Л. Дж. Эндрюс

Ночь масок и ножей

Посвящается Скотти Линн. Ты была здесь совсем недолго, но билась до самого конца. Как настоящий Крив.

L.J. Andrews

NIGHT OF MASKS AND KNIVES

Copyright © 2022 by LJ Andrews

All rights reserved. Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (USA) через Агентство Александра Корженевского

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

ГЛОССАРИЙ: РОДЫ АЛЬВЕРОВ

РОД ГИПНОТИКОВ:

Мастера иллюзий, черпают силу в сознательных мыслях

РОД ПРОФЕТИКОВ:

Мастера чувств, черпают силу в зрении, вкусе и звуке

РОД МЕДИЦКИХ:

Мастера исцеления, черпают силу в природном исцелении

РОД РИФТЕРОВ:

Мастера ломания костей, черпают силу в реакции на боль

РОД ЭЛИКСИРЩИКОВ:

Мастера алхимии, черпают силу в крови

РОД АНОМАЛЬЩИКОВ:

Мастера неизведанного, черпают силу в эмоциях, порой сочетают качества разных родов

Часть первая

Прошлое

Ее первый брат называл их бастардами.

Ее отчим никак их не называл, предпочитая забывать об их существовании.

Ее второй брат называл их пронырами. Он играл с ними в долгие прятки на сеновале и в загонах для свиней, где девочка и мальчик работали от рассвета до заката.

Когда день угасал и звезды начинали ярко сиять, второй брат укладывал их спать на том же сеновале, попутно мечтая с ними о новых днях и новых играх.

Пока своды крыши освещались простой свечой, девочка рассказывала мальчику истории о севере, юге и о далеких просторах запада.

– Ты сохранишь мой секрет? – шептала она.

– Если ты сохранишь мой, – отвечал он.

– Обещаю. – Она протягивала вперед мизинец, похожий на маленький рыболовный крючок, и ждала, пока мальчик подцепит его своим. После этого они укрывались сеном и тихо смеялись.

В те ночи бедный мальчик и забытая девочка вслух мечтали о новой жизни далеко за морем, а также о добрых королях и магии богов. В этих историях их никто не преследовал, там им не было страшно.

В этих историях герои никогда не умирали, а боли не существовало.

В эти ночи девочка говорила мальчику, что он был доблестным и надежным, как ворон, а он говорил ей, что она хорошенькая, как роза. Именно поэтому однажды мальчик вырезал из дерева ворона и розу. Птицу он повесил на ее шею, а цветок – на свою, после чего сказал, что всегда будет хранить ее секреты. Всегда.

Там, под звездами, дети могли быть детьми, а первая любовь могла быть безопасной, доброй и желанной.

Но эти истории были сказками. В тех великих приключениях, повестях о любви и далеких королевствах никто и никогда не говорил мальчику и девочке, чем все заканчивается на самом деле.

Никто не говорил, что они потеряют доброго брата.

Никто не намекал, что храбрые маленькие мальчики вырастут и станут убийцами.

Или что милые маленькие девочки когда-нибудь превратятся в самых пронырливых из воров.

Глава 1

Воровка памяти

Этот гад провел меня.

В проулках между реечными домами Хоб расплескивал грязь, уворачиваясь от утренних разносчиков и портовых, тащащихся к фьорду. Он успел обогнуть угол последней лачуги, поэтому я побежала за ним быстрее, скользя сапогами по мокрой от дождя мостовой.

Я прижимала ладонь к щеке, которую он порезал чертовой заточкой, упорно считающейся ножом. От запаха моей крови сморщился уже не один нос.

У крови вообще резкий запах, но здесь другое дело. Месмер, который некоторые называли мистикой или магией, имел крайне неприятный запах. А от моей крови несло еще хуже.

– Хоб! – крикнула я. Я поняла, что он услышал меня, потому что издал один из своих тонких всхлипов, прежде чем протиснул свое тощее, как у пугала, тело через разбитое окно старого сарая для бочек.

Я метнулась по узкому переулку, но врезалась в башню из клеток с перепелками. Флаконы, заполненные похожей на пепел пылью, вывалились из моей сумки. Вместе с выдохом у меня вырвалось проклятье, после которого я принялась подбирать потерянное, игнорируя торговца перепелками, требовавшего заплатить за сломанные клетки.

Снова вскочив на ноги и закинув сумку на плечо, я перепрыгнула через деревянный забор и спряталась в закутке между торговцем рыбой и огромным загоном для коз.

От камней эхом отразились гулкие шаги огромных ботинок. Мои пальцы, прижатые к телу, дрогнули. Свистящее дыхание из его прокуренных легких становилось все громче, и в тот момент, когда показалось его долговязое тело, я прыгнула на него.

Несмотря на то что я была тощей, а Хоб на голову выше и на несколько лет старше, он все же свернулся, как мокрый кусок пергамента.

– Малин! Вот ты где, – сказал он, вздрогнув. Своим дрожащим большим пальцем Хоб стер часть крови с моей щеки. – Тебе стоит прикрыть запах. Скидгарды в патруле, и, пекло, я бы ой как не хотел, чтобы молодую альверку нашли здесь. Совсем одну.

Я схватила Хоба за воротник куртки и потащила его за лавку рыботорговца. Проблема для альвера, носителя месмера, состояла в том, что большинство из нас продавали и заставляли заключать контракт с Лордом Магнатом Иваром – человеком, который был ценителем альверов и чья власть вызывала больше всего страха и больше всего почитания во всех четырех регионах Востока.

Правил Ивар из Черного Дворца в сотне лиг отсюда, и в мои планы не входило стать его новым блестящим украшением.

Прижав Хоба спиной к стене, я протянула руку.

– Дай его мне.

Издав нервный смешок, разносчик потянулся к своему кожаному кошелю и вынул оттуда стеклянный флакон.

– Без обид, Малин. Ты же меня знаешь, я всегда в поиске возможностей. Покупатели есть, а раз у тебя их так много, я решил: ну подумаешь, один пропадет. Лишь один, и все.

Когда флакон снова оказался у меня, я дала ему пощечину.

Хоб опустился на корточки и прижал руку к красному следу на щеке.

– Черт возьми…

Я не дала ему договорить, приставив нож, который прятала в сапоге, к основанию его мокрой от пота шеи. Пусть Хоб и выглядел слабым, но у него была одна противная черта. Он дрожал, но все равно улыбнулся, как будто он расцветал от опасности и сделок с головорезами.

– Я ранена, Хоб, – сказала я. – Одно дело, если ты у меня крадешь, но другое, когда ты пытаешься сдать меня скидгардам Ивара. Я думала, у нас с тобой взаимопонимание. Ты роешься для меня в мусоре, а я разбираюсь с твоими долгами в игорном доме.

– Так и есть, – поспешно сказал он. – У нас есть это взаимопонимание. Просто я, как ты знаешь, торгую всяким, поэтому не смог удержаться. Но я бы отдал тебе половину денег. А порез был случайностью. Клянусь жизнью жены.

– Ах, Хоб, серьезно? – Я постучала кончиком ножа по его подбородку, ухмыляясь. – Я была бы тронута, вот только жены у тебя нет.

– Если бы была. Я имел в виду, если бы была.

Ну и крыса. Я убрала нож, и Хоб привалился к стене. Он следил за тем, как флакон возвращается в мою сумку. Эти флаконы – мои валюта и позор. Это моя сила. Дюжины желанных воспоминаний. Каждый помечен знаком, напоминающим мне, чью память я украла. Женщина с палочкой, украшенной перьями. Мужчина в маске стрекозы. Капитан с золотым зубом. Хоб забрал тот, что называется «кровавое дельце», за неимением лучшего описания.

– Ты выбрал хорошее, – сказала я ему. – Довольно жестокое. Чтобы посмотреть такое, какой-нибудь извращенец хорошо заплатит.

Когда Хоб собрался усесться на ящик с компостом, я снова дала ему пощечину.

– Третье пекло! Это еще за что? – Он сорвал с головы вязаную шапку и прижал ткань к своему прыщавому лицу.

Мои пальцы впились в его сальные пряди и потянули в сторону, запрокидывая голову так, чтобы он глядел прямо на меня.

– Кому ты планировал его продать, Хоб? Для всех, кроме меня, это лишь костяная пыль.

А точнее, один мизинец, истолченный в тонкую пудру. Все, что нужно, – это несколько моих слов, после которых месмер открывал последний вздох, последние мгновения умерших. Я видела каждое воспоминание в своей сумке и оттого стала еще более сломленной.

Вырвав мою руку из своих волос, Хоб потянулся за цигаркой в карман и следом зажег ту одним касанием ладони. Глубоко затянувшись, он выдохнул коричневое облако дыма.

– Не может быть, что ты одна такая. Подумал, должны быть и еще.

Если когда-то он найдет альвера, подобного мне, я бы хотела об этом узнать. У меня были вопросы.

Задняя дверь магазина распахнулась, и здоровенный рыботорговец швырнул в проулок ведро селедочных голов. Нас он удостоил лишь взглядом. Без сомнений, перед ним было то еще зрелище: костлявая женщина с ножом и мужчина у ее ног. Рыботорговец принюхался, смахнул пыль со своей крысиной бородки, а затем снова захлопнул перед нами дверь.

Значит, в конце концов, не такая и необычная картина для трущоб.

Лишь когда дверь заперли на засов, я снова повернулась к Хобу.

– Хорошо, что у тебя есть то, что мне нужно, – прошептала я. – Иначе я бы с радостью поиграла в ошеломленную дамочку, а ты был бы жестоким вором.

Впервые в глазах Хоба мелькнуло что-то, похожее на страх.

– Тебя же убьют.

– Ох, Хоб. Не притворяйся, что тебе есть дело до кого-либо, кроме самого себя.

– Ну ладно. Что ты мне за это дашь?

– Судя по тому, что ты решился красть у меня, я бы сказала, что то, что ты до сих пор дышишь, – вполне себе оплата. – Он не знал, что мой месмер не может его убить, но то, как Хоб порой обходил меня стороной, будто я могу вспыхнуть пламенем, было мне только на руку.

Чтобы выжить здесь, ворам и мошенникам нужно быть умными. Даже жестокими. Я просто сделала себя умнее. Я стала более жестокой.

Да, я жила на холме. Да, у моего отчима было больше пенге, чем он мог потратить, но что мне до этого, если я – всего-навсего забытая незамужняя девушка, нежеланная обуза для мужчины, который взял себе женщину с маленькой дочерью.

Женщину, которая умерла, прежде чем я научилась ходить.

Я осталась с мужчиной, который меня презирал, и двумя старшими братьями. Один хотел бы перерезать мне горло забавы ради. Второй меня действительно любил, но угодил на два года в морскую тюрьму, после того как коммерческая сделка в далеком королевстве пошла не по плану.

Я прищурилась.

– У нас с тобой еще возникнут проблемы, Хоб?

– Ни малейших. – Хоб развел руки в стороны и злодейски ухмыльнулся. – Ну, как пожелаешь. Будь по-твоему.

Я закатила глаза.

– Лучше бы оно того стоило.

Прежде чем он смог ответить, я прижалась к его губам своими.

Поцелуй, как это ни странно, – самый быстрый способ украсть дыхание.

Так же, как последние мгновения добывались из костей трупа, живую память можно было достать только через живое дыхание.

На вкус Хоб был как его кислые травы и пот, и он, как всегда, вовсю наслаждался, пока я вдыхала его память. Я ткнула его локтем в ребра, когда он попытался просунуть свой язык ко мне в рот.

Он смеялся, пока я не отстранилась, неспособная более вдыхать.

В голове возник знакомый дым. Я сосредоточилась на нем, игнорируя то, как Хоб ухмылялся, будто ему досталась лучшая половина сделки. Белый, пепельный и черный цвета свивались в выпуклые формы, резкие линии и узкие точки. Формы переходили в движения, в голоса из уже ушедших моментов.

Воспоминание Хоба привело меня на берег, я сидела на корточках за толстым дубом. Голубой лунный свет мерцал на стекле моря Воя. Меньше чем в пятнадцати лигах отсюда в порту пришвартовался драккар. На одном борту корабля была золотая эмблема в виде ленты, свернутой вокруг жуткой улыбающейся маски.

Мой желудок сжался.

– Теперь видишь? – спросил Хоб, его голос звучал приглушенно, словно он говорил со мной под водой.

Члены экипажа драккара прорезались через дым, разгружая ящики и мешки. Даже из своего укрытия я чуяла специи, сахар, из которого выдуют тонкие леденцы, и сладкие вишневые ликеры.

Сквозь дымку проступил мужчина, укутанный в темно-синий плащ.

Завитки дыма свивались в пепельные нити над его головой, обрамляя гладкое золотое лицо его маски, с которой свисали полосы изумрудного бархата и серебряные колокольчики. Маска шута. Обманщика.

Он был казначеем Маск ав Аска, Маскарада Аски.

Довольно неплохое воспоминание, такое стоит забрать, но вот на лице второго мужчины была жесткая усмешка, которую я знала слишком хорошо.

– Боги, – пробормотала я.

Глаза Хоба засияли, когда он раскурил еще одну цигарку.

– Говорил же, оно того стоит. Я знаю, как отыскивать секреты, девочка.

– Мой отчим… – оставшиеся слова превратились в выдох.

– Охраняет припасы для треклятого маскарада. – Хоб хохотнул и шлепнул себя по костлявой ноге. – Погляди, какие у тебя связи. Скажи-ка, Малин. Каково это: жить в свином дерьме, в то время как твой daj имеет достаточно влияния, чтобы ему доверили казну для празднества этого года? – Затем Хоб ткнул травяной сигаркой мне в лицо. – Ты наняла меня, чтобы я разыскал что-то о Маскараде Аске. Если ты станешь обчищать карманы такого человека, как казначей, такого, как Йенс Штром… – Хоб сделал длинную затяжку, задержав дыхание, а потом выдохнул дым вместе со словами: – Можешь сразу сама себе горло перерезать.

Все боги. Мой отчим в этот год был вовлечен в маскарад, а это дело нешуточное.

Фестиваль был самым ожидаемым событием, которое проводилось в Черном Дворце. Народ из всех регионов, окружающих Вой, прибывал, чтобы увидеть, как выступают гадалки и альверы Черного Дворца. Они приезжали выпить, поесть, посмотреть на трюки и иллюзии. Сыграть в игру королев, где убогие селяне пытаются надеть скучное стеклянное кольцо.

Всем нравилось примерять кольцо, которое никогда никому не подходило.

Находясь под усиленной охраной, они будут играть, выгибая и выкручивая себе пальцы, отчаянно пытаясь его натянуть. Потом, когда ничего не получится, они пойдут дальше по своим пьяным делам, рассказывая затейливые истории о потерянном наследнике престола. Они станут восхвалять наш клочок земли за то, что он достаточно силен, чтобы процветать без короля или королевы.

Потому что тот, кому стеклянное кольцо придется впору, наденет корону.

По правде, Ивар этого никогда не допустит. Он, вне всяких сомнений, перережет глотку любому, кто даже близко подойдет. Игра – это обманка. Способ вытянуть побольше монет пенге из пьяного народа и заставить их тонуть и дальше в веселье Маск ав Аска.

Но в веселье таилось и нечто более зловещее.

Народ приходил на маскарад, но некоторые так и не возвращались.

На ум без спросу пришли испуганные крики мальчика и призрачные образы толпы, отделяющей меня от него. Затем эти крики стали затихать, пока совсем не умолкли. Как и всегда, думая о дне, когда потеряла Кейза, я стала наматывать на пальцы несколько прядей своих закатно-рыжих волос, пока все внутри меня не успокаивалось.

– Э, Малин. – Хоб хлопнул меня по руке, вытягивая из бесконечных мыслей, от которых я не могла убежать. – Если ты хотела подобраться поближе к маскараду, а не к самому казначею, то вон идут те, кто тебе нужен.

Я проследила за его взглядом до обшарпанной городской площади. Мою грудь сдавило тисками, когда народ стал собираться плотными рядами при приближающихся звуках сыромятных[1]барабанов. Возможно, судьба все же мне благоволила.

Из-за угла показался караван Черного Дворца. Пестрые ленты и кушаки отмечали повозки и возниц. На двери каждого фургона поблескивали маски, раскрашенные серебром и золотом.

Я запрыгнула на перевернутую бочку, без спроса воспользовавшись плечами Хоба в качестве опоры, а затем вскарабкалась на влажную крышу рыбной лавки. Двигаясь осторожно, я поползла вверх по скату на животе, чтобы посмотреть на площадь.

Спустя десять ударов сердца Хоб втащил свое долговязое тело на крышу и расположился рядом со мной, сбивчиво дыша.

– А что мы теперь высматриваем?

– Я смотрю туда, – я указала на отполированную черную карету, подъезжающую к высокому рунному столбу. Столб там стоял, дабы мы могли считать наш паршивый городишко Мерплаттс официально охраняемым богами.

Если так люди чувствуют, что мы для богов имеем хотя бы какое-то значение, то пусть получают свои руны.

Мое сердце замерло в груди, когда из кареты вышел мужчина. Совсем как на казначее Маск ав Аска, на нем была маска шута с черными бархатными складками, свисающими сверху. Однако эта маска была сделана из перламутрового фарфора. На лбу в шахматном порядке красовались оттиски из серебра и бронзы.

Небеса – Мастер Церемоний. Злодей, стоящий за скверной Маскарада Аски. Он отвечал за каждый угол, каждую каплю развлечений, за всех, кто пропадал на маскараде.

– Черт, это будет интересно, – сказал Хоб с кривой ухмылкой. – Может, твой daj связан еще и с мастером.

Я потом подумаю, как Йенс Штром был связан с маскарадом, а сейчас мне нужно было слушать.

Мастер подошел к рунному столбу, сопровождаемый двумя альверами Черного Дворца в мерцающих серебряных плащах. Цвет месмера рифтеров. Коварная магия, способная ломать тела. Имело некоторый смысл, что властный мужчина будет окружен именно этим родом.

– Добрые люди! – прокричал Мастер. Его голос звучал глубоким, низким рыком, несомненно измененным каким-то видом месмера гипнотиков – иллюзионистов нашего королевства. – Сегодня начинается съезд гостей на Маск ав Аска.

Раздалось несколько вялых хлопков. Я закатила глаза. Не то чтобы у кого-то из жалких жителей Мерплаттса имелось достаточно пенге, чтобы посетить маскарад. Попасть туда для кого-то вроде меня не всегда было легко. Вот я и использовала Хоба, чтобы разузнать все, что только можно, об участниках маскарада, дабы понять, что случилось с Кейзом столько лет назад.

Мастер повернулся к рунному столбу, и один из его рифтеров прибил к его верхушке тонкий лист пергамента.

– Возможно, вы недоумеваете, почему я прибыл объявить о маскараде этого года. – Бормотание, пробегающее по толпе, вполне доказывало, что народ действительно не понимал, почему такой человек снизошел до этих трущоб. Мастер поднял свои затянутые в перчатки руки, заставляя толпу снова умолкнуть. – Лорд Магнат Ивар счастлив объявить о некоторых изменениях, что произойдут в Маск ав Аска. Первый сын Черного Дворца, наш Наследный Магнат Ниалл, ищет невесту.

Бормотание сменил взволнованный гул. На что хоть одной женщине сдался такой мужчина? Если Ивар был жестоким, то Наследный Магнат Ниалл был порождением ада.

Мастер позволил болтовне продолжаться еще несколько мгновений, после чего заставил народ замолчать.

– Невеста наследника – это гордая традиция нашего края, и стать ею может любая, простолюдинка или аристократка – неважно.

Теперь гул перерос в несколько пронзительных взвизгов, когда девушки вцепились в своих матерей, а старые девы улыбнулись впервые за много лет. Все были в восторге от шанса кружиться и скакать перед самыми жестокими дураками Маскарада Аски.

– А, вот что вас волнует, дэнниск Штром, – сказал Хоб. – Такова мечта большинства женщин, наверное, – похитить руку Наследного Магната. Лично я не понимаю, отчего столько шума.

Я и не сознавала, что улыбалась вместе со всеми глупыми девчонками на улицах внизу.

– Если бы Наследный Магнат лежал на дороге, истекая кровью, я бы прошла мимо, не задерживаясь, Хоб. – Я стукнула его в плечо, отчего он поморщился, а затем соскользнула обратно по скату крыши. Когда мои ноги коснулись земли, я подождала Хоба. – Ты разве не понимаешь? Я могу беспрепятственно пройти прямо через ворота Маск ав Аска. Я вернусь туда, где все началось.

Хоб выгнул бровь.

– Где что началось?

Я отогнала эту мысль. Я даже не знала, как начать объяснять все глубины этой одержимости такому человеку, как он.

– Зачем ты это делаешь? Почему бы тебе просто не оставить маскарад в покое? – несколько раздраженно спросил Хоб. – Для альверов вроде тебя это не что иное, как смертный приговор.

Я вновь накинула капюшон куртки на голову, затем бросила медную монетку пенге к его ногам.

– На Маск ав Аска есть такие же секреты, как и в воспоминаниях, Хоб. А девушке секреты ой как нужны.

Я оставила его с дополнительной медной монеткой и исчезла в утренней суматохе.

Наконец-то я вновь попаду на маскарад, где скид-гарды не будут обыскивать простой народ в поисках тех, кому там не место.

Я снова отыщу Кейза.

И уж точно первым я убью того, кто забрал его.

Глава 2

Воровка памяти

Поместье Штромов состояло из выстроенного из дерева и глины длинного дома и нескольких коттеджей, разбросанных среди деревьев. Там были сады с нежными бутонами и чертополох с полуночно-пурпурными цветками. Фонтан перед домом был сделан из потускневшего железа и выкован в форме ворона Хугинна. Позади стоял каменный фонтан в виде Муннина.

Это было большое поместье; домочадцы Штрома управляли им с большой гордостью.

Идеальное место, где невидимая падчерица могла бы прятаться и сбегать в разные земли; где мальчик не пропадал, а единственный брат, который любил ее, не был заперт в морской тюрьме.

Я вскарабкалась по лестнице на сеновал, совершенно выбившись из сил и не вполне понимая, как воспринимать воспоминание Хоба и как его использовать.

Мой отчим был не из тех людей, кто стал бы что-то рассказывать, уж точно не мне. Если я стану приставать с вопросами о пенге, мне придется признать, что я пользовалась своим месмером – а он мне строго-настрого это запретил, как только я начала понимать слова. Какова его роль в Маскараде Аски в этот год? Мог ли он знать, что случилось с мальчиком, который когда-то здесь жил?

Десять проклятых лет, в которые я вновь и вновь ошибалась, ни разу не приблизившись к тому, чтобы узнать судьбу Кейза.

Внутренности налились тяжестью. В голове мелькнула мысль – та, которую я позволяла себе допускать только в моменты, когда я, изможденная, оставалась в одиночестве на сеновале. Что, если Кейз мертв?

Я закрыла глаза, которые тут же начало жечь. Черт побери. Я терла лицо, пока боль не отступила. В Клок-гласе не было места хнычущим слабакам, впадающим в отчаяние.

Я повернулась к открытому люку в крыше, глядя на мягкое свечение главного дома. Там, перед входом, стоял ряд узких кабриолетов[2]и оседланных лошадей. Мой сводный брат, Бард, должно быть, устроил одну из своих гулянок, которые организовывались лишь для того, чтобы он почувствовал себя значительнее, чем есть на самом деле, и для того, чтобы его друзья предавались разврату до зари.

Меня удивило, что он не притащился на своих пьяных ногах в конюшню, требуя, чтобы я прислуживала его однокашникам, которых он приволок сюда из высшей академии по ту сторону Воя.

Эти приятели постоянно пытались заглянуть мне под тунику. При последней попытке я разбила губу одному купеческому сынку, и меня изгнали из дома на две недели. Если они не распускали руки, то донимали меня вопросами, пытаясь установить, альверка я или нет. Мне еще предстояло узнать, что случится, если они обнаружат, что вообще все в Доме Штромов – альверы.

Даже их собутыльник.

Я захлопнула люк и заперла его. Один лишь вид Барда заставлял меня еще сильнее скучать по второму брату, Хагену. По правде сказать, я немного разозлилась, когда Хаген уехал и угодил за решетку. Я не знала причины ареста, но злилась тем больше, чем дольше его не было.

С тяжелым вздохом я плюхнулась на спину и уставилась в потолок. Чертово жжение никак не уходило из глаз.

По соломе в стойлах внизу прошаркали сапоги. Медленными движениями я подползла к краю сеновала и выглянула туда.

Мои губы тронула улыбка:

– Элоф. Опять ведешь ночной образ жизни?

Загадочный конюший поднял на меня свои ярко-синие глаза. Синие – неточное слово. Из этих глаз лучами били все цвета моря. Насыщенная зелень. Золото солнца. Ярчайшая синева. А еще под всеми этими оттенками была темная тень. Словно глубокая морская пещера.

Элоф почти улыбнулся. Еле уловимое движение в уголке его рта подсказало, что он хотел это сделать, но решил, что лучше не стоит.

– Как и всегда, дэнниск.

Повернувшись к стойлу, он погладил одну из кобыл, а затем положил несколько пучков сена в кормушку. Возможно, мне должно было быть стыдно оттого, как жарко становилось в груди при виде того, как работают его подтянутые, гладкие мускулы.

Но у меня в жизни было так мало радостей, что я не могла заставить себя этого стыдиться.

Он был странным работником: трудился лишь время от времени и часто приходил уже после захода солнца. Я не знала, как он уговорил моего отчима на такой график.

Если что и можно было сказать о Йенсе Штроме – он не использовал крепостных. Многие аристократы это делали, но Йенс платил своей прислуге. Здесь они были свободны.

Когда Элоф только появился, при первом же взгляде на него я лишилась дара речи.

Не потому что он был поразительно красив, а скорее потому, что его лицо было точно вырвано из моего воображения.

Лицо одного из многих чужестранных принцев, что я создала в сказках, которыми делилась с Кейзом, когда мы были маленькими. Принц Фелл. Принц с яркими глазами и худощавым телом, из-за которого враги часто его недооценивали.

Ах, но принц Фелл был умен. Ему вновь и вновь удавалось перехитрить своих врагов, пока в конце своей истории Фелл не возглавил королевство и не спас прекрасную деву, томившуюся в темном мире.

У Элофа были яркие глаза, но более дикий вид, чем у принца Фелла. Его темные волосы были обвязаны бечевкой и собраны в пучок воина, а на подбородке клочками росла неровная бородка, которая, казалось, менялась всякий раз, как я его видела. И все равно: под этой грубой внешностью был Фелл.

Я бы узнала принца из своих фантазий где угодно. Еще девочкой я вылепила его лицо по образцу мальчика, который спал рядом со мной на сеновале. Другие глаза, но, если бы я наделила принца Фелла глазами золотыми, как рассвет, Кейз бы понял, кто вдохновил меня на сказку.

Когда я видела Элофа, мне иногда нравилось воображать, что выросший Кейз был бы немного похож на него.

– Ты знаешь, как меня зовут, Элоф? – прошептала я, когда он задул один из фонарей.

Мой пульс сбился с ритма, когда он бросил взгляд этих острых глаз в мою сторону. Впервые глядя на меня так, как будто видел.

– Я знаю. Дэнниск.

Я испустила долгий вздох. Даже для одного из слуг я была не больше чем пиявка, присосавшаяся к фамилии Штром. Он не станет обращаться ко мне по имени. Без сомнений, Элоф предпочел бы, чтобы я помалкивала и оставила его в покое.

– Ну хорошо, что знаешь, – сказала я, отворачиваясь.

– Вам не стоит так поздно бывать в городе.

Боги. Это, наверное, первый раз, как этот чертов мужчина стал поддерживать разговор. Я оглянулась через плечо. Элоф уперся обеими руками на конец рукояти вил, глаза прищурены, челюсть подрагивает.

Он… меня отчитывал?

Я фыркнула:

– Я учла твое беспокойство.

– Я про беспокойство не говорил.

Голос у этого мужчины был как у медведя. Интересно.

– Значит, ошиблась.

– Это глупо, а я считал, что у вас в голове мозгов побольше.

Я прищурила глаза. Он и понятия не имел, на что я могу пойти и какой опасной могу быть.

Раз я была женщиной, это что же, меня можно было не бояться? Он что, тут же решил, что у меня в голове нет ничего, кроме фантазий и всякой там романтики? Он и правда думал, что я не знаю треклятых опасностей этого богами забытого края?

Я растянулась на животе и подперла кулаком подбородок.

– Дорогой мой Элоф. Ты бы лучше считал глупцами тех городских, что наткнутся на меня после заката. Это они рискуют, а не я.

Он фыркнул. Нет, этот мерзавец, черт побери, смеялся надо мной. Горловой звук, полный насмешки.

– Что? – я приподнялась на локтях. – Не веришь?

Да что мне было доказывать? Ему – ничего. И все же вот она я – полна решимости показать, чего стою и как коварна, даже несмотря на то, что прекрасно понимала: куда более опасно открывать свой месмер кому-то вроде него, кому-то, кого я по-настоящему не знала, чем красть воспоминания у вора, наподобие Хоба.

– Полагаю, вы думаете, что понимаете, как устроен мир, дэнниск. Но это не так.

– Ты меня не знаешь, Элоф.

Он вонзил вилы в большую кучу сена, качая головой.

– Может, и нет, но я знаю, когда кто-то ведет себя как безмозглый.

Я заскрежетала зубами. Он говорил совсем как чертов Кейз. Мой старый друг всегда говорил мне, как по-дурацки пуста моя черепушка, раз я иду на подобные риски. Но, опять же, он шел на эти риски вместе со мной.

– Знаешь, Элоф, кажется, было лучше, когда мы не разговаривали.

– Согласен, дэнниск. Отправляйтесь спать в свою теплую кроватку.

О. Мне теперь было по большому счету наплевать на странно красивого Элофа. Сама виновата, что разрушила фасад этого принцеподобного лица, заставив его говорить. Дюжины колких замечаний плясали на кончике моего языка, но ни одно не подходило. Разумеется, любое из них обязательно каким-то образом сумеет выставить меня дурой, а не продемонстрировать мой ум.

Я продолжала злобно смотреть на него, пока отодвигалась от края. У него хватало наглости ухмыляться – ухмыляться, черт побери! Теперь я точно не могу видеть его противного лица.

Вот что я получила за то, что пыталась сблизиться с другим человеком.

Лучше держаться за призраков прошлого и брата, которого я еще неизвестно когда увижу вновь. Был еще Ансель, друг Хагена и главный смотритель поместья, но у него своя семья.

Норны уготовили мне одинокую тропу. Ну и ладно. Буду идти по ней одна, пока не найду способ спасти тех, кто мне важен. Единственных, кто важен.

Я забилась в дальний угол сеновала, где устроила себе небольшое гнездышко, чтобы использовать его в качестве той теплой кроватки. Мои пальцы инстинктивно зарылись в сухое сено, и их кончики коснулись шершавой мешковины. Я вытянула мягкую лошадку из-под сена, а затем поигралась с гривой, сделанной из пряжи, и покрутила одинокий глаз-пуговицу. Второй потерялся шесть лет назад. Одна-единственная непрошеная слеза капнула на черную пуговицу.

Я шмыгнула носом и прижала лошадку к груди.

– Мы найдем его, Асгер, – прошептала я. – Хочешь, что-то скажу? Думаю, он, даже став взрослым, будет держать тебя при себе.

При этой мысли я фыркнула. Будет ли взрослый Кейз широкоплечим и сильным? Или, может, он теперь долговязый?

Мальчиком он работал в полях, вычищал конюшню, седлал кобыл. Хаген всегда дразнил его, говоря, что Кейз его перерастет, если продолжит в том же духе.

А Хаген был немаленький.

Я обняла Асгера, вспоминая тот день, когда подарила лошадку Кейзу. Если бы я знала, что это будет последний подарок, который я преподнесу ему на праздник рождения, то сделала бы больше, сказала бы больше?

Или мы все равно бы спорили, потому что почти ни один день у нас не проходил без споров?

– Я, черт побери, не маленький, Малли.

– Но и не мужчина, гаденыш ты эдакий.

– Я старше тебя, и мне вот такое больше

не нужно.

Мои слезы и улыбка смешались с гривой лошадки.

Кейз ныл и жаловался на то, что получил мягкую игрушку, – а я потратила больше половины того, что наскребла за месяц, чтобы купить для нее набивку, – но не проходило и ночи, чтобы он не спал, держа Асгера под боком.

Когда мои веки отяжелели, я прижалась к Асгеру, прячась от холода этой ночи и от теней, которые всегда сгущались в конюшне, когда звезды разгорались ярче.

Странные и тяжелые, эти тени как будто были чем-то бÓльшим, чем просто ночь. Звуки, что Элоф издавал, работая внизу, сплетались с темнотой. Он разве не замечал туманов в конюшне? Судя по тому, что он не прерывал работу, мне иногда казалось, что тьма принадлежала только мне одной.

Может, я немного сходила с ума.

Годы отчаяния – и вот я уже воображала присутствие, невидимое для всех остальных. По правде говоря, я уже вполне привыкла к темноте, даже находила в ней некое утешение, когда она наступала. Тени меня тревожили, только когда шею щекотало жуткое ощущение, что из темноты на меня смотрят чьи-то глаза.

Я поморщилась, подтянула колени к груди, отказываясь посмотреть через плечо, и поборола желание попросить Элофа зажечь несколько фонарей.

Может, на сеновале был призрак.

Я просто еще не поняла, друг мне этот призрак или враг.

Глава 3

Воровка памяти

– Вставай. Малин, вставай.

Я застонала, когда что-то ткнуло меня в бедро. Удар, потом еще один. Что-то твердое и жесткое било меня по костям. Я его на кусочки изрежу, если оно еще хоть раз до меня дотронется.

– Оставь меня, – промямлила я.

– Клятые небеса. – Широкие сильные руки тут же ухватили меня под мышки. Из горла вырвался пронзительный вскрик, когда инстинкт потребовал, чтобы я начала брыкаться и отбиваться. Но вот по моим венам прокатился гортанный смешок. – Да боги, девочка. Ты каждое утро просыпаешься, как бешеная кошка?

– Ансель. – Мои глаза подстроились под темноту, и я отпихнула его. С раздраженным вздохом я стряхнула соломинки, приставшие к штанам и волосам. – Ты что здесь делаешь?

Один взгляд на улицу помог понять мне, что солнце еще даже и не думало просыпаться.

– Нас с тобой ждет работа. – Ансель бросил к моим ногам лопату. Он был ближайшим другом Хагена, к разочарованию моего отчима, и у него была мощная фигура воина-берсерка. Но сердце у него было доброе и славное.

С ареста Хагена Ансель заступил на должность, на которой с гордостью обращался со мной как с беспомощной младшей сестричкой.

– Что? – я потерла сонные глаза. – Почему сейчас?

– Мастер Штром получил весть о том, что сегодня прибывает тюремный транспорт, – белозубая улыбка Анселя прорезала тьму.

Мой пульс заколотился где-то в черепе. Я забыла, что нужно дышать. Улыбка облегчения и недоверия постепенно осветила меня.

– Тюремный… – я обхватила пальцами запястье Анселя. – Это Хаген?

Ансель мягко рассмеялся.

– Рискну сказать, что да, Мал. Твой отчим хочет, чтобы территорию подготовили к его возвращению.

Хаген. Мой брат. Единственный человек в Доме Штромов, которому вообще было дело до того, жива ли я, возвращался домой!

Бо́льшую часть моей жизни он ездил в Северные королевства, ведя какие-то заграничные дела от имени Дома Штромов. Я не знала, что это за дела: он мне никогда не рассказывал, никогда не позволял задавать много вопросов, но мне было плевать. Лишь бы он возвращался.

Вот только два года назад он не вернулся.

Но теперь он снова будет дома…

Я поспешила пригладить крысиное гнездо своих волос и заплести их в простую косу, после чего натянула на ноги свою единственную пару сапог из вареной кожи. Считаные мгновения спустя я уже скользила меж других работников и исполняла указания Анселя.

К тому времени, как утренний свет разогнал рассветный туман, я уже обстригла дикие травы вдоль передней дорожки, покормила коз, кобыл и сумела поймать гуся, которого зажарит повариха. На моем лбу собрались капли пота, когда я собирала редьку и репу, зная, что отчим их наверняка попробует.

– Малин, поди к свиньям, девочка. Засов проклятого загона сломался. – Мой отчим, стоящий у входа в длинный дом, впился в меня суровым взглядом. Я кивнула и тыльной стороной ладони стерла грязь с глаз.

– Да, daj.

У Йенса Штрома был мощный голос, совсем как у волн Воя. Его звук вторгался в каждое движение в поместье. От содрогания ветра в ветвях и до бряцанья деревянных тарелок в кухонных помещениях. Когда мой отчим говорил, все поместье слушало.

Крепко сложенный, с толстыми руками и сильный, как скала, – вот каким был этот мужчина. Его борода была заплетена в косичку, а рыжие волосы по бокам головы он выбривал вплоть до макушки, оставляя по центру длинную полосу косы, тем самым демонстрируя статус аристократа. На коже его головы и скул были вытатуированы руны. Защита. Сила. Процветание. Все знаки аристократа.

Хотя я была рада, что Штромы богаты. Иначе Йенс был бы альверским псом на маскараде, и мы все вместе с ним.

Он был аномальщиком, как и я. Таким словом называли столь страшный, мощный и непонятный месмер.

По тем намекам, что он оставлял, я вычислила, что мой отчим обладал каким-то даром, связанным с ложью и правдой. Что-то касаемое контроля того, какие слова произносятся и какие истории рассказываются.

Такой дар мог быть полезен, если ты пробиваешься в аристократию. Если жертвы не смогут сказать правду, то кто тебя остановит? Я, наверное, и сама была немного порочна, потому что мне было все равно, получил ли Йенс свое богатство бесчестным путем. Его кошелек делал нас всех свободными альверами, и у него было достаточно влияния, чтобы скрывать правду о моем месмере.

По какой-то причине он это делал.

Насколько мне известно, Ивар понятия не имел, что падчерица Дома Штромов отнюдь не была совершенно обычной девушкой.

Йенс не любил меня, но он дал мне свое имя, дал мне крышу над головой и еду на столе. Закон его к этому не обязывал. Поскольку я была дочерью его мертвой жены, Йенс не был ко мне ничем привязан.

Большинство дней я его презирала, жаждала, чтобы он сломал себе спину, выполняя бесконечную работу, как и все мы, но часть меня любила его за то, что он уберег меня от жизни в доме утех или голодного прозябания в сточной канаве.

А в такой день, как сегодня, он мог попросить меня сделать что угодно, и я бы это сделала, даже не задумываясь.

Хаген скоро будет здесь.

– Малин, – рявкнул Йенс, когда я вручила корзину с овощами другому слуге. – Когда закончишь, я хочу, чтобы ты сидела в конюшне. Поняла?

Я раскрыла рот.

– Но я надеялась…

– Какие-то проблемы?

– Я надеялась… Я хотела встретиться с Хагеном, daj. Прошло так много времени, я думала, что смогу сегодня побыть со всеми в главном доме.

По территории поместья раскатился злобный смех.

– Маленькая мышка? В доме, с нами? Мы не станем позорить моего дорогого братца таким зрелищем в его первый же вечер дома.

Бард показался из длинного дома и вгрызся в спелое, кроваво-красное яблоко. Сок капал с его волевого подбородка. Для кого-то Бард был красивым. Полным достоинства. Наследником Дома Штромов.

Для меня он был жестоким и испорченным до мозга костей.

В горле затянулся постыдный узел.

– Я не хочу проявлять неуважение, но… Хаген и мой брат тоже.

Бард рассмеялся и откусил еще кусок.

– Скажи-ка мне, маленькая мышка. Какое право ты имеешь на что-либо в этом доме? Тебе повезло, что у тебя вообще есть крыша, которую ты можешь называть своей.

– Мне полагается доля моей матери в Доме Штромов. – Пекло, что же я делаю? Я винила в этом вспышку одуряющей боли от мысли, что мне еще одно лишнее мгновение не дадут подойти к Хагену.

Из-за моих внезапных слов слуги остановились и посмотрели на нас. Кто-то с ужасом, другие – с восторгом в глазах, оттого что наконец-то что-то интересное может произойти в Доме Штромов.

– Твоей матери? – Бард отшвырнул наполовину съеденное яблоко и сделал шаг ко мне, его голос сочился обидной иронией. – О, бедная маленькая сестренка. Разве ты не понимаешь, что твоя шлюха-мать мертва?

– Достаточно, – отрезал Йенс. Он прищурил глаза, глядя с… отвращением, может, с презрением. Может, с чем-то еще. – Малин, ты сделаешь, как тебе велено. Я не хочу видеть тебя возле главного дома. Это мое последнее слово, девочка.

Бард подмигнул мне. Как бы я хотела вогнать свой кинжал ему в ногу, чтобы стереть эту ухмылку с лица. Но вместо того я, как всегда, кивнула. Я подчинилась слову моего отчима, подобрала лопату и повернулась к загону для свиней.

Мощенная булыжниками дорожка вела за угол главного дома. Йенсу не нужно было держать скот или свиные загоны. Он был человеком оружия. Одним из верных кузнецов оружейной Черного Дворца. Если бы я верила, что он добрый человек, я могла бы думать, что мой отчим добавил вонючие загоны и роскошные сады, чтобы дать своим слугам больше работы, дабы оправдать то, что он им платит и не дает оказаться на улице.

Но он был не таким человеком, кого я бы назвала добрым, так что ему, наверное, просто нравилось присутствие тупых существ, таких как норовящие удрать свиньи.

Возле загона мое горло пересохло так, что я не могла сглотнуть.

Внутри стоял Элоф, налаживая сломанный засов.

Вина кинжалом вонзалась в мою грудь всякий раз, когда сердце подскакивало при виде этого мужчины. Как будто я предавала единственного мальчика, которого когда-либо любила, этим неподобающим влечением к другому. Другому, который меня раздражал и был откровенно груб.

Элоф поднял глаза.

– Вам что-то нужно, дэнниск?

– Не от тебя.

Элоф не прервал работу, но его губы снова одуряюще дрогнули.

– И откуда же вам это знать?

– Хм-м. Ну, скажем, некое несварение подсказывает мне, что у тебя никогда не будет того, что я хочу.

– Как решительно вы это сказали. А мне многие говорили, что у меня талант исполнять самые сокровенные желания.

Мои внутренности скрутило. Его слова буквально сочились двусмысленностью, а я не хотела в этом разбираться.

– Какой неприятный сюрприз – встретить тебя здесь в течение дня.

– Я здесь сегодня нужен.

Я закатила глаза и поспешила к другой стороне калитки, где одна из свиней протиснулась наружу, – самая маленькая и самая шустрая. Я пыталась поймать животное, пока легкие не начали гореть.

Словами не передать, как противно мне было, что пришлось просить помощи у Элофа.

Он ничего не сказал, но блеск в его глазах-океанах говорил мне, что внутренне он чуть не кричал о том, что у него нашлось нечто, нужное мне. И так было до тех пор, пока животное наконец не оказалось за починенной калиткой.

– Солнце садится, дэнниск. Вам бы пора возвращаться в свою кроватку.

Я заправила пряди своих потных, грязных волос за ухо.

– А тебе пора бы найти кого-то другого, чтоб его донимать.

– Отлично сказано, дэнниск. Нет, правда, вы меня ранили.

– Хорошо. – Пекло. У меня мозгов было меньше, чем у треклятого камня, и Элоф знал об этом. Его заносчивый смех разбитым стеклом вонзался в меня, пока я заканчивала укреплять вновь выпрямленные столбы грязью и глиной, а он снова принялся кормить тупых свиней.

Моя работа замедлилась с того момента, как отчим потребовал, чтобы меня не было видно. Что такого ужасного было в том, чтобы подпустить меня к Хагену? Йенс знал, что мы близки; он никогда не пытался нас разлучать. Одно из его подозрительных проявлений доброты, которых я не понимала. А теперь казалось, что он знает что-то еще и держит меня в неведении, потому что не хочет, чтобы я была в курсе его секретов.

– Наверное, это к лучшему, что вы сегодня не будете путаться под ногами, дэнниск, – сказал Элоф, опершись одним локтем на черенок лопаты.

Я бросила на него мрачный взгляд.

– Что?

– Сегодня, когда ваш брат вернется. Я думаю, будет разумно не путаться под ногами.

Я что, про Хагена говорила вслух? Или мое лицо буквально кричало о том, что я еще сильнее сломлена оттого, что не могу увидеть брата? Я его проигнорировала и вытерла грязные руки о штаны.

Голос Элофа потемнел.

– Собственно говоря, я думаю, вам стоит поспешить на этот свой чердак. Сейчас же.

– Да как ты смеешь мне…

Слова задушил грохот колес по песку и щебенке. Сердце в моей груди остановилось. Я задержала дыхание и повернулась к передней подъездной дороге, ведущей к Дому Штромов.

О боги. Кареты Черного Дворца. Хаген. Кровь потекла быстрее, а слабую улыбку было никак не сдержать.

Пока мечта не превратилась в отвратительную реальность.

– Проклятье, – ругательство Элофа стало еще одним ножом в моей груди, доказательством того, что то, что я вижу, – правда.

– Маскарад, – сказала я, чуть дыша. Не кареты Черного Дворца. Это были повозки с масками, нарисованными на боках, и решетками на окнах. Такие повозки использовались, чтобы запирать и перевозить купленных альверов на Маскарад Аски.

Если что и доказывало, что альверы, занятые на маскараде, не были свободны, – так это решетки в тех повозках.

Мои колени ослабли, когда троица вооруженных скидгардов открыла одну из зарешеченных дверей и выволокла откуда-то сзади тощего слабого мужчину.

– Нет, – сказал Элоф чуть слышно. – Это невозможно.

Я не знала, что он имеет в виду. Все, что я слышала, – это свой собственный сдавленный крик:

– Хаген!

Глава 4

Воровка памяти

Я пронзительно вскрикнула, когда скидгарды заставили моего брата встать на колени.

Его волосы отросли до плеч. Борода вся сбилась в колтуны и заканчивалась чуть выше его сердца. На нем были лохмотья, а эти сильные, надежные руки теперь были тонкими и покрытыми синяками.

Я сделала шаг, желая броситься к подъездной дорожке, чтобы вступить в бой с любым, кто посмеет к нему прикоснуться, но кто-то остановил меня, крепко обхватив за талию.

Элоф прижал меня к своей широкой груди, оттаскивая назад.

Я стала вырываться.

– Нет!

– Потише.

– Отпусти меня!

– Закрой свой рот, или я его силой закрою. – Этот дурак вцепился в меня так, будто я была его последним вздохом. Я его ненавидела. Элоф медленно повел меня назад, к деревьям. – Малин, ты должна его отпустить.

Этот гад знал, как меня зовут.

– Нет. – Боль в моей груди стала невыносимой. Я привалилась к его телу. – Это же маскарад.

– Я знаю.

– Они… уничтожат его. Отпусти меня!

Дверь в длинный дом распахнулась. Мой отчим и половина домочадцев вышли на подъездную дорожку.

– Что это? – рыкнул Йенс.

Скидгард с серебряным саксом[3]выступил вперед. Капитан, сомнений нет.

– За вашу службу Черному Дворцу ваш Лорд Магнат дарует членам Дома Штромов возможность проститься со вторым сыном.

– Нет, – сказал Йенс. – Я получил весть о том, что его отпускают.

– Планы изменились, милорд. С этого момента лорд Хаген Штром, признанный альвером, будет в распоряжении Лорда Магната, каким бы образом тот ни решил им распорядиться.

– Нет. – Я развернулась в руках Элофа, но он лишь сжал мои бедра так сильно, что стало больно от его ногтей, впившихся в меня.

– Если хочешь сберечь свою дурную голову, ты сейчас же заткнешься, – рявкнул он мне в ухо и затащил нас в тени возле старого сарая. Темнота проглотила нас целиком. Я и не заметила, как сильно уже стемнело, но в этой мгле я едва могла различить Хагена.

– Мой сын уже отсидел свой срок, – настаивал отчим.

Капитан склонил голову набок.

– Вы оспариваете решение Лорда Магната, лорд Штром?

– Daj, – голос Хагена. Ох, звук его голоса спустя столько времени причинял боль – он был грубым и полным резкого придыхания. – Отпусти меня, но… езжай к ним. Не позволяй им страдать, молю тебя. Освободи их.

Позволять страдать кому? Кого нужно освободить?

Йенс замер, превратившись в безмолвного наблюдателя. Он молча смотрел на то, как скидгарды пихнули Хагена вперед и как приказали ему проститься со своими людьми.

Я должна была его увидеть, должна была добраться до него, прикоснуться к нему. Элоф был силен, но я была в отчаянии. Пяткой сапога я резко наступила ему на ногу. Он обругал меня, но этого хватило, чтобы он на мгновение ослабил хватку.

Я вырвалась из его рук и бросилась к дорожке, готовая убить каждого скидгарда, причиняющего боль Хагену. Может, и безрассудно, но я бы искромсала стольких, скольких успела бы до того, как они меня прикончат. Хагена не заберут. Не как Кейза. Я не отдам их обоих маскараду.

– Хаген!

Он поднял глаза в мою сторону и покачал головой.

– Мал, нет. Пожалуйста.

Пекло его побери. Я не стану смотреть, как его увозят прочь. Он умрет на маскараде, это точно.

Но эти проклятые руки снова сомкнулись на моей талии, утаскивая меня назад. Я вскрикнула и завопила, чем привлекла несколько взглядов со стороны скидгардов. Меня утянули в тень до того, как кто-либо из них решился последовать за мной.

Элоф потащил меня прямо к коттеджу Анселя. Он прижал мои плечи к двери и прибил к ней взглядом.

– Твой брат сделал свой выбор. Он знал, чем рискует. Что ему сейчас нужно, так это убедиться, что ты будешь в безопасности, поэтому этим я и займусь. Этим я всегда и занимаюсь.

Он нес околесицу. Я не хотела его слушать и не хотела делать что-либо еще, кроме как преследовать повозку, уносящую Хагена в преисподнюю.

И я могла. В этот год я могла прийти на маскарад. Сжечь его дотла.

Слезы высохли. Эмоции выгорели.

Элоф, видимо, заметил новую тьму в моих глазах, потому что проклял богов и вздохнул.

– Ты это так не оставишь.

– Никогда. – Слово протиснулось сквозь сжатые зубы.

– Вечно безрассудная дура, – сказал он, но, скорее, будто сам себе. – Ты никогда не найдешь его без помощи, ты же это понимаешь, да? Скажи мне, что ты не так глупа, чтобы считать, будто сможешь одна следовать за ними до самого Маскарада Аски?

А имело ли значение, что именно это я и планировала сделать? Нет. Я пробью основание Клокгласа, если так смогу спасти Хагена от той же участи, что из-за меня выпала на долю Кейза.

– Я бы сейчас меня не высмеивала, – прошептала я. – Это для тебя ничем хорошим не кончится.

Элоф сжал мой затылок с такой силой, что я задохнулась.

– А для тебя все закончится, если станешь что-то делать одна. Никто не безумен настолько, чтобы лезть в маскарад. Если только ты не заключишь сделку с гильдией Кривов, но…

Он тут же захлопнул рот, как будто слова выскочили против его воли. Мои глаза округлились. Гильдия Кривов принадлежала Повелителю теней, зверю, а не человеку. Разбойнику, который ненавидел Лорда Магната и людей с положением. Кто-то называл его темным фейри. Мужчина, что появляется в тот момент, когда чьи-то самые темные желания было необходимо претворить в реальность.

Я была уверена, что он – всего лишь убийца, упивающийся хаосом.

– Повелитель теней – убийца, а не завсегдатай маскарадов, – прошептала я.

– Он заключает сделки, – пробормотал Элоф, запуская пальцы в свои густые волосы. – Как раз сделками гильдия Кривов и занимается.

– Сделками? А, так ты считаешь, что он и правда фейри, исполняющий желания? Никогда не думала, что ты тупица, Элоф.

– Боги, да знаешь ли ты хоть что-нибудь об этом треклятом мире? Я не говорю о желаниях фейри и магии, хотя фейри наших соседних королевств обиделись бы, что ты вот так от них отмахиваешься. Однако в Клок-гласе, в каждом гадском регионе власть получают через заговоры, взятки и сделки. Повелитель теней в этом лучший, но это не имеет значения. Он не станет заключать сделку с такой дурой, как ты. Ты слишком безрассудна.

Сжав кулаки, я подняла подбородок, чтобы казаться выше, но, по правде, не могла унять дрожь.

– Ты как-то много о них знаешь. Они могли бы помочь, ведь так?

– Нет. Никто не может тебе помочь. Ты не так поняла меня, дэнниск. Больше не спрашивай.

Я потеряла брата и сердце на этом маскараде. С меня довольно теней, что его окружают. Одной ладонью я толкнула его в грудь.

– Не ври мне. Ты заговорил о Кривах, потому что они первыми пришли тебе на ум. Первая мысль обычно самая честная. А теперь расскажи мне правду: способны ли Кривы помочь мне вернуть брата?

Элоф поджал губы. Он все удерживал мой взгляд. Не моргая.

– Клянусь богами, я не стеклянная! – Я сделала несколько шагов в сторону. – Маскарад забрал все мое сердце по кусочкам, и я бы хотела получить их обратно. Если гильдия Кривов может быть полезна, то давай рассказывай, иначе, обещаю, я признаюсь каждому скидгарду, что у меня в планах отравить пирожные на празднике. По крайней мере, тогда я найду Хагена, если меня саму бросят в застенки маскарада. Не сомневайся во мне, я так и сделаю.

На протяжении нескольких вздохов Элоф смотрел на меня, слегка оглушенный, затем сложил руки на груди, переминаясь с ноги на ногу.

– Самое забавное в твоих угрозах то, что ты настолько тупа, что пойдешь и выполнишь их. Хочешь заключить сделку с Кривами? Неразумно, но если уж ты настаиваешь, дэнниск… – Элоф указал на дверь Анселя, делая шаг к теням под деревьями, – то тебе стоит спросить приятеля твоего братца, что в такие сделки входит. А потом уже делать выбор.

В груди что-то содрогнулось. Ансель знал о Повелителе теней? Неуловимом, властном и кошмарном любителе сделок? Да быть такого не может.

Элоф шагнул прочь с крыльца, и мое горло стиснула паника.

– Подожди, ты куда идешь?

– Прочь. Как и в случае с тобой, маскарад и меня тоже может вывести из равновесия, – Элоф помедлил, прежде чем скользнул в темноту. – Не глупи и не смей идти сегодня за братом. Ты ничем ему не поможешь, если погубишь себя.

А затем он исчез.

Я простояла на крыльце коттеджа Анселя еще один долгий вздох. Дважды меня ломали. Дважды Восточное королевство крало у меня дорогого сердцу человека.

Время для моей мести приходило и уходило уже слишком много раз.

Этого раза я не упущу.

Глава 5

Повелитель теней

Холодный ветер прорывался меж узких планок, составлявших стены сарая. С крючков на стенах свисали лопаты с расщепленными рукоятками, серпы с пятнышками затвердевшей ржавчины на лезвиях и забытые топоры, которыми когда-то пользовались, чтобы сформировать и выстроить все поместье.

Я подбросил и поймал золотую монетку пенге. Для кого-то она значила бы целую жизнь, полную экономии и пустой похлебки, для других была суммой, которую едва замечали. Мне был неважен размер оплаты; что имело значение – так это страх и безнадежность, что скрывались за ней, когда она попала в мои руки.

Когда учитывались отчаяние и нужда, эта конкретная монетка стоила больше, чем вся сокровищница Черного Дворца.

Когда дверь, сорванная с одной из петель, открылась, я не обернулся. Лишь перебросил пенге из руки в руку, глядя на холодные ленты лунного света, разлившиеся по пыли и запустению.

– Ты опоздал, – сказал я, собирая тени вокруг плеч и рук. Когда страх набирал силу, можно было рассчитывать на бÓльшую власть. Если бы я был человеком получше, я бы мог проявить некоторое уважение к своему посетителю. Он, несомненно, нес на себе страх, но тот был притуплен яростным гневом, может, даже и ненавистью ко мне.

Нагло. Немножко храбро.

Дверь закрылась с громким стоном.

– Мне за детьми смотреть нужно.

Я фыркнул. Вечно оправдания. Малышня может выжить и без отца. Я ведь смог.

Хотя, опять же, я был не из тех, какими матери надеются увидеть своих детей, когда те вырастут, но я вполне мог сказать, что выжил, и сегодня держал в руках власть. Больше, чем большинство жалких малышей сможет сказать о себе, когда вырастет в жалких слуг для богатых домов.

Я повернулся лицом к главному смотрителю Дома Штромов. Монета, которой он заплатил мне почти два года назад, перекатывалась меж моих пальцев. При виде ее в его глазах промелькнул новый страх. Страх никогда не проходил мимо меня незамеченным.

Коль скоро моя сила жила в этих приступах паники, все, что я чувствовал, – это удушающий, сковывающий страх.

К его чести, мужчина скрыл свое беспокойство несколько вздохов спустя и смерил меня жестким взглядом.

– Это не входило в нашу сделку.

Один уголок моих губ изогнулся в улыбке.

– Не знал, что ты устанавливаешь правила, Ансель. Наша сделка заключалась в том, что ты будешь должен мне услугу, если я доставлю тот тоник, что нужен твоему мальчику. Проходил ли хоть месяц, когда доставка не состоялась?

Ансель был высоким мужчиной. Он мог бы быть устрашающим, если бы не раскрывал сердце так широко и не позволял другим видеть, что для него важнее всего. Когда его младший сын два года назад подцепил Дикую Лихорадку, его сердце навсегда ослабло. Но травы и эликсиры, тронутые месмером, были недешевы.

Я устроил так, что один эликсирщик – альвер с чудесным даром смешивать зелья и яды – создал для мальчика тоник. Спас его маленькую жизнь.

– И я благодарен…

– Ты не кажешься благодарным.

Ансель покачал головой.

– Зачем она тебе нужна? Что это за план? Она пришла ко мне сегодня, зная о нашем… взаимодействии то, что только Крив знал бы. Как?

– А. Наше с тобой дело не требует того, чтобы я отвечал на твои вопросы. Мои сделки просты. Окажи мне услугу, когда я попрошу, и тоник продолжит поступать каждую первую луну. Не сделаешь то, что от тебя требуется, и его больше не будет. Все просто.

Меж его бровей пролегла складка.

– Ты скажешь мне, если задумал ее убить?

– Нет.

– Нет – не планируешь ее убивать, или нет – не скажешь?

– Нет.

Главный смотритель взглядом чуть не метал в меня битое стекло.

– Тебе место в преисподней.

Я хохотнул и убрал монету в карман.

– Правда? А твоя славная женушка так, кажется, не считает. – Оттенок его покрасневшего лица развеселил меня чуть больше, чем следовало. – Ну, не надо такого свирепого вида. Она тебе странным образом верна. Но начала оставлять нам маленькие пирожки с пряностями в ночь доставки, и моей гильдии они очень нравятся. Женщина, которая знает, как показать признательность.

Когда он отвернулся, я мигом сократил расстояние между нами.

Тени разлились по сараю. Моя рука упиралась в его грудь, поглощая каждый быстрый удар его сердца, когда я прижал его спиной к стене. Смотритель был выше на полголовы, но выражение чистого, сочащегося страха в его глазах пьянило, напитывало мотки ночи, вырывающиеся из моего тела.

Каждая тень холодила поверхность моей кожи, и в то же время кровь моя разогревалась от использования месмера.

В хижине потемнело, отчего казалось, будто я смотрю на него через прозрачную черную ткань. Чернильная тьма покрыла мои глаза. Обычно я мог окрасить глаза тьмой, когда сам того хотел, но сегодня белки скрылись из-за накала эмоций.

Я ненавидел находиться на грани потери контроля.

– Один пенге, – мой голос был темным хрипом. – Это все, что у тебя было, так что я согласился на то, что остальной твой долг будет оплачен одной услугой, когда бы я за ней ни обратился. Без вопросов, – я прижался своим лбом к его. – Проклинай мое имя, мне все равно, но приведи эту женщину к моим дельцам целую и невредимую. Не сумеешь – и я по-другому изверну нашу сделку. Твоя жена будет хорошим началом. Нам бы пригодилась симпатичная крепостная.

– Мерзавец.

Моя рука легко касалась его груди, но тени петлями обвились вокруг его горла и запястий, сдавливая, пока он не поморщился.

– Так что выбираешь? Я, честно, не вижу здесь проблемы. Идею встретиться с Кривами уже вложили ей в голову. Она сделает это с тобой или без тебя, но в первом случае доберется до нас живой. И тогда долг перед гильдией Кривов будет уплачен, а твой мальчик будет жить.

Ансель опустил взгляд на дощатый пол, покрытый пылью, и кивнул.

– Могу я считать это согласием?

– Да, – голос мужчины был изможденным и сломленным.

Идеально.

Я выпустил его из теней своего месмера. Моя кожа горела странным ледяным жаром, пока тьма отступала обратно, в мою кровь. Вся, кроме той, что в глазах.

Я сунул руку в карман и достал пенге. Подбросив монетку, я дал ей упасть на пол.

– Приведи ее и считай, что наши дела окончены.

В три широких шага я добрался до двери, но голос Анселя меня остановил:

– Она будет драться с тобой. Если причинишь ей вред, она будет с тобой драться. Она альверка, но это ты, вероятно, и так знаешь.

Держась за дверную ручку, я оглянулся через плечо.

Ансель потянулся за монетой, затем повернулся ко мне со страдальческой улыбкой на лице.

– Есть в ней что-то сильное. Не знаю что, но у нее будет еще меньше денег, чем у меня, чтобы тебе заплатить. Раз она не может заплатить, я уверен, что ты желаешь ей зла. Невинной душе, которая и так потеряла уже слишком много. Надеюсь, боги проклянут тебя за это.

– А, не бойся, они это часто делают.

Если бы он только знал, как сильно я старался, чтобы эта ночь не настала. Но какие бы осторожные шаги я ни предпринимал, мне это не удалось. Наши дорожки пересекутся, и это, вероятнее всего, закончится смертью, если я не шагну назад в прошлое, которое хотел бы забыть.

Наивная деревянная роза обожгла меня там, где касалась груди под туникой. Я отказывался задумываться об этом, пусть даже на мгновение.

– До завтра, – я открыл дверь, широко ему улыбаясь. – О, и, Ансель, не опаздывай больше.

В естественных тенях мир мог наконец перестать вращаться. Неустанное биение моего пульса могло замедлиться, пусть и всего на миг.

Это бы принесло долгожданное облегчение после того жара в груди. Я сделал ошибку, а я никогда их не делал. Вот так оступиться в игре в ножи означает смерть и кровь.

Почти два года мы искали, давали взятки и выслеживали Хагена Штрома. Когда мы его нашли, то стали тщательно работать, чтобы устроить его освобождение из северной морской тюрьмы.

Наши фальшивые бумаги о помиловании были идеальными.

Но однажды ночью он проскользнул сквозь наши пальцы. Как маскарад вообще о нем узнал? Даже будучи в шоке, я мог бы работать и с внезапно нарисовавшимся маскарадом. Проблемы начались, когда она не послушалась. Если бы она сохраняла спокойствие, если бы ушла в конюшню, мне бы не пришлось все еще вести эту проклятую битву.

