богов! И если мне не дано заслужить прощение, я готова принять кару. Я была готова с той самой секунды, как взмолилась о вашем появлении здесь!

Анубис пропустил нападение чудища. Оно прыгнуло неестественно высоко, стараясь оказаться за спиной бога. Там, где была Ифе.

Девушка поняла, что, если существо приземлится на неё она умрёт. Но бог, растворившись на мгновение в воздухе, появился прямо возле аментет. Закрывая её собой. Посох вонзился в тело чудища. С кратким отчаянным рыком уродливое существо обмякло, постепенно рассыпаясь песком.

Не оборачиваясь к Ифе, Анубис спросил уже вслух:

– Я чувствовал мольбу, когда появился. Это была ты?

– Да, – смиренно кивнула девушка, готовая принять кару.

Стряхивая с трости песчаные останки, бог обернулся к ней.

– Зачем?

– Я боялась чудовища.

– А меня – нет?

– Закончив здесь, вы не пошли бы убивать невинных в ближайшем городе. А чудовище пошло бы.

– Странная грешница, – бог задумчиво разглядывал лицо Ифе. – Но по-прежнему грешница.

Аментет знала, что последует за этими словами. Дуат. Амт. Небытие. «Хоть бы Сет, Кейфл и Атсу сумели скрыться…»

Анубис протянул к ней руку. Алый всполох блеснул над пустыней. И пальцы Карателя схватили лишь воздух в том месте, где только что исчезла Ифе.

– Нет! – рык бога вздыбил едва успокоившиеся пески.

– Что-то потерял? – ухмыльнулся Сет, являясь перед племянником.

* * *

Голова Ифе кружилась. Всё тело била мелкая дрожь.

– Ох, девочка! – тёплые морщинистые пальцы старушки сжали плечи аментет.

Ифе потерянно огляделась. Пустыни вокруг уже не было. Лишь тишина и спокойствие заброшенного храма Сета. С похожим удивлением рядом с ней осматривались Кейфл и Атсу.

– Что случилось? Вы освободили Сета? – хрипло спросила аментет.

– Мы пытались… – ответил вор.

На мгновения раньше

Борясь с песком и ветром, мужчины приближались к скованному Сету.

– Мы должны его освободить! Только он может вытащить нас отсюда! – шипел Кейфл.

Атсу кивнул. Пока Анубис был занят битвой с чудовищем, у них был хоть какой-то шанс.

– Я не могу даже коснуться пут! – крикнул вор. – Почему ты не используешь хека?!

– Она нам ещё пригодится, – не терпящим возражений тоном ответил принц.

– В Дуате, что ли? Используй. Проклятую. Хека!

Кейфл не успел ответить. Сета озарило золотое сияние, которое поглотило путы. Грешный бог плавно опустился на песок, задиристо улыбаясь.

– Спасибо, сестричка, – мысленно сказал он.

– Больше не попадайся. Второй раз рисковать не стану, – голос её был не слышен смертным. – У Инпу осталось два дня, чтобы привести аментет и принца в Дуат, иначе он лишится сил. Ты знаешь, что делать.

Атсу и Кейфл видели лишь то, как бог коротко кивнул в пустоту. А в следующий миг их и Ифе озарила его алая сила.

* * *

– И вот, мы оказались здесь, – завершил короткий рассказ вор.

– А где сам Сет?..

Голову аментет опалило жаром.

– Прости, не хотел причинять боль.

Ифе дёрнулась, услышав голос грешного бога в своих мыслях.

«Где ты?»

– Племянника нужно отвлечь. На этот раз я буду осторожнее.

«Но один раз он тебя уже схватил!»

– О, сколько беспокойства! Мне нравится, когда ты переживаешь за меня.

– Ифе, всё в порядке? – напряжённо спросил Кейфл.

Девушка поняла, что уже какое-то время не отвечала на вопрос принца. Даже не слышала его. Она с беспокойством указала юноше замолчать.

– Одно мгновение! Я… Я говорю.

– С кем?!

Но Ифе уже не ответила, внимая словам Сета.

– Слушай внимательно, маленькая аментет, – спокойно говорил бог. – Я уведу племянника как можно дальше от вас и постараюсь отвлечь его. Пока он будет разбираться с проблемой, которую я для него создам, у нас будет время приступить.

«Приступить к чему?»

– К кражам частей силы богов, разумеется.

«Но…»

– Через два дня я найду вас на торговом пути в Унут[16]. И мы вместе навестим Тота.

«Постой!»

Однако в своей голове Ифе снова осталась наедине со своими мыслями.

Атсу, Кейфл и Мив смотрели на неё не отрываясь.

– Со мной говорил Сет, – тихо сказала она.

– Почему я не удивлён, – Атсу закатил глаза. – Он сбежал?

– Он отвлекает Анубиса. Пытается увести дальше от нас…

Аментет кратко пересказала послание бога.

– Я много повидала на своём веку. И богов, и героев… – задумчиво пожевала губу Мив. – Но чтоб такие дела кто-то воротил – не видала!

Ифе с удивлением поняла, что старушка едва скрывала своё ликование.

– И вы не испытываете к нам ненависти за то, что втянули во всё это? – недоверчиво спросил Кейфл.

– Я благодарю вас. Что может быть приятнее для старухи, видавшей всё, чем удивление?

– А я смотрю, мы здесь все немного безумцы, – Атсу издал нервный смешок.

– Не дерзи, мальчишка!

Ифе тоже не сдержала улыбки.

– Ну что, когда выдвинетесь на торговый путь? – спросила Мив.

– Мы ещё ничего не решили, – ответил Кейфл.

– Но Сет будет ждать нас там! – Ифе не понимала, оставался ли у них хоть какой-то выбор.

– И это странно. Он рискует из-за нас, помогает. Даёт иллюзию выбора, – размышлял принц. – Я не доверяю ему.

– А мне? – голос аментет дрогнул.

Принц мягко улыбнулся.

– Конечно, доверяю.

– Сегодня мы снова едва не погибли, – сказала Ифе. – Я не стану ждать повторения. И если суждено умереть, то умру, стремясь к жизни.

– Значит, ты уже решила обворовывать богов?

– А есть ли у нас выбор?

Мив в тот же миг сжала её руку.

– Выбор есть всегда, девочка. Я смутно понимаю, что за тяжесть лежит на ваших сердцах. Но если вы знаете способ её облегчить, им следует воспользоваться. Уж я-то знаю.

Ифе благодарно улыбнулась старушке.

– Я уже говорил. Обокрасть богов – вершина карьеры вора. Меня уговаривать не придётся, – кивнул Атсу.

Лишь принц продолжал смотреть на них, как на безумцев.

Ифе неуверенно шагнула к нему.

– Кейфл… Ты ведь можешь не идти. Если таков твой выбор.

Юноша горько усмехнулся.

– Если бы я мог выбирать, то это ты никуда не пошла бы. Моим выбором была бы твоя безопасность. Я бы хотел принести тебе прощение богов на золотом подносе! – справившись с чувствами, Кейфл сказал уже спокойно: – Но нет. Тебя тянет в самую гущу, в лапы Анубиса и в сердце опасности.

Сердце аментет забилось быстрее. Вспышка эмоций принца была для неё странной и непонятной. Он злился. А ей почему-то хотелось улыбаться.

– У меня нет выбора. Так же, как у тебя, – закончил он.

– Решено? Отправляемся на торговый путь? – хлопнул в ладоши Атсу.

– Ещё чего! Сначала вы отправляетесь спать! На всех троих лица нет.

Мив пригрозила всем троим узловатым пальцем.

Ифе и правда ощущала дикую усталость. А ещё голод и жажду.

– И то верно, – кивнул Атсу. – У меня есть немного хлеба – положить на зуб перед сном.

– Вот, этот разговор уже лучше, – одобрила старушка.

Кейфл молча направился к выходу из зала.

– Подожди!

Принц замер, словно предчувствуя, какой вопрос задаст ему Ифе.

– Почему ты не воспользовался хека в пустыне?

– Для битвы с тем чудищем потребовалось бы очень много сил. Мы лишились бы артефакта.

– У нас был ещё один. Который мы взяли Сету, – вор похлопал себя по бокам, с удивлением обнаружив, что второй артефакт исчез. – Да… Видимо, Сет своё уже забрал.

– Хека может нам пригодиться в будущем.

– Ты готов был пожертвовать жизнью, лишь бы не тратить свою драгоценную силу? – разозлился Атсу.

– Я берёг её, чтобы у нас ещё был шанс жить! Или ты думаешь, что боги, которых обворовывают, будут менее опасными, чем зверушка из Красной Пустыни?

– Спасибо за ответ. Я поняла, – Ифе попыталась прервать нараставший конфликт.

– А я нет! – воскликнул Атсу.

Проигнорировав вора, принц молча вышел из зала, не глядя ни на кого из присутствующих.

– Он странный, – Атсу едва сдерживался от того, чтобы не приволочь хекау обратно.

– Просто мы все много пережили сегодня, – устало сказала Ифе.

Мив настойчиво потянула её за руку.

– Давай, мальчик, свой хлеб. И мы пойдём спать.

Вор кивнул и достал из небольшого мешка у стола чёрствую буханку.

– М-да… Ну, на безрыбье и финик рыба. Подожду тебя в комнате, Ифе. Уважишь старуху разговором.

Мив забрала хлеб и покинула зал. Девушка хотела последовать за ней, но её остановил голос Атсу.

– Ифе…

– Да?

– Я бы никогда не стал просить тебя остаться здесь, но… Ты уверена, что хочешь отправиться в путь? Мы не знаем, что там случится.

– Спасибо. За беспокойство, – тихо ответила девушка. – Но я не буду в безопасности нигде до тех пор, пока не получу прощения.

– Мне всё ещё кажется, что тебя не за что прощать.

– О! Анубис не зря зовёт меня грешницей. Поверь.

– Когда ты так улыбаешься – верю.

Ифе рассмеялась.

– Доброй ночи, Атсу.

– Доброй…

Девушке было странно произносить эти слова. Она никогда не чувствовала их на языке. Точнее, не помнила о них. Кивнув вору, аментет отправилась в комнату.

Мужчина ещё какое-то время смотрел ей вслед. «Мне – лишь улыбка. А щёки её краснеют при виде принца, – немного горько усмехнулся вор. – Надеюсь, он будет достоин…»

Атсу старался не думать о том интересе, смешанном со страхом, что он заметил на лице Ифе в пустыне. Когда она что-то говорила Карателю. Если смущение девушки перед принцем мужчина ещё мог понять, то эти эмоции казались ему невозможными. А невозможное Атсу предпочитал держать вне собственных мыслей, как сделал и сейчас.

* * *

Ифе сидела на кровати и жевала жёсткий кусочек хлеба. Мив расчёсывала ей волосы, напевая колыбельную:

Дитя моё, не страшись темноты.

Не пугайся длинных ночных теней.

Не бойся глубин морских, высоты.

Верь в любовь, что делает нас сильней.

– Какая красивая песня…

– Она очень старая. Её поют почти всем детям в Та-Кемет.

«Женщина из моего видения пела что-то другое… – думала Ифе. – Почему же я не могу ничего вспомнить?»

– Мив, вы могли бы рассказать мне про Азенет что-нибудь ещё?

Руки старушки замерли на волосах аментет. Она тяжело вздохнула, продолжая молчать.

– Понимаете, я не помню, кто я, – предприняла новую попытку девушка.

– О чём-то подобном я уже догадывалась, – спокойно ответила Мив.

– Как?!

Старушка усмехнулась, откладывая гребень в сторону.

– Ты не знала простых вещей. Называла кидеты и дебеты гирьками. Тебе было непривычно всё вокруг. Ты походила на ребёнка, который только познаёт мир. Да и сейчас ведешь себя так же.

«Да… Притворяться смертной у меня вышло из рук вон плохо».

– Вы правы. Единственное, что откликается мне в воспоминаниях, – это имя. Азенет.

– Я уже рассказывала тебе о ней.

– И я за это благодарна! Но, может, вы могли бы рассказать что-то ещё?

Вспомнив, как Кейфл удивился, что она была обучена грамоте, Ифе предположила, что это могло быть ниточкой к Азенет.

– Например, умела ли она читать?

– Рабыня? Читать? – прищурилась Мив.

Ифе пожала плечами.

– Всякое бывает… Наверное.

– Нет. Азенет не умела читать. Но всегда хотела научиться. Она всегда любила папирусы – особенно те, на которых изображались описанные сцены.

– Я не встречала таких!

Старушка рассмеялась, нежно поглаживая девушку по волосам.

– Азенет тайком уносила из дворца подобные свитки. Мы часами разглядывали изображения, придумывая истории, которые не могли прочесть.

– Вы расскажете мне о них?

– Ложись поудобнее, – улыбнулась старушка. – Нашу любимую фантазию лучше слушать, погружаясь в грёзы.

Ифе легла на кровать, уютно сворачиваясь. Голос Мив убаюкивал, но ей было слишком любопытно, чтобы сразу уснуть.

– В далёком прошлом, когда боги ещё не правили бок о бок со смертными, в губительных песках Красной Пустыни появился храм зла. В храме том безумный жрец поклонялся исчадиям, призывая их из разломов мироздания…

Ифе прикрыла глаза, погружаясь в историю.

– Для призыва чудовищ нужны были жертвы. Жрец убивал невинных, покрывая их кровью стены и полы храма. Но со временем исчадия становились всё более алчными, требуя самой чистой крови.

Мив замолчала, думая, что аментет уснула.

– И что дальше?..

– Неужели не страшно будет спать?

– Слишком интересно.

Старушка довольно прищурилась, продолжая рассказ.

– Чтобы удовлетворить голод призванных созданий, жрец решился принести в жертву дочку фараона.

– Какого?

– Для истории это не важно! Умей слушать, девочка.

Ифе покорно замолчала, снова закрывая глаза.

– Безумец выкрал юную красавицу и притащил в свой храм. Безутешный фараон отправил лучших воинов на поиски дочери, но лишь один из них смог добраться до Красной Пустыни.

«Как же ярко всё представляется… Песчаная буря и ужас девушки», – думала Ифе, вспоминая собственный страх прошедшего дня.

– Воин появился в храме в тот самый миг, когда жрец занёс над сердцем красавицы уродливый нож.

– Он спас её?!

– Конечно. Ведь это история о любви. Воин покарал жреца, спас деву и разрушил кровавый храм.

Ифе чувствовала, что засыпает. На границе сна и бодрствования ей казалось, что она сама была той девой, что жрец хотел принести в жертву.

Девушка видела прекрасный сон, сквозь который до неё доносились слова Мив.

* * *

Доблестный воин вынес деву из храма, от которого в стороны разлетались осколки камней, окроплённых кровью. В его надёжных руках она чувствовала себя желанной и защищённой.

Вдыхая манящий запах можжевельника, дева робко спросила:

– Чем отблагодарить тебя за спасение?

Воин ласково улыбнулся.

– Мне не нужны ни знания, ни силы… – он крепче прижал к себе спасённую красавицу.

Его губы легко коснулись её волос, и она услышала шёпот:

– Мне нужна только ты, Ифе.

Девушка подняла взгляд, чтобы увидеть лицо спасителя. На один миг ей показалось, что она узнала в его чертах принца. Кейфл улыбался ей.

Моргнув, спасённая дева поняла, что зрение обмануло её. Вместо серых глаз хекау её обжигал горящий зелёной силой взгляд.

– Каратель… – в ужасе прошептала она. – Зачем вы спасли меня?

– Я сделал то, что было правильным.

Дева нахмурилась. Она была уверена, что герои в легендах не должны были так говорить. Взгляд её спасителя смягчился.

– Возможно, ты стоишь того, чтобы быть спасённой, странная грешница.

* * *

– Ах!..

Девушка села на кровати, сонно потирая глаза. «О, боги, какой странный сон!»

Перед мысленным взором Ифе всё ещё стояли Кейфл, прикоснувшийся губами к её волосам, и Анубис, из взгляда которого на мгновение исчез холод. «Как мне вообще могло такое присниться?!» – девушка прикрыла рот ладонью.

Постаравшись как можно скорее забыть удивительный в своём безумии сон, Ифе огляделась. Мив в комнате уже не было. Аментет не знала, сколько она спала, но чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Девушка тихо рассмеялась, радуясь новому ощущению. Ей понравилось то, как сладко было спать и просыпаться без чувства страха.

Внезапно её взгляд упал на клочок папируса, лежавший на сундуке. Сверху он был придавлен каменной табличкой – артефактом для хека, который Атсу кинул Кейфлу в пустыне. «Это же… артефакт Кейфла!» – она ахнула.

Вскочив с кровати, Ифе схватила записку. На ней аккуратными рядами выстроились иероглифы:

Отправляйтесь с вором на торговый путь. Я догоню вас. Мне нужно успокоить душу.

На обратной стороне уже более отрывисто было написано:

Если решишь когда-нибудь освоить сильную хека, артефакт тебе пригодится. Я берёг его для тебя.

Твой маа-херу Кейфл.

– Кейфл, что ты задумал?! – клочок папируса дрожал в руках аментет.

Гонимая страхом за хекау, она выбежала из комнаты.

* * *

В главном зале Ифе столкнулась с хмурой Мив.

– Вы не видели Кейфла? Или Атсу?

– Оба ушли.

– Куда? Когда?!

– Луна уж подвинулась, наверное. Куда – не знаю, я Кейфла не видела, – старушка гневно цокнула языком. – Вор промчался мимо меня, как вихрь, только сказал, что надо остановить принца.

У Ифе было предположение, куда мог отправиться принц. «Неужели он решил довести убийство брата до конца?! – страх за обоих мужчин накатывал волнами. – Я должна их найти!»

В её действиях не было логики. Ифе лишь хотела защитить тех, кто был ей близок. Она бросилась к выходу из зала.

– Стой! Ну куда ты?!

Не слушая крики Мив, девушка бежала. «Я знаю, где здесь выход! Все храмы строятся одинаково, я… Помню! – не раздумывая о том, как она может помнить, Ифе безошибочно находила путь. – Только бы успеть!»

* * *

На выходе из храма перед Ифе раскинулась пустыня. Девушка замерла, страшась снова потеряться в песках. Но, обойдя полуразрушенное каменное строение, увидела врата в Город Столбов. «Неужели мы всё это время были так близко к городу?!»

Ворота охранял отряд меджаев. Ифе, по пути уже вообразившая себя спасительницей, готова была ринуться на помощь принцу и вору. Хотя на деле даже не знала, как попасть за ворота в город. Но и отступить она не могла.

Ифе знала, что, если Кейфл успеет совершить братоубийство, такой грех Осирис никогда не простит. Даже если они спасут и его, и весь мир.

«А Атсу? Неужели он собирается пробираться за принцем во дворец?! На верную смерть», – девушка с колотящимся сердцем направилась к Городу Столбов.

Она надеялась на чудо. И на то, что ей удастся найти ещё какой-нибудь вход. Обойдя ворота с меджаями по дуге, Ифе побрела вдоль городских стен. «Наверняка все входы в город охраняются…»

Кейфл, проживший в первом сепате всю жизнь, мог знать тайный путь. Да и Атсу как-то вытащил их с принцем из города. Ифе же даже примерно не знала, с чего начать поиски прохода. Она блуждала в темноте, пока не услышала тихий плач.

– Помоги-и-ите! – рыдающая худенькая девочка, одетая в лохмотья, сидела прямо на песке у подножья стены.

В темноте Ифе трудно было разглядеть её лицо.

– Ты в порядке? Тебе помочь? – неуверенно прошептала девушка, подходя ближе.

– Я потеря-я-я-ялась!..

Аментет присела рядом с девочкой.

– Ты живёшь в Городе Столбов?

– Да…

Завывания ребёнка не прекращались, но меджаи были слишком далеко, чтобы что-то услышать.

– Может, ты попросишь стражей у ворот тебе помочь?

Девочка немного сощурилась, приглядываясь к лицу Ифе.

– Нет! Хочу, чтобы ты мне помогла!

– Я сама потерялась, – с беспокойством сказала девушка.

– Зато мы тебя нашли, – широко улыбнулась девочка, кивая куда-то за плечо аментет.

Ифе почувствовала рывок. Её схватили сзади, зажимая рот ладонью.

– Силач, держи крепче, – раздался тихий мальчишеский голос.

Кто-то утвердительно промычал.

– Я бы и сама справилась! – девочка недовольно сморщила нос.

– Конечно… Пора заканчивать.

К носу Ифе прижали тряпку. Она пахла точь-в-точь как мешок, который Атсу накинул ей на голову на крыше. Девушка постаралась задержать дыхание, но было слишком поздно – дурман погрузил её в сон.

* * *

Первым, что она увидела, очнувшись, был дырявый базарный навес. «И снова меня куда-то притащили, одурманив, – страх перед неизвестностью, беспокойство за друзей и терпкий запах дурмана в носу смешались в раздражение. – Пора с таким заканчивать».

Сбоку от девушки послышались голоса. Она осторожно повернула голову в их сторону.

– Да она это, говорю вам! – шипела уже знакомая девочка, уперев руки в бока.

– Не, та была одета как шл…

– Уоти, язык! – прозвучал мальчишеский голос, который прежде отдавал приказы.

– Я хотел сказать, что та была одета как наложница! А эта – нормальная…

– Уоти, если ты никогда в жизни не переодевался – это не значит, что другие люди тоже. Сефу права, эта девушка – добыча Атсу.

«Добыча Атсу?!»

Постепенно привыкшие к темноте глаза смогли, наконец, разглядеть сообщников хитрой девочки.

Того, кого называли Уоти, сложно было не заметить. Он был высоким и не по годам мускулистым. Лишь добродушное детское лицо с пухлыми щеками выдавало истинный возраст. «Наверное, это он тащил меня сюда и держал у ворот!» – подумала Ифе.

Долговязый парень, чьё имя аментет пока не слышала, был явно самым старшим из троих. Судя по манере общения, он был главным.

А девочка казалась самой… Девочкой. Милой и нежной, хоть и одетой в лохмотья. «Ох, Ифе, тебя одолели трое подростков… Как ты собираешься противостоять меджаям дворца?»

Пока её пробуждение не заметили, девушка позволила себе оглядеться. Её окружал грязный пустынный переулок, похожий на тот, где они впервые столкнулись с Атсу. Только кроме тюков здесь был натянут ещё и тент, под которым лежали три циновки. В одном Ифе была уверена – она всё-таки попала в Город Столбов. И теперь ей нельзя было терять ни минуты.

– Ребята… Вы знакомы с Атсу?

Дети резко обернулись. Сефу хотела ответить, но долговязый парень задвинул её себе за спину.

– Мы приносим свои извинения. Не узнали вас в темноте.

– А мы знакомы?..

– Вы с нами – нет. А мы с вами – да, – он улыбнулся одними большими тёмными глазами.

– Амен, хватит её путать! – девочка толкнула друга в плечо. – Это мы помогли Атсу вытащить Вас и того красавчика с крыш!

«Значит, это и есть те самые таинственные знакомые!» – поняла Ифе, вспомнив разговор с вором.

– И как же вы смогли вытащить два бесчувственных тела, не попавшись меджаям?

– Легко! Я – сильный. Амен – хитрый. Сефу – ловкая, – радостно сказал силач-Уоти. – Ну а Атсу – сильный, хитрый и ловкий.

Ифе не смогла сдержать улыбки.

– О, тогда всё понятно. А зачем сейчас меня украли?

– Это мы сглупили. Признаю, – Амен нахмурился. – Кто-то…

Он кинул выразительный взгляд на Сефу.

– Кто-то не разглядел в темноте твоего лица. Мы просто искали какую-нибудь прилично одетую девицу.

– Зачем?

Сефу снова выглянула из-за плеча друга.

– Это наш любимый способ заработать!

– Тихо! – парень попытался остановить её, закрыв рот, но девочка увернулась.

– Да ладно тебе – она же нравится Атсу!

«Нравлюсь?..» – удивилась Ифе. Амен раздражённо вздохнул и махнул рукой. Сефу довольно улыбнулась, начав рассказ:

– Мы крадём приличных девиц и усыпляем их. Как делать дурман нас Атсу научил – совсем безопасный! Потом Амен и Уоти отворачиваются, и я быстренько переодеваю наших жерт… Клиентов, во всякое тряпьё, – девочка с гордостью поклонилась так, будто только что призналась в подвиге. – А приличные платья, деньги и украшения мы забираем! Девицы просыпаются целыми и невредимыми, когда нас уже и след простыл.

– М-м-м… – Ифе пыталась подобрать слова. – Это… Находчиво.

Сефу радостно захлопала в ладоши.

– Вот-вот! Это всё Амен придумал!

Видя непосредственное веселье девочки, аментет сама улыбнулась.

«Эти дети нашли способ выживать. Мне стоит брать с них пример…»

– Кстати, мы тебя не держим. Можешь идти, куда шла, – сказал Амен.

«Если эти ребята снова смогли провести меня через стены Города Столбов, может, они помогут найти Атсу? – думала Ифе. – Я ведь даже не знаю, в какой части города нахожусь».

– Я хотела бы попросить вас о помощи.

Амен заметно напрягся.

– Какой?

– Тот юноша, которого вы вытащили с крыш вместе со мной, ушёл кое-что сделать. И никому не сказал.

– Тот красавчик? – мечтательно протянула Сефу.

Ифе подавила улыбку.

– Он самый. Атсу хотел ему помочь, и отправился следом. Это дело может быть очень опасным, поэтому мне нужно найти их обоих. Срочно.

– Атсу в опасности? – тихо спросил Амен.

Ифе видела сжатые в кулаки руки парня. Да и Сефу с Уоти выглядели обеспокоенными. Атсу явно был для них очень важен.

– Да, они оба в опасности.

Амен долгое мгновение изучал лицо девушки, а затем отвёл друзей в сторону. Ифе не прислушивалась, давая детям возможность всё обсудить.

Смотря на своих новых знакомых, она чувствовала тепло в груди. Они были светлыми детьми. Даже несмотря на то, что шли по пути воровства. И теперь её главной задачей было отправить их восвояси, если поблизости появится хоть какая-то опасность. «Ох, Ифе! Зачем ты им рассказала про Атсу?! – девушка уже жалела о сказанном. – Не прощу себе, если с ними что-то случится…»

За время внутренних метаний аментет дети успели договорить. К Ифе подбежала Сефу.

– Куда отправился красавчик?

– Во дворец.

– У-у-у… Плохо. Если Атсу уже ушёл за ним внутрь, мы ничего не сделаем. Только он может во дворец пробраться. Но ты не переживай! Вдруг удастся перехватить его раньше!

– Я тут подумала… – сдавленно сказала Ифе. – Наверное, я лучше сама.

– А что такое? Не нравится компания воров? – хмуро спросил Амен.

Девушка не поддалась на явную провокацию, и ответила правду:

– Не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Взгляд паренька смягчился. А ответил за него Уоти:

– Ты посмотри на меня! Что с таким случиться может? Ха-ха!

Внушительная фигура юного силача действительно не оставляла сомнений в том, что он мог постоять и за себя, и за друзей.

– Если Атсу в опасности, мы всё равно пойдём, – пожала плечами Сефу.

– И надо спешить. Пока ещё есть шанс перехватить его в садах у дворца, – сказал Амен.

– Вы уже знаете, где он может быть?

– Конечно, знаем. У Атсу не так много любимых лазеек в городе. И только нам он их доверяет.

Больше не тратя времени на разговоры, дети побежали по пустынным улицам города. А Ифе изо всех сил старалась за ними успеть. «Ох, как же я устала бегать…»

Амен немного замедлился.

– Сефу, смотри в оба и контролируй Уоти.

Девочка кивнула, а парень поравнялся с задыхавшейся Ифе.

– Мне нужно, чтобы ты честно ответила на один вопрос. Обещаю, что мы поможем при любом ответе.

– Сначала задай вопрос, – сбивчиво ответила аментет.

– Ради кого ты на самом деле рискуешь? Ради Атсу или того «красавчика»?

Амен забавно передразнил Сефу, но Ифе едва это заметила. «Как можно задавать такие вопросы?.. Ответ же очевиден!»

И тем не менее, она задумалась. Аментет выходила из храма, надеясь уберечь друзей от беды. Но почему? Ей прежде не приходилось так прямо задумываться о собственных мотивах. Она хотела их спасти, чтобы они были рядом и помогали ей. Без них она почти ничего не знала о мире смертных. Значит, девушка рисковала ради себя.

На секунду Ифе представила, что Атсу погиб. Волна страха прошла по спине. В мыслях тут же воскресла хитрая улыбка вора, его показная простота, его обещание помочь ей. «Нет, Атсу не может погибнуть. Это… ужасно!»

Тогда она вообразила, что то же самое случилось с принцем. Девушка представила его, окружённого меджаями в коридоре дворца. Хопеш, отделивший голову от тела. Тёмные кудри, слипшиеся от крови и разметавшиеся по полу. Теперь ею завладел уже не страх, а чистый ужас, лишающий возможности вздохнуть. «Нет… Нет!»

Она знала ответ на вопрос Амена.

– Я рискую ради себя.

Парень нахмурился, но Ифе ещё не договорила.

– Ради Атсу и ради Кейфла. Мне больно думать, что кого-то из них может настигнуть зло. И мне страшно думать о том, что будет со мной в таком случае.

Амен внимательно посмотрел в глаза девушки.

– Не ищи лжи. Я говорю правду. Они оба стали близки и дороги мне.

– Спасибо за честность.

После недолгих раздумий парень задал ещё один вопрос:

– Постой, «красавчика» зовут Кейфл? Как воскресшего принца?

– Кхм… ну…

– Ну конечно! Это и есть младший принц! Какой же я дурак…

Ифе задумчиво пробормотала себе под нос:

– Неужели никто в этом городе не удивляется, что сын фараона просто взял и восстал из мёртвых?

– А чего удивляться? – Амен, всё ещё недовольный своей непрозорливостью, отмахнулся. – Он же хекау. Про них такие истории ходят, что люди скорее удивились бы его окончательной смерти.

– И что же, всех хекау считают бессмертными?

– Нет, конечно. Большинство из них шарлатаны и фокусники. А истинных во всех сепатах от силы трое. Но даже они не сравнятся с принцем.

– Почему?

– Несколько лет назад, когда Осирис призвал всех богов из сепатов на совет, река Хапи почти полностью иссохла. Не знаю, были ли боги в курсе того, что люди умирали от жажды и голода, но они ничего не сделали.

«Если Царь Богов призвал их на совет в Дуат, то они и правда могли не знать… – думала аментет. – Там время течёт иначе, а миры сливаются воедино».

– Люди отчаялись, – продолжил Амен. – Все были равны перед лицом засухи: и простолюдины, и фараоны. А потом к реке вышел юный принц. Младший сын Хафура. Говорят, что в руках он держал драгоценный посох своего отца. Принц призвал силу хека. Небо заволокло тучами, и на все – все! – сепаты Та-Кемет хлынул дождь.

Слушая историю, Ифе даже забыла об усталости.

– Вода заполнила иссохшую Хапи за несколько часов. А принца нашли без сознания на берегу реки, рядом с пылью, в которую обратился драгоценный посох.

– Он спас всех…

– Не просто спас. Он явил чудо, на которое до этого были способны лишь боги. Потому никто и не удивляется, что Кейфл смог ожить. Этого практически ждали.

Заслушавшись, Ифе не заметила, как дверь одной из неприметных лавок открылась прямо перед ней. Девушка столкнулась с вышедшей оттуда женщиной. Она сразу узнала её, несмотря на то что та была укутана в тёмный плащ.

– Шемеи?!

– Ты?! – быстрым движением вторичная жена фараона убрала в лиф платья маленькую склянку.

Но Ифе успела разобрать накарябанный на ней иероглиф – снотворное.

Амен не раздумывая кинулся на Шемеи, стараясь закрыть ей рот.

– Не надо!

Не слушая аментет, парень схватил женщину.

– Спокойно. Я не буду кричать, – тихо сказала она.

– Ага, как же… – Амен сделал жест Сефу и Уоти, чтобы те не подходили.

– Поучись у мальчика, Ифе, – усмехнулась Шемеи. – Не жалей тех, кто может тебе навредить.

– Вы знакомы? – недоверчиво спросил Амен.

– Встретились во дворце. Это вторичная жена фараона.

– Ты шутишь?..

Ифе покачала головой.

– И что нам с ней делать? У меня нет дурмана.

– У неё есть снотворное, – неуверенно ответила девушка.

Амен потянулся к Шемеи, чтобы обыскать её.

– Стойте… не надо! Мне нужно это снотворное! Пожалуйста!

Ифе с удивлением поняла, что бесстрастная и жестокая женщина из гарема… умоляла.

– Амен, постой, – слова вырвались прежде, чем она смогла всё обдумать.

Парень замер. Ему самому явно не нравилась перспектива шарить по довольно открытому платью жены фараона.

Ифе приблизилась к Шемеи.

– Для чего тебе снотворное?

– А сама как думаешь?!

– Я… Не знаю. Ты не можешь спать?

– О, нет. Я прекрасно сплю, если спит мой супруг.

Видя непонимание на лице девушки, Шемеи хрипло рассмеялась.

– Если бы ты не сбежала с младшим принцем, то поняла бы меня.

– Хватит, – Амен достал верёвку из-за пазухи, быстрым движением сунул её в рот Шемеи и туго завязал сзади.

Из-за получившегося кляпа вторичная жена могла лишь яростно мычать.

– Что ты задумал? – с беспокойством спросила Ифе.

– Она из дворца. Возможно, пригодится. Но с этим разберётся Атсу.

Парень показал новый знак рукой, и Уоти в несколько шагов оказался рядом.

– Это твоя поклажа, силач.

– Да раз плюнуть!

Он взвалил Шемеи на плечо и побежал вперёд. Амен – за ним. Ифе ничего не оставалось, кроме как поспешить следом.

* * *

Безопасный путь до садов дворца пролегал через крыши. Уоти на удивление легко справлялся с висевшей на нём Шемеи. Сефу и Амен и вовсе не запыхались.

А вот Ифе была уверена, что её лёгкие останутся где-то на пыльной земле позади. «Худшее, что есть в мире смертных – это песок и бег, – мысленно страдала она. – Если не думать про фараона… И меджаев… И запах гнилой рыбы…»

Пытаясь восстановить дыхание, аментет, пошатываясь, шла за детьми. Они умело скрывались в тенях сада, и даже когда Сефу тихонько зашипела – этот звук был похож на шелест пальм, а не на человеческий голос.

– Атсу!

Вор, скрывавшийся за раскидистым деревом, с открытым ртом уставился на пришедших.

– Вы что тут делаете? Ифе?!

Девушка понимала, что для разборок, почему её оставили в храме, сейчас явно было не время. Поэтому она быстро спросила:

– Кейфл внутри?

Вор кивнул, и тут его взгляд упал на Шемеи, висевшую на плече Уоти.

– Вы что натворили?!

– Долго объяснять, – шепнул Амен. – Твоя подружка столкнулась с нами и рассказала, что тебе нужна помощь.

– А эту… – Силач тряхнул вторичную жену. – Эту мы нашли на базаре.

– Это вторичная жена фараона, она может знать, как пройти во внутренний дворец…

– Я знаю, кто это, – вор в отчаянии посмотрел на Ифе. – Как ты умудряешься находить опасность? Как?!

– Кейфл оставил мне записку! Я не могла просто сидеть и ждать, пока вы оба окажетесь у меджаев!

– Теперь мы там окажемся всей компанией, – Атсу мысленно бранил принца всеми известными ругательствами.

Стянув Шемеи с плеча Уоти, он ощутимо тряхнул её, глядя прямо в глаза.

– Дети не могли тебе этого пообещать. Но я могу. Пискнешь – убью.

Женщина кивнула. Атсу медленно, готовый к любому действию с её стороны, избавил Шемеи от кляпа. А следом приставил кинжал к горлу.

– Так вам надо во внутренний дворец? – ухмыльнулась женщина. – И младший принц тоже там?

– Тихо.

Ифе поняла, что Атсу не знал, как пробраться внутрь. Иначе не стал бы давать Шемеи шанс говорить. «Неужели нам придется угрожать ей, чтобы помогла?» – девушке не нравилась эта мысль.