– Он затих, Това? – шепотом спросил Гуннар, поднимая старый кувшин и делая глоток броана.

– Это всегда плохой знак, – ответила Това. Она скосила свои кошачьи глаза в мою сторону, изучая мой профиль так, как будто я не чувствовал ее взгляда. – Как думаешь, он забыл, что мы здесь?

Я закатил глаза. Учитывая, как сильно народ в регионах дрожал от одного лишь имени Повелителя теней, я думал, что моя собственная клятая гильдия будет проявлять ко мне хотя бы капельку уважения и обожания. Если бы только те, кто распространяет такие жуткие слухи, могли видеть, сколь мало Кривы боялись своего лидера, это едва ли хорошо сказалось бы на моей убийственной репутации.

– Может, расскажешь ему, как я не дал тому старому скидгарду преградить нам дорогу? – продолжал Гуннар, как будто я не стоял с ним рядом. – Я все еще ужасно собой горжусь.

– Ах да. Наш юный принц… у-уф. – Това мрачно посмотрела на Гуннара, когда его локоть впечатался ей в ребра.

– Прекращай уже меня так называть.

Я чуть не рассмеялся. В это мгновение он выглядел совсем как шестнадцатилетний мальчишка, которого я встретил два года назад, когда мы отправились в Северное королевство фейри.

Гуннар мог расщепить волосок кончиком стрелы и, будучи альвером-гипнотиком, обладал способностью заставить человека делать все, чего бы он ни пожелал.

Дар, который я использовал по полной.

Когда наши северные соседи подняли восстание против своего короля, Кривы проголосовали за то, чтобы сплавать к их берегам. Моя гильдия отправилась из чистого любопытства; я же увидел в этом способ набить наши карманы чужеземными монетами.

Если бы я знал, что этот ход выкинет меня на дорогу Хагена Штрома, я бы никогда не поехал.

Все, что касалось Хагена, разумеется, привело бы меня на дорогу к ней. Женщине, которой лучше было бы верить, что я мертв.

Ее поиски мальчика всегда заканчивались разочарованием. Я бы ни за что не показал своего лица.

По крайней мере, таков был план. Наши судьбы переплетались, и я не мог этому помешать. Не был вполне уверен, что хотел этого.

Мужчина должен быть дураком, чтобы рискнуть и самому выпить свой собственный яд. Чтобы сознательно ослабить решимость. Я становился этим самым дураком.

Моей гильдии всегда отдавались приказы не причинять вреда падчерице Дома Штромов. Она не была частью нашего плана по поискам Хагена. Всего лишь альверкой, за которой нужно наблюдать. Так что мы наблюдали. Ждали. Почти целый клятый год мы ждали этого момента, и я позволил Хагену уйти, потому что ценил ее голову выше его.

Нам придется поменять свои планы и начать более опасную игру.

– Остальные на местах? – рявкнул я, разом обрывая перепалку о титуле Гуннара.

– Ой-ой, кто-то сегодня довольно раздражительный, – сказала Това, бросая один из своих орешков мне в голову. Он не попал и приземлился к моим ногам.

– Това, – предупредил я.

– Что? – она поджала губы и смерила меня жестким взглядом. – Очевидно же, что есть что-то, чего ты нам не рассказываешь об этой воровке памяти.

Почему мы здесь, а не преследуем транспорт? Я думаю, что мы – Гуннар сильнее всех – заслуживаем знать.

Она не ошибалась, но я бы ни за что не рассказал ей. Скорее даже, не смог бы. Но правды об этом она тоже не узнает.

– Единственное, чего любой из нас заслуживает, так это продолжать дышать, – сказал я голосом низким и хриплым. – Если вы этого хотите, так доверяйте мне или проваливайте.

Глаза Товы округлились. Я сжимал и разжимал кулаки, раздраженный тем, что плюнул в нее этими словами. Никогда за многие годы я не велел кому-либо из гильдии проваливать.

Несколько биений сердца мы провели, сцепившись взглядами, борясь за то, кто прогнется первым. Гуннар напряженно поежился и медленно, бочком отошел от нас двоих, как будто мы могли скрестить друг с другом клинки.

Наконец Това издала усталый вздох и покачала головой.

– Если тебе без разницы, то я уж лучше не буду разваливать гильдию, – сказала она, и обида в ее голосе лезвием прошлась по скрытым одеждой шрамам на моей спине.

Я сдержанно кивнул, затем взглянул на Гуннара.

– Что ты сделал с тем скидгардом?

Гуннар перестал ерзать и быстро шагнул ко мне с огнем в глазах.

– Заставил его приказать целому подразделению не приходить на эту сторону доков как минимум два дня. Заставил свой месмер работать почти мгновенно.

– Едва ли, – сказала Това. – С четвертой попытки.

Гуннар запыхтел.

– Я же сказал, почти мгновенно. Мы сможем беспрепятственно заключить сделку, а потом… отправимся за ним?

Эти слова прозвучали вопросом, мольбой. Когда я принял его в Кривы, он поклялся, что никогда не станет задавать мне вопросов. Он не хотел сейчас этого делать, но, как и Това, несомненно, ломал голову над тем, что я для нас задумал. Скорее всего, он не мог толком ничего понять. Но об этом я не мог сказать ему ничего больше.

– Что за понурый вид, Гуннар? – сказал я. – Мы на много шагов впереди.

– Если только воровка памяти снова все не разрушит.

Он винил ее, а не меня, но я всегда буду взваливать на себя каждый промах.

– Хотя бы скажи нам, почему мы собираемся вести дела с этой женщиной, – попросила Това. – Почему она внезапно стала нам так важна?

Я не мог рассказать своей гильдии всего, но что-то ведь мог.

– Я лишь возмещаю урон от своего промаха.

Това и Гуннар обменялись удивленными взглядами. Я редко признавал свои ошибки, но моя беспечность секретом не была. Я должен был попасть туда еще до того, как Хагена привезли в Дом Штромов, я должен был предвидеть вероятность маскарада, но позволил себе отвлечься на другое.

Кривы не отвлекались. Если мы это делали – проливалась кровь.

Я прочистил горло и уставился на разрез зари, разгорающейся над морем Воя.

– Предоставленная сама себе, она станет угрозой нашим планам. Она слишком эмоциональна, слишком неопытна. Лучше держать ее поближе. Хотя она немало знает о Доме Штромов и маскараде. Мы используем ее знания к своей выгоде. – Когда челюсть Гуннара напряженно дернулась, я положил руку ему на загривок и сжал. – Что я тебе сказал, когда ты вступил в гильдию?

Он с усилием сглотнул.

– Ты сказал, что будешь биться до конца и не отступишь, пока мы его не найдем. Ж-живым или мертвым.

– Ты мне еще веришь?

Гуннар кивнул.

– Славно.

Това наклонила голову, на ее губах заиграла хитрая улыбка.

– Так что, кто пойдет на встречу?

– Ты и Раум, – сказал я.

– Элофа отправим?

– Да, – я глубоко вдохнул холодную зарю. – Признаёт ли она это или нет, но она ему доверяет.

– Что нам нужно знать о ее месмере? – спросил Гуннар.

– Она аномальщица, – сказал я. – Она не знает, что игра, в которую играет, безрассудна, и станет вмешиваться, если предоставить ее самой себе.

– Тогда нам стоит просто убить ее, – посоветовала Това, как будто это не пробьет дыру прямо в центре моей груди.

– Как я уже сказал, даже при всех недостатках она может быть полезна.

Мне до мозга костей претило сплетать наши судьбы, но другого способа спрятать ее и сделать так, чтобы она продолжала дышать, у меня не было. Знать, что с ней станет, если она придет еще на один маскарад… Что ж, я был злобным, жестоким, но я не мог позволить ей сделать это в одиночку.

И все же это не означало, что что-нибудь изменится. Я буду злодеем в ее глазах. Для нее же будет лучше ненавидеть меня, ненавидеть всех нас.

Гуннар вздохнул; на его лице была написана боль.

– Я и не думал, что мы когда-нибудь окажемся здесь.

– А ты подумай. Мы близко, – ухмыльнулся я. – Но готовься, потому что сестра твоего отца – та еще штучка.

По мановению моей руки мы растворились среди деревьев, где нас ждали остальные члены гильдии. Мой пульс все никак не хотел замедляться, но я отгородился от него.

Здесь нет места эмоциям. Пора заключать сделку.

Глава 6

Воровка памяти

– Куда мы идем?

– К докам, – ответил Ансель. – Я обещал помочь тебе с этой безрассудной затеей, так что мы должны идти в доки.

Я сцепила пальцы, желудок сжался. В тот же момент, как Элоф покинул меня прошлой ночью, я постучала в дверь Анселя. Его взгляд был тяжелым и обеспокоенным. Мы посочувствовали друг другу из-за того, что стало с Хагеном, а затем я спросила, что ему известно о Повелителе теней и о сделке, которую они заключили.

Я почти ожидала, что он станет отнекиваться, но его плечи поникли, и он нахмурился еще сильнее.

Он признался, что однажды заключил сделку с Преисподней, и вот теперь мы оказались здесь, пересекали мост, ведущий к докам возле Воя, чтобы сделать это вновь.

– Ансель, – прошептала я. – А ты расскажешь мне о деталях своей сделки с Повелителем теней?

Он на мгновение закрыл глаза и остановился возле перевернутого ялика[4]. Не думая – или не заботясь – о том, что перепачкается ржавыми лишайниками и затвердевшим морским мхом, он прислонился к килю лодки.

– У меня не было другого способа спасти Дэйна.

Дэйна? Его проказливый сын любил шарить по вороньим гнездам на деревьях вокруг особняка.

– А что с Дэйном?

– После той лихорадки его сердце… оно убивало его, Малин. Лекари даже не брались за него. Я не думаю, что их лекарства сработали бы. Но Сигурд – человек, к которому я тебя сейчас веду, – он сказал мне, что помощь можно найти в гильдии Кривов.

– Повелитель теней помог Дэйну? Я думала, он злобный.

Ансель горько фыркнул.

– Он заключил сделку, Малин. Он ничего не делает по доброте душевной, уверяю тебя. Но я не жалею об этом выборе. Дэйн жив, а гильдия Кривов выполняет свои сделки. – Ансель сжал руками мои ладони. – Малин, не делай этого. Ты станешь собственностью Повелителя теней.

– Как и у тебя, боюсь, у меня нет выбора. Ты только что сказал, что не жалеешь о том, что спас жизнь Дэйна. Что, если так я спасу Хагена?

Какая-то часть меня надеялась, что этой сделкой я выполню сразу два желания. Найду брата и найду Кейза.

Ансель опустил голову.

– Ты уверена? Я отведу тебя обратно, если ты передумала. Не пойми меня неправильно. Мы сможем найти другой способ, чтобы Дэйн получал…

Моя рука на его щеке заставила его умолкнуть.

– Ансель, – я подождала, пока он посмотрит на меня. – Я уверена.

Кивнув и поцеловав тыльную сторону моей ладони, он выпрямился.

– Тогда нам сюда.

На краю прибрежного района по воздуху разлились ароматы коричного масла и фарша из дичи. У меня внутри разверзлась пустая дыра, и желудок жадно заурчал.

Грязные волны бились о корпусы шхун, драккаров, тендеров и торговых судов; этот звук помогал моему сердцу не сбиваться с ритма. Мощеные улицы всегда были сырыми и грязными из-за того, что матросы вечно сновали туда-сюда, а фасады магазинчиков из-за постоянного мокрого бриза покрывал зеленый в желтую крапинку мох.

Я прибавила шагу и догнала Анселя, ведущего меня в узкий переулок. Воздух на этих тесных грязных улочках тяжело пах маслом, потом и дымом гикори. Вдоль тротуара стояли палатки блошиного рынка, все заполненные ношеными платьями, башмаками и костюмами для богослужений. Скудный рынок состоял лишь из нескольких деревянных тележек, с которых торговцы продавали пучки сельдерея, вареную картошку или репу тем, кто мог их себе позволить.

В конце улочки над дверью лавки, торгующей стальными изделиями, висела вывеска. Стены здания, сколоченные из реек, немного накренились.

Крыльцо застонало под нашим весом, а внутри кто-то напевал жизнерадостную мелодию. Ансель громко постучал в дверь, и мы мгновение подождали. Он снова постучал. Ничего. Еще два агрессивных удара – и дверь распахнулась; в проеме показался потный мужчина.

– Боги, я же сказал, что иду! – Незнакомец нахмурил брови, но улыбнулся, узнав главного смотрителя. – Ансель, давненько тебя не видел, мой друг.

– И боюсь, я надолго задержаться не могу, Сигурд, – он понизил голос. – Это Малин Штром; она нуждается в твоих аморальных знакомых.

– Готова платить?

– Сколько потребуется, – сказала я ему, пусть и не имела за душой ни единого медного пенге.

– Тогда входи.

Ансель похлопал меня по плечу.

– Ты в надежных руках. – Мое горло сжалось, когда он прижал меня к груди. Отпустив, Ансель большим пальцем подцепил мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – Сигурд знает, как со мной связаться, если тебе что-то потребуется.

Не оглядываясь, Ансель накинул капюшон на голову и исчез в толпе.

– Похоже, у тебя была та еще ночка, – сказал Сигурд. Одной рукой он обвел свою лавку, приглашая меня. – Пройдем?

Прилавки внутри были уставлены стальными тарелками, бессчетными болтами и гвоздями для колес и спиц. Повозки, фаэтоны, несколько бронированных нагрудников в разной степени разобранности на полках в задней части. Серебряная стружка устилала пол, а в воздухе тонко пахло маслом и кофе.

Торговец сталью осмотрел мое потрепанное одеяние, затем по одной закинул ноги на край прилавка.

– Ну, выкладывай, – сказал он, но улыбнулся. Как будто был рад услышать историю. – Что стряслось?

– Моего брата захватил маскарад, и я планирую его освободить.

Глаза Сигурда широко распахнулись.

– Ох, и всего-то?

Кожу головы закололо от беспокойства.

– Вы сможете мне помочь?

– Дэнниск Штром, никто в здравом уме не станет лезть в Маск ав Аска.

– Это значит «нет»?

– Ты не дала мне закончить. Я же не говорил, что мои знакомые пребывают в здравом уме. Я просто говорю, что того, чего ты просишь, еще никто не делал. Будет проще вломиться в морскую тюрьму, чем шагнуть за кулисы маскарада. Особенно в этот год, когда лорд Ниалл ищет невесту.

– Значит, я умру, пытаясь. – Я отказывалась бросать поиски.

Сигурд почесал подбородок.

– Ты же знаешь, о чем просишь, да?

– Да, я прошу у вас помощи, потому что вы знаете, как связаться с гильдией Кривов.

Он расплылся в улыбке, как будто очень гордился истинностью этого утверждения.

Мои глаза метнулись к отсутствующему кончику пальца на его левой руке и неровному порезу – я задумалась о том, какой была его жизнь. Что заставило торговца общаться с преступниками? Он, должно быть, очень уважаем и является постоянным членом гильдии торговцев. Так зачем рисковать комфортной жизнью, чтобы устраивать мутные делишки и уловки?

– Я тебя предупреждаю: с такими людьми нужно обращаться со всей серьезностью, – сказал Сигурд. – Если ты согласишься на их условия, то должна выполнить сделку, иначе, прости уж за прямоту, скид-гарды будут вылавливать тебя по кусочкам из фьорда за Северными утесами.

Третье пекло. Я облизала губы.

– Они и правда могут помочь?

– Кривы испытывают какую-то особую неприязнь к Лорду Магнату; не спрашивай почему, я не знаю. И им нравится своими замыслами причинять ему неудобства. Если ты ищешь гильдию, готовую пойти на что угодно, чтобы вернуть твоего брата, то я не думаю, что ты найдешь кого-то, глубже опустившегося на дно, чем Кривы.

– Вынуждена спросить, откуда ты их знаешь, раз они такие ужасные.

Он усмехнулся.

– Я и сам пару раз бывал на дне. Помогал время от времени тайком вывозить мальчиков и девочек-утешителей. У меня есть собственные причины не любить дома для утех, и мои сделки обычно заканчиваются тем, что эти ребята находят себе новую жизнь где-то в другом месте.

Я подняла бровь. Дома для утех были жестокими борделями, которые так просто своих работников не отдают.

– Впечатляет.

– Если ты серьезно настроена, – сказал он, – то я устрою встречу.

– Устрой, – сказала я, и мой дрожащий голос выдавал, в каком я была ужасе.

Сигурд побарабанил пальцами по прилавку, но его губы снова растянулись в улыбке.

– Как пожелаешь.

Сигурд, не теряя времени, связался с гильдией Кривов. С треклятым Повелителем теней.

Что, пекло меня побери, я делала? Мало того что я крала воспоминания трупов с маскарада или уличных торгашей, но ведь этот человек со своими темными желаниями держал в ужасе все королевство.

Почти три часа я провела в одиночестве в квартирке Сигурда над лавкой стальных изделий. Компанию мне составляли лишь мои мысли. Беспокойство заставило меня ходить от стенки к стенке, дергать себя за волосы, садиться и снова вставать. Я не могла без движения.

В задней части спальни нашелся умывальник с раковиной и весьма хитроумная система шкивов для забора воды из колодца под окном.

Я была одна, делать, кроме как бояться, мне было нечего, так что я вычистила грязь из-под ногтей, вымыла деревянного ворона, висящего на шее, оттерла пот и масло, которым перепачкалась в лавке. Я мылась, пока кожа не стала розовой и раздраженной.

Решив не выходить из квартиры в одном лишь тонком белье, я взяла на себя смелость позаимствовать одну из длинных туник Сигурда, что лежали, сложенные, на узкой полке стеллажа. Пропорции у Сигурда были как у медведя, так что его рубаха доставала мне до колен.

Одетая и чистая, я вышла из умывальной комнаты в узкую спальню.

– Удобно?

Я вздрогнула, прижав руку к груди, но чуть не улыбнулась, когда Сигурд подмигнул мне с потертого мягкого стула возле окна.

– Надеюсь, ты не против, – я указала на тунику.

– Чтобы обнаженная женщина надевала мою тунику? Да вовсе нет.

Мои щеки залило жаром, но Сигурд не стал дразнить меня дальше.

– Я не знала, когда ты вернешься, – сказала я, медленно заплетая свои влажные волосы в косу через плечо. – Удалось?

Сигурд покачался на стуле, удерживая мой взгляд в течение нескольких неуютных мгновений.

– Да, – он перестал качаться, шлепнул себя по бедрам и встал. – С минуты на минуту жду гостей.

В горле пересохло, будто я песка глотнула. Я впилась ногтями в плоть своих ладоней, чтобы скрыть напряжение, охватившее все тело.

– Надеюсь, ты уверена, что хочешь продолжать, дэнниск.

Я ни в чем не была уверена. Чем ближе был момент встречи с гильдией Кривов, тем больше я думала, что лучше будет бегом бежать обратно в Дом Штромов и прятаться на моем холодном чердаке, пока не придет пора отправляться в мир Иной.

Я помедлила и еле заставила свой голос не дрожать.

– Я готова.

Сигурд склонил голову набок, в его серых глазах таилась улыбка.

– Еще есть время все обдумать. Иногда жизнь – штука недобрая, как вот вышло с твоим братом. Но ведь это не значит, что при каждом несчастье надо бросаться в огонь и убиться в процессе.

– Почему ты это говоришь? Ты думаешь, что Кривы убьют меня?

– Я думаю, что ты должна быть столь же умной, как и Кривы, если не умнее, и уж точно никогда не верить им полностью. Но я не думаю, что они настолько хладнокровны, что перережут тебе горло при первой же встрече. А потом – уж не знаю. Я никогда не работал с ними слишком долго.

– А как ты вообще с ними познакомился?

Сигурд подмигнул мне.

– А, это история для другого дня. Но уж поверь, я знаю, что они работают по своим собственным правилам. Ты готова сделать то, что они попросят? Прорваться в Черный Дворец и на Маск ав Аска – дело рискованное. Чем ты можешь себя защитить?

– Я умею пользоваться клинком.

– И скидгарды тоже. И Кривы.

– Я буду в порядке, – настаивала я.

Сигурд открыл рот, будто хотел возразить, но кто-то постучал в дверь мастерской под нашими ногами. С тяжелым вздохом торговец сталью выдавил улыбку.

– Надеюсь, что так, дэнниск Штром. Потому что время вышло. Они уже здесь.

Глава 7

Воровка памяти

Чем глубже мы проходили в лавку, тем более затхлым становился запах. Ветер, дующий с моря, сотрясал деревянные стены, отчего возникающие тени играли в игры с моим разумом.

Возможно, я совершала смертельную ошибку, но боялась, что уже слишком поздно поворачивать назад.

Главный кабинет Сигурда был небольшим. Узкий стол, заваленный пергаментом, занимал один угол, а у стены стояли два деревянных стула, на один из которых я и уселась, сложив руки на коленях.

Сигурд бросил на меня единственный мимолетный взгляд, как будто давая мне последний шанс передумать, после чего открыл заднюю дверь.

Три темные фигуры, двое мужчин и женщина, стояли плечом к плечу в дверном проеме. На их носы были натянуты маски, по щекам спускались черные линии, а лбы украшали темные руны.

– Входите, – сказал Сигурд, отступая в сторону.

Черные волосы женщины с одной стороны были сбриты, а оставшиеся локоны взъерошили так, что теперь они походили на завитые шелковые нити. Ее кожа была гладкой и очень смуглой, а глаза оказались самыми странными из тех, что мне доводилось видеть в жизни. Черные щелочки прорезались через ослепительный люминесцентный цвет. Словно у кошки в ночи.

Мужчина, вошедший следующим, стащил вниз свою полумаску, открывая хитрую ухмылку. Как будто он знал секрет, в который меня не посвятили.

Он был бледнее женщины, с густыми волосами цвета кукурузной шелухи и ледяными глазами. Рукава его черной туники были закатаны до локтей, а пальцы рук, висящих вдоль тела, не переставая дергались.

Второй мужчина, стоящий позади, снял плащ, затем и маску.

Из моего горла вырвался глухой звук, как будто я одним глотком хватанула слишком много воды.

– Элоф, – да будь я проклята. Закругленное лицо, стеклянные глаза, борода пучками – на меня смотрел мерзавец, который и рассказал мне о гильдии Кривов. – Что… что ты здесь делаешь?

Элоф шагнул между двумя другими Кривами. На первый взгляд он казался физически слабее своих спутников, но они расступились перед ним. Кривы отошли. Для него. Мои глаза опустились на его толстый пояс. С обоих бедер свисали ножи, способные прорубить даже кость. За спиной короткий меч из тяжелого металла.

– Я предупреждал тебя, дэнниск. Я знаю о Кривах.

– Знаешь о них? Да ты сам Крив.

– А она наблюдательная, – сказала женщина, взяв из глиняной миски на столе Сигурда несколько завернутых в бумажки конфет. – Мы можем продолжать или вы желаете проболтать весь день?

Элоф провел меня. Ансель тоже меня обманул? Или он не знал о связи Элофа с гильдией Кривов?

Мозг лихорадочно перебирал все взаимодействия между главным смотрителем и Элофом в Доме Штромов. Ничего не казалось необычным. Все кратко, по делу. Типичные мужчины, которым незачем вести дружбу с другими слугами.

Тремя быстрыми шагами Крив с морозными глазами безо всякого сопротивления с моей стороны прижал меня к стенке.

– Имя у тебя есть, лапочка?

– Мал. Штром, – выдавила я. – Малин Штром.

Крив усмехнулся и провел костяшкой одного пальца по моей щеке, совершенно не смущенный тем, как близко он стоял.

– Раум. И Мал мне нравится больше. А вон та красотка, – сказал он, кивнув на женщину, – Това. А этого уродливого поганца ты и так знаешь.

Това развернула еще одну конфету и бросила ее себе на язык.

– Наше время стоит денег, так что давайте ближе к делу.

Слова пеплом прилипли к моему языку.

– Садись, – сказал Элоф, указывая на стул, с которого я вскочила считаные мгновения назад.

Я прищурилась, чтобы казаться совершенно спокойной. По правде же я думала, что меня в любую секунду стошнит.

– Ха, я рискну предположить, что это все пустая трата времени, – сказал Раум. Он уселся на спинку другого стула, поставив ноги на сиденье; его колено начало беспрерывно подергиваться. – Не уверен, что в ней это есть.

– Я не согласен, – сказал Элоф. – По крайней мере, мне так казалось.

Бесхребетность Хагену никак не поможет. Я была альверкой – редкой альверкой, – которая пугала таких проходимцев, как Хоб. Я могла заключить сделку с Кривами.

– Я хочу, чтобы вы сперва ответили на мои вопросы.

– Мы здесь не затем, – сказал Элоф. – Собственно, если бы не твоя безрассудность, мы бы могли и вовсе в этой ситуации не оказаться.

– Моя безрассудность? Это не я привела маскарад. Не я забрала Хагена. – Мой голос зазвучал пронзительно, и я не могла остановить водоворот, закручивающийся в груди. – Я целые годы следила за маскарадом, и я не потеряю брата точно так же, как потеряла… – я замотала головой. Не было нужды втягивать в это Кейза. Пока нет. – Я его не потеряю.

Мышца на щеке Элофа дернулась.

– Выслеживать маскарад, чтобы вызнать его секреты, – это совсем не то же самое, что попытаться напасть на целый отряд скидгардов, как ты хотела. Если бы ты не вынудила меня вмешаться и оттащить тебя прочь, то твой дражайший братец уже мог бы быть сегодня со своей клятой семьей. В тепле. Счастливый. В безопасности.

Я хохотнула.

– Со своей семьей? Вот уж не описала бы Дом Штромов как теплый и счастливый.

– Не Дом Штромов. Я имел в виду семью твоего брата. Его детей. Его любовницу.

Даже дай он мне пощечину, я не была бы так поражена. Дыханье сперло где-то в горле, ладони покрылись потом.

– У моего брата нет детей.

– Есть, – сказал Элоф, почти скучающим тоном. – Из Северного королевства. Ты думала, что он ездил туда по делам, а на самом деле он ездил туда, чтобы быть с ними.

– Нет, – я помотала головой. – Нет, если бы у Хагена где-то была семья, их бы привезли сюда, к нему.

– Эх, не все так просто. Север давным-давно сделал путешествия для них невозможными. Твой брат бессчетные годы провел, пытаясь это изменить. В свой последний визит он перешел черту. Как думаешь, за что его швырнули в морскую тюрьму, дэнниск?

Я раскрыла рот.

– У него… у него сделка плохо прошла.

– Ладно. Пусть будет так, – сказал Элоф. – Твой брат скоро станет покойником, если ты не прекратишь донимать нас вопросами. Хотел бы я сказать, что было приятно поболтать.

Элоф встал, два других Крива двинулись следом.

– Стой! – Я вытянула вперед руку в останавливающем жесте. Дрожь отчаяния обожгла мне затылок. – Если у него была семья, то я не понимаю, почему он мне не рассказал?

– Кто знает, но вот не рассказал, – челюсть Элофа напряглась. – Мне по большому счету все равно почему; что меня волнует, так это то, что ты вмешалась в нашу попытку перехватить его.

– Зачем? – Я, прищурившись, посмотрела на Элофа, ненавидя его и одновременно отчаянно желая, чтобы он продолжал говорить. – Зачем он вам нужен? Что у вас за планы касательно его?

– Нас наняли, чтобы освободить Хагена Штрома и вернуть его семье. Вот и все. – Элоф пересек пространство между нами и навис надо мной. Его лицо едва не касалось моего; его голос стал низким и темным. – Мы были наготове, мы устроили его освобождение. Но поскольку я вмешался, чтобы остановить тебя, момент был упущен.

Я напряглась и толкнула его своей грудью, параллельно упиваясь тем, как его брови дрогнули от удивления.

– Не надо меня винить. Я отреагировала так, как сделал бы любой, кому не все равно. Ты не меньше моего удивился, когда приехали повозки маскарада.

– Возможно, но я умею реагировать без эмоций.

– А что, иметь сердце так уж плохо?

– Да. Если из-за этого гибнут люди, то иметь его – смертельно, – сказал Элоф. Тени на его лице отступили, когда он выдавил ехидную улыбку. – Но нам больше некогда оглядываться назад. Мы меняем курс. Глядя на то, как ты разрушила наш изначальный план…

– Я не… – попыталась встрять я, но голос Элофа перебил мой и он продолжил:

– У нас не остается выбора, кроме как добавить еще одну сделку в первоначальную договоренность. Что ты готова предложить в обмен, дэнниск Штром? Ты пришла заключить сделку. Так заключай.

– Но все изменилось, – фыркнула я. – Вы и так уже вытаскиваете Хагена, ты сам сказал. Сделка со мной будет ни к чему.

– Нет. Наш план был подготовлен. План, над которым мы неустанно работали долгое время. План, в который не входило проникновение на маскарад из-за того, что на пути возникла одна эмоциональная женщина.

Если бы я пырнула Элофа ножом, Кривы наверняка все равно бы мне помогли. Я не сомневалась, что их он раздражал не меньше, чем меня.

– Суть в том, – продолжал Элоф, – что теперь перед нами новые роли, новые игры. Опасные. Нам понадобится больше поддержки от гильдии. А если нет, придется сократить расходы и сообщить северной семье твоего братца ужасные вести о том, что достать его было невозможно.

Это был удар кулаком прямо в сердце.

– Вы позволите ему страдать, умереть на этом маскараде, потому что вам слишком сложно? А я-то думала, что вы – грозная гильдия Кривов.

– Так и есть, – сказал Раум. – Разве мы это уже не прояснили?

– Мы не дураки, – сказала Това. – Того, о чем ты просишь, никто никогда не делал. Наша первоначальная сделка не включала в себя невозможное. Ты же понимаешь, так? Риск возрастает, а с ним и наша цена.

– Не пойми нас неправильно, мы не страшимся невозможного, – рассмеялся Раум и хлопнул Элофа по спине.

– Нет, но мы, будь я проклят, желаем получить за это оплату, – сказал Элоф. – Дай нам что-то, что мы сможем использовать против тебя.

– Я не настолько глупа, чтобы давать вам что-то, чем вы мне же и навредите. Пусть повышенную цену платит эта предположительная семья с севера, – сказала я так властно, как только смогла. И все же дрожь просочилась в каждое слово.

Элоф сложил руки на груди.

– Не ожидал, что ты будешь так черства к своему дорогому братцу.

– Я не черствая. Я его сама вытащу, но таким, как вы, собой манипулировать не дам. – Встав, я двинулась к двери, но в испуге дернулась, когда Элоф крепко схватил меня за руку.

Его глаза были темными и усталыми.

– Будь честна с собой. Что будешь делать? Какой у тебя план? Как ты проберешься мимо скидгардов или личной армии Лорда Магната? Как ты доберешься до Хагена, если даже не знаешь, где содержат альверов? Скажи мне, как ты собираешься скрывать свой дар, учитывая, что Лорд Магнат находится в вечном поиске нового месмера?

Я замерла. Может, он лжет. Может, говорит все это, чтобы запугать меня и заставить заключить сделку. По правде говоря, я бы могла и отмахнуться от его предостережений, если бы уже сама не стала свидетелем того, как быстро исчезают люди на маскараде.

Если бы крики мальчика не приходили ко мне из воспоминаний ночь за ночью.

– А ты знаешь, как это все провернуть? – мягко спросила я.

– Всему свое время. – Он выпустил мою руку, и я ощутила какую-то пустоту. Странно. Он пугал меня и в тот же самый миг дарил безопасность.

– Значит, если я не заключу с вами сделку, Кривы бросят план по спасению Хагена?

– Наша сделка на севере не подразумевала такого уровня риска. Если ты хочешь, чтобы мы продолжали, тогда, как и сказала Това, с ростом риска должна вырасти и цена. Сколько ты готова заплатить? Насколько ты отчаялась?

Его голос стал жестким.

Все, что я могла отдать, – это воспоминания из костяной пыли. Сокровище, которым Кривы не смогут воспользоваться без меня. Они были ценными. Воспоминания полнились фетишами, секретами, такими вещами, за которые люди, подобные Кривам, хорошо бы заплатили, если бы это дало им власть подкупать других.

Но если я их отдам, мне придется присоединиться к Кривам. Можно сказать, я и сама стану частью оплаты.

– У меня есть воспоминания, которые я собирала на протяжении нескольких лет, – прошептала я. – Воспоминания о пороках, убийствах и секретах, и кое-кто ни за что не хотел бы, чтобы гильдия Кривов о них узнала.

Элоф склонил голову набок.

– И как, по-твоему, мы должны использовать такие воспоминания?

– Посредством моего Таланта. Он может быть полезен.

Раум заулыбался.

– Я никогда раньше не видел, как работает альвер памяти. Если честно, даже и не знал, что такие существуют.

– Мне придется… присоединиться к вам, – сказала я. – Больше никто не сможет их прочесть, но, когда я их прочту, я смогу разделить их с вами.

Троица Кривов затихла. Лишь Элоф смотрел на меня так, словно ожидал этого, словно знал гораздо больше, чем показывал.

Тишина острыми когтями царапала мне позвоночник.

Когда Това фыркнула, я чуть не вскрикнула от облегчения.

– Мы не подбираем бродяжек. – Това взглянула на своих товарищей-Кривов, будто подначивая их с ней согласиться. – Я говорю сделке «нет».

– Мне больше нечего дать. Пожалуйста. – Горячая боль запульсировала где-то в моем черепе. Измождение, страх, все разом обрушилось на меня.

– Вот оно, – сказал Элоф, злобно ухмыляясь. – Отчаяние.

Това и Раум хохотнули, и я не поняла, когда их отношение переменилось.

– Ну ладно. Незачем умолять, – сказала Това. – Но прежде, чем мы примем воспоминания в качестве оплаты, покажи нам, как это работает. Хочу убедиться, что ты не врешь.

Элоф отошел в сторонку, приглашая меня вперед.

Я потерла шею.

– Сигурд, чтобы показать, как я делюсь воспоминаниями, могу ли я взять одно из твоих?

Он сделал удивленный вид, немного подумал, но вскоре подошел ко мне. Может, ему было любопытно, далеко ли я собиралась зайти.

– Как?

– Мне придется тебя поцеловать.

– О, стало интересно, – сказал Раум, тыкая Тову локтем.

Сигурд прочистил горло, но возражать не стал. Я сглотнула, чтобы подавить собственную тревогу, встала на цыпочки и поцеловала его.

Сигурда целовать было вполне приятно. Чистый. Скромный. Не сопротивляется. Дым вернулся ко мне в голову, вылепляя и выстраивая фигуры, рисуя более четкие образы тихих вздохов, сапфирового ожерелья, одежды, грудой лежащей на полу, запаха кожи и ритмичных движений.

Я хитро улыбнулась.

– Сигурд, ну ты и прохвост. Интересно, что случится, узнай муж Леди Эштон о вашей интрижке.

– Разрази меня гром, – на лице Сигурда проступило изумление. – Что ты сделала? Я все еще… ну, может, я и не могу больше этого вспомнить.

– Остался лишь проблеск воспоминания. Я забрала все остальное, – я нахмурилась и посмотрела на Элофа. В Доме Штромов я хотела его, боялась его, и все же он дарил мне странный покой. – Ты, похоже, главный на этой встрече. Если хочешь посмотреть воспоминание Сигурда, то я должна с тобой проделать то же самое.

Его челюсть напряглась, а все тело застыло, как будто от этой мысли ему стало противно. Я старалась сохранять спокойствие, пыталась не реагировать. Он ничего для меня не значил, так что неважно, противно ему или нет представлять свои губы на моих.

– Только покажешь это, – отрезал он спустя долгое время. – Даже не думай заглянуть мне в голову, или я прирежу тебя на месте.

– Твоя голова – не такое место, куда бы я пошла по доброй воле, уверяю.

Встав лицом ко мне, Элоф удерживал мой взгляд всего мгновение, прежде чем я закрыла глаза, готовясь сделать то, что собиралась. Я поцеловала его.

Его губы были теплыми, завлекающими. Жаркая волна прокатилась по моему животу. Пекло. Такой человек, как он, не должен пробуждать подобного.

Дым и пепел снова заклубились в моей голове, но на этот раз завитки сплелись вокруг непристойного момента Сигурда с леди Эштон. Словно холодный ветер заполнил мою голову, образы сдувало прочь, пока не осталось ничего, кроме темного, бесформенного тумана.

Мое дыхание смешалось с дыханием Элофа. Медленным. Нежным. Я выдохнула воспоминание ему на язык. Когда я не могла уже выдохнуть ничего больше, я отстранилась. В груди расцвело непрошеное нежелание делать это. Я спрятала его за гневным прищуренным взглядом.

Глаза Элофа распахнулись. Прошло лишь несколько мгновений, прежде чем один уголок его рта приподнялся. Он повернулся к двум другим Кривам.

– Я это отчетливо вижу.

– Боги, подумай, какие секреты ты бы могла распространять, лапочка, – сказал Раум, ткнув в меня так же, как и в Тову. Как будто мы были закадычные приятели, а он совсем не приводил меня в ужас.

– Мой месмер странный и пугающий, – сказала я. – Я вам доверила его секрет.

Элоф ничего не добавил, лишь неустанно снимал с меня кожу своим взглядом. Мое внимание переползло на его губы, и я немного себя возненавидела за то, что вообразила, как снова их касаюсь.

– Это значит, ты из этих аномальщиков, да? – спросил Сигурд. – Я немного знаю об альверах. У меня тетя из медицких, у нее небольшая лечебная лавочка под Литеном.

– А, – только и сказала я. Альвер-лекарь не вполне то же самое, что непонятный, странный альвер-аномальщик.

Медицкие альверы были лекарями. Эликсирщики были талантливыми алхимиками. Рифтеры были жуткими разрушителями. Убийцами. А вот альверы-профетики и гипнотики играли в игры с разумом посредством иллюзий или странных чувств. Они по-своему пугали. Аномальщики же были дворняжками. Помесью разных талантов, которых обычно боялись больше, чем всех остальных.

– Интересный у тебя месмер, – сказала Това. – Но если о нем прознает Ивар, ты станешь для нас скорее риском, чем полезным ресурсом.

– Но разве можно игнорировать потенциал такого таланта? – возразил Элоф.

– И если у нее есть воспоминания с секретами, которыми она может поделиться, то что ж, я бы хотел, чтобы именно мы получили эти секреты, – сказал Раум.

Элоф присел на край стола Сигурда.

– И где находятся эти украденные воспоминания, дэнниск?

– Я их спрятала. – В крови закипело возбуждение. Они мне помогут. Я верну Хагена. А когда все закончится, они, возможно, даже станут мне доверять настолько, что помогут найти Кейза. – В Доме Штромов.

– Где?

– Я вам не скажу. – Я сложила руки на груди, ограждаясь от них. – Ну, что решили? Этого достаточно?

– Мы не завтра с этим покончим, – сказала Това. – Это как внутренности часов: каждая шестеренка, каждый винтик должны работать, чтобы стрелки вращались. А ты в нашем мире не шестеренка.

– Я ей стану.

Элоф покачал головой.

– Ты не знаешь, о чем просишь.

– А вы не знаете, на что я могу пойти, на что уже пошла, чтобы отыскать людей, которых люблю.

– И то верно. – Он взглянул на своих товарищей-Кривов: – Ну что?

– Мы берем к себе того, с кем заключили сделку, и планируем ограбить Маскарад Аски, – сказала Това. – Мы ведь это делаем, так? Я правильно понимаю это безумие?

– Да, – сказал Элоф, не меняя выражения лица.

Това кивнула и взяла еще конфету.

– Ну, значит, все понятно. Делай как хочешь, но решай скорее. Я проголодалась и хочу уйти.

– Раум? – продолжил Элоф.

Раум пожал плечами.

– Я за. Я всегда за.

– Ну ладно. – Что-то в голосе Элофа заставило волосы у меня на загривке встать дыбом. Как будто он знал что-то неведомое мне и теперь я угодила прямиком в его ловушку. – Как ты и хотела, добро пожаловать к Кривам.

Глава 8

Воровка памяти

Раум и Това сидели на корточках рядом со мной в садах Штромов.

– Ну вот, лапочка, – сказал Раум. Он уже столько раз назвал меня лапочкой, что я засомневалась, а запомнил ли он вообще мое имя? – Вот мы и здесь. Лучше бы тебе нам не врать.

– Не вру. – Я вспомнила предупреждение Сигурда о том, что нужно быть изобретательнее Кривов. Мне придется быть хитрой. Давать не больше, чем получу, но в любом случае нужно помнить, что они – гильдия Повелителя теней. Остаться с Кривами значило встретиться вживую с треклятым призраком, которого все боялись.

До полуночи мы просидели у Сигурда. Планировали, отдыхали и не доверяли друг другу. Где-то посреди ночи Това швырнула мне тунику и штаны. Я не знала, откуда она взяла одежду, но в ней я была больше похожа на Крива.

Элоф ушел, чтобы привести еще членов гильдии, а меня оставили на попечении Раума и Товы. Лесными тропами мы вернулись к Дому Штромов. Если гильдия хотела, чтобы я им заплатила, то мне понадобятся воспоминания.

Я не вернусь в Дом Штромов. Что-то внутри подсказывало мне, что это моя последняя ночь здесь, так что, добавив риска, я решила прихватить кое-что для новой жизни. Куда бы она меня ни завела.

Проблема с моим планом была в том, что лучшие припасы лежали в длинном доме. Там, где мне были не рады.

Това появилась из темноты меж двух рябин и натянула капюшон на голову.

– Ты что так долго?

– Ничего. Встретимся возле конюшни.

– Поспеши, – отрезала она.

Раум игриво мне подмигнул, а затем исчез следом за Товой в тенях. Я побежала по засыпанной галькой подъездной дорожке к боковой двери, которой пользовались слуги. Два массивных прислужника стояли возле ямы для костра в двадцати шагах от меня, грея руки, смеясь и охраняя владения Штромов.

Я укрылась за пахучей живой изгородью, пусть даже они бы ничего такого и не подумали, увидев мое лицо.

Странно было шнырять, как воришка, по земле, на которой я работала годами. Но Черный Дворец следил за Домом Штромов.

Элоф мог быть прав. Я сглупила и привлекла к себе внимание прямо перед скидгардами, забирающими альвера на маскарад. Не говоря уж о том, что несколько последних лет я бездумно пользовалась месмером.

Скорее всего, это лишь вопрос времени, когда Лорд Магнат обнаружит, что у падчерицы на сеновале сил было больше, чем у сына Штрома, которого они захватили. Он выместит свое раздражение на всем имении.

Ради семьи, которой до меня и дела-то не было, мне придется исчезнуть навсегда.

Я и не думала, что мне будет так больно. Словно горячий нож вырезáл мое сердце.

Когда слуги отвернулись, чтобы подбросить еще веток в свой небольшой костерок, я поспешила к двери и шагнула внутрь.

В узком коридоре было тепло из-за соснового дыма, задуваемого сюда от камина в большой комнате. Пахло ужином: жареный угорь и морковка в масле с пастернаком – от этого мои внутренности жалобно заурчали.

Каждый коридор в доме вел в большую комнату. Плетеные стулья окружали дубовый стол в центре, всегда уставленный серебряными тарелками и кувшинами вина. Каменный камин доходил до потолка; пламя лизало тяжелый вертел в центре, на котором каждый день жарили мясо.

Я схватила кожаную сумку, которую слуги использовали, собирая коренья и овощи, и наполнила ее несколькими булочками, вяленой рыбой и бутылью сладкого эля, который так любил Бард.

При звуке шагов я поспешила к узкому закутку, забитому меховыми плащами, шерстяными капюшонами и накидками. Я брала, что могла. Шерстяной плащ и туника, меховая накидка и кожаные перчатки на то время, когда придут морозы.

Рука коснулась гладкой полированной поверхности ясеневой шкатулки отчима, которую он прятал на дальней полке.

Без сомнений, шкатулка набита пенге. Я облизала губы. Нет, я не могла. Но, опять же, как мне начать все заново, не имея ни медяка за душой?

Мои руки дрожали, когда я вытаскивала тонкую отмычку из рыбьей косточки из своей косы.

Три года назад я рискнула отправиться к городским лачугам, где за пару пенге карманники с радостью обучили девчонку вскрывать замки. Я чувствовала трепет, ощущая задвижки, рычаги, механизмы – и переходя запретные границы.

Придется сейчас продвигаться на ощупь. Любой свет станет слишком большим риском. Я затаила дыхание, пока руки не перестали дрожать, затем просунула рыбью косточку в замочную скважину.

Два вздоха. Три.

Замок щелкнул.

Не теряя времени, я подняла крышку.

О, небеса. Стопки бумажных пенге, мешочки монет, драгоценные камни, нефрит, слоновая кость – и эта небольшая сокровищница лежала прямо передо мной. Наверное, половина попала сюда из сундуков Маск ав Аска. Ничто не мешало мне отсыпать немного себе.

Да простят меня боги.

Тихими, быстрыми руками я закопалась в богатство, взяв несколько стопок пенге и один мешочек с монетами. Удерживая сумку под мышкой, я покинула закуток и поспешила к боковой двери, ведущей к конюшне. Я воспользовалась тенями от деревьев, чтобы укрыться от слуг, которые могли бы заметить меня. Или хуже – от Барда или Йенса.

Возле конюшни Раум и Това скрючились за бочкой с водой, поднявшись лишь когда я показалась.

– Готова? – спросил Раум.

– Почти. Еще пара вещей – и можем идти. – Мне все еще нужно было забрать воспоминания, но я не хотела давать им понять, как близко к ним они стояли. Даже если они не смогут их использовать, от одной мысли о том, что моя костяная пыль окажется в чужих руках, у меня все внутри тошнотворно переворачивалось.

Кривы остались снаружи, а я взобралась по лестнице. На сеновале мало что было моего. Несколько туник, пара штанов, одна поношенная юбка для ежегодного праздника Юля[5]и Асгер. Я спрятала мягкую лошадку и одежду в сумку, под пенге. Пекло, если Кривы когда-нибудь узнают, что я сбежала из дома, прихватив детскую игрушку, они меня, наверное, зашвырнут в Вой, решив, что я слишком безумна, чтобы иметь со мной дело.

Я выскользнула через заднюю дверь конюшни, еще раз проверив, что Това и Раум не идут за мной. Уже собрались ночные холодные и густые туманы, когда я присела возле большой кормушки. Тяжелый серый камень охранял яму под ней. Я упала на колени и откатила камень в сторону.

Я не хотела рисковать, пряча их на сеновале. Не тогда, когда день за днем там разгуливают слуги.

Утра были сырыми, и приближались дожди, так что почва раскисла и проглотила то, что я спрятала. Я раскапывала грязь и шелковистую глину, пока мои пальцы не сомкнулись вокруг скользкого уголка сосновой шкатулки с памятью.

Но, когда я подняла крышку, по костям пробежал мороз. Где мои флаконы? Я вновь отчаянно принялась раскапывать сырую землю, пытаясь их найти. Ничего.

Горло сдавило, но мне недолго пришлось бояться, прежде чем злые руки схватили меня за шиворот.

Я хрипло вскрикнула, когда Бард отшвырнул меня прочь от кормушки в кучу грязи и глины.

– Не это ищешь, Малин? – Лицо моего сводного брата было настороженным, но уголки губ чуть подрагивали. Рядом с ним стояли трое скидгардов Черного Дворца с мечами наготове.

– Бард, – я поморщилась, когда он поднял вверх корзинку, набитую флаконами с костяной пылью. – Это мое.

Бард умел оставаться спокойным, отстраненным и пугающе безразличным к чему бы то ни было.

– К сожалению, после ареста Хагена Лорд Магнат счел разумным проверить нашу территорию на наличие подозрительных вещей. Боюсь, кое-какие хитрые зелья от его эликсирщиков нашли здесь странный месмер.

– Это просто пепел. – Я взмолилась к богам, которые никогда не прислушивались к таким, как я, молилась, чтобы у Барда в сердце нашлась хоть капля человечности. Если скидгарды узнают, что я умею, то исполню свое первое желание – присоединюсь к Хагену в недрах Маск ав Аска.

– Ложь тебе не поможет. – Бард решительно выдвинул челюсть. – Они раскусили твой замысел. Крадешь у аномальщиков? А-та-та, маленькая мышка.

О чем это он? Бард знал, что я не крала их у других альверов. Он что, покрывал меня и одновременно сдавал властям?

Когда я не ответила, Бард разразился хриплым, задыхающимся смехом.

– Кто бы знал, что у меня такие дрянные брат с сестрой. Я лично вычеркну вас обоих из саг Дома Штромов.

– Бард, пожалуйста. – Я потянулась к нему, но скидгард оказался быстрее. Дыхание застряло в горле, когда его тяжелый сапог врезался мне в ребра.

Я завалилась на плечо, пытаясь сделать вдох, когда другой стражник схватил меня за волосы.

– Нет! – воскликнула я, когда белая, горячая боль разлилась по боку. – Бард, пожалуйста! Я могу ему помочь, я могу спасти его. Не делай этого.

– А я ничего и не делал. Если бы делал, значит, был бы вовлечен в какие-то планы, а не оставлен в треклятом неведении.

С обиженным взглядом Бард уронил корзинку с флаконами и отвернулся, бросая меня узнавать свою судьбу от скидгардов.

– Как незарегистрированный альвер, вы обязаны предстать перед вашим Лордом Магнатом Иваром, – сказал один стражник, протянув ко мне руку.

– Нет! – Меня превратят в монстра. Я не знала, как Ивар это делал, но альверы Черного Дворца служили лишь Лорду Магнату.

Они жили ради него. Убивали ради него.

Скидгард вновь меня пнул, заглушая мои крики.

Я подумала о Кривах. Они все равно пойдут за Хагеном, если найдут мой труп? Я могла бы умолять их привести моего отчима, но, когда один из скидгардов начал сковывать мне руки за спиной, я была словно камень, твердая и холодная. Ненависть ослепляла. К богам. К судьбе. К самой себе.

С передней стороны конюшни донесся грохот. Звук распахнувшихся дверей, затем хруст от шагов по гравию. Обычные звуки, но они привлекли внимание скидгардов. Один из них пошел заглянуть за угол конюшни; вдох спустя он закричал в агонии, повалившись на землю.

Двое других бросили меня и поспешили к своему спутнику.

Прежде чем успела задуматься, я подхватила корзинку с флаконами и вскочила на ноги. Я побежала к передней части конюшни, но запнулась, когда еще два скидгарда материализовались из длинного дома.

Я проигнорировала требование остановиться, когда один из скидгардов вспомнил, что у них есть пленница. Когда я снова оказалась у кормушки, немой крик застыл у меня в горле.

Трое скидгардов, пришедших с Бардом, растянулись в грязи, извернутые под странными углами. Шеи в крови.

Раум, Това и третий Крив, которого я не знала, нависли над телами; на их ножах темные пятна, на лбах пот.

Това на полвдоха задержала на мне взгляд. Я не могла пошевелиться.

Когда новый скидгард за моей спиной выкрикнул предупреждение, пауза в хаосе окончилась.

Вновь подняв клинки, Кривы темной волной бросились в атаку.

Глава 9

Повелитель теней

– Скидгарды разбросаны по всему поместью. Думаешь, они ее ждали? – спросил Вали. Он все наклонял голову то на один бок, то на другой, звуки явно сыпались на него со всех сторон.

Так же, как Раум мог видеть на нечеловеческие расстояния, Вали мог за лиги расслышать легчайший вздох, когда использовал свой месмер чувств.

Скидгарды и правда были повсюду.

Я не планировал такого сражения, но подобное случалось всякий раз, когда дело касалось Черного Дворца и маскарада. Я пришел через считаные мгновения после того, как она покинула чердак, за считаные мгновения до того, как стража напала.

Теперь нужно побыстрее покончить с этим.

Я натянул черный капюшон на голову.

– Я не сомневаюсь, что каждый стражник поджидал ее с того самого момента, как они обнаружили те флаконы.

Простым жестом я дал сигнал Вали и остальной гильдии покинуть сеновал и захватить земли Штромов. Несомненно, всегда был какой-то извращенный азарт в мысли о том, чтобы прирезать парочку скидгардов.

Но избежать столкновения с ней я хотел сильнее, чем кровопролития и сломанных костей.

После этого между нами больше не останется ни барьеров, ни иллюзий, а я все еще не имел понятия, как с этим справиться.

Огонь злобы горел в моей груди, под поверхностью жил постоянный жар презрения и страха.

Мне не очень-то нравилось, когда раскачивали фундамент моей жизни, а ее присутствие среди нас явно сдвинет все со своих мест.

Другого выбора не было; я потерял бдительность, втянул ее в это и заключил сделку. Желал я того или нет, но сделку я буду уважать. Она присоединится к нам, и в течение ближайших недель Повелитель теней будет частью ее существования.

Только Повелитель теней. Я не буду кем-то другим. Неважно, какие еще имена она узнает.

Я раскрыл ладони и призвал вокруг себя тьму, как плащ, сотканный из ночи. Мои глаза скользили от закрытого на задвижку окна к стеганым одеялам, аккуратно сложенным на сене, затем к кривому столику с полками, сделанному из обломков досок и ржавых гвоздей.

Зарождающаяся улыбка без спросу пробралась на мои губы, когда я провел пальцами по поверхности. Я неделю строил эту гадскую штуковину.

Крик, раздавшийся на улице, оторвал мой взгляд от жалкой полки.

Тьма накрыла мои глаза, как старый друг. По правде говоря, я был создан для пугающих вещей.

Я расправил плечи и покинул чердак.

На улице я вдохнул холодный воздух, сдобренный медным намеком на кровь, солью от пота, мерзкой вонью мочи в тот момент, когда скидгарды столкнулись с Кривами.

Гильдия Кривов была небольшой, но, несмотря на малочисленность, мы знали, как убивать с кровожадным величием. Каждый Крив имел при себе клинки, острее которых не бывает, а у передних ворот маленькая Ханна и ее брат Эш стучали в сыромятные барабаны, на которых изображен дуб богов. Оба одеты в черное с неровными линиями зеленой боевой раскраски и черной сурьмой над глазами.

Эш поднял кверху свое залитое лунным светом бледное лицо, отыскав меня взглядом, когда я шагнул в сад.

– Бьемся до конца! – крикнул он.

Я ответил, ударив кулаком в сердце. Эш хотел присоединиться к битве, но ему было всего тринадцать, так что лучше оставить его в тылу. Единственный способ убедить мальчишку – это поручить ему задачу уберечь его маленькую сестру.

Эш всегда будет выбирать Ханну.

Вопли и крики умирающих стражей растворялись в гипнотизирующем бое барабанов и восторженных движениях Кривов.

Я потерял Раума и Тову из виду, они скрывались где-то среди мечей, разрезающих тела, скорее всего, проводя ее через битву.

Мне не нужно было искать ее, не нужно было следить за тем, что ее выведут. Кривы сами могли это сделать, да и подходили для такой задачи лучше. Я уже один раз отвлекся. Второго быть не должно.

Я потерял счет тому, сколько стражей запачкало кровью траву, прежде чем воздух переменился. Похолодел, стал чуточку резче. От ворот, ведущих в сад, расползалась тьма. Пьянящая, осязаемая.

Горько-сладкий вкус магии ощущался глубоко на моем языке. Каждый вдох втягивал прохладу теней.

Не было ничего красивого в месмере страха. Он упивался самыми слабыми моментами жизни людей. Из тех моментов, когда сердце замирало, когда адреналин наполнял кровь, я забирал страхи и выворачивал их.

Сегодня на землях Штромов жило достаточно ужаса, чтобы питать мои силы до самого рассвета.

Мысленно я вообразил скидгардов, затем велел тени обернуться вокруг них. Страх смерти даст мне силу ломать тела, но одна промашка – и я могу ударить не по той стороне.

Вот в чем была проблема со страхом. Он был повсюду.

В Кривах, в слугах, в стражниках. Чтобы разбираться, где чей, требовалось больше энергии, чем чтобы использовать месмер.

К тому моменту, как я сплел тени только вокруг скидгардов, затылок загудел от боли.

В следующее мгновение стражи с каким-то жалким отчаянием схватились за собственные шеи, когда я обернул их своей жестокой магией. Для невооруженного глаза вокруг их шей ничего не было, ничто не душило их, лишь ночь и кровь. Но внутри их сковал страх, и я превратил его в оружие.

– Боги, – голос привлек мое внимание к кромке сада.

Возле одной из каменных стен, бегущих вдоль сада, она стояла и смотрела на меня, прикрыв рот рукой. Эти огненные волосы прилипли к влажному лбу, эти острые глаза цвета морской зелени широко распахнуты и полны ужаса.

– Твои волосы похожи на закат, Малли.

– А твои на грязь. Но на хорошую.

– Что такое, пекло тебя побери, хорошая грязь?

Ты узнаешь ее, когда увидишь, Кейз. Но она есть.

Просто есть.

Проклятье. Я сморгнул картинку из прошлого. Краткое напоминание о том, что весь этот план – отчаянно дурацкая затея.

Оттуда, где она стояла, исходила сильная смесь страха и заинтригованности, которые сбили мой фокус достаточно, чтобы некоторые задыхающиеся скидгарды с облегчением повалились на землю, когда мой месмер отступил.

Она обняла себя за живот и отвернулась от меня, как будто моя тьма могла ее поглотить. Она и поглотит, если подберется слишком близко. Я этого не допущу. Ради нее или ради себя самого – я не знал, но этот конфликт желания обладать ею и противостояния ей начинал меня утомлять.

Я опустил голову, убеждаясь, что капюшон скрывает мои черты. Я поднял руку, и скидгарды вновь принялись задыхаться и расцарапывать свои лица.

Я сжал кулак.

Звук ломающихся шей был жутким.

Малин сложилась пополам, и ее вырвало, когда стражник в пяти шагах от нее замер, все его тело изогнуто и изломано. Тьма поползла прочь, как змеи в траве, и оставила тонкую струйку крови, вытекающую изо рта мертвого стражника.

Това ухватила ее под руку.

– Ты ранена?

– Нет. – Дыхание Малин вырывалось резкими неглубокими вздохами, глаза с ужасом глядели на меня. – Повелитель теней.

Кровь застучала у меня в голове. Она боялась меня, и я должен этого хотеть. Но я не мог отрицать того, что эта мысль приносила мне боль.

Двери длинного дома ударили о стены, когда растрепанный и полуодетый Йенс Штром выбежал на улицу. Судя по тому, как он оглядел кровавое поле брани, тьму и Кривов, ему, очевидно, на протяжении долгого времени не давали вмешиваться, в итоге позволив выйти, лишь когда все в его владениях перевернулось вверх дном.

– Линкс, – самый крупный член гильдии поспешил ко мне. – Возьми на себя женщину. Мы уходим.

Линкс был не из разговорчивых. По правде говоря, подо всей этой горой мышц прятался человек, который проводил значительную часть времени в книгах а также в размышлениях о звездах, их формировании и о том, как вращался наш мир, как в морях смещались течения.

Он был любителем загадок, поэтом. Но в то же время и зверем.

– Стойте! – закричал Йенс.

Малин резко обернулась на звук его голоса, но Линкс уже добрался до нее.

Одна из его широких ладоней накрыла все ее лицо. Через два вдоха она обмякла в его руках. Его способность успокаивать тело и погружать его в сон была полезной и, как мне думалось, могла использоваться и для жутких дел, приложи он достаточно сил.

Прозвучал свист, и барабаны Эша и Ханны заиграли новую мелодию, подавая знак, что наше время здесь подошло к концу.

Собрав остаток сил, я оттянул тени с ветвей деревьев, а также из уголков сада и леса, после чего сгустил те вокруг Кривов, чтобы спрятать их.

– Нет! – снова закричал Йенс, когда Линкс растворился в темноте с его падчерицей. Я, как всегда, должен был уйти последним, дабы убедиться, что гильдия Кривов благополучно ушла с поля битвы. В глазах Йенса было что-то дикое, когда он встретился со мной взглядом. Не думаю, что он мог толком меня разглядеть, но он знал, кто смотрит на него в ответ. Его плечи поникли, будто признавая поражение.

– Верни ее, и я ее спрячу.

– У тебя был шанс, и ты провалился.

– Зачем ты делаешь это?

Мои губы растянулись в злобной усмешке.

– Потому что всегда держу слово.

Дом Штромов был укрыт ночью. Ни единого огонька свечи не было видно, когда я исчез вместе со своей гильдией. Прошлое было у меня за спиной… и впереди.

Глава 10

Воровка памяти

Мой череп вопил, как будто огонь растапливал кость. Из-за неустанного покачивания моя голова моталась туда и обратно.

Один глаз приоткрылся. Я лежала в маленькой телеге. Солнечный свет над головой пробивался через завесу темных листьев. С ветвей свисали запутанные пряди мха, а из кустов доносились крики неизвестных существ.

Кривы приткнули меня рядом с несколькими мечами, завернутыми в мех, все их края были покрыты чем-то мокрым. Когда я попыталась шевельнуться, мои конечности будто налились сталью, а мерзкие и вонючие штаны прилипли к ногам.

Плотный удушливый воздух намекнул, что мы покинули основные поселения и углубились в Лес Лимериков, своеобразные джунгли из вечнозеленых деревьев и папоротников. Легенды одарили эти деревья историями о водных духах, что заманивали путников навстречу смерти в реках и озерах, и о зверях с клыками длиннее моих пальцев, готовыми ломать кости.

С одной стороны от телеги ровным шагом шла Това, а спереди – массивный Крив, тянущий телегу. Именно он ранее и положил мне руку на лицо.

Где Повелитель теней? Из них всех я бы больше всего хотела знать, где находится этот жестокий человек. Те тени…

Я помотала головой, как будто так могла стереть воспоминание о том, как скидгарды изогнулись и сломались, стоило Повелителю теней лишь наклонить голову. Как ему удавалось так повелевать тьмой? Такого месмера я никогда раньше не видела и, по правде говоря, не была уверена, что хотела бы увидеть вновь.

Он был жестоким. Ужасающим.

Он был совершенным.

Когда я снова увижу грозного Повелителя теней, мне придется скрывать быстрое биение пульса. Именно такой человек и нужен, чтобы выследить пропавшего альвера на маскараде.

– Как себя чувствуешь? – спросила Това, заглядывая через борт телеги.

В центре груди узлом затянулось немного страха и раздражения.

– Как будто у меня в голове факел зажгли.

– Наверное, потому, что Линкс зачаровал тебя, – сказала она, совершенно не тронутая едкостью моего ответа. – Убедил твой мозг, что тот спит, чтобы ты не шумела, пока мы отступаем. Он, конечно, полезный, но месмер гипнотиков жжет раскаленным ножом, когда выветривается.

Я взглянула на крупного Крива, тянущего телегу.

– А он гипнотик?

– А кто же еще?

Каким это клятым образом я могла бы узнать хоть что-то о Рыси из Кривов, чтобы составить мнение о том, кем или чем он мог бы быть?

– Това, – сказал Линкс, остановив телегу. – Мы дома, но поговорить придется сразу.

Това промычала веселую народную песенку, протянув ко мне руку. Ее манерность была почти игривой, что несколько поколебало мои прежние представления об этой женщине. Но она была суровой, резкой, и я была уверена, что она меня ненавидела.

Я отстранилась, но во второй раз она все же схватила мою руку, и меня тут же выдернули из задней части телеги.

Мой мозг вращался. Там, где была твердая земля, я вдруг свалилась во влажную яму, с каждым шагом скользя все сильнее.