Как и слова Атсу про убийство.

– Шемеи… – мягко начала аментет.

Женщина высокомерно вскинула бровь. «Да простят меня боги за то, что собираюсь сказать», – попросила Ифе.

– Ты ведь не хочешь, чтобы до фараона дошли слухи о том, что ты травишь его снадобьями?

– А кто ему расскажет? Ты?

– Не я. Это сделают люди. Слухи.

Девушка выразительно посмотрела на Амена, и парень тут же подхватил её блеф.

– А мы очень хорошо умеем их распускать. Слово там, слово здесь.

– Ой, кажется, вторичную жену видели выходящей из то-о-ой самой лавки!.. – выразительно добавила Сефу.

Лицо Шемеи побледнело. Аментет отчётливо разглядела в её глазах загнанность и страх. «Что же я творю?!»

Однако останавливаться было поздно.

– Если ты не хочешь, чтобы слухи поползли, проведи нас во дворец.

– Нет, – резко оборвал её Атсу. – Расскажи, как можно скрытно проникнуть во дворец. Ведь ты как-то его покинула незамеченная.

– А потом что? Убьёте?

– Руки чешутся, но мы не убийцы, – ухмыльнулся вор. – Ты останешься здесь под присмотром до тех пор, пока мы не вернёмся целыми и невредимыми. Назовём это гарантией.

Шемеи не смотрела ни на кого, кроме Ифе. Молчание делало воздух гуще и тягостнее.

– Хорошо.

– Расскажешь? – недоверчиво уточнил Атсу.

– Если до Хафура дойдут слухи, о которых вы говорили, меня четвертуют. Поэтому – да. Расскажу.

«А если солжёт? Отправит в западню?» – страшилась Ифе.

«Сетова женщина… И ведь иного выбора я не вижу», – нахмурился Атсу. Но всё же сказал:

– Слушаю.

Шемеи, раздражаясь от постоянных уточнений, подробно рассказала, где усыпила меджаев-постовых. Она поведала, каким путём можно пробраться во внутренний дворец и как из него выбраться после. Вор также узнал, где располагались комнаты Никаура под предлогом того, что их нужно было избежать.

– Не делай из меня дуру. Я знаю, куда вы идёте, – гневно выплюнула женщина. – Если Кейфл пробрался во дворец, то лишь затем, чтобы убить брата. Весь сепат в курсе, от чего он в первый раз умер.

Атсу не удостоил её ответа. Но она была права. Он и сам сразу догадался, куда мог пойти принц из-за слухов о причинах его смерти. Потому и поспешил сразу во дворец. Закончив с допросом Шемеи, вор дал Амену, Сефу и Уоти последние указания.

– Оттащите туда и снова заткните рот. Следите в оба.

– Я пойду с тобой! – нахмурился Амен.

Вор мягко улыбнулся.

– Нет, ты останешься с Сефу и Уоти. Ты нужен им.

Парень, растеряв всю серьёзность, порывисто обнял вора.

– Ты только вернись!

Атсу потрепал его по голове.

– Конечно, вернусь.

Он бросил на Ифе тяжёлый взгляд.

– Тебя уговаривать остаться бессмысленно?

– Абсолютно.

– Тогда пойдём.

Уходя к дворцу, Ифе посмотрела на детей. Амен и Уоти были заняты оттаскиванием Шемеи. А Сефу улыбнулась аментет и одними губами произнесла:

– Спасите красавчика!

Глава X. Потеря

Какую цену ты готова заплатить

За то, что жизни не обрежут нить?

Ифе и Атсу без труда дошли до дворца по тому пути, что им рассказала Шемеи.

Около дюжины меджаев на их пути спали глубоким сном.

– Страшная женщина, – едва слышно прошептал вор.

– Хотя бы не солгала, – так же тихо ответила аментет.

– Кто знает.

Войдя на балкон внутреннего дворца, Ифе запоздало ощутила волну страха. Они шли прямо в руки Хафура. Кейфл мог быть уже схвачен. Всё могло быть зря.

Девушка споткнулась. Этот звук показался слишком громким в тишине. Одно мгновение. Второе. Третье. Дверь на балкон отворилась, и внутрь заглянули два меджая.

– Эй, вы кто?

Один из них шагнул вперёд, присматриваясь к лицам незнакомцев.

– Тут прибраться надо. Нас послали, – быстро ответил Атсу.

Но ложь вора опоздала. Второй меджай, разглядев Ифе, закричал:

– Это она! Которая с младшим принцем бежала! Хватай!

Быстрым движением вор швырнул в одного из меджаев кинжал. Ифе видела, как лезвие вошло ему ровно в лоб. Второй страж бросился на девушку.

– Нет! Не трогай меня! – закричала она.

Он схватил её за шею и потянулся к хопешу. Ифе инстинктивно хваталась за меджая, пока её пальцы, наконец, не нашли его глаза. Она с силой надавила на них. Мужчина закричал, выронив оружие.

Сзади появился Атсу.

– Отцепись от неё!

Вор ударил стража по голове рукоятью кинжала. Лезвие было измазано в крови. Оба меджая лежали на полу.

– Они мертвы?..

– Один мёртв, – не позволяя дольше глядеть на тела, вор схватил Ифе за руку и потащил прочь с балкона.

* * *

Дальнейший окольный путь по дворцу, описанный Шемеи, прошёл без новых встреч со стражей. Лишь у дверей в покои Никаура стояли двое мужчин. Но с ними Атсу разобрался быстро, отправив в сон точными и тихими ударами.

Замерев перед входом в комнату, он нахмурился.

– Меня пугает честность вторичной жены.

– Думаешь, там ловушка?

– Она могла просто послать нас в неправильную комнату.

– Но тогда мы бы вернулись ни с чем и её тайна оказалась бы под угрозой.

– Не проверим – не узнаем, – с этими словами Атсу бесшумно открыл дверь.

Первым, что увидела Ифе, была мрачная фигура Кейфла у окна.

– Кейфл!

Принц даже не обернулся на голос. Взгляд аментет упал на большую вычурную кровать. Там, глядя в потолок застывшим взором, лежал юноша с перерезанным горлом.

– Нет…

Хоть она никогда и не видела старшего принца, догадаться о том, кто был перед ней, не составило труда. Правда, на лице Никаура не было ни высокомерия, ни злобы, описанных когда-то Кейфлом. На кровати лежал просто мёртвый юноша в дорогом, залитом кровью одеянии.

– Уходите, – лишённый эмоций голос принца показался Ифе самым страшным звуком на свете.

– Мы пришли за тобой, – прошептала она.

– Глупо.

– Кейфл… Надо уходить.

Принц не ответил. Он по-прежнему стоял лицом к окну. У его ног валялся окровавленный кинжал.

– Сюда могут нагрянуть меджаи. У дверей двое лежат без сознания.

Юноша молчал.

– Кейфл, я прошу тебя, пойдём…

Отодвигая Ифе, к принцу подошёл Атсу. И с размаху ударил его кулаком в челюсть. Кейфл пошатнулся, хватаясь рукой за щёку.

– Атсу?.. Ифе?.. – казалось, он только сейчас понял, кто стоял перед ним. – Во имя хека, что тут…

Обернувшись, он в немом ужасе уставился на кровать.

– Никаур!

«Почему он ведёт себя так, словно не помнит, что сделал?» – Ифе со страхом смотрела на Кейфла.

Он бросился к телу. «Ник, брат… Что я натворил? Зачем? Я хотел заставить тебя сказать правду, а не…» – хекау коснулся холодной руки Никаура. Тихий шелестящий голос на задворках сознания принца смеялся.

Ты хотел это сделать. Ты сам сюда пришёл. Мне нужно было лишь подтолкнуть твою руку, когда она дрогнула.

– Кто ты?!

– Кейфл, нас услышат! С кем ты говоришь?!

Принц с безумным взглядом повернулся к Ифе.

– Я… Хотел, чтобы он признался. Хотел правды! Но убивать… Я не хотел его смерти. Оказывается, я не хотел!

Ифе не знала, как помочь принцу справиться с той болью, что царила в его душе. Она медленно взяла его за руку и тихо произнесла:

– Всё хорошо. Нам просто нужно уйти. Иначе мы все умрём.

В глазах Кейфла появилось понимание, а затем шок.

– Вы пришли за мной?! Я же оставил записку, велел идти на торговый путь! Атсу, как ты допустил?!

– Ты не в том положении, чтобы нас допрашивать, – зашипел вор. – Как ты проник сюда в обход стражи? И можем ли мы выйти тем же путём?

Коротко выдохнув, Кейфл кивнул.

– Тут есть выход в коридор для слуг. Им давно не пользуются, а я нашёл несколько таких ещё в детстве. Но они есть только в царских покоях. Поэтому в прошлый раз были бесполезны…

– Веди.

Девушка бросила последний взгляд на тело Никаура. «Осирис не простит… – поняла она. – И вся армия фараона теперь будет идти по нашим следам».

Принц поспешил к одной из колонн, за которой в стене открывался узкий проход. Атсу и Ифе последовали за ним. Уходя, Кейфл думал не о том, за что ненавидел брата. Он вспоминал день, когда Никаур научил его отдавать приказы.

– Не хочу! Не смейте! Это приказ! – маленький принц пятился от слуги, который шёл на него с заточенным лезвием.

– Господин, ваш отец велел вас подстричь, стойте спокойно.

– Нет!

Кейфл вскинул руки, как учил его наставник, и призвал силу хека. Она вырвалась быстрой вспышкой, ослепив слугу.

– Ах ты, поганец!

– Я принц!

Быстро проморгавшись, взбешённый мужчина больно схватил мальчика за руку.

– Я тебя налысо обрею!

– Отпусти! – Кейфл залился слезами, умоляюще глядя на своего мучителя.

Лезвие приблизилось к его буйным кудрям.

– Нет… Пожалуйста…

– Что здесь происходит?

В комнату вошёл юный наследник.

– Никаур! – увидев брата, Кейфл зарыдал пуще прежнего. – Пожалуйста, помоги мне!

Слуга быстро поклонился старшему принцу.

– Не обращайте внимания, господин, я скоро закончу тут.

Никаур высокомерно вздёрнул бровь.

– Кажется, я слышал, как принц Кейфл приказал вам остановиться.

– Но… ваш отец…

– Что конкретно он вам сказал?

Слуга, который был на две головы выше наследника Хафура, сжался под его надменным взглядом.

– Он велел подстричь младшего принца.

Никаур кивнул.

– Хорошо.

Он подошёл к брату, по пути забрав из рук мужчины лезвие. Кейфл смотрел на него, как на орудие убийства, но не шевелился. Никаур быстро махнул рукой, отсекая от кудрей брата маленький локон.

– Вот и всё, ты подстриг его, – кивнул он слуге, кидая лезвие на пол. – А теперь – вон.

Мужчина, склонившись в неловком поклоне, попятился к двери.

Когда он скрылся из виду, Никаур обернулся к Кейфлу.

– Подними бровь.

– Чего? – не понял мальчик.

– Подними бровь, вскинь подбородок и сожми губы. Быстро, – для убедительности старший принц снова поднял лезвие. – Иначе обрею.

Кейфл быстро сделал то, что сказал брат. Его лицо искривилось в непривычной мальчику гримасе.

– Неплохо, – оценил Никаур. – Теперь посмотри на меня так, как ты обычно смотришь на скорпионов в зверинце.

При упоминании паукообразных мерзких созданий с ядовитыми хвостами в глазах Кейфла промелькнуло искреннее отвращение.

– Отлично, – усмехнулся старший принц. – Теперь прикажи мне положить лезвие.

– Но зачем? – не понял Кейфл.

– Обрею.

– Понял, – быстро кивнул мальчик. – Убери лезвие?

Никаур метнулся вперёд, отсекая от волос брата ещё один локон.

– За что?! Я же приказал!

– Ты спросил. Требуй!

– Убери лезвие!

Кейфл смотрел на брата с непониманием и раздражением. Он точно выполнил его указания, вздёрнув бровь и пародируя выражение лица самого Никаура, с которым тот смотрел на слугу.

Старший принц кивнул, опуская лезвие.

– Запомни это чувство. Когда отдаёшь приказ, будь уверен, что его исполнят. Заставь всех быть уверенными в твоей власти.

– Хорошо… – неуверенно кивнул Кейфл.

Это был самый длинный диалог с братом за всю его жизнь. Они жили в разных частях дворца, занимались с разными наставниками и почти не виделись.

«Может, я стал достаточно взрослым и Ник будет общаться со мной чаще?» – с надеждой думал Кейфл.

– Почему ты вообще так противишься стрижке? – спросил Никаур, уже почти выйдя из комнаты.

– Я помню, как мама гладила меня по волосам, – признался младший принц. – Они напоминают о ней.

Кейфл так и не понял, почему после этих слов в глазах Никаура появилась ненависть. И с того дня они стали видеться ещё реже.

* * *

По пути из дворца Ифе и Атсу рассказали Кейфлу о помощи Шемеи.

– Вы приняли все меры предосторожности. Поэтому она не солгала, – сказал принц.

– Меня радует, что выбирались мы по проверенному тобой пути, а не по её наводкам, – вор старался говорить так, словно никаких убийств не произошло.

«Меньше всего нам сейчас нужны царские истерики», – думал он.

– Зато теперь можно будет всё закончить. Отпустить и больше никогда не видеть Шемеи, – тихо произнесла Ифе.

После выхода из дворца её страх отступил, но лишь немного. Он всё ещё зудел под рёбрами, но Кейфл и Атсу были живы, а значит, в какой-то степени всё разрешилось успешно.

Девушку не покидала мысль, что принцем кто-то управлял, заставив убить Никаура. «Или я просто пытаюсь оправдать его… Смягчить тяжесть греха», – думала она.

Вскоре впереди показалось место, куда Атсу велел детям оттащить Шемеи. Первой Ифе увидела Сефу. «Заснула, наверное», – решила девушка. Девочка лежала на земле, раскинув руки в стороны.

«Не замечала раньше узоров на её одежде…» – удивилась Ифе. Сдавленный вздох Атсу заставил её вздрогнуть и понять: «Это не узоры. Это кровь».

Вор побежал. Ифе и Кейфл не отставали. Мальчишки лежали недалеко от Сефу. Уоти – на животе. Пыльная земля под ним уже окрасилась в грязно-бурый цвет. Амен смотрел в небо. Его лицо оставалось серьёзным даже после смерти – как будто он осуждал небеса за то, чему они позволили с ним случиться.

– Нет… нет, нет, нет! – вор упал на колени между убитыми детьми.

Его плечи содрогались от сухих рыданий. «Почему?!» – Ифе почувствовала, как земля уходит из-под ног, но Кейфл в последний момент подхватил её под руки.

– Шемеи! Где ты?! – аментет знала, что кричать нельзя. Но даже в её надрывном шёпоте была незнакомая прежде слепая ярость. – Где она?

Отпустив девушку, принц присмотрелся к следам в пыли.

– Ушла.

Атсу вскочил на ноги, хватая Кейфла за грудки.

– Используй! Свою! Хека! Оживи!

– Это невозможно.

– Ты же ожил!

– Атсу, он говорит правду! – сквозь слёзы пролепетала Ифе. – Для этого нужна божественная сила, целый ритуал! Нужно быть в Дуате с их душами…

Не слушая девушку, вор снова опустился на колени. Он ударил кулаком в землю.

Ещё раз. И ещё.

Из дворца послышались крики.

– Это тревога, – хрипло пояснил Кейфл.

– Я не оставлю их! Это всё твоя вина! – кричал вор.

– Атсу, прошу! Прошу… – Ифе не знала, о чём просила.

От мысли, что Сефу, Амена и Уоти придётся оставить лежащими в пыли, её сердце разрывалось. Но у них не было выбора.

– Мы должны уйти!

Кейфл схватил вора за плечо и резко поднял на ноги.

– Убей меня позже. А сейчас – беги.

Атсу не сопротивлялся. Не мог. «Простите меня… Простите. Я украду вас. Украду у смерти!» – в последний раз опустившись на колени у тел, вор почувствовал укол в ладони.

Рядом с Аменом на земле лежала крепкая железная спица, которой была украшена причёска Шемеи. На ней всё ещё виднелись следы крови, смешанные с какой-то желтоватой жидкостью. Сжимая порезанную руку в кулак, Атсу поднялся на ноги. «Я найду тебя, жена фараона. И ты умрёшь».

Оставляя мёртвых детей позади, вор, принц и аментет побежали прочь от дворца.

* * *

Ифе наконец узнала, в какой из стен города была брешь, не охраняемая меджаями. Выйдя через неё, они с Кейфлом направились к храму Сета.

Но хриплый голос Атсу остановил их:

– Теперь они обыщут каждый уголок. Нельзя рисковать. Мы идём на торговый путь.

– А как же Мив?!

– Её не видели. Не знают. Она им не нужна.

– Но её могут обвинить в поклонении Сету!

– Нет, – Кейфл покачал головой. – Это не запрещено. Он всё ещё бог. Разрушения, ярости и хаоса, но бог.

– У нас нет на это времени, – вор пошёл вперёд.

Ифе и Кейфл вынуждены были последовать за ним. Оглянувшись на город, в котором она обрела жизнь, девушка вспомнила строку из базарной песни. «Да восславится солнечный Город Столбов… – она прикрыла глаза. – Вот оно, царство мрака и ужаса, которого нужно страшиться. А совсем не Дуат».

* * *

Даже ночью на торговом пути встречались путники, шедшие из сепата в сепат. Кто-то пешком, другие – на верблюдах.

– Сколько идти в Унут? – спросила Ифе, чувствуя, что вот-вот свалится от усталости.

– Пешком не ходил, – ответил Кейфл. – Но в караване на верблюдах не меньше недели.

– Значит, всё? Мы идём к богам? К Тоту?

Ни принц, ни Атсу не ответили.

Впереди были бескрайняя дорога и пустыня, уходившие за горизонт. «Пусть нам хватит сил… – Ифе сделала первый шаг по торговому пути. – Что ещё ждёт впереди?» Ответа у неё не было. А надежда стала такой непостоянной.

Вор чувствовал онемение, покрывавшее его ладонь. «На спице был яд… – это он понял почти сразу. – Чего ещё можно ожидать от змеи?» Атсу не собирался рассказывать об этом Ифе. Попытка высосать отраву уже провалилась, и теперь он чувствовал, как та спешила заполнить его кровь. «А вот с принцем надо будет поговорить. Может, он узнает, сколько мне осталось», – решил мужчина.

Он был не прочь умереть. Теперь в Дуате его ждало так много душ. Возможно, случись то, что произошло, чуть раньше, Атсу сам бросился бы на кинжал, спеша встретиться с теми, кого не уберёг. Но теперь… Он дал обещание. И собирался защищать Ифе столько, сколько ему было отмерено.

А ещё он не мог умереть, оставив жить Шемеи. Её прогнившую душонку Атсу собирался отправить в Дуат раньше, чем попасть туда самому.

Меж миром смертных и Дуатом

Во тьме и таинственных всполохах, что пролегали между миром смертных и Дуатом, сражались боги.

Один был быстр, нападал порывисто и хаотично. Казалось, что для него эта битва была игрой. Второй сражался с ледяным спокойствием и уверенной силой. Он выполнял свой долг.

– Инпу, здесь наши силы равны. Тебе не победить. Как и мне, – Сет направил в грудь племяннику светящийся алый сгусток.

Анубис уклонился и нанёс ответный удар посохом.

– Ты убил Царя. И должен быть уничтожен. Таков закон, – голос Карателя был искажён маской и звучал глухо.

– Тогда почему ты не призовёшь своих гончих? Почему не победишь меня рука об руку с Амт? Неужели тобой движет гордыня, которую ты так презираешь? Хочешь убить меня сам?

Анубис замер, опуская оружие. Он развеял маску, но его глаза светились едва сдерживаемой силой. «Он прав. Гордыня, что вела его к убийству, поглотила и меня. Он прав…»

Каратель хотел послать мысленный зов своим воинам, чтобы вместе с ними покончить с предателем семьи. Но слова Сета стали его приговором. Остановили его.

– Ты никогда не замечал, что сколько бы раз мы ни сражались, я не пытался тебя убить? Никого не пытался убить.

– Ты слаб. Ты не мог.

– Ошибаешься.

Это было почти похоже на разговор, который так разительно отличался от уже привычного им перекидывания угрозами. Ведь сейчас, находясь вне времени и пространства, Анубис с Сетом впервые за вечность не пытались напасть друг на друга. «Возможно, я наконец узнаю, почему он убил отца…» – Каратель не верил в такой исход, но жаждал его.

– Зачем ты остановился? – спросил Сет.

– Мне нужно знать, что заставило тебя стать предателем.

– Неужели? Разве гончая спрашивает у зверя, чем он провинился перед охотником?

Анубис не испытывал гнева. Уже нет. Он давно привык к своей роли. Теперь ему лишь хотелось понять, чем руководствовался Сет всю эту вечность. Какие у него были мотивы?

Совершенно не к месту Каратель вспомнил первую встречу с грешной аментет. Она спросила: «Что будет, если другие слуги Осириса начнут чувствовать? И как этого не допустить?»

«Логичный вопрос, которым я должен был задаться сам, – думал бог. – Но я и правда слишком свыкся с ролью… Карать, не думая. Не спрашивая». Возможно, именно поэтому сейчас ему хотелось знать, что на самом деле произошло между Сетом и Осирисом.

Возможно…

– Каждому грешнику нужен шанс на исповедь.

– Я не могу исповедоваться, – ухмыльнулся Сет.

– Или не хочешь?

Грешный бог задумчиво покачал головой. Без ехидства, язвительности и бравады, к которым привык его племянник.

– Раньше ты называл меня братом. Не дядей и не убийцей.

Анубис отчётливо понимал, что Сет менял тему, отвлекал. «И пусть. Этот разговор необходим, чтобы понять…»

– Говорят, теперь ты зовёшь сестрой Селкет, хотя и она ей не является. Вы стали так близки?

– При чём здесь Селкет? В отличие от тебя она никогда не убивала никого из семьи. Она следует своему долгу. И достойна быть мне не только тётей, но и сестрой. Тебе ли удивляться размытым семейным границам богов?

– Ты прав. Меня радует лишь то, что я останусь самым свободным и интересным членом нашей семьи.

– Ты останешься убийцей Осириса!

– Он жив! – впервые истинные чувства Сета прорвались криком.

– Лишь благодаря Царице, – спокойно ответил Анубис.

– Да неужели…

Сет прикрыл глаза, прислушиваясь. Время в пустоте между Дуатом и миром смертных протекало иначе, но грешный бог, что прожил так долго среди людей, мог определить его границы.

– Прости, Инпу. Твоё время вышло. Три дня по исчислению смертных.

Анубис предполагал, что так случится. Он даже был к этому готов.

– Если я принесу Царю твою голову, кара за аментет и хекау не настигнет меня.

– Не принесёшь. Не захочешь. Ведь ты так и не узнал, почему я убил Осириса. Ты древний мудрый бог. И знаешь, что ответ на этот вопрос способен изменить всё. Пусть и не можешь это сразу признать.

Сет упал в пролом, созданный его божественной силой. А Каратель даже не попытался его схватить. Напоследок в пустоте прозвучал голос грешного бога:

– Инпу, когда пойдёшь к Осирису отдавать свою силу, подумай вот о чём. Царь Богов засиделся, ослаб, потерял бдительность. Он сам это понимает и готов лишить собственного Карателя мощи, только бы доказать, что его длань крепка. Он даже не думает, что без тебя может настать хаос. Что ты – его главный защитник.

– Лжец! – зарычал Анубис голосом самой смерти, которая не могла достать Сета.

– Подумай о моих словах, Инпу. И, прежде чем отдавать божественность – поговори с Царицей. Она любит мужа всем сердцем, но её взор не затуманен обманчивой нерушимостью власти. Выбор за тобой. Отдашь силы – и Осирис останется совсем слаб. Ослушаешься – и сможешь помочь отцу спастись.

Голос растворился, оставляя Анубиса наедине с его тревожными мыслями.

– Отец знает, что делает. Он – Царь Богов, он – мудрость вселенной…

Решимость бога прервало ещё одно воспоминание.

«Каратель, молюсь тебе, защити смертных от ужаса Красной Земли…» – молитва грешной аментет впилась в мысли глубже, чем слова Сета. «Она молилась, зная, что я отправлю её в небытие, – думал Анубис. – Боялась, что существо, за которым не уследила Селкет, пойдёт убивать невинных…»

Бог понимал, что это могло быть уловкой. Попыткой смыть грех. Но в молитве девушки было столько отчаяния и надежды…

«Когда люди молятся перед ликом смерти – они не лгут». Кто уничтожил бы чудовище, не будь у его сил? Кто отозвался бы на мольбу?

Амт никогда не покидала Дуат. Правящие в сепатах боги утопали в других мольбах и не могли услышать сразу все. Сама Селкет была привязана к Та-Дешрет, ведь без её присутствия там мир оказался бы перед угрозой пришествия полчищ чудовищ. «Разумеется, кто-то справился бы. Кто-то пришёл бы», – не сомневался Анубис.

Но богов было мало. «И лишать меня силы действительно… cтранно. Словно это показательное выступление, а не продуманный план». Бог едва не задохнулся от греховности собственных мыслей.

– Нет! Царь Богов не делает необдуманных поступков!

Анубис сжал посох, пытаясь смириться с тем, что ему предстояло сделать. Отведённый на поимку аментет и маа-херу срок прошёл. «Я никогда не ослушаюсь приказа. И сейчас мне приказано отдать свои силы до тех пор, пока я не докажу, что достоин их…»

Бог открыл путь в Дуат, перемещаясь сразу к вратам Зала Судилища.

«Подумай о моих словах, Инпу. И, прежде чем отдавать божественность – поговори с Царицей. Выбор за тобой. Отдашь силы – и Осирис останется совсем слаб. Ослушаешься – и сможешь помочь отцу спастись».

Слова дяди, греховные, мешающие выполнить долг, не отпускали его. Он замер перед вратами, принимая одно из сложнейших решений за прожитую им вечность.

Третий папирус. Грешный путь

Дорога змеится, норовит увильнуть.

Соблазны и жар ударяют в грудь.

Глава XI. Торговый путь

Виной укрыв дурную память,

Тону в грехах своих, скорбя.

В твоих объятьях мне не таять,

Пока я не прощу себя.

Та-Кемет. Торговый путь

Торговый путь пролегал через пустыни, связывая сепаты ответвлениями протоптанных в песке дорог. Ифе, Кейфл и Атсу шли по нему уже день. Они старались держаться подальше от других путников, опасаясь, что принца могли узнать несмотря на то, что он переоделся в одежду паломника, которую, как оказалось, носил с собой. «Не так важно, во что он одет. Убийцу наследника фараона будут искать слишком тщательно. Да и меня могут узнать», – с тревогой думала Ифе.

Она хотела поговорить с Кейфлом о произошедшем. Но хекау замыкался, стоило ей сказать хоть слово про Город Столбов.

– Может, лучше отделиться от толпы? Пойти обходным путём?.. – спросила девушка, опасливо глядя на проходивших мимо путников.

– Без подготовки мы умрём в пустыне. От жажды, солнца или рук разбойников, – ответил принц.

Ифе кивнула. Она надеялась, что ей ответит Атсу. У него было намного больше житейского опыта, чем у неё и принца. Но после побега из сепата вор не произнёс почти не единого слова. Он был непривычно бледен и даже двигался с явным усилием.

«Как же больно ему должно быть… – на глаза девушки вновь навернулись слёзы. – Сефу, Уоти и Амен… Он относился к ним как к родным. Я видела это даже по их краткому общению». Она не понимала, как кто-то мог совершить подобное с детьми.

– Атсу…

– Не надо, Ифе. Просто дай мне время. Сейчас я не готов говорить.

Девушка прикусила губу, едва не расплакавшись от хриплой горечи, сквозившей в словах мужчины. «Он сильный. Он справится, – но уверенности в собственных мыслях у аментет не было. – Есть грехи, которые нельзя искупить. Поступок Шемеи – один из них».

В попытке избавиться от слёз Ифе спросила:

– Значит, идём по Торговому пути дальше?

– Видимо, – кивнул Кейфл.

– Не меньше половины луны будем идти, – тихо добавил Атсу.

– Придётся постараться.

Девушке было необходимо отвлечься хоть как-нибудь. И если Кейфл не готов был говорить о случившемся недавно, она решила спросить его о том, что произошло много лет назад.

– Можно задать вопрос?

– Да, – юноша ответил нехотя, видимо, ожидая, что Ифе снова начнёт разговор о Никауре.

– Как ты спас Та-Кемет от засухи?

– Не сейчас… Постой, что? – принц удивлённо посмотрел на девушку. – Откуда ты знаешь об этом?

– Мне рассказали.

По скорби на лице аментет Кейфл сразу понял, что это были дети.

«Надо отвлечь её…» – решил он, при виде её боли забывая о своей собственной.

– Что ж, на самом деле геройского в этом было мало. Больше глупости. Кажется, мне было пятнадцать…

* * *

Покои фараона обычно охраняли шесть меджаев. Но в тот день у дверей стояли лишь трое. Притаившись в тени колонн, юный принц прислушивался к их разговору.

– У Буиху осталась жена и трое сыновей, – хмуро сказал один меджай. – Мелкие ещё.

– Значит, тоже вслед за отцом отправятся, – покачал головой второй.

– Кафири и Маду тоже не пришли сегодня. Ни в казармы, ни сюда. Им не досталось вчера пайков и воды. А Маду уже третий день едва на ногах держался. Нгози в бешенстве, но я боюсь…

Мужчина замялся, опуская взгляд.

– Боишься, что отправились к последним вратам?

– Боюсь, что нас ждёт та же участь.

– Да проклянёт Сет эту засуху…

– Тихо ты!

Кейфл бесшумно шагнул из тени к дверям. Меджаи выпрямились, принимая грозный вид, но, увидев принца, немного расслабились.

– А, это вы, господин. Отца вашего тут нет.

– Я знаю, – улыбнулся принц. – У меня для вас кое-что есть.

Он протянул вперёд мешок, в котором отчётливо слышался плеск воды в двух бурдюках, а из незалатанной дыры выглядывала головка сыра.

– Это?..

– Это нам?

Меджаи удивлённо переглянулись. Кейфл видел в их уставших глазах голод и радость при виде еды.

– Вам, вам, – кивнул он.

– Н-не положено, – попытался отказать один, но второй ощутимо толкнул его в бок.

– Спасибо, господин, – поклонился он.

– Вы только сразу домой отнесите. Если Нгози это в казармах увидит, то ни мне, ни вам несдобровать, – заговорщицки прошептал Кейфл.

Меджаи кивнули. Измученные голодом и жаждой, как и большая часть людей в сепате, они уже не думали о долге. Лишь о том, как прокормить себя и свои семьи.

В тот момент их меньше всего волновала охрана дверей в покои фараона, и, как только они получили из рук принца мешок, мигом покинули свой пост.

«Прости, Никаур, мы сегодня остались без воды», – подумал Кейфл. Даже членом царской семьи в день полагалось только по одному бурдюку. Засуха не щадила никого.

Принц открыл двери в покои отца и бесшумно проскользнул внутрь.

– Djet medu is shab rha, – прошептал он, сжав в руке одно из колец, подаренных наставником.

Кейфл лишь недавно выучил формулу открытия сокрытого и не был уверен в результате. Но, произнеся слова, почувствовал тепло хека, разлившееся по телу. Кольцо в руке нагрелось, изойдясь трещинами.

– Shab rha, – повторил принц.

Покои фараона окутало пурпурное сияние, и в дальнем углу из пустоты проявился постамент, на котором лежал золотой посох. Его навершие украшала голова Гора, над которой блестел рубин размером с детский кулак.

«А вот и ты», – устало улыбнулся Кейфл. Он стряхнул с руки пыль, в которую обратилось кольцо. На цепочке принц носил ещё два похожих дара от наставника. Они были слишком большими и пока ещё падали с тонких пальцев.

– Надеюсь, Гор не осерчает за то, что я собираюсь сделать с его подарком отцу… – прошептал он.

Про возможный гнев фараона Кейфл старался не думать. Как и про то, что хека, которую он собирался использовать, с большой вероятностью могла привести юного хекау к смерти.

* * *

– Я был глупцом, едва закончившим первый этап обучения искусству хека, – тихо признался принц, глядя себе под ноги. – Нашёл формулу призыва воды и решил, что с достаточно сильным артефактом её хватит для целой реки.

– И у тебя получилось, – слабо улыбнулась Ифе.

– Получилось, – Кейфл потёр запястье. – Отец потерял свой символ власти, дарованный ему Гором. Я пролежал без сознания почти целую луну, а потом…

Он замолчал.

– Что было потом?

– Потом я чуть ближе познакомился с командиром Нгози и его методами наказания провинившихся меджаев. По приказу отца.

Ифе в ужасе заглянула Кейфлу в лицо. Он оставался абсолютно спокоен.

– Ты… Тебя…

– Не надо, Ифе, – мягко улыбнулся юноша. – Это прошлое. И я ни о чём не жалею.

«Его наказали за то, что он спас весь Та-Кемет…» К сожалению, девушка очень легко могла поверить в то, что Хафур именно так и поступил с сыном.

Не сдержавшись, Ифе прикоснулась к руке Кейфла. Принц повернул ладонь, аккуратно обхватывая её пальцы. Эти прикосновения успокаивали его сильнее, чем все слова мира.

* * *

К тому моменту, как над Та-Кемет опустилось солнце, Ифе чувствовала только боль. Ноги, стёртые до крови, скользили в полных песка сандалиях. Голова, нагретая солнцем, казалось, вот-вот взорвётся. А горло и язык были сухими и шершавыми, как ствол пальмы. «Я не могу. Я больше не могу…»

Тихим и слабым голосом девушка позвала принца. Он, шедший немного впереди, мгновенно оказался подле неё.

– Ифе!

Она ухватилась за руки юноши, опираясь на него всем весом.

– Простите меня! Но я не могу!

Лицо хекау помрачнело.

– Это ты прости. Надо было давно сделать привал.

«Великая хека! На ней лица нет!» Бережно поддерживая девушку, Кейфл обратился к Атсу:

– Знаешь, где мы можем встать на ночлег?

Вор огляделся. Многие путники уже разложили шатры у дороги.

– Можем и здесь. Недостаточно далеко от города, чтобы это было безопасно, но нам всем нужно отдохнуть.

Даже Атсу выглядел так, будто готов был в любой момент рухнуть без чувств. Кейфл пристально посмотрел на вора: «Что это с ним? Болезненный вид… Не похоже на простую усталость». Поймав взгляд принца, Атсу вымученно улыбнулся.

– Сойдём с дороги здесь. У меня есть запасной плащ – постелим его на землю.

«Надо поговорить с принцем. Если так пойдёт и дальше, я рухну перед ними замертво, а они даже не поймут, что случилось», – в отчаянии думал мужчина. Он двинулся к выровненному месту под пальмой, где можно было расположиться.

Ифе попыталась шагнуть следом, но застонала от боли в стёртых ногах. Она сжала зубы, намереваясь не показывать слабость. И в тот же миг ощутила, как её подхватили на руки.

– Кейфл! Я могу сама…

Юноша лишь качнул головой, неся девушку к уже расстеленному Атсу плащу. «Она такая хрупкая. Тёплая. Она…» Он едва заметно улыбнулся, прижимая Ифе чуть крепче к себе, наслаждаясь её теплом в руках и тая от дикого желания защитить. Укрыть от всех опасностей.

«На это мгновение она моя, – принц едва заметно нахмурился. – Разве можно обрести такие чувства всего за несколько недель посмертия и дней жизни?» Он всегда пытался найти рациональное объяснение всему. Но в этот раз его собственные эмоции были неподвластны анализу.

Ифе же понятия не имела, какие мысли тревожили Кейфла. Ведь она утопала в собственных. «Не хочу, чтобы он отпускал меня», – думала она.

Девушка неуверенно скользнула рукой по плечу принца. По подушечкам пальцев прошло приятное покалывание, а в груди появилась странная лёгкость. Юноша аккуратно посадил её на плащ. Аментет поспешно спрятала глаза. Всё, что она испытывала, было непонятным, незнакомым и странным.

«Нужно разобраться с чувствами. Понять… Иначе кому-то будет больно». Инстинктивная мудрость была Ифе помощником. Она не позволяла совершать глупости. Почти никогда.

* * *

Кейфл и Атсу сидели у маленького костерка, который развёл вор, а Ифе ворочалась с боку на бок на плаще. Несмотря на долгий и тяжёлый путь, целительный сон не приходил.

– Мы так не дойдём, – сказал Атсу, буравя взглядом огонь.

– Может, когда Сет появится, то поможет, – с явным недовольством предположил Кейфл.

– Вряд ли он станет использовать божественные силы, чтобы вы не натёрли ноги. Да и с артефактом для хека он не захочет расстаться для такого. Как и ты.

Атсу холодно посмотрел на Кейфла.

– Атсу…

– Отстань, принц.

– От моих извинений тебе не станет лучше, но я всё равно скажу их. Мне жаль. Вы все пошли во дворец за мной. Смерть твоих подопечных – моя вина.

– Я бы очень хотел, чтоб так оно и было. Тогда я просто убил бы тебя, успокоив душу. Но нет. Виновный есть лишь один. Шемеи, – вор выплюнул имя вторичной жены с такой ненавистью, что Ифе невольно поёжилась.

Слегка покачнувшись, Атсу поднялся на ноги, показывая, что разговор окончен.

– Я раздобуду воды.

– Только будь осторожен, – попросила аментет.

– Не волнуйся. Красть не стану. В пустыне свои правила. И водой принято делиться, если её в избытке.

Мужчина направился в сторону путников, расположившихся неподалёку.

Когда он отошёл достаточно далеко, Ифе внимательно посмотрела на Кейфла. В свете костра его лицо казалось не более бледным, чем обычно, но загнанное выражение в глазах выдавало принца. «Всю дорогу он старался вести себя как ни в чём не бывало. Словно ничего не произошло. Но он убил собственного брата…»

Девушка набралась смелости задать вопрос, который мучал её уже давно. В конце концов, теперь это касалось их всех.

– Кейфл, я вынуждена спросить…

– Понимаю. Даже знаю, о чём ты хочешь знать, – не дал ей договорить принц. – Почему я убил его? Почему меня не остановила даже смерть? И страх перед небытием?

Девушка кивнула, чувствуя, как похолодели руки.

– Ты был сам не свой. Говорил так, будто тебя заставили.

– В этот раз так и было. В моей голове звучал голос. Он говорил такие… Правильные слова. Убеждал так мягко. Шелестел, как песок.

«Шелестящий голос?.. Я тоже слышала его», – Ифе вспомнила кошмар в храме Сета и шёпот в пустыне. Но прервать рассказ Кейфла не решилась.

– Возможно, это был мой собственный безумный разум. На самом деле это неважно. Ведь именно моя рука пролила кровь Никаура.

– Если тебя подговорили, если голос был чем-то вроде заклятия хека, то твоя вина мала.

– Я тоже так думал, – горько усмехнулся принц. – Весь путь сегодня я не чувствовал раскаяния или боли. Мне казалось, что виноват кто-то другой.

Он растёр руки. Как будто на них всё ещё была кровь.

– Это ложь. Ведь когда я впервые захотел Никауру смерти, никакие голоса в голове мне не являлись.

«Она имеет право знать, – думал принц. – Только бы не увидеть на её лице ненависти. Презрения».

Девушка стряхнула песок с края плаща и жестом пригласила хекау сесть рядом с ней. Он не сдвинулся с места. Лишь начал свой рассказ, смотря на Ифе сквозь пламя костра.

– Мать Никаура умерла при родах. Она была первичной женой фараона, и он любил её больше жизни. Тогда у Хафура не было ни одной наложницы. Он и помыслить не мог о том, чтобы быть с кем-то, кроме супруги. Когда её не стало, фараон оказался перед выбором – поставить под угрозу свою власть, ограничившись одним наследником, или найти новую жену.

Ифе была удивлена. Ей сложно было представить влюблённого Хафура. Сложно поверить, что и у него было сердце.

– Гор обязал фараона продолжить род. Бог верил в преемственность власти и не хотел искать нового наместника в случае смерти Хафура и Никаура. Он даже попросил свою возлюбленную Хатхор[17] вдохнуть в сердце фараона любовь к новой женщине.

Голос Кейфла стал жёстче.

– Это была твоя мать?.. – тихо спросила Ифе.

– Да. Она прибыла из далёких земель в купеческом караване. Торговала специями и травами на базаре. Фараон увидел её случайно. Поразился красоте чужестранки, но даже не думал брать её во дворец. Зато Хатхор, ухватившись за восхищение в мыслях Хафура, внушила ему болезненную любовь.

– Но ведь она милосердная богиня! Покровительница любви!

– Милосердная богиня тоже может совершать ошибки. К тому же мысли богов сложно предугадать, – Кейфл покачал головой.

Он не хотел оправдывать богов. Но за долгие годы во дворце привык оказывать им уважение.

– Хафур влюбился. До безумия. А чужестранка всем сердцем любила другого, и на неё сила Хатхор не могла подействовать. Думаю, моя мать вообще верила в иных богов, которым не было места под солнцем Та-Кемет.

– Но фараон всё равно забрал её во дворец, – поняла Ифе.

Кейфл кивнул, обхватывая голову руками.

– Женой он сделать её не мог. Чужестранка постоянно пыталась сбежать, вела себя как дикарка. Поэтому он запер её, назначив первой наложницей. И вскоре родился я.

Ифе в ужасе прижала ладонь ко рту. Она не могла даже представить, что должна была испытывать женщина, с которой так поступили.

– Мне кажется, мама меня любила, – на один короткий миг голос Кейфла стал более высоким, даже детским. – Я почти не помню её. Только отголоски прикосновений, отрывки колыбельных, что она пела на незнакомом языке.

– Но если фараон, пусть и под божественным влиянием, любил её, как он мог…

– Довести её до смерти? Здесь как раз и начинается часть истории Никаура. Ему тогда уже минул шестой или седьмой год. Обожаемый всеми наследник был избалован донельзя. Единственное, чего не было у него, но было у меня – это материнская любовь.

– Он завидовал тебе?

Принц кивнул. «Наверное…» – по его лицу скользили тени от костра, делая бесстрастное выражение скорбным.

– Я много лет не знал, как именно умерла моя мать на самом деле. Лишь официальную версию – от болезни. Но дворец полнился слухами. Я собирал их по крупицам, пока, наконец, не выстроил всю картину. И про деяния Хатхор, и про смерть матери. Никаур оболгал её, сказав, что видел с другим мужчиной. А Хафур, опьянённый неестественно взращённой любовью и ревностью, жестоко убил «возлюбленную».

Принц замолчал. Треск костра стал казаться слишком громким. «Так просто. И так ужасно», – Ифе не знала, что можно было сказать в ответ.

– Я не возненавидел брата. В конце концов, он тоже был ребёнком, лишившимся матери. Даже не знавшим её. К тому же слухи никогда не являлись надёжным источником информации. Я хотел с ним поговорить, попытаться узнать истину. Но Никаур продолжал убеждать меня в том, что мама умерла от болезни.

«И я верил ему. Потому что хотел верить», – принц вздохнул. Ифе слушала Кейфла, боясь пошевелиться.

– Разумеется, зерно сомнения уже было заложено. Я продолжал искать истину. Всё меньше и меньше доверял брату. Не мог смотреть на него. Когда Никаур притворился, что я избил его, сведя следы побоев хека… Когда он сказал, что моя мать убила себя сама и её тело приказали бросить зверям, я…

Кейфл задохнулся от нахлынувших чувств. Ифе подалась вперёд, собираясь сесть рядом с ним, обнять, хоть как-то успокоить. Но принц остановил её властным жестом.

– Тогда я понял, что ему ничего не стоит лгать снова и снова. Слухи в моей голове стали истиной, – Кейфл провёл рукой над огнём, поморщившись от жара. – Глупо было использовать смертельное проклятие. Можно было просто избить Никаура. В конце концов, убить проще. Кинжалом. Ядом. Но я хотел, чтобы его покарала хека, о которой он уже солгал отцу. Хотел ровно до того момента, как произнёс последнюю часть формулы проклятия.

Ифе было сложно понять Кейфла. Его рассказ был сбивчив, эмоционален.

– То есть ты уже точно узнал, что Никаур был виновен?

Хекау закрыл лицо руками, глухо рыча.

– Нет! Нет, я ничего не знал наверняка. Это был порыв. Я попытался остановить проклятие на последнем этапе. Сломав формулу, я не смог сдержать силу артефакта, что потратил на неё. И она обратилась против меня. Убила.

Внезапное понимание обрушилось на Ифе ледяной волной.

– Ты… Ты всё это время искал новой встречи с Никауром не для того, чтобы убить? Ты хотел заставить его рассказать правду?

Девушка надеялась, что Кейфл скажет «да». Оправдает себя. Но принц с ледяной серьёзностью ответил:

– Я не знаю, – он резко встал, отворачиваясь от аментет. – Ты можешь судить меня. Я пойму. Можешь велеть уйти прочь. Но я не стану лгать. Не буду оправдывать свои действия. Я пытался убить брата, не будучи уверенным в его вине. И в итоге убил. Мне некого винить, кроме себя.

С этими словами Кейфл шагнул прочь от костра. Ифе ответила тихо. Скорее себе, чем ему.

– Я не сужу. Знать истину о собственном прошлом – это то, чего достоин каждый человек.

Но он услышал. И замер, бросая взгляд через плечо.

– Спасибо, Ифе.

«Когда-нибудь я смогу отпустить ненависть, что прожигает меня. И стану достойным твоего сочувствия. Понимания». Но сейчас всё, что Кейфл мог сделать, – это уйти. Остаться наедине со своей болью и не видеть грусти в глазах Ифе.

Девушка смотрела ему вслед, тихо плача. Ещё недавно она бы ни за что не поверила бы в то, что деяние праведных богов могло привести к такой боли смертных. Но теперь рассказ о Горе, Хатхор и их влиянии на Хафура казался слишком реальным. Логичным. Даже если это были только слухи.

«Пусть Кейфлу хватит сил отпустить прошлое. Искупить вину и простить себя», – думала девушка. Эти мысли были не молитвой, а надеждой.

* * *

Атсу возвращался с наполненным водой старым, но большим бурдюком. Ему повезло – попались добрые люди. И воды теперь должно было хватить на целый день.

Навстречу вору медленно брёл Кейфл.

– Ты что, Ифе одну оставил?

Принц даже не взглянул на Атсу.

– Эй! – мужчина схватил хекау за руку, останавливая.

И тут же поморщился – боль пронзила конечность от пропитанной ядом царапины.

– Что тебе нужно? – Кейфл не заметил болезненной испарины на лице вора и явно хотел поскорее отойти от него.

«Вот и повод рассказать о моей проблеме», – решил Атсу. Он посмотрел в сторону пальм, где в свете костра виднелась фигурка Ифе. Убедившись, что девушка была в поле зрения и в относительной безопасности, он снова обернулся к принцу.

– Мне нужна помощь.

Атсу даже не испытал удовольствия от шока, написанного на лице хекау.

– Просишь о помощи, не шутя и не ухмыляясь? – приподнял бровь Кейфл. – Что случилось с бравым уличным вором? Саркофаг заказывать?

Поток колкостей от принца был логичным. Их общение и до этого выстраивалось где-то на стыке язвительности и безобидных препираний. Но на этот раз Атсу было не до смеха. Особенно после того, как Кейфл упомянул саркофаг.

– Боюсь, что последнее может пригодиться.

Услышав в голосе вора мрачную серьёзность, хекау нахмурился.

– Говори.

Атсу показал воспалившуюся и гноящуюся царапину, кратко рассказав о своих умозаключениях по поводу яда на спице Шемеи.

– Почему раньше молчал? – спросил Кейфл, осматривая рану.

– Ни к чему Ифе об этом знать.

– Понимаю.

Хекау прощупал руку вора. Атсу то вздрагивал от боли, то вообще не чувствовал прикосновений.

– Я не лекарь… И не знаю этого яда. Даже не знаю, какую из формул хека применить.

Мужчина резко отступил от принца.

– Понятно.

– Стоять. Я не закончил.

– Приказывать будешь во дворце!

Кейфл пропустил его слова мимо ушей.

– Надо замедлить распространение яда. Хотя бы жгутом. В сепате Тота много целителей. Там тебе помогут.

Атсу размотал с пояса верёвку и отрезал от неё кусок. Кейфл тут же занялся затягиванием импровизированного жгута на его предплечье.

– Не думаю, что дойду до Унута.

– Значит, надо найти верблюдов. Или караван. Так будет проще.

– Верблюдов придётся красть. Заплатить не сможем, да и не продают путники то, на чём сами передвигаются. А в караване слишком много глаз. Кто-то может опознать беглецов из Города Столбов.

– И тем не менее оба варианта возможны. Или ты жаждешь умереть в песке на наших глазах?

– Спасибо, – тихо ответил Атсу.

Кейфл удивлённо хмыкнул.

– За что?

– Ты прав, не за что. Просто так ляпнул.

Мужчины смотрели друг на друга, ведя немой диалог. «Не смей умирать, вор», – хмурился принц.

«Даже не думай, что так просто от меня отделаешься», – тенью привычной улыбки отвечал Атсу.

* * *

Когда Атсу и Кейфл вернулись к месту привала, Ифе едва боролась со сном. Мужчины вели себя тихо. «У нас всех был тяжёлый день. Точнее, дни», – нашла этому объяснение аментет. Выпив по глотку воды из принесённого Атсу бурдюка, принц и Ифе приготовились ко сну.

– Я первым посижу в дозоре. Сменишь меня на вторую половину ночи, – сказал вор, устраиваясь в стороне от костра.

Кейфл кивнул, тут же закрывая глаза.

– Я тоже могу караулить, – быстро сказала Ифе. – Так вы сможете поспать хоть немного дольше.

– Тебе нужно отдохнуть. Завтра нас ждёт трудный путь. Я привык спать мало.

– Я тоже, – не открывая глаз, поддакнул Кейфл.

Аментет поджала губы, не веря ни одному из них.

– Не хмурься. Поверь, силы тебе пригодятся, – улыбнулся Атсу.

Дыхание принца уже выровнялось – он явно заснул. А вот Ифе, повернувшись на бок, поняла, что у неё наконец появился шанс задать вопрос и Атсу. Она помнила, что ответ на него, возможно, обяжет её рассказать о душе на Полях Иалу. Но и молчать больше не могла.

– Ты как-то упомянул одно имя. Шани, кажется?

Ифе обернулась к вору. Он задумчиво глядел на костёр, и на его губах расплывалась грустная улыбка.

– Наверное, да. Я иногда произношу её имя. Даже не замечая этого. Ты напоминаешь мне её.

Видя непонимание на лице девушки, Атсу пояснил:

– Не внешне, а характером. Даже упрямством. Шани – моя младшая сестра.

«Сестра…» – Ифе вспомнила маа-херу с Полей Иалу. У неё были такие же тёмные тёплые глаза, как у вора. Знакомые черты. «Значит, это всё-таки она», – девушка уже знала, что концу истории, которую только собирался рассказать Атсу, не суждено было быть счастливым. Но она собиралась выслушать всё.

И собраться с силами, чтобы поведать ему о посмертии его сестры.

– Про родителей рассказать особо нечего. Нас растила бабка. Но она умерла, когда я был ровесником Амена, а Шани вообще малюткой.

– Мне жаль.

– Мне нет. Точнее, жаль родителей. Но старуха была ужасна. Держала нас у себя лишь потому, что я делал всю работу по дому и торговал отвратительным пивом, которое она готовила. Шани вообще хотела выкинуть на улицу, потому что та была слишком мала, чтобы гнуть спину. Но это не важно. Она хотя бы давала нам крышу над головой.

– После её смерти вы остались в том доме?

Атсу покачал головой.

– Его забрали. Оказывается, старуха ещё при жизни пообещала его соседу. Но я нашёл нам с Шани жильё в трущобах – маленькую комнатку. Поначалу было тяжело. Я пытался честно заработать на еду, но мало что умел делать. А в подмастерья мальчишку с улицы никто не брал.

– Тогда ты начал красть?

Мужчина кивнул.

– Да. И скрывать это от сестры, которая мечтала стать праведной жрицей.

– Постой… Но ведь для того, чтобы стать жрецом или жрицей, нужно пройти обучение. Не менее шестнадцати лет.

На мгновение Ифе сама удивилась сказанному. Она была уверена в своих словах, но не могла вспомнить, почему вообще знала что-то об обучении жреческому делу.

– А ещё отличиться высоким происхождением или особыми деяниями, – Атсу не придал значения внезапному прозрению девушки. – У Шани не было ничего из этого. Но она была умной и боролась за свою мечту до последнего.

* * *

– Просто останься сегодня здесь.

Атсу загораживал проход из маленькой комнатушки в трущобах. Шани хмуро смотрела на него, теребя подол единственного праздничного платья с бусинами.

– И пропустить Коронацию Сокола[18]?! Мы готовили к ней мистерию весь год!

– Шани, сегодня на улицах будет опасно. К тому же жрецы ни за что не позволят уличной труппе затмить их официальную мистерию. А я не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя.

– Ты не пойдёшь на праздник?

– Мне нужно…

«Мне нужно пробраться в храм, пока он будет пуст во время шествия во славу Гора. Такого улова, как праздничные подношения, будет не достать ещё очень долго». Но вслух мужчина, разумеется, сказал иное:

– Одна вдова попросила меня починить в её доме печь. Дело срочное. Она обещала хорошо заплатить.

– Но праздник же! Я так хотела, чтобы ты увидел меня в образе сказительницы…

Атсу ненавидел врать сестре. Кому угодно, но не ей. «Нам нужны деньги, чтобы уехать в другой сепат. Там можно будет притвориться кем угодно, начать новую жизнь, и ты сможешь стать жрицей».

Он не говорил Шани о своём плане. Не хотел давать пустых надежд раньше времени. И, конечно, Атсу ни за что не признался бы ей, что все деньги, которые у них появлялись, были украдены.

– Прости. И, пожалуйста, посиди дома…

– Всё хорошо. Я потом расскажу тебе во всех подробностях, как мы выступили!

– Шани!

Девушка проскользнула мимо Атсу, и его окрик уже прозвучал ей в спину.

– Всё будет хорошо! – радостно улыбнулась она, махнув рукой на прощание.

* * *

– Атсу, они нагоняют! – крикнул Амен.

Вор на бегу оглянулся через плечо на разъярённых меджаев.

– Разделяемся! Спрячься в… – он сложил руки в коротком жесте, который означал одно из тайных укрытый в Городе Столбов.

– А ты?! – с беспокойством спросил маленький, но уже такой серьёзный мальчишка.

– Я собью их со следа и найду тебя.

Не давая Амену времени на возражения, вор ускорился, крича:

– Эй, ослы! Вас во дворце перекормили или вы всегда такие медленные?!

Один из меджаев обнажил хопеш, не заботясь о том, что мог ранить людей, наполнявших базарную улицу. Атсу бежал так быстро, как только мог.

– Поймать его! Поймать вора! Верните венец Гора!

«Ну попробуйте», – умело запутывая меджаев, он всё дальше и дальше отрывался от погони. К счастью, в день праздника Город Столбов был настолько многолюдным, что толпа становилась живым щитом и укрытием.

Для верности Атсу петлял по закоулкам до самой темноты. И лишь когда точно убедился, что погони нигде не видно, позволил себе вернуться в трущобы.

* * *

«Сетовы меджаи…» – он сел прямо на пыльную землю, с трудом переводя дыхание, и достал из-за пояса тонкий золотой обруч, который, помимо денег, вытащил из храма.

«Венец Гора? Серьёзно? – вор схватил украшение в довесок, решив, что это не слишком дорогая, но всё-таки сделанная из золота побрякушка. – Если это что-то ритуально важное, придётся выбросить… Иначе не отстанут».

Несмотря на просчёт с венцом, Атсу был доволен уловом. Два мешочка, набитые дебетами, приятно тяжелили пояс. «Отдохнули, и хватит». Атсу поднялся на ноги.

С улиц доносились крики. Но он не обратил на них внимания, ведь в день коронации Священного Сокола всегда было шумно. Не успел он сделать и пары шагов, как в проулке трущоб показалась фигурка Амена.

– Я же велел не высовываться! – нахмурился Атсу.

Лицо мальчика искажал чистый ужас. Его большие тёмные глаза были наполнены слезами.

– Что случилось?! – вор быстро подошёл к нему.

– Меджаи. Они разгоняли толпу. Кажется, из-за того, что п-пропал какой-то венец бога. Он же был главной частью ритуала… На улицах д-давка…

– Амен! Что произошло?!

– Шани.

Сердце Атсу замерло, чтобы тут же забиться в три раза быстрее.

– Я случайно увидел их труппу, пока шёл сюда… Мистерии смотрело так много людей, больше, чем храмовую. Когда их разгоняли, была давка! Я пытался, Атсу! Пытался пробраться к ней!

– Где она сейчас?

– На малой площади. Вместе с другими…

Вор до последнего не понимал, что ему пытался сказать Амен. Он бежал по улицам Города Столбов, спеша вытащить сестру из толпы. Не заботясь о том, что сам мог попасться на глаза меджаям.

Но, придя на малую площадь, Атсу понял, что Шани он уже не сможет спасти. Разве что забрать её тело.

* * *

– Она была хрупкой. Упала. Прямо под ноги испуганной меджаями толпе. И всё из-за того, что я украл венец, хотя он был мне даже не нужен.

Атсу не плакал. Но когда Ифе обняла его, прижавшись всем телом, то ощутила, как он дрожал.

Девушка знала, что раскрывать Атсу истину об аментет и загробной жизни было опасно. Вор по-прежнему не был интересен Анубису и Осирису, но лишь потому, что не знал всей правды. Не был до срока посвящён в тайны посмертия. «Но он уже идёт с нами к богам. Он сам решил. И если я расскажу о Шани – хуже не будет».

Ифе хотела облегчить боль мужчины. Поэтому тихо и сбивчиво заговорила. Атсу, почти не дыша, слушал историю аментет, обретшей чувства благодаря простому цветку лотоса. Слушал о чудесах Полей Иалу, где обретали покой праведные души. Наконец, Ифе рассказала про Шани.

– Не я проводила её на Поля. Но несколько раз именно мне посчастливилось создавать для неё декорации к мистериям.

– Шани… Она прошла суд… – шептал вор. – Стала оправданной. Разумеется.

– Маа-херу Шани всегда улыбалась. Она нашла много друзей среди других душ. В последний раз она просила меня помочь ей с мистерией о Песешет.

– Да, ей нравились тексты об этой врачевательнице… – Атсу прикрыл глаза. – Она счастлива?

Ифе не могла ответить. Когда ей в последний раз довелось видеть Шани, у неё самой только-только появились эмоции.

Но Атсу уже услышал достаточно. Он притянул девушку ближе к себе, заключая в крепкие и надёжные объятия.

– Спасибо, Ифе. Спасибо…

Позже, когда аментет вернулась на плащ, а Атсу остался нести дозор, долгожданный сон наконец раскрыл свои объятия. Девушка заснула. И, к счастью, не видела ни одного кошмара.

* * *

Утро началось для Ифе с боли во всём теле. «Я же не смогу идти!»

Кейфл чувствовал себя ничуть не лучше. Да и Атсу недовольно морщился, потягиваясь у потухшего костра.

– Верблюды или караван? – спросил принц, надеясь найти средство передвижения поскорее.

– Да уж… Другого выбора нет.

– Мы можем не идти пешком? – с надеждой спросила Ифе.

Вор и хекау переглянулись.

– Пешком точно не выйдет. Ещё день такого перехода – и свалимся.

– Мы с принцем вчера обсудили два варианта. В обоих есть определённые… м-м-м… шероховатости.

– Какие?

– Верблюдов придётся украсть. Нам тут их никто не продаст, да и не на что покупать, – пояснил Атсу.

– За караван тоже нужно будет заплатить, но меньше. Я отдам свой медальон, – Кейфл указал на золотой глаз Гора, висевший у него на шее.

– В караване шанс того, что принца узнают, намного выше. Особенно если ты оплатишь место медальоном с символом бога. Лучше кольцами.

– Ими не могу.

– Так жалко расставаться с камушками?

– Их делал мой наставник. Они усиливают хека и помогают направлять её.

– Понятно.

– Нельзя красть верблюдов у простых путников, – уверенно сказала Ифе. – Лучше найти караван.

– Согласен, – кивнул Кейфл.

– Что ж, тогда приготовьтесь ещё пройтись. Мимо нас вчера прошёл лишь один караван, и его ещё нужно постараться нагнать, – Атсу быстро свернул плащ и закидал песком кострище.

Когда место привала выглядело так, словно там никто и не останавливался, пришло время отправиться в путь.

Теперь каждый шаг был ещё большим мучением, чем накануне. Ифе то и дело опиралась на руки Кейфла и Атсу. Пожалуй, не будь их рядом, она бы просто осталась сидеть под пальмой в ожидании меджаев или Анубиса.

Стоило аментет подумать о Карателе, как в её мысли ворвался и Сет. В прямом смысле слова «ворвался». Виски Ифе опалило жаром, и она оступилась, отстав от своих спутников на пару шагов.

В её голове зазвучал голос грешного бога:

– Маленькая аментет, как твои дела?

«Сет!»

– Он самый. Пока не во плоти, но совсем скоро уже буду рядом с вами. Мне отрадно слышать радость в твоём голосе. Соскучилась?

Ифе могла бы поклясться, что в тот момент бог кривовато улыбался.

«Я боялась, что Анубис мог поймать тебя».

– Не тревожься, Ифе, мой племянник совсем скоро не будет представлять угрозы. Мне пора. Но я жду нашей встречи.

Голос бога оставил мысли девушки. Ифе хотела ускориться, чтобы нагнать Атсу и Кейфла, но услышала топот верблюжьих копыт позади. Звук приближался.

Обернувшись, она увидела мужчину, облачённого в светлый балахон, прикрывавший даже лицо. Он правил верблюда точно в сторону аментет.

– Кейфл! Атсу! – с тревогой воскликнула девушка.

Но было слишком поздно. Мужчина в балахоне оказался прямо рядом с Ифе. Он свесился с верблюда, схватил её поперёк туловища и втащил на животное.

– Что вы делаете?!

Ответа она не получила. Аментет больно ударилась носом о резко пахнущий верблюжий бок и почувствовала дикую скорость скачки.

– Ифе! – крик Кейфла оставался где-то позади.

Зелень вдоль торгового пути быстро сменилась ржавчиной песков. Девушка извернулась, с трудом оглядываясь. Её спутники были лишь мелкими фигурками вдалеке.

– А-а-а!

Верблюд резко остановился, и похититель грубо столкнул с него Ифе. От падения сердце ухнуло куда-то в пятки, и она зажмурилась. Но вместо того, чтобы удариться о песок, аментет оказалась в жёстком кольце чьих-то рук.

– Буйбу, кто же так с гостями обращается?

Тихий вкрадчивый голос прозвучал у самого уха. Со всех сторон раздались весёлые смешки.

– Красивая!

– Да на кой Сет нам красивая нужна?! Главное, чтоб золотишко аль оружие было.

Ифе резко распахнула глаза, безуспешно пытаясь вырваться из хватки. Мужчина, что поймал её, был одет в такой же светлый балахон, как и похититель. И тоже скрывал лицо под тканью.

– Ну, говори. Золото, оружие, что-то ценное при себе есть? – спокойно спросил он.

«Разбойники!» – поняла Ифе.

– У меня ничего нет! Правда ничего!

– Не надо так дрожать. Мы, конечно, те ещё ублюдки, но женщин уважаем.

Не разжимая объятий, мужчина смерил аментет внимательным взглядом странных белёсых глаз.

– Если у тебя ничего нет, то, может, у них будет?

Он резко развернул Ифе лицом к приближавшимся Атсу и Кейфлу. Её друзья, задыхаясь, бежали прямо в лапы к разбойникам.

– Женщин мы уважаем. А вот мужчин, которые не могут дать нам золота, чаще всего убиваем.

– У нас ничего нет! Отпусти!

Девушка билась изо всех сил, но её попытки вырваться были тщетными.

– Отпусти её! – послышался крик Кейфла.

– Руки убрал! – вторил ему Атсу.

Вор и хекау были уже близко. Ифе оглядела банду разбойников. Их было шестеро. Против двоих. А в следующий миг негодяев стало пятеро. Один с предсмертным хрипом упал на песок. В его шее торчал маленький метательный нож. Следом рухнули ещё двое.

– Какого?!

Мужчина, державший Ифе, старался использовать её как живой щит. Ещё три размытых точки просвистели в воздухе. И единственным живым разбойником остался тот, кто говорил с аментет.

Атсу и Кейфл, наконец, оказались около неё. Вор кинулся к Ифе, а принц стал внимательно озираться по сторонам в поисках таинственного спасителя.

– А ну стоять! – спокойно сказал разбойник.

Ифе ощутила, как острие кинжала упёрлось ей в рёбра. Атсу замер.

– Ты один. Отпусти девушку. Иначе умрёшь.

– Тогда сначала умрёт она.

– Я так не думаю, – низкий женский голос раздался откуда-то позади.

Руки разбойника разжались, и Ифе поспешно рванулась вперёд, прячась за спиной Атсу.

Выглянув из своего укрытия, она увидела сидящего на коленях мужчину. А над ним стояла высокая женщина в воинских доспехах, прижимая к его горлу маленький метательный нож.

– Назовись, – приказала незнакомка и рывком сдёрнула с лица разбойника ткань. Ифе увидела молодое лицо. На фоне светлого балахона его кожа казалась особенно тёмной, за исключением некоторых мест, обесцвеченных почти до белизны.

– Моё имя Одайон.

Мужчина ответил спокойно. Даже с достоинством.

– Я Кези. И твой судный день настал, Одайон. В Та-Кемет не место головорезам.

Атсу, Кейфл и Ифе в шоке смотрели на разворачивающуюся перед ними картину. Женщина взглянула на аментет.

– Это ты была жертвой этого человека. Тебе и решать его судьбу.

– Что? – пискнула Ифе. – Кто вы?

– Видимо, поклонница бога-карателя Анубиса, – ухмыльнулся Одайон.

Воительница никак не отреагировала на его слова.

– Я воин, дитя. Была воином и буду воином.

– Простите нам наши вопросы, госпожа Кези, но не каждый день можно таким чудесным образом спастись от разбойников, – с недоверием пояснил Кейфл. – Зачем вы нам помогли?

– Я дала обет Великому Карателю в главном храме сепата Инпут. Мой долг и суть обета – защищать невинных. Вершить правосудие над виновными. Карать тех, кто заслужил кары.

– Впервые слышу о таком, – сказал Атсу, не убирая руки с кинжала.

«Инпут? Обет Великому Карателю?.. Неужели это место, где поклоняются Анубису?» – думала Ифе, всё ещё с непониманием разглядывая спасительницу.

– Я читал о таких обетах. И о воинах, их принёсших. Даже видел нескольких, когда учился в другом сепате. Вы позволяете жертвам преступников самим избирать меру наказания, не так ли? – спросил принц.

Кези по-военному коротко кивнула.

– Ты прав. Эта девушка… – она указала свободной от ножа рукой на Ифе, – вольна выбрать, хочет ли сама убить напавшего на неё. Это также могу сделать я. И, разумеется, она может избрать путь милосердия. Тогда я свяжу преступника, и он останется в пустыне на милость богов.

– Выбор должна сделать я?!

Ифе была в ужасе. Сначала похищение и разбойники, а теперь от неё требовали решить чью-то судьбу.

– Это необязательно, – успокоил её Кейфл. – Воин может сам принять решение. Но сначала обязан дать такую возможность тому, кто пострадал.

– Я не стану судить его!

– Я принимаю твой ответ, – спокойно кивнула Кези.

– Да будут прокляты ваши боги, – полные ярости слова Одайона заставили Ифе вздрогнуть.

«Его голос… Он мне знаком». Но понять, откуда она могла его знать, не успела. Девушка едва успела отвернуться, чтобы не видеть крови, окропившей белый песок. Зато прекрасно слышала глухое падение тела и последний стон разбойника.

– Правосудие совершено, – с этими словами воительница двинулась прочь.

– Куда вы направляетесь? – тихо спросил Атсу.

– Туда, где смогу продолжить следовать обету.

Женщина скрылась из виду так же внезапно, как появилась. Ифе смотрела ей вслед обезумевшим взглядом.

– Ч-что это было?

– Храмов и богов в Та-Кемет хватает. И каждый избирает свой путь веры. Воины, принесшие такие обеты, не редкость, – задумчиво протянул принц. – Нам повезло, что она оказалась здесь.

«Наверное, повезло…» – Ифе старалась не смотреть на тела, лежавшие всего в шаге от неё.

– Надо убираться отсюда, пока ещё кто не пришёл.

Атсу кивнул, согласившись с Кейфлом. Мужчины помогли Ифе взобраться на верблюда и повели его обратно к торговому пути.

В тот момент девушка совсем не радовалась возможности отдохнуть на спине животного. Уж слишком ярко в памяти отпечаталась кровь его хозяина и остальных разбойников.

* * *

Только к ночи Ифе смогла услышать впереди гомон множества путников и увидеть очертания шатров.

– Это караван?

– Да.

Принц ответил с явным облегчением, а вот Атсу, наоборот, напрягся.

– Снимайте свой символ Гора, ваше царейшество. Лучше, если вы достанете его из кармана и притворитесь, что нашли или получили в дар, а не носили всю жизнь как показатель принадлежности к семье фараона.

Кейфл нахмурился, но послушался. Он медленно стянул с шеи медальон, пряча его за пазуху. Ифе спешилась, и вор привязал верблюда на границе шатров, некоторые из которых были полностью чёрными. Это показалось аментет странным.

– Почему эти шатры чёрные?

– Это… Цвет плодородия, – сдавленно ответил принц.

– В них на ночь складывают растения, которые перевозят в караване?

Атсу прижал кулак ко рту, сдерживая удивлённый смешок.

– Нет. Эти шатры предназначены для новобрачных, – пояснил он, надеясь, что вопрос на этом будет исчерпан.

– Многие создают семьи с жителями других сепатов, и тогда они после свадьбы должны посетить город и жены, и мужа. Поэтому в караванах часто можно встретить чёрные шатры, – Кейфл не терпел конкуренции в знаниях, потому закончил объяснение сам.

– Но при чём тут плодородие? – всё ещё не могла понять Ифе.

Атсу, неловко посмеиваясь, прошёл дальше, а Кейфл приблизился к Ифе. «Ты даже не представляешь, как мне бы хотелось рассказать тебе, для чего предназначены эти шатры… Но я ни за что не сделаю этого, пока ты не будешь готова», – думал он, подбирая хоть какие-то слова.

– Плодородие и создание семьи неразрывно связаны. Любовь распускается, как новый росток. Дети – это побеги от корней родителей. А чёрный цвет – это плодородная земля.

Кейфл говорил ровным тоном наставника. Но что-то в едва заметной хрипотце голоса заставило Ифе зардеться.

– Спасибо. Я поняла.

Конечно, она солгала. Тайна чёрных шатров оставалась для неё тайной. Пока что.

Место отдыха распорядителя каравана было сложно не заметить. Роскошный тент возвышался над остальными, а вход охраняли сразу четыре наёмных стражника.

– Мы к распорядителю. Хотим купить место в караване, – начал разговор Атсу.

– Нет у нас больше места. Пошли прочь, – неприятно высокий мужской голос раздался из-за занавески шатра.

– Мы заплатим, – сказал Кейфл, свысока поглядывая на стражей.

– От пары кидет мне ни тепло ни холодно не станет. Говорю же, мест нет.

– А у нас нет кидет. Только золото.

Человек в шатре замолчал. «Сейчас прогонит», – решила Ифе, с ужасом представляя ещё одну ночь на жёстком песке без навеса над головой.