Клинки разрубали ветви, роса брызгала мне на лицо. Ежевика, лозы и густые заросли путались вокруг моих лодыжек, оставляя царапины, пока я продиралась через кусты. Легкий намек на морскую соль наполнил воздух влажным жаром, и тот покрыл мой язык шелковистостью цветов, растущих поблизости.

Когда земля выровнялась, мои ноги уже тряслись оттого, что долго шли под горку, но Това не дала мне передохнуть.

За деревьями скрывался поросший растительностью мост. Сухие плети плюща скрывали его форму от любого, кто не знал, чего искать. Раум прошел мимо меня, подмигнув, и раздвинул заросли ежевики перед входом в тоннель в конце моста. Он был затхлый и сырой, и эхо разносилось по нему, словно внутри колодца с водой.

Когда вновь появился свет, тоннель вывел нас к городу. Или к тому, что от него осталось.

Старые грунтовки и разваливающиеся дома, когда-то выстроенные из дерева и глины, тянулись вдоль затененных деревьями улиц.

– Что это?

– Мы зовем его Фельстад, – сказала Това. – Это значит «убежище».

В груди разросся холод. Это был их мир. Здесь я полностью полагалась на их милость, и если они и пожелают меня убить, то кто об этом узнает?

Я запрятала страх внутри, чтобы попытаться хотя бы скрыть правду от Кривов, прежде чем они смогут воспользоваться моей слабостью.

В конце дорожки над заброшенным городком возвышалось разрушенное массивное строение из черного камня. Древняя крыша провалилась, позволяя небольшому лесу вырасти внутри. Деревья росли вверх, сплетаясь между собой, и яркие птицы с длинными хвостовыми перьями гнездились в ветвях за его стенами.

В моем воображении гильдия Кривов жила в сырой яме, окруженной гнилью. Они ели змей и ткачей паутины или, может, кости.

Когда Това выпустила мою руку в центре разрушенного двора, я подняла лицо к солнцу. Меж деревьев порхали бабочки с золотыми крыльями, и сладкоголосые певчие птицы приветствовали нас в этом убежище. Никаких костей и ткачей паутины; укрытие Кривов было прекрасным.

Яркое пятно в моем море страха.

Старые коридоры сетью тянулись из внутренностей руин в темные проходы и альковы. Наверху, среди деревьев, виднелись остатки обрушившихся перекрытий, когда-то бывшие частью верхних этажей. Несколько Кривов сидели на краю, болтая ногами.

Все Кривы, пришедшие с телегой, подошли к стойке и сбросили оружие в кучу, это выглядело разом организованно и хаотично. Това смеялась вместе с тремя другими, когда они снимали ножны, луки и мечи. Тощий мальчик потянулся за мечом Раума, и я узнала его: он бил в боевые барабаны.

– Семь, – сосчитал мальчик. Темные волосы, темные ресницы, темная одежда контрастировали с его бледным лицом. Он взял каждый клинок и разложил их по размеру и виду. Мгновение спустя мальчик покачал головой и методично хрустнул каждым пальцем. – Нет, нет, у нас восемь ножей-серпов, – он указал на полку с устрашающе изогнутыми ножами. – Их только семь. Только семь.

Това щелкнула пальцами.

– Прости, Эш. Погоди, – она задрала штанину и вытащила нож из ножен на голени.

Мальчик с облегчением вздохнул и аккуратно положил нож рядом с остальными, дважды их пересчитав.

– Знаешь, ножи-серпы очень полезны в садоводстве, лучше всего подходят для терновника и крапивы, если ты не хочешь на них напороться. Но в бою они могут вывернуть все внутренности еще до того, как ты разрежешь живот. Ну, если правильно прицелишься.

Мальчик вывалил эту информацию, хотя мне не показалось, что кто-то по-настоящему его слушал. Казалось, ему все равно.

Ко мне подошла Това.

– Пора идти. Нам нужно планы разрабатывать.

В одном из узких коридоров к нам снова присоединился Раум. Он смеялся над чем-то вместе с Линксом и Кривом с темной кожей и пирсингом брови, как у жителей региона Хемлиг.

– Это Вали, – сказала Това. – Если заставишь его улыбнуться, ты меня удивишь.

Вали в ответ лишь сильнее нахмурился.

Това развернула меня за плечи и указала на другого Крива, с волосами черными, как вороново крыло.

– Фиске, – сказала она. Фиске забросил руку на плечи подтянутого рыжеволосого мужчины, который что-то говорил ему на ухо. – Рыжий – Исак.

Това продолжала, как будто я всю ночь ждала момента, когда смогу узнать, как зовут каждого Крива.

Внутри коридора над дверями свалявшейся сетью висел мох. Там были винтовые лестницы, а на каменных стенах вырезаны изображения дуба богов и воронов богов.

– А где Элоф? – спросила я, сама не знаю почему. Чтобы рядом был кто-то знакомый, наверное.

– Уже снаружи, – ответил Раум, бегом догнав нас; Вали последовал за ним. – Пройдем? Я хотел стоять в первых рядах, чтобы увидеть твое лицо, когда ты встретишься с Повелителем теней.

– Погоди, – сказала я. Кровь суматошными волнами билась у меня в голове. – Та тьма, что он навлек, – что за альвер Повелитель теней? В смысле, во что я тут ввязываюсь?

– А какая разница? – спросил Раум. – Альверы есть альверы.

– Ну не скажи.

Его улыбка увяла.

– А, так у тебя предубеждения против других родов. Ну что ж, может, он гипнотик, а может, рифтер, а может, злоносец. Наслаждайся загадкой.

Я его разозлила и тут же решила, что улыбающийся Раум мне нравится больше.

Но он пытался меня напугать, потому что злоносного месмера не существует. Миф наверняка. Чистое зло и тьма не могут уживаться в одном человеке.

– Он убьет меня? – Мой голос прозвучал сдавленным шепотом.

– Ты наняла его гильдию, но из-за его месмера предполагаешь, что он страшнее преисподней? – Раум шлепнул ладонью о стену возле моей головы. – Забавно, что ты всех здесь считаешь монстрами, когда у самой вон какая извращенная магия. Не забывай, лапочка, ты просила, чтобы мы тебя сюда привезли.

Он клацнул зубами и пошел вперед.

– Хорошее начало, – пробормотала Това и потащила меня через дверь на встречу с человеком, который умертвил дюжину людей одними лишь тенями.

Глава 11

Воровка памяти

Деревья и кусты на улице были унизаны мокрыми от росы цветами, а трава была такой мягкой, что на ней можно спать. Раум повел нас по петле вокруг ручья. Я жуть как хотела пить, а моя грязная кожа стонала, пока мы шли мимо.

Лозы увивали крошащиеся кирпичи и колонны, скрытые под листьями. Я резко вздохнула, когда мы приблизились, потому что на камнях сидел Повелитель теней.

Вот только он больше не прятался под накидкой. Я отчетливо видела его лицо.

– Элоф? – Это было неправильно. Я видела Повелителя теней. Я работала рядом с Элофом. Этого… этого не может быть.

– Дэнниск. – Бледные глаза Элофа осмотрели меня, но в его улыбке сейчас не было ничего доброго.

– Т-ты… – Клятые боги, я была заикающейся дурой.

– Да, – закончил он за меня. – Может, я кое-что и утаил. Я, в конце концов, очень закрытый человек.

Элоф облокотился о камни. В воздухе собрался холод, как будто северный ветер поднялся и прорезал мою плоть насквозь до самых костей. Одно лишь движение его руки перед лицом – и тень Принца Фелла растворилась.

Кожа поменялась. Его волосы превратились в темные волны с парой тонких, украшенных черными бусинами косичек. Его неровная борода превратилась в более густую щетину, которую я видела прошлой ночью. Руны и линии покрывали его лицо, но самой тревожной переменой были его глаза. Тот невозможный синий теперь стал черными, блестящими чернилами.

Я раньше встречала людей с темными глазами, но это были не обычные черные глаза. Я не сомневалась, что его черты скрывала иллюзия.

– Хитрый трюк, скажи? – прошептала Това.

Нет. Вовсе не хитрый. Я не понимала. Меня бесило, что его лицо больше походило на Кейза, чем на Принца Фелла. От всех этих открытий к горлу подступила неприятная кислота.

Мои ладони сжали голову.

– И все это время ты… был иллюзией?

Я сказала это скорее для себя, но Элоф – Повелитель теней – ответил, его голос звучал с новым глубоким придыханием:

– Иллюзии могут быть весьма полезны. Похоже, люди доверяли Элофу больше, чем… – Он помолчал, затем чуть самодовольно ухмыльнулся. – Мне.

В пекло богов. Да будут прокляты Кривы. Месяцами – почти целый год – они были в моей жизни, плетя интриги и составляя планы. В голове проносились все те разы, что я дразнила Повелителя теней.

Мой разум не мог принять того, что мужчина, оттащивший меня от скидгардов в Доме Штромов, был злодеем. Вором. Убийцей.

Он злился, что я помешала ему перехватить Хагена.

Так почему я была жива?

Я подняла глаза на эти две чернильные бездны на его лице. Наверное, он какой-то извращенный гипнотик.

– Идеально, – сказал Раум, высокомерно хлопая. – Чудесно. Именно такую реакцию я и надеялся увидеть. Как я люблю хорошее разоблачение.

Он тыкал Вали локтем под ребра, пока его товарищ-Крив не выдал полуулыбку.

Из-за булыжников выглянул второй ребенок, маленькая девочка-барабанщица. На ее костлявые плечики спадали две косички, и она смотрела на меня большими глазами цвета морской пены.

Молодой Крив, который считал ножи, подскочил и встал рядом с Повелителем теней. Спустя мгновение девочка сделала несколько решительных жестов пальцами. Мальчик смотрел не моргая, затем кивнул.

Она не сказала ни слова, но они с мальчиком явно разговаривали.

Под молчаливым, неумолимым и изучающим взглядом Повелителя теней я осторожно пересчитывала Кривов, чуть заметно двигая головой. Они надурили меня. Знали меня с самого начала. Прятались прямо на виду, а я была дурой, которая пошла их искать.

Повелитель теней под личиной Элофа затащил меня в их мир. Он не случайно упомянул тогда Кривов. Он хотел, чтобы я оказалась здесь, и я была полна решимости выяснить почему. Я не поведусь на их уловки дважды.

Чем больше я буду знать, кого опасаться, тем целее буду.

Слева к стволу дерева привалился Фиске. Исак мрачно глядел на меня, будто я была блохой на его коже. Линкс стоял рядом с подтянутым Кривом с золотыми волосами и жуткими розовыми шрамами на руках. Он что-то пил из бутылки и мягко улыбался, но, встретившись со мной взглядом, прищурил глаза.

Пекло, как знакомо он выглядел.

Повелитель теней наклонил голову набок, когда я опустилась на колени в мокрой траве. Он был не из тех, кто стал бы думать дважды, прежде чем свернуть мне шею, так что я саму себя предавала, отмечая мощную линию его новой челюсти и то, как по-странному шла ему эта чернота в глазах.

Он напоминал мальчика, которого я когда-то любила, так что на его лицо стоило смотреть.

Повелитель теней облокотился на колени, прищурив глаза. Я ждала, что он заговорит, но ему, казалось, было достаточно изучать меня, не говоря ни слова.

– Что? – наконец спросила я, когда молчание стало невыносимым.

– Этот твой план уже вовлек нас в битву со скид-гардами.

И что мне на это отвечать? Не то чтобы я намеревалась попасть в кольцо стражников Черного Дворца. Я поборола желание возразить ему. Гильдия Кривов предупреждала меня о рисках, треклятый Повелитель теней должен бы знать, что там, где дело касается Маск ав Аска, скидгарды будут постоянно мешаться под ногами.

– Ой, давайте про скидов потом поговорим, – хлопнула в ладоши Това. – Познакомим их?

Одной рукой она дернула за предплечье Крива со шрамами. Он слегка отстранился, напряг челюсть, но все равно пошел за ней ко мне.

Повелитель теней пожал плечами.

– Это решение я оставляю Гуннару.

Я посмотрела на набухшие шрамы. Такие оставляет хлыст, сомнений нет. Я видела такие же отметины в городе, на беглых крепостных. Он едва ли был взрослым мужчиной. Не больше семнадцати лет, может, восемнадцать. Я прищурилась, глядя на него, пытаясь его раскусить.

– Я тебя знаю?

Он ответил не сразу.

– Меня зовут Гуннар Штром.

Раум рассмеялся, тряся Вали за плечи.

– Разоблачения, мой друг. Разоблачения. Еще одно осталось.

– Ш-Штром? – мой голос надломился. Я и правда ведь узнала этого Крива. За исключением пары более суровых черт, он был точной копией Хагена.

– Как мы тебе и говорили, – сказал Повелитель теней, – у твоего брата есть семья. Познакомься с одним из ее членов.

Я моргнула, оцепенело глядя на Гуннара.

– Хаген – твой отец?

– Да, – сказал Гуннар. – Я приехал с севера и стал Кривом, чтобы найти его ради матери и сестры.

– Сестры, – я закрыла глаза. Да будь ты проклят, Хаген. – Почему он никогда о вас не упоминал?

– Я не знаю. Скорее всего, потому, что наша жизнь на севере была непроста и небезопасна.

– Племянник мятежного короля, – прошептала мне Това, одними губами говоря «принц» и тыкая большим пальцем в сторону Гуннара.

Она закрыла глаза и легонько мне кивнула, как будто прояснила все недопонимание.

– У твоего брата есть большие связи, вот и все, что тебе нужно знать, – сказал Повелитель теней. – Нам нужно обсудить другое. Что еще у тебя для нас есть?

– Я не понимаю. – Моя голова все еще пыталась принять лицо моего брата на Криве.

– Ты сказала, что у тебя есть воспоминания. Где они?

Я прочистила горло.

– В корзинке… Я ее выронила.

– Нет, я ее прихватила, – сказала Това. – И пенге, которые ты спрятала в той своей сумке.

Я раскрыла рот.

– Они же мои.

Повелитель теней цокнул языком.

– Считай это выплатой за то, что помогли тебе сберечь шею.

Клятые боги. У меня теперь ничего не было. Ни воспоминаний. Ни пенге. Я принадлежала им с потрохами.

– Помните, только я могу сделать их ценными, – поспешила сказать я, – так что даже не думайте перерезать мне горло. Без меня они для вас будут бесполезны.

Повелитель теней посмотрел на меня с намеком на злобное веселье.

– А кто-то умеет заключать сделки. И что в этих воспоминаниях?

Он видел мой месмер, скрывать это теперь смысла не было.

– Последние мысли высокопоставленных людей с Маскарада Аски. В их последних мгновениях множество секретов.

Повелитель теней облокотился о камни.

– Хорошо. Достойная цена за почти невыполнимый план.

– Он и есть невыполнимый, – впервые пробурчал Вали. – Никто не крадет с маскарада. Особенно не альвера. Прости, Гуннар, я понимаю, как это важно, но ты должен знать: такого никогда не делали.

– Никто и сделок не заключает так, чтобы нарочно присоединиться к Повелителю теней в его логове, – настаивала я. – И все же вот она я.

На лице Вали отобразилось что-то среднее между гримасой и оскалом.

Повелитель теней поднялся с камней и встал передо мной. Вблизи поверхность его глаз походила на темный дым. По тому, как он склонил голову, я догадалась, что он решал, как лучше вонзить в меня тот меч, что висел на его поясе.

Как-то раз с Северных утесов спустился пещерный медведь, он убил нескольких наших кобыл и перепугал прислугу до полусмерти. После этого Ансель научил меня встречать дикого зверя со вздернутым подбородком и уверенностью. Повелитель теней был своего рода зверем, так что я поборола желание отвернуться.

– Я заключила законную сделку. Сделку, которую – теперь, когда я знаю, что среди вас находится сын моего брата, – мне, несомненно, незачем было заключать. Вы бы и так продолжили его вытаскивать.

Повелитель теней лишь расплылся в улыбке, словно ему нравилось слушать, как я распутываю его обман и притворство.

– И все равно, – продолжила я, – я ожидаю, что сделка будет выполнена и что я буду ее частью. Или вы не те Кривы, про которых все говорят с таким страхом и почтением?

Его губы дернулись с одного края.

– Будешь выдвигать требования – и мы вырежем тебе язык.

Я ему поверила.

Он подогнул одно колено, вытянул из ножен свой клинок из черной стали и его кончиком приподнял мой подбородок. Я напряглась и стала смотреть вперед, пока его пальцы скользили по изгибу моей шеи и вниз по горлу. Повелитель теней вытянул веревочку, с висящим на ней деревянным вороном.

В течение полувздоха он тер поверхность пальцем, затерявшись где-то в собственных мыслях.

– Украсть что-либо с маскарада невозможно, – сказал он. – Для всех, кроме нас.

– Тогда почему мы прячемся, а не направляемся туда прямо сейчас? – Я прикусила щеку изнутри. Моя вспыльчивость мне здесь не послужит.

– Прячемся? – Повелитель теней сковал меня своим черным взглядом. – Кто сказал хоть слово о том, чтобы прятаться? У нас сегодня встреча. Да, пока ты отсыпалась в телеге, мы работали. Мы выполняем свои сделки.

Повелитель теней хрустнул шеей сперва с одной стороны, потом с другой, выронил ворона из пальцев и вернул меч в ножны.

– Расскажи, почему ты следила за маскарадом, дэнниск.

Он не заслуживал ответа, но такой, как он, всегда найдет способ узнать, что хочет.

– Потому что я уже когда-то потеряла на маскараде того, кого любила.

– Маскарад привлекает толпы людей, – сказал он. – Хорошее место для всяких происшествий.

– Это было не случайное происшествие. Дети не исчезают так, словно их и не было. – Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох через нос. – Я знаю: если мы выясним, что происходит на Маск ав Аска, мы найдем Хагена.

– И твоего товарища по играм?

– Я не говорила, что мы были товарищами по играм.

– Я предположил.

Раум ходил туда-сюда возле каменного сиденья Повелителя теней, но не думаю, чтобы это было от нервов, ему, скорее, просто нравилось двигаться. Все раздражение, что он испытывал ко мне, исчезло.

– А когда мы уже поговорим об этом ее трюке с поцелуем?

Вали поморщился.

– Что?

– Для воспоминаний мне нужно дыхание, – объяснила я. – Я это не ради удовольствия делаю.

– Расскажи мне все, что знаешь о своем месмере, – велел Повелитель теней.

– Ты видел…

– Но что ты знаешь? – перебил меня он. – Информация и знания очень ценны.

– Когда… когда я забираю воспоминания, я оставляю лишь кусочки и обрывки, но это с живыми. От мертвых я получаю лишь последнее воспоминание.

Вклинился Раум:

– Можно это назвать поцелуем смерти.

Мне в спину от гильдии Кривов прилетело несколько дразнящих смешков.

Мое лицо залил лихорадочный румянец. Я стиснула зубы, не уверенная в том, как они отреагируют на мои методы.

– У меня есть кое-какие договоренности с одним человеком на похоронной барже, так что, когда на маскараде кто-то умирает, я покупаю мизинец, затем извлекаю воспоминание из перемолотой кости.

Все на лужайке затихли. Дико захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.

Раум прочистил горло.

– И, эм, что именно ты делаешь с этой перемолотой костью?

– Она ее ест, – ответил за меня Повелитель теней. – Верно?

– Я предпочитаю говорить, что вдыхаю ее. Последний вздох живет в костях мертвецов. – Мне нечего было стыдиться своего месмера, и все же под его взглядом мне было стыдно. – Мертвые уносят в Иной мир свои секреты, а я могу вдохнуть немного кости ради такой вот потенциальной сделки. Через них я узнала, что Маск ав Аска – это не просто праздник. Не говорите, что не делали чего похуже.

Повелитель теней улыбнулся своей жестокой ухмылкой.

– А никто и не сказал, что не делали.

– Daj говорил, что она сильна, – прошептал Гуннар Рыси. Я все равно расслышала, но его это, кажется, не беспокоило.

Повелитель теней обошел меня по кругу.

– Это все, что ты умеешь?

– А что еще? Я об аномальщиках только читала, но работающих с памятью немного, изучать-то и нечего.

– Не сомневаюсь, что ты можешь больше, чем красть воспоминания и передавать их нежными поцелуями. Уверен, что ты как-то можешь и боль причинять.

Ну конечно, такой, как он, будет надеяться, что я могу быть жестокой. Чем я стану, оставаясь с Кривами? Чем я готова была стать, дабы спасти Хагена?

Одного удара сердца было достаточно, чтобы я решила стать чем угодно.

В руке у Повелителя теней был керамбит[6]с отверстием для пальца в рукояти; я и не заметила, как он достал оружие. Изогнутое лезвие было чернее его души, и он принялся его ловко вертеть.

Почему мы вообще стоим здесь и обсуждаем мой месмер, когда должны бы планировать следующий ход? Я очень устала после прошедшей ночи, и меня раздражало, что гильдия все еще вела себя так, будто не собирается мне помогать.

Пока Повелитель теней вертел свой нож, я протянула руку вперед и ухватила его за запястье, когда кончик ножа был направлен в небо. Он был сильнее, а я не очень хорошо нацелилась на его запястье. Несколькими гибкими движениями он мог бы этим ножом выпустить мне кишки.

Эти чернильные глаза сощурились, когда он посмотрел на то, как моя рука удерживала его, как будто его остановило не давление, а скорее шок от прикосновения.

– Мне надоело говорить об этом, – сказала я низко и хрипло. – Я хочу узнать план того, как мне вернуть брата. Мы оба уже достаточно настрадались, и я сделаю все возможное, чтобы его страдания закончились поскорее.

Повелитель теней приблизил ко мне свое лицо; от его кожи исходил жар. В один миг как будто исчезли все, кроме меня и его.

– Думаешь, ты познала страдание? Почему? Потому что отчим тебя игнорировал? Поселил тебя на сеновале? Да что ты знаешь? Ничего.

Каждое слово вырывалось откуда-то из глубины его горла.

На миг я забыла, что провоцирую Повелителя теней.

– Ты не знаешь, на что я пойду, чтобы защитить тех, кого люблю. Даже от таких, как ты.

Чернота его глаз заклубилась от того, что я приняла за ненависть.

– Ты бы удивилась тому, что я знаю.

– Сейчас. Сейчас будет, – прошипел Раум, тряся руками, ухмыляясь Вали этой своей дурацкой усмешкой.

Повелитель теней на долгое мгновение закрыл глаза. Когда он их снова открыл, теней больше не было. Его лицо не изменилось, но глаза стали золотыми, как утреннее солнце.

– Я очень многое о тебе знаю, Малин.

Моя губа задрожала. Я была в ярости, очень растеряна и не могла дышать. Слезы, которые я приберегала для воспоминаний о том, что утрачено, закапали с ресниц. Я быстро сморгнула их, дабы убедиться, что все взаправду. Его яркие, незабываемые глаза я не видела с самого детства.

И они меня теперь ненавидели.

Мой голос вырвался вздохом, едва слышным и вмиг затихшим:

– Кейз?

Часть вторая

Глава 12

Воровка памяти

Прошлое

С растрепанными рыжими косичками и липкими от тающего сладкого льда пальцами я бежала через толпу, чтобы первой добраться до радужного шеста. Возвышавшийся в центре шест был увит лентами всех цветов: золотыми и зелеными, голубыми и синими, красными и розовыми. Люди скакали и вертелись, разматывая, а затем накручивая длинные ленты обратно, сплетая разные узоры.

Нас здесь не должно было быть, но каким-то чудом мы были. Поражаться этому чуду было куда как веселее, чем следовать постылым правилам, которые Хаген и мой отчим нагрузили на наши головы.

Я рассмеялась, первой прикоснувшись к огненно-красной ткани, но тут же вскрикнула от щипка за руку.

– Обогнал!

Я всмотрелась в путаницу лент. Глаза цвета меда взглянули на меня в ответ.

– Кейз, клятый ты лжец, вовсе не обогнал!

– Не выражайся, Малли.

– Ты все время выражаешься.

Мальчик с вьющимися темными волосами, который был тоньше фонарного столба, нахмурился.

– И все равно я выиграл.

Я хотела победить, но, по правде, Кейз всегда побеждал, когда мы бежали наперегонки.

– Ну и ладно. Тебе орехи острые или сладкие?

– Не трать медяки. – Он сказал это и переступил с ноги на ногу, его веселье немного угасло.

Я фыркнула.

– Выиграл, значит, выиграл. Не притворяйся, будто не хочешь тех орехов. Ну так что: сладкие или острые?

Он широко улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Острые. И чтоб никто тебя не видел. Хаген и так уже рассердился, что мы сюда пробрались. Он зол на тебя.

– С какого пекла он зол на меня, если это была твоя идея?

– Выражаешься! – я ткнула ему пальцем в лицо. Затем мы оба рассмеялись. – Он злится, потому что думает, что мы начнем хвастать своим месмером и нас схватят маскарадные хватальщики. – Я выставила все пальцы вперед и завыла, как призрак, ожидая, что он рассмеется.

Но вместо этого Кейз прижал свою липкую от сиропа ладонь к моему рту.

– Тс-с-с. Пекло, Малли. – Больше никто не звал меня Малли, кроме него. Он оглянулся через плечо. – Эти хватальщики существуют. Слушай, никто не должен знать, что я рифтую.

– Так уж и рифтуешь, – дразнила я его. Он даже не мог поцарапать мне кожу, когда я позволяла ему попрактиковаться.

Он пихнул меня в плечо; губы расцвели от небольшой усмешки.

– Он просто зол, потому что ты тупица и начинаешь трепаться о месмере.

– А я не боюсь, – прошептала я. – Мой месмер силен.

– Он жуткий.

Я фыркнула, рассмеявшись.

– Хаген сказал, что после сладостей он сводит нас к той гадалке с рунами, если мы захотим, но на этом все, потом он заставит нас пойти домой.

Кейз застонал.

– Снова к ней? Она несет безумную чепуху.

Я ударила его кулаком в грудь.

– Последнее, что она сказала, было обо мне. Что? Я недостаточно хороша, чтобы обменяться с кем-нибудь обетами?

Старая женщина-альверка перевернула одну из своих загадочных деревянных рун и сказала Кейзу, что ему надо беречь мое сердце – когда-нибудь он свяжет его обетами.

Когда она это сказала, что-то тугое и теплое схватилось у меня в груди, а Кейз издал звук, будто его тошнит, чем все и испортил.

Мальчишки вечно так делают.

– Я и не говорил, плоха ты или хороша. – Он потер то место, куда я его ударила, и мрачно взглянул на меня. – Я уже решил, что обменяюсь с тобой обетами, тупица. Во время этой штуки с обетами надо целоваться, а я с тобой уже, – он почесал голову. – И у тебя не то чтобы плохо получается, так что снова это делать будет не слишком противно. Я просто говорю, что мне не нравится, когда рунная леди указывает мне, что делать. А еще она странно пахнет.

Кейз на меня не смотрел, и я была этому рада. Мои щеки ощущались как-то странно, им было горячо и колко.

В прошлый год какие-то мальчишки из приюта в городе сказали, что Кейзу будет слабÓ поцеловать одну из приютских девчонок. Не желая прослыть трусом, он сказал, что вместо этого поцелует меня, потому что хотя бы знает, что я ем каждый день.

Может, Кейз и сделал это, чтобы покрасоваться перед грубыми беспризорниками, но не думаю, что когда-либо это забуду. Я воображала, что чужие губы на моих будут мокрыми и странными, может, скользкими, но было тепло и… как-то по-новому приятно.

Но что-то случилось во время его прикосновения. Казалось, его поцелуй был ключом, от которого мой месмер пробудился, и, словно забравшись ему в голову, я что-то увидела там. Мне было стыдно все время об этом вспоминать. Дернув рукой, я махнула, чтобы он пошел прочь.

– Просто иди и подожди меня. И найди Хагена. Он разозлится еще пуще, если ты этого не сделаешь.

Он просиял и побежал к палатке гипнотика.

Та ночь, с его заявлением о том, что однажды он свяжет себя со мной обетами, была последним моим воспоминанием о Кейзе Эрикссоне.

Глава 13

Повелитель теней

Зачем я это сделал? Разумом я понимал, что правду от нее можно и скрыть. Гильдия могла бы звать меня Повелителем теней в ее присутствии. Они бы не выдали мое имя. Не ей.

Да, они знали, что мы в прошлом были как-то связаны. Кривы понимали, что Хаген Штром был для меня в детстве своеобразным защитником. Но я никогда не посвящал свою гильдию в то, как глубоко был привязан к Малин Штром.

Я принял решение так быстро. Кружащее голову желание услышать из ее уст мое имя, желание сломать ее; я точно не знал, почему поддался этой жажде. Теперь, во дворе посреди руин, она смотрела на меня так, будто я вернулся из преисподней.

Мышцы напряглись. Я едва мог сделать достаточно глубокий вздох. Ненавидь меня. Она должна была презирать меня, чтобы покинуть это треклятое место, когда все закончится.

Я мог прожить с ее презрением, если она будет все еще дышать где-нибудь подальше от берегов Клокгласа. Они увезут ее на север. Она будет вольна открыто использовать свой месмер. Найдет какого-нибудь фейри, полюбит его так же преданно, как любила Хагена, как она… как всегда любила.

В этой шершавой, изъеденной червями штуке в моей груди больше не было для нее места.

Ханна яростно разговаривала с Эшем жестами. Она была не способна пользоваться голосом, так что мы все быстро научились общаться с девочкой. Мать Гуннара страдала от того же недуга, из-за проклятия. Он научил нас даже большему – как говорить жестами в присутствии Ханны.

Эш ответил сестре молчаливым кивком.

Това грызла ноготь на большом пальце. Гуннар переводил взгляд с одного на другого, как будто вдруг стал разрываться, не зная, с кем рядом должен стоять. Исак и Фиске перешептывались. Вали хмурился. Неудивительно. Линкс положил руку на нож, с которым никогда не расставался.

Раум единственный в гильдии, казалось, был просто счастлив, оттого что Малин узнала мое имя. Остальные ожидали, что я буду отстраненным и холодным.

А теперь я доказал, каким слабым становлюсь в присутствии девочки из моего прошлого.

Я должен был уйти, должен был вырваться из-под ее пристального взгляда. Раум подмигнул Малин и пошел за мной, когда я резко развернулся и двинулся к руинам.

Коридоры разветвлялись лабиринтом изгибов и поворотов, но мы здесь жили достаточно долго, чтобы я, не задумываясь, добрался до центрального зала. По одному Кривы стали покидать свои места во дворе и змейкой потянулись внутрь, следя за мной, как будто я мог сделать что-то ужасное.

– Сладкого эля хочешь? – спросил Раум. Он хлопнул меня рукой по плечу. – Исак сварил свежий, а судя по твоему виду, пекло знает, тебе бы не помешало расслабиться.

– Кейз, ты был с этой женщиной ближе, чем говорил, – сказал Вали, догнав нас. Он всегда говорит в лоб. – Глядя на выражение ее лица, я думал, у нее сейчас сердце разорвется.

– Я не хочу об этом говорить, – отрезал я.

– А-а, – медленно начал Раум. – Друг мой, выбора у тебя, вероятно, и нет. Берегись!

Прежде чем я успел понять, о чем он вообще, от стен развалин отразился мощный крик:

– Нет!

Птицы вспорхнули с ветвей. Мое тело застыло.

Я обернулся с терпением тающего снега. Она поняла правду, но от меня не укрылось то, как она ахнула и перестала дышать, когда наши взгляды снова встретились. Как будто ей требовалось вновь доказать своему сердцу, что произошло.

Мне знакомо это чувство.

Я прятался прямо у нее под носом почти год. Я был рядом, прикасался к ней. Но этот момент все же был другим. Между нами не было притворства или иллюзий.

Какое-то обнажающее ощущение. Наконец на виду. Если честно, мне понадобился весь мой контроль, чтобы сделать каменное лицо.

– Нет, – повторила она, стиснув зубы. – Ты не смеешь уходить от меня.

Моя челюсть дрогнула.

– Ты не имеешь права здесь чего-то требовать. Я тебя уже один раз предупредил и повторять не собираюсь.

– Так вырежи мне язык, Повелитель теней!

Смело. Но, опять же, она всегда была смелой. Опасный недостаток. Голос Малин дрожал и в то же время был твердым.

– Но сперва ты объяснишь мне, какого клятого пекла с тобой случилось!

Я ничего не был ей должен. Она не была частью меня. Больше нет. Но, если она хотела правду, она ее получит. Я наклонил голову и проговорил голосом, темным, как полночь:

– Я побывал в преисподней и вернулся назад.

Я снова отвернулся, чтобы уйти.

Звуки ее шагов, эхом отражающиеся от камней, дали мне надежду, что она побежала в противоположную сторону. Должен был догадаться, что она не отступит.

Я сделал всего пять шагов, прежде чем ее маленькая рука ударила меня в плечо. Жалкая смесь шлепка и тычка, но это было достаточно неожиданно, чтобы я развернулся и увидел свежие слезы в ее глазах.

Проклятье. Я ненавидел слезы.

– Мерзавец, – сказала она. – Что ты собирался сделать? Забрать Хагена и так и не открыться мне?

– Да. Очевидно. Вот только ты все испортила.

Малин сжала руками виски.

– О боги. Вот почему у Сигурда ты не хотел, чтобы я копалась у тебя в голове. Я бы тебя раскрыла. – В ее глазах полыхнул огонь. – Ты разве не знаешь, сколько раз я чуть с жизнью не распрощалась – ради тебя?!

Эмоции. Страх. Любовь. Все это было слишком связано с риском. Ничему подобному здесь не было места. Я достаточно усвоил урок, чтобы знать, когда пора отступиться; когда эти чувства превалировали над хитростью, умом и жадностью, они приносили лишь боль.

Парой обманных шагов я прижал ее к стене, мое тело стало клеткой для нее. Поставив руки по сторонам от ее головы, я наклонился достаточно близко, чтобы зелень ее глаз засияла битым стеклом. Каждая веснушка, покрывающая ее нос, маленький шрам под глазом, оставленный кустом терновника, каждое ужасающе прекрасное несовершенство посмотрели на меня в ответ.

– Я никогда тебя об этом не просил, – я понизил голос. – И потому ты дура.

– Нет. Я была преданным другом.

Преданность. Пекло, как я ненавидел это слово. То, что я знал, плюс ее склонность быть самым верным, самым преданным человеком, что я когда-либо видел, оставляло во рту гадкий привкус. Клятая женщина и понятия не имела, как рисковала, и не в моих силах было ей это объяснить.

Я сделал шаг назад.

– Пора прекращать поиски, дэнниск Штром. Здесь у тебя друзей нет.

Я оставил ее стоять у стены и исчез в тенях нашего убежища. На этот раз она за мной не пошла.

Жилая комната была тесной и затхлой. Покоцанный дубовый стол да ящики из-под кореньев вместо стульев намекали, что здесь был обеденный уголок, плетеные стулья с лисьими шкурами, вотканными в подушки, изображали небольшую гостиную, а битком набитый мехом и соломой мешок изображал, по всей видимости, кровать.

И все же район Рюттен с его пыльными тонкостенными комнатками был лучше, чем то, что Хельги когда-то звал домом.

Щелкнул замок, и петли застонали, когда дверь распахнулась.

Хельги был тощим, как скелет. Его волосы отказывались лежать ровно, и кончики всегда топорщились. Пучок жиденьких волос, что он звал бородой, скрывал язвы, которые он на нервах ковырял. Он по всем признакам напоминал оленя, готового ускакать прочь при первом же звуке треснувшей ветки.

Хельги испустил длинный выдох, сбрасывая с плеч холщовую куртку. Он шмякнул сумку на стол, затем зажег свечу, озаряя маленькую гостинную зону бледным желтым светом.

Я нарочно сместил свой вес, сидя в одном из его плетеных стульев, отчего дерево застонало.

– О боги, – воскликнул Хельги и ударился бедром о стол. Его глаза расширились при виде меня.

Я потянул за рукав туники; лодыжка лежала на колене.

– Здравствуй, Хельги.

Его глаза перескакивали с моего лица на лицо Гуннара, стоявшего за моим левым плечом, затем на Фиске справа. Фиске, придя сюда сегодня, не предсказал никаких подлянок. У него был талант знать, когда заканчивается удача и начинаются неприятности.

– Повелитель теней, – выдавил Хельги, громко сглотнув. – Какой… приятный сюрприз.

– Правда? Тогда мне интересно, отчего же ты не заплатил нам вовремя.

Эти запавшие глаза выпучились, как будто могли выскочить из черепа.

– Нет. Я от своих слов не отказывался. Повелитель теней, у меня ничего нет. Ничегошеньки для тебя, клянусь богами.

– Нечего их беспокоить. Они слишком заняты тем, что не существуют.

Я вынул керамбит из ножен на бедре и повертел его на пальце. Хельги, шаркая, медленными шагами попятился к двери. Он не побежит. Этот человек был безмозглым, но полным дураком не был. Он двигался скорее так, как если бы его инстинкт спасаться боролся с его собственной логикой, говорящей, что бегство будет означать мигом перерезанное горло.

Подбородком я указал на жалкую комнату.

– Зачем жить здесь? Ты разве не купил коттедж на краю Лимериков после нашей сделки?

Он переступил с ноги на ногу.

– Я его проиграл. Пара неудачных игр – вот и все.

– А, понятно. Порок вернулся.

– Вы поэтому здесь? Пришли забрать выигрыш? Потому что в нашей сделке ничего не говорилось о том, что я могу делать с деньгами.

– Мне нет дела до того, сколько ты разбазарил из выигранного Гуннаром с такими усилиями кошелька. – Гуннар фыркнул и злобно зыркнул на Хельги, да так, что тот был вынужден уставиться в пол. Я перестал вертеть нож, цокнул языком и встал. – Однако в качестве оплаты стоял вопрос информации. Долг, который ты, увы, не оплатил.

– Послушай, Повелитель теней, моя женщина вернется домой с минуты на минуту. Не думаю, что она хорошо это воспримет, если узнает, что я веду дела с… ну, с вами.

– Нет, – сказал я с жестокой ухмылкой. – Уверен, что нехорошо. Ты будешь рад узнать, что задерживаться я не намерен. Ты кое-что утаиваешь от меня, Хельги, и я планирую это получить быстро, иначе у нас появятся более существенные поводы для переживаний, чем то, что твоя женщина может войти в эту дверь.

Когда дело доходило до угроз, у Кривов был разработан слаженный танец. Фиске сделал пять шагов в одну сторону, отрезая доступ к черному ходу. Гуннар был хитрее. Замаскировал свое продвижение тем, что осматривает полки с надколотыми чашками и рогами для питья. К тому моменту, как он дошел до куска соленого фазана, висящего на стене, Гуннар перекрыл единственное окно в комнате.

Пока они заходили Хельги за спину, лишь меня одного он видел перед собой. Мы зажали его со всех сторон. Загнанные в угол, большинство наших целей начинали верещать и выдавать все, что знают, не пролив ни капли крови.

Хельги был из тех, что прогибаются и ломаются при малейшем давлении. Суровый взгляд. Подброшенный нож. Немного теней в моем взгляде.

Я ничего не сказал, ничего не сделал, лишь навис над ним, а подбородок у Хельги задрожал. На его лбу заблестел пот. Голубые вены набухли под тонкой, как бумага, плотью его головы.

– Я не могу ничего сказать, Повелитель теней. Они мне пальцы отрежут, если скажу.

– Пальцы и я могу отрезать, да еще и пару глаз накину сверху, – острием ножа я щекотал его скулу. Когда я сгустил тени в глазах, горло Хельги дернулось, он отрывисто сглотнул. – Ты приходишь к нам в поисках удачи, способа накормить свой раздувшийся от голода живот. Гуннар целую ночь разоряет игорный зал, приносит тебе состояние. Не уверен, что ты понимаешь, какие неудобства это создало для моего дорогого Гуннара.

– Клятая голова неделю болела, поганец, – огрызнулся Гуннар.

Запавшие глаза Хельги следили за мной, когда я стал обходить его крохотную комнатушку.

– Твоя оплата – предоставить мне информацию от своей торговки любовью, когда я попрошу.

– Но сделка была много месяцев назад, – сказал Хельги, воздев руки, как будто молился.

– У хорошей сделки нет срока давности, – я снова крутанул нож. Он поморщился. Боги, что бы я мог сделать с этим человеком, со всем тем страхом, что он нес в своем тщедушном тельце. – Такова оплата. Ты полагаешь, мы не сочли бы разумным заключить с тобой сделку из-за твоей связи с домом утех госпожи Салвиск? А вот твой домовладелец быстренько рассказал мне, как ты хвастался за игровым столом о крупной сделке, которую твоя хозяйка заключила с Маск ав Аска. Странно, но я вот от тебя ничего не слышал.

Без предупреждения я вонзил кончик ножа в тонкие доски его стола. Он удивленно тявкнул и затрясся сильнее, чем задрожал бы клятый ребенок.

Выворачивать, ломать, прогибать – что угодно, лишь бы получить то, что нам нужно. Такой была наша грубая и эффективная тактика. Но мой авторитет оказался бы под сомнением, узнай кто-либо, каким потрескавшимся и помятым стал щит, что я возвел вокруг себя.

В осыпающихся неровных осколках я винил закатные волосы и острый язык.

Хельги шмыгнул носом, но уже сломался. С побежденным вздохом он повернулся к сумке и достал помятый лист пергамента со сломанной восковой печатью с одной стороны. Пергамент был весь в пятнах и заломах, как будто он откопал его в куче мусора.

Зная Хельги, именно это он и сделал.

Я вырвал пергамент у него из рук и притворился, будто изучил в нем каждое слово, а потом передал его Фиске.

Как я и надеялся, тот вслух обобщил:

– Это подписано чиновниками маскарада. Кто бы знал, что они оставят благодарности хозяйке дома утех?

– Приходили торговцы, – сказал Хельги. – Заключили с госпожой Салвиск сделку. Она два последних года о такой мечтала. Она продала своих утешителей для палатки с кольцом королевы, – плечи мужчины поникли. – Я не то чтобы утаивал это от тебя, Повелитель теней. Но я не успел. Я знал, что должен сообщать тебе, если тюремные торговцы, люди с маскарада или торговцы из Черного Дворца предупредят о том, что явятся что-то вынюхивать. Но они пришли и ушли, а я даже не заметил.

– Нет никакого если, Хельги, – сказал я низким голосом. – Единственная причина, по которой наша гильдия связалась с тобой, – это то, что госпожа Салвиск заправляет домом утех, который Черный Дворец особенно любит. Было лишь вопросом времени, когда она станет торговать напрямую с Маск ав Аска или с марионетками Лорда Магната.

– И выходит, что мы не получили того, чего хотели от сделки. – Фиске вертел в руках замызганное послание, приковав Хельги к месту мрачным взглядом. – Мы бы уже могли их запугать, если б знали.

– Пожалуйста. Я не знал. Сделка заключалась в темноте, а я узнал на следующий день.

– И утаил это от нас.

– Я не хотел, чтобы вы решили, будто я не выполняю свою задачу.

– Ты и не выполнил свою задачу. Мне мало дела до того, когда приезжают торговцы или когда заключаются сделки, – сказал я тоном спокойным, как летнее утро. – У тебя была одна задача. Сообщить нам о встрече и сделать это без жалких оправданий. Ты не только провалил это задание, но и, узнав о своем промахе, попытался утаить от нас правду. Опасный шаг. У нас повсюду глаза.

Лицо Хельги исказилось, как будто от боли.

– Повелитель теней, пожалуйста, я не знал, что госпожа Салвиск проводит встречи после заката. Она ложится спать рано, говорит, что не хочет слышать ни звука от своих посетителей.

Я ему верил. Лишь потому, что уже знал это о Салвиск. Женщине, которая торговала молодыми людьми, бывшими аристократами. Когда позор или несчастье выпадали на долю богатейших жителей Клокгласа, они становились самыми озлобленными и отчаянными. Могли даже продавать собственных детей в бордели домов утех.

Ее утешители, мальчики и девочки, были привычны к образу жизни завсегдатаев Черного Дворца и маскарада.

Салвиск шла на это, но вот смелости смотреть, что с ними происходит дальше, у нее не было. Самый жалкий тип злодея.

Я поднял подбородок, выдергивая кончик ножа из стола.

– Ты подвел нас, Хельги, но мы гильдия великодушная. Нам нужно поговорить с госпожой Салвиск.

– Она ни за что не станет с вами встречаться.

– Я знаю. Что от тебя требуется – так это организовать встречу с новым покупателем. Но будет и конкурент. Пусть она поверит, что к ней в руки плывет аукцион. Когда все устроишь, дай знать.

– Что вы планируете сделать? – шепотом спросил он.

– Тебя не касается. Сделай, что мы просим, и считай, что наши дела подошли к концу. – Медленными, методичными движениями я прикоснулся изгибом ножа к точке, в которой на горле бился его пульс. – Последний шанс, Хельги. Я не очень хорошо прощаю ошибки.

– Нет, – его голос дрожал. – Нет, я понимаю. Я дам знать. Дам.

– Хорошо. И побыстрее. Ты и так нас задержал. – Лишь когда я отстранился, Хельги снова начал дышать. Я знаком велел Гуннару и Фиске следом за мной покинуть квартиру. Прежде чем выйти, я обернулся на непутевого дельца. – Я очень надеюсь, что ты подумаешь над тем, чтобы завязать с азартными играми. Игрок ты никудышный.

Он нахмурился и отрывисто мне кивнул, как будто не хотел со мной соглашаться.

– О, – я щелкнул пальцами. – А твоя женщина сегодня домой не придет. Боюсь, она в последнее время предпочитает спать с теми гадами, которым в игре везет. Я бы раньше рассвета ее не ждал.

Его раскрытый рот – последнее, что я видел, прежде чем завернуть нас в тени и захлопнуть за спиной шаткую дверь.

В Рюттене постоянно пахло гнилью и плесенью из-за стоячей годами воды, подтачивающей деревянные фундаменты лавок и домов. Но удобство состояло в том, что никто не ходил по этим улицам после заката. Большинство сидело, забившись в свои вонючие домишки или погружалось с головой в дебош шумных игорных залов на городской площади.

В переулке за домом я глотнул из фляги Гуннара и рукавом стер жгучие капли броана с губ.

– Думаешь, нас ждет быстрая работенка или долгое ожидание? – спросил Гуннар.

Я знал, что он нервничал, наверное, больше, чем все остальные, но здесь потребуется точность, которой мы еще не добились.

– Салвиск захочет, чтобы сделка была крупной и дерзкой. Она не откажется от блеска аукциона. Действовать будем скоро.

– Мы могли бы замаскироваться и смешаться с теми ее проданными утешителями, когда их заберут, и попасть в Черный Дворец еще до того, как начнется праздник, – предложил Фиске.

Я покачал головой.

– Их забирают из дома утех не меньше чем за неделю до маскарада. Слишком рано – и мы рискуем попасться. Наш лучший шанс – это пробраться туда после того, как узнаем все, что только возможно, о маскараде этого года: расположение, развлечения – все. Торговцы маскарада и искатели талантов как раз и располагают нужной нам информацией.

– Значит, Салвиск нам ни к чему? – спросил Гуннар. – Мы пойдем за торговцами, с которыми она заключила сделку?

Я ухмыльнулся.

– А кто сказал, что нельзя и то, и другое?

Фиске, нахмурившись, ковырял ногти.

– Он упоминал кольцо королевы. Оно будет у всех на виду, может, стоит избавить Лорда Магната от его любимой безделушки, когда навестим Черный Дворец?

В ответ я только что-то буркнул. По правде говоря, я бы сжег это кольцо, будь у меня шанс.

– Линкс рассказывал мне о кольце, – проговорил Гуннар. – Я бы хотел наконец увидеть этого легендарного делателя королев.

– Да ничего примечательного, – сказал я, жестом показывая обоим идти за мной на улицу.

И через тысячу жизней будет слишком рано, чтобы снова увидеть это треклятое кольцо, сделанное из стекла, похожего на серебро. Говорят, что руны вспыхнут золотом, если обещанная королева вернется и исцелит разрушенное королевство Востока.

Безумие этой игры проявляло в людях худшие качества. Самую жестокую природу. Но Ивар все равно подвесит это кольцо перед жадными глазами своего народа, отвлекая их от истинной цели игры: отыскать любого альвера, который являлся бы носителем давно утерянной королевской крови, чтобы убить его.

Гадское кольцо было проклятием. Ношей, разрывающей меня надвое.

– И что нам делать с новым членом гильдии, пока Хельги не объявится? – спросил Фиске.

Грудь сдавило. Малин Штром была шипом у меня в боку. Надеждой в моем сердце. Что с ней делать? Несомненно, терпеливо ждать – не вариант для ее упрямой башки.

– Она познакомится с Фельстадом, а потом отправится с нами к Салвиск, – сказал я. – Она хочет узнать, что значит быть Кривом, ну так пусть учится.

Фиске выгнул бровь.

– Ты так уверен, что это разумно? Она может стать обузой.

Необходимость держать Малин в поле зрения лишь усилилась с момента сделки в той лавке. Меня все это просто бесило. Но бешенство никак не помогало притупить необходимость следить, продолжать вынуждать ее ненавидеть меня. Может, это из-за того, что я не мог расслабиться, не зная, цела ли она.

– Может, подвернется возможность использовать эту ее кражу воспоминаний, – сказал я. – Мы должны по полной использовать любой полезный месмер. Игры начинаются.

Смертельные игры.

Сделка или нет, но я не стану рисковать жизнью Малин Штром. Если станет ясно, что нам не преуспеть, я свяжу ей руки, заброшу в ящик и лично отошлю подальше с этого берега, если потребуется.

В конце концов, обещание есть обещание.

Глава 14

Воровка памяти

Повелителя теней не было.

Несколько часов назад я видела в окно, как его, Гуннара и Фиске проглотили лесные тени. Мне велели спать, но какой там сон, если годы страданий и молитв оказались впустую?

И вот я сидела на набитом перьями матрасе в комнате Товы, ковыряясь в тарелке ягод, черпая некоторое утешение в голубых лучах лунного света. На задней стенке горла будто была ссадина, я никак не могла его прочистить, а лоб покрывал пот. Суставы болели так, будто я вся заржавела, но я полагала, что боль мне принесли все те моменты, в которые я смотрела смерти в глаза.

– Вы все жестокие, – сказала я мои первые слова с тех пор, как я узнала правду.

Това перестала расчесывать свои кудряшки костяным гребнем.

– Не будь как маленькая. Ты не лучше нас. Я знаю, что ты делала, чтобы достать некоторые из тех воспоминаний, – она ткнула пальцем в мою корзинку; ее принесли после того как я выплакала все слезы, сидя в темном углу и обдумывая то, как Кейз бросился от меня прочь.

Това наблюдала, как я сунула руку в корзинку и добавила несколько флаконов в маленький кошель из свиной кожи, что держала на дне. На шкуре были выжжены руны: защита, чтобы уберечь флаконы. Работая, я хмурилась. Больнее всего было то, что все эти годы взяток и планов были ради человека, который того не стоил.

– Думаешь о том, чтобы разорвать сделку? Ты упадешь в моих глазах, если сделаешь это просто потому, что Повелитель теней ранил твои чувства.

Грудь сдавило. Это не просто раненые чувства. Это агония.

– Я не уйду. Хаген важнее всего остального.

– Хорошо. – Това порылась в маленьком сундучке возле стены, затем подняла корзинку, наполненную мылом и полотенцами. – Помыться не хочешь? Ты воняешь.

Я зыркнула на нее и взяла жемчужный брусок мыла, сдобренный веточками лаванды.

– Да ты и сама не так чтоб приятно пахла.

Она хохотнула и набрала керамическую ванну. Това добавила листья мяты и капли розового масла. Она сняла рубашку и скинула штаны, вовсе не смущаясь публики. Была в ней простая красота; это я точно признавала, пусть она мне и не нравилась.

Отчаянно желая освободиться от своей вонючей одежды, я стащила с себя тунику и штаны, раздевшись до белья.

– У меня есть лаванда, янтарный мед, о, и бобы из Фурена, – сказала Това. – Если его раздавить, он пахнет сахаром. Дать тебе для волос?

Она вручила мне стеклянную банку бобов, и я взяла ее дрожащими руками, покрытыми порезами и грязью, а также пахнущими как старый фрукт, который оставили на солнце.

Рука болела там, где кожу чем-то порезало, а волосы липли к лицу, как мокрая трава. Я незаметно поднесла нос к своей подмышке и принюхалась. Застоялый пот, пропитавший ткань моей нижней рубахи, вызвал приступ кашля.

– А у тебя, часом, нет голубого мха для пореза? – спросила я и показала на рану на руке.

– Лечебные травы держат в конце коридора, тебе прям срочно нужно?

– Потом этим займусь.

– Могу тебя исцелить.

Я перестала намыливаться.

– Исцелить? Ты медицкая?

– Не очень сильная, затем мы и держим лечебные травы, но, думаю, с простым порезом я справлюсь.

Я посмотрела на рану. Ее края под спекшейся кровью были зеленовато-желтыми.

– Кажется, она воспалилась, так что хуже ты едва ли уже сделаешь.

Това облизнула губы и потрясла руками. Она мягко положила кончики пальцев на порез, и тут же крохотными теплыми вспышками под кожей меня защекотал месмер. Я стиснула зубы, когда он углубился до неуютного ощущения, будто мою кожу сшивают, стягивая иголкой и ниткой.

– Это так… странно. Как ты это делаешь?

– Как мне объяснили, мой месмер ускоряет естественный процесс заживления, который есть у каждого. Это как-то связано с моим прикосновением и концентрацией. Больше проку, если я знаю, как тело восстанавливается само по себе, а потом визуализирую это. – Това высунула язык от усердия. – Но вот концентрации-то мне и не хватает.

Какое зрелище. Две полуголые женщины, масляная вода плещется у наших ног, и все наше внимание приковано к порезу на одном плече.

– Ну, вот и все, что я могу, – сказала она несколько мгновений спустя.

Порез сузился до блестящей розовой линии.

– Спасибо.

– Да пустяки.

Я протянула руку и взяла застиранное полотенце, висящее на краю ванны, мягко потерла налитые кровью болезненные синяки на ребрах – от тех пинков, которыми скидгарды наградили меня возле конюшни.

Пока я мылась, Това порылась в кедровом сундуке и достала две стопки штанов и туник. Одну она предложила мне в качестве запасной одежды, затем бросила ночную рубашку, которую я принесла в сумке, на второй матрас, велев дать знать, если мне понадобится еще что-нибудь из вещей. Кто-то из Кривов достанет еще, когда в следующий раз пойдет на сделку.

– Ну и как со мной здесь будут обращаться? – спросила я, когда моя кожа стала чистой, а волосы больше не воняли, как свинарник в Доме Штромов. – Кого-то из мужчин стоит избегать?

Това наморщила нос.

– Что, думаешь, станешь их личной утешительницей?

– А стану?

– Послушай-ка, что я скажу: мужчины в Фельстаде не считают себя лучше нас. С Ханной и мной обращаются так же, как со всеми остальными. То, что у тебя грудь, не значит, что Кривы станут тебя обижать.

Ее голос гремел яростью, и я ей поверила. Ну хоть одно опасение развеялось.

– Ханна? Это та девочка?

– Младшая сестра Эша. Одна из последних прекрасных душ, оставшихся в этом забытом богами месте.

– А она может… – я покрутила руками возле головы, боясь сказать что-то обидное, потому что не знала, на что Това может обидеться.

– Слышать? – Това кивнула. – Может, но говорит только жестами. Мы не знаем почему. Она просто никогда не говорила. Я жутко перевожу, а Эш – учитель нетерпеливый. Не надо ее недооценивать из-за возраста. Девочка ловко обращается с ножом.

Я сделала себе громадную мысленную пометку, что не стоит недооценивать вообще хоть кого-либо из Кривов.

Това пошла к двери.

– Пойду к остальным, так что сиди здесь, пока не вернусь.

– Запрешь меня?

– Я тебе завтра еще Фельстад покажу, обещаю, – она подхватила свой колчан и лук, прислоненные к стене. – Тогда ты будешь знать, каких мест избегать, и сможешь скакать, где тебе заблагорассудится.

Я будто плавала в тумане, узнав, что Кейз Эрикссон жив, а Това таскала меня по Фельстаду, словно моя жизнь не перевернулась в один миг. Я прошла через задние сады. Мне рассказали, как открывать передние ворота входного туннеля. Показали кладовку для еды, полки с консервированными фруктами, потом бочки с водой и элем.

Все это заняло бÓльшую часть дня, а теперь они с гильдией меня запирали. Мне не нравились секреты, а у них их было не счесть.

– Если вы что-то планируете, то я тоже должна там быть. Нам пора начинать поиски.

– А с чего ты решила, что мы их уже не начали?

Ответа у меня не было.

– Не забудь, что я тебе сказала: эта гильдия – часы, – продолжала Това. – В них есть детали, и ты поможешь нам с этими деталями, когда придет время. А пока учись всему, чему можешь, чтобы не сгубить всех нас, и сиди смирно. Ты всегда рвешься вперед, но в таком деле нужны точность и терпение.

– Может, у Хагена нет времени на наше терпение.

– А если кинемся не глядя, то он умрет. Думаешь, ты одна переживаешь? Гуннар – наш брат-Крив, а эта цель – его отец. Братьев у человека бывает много, но вот отец у них всех только один.

Я прислонилась к стене. Еще один Крив, с которым мне предстоит поговорить. Гуннар. Мой вроде как племянник. Он смотрел на меня, как на заразную болезнь, но, казалось, был не против ее подхватить, чтобы лучше понять.

– Сидеть здесь кажется мне неправильным, – сказала я.

– Думай как хочешь, но я не обязана тебя впечатлять. Ты попросила нас сделать работу, и мы сделаем ее по-своему. Я вернусь.

Дверной замок щелкнул, и я осталась одна.

Я подчинилась – на какое-то время, – но, когда Това не вернулась, меня охватило беспокойство.

Из-под клапана моей сумки торчал пучок пряжи. Я и забыла об Асгере. Слезы затуманили мой взор, когда я схватила лошадку из грубой ткани. Кусочек меня сломался, превратился в нечто шершавое и заостренное. Подушечки пальцев пробегали по лишившемуся пуговицы глазу, по гриве из пряжи.

Когда-то эта игрушка была утешением, позволяла воображать мальчика, которого я потеряла. Теперь же она стала жестоким напоминанием о том, что тот мальчик вырос убийцей.

Я не хотела иметь с ним ничего общего.

Вытерев глаза, я сунула Асгера за пояс и поспешила к двери, держа в руке отмычку из рыбьей косточки. Бессмысленно, потому что я лишь раз дернула за ручку – и дверь распахнулась.

Това даже не закрыла задвижку.

Я высунула голову в тускло освещенный коридор, посмотрела в одну сторону, затем в другую и лишь потом шагнула наружу, убедившись, что Кривов там нет. Где-то среди развалин звенели смех, проклятья и пара народных песен, которые тянули пьяные голоса.

Так вот, значит, какая эта страшная гильдия Кривов. Пьянчуги, которые проводят время, распевая саги давно почивших поэтов, когда луна стоит в зените.

Гильдия беспомощных дураков с ножами. Ничего больше.

Коридор был длинным и сводчатым. Где-то в темноте размеренно капала вода, и каждый вдох приносил с собой густую сырость. Мои пальцы сжались вокруг рукояти ножа Товы, когда дорога свернула к колодцу, запятнанному тенями от маленького огонька.

Там, где ожидала найти пустоту, я вдруг врезалась в чью-то твердую спину. Из моего горла вырвался отрывистый, словно чужой звук, а лицо бросило в жар от стыда. Кем я была: альверкой-аномальщицей, которая лишь пару дней назад поставила Хоба-Уличного-Торгаша на колени, или же хнычущей девчонкой, боящейся темноты?

Когда глаза подстроились и разглядели лицо мужчины, предвкушение и капелька нервозности заставили пульс колотиться в голове.

– Гуннар. Вы вернулись.

Молодой Крив смотрел на меня с подозрением, но, если я не ошибалась, в его взгляде была и какая-то тоска.

– Куда ты идешь? – спросил он.

Ложь? Правда? Я не знала и начала говорить еще до того, как приняла решение:

– Я искала комнату Повелителя теней. Мне нужно ему кое-что вернуть.

Взгляд Гуннара опустился на торчащую ногу мягкой игрушки, привязанной к моей спине. Если ему и было интересно, спрашивать он не стал.

– Его комната наверху.

Гуннар мелькнул быстрой улыбкой и отвернулся, чтобы уйти.

– Я была бы не против поговорить с тобой, – выпалила я. – То есть, если ты захочешь.

– Я сегодня в дозоре, – сказал он мягким голосом. – Но немного времени у меня есть.

Когда он улыбнулся, с моих плеч словно груз свалился. Пекло, как же он был похож на Хагена.

Я улыбнулась в ответ.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

Клятые небеса. Он родился, когда мне и пяти лет не было. Почти всю мою жизнь Хаген скрывал его от меня.

– И ты говорил, у тебя есть сестра.

Гуннар смягчился.

– Да. Лайла. Ей сейчас почти девять лет.

– А… твоя мать?

Лицо Гуннара стало серьезным.

– Дэнниск, я знаю, что для тебя это непросто…

– Малин, – прошептала я. – Или Мал. Пожалуйста. Ты так похож на Хагена, а он звал – зовет – меня Мал.

Гуннар помедлил.

– Мал, я клянусь тебе, за этими границами есть множество людей, которые готовы спуститься в пекло, чтобы отыскать моего daj. Моя мать – одна из них. Она винит себя в том, что произошло.

– А что произошло?

Гуннар провел рукой по волосам.

– Моя мать умоляла отца сбежать с моей сестрой и со мной, когда пришла война. Чтобы нас освободить. Он уступил – и мы попались.

– Освободить от чего?

– Я родился в неволе. Моя мать – воительница. Рожденная в семье королевских фейри на севере, но враг короля без магии. Она стала игрой, в которую нужно играть, в которую нужно выиграть. Если противник одолеет ее – то этот человек получит ее тело, – кулаки Гуннара сжались. – А если выиграет она – то он умрет кровавой смертью. Она никогда не проигрывала. До daj.

Мое лицо исказила гримаса.

– Нет. Хаген никогда бы…

– Он и не смог, – сказал Гуннар, ухмыляясь. – Он просто первым попросил ее сесть и поговорить с ним, прежде чем она его убьет. Думаю, это и был путь к ее сердцу.

Я мягко усмехнулась.

– Зачем он вообще стал в такое играть?

– Судя по тому, что я слышал, чтобы уберечь его от клятого фестиваля здесь. Дом Штромов заключил соглашение: если он сыграет и выиграет от имени Клокгласа, то Лорд Магнат не станет наказывать его за то, что он использовал свой месмер, дабы защитить… – взгляд Гуннара сместился к лестнице.

Боги.

– Меня? Или Кейза?

Хаген раз за разом использовал свой дар месмера – блокирующую магию, – чтобы скрыть Кейза и меня. Мне и в голову не приходило, что это так дорого ему обойдется.

– Думаю, Лорд Магнат просто знал, что он защищал других альверов. А не конкретно кем те альверы были, – сказал Гуннар. – Мне мало известно о прошлом Повелителя теней, Мал, но я верю, что он чувствует, будто находится в большом долгу перед моим отцом.