Но вопреки её ожиданиям распорядитель обратился к одному из стражников:

– Посмотри, что у них там за золото такое.

Кейфл вынул из-за пазухи амулет.

– Тяжёлый кулон. С глазом Гора, – бесстрастно передал описание наёмник.

– На зуб попробуй. На хорошем золоте должен след остаться.

Когда стражник потянул медальон Кейфла в рот, Ифе со страхом следила за реакцией принца. Но тот всё так же спокойно и немного высокомерно смотрел перед собой.

– Хорошее золото, – вынес вердикт стражник.

Занавеска каравана чуть приоткрылась, и оттуда показалась гладкая пухлая рука, мало похожая на мужскую.

– Дай сюда.

Атсу резко выхватил медальон из рук наёмника.

– С удовольствием отдадим. Только место в караване дайте, – улыбнулся вор.

Из шатра послышалось раздражённое сопение.

– Мест нет. Но есть шатёр, куда ещё пара-тройка человек поместится. А верблюдов поутру, так и быть, дадим.

На том и порешили. Медальон Кейфла схватила холёная рука, утягивая за занавеску шатра. А один из стражников повёл новых путников каравана к их месту ночлега.

– Обождите снаружи, – велел он, первым входя внутрь.

– Нам не опасно жить с кем-то в одном шатре? – тихо спросила Ифе, когда наёмник скрылся из виду.

– Опасно, конечно. Но, судя по тому, что распорядитель разметил нас здесь, не спросив у них, тут остановились не богачи, – ответил Атсу. – Постараемся найти общий язык. Чтобы даже в крайнем случае попытаться договориться.

Из шатра послышался раздражённый мужской голос, который почти сразу стих. «Кажется, попутчикам там не слишком рады», – с тревогой подумала девушка. Стражник покинул шатёр, жестом показывая, что можно заходить, и отправился обратно к распорядителю.

Атсу откинул полог, ступая внутрь. Ифе с Кейфлом последовали за ним. Первым, что ощутила аментет, был запах. «Тмин, варёный мёд и… пиво! – она прикрыла глаза. – Откуда я знаю эти запахи?..»

Большую часть шатра занимал тонкий матрас. Там, в ворохе сбившихся простыней, лежала исхудавшая женщина. Она тяжело дышала, а всё её лицо покрывала испарина. Подле неё сидел высокий широкоплечий мужчина, сурово глядевший на пришедших.

– Меня зовут Убэйд. Это моя жена Каника. Если вы потревожите её или приблизитесь – убью, – в его голосе отчётливо звенела угроза.

– Мы не хотим стеснять вас. И просим прощения за вторжение. Но других мест в караване не было, – Кейфл говорил тихо, то и дело поглядывая на явно сражённую болезнью женщину.

Взгляд сурового мужчины упал на Ифе и немного смягчился. Видимо, её присутствие делало образы Атсу и Кейфла менее опасными.

– Я представился. А вы кто будете?

– Меня зовут Рами, – ответил принц.

Убэйд усмехнулся.

– Врёшь.

– Я Атсу, – быстро вставил вор.

– А я Ифе.

– Вот эти не врут, – довольно кивнул мужчина. – Ну да ладно. Многие тут имена скрывают. Зла вы мне не сделали, потому не буду допытываться. А коли сделаете – пожалеете.

Ифе почему-то очень нравился этот мужчина. В нём чувствовалась спокойная сила и мудрость. Пусть к ним и примешивалась вспыльчивость.

– Располагайтесь, – приказным тоном сказал Убэйд. – Канику не чурайтесь – её болезнь не заразная. Погребальная хворь, чтоб её Сет побрал.

Кейфл и Атсу отошли в другую часть шатра, а Ифе не могла сдвинуться с места.

«Погребальная хворь…» – по её рукам шла дрожь. Она вспоминала…

Ципéрус, его ещё называют сытью. Разотри с дрожжами, но только своими руками…

Ифе слышала мягкий женский голос, прибившийся через толщу тьмы в её воспоминаниях.

– Ифе, куда ты?! – удивлённо спросил Кейфл.

Но девушка не слышала его слов. Она выскочила из шатра, хватая ртом воздух. «Я видела циперус так много раз по пути! Он должен быть и здесь».

Она, спотыкаясь, побежала между шатрами, возле одного из которых торчал пучок длинной травы.

– Есть!

Девушка вырвала траву с корнем, и, разворачиваясь, едва не столкнулась с Атсу и Кейфлом.

– Куда ты убежала?!

– Не сейчас.

Ифе лишь отмахнулась, отодвигая вора с дороги. В шатре её встретил удивлённый взгляд Убэйда.

– Ты чего, девочка? Зачем тебе трава? – спросил мужчина, настороженно разглядывая трофей аментет.

– Ифе, с тобой всё в порядке? – не унимался вошедший обратно в шатёр Кейфл.

– Как давно заболела ваша жена? – голос девушки звучал непривычно уверенно.

– Какое тебе дело? – нахмурился Убэйд.

– Пожалуйста, ответьте. Мне кажется, я могу ей помочь.

– Не обижайся, но Канике не смогли помочь даже самые умудрённые лекари.

«Боги, что я себе напридумывала… Я ведь даже не знаю, откуда у меня есть воспоминания о болезни!» Однако отступить девушке мешала уверенность, причин которой она не помнила.

– Прошу, дайте мне ей помочь. Обещаю, что не сделаю хуже, ничем ей не наврежу. Просто позвольте…

Убэйд долго буравил Ифе взглядом. Она уже почти поверила в то, что он выставит её прочь из шатра. Но после мгновений молчания мужчина глухо заговорил:

– Первые признаки болезни появились два года назад. Тогда она перестала чувствовать пальцы на руках и ногах. Теперь вообще не может двигаться. А с прошлой недели ещё и дышит с трудом… Боюсь, недолго осталось.

Кейфл взял Ифе за руку.

– Погребальная хворь не лечится. Даже хека. Выживают единицы, и то чудом.

– Это не так. Те, кого мы лечили, всегда выживали, без всяких чудес…

Ифе даже не задумалась о том, что произнесла. Все её мысли были сосредоточены на умирающей женщине. В шатре стоял столик, с которого она быстро смела всё лишнее, оставив лишь варёный мёд и плошку.

– Атсу, нож!

Вор неуверенно протянул девушке оружие. Она схватила его и принялась быстро измельчать циперус. Ифе разрезала его на равные части, так, чтобы трава уместилась в плошку. Развернув кинжал рукоятью вниз, аментет начала одной рукой толочь циперус, а другой медленно вливать в плошку мёд.

«Она двигается так, словно всю жизнь готовила отвары и припарки», – Кейфл с удивлением и… восхищением следил за Ифе. «Что происходит?..» – не понимал Атсу. Девушка не обращала внимания на взгляды, направленные на неё.

– Убэйд, у вас ещё осталось пиво? Я почувствовала запах, когда вошла.

– Хм… Да.

Мужчина извлёк из мешка за своей спиной бурдюк.

– Встряхните хорошенько и дайте мне.

Ничего не понимая, Убэйд тем не менее послушался. Открыв бурдюк, Ифе сцедила в плошку пивной пены.

– Вместо дрожжей… – пробормотала она.

В последний раз размешав получившуюся в плошке смесь, Ифе добавила в неё немного воды и обернулась к бессознательной Канике.

– Ты что, хочешь, чтобы она всё это выпила?! – Убэйд выглядел злым и напуганным одновременно. – Да Каника воду с трудом глотает!

– Я понимаю. Прошу. Дайте её спасти.

Мужчина нехотя отошёл от жены, подпуская к ней Ифе. «Это всегда помогало. Поможет и сейчас…» – думала девушка, садясь подле больной.

Страх неудачи – это хорошо. Он помогает быть аккуратнее. Но не позволяй ему остановить тебя. Твои руки знают, что делать…

Нежный голос и жёсткие слова прозвучали в воспоминаниях Ифе. Она поднесла плошку к губам женщины, аккуратно надавливая той на скулы, чтобы открыть рот.

Девушке показалось, что от кончиков её пальцев к лекарству потянулись золотые нити. А в следующий миг шатёр перед её глазами исчез, сменившись воспоминанием.

* * *

В купальне наложниц было душно. Но в другом месте им было запрещено работать.

– Всё с тобой будет отлично, красавица. Мы тебя мигом на ноги поднимем.

Бледная исхудавшая девушка лежала на кушетке, а над ней, склонившись, стояла взрослая женщина.

Ифе смотрела воспоминание словно издалека. Картина разворачивалась перед ней, и в то же время она была её частью. Стояла возле женщины, подавала ей лекарство.

– Нужно, чтобы твои руки влили ей в рот отвар. Начинай, – женщина строго, но с улыбкой кивнула той Ифе из прошлого.

«Кто ты? – думала аментет со слезами на глазах. – Кто я?»

* * *

Ифе аккуратно убрала плошку от губ Каники и стёрла капельку лекарства с её подбородка. Изменения произошли почти мгновенно.

Дыхание женщины выровнялось, и хрип, с которым в неё только что врывался воздух, стих. Убэйд кинулся к постели жены, прислушиваясь.

– Она… Она может дышать! Это невозможно!

– И до этого дышала, – устало пояснила Ифе. – Просто с трудом. Болезнь запустили.

Руки девушки дрожали, а в голове гудело.

– Ты заклинательница?

Аментет покачала головой. У неё не было ответа.

– За ночь ей нужно будет дать по глотку того, что я приготовила, ещё девять раз. С перерывом в час. Справитесь или лучше я?

– Справлюсь.

Ифе передала мужчине плошку.

– Спасибо… Я не знаю, откуда вы и где учились лекарскому делу, но спасибо!

– Уб-бэ… – надтреснутый голос женщины был едва слышен.

– Каника!

– Воды… – прохрипела она.

Убэйд в отчаянии посмотрел на Ифе.

– Воду пить можно и нужно. А вот говорить пока не стоит. До утра лучше поберечь силы и позволить хвори отступить.

Мужчина напоил жену, и та снова погрузилась в сон. Ифе посмотрела на свою одежду, измазанную в мёде, пиве и зелёных следах травы. Заметив это, Убэйд кивнул на один из мешков.

– Там есть кое-какая одежда Каники. Выбери, девочка.

– Что вы, я не могу…

– Считай это малой толикой той благодарности, что я испытываю, услышав вновь голос жены.

Ифе благодарно улыбнулась и подошла к вещному мешку. Кейфл и Атсу, которые за всё это время не произнесли ни слова, также молча вышли из шатра. К ним присоединился и Убэйд.

– С тобой мне не боязно оставить жену ненадолго. Примеряй вещи не стесняясь.

Оставшись со спящей женщиной, Ифе поспешно примерила одежду.

Каника была явно ниже, но одно платье девушке всё же подошло. Оно было голубым, из лёгкой ткани, закрывавшей плечи и грудь. «О боги, как же хорошо…»

Свернув старые вещи, аментет вышла из шатра, чтобы Убэйд мог вернуться к жене. Кейфла и Атсу рядом с ним не оказалось.

– Не пугайся, я их отправил за едой и водой. Раз уж вы заплатили за проезд в караване, то и ужин вам полагается, как всем. Скоро принесут.

С этими словами мужчина скрылся в шатре, а Ифе осталась снаружи, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

Она старалась не думать о произошедшем. От попыток вспомнить больше, понять, кем была та женщина из воспоминания, у аментет начинала дико болеть голова. «Утром. Я подумаю об этом утром», – решила она.

Ифе побрела между шатрами. От стояния на месте гудели уставшие ноги. «Как иронично. Я устала от ходьбы, и лишь ходьба приносит облегчение».

Она не собиралась далеко уходить – лишь прогуляться и вернуться обратно. Однако, засмотревшись на звёзды, девушка дошла до границы каравана, где как раз расположился так заинтересовавший её прежде чёрный шатёр. Из него раздавались странные звуки.

«Что там происходит?» Сначала Ифе хотела пройти мимо – ей хватило приключений для одного дня. Но она не смогла побороть любопытство.

Аментет прислушалась. Из-за чёрной ткани доносилось прерывистое дыхание. Тихие грудные стоны женщины. Ритмичные влажные звуки, похожие на мягкие хлопки. Девушка приоткрыла рот, проводя кончиком языка по внезапно пересохшим губам. До неё донёсся шорох ткани и утробный мужской рык, которому тут же ответил женский вскрик… удовольствия.

Ноги не слушались хозяйку. Они против воли несли Ифе к занавешенному входу в шатёр. Она воровато оглянулась, но поблизости не было никого, кто бы мог её заметить. Аккуратно, стараясь не издавать ни звука, девушка отодвинула занавесь, заглядывая внутрь.

«О… – праведный разум вопил о том, что Ифе нужно было отвернуться. – Ох!» Но она не могла.

Внутри шатёр тоже был выкрашен в чёрный. Его освещало множество масляных ламп. Посередине располагалась большая круглая циновка, почти незаметная под множеством подушек и покрывал.

На них танцевали двое. «Какой странный танец», – думала Ифе, боясь даже моргнуть. Мужчина и женщина были нагими. Она сидела на нём верхом, упираясь руками в грудь. Он впивался пальцами в её бёдра, поднимая и опуская на себе. Женщина откинула голову, издав протяжный стон наслаждения. Мужчина резко перевернулся, оказываясь сверху. Его пальцы сомкнулись на её шее.

На один короткий миг Ифе испугалась: «Он её задушит!» Но женщина закатила глаза не от боли или страха, а от удовольствия. Аментет против воли вспомнила, как Каратель Царя Богов сжимал её шею в лавке Мив. Что-то хуже, чем появление этой мысли в тот момент, ей сложно было представить. Но причин ужаса и дикого смущения девушка осознать не могла.

«О, Анубис, молю, простите грешницу…» – мысленные извинения были скорее порывом, чем осознанной молитвой. На самом деле Ифе вообще не понимала, почему подумала о Карателе и тем более почему захотела извиниться.

Девушка мельком увидела, как именно тела в шатре сливались воедино. И тут же отскочила, прижимая руку к колотящемуся сердцу. «Это был не танец. Они… Что они…» – девушка повела плечами, силясь избавиться от тянущего напряжения, что заполнило её тело. Но оно не уходило, а лишь нарастало с каждой новой мыслью об увиденном.

«Я не понимаю…» – Ифе почти побежала обратно к шатру Убэйда и Каники.

Если бы Кейфл появился перед ней вместе с Атсу… Если бы она остановилась, чтобы поразмыслить несколько мгновений… Вероятно, тогда смущение поглотило бы и желание, и дикое любопытство. Возможно, она не стала бы задавать принцу вопрос.

Но этого не случилось.

Глава XII. Познание

Я пытался бороться с собой,

Своё сердце избавить от страсти.

Но не будет мне ведом покой,

Пока я над тобою не властен.

Ночь над Та-Кемет была ясной. Звёзды мерцали в черноте неба, безразличные к тому, какие страсти тревожили смертных, глядевших на них.

Ифе подняла глаза, рвано выдыхая через приоткрытые губы. Картины увиденного в чёрном шатре проносились перед мысленным взором аментет. Сплетение тел, гортанные стоны, прикосновения… Чем больше девушка думала, тем больше сгорала в огне незнакомого желания.

Кейфл вышел навстречу аментет, неся в руках две плошки с ароматной похлёбкой. Ему едва удалось уберечь еду от падения, когда девушка врезалась в его грудь. Вопрос о том, куда делся Атсу, даже не пришёл Ифе в голову. Как и слова извинений за случайное столкновение. Она вообще не могла сделать ничего, кроме как выпалить:

– Я видела женщину. И мужчину. В чёрном шатре… Они… Я думаю, что это был танец! Но не совсем. То есть они двигались вместе…

Сбивчивые слова Ифе, её алеющие всеми цветами заката щёки и расширенные зрачки стали личным кинжалом принца. Он пронзил его грудь, лишая воли. «За что ты так со мной?» – разумеется, ни о каких грехах, ни о какой тьме в своей душе Кейфл не думал.

«Почему он молчит? О чём я спросила?!»

– Прости…

От тихого пристыженного голоса аментет принц вздрогнул.

«Я больше не могу», – понял он. Кейфл приблизился к Ифе, заглядывая в её широко распахнутые глаза.

– Расскажи мне, что ты видела.

– Всё?!

– Да. Я должен всё знать, чтобы правильно объяснить.

Он говорил так, словно собирался проводить урок. Более того, хекау обыденным жестом пригласил Ифе отойти прочь от шатров каравана – к пескам и пальмам. Как будто это была просто прогулка.

«Наверное, я увидела что-то сложное и ритуальное, – решила девушка. – А Кейфл пытается придумать, как объяснить это мне, непонятливой, простыми словами».

«Держи себя в руках. Держи себя в руках. Держи себя в руках!» – подобно формуле хека мысленно повторял принц.

Вблизи шатров Ифе так и не смогла произнести ни слова. Лишь когда они с Кейфлом оказались за пределами караванного лагеря, ей удалось прошептать:

– Они были нагими.

Принц слегка дрожащей рукой протянул Ифе плошку с похлёбкой.

– Поешь.

– Не сейчас…

– Пожалуйста.

«Позволь мне проявить заботу хотя бы в такой мелочи», – безмолвно просил он.

«Ты что-то говоришь мне взглядом, маа-херу Кейфл. Но я не понимаю…» – горя от стыда, думала девушка.

– Спасибо.

Она взяла из рук юноши еду и, сев прямо на песок, начала пить жиденькую похлёбку. Кейфл последовал её примеру. Он надеялся, что мгновение трапезы хоть немного успокоит его и придаст сдержанности. Стоило только этой мысли пронестись в голове принца, как Ифе отняла от губ плошку и довольно облизнулась кончиком языка.

«Во имя хека!» – закатил он глаза. Еда была забыта.

– Напомни последнее, что ты сказала.

– Спасибо?..

– Нет. Про шатёр, – с ухмылкой уточнил Кейфл. – Кажется, ты сказала, что те мужчина и женщина были… Одетыми?

– Н-нет.

– Что ещё ты видела?

Принц чуть сдвинулся на песке, оказываясь ближе к Ифе. Он действительно хотел быть сдержанным, хотел быть понимающим и мудрым. Но рядом с ней привычная чистота разума предавала его.

– На самом деле я, кажется, поняла. Это был ритуальный танец. Можешь не объяснять.

«Слишком поздно, Ифе», – думал он. Девушка видела в глазах принца решимость. Та тяжесть, тот жар, что охватили её тело у чёрного шатра, лишь возрастали в такой близости к Кейфлу.

– Они касались друг друга. И были очень близко, – тихо сказала она.

– Насколько близко?

Юноша преодолел оставшееся расстояние между ним и Ифе. Он – принц Города Столбов – встал на колени перед девушкой, сидевшей на песке.

– Что ты делаешь? – едва слышно спросила она.

– Объясняю.

Когда юноша провёл по щеке Ифе кончиком пальца, она задержала дыхание. Его движение было наполнено трепещущей нежностью.

– Они касались… так?

– Нет…

Она сказала правду. В чёрном шатре прикосновения тоже были полны нежности, но не такой. Она была ярче, сильнее, впивалась в кожу.

Ифе не выдержала, спрятав лицо в ладонях. Память снова подкинула ей прикосновения Карателя. А слова Кейфла разрушали границы дозволенного. Да и не было у неё этих границ. Аментет о них не помнила.

– Прости, – хриплый голос принца прозвучал дальше, чем она ожидала.

Открыв глаза, Ифе увидела его уже стоящим на ногах. Лицо Кейфла превратилось в бесстрастную маску.

– Нам нужно вернуться в шатёр. Завтра предстоит долгий день.

Девушка тоже встала и с беспокойством спросила:

– Я чем-то обидела тебя? Не то спросила? Кейфл, прости…

Принц прикрыл глаза. Ифе видела, как его губы сжались в одну тонкую нить, а пальцы впились в уже пустую плошку.

– Ты не сделала ничего, чтобы меня обидеть. Ничего плохого или недостойного, – юноша едва сдерживался, чтобы не ударить себя по лбу. – Это я… осёл.

– Почему? – девушка шагнула к нему, но Кейфл отступил.

– Прости, – повторил он. – Не я должен первым ответить тебе на эти вопросы. Мив смогла бы. Но она далеко, а когда была близко, я даже не подумал об этом.

Принц нахмурился, силясь взять себя в руки. «Я найду женщину в Унуте, – решил он. – Лучше всего лекаря, чтобы она всё объяснила Ифе. И про танцы, и про регулы…»

Кейфл с ужасом представлял, какой шок в будущем могла испытать девушка, проживя в мире смертных достаточно долго, чтобы узнать обо всех нуждах женского тела.

– Я не понимаю, – беспомощно сказала Ифе.

– Поймёшь. Если придётся, я сам объясню. Но сейчас… Прости меня. Я не должен был пользоваться твоим незнанием. И невинностью.

Теперь Кейфл окончательно чувствовал себя страшнейшим из грешников. Братоубийца, едва не растливший самую светлую душу, которую ему приходилось встречать.

Он уже принял своё желание. Принял чувства, что начал испытывать к аментет. Но это он – помнящий своё прошлое, знавший уже не одну женщину. А опыт Ифе был схож с опытом ребёнка. «Ненавижу себя», – подумал Кейфл.

– Нужно вернуться в шатёр.

Девушка неуверенно кивнула. Жар, что она испытала, покинул тело, оставив за собой лишь вопросы и тревоги. «Почему Кейфл не может всё объяснить? – думала аментет, шагая вместе с ним обратно к каравану. – Почему он злится?»

В ту ночь ответы ей было не суждено получить. «Угроза смерти, погони, боги и неопределённость. Я так запуталась». Ко всему теперь примешивались эмоции молодой девушки, тело и душа которой хотели любви. А разум всё ещё силился это понять.

Вернувшись в шатёр, Кейфл перебросился парой слов с Атсу, объяснив ему, что показывал Ифе караванный лагерь, а затем сразу лёг спать.

Аментет тоже запоздало почувствовала дикую усталость. Она улеглась, отворачиваясь от своих спутников и Убэйда, который дежурил у ложа Каники.

В ту ночь Ифе снова снились странные сны. Она была женщиной из чёрного шатра. Её лицо нежно обхватывали руки принца. Прохлада оставалась там, где кожи касались его кольца.

Сон несколько раз менялся, возвращая её в лавку Мив, где Каратель сжимал горло грешницы, прожигая взглядом сияющих зелёных глаз. Только теперь Ифе не испытывала страха. Вместо этого её губы приоткрывались от наслаждения.

Дуат. Врата в Зал Судилища

Анубис стоял у врат в Зал Судилища, принимая одно из сложнейших решений за прожитую им вечность. «Ослушаться отца или продолжить защищать его так, как умею?» – он даже раздумывал над «советом» Сета поговорить с Исидой.

«О, Анубис, молю, простите грешницу…»

Каратель каждое мгновение своего существования слышал молитвы смертных. На многие отзывался. Не сам, конечно, а посылая гончих или силу Дуата. Являя свою божественность. Но голос, который раздался в его мыслях, нельзя было спутать ни с одним другим.

«Грешница!» Бог уже знал, где находилась аментет. Он почувствовал это благодаря краткой молитве. И был готов перенестись туда в мгновение ока. «Зачем она молится мне? Неужели решила сдаться и принять кару?»

Анубис не верил в подобное раскаяние грешников. Но, раз она сама направила ему молитву, значит, он мог установить связь. Проскользнуть в её разум и найти потаённые мотивы.

Что бог и сделал. После чего покачнулся, упираясь рукой в исполинские двери врат Зала Судилища. Он видел те же образы, что и грешница: полумрак «шатра плодородия», обнажённые тела, дыхание и страсть.

«Что… Почему?» Каратель слышал за вечность разные молитвы. Одни были полны страха. Другие – раскаяния. Третьи – надежды. Некоторые молились с любовью – то была любовь к образу, божеству.

Но в молитве аментет Анубис представал смертным мужчиной. Увидев образ лавки старой торговки в мыслях грешницы, бог ощутил покалывание в пальцах. Вспомнил, каково это было – сжимать её шею.

«Безумная грешница», – он прикрыл глаза, прислушиваясь к продолжению молитвы. Но аментет молчала. «Молись! – Анубис с рыком ударил посохом о песчаную землю Дуата. – Нет, не смей!»

Бог увидел души, подходившие к Залу Судилища, и мгновенно скрыл себя.

«Что тебе нужно, странная грешница? Что ты себе позволяешь?!» Даже великое решение, которое он должен был принять, ненадолго померкло в мыслях. Но лишь ненадолго. «Многие грешники молятся. Почти все. Но мой долг их карать – нерушим».

Вернув самообладание, Анубис вошёл в Зал Судилища.

Та-Кемет. Торговый путь

Когда Ра взошёл на небо на своей ладье, чтобы осветить день смертных, всё, что произошло накануне, показалось Ифе очередным сном. Из-за пределов шатра Убэйда и Каники уже вовсю доносились звуки сборов каравана в дорогу.

Девушка старалась не думать о принце-хекау, чёрном шатре и ночных видениях. «Если сейчас остановлюсь на мысли об этом, то утону», – понимала она.

К тому же, прошлой ночью свершилось ещё одно событие – вернулся Сет. Как всегда, неожиданно. Как всегда, с улыбкой. Грешный бог разбудил своим появлением всех, кто спал в шатре. Разъярённому такой бесцеремонностью Убэйду Атсу неловко представил Сета как «старого знакомого» Сехита.

«Бог едва не подавился от выбранного наугад имени, – с улыбкой вспомнила Ифе. – И, разумеется, при незнакомцах не сказал ни единого слова о том, что с ним происходило за время отсутствия». Возможно, аментет больше удивилась бы появлению Сета и расспросила обо всём, хотя бы при помощи мысленного общения, но она почти сразу вновь уснула. А Сет убедил распорядителя дать ему место в главном шатре и скрылся там до рассвета.

Ифе потёрла глаза и села на циновке, оглядываясь. Она ещё дремала, когда Атсу и Кейфл говорили о том, что нужно было подготовить верблюдов. «Убэйд, наверное, ушёл с ними. А Каника?..» – девушка поднялась на ноги, беспокойно оглядываясь. Постель, где накануне лежала женщина, была пуста. Полотно, закрывающее вход в шатёр, приподнялось, и внутрь вошла мягко улыбающаяся Каника. Она всё ещё была бледна, но мутность болезни покинула её глаза.

– А вот и моя спасительница проснулась!

– Вам лучше? – с тревогой спросила Ифе, вглядываясь в её лицо.

– Как видишь. Хожу на своих двоих, встретила с мужем рассвет, чувствую, что болезнь отступает. И всё благодаря тебе.

– Я так рада! Вам нужно пить много воды, и ещё пот…

– Пить пот?! – с ужасом переспросила женщина.

– Нет! Конечно, нет. Я имела в виду, что вам нужно хорошенько пропотеть, чтобы окончательно избавиться от хвори.

– Думаю, в пустыне с этим сложностей не возникнет, – Каника усмехнулась. – Значит, ты лекарь?

Ифе сама хотела бы знать, кто она. То, что ей вернулось с воспоминанием, было похоже на лечение. Женщина из прошлого могла быть лекарем, а аментет её помощницей. Объяснить всё это Канике не представлялось возможным, поэтому Ифе лишь улыбнулась, не давая прямого ответа.

– В любом случае ты спасла мне жизнь, – приняла её молчание женщина. – Я перед тобой в долгу.

– Я тоже, – Убэйд вошёл в шатёр и тут же заключил жену в крепкие объятия. – Тебя послали сами боги.

От упоминания богов Ифе закашлялась.

– Подавилась? Дать водички?

– Всё хорошо! – девушка поспешно прочистила горло. – Я счастлива, что вам стало лучше.

– Теперь мы сможем вернуться в Бат, когда сепат снова откроют к празднику. И будем счастливы, если ты со своими спутниками когда-нибудь заглянешь в гости.

Увидев замешательство на лице девушки, Убэйд прищурился.

– Ты никогда не слышала про Бат?

– Я впервые на своей памяти покинула Город Столбов.

– Убэ! Девочка не на допросе. Многие редко путешествуют, – Каника бросила на мужа притворно недовольный взгляд. – Бат – это мой родной сепат. Родина радости и веселья. Сейчас его врата закрыты – все готовятся к великому празднику нашей покровительницы. Он начнётся через пару недель. И любой желающий сможет посетить его, отрекаясь от невзгод и запретов.

– Проще говоря, напиться и совоку…

– Убэ!

– Прости, радость моя. Но это именно то, во что обычно превращается праздник Бастет.

– Не слушай этого старого вояку, Ифе. Праздник в Доме Бастет – священное действо. И лишь те, кто плохо умеют веселиться, тратят его на вино.

«Неужели боги вновь играют в сенет нашими жизнями? – раздумывала девушка. – Нам ведь действительно предстоит наведаться к Бастет и её артефакту. Если дойдём до Тота, конечно. И выживем».

– Возможно, дорога действительно приведёт меня в Бат, – немного натянуто улыбнулась Ифе.

– Тогда зайди там в любой храм и назови моё имя. Тебя проводят, – Каника сжала её руку.

– Увидел тебя, радость моя, и совсем забыл, что должен был сказать девочке! – Убэйд на секунду перевёл взгляд с жены на Ифе. – Твои спутники ждут тебя. Ваши верблюды готовы.

– А вы?

– Нам больше нет нужды ехать в Унут. Мы останемся прямо здесь ненадолго, – ответила за мужа Каника.

Они обменялись многозначительными взглядами, от которых Ифе покраснела.

– Добра вам! – поспешно сказала она.

– И тебе! Будем ждать в Бате!

Аментет вышла из шатра с ощущением небывалой лёгкости на душе.

* * *

Через несколько минут после того, как караван отправился в путь, Сет поравнялся на верблюде с Атсу, Кейфлом и Ифе.

– Анубис нас больше не потревожит, – спокойно сообщил он.

При упоминании имени бога, Ифе вздрогнула. Слишком ярким было воспоминание о её фантазии у чёрного шатра и во сне.

– Ты убил его? – спросил Кейфл.

– Конечно, нет.

На один краткий миг девушка действительно думала, что он мог так поступить. И с неожиданным облегчением выдохнула, услышав ответ.

– Я задержал его. Поговорил. А теперь у него есть выбор, как поступить. И при любом из раскладов для нас он не станет проблемой.

Сет, как обычно, говорил загадками.

– Мне бы хотелось знать больше. Обо всём, – взмолилась девушка.

– Уж прости, но большая часть из того, что ты говоришь, звучит как ложь. Или умалчивание, – поддержал её Атсу.

– Тебе ли говорить о лжи, вор? – бог обернулся, всмотревшись в лицо мужчины. – Выглядишь бледным.

Атсу действительно казался очень уставшим. Его качало на верблюде, и он в странной позе прижимал руку к груди.

– С тобой всё в порядке? – с тревогой спросила Ифе.

– Нормально, – буркнул он.

«Расскажи же им! Что, если Сет сможет помочь?» – думал Кейфл. Но заговорить сам не мог. Атсу просил его молчать.

– Я… – вор не смог договорить.

Он завалился на бок, падая под ноги верблюду.

– Амтова пасть! – выругался Кейфл.

Принц спешился, подбегая к вору. «Я сама не слезу!» – поняла Ифе.

– Сет, помоги!

– Меня не было два дня… Что с вами приключилось?!

Бог снял Ифе с верблюда, и они тоже склонились над Атсу. Он был без сознания.

У Ифе дрожали руки. По странному наитию она неуверенным жестом оттянула его веко. Белки глаз были покрасневшими, с очевидной желтизной и лопнувшими капиллярами. Девушка схватила вора за руку, которую тот во время пути прижимал к телу.

– Жгут?!

– Я наложил… – признался Кейфл. – Он не хотел говорить тебе, не хотел волновать. Атсу…

– Отравлен! – воскликнула Ифе.

– Откуда ты знаешь?..

– По глазам поняла. Почему молчали?!

Принц отвёл взгляд. «Неважно… Нужно ему помочь! Яд в крови. Угольная настойка не поможет. Способ был. Советник! Однажды его удалось спасти от похожего. Не помню…»

Каждое новое воспоминание давалось Ифе через боль и смятение. И сейчас память отказывалась повиноваться.

– Используйте хека!

Кейфл и Сет молча продолжали смотреть на умиравшего Атсу.

– У нас два артефакта! Хекау и бог! Используйте. Амтову. Хека! – не выдержала Ифе.

Принц медленно достал из-за пазухи каменную табличку.

– Я давно не лечил с помощью хека. Не знаю, получится ли.

– Должно получиться, – слова девушки звучали, как приказ.

– Надо сойти с дороги. Нас увидят, – сказал Кейфл.

Сет легко подхватил вора, а Ифе поспешно отвела в сторону верблюдов, привязывая их к пальме.

Когда они оказались скрыты за несколькими деревьями, Кейфл положил артефакт на грудь Атсу.

– Djet medu ʽnḫ ỉnˁwȝj[19]!

«Ну же!» – каменная табличка покрылась трещинами под пальцами хекау.

– ʽnḫ ỉnˁwȝj…

Артефакт рассыпался в пыль.

– Не хватило, – принц со злостью ударил рукой в песок. – И яд уже почти достиг сердца.

Ифе чувствовала слёзы на щеках.

– Есть ещё твой артефакт, – обернулась она к Сету.

– Вы готовы оставить нас беспомощными?

– Ты сам сказал, что Анубис больше не проблема! Значит, можно использовать божественную силу!

– Амт, Осирис, даже гончие Карателя всё ещё могут её учуять! Не так быстро, но могут!

– Тогда дай артефакт! Ты же бог, сможешь создать другой. Кейфл говорил, что нужно касание бога, – почти кричала Ифе.

– А ещё жрецы, ритуал и молитвы верующих. У меня этого нет, – с раздражением ответил Сет.

– Он умрёт!

– Зато ты, возможно, выживешь, если у меня или принца останется возможность использовать хека.

Видя отчаяние в глазах девушки, бог добавил уже спокойнее:

– Я действительно могу использовать божественную силу. Кратко и немного.

– Это спасёт его? – с надеждой спросила аментет.

– Я бог разрушения. Ярости. Песков. А не жизни.

– Тогда в чём смысл?

– Можно перенестись в Унут. Гончие могут учуять – но мы уже не так далеко, и риск невелик.

– Атсу можно будет отнести к моему наставнику. Он сильный хекау и учёный, – сдавленно предложил Кейфл.

– Это хорошо! По нашим следам всё ещё идут меджаи. Надо воспользоваться возможностью быстрого перемещения. Рискнуть, – согласилась Ифе.

– Отлично, – кивнул бог, не зная, что девушка ещё не договорила.

– Но сначала отдай Кейфлу артефакт, чтобы он помог Атсу.

В ответ на пристальный взгляд Сета, Ифе сердито сказала:

– Мы не знаем, сколько ему осталось! Не знаем, сможет ли наставник Кейфла помочь. Раз у нас есть способ спасти ему жизнь – мы должны им воспользоваться!

– Ифе права. Вор должен жить, – тихо добавил Кейфл, не сводя взгляда с тела Атсу.

«Смертные безумны и непоследовательны», – Сет хмуро смотрел мимо них в пустыню.

– Пожалуйста… – прошептала Ифе.

– А говорят, боги, вертят жизнями. Нам ещё учиться у вас двоих.

С этими словами Сет кинул хекау маленькую глиняную фигурку, исписанную иероглифами.

– Djet medu ʽnḫ ỉnˁwȝj!

Этот артефакт принц приложил не к груди, а ко лбу Атсу. Ифе с замиранием сердца следила за тем, как тело вора изогнулось под силой хека. «Живи!» – мысленно умоляла она.

– Давай же! – крикнул Кейфл.

Последний артефакт для хека стал пылью. Принц упал на колени, тяжело втягивая ртом воздух.

– Сетова ноздря… – голос Атсу был совсем слабым, но его услышали все.

– Так и быть, притворюсь, что не слышал, – отмахнулся бог.

– Атсу!

Ифе бросилась к вору, заключая его в крепкие объятия. Но как только до неё донёсся хрип Кейфла, тут же обернулась к принцу.

– Кейфл!

Девушка шагнула к хекау, но тот остановил её жестом.

– Всё в порядке. Давно сильную хека со слабыми артефактами не использовал.

Юноша был бледен. Он попытался встать, но вновь осел на песок. «Гордец!» – недовольно поджала губы Ифе, подходя и обнимая его. Вместе с объятиями девушка дала ему поддержку, чтобы Кейфл мог встать.

– Спасибо.

– Раз все живы и здоровы, предлагаю отправиться наконец в Унут, – подгонял смертных Сет.

Атсу поднялся на ноги и протянул Кейфлу руку.

– Должником буду.

– А я уж подумал, что мы друзья, – усмехнулся хекау.

«Принц и вор – друзья? Ну удумал», – довольно хмыкнул Атсу. Кейфл крепко пожал протянутую ладонь. А затем по-братски обнял вора, похлопав по плечу.

– Ты перенесёшь нас силой, как предлагал? – спросила Ифе Сета.

– Сэкономим время. Заодно проверим, насколько эффективны гончие без Карателя, – ответил бог.

В очередной раз алое сияние магии Сета ослепило аментет.

Та-Кемет. Пятнадцатый сепат. Унут

Открыв глаза, Ифе увидела город.

– Это Унут? – потрясённым шёпотом спросила она.

– Он самый, – в голосе Кейфла звучала искренняя радость.

– Мы уже рядом с дворцом?

– Нет, у городской площади.

– Но здесь так…

Девушка попыталась подобрать слово, которое за неё договорил Сет:

– Чисто?

– Красиво! – добавила она.

Пятнадцатый сепат действительно разительно отличался от Города Столбов. Песочные цвета смешивались с яркими красками. В Унуте преобладали правильные линии, а пахло, как в домике Кейфла на Полях Иалу. Свежестью и папирусами.

На площади было много людей. Все они выглядели опрятно, большинство улыбались, вежливо кивая знакомым и незнакомцам.

– Дуатова бездна, – выругался Атсу.

Ифе с тревогой взглянула на вора, который потирал оставшийся на руке шрам.

– Болит?

– Есть такое…

Кейфл нахмурился.

– Боль не оставит ещё какое-то время. Я предполагал нечто подобное, но лучше всё-таки показаться моему наставнику. Возможно, он облегчит выздоровление.

– О, какая честь! Его царейшество собирается познакомить меня с тем, кто сделал его таким! – ухмыльнулся Атсу.

– Каким? – с подозрением сощурился принц.

– Библиотечным.

– Ты ведь что-то другое хотел сказать.

– Но ведь не сказал!

– Кейфл, где живёт твой наставник? – прервала поток язвительности Ифе.

– Совсем рядом, – ответил юноша, по-прежнему буравя осуждающим взглядом Атсу. – Следуйте за мной.

– То есть я ускорял ваш путь для нового промедления? – Сет сложил руки на груди.

– Нужно убедиться, что Атсу ничего не угрожает, – аментет посмотрела на Кейфла. – Это ведь не займёт много времени?

– Не должно.

– Что ж, воля ваша, – кивнул грешный бог. – Если нас настигнет мой племянник или меджаи фараона, знайте, я сделал всё, чтобы этого избежать.

* * *

Дверь невысокого светлого дома с аккуратными колоннами открылась после нескольких стуков принца. За ней никого не было, но из глубины дома раздался глубокий мужской голос.

– Заходите, хекау Кейфл. Рад новой встрече.

– Как он узнал, что это ты? – удивлённо спросила Ифе.

– Наставник слеп. Однако он отточил хека так, чтобы она была его глазами. Поэтому теперь видит лучше и дальше, чем мы все вместе взятые.

– На счёт себя я бы поспорил, – ухмыльнулся Сет.

– Он не любит незнакомцев. И мало к кому выходит. Я зайду вместе с Атсу, а вы подождите в гостиной.

Бог безразлично пожал плечами, а Ифе немного разочарованно вздохнула. «Интересно, какой он – наставник Кейфла?..» – думала она. Ей было безумно любопытно увидеть человека, о котором принц отзывался с таким уважением и любовью. Но напрашиваться на встречу она не решилась.

Шагнув за дверь, Ифе наконец поняла, откуда Кейфл взял образ дома, что она создала ему на Полях Иалу. «Значит, то был дом его наставника!»

Она уже знала и видела каждый предмет в гостиной: и доску для сенета, и письмена на стенах, и уютные кушетки. Копия всего этого, наверное, всё ещё находилась в Дуате. «Если, конечно, Осирис не стёр все следы пребывания грешника…»

Принц, не теряя времени, двинулся в следующую комнату, жестом зовя с собой Атсу.

– Подождите здесь, – приказал он Ифе и Сету.

Бог закатил глаза, но ничего не ответил. Пока аментет оглядывала знакомое помещение, из другой комнаты вновь раздался мужской голос.

– Хорошая работа. Сколько артефактов потратил на лечение?

Слова Кейфла были тихими, и девушка не могла их различить.

– Встретимся на площади, как закончите здесь, – сказал Сет, шагая к двери.

– Куда ты?

– Узнаешь.

– Подожди…

Но бог уже вышел на улицу. Ифе не пошла за ним – уж слишком сильно ей хотелось узнать больше о прошлом Кейфла. Хотя бы подслушав разговор.

– Понимаю… Воскресать непросто, – продолжал говорить наставник.

«И он знает о воскрешении принца. Сложно привыкнуть к отсутствию удивления по этому поводу», – думала Ифе, прислушиваясь.

– Я помогу твоему другу облегчить боль. Но он останется здесь на какое-то время.

Кейфл что-то тихо спросил.

– Точнее сложно сказать, – ответили ему.

«Атсу останется здесь? Но что, если нам придётся красть артефакт Тота? Что, если придётся бежать?..» – начала волноваться аментет. Однако все тревоги исчезли, когда она услышала последнее слово, сказанное из другой комнаты:

– Красивая.

«Он же не обо мне говорит?» Вспомнив отношения Кейфла с артефактами, папирусами и прочими учёными атрибутами, Ифе отогнала себялюбивую мысль. «Наверняка и его наставник говорит так о каком-то тексте или сочинении».

Вскоре голоса стихли, и Кейфл вернулся к аментет.

– Как Атсу?

– С ним всё будет хорошо. Но боль в руке может быть довольно мучительной. Наставник поможет, насколько это возможно, однако Атсу придётся ненадолго остаться здесь.

– Что, если нам придётся красть артефакт? Без него я не верю в успех.

– Сначала попробуем договориться. И вообще встретиться с Тотом… – Кейфл замолчал, оглядывая комнату. – А где Сет?

– Сказал, что мы встретимся с ним на площади, как закончим тут.

Юноша закатил глаза.

– Доверия ему нет.

– Он не так плох. Помогает нам.

– Скорее, себе. И слишком много скрывает.

К сожалению, возразить Ифе не могла.

* * *

По возвращении на площадь девушка сразу заметила Сета. Он вышел из лавки, неся в руках несколько женских платьев.

– Зачем это? – хмуро спросил Кейфл.

– Мы идём во дворец бога. А от Ифе пахнет верблюдом.

Девушка возмущённо приоткрыла рот. Внезапный укол обиды, смешанной со стыдом, был ещё одним новым чувством.

– Не думала, что богов такое беспокоит, – хмуро сказала она.

– Боги бывают разными. Тот любит порядок во всём, – не реагируя на раздражение аментет, ответил Сет. – Вот принцу я ничего не захватил. Но если царские одежды по-прежнему с тобой, советую тоже их надеть.

– Чтобы упростить жизнь меджаям?

– Во дворец Тота они не зайдут. Он ненавидит воинов, войны и всё, что с этим связано, – бог ухмыльнулся. – Не волнуйся, ты в любой момент сможешь вернуться к образу бродяжки.

Ифе пропустила краткую перепалку Сета и Кейфла мимо ушей. Она смотрела на новую одежду и теперь отчётливо ощущала запах путешествия по пустыне, пропитавший одеяния, одолженные Каникой. Пусть слова бога и были обидными, но ей действительно хотелось надеть свежие вещи.

– Я смогу переодеться в той лавке? – девушка кивнула на дверь, из которой прежде вышел Сет.

– Конечно, – кивнул он. – Принцу хватит и переулка, раз он так прикипел к облачению паломника.

– А ты, конечно, так и пойдёшь? Кстати, что Тот думает по поводу твоих деяний? – не выдержал Кейфл.

– Тот много думает, и сразу обо всём. Но если ты хочешь знать, схватит ли он нас при виде меня, то нет.

– Откуда такая уверенность?

– Тот смотрит на всё издалека. Изучает, не вмешиваясь, – сказал Сет. – Моё появление в худшем случае не вызовет никакого интереса. В лучшем – пробудит любопытство.

Бог протянул Ифе наряды, и она отправилась в лавку переодеваться. А вышла обратно посвежевшая и счастливая от ощущения чистой ткани на теле. Кейфл тоже успел сменить свой наряд паломника на привычное одеяние принца. Ифе показалось, что оно совсем не пострадало от нахождения в свёрнутом виде и всех перипетий путешествия. В этом наверняка была замешана лёгкая бытовая хека, не требовавшая артефактов. Возможно, одеяние принца было защищено ей уже давно.

При виде переодевшейся Ифе Кейфл застыл. Он несколько долгих мгновений оглядывал зелёное струящееся по девичьей фигуре платье. Несмотря на закрытый фасон, ткань подчёркивала все изгибы тела. «Она… прекрасна, – мысленно задохнулся принц. – И это дал ей Сет. Не я».

Ифе не сразу распознала причину пристального внимания юноши.

– Я что-то не так надела?

– Нет.

Кейфл вымученно улыбнулся, не в силах думать о том, что платья, которое ласкало её кожу, касался другой мужчина. Не в силах справиться с пока невыполнимым желанием выстелить путь Ифе драгоценностями и нарядами, о которых не могли мечтать даже царицы.

– Тебе очень идёт, – наконец тихо сказал он.

– Спасибо, – краснея, кивнула девушка, тут же скрывая смущение за вопросами. – Итак, нам нужна палетка Тота? Как мы попадём к нему? Вряд ли он просто принимает каждого, кто хочет видеть бога.

– На самом деле встретить Тота проще, чем любого другого из богов. Он правит сепатом сам, без наместника-фараона, – пояснил Кейфл.

– И очень любит общаться со смертными, занимающимися наукой, – добавил Сет. – Так что сегодня взошла твоя луна, принц-хекау-воскресший-мертвец.

– Я был уверен, что это ты проведёшь нас к нему как родственник.

– Наше родство относительно, – отмахнулся бог.

– Значит, мы будем придумывать план на ходу? – уточнила Ифе.

Сет беспечно кивнул, не глядя на нахмуренного Кейфла.

И вся троица отправилась к видневшемуся в другой части города величественному строению. «Интересно, на что похожа обитель Тота? На Зал Судилища или дворец Хафура?» – думала аментет, рассматривая белоснежные каменные стены.

* * *

Никогда ещё Ифе так сильно не ошибалась в своих ожиданиях. Войдя в настежь распахнутые огромные двери, она оказалась в библиотеке.

– Это дворец?! – девушка не сдержала удивлённого шёпота.

Повсюду ходили мужчины и женщины в длинных светлых и тёмных одеждах. Все они держали в руках папирусы. Некоторые читали странные бумажные таблички, которые можно было перелистывать. А полки… «Как их много, как высоко!»

– Дворец Тота. Величайшая библиотека.

Глаза Кейфла горели от восторга.

– Добро пожаловать в обитель знаний, – молодой юноша в тёмно-зелёном одеянии незаметно подошёл к новоприбывшим. – Я смотритель библиотеки. Если вы ищете какой-то конкретный текст, я могу вам помочь. Или направить к стеллажам с нужными темами. Так чем могу быть полезен?

– Скажите, есть ли у вас рукописи Акена Меденитского о сотворении из ничего? – поспешно спросил Кейфл, видимо, боясь, что его спутники сразу перейдут к насущным вопросам.

– Разумеется, но сейчас все копии и оригинал находятся в лектории. К вечеру она снова станет доступна.

– Благодарю. Надеюсь, у меня будет шанс прочесть её.

– А с чем я могу помочь вам?

Юноша посмотрел на Ифе. Прежде чем ответить, она задумалась. В величайшей библиотеке наверняка должны были быть собраны папирусы и о других сепатах. Возможно, что-то могло помочь ей вспомнить прошлое.

– Нет ли у вас летописей других сепатов?

– История, летописи правителей, перепись населения, погодные аномалии… У нас есть многое. Что конкретно вас интересует?

– Перепись населения Города Столбов… – Ифе попыталась прикинуть возраст Мив. – Примерно за последние пятьдесят или шестьдесят лет.

– Ах, Город Столбов! Жаль. Очень жаль, – юноша с грустью развёл руками. – Первый сепат очень ревностно относится к своим письменным документам. Большинство хранится только там.

«Первый сепат, Гор или Хафур?» – спрашивать об этом простого смотрителя девушка, конечно, не стала.

Не выдержав очередного промедления, Сет прямо спросил:

– Мы можем встретиться с Тотом?

– Разумеется, – кивнул юноша.

«Так просто?!» – увидев явное удивление на лице девушки, смотритель улыбнулся.

– Трижды великий благоволит каждому новому знанию, которое ему приносят. И с радостью примет ваши.

– Мы можем просто прийти к нему? – уточнила аментет.

– Простота относительна, как и всё в этом мире. Но если вы хотите увидеть Тота, его покои находятся в конце вон того коридора.

Юноша указал на проход между исполинскими полками с папирусами и взглянул на Сета.

– Я с ними за компанию. В новых знаниях не нуждаюсь. Папирусы не ищу, – отрезал бог.

– В таком случае я обязан сообщить вам о главном правиле обители Трижды великого.

Ифе напряглась, мысленно приготовившись к любому развитию событий.

– Знания не даются даром, но путь к ним открыт для всех. Поэтому каждый гость Тота получает толику мудрости. Это может быть совет, копия рукописи или отрывка… Нечто небольшое, но побуждающее к познанию.

Волна облегчения накрыла девушку. Прошлые события научили её быть готовой к худшему, а не к неожиданным правилам дарения.

– Я уже бывал здесь. И получал дар, – сказал Кейфл с толикой разочарования в голосе. – Думаю, получать второй будет неправильно.

– Позволите узнать, что вы выбрали?

– Я выбрал совет, – принц хитро улыбнулся. – И попросил посоветовать рукопись.

– Что ж, надеюсь, этот дар открыл вам путь к познанию, – смотритель тихо рассмеялся и обратился к Сету. – А что выберете вы?

– Я тоже здесь не впервые. Когда-то выбрал копию рукописи «О женском теле» с гравюрами.

Даже Ифе поняла, что бог лгал. Однако юноша никак не прокомментировал слова бога, продолжая ждать ответа аментет.

– Я бы хотела получить совет, – сказала она.

О рукописях ей было известно слишком мало, а вот в добром наставлении Ифе в последнее время нуждалась постоянно.

– Истину глаголит не тот голос, что вы слышите. А тот, что понимаете, – тон юноши изменился, словно он стал старше, но уже в следующий миг смотритель снова улыбался. – Да осветит ваш путь познание.

Он отошёл, напоследок напомнив, в какой коридор нужно было пройти, чтобы добраться до Тота.

– Это было… – начала Ифе.

– Странно, – буркнул Сет.

– Потрясающе! – прошептал Кейфл.

– Я хотела сказать, что это было интересно. Но ваши версии тоже подойдут.

Принц ехидно взглянул на бога.

– Ты ведь солгал распорядителю.

– Я много лгу. Лучше уточни.

– Думаю, Кейфл имеет в виду тот момент, когда ты сказал, что бывал здесь прежде, – пояснила Ифе.

– Это как раз не совсем ложь. Я бывал в библиотеке Тота, когда она ещё находилась в Дуате. Выглядела точно так же.

– Значит, ты действительно взял ту… рукопись?

– О женском теле? Нет. Это чистая ложь. Я сам могу написать куда более развёрнутое исследование.

Девушка смотрела на Сета в немом удивлении, а Кейфл просто издал звук, похожий на смесь неодобрительного покашливания и смеха.

– Ну что, готовы?

Бог двинулся в сторону коридора, Ифе и Кейфл – за ним.

Аментет вспомнила комментарий смотрителя про лёгкость встречи с Тотом.

«Простота относительна, как и всё в этом мире».

«Относительна чему?..» – пыталась понять она.

* * *

Длинный коридор, в котором уже не было полок с папирусами, несколько раз поворачивал, пока не окончился тупиком с огромной статуей.

– Это сфинкс! – радостно воскликнула Ифе.

– Создавала похожего для какого-нибудь маа-херу, насмотревшегося на дворцы? – спросил Сет.

– Что-то вроде того. Маа-херу был маленьким мальчиком, который хотел, чтобы его домик на пальме охраняло древнее существо.

– Печально, – тихо сказал Кейфл.

– Почему? – не поняла аментет.

– Раз мальчик был маа-херу, значит, он умер.

«И правда, печально. Раньше я этого не понимала». Ифе уже собиралась спросить, точно ли в тот коридор они зашли, как статуя заговорила.

– Вы стоите у врат познания. У дверей Трижды великого.

Громогласный рык разнёсся по коридору. Девушка отшатнулась, а принц загородил её собой. Только Сет остался на месте, довольно улыбаясь.

– Ну здравствуй.

Каменное лицо статуи скривилось в подобии удивления.

– Кого это занесло песчаной бурей?! Сетх[20], сколько лун, сколько солнц!

Голос сфинкса при виде Сета обрёл настолько человеческие эмоции, что Ифе показалось, будто статуей просто кто-то управлял. Но каменные эмоции и угловатые движения говорили о том, что существо действительно ожило.

– Не знал, что Тот и тебя забрал к смертным.

– Это лучше, чем трещинами в Дуате покрываться, – ответило существо. – Эти с тобой?

Сфинкс со скрежетом кивнул на Ифе и Кейфла.

– Да. Нам нужно увидеть Тота.

– Отлично. Отвечать будет она.

– Я?! – девушка со страхом попятилась.

– Дружище, у нас нет времени на загадки.

Но слова Сета сфинкс просто проигнорировал.

– Отвечать будет она. Лишь тот, чей разум открыт, будет лицезреть Трижды великого.

– Слушай… – нахмурился бог.

– Отвечать будет она. Лишь тот, чей разум…

Сфинкс повторил фразу, и она вновь звучала пугающе громко. Вибрировала в каждой клеточке тела.

– Что я должна ответить?

– Разгадать загадку сфинкса. Тогда он нас пропустит, – напряжённо ответил Кейфл. – Договориться не выйдет?

– Нет, – покачал головой Сет. – Упёртая каменная глыба.

– Сам осёл, – огрызнулась статуя.

– Но почему я?! – с беспокойством спросила Ифе.

– Люблю красивых дам. Скучаю, – грустно и мечтательно протянул сфинкс.

– Не тяни и загадывай уже, – прервал его бог.

– Как был грубияном, так и остался. Коли встретишь мою красавицу, она тебе покажет, где таких наглых богов видала.

– Упаси брат…

Ифе и Кейфл переводили взгляд со сфинкса на Сета. «Я когда-нибудь перестану удивляться?..» – думала аментет.

А принц сразу начал строить планы: «Цель номер один – найти красавицу сфинкса и привести к ней Сета».

– Готова? – спросило существо.

– Н-нет.

Но сфинкса мало интересовали её слова.

– Что человек любит больше, чем жизнь, ненавидит больше, чем смерть? Чего желают богачи, а бедные имеют? Что скряга тратит, расточитель копит, а все уносят в могилу?

Ифе видела, как Кейфл пытался подсказать, но, открыв рот, не смог произнести ни звука. То же самое произошло и с Сетом.

Она перепугалась. Запуталась. И попыталась зацепиться хотя бы за одну строку загадки. Что человек любит больше, чем жизнь? «Больше, чем жизнь, ничего нельзя любить. Даже если я ошиблась, для меня ответ верен».

– Ответ – ничего, – прошептала она.

– Умная, – нахмурился сфинкс. – Или наугад сказала?

Кейфл прочистил горло и, наконец, снова смог говорить.

– Разве ум и находчивость не близнецы? Ответ был верен, только это важно.

– Я ответила правильно? – не поверила Ифе.

– Правильно, правильно, – сфинкс со скрежетом кивнул. – Тебе ещё пригодится эта загадка.

– Для чего?

Ответа не последовало. Существо раскрыло каменные крылья и вальяжно отошло в сторону, открывая проход за своей спиной.

– Предстаньте перед Трижды великим. Ибо вы достойны.

Впереди показалась комната с захватывающим дух видом на Унут.

– До встречи, – кивнул сфинксу Сет.

– Если увидишь мою любовь, передай, что… – статуя замолчала.

– Я найду нужные слова, – на удивление серьёзно кивнул бог.

– Спасибо.

Сфинкс застыл. Ифе и Сет шагнули в открывшийся проход, и только принц замер, не в силах сдвинуться с места.

– Кейфл? – позвала его девушка.

Но юноша не слышал её слов, утопая в тревожных мыслях: «Как встретиться с Тотом, не обретя и частицы тех знаний, что я мог? Как предстать перед его разумом в своей ничтожности?»

– Боги не любят ждать, принц. Оставь свои сомнения, – велел Сет.

Хекау с трудом проглотил гордость и страх.

– Идём.

* * *

В комнате находились странные вещи. Несколько предметов были Ифе знакомы, но остальные выглядели так, словно их время в мире ещё не пришло.

Вдалеке, спиной к вошедшим, стояла фигура. Из-за солнца девушка не сразу поняла, что она уже была ей знакома. Но после Тот обернулся.

– Рад снова вас видеть, – юноша, который говорил с ними при входе в библиотеку, всё так же спокойно улыбался.

– Смотритель? – не поверила Ифе.

– Моё увлечение. Люблю библиотеку. И разговоры с новыми людьми, – пояснил… Тот.

– Это ты? – недоверчиво спросил Сет.

– Здравствуй. Не удивляйся. Я совсем недавно избрал новый облик. Ты не мог меня узнать.

– Понравилось водить нас за нос?

Ифе аккуратно ткнула грешного бога локтем в бок. Им нужно было договориться, а не вступить в ссору. Жест девушки заметил и Тот.

– Аментет, что потеряла так много, но обрела ещё больше. Я наблюдал за твоей судьбой. Она интересна.

Ифе было сложно слушать слова бога. В них сквозило нечто настолько древнее, что её разум отказывался признавать саму возможность таких временных границ. Точнее, отсутствия границ.

Тот вновь обратил взор на Кейфла. Его взгляд стал цепким, внимательным, словно именно принц был главным интересом.

– Как ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались? Принц, хекау, маа-херу, грешник?

Если бы Ифе чуть меньше знала Кейфла, то подумала бы, что он полностью владеет собой. «Но, когда он надевает столь холодную маску, значит, что внутри у него мечется буря», – поняла девушка.

– Имя, данное мне матерью, – Кейфл.

– Кейфл… – задумчиво и как-то странно протянул бог. – Хорошо. Тебе нужен мой артефакт силы. Палетка.

– Он нужен нам. Не только мне.

– Но ты не знаешь наверняка, зачем?

– Нет.

– Что ты сделал для открытия этой тайны?

– Я наблюдаю. Задаю вопросы.

– Делаешь выводы?

– Нет. Рано.

Ифе прекрасно слышала разговор. Но ей казалось, что вслух произносилась лишь часть. Истинный смысл лежал где-то между строк и оставался почти недостижимым.

– Знаете, почему мне интересны смертные, боги, познание? – резко сменил тему Тот.

Сет усмехнулся, но эта эмоция быстро покинула его лицо. Он не знал ответа.

– Я вижу ваши пути, – продолжал бог. – Когда-то ты, Кейфл, мог получить в дар рукопись. Но попросил совета, которым воспользовался с умом. Даже творчески.

Тот перевёл взгляд на Ифе.

– Перед тобой, аментет, вставало так много выборов. Решений. Я вижу все варианты, к чему они могли привести тебя и к чему привели. Видеть всю многогранность, прошлое и будущее, все события одновременно – это ноша. Особенно если знаешь, что вмешаться нельзя. И моё счастье – общаться с теми, кто проживает лишь одну нить из бесчисленных вариаций.

«Он видит всё…» – Кейфл внимал каждому слову Тота, силясь проникнуть в то, что было недоступно даже его разуму.

«Не понимаю…» – со стыдом и разочарованием думала Ифе.

А Сет… Он, как всегда, размышлял над словами божества со своей точки зрения: «Почему ты отказался от власти?..»

– Держи, Кейфл, – неожиданно ребяческим жестом бог бросил принцу вытянутую деревянную дощечку с углублениями для чернил.

Принц поймал её и вздрогнул. Его тело окутала хека.

– Почему… Откуда…

– Твой разум готов к тому, чтобы нести палетку. И хека отвечает, – объяснил Тот. – Но будь осторожен. Палетка – твоя ноша, а не инструмент. Расстанься с ней без сомнений, когда придёт время.

– Спасибо, – кивнул хекау, справляясь с вырвавшейся из-под контроля силой.

– Не за что. Я лишь поступаю так, как должен, по этой ветви ваших деяний.

«Не могу поверить… У нас получилось! Первый артефакт!» – губы Ифе расплылись в радостной улыбке.

– Сет, – позвал Тот.

Грешный бог вопросительно приподнял бровь.

– Рад был повидаться, – ухмыльнулся Трижды великий.

Белый свет окутал всё вокруг, и все, кто прибыл к Тоту, ощутили миг свободного полёта.

* * *

Ифе больше не могла удивляться внезапным перемещениям. Они стали обыденностью. И, упав на землю на площади Унута, она просто воскликнула:

– У нас есть палетка!

– Да… – Кейфл говорил напряжённо и с явным благоговением.

– Поздравляю – вас обоих. Это ваша заслуга, – кивнул Сет.

– Тот не похож на богов, что я успел увидеть. Вы все можете видеть то, что видит он?

– Нет. Никто из нас.

– Даже Царь и Царица Богов?..

– Тот старше. Он – загадка даже для нас. Поговаривают, что он был одним из создателей мироздания. И главным богом Огдоады – предшественницы строя богов, который есть сейчас.

– Эннеады?

– Да. Тот подчиняется Осирису. Но лишь потому, что сам избрал такой путь.

Внезапно Кейфл схватил Ифе за руку и прошипел:

– Добегались.

Проследив за взглядом хекау, девушка подавилась вздохом.

– Нгози…

В отряде меджаев, что показался с другой стороны площади, было не меньше трёх дюжин воинов. И вёл их командир Нгози. Они ещё не видели Ифе и Кейфла, но это могло произойти в любую секунду.

– Они отрезали путь ко дворцу Тота! – прошептала девушка. – Там не скрыться! Как они вообще нас нашли?!

– Должно быть, отец всё-таки нанял другого хекау, чтобы ускорить поиски, – ответил принц и напряжённо взглянул на Сета. – Можешь силу применить?

– Второй раз за такой короткий срок – нет. Гончие точно придут. Себя спасу. Вас – сложно.

– Значит, бежим! – решил Кейфл ровно в тот миг, когда Ифе встретилась глазами с Нгози.

– Вижу! Схватить их!

Девушка сорвалась на бег. «Атсу…»

На бегу она прохрипела:

– У наставника он будет в безопасности?

Кейфл сразу понял, о ком шла речь, и коротко кивнул. Бог и принц подхватили Ифе под руки, почти таща за собой.

– Лучники! – послышался крик сзади. – Стрелять на поражение!

– Sȝb! – выругался Сет.

В воздухе засвистели стрелы. Ифе кое-как пригнулась. В попытке скрыться из-под обстрела Кейфл и Сет свернули в переулок, утягивая скрючившуюся девушку за собой.

«Сейчас просто умру! Не могу дышать!» И всё же она упрямо бежала, слыша за спиной крики меджаев.

– Быстрее, ослы! Не смейте упустить их живыми!

Когда впереди показалась река, за спинами беглецов раздался грохот. Ифе оглянулась, чтобы увидеть, как переулок завалило коробами и деревяшками. На крыше дома мелькнула тень, и спустя мгновение к богу, принцу и аментет присоединился вор.

– Я, как всегда, вовремя, – улыбнулся Атсу.

– Атсу!

Вор выглядел совершенно здоровым.

– Всё потом. Надо убираться отсюда. Никто не будет против кражи лодки?

– Нет! – хором ответили Кейфл и Ифе.

У зелёных и красочных берегов Хапи было много лодок. Ифе заметила ту, что покачивалась на воде, привязанная к пристани лишь слабым узлом.

– Сюда! – указала она.

Меджаи, уже выбравшиеся из переулка, нагоняли. «Они обстреляют нас, когда будем отплывать…» – с ужасом поняла аментет.

«В крайнем случае использую силу. А гончих уведу на себя, если появятся, – решил Сет, готовясь к худшему. – Лишь бы Амт не выползла из Дуата».

Когда все четверо оказались в лодке, позади раздался крик Нгози:

– Залп!

Из тени тента, в которую Ифе до сей поры не всматривалась, прозвучал тихий вопрос:

– Вам помочь?

– Да!

Она ответила не задумываясь, лишь после поняв, чей голос услышала.

– Хорошо, – спокойно кивнул Каратель Царя Богов, выходя из тени.

Лодку накрыло зелёное сияние. Стрелы меджаев отлетали от него, ломаясь. Аментет же смотрела только на бога, не веря своим глазам. «Что он здесь делает?..»

Сет шагнул вперёд, загораживая девушку собой. Атсу и Кейфл замерли.

– Это конец? – прошептала Ифе.

Каратель задумчиво посмотрел на меджаев, оставшихся вдалеке. Лодка, подгоняемая зелёным сиянием, неестественно быстро плыла по реке.

– Нет, грешница. Это только начало.

Глава XIII. Радость

Взор затмевает вихрь страстей,

В дымке сокрыты правда и ложь.

Утони в этих водах, до дна их допей

Или сражайся, пока не умрёшь.

Лодку, спокойно плывущую по реке Хапи, уже не окутывала зелёная магия бога. Зато её накрывала тишина.

Ифе со страхом и непониманием смотрела на Анубиса. Он был спокоен. «С таким же выражением он собирался забрать нас с Кейфлом в небытие, – вспоминала девушка. – Так же глядел сквозь бурю в пустыне, убивая чудовище. Как теперь узнать, зачем он пришёл? Зачем спас?..»

Сет по-прежнему загораживал Ифе от своего племянника. Кейфл и Атсу тоже шагнули вперёд, становясь живым щитом.

– Чувствую страх, – сказал Анубис, с наслаждением вдыхая. – Хорошо.

Краем глаза Ифе заметила, как руки вора и хекау сжались в кулаки. Но они продолжали молчать, хотя Сету в такой же ситуации ответили бы тысячью дерзостей.

Она понимала своих спутников. Перед лицом Карателя язык прилипал к нёбу, а сердце заходилось в рваном ритме.

– С чем ты явился, племянник? – нарушил тишину Сет.

– Пока что с миром.

– Пока что?

– Наш последний разговор был… занимательным, – ответил Анубис. – Ты утверждаешь, что хочешь помочь Царю. Искупить грех.

– И ты поверил мне? Гнусному лжецу всея вселенной?

– Нет. Ни на мгновение, – усмехнулся Каратель, шагая вперёд.

Ифе инстинктивно отшатнулась, хоть от бога её и отделяли трое мужчин.

– Но я не раз убеждался в том, что нам тоже свойственно совершать ошибки. Что, если ты сказал правду? Что, если вы герои, а я гордец, не видящий дальше собственных убеждений?

«Что?!» – один и тот же вопрос крутился в головах каждого, кто был в ладье. За исключением самого Карателя, разумеется.

– Это маловероятно, – тут же добавил бог. – Но возможность такого исхода всегда есть.

– Ты удивляешь меня, племянник. Ты говоришь, как я.

– Нет. Я говорю правду. Тебе это несвойственно.

Слова Анубиса были отдалённо похожи на шутку. Однако Ифе, как и её спутникам, было не смеха.

– Так что же ты делаешь здесь, среди лжецов и грешников? – вновь спросил Сет.

Каратель задумчиво смотрел на водную гладь.

– Я собираюсь наблюдать. Даже помочь, если взмолитесь. Чтобы быть рядом, когда вы откроете истинное лицо греха. И тогда я уже без сомнений низвергну души ваши в небытие.

Казалось, поражён был даже Сет. Кейфл поперхнулся. Атсу вовсе смотрел на Анубиса, как на оживший кошмар.

– В-вы пришли нам помочь? – не удержалась от вопроса Ифе.

Бог бросил короткий взгляд на аментет.

Щёки девушки так невовремя залил алый румянец. Она вспомнила свою безумную фантазию у чёрных шатров. И сон после сказки Мив. Ничто в лице Анубиса не выдавало его эмоций.

– Боги приходят в час нужды, грешница. Судя по всему, мироздание нуждается в том, чтобы я был рядом с вами, – Каратель сделал паузу и посмотрел Ифе в глаза. – Считайте, что ваши молитвы были услышаны.

Жар опалил её лицо, сбивая дыхание. «Молитвы… – понимание приходило к ней слишком медленно. – Нет… Та мысль не была молитвой! Не была!»

«О, Анубис, молю, простите грешницу…»

«Нет, ради всех богов, ради всей хека, пусть окажется, что он ничего не слышал!» Никто из спутников девушки никак не отреагировал на последние слова Анубиса. Да и не были они обращены к ним, ведь бог смотрел только на аментет. «Нет, нет, нет…»

– Много красивых слов, племянник. Позволь подвести итог, для ясности, – Сет на шаг приблизился к Карателю. – Ты решил отправиться с нами за силами богов, чтобы в момент, когда кто-то из нас оступится, быть карающей дланью?

– Да.

– Ты поговорил с Царицей?

– Ты так сильно этого хотел. Почему?

Сет не ответил.

Ифе смутно понимала, о чём говорили боги. И задавалась новыми вопросами: «Если силы богов нужны для спасения Осириса, то почему Исида сразу не обратилась к Анубису? Он самый преданный защитник Царя. Почему она выбрала нас, да ещё и Сета? О чём Сет и Анубис говорили в последний раз?» Вопросов было много. Ответов же с каждым днём становилось всё меньше.

– Ты тоже был в пустыне. Но твоё имя мне неизвестно, – Каратель посмотрел на Атсу, всё ещё не сказавшего ни слова.

– Атсу.

– Ты боишься меня.

Вор отрывисто кивнул.

– Неудивительно. Значит, ты тоже грешен. Страшишься небытия?

– Нет. Страшусь после смерти не встретить на Полях Иалу одну праведную душу, – признался вор.

– Если хочешь искупления, то ты выбрал плохое общество.

«Только не шути и не дерзи! Не с этим богом…» – мысленно просила друга Ифе. Но вор умел удивлять. И абсолютно серьёзно ответил:

– Я выбрал надежду.

– Посмотрим, куда она нас всех приведёт.

Над лодкой вновь повисла тишина. Смертные не знали, что говорить, а Сет по-прежнему не мог понять, почему Анубис явился к ним. Поговорил ли с Исидой – или это хитрость, на которую они пошли с Осирисом.

Ифе первая решилась вновь нарушить молчание. Только бы не думать о краткой неосторожной молитве у чёрного шатра.

– Мы получили палетку писца Тота. Нужно ли нам передать её… – девушка оборвала фразу.

Она не была уверена, стоило ли Анубису знать о том, что это Царица жаждала защитить мужа с их помощью. И потому выбрала более безопасную формулировку:

– Нужно ли нам сейчас что-то с ней сделать?

– Нет, – покачал головой Сет. – Для начала нам нужно собрать все артефакты. Тебе объяснить суть и цель нашего маленького путешествия, племянник?

Анубис на удивление спокойно улыбнулся.

– Не нужно.

– Вам всё известно? – недоверчиво спросил Кейфл.

– Дальше вы направитесь в Бат.

Бог просто проигнорировал вопрос принца, даже не повернув к нему головы.

– Наш маленький хекау правильный вопрос задал. Потрудись объяснить, – велел Сет.