Я понимала. Я тоже это чувствовала. С натянутой улыбкой я положила руку на его плечо.

– Ты сказал, что Хаген не смог освободить тебя, но ты свободен. Как?

В ночи протрубил рог. Гуннар повернул голову на звук.

– Начинается мой дозор, – мягко сказал он. – Я свободен, потому что магия сильна, а у судьбы на нас более крупные планы.

Он опустил подбородок в своеобразном поклоне, затем исчез за углом.

Мое сердце болело за него. Не как за Крива и даже не как за сына Хагена. Скорее, из-за боли, засевшей за его внимательными глазами. Я тут же твердо решила стать его доверенным другом, если ему такой понадобится.

Мое внимание переключилось на лестницу. Вместо того чтобы цепляться за прошлое, ради Гуннара я все отпущу и встану на сторону сына Хагена, когда мы снова найдем моего брата.

Бард и Йенс особой привязанности ко мне не испытывали. Если все пойдет не по плану, то Гуннар Штром будет последним членом семьи, что у меня вообще останется.

Я осторожно поднималась по лестнице. Многие ступени были разбиты и перекошены. К такой лестнице нужно привыкнуть, чтобы приноровиться подниматься по ней не спотыкаясь. На стенах верхнего этажа висело несколько гобеленов, вековая пыль покрывала плиты коридора, а пройти можно было только лишь к двум дверям. Прочие комнаты обвалились, да и комнатами их едва ли можно было назвать.

Лишь под одной дверью в щелочку пробивался свет.

С тяжелым сердцем я положила Асгера на пол. Мои пальцы похолодели, когда я сунула руку за воротник туники и вытащила подвеску с вороном. То, как Кейз во дворе ее рассматривал, почти нежно… Я бы отдала половину своих костяных воспоминаний, чтобы узнать, какие мысли осаждали его разум в тот момент.

Я прикусила щеку изнутри, прижав ворона к губам. Последнее «прости» прошлому, которое я с таким трудом старалась сберечь.

Я не была Кривом. Мои шаги не были легкими и тихими, как перышко. Пытаясь поправить Асгера, чтобы он сидел прямо, я стукнулась плечом о стену, шаркнув сапогами по зернистой пыли. Было бы неудивительно, если бы каждое мое движение было слышно во всем Фельстаде, но, когда дверь распахнулась, я все равно коротко ахнула.

Я все еще стояла, опираясь на колено. В горле пересохло, когда я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он не был Кейзом. Он не мог быть Кейзом, а иначе я бы разбила вдребезги каждую стену, которую так тщательно возводила между нами с того самого момента, как он убрал свои тени.

Но он был так на него похож. Взъерошенные волосы, хмуро поджатые губы, приподнятая левая бровь.

Отличия были. То, что я хотела узнать и понять: например, небольшой шрам, подпортивший его подбородок. Откуда он? Мне было немного стыдно оттого, что я любуюсь мощными мышцами, сменившими нескладные руки и ноги.

Он все это время знал меня, знал, где я нахожусь, но так и не открылся мне. Сомнений нет, Кейз перестал думать о своем друге с сеновала, но вот мое сердце просто забыло сделать то же самое.

Его взгляд опустился на лошадку и подвеску-ворона.

Когда он вновь посмотрел на меня, то выглядел так, будто я взяла свой самый острый нож и вырезала ему сердце через позвоночник. Взгляд, который я никогда не забуду и который он тут же скрыл за этими странными тенями.

Его глаза стали непроглядно-черными. Не знаю, как он это делал. Кейз, которого я знала, был рифтером, как и Бард, причем не очень хорошим. Эти тени, эти иллюзии – я не понимала, как его месмер мог так кардинально измениться.

Я впилась ногтями в ладони и сделала шаг назад.

– Они не мои. Мне они не нужны.

Повелитель теней ничего не сказал. Он не моргал.

В сердце резко и жестоко разгорелось разочарование. С чего мне надеяться на иное?

На полпути к лестнице мягкий шелест его голоса остановил меня, пустив волну мурашек вниз по позвоночнику.

– Разумный шаг – отпустить что-то, что давным-давно умерло.

Каждое слово было битым стеклом, покрывающим все мое тело порезами. Я не удостоила его и взглядом через плечо. Ни единым словом. Я подняла подбородок и оставила его во тьме.

В конце концов, Кейз Эрикссон был мертв.

Глава 15

Воровка памяти

– Подъем, – ботинок Товы тут же ткнул меня в бедро.

Я застонала и перекатилась на плечо, моргая от света зари.

– Чего?

Това ударила меня в бедро кулаком, затем отошла от моей койки к умывальнику, где собрала свои кудряшки в пучок на макушке.

– Мы уходим. Пекло, ты же раньше была такой нетерпеливой, а теперь дрыхнешь все утро.

Судя по прохладе, разлитой в воздухе, и тускло-серому свету, я предположила, что солнце едва ли решило показаться больше чем час назад.

– И куда? – я села, почесывая голову. Почти неделю я прожила в Фельстаде, и ни разу Това не вставала до зари.

Она не ответила, лишь швырнула мне в лицо тунику и сказала:

– Одевайся.

Я подчинилась, но следила взглядом за ее яростными движениями. Она ухитрилась разместить на своем теле не меньше восьми ножей. Один меж грудей, два на животе. Раздвоенный рыбацкий нож за спиной, на поясе; на каждой руке по ножнам. Затем еще по кинжалу на бедрах.

Один свой костяной нож она бросила мне.

– Используй, только если иначе истечешь кровью и умрешь. Это один из моих любимых ножей.

Я сглотнула, пытаясь прогнать утреннюю сухость во рту, и засунула нож за толстый ремень, который купила возле доков три года назад. Когда я всюду таскала с собой свои флаконы и работала с торгашами, иметь при себе нож-другой на ремне для оружия было удобно.

Двигалась я не так быстро, как Това, но принялась за дело, собирая свои вещи, свой рунный кошель с воспоминаниями и брызгая на лицо холодную воду, чтобы прогнать остатки сонной заторможенности.

– Ты мне скажешь, куда мы собираемся? – спросила я, прыгая за ней в коридор на одной ноге, пока натягивала сапог на вторую.

– У одного дома утех обнаружились новые связи с Маск ав Аска. Мы выжидали, чтобы нанести визит. Прошлой ночью Повелитель теней получил известия от одного своего знакомого, так что пришло время для нашего первого представления. Раз уж ты настаиваешь, чтобы тебя посвящали в каждый шаг, что мы предпринимаем, ты идешь с нами.

Во-первых, когда Крив говорил «нанести визит», это означало что-то куда более мрачное, я даже не сомневалась. Во-вторых, этот знакомый, скорее всего, был каким-то бедняком, заключившим сделку, и у него не было другого выбора, кроме как играть в эту игру.

Этого я и хотела. Кривы разыгрывают свой спектакль, и я буду его частью. Готова я к тому или нет.

Много часов спустя моих сухих губ коснулся соленый бриз с Воя. Луна стояла высоко, но сквозь полог из темных листьев ее холодный свет почти не падал на нашу тропу.

Я держалась рядом с Раумом, пока мы пробирались через самую густую часть леса. Со мной были лишь он, Това и Вали, а остальные члены гильдии пошли куда-то еще. Никто мне не сказал куда.

Я бы никому в этом не призналась, уж точно не Тове, которая бы потом без конца меня дразнила, но ночь казалась мне менее безопасной от мысли, что Повелитель теней к нам не присоединится. Сапоги доходили мне до колен, они были на размер больше, чем нужно, и я не раз спотыкалась. Вместо того чтобы доверить мне только клинок Товы, Кривы навесили мне на талию еще два пояса, украшенные изогнутым ножом и кинжалом.

Прочие двигались меж деревьев подобно мягкому ветру, тени таились в их темной одежде, шкурах и капюшонах. Если бы не блеск стали от боевого топора Вали и колчана Товы, я бы и вовсе потеряла их из виду.

Я ускорила шаг, чтобы не отстать от Раума, и споткнулась о поваленный ствол.

Когда он поймал меня, губы Раума изогнулись в мальчишеской ухмылке.

– Следи за ножками, лапочка. Я бы с радостью тебя поучил, как ставить одну ногу перед другой, если тебе нужно освежить память.

Я фыркнула со смешком. Так громко, что стало больно. Раум посмотрел на меня так, как будто я вдруг скрасила весь его день.

Хотела я это признавать или нет, но Раум мне нравился. Он был дружелюбнее, чем остальные, а в его природной склонности поддразнивать было свое очарование.

Спустя еще несколько шагов Раум поднял руку вверх и остановился. Я врезалась в его спину на самом краю реки. Он поглядел в обе стороны, напрягшись вблизи от воды, а затем показал вниз по течению.

– Вон там достаточно камней, чтобы по ним перейти.

– Не думаю, что тут глубоко, – сказала я ему, тыкая палкой в дно.

Он взглянул на меня, его серебряные глаза были похожи на звезды.

– Ниже по течению лучше.

Придется спускаться со склона, а не выходить на ровный берег. Это не казалось мне лучшим вариантом.

– Раум, ты что, не любишь воду?

Он помедлил.

– Хочешь знать, что случится, если Кейз использует страх против меня?

Страх? Как это Кейз использовал страх? Я молча кивнула, пусть даже и не вполне верила, что хочу это знать.

– Мои легкие заполнятся водой, – сказал Раум. – Про дыхание можно будет забыть. Моему телу станет до боли холодно, но оно не онемеет. Затем все будет происходить снова и снова.

Было жутко думать о том, что Рауму довелось испытать, дабы приобрести подобный страх. По-хорошему мне бы надо держать Кривов на расстоянии. А вместо этого я тут же приняла свою внезапную симпатию и еле поборола желание обнять этого человека.

– Мне жаль.

– Да ничего, – сказал он. – Просто… вниз по течению будет лучше.

– Ты прав, – улыбнулась я.

– Ну наконец до тебя дошло.

Когда мы пересекли реку, наша обувь промокла, но проблем не возникло. Склон был вовсе не такой крутой, как я думала, а наверху нас встретили кованые железные ворота в изгороди, окружающей протяженный длинный дом, выстроенный из тяжелых бревен и поросших мхом булыжников.

Раум присел за двумя каменными колоннами, изрезанными древними рунами богатства. Длинные, утраченные благословения. Ничего хорошего мы тут не найдем.

Из своей сумки Раум вынул пару черных штанов, затем взмахнул в воздухе атласным фраком, расшитым ярко-алыми, как тлеющие угли, нитями, а также завитками насыщенного зеленого, как трава по утрам, и глубокого синего, как заливы Воя. Следом он достал пару туфель, сделанную из розовой кожи со слегка вздернутыми носками.

Вали сбросил топор и пояс, а затем свою черную тунику и кожаные штаны. Това, не смущаясь, сделала то же самое, так что я ну очень старалась быть такой же спокойной и дерзкой, облачаясь в потрепанное, бесформенное платье, в котором изображала крепостную.

– Мал, – сказал Раум. – Если ты там собьешься с дороги, держись меня или Вали.

– Почему?

Раум постучал по своему виску.

– Я хорошо вижу.

– А, вы оба профетики?

Раум закинул руку Вали на плечи.

– Нас зовут близнецами. Зрение и слух, – он взглянул на Вали. – Честно, я прям вижу сходство.

Я улыбнулась и покачала головой. С густыми золотыми волосами Раума и темно-коричневой кожей Вали вряд ли они могли быть похожи друг на друга.

– И что, было так сложно признаться в своем месмере?

– А мне весело было смотреть, как ты вся изводишься, не зная, что мы все можем делать, – ответил Раум.

Я закатила глаза.

– Ну и что? Тебе являются видения?

– Нет, но я вижу сквозь твою одежду.

С пылающим лицом я прикрыла грудь. Раум и Вали громко засмеялись.

– Игнорируй их, – сказала Това, поправляя золотую цепочку, венчающую ее голову. – Не видит он сквозь одежду. Раум может разглядеть препятствия на невообразимых расстояниях, а Вал способен услышать каплю дождя за десять лиг. Если, конечно, они сосредоточатся, что редко бывает. Клятые поганцы, – она игриво метнула в сторону мужчин мрачный взгляд, а затем отвела меня на несколько шагов в сторонку. – Помни, ты сегодня не говоришь.

– Не буду. – Я должна была изображать их крепостную. Безымянную. Немую.

– Ты не должна реагировать на то, что можешь услышать или увидеть, – добавил Вали.

– А что вы ожидаете увидеть?

– Они изображают торговцев из Хемлига, – сказал Раум. – Используй воображение.

Ну ясно, значит, я смогу взглянуть на куплю-продажу утешительниц. Я знала, что такое имеет место, но никогда не вытаскивала эту идею с задворок сознания, чтобы воображать, как это все происходит.

Будь я человеком получше, меня бы сейчас затошнило из-за страданий этих мальчиков и девочек утешителей. Желчь бы обожгла мое горло от отвращения. Я могла бы поморщиться. Но тот человек, каким стала я, добывал воспоминания из костей мертвецов и продавал их тем, кто больше заплатит. Я не поморщилась, и в животе ничего узлом не завязалось.

А вот разум, напротив, начал продумывать способы украсть воспоминания у тех, кто продавал утешителей, чтобы потом, быть может, заставить их забыть, как дышать.

Я закончила одеваться, подсмотрев у Товы, как прятать ножи под юбкой. Свое снаряжение я разместила не так изящно, как она, так что, когда мы шагнули в ворота, мне пришлось идти, вывернув носки наружу, чтобы два моих ножа не стукались друг о друга меж бедер.

Раум будет изображать нашего гида. Богатые посетители вроде хемлигских торговцев не путешествовали по тайным тропам Клокгласа без сопровождения.

Его роль в этой схеме была сыграна хорошо. Остроумие Раума отвлекло внимание слуги на входе так, что он даже не попросил показать наши документы, прежде чем провести нас в длинный дом.

Я поморщилась от резкого запаха роз, как будто каждый коврик и каждая шкура были ими пропитаны.

Слуга проводил нас в большой зал длинного дома. На трехногой табуретке в центре комнаты сидела девочка с темными волосами и красным рубцом, набухающим возле глаза. Когда мой взгляд обратился к стенам комнаты, из горла чуть не вырвался шумный вздох.

Това зыркнула на меня, и я тут же опустила голову.

Ну и как это я должна была не реагировать, когда на скамье сидели Гуннар со своей хитрой улыбочкой и – третье пекло – Кейз, но вновь под личиной Элофа.

Единственным отличием между этим Элофом и тем, который проживал на землях Штромов, были глаза. Вместо цвета морской синевы Повелитель теней сделал их черными с каплей своего собственного золота.

Облаченный в изящный жилет, с причесанными волосами, он выглядел в точности как воображаемый Принц Фелл.

Словно от удара кулаком в горло, мой пульс замер. Вот мерзавец.

Элоф и был Принцем Феллом.

Секрет Повелителя теней был раскрыт, и я не думала, что он догадывался о том, что я за пару вдохов украла кусочек его самого.

Величайший убийца Востока творил иллюзии, но он определенно сотворил одну из них на основе нашей истории. Истории, которую мы создали вместе. Словно и он тоже все еще цеплялся за прошлое, которое, как сказал, давным-давно умерло.

Моя кожа покрылась жаром от злобы. Сидеть здесь и делать вид, что ему и дела ни до чего нет, – ну что ж, Повелитель теней может прятаться за этими проклятыми тенями сколько ему угодно. Для меня они больше не были такими уж темными.

Глава 16

Повелитель теней

Для жестоких и мстительных я был темным фейри, сделки с которым дарили им надежду на лучшую жизнь. Для отчаявшихся мои сделки были необходимым злом.

Я немало потрудился над репутацией гильдии Кривов, чтобы ее название стало тем, что люди произносят лишь шепотом, словно мы в любой момент можем появиться из темноты. Будто призраки в ночи.

Заключающие с нами сделку впоследствии менялись. Когда их желания исполнялись, некоторые становились убийцами, некоторые богачами, но большинство в итоге оказывались сломленными и все еще отчаявшимися. Наши сделки не были мягкими и приятными, они были жестокими и безжалостными. Таким и я пытался быть.

Так что я никак не мог понять, почему пара затравленных взглядов со стороны женщины, которая даже не умела как следует закрепить свои ножи, вывела меня из себя так, что я был готов сорваться на всяком, кто первый двинется.

Я думал, она отвернется, когда я посмотрю на нее с прищуром. Но Малин Штром лишь сжала губы в одну бескровную линию, говоря этими своими глазами, что мне придется за что-то заплатить.

Сомнений нет, мне еще и придется угадать, за что именно, прежде чем она пырнет меня одним из тех клинков, которые, как ей казалось, она спрятала под этой слишком тонкой юбкой.

Пекло. Я моргнул, отрывая взгляд от ее ног. Сплошные трудности.

По правде говоря, девочку, которая была всем для моей мальчишеской души, было бы куда проще избегать, если бы она выросла пропахшей свиной мочой, а не… вот такой.

Малин отвернулась лишь тогда, когда тяжелую шкуру, закрывающую дверь, отвели в сторону и вошла женщина, воняющая кислым вином. Она состояла из складок и изгибов, совершенно не подходящих для ее платья с корсетом, ее волосы покрывала белая пудра, а на одной щеке была нарисована отвратительная черная мушка.

– Ах, вы, должно быть, герр Педер и дэнниск Хелена. Мой слуга сообщил мне ваши имена, – она указала на нервного, подергивающегося Хельги, стоящего рядом. Он старался не смотреть мне в глаза и поставил перед нами поднос с пирожными и кроваво-красными яблоками. Госпожа Салвиск прогнала его, взмахнув пальцами. – Для меня честь принимать вас в своем доме. Расскажите, как там прекрасные берега Хемлига в это время года?

– Белые и сияющие, как и вы, госпожа Салвиск, – сказала Това, склонив голову.

– Садитесь. Ешьте. – Хозяйка просияла и обернула свои широкие плечи накидкой из кроличьего меха. – Мы скоро начнем. Эта не единственная утешительница, что я вам сегодня покажу.

Девочка на табуретке заскулила и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

Това и Вали хорошо играли свои роли, задирая носы кверху и пассивно приветствуя меня и Гуннара. Малин стояла рядом с Раумом и не отрывала глаз от половиц.

Может, она разозлилась на то, что мы не стали ее предупреждать, что Гуннар и я тоже будем в комнате. Она выживет, и я не буду должен ничего ей объяснять. Я сообщал информацию, исключительно когда нужно и кому нужно. Малин должна была знать свою роль, а не мою.

– Пирожное, милый? – жизнерадостно сказала Салвиск, протягивая тарелку Гуннару.

Он метнул в нее лукавую улыбочку и потянулся за одним из пирожных с красной глазурью, которая была ярче, чем кровь.

– Вот проклятье! – Гуннар выронил пирожное и отшатнулся. К тому моменту, как он вскочил на ноги, тряся рукой, кожа уже пошла красными прыщами.

Салвиск не успела вернуть поднос на стол, прежде чем лезвие моего изогнутого ножа уперлось в мясистые складки ее шеи.

– На твоем месте я бы не двигался.

Я бросил взгляд в сторону стены. Я думал, что Малин в ужасе попятится, а вместо этого она стояла возле Гуннара с поднятым ножом, осматривая его руку.

Я убедил себя не впечатляться.

– Раум, – бросил я, запуская пальцы в напудренные волосы Салвиск, чтобы удержать ее на месте. – Осмотри.

Раум встал на колени рядом с упавшим лакомством и принялся изучать его, не касаясь и не подходя слишком близко.

– Не могу быть уверен, не попробовав, но в эту маленькую прелесть точно что-то добавили. Я бы сказал, яд элдриша.

Элдриш. Единственный эликсир, который, как я знал, мог отравить месмер, заставляя его гореть в венах. Оковы под названием «магические ошейники» вымачивали в нем. В ответе за то, что ошейники покрыты ядом, были альверы-эликсирщики Черного Дворца. Располагая нужными связями, вполне возможно приобрести несколько флаконов у эликсирщиков Ивара, имеющих извращенное чувство удовольствия и склонность травить собратьев-альверов.

– Думаете, я не знаю, кто вы? – Салвиск попыталась стряхнуть меня. – Альверы. Да я за десять лиг таких, как вы, чую. Ваш обман означает, что вы незарегистрированные. Мы подали знак скидгардам еще до того, как я открыла дверь. Лучше бегите, малыши. Хотя нет – лучше останьтесь. С радостью посмотрю, как стражники сдирают кожу с ваших костей.

Она все лишь усугубляла, а я услышал достаточно.

Салвиск вскрикнула, когда я потащил ее за волосы к столу в дальнем конце комнаты, а затем швырнул ее на него облаком юбок и приторного парфюма.

– Гуннар, – отрывисто сказал я. – Ты в состоянии продолжать?

Гуннар расправил плечи. Напряг челюсть.

– Я в порядке и более чем готов. – Он подождал, пока Салвиск не встретится с ним взглядом. – Не шевелись. Сиди там и воображай все те способы, какими мы можем тебя убить.

Уголок моих губ приподнялся в усмешке. Не то, что я велел ему делать, но я ценил импровизацию.

Было время, когда Гуннар не мог преодолевать боль в мозгу, которую приносил месмер, а теперь он внушал уступчивость на продолжительное время. Я почти не сомневался, что однажды Гуннар сможет брать под свой контроль полдюжины разумов одновременно.

Для кого-то дар ужасающий.

Я же им упивался.

Щекочущее касание его хитрой магии закололо мне голову, но я от него отмахнулся, затем встряхнул рукой, заставляя узкий нож, спрятанный в рукаве, скользнуть в ладонь.

Одна мысль – и холодное жжение моего месмера утихло, вновь задремав в моей крови. Острая покалывающая волна пронеслась по лицу, сужая его и возвращая мои истинные черты.

Я мотнул головой Рауму и Вали. Слов не нужно. Мы достаточно хорошо знали сигналы друг друга, и они вместе поспешили к плачущей девочке на табуретке.

– Нет, нет, – плакала она, пока они помогали ей встать. – Оставьте меня, оставьте.

Они ее проигнорировали и вывели из комнаты. Това пошла следом, осматривая синяки на лице девочки.

Где-то вдалеке ночь разбудил устрашающий бой боевых барабанов. Наш обратный отсчет начался. Гуннар мог удерживать Салвиск еще четверть часа, не больше. После этого, если мы не успеем закончить работу, ночь примет кровавый оборот.

Салвиск с удивлением смотрела на дверь.

– Девочка…

– О ней не волнуйся, – сказал Гуннар. – Назови имена торговцев, которые купили твоих утешителей для игры в кольцо королевы.

Нам требовалось имя. Любое клятое имя – и я выслежу того человека, который вел здесь дела. Строить планы – это как танцевать на разбитом полу. Каждую деталь нужно укладывать строго по порядку, иначе мы застрянем у всех на виду, а следующий шаг сделать уже будет некуда.

– Имя, – вновь потребовал Гуннар, его щеки покраснели сильнее, чем раньше.

– В моем заведении тонкие стены, милый. – Салвиск моргнула, как будто ее попытки отравить нас никогда и не было. – Он представился просто как мистер К.

Проклятье. Я пришел, готовый к этому, но я бы предпочел вовсе на нее не полагаться. Чем больше она вписывалась в какой-либо план, тем сильнее было ощущение, будто у судьбы планы куда значительней моих.

Гуннар испустил тяжелый вздох.

– Боюсь, это будет для тебя более неприятно, а может, и приятно, откуда мне знать? – Он встал и подошел к Малин. – Теперь сиди смирно и думай о ножах у себя под ногтями.

Салвиск побледнела.

– Малин, нам понадобится ее память, – сказал Гуннар. – Она вся твоя.

Малин встряхнула руками.

– А что, если на ней тот яд?

– Что, нервы сдают? – Третье пекло. Почему необходимость говорить – ласково или горько, не важно – всегда прорывалась, будто я не контролировал собственный язык? Я поднял подбородок, налепив на губы презрительную усмешку. – Засомневаешься – и можешь с тем же успехом сама себя выпотрошить. В любом случае тебе не жить.

– Мои нервы в порядке, – сказала Малин. – Настолько даже, что такая мелочь, как разговор о прошлом, не пугает меня, заставляя прятаться в угрюмых тенях.

Гуннар фыркнул и прикрыл это притворным кашлем.

Гад.

Когда я ничего не ответил, Малин покачала головой и встала на колени перед сбитой с толку госпожой.

– Ты ее так еще подержишь, Гуннар?

– Да, – сказал он. – И я бы предпочел не мучиться утром от головной боли из-за того, что держал дольше необходимого.

Малин постучала по лбу госпожи.

– Думай о торговцах с маскарада.

Гуннар приподнял подбородок женщины костяшкой пальца, когда та обозвала Малин.

– Делай, как она говорит.

Когда Салвиск вновь стала покладистой, я расслабил плечи и встал рядом, наблюдая, как Малин поднесла губы ко рту Салвиск. Ее щека дернулась, когда у госпожи вырвался длинный, мощный выдох, как будто она могла заснуть в любой момент.

Малин закрыла глаза, задержала губы на миллиметр от пухлых напомаженных губ Салвиск и сделала вдох.

Ее месмер когда-то меня зачаровывал. Если честно, это все еще было так. Просто я знал, каким риском все обернется, узнай не те люди о ее Таланте.

Спустя несколько ударов сердца Малин уселась на пятки. Ее ресницы трепетали над покрытыми веснушками щеками. Пусть я и пытался быть холодным, хотел бы я чувствовать меньше, когда она подходила слишком близко. Меньше сосущего ощущения в животе, меньше кувырков в груди.

Чуть ли не каждый день я не мог решить, стоит ли мне бежать или протянуть руку и коснуться ее.

К тому моменту, как Малин вновь открыла глаза, я крепко сжал кулаки.

– Дофт, – сказала она, встретившись со мной взглядом. – Сделку заключил мужчина по фамилии Дофт.

Если боги существовали, они, верно, презирали меня.

– Хорошо, – сказал я. – Что-то еще?

Барабаны снаружи зазвучали громче. Я их проигнорировал и смотрел на Малин, которая, пошатываясь, поднималась с колен.

– Этот человек, Дофт, должен был недавно покинуть Клокглас, может, две зари тому назад. Он упоминал что-то о Скиткасте, – сказала она.

– Скиткаст? – Гуннар улыбнулся. – Хвала небесам. Там броан – ты такого нигде не пробовала, Мал.

– Что еще, – я не спрашивал. Это было намеренное требование. Времени не оставалось.

– Что-то про Игры Дикой Охоты.

Дикая Охота как-то приезжала в Клокглас. Всадники скакали по всему региону, трубя в козьи рога, выкрашенные под золото, охотясь за спрятанными ленточками и флагами, а затем сходясь в яростных схватках, чтобы доказать, кто из них величайший охотник или охотница.

Мы с Малин смотрели на это с дуба. Помнила ли она?

Растреклятое пекло. Да мне плевать, помнила ли. Это в данный момент не имело значения. Вообще не имело значения.

– Есть еще кое-что. – Малин без разрешения стала рыться в стопках пергамента и тонкой рисовой бумаги, лежащих на узком столе возле прикрытой шкурой двери.

Госпожа Салвиск щелкнула языком, выскальзывая из полусна, вызванного месмером Гуннара.

– Руки прочь от моих вещей, или окажешься на спине там, где тебе самое место, девчонка.

– Еще немного, Гуннар, – Малин произнесла это почти как мольбу.

Один щелчок пальцев – и Гуннар снова вогнал Салвиск в причудливый ступор.

– Малин, – предупредил он, – мне в череп впивается гвоздь.

– Ну так умолкни и не мешай искать.

На расстоянии было безопаснее, но мое проклятое тело отказывалось подчиняться. Сделав три шага, я оказался у нее за спиной.

Она содрогнулась, но не посмотрела на меня.

– Пришел запугать меня, чтоб я слушалась, Повелитель теней?

– Помочь, – огрызнулся я, – если ты скажешь мне, что ищешь.

– Книгу учета. Мужчина в воспоминании оставил ее здесь, чтобы сделать первую ставку на, как он сказал, остатки непроданных альверов, которыми Салвиск будет торговать на маскараде.

– На маскараде альверами не торгуют. Их продают на открытом аукционе.

– В этот год все по-другому. Он это упоминал, но в воспоминании деталей не раскрыл. Кейз, дело слишком исключительное, мы сами не справимся.

Не стоило ей произносить мое имя. Оно пробуждало слишком многое.

Я испустил вздох, блуждая взглядом по заваленному пергаментом столу, по корзинам под ним, заполненным книжицами.

– А книга учета скажет нам, где проходит торговля?

– Возможно. В ней должны быть имена. В ней может быть Хаген, и тогда мы узнаем, куда его повезут на Маск ав Аска.

Торговля альверами во время маскарада? Такого прежде не делалось. Я оставил себе мысленную пометку, чтобы как можно скорее этим заняться.

Глазами я пробегал по стопкам пергамента и бумаги, но лишь для вида. Я здесь едва ли помогу. Были у меня слабости, которыми я ни с кем не стану делиться. Не со своей гильдией. И уж точно не с Малин Штром.

Но, как дурак, я сам вызвался помочь проверить все, где были слова и записи.

Из одной корзины я вынул толстую пачку линованного пергамента в переплете из свиной кожи.

– Это оно?

Малин бросила на нее быстрый взгляд.

– А там есть список имен?

Она задавала слишком много вопросов, на которые у меня не было ответа.

Мое лицо окаменело, и я швырнул книжицу на стол.

– Сама мне скажи, это ли ищешь. Да побыстрее.

Она впилась в меня глазами, как женщина, таящая в себе немалую жестокость, но моргнула и отвернулась, просматривая страницы.

– Гуннар, взгляни.

Гуннар поспешил к ней.

– Кейз, она права. Здесь daj.

Он ткнул в какую-то строчку. Я не смотрел. Достаточно было услышать, что имя Хагена вписано в эту странную сделку. Боги. Что же Ивар запланировал для Маск ав Аска?

Что бы это ни было, шанса реализовать задумку ему не представится.

– У нас есть что нужно. Впускай их, Гуннар, – сказал я.

Гуннар поспешил к окну и пинком выбил пузырчатое стекло. Салвиск сдавленно вскрикнула, когда Линкс внес свое массивное тело в комнату.

– Здесь что, вся треклятая гильдия? Ну и какой тогда смысл приходить по отдельности? – спросила Малин, раздраженно вздохнув.

Я ее проигнорировал и быстро двинулся к двери.

– Скорее, – рявкнул я. Меня нервировало напряжение, а то, как Малин смотрела на меня, будто хотела выкрикнуть мне в ответ тысячу жестоких слов, заставляло меня чувствовать себя не мужчиной, а терновым кустом.

Линкс положил ладони на лицо Салвиск. Два вдоха всего-навсего, и она уже завалилась на бок, едва дыша.

– Вы ее убьете? – спросила Малин.

Я моргал, пока оба глаза не затянула тень.

– Да.

Больше нечего было сказать, нечего объяснять. Наши роли больше не требовали от нас находиться рядом друг с другом. Я вынул свой керамбит, один раз крутанул его на пальце и вышел из комнаты.

Глава 17

Повелитель теней

Длинный дом больше не был темным и мрачным. Каждый коридор, каждый альков ревел криками, пока крепостные убегали, спасаясь от волны Кривов. Барабанный бой все приближался по мере того, как подходил патруль, но Кривы грабили без остановки.

Эш и Ханна скользили меж убегающих крепостных, держа в руках подушки тонкой работы. Фиске вывалился из спальни, за ним следом Исак, оба злобно смеялись, держа в руках дорогие шубы.

Я повернул за угол, про себя пересчитывая всех Кривов, и нашел Хельги, разоряющего полку, уставленную драгоценными камнями. Надо было бы ему уходить, пока имелся такой шанс.

Мой хмурый лоб ничего не выражал, но вот рука, ухватившая его за загривок, была безжалостна.

– Повелитель теней, – засуетился Хельги. – В-вот и ты.

– Вот и я. – Моя ладонь легла ему на грудь и вдавила его в стенку. Хельги был моего роста, нос к носу, но он был всего-навсего слабым дураком.

– Хотел уйти не попрощавшись, Хельги? – Я скользящими, медленными движениями провел крюком своего клинка по изгибу его скулы, по краю челюсти и к точке на шее, под которой бился пульс. – Странно, откуда бы это Салвиск узнала, что стоит начинить пирожные элдришем?

– Она… она, наверное, вас учуяла.

– О, не думаю, что это правда, – беспечно проговорил я. – Мы уделяем альверской вони болезненно пристальное внимание. Мы никогда не выходим на дело, будь на нас хоть капля крови.

Я подразнил кончиком ножа его плечо.

Хельги поморщился, но ему хватило смелости посмотреть мне в глаза.

– Видишь ли, я думаю, это ты ей рассказал, Хельги, – мой голос опустился до хрипоты. Я не ждал от него ни слова в ответ. – Ты думал, Салвиск защитит твою чертову задницу?

– Она меня заставила! – воскликнул он. – Поняла, что что-то со мной не так, и силой это из меня вытащила. Она… она сказала, что ты нужен Лорду Магнату. Сказала, что ты что-то знаешь. Я бы ничего не сказал, но мне нужна эта работа, Повелитель теней. Как я буду есть без пенге?

– Наверное, никак, – сказал я, направляя кончик ножа вниз. – Ты отказался от нашей сделки. Это меня разочаровало. А разочарование мне не нравится.

– Я что угодно сделаю. Я заключу еще пять сделок. Я буду тебе служить, пока не перестану дышать, Повелитель теней. – Его глаза метнулись к свету в гостиной Салвиск. – Та девчонка. Я видел, что она делает.

Моя кровь похолодела.

– Она забрала кусочки ее разума, верно? – продолжал трещать Хельги, не замечая, что мое тело напряглось, полностью прижимая его к стене. Он посмотрел на меня с хитрой ухмылкой. – Я мог бы продать ее для тебя, Повелитель теней. Ты же знаешь, что говорят об альверах, искажающих воспоминания.

Я улыбнулся и дважды похлопал его по щеке.

– Да, я знаю, что говорят, Хельги. И я никак не могу допустить, чтобы ты трепался о том, что сегодня видел.

– Не буду. Если ты так говоришь, то не буду.

Я сильнее сжал нож.

– Знаю.

Порез был быстрым. Прямым и глубоким, поперек шеи. Хельги ахнул и вцепился пальцами в мою тунику, когда ноги под ним подкосились. Я помог ему опуститься на пол, и к тому моменту, когда его голова коснулась дерева, последний вздох судорожно вырвался из него с пузырем крови.

Тыльной стороной ладони я стер его кровь со своего подбородка.

Резкий вздох заставил меня посмотреть в конец коридора. Мое лицо оставалось каменным, но внутри бушевала какая-то дикая лихорадка.

Малин посмотрела на лужу крови под телом Хельги, на мой окровавленный нож, на мои темные глаза.

Моя кожа горела непонятной тревогой. Появится ли наконец в ее глазах та ненависть, которую я хотел там увидеть? А если появится, почувствую ли я боль или облегчение?

Я этого не узнаю. Вместо ненависти губы Малин дрогнули.

Она улыбнулась. Слабая улыбка, но все же улыбка.

– Ты убил его.

Я бросил взгляд на безжизненное тело Хельги. Кровь и смерть пропитали камни, деревянный пол.

Ничего приятного в этом не было.

С каплей подозрения я вновь перевел глаза на Малин.

– Очевидно.

Она сложила руки на груди, прислонившись одним плечом к стене. Она не выглядела напуганной до полусмерти; она казалась почти довольной.

– Он хотел меня продать, – ее улыбка выражала все растущее самодовольство. – И ты убил его за это.

Какого черта?

Я сжал кулаки; темный всплеск тени углубил черноту этой комнаты, пока я почти совсем не потерял ее из виду. Где же этот клятый страх? По правде говоря, чернильные тени явились из-за моего беспокойства. От нее не исходило ничего.

– Это не самое худшее, что я делал, – я намеревался напугать ее. Малин Штром должна считать рассветы до того дня, когда сможет от нас отделаться. – А прежде чем мы покончим с этим, сделаю и похуже.

Да будут прокляты боги. Ее чертова улыбка стала еще шире.

– Как мило с твоей стороны меня предупредить.

Я больше не мог стоять спокойно. Два быстрых шага – и я покрыл расстояние между нами.

– Да что с тобой не так? – я указал на мертвеца у себя за спиной. – Я убил его, разорвал ему горло, а ты находишь это забавным?

– Не забавным, – она подняла подбородок. – Он угрожал мне, ты устранил угрозу. Ты так делал и раньше. Ты помнишь того ткача паутины, что укусил меня ночью? Ты не остановился, пока не нашел паутину и не уничтожил ее.

Она обескураживала. Она выбивала опору у меня из-под ног. Наши лица оказались так близко. Я прищурил глаза.

– Я ничего не помню и не стал бы приравнивать перерезанное человеческое горло к убийству ткачей паутины.

Я помнил каждый звук, запах и эмоцию, что испытал в той битве с ткачами паутины.

Малин целый день лихорадило от того чертова укуса. Я весь день искал шелковистый шар, пока не обнаружил его в последнем стойле конюшни. С помощью украденного кремня и стали я его поджег, а затем давил ткачей, когда они бросились врассыпную.

Я сделал еще шаг. Ее спина ударилась о стену. Моя грудь касалась ее. Мое сердце укусило холодом. Хорошо. Первый проблеск страха от этой женщины.

Я ухватил ее за шею, надеясь вытянуть больше страха. Это привело лишь к тому, что я привлек ее еще ближе, а этот свежий, медовый запах ее кожи заполнил мои легкие.

– Я его не ради тебя убил, – каждое слово протискивалось сквозь стиснутые зубы.

Ее дыхание стало тяжелее, глубже. Малин не сжалась, не отстранилась. Она удерживала мой взгляд, будто была так же захвачена мной, как и я ею.

– Это его нужно винить за яд, верно? – прошептала она.

– Да. – Так было нужно. Пусть я стану ее монстром. Ее кошмаром. – Вот что мы делаем с теми, кто заключает с нами сделку.

Она склонила голову набок, улыбаясь.

– Он сам это на себя навлек. Если бы ты не убил его за меня, то убил бы его за гильдию.

Я глухо зарычал и отстранился.

– Перестань.

– Что перестать?

– Перестань делать из этого какую-то праведную форму справедливости. Это всего лишь убийство, избавляющее меня от помех.

– Уж извини, но мне не кажется, что все так просто.

Мои ноздри раздулись, когда я закрыл глаза. Тени обернули мое тело, пока в венах бурлил норов.

– Думай как хочешь. У тебя пятнадцать минут, чтобы взять из этого дома то, что тебе нравится. Скидгарды уже на подходе.

Я сделал шаг, чтобы уйти. Нет, чтобы сбежать от нее. Я убил Хельги ради нее, но это не от великой чести. Это было из страха, из… ну, я не хотел слишком задумываться о том, что заставляло меня убивать во имя Малин Штром.

Ошибки нет, она меня раскусит и продолжит улыбаться мне, будто я был каким-то темным героем.

– Я выбираю их.

При звуке ее голоса я остановился и оглянулся через плечо.

За дверью-решеткой виднелось с полдюжины лиц. Я не заметил публику, когда прижал Хельги, но, вне всякого сомнения, это были те утешители, что Салвиск продала Маскараду Аски. На них все еще были серебряные браслеты, подтверждение покупки, и они с ужасом смотрели на кровавое зрелище.

С тем ужасом, который должен сейчас быть в глазах Малин.

– У нас нет места для утешителей.

– Ясно, – сказала Малин. – Но, насколько я понимаю, есть один торговец сталью, склонный помогать мальчикам и девочкам для утех находить новые дома.

Я заскрипел зубами.

– У нас нет времени возвращаться в Мерплаттс.

– Тогда они вернутся со мной в Фельстад.

Что я такого сделал, что боги прокляли меня этой невыносимой женщиной?

– Нет.

– Ты уж лучше прочих должен знать все тонкости хорошей сделки, Повелитель теней. К Сигурду или в Фельстад. В любом случае здесь они не останутся.

Малин подошла ко мне, но я сделал шаг назад. Я не мог стоять к ней так близко и не обезуметь настолько, чтобы снова коснуться ее. Может, и не только. Мое тело дрожало от гнева или желания, я не знал. Не хотел знать.

Я посмотрел на Кривов, снующих туда и обратно по комнатам.

– Исак. Фиске, – мой голос звучал опасно, как раскаленное железо. Когда двое Кривов приблизились, я указал на утешителей. – Отведите их к торговцу сталью в доках. Управьтесь за два дня.

Исак с Фиске обменялись взглядами, затем кивнули.

– Еще что-нибудь? – спросил Фиске.

– Нет, – пробурчал я и прошел мимо. – Если только у чертовой королевы не имеется других распоряжений. Пойду удостоверюсь, что Салвиск проснется в Ином мире. Позаботьтесь об утешителях и убирайтесь к чертям отсюда. Барабаны слишком близко. Передайте остальным готовиться к отплытию; мы отправляемся в Скиткаст.

– Как скажешь, – отозвался Фиске.

– Ты не сможешь вечно прятать сердце в темноте, Повелитель теней, – окликнула меня Малин.

Я резко развернулся, едва не теряя тот слабый контроль, что у меня еще был.

– Мы идем против Маск ав Аска. Заточи свои клинки и забудь про сердце, дэнниск. Иначе долго ты не протянешь.

Глава 18

Воровка памяти

Вернувшись после доставки утешителей, Исак передал мне послание от Сигурда. Он ничего не сказал – мне еще предстояло услышать, как Исак говорит, – но рыжий не смотрел на меня так, будто я явилась на свет из свиного кишечника. Что-то изменилось после возвращения от Салвиск. Гильдия Кривов стала относиться ко мне с меньшей настороженностью и с бÓльшим принятием.

Кроме Повелителя теней.

Он сторонился меня, как чумы.

Мои губы растянулись в улыбке, пока я читала послание Сигурда. Он рассказал, что еще несколько повозок приезжало и уезжало от Дома Штромов, и большинство людей верили, что Йенс занимал какую-то должность на маскараде.

Я уже и сама об этом догадалась, раз уж казначей привез Йенсу деньги. Сигурд также отметил, что в розыск объявили вора, укравшего пенге из дома на холме. Если бы только мой отчим знал, что маскарадные пенге теперь принадлежали гильдии Кривов.

Я смеялась, читая непристойное описание еще одного рандеву с леди Эштон. Этот мужчина был вульгарен, и я была очень рада, что познакомилась с ним.

Това закончила проводить сурьмой линии под глазами, затем вручила палочку мне, чтобы я сделала то же самое.

– Предлагаю тебе взять с собой листья мяты, если ты еще не плавала на лодке. Вой иногда бывает буйным.

Кивнув, я закончила закреплять на талии кожаный пояс.

– То место, куда мы направляемся, «Жаворонок», – это что?

Раум назвал мне место в Скиткасте, но больше ничего не объяснил, потому что был слишком занят, спеша куда-то еще.

– Это дом утех, но с более дикой репутацией, которой славится народ в Скиткасте.

– Снова дом утех?

– Они нам всегда рады. Некоторые из моих братьев по гильдии находят там любовь, потому что в таком месте оба партнера чувствуют себя в безопасности.

Первая моя мысль была постыдной. О Кейзе. Мне стало тошно, когда я представила его в постели утешительницы. Вторая мысль принесла жалость к другим Кривам. Я никогда сильно не задумывалась об их жизнях и возможной боли. Убийцы, воры, альверы – вот кем были Кривы, но я никогда не думала, что им нужны нежные любовники или привязанности.

– Нас ждут, – продолжила Това. – Хотя я не вполне уверена, что именно Кейз запланировал, но он всегда так: строит планы и выдает их нам по кусочкам, по мере продвижения.

Это меня не убедило, и я пробурчала:

– Он, наверное, потому выдает кусочки, что хочет, чтобы я попалась – смеха ради.

– Знаешь, для кого-то, кого ты так отчаянно старалась отыскать, а теперь так отчаянно стараешься завоевать одобрение, он получает очень много критики.

– Не нужно мне его одобрение. – Мой голос постыднейшим образом сорвался. Я прочистила горло, пожав плечами, как будто это все меня ни в коей мере не беспокоило. – Наверное, мне не понравилось то, что я нашла. Вот и все.

– А, он не вписался в какую-то из твоих фантазий? – Това мрачно посмотрела на меня. – А чего ты ожидала? Что Кейз просто коротает время в каком-то роскошном местечке у моря?

Я потерла лицо, прогоняя боль, которая всегда приходила при мысли о нем.

– Я ожидала, что он изменится, но не ожидала, что будет меня ненавидеть.

– А ты не думала, что его ненависть – это лишь одно из орудий, не позволяющее тем, в чьей власти уничтожить его, именно так и сделать?

Я фыркнула. Не было у меня никакой власти над Повелителем теней. Не такой власти, что была у него надо мной. Кейз отобрал кусочек меня, и, кем бы он ни стал, я не могла найти способ вернуть этот кусочек обратно.

В доме Салвиск я испугалась, увидев, как он приставил нож к шее человека.

На мгновение.

Пока Кейз не изменился, когда тот упомянул меня. С макушки и до сапог Кейз одеревенел, он отреагировал, и в следующий миг тот человек уже лежал, мертвый, на полу. Я закрыла глаза, вспоминая, как он делал то же самое, но с большей невинностью.

– Где ты был, Кейз?

Он протопал своими грязными ботинками наверх сеновала, держа в руках кремень и сталь.

– Эти ткачи тебя больше не достанут, Малли.

– Почему ты их убил?

Его рот напрягся, пока он шагал по сену.

– Потому что они должны были уяснить, что ты присматриваешь за мной, а я за тобой. Ты всегда будешь в безопасности рядом со мной, поняла? Даже от чертовых ткачей паутины.

Он пообещал мне, что сбережет меня. Пусть и грубым образом, но Повелитель теней все еще держал свое слово.

– Мы были пленниками Лорда Магната, Малин, – сказала Това, когда я ничего не ответила. – Когда мы говорим, что знаем Черный Дворец и его жестокость, то это так и есть. Мы вырвались, и за нами годами охотились. Гильдия сформировалась из необходимости выживать. И, чтоб ты знала, мы бы не справились без Кейза.

Мое сердце сжалось. На них охотился Черный Дворец? Какие ужасы перенес Кейз? Эти стены, что он возвел между нами, – всего лишь фасад. Защита, чтобы я не заглядывала слишком глубоко. Он явно не хотел, чтобы я знала все жестокие подробности того, что случилось с мальчиком, которого я потеряла на маскараде.

Естественно, я тут же захотела все узнать.

– Мы скоро выдвигаемся, – продолжала Това. – Я бы на твоем месте взяла с оружейной стены то, что хочется, прежде чем мужчины проснутся и все заберут.

Това, погрустнев, отвернулась к стене, как будто я погрузила ее в воспоминания, к которым она не обращалась уже очень давно. Я могла бы предложить ей забрать их, освободить ее от жуткого прошлого, но вместо того я ей мягко кивнула и оставила наедине с мыслями.

Я закончила заплетать волосы, убирая их с лица, и вышла в пустой коридор. В рунном кошеле на моем поясе позвякивали, ударяясь друг о друга, флаконы с костяными воспоминаниями. Гильдия Кривов не просила меня отдать флаконы. Они лишь попросили, чтобы я их берегла и использовала, когда придет время платить.

Я возьму воспоминания с собой, даже если они об этом не попросят.

Каждое воспоминание было отвоевано со слишком большим трудом, чтобы вновь оставлять их без присмотра.

В холодной кладовой я заглотила миску соленой селедки, задержалась, чтобы почистить рот мятными листьями и порошками, а затем уставилась на оружейную стену, сегодня вдруг пораженная всеми этими грозными клинками.

Мое внимание привлекло движение в нише с сушеной едой.

Клятые небеса. Мое сердце забилось в странном ритме при виде того, как Кейз впился в сочную белую сливу и положил еще несколько фруктов в свой вещмешок.

Приросшая к месту, я хотела бежать, но он обернулся слишком быстро. В тот момент, когда он осознал, что не один, он выругался и тут же вновь отвернулся. Мешок упал на пол, и, когда он снова повернулся ко мне, его глаза были черными, как вороново крыло.

– Зачем ты прячешься? – раздраженно спросила я. – Что в этом хорошего?

Кейз помедлил, сжимая и разжимая кулаки, затем вышел из ниши. Его тело нависало надо мной, совсем как у Салвиск. Нужно бы мне возмутиться, но, если честно, находясь к нему так близко, я как-то успокаивалась.

Я была чертовски слаба в своей решимости презирать этого мужчину. Внезапно все причины, по которым он должен бы быть таким ужасным, стали как те воспоминания, что я крала: ничем, кроме дыма и праха.

– Почему ты прячешься от меня? – вновь спросила я.

Глаза Кейза метались между моими.

– Докажи, что я могу тебе доверять, и я уберу все иллюзии между нами.

Мрачный, честный ответ, и мое сердце забилось совсем не так, как следовало.

– Думаю, я уже достаточно это доказала.

– Не для меня.

– Тогда давай сейчас доверимся друг другу в чем-то. Нужно же где-то начинать.

– Не требуй от меня ничего, – сказал он, предупреждая.

Я его проигнорировала.

– Задай мне вопрос. Уверена, у тебя они есть. А потом я задам один вопрос тебе.

Глядя на то, как он нахмурился, я ожидала, что он уйдет, но он остался.

– Я не хочу тебя бояться, – призналась я. – Я хочу, чтобы ты мне снова доверял. Если у нас это не получится, то Хаген пострадает.

Он долгое мгновение изучал меня.

– Ладно.

– Хочешь начать?

Кейз прочистил горло. По правде говоря, мне приносило огромное удовольствие видеть его таким выведенным из равновесия.

– Ты все еще рассказываешь истории о звездах?

Он мог задать столько сложных вопросов, но я как-то не ожидала, что он спросит о тех ночах, когда мы странствовали по дальним землям с нашим храбрым Принцем Феллом. Потеряв Кейза, я потеряла свое детство. Звезды, вшитые в ночь, стали горьким напоминанием.

– Нет, – тихо сказала я. – Я перестала. Все изменилось.

– Пожалуй, и к лучшему. Сказки не имеют смысла, – он сцепил руки за спиной. – Сделка есть сделка. Задавай свой вопрос.

Повелитель ночи вернулся как раз в тот момент, когда Кейз почти вырвался на волю.

Я напряглась, подавляя жалкую надежду на то, что мальчик, которого я знала, был все еще где-то там.

– Ты злоносец?

Он вздохнул.

– Мрачное название, как мне кажется.

– Так, значит, да?

– Может, и да, а может, и нет.

– Ты же сказал, что ответишь.

– Я сказал, чтобы ты спрашивала. Отвечать я не обещал.

Я сжала губы в тонкую линию.

– Ты мне хотя бы скажешь, что значит «злоносец»?

Он шагнул ближе. Мой язык прилип к нёбу. Что-то в нем – его тьма, его голос – постоянно меня притягивало, и Кейз, казалось, боролся с тем же.

Когда он сделал вздох, его тело коснулось моего.

– Злоносный месмер, – сказал он этим своим шершавым шепотом, – означает власть над страхом. Вероятно, он и стал основой для темных спрайтов и фейри в старых легендах.

Раум говорил мне, что Кейз мог пытать его страхом.

Я сглотнула и потянулась к его ладони, мягко проводя пальцами по костяшкам его руки, словно холодный месмер под его кожей мог выскользнуть наружу.

– А тебе это нравится? Власть над страхом, в смысле?

Его рука сжалась в кулак под моими пальцами, и, поняв, что наделала, я начала отстраняться.

Кейз этого не позволил.

Мое сердце заколотилось о ребра, когда его мозолистые пальцы взяли меня за руку. Он перевернул ее ладонью вверх, шершаво проводя большим пальцем по линиям на ней. Всплыло воспоминание о том, как он, бывало, касался каждого пальца, каждой морщинки и говорил мне, что дни мои сочтены, ибо линия судьбы усохла.

Один из многих разговоров, которые заканчивались хихиканьем, пока мы не засыпали.

– Тебе нравится? – прошептала я, неуверенная, какой вопрос на самом деле задавала.

– Нравилось бы, будь я злоносцем, – сказал он. – А тебе бы не понравилось? В страхе есть сила.

И правда. Я понимала, что это манит, даже немножко завидовала, что у него может быть доступ к такому дару, а у меня нет.

Он выпустил мою руку и потянулся за двумя парными ножами с золотым филигранным узором на клинках.

– Возьми эти. Они настолько легкие, что даже ребенок может управиться с ними, не выронив.

Наши пальцы снова соприкоснулись, когда он отдавал их мне.

Кейз размял ладонь, как будто что-то раздражало его кожу. Он бросил на меня хмурый взгляд и оставил меня, и мне тут же захотелось вновь ощутить запах древесного шалфея.

Я не была вполне уверена, наполняла ли меня эта мысль восторгом или же я вляпалась во что-то более опасное, чем раньше.

Глава 19

Воровка памяти

Когда мы пришли на берег, я тут же потеряла дар речи, потому что никогда прежде не видела Вой и его берега свободными от доков и торговых кораблей. Он был великолепен.

Судить о размерах такого чуда было невозможно. Несколько пятнышек света на темном горизонте были единственным признаком того, что эти воды не тянулись в бесконечность. Морской воздух был свежим, чистым и свободным от тягот.

Кривы собрались возле перекошенного причала, где на волнах покачивался черный драккар. Изогнутый форштевень был выполнен в виде устрашающей змеиной головы: пасть раскрыта, а клыки выставлены вперед.

Два косых полотнища на главной мачте бились на ветру, и каждый отрез был выкрашен в непроглядно-черный цвет. Драккар был не такой величественный, как корабли обменной биржи. Борта в середине выдавались вперед, а пазов для весел было совсем немного, не как на военных драккарах с их дюжинами гребцов. Но это все равно означало, что плаванье будет утомительным. Черная холстина накрывала нос корабля – наверное, там можно будет ненадолго укрыться от морских брызг.

Раум помог мне взойти на борт, следом за мной Тове, и я тут же ухватилась за боковой поручень, потому что Вой баюкал судно, резво раскачивая и корабль, и мои внутренности.

– За борт, – рявкнул Кейз, обматывая такелаж вокруг мачты. – Иначе сама будешь убирать.

– Я в норме.

Его окружали темные иллюзии. А значит, следуя его собственному признанию, он мне не доверял.

Когда Кривы расположились, Гуннар и Линкс отдали швартовы, и несколько Кривов взялись за весла. Я закрыла глаза; ветер бил мне в лицо, а море обнимало корпус корабля, утягивая драккар ко все более глубоким водам.

– Вот, – сказала Това через десять лиг от берега. Она вручила мне веточку листьев мяты. – Как я и сказала, поможет.

Я бросила несколько листочков себе на язык.

– И как долго добираться до Скиткаста?

– Две ночи при хорошем ветре.

Я имела представление о границах материка, который звался материком только потому, что другие три из четырех наших регионов лежали по ту сторону Воя. Йенс увлекался картографией. Иногда, когда с делами было покончено, я пробиралась в комнату с картами в Доме Штромов и рассматривала границы, мечтая о том, чтобы уплыть прочь.

Фуреном заправлял иссохший от старости лорд Патрик, который взял себе слишком много наложниц и оставил государственные дела на сына, не желая сам с ними разбираться. Хемлиг был меньше, его захватил один процветающий торговец, который, по слухам, был связан обетами с фейри из Южного королевства. Скиткаст с его узкими границами и регионом-то едва ли был, а заправлял им ленивый совет, который брал взятки в обмен на принятие законов в пользу тех, кто готов был за них платить.

Клокглас, единственный из регионов, лежал за морем. Если бы на Востоке и был король, то Лорд Магнат подошел к этому ближе всего. Ивар имел такую власть, какой не было у правителей других регионов. Его слову подчинялись, его жестокости потакали, а его влияние расползлось и через Вой.

На всем материке альверы скрывали свою истинную природу, дабы их не схватили. Люди без средств подвергались жестокому обращению и порабощению. Очень по-клокгласски.

Три тюрьмы в Вое отмечали середину пути между побережьями. Дозорные, мерзкий вид скидгардов, входящих в Тюремные гильдии, охраняли содержащихся там преступников. Слухи говорили о камерах, поставленных одна на другую, а Хаген даже как-то раз рассказывал мне, что решетки сделаны из костей прежних заключенных.

Его держали в одной из тех камер, но забрали у меня слишком быстро, чтобы я успела спросить, правда ли это.

– Все хорошо? – спросил Раум, когда Клокглас совсем исчез из виду. Он потянулся, разминая руки, когда Това сменила его на веслах.

– Мята помогает, – сказала я, вся позеленев от тошноты.

– Ты привыкнешь. Отвлечься хочешь? – он опасливо взглянул на воду. – Я вот точно хочу.

Я подвинулась и похлопала по месту рядом с собой.

– Садись.

Раум послушался, но сплел вместе пальцы и все дрыгал коленями.

– Ты же никогда не покидала Клокглас?

– Только на картах. Мой отчим часто путешествовал, даже за океан Судьбы, в другие королевства. Конечно же, меня он с собой никогда не брал.

Раум поморщился, когда мокрые брызги туманом осели на наши лица.

Я взяла его за руку, решительно, и даже не удивилась, когда он сжал ее в ответ.

– Уж как бы там ни было, – сказал он, когда корабль перестал раскачиваться, – твой отчим – дурак, что плохо с тобой обращался.

Мне стало жарко от его похвалы, и я застенчиво улыбнулась.

– А Скиткаст ужасен?

– Ужасен? Нет. Но, опять же, Скиткаст – это наш любимый регион, потому что мы вращаемся в склонных к преступности кругах.

– Они славятся своими эликсирщиками.

– Ты погляди на себя, знаешь все роды альверов! – Раум коротко мне улыбнулся, но уставился на черную воду, когда волны вновь стали выше.

Я похлопала его по плечу, пытаясь отвлечь его внимание от бурунов.

– Хочешь сыграть со мной в игру?

– В игру?

– В гильдии есть несколько человек, которые не признались, какой у них месмер. Но у меня есть кое-какие догадки. Ты мне скажешь, если я угадаю верно?

Глаза Раума загорелись, а моя идея сработала. Он повернулся к морю спиной, чтобы смотреть на меня.

– Скажу и клянусь купить тебе рог скиткастского броана, если угадаешь правильно. Один рог – и твоя жизнь перевернется.

– Я принимаю такую сделку. – Я оглядела палубу, где гребли Кривы, где Ханна и Эш бросали деревянные кости и где Кейз стоял рядом с Фиске у кормового борта.

Я остановилась на переднем ряду гребцов.

– Гуннар уже продемонстрировал свои хитрые игры с разумом.

– Ну, это легко.

Я постучала по подбородку.

– Еще я знаю, что Линкс – тоже гипнотик. – Массивный Крив сидел достаточно близко, чтобы нас слышать. – Не знаю, правда, как он использует иллюзии. Может, заставляя женщин спать, пока он носит их через сад?

Раум рассмеялся и хлопнул себя по колену. Линкс бросил на нас мрачный взгляд.

– И близко не так, – возмутился он. – Я манипулирую разумом, погружая его в иллюзию спокойствия. Думаешь, это просто?

– Ты успокаиваешь людей? – я фыркнула, прикрывшись рукой.

– А чего ты так удивляешься?

– Ты не то чтобы расслабленный.

Все то время, что я знала Линкса, он всегда все делал быстро и очень любил порядок. Казалось, он ближе всех общался с Гуннаром и единственный из Кривов любил готовить. По правде говоря, ему это неплохо удавалось. Я стащила немного рыбного рагу после дела с Салвиск, и он, кажется, знал об этом и гордился тем, что другим нравится его стряпня.

Това обернулась через плечо со своего места за веслом.

– Кажется, она говорит: «Хватит быть таким правильным и идеальным, Рысик. Пойдем вместе с нами шататься по трущобам».

Линкс лишь шмыгнул носом и посетовал на то, что все его недооценивают.

– Кто еще? – спросил Раум.

– Това как-то сказала, что у Фиске хорошие инстинкты. Он профетик?

– Хорошо. Но у него перед глазами возникают видения. Не то же самое, что у меня со зрением, – сказал Раум.

Теперь к нам развернулся Фиске. Судно было не настолько большое, чтобы скрыть громкие разговоры, но он, казалось, не возражал, что мы обсуждаем его месмер.

– Если бы он сказал мне пригнуться и бежать в темный переулок, я бы без вопросов свернул с ярко освещенной дороги, – сказал Раум.

Фиске хохотнул.

– Разумно.

– Ты предвидишь будущее? – спросила я. – Неприятности?

– Угрозы или опасности, – ответил за него Линкс. – Так себе дар, как по мне.

Фиске лишь ухмыльнулся, прежде чем отвернуться.

– Я! Отгадай меня! – Эш проскользнул между гребцами. Ханна шла за ним с застенчивой улыбкой на лице.

– Ага, Эш, вот на твой счет, я, кажется, сама догадалась.

Его глаза потрясенно округлились.

– Правда?

– Да. Ты, очевидно, самый умный на этом корабле.

Эш почесал пальцем в ухе.

– Это все знают.

– Верно. Ладно, дай-ка подумать. – Я стала говорить медленнее, потому что мне нравилось, как мальчик с все возрастающим возбуждением постукивал пальцами по ногам. – Ты гипнотик?

Он улыбнулся и слишком сильно замотал головой.

– Нет, нет. Подними руку.

– Зачем?

– Я покажу тебе, как мой месмер может ломать пальцы.

– А-а, – я отодвинулась от него с нервным смешком. – Поверю тебе на слово. Значит, ты рифтер.

– Да, да, он самый, – сказал Эш. Мальчик будто бы животом издал глупый смешок. – Большинство людей боится меня, потому что я могу ломать тела.

Эш был восхитительно невинным, едва ли такого можно бояться. Мальчик почесал щеки и просиял. Ханна похлопала меня по колену и прижала ладошку к своему сердцу.

– Ханна, а у тебя особенный месмер, верно? – спросила я. Эш кивал на каждое слово. – Но я не знаю. Ты мне расскажешь?

Ханна заговорила руками, а ее брат переводил.

– Она говорит, что она как стена. Она блокирует сильный месмер, слабый месмер; что угодно, что альвер может сотворить, угаснет, если Ханна достаточно сосредоточится. Совсем как daj Гуннара.

В животе что-то сжалось.

Эш этого не заметил и продолжал:

– Она аномальщица. Мы зовем ее щитом, потому что лучшего слова не нашли.

Я моргнула, прогоняя резкую боль тоски по Хагену, и выдавила улыбку.

– У тебя особенный месмер, Ханна. В прошлом я была в безопасности благодаря такому месмеру, как у тебя.

Раум уже какое-то время не смотрел на воду и дал мне знак заканчивать. Вали я назвала свирепым альвером с омерзительным настроением, хотя и знала, что он профетик.

– Ничего я не свирепый! – прокричал Вали. – Я просто знаю, когда пора заткнуться, в отличие от вас, гадов.

Исак к нам не присоединился, но смотрел с палубы. Фиске сказал, что Исак был гипнотиком, и больше ничего не выдал. Остальные, очевидно, наслаждались, выжидая, пока я самостоятельно не обнаружу, как именно Исак использовал иллюзии и манипулировал разумом.