Гневный огонёк в зелёных глазах Карателя был предупреждением. «Сет не отступит», – решила Ифе. Но, к её удивлению, именно так грешный бог и поступил.

– Бат… Да, нам нужен артефакт Бастет. И, боюсь, в этот раз всё пройдёт несколько сложнее.

Дуат. Покои Царя и Царицы богов

Исида лежала в объятиях Осириса. Лишь его руки прикрывали её наготу, и она не задумываясь променяла бы все божественные одеяния на то, чтобы вечно оставаться в такой близости к супругу.

– Тревоги оставили тебя, жена моя? – мягко спросил он.

– Нет, муж мой.

– Я бы хотел облегчить твою ношу, но не могу.

Исида повернулась в кольце его рук и прижалась к губам в отчаянном поцелуе.

– И не надо. Тебе достаточно своих забот, – сказала она, нехотя отстраняясь.

– Всё конечно, ты сама говорила. Тревоги и заботы – тоже.

– Что, если и мы конечны? – тихо спросила богиня. – Ответь, как смертный, муж мой, не говори правду. Просто скажи, что будешь любить меня вечно.

Но Царь Богов ненавидел лгать.

– Вечность – слишком долгий срок даже для богов.

Исида поднялась с ложа, мановением руки являя на себе платье из золотых перьев. Она не могла посмотреть в глаза Осирису.

Ей хотелось рассказать ему всё. Стать открытой. Такой, как была когда-то. Но темнеющие провалы в памяти, на создание которых она пошла по собственной воле, мешали это сделать.

Богиня молча покинула покои. Она не слышала слов мужа, сказанных ей вслед. Не должна была слышать.

– Пусть мы не вечны, жена моя. Но память о нашей любви будет жить, пока Ра не покинет небосвод навеки.

Та-Кемет. Река Хапи

Первые часы путешествия на ладье с Анубисом были… Хаотичными. Иного слова Ифе подобрать не могла. Бог игнорировал большинство вопросов и редко вступал в разговор. Атсу стал тихим. Почти не говорил и держался подальше от Карателя.

Теперь его жажда отправиться с ними за силами богов была ясна аментет. Вор хотел получить прощение за прошлые кражи и грехи, чтобы снова увидеть сестру. Пусть и после смерти.

Диалог в основном вели Сет с Кейфлом. Из их разговора Ифе поняла, что местоположение третьего артефакта – копья Анхура – никому не было известно. Даже Анубису, в ответ на этот вопрос только покачавшему головой.

– Но ведь Анхур тоже правит в Та-Кемет, не так ли? – спросила она.

– Правит. Через наместника-фараона, – ответил Кейфл. – И, если верить слухам, он с ним даже не встречается, как Гор с Хафуром.

– Его копьё обладает особой силой, – вставил своё слово Сет. – По крайней мере Анхур целую вечность пытался нас всех в этом убедить. Но подробностей не раскрывал.

– Он скрыл артефакт, чтобы копьё не попало в плохие руки?

– Скорее, чтобы оно не попало ни в чьи руки, кроме Анхура. Он крайне ревностен к своим игрушкам, – бог махнул Анубису. – Племянник, помнишь, как наш вояка устроил скандал, когда из его чаши сделала глоток Нефтида?

Ифе показалось, что уголок губ Карателя дрогнул, но ни улыбки, ни ответа от него не последовало.

Лицо Сета тоже оставалось серьёзным. «Прости, Инпу», – безмолвно попросил он. А вслух сказал:

– Пока что нам точно известно, где находится статуэтка Бастет. На ней и сосредоточимся.

– Статуэтка? Не систр[21]? – удивился Кейфл.

– Неужели о чём-то в папирусах не пишут? – поддел его Сет. – Отчасти ты прав. Систр – символ Бастет, её личный артефакт. Но частичка божественной силы заключена не в нём.

– Ты узнал это до или после того, как обманом заставил её измерить тело Царя для твоего лживого дара? – пробирающим до костей тоном спросил Анубис.

Вспышка зелёного света на мгновение ослепила всех смертных. Проморгавшись, Ифе с испугом взглянула на богов, но они не сдвинулись с мест.

– Ты же знаешь, что до, – спокойно ответил Сет.

Аментет была известна история о гибели Царя. О драгоценном саркофаге, сделанном точно по его меркам, в который Осириса заключил Сет. Многие маа-херу передавали эти знания из уст в уста.

«Значит, измеряла Царя Бастет… Думала, что он получит прекрасный дар, – поняла Ифе. – Но Сет обманул её». Девушка уже начала забывать о том, что именно совершил грешный бог.

– Примите как данность – нам нужна статуэтка Бастет, – Сет быстро вернулся к основной теме разговора. – Мне она её не отдаст. И лучше я вовсе не буду попадаться ей на глаза.

– Я бы тоже не хотел быть увиденным.

– В компании грешников? – уточнил Кейфл, вернув толику привычной уверенности.

– Именно.

На мгновение Ифе ощутила странный привкус обиды. «Почему? Он ведь никогда не скрывал презрения ко всем нам», – понимала она, и всё равно сморщила нос, пытаясь справиться с чувством.

– Значит, мы пойдём к Бастет втроём, – подвёл итог Кейфл.

– Мне кое-что известно о Бате. Убэйд и Каника рассказали утром перед тем, как мы покинули караван.

Все взгляды обратились к Ифе.

– Каника родом оттуда. Она сказала, что двери Бата будут закрыты ещё несколько недель.

– Конечно, как я мог забыть! Праздник в честь Бастет, – принц в чувствах хлопнул себя рукой по лбу.

– Долго ещё до открытия. Я сам забыл про эту мелочь, – нахмурился Сет. – По Хапи нам плыть всего семь солнц и ещё ждать столько же.

Бог посмотрел на Карателя, видимо, прикидывая что-то в голове.

– Как относятся Амт и гончие к твоему решению присоединиться к нам?

– Хочешь знать, не надо ли мне так же лживо, как тебе, скрывать свою силу?

Сет кивнул.

– Не надо, – ответил Анубис. – И я могу провести ладью через воды времён.

– Что это значит? – заинтересовалась Ифе.

Зелёные глаза бога блеснули в уже опустившейся на Та-Кемет ночи.

– Ты заснёшь этой ночью, грешница. А проснёшься утром, которое должно наступить ещё только через пол-луны. Но для тебя это время не будет ощутимо.

– И никто не пойдёт по следам такой силы? – недоверчиво уточнила девушка.

– Я мог бы пойти. Но это уже не нужно. Я и так здесь.

Просто разговаривать с Анубисом было странно. Страх его кары всё ещё холодил затылок. Но теперь он был лишь отголоском того ужаса, что Ифе когда-то испытала при первой встрече с ним.

– Вот и решили. Завтра мы попадём в Бат точно к открытию ворот, – Сет поднял руку, чтобы хлопнуть Карателя по плечу.

Это движение было быстрым и едва заметным. Но Ифе видела, как рука бога замерла, так и не достигнув цели, а Анубис даже не взглянул на дядю. «Они точно были близки прежде, – думала девушка. – Но что такое близость для богов? И могу ли я, смертная, как-то помочь им хотя бы поговорить?»

– Сет, – Кейфл качнул головой, указывая на кормовую часть лодки. – На пару слов.

– Боюсь разочаровать тебя, грешный маа-херу, но я всё равно услышу эти ваши слова, – предупредил его Анубис.

– А ты отвлекись на плеск воды, племянник, – губы Сета скрутились в язвительной ухмылке. – Или на шелест зелени. Давненько, наверное, в Дуате такого не слышал.

– Не испытывай меня, – предупредил Каратель.

В отличие от грешного бога, в его голосе не было ни намёка на горечь. Лишь полное отсутствие чувств. Бросив последний полный неясного смысла взгляд на племянника, Сет отошёл за Кейфлом в заднюю часть лодки. Ифе заметила, как принц скривился, касаясь виска – бог решил говорить с ним мысленно, как с ней прежде.

Конечно, ей было интересно, что принц хотел обсудить и мог ли Анубис подслушать даже такой немой разговор.

Но ещё больше любопытства у девушки вызывал сам Каратель. Аментет старалась не смотреть на него. И всё равно её взгляд то и дело возвращался к величественной фигуре бога. Она хотела узнать, слышал ли он её странную молитву. И умолять о прощении в случае, если так всё и было. Но из приоткрытых губ Ифе так и не вырвалось ни звука.

Проще было забыть. Притвориться, что она ничего такого не воображала. И не поминала имя бога в мыслях.

– Слова готовы сорваться с твоих губ, но ты молчишь, – низкий тихий голос заставил Ифе вздрогнуть.

Атсу удивлённо посмотрел на Анубиса, не сразу поняв, к кому он обращался. Проследив за его взглядом, направленным на девушку, вор приподнял брови в немом изумлении. Ифе стыдливо опустила глаза, не зная, как при нём вообще можно было продолжать разговор.

– Нас не услышит смертный вор, грешница. Говори уже.

Голос бога прозвучал в мыслях Ифе так же ясно, как если бы он говорил вслух. В отличие от такого же общения с Сетом прежде на этот раз она не ощутила даже мига головной боли.

«Все боги могут так проникать в головы?» – аментет начала разговор совсем не с того, с чего собиралась.

– Мысленно общаться с другим богом проще. Но для такого общения со смертными нужен опыт. Этому… – Анубис кивнул на Сета, – проще вторгаться в головы людей даже на большом расстоянии. Он провёл среди вас много времени. Мне же, чтобы получить доступ в разум человека, нужно находиться рядом с ним. Или ответить на молитву.

Ифе не ожидала такого подробного ответа. И уж, конечно, не ожидала нового упоминания молитвы.

«Я молилась вам лишь раз – в пустыне, когда на нас напало чудище», – даже мысленный голос девушки звучал сбивчиво и смущённо.

– Разве? – Каратель задумчиво склонил голову. – Я уверен, что слышал, как ты взывала ко мне снова. И просила в той краткой молитве прощения.

Для Ифе это стало концом. Она с трудом контролировала мысли, лишь бы случайно не открыть богу все подробности её фантазий у чёрного шатра.

«Возможно, я взмолилась… Случайно. Простите меня».

– Грешники молили о моей милости разными способами. Но таких манипуляций я прежде не встречал, – ухмыльнулся бог. – Это увиденные плотские утехи тебя вдохновили?

«П-плотские утехи?.. Манипуляции? – Ифе была так напугана и смущена, что смысл слов Анубиса был ей абсолютно неясен. – Я не понимаю! Я не хотела манипулировать, поверьте!»

– Значит, это были грешные мысли грешной души?

На смену страху пришло раздражение.

«Грех, грех, грех… Вы словно не знаете других слов и ничего, кроме греха, не видите!»

Ифе не замечала опасного блеска в глазах бога. Она лишь хотела быть услышанной.

«Возможно, это была молитва. Но на самом деле я просто подумала о вас в тот миг. Испугалась, что такие мысли… Не должны быть обращены к богу! – девушка вздрогнула, обхватывая плечи. – Я даже не знаю, что именно видела в том несчастном шатре! Танец ли это? Ритуальное действо?»

Она подняла хмурый взгляд на Анубиса, ожидая гнева. Но его не было.

– Ты не знаешь, что видела в шатре? – бог тяжёлым взглядом отчего-то потемневших глаз следил за лицом Ифе.

Она покачала головой.

«Не знаю. Возможно, знала при жизни. Кажется, тело что-то знало. Но разум не помнит».

– И ты тогда подумала обо мне?

Лгать Карателю было бессмысленно.

– Да.

– Греш…

Набившее оскомину слово так и не прозвучало в мыслях аментет.

«Ифе. Меня зовут Ифе».

Анубис смотрел ей в глаза, но девушке казалось, что он смотрит в саму душу. Он бы и сам хотел туда заглянуть. Узнать, как грешнице удавалось проникать под кожу, ломать незыблемые устои и гасить праведный гнев. Но видеть души насквозь бог не мог – лишь судить о них по поступкам.

– Ифе.

Анубис отвернулся, резко разрывая мысленный контакт.

Губы девушки против её воли растянулись в слабой улыбке. Звучание недавно избранного имени голосом Карателя было внезапным. Внезапно приятным. «Спасибо», – Ифе не знала, за что благодарила бога.

Всё происходящее и вовсе казалось сном. «Он действительно снова пришёл на помощь. Не собирается прямо сейчас отправлять нас в пасть Амт, – наконец поверила аментет. – Надежда есть».

* * *

– Говори, принц, племянник не услышит нас.

Кейфл скривился, впиваясь пальцами в висок, который пронзило болью. Голос Сета, прозвучавший в его голове, тоже не добавлял радости.

«Ты не думаешь, что, когда мы заснём, он просто перенесёт лодку в Дуат?»

– Нет.

«Откуда такая уверенность? Почему ты хотел, чтобы он поговорил с Исидой? Что тебе известно об этих артефактах?»

– Как много вопросов, смертный.

«И пришла пора отвечать, бог!»

Кейфла до безумия раздражала ухмылка Сета. А грешного бога веселило хмурое лицо принца. Им не суждено было прийти к согласию в тот час.

– Я знаю то же, что и вы. Ты был в моём храме, когда Ифе говорила с Мересанх.

«Но после ты снова с ней связался. Уже один, – Кейфл всем своим видом передавал полное отсутствие доверия к Сету. – Мересанх – личность неординарная. А тот артефакт, что ты использовал в храме, был слабоват для призыва души умершего».

– Провёл свои любимые исследования? – ехидно спросил бог.

«Даже пыль может многое рассказать».

– И кто такая Мересанх, по-твоему?

«Младшая богиня. Возможно, посланница самой Исиды».

Лицо Сета не изменилось, но в голове Кейфла раздался его громогласный хохот.

– Ум – это дар и проклятие, да, хекау? Достаточно умён, чтобы что-то заподозрить, но слишком скован знаниями, чтобы поверить в истину.

«Я неправ?» – Кейфл гордо вскинул подбородок, готовый признать ошибку.

– Это не важно. Главное, что я в кои-то веки говорю правду. Артефакты нужны для Осириса. Они настолько важны, что, если мы сделаем всё правильно – все получим прощение.

Серьёзный глубокий голос Сета было неожиданно слышать. Юноша даже готов был ему поверить. Почти готов.

«Мы должны идти вслепую?»

– Ради нашего общего блага – пока да.

Новая боль в висках ознаменовала конец разговора. Кейфл понял, что, пока говорил с богом, не слышал ничего вокруг. Он обернулся, ища глазами Ифе.

Девушка стояла, касаясь рукой борта, и задумчиво глядела на воду. Анубис был напротив в почти идентичной позе, а Атсу недоверчиво смотрел на Карателя.

– Что-то случилось? – напряжённо спросил принц.

– Нет, всё в порядке, – слишком быстро ответила Ифе.

Кейфл недоверчиво прищурился и шагнул к ней, чтобы узнать правду. Но был остановлен голосом Карателя.

– Если хотите, чтобы перенос через воды времён прошёл безболезненно, вы должны уснуть.

– Я и так переживу, – отмахнулся Сет.

– Тебя это и не касается.

Ифе чувствовала облегчение от того, что ночью грешный бог будет бодрствовать. Всё-таки мысль о том, что Анубис мог перенести их спящих сразу в Дуат, то и дело царапала мысли.

Оглядев лодку, она поняла, что мест для сна было не так уж много – подобие кушетки в центре было слишком коротким, чтобы улечься. Оставались только пусть и гладкие, но влажные доски.

– Кажется, мой плащ нам снова пригодится. Ифе – это тебе.

Девушка взяла из рук Атсу загрубевшую от песка ткань, на которой уже спала на торговом пути.

– Ложись на плаще в центре, – Кейфл кивнул на единственное абсолютно сухое место.

– Но его хватит на троих! – воскликнула Ифе.

Хекау только улыбнулся, а ответил за него Атсу:

– Лучше свернуть плащ. Так будет теплее и мягче. А мы как-нибудь уляжемся.

Не слушая дальнейших возражений, мужчины примостились у бортов. Анубис встал на носу лодки, готовый провести её через воды времён. А Сет удобно уселся на мягкое кресло в центре под тентом, с насмешливым прищуром оглядывая спутников.

Ифе легла, оказываясь на небольшом расстоянии от Атсу и Кейфла. «Кажется, стоит закрыть глаза и я сразу усну», – но, как это уже случалось с ней, сон не шёл.

Особенно в такой компании. Ифе со странным смятением поняла, что близость Кейфла тревожила её ничуть не меньше, чем присутствие Карателя. Она одинаково остро слышала дыхание принца и лёгкий скрежет посоха Анубиса по деревянной палубе.

«Каратель», – мысленно потянулась к нему девушка.

Скрежет оборвался.

– Ты должна заснуть. Иначе можешь потеряться в водах времён, – он вновь ответил ей безмолвно, просто мягко появившись в разуме. – Их течения не предназначены для смертного разума.

«Разве не этого вы хотите? Кары для меня?»

Кейфл и Атсу уже крепко спали – или очень хорошо притворялись. Сет сидел на кресле, смотря вдаль. Это давало Ифе возможность тихо приподняться на локтях, чтобы найти во тьме лицо Анубиса.

– У меня складывается ощущение, что ты сама хочешь быть наказанной, – с едва слышным намёком на улыбку сказал бог. – Иначе зачем раз за разом взываешь ко мне?

«Конечно, не хочу! – возмутилась Ифе, не вспоминая свои видения о боге, мягко сжимавшем её горло. – Я лишь пытаюсь вас понять».

– Ты смертная. Тебе это неподвластно.

«Боги тоже смертны. Иначе зачем мы идём за артефактами, способными защитить Царя?»

Анубис молчал довольно долго. Наконец, он посмотрел Ифе прямо в глаза.

– Ты права. И всё же прожитая вечность даёт нам преимущество.

«Я даже не знаю, сколько времени провела на Полях Иалу. Возможно, тоже вечность, – девушка не смогла сдержать тихого смешка. – Важны не годы, а то, как они прожиты».

Ифе сама удивилась словам, которые сорвались с её губ. Они были мудрыми и как будто уже сказанными в прошлом.

– Зачем ты ушла из Дуата?

Этот вопрос тревожил Карателя уже давно. Он не видел в аментет тех грехов, к которым привык. Она скорее напоминала праведную душу, которой и была, раз Осирис даровал ей крылья.

Так что же заставило её оступиться? Этого бессмертный бог понять не мог, хотя ответ Ифе был очевиден.

«Я начала чувствовать и захотела жить. Всё просто».

– Просто, – протянул Анубис, не отводя взгляда от неё. – В тебе нет ничего простого, гр… Ифе. Сплошные вопросы. Сплошные странности.

Девушка уже готова была ответить, но бог резко перебил её.

– Засыпай. Я не хочу, чтобы ты растворилась во времени.

«Правда?»

На этот вопрос Анубис уже не ответил, снова отвернувшись к носу ладьи.

И Ифе удалось погрузиться в сон на удивление быстро. Ища тепла, она инстинктивно прижалась к тому, кому доверяла. К Кейфлу. К счастью, принц не проснулся и не остался сознанием в водах, о которых предупреждал Анубис. Но даже во сне он задержал дыхание и перестал ворочаться, оберегая покой Ифе.

Каратель видел это. Как и Се. Но если грешный бог лишь скользнул по спящей паре безразличным взглядом, то Анубис ощутил раздражение.

«Хекау – тот, кто привёл праведную аментет к греху… И продолжает цепляться за неё», – думал бог. Конечно, он возлагал ответственность и на Ифе. Но именно Кейфл казался ему недостойным прощения.

Та-Кемет. Покои Тота

Исписав очередной папирус, Тот откинулся на стуле, задумчиво постукивая кончиком стилуса по губам.

– Что Сет нашёл в этой смертной? – голос сфинкса нарушил размышления бога.

– Не только он. Анубиса тоже тревожит общение с возродившейся аментет, – ответил Тот.

Сфинкс, на удивление мягко ступая каменными лапами по полу, подошёл к столу.

– Ты ведь их историю сейчас пишешь?

– Да.

– Расскажешь, чем закончится?

– Нет.

– Ну хоть одну из ниточек! Интересно же!

– Нет, – ухмыльнулся Тот.

Подобные разговоры с его верным стражем были частым явлением.

– Ну хоть что-то расскажи!

– Я могу ответить на твой вопрос.

– Что в девочке нашли боги?

Тот кивнул, пробегаясь взглядом по последним написанным строкам.

– За прожитую вечность Анубис никогда не общался со смертными достаточно долго и близко, чтобы хоть что-то о них понять.

Сфинкс удивлённо моргнул.

– Как так?

Трижды великий пожал плечами.

– Он неразрывно связан с Дуатом. С холодом смерти. Люди чувствуют это и страшатся, а Каратель чувствует их страх.

– Но ведь аментет тоже наверняка боится, разве нет?

– Конечно, – кивнул Тот. – И она, и хекау боятся вернуться в Дуат. Но они там уже были. И теперь их подсознание не верит в конечность смерти. Их не так страшит холод Анубиса, потому что частичка его сокрыта и в них.

– А Сет? Он ведь проводит среди смертных больше времени, чем среди богов. Откуда взялся интерес к аментет? Да и к смертному принцу.

– Не скажу.

Сфинкс разъярённо зарычал.

– Почему?!

– Ты всё узнаешь в свой срок, – загадочно улыбнулся Тот, разворачивая новый папирус.

Та-Кемет. Врата в Бат

Путешествие через воды времён прошло для смертных незаметно. Ифе просто разбудило солнце и резкое столкновение ладьи с причалом. Ещё не до конца проснувшись, она шагнула на берег, опираясь на руку Кейфла. И увидела врата в Бат.

– О боги, сколько людей… – протерев глаза, прошептала аментет.

От берега и до огромных двустворчатых ворот, исписанных яркими изображениями богини-кошки и пока ещё закрытых, тянулась многосотенная вереница людей.

– Я и забыл, как многим смертным не хватает веселья, – присвистнул Сет.

Если Анубис смотрел на очередь бесстрастно, а грешный бог задористо ухмылялся, то Кейфл и Атсу выглядели встревоженными.

– Нас тут могут найти люди отца.

– Запросто, – согласился с принцем вор.

– Не я один шёл по твою душу, хекау? – спросил Анубис так, словно пополнял список грехов Кейфла.

– Вы уж простите, но усложнять своё положение исповедью я не собираюсь, – резко ответил принц.

– За те недели, что мы, скажем так, ускорили, меджаи точно потеряли след, – рассудил Сет. – Они могли знать, куда вы отправитесь?

– Нет.

– Кейфл, ты как-то упоминал, что фараон может нанять другого хекау. Он сможет нас найти? – с тревогой спросила Ифе.

Принц ответил не сразу, прикидывая все варианты.

– Может. Но физически последние недели нас не было в этом мире. Это сильно усложнит любую поисковую хека.

– Осторожность в любом случае не повредит, – добавил Атсу.

В этот момент звенящие переливы тысяч систров раздались со стен Бата, заглушая даже гомон толпы. Ифе с любопытством взглянула на ворота, открывшиеся под звуки церемониальной музыки. Стены сепата, как и исполинские двери, пестрели яркими красками.

Толпа возликовала, смещаясь ближе к городу. Из вереницы людей тоже доносилось пение. Кто-то играл на флейте, иные вторили систрам другими музыкальными инструментами. Всё шествие казалось аментет необычным и притягательным.

– Даже на Полях Иалу такого не видела…

– Мало кто из Бата попадает туда, – ответил Ифе Анубис. – Ещё реже те, кто прибывает в сепат только на этот праздник.

– Почему?

Бог нахмурился, подбирая слова. Видимо, так и не найдя нужных, он просто произнёс:

– Грешники.

«Ответ, достойный Карателя», – подумала Ифе, не сдержав улыбки.

– Что ж, путь в Бат открыт. Предлагаю планировать наше маленькое ограбление уже в его стенах, – Сет приглашающим жестом указал на врата.

– Может, сначала всё же испытаем более цивилизованные методы? – нахмурился Кейфл. – Попробуем договориться, а не сразу грабить.

Атсу выразительно покашлял.

– Не подумай, это финик не в твои поля, – принц примирительно кивнул вору.

– Что и требовалось доказать. Вы собираетесь совершить грех воровства, – заключил Анубис.

– У тебя есть другие предложения, племянник?

– Я лишь наблюдаю. Не втягивайте меня в ваши дела.

– С Тотом же можно было встретиться. Можно попробовать поговорить и с Бастет. Или её наместником, – неуверенно предложила Ифе.

– У Бастет нет наместников. В её сепате правят жрицы, а сама богиня являет свой лик лишь в праздник, как сегодня, – сказал Кейфл.

– Каника говорила, что её можно будет найти, назвав имя в любом из храмов. Что, если она нам поможет?

– Та болезная из шатра, где вы ночевали?

Ифе бросила на Сета недовольный взгляд.

– Она выздоровеет. Скорее всего, сейчас уже совсем здорова. И, судя по её рассказу, может иметь отношение к жрицам Бастет. Даже быть ею.

Бог выразительно закатил глаза.

– Будем рассказывать про богов и артефакты каждой встречной жрице? Не выдумывайте. Мы войдём в Бат, узнаем, где и когда явится Бастет, чтобы избежать встречи. Узнаем про статуэтку – она точно должна быть частью праздника. А дальше дело останется за малым. Украсть и двинуться дальше.

– Если есть возможность не брать на душу лишний грех, нужно им воспользоваться, – возразил принц.

– Ты таким маа-херу стал в присутствии Карателя? – Сет ехидно сложил руки в молитвенном жесте, подняв ладони к небу. – Что-то я не заметил особой праведности во время нашего маленького путешествия в сокровищницу Гора.

– Могу сказать одно, знакомые люди охотнее и с меньшими вопросами поделятся нужной информацией, – прервал спор Атсу. – Даже если соберёмся красть эту статуэтку, с Каникой поговорить не помешает.

– Как хотите. Всё равно все планы имеют обыкновение меняться на ходу.

Анубис молча наблюдал за принятием решения. И никак его не прокомментировал. Ифе осмотрела вереницу людей, которая с момента открытия врат хоть и сдвинулась вперёд, но всё равно оставалась невообразимо длинной.

– Ваши божественные силы как-то могут нам помочь обойти толпу? – спросил богов Кейфл.

«Можно просто проскользнуть вперёд…» – подумала девушка.

– Люди ведь идут на праздник радости.

Все воззрились на Ифе с непониманием. Чтобы избежать траты времени на объяснения, она направилась к вратам вдоль очереди, даже не проверив, последовали ли спутники за ней. Недалеко от дверей Ифе протиснулась прямо в гущу людей.

– О, простите! Могу я пройти…

– Куда?! – закричала какая-то женщина.

– Извините, мой спутник ждёт чуть впереди. Вон, на верблюде…

Девушка указала на абсолютно незнакомого ей человека, который уже практически вошёл в сепат.

– Ходят тут, ходят… Неча из очереди выходить!

Люди ворчали, но пропускали Ифе вперёд. Краем глаза она заметила, что её настоящие спутники повторяли за ней.

Только Анубис выделялся. Ему не нужно было слов – хватало ледяного взгляда, чтобы люди отшатывались с пути.

Дойдя до человека на верблюде, девушка узнала в нём распорядителя каравана. Она мельком видела его утром перед отправлением в Унут. Такая встреча теперь была аментет очень кстати.

– Простите!

Мужчина мазнул по девушке коротким взглядом, который вмиг стал более цепким.

– Здравствуй, красавица, – неприятный голос отбивал любое желание улыбаться.

Но Ифе заставила себя растянуть губы.

– Такая жара нынче… И так томительно ожидание.

Распорядитель понимающе покивал, разглядывая девушку из-под полуприкрытых нависших век.

– И не говори, прелестница.

Этого было достаточно. Все люди, что с подозрением следили за передвижениями аментет, разочарованно отвернулись, убедившись, что тот человек, которого она назвала спутником, действительно с ней заговорил. Ифе понимала, что её план был по-детски глупым и удался по чистой случайности, но она всё равно была горда собой.

Добравшись до неё, Кейфл шепнул:

– Ловко! Научилась у нашего вора?

Девушка тихо рассмеялась.

– В том числе. Но у меня был ещё один учитель. Ему удалось не просто пробраться в начало очереди, но и улизнуть из Дуата.

– Хороший учитель, – усмехнулся Кейфл. – Надеюсь, ты говоришь обо мне, а не о Сете, потому что он тоже сбегал оттуда.

Ифе хотела уверить принца, что имела в виду именно его, но в этот миг очередь дошла до них, и девушка впервые увидела Бат.

* * *

В город всех пропускали жрицы в простых светлых одеяниях.

– Каника была одета также, – заметила девушка.

– Значит, ты права. Она – жрица Бастет, – сказал Кейфл.

– Здесь всё такое яркое… Почему жрицы одеты столь просто?

На удивление ответил Ифе Анубис:

– Бастет – богиня радости. Истинная радость чиста и проста, как одеяния этих женщин.

– Тогда почему город такой…

– Вычурно пёстрый? – спросил Сет в своей привычной манере.

– Я хотела сказать, красочный.

– Бастет также богиня женской красоты, веселья и любви. Всё это добавляет красок в жизнь смертных, – продолжил своеобразную праведную лекцию Анубис.

– Интересное сочетание.

Оказавшись на ярко украшенной улице, Ифе восторженно осматривала всё вокруг. Когда её ногу огладило что-то пушистое, девушка опустила взгляд.

– Какая прелесть!

Она не смогла сдержать умилительного воркования, опустившись на колени перед светлым котёнком, тёршимся о её сандалии.

– Какой ты милый, какой хороший!

Ифе почесала котёнка за ушком, и тот с мурчанием повалился на бок, подставляя больше простора для ласк.

К Кейфлу подошёл уже взрослый кот, чью розовую кожу не покрывал ни единый волос.

– Ну, иди сюда, красавец!

Кот вальяжно ударил принца тонким хвостом по ногам и подставил шею.

На секунду отвлёкшись от своего нового маленького друга, Ифе поняла, что кошек на улицах сепата было невероятно много. Одни нежились в лучах солнца, другие довольно вылизывались в тени домов. Все четвероногие красавцы были упитанными, довольными и чистыми.

– Признавайтесь, вы тоже попадёте под кошачьи чары?

Сет с ухмылкой посмотрел на Атсу и Анубиса.

– Держусь из последних сил, – хмыкнул вор.

Девушка нехотя поднялась, с грустью глядя на уже убегающего котёнка. Кейфл последовал её примеру.

– Кто-то из вас бывал здесь прежде? – спросила она. – Знаете, где можно найти какой-то из храмов?

– Я бывал, – сказал принц. – Главный храм Бастет находится в центре города. Отсюда недалеко.

– Идите, а я вас догоню, – Сет довольно улыбался, шагая прочь.

– Куда ты? – удивилась Ифе.

Она испытала странное чувство повторения. Ведь бог точно также улизнул ей за одеждой в Унуте. И девушка до сих пор не была уверена, что лишь платья были тогда его целью.

– Я всё же считаю, что пиво в питейных лучше развязывает языки, чем мимолётное знакомство в караване.

– Составлю тебе компанию, – спокойно сказал Анубис.

– Боишься выпустить главного грешника из виду?

Каратель счёл ниже своего достоинства отвечать.

– Где мы потом встретимся?

– Когда покинете храм, дождитесь меня у входа.

Грешный бог, насвистывая, двинулся вглубь города. Анубис последовал за ним, как мрачная гордая тень.

– Наша компания становится всё более невозможной, – покачал головой Кейфл.

– Вы же не верите, что Каратель присоединился к нам, чтобы просто следить за праведностью деяний? – Атсу наконец снова говорил легко и открыто, как не делал в присутствии богов.

– Они с Сетом о чём-то говорили, ещё когда мы шли по Торговому пути, – задумчиво сказал Кейфл. – Я пока не могу понять мотивов Анубиса. По крайней мере не до конца.

– Он тоже хочет защитить Царя, – сказала Ифе.

– Бесспорно. Но уж больно быстро он поменял гнев на милость по отношению к нам.

– Скажи мне кто-то ещё луну назад, с кем я буду путешествовать по сепатам… Смеялся бы, как бешеный верблюд.

– Главное, не плюйся, – ответил вору принц.

Атсу картинно сложил губы, словно готовясь плюнуть в сторону Кейфла. Юноша рассмеялся и толкнул его кулаком в плечо.

– Пойдёмте. А то скоро через людей не протолкнёмся.

* * *

Снаружи храм Бастет был так же ярко украшен, как и другие здания сепата. Внутри же Ифе встретил сладкий запах благовоний, водная гладь ритуального бассейна и величественная статуя богини-кошки.

– Здесь так тихо.

В отличие от шумного, наполненного праздничной музыкой города, в храме даже жрицы говорили вполголоса.

– Возможно, дело снова в радости, которой Бастет покровительствует. Тишина позволяет ощутить её в полной мере, – предположил Кейфл.

Атсу усмехнулся.

– Я думаю, всё проще – это единственное место, где кошки могут отдохнуть от людского гомона.

– Нет.

Принц и вор удивлённо посмотрели на Ифе. Девушка неуверенно, как будто на ходу вспоминая ответ на собственный вопрос, произнесла:

– Тишина в храмах нужна для того, чтобы молящиеся сами слышали свои молитвы. Порой этого достаточно, чтобы самостоятельно найти решение проблемы. Хотя многие приписывают такие прозрения ответу бога.

«Она вспоминает», – думал Кейфл. Ещё в караване он понял, что внезапные лекарские навыки Ифе пришли из прошлого. Юноша намеренно не тревожил её, боясь, что она могла потерять ту нить связи, что нашла со своими воспоминаниями. «Была ли она жрицей? Если да, то почему её похоронили как слугу?» – принц не хотел давить, оттого и вопросы пока задавал лишь самому себе. Хоть его натура и стремилась открыть тайну Ифе.

– Ифе!

Тишину храма нарушил звонкий женский голос. Каника вышла из незаметного прохода за статуей, тут же бросившись к аментет.

– Каника! Вы выглядите прекрасно! – улыбнулась девушка.

Тени под глазами и болезненная серость действительно покинули лицо женщины. Теперь её красота расцвела в полной мере, чему особенно помогала широкая улыбка. Жрица подошла к Ифе, заключая её в крепкие объятия.

– Я так рада, что тебе и твоим друзьям всё-таки удалось попасть на праздник!

– Мы очень старались, – смущённо ответила девушка.

Из того же прохода в глубине храма показалась внушительная фигура Убэйда. Каника взглянула на него через плечо.

– Убэ всё ещё ни на шаг от меня не отходит, представляете? – в голосе женщины не было ни капельки возмущения. Лишь нежность.

– Друзья, спасительница, мне отрадно снова вас видеть, – пробасил мужчина, подходя.

– Это взаимно, – кивнул Кейфл.

– Как ваше здоровье? Слабость прошла? Тошнота, боль в костях – ничего нет?

– Не тревожься, девочка! Твоими стараниями я абсолютно здорова, – Каника по-прежнему держала Ифе за руки. – Лучше расскажи, что вы уже успели увидеть в городе? Я могу посоветовать столько интересного!

– На самом деле мы только прибыли. И сразу пришли в храм, – девушка смущённо отвела взгляд, набираясь смелости, чтобы перейти к вопросам. – Значит, вы жрица Бастет?

– Да, – улыбнулась женщина. – Хоть и рада была бы сегодня быть простой путницей.

Увидев непонимающий взгляд Ифе, она пояснила:

– Это шутка, дорогая. Жрицы обычно не принимают участия в праздничных гуляньях. Хотя иногда этого мне очень не хватает.

– К чему ложная скромность, любовь моя? – Убэйд с обожанием посмотрел на жену. – Каника не просто жрица. Она верховная жрица Первого храма Бастет.

– Убэ, ну какая разница… – отмахнулась она.

– Позволь мне похвастаться женой!

От взглядов, которыми Каника и Убэйд одарили друг друга, Ифе стало неловко. В самом хорошем смысле.

– Вы прекрасны, – вырвалось у неё.

– Спасибо, Ифе. И прости, если этот старый вояка смутил тебя.

Девушка покачала головой и поспешила перейти к главному.

– Говорят, на празднике можно встретить саму богиню.

– Чистая правда! – воскликнула Каника. – Она выйдет на балкон своего дворца, чтобы поприветствовать всех гостей Бата.

– Она будет общаться с людьми? – спросил Кейфл.

– Вам нужна Бастет? Вы поэтому пришли к моей жене?

В резко похолодевшем голосе Убэйда прозвучала угроза.

– Убэ, я ценю твою опеку. Но они ничего такого не спросили – всем интересно увидеть богиню воочию!

– Простите, если сказали лишнего, – быстро пролепетала Ифе.

– Нет-нет, тебе уж точно не за что извиняться. Это Убэ теперь видит угрозу в каждой тени, – Каника бросила на мужа недовольный, но всё равно очень любящий взгляд. – Успокойся, дорогой. Твои времена под знаменем Анхура уже прошли.

«Анхура?» – на лицах спутников Ифе на мгновение отразилось такое же удивление, как и на её.

– Вы служили в сепате Анхура? – вновь задал вопрос Кейфл.

– Откуда столько любопытства? – Убэйд не переставал хмуриться.

– Это ещё ничего. Вы его просто в би-бли-о-те-ке не видели, – Атсу намеренно протянул слово, насмешливо глядя на Кейфла.

– А, значит, ты из учёных, – с едва заметным пренебрежением кивнул мужчина.

– Он ведь не просто так в шатре вам чужим именем назвался.

– Атсу.

– Да брось, Убэйд тебе сразу сказал, что ты врёшь.

Ифе с тревогой следила за вором, который шёпотом обратился к Убэйду.

– Он из дворцовых был в своём сепате. Ему хотели даже какую-то должность дать при тамошнем наместнике бога. Но с наукой пришлось бы завязать. Вот наш великий ум и сбежал.

– Ох, как печально! Мои родные когда-то видели и для меня другую судьбу, – всплеснула руками Каника. – Да и были против брака с Убэ.

Мастерская полуложь Атсу была пока для Ифе неясным манёвром. Кейфл по-прежнему хмуро смотрел на вора, но не останавливал его. «Раз он ничего не предпринимает, тоже не буду влезать», – решила девушка.

– Побеги от семьи, тем более дворцовой, дело сложное, – согласился Убэйд.

– Я не насовсем убежал. Хочу лишь одно исследование закончить, прежде чем вернуться и принять судьбу.

– Ну а мы с Ифе как хорошие друзья не могли оставить мальчика, не знающего жизни за пределами золотой клетки, – завершил обман Атсу.

– Что хоть за исследование?

– Трактат о богах и их силах.

– Какая обширная тема! Даже я знаю лишь про Бастет. Ну и про Анхура немного благодаря Убэ, – сказала Каника.

– Я уже узнал многое. Но вот об артефактах силы богов, что правят нами, почти нигде нет сведений. Возможно, стоит просто вернуться. Когда-нибудь кто-то другой закончит мой трактат…

– Глупости! Нельзя отказываться от мечты из-за такой ерунды! – женщина отпустила руки Ифе, тут же кладя ладони на плечи Кейфла. – Тем более про артефакт силы Бастет и я могу вам рассказать.

– Каника, это сила твоей богини, достойно ли…

Женщина отмахнулась.

– Когда мы с тобой сбежали от моих родных, добрые люди помогли исполнить нашу мечту. Неужели ты думаешь, что я не верну такой долг, пусть и другим способом?

«Как много лжи!» – Ифе чувствовала себя сквернее некуда. Каждый обман, что срывался с губ её спутников и которому Каника с Убэйдом верили, был ей противен. «Они добрые люди, неужели нет возможности им не лгать?»

Умом девушка понимала, что подозрительность мужчины могла быть опасной. Ложь была действенным способом защиты и, несмотря на то что она терзала сердце Ифе, отступать было поздно. «Простите, простите… Надеюсь, когда-нибудь я снова смогу отплатить вам добром».

– Рассказывать о силе Бастет можно долго. Меня учили этому почти двадцать лет, – начала Каника. – Но вам повезло, ведь сегодня вы можете увидеть артефакт её силы собственными глазами. И, возможно, даже обмолвиться парой слов с самой богиней.

– Как? – заинтересовался Кейфл.

– Каника… – Убэйд предпринял последнюю попытку остановить супругу, но она не послушалась его.

– Я дам вам приглашения во дворец на главную часть праздника. Туда могут попасть лишь те жители Бата, которые сделали особо благие дела для сепата.

– Или высокородные лбы из других городов.

Женщина легко кивнула, не став спорить с мужем.

– Всё действо будет проходить сегодня, ближе к закату, во дворце богини. Но сама она явится лишь с наступлением ночи. А артефакт – статуэтка Бастет – сегодня красуется в главном зале дворца.

– Вот так просто? – не могла поверить Ифе.

– Конечно, его охраняют, но увидеть своими глазами вашему учёному уму, думаю, будет полезно.

– Спасибо.

Принц тоже явно чувствовал себя неуютно от лжи, что вынужден был наговорить. И краткая благодарность была всем, что он мог сказать.

– Убэ, расскажи им, что знаешь про копьё Анхура, пока я напишу приглашения.

Не дожидаясь ответа мужа, Каника ушла в другую часть храма. Кейфл и Атсу ожидающе воззрились на хмурого мужчину.

– Не нравится мне ваша история. Навозом она пахнет.

– Можете не говорить ничего. Мы поймём, – кивнул принц.

– Коли злом аукнется доброе дело Канике, то пусть лучше мы оба ко дну пойдём, – покачал головой мужчина. – Но многого не ждите. Хоть я и служил в войсках Та-Ура[22] с раннего юношества, самого Анхура видел лишь раз. Вместо него правит наместник, и, мне кажется, бог в своём сепате и не бывает.

Ифе уже слышала от спутников что-то подобное, но в словах Убэйда звучала явная личная неприязнь к божеству, отчего рассказ звучал совершенно с новой точки зрения.

– Про копьё его баек ходит много, – продолжал мужчина. – Мол, если смертный в руки его возьмёт – станет воином, которого нельзя победить. А коли бог – лишится силы.

– Ни в одном описании такого не читал! – удивился Кейфл.

– Так то наши, военные, байки. Мы не своим редко рассказываем.

– А посмотреть на это копьё, как на статуэтку Бастет, можно? – спросила Ифе.

Убэйд рассмеялся. К ней он по-прежнему относился с меньшим подозрением, чем к её спутникам. И даже отвечал с улыбкой.

– Нет, девочка, нельзя на него посмотреть. Никто не знает, где копьё, кроме Анхура, конечно.

– И даже военных баек нет? Может, вообще никакого копья не существует? – предположил Атсу.

– Всё возможно. А байки нет. Только присказка. Пронзает оно закат, древком упирается в тучу.

«Как-то странно…» – подумала девушка, сразу представив себе оружие, висящее в небе.

– А откуда пошла присказка? – спросила она.

– Сет его знает.

Возвращение Каники прервало разговор о странном копье.

– Вот. Отдайте это стражам у входа во дворец. Дальше вас проводят.

Женщина протянула Ифе небольшой свёрнутый папирус.

– Спасибо вам!

– Надеюсь, мечта твоего друга сбудется. Как и твои, – улыбнулась жрица. – А теперь идите-ка на улицу! До начала празднования во дворце ещё немного времени есть, насладитесь уличными гуляниями. И помогите вашей красавице нарядиться. В такой день каждая девушка должна блистать.

Кейфл и Атсу с улыбками попрощались, не обращая внимания на хмурое лицо Убэйда. Когда и Ифе собралась уходить, Каника схватила её за руку.

– Постой, – женщина выглядела необычно серьёзной и даже встревоженной. – На празднике, когда появится Бастет, все гости должны будут испить из ритуальных чаш.

– Что испить?

– Наш традиционный напиток. Вы тоже будете его пить – нарушать ритуал праздника нельзя.

– Хорошо, я передам остальным, – кивнула Ифе.

Рука Каники по-прежнему сжимала её запястье.

– Когда выпьешь… Помни, что Бастет покровительствует радости. Чистой, свободной, ничего не требующей и не вожделеющей.

– Не уверена, что понимаю… – нахмурилась девушка.

– Поймёшь. Просто помни мои слова, – серьёзность мгновенно сменилась новой улыбкой. – Ну иди, иди! И не забудь нарядиться!

В смятении от слов жрицы Ифе снова попрощалась и покинула Первый храм Бастет.

* * *

При встрече богам было рассказано всё, что удалось узнать о статуэтке Бастет и копье Анхура.

– Что ж, я узнал примерно то же самое про праздник, – одобрительно кивнул Сет. – Но вы молодцы! Про копьё богам, оказывается, известно ещё меньше, чем его смертным воинам. Я даже не слышал этой присказки раньше.

– Как вы уговорили этих людей открыться вам? – сразу спросил Анубис.

– Солгали, – прямо ответила Ифе, поняв, что запас сил на ложь в тот день был исчерпан.

– Это было необходимо, – добавил Атсу.

– Ну разумеется. Это всегда кажется необходимым.

«Зачем я сказала?» – тут же пожалела девушка. Ей было тяжело видеть холодное безразличие на лице Карателя. Себе она объясняла это желанием обрести прощение.

– В любом случае мы получили то, что нужно, – сказал Кейфл. – И у нас как раз остаётся время дойти до лавок.

– Зачем? – спросил Каратель.

– Всё-таки праздник. Ифе нужно переодеться.

– Не стоит, Сет в Унуте нашёл для меня новое одеяние, я же только одну ночь в нём спала…

– Ифе, ты, конечно, меня прости, но я видел, каким убийственным взглядом Каника иногда смотрела на мужа, – покачал головой Атсу. – Если эта женщина велела нам проследить за тем, чтобы ты переоделась, лучше ей повиноваться.

Конечно, никакого беспокойства в словах вора не было. Но его речь получила одобрительный кивок от Кейфла и ухмылку от Сета. Даже губы Анубиса едва заметно дрогнули. Так, вопрос о переодевании был решён.

* * *

Найти лавку с одеждой удалось сразу же. Их в Бате было много, и все больше походили на временные шатры на улице. «Наверное, открылись специально к празднику», – решила Ифе.

Видя роскошные яркие платья, вывешенные на деревянных манекенах, она тихо радовалась, что её возражения не стали слушать. Девушке хотелось стать частью праздника. Ощутить радость, которой был пропитан Бат. Видят боги, в последнее время ей этого очень не хватало.

– Подходите в этот радостный день! Самые нежные ткани всего за пару кидет! – кричал молодой смуглый торговец.

– У нас ведь нет денег, – запоздало вспомнила Ифе.

– Есть. Не думай об этом, – сказал Кейфл.

– Откуда?

Принц нежно улыбнулся, мимолётным жестом касаясь руки Ифе.

– Просто выбери платье. С ценой я разберусь.

Она хотела вновь возразить, но Кейфл качнул головой.

– Пожалуйста. Позволь мне сделать тебе подарок.

– Только не расставайся со своими кольцами для хека! Я не смогу принять дар в таком случае.

– Не волнуйся, не буду. Дай мне мгновение.

Ифе осталась чуть поодаль от лавки, а Кейфл подошёл к торговцу. После недолгого тихого разговора тот широко улыбнулся, радостно хлопнув принца по плечу.

– Да раз плюнуть! Тем более есть кое-что…

Кейфл жестом попросил девушку подойти, и торговец тут же сунул ей в руки льющуюся чёрную ткань с позолоченными украшениями. Аментет, неуверенно оглядываясь на принца, скрылась в занавешенной кибитке рядом с лавкой, чтобы переодеться.

Облачившись в платье, севшее точно по фигуре, она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. «Что-то странное…» – подумала Ифе, впиваясь пальцами в прохладную ткань, которую не нагрело даже палящее солнце, освещающее шатёр торговца снаружи.

Какой-то частью разума она понимала, в чём было дело. Чёрное одеяние напоминало ей прошлое. Без чувств и без эмоций. Оно походило на наряд аментет, пусть и украшенный намного богаче. Но Ифе не хотела прислушиваться к той части своей интуиции. Списав переживания на тревогу перед встречей с Бастет, она пригладила волосы и покинула кибитку.

На улице её ждала увлекательная картина. Кейфл сидел на месте торговца у шатра. Юноша стоял над ним, надиктовывая:

– О, ясноликая Кифи, что освещает мой день ярче самого Ра… Прошу, не отвергай моей любви!

Принц быстро и уверенно записывал каждое слово деревянным стилусом на тонкий клочок папируса.

– Добавить подпись в конце?

– Нет-нет, она поймёт.

Закончив, Кейфл просушил написанное послание.

– Готово.

– Вас послали сами боги! Спасибо! И пусть платье принесёт удачу!

Хекау довольно кивнул торговцу, подходя к Ифе.

– Что это было? – тут же спросила девушка.

– Услуга за услугу. Он дал платье, а я помог ему написать любовное послание младшей жрице Бастет.

– Спасибо…

– Всё для тебя, Ифе.

Кейфл произнёс её имя с особой интонацией, от которой аментет зарделась, отводя взгляд.

Принц был уверен, что, когда он сможет подарить Ифе хоть что-то, кроме проблем, то будет доволен собой. Но сейчас, смотря на неё, последнее, о чём он думал, это о себе. «Она великолепна. В любом платье, в любом виде».

– Если вы наворковались, то нам пора, – сказал Сет.

Ифе вспыхнула пуще прежнего и быстро отвернулась, а Кейфл высокомерно вздёрнул подбородок. «Умеет же всё испортить», – подумал он.

Однако бог был прав. Время начала праздника во дворце неумолимо приближалось.

Отходя от торговых шатров, Ифе встретилась взглядом с Анубисом. Он смотрел на неё слишком внимательно, но так ничего и не сказал.

Девушка нахмурилась, не понимая, чем могла вызвать новое неодобрение Карателя. Если это, конечно, было именно оно. Разумеется, раздражать его расспросами она не собиралась. С этим прекрасно справлялся Сет.

– Красотой любуешься? – ухмыльнулся он. – Или прикидываешь, насколько праведным поступком было оплатить платье услугой?

– Не твоё дело.

На этом вся компания из богов и смертных молча направилась ко дворцу Бастет.

* * *

Попасть внутрь, имея приглашения, оказалось проще простого. Улыбающиеся стражи открыли массивные раскрашенные двери, пропустив новых гостей. И спустя пару шагов Ифе поняла, что попала в самый красивый дворец из тех, что ей пока довелось увидеть.

Лёгкие летящие ткани украшали потолки и колонны, делая зал таинственным. Кошки, вальяжно бродившие среди роскошно одетых гостей, сами казались маленькими богами в полутенях дворца. Вокруг были расставлены столы с бесчисленными яствами, и у каждого на небольших постаментах стояли закрытые сосуды.

«Наверное, это тот самый ритуальный напиток, о котором предупредила Каника», – решила девушка.

– А вот и то, что мы ищем, – принц указал в сторону трона, стоявшего в центре зала.

Прямо возле него, окруженная пятью стражами, красовалась совсем небольшая каменная статуэтка кошки. Похожих в Бате было очень много.

– Это и есть артефакт? Такой простой? – удивилась Ифе.

– Не всякая драгоценность блестит. Иногда нужно смотреть глубже, – пародируя Тота, ответил Атсу.

– Пока не подходите к нему. Не выдавайте интерес, – тихо приказал Сет. – При свете дня и в присутствии стражи шанса что-то сделать всё равно нет. После праздника статуэтку должны будут вернуть туда, где она хранится. Тогда можно и улучить момент.

– Меня рядом не будет. Как только приблизится время ночи, я скроюсь, – холодно сказал Анубис.

– Разумеется, я тоже, – добавил Сет.

Ифе встревоженно вздохнула, глядя на Карателя.

– Но к вам же у Бастет нет неприязни.

– Нельзя, чтобы меня связали с пропажей артефакта, если вам что-то удастся сделать. Это может доставить проблемы Царю.

Девушка понимала бога. И всё равно ей казалось, что присутствие Анубиса должно было облегчить добычу частичек силы. А вместо этого задача теперь казалась в разы сложнее, чем было с палеткой Тота.

– Не стоит нам стоять столбами. Взгляните на других. Мы выделяемся, – заметил Кейфл.

В зале играла музыка, льющаяся из теней за тканями и колоннами. Систры, флейты, высокие и чистые женские голоса. Все гости либо танцевали, либо вкушали угощения.

Звуки, наполнявшие помещение, были настолько притягательными, что о еде Ифе думать не могла. Каждая клеточка её тела жаждала двигаться, как те, кто кружился в центре зала. Ей впервые по-настоящему хотелось танцевать.

Кейфл шагнул к девушке. Он хотел протянуть руку, пригласить её, как подобало принцу, но Ифе от него загородила внушительная фигура Карателя.

– Что ты слышишь в музыке? – резко спросил он.

Девушка испуганно запрокинула голову, чтобы посмотреть в зелёные глаза.

– Я… Не знаю… Кажется, желание. Желание танцевать.

– Да, Бастет умеет сделать путь тернистым, – уже спокойно ответил Анубис. – Если ты действительно хочешь вести праведную жизнь и получить прощение, тебе нужно научиться сдерживать порывы. Бороться с наваждениями, подобными этому.

– Я поняла. Простите.

Каждое слово бога разрушало лёгкость, которую она ощутила, войдя в зал. Анубис внимательно следил за выражением её лица. И, конечно, видел блеснувшие в уголках глаз слёзы. Его взгляд смягчился.

– Я помогу тебе, – тихо сказал он, беря Ифе за руку.

Она была уверена, что большего шока, непонимания и смущения, чем в момент этого прикосновения, никогда не испытывала. Бог потянул её к центру зала, где люди извивались в танцах. Те, что двигались в парах, прижимались телами друг к другу, касались откровенно и страстно. «Неужели мы будем так же близко?!» – от этой мысли Ифе споткнулась.

– Музыка толкает тебя к тому, чтобы ты жаждала тепла чужого тела. Чувствуешь?

Анубис, наконец, отпустил её руку, но лишь для того, чтобы прижать ладонь к ладони. Хоть от него и исходила прохлада, девушке было мучительно жарко. Звуки музыки стали громче, заполняя голову и вытесняя мысли.

– Чувствую, – запоздало ответила она.

– Не позволяй ничему управлять тобой. В том числе музыке.

Анубис отнял ладонь, но лишь на небольшое расстояние.

– Сейчас мы будем танцевать. Ты не должна касаться моей руки. Но и не должна убирать её слишком далеко.

После этих слов Ифе поняла, что ей до ужаса хотелось снова прижаться ладонью к руке Карателя.

– Нужно научиться стойкости, да? – пробормотала она.

Бог кивнул и сделал шаг в сторону. Ифе последовала за ним.

Поворот. Поклон. Снова шаг. Девушка прикусила губу, борясь с желанием то ли убежать, то ли приблизиться к партнёру. «Сколько раз за жизнь может выдаться возможность получить урок от самого Карателя? – думала она. – Соберись!» Лицо Ифе приняло серьёзное выражение. Она намеренно концентрировалась на том малом расстоянии, что было между её рукой и рукой Анубиса.

Музыка сбивала с толку. Она хотела от танцующих совсем другого.

– Неплохо держишься, – похвалил её бог.

Но звук его голоса лишь мешал, заставляя Ифе жаждать прикосновения.

Однако ей удалось продолжить сосредоточенно танцевать. «Сильная воля, – Анубис улыбнулся, пусть и только мысленно. – Музыке Бастет сложно противиться».

Каратель понял, что сам едва не коснулся ладони Ифе. Он сжал зубы, изгоняя из мыслей звучание систров. Но наваждение в образе грешницы по-прежнему было перед ним. Так близко и так далеко одновременно.

Между ними лежала пропасть длиною в вечность. Дно этой бездны было устлано грехами, виной и обетами, что Анубис когда-то дал. Браслет с оком Гора на плече Карателя, казалось, горел огнём.

Аментет даже не подозревала, какие странные, безумные мысли роились в голове бога. «Сколько я видел грешников. Ни один не был похож на неё. Ни один не подбирался так близко. Не вызывал вопросов».

Когда музыка стихла, между ладонями Ифе и Анубиса всё ещё было расстояние. «У меня получилось!» – радостно улыбнулась девушка. И тут бог подался вперёд, касаясь руки грешной аментет. Всего лишь на миг.

– Почти стемнело. Мне пора скрыться.

Он слишком поспешно отошёл от удивлённой и немного запыхавшейся девушки. «Как странно…» – думала Ифе, так и не опустив руку.

Прежде чем подойти к ней, Кейфл с трудом обуздал норовившую вырваться силу хека. Толку в гневе, лишающем разума, не было. Бог опередил его. Украл её танец. Но разве мог принц винить кого-то, кроме себя?

Собравшись с силами, он приблизился к Ифе. Как раз тогда, когда последний луч солнца скрылся за горизонтом и в зале зажглись огни масляных ламп.

Но это были не все изменения. Стало жарче. Пол загудел от новой силы музыки, заполнившей помещение. Теперь она была чистым ритмом без переливов. Напоминала биение сердца, ускоренное в разы.

Кейфл встал рядом с Ифе. С другой стороны к ней подошёл Атсу. Боги уже скрылись в тенях и под защитой своих сил, которые должны были оставить Бастет в неведении об их присутствии.

– Видимо, сейчас появится богиня, – произнес хекау.

Разумеется, он оказался прав. Огни взвились в воздух, чудом не опаляя тонкие ткани, которыми был украшен зал. Ифе прикрыла глаза от жара.

– Я рада приветствовать всех, кто стал частью нашего священного дня, – глубокий женский голос разнёсся далеко за стены дворца.

Распахнув глаза, Ифе увидела Бастет. Она грациозно восседала на троне. На её блестящей смуглой коже танцевали огненные блики. Тёмные локоны волнами лежали на плечах, едва прикрытых прозрачной тканью.

У всех, кто был в зале, перехватило дыхание от той силы и уверенности, что излучала богиня. Девушка даже не могла повернуть голову, чтобы посмотреть на реакцию Кейфла или Атсу. Ведь всё её внимание было приковано к горящим глазам с по-кошачьи острыми зрачками.

– Откройте своё сердце радости, – Бастет почти танцевальным жестом махнула рукой, и несколько десятков слуг сразу открыли сосуды с ритуальным напитком. – И помните, что истинное счастье не требует и не жаждет.

Как и все гости, Ифе приняла стакан с ритуальным напитком из рук слуги. Краем глаза она видела, как люди, не раздумывая, осушали свои чаши. Лишь они с Кейфлом и Атсу медлили.

– Пьём? – спросил вор.

– Нельзя нарушать традицию, – хмуро ответил принц.

Жидкость в стакане была красной и чем-то напоминала вино. Но вот запах был странным. Словно травы смешали с масляными благовониями. Удостоверившись, что после выпитого люди вокруг не падали замертво, Кейфл кивнул. Он осушил чашу первым. Следом за ним то же сделал и Атсу.

«Просто ритуальный напиток!» – выдохнув, Ифе сделала глоток. Жидкость оказалась немного сладковатой и очень вкусной.

– Похоже на сок! – услышав собственный голос, девушка хихикнула.

Он показался ей высоким и напуганным. Как крик птички.

– А ведь ничего страшного не случилось! – аментет пошатнулась.

Кто-то из спутников придержал её под локоть, но странная дымка перед глазами мешала разглядеть лицо. Зато всё, что происходило вокруг, девушка отлично видела. Люди, которые ещё недавно танцевали в красивых одеждах и вежливо надкусывали угощения, теперь вели себя странно.

«Зачем они раздеваются?» – Ифе сделала неуверенный шаг вперёд. От скольжения одежды по телу прошла дрожь.

– Ах!

Аментет горела. Она до боли прикусила губу, утопая в музыке, огне… и желании. В её мыслях мелькали лица. Сет, затем Анубис. Оба бога вместе. Туман заставлял представлять, каково это – касаться их обоих одновременно.

Богов в видении сменили смертные. С ними было проще, они были сейчас рядом. Девушке достаточно было протянуть руку, чтобы получить двоих. «Нет, это неправильно…» – едва справляясь с наваждением, думала она.

– Ифе…

Аментет обернулась на голос.

– Кейфл…

Юноша уже представлял себе этот миг. Рисовал в воображении до мельчайших подробностей. Он был уверен, что всё произойдёт в полумраке и нежности, наедине. Но прошлые мечты в миг оказались не важными.

Когда его пальцы скользнули к щекам, девушка забыла, как дышать. Когда их губы соприкоснулись, из её груди вырвался всхлип наслаждения.

Кейфл целовал Ифе так, словно под их ногами вот-вот должно было разверзнуться небытие. Он не думал и не терзался сомнениями, которые одолевали его до захода солнца. Аментет отвечала со всей неопытностью и пылом. Плавилась в руках юноши, поддавалась ему. Когда она чуть приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, Кейфл издал рычащий стон. Который вернул толику здравого смысла.

Принц оторвался от Ифе.

– Не так… Не из-за силы богини, не из-за напитка… – шептал он, молясь, чтобы девушка его не услышала и сама дала знак вновь приблизиться.

Но она уже забылась, закружившись на месте.

– Я счастлива, я так счастлива!

Ифе сама не заметила, как оказалась в центре зала, оставив Кейфла позади. Люди вокруг пили, предавались тому, что она уже видела в чёрном шатре. Но её это не волновало. Она хотела кружиться.

Туман в голове больше не тревожил. Он позволял освободиться от мыслей и насладиться мгновением.

– Я не жажду, не требую, я благодарю за радость! – девушка вновь рассмеялась. – Так вот что это значило!

Светящиеся кошачьи глаза сверкнули в полумраке.

– Подойди, дитя.

– Я? – пискнула Ифе.

Бастет мелодично рассмеялась.

– Ты, ты. Не волнуйся, нас сейчас никто не слышит и не видит.

Девушка шагнула вперёд, постепенно понимая, что эйфория отступила. И туман больше не клубился перед глазами.

– Что это было? – она прижала руку к дико колотящемуся сердцу.

– Ритуальный напиток. Он открывает людям то, что, как они считают, приносит им радость. К сожалению, сейчас почти никто не знает, каково это – быть истинно счастливым.

– Тогда зачем вы даёте гостям это пить? – Ифе с ужасом вспоминала, какие мысли крутились в её голове под действием тумана.

Как именно она представляла окружавших её мужчин. «Для кого-то это может быть радостью… Но не для меня!» – начинала понимать аментет.

Богиня потянулась, закидывая ноги на подлокотник трона.

– Это традиция. К тому же, если я вижу у кого-то проявление чистой радости, я его награждаю, – Бастет лениво постучала длинными ногтями по щеке. – Я видела, что ты была близка к тому, чтобы поддаться напитку. Сделать то, что не приносит тебе радости, а лишь утоляет определённый голод.

С тех пор, как туман в голове рассеялся, Ифе отчётливо слышала звуки за своей спиной. Она не хотела оборачиваться и отлично понимала, что имела в виду Бастет.

– Но ты сдержалась, сделала то, что помогло родиться искреннему смеху на твоих устах. Спасибо за твою радость, дитя.

Голова Ифе начала кружиться.

– Последствия напитка, – пояснила богиня, увидев её состояние. – Увы, неизбежные. Скоро ты заснёшь.

– А те, кто со мной?..

– Зримые или незримые?

«Она знает о Сете и Анубисе!» – аментет с трудом могла думать от звона в ушах, и тревога была мимолётной.

– Не волнуйся, смертные тоже уснут. А те, кто прячется, не покажутся здесь до утра. Особенно лживый…

Бастет сказала какое-то странное слово на рычащем языке. Ифе с трудом села прямо на пол, боясь упасть в кружащейся перед глазами зале.

– Ах да, награда. Я бы спросила, чего ты желаешь, но Тот передавал тебе привет. И принцу-хекау тоже…

Слова Бастет уже почти не имели никакого значения для уплывающей в сон Ифе.

– Храни её, аментет. И не забывай, каково это – радоваться.

Девушка ощутила тяжесть на ладони. Последним усилием она приоткрыла глаза, чтобы увидеть маленькую статуэтку в виде кошки.

– Возвращайся через год на праздник, если вам всё удастся. С удовольствием послушаю твою историю.

Свет кошачьих глаз был последним, что Ифе видела, прежде чем рухнуть во тьму.

* * *

Анубис скрывал в тенях под божественным покровом незримости и себя, и Сета.

– Я сам могу, – сказал грешный бог.

– Не надо. Амт и гончие не придут за мной. Но приказ поймать тебя никто не отменял.

– Для воплощённой праведности ты слишком много недоговариваешь.

– Мне было у кого учиться.

Сет не ожидал такого ответа. Скорее, думал наткнуться на очередное осуждающее молчание. «Да что с тобой случилось после нашего разговора меж мирами, Инпу?..»

Он пытался связаться с Исидой, чтобы разузнать, пришёл ли к ней Анубис тогда. Но богиня молчала. Она и прежде не рисковала слишком часто общаться с ним при помощи связи – только в особых случаях. Вероятность быть пойманными или услышанными была слишком велика. «Придётся узнавать всё самому, постепенно».

Появление Бастет пошатнуло покров Анубиса. Всего на миг – всё-таки он был сильнее, чем богиня радости.

Сет с интересом наблюдал, как смертные испили из кубков ритуальный напиток. «Они думают, что мы видим всё. Хотя на самом деле люди знают о своих богах куда больше, чем мы друг о друге», – подтверждением его размышлений был рассказ смертного о копье Анхура. А теперь – ритуальный напиток Бастет, про который Сет, к его огромному удивлению, прежде ничего не знал.

Боги видели из своего укрытия лишь часть зала. Ни самой Бастет, ни аментет с её смертными спутниками не было в поле их зрения. Сет, ухмыляясь, следил за страстями, которым предавались люди, стоявшие недалеко от богов. А Анубис смотрел точно перед собой, находясь мыслями где-то далеко от дворца Бастет.

Ночь продолжала окутывать мир. Всё изменилось ближе к рассвету, когда тьма ещё не оставила небо, но уже доживала свои последние минуты.

Первым лишился зрения, чувств и способности двигаться Сет. Происходившее с ним было невозможным. Даже находясь в путах своего племянника когда-то в пустыне, он не был беспомощен. Не мог двигаться, но оставался в сознании. Теперь же его словно стёрло из бытия.

Анубис заметил странное поведение дяди. Он видел, как Сет замер, остекленевшим взглядом глядя перед собой.

– Сетх?

Это имя было последним, что Каратель смог сказать. Он тоже оказался во тьме. Недвижимый, запертый в собственном разуме, но не способный даже думать.

Так наступил рассвет. И стены дворца Бастет содрогнулись.

Глава XIV. Путь во тьму

Так холодно. Пальцы ломает от дрожи.

В клетке висков сожаления бьются.

Согрей же дыханием лёд моей кожи.

Это ведь сон? Так позволь мне проснуться.

Ифе спасло то, что, пробуждаясь, она перевернулась на другой бок. Вслед за громким, оглушившим ударом ей в лицо прилетела волна пыли. Открыв глаза, девушка в панике заозиралась, ища Кейфла и Атсу. Последним, что она помнила, был ритуальный напиток, который они все испили. После этого в воспоминаниях наступала темнота.

Ифе с трудом поднялась на ноги на расколотом дворцовом полу. Как оказалось, оглушила её колонна, рухнувшая всего в шаге от того места, где спала аментет.

«Это сон…» – надеялась девушка, крича имена своих спутников, на которые никто не отзывался. Присмотревшись к пространству за упавшей колонной, она увидела страшный завал.

«Нет… Они не могут быть там!..» Её взгляд наткнулся на тела придавленных камнями людей, ещё вчера бывших гостями Бастет. Сам трон богини тоже был разрушен.

– И-ифе…

Из-под завала послышался тихий голос. Он был едва слышен в криках, что доносились с улиц сепата.

– Атсу, это ты?!

Девушка в панике бросилась в сторону камней, надеясь, что она просто снова откроет глаза и кошмар завершится. Но то была реальность – в которой Ифе не успела добраться до завала. Скрежет, костяное клацание и шипение наполнили зал.

Прямо перед аментет, преграждая дорогу к завалу, выползло нечто. Чудовище, собранное из костей и клешней, кинулось на Ифе.

– С-с-мертная, маленькая, вку-с-с-сная…

Девушка упала, разбивая колени о каменный пол, но, видя приближающееся существо, заставила себя ползти. Существо было быстрым, и аментет из последних сил вскочила на ноги, бросившись бежать.

«Как же завал… – дикий страх не давал даже оглянуться. – Если умру, не смогу никому помочь!» Ифе надеялась, что ей удастся оторваться от существа и вернуться во дворец. Но пока даже первая часть плана была почти невыполнимой.

– Не беги-с-с-с, пос-с-стой… Вкус-с-сная…

Щёлк костяной клешни прозвучал прямо рядом с лицом девушки. Она промчалась по разбитой посуде, упавшей со столов, не обращая внимания на то, как глиняные осколки резали ноги.

«Быстрее! Беги!» – подгоняя себя, с горящим от рваного дыхания горлом, аментет выбежала из дворца Бастет.

* * *

«О, Великая Эннеада…»

Ещё недавно яркий и красочный город Бат теперь утопал в пыли. Руины домов с зияющими темнотой провалами вместо окон бесстрастно взирали на бегущую Ифе. Гортанное клекотание чудовища звучало прямо за её спиной.

«И оно разумно! Не как то чудище в пустыне. Это даже может говорить», – с ужасом понимала девушка.

Впереди показались обломки, раньше бывшие навесами уличных лавок. Ифе заметила за ними узкий переулок. Добежав до обломков, аментет с силой ударила ногой по надломленной деревянной палке, поддерживавшей остатки навеса. И тут же прыгнула вперёд, вжимая голову в плечи. За её спиной раздался грохот.

«Хоть немного, но должно задержать его…» Она слышала крики и плач. А ещё рычание, стрекотание и вой сотен чудовищ. Хоть их и не было в поле зрения, Ифе знала: «Они захватили Бат!»

Это было невозможно. Никогда ещё чудища не прорывались из Та-Дешрет в таком количестве.

«Почему Бастет не защитила город?! Как Селкет могла допустить такое? Почему ни Анубис, ни Сет не отозвались? Почему другие боги не приходят на помощь?» – страшные вопросы сбивали и так затруднённое дыхание.

Когда сил бежать не осталось, Ифе позволила себе обернуться – чудища, что гналось за ней, не было видно.

С хрипом девушка привалилась к стене. «Я должна вернуться во дворец. Кейфл и Атсу могут быть под завалом… Анубис! Анубис, пожалуйста, услышьте меня! Сет!»

Ответом ей была тишина. Ифе отдавала себе отчёт в том, что не выживет одна в незнакомом городе, наполненном чудовищами. Она знала путь обратно до дворца. И всё. Даже дорогу до храма Бастет сама не могла вспомнить – в день праздника её больше занимали люди вокруг и красота сепата. А теперь даже знакомые улицы были лишь руинами.

Пока девушка размышляла о том, как выжить и куда идти, её накрыла тень. Она заметила её слишком поздно, когда с крыши прямо перед ней уже прыгнуло чудовище. Другое. Знакомое. Его убил Анубис в пустыне.

– Ргх-рар-р…

– Т-тебя убили! Ты должен быть мёртв!

Ифе сделала шаг на трясущихся ногах. Но путь к отступлению перекрыло костяное существо, напавшее на неё во дворце.

– Хватит-с-с-с бегать-с-с-с.

Девушка неловко отшатнулась, понимая, что сейчас отправится в Дуат. Она даже не помнила, что за ней была стена. Удар о неё затылком отозвался резкой болью в глазах и висках.

– Ох!..

Зрение помутилось, и Ифе упала, теряя сознание. А чудища, скалясь, шагнули к телу.

* * *

Когда к Анубису вернулись чувства и способность двигаться, он рухнул на колени. Всё тело бога жгло, как будто под кожей пересыпался раскалённый песок. Каратель сжал посох, поднимаясь с его помощью на ноги.

«Что это было, во имя Царя?!» Он увидел Сета, по-прежнему стоявшего подобно статуе, за колоннами зала Бастет.