Было странно сидеть среди Кривов, не испытывая страха; вместо этого мы смеялись, поддразнивали друг друга, и я чувствовала, что нахожусь на своем месте. Несколько тревожно думать, в какой ужас они вгоняли меня всего пару недель назад.

Теперь же они стали мне домом.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, кто из Кривов может объяснить, как, собственно, работает месмер, но среди тех из нас, кто не сидел на веслах, нарисовался Кейз.

– Мы проходим мимо южной тюрьмы; все, кто не при деле, полезайте под навес.

И вот так мы, значит, избежим тюремных дозорных. Я прищурилась, глядя в темноту, когда весла затихли. Выстроенная из кирпичей пепельного цвета, башня тянулась до самого неба, единственный свет горел в широком окне на верхушке. Тюрьмы строились на узких голых островках, состоящих лишь из зазубренных скал.

В северной тюрьме, куда посадили Хагена, содержались осужденные за мелкие преступления: большие игорные долги и избиение утешителей. Центральная тюрьма предназначалась для более серьезных преступников, таких как насильники и аферисты. А вот южная тюрьма с утыканными шипами воротами и нотками гнили на ветру была для тех, кого регионы хотели искалечить и забыть. Люди исчезали за этими стенами.

– Ты слышала? – прошипел Кейз за моей спиной.

Я вздрогнула и поспешила к навесу.

– А как же ты?

Он широко расставил руки, повернувшись лицом к каменной тюрьме.

– Полезай внутрь и не издавай ни звука.

Я не послушалась, любопытство было сильнее, и я осталась посмотреть. Из его рук ничего не вырвалось, но с лодкой что-то произошло. С бортов, с корпуса хлынули тени. Драккар укутало толстое покрывало ночи; тьма была настолько плотной, что я не видела ничего дальше собственного носа.

Так же было и в те ночи на сеновале, когда я воображала, что рядом со мной стоит призрак.

Это было великолепно.

Высунувшаяся из-под навеса рука врезалась в мою ногу. Крохотный язычок огня от длинной спички озарил лицо Исака.

– Эш х-хочет, чтобы т-ты зашла в‐внутрь.

Его голос был тихим, будто поверяющим мне тайну, но он ужасно заикался.

Я пригнулась и вошла под навес, где и так было тесно. Я была немного шокирована тем, что Исак заговорил. Маленькая свеча в центре едва освещала образовавшееся помещение. Буруны разбивались о тюремный остров, и я представила себе, как охранники осматривают Вой в поисках тех, кого можно упрятать за свои решетки. Таких людей, как Кривы.

Темнота была неестественной: удушливая чернота, липнущая к коже, просачивалась в мою кровь, пока я не стала ее частью.

Эш потянулся ко мне еще прежде, чем я нашла, куда присесть; он дрожал. Ханна сидела у него с другого бока, стискивая его плечо. Я крепко прижимала его к себе, пока он что-то тихонько напевал.

– Я ненавижу темноту, – пробормотал он, уткнувшись в меня, его голос звучал глухо.

– Эш, – прошептала я, решив отвлечь его от страха, как и Раума. – Расскажи мне о ноже Исака.

Мальчик приоткрыл глаза. Его голос дрожал.

– Мы зовем его ножом-к-кастетом. Идеально, чтобы дать по лицу, но малость кроваво, если заденет глаз. Наносит много урона. Торчит у тебя промеж пальцев, как будто у тебя вырос лишний. Это было бы больно, согласна?

– Да уж, пожалуй, да.

Я пыталась мысленно вести счет времени, но сбилась задолго до того, как тишину разорвали шаги.

– Прошли, – позвал нас Раум.

Под навесом раздался коллективный вздох. Исак запустил пальцы в волосы и первым выскочил наружу. Как только облако тьмы отступило, Эш повеселел и вывел Ханну назад к остальным.

– Жутким образом возбуждает, правда? – легкомысленно спросила Това.

– Я сидела там не шевелясь, но все равно кажется, будто бежала несколько часов. Как он это делает? – я указала подбородком на Кейза.

– Что? А, тьму? Хочешь верь, хочешь нет, а довольно многие из нас боятся темноты. Он использует страх, и это весьма эффективно.

Именно так он и описал мне силу злоносцев.

Своего рода ответ на все мои раздумья, но часть меня ни за что не поверит, что он – темный альвер, пока он не преодолеет свое треклятое отвращение к моим вопросам и сам мне не признается.

Глава 20

Повелитель теней

После двух ночей на драккаре мышцы затекли, а шея болела.

На третий день заря принесла бледные облака и хорошее настроение, когда сквозь морской туман проступили очертания берега Скиткаста. Малин прижималась щекой к бортовому поручню, чтобы волны брызгали ей на лицо и притупляли тошноту, от которой она никак не могла избавиться.

Корабль покачнулся, и она ухватилась за бакштаг[7], держа в руке чашку кашицеобразных красных устриц. Она встретилась со мной взглядом и испустила долгий вздох.

Я прислонился к форштевню[8], не моргая, пока кто-то не потянул меня за руку. Рядом со мной, махая руками, стояла Ханна с глазами, мокрыми от слез.

– Что случилось? – мягко спросил я.

Ханна постучала по голове. «Он снова приходил».

Ее пальцы дрожали, пока она показывала ими слова.

– Тот кошмар?

Ханна кивнула. Я мог давать взятки и строить козни, я мог быть холодным и злым, но не с Ханной. Я присел на корточки и заправил блестящий локон длинных волос ей за ухо.

– Что я тебе говорил?

Она моргнула, и слеза скатилась ей на щеку. Я ее стер.

– Ханна, – сказал я и подождал, пока она посмотрит на меня. – Я никогда не буду сражаться против Кривов.

«Но сражаешься. Я зову тебя по имени, – сказала она мне своими быстрыми пальцами, – но ты выбираешь его. Каждый раз».

– Этого не случится, – я взял ее маленькую руку в свою. – Я прежде попаду в Иной мир, чем стану служить Ивару. Поняла?

Она потянула себя за кончики волос, но сдержанно кивнула. Я стер еще одну слезинку с ее щеки. Девочка улыбнулась мне дрожащей улыбкой, а потом вернулась к брату: помогать готовиться к швартовке.

Я почти и забыл, что Малин пробиралась ко мне, как вдруг ее голос пробился сквозь ветер и волны.

– Бесчеловечный человек не стал бы осушать детские слезы, – она оперлась локтями о борт. – И глаза у тебя сегодня не такие уж темные.

– Ты же просила немного доверия, верно?

– Верно, – Малин оглянулась через плечо. – Ханна в порядке?

Я отвернулся к Вою.

– В порядке.

– Почему она плачет?

– Кошмар приснился. Тебя не касается.

Малин глубоко вздохнула.

– Това говорит, ты хотел мне что-то рассказать.

– Ты должна знать, какая у тебя будет роль, чтобы говорила только то, что нужно.

– Хорошо. Я на все готова, если это приблизит нас к Хагену.

Ей это не понравится. По правде говоря, мне этот план и самому был не по душе, но так мы быстрее всего сможем войти и выйти.

– Я бы так не спешил, – предупредил я. – Скажи-ка, что ты знаешь о соблазнении?

У нее было много любовников? Мысль о том, что кто-то знал, как мягка ее кожа и каковы на ощупь изгибы ее тела, поднимала во мне тошнотворную жажду крови. Я был треклятым дураком.

Губы Малин растянулись; под веснушками проступил яркий румянец.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду…

– Соблазнение мужчин, да, – я крепче стиснул борт.

– Не понимаю, каким образом это тебя касается.

– Ну и ладно, играй роль утешительницы безо всяких советов, – я помолчал. Это было для нее риском, и ей придется сотрудничать. Ей нужно быть в безопасности. Какой-то миг я изучал цвета волн, зеленый и желтый, смешанные с чернильно-синим и черным, пока пульс снова не замедлился. Я смягчил свой голос, как уж умел.

– Я пытаюсь понять, как много подготовки тебе потребуется.

Она прожгла меня насквозь раскаленным взглядом. Пекло, что бы она сейчас ни сказала, будет больно, это точно.

– Единственный мальчик, которого я в жизни целовала по-настоящему, без месмера, – это тот мальчик, что пропал на маскараде.

Воспоминание об этом волной пронеслось сквозь меня. Аке Свенссон, сирота-задира, бросил мне вызов в отчаянные одиннадцать лет, чтобы я завел одну из девочек-сироток за лачугу возле доков и сунул язык ей в горло.

Если бы я отказался, Аке в кровь разбил бы мне нос, но ту девчонку, на которую он указывал, я не хотел.

Я желал только одну девочку и привел целый ряд аргументов того, почему мои губы коснутся лишь губ Малин Штром.

В тот день проснулся ее месмер.

Мое сердце рассыпалось.

– Так что нет, – прошептала Малин. – Я бы не сказала, что я сведуща в соблазнении и всяких там провокациях.

– Значит, будет непросто, – сказал я лишь для того, чтобы скрыть зачатки улыбки. – Если фамилия человека из воспоминания Салвиск Дофт, то это не кто иной, как мужчина по имени Босвелл. Он – Мастер Увеселений на маскараде. Этот человек отвечает за наем выступающих и отбирает месмер для представлений. А еще он любит дома утех. Как утешительнице, тебе бы стоило отбросить свой норов. Быть покорной, поняла?

– Сегодня я собой не торгую.

– Если ты достаточно хорошо сыграешь свою роль, то мерзавец может одарить тебя парой слюнявых поцелуев, и на этом все, а затем он познакомится с моим ножом.

– Тебе легко говорить.

– Нет, нелегко, – мой голос резал, глубоко и быстро. Нет, было нелегко смотреть, как она рискует своей шеей. Нет, мне было нелегко держать свои руки при себе и не касаться ее, игнорировать ненасытное притяжение, с которым я боролся с того самого момента, как вновь ступил на земли Штромов.

Я ухватил ее за запястье. Быстро притянув к себе, я привлек тело Малин ближе, коснулся губами ее уха и сказал низким голосом:

– Нелегко сохранять тебе жизнь, когда я не знаю, на что ты на самом деле способна. И я недостаточно сильно доверяю тебе, но сегодня придется. Ничто из этого нелегко.

– Так почему же ты мне не доверяешь? Расскажи. Что я такого сделала за те годы, когда мы были в разлуке, чтобы заслужить твое недоверие?

Я прижал ее спиной в краю судна. К своей чести, Малин так и не отвела глаз от моих.

– Мы теперь не те люди, какими были когда-то, – сказал я хрипло. – Чем раньше примешь тот факт, что ты лишь клиент, а я вор, которого ты наняла, тем скорее мы сможем расстаться, без эмоций.

Заговорили стены, броня и боль. Все, кроме правды.

Если боль, замерцавшая в ее глазах, о чем-то свидетельствовала, то я отталкивал ее – и преуспевал в этом.

Малин выскользнула из моих рук и встала рядом. Ее глаза теперь были прикованы к блестящей серебром береговой линии скиткастских доков. Деревянные ворота скрывали от глаз город и сам остров, но морской воздух стал на вкус другим, как будто ты лижешь старую грязную миску.

Спустя долгое время она заговорила вновь:

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Нам не суждено быть частью жизни друг друга. Так и что же я должна буду делать, Повелитель теней?

То, что должно было стать победой, омрачило единственное яркое пятно в моей голове. На протяжении многих лет я знал, что лучше всего будет отпустить ее, пусть даже и пришлось бы делать это силой. И все же услышать эти слова из ее уст было больнее, чем получить ржавой заточкой под ребра.

– Мы устроили так, что Босвелл Дофт будет там, где он нам и нужен, – сказал я. – Ты должна вытащить из него название места, где будут торговать альверами.

– В качестве утешительницы?

– Ему потребуется спутница для последнего заезда фестиваля Дикой Охоты. Этой спутницей станешь ты. Возьми все, что он знает о маскараде.

Лицо Малин сморщилось. Она закрыла глаза.

– Ты хочешь, чтобы я подобралась достаточно близко, чтобы украсть его воспоминания?

Я переставил локоть на ограждении, повернувшись к ней лицом.

– Помни, зачем ты делаешь это. Он для нас – самый быстрый способ узнать, где Ивар проведет эти частные торги. Нам нужна эта возможность.

– А если мы ее упустим?

Я многозначительно посмотрел на нее. Ее лицо побледнело, как будто она прочла мои мысли. Малин поняла. Если мы не вытащим Хагена на Маск ав Аска, то мы, скорее всего, уже никогда его не увидим.

Глава 21

Воровка памяти

Если взойти на корабль показалось мне непростой задачей, то сойти с него было куда сложнее.

Я споткнулась, когда начался прибой. Хватка волн мотала меня из стороны в сторону. Течение швырнуло меня вперед, и я наглоталась песка. Волны вновь утянули меня назад, и я хлебнула соленой воды. Я была уверена, что еще вздох спустя поток утопит меня, но Вали и Това подхватили меня под руки и выбросили на берег, безжалостно хохоча.

Кейз вручил какому-то горбуну четыре медные монетки, чтобы тот пришвартовал драккар к опоре на берегу. Старый попрошайка ничего примечательного не сделал, он, скорее, наблюдал, как Кривы таскают тяжести, пока сам сидел, покуривая глиняную трубку, окутав голову облаком коричневого дыма.

Вслед за всеми я прошла в прибрежный город – если это можно было назвать городом. За теми воротами, что вели к причалам, находился помятый городишко округлой формы, с жалким рядком магазинчиков вдоль грязных дорог. Один трактир с мансардой, покосившись, наклонялся к востоку, а его сосед – питейный дом – к западу. В жилых домах битые стекла, а лачуги утопали в ́лужах. Крыльца провисали, а некоторые дома стояли на опорах, приподнимаясь над землей. БÓльшая часть зданий была увешана потрепанными голубыми с золотом флагами Дикой Охоты, а вдоль дорог тянулись грязные ленты.

Архитектура Скиткаста взяла огрызки от каждого региона, навалила их друг на дружку и назвала порядком.

Население казалось еще более пестрым: утешительницы с клиентами, торговцы дурманом, случайно заброшенные сюда морем купцы и несколько человек, беседующих с фонарными столбами.

Люди раскрашивали лица, добиваясь пугающего эффекта: под злобных никс или фейри, используя глину, чтобы вылепить заостренные кончики ушей. Смех мешался с призывами поднять рога для питья, пока народ шатался по округе, цепляясь за остатки веселья.

Повелитель теней заставил гильдию свернуть в узкий переулок. Я, даже не задумавшись, впилась ногтями в руку Раума, когда мы остановились перед домом с острой крышей и розовой обшивкой.

Кейз постучал в арочную дверь.

– Дагни, – сказал он медленно, по-доброму. Звучало странно. – Мы к тебе с визитом.

Дверь открыла молодая женщина с блестящей пудрой на щеках.

– О, как хорошо, что вы здесь, – она ухватила его за руку. – Давайте, заходите.

Комнату загромождали шаткие стулья и незастеленный соломенный матрас. Возле одной стены стоял туалетный столик, выкрашенный облезающей голубой краской, рядом с ним вешалка с кружевными платьями, а сквозь тонкие, как бумага, стены доносилась сотня распутных стонов.

Утешительница – Дагни – мерила шагами комнату, пока все Кривы не расселись внутри.

– У меня плохое предчувствие.

– А еще какие новости? – со смешком спросила Това.

Дагни принялась теребить кружево на своем платье.

– Я знаю, что каждый раз спрашиваю, но вы ведь и правда все продумали, да?

Кейз приподнял пыльную занавеску, закрывающую окно, которое выходило на главную дорогу.

– Ты же знаешь ответ, Даг. Ты ведь поговорила с Фалькинами, так?

Я еще ни разу не слышала ни о каких Фалькинах. Наверное, они тоже какая-нибудь гильдия.

– Они будут ждать. – Дагни едва ли была намного меня старше, но груз тяжелой жизни таился в ее серых глазах. – Пора бы нам начинать.

Я заломила руки и сделала шаг вперед из-за спины Раума.

– Эта лапочка кусается, Даг, – сказал Раум.

– Хорошо. В Скиткасте нужно уметь больно кусаться. – Дагни наклонила голову набок и улыбнулась. – Ну, тогда иди сюда.

Кейз снова вертел в руках свой загнутый нож. Я никогда не видела, как он его достает, но не сомневалась, что где-то при себе он прячет как минимум три клинка, которые легко достать. Он сохранял молчание; его взгляд был прикован ко мне, когда Дагни подтащила поближе пахнущий мускусом стул.

Я могла это сделать.

Дагни пудрила мне щеки белой пудрой, пока Кривы вполголоса переговаривались на другом конце комнаты.

– Эта пудра означает, что ты новенькая, – сказала она, хотя я и не спрашивала.

– Ты сказала, что у тебя плохое предчувствие, – прошептала я, когда гильдия Кривов погрузилась в собственные разговоры в стороне от нас. – Ты альверка?

Дагни покачала головой:

– Нет. У меня просто-напросто превосходный талант волноваться.

– Ну и откуда же ты знаешь Повелителя теней? – На самом деле этот вопрос таил в себе желание узнать немного подробнее об их отношениях, а именно о том, делила ли эта утешительница с ним постель. Спроси я об этом прямо, то точно бы сунула нос не в свое дело.

Но Дагни все быстро поняла:

– В каком смысле? Является ли он клиентом?

Я пожала плечами и запустила пальцы в кружево своего платья, висящего на вешалке.

Она улыбнулась, расчесывая мне волосы.

– Я годами предлагала ему место рядом со мной – в качестве благодарности в те моменты, когда он помогал нам с буйными клиентами. Наверное, он та еще картинка под всеми этими кожаными доспехами, как считаешь?

– Никогда об этом не задумывалась.

– Ну да, а я королева Скиткаста, – она ткнула меня в плечо. – Отвечая на твой вопрос: он ни разу не согласился на мои предложения. Но судя по тому, как он сейчас смотрит на тебя, думаю, я могла бы задать тебе тот же вопрос.

Я рывком развернулась на стуле.

Кейз вовсе на меня не смотрел. Он стоял к нам спиной, разговаривая с Вали, но обернулся через плечо, когда Дагни издала странный приглушенный смешок.

Я нахмурилась, глядя на утешительницу.

– Смешно.

– Ах, я тебя не виню, – сказала она с завистью, начиная заплетать мои волосы в косы. – Я бы решила, что ты странная, если бы не надеялась на его внимание.

– Не надеюсь я на него. Я его терпеть не могу.

– Оно и видно, – Дагни прикусила нижнюю губу, но больше ничего на эту тему не сказала. – Подними руки и растопырь пальцы.

Я подчинилась, а она, взяв угольный карандаш, принялась рисовать на каждом кончике странные руны.

– Красивые, – сказала я. – Что они означают?

Улыбка Дагни померкла, когда она показала собственные руки. Ее кожу покрывали черные татуировки.

– Красивые кандалы – вот что это такое. Знак девушки из «Жаворонка». – Дагни пошевелила мизинцем, на котором не хватало кончика. – Когда ты отработаешь часть долга, то, вот, теряешь часть кандалов.

Я прижала ладонь ко рту.

– Кривы могут увезти тебя отсюда, я уверена.

– У меня есть причины остаться.

– Да что может тебя здесь удерживать?

Ее глаза заблестели.

– Это история для другого раза. – Дагни снова хлопнула в ладоши. – Тебе нужно переодеться.

Утешительница подняла белое кружевное платье с оборванной каймой. Я поискала взглядом занавеску, но комната как-то не располагала к уединению.

– Отвернитесь, – я ткнула пальцем в мужчин, которые все бросали взгляды в нашу сторону.

– Да ладно тебе, лапочка, – сказал Раум.

Я поджала губы.

– Отвернитесь, сейчас же.

Один за другим они ворчали и отворачивались к стенке. Глаза Кейза горели мучительным темным золотом, между нами висела сотня невысказанных слов, пока наконец и он не стал лицом к двери.

Через несколько мгновений я уже сняла тунику и штаны, а затем, перенося вес с ноги на ногу, втиснулась в узкое, пахнущее мускусом платье. Когда Дагни защелкнула серебряную застежку у меня на шее, лиф лишил легкие остатка воздуха.

Я подергала за рукава, соблазнительно спадающие с плеч, и все пыталась поправить низкую линию декольте, которая едва прикрыла мне грудь.

– Нет, подруга, пусть будет видно. – Дагни шлепнула меня по руке и протянула меховой шарф, похожий на лисий хвост. – Это нужно обернуть вокруг талии.

Затем в качестве примера она распушила свой мех так, что тот стал выглядеть, как ее собственный хвост.

– Ну и зачем мне хвост?

– Ведь это Охота! – воскликнула Дагни драматичным голосом, набрасывая мех себе на шею. – Ты должна стать похотливой, неотразимой хульдрой.

– Ты же несерьезно.

– Серьезно, – сказала она, нахмурившись. – Костюм во время Охоты нас и продает, а клиент желает лесную искусительницу, – она провела по моему носу кончиком хвоста. – Чтобы сыграть настоящую хульдру, непременно нужен хвост. А теперь снимай ту сумку, что ты надела.

Моя рука метнулась к рунному кошелю с флаконами памяти.

– Нет, она останется.

– Но она же портит весь вид.

– Придется как-то подстроить вид под нее.

– Но…

– Сумка останется, Даг. – Повелителю теней не нужно было повышать голос, чтобы его было слышно через всю комнату. От хриплого звука по моим рукам побежали мурашки.

Дагни вздохнула.

– Ну ладно, я попытаюсь ее спрятать.

Когда я оделась, меня подозвал Кейз, а в таком откровенном наряде я очень не хотела стоять столь близко к нему.

Он повел себя как ни в чем не бывало и указал на грязную арену на той стороне улицы. По каменистым дорогам гремели приветственные вопли и стук копыт. На верхнем ярусе трибун находились ложи из деревянных планок, вмещающие до пяти человек.

– Встретишься с ним в одной из верхних лож, – сказал Кейз.

– А как я выберусь?

Он попятился к двери, через которую мы вошли.

– Об этом не волнуйся.

– Ты просишь о немалом доверии, в то время как сам мне его не оказываешь.

– Жизнь весьма несправедлива, не так ли? Ну, мы пошли. У нас еще одна встреча, – он подал остальным знак уходить.

– Какая еще встреча?

Он что, оставлял меня с этим один на один?

Кейз вновь взглянул на меня и сказал лишь:

– Бьемся до конца.

Я слышала, как эта фраза ходила по гильдии, и едва могла поверить, что он сейчас предложил мне слова Кривов.

– Не переживай, он никогда никому слишком много не рассказывает. Ровно столько, сколько нужно, – сказала Дагни, когда Кривы ушли. – Ну пойдем. Познакомлю тебя с герром Дофтом.

Глава 22

Воровка памяти

Оказавшись снаружи, я не могла дышать, и не только из-за вонючего воздуха.

Все слишком быстро становилось реальным.

Дикая Охота прибывала в разные регионы в разные сезоны. Мне никогда не разрешали сходить, но я смотрела издалека, и арена Скиткаста не шла ни в какое сравнение с большим игровым полем в Клокгласе, с его мягкой травой, красной дорожкой для скачек и гладкими каменными скамьями для зрителей.

Здесь же центральная арена размещалась на комковатой земле без травы, а трибуны были деревянными и старыми. БÓльшая их часть, казалось, была готова обрушиться, если еще хотя бы кто-то усядется на шаткие скамьи. Больше грязи, больше вони, но тот же самый восторг жил в звуке стучащих копыт, в наездниках в больших рогатых шлемах, пригнувшихся к шеям лошадей в погоне за финальным призом.

В конце великого охотника наградят корзинами, полными приятных вещей: например, мяса со специями и сладкого вина, шелковых туник и шерстяных дублетов, отполированных рогов и стальных кинжалов, и монет – кучи монет.

Людей было так много, что они сидели плечом к плечу, болея за своих любимых наездников.

Шесть устрашающих черных скакунов с громом неслись вокруг арены. Шесты с лентами, которые наездники должны были схватить, проезжая мимо, были воткнуты в землю по всей длине дорожки, они должны были символизировать Всеотца, богов и подземный народец, которые скачут прочь, увозя с собой ничего не подозревающие смертные души.

Наездники были яростными, массивными громилами. Сколько же их было, когда Охота только началась, и сколько выбыло из игры с переломами?

В Клокгласе один наездник потерял руку. Забавно, но он все равно настаивал на том, что хочет продолжать соревнование, и поднял такой шум, когда чиновники стали ему это запрещать, что в итоге угодил в северную тюрьму Воя на целый сезон, дабы обдумать свое поведение.

По сторонам рогатого шлема ведущего наездника крыльями хлопали флаги цвета полуночного неба, чернильной синевы и серебра. Его лошадь фыркнула. У этой твари в глазах пылал огонь.

Как и скачущий впереди, прочие всадники были одеты в занятные костюмы. У кого-то плащ украшали вороньи перья, а у кого-то рога на одном шлеме были загнуты так, что, казалось, вот-вот завяжутся узлом. Длинные волосы другого всадника были заплетены в тяжелый канат, свисающий на спину. Один рискнул прикрыть глаз повязкой, отдавая честь отцу богов.

Но боги этого не оценили, потому что он шел лишь третьим, его лошадь исходила пеной и тяжело дышала.

Дагни помогла мне протолкнуться через море потных людей. Я крепко держалась за утешительницу, пока мы пробирались к ложам наверху. Я уже увернулась по меньшей мере от пяти шаловливых рук зрителей, один был членом совета, который схватил меня за руку, захотев усадить себе на колени. Если бы не Дагни, меня бы сожрали еще прежде, чем я добралась до цели.

– Кривы не просто так тебе доверяют; ты будешь в порядке. – Дагни похлопала меня по щеке. – Повелитель теней никогда ничего не делает без причины. Он нашел бы другой способ, если бы думал, что ты не справишься. Удачи.

Она открыла дверь, оставляя меня в полном одиночестве в темноте.

Я сделала вдох через нос, сжала кулаки, пока пальцы не заболели, и осмотрела темную комнатку. Вонь немытой кожи плащом накрывал запах сырого дерева.

В дальнем углу из бархатного кресла с подголовником встал тот самый мужчина, которого я видела в памяти госпожи Салвиск. Но, в отличие от воспоминания, теперь Босвелл Дофт оказался по меньшей мере на две головы выше.

– Дай-ка мне на тебя посмотреть, – скомандовал он.

Я облизнула губы, во рту все слиплось, и я выдавила из себя то, что, хотелось надеяться, походило на кокетливую улыбку.

Его бритая голова напомнила мне бледную луну, но вот руки Дофта могли без труда сломать мою шею. Я обхватила рукой один из столбов, подпирающих крышу, выпятила грудь и погладила пушистый хвост, пытаясь завлечь его так, как в моем представлении могла бы это делать соблазнительная хульдра.

Дофт скользил похотливыми глазами по моему телу.

– Ты отлично подойдешь.

Настало время доказать, как хорошо я умела притворяться. Мне нужно было, чтобы он подошел близко, чтобы смотрел на меня, а не только лишь на теплое тело.

Я прикусила кончик пальца, изображая распутство, а на самом деле пытаясь скрыть, как ужасно дрожали мои руки.

– Я могу угождать и по-другому, герр.

– И как же? – он обвил рукой мою талию и прижал мою спину к своему телу. Нижние зубы Дофта казались слишком крупными для его рта, и, когда он улыбался, в уголках его губ проступала белая пена. Кривизна носа намекала на то, что его не раз ломали, и теперь он исторгал свое горячее дыхание через открытый рот.

Он прижался поцелуем к моей шее. Меня чуть не стошнило.

– Ты ведь отвечаешь за месмер, – его руки на моей талии замерли. Я не знала, что делала, но он ведь отбирал месмер. Если я смогу отвлечь его, напросившись на просмотр, может, мне удалось бы воспользоваться моментом и взять ситуацию под контроль. – Для… Маск ав Аска?

Дофт сделал резкий, затрудненный вдох через свой кривой нос. Он что… нюхал меня? Затем он оттолкнул меня прочь.

– Я должен был понять, как только ты вошла в комнату. Ты воняешь.

– Я хочу выступить. Для вас.

Он издал смешок и провел пальцем по линии моей челюсти.

– Ты бы хотела выбраться отсюда, верно, дитя?

– Да, герр.

– Какого ты рода?

– Эликсирщица, – соврала я и потянула за юбку, притворяясь, что достаю какой-то ингредиент для зелья. Мои руки дрожали, и я надеялась, что, когда выну один из своих парных ножей, смогу нанести четкий удар. Все, что мне нужно, – это подобраться поближе и взять немного его дыхания. – Я могу показать.

В тот самый момент, как моя рука сжалась на рукояти ножа, горячая боль расползлась по черепу, и меня отбросило назад. Язык покрыла кровь. Голова кружилась.

Дофт ухватил меня за волосы и притянул мое лицо к своему.

– Отбор закрыт. Но тебе все равно найдется применение.

Я пнула его, попыталась достать ножи, но он уселся на меня, прижав мои руки к бокам. Его дыхание опалило кожу, когда он прижался губами к моему уху.

– Глупая ведьма. Пожалуй, я и возьму тебя, просто чтобы посмотреть, как ты сгниешь в Черном Дворце.

Его губы оставляли влажные дорожки на моем плече, влажнее, чем, как мне казалось, должны быть поцелуи. Он укусил меня за ухо. Меня до костей пробрал холод. Я забилась и закричала; а затем прикусила его ладонь.

– Клятое пекло! – Дофт поднял руку, чтобы снова меня ударить, но взвыл в агонии и завалился на бок.

Половицы сдвинулись, и в ложу просунулось бледное лицо Эша. Он стоял на балках под нами, наполовину в ложе, наполовину снаружи. Он широко развел ладони, и один из пальцев Дофта изогнулся под тошнотворным углом.

В потолке надо мной открылся просвет – и внутрь спрыгнул Исак, а за ним черные глаза.

Мне задышалось чуточку легче, я даже улыбнулась, когда передо мной приземлился Кейз. То, как он несколько мгновений смотрел лишь на меня, я бы приписала скорее Кейзу из прошлого, а не мужчине, затерявшемуся в тенях.

Дофт застонал. Я оставалась на полу, трясясь от злости и думая о его мерзком рте на своей коже. Сжав кулаки, я встала и наступила пяткой на шею Дофта в ожидании, когда гильдия уничтожит его.

Кейз на это приподнял бровь и присел возле мужчины.

Когда Эш проскользнул в ложу, я убрала ногу и прижала к себе мальчика, словно ему требовалась защита. Эш был чуть ли не выше меня, но все же не отстранился.

– Ты? – пробормотал Дофт Кейзу и рассмеялся. – А я все думал, когда же мы снова встретимся. Такой… уникальный талант.

Кейз ухватил мастера увеселений за подбородок.

– Что с тобой не так, Босвелл? Девушка не заинтересовала? Может, она тебя напугала?

– Никогда не думал, что ты станешь торговать своими, мальчик.

Кейз скосил взгляд на меня.

– Пыталась себя продать?

– Я импровизировала.

Он мрачно усмехнулся и вновь перевел взгляд на Дофта.

– Ты, верно, не в настроении сотрудничать. Давай посмотрим, не получится ли это изменить, а?

– Катись в пекло, – огрызнулся Дофт.

– Был там, и не раз; премерзкое местечко в этот сезон.

– Щелкай своим острым языком сколько влезет. Для меня ты всегда будешь всего лишь тощим мальчишкой, зовущим свою девчонку.

Грудь сжалась так сильно, что показалось, будто сломается ребро. Свою девчонку.

То, как Кейз бросил короткий взгляд через плечо, сказало мне все, что нужно было знать. Он звал меня, а я так и не пришла.

Когда мы были маленькими, у меня был Хаген. А у Кейза была я. А потом никого не было, только жестокость таких людей, как Босвелл Дофт. Я представила себе юного Кейза, одинокого и напуганного, и захотела снова вдавить сапог в горло Дофта.

Кейз обернулся через плечо.

– Исак, наш друг несговорчив. Убеди его.

Когда Исак шагнул вперед, на лице Дофта промелькнуло узнавание. Он их знал. Может, Кейз, Исак, да и все Кривы, должны были демонстрировать свой месмер этому извергу?

Исак ничего не сделал, но мгновение спустя Дофт впился пальцами в свои глаза, вопя что-то о слепоте.

– Бери, что нужно, – сказал мне Кейз.

Я отпустила Эша и встала на колени.

– Не думала, что вы придете так скоро.

– Мне надоело смотреть, как он тебя лапает.

Щеки залил безумный жар. Я заморгала и прочистила горло.

– Может потребоваться время. Воспоминания легче достать, если о них намеренно думают.

– Твой месмер знает, как их прочесть, – сказал Кейз. – Верь в это.

– Что именно я ищу?

– Любые моменты его сделок по Маск ав Аска. Все, что сумеешь найти за то время, что Исак может тебе дать.

– Исак, – спросила я, – что ты с ним делаешь?

Дофт продолжал царапать свое лицо, скуля, когда его сломанный палец изгибался еще сильнее от этих движений.

– Он затемняет его разум, – сказал Эш и встряхнул руками. – Заставляет дурацких дураков думать, что они ослепли.

Несмотря на то, что сказал Кейз, сейчас было не время восхищаться. Я приготовилась и прижала губы к кислому рту Дофта. Его пыхтение сделало весь процесс проще, но, так как он пытался укусить меня в ответ, получилось не с первого раза. Дофт застонал, а затем, когда я закончила, его стошнило на пол.

Я сжала руками голову, концентрируясь и отчаянно стараясь найти подсказку где-то в голове этого мерзкого человека. Живых, которые добровольно отдавали свои воспоминания, было легко прочесть, но те, чью память забирали силой, – практически невозможно. Мне удалось справиться лишь с парочкой. Салвиск была исключением, но, опять же, Гуннар заставил ее поддаться.

Месмер знает. Я повторяла слова Кейза, пока дым не начал закручиваться и в голове не проступили образы.

Пробираясь сквозь воспоминания Дофта, я начала жалеть, что мой месмер показывал их все. Этот жестокий, отвратительный человек провел последние несколько ночей с утешительницами. Всякий раз, закончив, он оставлял их в слезах.

Омерзительные сцены сменились чем-то попроще. Коляска с лошадьми, стоящая возле дома утех. Дофт был одет так же, как у госпожи Салвиск, но тут он не один.

Рядом с ним сидел второй мужчина с толстой цигаркой во рту.

– Ты понимаешь, почему тебе это доверили, Ханс? – спросил Дофт.

Приподняв длинный тубус с кожаной лямкой, Ханс кивнул.

– Да, милорд. Я прослежу, чтобы Клаус это изменил, дабы устранить все уязвимости.

– Это случится на последнем заезде, когда мы завершим все сделки со шлюхами. Тогда и встретимся.

Ханс кивнул и прижал тубус к груди, готовый умереть за то, что было в нем.

Дым начал рассеиваться. Я могла копнуть больше, взять еще дыхания, но Исак застонал и привалился к стене.

Энергия угасала. Того, что я украла, должно хватить.

Я сглотнула горький вкус Дофта, радуясь, что освободилась от его мерзости.

– У другого мужчины есть что-то важное, в месте под названием Клаус, кажется.

Что, если мы упустили возможность? Расстроившись, я прикусила нижнюю губу. Хаген никогда не казался так далеко от меня, как в этот момент.

– Отдыхай, Исак, – голос Кейза полностью принадлежал Повелителю теней.

Исак несколько раз моргнул, ссутулился, затем отошел в сторону.

– Я не знаю, что это. Я не смогла удержать дольше, – шепотом призналась я, когда Кейз приблизился.

Он с пониманием кивнул.

– Есть и другие способы получить ответы. – Кейз развернулся и снова ухватил Дофта за челюсть. – Почему бы тебе на рассказать мне, что ты знаешь о маскараде этого года? Нам все сгодится, Босвелл.

– Хочешь вернуться, да? – Кейз ударил Дофта по лицу. Но тот лишь ухмыльнулся. – Не сдерживайся. Я не трус.

Кейз мрачно рассмеялся.

– Тогда почему же ты так боишься?

Эти слова что-то сделали с Дофтом. Его глаза округлились, и он замотал головой. Кейз сжал челюсть Дофта сильнее.

– Еще один шанс. Дай мне то, что я хочу, и сможешь насильничать в домах утех столько, сколько пожелает твое изъеденное червями сердце.

– Скажи, что именно тебе нужно, и, может, я сумею помочь.

Кейз хохотнул.

– Сомневаюсь, но давай попробуем, а? Расскажи о торгах альверами, которые пройдут на маскараде этого года.

Босвелл засмеялся, отчего с подбородка стекла тонкая струйка кровавой слюны.

– А от тебя ничего не скрыть, да? Что бы ты там ни планировал, у тебя не выйдет. Слишком много мер принято, дабы обеспечить полнейшую безопасность.

– Думаю, ты меня недооцениваешь.

– Думаю, ты недооцениваешь Лорда Магната.

Челюсть Кейза напряглась.

– Всегда есть способ войти, иначе не было бы и самого мероприятия. Некое приглашение.

– Нет.

– Нет? – Кейз склонил голову набок, в глазах вспыхнула тень. Я уже усвоила, что, когда Повелитель теней выходил из себя, появлялись тени. – Значит, Лорд Магнат продает альверов самому себе?

Босвелл снова рассмеялся.

– Ах, как же приятно видеть, что ты в растерянности, мальчик.

– О, боюсь, ты путаешь отвращение с растерянностью. – Несмотря на свои слова, Кейз начал ходить взад и вперед перед Дофтом, держа в руке изогнутый нож. – Тем, кого ждут на торгах, наверняка вручат некий знак, – он раздумывал вслух. – Скорее всего, незадолго до маскарада.

– Ты ошибаешься.

Кейз остановился.

– Скажи мне, в чем я неправ, Босвелл.

– Я бы предпочел, чтобы ты угадывал.

Кейз постучал кончиком ножа по подбородку и снова принялся нервно ходить. Что он делал? Казалось, он даже рад угодить Дофту.

Контраст между этим Повелителем теней и жестоким мужчиной, который перерезал горло человеку в доме Салвиск, был резким и тревожащим.

– Думаю, это сделают за ночь до начала. Может, на частной вечеринке? – Кейз взглянул на Исака. – Уверен, мы сможем пробраться туда.

– Не будет никакой частной вечеринки, чертов ты тупица. – Босвелл пошевелился, тяжело вздохнув. – Отпусти меня прямо сейчас – и я, может, забуду сказать Лорду Магнату, что ты был здесь, мальчик.

Кейз потер лоб, как будто у него болела голова.

– Как же это сложно. Ты, пожалуй, меня переиграл.

Какого пекла? Я наклонила голову, глядя на его безумие. Босвелл что-то сделал с ним, что он стал так… так… омерзительно дружелюбен? Кровь Дофта не воняла, но, может, у него при себе было какое-то зелье от эликсирщиков?

– Кажется, я понял, – сказал Кейз, голосом легким и беззаботным. – Гостей выберут на маскараде, если они впечатлят Лорда Магната. – Он рассмеялся и подмигнул – треклятый Повелитель теней подмигнул – Исаку. – Мы с таким, конечно же, справимся. У нас куча связей, которые помогут нам выглядеть самыми нарядными павлинами на этом празднике.

Теперь Босвелл захлопал в ладоши, развеселившись.

– А народ еще тебя боится. К сожалению, твой план провален, у тебя двух грудей не хватает, чтобы понравиться Наследному Маг…

Комнатку заполнил жуткий холод, задушивший слова Босвелла. Тот побледнел, несомненно, осознав, что оговорился.

Я содрогнулась, когда нелепая фальшивая улыбка Кейза растаяла, а глаза почернели, как сырая ночь. Тени полились из каждой щели, из каждого угла, из-под моих ног, тьма сдвинулась и обернула Дофта непроглядным туманом.

– Понятно, – сказал Кейз, голос его вновь стал смертельным гулом. – Торги для новой невесты.

– Нет. Нет, ты не так понял, – судя по голосу, Дофт был в отчаянии. Испуган.

– Я так не думаю. Наш капризный наследник выберет прелестную, полную обожания потенциальную невесту и пригласит ее на торги – чтобы покрасоваться, наверное. Но вот интересно, кто получит альверов? Та, кто будет смеяться над его шутками? Сосать его язык? Сунет ему руки в штаны, проверяя, есть ли там что-нибудь стоящее?

Босвелл раздраженно фыркнул, когда тени вокруг него сжались плотнее.

– Спасибо, Дофт. Ты мне очень помог.

Кейз сделал шаг ближе.

– Постой! – выкрикнул Дофт. – Та женщина, твоя альверка, она залезала мне в голову. Она копалась в моих мыслях. И ты, и я оба знаем, кто она такая и что это будет значить. Отвезем ее в Черный Дворец – и поделим награду пополам. Лорд Магнат сделает тебя проклятым аристократом за то, что доставишь такую, как она.

Тени рассеялись.

Вспотевший Дофт, тяжело дыша, поднял глаза на застывшего Кейза.

Босвеллу потребовалось еще мгновение, чтобы прийти в себя, но вскоре он рассмеялся.

– Боги. Она что, не знает? Тебе стоит ей рассказать; довольно бесчестно не оставить ей и шанса.

Я нахмурилась.

– О чем он говорит?

– Он ненормальный, – ответил Кейз, но я как-то не очень поверила ему. Тот мужчина у Салвиск точно так же хотел меня продать.

Кейз дернул рукавом, и новый стилет скользнул ему в ладонь.

– Нож-отмычка. Сделан из бронзы, – прошептал Эш, не удержавшись. – Порезы быстрые, но глубокие. Много урона.

– Зря ты не заткнулся, Босвелл, – Кейз чиркнул ножом поверх рта Дофта, неровная линия прошла от носа до подбородка. Застонав, чиновник сплюнул кровь. Голос Кейза потемнел. – Но ты всегда слишком много трепал языком.

Дофт попытался отодвинуться, но Кейз сунул пальцы в рот Дофта и быстро провел клинком по основанию его языка.

Я сглотнула желчь. Эш щелкал пальцами, а Исак стоял стойко и тихо, пока мы все наблюдали, как Кейз вырывает жилистую розовую массу и швыряет ее на пол.

Дофт захлебывался кровью, льющейся в горло, и покачивался, готовый потерять сознание.

Кейз вытер кровь со своего ножа о его голову.

– Вечно бормочешь и треплешься ни о чем. Давно пора замолчать.

Движением более быстрым, чем вздох, Повелитель теней провел краем ножа по шее мужчины.

Босвелл открывал и закрывал рот, как рыба, которую выкинули из воды, хлюпающие звуки вырывались из его горла. Красное пятно расцвело у него на груди, и вскоре он свалился в лужу собственной крови.

– Ты убил его, – сказала я, чувствуя небольшую тошноту от этой мерзости.

– Да. А ты в самом деле удивлена? Мы что, снова будем спорить об аморальности моих поступков? – Когда я ничего не ответила, он накинул капюшон на голову и убрал стилет в ножны. – Пора выдвигаться, иначе нам отсюда не выбраться. Все, пошли.

Глава 23

Повелитель теней

Точно по плану Гуннар отодвинул дерн и ветки, составляющие крышу ложи, и похлопал Малин по голове.

Она вздрогнула и посмотрела наверх.

– Гуннар?

Ловкий Крив присел над пыльными перекрытиями и указал на узкую выемку в крыше.

– Надеюсь, ты умеешь лазать, Мал.

С окровавленными руками я поднялся на ноги и затянул месмером лицо и глаза.

Малин смотрела прямо на меня, а тем временем в моем рту плясала дюжина слов, которые я хотел сказать. Признания в тошнотворной ярости, которую вызвал у меня Дофт, прижав ее своим телом к полу. Облегчение, с которым я вырезал его язык, осмелившийся заговорить о ней. Она все слышала, и я не мог дать ответов на ее очередные вопросы, которые она так любила задавать.

Она первой разорвала зрительный контакт и протянула руку Гуннару.

Он помог ей вскарабкаться на перекрытия и наружу, через дыру в крыше ложи. Исак и Эш последовали за ней. Я шел последним, взобравшись на неровную крышу, ни разу не обернувшись на ту мерзкую картину, что мы оставили за собой. Гуннар повел нас, делая осторожные шаги к краю крыши, а затем спрыгнув с нее.

– Давай, – сказал Эш, подтолкнув Малин чуть пониже спины, когда та засомневалась.

Она дважды хрустнула большим пальцем. Сделала глубокий вдох и, так и не выдохнув, прыгнула вслед за Гуннаром.

Падать было недолго. Шаг или два – и вот уже друг за другом наши ноги громко приземлились на узкий выступ, по которому рабочие и крепостные могли передвигаться вдоль трибун, незаметно проводя ремонт.

Наш следующий этап – воссоединиться с остальной частью гильдии, а затем проскользнуть через задний переулок к гнезду Фалькинов. Мое пошаговое прокручивание плана прервал всхлип. Малин стояла возле Гуннара, прижав ладони к голове, и дрожала.

– Я больше не хочу здесь быть, – проговорила она в ночь, ни к кому не обращаясь.

Пекло, ее охватывала паника. Все, что сегодня произошло, несомненно, начинало до нее доходить. Такое иногда случалось, даже с Кривами. Оцепенение от большого количества крови и насилия охватывало наши умы, пока инстинкт выживать не вытаскивал из него.

Сейчас некогда было паниковать.

Я обхватил ее лицо руками.

– Посмотри на меня. – Она моргнула, переводя взгляд в мою сторону, и я сжал ее крепче. – Дыши со мной. Я буду рядом, пока это не пройдет.

Не отводя глаз, Малин накрыла мои руки, а затем мы одновременно принялись делать глубокие вдохи и шумные выдохи. Еще три раза – и ее тело стало менее деревянным.

– Лучше?

Она кивнула; большими пальцами она рисовала медленные круги на моих руках.

Не успев слишком сильно задуматься о ды́мке, затуманившей разум, я взял ее за локоть и подвел к краю платформы.

– Мы еще не выбрались, – сказал я, возвращаясь к резкому тону, которого должен был придерживаться. – Не теряй голову и не подставляй всех нас. А теперь прижми руки.

– Прижать?

Я ее отпустил. Малин свалилась с края трибун. Единственный звук, что донесся до меня, – это дрожащий вдох перед тем, как она упала спиной на телегу с сеном, стоящую прямо под нами.

Я взглянул вниз в тот момент, когда Раум уже помогал ей слезть с нее. Никаких переломов, никаких травм. Протянув Малин нож, он что-то пробормотал, а затем рассмеялся, когда услышал ее ответ.

– Эш, – сказал я, торопясь двигаться дальше. – Ты следующий. Встретимся у ворот.

Наши прыжки с края могли привлечь ненужное внимание, поэтому Гуннар, Исак и я пошли более неприметным маршрутом. Мы цеплялись за шаткие балки трибун, пока не спустились на грязные улицы.

Я провел нас к одному из арочных входов, ведущих на арену, где, вполголоса переговариваясь, в тенях ждала остальная гильдия.

Вход был прикрыт заляпанной холстиной, в волокна которой впитался резкий запах рвоты, но здесь было темно и уединенно. За нашими спинами стояли ворота, отделяющие нас от игрового поля; они были плотно заперты, так как еще не закончился последний заезд.

У нас была пара мгновений перед тем, как толпы, покидая арену, начнут топтать нас.

Но что-то было не так. Как только я показался, Дагни впилась пальцами мне в руку.

– Задний переулок перекрыт. Почти все улицы тоже.

Клятое пекло.

Я напрягся, затем отругал сам себя за то, что вообще среагировал.

– Чем перекрыты? Ты же сказала, что они будут свободны.

Мой голос прозвучал едко.

Дагни это поняла и вернула мне мой яд хмурым взглядом.

– Так и должно было быть, но, как оказалось, двое советников Лорда Магната приехали на Дикую Охоту. Скидгарды наводнили улицы своими фургонами. Они как чертовы тараканы!

Думай. Меняй курс. Найди новый выход.

– Крыши? – предложила Това.

Я покачал головой.

– Нас слишком много.

– Давайте переждем в «Жаворонке», – предложил Раум.

– Мы не знаем, сколько придется ждать, а нам нужно продолжать путь. В Скиткасте нужно отыскать еще кое-что, пока оно снова не исчезнет в Клокгласе.

Курьер Дофта. Что бы Малин ни видела в воспоминании, оно все еще здесь. Где-то.

Нельзя, чтобы нас видели, но, бродя по улицам, забитым новыми скидгардами, будет невозможно скрываться. Если только не…

– Даг, а городскую площадь еще опоясывают штормовые стены? Ну, те, которые перекрывают улицы?

Находясь на юге, где моря теплее, Скиткаст славился мощными штормами, а раз то немногое, чем был богат город, располагалось в его закругленном центре, естественно, любая защита была бы направлена именно на этот участок.

– Да, а что?

Мои губы изогнулись в коварной ухмылке.

– Значит, там и пройдем.

Вали фыркнул.

– Как рыбы в бочке. Мы будем окружены, если пойдем открыто. На городскую площадь ведут четыре улицы, и скидгарды смогут наброситься на нас со всех сторон.

– Ах, Вали, но я ведь именно на это и рассчитываю, – сказал я.

– Не объяснишь?

Они будут протестовать, но, когда мне в голову приходила идея, отвязаться от нее я уже едва ли мог. Если я знал, что решение верное, то оно цеплялось за мою грудь, как новое живое существо.

Я постучал по железной решетке над одной из вонючих канализационных труб.

– Я же не говорил, что мы пойдем над землей.

Малин сморщила нос так же, как и все остальные. Я закатил глаза. Кривы что, состояли из клятых особ королевской крови, что так боялись запачкать сапоги?

Я их проигнорировал и сдвинул решетку с проема.

– Това и Гуннар, вы будете нас прикрывать своими луками, пока мы не выберемся из центра города.

Два Крива обменялись мрачной ухмылкой и сжали луки, перекинутые через плечи.

– С радостью, – сказал Гуннар.

– Эш, – продолжал я. – Вы с Ханной берете Дагни и удостоверяетесь, что скидгарды вас слышат. – Ханна подняла барабаны, и я один раз ударил по тому, что был сделан из сыромятной кожи. – Убедитесь, что они идут к центру. Будьте готовы их запереть. А теперь, Дагни, объясни, куда ведут тоннели, так подробно, как только сможешь.

– Но я не очень хорошо знаю каналы на этой стороне, – упиралась она.

– А ты регулярно бродишь по канализации? – спросила Малин.

Я наклонил голову набок, улыбаясь.

– Дагни тайком выводит утешителей, не правда ли, Даг?

Ее глаза округлились.

– Не думала, что ты знаешь.

А с чего бы мне не знать? Дагни была в курсе, что я всегда следил за тем, чем заняты мои знакомые. Даже те, что на моей стороне.

– Тоннели? – вновь надавил я.

Дагни заломила пальцы.

– Как я и сказала, эту сторону я знаю плохо.

– Что ты знаешь?

Дагни погрызла ноготь на большом пальце и присела на корточки в грязи. Я последовал ее примеру. Она начала рисовать по земле, отмечая общую форму площади. Закругленный центр с фонтаном, казна, маленькое здание школы и жилые дома. От городской площади расходились четыре крытые дороги; они были единственными входами и выходами. На каждой стояла тяжелая штормовая дверь, отрезающая площадь от остального городка.

Пока мой мозг расписывал шаги, цели и задачи для каждого члена гильдии, я успел задать несколько вопросов. Я внимательно слушал, как Дагни описывала каждую деталь, что приходила ей на ум. Размер канализационных тоннелей, разные люки, повороты, углы, вплоть до того, насколько клятые тоннели могут быть заполнены.

Это сработает. Я поднял глаза, как только запомнил карту, и посмотрел на Кривов.

– Мы не доберемся до гнезда, если стражники бродят по улицам, в каком бы направлении ни двинулись, – сказал я. – Мы можем хитростью заманить скидгардов на площадь, а потом пройти под ними по тоннелям. Затем мы воспользуемся штормовыми стенами и запрем скидгардов в одном месте до тех пор, пока сами не выберемся на поверхность вот здесь, – я ткнул в самую северную метку на грязевой карте.

– А что, если вы не сможете двигаться достаточно быстро и сами окажетесь заперты за стенами, или если тоннели перекрыты и вы застрянете под площадью? – Дагни впилась пальцами в кружево своего платья.

– Това и Гуннар прикроют нас, если понадобится, – объяснил я. – Нам нужно увести скидгардов с дороги к гнезду, верно? Это лучший способ их сдержать. Но все равно придется работать быстро. Заперев стражников за воротами, мы лишь получим фору, только и всего.

Я встал, кровь разогналась в предвкушении нового поворота в нашем плане.

– Присмотри за ними, Даг, – я кивнул на Эша и Ханну, а затем свесил ноги в шахту канализации.

Дагни повела Эша и Ханну прочь. Това и Гуннар остались ждать под аркой, пока остальная гильдия, один за другим, не последовала за мной под улицы.

Канализации Скиткаста были широкими, с раздутыми кавернами, похожими на великие чертоги для крыс и паразитов.

Исак прижал ладонь к носу и оставлял ее до тех пор, пока не привык к запаху. Горячие, вонючие отходы обжигали мне горло, просачивались в легкие, и с каждым шагом ноги погружались в воду, доходящую до голени. На некоторых платформах повыше стояли стулья, была даже пара импровизированных кроватей, где Дагни укрывала беглых утешительниц, пока те не могли добраться до побережья.

Тоннель повернул за угол, и мы сделали пять шагов вниз, а затем три наверх. Отверстия люков, сквозь которые поочередно проникали пляшущие тени и свет, заставили меня напрячься и поскорее достать ножи. Ощущение стали в руке успокаивало мой до тошноты быстрый пульс.

В тоннеле была развилка. Я поднял вверх кулак, останавливая тех, кто шел позади. Трещины и выемки над головой заполнил устрашающий барабанный бой.

– Работает, – пробормотал Фиске. – Они идут. Слушайте.

Все замерло, от тишайшего журчания воды до мягкого дыхания Кривов. Никто не шевелился.

Перекрывая барабаны, в канализацию хлынули крики, как будто скидгарды находились здесь вместе с нами. Громкие команды. Мерный топот. Потолок над нами не был очень уж толстым, так что местами шорох сапог звучал буквально в нескольких шагах от нас.

– Еще шагов пятьдесят, и мы окажемся у последнего люка на северной стороне, – я указал на левый тоннель, припоминая грубую карту Дагни. Фигуры, линии, препятствия – я мог все это быстро запомнить, но как только фигуры дополнялись голосами и словами, в моем мозгу начинался хаос. – Будьте готовы защищаться.

Свободной рукой я вынул из ножен свой меч из черной стали и зашагал быстрее.

На середине нового тоннеля Раум выругался:

– Клятое пекло. Кейз, стой!

Мой желудок сжался, но я сделал шаг назад, пропуская Раума во главу колонны. Нахмурив лоб, он несколько мгновений рассматривал непроглядную темень, а затем проклял всех богов и обернулся ко мне.

– Поперек тоннеля стоит чертова стена, там только небольшая труба для воды. Даг, видимо, не знала.

Я терпеть не мог, когда мои планы, которые я четко выстраивал в голове, рушились. Но мы бы не прожили так долго, если бы Кривы не знали, как важно уметь менять курс.

Пойдем назад – столкнемся с неприятностями. Слишком много скидгардов, слишком мало открытых путей к гнезду Фалькинов. Но тогда нам оставалось только выбраться через люк над головой и попасть прямиком на площадь, куда барабаны сейчас загоняли этих гадов, собирая их в одну большую мерзкую кучу.

И все же это был наш лучший шанс, место с самыми широкими улицами и самым прямым путем к гнезду.

– Придется выйти на поверхность, – сказал я. Пульс стучал у меня в ушах. Кривы, как я знал, будут быстрыми, их инстинкты остры. Но я думал об одном человеке, не имея ни малейшего понятия, проявит ли она себя или падет в прямом столкновении со скид-гардами. Я прошел сквозь толпу Кривов, остановившись возле бледного лица Малин. – Знаешь, что делать в бою?

– А ты как думаешь?

Я наклонился поближе, чуть не касаясь губами ее уха.

– Сосредоточься на своей схватке. Пусть другие бьются в своих.

Ее язык пробежался по губам, когда я отстранился; каждый вдох был быстрее предыдущего, но она кивнула и крепче стиснула кинжал в руке.

Ухватившись одной рукой за перекладину лестницы, я обернулся.

– Бьемся до конца.

Затем я отвернулся и начал подниматься навстречу нашей новой схватке.

Глава 24

Повелитель теней

Мысленно я прокручивал каждый шаг. Выйти наверх. Пробежать через северную улицу. Закрыть штормовые ворота во всех четырех проходах. Запереть скидгардов.

Простой план. Мы будем передвигаться достаточно быстро. Нам придется.

Я собрал холодные тени. Гул месмера ускорил мои инстинкты, добавил сердцу сил. Страх надо мной кружил мне голову. Каждый всхлип, каждое содрогание, каждый удивленный вскрик остро ощущались на моем языке, и я впитывал их, становясь сильнее.

Когда я выбрался на поверхность, то увидел, что уже несколько дюжин скидгардов, вытянув мечи, стояли наготове в центре площади, вокруг большого каменного фонтана, изображающего Локи и его детей.

Я едва успел сориентироваться, когда один стражник уже закричал о том, что люк открылся.

Подобно реке черных чернил, я разлил свои тени вокруг скидгардов. Те, что помудрее, бежали от тьмы.

А те, что имели глупость быть храбрыми, остались стоять у нее на пути.

Темный месмер свивался вокруг лодыжек, запястий и шей. Боги, они пытались быть бесстрашными, но в них было огромное нежелание умирать. Я мог бы искупаться в мощном адреналине, когда их сердца зашлись в панике при твердом касании моей магии. Если бы я не спешил, я мог бы и поиграть с ними, попытать их немного. Использовать мою жестокость против их.

Но времени не было.

Ухватив пятерых стражников, я сжал кулаки. Месмер создал в моей голове темные образы. Жестокие способы умереть. Эти мысли огнем текли по теням, обвившимся вокруг их шей и тел. Огонь заполнил мои вены. Мне нужно было либо отступить, либо дать своей магии работу. Последней мыслью я велел нарастающему страху стать реальностью.

Тьма, словно сотканные из тумана дротики, пронзила их грудные клетки, и стражники повалились наземь, мертвые.

Я до конца выбрался из канализации и вынул меч из ножен. Пусть месмер и был мощным, но он давался нелегко. Я буду использовать его, когда потребуется, но с остальными буду биться сталью.

Това стреляла в сторону фонтана, а Гуннар направлял свои идеальные выстрелы в четыре прохода. Его стрелы не позволяли скидгардам подойти к краю городской площади, давая время Дагни в одном проходе, Эшу во втором и Ханне в третьем потянуть за рычаги сбоку от арок.

Когда они это сделали, железо загремело и зацарапало о камень, и тяжелые деревянные штормовые стены перекрыли выходы.

Осталась лишь одна дорога. Наш единственный шанс сбежать.

Двое скидгардов бросились на меня. Один махнул мечом в сторону моей ноги. Я отразил удар и рубанул его по груди. Пока он падал, я развернулся и пронзил кожаные доспехи второго стражника. Первый попытался отползти. Я позволил ему уйти на три шага, прежде чем сам зашагал шире и пронзил своим клинком из черной стали его сердце.

Я развернулся как раз в тот момент, когда Раум вытаскивал Малин из канализации.

– Вперед! – крикнул я Кривам, находящимся на земле, а затем и тем, кто был на крышах.

Наше расписание становилось все более плотным.

Това и Гуннар убрали луки, пробежали по гребню крыши, съехали по черепице и исчезли в северном переулке.

Новые скидгарды решили попытать удачу и погнались за теми, кто появился из тоннеля. Внимание, что я уделил гильдии, дало время высокому взмокшему стражнику пнуть меня в ногу.

Клятое пекло.

Я покрепче сжал меч и последовал своему же совету сосредоточиться на своей собственной чертовой схватке. Стражник готовился нанести второй удар. Я увернулся, и прохладный ветерок коснулся меня, когда его клинок пролетел мимо моего лица.

Промахнувшись, стражник слегка потерял равновесие. Мне этой ошибки хватило, чтобы пробить кинжалом его подбородок.

У меня за спиной Раум с забрызганным кровью лицом захохотал и метнул маленький нож без рукоятки, утопив клинок в груди ближайшего стражника.

– Пора идти! – крикнул он Малин.

Она не стала медлить и побежала. Но по меньшей мере шестеро скидгардов увязались за ними.

Скидгарды были тараканами, всегда рядом, и никак их не выведешь окончательно.

Я вновь потянулся за страхом, пропитавшим влажную мостовую, мои мышцы дрожали. После этого сила ослабнет, сомнений нет, но мне еще хватит на пару представлений.

В тот момент, как мое внимание оказалось приковано к стражникам, преследующим Малин и Раума, все шестеро пошатнулись и резко остановились. Они задыхались; их кожа пошла сочащимися пузырями. Страх болезни был обычным делом в регионах, где лекарям не с чем было работать. Чума и страдания никогда не покидали мыслей бедняков.

Это позволяло мне создавать ужасающе изобретательные смерти.

Стражники издавали булькающие крики отчаяния. Я сжал кулаки, и тут же шесть мужчин впились ногтями в свои лица; их веки опухли и слиплись. Следом они закашлялись, отчего в разные стороны разлетелись брызги крови и даже зубы.

Мои руки дрожали. Я склонил голову набок, и, когда мой месмер отступил, последний вздох тут же вырвался из каждой груди.

Малин глядела на меня, широко распахнув глаза. Дура, что остановилась. Рядом были клинки, готовые ее изрубить.

– Убирайся отсюда! – прокричал я.

Она моргнула, возвращаясь в настоящее, и попыталась бежать. Но, когда она обернулась, массивный стражник встал у нее на пути, кулаком припечатав ее к земле.

Мое сердце остановилось. Ни удара. Ни звука. Ничего, кроме тишины, когда мое тело замерло при виде падающей Малин.

Я пытался, боги знают, что я пытался презирать все, с ней связанное. Пытался забыть ее странный смех с придыханием, когда она думала, что сказала что-то смешное. Пытался забыть, как она тренировалась на мне заплетать косички. Пекло, я пытался забыть, какой покой накрывал меня, когда я, будучи мальчишкой, засыпал с ней рядом.

А теперь я втянул ее в это клятое безумие. И чего ради? Мы могли бы отправиться за Хагеном сами, как и планировали, но я обманул Малин. Я убедил ее заключить сделку с гильдией Кривов лишь потому, что не хотел быть вдали от нее.

Малин сплюнула кровь на камни.

– Еще альвер! Я это чую! – закричал стражник. – Несите его сюда, для нее, а потом тащите назад.

Она попыталась отползти в сторону, но еще два стражника принесли деревянное ведро. Внутри его что-то плескалось, как будто они набрали воды в фонтане.

Я тут же начал действовать.

Еще один взрыв месмера. Еще немного. Я должен продержаться, чтобы она выбралась. Я упрашивал свою магию, пока темные туманы свивались вокруг Малин. Взмахом руки я велел своему страху оттащить ее прочь.

Мой собственный ужас мог превращаться во что-то осязаемое и твердое, способное поднимать физические предметы.

Завернутое в мою тьму, ее тело улетело у них из-под носа. Я остался стоять на ее месте перед стражниками и ведром боли, которая, как я знал, последует. Я не сомневался, что в ведре гадский эликсир.

Стражники не остановились и вылили ведро мне на голову.

Жгучий жар просочился в каждую пору. Огонь отдирал мою кожу от костей. Тысяча ножей протыкала мышцы и плоть, повалив меня на землю прежде, чем я смог закричать.

Звук перетек в забвение.

Осталась лишь агония.

Я не мог сделать вдох. Моя кожа уже наверняка расплавилась и стекла с тела. Я не сомневался, что превратился лишь в кровавую кучу внутренностей. Месмер. Мне нужна была магия, чтобы вырваться из этого, но я остался пуст. Не смог дать ни одной команды своей силе.

На грудь что-то надавило.

Сквозь туман казалось, что кто-то навис надо мной. Скидгард? Они могут увезти меня, убить. И я принял бы это с радостью, если бы перестал гореть.

Но руки, коснувшиеся меня, были нежными. Эти руки любили, и мне захотелось отпрянуть.

– Вставай, Кейз.

Малин.

Что за дура. Мудрым решением для нее было бы бросить меня. Я в ее жизни был бы лишь проклятием. Но она не бросила. Малин подняла мою руку и закинула ее на свои узкие плечи.

Боль, которую это вызвало, ослепила мои мысли. Яркая, раскаленная мука заполнила мою голову, когда она попыталась поднять меня на ноги. Это того не стоило. Несомненно, было бы лучше просто лечь и умереть.

– Ты должен мне помочь, – голос Малин щелкнул хлыстом.

Я хотел застонать, хотел обругать ее, но я знал, Малин Штром останется здесь, пока я не оторву свою задницу от земли и решительно не откажусь пересекать границу между жизнью и смертью.

Пекло, да она умрет рядом со мной, если не наберется клятого ума и не уйдет.

Неважно, каким черствым, каким холодным я был с ней, она все равно жила с душой нараспашку и скорее сама умрет, чем оставит кого-то позади.

Каким-то образом, погруженный в дымку и желание соскользнуть во тьму, я переставлял ноги. Более сильная и менее нежная рука подхватила меня с другой стороны. Линкс. Его мощные руки потащили меня вперед, и вот у меня уже не было выбора и пришлось ковылять на слабых ногах.

До ворот мы шли очень неловко. Я был по меньшей мере на полголовы ниже Рыси, а Малин – почти на голову ниже меня. Так, покосившись, они и тащили меня вперед.

Меня охватил туман, но я смутно осознавал, что штормовая стена закрылась у нас за спиной. Все прочие звуки доносились до меня так, будто я находился под водой. Я потерял опору и повалился вперед.

Моя кожа слишком долго горела от яда, так что, упав, я едва ощутил удар, лишь застонал и покатился на встречу с Иным миром.

Я прожил гадскую жизнь, но жалел лишь об одном.

Я должен был найти способ рассказать Малин Штром правду.

Обо всем.

Глава 25

Воровка памяти

Он не умрет. Я пойду биться с самим Всеотцом, если боги попытаются забрать у меня Кейза.

Когда штормовая стена встала на свое место, заперев за собой скидгардов, я поспешила к его запястью проверить пульс. Сердце билось неровно. Плечо Кейза было обожжено и сочилось кровью; та жидкость насквозь прожгла его броню и тунику.

– Това! Где Това?

– Здесь, – слабо ответила она.

Я выругалась себе под нос. Она привалилась к стене переулка, зажимая кровавую рану на животе.

– Я в порядке, – выдавила она, поморщившись. – Правда, выглядит хуже, чем есть на самом деле. – Вали что-то пробормотал, и она улыбнулась, когда он помог ей подняться на ноги. – Но мне может понадобиться помощь… – она вновь поморщилась, – чтобы помочь ему.

Я кивнула, как будто она лично мне поручила заботиться о Кейзе.

– Малин, – сказал Раум, – нужно его перенести.

Кейз задергался. Кровь залила половину его лица. Он попытался меня отпихнуть, а может, тянулся ко мне.

В конце концов его рука просто упала в мою. Я сжала ее и посмотрела на Раума.

– Куда перенести?

Мой голос дрогнул. Я его здесь не потеряю. Не так, не в тот момент, когда слишком много всего осталось невысказанным.

– Идти нам совсем недалеко, но эти ворота вечно их держать не будут. – Раум взглянул на штормовые ворота. Скидгарды все еще колотили по дереву. – Поднимайте его, парни.

Линкс и Гуннар заставили Кейза встать. За углом ждал мужчина с роскошными каштановыми волосами, смуглой кожей и дико игривой улыбкой на лице; он открыл золотые карманные часы и посмотрел на время.

– Тяжелая ночка, друзья мои? – его взгляд сместился на Кейза и Тову. – Черт, что случилось?

– Знатная доза элдриша, – ответил Линкс. – А Това разозлила не того скидгарда.

Това улыбнулась, но больше было похоже на гримасу.

– Я старалась.

Мужчина скривился и поспешил к Кейзу.

– Проклятье. Я не знаю, есть ли у меня наготове что-то достаточно сильное, чтобы помочь с элдришем, но Това, мой милый друг, тебя мы мигом подлатаем.

– Он не выживет, если я не начну работать с ним прямо сейчас, – сказала я, проталкиваясь вперед.

– Медицкая? – спросил незнакомец.

– Нет, но лечить я умею неплохо. – По правде говоря, я была в этом не уверена. Не в этом случае.

– Ну пойдем. Я хотя бы достану травы.

Кейз привалился к плечу Рыси, хотя, казалось, все еще был без сознания. Лишь шагнув через порог дома, я поняла, что здание снаружи на самом деле было фасадом для подземного убежища. Лестница уходила на два пролета вниз – и вот уже незнакомец остановился перед другой дверью, перед которой лежал коврик для вытирания грязной обуви.

– Джунис, – позвал он. – У нас тут жуткая жуть.

Я ожидала, что подземный дом будет пахнуть землей, может, сыростью, но воздух внутри был свеж и отдавал нотками корицы. Переднюю гостиную украшала мебель с настоящей атласной обивкой, но сам дом широко раскинулся под улицами. Я подстраховывала Кейза сзади, его кожа согревала мне руку; я молилась, чтобы он оставался теплым.

Женщина с украшенными бусинами шелковыми лентами, вплетенными в темные волосы, выглянула из-за угла. Ее лоб венчала тонкая золотая цепочка, а щеки украшали два серебряных гвоздика. У нее была красивая темная кожа и теплые карие глаза.

– Никлас, – ахнула она, – что случилось?

– Элдриш, – он поцеловал ее в висок. – А Тове потребуются твои надежные руки с иголкой.

– Можно ли его куда-то положить? – спросила я. Познакомиться можно и позже.

– Да, вот здесь. – Она провела нас в большое кухонное помещение, даже больше, чем у нас дома. Джунис убрала набор деревянных мисок и наполовину съеденную буханку хлеба с длинного разделочного стола. – Кладите его сюда.

Уложить Кейза, который то терял силы, то в следующий миг рывком приходил в себя, на разделочный стол стало настоящим испытанием для меня, Раума и Рыси.

– Нет, не трогайте меня, – пробормотал он и попытался нас отпихнуть. Да с кем он сражался? В его голосе не было той привычной наглой уверенности, а только ужас.

– Кейз, перестань, – взмолилась я.

Мой голос привел его в чувство, и его рука накрыла мою щеку.

– Малин?

– Я здесь.

Его ресницы затрепетали.

– Я думал… – он поморщился и закричал от боли.

Линкс шагнул между нами и положил руку на грудь Кейза, он держал ее, пока тот не обмяк, а дыхание не стало ровным.

– Он угасает, – сказал Линкс. – Но он будет спокоен. Помоги ему, Малин. Пожалуйста. Я ничего о лечении не знаю.

Я никогда не видела, чтобы мясистый Крив был так расстроен. А я не была ни лекарем, ни медицкой, но я изучала травы и узнала кое-что о лечении ран от Саши, жены Анселя. Я убрала свои волосы с лица.

– Кейз, сегодня ты не умрешь, – слова прозвучали командой. – Ты не умрешь, ты меня слышал?

Я вытерла нос рукой, ничуть не смущаясь того, что плачу, и осмотрела влажные волдыри на его коже.

– Что же ты сделал, дурак ты эдакий? – прошептала Джунис, стоящая рядом со мной и смотрящая на Кейза. Ее рука легла мне на плечо. – Никлас придет помочь, как только что-то смешает. А до тех пор что тебе нужно?

– Чистые полотенца и вода. О, и ножницы, если у вас есть.

Джунис кивнула и тут же вышла.

Я помыла руки, воспользовавшись бруском мыла, лежащим возле одной из раковин, и быстро поблагодарила Джунис, когда та вернулась с серебряными ножницами и стопкой полотенец.

– Ты сможешь ему помочь? – спросил Линкс странным тонким голосом.

– Да, – уверенно ответила я, хотя на самом деле не знала, что именно лечила. Намочив полотенце, я прижала его к плечу Кейза, чтобы охладить кожу, а затем начала обрезать ворот его темной туники. – Это тот же яд, которым отравили Гуннара, да?

Линкс кивнул.

– Блокирует месмер, но может и убивать альверов своими токсинами. Так и делают магические ошейники. Вымачивают в нем так, что… – Линкс покачал головой и больше ничего не сказал.

– Я помогу ему.

Я завязала волосы, убрав их с шеи, и начала разрезать тунику Повелителя теней. Эш заглянул на кухню. Возможно, мальчик стал еще бледнее.

– Он…

– Нет, Эш, – мягко сказала я. – Он просто спит.

Подбородок мальчика задрожал. Иногда Эш почти не проявлял эмоций, просто сообщал какие-то факты, будто знал все на свете, но сейчас его темные глаза были мокрыми.

– П-пусть ему не будет больно. – Он потер руки и провел языком по губам в попытке слизать соленые капли слез.

– Я позабочусь о нем, но мне нужно, чтобы ты помог Тове и побыл с Ханной. Ты сделаешь это для меня?

Оттого, что теперь у Эша было дело, его лицо просветлело; он позволил Рыси вывести себя из комнаты.

Я вытерла взмокшие руки о платье и продолжила резать одежду Кейза.

Нитки въелись в его кожу, и он дергался, когда я доставала окровавленные кусочки. На его шее был шнурок, и из моего горла вырвался всхлип, когда я увидела, что на нем висело: деревянный ворон, которого я вернула. Вторым кулоном была кривая роза с грубо вырезанными лепестками.

Кончиками пальцев я коснулась деревянной подвески. Розу он сперва вырезал для меня, но в итоге забрал себе, сказав, что так у него будет кусочек моей души. Мне же он подарил ворона.

Неважно, как отчаянно он с этим боролся, правда была в том, что Повелитель теней точно так же, как и я, цеплялся за светлые моменты прошлого. Он не все отринул, и мальчик, которого я когда-то знала, все еще был там, заперт в тенях, крови и ненависти.

Я вытерла лоб, когда плечо стало чистым и покрытым травяными бальзамами, которые Никлас принес, перебегая от Товы к Кейзу.

Он, несомненно, был эликсирщиком, так как за мгновение уставил весь разделочный стол резко пахнущими смесями, которые должны были принести облегчение горящей коже Кейза.

Теперь я была одна. И пока я истекала потом от прилагаемых усилий, из волдырей Кейза наконец перестала сочиться жидкость. Я перевернула его на один бок, и передо мной предстала его голая спина, все мышцы были покрыты линиями шрамов. Воспаленная кожа тянулась от левой лопатки и вниз, до самого таза.

Я сморгнула слезы и волну ярости, направленную на тех, кто ему навредил. Лишь ненависть и пытки могли сотворить такое.

– Что же с тобой случилось?

Кончики моих пальцев нежно погладили его лицо. Он сегодня здесь не умрет. Он будет жить, и, клянусь богами, если он захочет отомстить тем, кто причинил ему боль, я первой подниму клинок, встав рядом.

Во многом мальчик, которого я когда-то знала, и правда умер.

И все же, глядя, как он спит сейчас, я могла разглядеть его под гневом Повелителя теней.

Наконец раны были очищены.

Това поморщилась, натягивая чистую тунику на свой перевязанный бок.

Я кусала ноготь на большом пальце и ждала, пока она сядет рядом со мной.

– Това, расскажи мне все. Больше никаких секретов. Я должна знать, что с ним случилось.

Она опустила голову и взяла миску картофельной похлебки, которую принесла Джунис. Моя уже остыла.

– Это не моя история…

– Его история – это и твоя история. Пожалуйста, – сказала я с ноткой отчаяния. – Расскажи мне. Я не понимаю, что случилось. Как он стал Кривом?

– Так же, как и все мы. – Това откинулась на спинку стула. – Мы встретились, потому что нас должны были тренировать и превратить в очередных верных альверов Лорда Магната. Но нас назначили охранять младшего сына Ивара.

– Не Наследного Магната Ниалла, а…

– Луку Грима, да, – Това нервно потерла лицо. – Мы должны были служить ему, защищать его и, наверное, быть его друзьями, раз уж его редко выпускали наружу. А тем временем Ивар ставил на нас эксперименты. Лорда Магната зачаровывает месмер. Он будто хочет проверить пределы каждого альвера, чтобы узнать, кто может быть для него опасен, а кто просто уникален. Есть что-то странное в Иваре и в том, как альверы становятся верны ему.

– А почему же он не получил вашу верность?

– Из-за Луки, – сказала она. – Он множество раз просил, чтобы его личные альверы были только его. Ивар причинял нам боль, но себе забрать не мог.

Я сморгнула слезы.

– Ты не врешь?

– Если бы. Ивар любил манипулировать с детства.

– Наверняка собственным месмером. – Большинство людей считали Ивара гипнотиком, но я подозревала, что в Лорде Магнате крылось что-то еще. Никакая иллюзия не смогла бы удерживать столько альверов на его стороне так долго.

– Мне еще повезло, что я не знаю, на что способен его месмер. Но какой бы талант это ни был, он делает с головой ужасные вещи, и никто потом не предаст своей любви к Лорду Магнату, – сказала Това. – Он убедил народ, что их дети-альверы найдут в Черном Дворце академию. Каждый год семьи отправляют туда детей, веря, что это убежище, где они научатся обращаться со своим месмером, но это делается лишь для того, чтобы у Ивара были новые марионетки. В тринадцать лет я была уже почти слишком стара на его вкус.

– Тринадцать – это ведь еще ребенок.

– А им больше нравились те, что помоложе. Эш и Ханна родились в Черном Дворце. Большинство скидгардов, охранявших нас… – Това зажмурилась, – интересовались женщинами-альверками.

– Това, – прошептала я, беря ее за руку.

Она шмыгнула носом и вытерла его рукой.

– И Эш, и Ханна – дети одного из тех стражников. Их матерей в конце концов убили. Эшу было четыре, когда умерла его. Ханне лишь два. Ивару не хотелось возиться с матерями-защитницами, когда он попытался их отобрать. Но обоих отдали Луке, потому что Кейз рассказал ему о маленьких брате и сестре. Ивар, должно быть, питал симпатию к младшему сыну, потому что согласился. Так что Эш с Ханной не знали другой семьи, кроме нас.

Мое сердце превратилось в руины.

– А как он узнал, что Кейз – альвер? Мы… мы прокрались на маскарад, но мы были осторожны, чтобы и намека не выдать о том, что у нас есть месмер.

– Я не знаю, почему его схватили, – сказала она. – Он говорит, что тоже не знает.

По ее тону я поняла, что Това Кейзу не верила. Не от меня одной у него были секреты. У него было множество секретов ото всех.

Помолчав, Това усмехнулась:

– Кейз, знаешь ли, от нас отличался. Он был умен, всегда противостоял Лорду Магнату. Им с Лукой нравилось создавать неприятности.

Я стерла слезу, улыбаясь, потому что помнила его почти таким же.

– Похоже на него. Вечно у него были какие-то планы, но вы что, и правда дружили с сыном Лорда Магната?

Мне казалось невозможным любить хоть что-то, связанное с Иваром.

– Не уверена, что мы тогда много знали о дружбе, но я бы сказала, что да. Лука в каком-то смысле был таким же пленником, как и мы.

– Тогда как же вы сбежали?

– Когда Луку отправили в академию Фурена учиться, клятва, которую принес Ивар, перестала действовать. Кейза теперь приставили служить Лорду Магнату. Ивар никого не хочет заполучить сильнее, чем его, мальчика, которого так и не смог сломать. Когда Лука исчез, Кейз стал отбиваться. Если коротко: мы пошли за ним. Боги были на нашей стороне. Двери открывались, на посту было меньше охраны, и мы смогли убежать.

Мысли посыпались странной лавиной. Я уже не задавалась вопросом, почему Кейз похоронил свое прошлое? Именно став Повелителем теней, он выжил.

– И как давно вы сбежали?

– Около пяти лет назад.

Я сжала руку Товы. В ее жизни не было любви, не было радости, и все же она улыбалась. Все же сохранила свою доброту.

– Мне жаль, что с тобой так обращались.

Она положила голову мне на плечо.

– Но это сделало меня той, кто я есть, и я всегда буду за это благодарна.

– За это стоит быть благодарным, – улыбнулась я. – Я буду приглядывать за его раной, пока ты не наберешься сил.

– Поспать бы мне не помешало, – сказала она, зевая, и пошла к двери. – Спасибо, что помогаешь ему, может, в тебе есть кусочек медицкой.

– Не говори так, пока не увидишь, как плохо я обработала его плечо.

– Ты справишься тут одна?

Я кивнула, мягко улыбнувшись.

– Я не боюсь Кейза Эрикссона.

Глава 26

Повелитель теней

Что-то давило мне на лицо, не давая открыть глаза. Что-то прохладное на ощупь, влажное и тошнотворно воняющее розмарином.

Мой разум по капле выплыл из туманной пустоты к твердой поверхности, на которой я лежал. Затем взгляд упал на розмариновую жижу, покрывающую мою кожу с головы до бедер. По позвоночнику пробежала тревога. Почему мои руки казались такими слабыми? Наверное, сейчас я не смог бы поднять даже меч. Мне не нравилось чувствовать себя беспомощным и запертым. Даже без кандалов на запястьях сердце забилось быстрее, и я тут же приготовился укусить любого, кто подойдет слишком близко.

Я едва смог поднять руку, не поморщившись, так как кожа болезненно натянулась. Как уж мог, я дотянулся до лица и коснулся прохладной ткани, пропитывающей мою кожу травами. Я осторожно снял ее.

– Добро пожаловать назад.

Убрав тряпку, я позволил глазам медленно открыться. В горле пересохло, и каждое слово обжигало, когда я проговорил:

– Все твои чертовы эликсиры должны так мерзко вонять, Ник?

Никлас Тьюв, лидер гильдии Фалькинов, контрабандистов, ухмыльнулся. Его густые темные волосы были растрепаны, а его льняная рубашка расстегнута у ворота. Игривый по натуре, сегодня он таил в глазах какой-то темный груз.

Я сомневался, что ему удавалось прилично поспать с тех пор, как мы ворвались в его гнездо.

– Будь благодарен, паршивец, – сказал он, потягиваясь ногами и руками. – Эта вонь не дает твоей коже отвалиться от костей.

– Вечно ты преувеличиваешь, – я отбросил шутки и понизил голос. – Спасибо.

Никлас улыбнулся уголком губ.

– Ты знаешь, как мне нравится приписывать себе чужие заслуги, но все же, боюсь, бÓльшая часть заботы о тебе легла на твою гостью.

Я застонал и со стыдом признался себе в том, что, когда увидел ее в лапах опасности, одна из возведенных мною стен тут же рухнула. Я не мог потерять Малин.

Не потому что она была альверкой. Не потому что она заплатила гильдии украденными пенге.

Я не мог потерять ее.

– Расскажи мне о ней, – сказал Никлас. – Нет, скажу по-другому. Расскажи мне о том, о чем умалчивал все эти годы.

– Она заключила с нами сделку…

– Не надо так со мной, – перебил он. – Мы оба слишком много о себе мним, чтобы играть в такие скучные игры. Я знаю, что она умеет, Кейз. Остальные ввели меня в курс дела. Пока ты тут решал, умирать тебе или нет, я прокрутил в голове многие наши прежние разговоры. Думал о том, что ты предпринимал, и вот теперь я задаюсь вопросом и не понимаю, какие это скрытые мотивы были у моего давнего друга все это время?

– Хватит думать. Нет никаких мотивов.

Глаза Никласа потемнели.

– Ты утаил что-то, что может изменить жизнь абсолютно каждого, что-то, что способно изменить саму судьбу этого края.

– Нет.

– Не ври мне, – сказал он со спокойствием, напоминающим тихую ночь перед штормом. – Как давно ты знаешь о ней?

– Никлас. Я многих людей убил за то, что они знали еще меньше, чем ты. – Я сглотнул, прогоняя жжение в горле. – Оставь меня в покое. Пожалуйста.

Лидеры гильдий не умоляли. Ни в Клокгласе, ни в Скиткасте, ни в каком-либо другом регионе. Особенно не друг друга.

Этого хватило, чтобы он умолк.

Никлас долго изучал меня взглядом, затем вздохнул, качая головой.

– Тебе не помешать судьбе взять то, что она хочет.

– Я не верю в судьбу, – сказал я. – Мы сами выбираем свой путь.

Он мрачно усмехнулся.

– Тогда позволь мне верить в трех Норн за нас обоих. Ты отправляешься на маскарад по просьбе этой женщины. А тебе не приходило в голову подумать, что вдруг именно это и должно случиться?

– Это будет не больше чем наш обычный план.

– Надеюсь, что так. Если это станет чем-то большим, то как знать, кто выживет, а кто умрет. – Никлас встал и снял с моей груди несколько лоскутов ткани, осматривая кожу. Я никогда не сказал бы ему, – а то его голова совсем раздулась бы от гордости, – но Никлас был лучшим эликсирщиком, что я знал. Если кто и не дал мне умереть, так это он. Он скатал ткань в рулончики и бросил их в таз. – Они отравили тебя элдришем.

Я приподнял бровь.

– Таким количеством – и я выжил?

– Чудом, – сказал Никлас. – Я сумел создать такую смесь, которая вытянула яд прежде, чем он добрался до твоего сердца и разошелся по всему телу. Но если бы девчонка тут же тобой не занялась, не уверен, что мне хватило бы времени. Не могу взять в толк почему, но ты ей, кажется, небезразличен.

Я отвернулся к стене.

– Она знала меня прежде… в прежней жизни. Мы теперь другие люди.

– Ну ты-то точно другой, – сказал Никлас. – И все же ты прыгнул вперед и получил ведро элдриша вместо нее. Но мне и не кажется, что это лишь оттого, кто она такая. Думаю, все гораздо глубже.

– Ты слишком долго связан обетами с Джунис, ты совсем размяк, – сказал я, отчаянно желая сменить тему на что угодно.

– Ах, друг мой, я мог бы быть связан с ней хоть две тысячи лет, и все будет мало, – он рассмеялся и попятился к двери. – Я попрошу тебя отдыхать и ожидаю, что ты послушаешься. Вся твоя гильдия жива и здорова и допивает мой броан. О, и я бы прислушался к моему совету о чем-то, в чем я смыслю поболее твоего: не будь с ней Повелителем теней. Будь Кейзом. Думаю, ты и сам будешь этому рад.

Никлас вышел, оставив меня блуждать в тумане.

По правде говоря, я не знал, как быть Кейзом. Больше нет. Но впервые за много лет мне этого захотелось.

Вскоре я потерял счет времени. Мгновения сплетались в одно, когда было нечего делать, кроме как смотреть в стенку.

Где-то глубоко в гнезде странный звон, – наверное, от контрабандных часов Никласа из какого-то далекого королевства, – отметил новый час.

Дверь открылась.

Я ожидал Никласа, может, Тову, но моя кровь прилила к лицу, когда из-за двери выглянула Малин. Мы встретились глазами. Неспособный усмирить шторм, бушующий в груди, я прикрыл лицо рукой, надеясь, что она уйдет.

Не ушла.

Малин взяла полотенце и очищающую пасту, которую оставил Никлас. Ее пальцы коснулись моей воспаленной кожи, и я оттолкнул ее прочь.

– Меня Никлас попросил это сделать.

Вот гад. Вечно лезет не в свое дело.

Ее мягкая рука легла на мое плечо. Я напрягся под ее прикосновением. Просто невероятно, что любящее и заботливое касание выводило меня из равновесия сильнее, чем ножи и кровь.

Малин молча работала, пока волдыри не покрылись блестящим толстым слоем бальзама. Я не поворачивал к ней лицо, боясь уступить желанию, что ощущал внутри. Ради нее, ради себя. Поддаться ему значило признать, что мне не все равно, а если мне не все равно, то жестокие, злобные люди получат новый способ мучить нас.

Она позвала меня по имени, но я ничего не сказал в ответ.

Малин резко выдохнула, а затем обхватила ладонями мое лицо, чем и напугала меня. Ее прикосновения были нежными, не тревожащими ран. Она будто не хотела отпускать меня, боясь, что я исчезну.

Мои глаза закрылись, когда Малин прижала свой лоб к моему.

– Почему ты ненавидишь меня? – ее голос был хриплым. – Помоги мне понять, и я клянусь, если захочешь, чтобы я ушла, я уйду. Я оставлю тебя в покое.

По моей груди до самого живота прошла трещина. Медленно мои ладони потянулись к ее рукам, и я заставил ее подняться.

Она стала упираться, сильнее ухватившись за мое лицо.

– Пожалуйста, Кейз.

Я раздраженно усмехнулся.

– Я просто пытаюсь сесть.

– Ой.

Малин, не отрывая глаз, следила за каждым моим движением, пока я осторожно садился на разделочном столе. Поверхность моей кожи была воспаленной и красной. Запекшаяся кровь струйками засохла на груди и плечах. Ну, хотя бы голова больше не кружилась.

Когда я сел ровно, Малин устроилась на стуле передо мной, сцепив руки в замок на коленях.

– Ты ранена. – Прежде чем я успел себя одернуть, мои пальцы потянулись вперед и коснулись ссадины у нее на лбу.

Малин пощупала это место и пожала плечами.

– Это пустяки.

Я опустил руку и перевел взгляд на каменный пол.

– У тебя нежные руки, – прошептала она.

– Звучит, будто ты удивлена.

– Ну, я же видела, как ты вырвал человеку язык.

Я поднял глаза и прищурился.

– Босвелл Дофт был тираном, который вымещал свое раздражение на жене, иногда подводя ее к самой границе Иного мира.

– Откуда ты знаешь?

– Любовник этой женщины – та вторая встреча, которая у нас была перед Дофтом, – ответил я. – Дагни знала его в прошлой жизни, и он с огромным нетерпением ждал организованной встречи. Любовник заплатил нам, чтобы мы прикончили Дофта. О его крови на моих руках жалеть не нужно.

– Ты знал его, верно? То, как Дофт говорил с тобой…

– Я знал его, – сказал я. – Он первым увидел мой месмер. Не сомневайся: то, что я знал его и на что он способен, лишь способствует отсутствию у меня сожалений, – моя челюсть напряглась. – Ты о Босвелле хотела поговорить?

Она фыркнула.

– Ты же знаешь, что нет.

– Тогда спрашивай. – Лучше бы Никлас был прав. Не очень-то хорошо у меня получалось быть Кейзом. БÓльшая часть того, что я говорил, была похожа на ядовитые укусы.

Малин напряглась на своем стуле.

– Почему ты в один миг меня ненавидишь, а в другой заслоняешь меня от опасности?

– Я не ненавижу тебя.

Малин покачала головой. Она не верила ни единому слову.

За те годы, что мы провели порознь, я стал созданием жестокости и теней. Тьма была безопасной. Одиночество – убежищем. Так что не должно удивлять, что при ее прикосновении или присутствии я чувствовал отторжение. Словно добрые вещи были клинками, а ненависть – щитом.

Но где-то под поверхностью отвращения была мощная волна желания. Ускоренный пульс, тайная надежда на то, что Малин будет касаться меня вновь и вновь.

Она была моей первой любовью, моей единственной любовью. Столько клятых лет прошло, а она вновь нашла возможность распоряжаться мной, даже об этом не подозревая.

– Почти каждый день я презираю все, что было в прошлом, – сказал я, понизив голос. – Кроме тебя.

– Твои действия как будто говорят об обратном.

– Малин, – ее имя мягко скатилось с моего языка. – Посмотри на меня.

Ее напряженный взгляд долгий миг оставался прикован к коленям, затем она перевела его на меня.

– Я знаю, ты хочешь понять, – сказал я. – Но все объяснить невозможно. Есть вещи, в которых я не знаю, как признаться, – вещи, которые я сделал с тех пор, как мы были вместе.

– Тогда я начну, – она прикусила нижнюю губу. – Стоит мне подумать о том, что ты там мог умереть, меня тут же накрывает волна такого страха, какой я еще никогда не испытывала. – Я изучал ее, и эти глаза цвета зеленой травы вырвали у меня клок души, а потом пришили обратно. Она сглотнула и продолжила: – Думаю, я так же боялась в тот день, когда тебя забрали у меня.

– У тебя?

– Когда-то ты был для меня всем. Я искала тебя, стала такой же воровкой, как и ты. Ничто не могло удержать меня от поиска ответов. Иногда я бывала жестокой, лишь бы выяснить, что произошло.

– Я знаю, – сказал я. – Ты подвергала себя риску, не зная, жив ли я. Это было глупо.

– Да, – согласилась она. – Потому что, как оказалось, ты тот еще грубиян.

Пекло, я так расслабился, что даже не заметил, как начал улыбаться.

– Я должен был остановить тебя много лет назад, – сказал я ей. – Слухи о девчонке, торгующей памятью, от меня не укрылись.

– Почему же ты не пришел ко мне?

– Я опасен, Малин. У меня опасные враги. Как я могу навлечь на тебя все это?

– Но ты же знал меня, когда я обратилась за помощью в гильдию. Ты знал меня, когда был Элофом. Почему нет?

– Я и сам не знаю, – признался я. – Может, я не хотел, чтобы ты себя угробила, отправившись за Хагеном. А может, наконец сдалась та часть меня, что пыталась держаться подальше.

Она потянулась вперед и положила руку мне на колено.

– Так почему ты тогда так холоден со мной?

– Когда проводишь годы, становясь кем-то новым, то оглядываться на прошлое – это как дергать за нитку на гобелене. Я думал, если ты возненавидишь нового меня, то мы больше не сможем быть вместе, а значит, ты не сможешь раскопать то, что я давным-давно похоронил.

– И как, сработало?

– Нет, – прошептал я. – Ты всегда была моей погибелью.

Какое-то мгновение я не знал, как продолжить беседу. Желудок сжался, когда она обхватила мою руку своей и большим пальцем погладила мозоли на моей ладони.

– На том маскараде, – прошептала она, – как они узнали, что у тебя месмер? Почему они забрали тебя?

– Как знать, – пробурчал я, неспособный сказать что-то еще. Я переплел наши пальцы. – Знаешь, я ведь слышал тебя. Я слышал, как ты звала меня. Когда они заперли меня в клетке, одного, я тоже тебя звал. Пока не сорвал голос.

– Я должна была искать лучше.

– Это не твоя вина.

– Моя, – сказала она сквозь сжатые зубы. – Мне не стоило настаивать на том, чтобы мы шли туда. Мне стоило…

В пекло дистанцию. Мои ладони обхватили ее лицо; я притянул ее ближе. Мои губы почти коснулись ее, когда я заговорил.

– Слушай внимательно, – предупредил я ее низким голосом. – Это не твоя вина.

Отстраняясь, я коснулся большим пальцем изгиба ее губы, будучи все еще слишком слабым, чтобы вот так удерживать равновесие.

– О чем еще ты хочешь спросить?

Малин покраснела, но прочистила горло, возвращаясь к разговору:

– Ты злоносец?

– Думаю, ты и так уже знаешь, – сказал я. – Да. Потомок кошмаров.

– Я в это не верю.

– Ты посмотришь на это по-другому, когда узнаешь, что я могу, – я перевернул ладони кверху. – Я использую страх. Представь себе возможности, урон. Я создаю иллюзии, как гипнотик, но ничего хорошего или утешающего.

– Ты создал лицо Элофа.

– Да, но у него были темные намерения. – Я не стал объяснять, что иллюзия другого лица возникла из-за моего собственного страха, что она увидит мои истинные черты. Прочистив горло, я продолжил: – Я создаю темные вещи, вроде теней и оживших кошмаров. Мальчиком я думал, что являюсь рифтером, потому что мог разрезать кожу, но был неправ. Я могу это сделать с теми, кто боится физической боли или смерти.

Она моргнула, чуть изумленная.

– Мне и Раум то же самое говорил.

– Он боится утонуть, – сказал я. – Я могу заставить его чувствовать, будто его поглощает Вой; я могу его этим убить. Здесь есть Фалькины, которые боятся оказаться в ловушке под землей, а значит, я могу обрушить на них эти стены. Что бы это ни было – смерть, удушье, пытка, – я могу это создать.

Она так затихла. Несомненно, Малин теперь, наверное, немного боялась меня, и, если бы я не был пропитан ядом, блокирующим месмер, я бы это почувствовал.

Но, когда она переплела свои пальцы с моими, я начал сомневаться в ее способности бояться хотя бы чего-то. Может, и в ее здравомыслии. Ничто из тех ужасных вещей, что я делал или говорил, казалось, ни в коей мере не влияло на ее мнение обо мне.

– Ты был со мной на сеновале по ночам. Ведь был же? – прошептала она. – Я чувствовала тьму и убеждала себя, что это призрак следит за мной.

В чем-то она была права. Я был призраком. Вернувшись в дом Штромов, чтобы разыскать Хагена, я знал, что буду мельком замечать девочку, которую никак не мог вытащить из остатков моего окаменевшего сердца. Я просто не ожидал, что это «мельком» превратится во что-то большее.

Поначалу я был готов к ненависти. Безопасной, отдаленной ненависти. Если бы она ненавидела меня, я, по крайней мере, все еще был бы в ее мыслях. Но что я получил – так это совершенно определенную тягу и преданность.

– Я был там, – сдавленным голосом признался я.

– И все равно притворялся тем, кем попросту не являлся.

– А ты думаешь, Повелитель теней – это не я? – я выгнул бровь. – Я изменился. Вот почему я не хотел, чтобы ты вообще меня узнала, – я научился ненавидеть, Малин. Я больше не знаю любви.

– А я думаю, что знаешь, – сказала она. – Ведь это ты сделал все, чтобы защитить Кривов. Из любви, я уверена. Това рассказала мне, как ты спас Эша и Ханну, и со всеми остальными ты обращаешься, как с семьей.

– Славную картинку ты нарисовала, но, может, я действую лишь из необходимости выживать.

Малин неловко встала на ноги и потянулась, разминая ноющую спину.

– Может быть. Не стану отрицать, что мы оба изменились. Но я когда-то знала тебя, Кейз. Лучше, чем кто бы то ни было.

Какое-то мгновение я ничего не говорил.

– Я не такой, как тот мальчик.

– Может, и нет, но ты спас меня от скидгардов. Мне кажется, это поступок героя, а не злодея.

Я с облегчением улыбнулся.

– Поставь планку для героя повыше. Я выживаю благодаря тьме, Малин. Я держу ее близко, а она держит меня.

– Увидим.

Я взял ее за руку. Теперь, когда мы коснулись друг друга, жажда большего лишь усилилась.

– Я думал, что не успею. Фиске видел, что с тобой что-то случится, и с того момента, как мы ступили на берег Скиткаста, я был на взводе, все ждал этого.

– Он что-то видел?

– Что-то нечеткое, но ему показалось, что оно касалось тебя.

Очень осторожно я слез с разделочного стола и встал перед ней. Мы были близко, один небольшой шаг – и встанем грудь к груди. Глаза Малин закрылись, подрагивая ресницами, а когда я убрал с ее лба прядь волос, она даже немного подалась вперед.

– Почему тебе это было так важно? – Вопрос, на который я уже давно искал ответ. – Почему ты так и не перестала искать меня?

Ее пальцы обвели линию моей челюсти.

– Ты бы на моем месте не перестал.

Я коснулся пальцем ее подбородка и приподнял его, заглядывая в лицо.

– Малин, я не могу быть Кейзом Эрикссоном, больше не могу.

– Потому что в нем слишком много человечности?

Я лишь покачал головой, не зная, что сказать.

– Ну и пусть, – продолжила она, – но не ожидай, что я перестану видеть того мальчика, которого знала. Мне пора идти, твоим ранам нужен покой.

Малин двинулась к двери. Она помедлила, постукивая пальцами по стене, и с мягкой улыбкой вновь оставила меня одного.

В игре взяток и хитрых схем эмоциям не было места. Один неверный взгляд, один дернувшийся глаз, одно движение, которое выдаст, кто тебе дорог, могут определить, выигрышные у тебя карты или же нет.

Как влюбленный дурак, я позволил ей вновь пробраться в меня.

Я не сомневался, что риск в нашей игре возрос десятикратно.

Глава 27

Воровка памяти

Две ночи Кейза волной накрывала лихорадка. Я была так рада, когда Това достаточно окрепла, чтобы заняться его исцелением месмером. Благодаря ей и Никласу, который без раздумий признался, что он эликсирщик, Повелитель теней почти восстановился.

Дом Никласа и Джунис принадлежал еще нескольким дюжинам других людей, которые приходили и уходили, когда вздумается.

На третью ночь некоторые Кривы спали по углам главной гостиной. Другие натачивали и чистили свои обагренные кровью клинки. Гуннар улыбался, читая стопку писем, которые ему прислали из Северного королевства. От матери, как он сказал, и от тети, жены восставшего короля фейри. Эта женщина дружила с Джунис, так что послания доставлялись в гнездо Фалькинов.

Я смотрела на кувшин на столе. Раум сдержал слово и не соврал – скиткастский броан и правда менял жизнь, потому что был омерзителен. Как будто жидкую плесень пьешь.

Това ускользнула помыться, а Раум сидел рядом со мной, лениво проводя кончиком ножа по предплечью, очерчивая бледный шрам.

Никлас раздал всем яблочный эль, чтобы запить броан, и пристроился возле Джунис на диване с ножками в форме когтистых лап. Красивая вещь, такая, какой мог бы обзавестись член эксклюзивной гильдии Обменной биржи. Может, даже и кто благородный.

Он посмотрел на меня поверх своего рога для питья.

– Думаешь, откуда мы берем весь этот хлам?

– Приходила такая мысль.

Никлас поставил напиток на деревянный столик сбоку.

– Фалькины – это просто красивое название для контрабандистов, воров и всяких прохиндеев.

– Вы крадете вещи?

– Мы берем назад то, что было украдено. И возвращаем нуждающимся.

Я искренне рассмеялась.

– Так ты, значит, герой?

– Не оскорбляй меня.

Фалькин с кудрявыми светлыми волосами похлопал Никласа по спине.

– Да, он самый настоящий герой.

– Это Иро, – сказал Никлас. – Тот самый человек в этом гнезде, который не дает нам слишком сильно рисковать.

– Фалькины – это скиткастские Кривы, – пояснил Раум, но Никлас от этой идеи отмахнулся. – А Никлас может дать тебе кучу советов по поводу твоего месмера поцелуя смерти.

– Точно, – сказал Никлас. – Видишь ли, я отвратительно много прочел о месмере. Это просто сводит Джуни с ума.

– Он только об этом и говорит, – согласился Иро и взял с подноса чашу броана.

– Ну, ты бы тоже говорил, будь у тебя месмер.

– Слава пеклу, что у меня его нет. Я слишком занят тем, что не даю вам передÓхнуть. Мне некогда переживать о месмере.

Я широко улыбнулась.

– Джуни, а ты альверка?

– Да. Я профетик по части вкуса. Любимый род для королей и аристократов, по очевидным причинам.

Выражение лица Никласа превратилось в мрачную гримасу.

– Да, что для короля стоит отравить парочку профетиков? Видишь ли, те, чей талант кроется во вкусе, используются для дегустации еды.

Я никогда о таком и не думала.

– Но это ведь еще не все, Джуни, – сказал Раум.

Она хитро улыбнулась и посмотрела на меня.

– Я также чувствую вкус лжи.

– Лжи? Это, наверное, полезно, – месмер был потрясающим. Будучи аномальщицей, я всегда ошибочно полагала, что он меня удивить не может.

– Может быть очень напряжно, если меня окружают лжецы, – сказала Джунис. – Но да, это оказалось весьма полезным.

Никлас просиял, глядя на свою жену, как будто весь мир существовал лишь для того, чтобы в нем жила она. Он поцеловал ее в макушку, и я ничего не могла поделать с мыслями, перескочившими на Кейза. Он стал мягче, касался меня с нежностью, которой я не ожидала, но он все равно оставался Повелителем теней. Все еще был заперт во тьме.

– Джуни не могла ощущать вкус лжи, пока не связалась с тобой обетами, – сказал Иро, глотнув броана. – Что-то изменилось в ее месмере. Ты же, друг мой, просто стал еще невыносимее.

Все в комнате рассмеялись, но я шутки не поняла.

– А как брачные обеты связаны с месмером?

– Ты и правда немного знаешь о том, что значит быть альвером, да? – Никлас как-то растерянно посмотрел на меня. – Неважно. Давай побеседуем. Отвечая на твой вопрос: месмер можно использовать во многих клятвах. Контракты, запечатанные кровью альвера, почти нерушимы, но, когда два альвера приносят обеты друг другу, их месмер объединяется. Немалое решение и, если только оба не согласятся разорвать обеты, пожизненное.

По центру моего лба пролегла складка.

– В каком смысле «месмер объединяется»?

– Когда два альвера приносят обеты, они усиливают свои таланты, получая кусочек друг друга. Но это еще не все: если бы меня ранили, Джуни бы узнала. А если бы я умер… – он помолчал. – Ну, я не знаю, что бы с ней случилось. Я полагаю, что, скорее всего, она потеряла бы силы, может, совсем ослабла. А может, стала бы такой, какой была до того, как мы принесли обеты.

– Я никогда не стану такой, как прежде, – сказала Джунис, целуя Никласа в шею.

– Обеты альверов в регионах тщательно планируют, чтобы усилить оборону, – сказал Никлас. – Но я это изучал, и если выбора нет и альвера приносить обеты заставляют, то связь слабее. Зови меня романтиком, но я считаю, что именно любовь усиливает связь.

– Согласен, – сказал Фиске со своего места у стены.

– А вы с Исаком связаны обетами? – спросила я. Фиске кивнул и поиграл бровями. Сама мысль о такой связи заставила что-то теплое расцвести в моем сердце. Я вновь взглянула на Никласа. – А вы будете смеяться, если я спрошу, как месмер обычно работает? Что вообще делает альвера альвером?

– Я из-за многого мог бы над тобой посмеяться, но из-за этого вопроса не стану, – сказал Никлас. – В других королевствах месмер зовется магией тела. Внутри тела есть система путей, которые ведут к разным зонам вот здесь, – Никлас постучал себя по виску. – Представь себе, что по этим путям постоянно проносится молния. Эти заряды передают нам в мозг собственный язык. Разные роды месмера говорят на этих разных языках, контролируют их, черпают из них силу.

– То есть каждый род альверов говорит с разными частями тела.

Никлас обрадованно кивнул.

– Именно так. Например, профетики черпают из пути, контролирующего чувства. Они используют покой и медитацию, как визионеры, наподобие Фиске, или основные чувства, как Джуни, Раум и Вали. Они смогут увидеть и услышать то, что не смогут другие, а также учуять и отследить кого-то с инстинктами серебряного волка. Почувствовать вкус яда прежде, чем он коснется языка, или, как Джуни, ощутить вкус перемены в поведении, ускоренный ток крови, рефлекторные реакции на ложь. Однако профетики уникальны, раз используют собственные чувства. БÓльшая часть месмера связана с другими людьми. Медицкий должен к человеку прикоснуться. В той точке месмер подключится к импульсам, отвечающим за начало исцеления тканей и внутренностей. Или вот эликсирщикам, вроде меня, нужен образец крови, чтобы работать эффективнее.

– А зачем кровь?

– Затем, что каждое тело уникально, а мой месмер создает индивидуальные эликсиры для каждого. – Никлас закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок на животе. – Один эликсир может полностью исцелить человека, а на ком-то другом тот же эликсир может и вовсе не сработать. Не пойми меня неправильно, я могу и обычные зелья создавать, но с образцом крови я могу сделать яд, который нацелится на слабости одного тела и не окажет почти никакого влияния на другое. Самый обычный пример – яд элдриша. Его годами разрабатывали, чтобы отыскивать слабости в любой альверской крови.

– Хвала небесам, что Кейз сильный, – сказала Джунис. – Более слабого альвера мы бы с улицы соскребали.

Поглощенная этим рассказом, я подалась вперед. Я хотела знать все. Как работает месмер, как я использую свой собственный. Никлас продолжал говорить о каждом роде. О рифтерах, чей месмер подключался к боли. Не к костям, как я всегда считала. Я узнала, что некоторые люди обладали высоким болевым порогом и могли стать настоящим испытанием для рифтера. Гипнотики черпали силу в сознательных мыслях, манипулировании и создании иллюзий, способных обмануть эти мысли, подобно сну.

– Но помни, у каждого альвера есть способность, уникальная для его рода. Взять вот Линкса, – сказал Никлас. – Он убеждает разум уснуть, а Гуннар изменяет желания. Оба они гипнотики, но уникальные. Какие еще у тебя вопросы?

– Я не понимаю род аномальщиков, – призналась я. – Кажется, никто точно не знает, что они делают.

– Значит, они плохо изучают вопрос.

Джуни закатила глаза.

– Прости Никласа. Эликсирщики, как известно, – все заучки. Его ужасно раздражает, что другие не разделяют его любви к текстам.

– А зря, – пробормотал Никлас. – Если бы люди занимались исследованиями, они бы знали, что аномальщики питаются эмоциями, а не физическими показателями тела. Когда мы что-то чувствуем, по нашему организму проносятся всплески химических веществ. Счастье, страх, надежда, даже ностальгия. Аномальщики находят свою силу в этих моментах.

Я покачала головой, сбитая с толку.

– А знаешь ли ты тогда что-то о воспоминаниях?

Никлас поколебался.

– Я знаю, что ты с ними работаешь.

Он говорил медленно, как будто не был уверен в том, что стоит говорить, а что нет. Мне стало интересно, о чем он думал и почему Иро приподнял бровь, словно видя меня впервые.

– Ты, наверное, думаешь, как воспоминания связаны с эмоциями, – продолжил Никлас.

Я помолчала, вертя в голове эту идею.

– Нет, это понятно. Все воспоминания пропитаны эмоциями.

– Верно, – сказал он. – Точно так же, как я использую немного крови, ты используешь дыхание и кость. Но я не уверен, что дыхание всегда необходимо.

– В смысле?

Никлас откинулся на спинку дивана.

– Я читал о тех, кто работает с памятью. Насколько я выяснил, среди них есть два отдельных таланта. Старая линия месмера. Редкая. Сильная.

Фалькин вновь умолк. Было у меня странное чувство, что он чего-то недоговаривает.

– Потому что они – оракулы, – выпалил Иро. – Это тот род, который когда-то правил этим треклятым королевством.

Никлас побледнел.

– Это легенды, друг мой. Мы точно не знаем, работали ли они с памятью.

Мой желудок сжался.

– Погодите, вы верите, что альверы, крадущие память, когда-то здесь правили?

В комнате стало слишком тихо. Вспотевшие ладони тут же сделались липкими, и я поспешила вытереть их о штаны.

В челюсти Никласа что-то дернулось. Он сделал долгий глоток из своего рога, затем уперся локтями в колени.

– История, о которой наше правительство старается заставить нас забыть, включает в себя междоусобную войну за старый престол.

– Междоусобную? Это вроде как когда одна семья сражается с другой за трон?

– В каком-то смысле, но побольше магии. Если верить слухам, то королевская семья была способна читать прошлое, настоящее и будущее через воспоминания.

– Как можно читать будущее через воспоминания? – я нервно хихикнула. – В памяти не может быть того, что еще не произошло.

– Если только будущее не проистекает из неистощимого источника силы, – невозмутимо ответил Никлас.

– То есть?

– Норны. Сама судьба. Мифы говорят, что Норны наделили одну семью даром, безделушкой, позволяющей им видеть клочки и обрывки грядущей судьбы.

– Кольцо королевы, – сказал Иро.

Мои брови взметнулись вверх.

– Кольцо, которое Ивар использует на маскараде?

Никлас покачал головой.

– Я уверен, что это лишь копия того, из легенды.

– Но ты говоришь, что те, кто могли читать воспоминания, также могли читать то, чему еще только предстояло случиться. Выходит, они обладали даром судьбы? – Это была странная мысль. Как Никлас и сказал, несомненно, скорее миф, чем правда.

– Так считалось, – сказал Никлас. – Тысячи лет назад жили два принца. Один был благословлен множеством дочерей, другой – множеством сыновей. В сагах говорится, что Норны благословили детей этих двух принцев уникальной магией. Сыновья могли менять воспоминания, и им поручили использовать этот дар во благо. Забирать боль и, может, снижать ущерб, причиненный травмой.

– Изменить воспоминание и не забрать его – это же… невозможно, – сказала я. – Я могу забирать воспоминания, но они от этого не меняются.

– Потому что это не твой талант, – предположил Линкс.

– Именно, – сказал Никлас, но в его голосе было меньше убежденности, за его бравадой и уверенностью пряталась нотка нервозности.

– Не обрывай на этом сказку, – сказал Раум, делая глоток из рога, полностью поглощенный историей. – Так что с дочерями?

– А дочери… – Никлас прочистил охрипшее горло. – Дочерей наделили даром контролировать всю память. А также даром смотреть в будущее и прошлое, как я уже и говорил.

– Если бы кто-то мог видеть будущее, его было бы невозможно победить, – сказала я, ненавидя то, как легко это обсуждение вывело меня из равновесия. Я не знала почему.

– Согласен, – сказал Никлас. – Но не сомневаюсь, что предвидение, как и любой месмер, имело свои ограничения. Я просто не знаю, в чем они заключались. Зависело ли оно от кольца? Прикосновения? Я не знаю. В сагах дочери пользовались своим даром через разумы других людей. Они… они могли давать или забирать воспоминания, если нужно.

Раум присвистнул.

– Лапочка, звучит жуть как похоже на тебя.

Он хотел подразнить, но волосы у меня на руках встали дыбом.

– Это же саги, Раум, – сказала я так шутливо, как только смогла. – В большинстве записаны только крохи правды. Продолжай, – сказала я Никласу, ощущая, как по позвоночнику пробежала острая волна предвкушения. – Что еще могли делать те дочери?

Он почесал подбородок.

– Ну, ты видишь, в чем могла быть сила их способности. Скажем, передать секретную военную стратегию, или можно было забрать память у врагов, заставить их все забыть, а потом привлечь их на свою сторону. Или неплохо было бы иметь предвидение касательно того, что может произойти. Видеть будущее, неважно, насколько краткие его проблески, – это могучий дар для правителя.

– Это так же к-к-как у Фиске? – спросил Исак.

– Почти, – ответил Никлас. – Но ты же не видишь четкие события, да? Скорее ощущения.

Фиске кивнул.

– В самые лучшие свои моменты я чувствую, кто будет вовлечен в событие, но точных деталей не знаю.

Этого нам хватает, чтобы решить, стоит рисковать или нет.

– А эти дочери, согласно легенде, могли видеть сами события, – сказал Никлас, поворачиваясь ко мне. – Пусть и крупицы, но такой месмер был очень ценен. Для древних людей очевидными правителями были дочери, способные давать и отбирать воспоминания. Их кузены были вторыми по старшинству. История стара, как время. Жадность и ревность встали меж двух принцев, и семьи оказались разделены. В конце концов принц, у которого были дочери, получил престол, а второй принц впал в немилость. Но дочери смилостивились и не стали отбирать власть у кузенов. Самую старшую дочь выбрали королевой, а самого старшего кузена – регентом. – Никлас долгий миг пристально смотрел на меня, прежде чем продолжил: – Вместе они веками мирно правили нашим несчастным королевством. Дочери передавали дар своим дочерям. Пока та же жадность, которая разделила их прежде, не разрушила престол во время междоусобной войны и не оставила наше королевство без истинной наследницы.

Я не знала, что и думать. Все это очень меня тревожило.

– Выходит, это значит, что мой месмер произошел от кого-то в этой давно сгинувшей семье?

Никлас пожал плечами и вновь потянулся за рогом.

– Как знать!

Иро поморщился. Он выглядел раздраженным.

– «Как знать!»? Ты же упустил часть истории.

– Вот уж не ожидал, что ты так хорошо ее знаешь, друг мой. – Никлас хохотнул и ткнул Иро под ребра.

– Я читаю достаточно, чтобы знать, что эти две линии не считаются полностью вымершими. Их потомки живут, таясь, и ждут, пока королева снова явит себя, – сказал Иро. – Какого пекла бы иначе Лорду Магнату играть в эту маленькую игру на маскараде? Кольцо судьбы, как говорят, принадлежало первой королеве. Оно налезет на палец лишь наследнику. Но если кто-то хотя бы приблизится к победе… – Иро провел большим пальцем по своему горлу, других пояснений не требовалось.

Иро так смотрел на меня, будто ожидал, что я достану треклятую корону и плюхну ее себе на голову. Тяжелое ощущение ужаса наваливалось мне на спину, так что я уже не могла сидеть прямо.

– Уверяю тебя, я не какой-то там сокрытый потомок королев, – я закатила глаза и фыркнула. – Моя мать была бедной вдовой рыбака, которой повезло привлечь внимание аристократа. Она принесла обеты, чтобы дать своей дочери дом. Ничего королевского в нас не было.

– Именно, – сказал Никлас. – Это лишь история, которая объясняет твой месмер. Не сомневаюсь, войны и правда разрушили наш трон, но если в этом и были замешаны альверы вроде тебя, то лишь по чистому совпадению.

Я была благодарна ему за смену темы. Даже Иро, кажется, успокоился и решил оставить все как есть.

– Расскажи мне о других аномальщиках, – попросила я. – Таких, как Кейз.

– Все редкие, – Никлас вернулся к роли беспечного хозяина. – Ханна – и твой брат, как я понимаю, – тоже имеют странный талант. Насколько я могу судить, они как бы находятся вне привычной системы. При них все вокруг замирает и цепенеет. Мне интересно, насколько далеко мог бы распространиться их блок, если бы они усилили свой месмер. Сколько альверов бы разом лишилось сил?

Интересная мысль. Мог ли Хаген заблокировать множество альверов, если бы попытался? Когда мы снова его отыщем, я скажу ему проверить эту теорию.

– Что до Кейза, – продолжил Никлас, – то он черпает силу из страха. Но у него есть и противоположность. Зовется «светоносец». Тот, кто черпает силу из счастья и надежды.

– Звучит приятно, да? – пробормотал Линкс. – Но это не так.

– Подумай об этом, – сказал Никлас. – Наши надежды ходят на волосок от отчаяния. Так же, как Кейз манипулирует страхом, творя хаос, светоносец мог бы манипулировать радостью и желанием, чтобы захватить контроль. Люди отчаянно хотят избежать своих страхов и уберечь то, на что они надеются. Если хочешь эксплуатировать отчаяние – так вот нужная сила.

Кривы, которые слушали, что-то мрачно буркнули.

– А вы знаете светоносцев? – спросила я.

– Лишь одного, – сказал Раум. – Тот еще гад, не хотел бы я о нем говорить.

Мне было любопытно, но уж насколько игривым ни бывал Раум, лгать он бы не стал. Если он говорил, что не хочет о чем-то говорить, то так оно и было.

Разговор свернул к другим темам, и я была этому рада. Наконец Никлас настоял на том, чтобы мы все нашли себе место для сна и отдохнули.

Я поборола желание снова навестить Кейза. Если кому и нужно было дать покой, так это ему, и если бы я снова туда пошла, не думаю, что мне хватило бы сил держать свои руки от него подальше.

Если бы Кейз Эрикссон только позволил мне заботиться о нем – пекло, если бы он позволил мне любить его так, как я любила, – то помимо прикосновений я проделала бы с ним столько вещей… Но если он отвергнет меня, то боль от этого будет сильнее, чем при ожогах, полученных от раскаленной стали.

Поэтому пока что я просто лягу спать и буду смотреть сны о всех тех вещах, что сделала бы. Прерывистое дыхание, кожа на коже и будущее. То, которое я так отчаянно пыталась ухватить, когда его отняли у меня.

Я знала, прилагая усилия, мне еще предстоит достать Кейза из той маленькой щели, что была в его твердом панцире. Но я сделаю это. Я выдерну его из собственной тьмы.

Глава 28

Воровка памяти

Това дышала глубоко и мирно в недрах гнезда Фалькинов. Для сна мы выбрали небольшую гостиную, с печкой для тепла.

Сон почти утянул меня, как вдруг мой рот зажала чья-то рука.

Парные ножи лежали у меня под подушкой; я потянулась за ними. Но, как только глаза привыкли к темноте, мое изумление сменилось раздражением. Золотые глаза во тьме смеялись надо мной.

– Слишком медленно, – прошептал Кейз. – Если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это.

Я спихнула его руку со своего лица и села, приглаживая растрепавшиеся волосы. Он ухмылялся, и мне настолько непривычно было это видеть, что я не знала, как себя вести.

Я поджала губы, борясь с облегчением и тревогой оттого, что чуть снова его не потеряла.

– Тебе уже достаточно хорошо, чтобы вставать?

– Опаснее будет меня не выпускать. Мне не нравится слишком долго сидеть без дела, у меня тогда жуть как портится настроение, – его кривая усмешка мерцала во тьме. – Пойдем со мной. Мы еще не закончили в Скиткасте.

Кейз скатился с моего спальника. Меча из черной стали при нем не было, вместо него костюм и жилет. Он оделся как кто-то из гильдии Обменной биржи.

Мне было очень любопытно, но я прижала подушку к животу.

– Я сплю. А тебе не стоит много двигаться, пока твоя кожа заживает.

– Я в порядке, а ты платишь мне за помощь, не так ли?

– Воспоминаниями, да. Ты украл мои пенге.

– Ну это как посмотреть.

– Нам нужно снова перестать разговаривать, Повелитель теней, если ты и дальше собираешься будить меня в любое время ночи.

– Думаю, ты меня боишься.

– Ну уж кому и знать, как не тебе, – сказала я и вздохнула, сломав часть своей брони. – Тебя годами не было, ты мне и слова не говорил, так что вся эта болтовня между нами займет больше чем пару ночей. Мы должны все наверстать.

Ответ его, должно быть, устроил, потому что он усмехнулся и бросил мне платье с рукавами, подбитыми кроличьим мехом.

– Одевайся побыстрей.

Я застонала и вытащила ноги из-под одеяла. Туника едва доходила мне до колен, и мое лицо запылало, когда взгляд Кейза это отметил.

Я прочистила горло.

– Отвернись, если тебе нетрудно.

В его глазах плясало лукавство. Такое, что сплетало паутину раскаленного наслаждения внизу моего живота.

– Ты уже дважды попросила меня отвернуться. Третьего раза не будет.

Я раскрыла рот. Он ушел, оставив меня прокручивать в голове эти слова. Пекло, да я едва сумела застегнуть застежку на низком вырезе платья. Длинный разрез поднимался с одного его бока, да и в целом оно было слишком просвечивающим.

На внутреннюю сторону бедра я повесила свой рунный кошель с флаконами. Несколько глубоких вдохов спустя я успокоилась и вышла в коридор, с немалой тревогой ожидая узнать, что же он задумал.

Кейз снова крутил на пальце свой изогнутый нож. Я похлопала его по плечу, и, когда он обернулся, его глаза прошлись по мне сверху вниз. Я прочистила горло, чувствуя, что кожа раскалилась, и сцепила руки за спиной.

– Ты объяснишь, зачем так меня вырядил?

– Увидишь. Не отставай.

Улицы Скиткаста густо пахли морской солью и дымом факелов, окружающих пустую арену Дикой Охоты. Кейз повел нас в противоположную от городской площади сторону. Хорошо. Я не хотела никаких напоминаний о Дофте или битве со скидгардами.

– Куда мы идем? – шепотом спросила я, когда он свернул в узкий переулок.

По ту сторону улицы стоял один из немногих домов, выстроенных из гладкого камня, он все равно немного кренился, но выглядел крепче, чем деревянная пивная по соседству. Окна ярко светились, а изнутри долетал смех.

– Этот дом принадлежит торговцу по имени Клаус Крокиг, – сказал он. – У Клауса есть выдающийся талант устраивать хитро запрятанные и совершенно нелегальные места для торгов по всем регионам. Он отвечал за проектирование и инспекцию планировки маскарада этого года. Включая новый зал для торгов. Так мы и узнаем, где будет Хаген. У него имеются чертежи, и я планирую их у него забрать.

– Откуда ты… – заканчивать вопрос мне было незачем. Он знал, потому что был Повелителем теней, потому что у гильдии Кривов были свои методы получения информации о целях. Даже лежа раненым на разделочном столе, он не прекращал продумывать свои схемы. – Зачем тебе нужна я?

Он оглянулся через плечо, и я поняла, что ответ мне не понравится.

– Ты их мне и принесешь.

– Я не понимаю, почему нельзя прийти на маскарад, как простые посетители. Зачем нам знать о каждой потайной двери? В этот год простолюдинов туда пускают.

Кейз приподнял бровь.

– Пускают, но особо рады им не будут. Не говоря уже о том, что простолюдины не пытаются отыскать секретные торги, а потом украсть одного из альверов Лорда Магната. Нам нужны эти чертежи.

В груди пронесся нервный трепет. Затем я пошла за Кейзом через улицу и сбоку от дома. Кривы передвигались бесшумно, и Кейз не был исключением. Он не издал ни звука. Я подозревала, что он призвал тьму, когда ночь сгустилась вокруг нас настолько, что мне пришлось вцепиться в его камзол.

– Что бы я ни делал внутри, подыгрывай, – сказал он мне возле черного входа.

Я слишком нервничала, поэтому не могла возражать. Кейз вытащил острую стальную отмычку из нагрудного кармана и занялся дверью. Несколько ловких движений спустя ручка щелкнула, и он провел меня в забитую кладовую.

Полки кладовой были уставлены железными горшками для рагу, на крючках сушились травы, а у стены были свалены холщовые мешки с зерном. Кейз переключил внимание на главную кухню, протянув руку так, как будто хотел, чтобы я подала ему свою.

Мои пальцы покалывало, когда я переплела их с его. Потянув меня за руку, он вытащил нас из кладовой.

На полпути через кухню Кейз сбил меня с ног, прижал спиной к стене и по-хозяйски положил руку мне на горло, прежде чем я поняла, что происходит.

Другая ладонь мучила чувствительную кожу вдоль моих ребер, изгиб талии.

– Какого пекла ты делаешь? – прошипела я.

Кейз уткнулся лицом мне в шею, и я застыла. Моя кожа, мой пульс – все запылало, когда его губы коснулись основания моей шеи.

– Тихо, – сказал он.

Я могла его оттолкнуть, но, по правде говоря, не хотела. В следующий миг кухонная дверь распахнулась, вырывая меня из помутнения. Распутство Кейза тут же обрело толику смысла.

Неся серебряный поднос, внутрь протиснулась женщина в белом чепчике поверх жестких волос.

– Ой! – пискнула она, когда заметила незнакомых мужчину и женщину, которым здесь делать было нечего.