– Сет! Сет, Амт тебя за ногу, это твоих рук дело?! – схватив племянника за руку, Анубис с силой потряс его.

Никакой реакции не последовало. Он вскинул посох, призывая свою божественную силу, но навершие не засветилось привычным зелёным сиянием.

– Невозможно…

Бог сжал руки в кулаки. В его мыслях не были слышны молитвы. Он не чувствовал холода Дуата, из которого черпал могущество.

Каратель огляделся. Разрушенные своды дворца, упавшие колонны, разбитый пол и тела мёртвых людей. Среди них не было видно ни аментет, ни грешного хекау, ни вора.

– Djet medu!..

Злой отчаянный крик раздался с улицы. Анубис знал, какие слова смертные использовали для хека, и сразу понял, кто взывал к этой силе. Бросив взгляд на неподвижно стоявшего Сета, Каратель зарычал. Без божественной власти он ничего не мог сделать. Даже не понимал, что произошло. «Хекау может знать больше. Он мог видеть, что случилось».

Услышав очередной крик, Анубис побежал на улицу. Медленнее, чем обычно мог. Как простой смертный.

* * *

Кейфл стоял на площади перед дворцом у завала камней, оставшегося от одного из домов. Из-под широкой деревянной пластины, видимо, служившей поддержкой для части стены, доносился детский плач.

– Djet medu Rha ist!

Даже без использования артефакта силы принца хватило на то, чтобы разломать преграду. Из открывшегося пространства вылез мальчик лет девяти.

Со страхом взглянув на всё ещё светящиеся глаза юноши, он так быстро побежал дальше по улице, что Кейфл не успел даже сдвинуться с места.

– Хекау.

Увидев Анубиса, принц бросился к нему.

– Где вы были?! Где Сет? Ифе и Атсу с вами? Я пытался обыскать зал, но не успел! И никто не отзывался!

Не став реагировать на непозволительную дерзость смертного, бог спросил:

– Что произошло с городом?

– Я надеялся, что это вы расскажете.

– Говори, что видел, хекау. Быстро.

Времени на препирательства не было. «Значит, боги тоже ничего не знают. По крайней мере, Анубис», – понял принц, быстро заговорив.

– Я очнулся недавно в уже разрушенном зале дворца. Сразу принялся искать Ифе и Атсу, звать кого-то из вас. Потом появились чудовища – явно из Та-Дешрет. Мне пришлось бежать. Скрывшись от них, я услышал плач ребёнка под этим завалом. Остальное вы видели.

– Очнулся недавно? Ты заснул?

– Скорее, потерял сознание. Помню, как испил ритуальный напиток Бастет на празднике, после – только темнота.

Сколько бы Кейфл ни силился вспомнить события прошедшей ночи – ничего не выходило. Он чувствовал отголоски тепла и трепета, но причин этого назвать не мог.

– Вы видели Ифе? – с надеждой спросил принц.

– Нет.

– Можете её найти? И Атсу.

Бог покачал головой, пристально осматривая разрушенную улицу. Вдалеке слышались редкие людские крики. Но их перекрывал рёв чудовищ. «Селкет, как ты могла допустить такое?» – думал Анубис.

– Да, мы грешники, заслужившие небытие, но вы ведь сами пришли на помощь в лодке! Так помогите и сейчас!

Принца обуревали эмоции. Привычная холодность разума оказалась затуманена тревогой и страхом. Не за себя – за друзей.

За Ифе. «Она должна быть жива… Великая хека, пусть она будет жива…», Кейфл не умел молиться по-настоящему, но тогда был готов взывать к чему угодно.

– Я не могу использовать божественную силу. Её просто нет, – разрушил его последнюю надежду Анубис.

У Карателя не было привычки недооценивать смертных, и он уже успел отметить глубину ума грешного хекау. Поэтому кратко рассказал ему о том, что случилось с ним и Сетом после праздника Бастет.

– Кто может обездвижить и лишить сил богов? Осирис? Если да, то почему он не сделал этого с Сетом раньше? И зачем Царю насылать полчища чудовищ на мирный сепат?

– Это не он, – отрезал бог.

В голове Кейфла метались сотни вариантов. Теорий.

– Селкет охраняет границы Та-Дешрет. Без её ведома такой прорыв нельзя было бы совершить.

– Она не могла лишить сил меня и Сета. Если только с ней что-то не случилось, и границы больше никто не держит.

Истошный женский крик взвился в воздух откуда-то с соседней улицы. Голос невозможно было различить, но сердце принца сжалось.

«Это не Ифе. Это не Ифе!» – убеждая себя, он кинулся на звук.

Одно долгое мгновение Анубис смотрел ему вслед. Как карающая длань Царя Богов, он должен был выяснить, что произошло с сепатом. Найти решение. «Неважно, есть у меня силы или нет – этой мой долг». Спасение душ грешников не должно было волновать его.

«Но что, если их действия стали причиной всего? Речь шла о спасении отца от некой угрозы при помощи артефактов. Что, если эта угроза коснулась и мира смертных? – Анубис не спешил слепо верить дяде, который продолжал утаивать столь многое – не после всего произошедшего. – Но верить в совпадения – ещё глупее». Впервые с момента присоединения к компании грешников бог задумался: «Могли ли они быть правы?»

Женский крик, уже более глухой, наполненный болью, повторился. Анубис последовал на звук за хекау. Он представил тело грешной аментет, растерзанной когтями чудища на пыльной земле, бурой от крови.

Его не должно было это волновать. Не должно. Но рука Карателя всё равно сжалась на посохе, едва не оставляя вмятину.

* * *

Атсу почувствовал ощутимый удар, от которого заныла скула.

– Живо открыл глаза! – послышался голос Сета.

С трудом разлепив веки, мужчина зажмурился от ударившего в глаза солнца.

– Какого Сета?..

– Мы позже обсудим твою привычку браниться моим именем. Вставай.

Бог резко дёрнул вора за плечо, заставляя подняться на ноги.

– Что случилось? – язык Атсу ещё немного заплетался.

– На Бат напали чудовища из Та-Дешрет.

Сет кратко рассказал о том, как их с Анубисом после праздника покинули зрение и способность двигаться.

– Я очнулся от этого помутнения совсем недавно. Нашего Карателя рядом уже не было, наверное, он пошёл разбираться с происходящим.

– Почему мы здесь? Где Ифе и Кейфл? – вор скривился, хватаясь за гудящую голову. На затылке он ощутил тепло и вязкость крови. – Ничего не помню после того, как хлебнул этот амтов напиток!..

– Ты был под завалом, – объяснил Сет. – Повезло, что не насмерть придавило. А то, что голову разбил – заживёт.

Вор осмотрелся. Они явно находились где-то на окраине сепата – у стен. Рядом виднелся заросший зеленью узкий проход наружу. К пустыне.

– Почему мы здесь?

– Я был уверен, что если бы принц нашёл Ифе, то привёл бы её сюда. Это единственный скрытый выход из города. Раз он здесь учился, то мог о нём знать. Хекау же пытливый гордец.

«А если они уже мертвы?» – страшная мысль захватила Атсу.

Рядом с выходом из Бата не было чудовищ. Здесь вообще никого не было, и ближайшие жилые дома находились далеко. Но, судя по разрушенным крышам и звукам из других частей города, Сет говорил чистую правду про нападение.

– Мы должны их найти! У тебя совсем нет сил? Никак не можешь почувствовать, где Ифе или Кейфл? Или даже Анубис?

Сет покачал головой.

– Не могу.

«Никчёмный лживый бог», – Атсу сумел сдержаться и не сказать это вслух.

– Значит, будем искать так.

– Останься здесь, вор. Даже без божественности физически я всё равно сильнее. У меня больше шансов пройти мимо чудовищ.

– Вот и шагай.

Разумеется, Атсу даже не думал оставаться у тайного выхода из Бата. Он первый направился обратно к городским улицам. А Сет последовал за ним.

«Началось. Всё уже началось… Слишком рано», – яростно думал бог.

* * *

Ифе очнулась от боли. Всё её тело ломило, а от странной качки в голове пульсировала кровь. С хрипом приоткрыв глаза, аментет увидела расколотый пол.

«Я вишу вверх ногами? – мысли с трудом ворочались в голове. – Меня кто-то несёт на плече…»

– Очнулась?

Ифе поставили на ноги, и её колени едва снова не подогнулись.

– Тише, тише… Держись пока за мою руку. Прости, что тащил, как мешок. Надо было спешить.

Девушка, наконец, разглядела того, кто её нёс.

– Убэйд! Вы живы!..

Мужчина коротко улыбнулся.

– Слава богам, пока да. А то не смог бы оттащить тебя от тех страшилищ.

– Как вам это удалось?

– Убивать чудовищ для смертного слишком сложная задача, но спасти тебя мне сил хватило. Воинская муштра помогла.

Девушка огляделась. Воин принёс её в первый храм Бастет. Тоже разрушенный.

– А Каника?.. – с затаённым страхом спросила она.

– Жива и здорова. Скрывается с остальными выжившими под храмом. Я веду тебя к ним.

– Мне нужно вернуться во дворец Бастет.

– Сильно ударилась, – сочувственно скривился Убэйд.

– Простите?

Мужчина положил внушительную ладонь на затылок Ифе, ощупывая появившуюся от удара о стену шишку.

– Ничего, снизу тебя должны подлатать.

Девушка увернулась из-под руки.

– Вы не понимаете, там остались мои друзья! Я должна найти их!

– Самоубийца, значит?

– Нет!

Убэйд резко махнул в сторону выхода из храма.

– Выйдешь туда одна – умрёшь. Этих тварей там сотни. Поверь, я видел. Тебе просто повезло, что я был неподалёку. В противном случае тебя сожрали бы живьём, понимаешь?

– Но как же?..

Мужчина устало потёр лицо.

– Девочка, если твои друзья остались там, то они либо мертвы, либо бежали из города, либо в какой-то момент дойдут до храмового убежища.

Ифе понимала, что Убэйд был прав. Она вспомнила фигуры чудовищ. Уродливые, словно они и вовсе не могли существовать, воплощения страха. Аментет передёрнула плечами. Видя, что слова достигли цели, Убэйд потянул её за руку.

– Пойдём. Я всё равно снова поднимусь искать выживших. Встречу твоих – тоже сюда приведу.

Следуя за Убэйдом, Ифе снова почувствовала себя бесполезной. Но это мало её волновало. «Кейфл и Атсу могут постоять за себя. Сет и Анубис – тем более, – надеялась она. – Они выживут. Обязательно выживут…»

Аментет даже не заметила его появления боковым зрением. Существо воплотилось из пустоты. Его костяное тело разбило и без того покрытый трещинами пол храма.

– Думали-с-с-с с-с-сбежать?..

Убэйд закрыл Ифе собой. На этот раз чудище не медлило. Оно прыгнуло вперёд. Слишком высоко, чтобы мужчина мог защитить даже себя.

Аментет не стала закрывать глаза. Она собиралась запомнить эту жизнь до последнего мгновения. Четыре блика. Ровно столько насчитал её истерзанный страхом разум. Четыре молниеносные вспышки, сопровождавшиеся свистом, прорезали воздух.

Костяное тело чудища раскололось, опав подрагивающими кусками. Четыре кинжала со звоном упали рядом.

И из облака пыли вышла женщина. «Кези!» – Ифе не верила своим глазам. Воительница наклонилась, подбирая оружие.

– Спасибо тебе, – напряжённо сказал Убэйд.

– Не за что, воин.

Взгляд тёмных глаз женщины остановился на Ифе.

– Наши пути вновь пересеклись.

– Спасибо, что снова спасла, – дрожащим голосом ответила девушка.

– Принёсшие клятву Анубису не ищут благодарности. Я лишь выполняю свой долг.

– Воительница Инпута? – спросил мужчина.

Кези по-военному коротко кивнула. Услышав ответ, Убэйд заметно расслабился.

– Значит, боги всё-таки не разучились улыбаться смертным. Ты появилась в тёмный час, воительница. Но я рад, что в Бате есть ещё кто-то, знающий толк в борьбе.

Женщина была абсолютно спокойна, словно и не убила только что чудовище.

– Здесь опасно. Поблизости их больше, – сказала она.

– Под храмом есть убежище. Там выжившие. Я как раз хотел отвести туда девочку.

– Хорошо, что есть выжившие. Но им нельзя там оставаться.

Ифе сразу поняла, что имела в виду Кези, и поспешила озвучить мысль:

– То существо, что вы сейчас убили, было разумным – даже разговаривало. Если чудища разумны, то могут найти убежище.

Воительница вновь кивнула, возвращая кинжалы в кожаную перевязь на поясе.

– Это лишь вопрос времени. Людей надо будет вывести из города.

– Обсудим всё внизу, – решил Убэйд. – Если твари и правда разумны, не стоит давать им повод услышать лишнее.

Ифе бросила последний взгляд на останки чудовища, лежавшие в зале храма. Когда Убэйд потянул её к проходу в глубине помещения, ей показалось, что несколько костей дёрнулись.

Так, будто стремились снова соединиться.

* * *

Сет и Атсу стояли в разрушенном дворце, прижимаясь спинами к остаткам колонн.

– Тварь, которую мы видели в пустыне у Города Столбов, была безмозглой! Как эти умудрились заманить нас в ловушку?!

В ответ на вопрос вора Сет промолчал, осторожно выглянув из укрытия.

– Трое лезут по стенам во дворец. Двое сверху спускаются.

Услышав его шёпот, Атсу мысленно выругался. Он припомнил в этой брани и Сета, и отца его, и племянника, и вообще всех богов. Медленно, стараясь не издавать ни звука, вор поднял с пола небольшой кусок отколотого камня.

– Ты себе голову размозжить решил, чтоб не мучаться?

Рык существа из-за стен стал ответом на шипение Сета. Атсу одарил его гневным взглядом и изо всех сил метнул камень в другую часть зала. Одно из чудищ издало крик, кидаясь по внешней стене дворца на звук. Остальные твари не ответили ему, но, судя по скрежету, тоже сменили положение.

Вор жестом указал Сету отступать к выходу из дворца – здесь они уже никого не нашли бы. На грани слышимости мужчина прошептал:

– Они действуют как один разум…

– Нет у них разума, – покачал головой бог. – Но у того, кто ими управляет, есть.

* * *

Кейфлу и Анубису удавалось обходить чудищ. Они выбирали точные и скрытные пути по знакомому обоим городу.

Женский крик привёл их к растерзанному телу. Присмотревшись, принц увидел старческие черты и остатки седых волос, измазанных кровью.

– Она умерла до срока… Её время не должно было прийти сегодня. Кто смеет вмешиваться в мироздание?

Кейфл слышал слова бога. Каратель беспокоился о балансе, сроке жизни. Но он не смотрел на мёртвую женщину как на чью-то мать, жену, возможно, даже бабушку.

Принцу просто было больно видеть жестокую смерть ни в чём не повинной женщины. Это было несправедливо. А он видел слишком много несправедливости за свою жизнь.

– Надо вернуться во дворец. Возможно, Сет уже пришёл в себя. Или мы сможем найти Бастет.

Кейфл кивнул, следуя за Анубисом.

– Нам сейчас пригодилось бы копьё Анхура и его способность создавать всесильного воина…

– Если это не выдумка самого Анхура, конечно, – в словах бога сквозило пренебрежение.

– Вы не ладите с ним?

– Богам чужды такие смертные понятия, как не ладить.

– Вы действительно не знаете, где может быть копьё Анхура?

– Не знаю. Он скрытный. Даже его воины, как оказалось, знают больше, чем боги. Как там сказал тот смертный, что служил Анхуру?

Кейфл вспомнил присказку про копьё, которую Убэйд рассказал в храме Бастет.

– Пронзает оно закат, древком упирается в тучу.

– Конечно, Анхур мог спрятать копьё на небосводе, – предположил Каратель. – Но тогда об этом узнала бы Нут[23].

– Присказки редко бывают буквальными…

Внезапная догадка показалась принцу абсурдной. «Если на небе о копье узнала бы Нут, то там, где я думаю, его точно кто-то нашёл бы. Или нет?..»

Анубис пристально посмотрел на хекау.

– Вижу, ты что-то придумал. Говори.

– Фактов у меня мало – точнее, их нет. Но есть догадка. Пронзает оно закат… Я знаю лишь одно место, где закат вечен.

– Поля Иалу, – бог прищурился, следуя за мыслью смертного. – Древком упирается в тучу. Тучи клубятся над двенадцатью вратами Дуата. Всегда.

– Вот и догадка, – пробормотал Кейфл. – Врата и Поля Иалу соединяет лишь одно место.

– Зал Судилища.

* * *

Под храмом Бастет оказались тесные катакомбы. Не коридоры, а, скорее, подвал, куда складывали еду для храмовых кошек и запасы лампового масла.

Убэйд провёл Ифе и Кези в маленькую комнатку, уже заполненную людьми. В нос девушке ударил металлический запах крови.

– Это все, кто выжил?.. – прошептала она.

Несмотря на то, что комнатка была наполнена ранеными и напуганными людьми, в сравнении со всем населением Бата и гостями сепата – это были единицы.

– Кого-то ещё сверху может и удастся спасти. Но шансы малы, – хмуро ответил Убэйд.

– Я не видела живых в сепате до вас.

После слов воительницы плечи мужчины опустились.

– Никого?

– Я шла лишь по одной улице. Возможно, где-то ещё люди спрятались.

– Давно прибыла в Бат?

– Недавно. За пару рывков солнца к зениту.

– От главных врат до храма больше одной улицы, – с подозрением сказал Убэйд.

– Убэ! Ифе!

Мужчину перебил голос Каники. Ифе не сразу заметила жрицу, поскольку та сидела, склонившись над раненой ногой маленького мальчика.

Женщина подбежала к мужу, заключая его в крепкие объятия. А затем не менее тепло обняла и аментет.

– Я так за тебя беспокоилась, моя спасительница!

– Теперь спаситель – ваш супруг. Я обязана ему жизнью, – Ифе слабо улыбнулась.

– А твои спутники?..

Женщина задала вопрос тихо и осторожно, боясь, что девушка может скорбеть.

– Я не видела их с того момента, как чудище вынудило меня сбежать из разрушенного дворца Бастет.

– Да уберегут их боги.

Каника ободряюще коснулась плеча Ифе и перевела взгляд на броню Кези.

– Воительница?

Та кивнула, коротко представляясь и повторяя словно заученную фразу про клятву служения Великому Карателю.

– Мне жаль, что вы застали Бат в этот тёмный час.

– Как люди? – спросил Убэйд.

– Напуганы. Некоторые ранены.

– Нужно уходить из города. Твари оказались разумными. Когда наверху никого не останется, они спустятся и сюда, – быстро сказал мужчина.

Вокруг сразу послышался испуганный ропот:

– Обратно наверх?! Самоубийство!

– Как выводить?! – воскликнула Каника. – Раненые не могут быстро идти, дети и старики тоже.

– Защитить это место не выйдет, – спокойно сказала Кези. – Как и истребить всех созданий.

Пока напуганные голоса и споры наполняли душное тесное помещение, Ифе смотрела на выход. «Кейфл и Атсу, Анубис, Сет… Они где-то там. Могут быть ранены. Даже мертвы», – девушка с трудом сдержала всхлип, рвущийся из груди.

Она понимала, что, раз боги не связались с ней, не ответили на её зов, с ними тоже что-то произошло. «Могут ли эти существа убить богов?» Смертных точно могли. «Если сейчас выйду на улицу, найду хоть кого-то? Или сразу умру?»

Ифе с неожиданной ясностью осознала, как прежде ей везло. Одно чудесное спасение следовало за другим, словно её направляла судьба. Но в полумраке пропахшего кровью подвала ей казалось, что щедрость удачи иссякла. «Что мне делать?..»

Громкий приказ Убэйда отразился от стен.

– Довольно споров. Мы уходим. Прямо сейчас.

Кези внимательно смотрела на Ифе.

– Ты можешь отправиться с нами. Помочь. Многим раненым не помешает лишнее плечо для опоры. Или у тебя другие планы?

– Я… Знаю скрытый выход из Бата.

Ифе сама удивилась словам, сорвавшимся с её губ. Она прислонилась рукой к стене, чтобы не упасть от внезапного звона в ушах. «Откуда я знаю?..»

Подвал храма померк перед её глазами, сменившись воспоминанием.

* * *

– Мы уже почти на месте, выход прямо здесь!

Взрослый мужчина в жреческом одеянии тянул её за руку. Она не видела своего лица, не знала, во что была одета, и даже не понимала возраст. Только слышала свой испуганный голос.

– Они накажут её, да?! Почему она тоже не убежала?!

– Всё будет хорошо…

Она не верила. С этих слов всегда начиналось лишь худшее.

– Зачем мы вообще сюда убегали?!

Жрец не ответил. Он подхватил её на руки, поспешно шагая к проходу в городской стене. Его глаза были такого же цвета, как у неё…

* * *

– Ифе! Что с тобой?! – кричала Каника.

– Я бывала здесь прежде, – шёпотом повторила Ифе, вернувшись из воспоминания в реальность. – На западе сепата в стене есть проход. Кажется, о нём не все знают. Мы можем выйти через него.

– О нём знают только жители Бата или те, кто пробыл здесь достаточно долго, – недоверчиво глядя на девушку, сказал Убэйд.

– Точно! Есть такое! – крикнул кто-то из выживших. – Но что, если твари и туда добрались?

– Они шли по следам людей. Вблизи того выхода нет ни домов, ни лавок. Значит, нет интереса для чудищ, – мужчина сжал переносицу, размышляя. – Шансов мало, но другие пути ещё опаснее.

«Что я делала в Бате? Кем был тот жрец?» Ифе всё ещё была во власти воспоминания, когда люди стали медленно и пугливо пробираться мимо неё к выходу в храм.

– Откуда ты знаешь про выход? – напрямую спросил Убэйд.

Жёсткая хватка мужчины сдавила запястье аментет.

– Я не знаю, – девушка едва не плакала.

– Не врёшь.

– Убэйд, прекрати! – Каника схватила мужа за руку, оттаскивая от Ифе.

Он разжал пальцы, быстрым шагом нагоняя людей, чтобы повести их за собой.

– Пойдём, Ифе. Пойдём туда и выживем, – сказала женщина.

Аментет зажмурилась, глотая слёзы. А в следующий миг она уже вела под руку пожилого мужчину с вывихнутой лодыжкой. «Я помогу тем, кому смогу, дойти до выхода из Бата. А потом вернусь…»

* * *

На солнечной улице Бата было тихо. Слишком тихо. Тишина казалась в сотни раз страшнее паники. Ведь она означала, что все, кто прежде кричал, умолкли навсегда.

– Идём по улице, чтобы видеть больше пространства. Держитесь у стен.

Тихие приказы Убэйда направляли выживших людей. Ифе старалась помочь тем, кто шёл подле неё. Все были до смерти напуганы.

Кези Убэйд велел держаться позади, чтобы предотвратить нападение со спины. «Он не доверяет ей». Поначалу Ифе думала, что, оборачиваясь, мужчина проверял состояние людей. Но быстро заметила, как его взгляд каждый раз безошибочно останавливался на воительнице. «Что его настораживает?..»

Крик Убэйда разорвал тишину. Мужчина взлетел – так Ифе показалось на мгновение. А сразу следом она увидела острую конечность знакомого ей чудовища, вонзившуюся под его ребро. Она и вздёрнула его вверх.

– Б-бегите!.. – из уголка рта Убэйда стекала струйка крови.

Он ухватился за чудище, пытаясь то ли сдёрнуть себя с острия, то ли облегчить боль.

– Убэ!

Улицу заполнил крик Каники, надрывный и полный муки, словно она делила боль с мужем. Время для Ифе замедлилось. Она ощутила тяжесть в руке и взглянула на статуэтку Бастет, в которую впивалась пальцами.

«Откуда она взялась? – осколки воспоминаний прошедшей ночи мелькали в мыслях. – Бастет… Я говорила с Бастет! Она отдала мне артефакт!»

Ифе не могла понять, где была статуэтка с того момента. Она помнила, что заснула, сжав её в руке. Но после…

«Что, если она просто была со мной? Незримая и невесомая?» Это было неважно. Сейчас артефакт богини Ифе сжимала в руках.

«Он обладает силой. Он может помочь!» Время вернулось к своему привычному течению. Слишком быстрому.

Не отводя взгляда от уродливого тела чудища, аментет протянула руку со статуэткой в сторону схваченного Убэйда.

– Помоги мне! Спаси его! Ну же! Djet medu!

Ифе повторила слова, которым её научил Кейфл. Искажённое мукой лицо Убэйда озарил свет. Он же отразился на панцире чудовища.

Статуэтка в руке аментет раскалилась. Она не была создана для такого. Срок, когда артефакт должен был быть использован, ещё не пришёл. Но Ифе всеми помыслами, всеми стремлениями заставляла его раскрыть свою силу прямо сейчас.

Новая вспышка ослепила всех вокруг. Не выдержав жара, девушка разжала пальцы. Статуэтка Бастет осталась в воздухе, никем не поддерживаемая – она покрылась трещинами, из которых лился свет.

– Djet medu… – хрипло повторила Ифе.

Все лучи разом ринулись к чудовищу, разрывая его на кусочки. Аментет упала на колени, чувствуя на губах привкус крови, стекавшей из носа. Рука, в которой она до этого держала статуэтку, онемела.

Убэйд со стоном рухнул на землю. Каника кинулась к мужу, на ходу разрывая часть своего одеяния на полотна для перевязки.

Ифе слышала слабый голос мужчины. Ему было больно, он злился. Но был живым. «Получилось… Но какой ценой». От артефакта не осталось даже пыли. Но выбор уже был сделан.

Когда наспех перевязанный Убэйд смог, пусть и с помощью, но подняться на ноги, он взглянул на Ифе. Слова были не нужны, девушка и так видела безграничную благодарность в глазах мужчины.

И она была рада, что ситуация не располагала к вопросам о том, как ей удалось избавиться от чудища. Тем более о том, откуда у неё взялась статуэтка богини, о которой жители сепата Бастет наверняка знали.

Конечно, люди поглядывали на Ифе. Кто-то со страхом и недоверием, иные с благоговением. Но взгляды были направлены не только на неё.

Кези тоже никто не расспрашивал.

Однако аментет знала, что у многих крутилась та же мысль, что и у неё: «Почему она не метнула кинжалы? Почему даже не шагнула вперёд?..» Возможно, воительница тоже не была бесстрашной.

«Испугалась существа… Замерла», – Ифе постаралась отбросить недоверие. В сепате, захваченном чудовищами, косо смотреть на человека, прикрывавшего твою спину, было глупо.

* * *

Она наивно надеялась, что по пути до выхода из Бата встретит своих спутников. Но этого не произошло. Ифе казалось, что они были в шаге друг от друга. Уходили из мест, где она проходила спустя мгновения. Девушке оставалось лишь возблагодарить судьбу за то, что они не встретили больше чудовищ.

– Ты точно останешься? – тихо спросил Убэйд, когда впереди показался узкий выход за стены сепата.

– Да, – кивнула Ифе.

Мужчина посмотрел на жену. Каника помогала перейти за стену другим раненым, тоже то и дело с тревогой поглядывая на мужа.

– Я не смогу остаться с тобой и помочь. Я ранен. И люди, Каника, они…

– Вы нужны им. Я понимаю.

– Уходи с нами, девочка. Не губи себя.

Ифе изо всех сил сжала кулаки, заставляя себя не плакать. И не бояться.

– Я справлюсь.

Слабая улыбка озарила лицо мужчины.

– Ты права. Справишься.

Прощание с Каникой вышло коротким. Она обняла Ифе, прошептав одно слово, значившее так много:

– Спасибо.

Когда горстка жителей Бата скрылась за стеной, аментет утёрла вспотевшее лицо рукой. «Одна… Я одна».

От лёгкого прикосновения к плечу Ифе едва не вскрикнула. Обернувшись, она увидела Кези.

– Я помогу тебе.

– Вы не уходите из сепата?

Воительница беспечно пожала плечами. В её движениях появилась какая-то новая лёгкость. И в то же время угловатость.

– Я принесла обет Великому Карателю. И должна защитить невинных.

«Это я уже слышала…» – Ифе чувствовала тревогу рядом с этой женщиной. Кези обвела взглядом разрушение.

– Ты всё ещё хочешь кого-то здесь найти?

– И я найду, – в слепой уверенности сказала аментет.

– А если ты умрёшь? Если создания будут впиваться когтями и клыками в твою кожу, пока ты истекаешь кровью и корчишься в агонии?

– Почему ты это говоришь?!

– Отвечай. Ты готова умереть за тех, кого ищешь?

– Нельзя быть готовым к смерти! Нужно бороться за жизнь. Свою и чужую. Порой приходится жертвовать – это я уже поняла. Но если к плохому готовиться, значит, оно обязательно произойдёт. А я готова к надежде и борьбе.

Ифе знала, как наивно могли звучать её слова. Она ведь действительно боялась и смерти, и боли. Как любой человек. Но она не хотела проживать дарованную жизнь лишь в страхе. Надежда была куда слаще.

Злость, проскользнувшая на лице Кези, была мимолётной.

– Это даже к лучшему, дитя.

Женщина протянула к Ифе руку. Девушка с непониманием уставилась на неё. Ей показалось, что глаза Кези помутнели, словно в них отразилась песчаная буря.

– Ифе!

Аментет обернулась.

– Атсу! Сет!

Бог и вор, живые и здоровые, бежали к ней. Мгновенно забывая про Кези, она кинулась в их сторону. И даже не замечала жара, нагревавшего спину всё сильнее и сильнее.

«Живы! Они живы!» Почти добежав до мужчин, Ифе встретилась взглядом с Сетом. Чистая ярость и отвращение в его глазах были чужеродными. Он никогда так не смотрел на неё. Ни на кого.

Девушка не остановилась. Уже было поздно. Она лишь краем глаза увидела слишком быстрое для человека движение руки Сета в сторону Атсу. «Что он сделал?..»

Грешный бог в один шаг преодолел оставшееся до неё расстояние.

Аментет не закричала. Она даже не сразу поняла, почему боль взорвалась между рёбрами, окутывая всё тело.

«То движение… Он выхватил с пояса Атсу…» Кинжал.

Наверное, со стороны это было похоже на объятия. Сет обхватывал одной рукой плечи Ифе. Другой держал кинжал вора, который вонзил ей в живот. Злость давно покинула его глаза. В них остались лишь мука и отчаяние, с которыми он смотрел на девушку, которая верила в него, когда никто не верил.

– Ифе… – прохрипел бог.

Глаза аментет застилали слёзы. Темнота сгущалась, отнимая зрение и принося холод.

– М-мне холодно…

Сет упал на колени, не выпуская Ифе из смертельных объятий.

– Я знаю… Я…

Бог дрожал. Он не смел коснуться лица аментет. Для него время остановилось. Как и для Ифе. Её надломленный голос и последний вопрос были едва слышны.

– Ч-что ты делаешь?..

Когда-то, на берегу реки Хапи в Дуате она уже говорила это. Тогда он ответил, что притворялся героем. Но притворству пришёл конец.

– Я должен! Я… должен был…

Сет не верил в свои слова – а Ифе их просто не слышала. Её веки опустились, скрывая свет солнца мира смертных, к которому она так стремилась. И последнее, что аментет ощутила под ослабшей ладонью, – это крупицы песка.

Который она так ненавидела.

* * *

Когда Ифе открыла глаза, ей показалось, что она потеряла зрение. После яркого солнца Бата здесь было слишком темно. И всё же мертвенно бледный свет постепенно открыл взору то, что её окружало.

Бескрайняя пустыня чёрного песка. Сияние пирамиды, открывавшей путь мёртвой душе к испытаниям. Она уже была здесь, хоть и не помнила этого.

Порыв шквального ледяного ветра взметнул чёрное одеяние девушки. Силясь удержаться на ногах, Ифе раскинула руки, от которых в стороны взметнулись золотые крылья.

Жёсткие перья дара Осириса были насмешкой. Она помнила, что произошло. Кинжал, боль, холод.

Ифе умерла.

Теперь она знала, почему ледяной ветер трепал вновь обретённые крылья на её руках. Знала, что перед ней раскинулся…

Дуат.

Та-Кемет. Покои Тота

Ему было тяжело. Последние несколько папирусов Тот писал через силу. Он ненавидел такие моменты.

«Нельзя. Нельзя тебе вмешиваться», – уговаривал себя бог. Так происходило каждый раз, когда плетение мироздания испытывало его. Показывало, как легко и просто всё могло быть, а затем жестоко обрезало эти нити.

Вмешайся. Помоги мне. Представь, как будет сладко самому сплетать жизни смертных и богов…

Шелестящий голос проник в мысли Тота.

Вспомни, каково это – быть у власти.

Бог улыбнулся. Ясность мыслей вернулась к нему, пусть голос и добивался совсем иного.

– Здравствуй, – кивнул он в пустоту. – И отправляйся в бездну.

Резко закрыв разум от злобного шипения, Тот вновь обмакнул стилус в простую палетку, не наделенную никакой особой силой.

Ему предстояло написать ещё так много.

Иллюстрации

Примечания

1

Сепаты – провинции в Древнем Египте.

2

Маат – древнеегипетская богиня истины и баланса мироздания.

3

Амт – древнеегипетская богиня возмездия, представавшая в образе хтонического чудовища.

4

Тот – древнеегипетский бог мудрости и луны.

5

Хекау (hekau) – маг в Древнем Египте, использующий силу хека (магию).

6

Хека – магия в Древнем Египте.

7

Канопа – ритуальный сосуд, в который помещали органы умершего перед мумификацией.

8

Отрывок из мифологической песни воскресших для вечной жизни мертвецов, прославлявших бога Ра.

9

Древнеегипетская женщина-врач, акушер, одна из первых врачевательниц в истории.

10

Кидéт – по мнению некоторых египтологов – самая мелкая валюта в Древнем Египте.

11

Древнеегипетская богиня радости и покровительница женственности. Обычно изображалась с кошачьей головой.

12

Дебет – самая крупная единица измерения ценности товара в Древнем Египте.

13

Хопеш – разновидность холодного оружия, применявшегося в Древнем Египте. Изогнутый широкий клинок.

14

Аха – воин.

15

Инпу – божественное имя Анубиса.

16

Унут – пятнадцатый сепат Та-Кемет. Город бога Тота.

17

Хатхор – богиня любви и материнства.

18

Коронация Священного Сокола – древнеегипетский праздник, посвящённый Гору.

19

Живи во имя, вор!

20

Сетх – божественное имя Сета.

21

Систр – древнеегипетский музыкальный инструмент.

22

Та-ур – восьмой сепат Та-Кемет. Сепат бога Анхура.

23

Нут – богиня неба.

Content

Влада Владимировна Мишина
Скрижаль Исет. Грешные души

Пролог

Первый папирус. Сесен

Глава I. Аментет

Дуат. Зал Судилища

Дуат. Поля Иалу

Глава II. Хекау

Та-Кемет. Город Столбов. Дворец Гора

Дуат. Поля Иалу

Глава III. Дары судьбы

Второй папирус. Та-Кемет

Глава IV. Город Столбов

Та-Кемет. Первый сепат. Город Столбов

Глава V. Вор

Глава VI. Наложница

Глава VII. Кара

Глава VIII. Учение

Дуат. Зал Судилища

Та-Кемет. Первый сепат. Город столбов

Несколькими часами позже

Глава IX. Зыбучие пески

На мгновения раньше

Глава X. Потеря

Меж миром смертных и Дуатом

Третий папирус. Грешный путь

Глава XI. Торговый путь

Та-Кемет. Торговый путь

Глава XII. Познание

Дуат. Врата в Зал Судилища

Та-Кемет. Торговый путь

Та-Кемет. Пятнадцатый сепат. Унут

Глава XIII. Радость

Дуат. Покои Царя и Царицы богов

Та-Кемет. Река Хапи

Та-Кемет. Покои Тота

Та-Кемет. Врата в Бат

Глава XIV. Путь во тьму

Та-Кемет. Покои Тота

Иллюстрации

Примечания