Кейз отстранился от меня, все еще держа одну руку на моей талии, и бросил женщине медную монетку, как будто она едва ли стоила его времени.

– Не о чем тут сплетничать, женщина, – сказал он так, как мог бы сказать аристократ.

Она наклонила голову и, спрятав монету в карман передника, поспешила в кладовую.

– Хорошо сыграно, – прошептал он, когда мы покинули кухню.

Я выдернула руку.

– Что ты сделал?

– Доверился тебе.

Я собиралась злиться сильнее, но мне было приятно, что одна из железных стен, возведенных им вокруг сердца, рухнула. И все же я разгладила платье, нахмурившись.

– В следующий раз можешь и предупредить.

– А может, мне нравится, как ты ахаешь. – Кейз обхватил меня рукой за талию, притягивая к себе, когда мимо проходили еще служанки. Его губы прижались к моей голове, его дыхание касалось моей кожи. – Если расслабишься, будешь выглядеть убедительнее.

Конечно, легко ему говорить. От каждого его прикосновения кровь стучала у меня в висках. Я не хотела слишком долго размышлять о том, о чем заставляли меня думать пряность его кожи или его пальцы, грубо и повелительно касающиеся моего тела.

Если все это когда-то закончится и Повелитель теней решит вновь порвать со своим прошлым, то сумею ли я оправиться от этого?

В гостиной аристократы и леди усеивали меховые коврики и диваны, пили и по-своему прощались с Дикой Охотой.

Кейз взял два стакана с протянутого слугой подноса и вручил один мне. Он пил, но глазами следил за весельем.

Перед нами остановилась женщина с темными губами и самыми светлыми волосами, что мне доводилось видеть. Она широко улыбнулась Кейзу, готовая его проглотить. Краткий взгляд, который она бросила на меня, был пренебрежительным. Для нее я была даже не соперница.

Какая мерзкая женщина. Предлагать себя мужчине, который явно пришел не один.

Я приготовилась все ей высказать, но ее глаза вдруг начали стекленеть. Она покачнулась, бусины на ее платье задрожали. Не понимая, куда идет, она поплелась через комнату к столику с игристыми винами. Когда Кейз повернулся, в его глазах, возвращая золотой цвет, понемногу начали выцветать чернильные нити.

– Ты что-то с ней сделал?

– Она боится голода и жажды, – он схватил меня за руку и повел в угол. – Собираешься меня отчитать за то, что залез к ней в голову?

– Не буду я тебя отчитывать, – сказала я. – Я впечатлена.

Он пытливо заглянул мне в глаза. Я хотела спросить, какие мысли в тот миг проносились у него в голове, но было неправильно нарушать тишину. Моя рука легла ему на сердце, и я держалась за его ровное биение, как за балласт, сдерживающий ярость у меня внутри.

– Малин.

Я сморгнула туман. Он звал меня по имени.

– Что?

Он опустил лицо к моему уху, делая вид, что наш разговор – это нечто большее.

– Курьер Дофта стоит возле окна. Тот, с кем он говорит… – он указал на мужчину, который выглядел как воин, готовый к бою, а не как человек, пришедший на домашний праздник, – это Клаус. Я их отвлеку. Чертежи должны быть в комнате Клауса вон за той дверью. Найди их.

– А если я не смогу войти?

– Не вариант. – Кейз большим и указательным пальцами ухватил меня за подбородок. Требовательно и в то же время нежно, в столкновении противоположностей. – Ты так же способна, как Кривы, просто этого не видишь.

Я поборола улыбку, пусть даже это и была какая-то сомнительная похвала.

Кейз подошел к курьеру, мужчине со сросшимися бровями и оспинами на подбородке. Клаус подозрительно посмотрел на него, держа одну руку на серебряном боевом топоре, закрепленном на поясе.

Кейз вынул травяную сигару из кармана и сказал с сильным акцентом:

– Герр, не найдется ли огонька?

Я облизнула губы. Я могла это сделать.

Медленно я стала пробираться назад. У дверей путь преграждал слуга, долговязый мужчина с носом, похожим на птичий клюв.

– Миледи, – сказал он, поднимая руки, – эта комната закрыта для гостей.

Я принялась обмахивать лицо и с легкостью соврала:

– Боюсь, от всего этого травяного дыма у меня закружилась голова.

Слуга не шелохнулся, так что я посмотрела на него жестче.

– Отойдите.

– Не могу.

Я не сомневалась, что времени было мало. Может, Повелитель теней и сможет пару мгновений разыгрывать вежливого гостя, но он определенно был не из тех мужчин, которые смогут долго и бессмысленно болтаться среди аристократов, не выдавая своего презрения.

Быстрым движением я выхватила один из маленьких ножей из ножен на лодыжке. Кончик его уперся в живот слуги. Тот ахнул, но я нажала сильнее.

– Издашь хоть звук, и я проткну тебе печень. А теперь открывай дверь. Один из ваших гостей забрал кое-что у меня, и я намерена это вернуть.

Слуга оказался более бесхребетным, чем я думала, и завозился с латунным ключом, который достал из кармана.

– Внутрь. Будешь ждать, не издавая ни звука, – тихо прошипела я.

Мужчина молча кивнул. Я была тираном.

В комнате не оказалось ничего примечательного. Простой письменный стол, заваленный пергаментом и калькой. Чернильница для жидких чернил, перья и пыльный гроссбух с записями о купле-продаже за многие годы. Клаус был человеком простых вкусов. Всю прочую мебель составляли небольшая деревянная скамья, застланная медвежьими шкурами, и стул возле маленькой печи, встроенной в стену.

Чертежи планировки. Чтобы сохранять толику загадки, Ивар никогда не устраивал одинакового Маскарада Аски. Палатки, аттракционы, прочие места постоянно передвигались в разные точки вокруг Черного Дворца. Мое внимание привлек длинный кожаный тубус в углу. Рядом с тубусом лежали дорожная сумка и плащ с символом Черного Дворца на левой стороне груди. Возможно, плащ Дофта. Знал ли курьер, что тот мертв?

Я взломала крышку и нашла внутри затхлого тубуса множество свернутых листов пергамента и кальки. Я сдавленно пискнула от радости.

– Это не ваше, леди, – сказал слуга.

Я перекинула лямку через плечо и пересекла комнату. Приставив нож к его подбородку, я чуть злобно улыбнулась, а затем слегка прижалась к его рту губами. Достаточно, чтобы поймать его судорожные, хриплые вздохи.

Каждый вдох перетягивал дым и очертания моего лица в мою собственную голову. Какой бы я была воровкой памяти, если бы не крала воспоминания о преступлениях, которые совершала?

Отчетливое пепельное повторение краткого разговора со слугой теперь жило у меня в голове. Когда я отстранилась, проглатывая остаток его дыхания, он глядел на меня в усталом оцепенении.

– Смотреть, как ты целуешь другого, – не так я хотел провести эту ночь.

Я рывком развернулась. Кейз сидел, привалившись к спинке деревянной скамьи.

– Как… – дверь все еще была заперта. – Как ты сюда попал?

– Осторожно.

– А, Повелитель теней сегодня остроумен. – Я взглянула на слугу, который съежился на полу, потирая голову с одурманенным выражением лица. – Я решила, что будет лучше, если он забудет меня.

Кейз фыркнул и поманил меня к себе. Я послушно пересекла комнату и вручила ему чертежи. Его лицо удовлетворенно просияло, когда он начал изучать пергаменты, лежащие внутри.

– Неплохо для воровки памяти, – он перекинул лямку тубуса через плечо. – Готова идти?

– С того мгновения, как мы вошли.

Увы, наш тихий побег пришлось отменить. Дверь с грохотом распахнулась.

Одно дело, если я пугалась, но другое, если Кейз подскакивал от неожиданности в самый неподходящий момент. Тогда мой желудок сжимался так, что меня чуть не тошнило.

– Клятые воры, – прошипел стоящий в дверях Клаус, сжимая в руке боевой топор.

Если его и застали врасплох, Кейз теперь и виду не подавал.

– Малин, – сказал он. – Оставляю его на тебя.

– Что?!

Клаус ворвался в комнату, сжав кулаки. Кейз вскарабкался на стул с высокой спинкой. Он открыл задвижку на высоком окне и замер.

– Мы спешим.

Когда это закончится, я его придушу.

– Иди сюда, как послушная девочка, – сказал торговец, махнув мне своей массивной рукой.

Третье пекло. Я сжала нож и чиркнула лезвием по его запястью прежде, чем он понял, что происходит. Клаус отшатнулся, и в его глазах, когда он снова на меня посмотрел, проснулась жажда убийства.

У меня были лишь месмер и нож. Этого хватит. Я сделаю так, чтоб хватило.

Я подобрала подол платья и сунула руку в рунный кошель, доставая один из флаконов. Торговец сделал быстрый шаг ко мне, подняв топор, будто планировал раскроить мне череп.

Кейз обернулся, встряхнул рукой, и, как всегда, из его рукава выскользнул нож. Зовите это гордостью, но я сейчас не хотела его помощи. Это моя цель, моя задача, которую я сама выполню.

Я бросилась на Клауса, выставив плечо, так что оно врезалось прямо в его широкую грудь. Он закашлялся и пошатнулся на нетвердых ногах. В моих венах уже горело пьянящее жжение, как будто месмер, кипя, прорывался через каждую пору.

Никогда еще меня не наполнял такой яростный поток магии. Мне были нужны эти чертежи; мне нужно было, чтобы Повелитель теней ушел отсюда целым и невредимым; мне нужно было жить.

Все это жаром взорвалось в моей крови. Новое ощущение; такое, которому я хотела дать окрепнуть.

Я не знала, приведет ли к чему-то мой план. Все, что я делала прежде, – это крала и передавала воспоминания посредством дыхания. Но что случится, если я силком вложу память в мозг человека?

Я зубами выдернула пробку на флаконе и прыгнула на пошатывающегося мужчину прежде, чем Клаус вновь вернул равновесие. Несколько быстрых, резких движений – и я высыпала пепел ему в глаза, прижимая горящие ладони к его голове.

Поначалу мне казалось, что я смешна. Та волна, что я приняла за месмер, должно быть, просто была чистым гневом или страхом за мужчину, которого я никак не могла вновь потерять.

Но все изменилось, когда колени под Клаусом подогнулись.

Месмер потянул меня за кончики пальцев. Все, чего я хотела, – это заставить его увидеть каждую мучительную смерть, которую бедняги, чьи кости я перемолола, встретили перед тем, как отправиться к богам.

Был ли это капитан, чей подчиненный вогнал кинжал ему в затылок? Или женщина с маской павлина, чей тайный любовник жестко отымел ее в складской палатке, а затем, еще не кончив, задушил ее красной лентой, просто потому что захотел?

Клаус под моими руками захныкал. Он умолял меня остановиться.

Я вдавила костяную пыль ему в глаза с еще большей силой, едва ли задумываясь о том, что все это я придумала буквально сейчас. Извращенное желание, которое, как я надеялась, могло нанести ему немного вреда, – и я претворяла его в жизнь. Боль, которую это причиняло, была разом пугающей и захватывающей.

Я причиняла ему боль – вжигала ему в мозг воспоминание, о котором он не просил.

На что же еще я способна?

Я убрала руки, когда Клаус свалился на пол, захлебываясь рыданиями. Моя челюсть отвисла, и я едва заметила, что Кейз взял меня за руку.

– Кажется, я заставила его принять воспоминание. Это было мощно. Больно. Я… Я никогда такого не делала.

Меж тем Кейз помог мне, подсадив в открытое окно.

– Не хочется напоминать, что я тебе это уже говорил, но я и правда говорил, что в тебе больше силы, чем ты думаешь.

Я сомневалась, что ему так уж и не хотелось.

Прежде чем мы выбрались в окно, мимо дверей, обмахиваясь веером, прошла аляповато одетая женщина. Взгляд ее темных глаз упал на раненого торговца, а затем метнулся наверх, к Кейзу и мне.

Она закричала.

– Я бы предложил тебе пошевеливаться, – сказал Кейз и практически выпихнул меня наружу.

Окно было ниже края крыши. Я ухватилась за него руками и старалась не думать о том кратком миге, что мои ноги болтались над улицами, прежде чем я вскарабкалась на плоскую крышу.

Ночь разорвали призывы поймать нас. Я схватила Кейза за руку, когда он взобрался на деревянные плитки.

Вместе со мной он побежал вдоль края крыши и, даже не подумав посовещаться со мной, спрыгнул с него. Я, должно быть, кричала, потому что горло саднило, когда я подвернула лодыжку и свалилась на крышу соседней пивной. Косой скат, крутой и узкий. Я еле сумела не свалиться с выступа, на который он меня швырнул.

– В порядке? – спросил Кейз, помогая мне встать.

Вместо ответа я резанула его злобным взглядом.

Внизу гости оставили свое веселье в каменном доме и рискнули выйти на мокрые улицы и в грязные проулки. Если бы они не за мной гнались, я бы посмеялась, потому что со всех сторон люди смотрели на них из окон пивной или битком набитых многоквартирных трущоб, но никто и пальцем не двинул, чтобы помочь более преуспевающей противной стороне. Кто-то даже бросал в гостей вечеринки грязное белье или подгнивающие яблоки.

Кейз, проявляя чудеса равновесия, побежал по стоку крыши. Я пыталась было использовать его руку для опоры, но не раз падала.

– Прыгай! – крикнул он прямо перед тем как слетел с пивной.

В этот раз я так сильно не трепыхалась и лодыжку не подвернула, потому что приземлилась в облаке пыли и оторвавшихся черепиц на плоскую крышу покосившегося многоквартирного дома. Люди, чей сон потревожили, заворчали внутри, но никто не полез смотреть, в чем дело.

Я подхватила руками юбки и поспешила встать на ноги.

Кейз поманил меня к краю. Он указал на более широкий зазор между плоской галереей и наклонной крышей с окнами в мансарде напротив.

– Пошла.

Я закусила щеку изнутри. Складки ткани у меня в руках стали неестественно тяжелыми.

– Малин, меть в окна, – сказал он, одной рукой обхватив мое лицо. Его губы изогнула улыбка. – Уж поверь, мне очень страшно.

Я не знала, чем это мне поможет, но было что-то утешительное в осознании того, что в Повелителе теней сейчас точно так же бьется страх, как и во мне.

Грязный скиткастский патрульный, пьяный, как и гости, влез по приставной лестнице, и его голова показалась над крышей жилого дома. Он крикнул, веля мне остановиться.

Я побежала.

Все еще сжимая руками платье, я полетела через пустоту. Юбка хлестала меня по ногам. Как только я долечу до края, со всем этим мусором под ногами, то соскользну и рухну прямо на землю. Жуткая мысль для момента свободного падения.

Слишком скоро моя грудь врезалась в край крыши. Ребра заныли. Каждый вдох был тяжелым, а платье будто было камнем, утягивающим меня на дно.

Я начала соскальзывать, но меня окружили тени. Сейчас я чувствовала тот же холодный, густой покой, что и на городской площади, когда Кейз отбросил меня в сторону. Он так же, подобно тому разу, удерживал мое тело, пока чья-то рука не вцепилась в мое запястье.

Белозубая улыбка Никласа разорвала тьму. Его тело наполовину свисало из мансардного окна, где Иро и еще четверо Фалькинов не давали ему выпасть.

– Прелестное платье.

Я издала хриплый смешок и упиралась ногами в дранку[9], пока он помогал мне пролезть через окно на затхлый чердак.

Кейз врезался в крышу следом за мной и вдох спустя ввалился внутрь.

– Хочешь немного с ними поиграть? – спросил Никлас. – Мне всегда нравится смотреть на твои трюки.

Кейз встряхнул руками и посмотрел на улицы, где крики, требующие подать наши головы, возносились к самым звездам.

– Я потратил то, что оставалось. Все еще малость не в себе от элдриша.

Мой страх падения – он использовал его, чтобы удержать меня? Или это его страх не дал мне упасть?

Это не имело значения. Я понимала, почему он отдал Клауса мне. У него не было сил сделать это в одиночку, и от этого я еще сильнее разозлилась. Кейзу следовало подождать, прежде чем делать нечто настолько возмутительное.

Иро открыл лаз под половицами и знаком велел нам идти за ним.

– Значит, ночка продуктивная? – спросил Никлас.

– Благодаря Малин, – сказал Кейз, когда я наполовину проскользнула в спасительную дверцу. Я не знала, видел ли он, но, прежде чем я пригнулась и потеряла его из виду, на моих губах расцвела улыбка.

Глава 29

Повелитель теней

Това, ссутулившись, сидела за столом и ковырялась в миске с нарезанными фруктами, поедая только оранжевые и красные кусочки. На ее лице застыло хмурое выражение.

– Отпусти, Това, – сказал я в десятый раз.

– Мне стоило бы пнуть тебя по яйцам. – Това дулась последние четыре дня из-за того, что ее не пригласили на ночной забег по крышам Скиткаста.

– Тов, тебя ножом пырнули меньше недели назад, – сказала Джунис с мягким смешком.

– А он искупался в элдрише!

Я старался сохранять невозмутимый вид, параллельно упаковывая сверток с оружием дополнительными пенге, которые Раум очень кстати заметил валяющимися на улице, и запасом еды на несколько дней для путешествия домой.

Мы и так сильно задержались. Пришла пора делать следующий шаг.

– Я знаю, что поможет тебе забыть, – сказал я, взваливая рюкзак на плечи. – Наши запасы еды нужно бы пополнить. Мне достоверно известно, что те сливы с юга сейчас на полках обменной биржи. Клянусь, я достану тебе целый ящик, когда вернемся.

Това запихнула две фруктовые дольки себе в рот и фыркнула.

– Это поможет.

Солнце еще не вошло в зенит, когда мы собрались с несколькими Фалькинами у морских ворот.

Бриз хлестал меня песком по щекам, обжигая подживающие раны. Скиткаст при свете солнца был другим. Серые рейки на домах казались чуть белее, а рыночные улицы, где люди покупали шерсть, нефрит или ощипанных перепелок, были чуть тише. На свет дня выходили более спокойные лица, в то время как дикие появлялись после заката.

– Утром и вечером, – сказал Никлас, вручая мне небольшую деревянную шкатулку. – Не пропускай, иначе у тебя будет больше шрамов, да еще и инфекция, а мне как-то не хочется ехать в Клокглас спасать твою задницу.

Я взял шкатулку с эликсиром и сжал его предплечье.

– Спасибо, что спас ее в этот раз, – я повернулся к Джунис. – Ты уверена насчет швеи?

– Да, – сказала Джунис, поджав губы. – После Дикой Охоты я связалась с Фалькинами в Клокгласе, как ты и просил. Они сперва следили за торгашом, но их послание вернулось, указав на швею. Должна сказать, тебе несказанно везет. Либо у судьбы есть на тебя планы, либо ты – любимчик богов.

– Был бы им, если б они существовали. Ваши Фалькины, они ее тщательно проверили?

Джунис кивнула.

– Она будет хорошей целью, можно выжать многое.

Непрошеная волна тревоги разлилась по моим венам. Мы либо провернем самую масштабную аферу на Маск ав Аска, либо умрем, пытаясь.

Никлас протянул мне мешочек, заполненный кристаллической пудрой.

– Убедись, что нити пиджака посыпаны этим, – он вручил мне второй мешочек, с порошком, больше похожим на пепел и угольную пыль. – А вот это должно покрывать бусины на платье.

– Это тот эликсир, что мы обсуждали? – я взял мешочек, убедившись, что он плотно закрыт, а затем убрал его в сумку из вареной кожи вместе с целебными эликсирами.

– Точная доза. Обращайся с ним осторожно и лично проследи за нанесением. Это часто приводит к зависимости, Кейз. А нам нужен временный эффект.

– Сработает?

– Как только два порошка окажутся рядом, да, сработает, – он лениво мне отсалютовал. – Не бойтесь, господин. Я знаю свое ремесло.

Он не врал. Не мне было сомневаться в Никласе, но, когда дело касалось маскарада и Малин, я должен был быть более чем просто готов и уверен в каждом шаге.

Джунис коснулась моей руки, встревоженно хмуря лоб.

– Думаешь, это самый лучший вариант?

– Нет, – признался я. – Но, возможно, единственный, что у нас есть.

Никлас озадаченно посмотрел на меня.

– Что ж, до новых встреч.

Я кивнул в ответ. Когда мы в следующий раз сможем поговорить, мир, несомненно, будет выглядеть чуточку опаснее.

Дагни пришла проводить нас и, когда я взошел на борт драккара, она сжала Малин в таких крепких объятиях, что у той, казалось, вот-вот переломился бы хребет.

Я проигнорировал тянущее ощущение в груди, зная, что Малин Штром теперь укоренилась в нашем мире, и все выглядело так, будто ее место всегда было здесь. От Товы до Никласа – она покорила их всех, и я не знал, что думать.

Это была не жизнь, не для нее.

В двадцати лигах от запаха немытой кожи и старых сапог мы вгрызлись в скудный обед. Малин вместо этого жевала листья мяты. Просто смешно, как она могла лазать по крышам, биться со скидгардами, соблазнять Дофта – и страдать на драккаре.

Я опирался на борт у форштевня, затачивая кончик ножа, которым вскрыл горло Дофта.

Малин подошла ко мне и протянула булку белого хлеба.

– Лучше забери ее сейчас же, – сказала она. – Това уверяет, что готова съесть все.

Я убрал нож и взял хлеб.

Малин смотрела на широко раскинувшийся Вой, вдыхая чистый соленый воздух.

– Что мы будем делать дальше?

– В смысле, что я буду делать? Я тут принимаю решения, дэнниск.

– Нет, я не оговорилась. Что мы будем делать дальше? – своим взглядом она бросала мне вызов. – Не забывай, без меня у тебя не было бы чертежей планировки.

Она стала смелее, и мне это нравилось, наглость была ей к лицу.

– Или это была просто возможность попрактиковаться, – я откусил от булки, удерживая ее взгляд.

– Признай это, Повелитель теней. Прошлой ночью я была тебе нужна.

– Я спас твою шею, и, если бы мне не приходилось раз за разом это делать, все могло бы продвигаться быстрее.

Малин упиралась.

– Ты, верно, шутишь. Я сыграла такую же роль в том, чтобы вытащить нас прошлой…

Я рассмеялся, настоящим, глубоким смехом. Я не был уверен, кто растерялся больше, Малин или я. Я, черт побери, не мог остановиться. Даже после того как снова достал нож и принялся затачивать его лезвие, дабы думать о жестоких вещах, я все равно поднимал глаза и, видя ее нахмуренный лоб, снова разражался смехом.

Ее губы забавно изогнулись. Я бы сказал, что Малин тоже старалась не улыбаться.

– Послушай, Повелитель теней, – сказала она мгновение спустя. – У меня к маскараду такие же претензии, как и у тебя, так что мы будем делать?

Я глубоко вздохнул, но полуулыбка осталась.

– Мы найдем Хагена.

– Хорошо, но это не те претензии, о которых я говорила. Я друга потеряла на этом проклятом фестивале, – пульс загремел в моей голове, когда она повернулась ко мне с серьезным лицом. Малин шагнула ближе. – Я собираюсь помочь разнести маскарад на куски, поэтому скажи, что делать?

Я подошел к ней вплотную, прижавшись грудью к ее плечу. Я не солгал – мне и правда нравилось заставлять ее ахать.

– Тебе приятно командовать мной?

– То, как ты держишь все свои секреты внутри, – кто-то просто обязан заставить тебя их выпустить.

– В загадке есть своя сила, – кончиками пальцев я убрал ее волосы, позволив губам коснуться ее уха, после чего продолжил говорить: – Обман и секреты – так мы выживаем.

Я подкупал скидгардов, потворствуя их мерзким фетишам, чтобы они не обращали внимания на Кривов; торговцы с непристойными побуждениями предлагали мне информацию о Черном Дворце, покупая мое молчание. Я снабжал хозяев питейных домов экзотической медовухой в обмен на пересказ пьяных признаний их клиентов. Все Кривы были готовы убивать, красть и ломать других. Качества, на которые я полагался, веря, что скользкие типы снабдят меня всей нужной информацией.

– Ты самую малость отвратителен, – сказала Малин, еле дыша, когда ее тело привалилось к моей груди.

Меня охватило странное чувство. Пекло, оно было почти легким, почти радостным.

– Меня и похуже называли.

Я отошел. Чуть ближе – и я бы совсем потерял те немногие силы, что у меня еще остались для борьбы с тягой к ней.

Устремив взгляд на морские брызги, я понизил голос:

– Дальше мы будем собирать информацию о планировке Маск ав Аска. Как только мы все узнаем, сможем отыскать наши цели внутри.

– А как мы попадем на торги, Кейз?

Ее голос был потрепанным и разбитым. Я хотел снять с нее груз, но ответ лишь добавил бы проблем.

– Наследный Магнат Ниалл, – от этого имени во рту стало кисло. – Ты слышала Дофта. Людей пригласят через него. Нужно подобраться к нему поближе.

– Есть идеи как?

Я знал как, но не раскрывал своих планов, пока не был уверен, что именно этот шаг и нужно предпринять. Этот танец был слишком тонким, чтобы рисковать.

– Я работаю над этим.

Смех за спиной привлек внимание Малин к Гуннару и Рыси. Не знаю, что эти два Крива сказали, но они запрокинули головы и смеялись в небеса.

Малин устало ссутулилась.

– Я хотела освободить Хагена ради себя. Теперь, зная, что у него есть семья и любовница, которые его ждут, я хочу найти его ради них. Я думала, что Хаген никогда не хотел заводить семью; он отвергал все знаки внимания, что ему оказывали женщины в городе. А теперь я понимаю, что его сердце попросту уже кому-то принадлежало.

Я встречал любовницу Хагена во время нашего путешествия на север. Это была не хрупкая женщина; она была яростной, смертоносной и готовой разорвать мир в клочья, чтобы защитить свою семью.

– Любовь опаснее страха, – сказал я. И все же именно страх любви сейчас звенел в моих словах. – Она приносит уязвимость, отвлекает и рисует жестокие мишени на головах других людей, если враги прознают о тех, кто для тебя важен.

– Какая мрачная точка зрения.

Опыт требовал, чтобы я смотрел на мир именно так.

– Мы приходим в мир, чтобы существовать, дышать и умереть, – сказал я. – Люди – существа простые, но жестокие. Я не уверен, что большинство настолько развиты, чтобы любить, не заботясь о собственных эгоистических интересах.

– Ты хоть в ком-то видишь хорошее? – серьезно спросила она.

В тебе. Естественно, я бы не сказал этого вслух. Вместо этого я сказал:

– В гильдии.

– Ты неправ, – мягко сказала Малин. – Я отыщу Хагена, потому что я его люблю. И тебя я все эти годы искала, потому что… – она не договорила. Никогда я не хотел, чтобы кто-то закончил мысль, сильнее, чем сейчас. Малин этого не сделала. – Я просто хочу сказать, что не все делается из эгоизма.

Она развернулась на пятках.

– Куда ты? – спросил я.

– Спать. Мне нужен отдых после столь воодушевляющей беседы.

– Хорошо, – сказал я, борясь с улыбкой. – А то ты уже начинала меня раздражать.

Фиске и Исак хохотнули, когда Малин рывком развернулась ко мне, – в ее глазах плясал огонь, который мне так нравился. Она ткнула пальцем мне в лицо.

– Знаешь, ты… просто…

– Ну кто же? – я закинул на язык последний кусочек булки.

Малин издала глубокий гортанный стон.

– Да неважно.

Она ушла от меня и привалилась к Тове возле форштевня.

Малин бросила на меня мрачный взгляд, но, хотела она того или нет, прежде чем ее глаза закрылись, ее губы изогнулись в легкой улыбке.

Глава 30

Воровка памяти

На вторую зарю показался Клокглас. Воздух был липким и сырым от надвигающегося шторма. У тайного причала Кривы бросали через борт свертки с ножами и едой; они вываливались из лодки, пытаясь снова научиться ходить по земле. Я хотела вернуться в Фельстад, свернуться калачиком на кушетке в холодной комнате Товы и проспать три дня.

Кейз вдребезги разбил мои грандиозные планы. Последним покинув лодку, Кейз поднял руку вверх и собрал гильдию вокруг себя.

– Возвращайтесь в Фельстад, – сказал он. – Малин и я отправимся на Биржу.

– Правда? А если я скажу «нет»?

– Посмотрел бы я, как ты откажешься от шанса помочь делу, – он улыбнулся. Как будто разворачивались какие-то его схемы. Зная Кейза, так наверняка и было. – Ну давай. Попробуй.

Наглый мерзавец.

Сложив руки на груди, я отвернулась, притворяясь, что не услышала мягкого, скрытного смешка, вырвавшегося из его горла.

– И не забудь, что ты обещал целый ящик, – сказала Това, рисуя руками ящик в воздухе.

Расставаться с Кривами было странно, но они растворились среди деревьев, как будто были кусочками ночи, перетекающими от одной тени к другой.

Кейз спрятал лицо под капюшоном и, когда начался слабый дождь, достал мне из лодки плащ. Он повел рукой, указывая на тропу, ведущую в противоположную сторону. Идя по ней, мы обогнем край побережья и выйдем прямо на самый маленький филиал Обменной биржи.

Шторм прокатывался над фьордом, и воздух стал тяжелым от влаги. Мы шли молча, и почти сразу стало очевидно, кто в нашем дуэте не Крив. Легко ступать по грязи и лужам было невозможно, если только ты не Повелитель теней. Кейз, с тяжелым мечом из черной стали в ножнах на поясе, пробирался через растительность, невесомый, как ветерок.

– Хочешь знать, зачем мы идем к бирже?

– За сливами для Товы?

– Я и правда боюсь ее пустого желудка, но у нас встреча. Такая, которую ты, полагаю, сочтешь интересной.

Горло обожгло нехорошее предчувствие.

– Встреча? Интересная для меня?

– Ну ты просто повторяешь то, что я сказал. – Кейз фыркнул и отвел в сторону высохшую густую ветку, чтобы я могла пройти. – Да, кое-кому нужно заключить сделку с Кривами.

– Сделку, о которой они просили?

Он подмигнул мне и скрылся за поворотом. Пекло. Я не сомневалась, у него в голове был какой-то проклятый план Повелителя теней. А я теперь была его частью.

Небольшой пункт биржи был недалеко. Две лиги от берега – и мы прибыли, под покровом дождя и холода. Кейз казался полностью расслабленным. Он не поднимал капюшон, но никого это не беспокоило. Если у него были пенге, он мог быть хоть тварью из преисподней, а они бы все равно приняли его с распростертыми объятиями.

Вместе мы выбрали спелые груши, яблоки и сливы и сложили их в ящик, который он нес. Кейз бросал медные монетки пенге насквозь промокшим торговцам биржи. С углового прилавка Кейз поднял сладкую палочку, сделанную из затвердевшей медовой глазури и покрытую горьким шоколадом. Он дал торговцу три пенге и купил целую кучу этих сладостей.

– Помнишь их? – спросил он.

Такая простая фраза, но боль пронзила меня до костей. Он никогда не заговаривал о прошлом первым. До этого момента.

Я улыбнулась и взяла одну из конфет.

– Помню. Отрадно видеть, что ты начал за них платить.

– Я уже не такой проворный, как раньше. Но признай, тот торговец, у которого мы их украли, был вонючим гадом.

– Естественно, он просто напрашивался на то, чтобы его ограбили из-за его гигиены.

– Рад, что мы смотрим на это одинаково.

В этом мгновении была какая-то невероятная легкость. Я шла, покачиваясь, и издала стон, когда шелковистый шоколад растаял на моем языке, выпуская на волю сотню воспоминаний о днях, когда было меньше ножей и ненависти.

Мы собрали довольно много всего для кладовых Фельстада к тому времени, как Кейз подхватил меня под локоть, уводя за пределы биржи к кучке домов. Городок был небольшим; я не знала, как он назывался, но состоял он из деревянных и глинобитных домов с земляными крышами.

Кейз остановился у закругленного дома. Тот стоял на небольших опорах, чтобы постоянные лужи не просачивались через тонкий деревянный пол.

– Черный вход, – сказал он, засовывая ящик под неухоженный куст.

Вопросов я не задавала. Волна адреналина захлестнула мои вены. Пальцы задергались. Меня охватило кружащее голову желание разгадать, как мыслит Повелитель теней, и раскопать его схемы. Настолько сильное желание, что я позабыла о страхе.

Когда мы добрались до задней стороны дома, рука Кейза сжала мое бедро, привлекая меня ближе. Его грудь уперлась мне в спину, и, боги, я никогда не была в таком шоке. Яркое ощущение, которое я почти позабыла. Даже когда он был тощим мальчишкой с руками-веточками, я всегда чувствовала безопасность и надежность рядом с Кейзом Эрикссоном.

Иллюзия Повелителя теней исчезала. Мальчику, которым он был, незачем было возвращаться. Теперь я могла это признать; я лучше возьму Кейза Эрикссона, мужчину. С тенями, и шрамами, и всем прочим.

Я только хотела бы знать, потерялся ли он в том же урагане, что и я.

В этот миг прочесть его было невозможно. Прижавшись спиной к стене дома и обнимая руками мое тело, он не смотрел на меня. Он лишь приложил одну сторону головы к сырому дереву. В тишине я наконец услышала то же, что и он.

Игривый смех, несколько стонов удовольствия, шорох шагов по деревянному полу, шлепки кожи о кожу.

– Кто они? – прошептала я.

– Сама посмотри.

Он выпустил меня, и по рукам пробежала дрожь, как будто своим прикосновением он защищал меня от ветра.

Я не успела задать еще один вопрос, прежде чем Кейз острым локтем пробил вощеный пергамент, закрывающий заднее окно. Тени залили чернилами прекрасное золото его глаз, и Повелитель теней быстрее, чем вздох, проскользнул в дыру.

Я же забиралась внутрь без капли элегантности и ловкости, а после того и грубо свалилась вниз. В тот миг я услышала несколько вскриков и увидела, как тени оплели небольшую лачугу.

– Какого пекла, кто…

Мужчина не договорил, но это было и неважно. Я знала этот голос.

– Хоб?

Я выглянула из-за широкого плеча Кейза, а затем фыркнула, усмехнувшись. Совсем не как Крив, но я ничего не могла с собой поделать, когда увидела, как мой дорогой торгаш со спущенными до лодыжек штанами шарит руками в темноте. Женщина была так же растрепана: подтягивала вверх лиф платья, расправляла юбки, приглаживала взъерошенные косы.

Услышав мой голос, Хоб перестал возиться с одеждой и замер полуголый.

– Малин?

Его острые глаза задержались на мне, когда Кейз отозвал тени. Челюсть Хоба дрогнула. Он закончил натягивать штаны, закрепив их ремнем, затем яростно выдвинул стул из-под стола, на котором они развлекались.

Он плюхнулся на него и, сложив руки на груди, угрюмо уставился на меня.

– Какого пекла, женщина. У нас договоренность… – он не закончил свою речь, потому что его женщина дала ему пощечину. – Проклятье, Инге. Это еще за что?

– Кто она? – огрызнулась Инге. – У тебя и другие договоренности, Джакоби?

Мои глаза округлились. Она знала имя Хоба. Джакоби Хоб, но никто, лишь те, кому он лично его назвал, не знал его имени. Только те, кому он доверял. Насколько мне известно, я единственная узнала его сама, да и то лишь потому, что он был очень пьян. Протрезвев, он потребовал, чтобы я звала его Хоб.

Эта женщина была ему небезразлична. Странно, но я ощутила зависть. То, чего, думала, никогда не почувствую рядом с таким, как Хоб.

– Нет, я… – он низко зарычал. – Это знакомая, любовь моя.

Разумно с его стороны. Он попросил меня сохранить свое имя, я же предупредила его о своих собственных секретах. Еще в самом начале нашей совместной работы я приучила его никогда не говорить о моем месмере, иначе я показала бы ему, на что на самом деле способна. В то время я врала. А теперь, после того, что случилось с Клаусом, я задавалась вопросом, а не могу ли и правда наносить куда больше урона, чем думала?

– Теперь играешь в игры с Повелителем теней? – Хоб выглядел почти обиженным.

При звуке своего имени Кейз перехватил инициативу:

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать ее дела. Мы здесь, чтобы разобраться с твоими.

Хоб побледнел.

– Я не заключаю сделок с вам подобными. Я еще не настолько отчаялся, чтобы продавать свою клятую душу.

– О, ты не так понял, – Кейз рассмеялся грубым хриплым смехом Повелителя теней и вытащил второй стул из-под стола. – Я к ней обращался.

Все внимание переключилось на Инге. Я ее не знала. Она не была красавицей, но лицо у нее было приятное. Длинные, шелковистые черные волосы и розовые губы, опухшие от поцелуев Хоба. Под черным взглядом Кейза она съежилась.

– Ко мне? Я не понимаю, о чем вы.

– Никто никогда не понимает. – Кейз тяжело вздохнул. – Нам требуется платье. Самое изящное, какое ты можешь пошить.

Плечи женщины расслабились.

– Платье? Вы здесь… с заказом?

– Хороший выбор, Мал, – похлопал Хоб, кивая. – Инге – лучшая в регионе. Ей даже заказали маскарадный костюм для треклятого Наследного Магната.

То, как его любовница зарделась от его похвалы, было почти мило. Кто бы мог подумать, что уличный торгаш может стать хорошей парой?

– Если хочешь, зови это заказом, – продолжил Кейз. – Но платить за него я не буду.

К ее чести, Инге выпрямилась, уперев руки в бедра.

– Мне плевать, будь ты даже сам Всеотец. Я за бесплатно не работаю.

– Это что такое? – Хоб не донес цигарку до рта. – Малин, ты что, проявляешь к ней неуважение?

– А разве я сейчас говорила, Хоб?

– Ну, я не думаю, что платье для треклятого Повелителя теней.

На протяжении этого обмена репликами Кейз не двигался. Жутко. Он сидел, и тонкие завитки тьмы обвивали его пальцы, как взвесь в грязной воде.

– Я бы хотел, чтобы заказ выполнили как можно быстрее.

Инге фыркнула.

– Я не стану шить платье без пенге.

Кейз ее проигнорировал. Его глаза бесстыдно шарили по моему телу.

– Думаю, голубой ей пойдет или, может, зеленый, под цвет глаз. Я хочу, чтобы его закончили к следующей высокой луне.

– Да ты с ума сошел, – Инге издала резкий смешок. – И пяти дней не осталось.

– И я уверен, что ты все успеешь. Не говори, что, будучи самой востребованной швеей в Литене, ты не располагаешь полупошитыми заготовками.

– Да там одни куски, – спорила Инге. – Ни на что не годные. Уж точно не на такую скелетину, как она.

Я нахмурилась и отвернулась.

– Успеешь, – сказал Кейз.

– Я отказываюсь, – улыбнулась Инге чуть злорадно. – Я знаю, что ты угрожаешь людям, дабы они плясали под твою дудку, Повелитель теней. Давай, вперед, у тебя на меня ничего нет.

– Ты так уверена?

Кожу головы закололо. Боги, я знала мужчину, укрытого этой тьмой, и все равно от этого вопроса через сердце пронеслась вспышка страха.

Инге полвдоха молчала.

– Да. Уверена.

Кейз перевел взгляд на Хоба. Торгаш зажал цигарку в зубах, но еще не зажег ее. Он слишком внимательно следил за мужчиной, что сидел напротив.

– В таком случае я, наверное, могу посвятить твоего любовника в игру, в которую ты с ним играешь. Думается, они с моим Кривом дружат. Она бы хотела, чтобы я ему рассказал.

Я отметила, что Кейз причислил меня к своим Кривам, но пока убрала эту мысль подальше. Все мои мысли были направлены на Хоба. Что Кейз знал?

Судя по тому, как он застыл, Хоб знал не больше моего.

– В какую игру?

– Нет, – у Инге вырвался тонкий писк. Она прикрыла рот ладонями. – Нет. Это же ерунда, пожалуйста.

Пекло, да как Кейз это делал? На ее ресницах заблестели слезы, и она посмотрела на Хоба с такой разбитой тоской, что мое сердце разрывалось. Я почувствовала невыносимую необходимость встать рядом со своим коварным уличным торговцем. Затянувшиеся в узел кишки подсказали мне, что Повелитель теней вот-вот провернет одну из своих афер, а Хоб попадет под перекрестный огонь.

– Что за игра, Инге? – хрипло спросил Хоб.

Она моргнула. Слезы покатились. Не говоря ни слова, она замотала головой.

Кейз вытянул ноги вперед и скрестил их.

– Согласна сшить платье? Или мне рассказать торгашу, как ты вытягиваешь из него информацию о городской грязи и передаешь ее своим братьям, скидгардам? Твой старший, он ведь недавно получил от Черного Дворца солидное вознаграждение за всех жуликов, которых поймал. Верно?

– Нет! – закричала Инге, ее плечи содрогнулись.

Кейз как-то неправильно разыгрывал свои карты. Я не понимала его замысел. Ну и что у него есть против нее теперь?

Хоб согнулся вперед, как будто кто-то впечатал кулак ему под дых. Он поднял глаза на Инге.

Дорожки слез блестели на ее скулах.

– Джакоби, прошу…

Хоб резко встал, оборвав ее. Стул царапнул ножками по деревянному полу, а затем повалился набок. Мышца на его челюсти билась быстро, как пульс. Не говоря ни слова, он потянулся за своим холщовым плащом и направился к двери.

Я двинулась к нему, но он выставил перед собой руку.

– Дэнниск, если я тебе понадоблюсь, то, похоже, буду в трущобах Колючий Лес прятаться от скидгардов.

– Джак… – Инге судорожно вздохнула, когда он повернулся к ней спиной и захлопнул за собой дверь.

По правде говоря, мне было стыдно. Все это время я думала, что мне и дела нет до Джакоби Хоба. Но при виде того, как его сердце вот так выпотрошили, во мне поднялось яростное желание его защищать.

Я наставила палец на его любовницу.

– Видно, хорошо ты его провела. Хоб никому не доверяет и все же отдал тебе свое сердце.

– Думаю, именно об этом я и говорил на корабле, – пробормотал Кейз. – Любовь слишком опасна.

– Я сейчас не собираюсь начинать с тобой об этом спорить, – огрызнулась я в ответ.

– Жаль. Это была бы такая блестящая победа для меня.

Я закатила глаза и злобно уставилась на рыдающую Инге.

– Зачем ты его продавала? Зачем вообще использовала его?

Инге сложилась пополам.

– Вы не понимаете.

– А нам и не нужно, – сказал Кейз. – Платье, или я пойду и расскажу ему остальное.

А, вот оно как. Легкий поворот клинка, достаточный рычаг, чтобы он получил, что хотел. Вот Повелитель теней в своей истинной форме.

Тело Инге обмякло.

– Платье будет готово к высокой луне.

Суровая тишина наполняла маленький домик Инге, пока она снимала с меня мерки. У меня не было уверенности, но что-то подсказывало, что это платье я надену на маскарад. Хотя я не понимала, почему лишь для меня из всей гильдии шили что-то роскошное.

Инге провела какое-то время со стопкой пергамента и угольным карандашом, делая эскиз. Не говоря ни слова, она протянула примерный образ для нашего одобрения. Примечательное платье. Пышное, без рукавов, изящный корсет, перетянутый лентами по лифу.

– Подойдет будущей королеве, – сказал Кейз. – Согласна?

О чем это он?

– Оно красивое, но я не королева.

– Нет. Хотя я все же надеюсь, что нам удастся заставить тех, кто не в курсе, все равно поверить, что у тебя где-то имеется трон.

У него был план, и меня во всю его полноту еще не посвятили. Прежде чем я принялась его допрашивать, Кейз встал, глядя на Инге.

– Малин, – сказал он, – проверь, пожалуйста, чисто ли снаружи.

– Если хочешь угрожать ей один на один, так и скажи, – ответила я. – Я не возражаю. Не после того, что она сделала с Хобом.

Может, я была больше похожа на Повелителя теней, чем полагала.

Он ухмыльнулся и вынул из-под туники кожаный кошель, тот, который Никлас вручил ему перед отплытием со Скиткаста.

– У меня еще пара указаний для швеи. Это ненадолго.

Я надеялась, что он ее там не запугивал. Оказавшись снаружи, я натянула на голову капюшон плаща, потому что начался тяжелый, унылый дождь.

Пекло.

Теперь нам придется тащиться в Фельстад в темноте, холоде и сырости.

Я подскочила, когда дверь распахнулась. Кейз неожиданно подхватил меня и прижал к себе, отчего я чуть не свалилась с крыльца.

Его глаза прорезали ночь, как второе сияние зари. Я с усилием сглотнула.

– Ты закончил?

– Да.

Он взял меня за руку и ускорил шаг, пока мы не скрылись в окружающих деревьях.

– Как мы можем быть уверены, что она не расскажет этим своим братьям скидгардам, что у нас планы на маскарад?

– Не расскажет.

– Как ты узнал о ее махинациях?

– У Кривов глаза в каждом грязном уголке региона, – он помолчал, натягивая капюшон на голову. – Как и у Фалькинов.

А. Значит, пока Повелитель ночи дразнил Иной мир в Скиткасте, он все равно проворачивал какие-то трюки вместе с гильдией Фалькинов. Я не знала, ужасаться или восхищаться тем, во что он превратился.

Я потянула его за руку, заставляя остановиться.

– Что еще у тебя на нее есть?

– Я не выдаю своих секретов, дэнниск.

Когда дело касалось его секретов, он был самым упертым дураком. Что-то выдавал, но еще больше утаивал.

– Тогда, молю, скажи мне, почему ты шьешь платье мне и никому другому?

Его губы вновь изогнула коварная, соблазнительная улыбка.

– Потому что никто другой не станет той женщиной, что завоюет сердце Наследного Магната на Маск ав Аска.

Глава 31

Воровка памяти

Спустя четыре дня после односторонней сделки с Инге мои плечи были обмотаны грязными бинтами.

Кривы со всем тщанием подошли к подготовке к порочности Маск ав Аска и предавались безжалостному спаррингу. Завтра у меня будет кошмарный синяк под глазом, так как Линкс заехал мне туда локтем. Зато у Гуннара опухнет челюсть. У Фиске, возможно, над бровью будет новый шрам на память.

Суставы бедер, плечи и поясница нещадно заныли, когда я улеглась на свой тюфяк. Я потерла опухшие глаза и без сил потащилась в умывальную комнату. Без успокаивающего бальзама или каких-нибудь трав мне не уснуть.

По ночам Фельстад был волшебным. Канделябры отбрасывали на истертые камни призрачные фигуры, а уличная сырость оставляла влагу на запотевших окнах. Свет был не позолоченным или белым, как днем, а скорее голубым с ноткой фиолетового, как будто тени вставали на стражу убежища, когда заходило солнце. Галереи и сводчатые переходы пересекались с коридорами и лестницами с таким размахом, который я до сих пор до конца не исследовала.

Вкус влажного камня на языке и продрогшие ноги дарили мне утешение и ощущение, будто я дома.

Толкнув дверь плечом, я выползла из умывальной, зевая и втирая пахнущий мятой бальзам в локти и заднюю сторону шеи.

Из прилегающего зала за углом от спальни, что я делила с Товой, падал свет. За дверью шуршал пергамент. Боги, Кривы вообще спят?

Старый кабинет был маленьким и длинным, в нем были полки пыльных кожаных книг и старых свитков, несколько стульев и жестких шкур на полу.

И Повелитель теней.

Мой язык прилип к нёбу. Ранение не мешало Кейзу олицетворять мощь силы и власти. Я бесстыдно изучала широкую поверхность его голой, покрытой шрамами спины.

Он облокотился на длинный стол в центре, внимательно глядя на что-то, расстеленное на нем. Одной рукой он прикрывал левый глаз, затем сменил его, накрыв правой рукой правый.

– Не смог уснуть? – спросила я.

Кейз обернулся с растерянным лицом и поспешно натянул через голову тунику, которую повесил на спинку стула.

Он начал сворачивать листы тонкого пергамента.

– А ты становишься довольно тихой.

Он был обеспокоен, и вскоре я поняла: это я беспокоила его.

Я спрятала свою собственную неловкость за улыбкой.

– Приму это за комплимент. Тебе что-то срочное не дает уснуть?

– Нет, просто проверял кое-что.

– Не прерывайся из-за меня. Я не могу уснуть, потому что, кажется, я ушибла каждую кость в этом теле, – сказала я, показывая баночку бальзама. – Я бы сейчас не отказалась от пуховой перины.

– А, ну, может, утром поглядим, кто задолжал Кривам услугу, и достанем тебе ее.

Я фыркнула и оглядела стол.

– Что это все? – я потянулась к тонкому листку. Сквозь него просвечивали наброски, и постепенно через прозрачные листки я разобрала слои детальных чертежей перегородок, отдельных комнат, конструкции шатров и дорожек для прогулок.

Кейз потер зытылок.

– Это твои планы маскарада.

– Мне нравится, как ты зовешь их моими.

– Ты же сделала работу. Маскарад проведут на заднем дворе дворца. Я пытался понять, поменялось ли что-то в участке и архитектуре.

Чертежи недавно возведенной пятой башни добавились с южной стороны. У здания было два главных входа: один выходил на рассвет, второй – на закат. Но на втором листке значились дюжины расходящихся паутиной коридоров и проходов, построенных под палатками и передвижным бальным залом, в котором гости маскарада танцуют до зари.

– Клятые небеса, – сказала я и взяла еще один листок. – Да тут подземный эллинг[10]. – Кейз не ответил. Я попыталась снова: – Ты это видел? Его добавили только в этом году, – я указала на размеры. – Он ведет из-под дворца к реке. Должно быть, планировали настоящие эксперты, чтобы прокопать его и не обрушить все здание. Вот, смотри.

Конечно, целая речная система под особняком была бы полезна, но он нахмурился и свернул листок в рулон.

– Уже поздно. Потом на них посмотрю.

– А мне смотреть нельзя? – от раздражения кровь прилила к лицу. – Или ты хочешь, чтобы я ушла, так как тебе все еще не нравится мое присутствие здесь?

Кейз мрачно на меня взглянул, затем бросил чертежи на стол.

– Будь моим гостем. Смотри.

– Мне интереснее узнать твои мысли. Из всех людей в этой комнате у меня меньше всего опыта в выстраивании хитрых схем.

– В этом я не уверен.

Его поза будто ограждала его от меня, как будто я была ледяным штормом, прибивающим его к земле. Может, глупо с моей стороны было думать, что Кейз сумеет отбросить свои стены и вылезти из брони. Вместо этого я разозлилась. До помутнения. Я хлопнула рукой по столу.

– Ну и ладно. Я понимаю. Я уйду.

– О чем это ты?

– Очевидно же: ты не хочешь, чтобы я была здесь. Я думала, мы уже оставили это позади, но я ошибалась. Спокойной ночи.

Он следил за мной взглядом.

– Ты всегда такая чувствительная?

Я мрачно усмехнулась.

– Когда я так вымотана, избита и злюсь на жизнь – да, я становлюсь довольно чувствительной.

– Присядь, – он сделал глубокий вдох и оперся на стол. Я не шелохнулась, поэтому он дернул головой в сторону стула, тем самым веля сесть. Я послушалась. После этого его голос опустился до темного шепота: – Я не заметил эллинга.

Я сложила руки на груди, раздражаясь еще больше.

– Уж прости. В следующий раз позволю тебе просмотреть все страницы, прежде чем лезть самой, чтобы ты первый все узнал.

– Я не это имел в виду, и, если ты поумеришь свой пыл на чертов миг, может, я бы и сумел объяснить. – Его тон изменился, стал уязвимым, и он не поднимал на меня глаз. – Я уже дважды проверил каждую страницу и все равно не знаю, как будут расположены многие палатки или что эллинг вообще существует.

По меньшей мере семь чертежей новой и старой планировки были разложены на столе. Повелитель теней был темным фейри этой земли; призраком, ведущим себя тише любой лисы в кустах. И он упустил настолько очевидную возможность.

– Что ты пытаешься сказать?

Кейз постучал пальцем по краю стола, несколько раз открыл рот, а потом закрыл его, будто собираясь с мыслями. Наконец он прямо посмотрел на меня.

– Я не… читаю, – он быстро поправился. – В смысле, я умею читать, просто плохо. Мои глаза видят по-другому.

Я прошерстила воспоминания о том, как читала с Кейзом. Когда мы были детьми, я рассказывала ему истории. У Салвиск он бросил книгу учета утешительниц мне.

– Как это – по-другому?

Повелитель теней переступил с ноги на ногу. Не помнила, чтобы когда-либо видела его таким… выбитым из колеи. Наконец он вздохнул.

– Все двигается. Я моргну – и какая-то цифра перевернется или подскочит на верх страницы. Мне нужно несколько часов, чтобы прочесть один лист. Всегда было сложно.

Я давно знала Кейза Эрикссона, но это мне было неизвестно.

– Ты мог бы просто сказать. Ты думал, я стала бы тебя дразнить?

– Не знаю. Я никогда никому не говорил, – он прочистил горло и уставился на листки.

– Но мне рассказываешь?

– Потому что ты суешь свой нос не в свое клятое дело, а еще у тебя эта бесячая привычка заставлять меня говорить.

Я улыбнулась, но щеки заколол жар.

– Ну кто-то же должен.

Он снова накрыл один глаз.

– Это помогает.

Я какое-то время смотрела, как он, прищурившись, изучает размеры эллинга, а потом выпалила собственное признание:

– Воспоминания, что я краду, меня ужасают.

Кейз поднял на меня глаза, и я пожалела, что раскрыла рот. Он, казалось, очень хотел услышать продолжение. Разве он не проделал щель в своей броне, позволяя мне заглянуть внутрь? Я могла сделать то же самое.

Я сдвинулась на самый краешек стула, теребя уголок одного из листков.

– Мне было тошно их красть, потому что я знала, что увижу что-то ужасное. Иногда я плакала, а потом, когда продавала их, притворялась, что они не имеют никакого значения. Как будто я наслаждалась жестокостью. Со временем я и сама начала в это верить.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы презирать жестокие вещи.

– Нет ничего постыдного и в том, что тебе сложно читать. – Я бросила ему вызов, приподняв бровь. Он нахмурился и снова взглянул на пергамент, но у меня возникло ощущение, что этот спор я выигрывала. Я пихнула его руку своей. – Если бы ты хотел, чтобы я помогла, то я не против остаться.

Кейз мгновение рассматривал меня, а потом развернул чертежи к моей части стола. Он сел со мной рядом, осторожно, и стал задавать вопросы о конкретных деталях: уступах с шипами или ровными поверхностями, размерах и формах палаток, что будет внутри и сколько людей может в них поместиться. Он спрашивал, как закрывались окна дворца, сколько там было лестниц, помещений для слуг, бараков скидгардов.

Как он делал со схемой Дагни в грязи, я обводила важные участки угольным карандашом, даже рисовала закорючки, изображающие воду для эллинга или корону для покоев Ивара.

Кейз потер глаза, когда от свечи остался лишь комочек воска. Я потягивала ароматный чай, который заварила, чтобы мы не заснули, но мои веки все равно были тяжелыми.

– Что думаешь? – спросила я.

– Перед нами испытание, но меньшего я и не ожидал.

– Нам придется провернуть все быстро, – я барабанила пальцами по абзацу наверху одного листка, вроде как расписанию событий. Была там одна строчка, привлекшая мое внимание: слутет ав хандельн. Конец торгов.

Мы решили, что «торги» означают тайную сделку по альверам для будущей невесты Ниалла.

– До двенадцатого удара часов, – серьезно сказал Кейз. Он указал на обширное кольцо покоев под центральными помещениями дворца, все они были связаны с пересекающимися коридорами и проходами, выстроенными вокруг центральной комнаты.

– Судя по тому, как ты это описала, я не сомневаюсь, что именно здесь они проведут торги.

– Значит, сюда ты меня и проведешь.

– Ты сама туда себя проведешь.

Мне не нравился этот его план. Соблазнять Дофта было другое дело: он явился туда удовольствия ради, да и, если честно, соблазнение мне не то чтобы удалось. Убедить Наследного Магната выбрать именно меня изображать какую-то экзотическую, загадочную женщину на маскараде – ну серьезно, нужно было отправлять Тову.

Кейз, казалось, считал, что Това слишком быстро перережет Ниаллу горло.

Ну и еще Кривов когда-то держали в Черном Дворце. Были шансы, что Ниалл узнает Тову, даже если навести иллюзии.

Я поправила на плечах старое одеяло.

– Когда забрали Хагена, я дождаться не могла этого момента. А теперь кажется, что мы совсем не готовы, а он уже почти настал.

– Мы будем готовы, – сказал он.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь такое, чтобы самого себя убедить.

– Мы будем готовы, – повторил Кейз. – У нас нет выбора. Если Хагена продадут, то придется еще много лет его искать.

– Но ты никогда не перестанешь.

Ярость в его взгляде была достаточным ответом, но он сказал:

– Я никогда не перестану. – Смесь ярости, боли и выдержки омрачила его лицо. Он шагнул ко мне. – Ты была права. Если бы тогда схватили тебя, я бы никогда не перестал бороться. И сейчас не перестану.

– Бьемся до конца. Это ведь об этом, так?

– Да. Напоминание никогда не сдаваться и никогда не уступать тем, кому нравится ломать других. Тем, кто пытался сломать нас. Мы давно отказались им это позволить, и с чем бы мы ни столкнулись, мы будем биться, пока не сгинут они… или мы.

– Может, когда все кончится, мы найдем способ биться и за других альверов. Не только на маскараде.

– Ты должна жить своей жизнью, – мягко сказал он. – Вдали отсюда, Малин. Ты должна уехать и быть счастливой вдали от Клокгласа.

– Без тебя?

Останется ли Повелитель теней человеком, с которым заключают сделки отчаявшиеся; убийцей, отмеченным темным месмером?

Я снова повернулась к столу и начала собирать наши рога для питья, но Кейз ухватил мою ладонь. Он заставил меня оставить грязную посуду, развернув к себе. Его глаза были темными, когда я посмотрела на него, но не от месмера, а от чего-то другого. Чего-то, от чего моя кровь быстрее понеслась по венам.

Большим пальцем он выводил ленивые круги на моей ладони.

– Тебе было бы лучше без меня.

– Тебе было бы лучше не предполагать, что ты знаешь, что для меня лучше. Или чего я хочу.

Кейз поймал меня в ловушку черного атласа своих глаз, затем притянул меня к себе за талию, прижимая мое тело к своему. Одной рукой он держал меня за поясницу, кончики пальцев мучительно медленно исследовали каждую впадинку моего позвоночника.

Я молила, чтобы он не заметил, как разогнался мой пульс, как мои пальцы дрожали, когда я прикоснулась к острому краю его челюсти.

– Тебе было бы лучше прислушиваться ко мне. – Из-за того, как он медленно, чувственно и с жаждой касался меня, я едва могла контролировать свое тело, выгибающееся ему навстречу.

– Если бы ты говорил что поумнее, я могла бы и прислушиваться.

По моему телу прокатился темный стон. Кейз прижал меня спиной к стене. Бедра, грудь, руки – он всем касался меня, горяча кожу и сердце. В это мгновение я бы сделала все, о чем бы он меня ни попросил. Я хотела крикнуть ему, чтобы он повелевал мной, чтобы взял меня всю.

Для убийцы, вора и мужчины, облаченного во тьму, он касался меня опаляюще нежно, тем самым выманивая прерывистые вздохи и постыдные стоны, которых я не могла сдержать.

– Малин, – мое имя мольбой сошло с его языка. Словно он умолял меня остановить его, не дать ему пересечь эту границу между нами.

Я и не подумаю такого делать.

Он украл мое сердце еще в юности, и я никогда не просила его назад.

Когда он поднял глаза, на меня смотрело лишь сияющее, прекрасное золото. Он изучал меня, повелевал мной. Ансель предупреждал, что Повелитель теней завладеет моей душой. О, как мало мой друг понимал. У меня не было ничего, потому что все, что я имела, всегда принадлежало Повелителю теней.

– Черт тебя побери, – резкое проклятье. Вот и все, что я получила, прежде чем Кейз поцеловал меня.

Если его касание было нежным, то поцелуй был отчаянным. Пальцы впились в мои волосы, и он притянул меня ближе.

Я вцепилась в его плечи, сжала пальцами его тунику, обвила руками его шею, чтобы дать себе раствориться в ощущении его твердого тела.

Поцелуй Повелителя теней был более ярким, чем молнии над Воем, и вызывал больше ощущений, чем укусы зимнего ветра. На какой-то миг мою голову затянул дым. Я поглотила память о его смущении, а потом облегчении, когда узнала о его тайных мучениях со словами. Напряжение от тревоги за гильдию, за меня, за Хагена впиталось в мое сознание. Кейз чувствовал так много всего, чего никогда не показывал, а я лезла без спроса.

Я молила месмер оставить меня, позволить мне насладиться этим моментом, как он есть.

Когда я отдалась ему, думая лишь об этом миге, дымные воспоминания понемногу угасли.

Его ловкие губы раскрыли мои. Тепло его языка на моем заставило меня запылать. На вкус он был как сладкий жар. Яростный напор, из-за которого земля ушла у меня из-под ног.

Мои пальцы скользнули под его тунику. Мне очень понравилось, как Повелитель теней застонал, словно он начал так же распадаться, как и я. Словно легчайшего прикосновения хватило, чтобы он начал терять контроль.

Я запоминала твердые мышцы его груди, его разгоряченную кожу. Кейз обхватил мое бедро, приподняв ногу, а затем прижался ко мне пахом.

Я ахнула. Поцелуй разорвался, когда моя голова уперлась в стену. Его рот, язык и зубы царапали мое горло. Желание внутри тела трепетало, и, если бы он не держал меня, я бы не смогла устоять на ногах.

Кейз исследовал мою шею, мою челюсть; он целовал меня и заявлял на меня права.

Когда он посмотрел на меня, его глаза были полны жадного огня желания. Медленно потягивая, он приподнял край моей туники. От его холодных мозолей по коже на моем голом животе побежали мурашки. Его пальцы требовательно сжимали меня под одеждой, когда он провел рукой вверх по изгибу талии.

Я захлебнулась собственным вздохом, когда Кейз улыбнулся мне и коснулся меня. Кончики его пальцев дразнили изгиб моей груди, исследуя формы и одновременно уничтожая меня.

Как же много всего изменилось с той первоначальной сделки с Повелителем теней. Я боялась его, отчасти даже ненавидела. Теперь же все, о чем я могла думать, – это то, как сильно я хотела, чтобы он проник в меня, как его прикосновение станет воспоминанием, которое я никогда никому не отдам. Таким, которое я буду вызывать снова и снова, с надеждой на многократные повторения.

Мои руки легли на его пояс, и я медленно потянула за него. Кейз хрипло выдохнул, выдавая свое желание. Его лоб уперся в мой. Он прижал ладони к стене по сторонам от моей головы, широко расставил ноги и дал мне волю делать то, что я хочу.

Именно этим я и намеревалась заняться.

Пока дверь не грохнула о стену, заставив нас резко остановиться.

– Что вы делаете? – в дверях, потирая сонные глаза, стоял Эш.

Великое пекло.

Кейз отшатнулся, как будто я обожгла его.

– Эш. – Он прочистил горло и встал передо мной, чтобы скрыть от посторонних глаз. Тем временем я пыталась отдышаться. – В чем… в чем дело?

– Ханна, – сказал Эш, как будто ему и дела не было до сцены, которую он застал. Была в этом мальчике восхитительная невинность. Причем столько, что я едва ли могла найти в себе силы разозлиться за то, что он нас прервал.

– Снова кошмар, – продолжал Эш, – она зовет тебя.

Наше мгновение на этом закончится. Я поняла это, как только Кейз перевел взгляд на меня. Он много чем был, но даже у Повелителя теней не хватало сил игнорировать зов маленькой Ханны.

Его взгляд сказал мне сотню вещей. Сожаление, жажда, желание.

Кейз провел пальцами по взъерошенным волосам и пошел за Эшем. Он был выведен из равновесия, и я знала: ему хватит времени, дабы множество раз проанализировать то, что здесь произошло.

Хватит времени, чтобы снова возвести те стены, которые, как он думал, меня оберегали. Времени, чтобы я поняла: если он это сделает, мне будет еще больнее.

Глава 32

Повелитель теней

– Ты должен был узнать об этом, чтобы тщательно подготовиться, – сказал Фиске, сцепив руки за спиной.

Мои плечи напряглись, и я кивнул.

– Мы будем поглядывать за спину.

Он нахмурился.

– Нужно больше, Кейз. Гораздо больше. Я не пойду, если ты не заверишь меня, что сделаешь все, дабы вернуться вместе с нами.

– Фиске, – сказал я, пытаясь звучать невозмутимо, – я не планирую завтра ночевать в Черном Дворце.

Он не выглядел успокоенным, но с Фиске редко такое бывало, если поднималась эта тема. Он больше не спорил и оставил меня, натянуто улыбнувшись.

Худшее в предчувствиях Фиске проявлялось, когда они касались тебя. Что я должен был делать с его неправильным, гадким ощущением того, что все может пойти не по плану? У нас не было времени подстраиваться.

Мы выступали утром.

Помимо волнений о себе, как мне еще не переживать о Малин?

Как мог я доставить ее в место, где жестокие мужчины на клочки ее разорвут, если узнают про ее месмер?

Я был на волосок от битвы, которой никогда не хотел. Глубокий, беспощадный ужас вскарабкался мне на плечи.

Если я откажусь пойти на этот шаг, Малин отправится без меня. Она Хагена не бросит. У меня не было иного выбора, кроме как оставаться рядом с ней, и мы либо преуспеем в афере, обычной для Кривов, либо развяжем войну.

Мой взгляд упал на платье в чехле, висящее возле окна моей комнаты на верхнем этаже.

Инге сдержала слово. Этим утром Това и Линкс ездили забирать платье, а также проследить за нанесением кристальной пудры на изящный камзол Лорда Ниалла.

Если когда-то эликсиры Никласа и должны были сработать, то именно с этим порошком.

Наши дела со швеей были официально окончены, и теперь остальное было в наших руках. Если мы сумеем попасть в цель, может, нам и удастся уйти с победой и невредимыми.

Если только я не продолжу играть в ту опасную игру, которую начал в наших собственных стенах.

Я потерял голову, поддался желанию и прикоснулся к Малин. Поцеловал ее. Попробовал ее на вкус. Боги, я бы умер, чтобы вновь его ощутить.

Когда меня схватили на маскараде, мне едва минуло тринадцать лет. Уже не маленький мальчик, и к тому времени я уже заметил, что моя соседка по сеновалу – это девушка, которая творила странные вещи с моим телом, если я слишком долго на нее смотрел.

Тогда она волновала мое беспомощное мальчишечье сердце, а теперь пробралась в то почерневшее, скукоженное нечто, что от него осталось. Это было не доброе сердце, не щедрое, не теплое. Но оно принадлежало ей. Это, несомненно, затуманит мой разум и подвергнет нас всех опасности. Лучше вернуть ту дистанцию между нами. Последние день и ночь я неплохо справлялся.

Кто-то мог бы сказать, что прятаться в собственной комнате – трусость, а я предпочитал звать это мудростью.

Следовало догадаться, что это лишь вопрос времени, когда мое везение закончится.

Тихий стук у двери прервал мое одиночество. Мое тело вздрогнуло при звуке ее голоса.

– Това сказала, что у тебя есть ножны, которые я смогу спрятать на ноге, – Малин стояла в дверях, показывая пару серебристых кинжалов.

Я сжал одну руку в кулак, опасаясь, что могу схватить Малин и снова прижать к стене. Отмахнувшись от нее другой рукой, я показал на комод возле моей узкой кровати.

– Должны быть где-то там.

Я отвернулся прежде, чем успел встретиться с ней взглядом.

– Жду не дождусь снова увидеть Хагена, – сказала она. – Здорово будет вернуть его домой. И для Гуннара тоже.

У меня вырвался горький смешок.

– Клокглас – не такое место, которое можно назвать домом.

– Что не так?

– Все так.

Она фыркнула.

– Я достаточно знаю о тебе, Кейз Эрикссон, дабы понимать, что ты строишь стены из злости, безразличия и теней.

Она сердилась на меня. Хорошо. Будет лучше, если она станет сердиться, тогда мы сможем сделать вид, будто между нами ничего не произошло.

Но Малин не отступила. Эта женщина дерзнула прикоснуться ко мне, вдребезги разнося хрупкие кусочки всякого щита, что я поставил между нами.

Ее тонкие пальцы легли на мои, заставляя меня поднять глаза. Она улыбалась – она, мать ее, улыбалась, – в то время как я силился не улыбнуться в ответ.

– Ты пытаешься заставить меня уйти, – сказала она.

Я стиснул зубы.

– Думаешь, ты так много знаешь обо мне, потому что мы провели детство вместе?

– Хотела бы я знать, зачем ты порой это делаешь, – призналась она. – Зачем пытаешься оттолкнуть меня после того, как сам притянул? Ты разве еще не понял, что я здесь в той же мере из-за тебя, в какой и из-за Хагена?

– Вот такой вот я, – резко сказал я. – Прими это или оставь меня в покое.

– Нет, ты скрываешь, что ты Кейз, а я не понимаю, почему быть им для тебя так страшно.

Я выругался себе под нос.

– Ты не поймешь.

– Не пойму? – ее голос стал напряженным. Хриплым. – Ты думаешь, я не понимаю, каково это – терять всех, кого любишь? – Я скрывал раздражение, отвернувшись к окну, и Малин встала со мной рядом. – Что не дает тебе снять маску, Кейз?

Последний щит треснул.

Я обхватил ее лицо руками.

– Ты хочешь знать, зачем я создаю иллюзии? С чего бы начать? Может, с того, как Ивар использовал альверов, чтобы рифтовать мою кожу, а я хотел спрятать свой стыд, слезы в своих глазах? – Я задрал тунику, взял ее за руку и прижал ее ладонь к шрамам на спине.

Малин закрыла глаза. Я думал, она отстранится с отвращением, может, со страхом, но ничего подобного не было. Что бы она ни чувствовала, мой месмер не мог этого уловить.

– Я стал монстром, чтобы выжить, – сказал я ей. – Ты хочешь, чтобы я был каким-то глупым мальчишкой из твоего прошлого, и хуже всего то, что для тебя я хотел бы им быть. Я говорил тебе, что ненавижу все в своем прошлом, кроме тебя, и это правда. По ночам, когда меня наконец оставляли в одиночестве на несколько мгновений покоя, я думал о тебе. Думал о том, как мы всегда были вместе. Мысли о тебе множество раз не давали мне умереть, Малли.

Из ее горла вырвался всхлип. Она вцепилась пальцами мне в спину, притягивая меня к себе.

– Ты все еще он.

– Нет, он мертв, – я обхватил ее одной рукой за талию. – Хочешь услышать, что я сделал с отцом Эша и Ханны, когда мы сбежали, Малин? Как я запихнул ему в глотку его собственный меч?

– Кейз…

– Или когда мы вырвались на волю: хочешь узнать, как я выслеживал скидгардов, что сторожили наши клетки? Я пытал их страхом, пока они не мочили свои штаны и не молили о смерти. Я ношу тьму Повелителя теней, потому что я не Кейз Эрикссон, как бы ты ни хотела, чтобы я им был.

Мой голос дрожал от ярости, но руки мягко бродили по ее лицу и телу. Когда ей на щеку упала слеза, я стер ее большим пальцем.

– Хотела бы я, чтобы всего этого с тобой не случилось, – сказала она, ведя руку ко мне на лопатку. Я содрогнулся от этого прикосновения. Малин прижала ладонь к моей щеке, выжидая, пока я посмотрю на нее. – Но мне не жаль, что я знаю мужчину, которым ты теперь стал.

– Как ты можешь такое говорить?

– Это правда.

Я закрыл глаза, когда она и второй рукой скользнула мне под тунику. Сперва положила ее на грудь, затем на спину; ее пальцы ласкали мои шрамы.

Я был слаб.

Я не мог сопротивляться чарам, что она наложила на меня давным-давно.

Желание сдавило мою грудь. Мы стояли так близко, что мне почти ничего не стоило притянуть ее губы к своим.

Я поцеловал ее. Яростно.

Моя рука обхватила сзади ее шею; ее пальцы запутались в моих волосах. Мы на ощупь прижались к стене. Это было даже сильнее, чем прошлый поцелуй; это было чем-то диким. Беззащитным. Я не тратил времени и потянул за нижний край ее туники, стаскивая ее через голову.

Пекло, на нее стоило посмотреть. А я слишком долго хотел этого и отказывал себе в этом.

Я хотел ее поглотить.

Малин была столь же жадной, и вздох спустя моя грудь была голой, а ее губы – на моей коже.

Она помедлила лишь мгновение, чтобы снять с моей шеи подвеску с вороном. Она поцеловала розу, лежащую на моем сердце, и улыбнулась, надевая свой парный кулон.

– Я хочу его назад.

– Он твой.

– Не думай, что я не заметила Асгера в твоей постели, – она указала глазами на ту жуткую игрушечную лошадь, которую я втайне так любил, будучи мальчишкой.

Я рассмеялся и уткнулся лицом в мягкое, сладкое тепло ее шеи. Наша игривость снова сменилась жаркими поцелуями и блуждающими руками. Я сжимал ее груди, ее бедра, и давление моих прикосновений вырывало у нее из горла тихие вздохи.

– Боги, Малин, – я потянул за ее штаны, мои пальцы скользнули под одежду. – Все, чего я хочу, собрано в тебе.

От бешеного желания мои руки дрожали. Я не мог расстегнуть клятые штаны. Отстранившись, я опустился перед ней на колени.

Малин удовлетворенно хмыкнула.

– Повелитель теней на коленях, я даже и не знала, что подобная красота существует.

Я на это закатил глаза, улыбаясь с долей коварства, и наконец разобрался с застежкой. Я прижался поцелуем к ее животу, к косточкам таза.

– Я склонюсь только перед тобой.

Мои поцелуи становились все жарче. Малин умолкла, ее слова сменило тяжелое дыхание. Она запустила пальцы мне в волосы, когда я позволил себе захватить каждый ее дюйм своими поцелуями, руками, языком.

– Кейз.

Мое имя, произнесенное вот так, выпустило во мне волну жажды. Я поднялся на ноги, подхватил ее под бедра и отнес на свою кровать.

Она выгибалась навстречу с каждым поцелуем, перетекающим в следующий.

Она улыбнулась, и комната завращалась в дымке, когда я завел ее руки ей за голову, удерживая под собой. Уже совсем скоро Малин выпростала одну руку и потянулась к моему ремню. С бÓльшим изяществом, чем я, она стащила последний барьер между нами.

Я забыл, что должен дышать. Кожа к коже – и мой разум несколько мгновений был охвачен пылающим огнем. Я целовал ее, сладко и резко, затем спустился к ее шее, до боли желая, чтобы она не убирала рук с моего тела.

Малин забросила одну ногу мне на талию, удерживая меня, пока я раскачивался, примеряясь к теплу, нарастающему между нами. Она ахнула, когда мы слились воедино.

Я замер.

– Я сделал тебе больно?

Она помотала головой, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

Время не имело значения, пока мы дарили друг другу себя. Я раскачивался в самом центре ее, удовольствие затмевало осознанные мысли. Все, на чем я мог сосредоточиться, – это ее тело, то, как мягко она шептала мое имя, как жгли ее ногти мою кожу.

Я не отводил глаз от ее упорного взгляда. Она была терпелива; я торопился.

Она подстроилась под мой ускорившийся ритм, добавляя трения и желания между нами. Глаза Малин закатились, когда она вскрикнула, рассыпаясь в моих руках. Я уткнулся лицом в сладко блестящий пот на ее шее, тут же последовав за ней. Слова застряли у меня в горле, когда мое тело повалилось на ее.

Лишь звук нашего неровного дыхания наполнял темноту.

Малин Штром была моим прекрасным крахом. И я приму любую боль, если смогу получить ее. Уничтожайте меня. Калечьте меня. Лишь дайте ее мне.

В лунном свете, под стук дождя по дырявой деревянной крыше, мы лежали на покрывале, ее голова прижималась к моей груди. Она обводила пальцем шрам, бегущий от середины моего живота и вбок, к ребрам.

– Знаешь, я могла бы забрать кое-что, – прошептала она.

Я наклонил голову набок.

– Что забрать?

– Воспоминания. Много. Если они причиняют тебе боль, я могла бы их забрать.

– И сделать своей ношей?

– Если так уменьшу твою.

Я прижался поцелуем к ее лбу.

– Я не хочу забывать. Эти воспоминания напоминают мне, почему я сражаюсь.

– Но они приковывают тебя к этому месту.

Я обхватил ладонью ее лицо.

– Когда это закончится, я уеду с тобой.

Она закрыла глаза и завладела моей рукой.

– Как мы можем просто уйти, когда знаем, что здесь творится?

Я многое сделал бы, чтобы освободить ее из этого места. Не было того, на что бы я не пошел. Не было человека, которого бы не убил. Я бы сжег весь мир дотла, лишь бы она дышала в моих объятиях.

Но она была слишком хорошей, слишком смелой, чтобы раствориться в тенях, когда столь многие на Востоке страдают.

– Хотел бы я, чтобы ты сказала что-то другое, но знал, что не скажешь, – я поднял руку к своим волосам. – Страх, который сейчас вытягивает из меня самый темный месмер, – это вера в то, что ты умрешь, пытаясь остановить то, что остановить невозможно. Лорд Магнат не покинет свой трон без множества смертей.

Она чертила маленькие кружочки на моей груди.

– Значит, у нас общий страх. Но для меня он состоит в том, чтобы вновь отправить тебя туда, где ты однажды пропал. Я не переживу, если это случится еще раз.

– Я бы на твоем месте надеялся, что у меня больше мозгов, чем было десять лет назад, – я поцеловал костяшки ее пальцев, и моя улыбка увяла. – Я не тот мальчик из прошлого, Малин. Тебе нужен он или…

Она заставила меня умолкнуть, прижав пальцы к моим губам, и приподнялась на локте.

– Он мне не нужен. Мне нужен ты. Со шрамами, со злобой, с болью – весь ты. Но ты не можешь просить меня прекратить пытаться разорвать цепи, удерживающие тебя за той маской, что ты носишь.

Я фыркнул.

– Значит, тебе придется сражаться на еще одной тяжелой войне. Меня здесь, как жестокий хозяин, удерживает внутренняя ненависть.

– Пусть так, но это мой выбор – бороться за тебя, – по ее губам расползлась улыбка. – И ты меня не остановишь, Повелитель теней.

Мой смех был низким и глубоким.

– Будете столь требовательны, и вам язык отрежут, дэнниск Штром.

Она закатила глаза, затем прикоснулась к моей челюсти.

– Будь так неотесан, как пожелаешь, будь злобным, если тебе так хочется, но будь Кейзом в эти мгновения со мной.

А потом она меня поцеловала.

Я притянул ее к себе, усаживая на свои бедра. Заря наступала быстро, так что я глубже ее поцеловал, запоминая каждый оттенок того, каким было ее тело под моими руками. Когда солнце взойдет, эта ночь станет наисладчайшим воспоминанием.

Я намеревался навсегда его сохранить.

Потому что никто не знал, что с нами станет на заре.

Часть третья

Глава 33

Воровка памяти

Побережье, ближайшее к Черному Дворцу, было забито кораблями. Черные борта с синими парусами, палубы из белого дерева с зелеными и красными флагами. Драккары с сотнями гребцов. Куттеры, баржи и ялики с крысино-серыми флагами Скиткаста.

У каждого причала, возле каждого корабля фаэтоны, дилижансы и закрытые экипажи ожидали гостей, как простолюдинов, так и аристократов, прибывших на Маск ав Аска.

Фонарные столбы были увешаны лоскутами плотного пергамента, на котором красовались серебряные слова:

Приходи всяк, кто не спит.

Маск ав Аска,

Здесь слабые в прятки играют,

А смелые гордо ступают.

Гильдия Кривов собралась на краю сланцево-серых утесов, возвышающихся над Воем, как темные часовые. Здесь, наверху, ветер был злым, но я не ощущала холода. Я лишь смотрела вперед, туда, где стоял Кейз, разглядывая прибывших. В одной руке он сжимал меч из черной стали, на голову натянул капюшон.

Я провела это утро, заплетая часть его волос в маленькие косички. А Това заплела и завернула мои с одной стороны головы, чтобы казалось, будто один бок выбрит, как у нее. Затем она подкрасила мое лицо, чтобы спрятать веснушки. Мои губы запятнали цветом темной крови, а ресницы и глаза подвели сурьмой.

Я выглядела как аристократка и чувствовала себя чужой в своей собственной шкуре. Прочие помогли друг другу нарисовать на лицах руны, темно-зеленые, как черный мох. Эш и Ханна добавили линии поперек глаз и щек. Единственная руна на моем теле была от Кейза. Он нарисовал символ защиты на внутренней стороне моего запястья, когда никого не было рядом, и запечатал его поцелуем в той точке, где бился пульс.

От меня его запястье получило знак силы и власти.

Сегодня больше, чем когда-либо, я хотела, чтобы Повелитель теней был безжалостен.

Я подошла к нему.

– Все как будто не взаправду. Как ночь, о которой мы так долго говорили, но которой не суждено было настать.

Кейз посмотрел на меня, впитывая меня чернотой своих глаз.

– Завтра все будет выглядеть по-другому. Ты вернешь Хагена.

У меня будут и Кейз, и Хаген. Я отказывалась смотреть на это по-другому.

Кейз убрал меч в ножны и повел гильдию в гущу деревьев. Земля под ногами звенела от энергии, будто лес знал, что должно произойти.

Первый этап вечера развернется еще до того, как солнце закончит заходить над Воем.

Одна из многих косых дорог вела вниз по склону к Черному Дворцу. Там мы и ждали. Мое сердце колотилось сильнее от каждого шороха снующих туда-сюда созданий подлеска, птиц на деревьях, журчания мелкого ручья по камням и бревнам, шуршания сырых листьев.

Звука приближающихся копыт.

Ночь прорезал пронзительный свист, и мне задышалось чуть легче.

Кейз шагнул в лунный свет в тот же миг, что и Никлас, Джуни, Иро и Фалькины.

Большинство Фалькинов были одеты как Кривы, но вместо капюшонов они надели шляпы, вместо мечей использовали метательные ножи, кошели с зельями и эликсирами или медные кастеты и кольца на пальцах.

Кейз и Никлас лишь ободряюще сжали предплечья друг друга, сразу нырнув в планы на эту ночь.

Иро мне подмигнул:

– И вот мы снова встретились.

Я нервно кивнула, не в состоянии отыскать для ответа спокойствие в голосе.

Никлас потянул за рукав своей куртки.

– Уже скоро должны прибыть наши друзья.

Кейз молча указал на деревья, и две гильдии растворились среди них, выходя из одной тени только для того, чтобы исчезнуть в следующей.

Я вздрогнула, когда кто-то сзади ущипнул меня за руку.

– Дагни? Ты здесь.

– Я же говорила, что мы еще встретимся, – сказала Дагни.

– Как ты выбралась?

– Никлас – хороший контрабандист, – сказала она.

– Как я тебе и говорил. – Никлас помог Джунис поправить черную вуаль, прикрывающую рот, и она растворилась в ночи.

– Я рада, что ты выбралась.

– Я должна кое-что у тебя спросить, – глаза Дагни пронзили меня. – Тебе ведь не впервой искать кого-то, кого ты потеряла, верно?

В темноте я нашла глазами Кейза.

– Да, – сказала я. – Я знаю, каково искать без конца.

– Ты спрашивала, почему я остаюсь в Скиткасте. Я тоже ищу кого-то, кого у меня забрали. У меня есть сын.

– Сын?

– Все еще крошка, но его отняли у меня. Его отец меня использовал, затем продал и забрал куда-то моего мальчика.

– Как? Его бы осудили за изнасилование, оставление жены, нелегальную торговлю или еще за что.

Она закрыла глаза.

– Только не Ниалла Грима.

– Наследного Магната? – мой голос стал хриплым.

– Когда-то я была крепостной в Черном Дворце, – Дагни покачала головой. – Неважно, кто он. Я оставалась в «Жаворонке» ради сына. Торговцев в тех комнатах как мух в свинарнике. Я оставалась там, надеясь что-то услышать. Даже с крепостной матерью дитя Гримов будет иметь ценность. Кривы и Фалькины помогали, но, когда я узнала, что ты собираешься с боем на маскарад, особенно на этот, я решила, что пора сразиться с Ниаллом. Может, воспользуюсь шансом отрезать его любимый орган.

Я горько усмехнулась.

– Ты помогаешь мне сегодня, и я клянусь, что после этого помогу тебе в поисках. Как ты и сказала, мне не впервой.

Дагни положила мне руку на плечо.

– Ты настоящий Крив. Не сомневайся в этом.

Двое Фалькинов материализовались за стеной осин. С ними была повозка с зерном, которую тянул мул с выступающими ребрами и тазом.

– Повелитель теней, – сказал Иро. – Пора выступать.

Кейз опустился на колено перед Эшем и Ханной.

– Эш…

– Нет, – тут же отрезал мальчик. Его голос стал писклявым. – Я могу пойти. Я могу сражаться.

– Внутри маскарада нет той роли, которую ты должен сыграть для гильдии, – сказал Кейз строго, но все еще спокойно. – Вы с Ханной – наш путь к свободе. Самая важная роль.

Ханна замахала руками. Кейз смотрел на нее, но вскоре помотал головой.

– Нет, – сказал он. – Это не просто слова. Если вас двоих не будет на позиции, то нет смысла вообще туда идти.

– Мы маленькие, вот почему, – сказал Эш сестре.

– Поэтому, – согласился Кейз. – Вы оба как раз того возраста, что нужен Лорду Магнату. Вы сильнее всех рискуете, и я не собираюсь подвергать вас такой опасности, понятно?

– Но Ханна может блокировать, а я – рифтовать…

– Да, и это было бы полезно, – ответил ему Кейз. – Но не стоит риска потерять вас обоих.

Двое детей повесили головы.

Кейз положил руку на плечо Эша.

– Мы можем рассчитывать на то, что вы будете на позиции?

– Да, – сказал Эш.

– Вы там будете совсем одни, – сказал Кейз. – Ты – лидер по ту сторону ворот. Веди себя хорошо и бейся до конца.

Кейз вытащил свой любимый керамбит и протянул его Эшу.

– Им хорошо резать, – прошептал Эш.

Мальчик с некоторой гордостью поднял подбородок и засунул клинок за пояс. Ханна обняла меня за талию, затем пронеслась по остальным членам гильдии, прощаясь с ними со слезами на глазах. Кривы – это все, что она знала.

Я как никто другой понимала, каково это – быть юной и терять тех, кого ты любишь.

Те два Фалькина помогли детям залезть в заднюю часть повозки. Раум хлопнул по сиденью возницы.

– Отвези их поесть чего теплого в пивной «Уловка». Ее хозяин с нами. Четыре длинных и три коротких удара – и он вас впустит.

Фалькин, держащий вожжи, кивнул и щелкнул по мулу кожаными ремнями. Я смотрела, как они растворяются в туманной ночи.

Раум похлопал меня по плечу, дернув головой в сторону остальных. Я, последовав за ним, моргала и глубоко дышала, как будто это помогло бы остановить вихрь в желудке. Напряжение было высоким. Медленно две гильдии встали лицом к лицу, стягиваясь в тесный круг.

– Мы говорили, что никогда не вернемся, – сказал Кейз, встречаясь глазами со многими. – Но мы готовы к этому, – он сделал паузу, потому что настал решающий момент. – Бьемся до конца.

– Бьемся до конца, – на разные лады повторила группа.

Грохот колес на дороге заставил нас разорвать круг. Кейз поднял кулак. Все происходило слишком быстро. Я должна была что-то сказать ему, сказать, что после этого я хотела уехать. Я не хотела рисковать снова потерять его. Я должна была сказать все это, но я промолчала и натянула шерстяной капюшон себе на голову.

Карета Черного Дворца, гремя, вкатилась в поле зрения, а за ней другая. Два лакея, два кучера и несколько голов внутри каждой кареты.

Никто не шевелился. Никто не дышал.

Затем Кейз опустил кулак, и мы метнулись сквозь деревья.

Наши крики долетали до звезд. Раз Эш и Ханна уехали, в зловещие барабаны били Фалькины. Мои ноги ударялись о землю четко под их мерный бой. Заслышав нас, кучера засуетились с вожжами, не зная, что делать: остановиться или гнать вперед.

Карету, что ехала сзади, захватили прежде, чем кучер успел определиться, но у той, что спереди, кучер был прыткий. Он ударил вожжами и погнал вниз по дороге. Карета была нагружена, лошади растеряны, и мы получили ту задержку, которой ждали.

Половина команды набросилась на оставшуюся карету. Остальные из нас погнались за передней.

Я бежала по краю дороги, мотая головой, чтобы уловить идеальный момент для прыжка.

Кейз, Раум и Исак передо мной были уже возле дверей.

Из-за деревьев вылетела стрела, она угодила в лакея, и тот свалился с запяток. Я пролетела мимо ветки, на которой примостился Гуннар. Когда я пробегала мимо, он улыбнулся.

Кейз вытянул руку и ухватился за дверную ручку, а я не могла оторвать от него глаз. Я хотела, чтобы он использовал месмер. Он мог бы разорвать карету пополам, если бы захотел. Но каждую каплю энергии, которая потребуется месмеру, нужно было приберечь для маскарада.

Кейз взобрался на шатающуюся карету, а затем и на ее крышу. Раум воспользовался отсеком для багажа, чтобы вскарабкаться сзади. Одна его нога тащилась по земле, пока он не ухватился понадежнее. Последний лакей пытался спихнуть его, но Раум схватил его за воротник и швырнул на землю.

Исак был самым быстрым бегуном и ухватился за поводья. Опасно, но рыжий вцепился в уздечку, подпрыгнул и обхватил ногами упряжь, обвивающую вздымающиеся бока коня. Он повис на животном, как ткач паутины на своих шелковых нитях.

Мои легкие были готовы разорваться. Гуннар покинул свою ветку и уже нагнал меня.

– Давай, Мал! – крикнул он.

Я сосредоточилась на подножке, на дверной ручке. И прыгнула.

Моя нога соскользнула, и я ударилась головой об окно. Прежде чем меня утащило под колеса, я зацепилась локтем за ручку.

На крыше кареты Кейз встал на колено. Один из кучеров взмахнул в его сторону кинжалом. Повелитель теней отклонился назад как раз вовремя, чтобы лезвие прошло на волосок от его груди. Кучер потерял равновесие, и Кейз выставил вперед колено. Мужчина попытался схватиться за край, но свалился, вынуждая меня прижаться к дверце, чтобы он меня не сшиб.

Мой желудок скрутило, когда я поняла, что колеса раздавили его. Его тело прокатилось еще несколько шагов, прежде чем замерло на дороге.

Раум забрал вожжи у второго кучера. Лишь когда черная сталь меча Кейза коснулась его горла, тот сдался.

Когда лошади перешли на легкую рысь, я открыла дверцу и проскользнула внутрь. Женщина завопила и выставила перед собой двух своих крепостных. На ее голове была маска в виде рыбы, расписанной золотом, с синими сапфирами вместо глаз. На скамье напротив рядом с двумя прислужниками в красных плащах сидел огромный мужчина. Его щеки были похожи на два круглых яблока, торчащих по сторонам его черно-белой маски тролля.

Единственной тонкой вещью в этом аристократе был тощий нос маски.

Зажатая между дверцей и пухлыми бедрами аристократа, сидела хрупкая молодая женщина в платье, расшитом полночно-синими чешуйками. Ее маска была скорее украшением для прически. Изогнутая фигура покрывала ее землистого цвета волосы. Призванная изображать морского змея, йормунганда, сама маска представляла собой лишь тонкую полоску черного кружева на глазах.

На ее бледных губах играла легчайшая ухмылка.

– Вы кто? – Мужчина запыхтел и ухватился за грудь, когда я влезла. Ответом ему стал кончик моего кинжала, уткнувшийся в складки кожи на его шее. – К-кошель с монетами у м-меня в кармане.

– Приятно слышать, – огрызнулась я. – Но ваша поездка оканчивается здесь.

Одна крепостная сдавленно всхлипнула, когда в окне показалось лицо Раума. Он свисал вниз головой с крыши.

– Прелестно зловеще, лапочка, – он соскочил с крыши и распахнул дверь. – Что ж, вы ее слышали. Выматывайте свои расфуфыренные задницы отсюда.

Аристократка заскулила, когда Раум стащил ее с сиденья, а затем осторожно протянул руки двум служанкам. У одной девушки был стеклянный глаз, а у другой, как у Дагни, не хватало кончиков нескольких пальцев. Аристократа убедить оказалось труднее. Раум тянул его за жилет, но Исаку пришлось пнуть его под зад, чтобы наконец вытащить наружу.

Молодая женщина вылезла сама, затесавшись среди крепостных, а не собратьев-аристократов.

Кейз соскочил с крыши кареты, приземлившись на корточки. С капюшоном, бросающим тень на его уже затемненное месмером лицо, он выглядел как дух из Иного мира.

– Нам нужны ваши карета и приглашения, лорд Хакан.

Лорд зашипел при упоминании своего имени.

– Ты пожалеешь об этом, вор.

– Вор – это такое общее слово, – сухо проговорил Кейз. Он будто и не шелохнулся, а острый край его меча из черной стали уже уткнулся в подбородок лорда. – Мы больше чем воры, и мы теряем терпение. Приглашения.

– Нет. Моя племянница – создание жалкое, но имеет достаточное приданое, чтобы соблазнить Наследного Магната. Она получит этот шанс.

Молодая женщина застыла, ее острые, как иглы, ногти впились в ладони.

Кейз мрачно усмехнулся.

– Она этого не желает. Собственно, она больше не будет вам обузой.

Глаза девушки округлились под черным кружевом, когда мужчина в темной накидке и мышиного цвета штанах вышел из-за деревьев, окруженный несколькими людьми Никласа.

Девушка сорвала маску.

– Ульрик!

Племянница Хакана бросилась в объятия изможденного мужчины. Он вцепился в нее, прижимая к себе все крепче, а она начала плакать, уткнувшись в его куртку.

– Фрейя! – закричал Хакан. – Ты прекратишь это. Немедленно.

Кейз ухватил Хакана за припудренные волосы и рванул его голову назад.

– Выброси ее из головы, иначе я использую другие методы, чтобы стереть ее из твоей памяти.

В его взгляде был вызов, чтобы я вышла вперед и целовала омерзительного мужчину, пока все мысли о его племяннице не сгинули бы.

Но необходимости в этом не было. Из-за деревьев, присоединяясь к нашей группе, вышли Фиске, Джунис и Фалькины, которые привели Ульрика, они все постукивали ножами о медные кольца на пальцах. Окруженный со всех сторон, лорд опустил плечи. Он сунул руку под камзол и вынул карточку королевского синего цвета с серебряной окантовкой.

Раум выдернул ее из его пальцев, как сорняк.

– Думаете, вы ловкачи, – пробормотал лорд. – Вы, ублюдки, не выживете на Маск ав Аска.

– Посмотрим. – Кейз вынул нож, заткнутый за пояс за спиной, и передал его одному из слуг. Иро, Фиске и Исак проделали то же самое, пока каждый слуга не оказался вооружен.

– Делайте с хозяевами, что пожелаете, – сказал Кейз, а затем повернулся к Ульрику: – Мы выполнили нашу часть уговора, никому об этом не рассказывай, и на том наши дела завершены.

Я улыбалась. Кейз рассказал мне перед тем, как мы покинули Фельстад, что Ульрик обратился к Кривам год назад, отчаянно желая освободить свою тайную любовницу-аристократку из цепких лап ее опекунов. Кейз ему отказал. Отчаяние было недостаточно сильным. Пока Хакан не задумал предложить на маскараде свою племянницу для постели Наследного Магната, желая заполучить ребенка, рожденного от линии Гримов. Пусть даже его племянница в процессе погибнет.

Сегодня все получали то, чего больше всего желали. Кривы получили кареты и благородное имя для маскировки.

Ульрику и Фрейе дадут поддельные дорожные документы, чтобы уехать в западные королевства и прожить свою жизнь далеко отсюда.

Кейз дал гильдиям знак занять карету. Джунис стащила с аристократки маску рыбы, когда две служанки бросились на нее и прижали свою роскошную хозяйку к земле, приставив нож к шее.

Этой части я страшилась и обняла себя за живот, глядя, как Исак прощается с Фиске. Фиске улыбнулся с горечью и провел пальцем по размазавшейся краске на лице Исака.

– Джунис, – тихим голосом сказал Кейз. – Присмотри за Кривами, которые идут с тобой.

Она коротко кивнула.

– А ты за Фалькинами. Скоро встретимся.

Мы должны были разделиться, и мне это ни капли не нравилось. У других был опасный маршрут. Через акведуки под дворами и особняками Черного Дворца.

– Не смотри с такой тоской, Малин, – сказал Никлас, забирая почти все наше оружие. – Я – величайший контрабандист в Скиткасте. Если тебе нужны твои ножи и клинки, то нам придется спуститься под землю.

– Будьте осторожны, – сказала я с твердостью, а потом обняла и Джунис, и Никласа.

Кейз неохотно отдал Фиске свой меч. Они забирали наше самое крупное оружие, но никто не шел совсем безоружным, кроме меня. Кейз прибережет мои парные ножи и рунный кошель до нужного момента.

К тому времени, как они ушли, Фалькины, Фиске и Джунис были увешаны мешками и сумками, заполненными нашими припасами. Одну сумку мы оставили в карете: в ней лежали маски и костюмы, которые понадобятся, прежде чем мы встретимся на фестивале.

Когда они ушли, из-за деревьев появился Линкс. Он с презрением уставился на лорда Хакана.

– Это он?

Кейз кивнул и ткнул коленом в спину Хакана, так что лорд упал вперед. Повелитель теней придавил его к земле, опустив тяжелый сапог на голову.

– Одевайся. Подъезжает еще одна карета, – сказал Кейз. Отдаленный стук колес вызвал трепет у меня в животе.

Линкс поспешил натянуть огромный камзол Хакана и взял его маску тролля.

Кейз взглянул на крепостного Хакана.

– Нам понадобятся ваши плащи.

– Не смей, Филип. – Хакан все еще спорил, даже прижатый к земле.

Слуга колебался.

– Он станет преследовать нас.

– Не станет. Без приданого племянницы его денежные сундуки пусты. – Кейз сильнее надавил на шею Хакана. – Милорд, ваш брат оставил дочери достаточно, чтобы вести роскошную жизнь. Вам же не осталось ничего, кроме обесчещенного имени с кучей игорных долгов и паршивых вложений.

– Филип, – сказала Фрейя, переплетя пальцы с Ульриком, – присоединяйтесь к нам. Все вы. Мы будем жить просто, но будем свободны.

– Миледи Фрейя, других уговоров нам и не нужно, – сказал Филип, указывая на остальных крепостных.

Фрейя широко заулыбалась.

– Хорошо. Но больше никаких «миледи». Я буду женой докера.

Она поцеловала Ульрика. Мне не показалось: свобода, облегчение, что они испытывали, затянули узел зависти в моей груди. Может, после всего этого я точно так же поцелую Повелителя теней.

Кейз обернулся ко мне.

– Ты готова?

– Если скажу «нет», будешь дразнить?

Костяшками пальцев он погладил меня по щеке.

– Ни за что.

Из-за деревьев показались Това и Гуннар с платьем Инге.

– Пора стать потенциальной хозяйкой Черного Дворца, Малин, – сказала Това со смехом в голосе. Она находила эту часть весьма забавной. Несомненно потому, что никто здесь не знал, как изображать аристократа, и Това ожидала, что будет очень весело смотреть на наши старания.

Платье было потрясающее. Тонкое голубое кружево. Серебряные бусины. Полосы густо-зеленых лент по лифу. Я никогда не надевала такого платья.

Когда я раздевалась, сбылось пророчество Кейза. Я не попросила его отвернуться в третий раз. Собственно, Повелитель теней и помог мне влезть в бесконечные складки ткани.

Защелкнув серебряную застежку за моей спиной, он развернул меня и поймал мое лицо ладонями, а затем мягко, но быстро поцеловал.

Незачем было что-то говорить. Игра началась, и нужно было двигаться дальше.

– Наслаждайтесь, – сказал Раум Ульрику. – Держитесь деревьев, пока не доберетесь до пивной, указанной здесь, – он дал им мятый клочок пергамента. – Там будут люди, которые могут отвезти вас к новой жизни. А нам пора. Исак, я буду править.

Раум занял место кучера на карете рядом с Исаком. Один из Фалькинов разобрался с уцелевшим кучером, утащив его в лес, когда Гуннар с Иро заняли места лакеев. Това будет служанкой леди во второй карете за нами, вместе с Вали и другими членами гильдии Фалькинов.

Кейз помог мне сесть в карету к Линксу. Он сегодня выведет меня в свет в качестве моего кузена из поместья Хакана. Забравшись внутрь, Кейз достал из сумки камзол и натянул его на себя, после чего взмахнул рукой перед своим лицом. Появился Элоф. Слуга в нашем фальшивом благородном доме.

Я схватила его за руку. Его новая улыбка все равно меня успокаивала, и он сжал мою руку в ответ.

– Поехали, – сказал Линкс помпезным тоном, который ему не шел.

Карета дернулась вперед. Впервые за десять лет Кейз и я вернемся на Маскарад Аски.

Глава 34

Повелитель теней

Облака опоясывали заснеженные горные вершины и утесы. Дороги со всех сторон проходили через тоннели и мосты. Часовые башни с отрядами по шесть скидгардов нависали над каждым входом.

Чтобы их избежать, преступнику или беглецу потребуется знать тропы, заросшие травой и идущие через густые леса, или, для более отчаянных, разместить мешочки с порошковыми эликсирами, которые к двенадцатому удару часов превратятся в пахучие туманы. Туманы, способные погрузить дюжины скидгардов в глубокий сон до зари.

Так вышло, что мы были готовы и к тому, и к другому, когда настанет время уходить.

Точно по плану вторая карета позади нас остановилась.

– Чертова упряжь перекрутилась, – прогремел голос Вали, достаточно громко, чтобы услышал любой патрулирующий стражник.

Для нас же это был вербальный сигнал. Следующие мгновения я отсчитал по пальцам. Медленно. Ровно. Я задерживал дыхание, пока его голос не раздался вновь.

– Ну вот, – вздохнул Вали. – Распутал. Поехали дальше.

Сидящая рядом Малин выдохнула. Она бросила на меня быстрый взгляд. Я сжал кончики ее пальцев. Первый пункт выполнен.

Когда Вали остановился, Това должна была скользнуть в тень, поместить порошки под часовую башню и вернуться незамеченной. Они это сделали. Можно было ожидать, что скидгарды на юго-восточной башне к полуночи потеряют связь с миром.

Карета Хакана погремела вперед по тяжелому деревянному подъемному мосту Черного Дворца.

Выстроенные не вполне в традиционном стиле, деревянные стены достигали высоты четырех этажей, а пики наверху венчали резные головы волков Сколля и Хати, словно на такой высоте эти два мифических зверя уже гонялись за солнцем и луной. Стрельчатые окна были витражными, и на всех четырех этажах на балконы открывались изысканные деревянные двери.

Мы проехали мимо черной повозки. На ее задней стенке золотом были нарисованы скрещенные мечи и колючие лозы, а саму ее окружала дюжина скидгардов.

– Ивар, – прошептала Малин.

Не позволяй ему забрать тебя. Я взял ее за руку, чтобы доказать себе, что она все еще здесь, со мной, вне опасности. Пока.

В конце концов мне пришлось ее отпустить. Слуги не прикасались к своим благородным леди, но, что важнее, я сейчас должен был быть Повелителем теней, а не мужчиной. Уж точно не влюбленным мужчиной.

– Добро пожаловать на Маск ав Аска, – проговорил в окно нашей кареты скидгард в маске, когда мы прибыли к главному входу. Он взял личное приглашение дома Хаканов и бегло просмотрел его. – Милорд, благородных гостей проводят на верхние ярусы.

Линкс отмахнулся от скидгарда своими унизанными сапфировыми кольцами пальцами.

– Тогда поскорей отведи нас.

У Рыси чертовски хорошо получалось отдавать приказы.

Скидгард поклонился.

– Ваш кучер может ожидать в конюшне, вон там. А леди, ее представят?

Стражник обратил свой взгляд на Малин. Она хорошо играла свою роль, задрав подбородок, но используя бумажный веер, чтобы скрыть дрожь.

– Моя кузина, – сообщил ему Линкс. – Пока мой отец занят делами на южных островах, я предложу леди Фрейю в качестве потенциальной невесты Наследного Магната.

Скидгард уважительно кивнул.

– Леди-соискательницы войдут на маскарад по лестнице во дворе. Там ее представят Наследному Магнату. Если он пожелает танцевать… – скидгард ухмыльнулся, – леди должна быть готова.

Линкс махнул рукой, отпуская его, и Раум подвел карету к широким конюшням, достаточно большим, чтобы вместить по меньшей мере сорок тягловых лошадей. Скидгарды возле дверей направили Раума и Исака в объезд, к стойлу. Вторая карета заняла соседнее стойло. Наружу вырвалась Това, уже скрывшаяся за маской золотой рыбы и подходящим к ней мерцающим платьем.

– Это я сниму, как только окажусь на крыше. – Она подняла маску, чтобы почесать лоб.

– Делай что пожелаешь, главное, будь на позиции.

Вали появился вместе с несколькими Фалькинами и заблокировал двери в конюшни. Он прижал ухо к дверям, стоя на страже, пока мы разбирались со следующим этапом.

Мои руки похолодели от нервов, когда Раум соскочил с сиденья и встретился с двумя стражниками перед нашим стойлом. Потребовалось всего три дня, чтобы узнать, какие именно стражники будут в конюшнях.

Настал момент истины: сейчас мы узнаем, купили ли мои угрозы какую-то верность или же нет.

Раум подошел ко мне.

– Мы вовремя. Три удара до полуночи.

– Тогда лучше нам показаться. – Я пересек стойло, приблизившись к двум скидгардам, и понизил голос: – Вы никого не впускаете в это стойло. Вы ни слова о нас не говорите, а когда наши люди вернутся к каретам, вы их пропустите. Помните уговор? – Они повесили головы, словно смотреть на меня было слишком больно. – Послания у меня наготове, если вы надумаете нас предать.

Я подтвердил свои слова. Как и всегда. Из внутреннего нагрудного кармана камзола я вынул подписанные листы пергамента. Один – главному генералу скидгардов, объясняющий, почему его внук был вовсе не похож на его никудышного зятька, зато очень даже – на одного из его воинов. А второй – игорному дому с выдающимся неоплаченным долгом и пропавшим без вести должником.

– Мы друг друга поняли? – снова надавил я.

Они кивнули, все еще не желая смотреть мне в глаза. Один стражник достал свернутый комплект униформы, которую носят скидгарды более низкого звания, и вручил его Рауму.

Их руки дрожали. Пекло, их страх был сильным. Вот и все доказательства, необходимые мне, дабы поверить, что они не проговорятся.

– Ты их подкупил? – спросила Малин.

На моих губах играла легкая усмешка.

– Запугал. Они понимают, что им нечего мне предложить, но в моей власти их уничтожить. Это самая лучшая сделка.

Я помог закрепить изящную черную кружевную маску на ее лице. Вместо головного убора в виде морского змея, что носила настоящая Фрейя, Инге предоставила нам маску, подходящую под платье.

На одной стороне был желтый бриллиант, крепящий к маске гладкие вороновы перья. Одетая в сапфирового цвета платье, она сразила меня своей прелестью. Я был уверен, Малин Штром привлечет внимание Ниалла и выделит себя среди толпы даже без всех наших ухищрений.

– Раум, – сказал я, повязывая длинную атласную накидку поверх плеч, – поосторожнее там. Солдаты могут быть поблизости; вас могут раскрыть, если повнимательнее присмотрятся.

– Ах, но со мной же Исак, – сказал Раум, ухмыляясь, и начал раздеваться и натягивать форму.

– Они н-не усомнятся в нас, Кейз, – сказал Исак. – А если и да, то м-многого они не увидят.

На Тову и Вали мне нужно было лишь взглянуть. Оба они кивнули и пошли каждый своей дорогой. Вали станет нашими ушами. Запасным планом. Он будет прослушивать стены, изображая пьяного. Если Ниалл не поведет себя так, как мы надеялись, то Вали уловит хотя бы намек на какой-то путь, ведущий в комнаты под дворцом. Так у нас будет по крайней мере еще одна попытка пробраться на торги.

Това со своими стрелами будет нашими глазами наверху.

Иро соскочил с запяток[11]кареты, закрепляя на лице маску волка.

– Я пойду в нижний двор. Будем молиться, что Никлас не опоздает, иначе меня поймают там, еще и без оружия.

Он рассмеялся. Я ничего смешного не увидел.

– Ты понимаешь, как важно быть там и открыть им люк? Ты обязательно должен быть на позиции вовремя.

Иро довольно ухмыльнулся.

– Я свою роль хорошо знаю. Не бойся, Повелитель теней.

А бояться здесь было чего.

– Мы ей понадобимся вооруженными.

– Понял. – Иро кивнул и посмотрел на Гуннара: – Идешь?

Гуннар перекинул через плечо лук, который мы провезли под сиденьем кареты. Он вернется по нашим следам назад, дабы убедиться, что часовые на башне борются со сном, а затем присоединится к Тове на крышах.

Я сжал его плечо.

– Это та ночь, к которой мы готовились. К рассвету у тебя уже будут для матери добрые вести.

Ореховые глаза Гуннара просияли.

– Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделал.

– Хорошо, что тебе и не придется. Иди. Нам нужно все успеть.

Гуннар удивил меня и обнял Малин, прошептав что-то ей на ухо, затем поспешил за Иро и затерялся в веселье.

Я вынул из кармана мешочек с эликсиром. Таким же, как кристальная пудра, которую использовали для камзола Ниалла, но темнее. Угольно-черная пыль выпускала в воздух медовые нотки. Пальцами я нанес ее на бусины вокруг выреза Малин и на ее маску.

Ее глаза все это время не отрывались от меня.

– Ты будешь рядом?

Я быстро стер остаток пудры и обхватил ее щеку.

– Я всегда буду рядом. Даже если ты не будешь меня видеть.

– Кузина, – сказал Линкс, приглаживая брови из перьев на маске тролля. Он по-королевски набросил на плечи голубую накидку, как часть костюма, а затем протянул одну руку Малин. – Пойдем знакомиться с твоим будущим мужем?

Малин фыркнула, но страх, ужас – все это окружало ее темной аурой, которую поглощал мой месмер.

Прежде чем Линкс ушел вместе с ней, я сжал ее руку.

– Бьемся до конца, Малли.

Она улыбнулась мне дрожащей улыбкой.

– В этот раз мы уйдем отсюда вместе.

Я поцеловал ее пальцы, затем позволил идти вместе с Линксом на три шага впереди меня. Я вынул черную маску ворона из сумки, что мы привезли, надел ее на лицо и опустил глаза. Знак, что я был всего лишь слугой, следящим за благополучием хозяина.

Я вновь ступил в цвета, и ленты, и блеск этого проклятого места.

Глава 35

Повелитель теней

Приходи всяк, кто не спит:

Бал великий вновь открыт.

В прятки слабые играют,

Гордо дураки ступают.

Прислужники пронзительными голосами выкрикивали все то же послание, пробираясь через море сверкающих людей. Одетые как импы, феи и подземные никсы, гибкие акробаты запрыгивали на столы, разбивая винные бокалы и опрокидывая рога для питья, но неизменно вызывая смех.

Линкс вел Малин через толпы людей, ведущих себя так же глупо и весело, как в трущобах Скиткаста.

Прислужник, одетый троллем, вскарабкался на один из высоких шестов, увешанных кроваво-красными платками, и швырял пригоршни фальшивых монеток пенге в восхищенных гостей внизу. Когда их разворачивали, внутри оказывалось либо шоколадное лакомство, либо некий фант, который гость должен был выполнить, чтобы получить приз.

Палатки всевозможных форм тянулись к бархатному небу, как заостренные зубы.

Синий шатер с блестящими звездами принимал детей и их опекунов, все они радостно хлопали, когда гипнотики, облаченные в одежды мерцающего смородинового оттенка своего рода, творили иллюзии ночного неба.

В широком полосатом шатре находились гадалки и их руны судьбы. Самый большой белый шатер в центре накрывал бал, где пары танцевали и вальсировали, пока не стирали ноги в кровь.

В узких проходах и переулках между палатками альверов приветствовали с восхищением, умоляя сотворить что-то волшебное. Иллюзию. Предсказание. Они приподнимали шляпы, обмахивались веерами и уступали. Какой был выбор у альверов Черного Дворца?

Праздник полнился сладостью. Яблоки, обмакнутые в густой сахарно-карамельный сироп. Булки и рулеты, сочащиеся глазурью и начинками на любой вкус: сладкий крем, ваниль, какао и масло.

Мимо прошел торговец с подносом медовых пирожных, сдобренных брусничным кремом и терпким желе. Воздушная кукуруза с розовой солью и сахар, раздутый в нежные завитки. Жарящиеся на открытом огне голуби с сочной подливой и бесконечные стаканы вишневого вина и крепкого броана делали гостей сытыми и беззаботными.

Я пробирался через потоки прекрасных людей. Мой черный костюм путался с изящными платьями, пошитыми из фуренского белого шелка, или тяжелыми плащами, украшенными по канту кристаллами, и поясами из Хемлига. Тех, кто был из Клокгласа, узнать было легко: изощренные маски с павлиньими перьями наверху и юбки на обручах, в которых невозможно сидеть, или совсем наоборот: жуткие создания на лицах и костюмы, льнущие к коже.

Меня это все поглотило. Воспоминания о другом маскараде, о жутчайшем страхе, что я испытал, странной паникой сдавили грудь.

Не время терять голову.

Я размял руки раз, другой. У каждого вдоха была цель, и я глубоко вдыхал под маской, пока пульс не замедлился до терпимого ритма.

Отвлекшись, я отстал. Малин и Линкс уже огибали угол, что приведет их к началу лестницы.

Я ускорил шаг, обходя музыкантов с лирами, барабанами и горнами вместе с их бесконечными мелодиями. Уворачивался от артистов на ходулях, одетых в черные плащи. Из-под того, кто стоял на ходулях, высовывалось второе лицо в маске, разбрасывая блестящую серебряную и алую пыль, просто чтобы гости завопили от восторга.

Все вокруг вертелись, танцевали и пили, но вот я наконец прибыл к вершине каменных ступеней.

Линкс бросил на меня быстрый взгляд, его губы были сжаты в жесткую линию.

Хоть он и не видел меня под моей головой ворона, я мрачно посмотрел в ответ. Мне не нужно было, чтобы он задавал вопросы о моей задержке, не нужно было, чтобы кто-либо знал, что сам запах этого отвратительного места глубоко пробрался мне под кожу.

Во дворе под нами пары вовсю веселились на балу. Яркие костюмы блестели в свете факелов и высоких фонарных столбов, чьи огни иллюзии гипнотиков делали больше и красочнее.

– Имя, милорд, – сказал подобострастный дворцовый прислужник, его голос звучал так искусственно, что мне в голову ударило желание заехать ему по челюсти.

– Дом Хаканов представляет Наследному Магнату Ниаллу леди Фрейю Хакан.

Слуга легонько кивнул, затем повернулся к балу. Он постучал по камням резной деревянной тростью, рукоять которой была выполнена в виде Хугинна и Мунинна.

– Дом Хакан представляет нашему Почетному Лорду леди Фрейю Хакан.

Я задержал дыхание, сосчитал до десяти, а затем последовал за Линксом, когда тот стал спускаться вниз по лестнице.

Несколько любопытствующих повернули головы. Большинство объявлений были сущей формальностью. Я предположил, что многие уже начали терять интерес к потенциальным невестам. С одной стороны уже теснилась растущая толпа леди в дорогих нарядах, все они выглядели довольно удрученными.

Если бы они только знали, как им повезло не завоевать симпатию Ниалла Грима.

Мои глаза прочесывали толпу. У нас были свои роли, и все должны быть на своих местах. Если нет – то что-то уже пошло не так. Я загибал пальцы, подмечая каждую позицию, не поворачивая головы.

Восточная стена.

Сидящий на деревянном стуле мужчина в маске совы громко смеялся. Рядом с ним стояла женщина, одетая в платье с бубенчиками по кайме и золотую маску воробья, скрывающую лицо. Между ними широкий мужчина с клетчатой мордой медведя наливал себе еще один рог сладкого вина. Джуни, Никлас и Фиске.

Я улыбнулся под своей маской ворона. Наше оружие будет под рукой.

Юго-восточный коридор.

Два скидгарда слонялись на краю двора. Их лица были знакомыми. Исак прикрыл свои рыжие волосы и осматривал толпу, несомненно в поисках Фиске.

Раум указал в сторону восточной стены. Полвдоха спустя Исак кивнул и вновь переключил свое внимание на маршировку.

Усадьба Леди.

Крыша массивного особняка, куда могла подниматься Леди Магнат. Трудно увидеть, не оборачиваясь, но я наклонил голову достаточно, чтобы уловить отблеск чего-то мерцающего. Сигнал от Гуннара. Они с Товой на позиции.

Я поднял руку и быстро потянул за левое ухо.

Блеск исчез.

Сколь многие из танцующих гостей были Фалькинами? Я не мог сказать, но облегчение оттого, что мы на месте, немного пьянило.

– Все в порядке, милорд, – сказал я.

Линкс кивнул.

– Славный доклад, Филип.

– Ночь так светла. – Малин произнесла свои сигнальные слова.

Мои глаза метнулись к дворцовому помосту. Ее фраза должна была означать, что мы привлекли внимание Наследного Магната.

Настало время выяснить, соединится ли кристальная пудра, пропитавшая праздничный камзол Наследного Магната, с темной пылью на платье Малин.

Я бы предпочел восхвалять имя Никласа, чем быть вынужденным убить друга.

На верху помоста Ниалл восседал со своей семьей на безвкусных тронах, как будто они по-настоящему были королями и королевами. Леди Магнат сидела по его правую руку. Суровая женщина, которая любила власть Ивара, а не его самого.

Мне уже доводилось испытать на себе сильную руку ее дисциплины. И все равно своих сыновей эта женщина любила.

Позади Леди сидели консорты Ивара, а также любовники его жены. Они никогда не стеснялись демонстрировать всему миру, что они вместе лишь для того, чтобы произвести наследников, не больше. Дом Гримов черпал наслаждение в других местах.

Младший сын развалился в кресле, ему было скучно и неинтересно. Я фыркнул. Клятый Лука. Хоть раз мог бы вести себя как Грим, а не как мужчина, который бы лучше уткнулся носом в книжку где-нибудь под деревом или в любом другом месте, где не будет его семьи.

Лука обвел взглядом толпу, как будто почувствовав, что я смотрю на него. Он не мог меня видеть, но на кратчайший миг он замер, и я почти поверил, что он в точности знал, кто скрывается под маской ворона.

Ивар со своими угольно-черными глазами сидел рядом с Лукой, а не в центральном кресле. В конце концов, сегодняшний день принадлежал Ниаллу. У Ивара была серебряная маска шута с ярко-белыми лентами сверху; он положил ее на колени и что-то бормотал Ниаллу.

Ниалла находили желанным многие женщины со всех регионов. Трудно сказать почему. Я ненавидел ублюдка.

Он был жестоким и любил демонстрировать свою власть тем, кто стоял ниже его. Он навредил Дагни, и не ей одной. Он встретит конец, достойный его зверств, это уж точно. Я просто еще не определился, как это сделать.

Теперь же я поставлю прямо перед ним ту, что вернула мою душу к жизни.

Мы дошли до помоста, и я опустился на колено. Ивар все говорил с сыном, но наследник не слушал.

То, как Ниалл сорвал свою маску плута и впился в Малин взглядом, осматривая ее с головы до ног, прогнало из моей груди часть страха. Кристальная пудра вступала в реакцию с угольной, и желание со страстью с первого же взгляда становились неутолимыми. Если его оцепенение о чем-то свидетельствовало, то эликсир работал.

Без маски стало легко заметить, как сильно он изменился с последнего раза, когда я видел его, озлобленного молодого мужчину.

Наследный Магнат был высоким, с черной щетиной на подбородке. Он брил виски, как бÓльшая часть аристократов, и вытатуировал руны на голове.

Он выглядел как молодой Ивар, в то время как Лука пошел в Леди, с более светлыми волосами и острыми чертами.

– Как тебя зовут? – спросил Ниалл, в его голосе было странное придыхание.

– Фрейя, – сказала Малин и встала на колени, склонив голову и вздымая вокруг себя пышные юбки. – Какая честь, милорд.

Ниалл прогремел вниз по лестнице помоста. Пары перестали вращаться, заинтригованные. Даже менестрели оставили свои лютни и барабаны, глядя на то, как Наследный Магнат бросил свой трон. Ниалл встал возле Малин и Рыси, сунув маску под мышку, а голову склонив набок.

– Миледи, вы… – Ниалл глупо улыбался. Ее глаза подернулись пеленой, – восхитительны.

Инстинкт требовал, чтобы я встал между Ниаллом и Малин, но схемы и планы удерживали меня на месте.

Она знала свою роль. Без личного приглашения не было гарантии, что мы найдем путь внутрь. Даже с ушами Вали. А не попав внутрь, мы никогда не увидим Хагена. Наследник, вожделевший Малин, был необходим. Но это не означало, что я должен такому радоваться.

– Быть может, ваш сопровождающий позволит мне пригласить вас на танец, – Ниалл протянул руку.

Линкс прижал руку к сердцу.

– Конечно, Наследный Магнат. Моя кузина будет счастлива.

Ниалл не обратил внимания на Линкса и взял руку Малин в свою, вновь поднимая ее на ноги.

Мои кулаки сжались при виде того, как он лапает ее за спину, притягивая к себе. Он поцеловал ее пальцы, так же, как и я совсем недавно. Может, нам нужно все переиграть и прирезать его на этом самом месте? Начать треклятую войну во дворе маскарада?

Если она попросит меня об этом, я буду за нее драться. Без вопросов.

Ниалл щелкнул пальцами, и музыка снова полилась по двору.

Ивар с любопытством смотрел, как его наследник оставил без внимания женщин, которые пришли прежде нас, и пошел в центр двора, обнимая Малин. Его жена сияла. Лука снова отпил из рога, закатывая глаза.

– Начинается, Филип, – пробормотал мне Линкс.

– Да, – сказал я сквозь сжатые зубы. – Начинается.

Глава 36

Воровка памяти

Наследный Магнат крепко сжал мою руку в своей и повел меня к центру двора.

Моя улыбка была не моей. Эта улыбка была обворожительной, такой благодарной за то, что я благословлена вниманием Ниалла. Если бы он мог видеть ненависть, скрывающуюся под ней, то не стал бы прижимать меня так близко к своему телу.

– Фрейя, – сказал он, отводя мою руку в сторону и заставляя сделать оборот вокруг него. – Я никогда не видел такой прелестной женщины, как вы.

Это говорил эликсир, но меня все равно затошнило.

– Я столько всего слышала о вас, милорд. Но слова не отдают вам должное.

Боги. Я была себе отвратительна.

Ниалл был петухом, распушившим перышки. Он улыбнулся и повел меня под бодрый ритм мелодии. Его тело было широким, сильным. Фигура воина, а глаза напоминали мне о вспаханной земле. Не будь он таким жестоким, мог бы быть и красивым.

– Скажите мне, что привело вас на Маск ав Аска? – спросил он.

Я захлопала ресницами. Кружевная маска на моем лице была нарочно сделана тонкой и просвечивающей. Нам все же нужно было убедить остальных, что Ниалл достаточно разглядел мое лицо, чтобы оказаться сраженным наповал чудесной красотой.

– Ну конечно же вы, милорд, – застенчиво сказала я. Он вновь меня покрутил, слои ткани обернулись вокруг моих ног, а затем обратно, когда он притянул меня к своей груди. – Я не могла упустить возможность встретиться с вами.

– Тогда я сегодня должен возблагодарить богов, леди Фрейя.

Я глупо захихикала, лаская его гордость, как уж умела. Со всех сторон, даже сквозь маски, я ощущала каждый укол зависти от прочих девушек, которые хотели стать новой Леди Магнат. Они этого, может, и не знали, но мы уж точно оказали им услугу, спасая от жизни в преисподней, которую им бы пришлось вести, принеся обеты такому мужчине, как Ниалл Грим.

Пока он обнимал меня, я думала о Дагни. Об ужасе, который он принес в ее жизнь. Я думала о тех способах, которыми мы могли заставить его заплатить за это.

На протяжении еще трех танцев Ниалл не выпускал меня из рук. Мои руки уже покраснели от бессчетных раз, когда он проводил ногтями по моей коже.

Боги, раз-другой могли бы быть весьма обольстительными. Дюжины раз – просто болезненны. Неудивительно, что Ивару нужно было посвятить весь Маскарад Аски своему наследнику. Ниалл ничего не знал о том, как обращаться с женщиной.

Когда мы остановились в конце мелодии, Ниалл взял мои ладони в свои, улыбаясь, словно я заставляла солнце светить.

– Леди Фрейя, мне хотелось бы знать, не присоединитесь ли вы ко мне на особом мероприятии маскарада. Оно эксклюзивно и специально спланировано, дабы почтить честь леди, которую я выберу.

Я ахнула, прижимая руку к груди.

– Милорд, вы желаете, чтобы я присоединилась к вам?

Он хохотнул и зацепил мою руку за свой локоть, ведя назад, к помосту.

– Самая прекрасная женщина маскарада, да. Она заслуживает внимания наследника Черного Дворца.

Боги. Он делал комплимент мне или самому себе?

– Почту за честь, милорд.

Ниалл издал одобрительный звук и поставил меня перед сиденьем Ивара. Я никогда не встречала Лорда Магната. С расстояния я много раз наблюдала, как он переступает порог дома Штромов. Меня всегда прогоняли в конюшню.

Вблизи же его суровые черные глаза прорезали меня до костей.

Меня немного утешило, что Линкс и Кейз встали рядом со мной. Мой кузен-защитник и верный слуга.

– Отец, – сказал Ниалл. – Я пригласил леди Фрейю посетить торги.

Ивар был без маски. Как и у большинства мужчин высокого положения, его волосы были заплетены в косу, идущую гребнем вдоль черепа. На плечах лежали толстые шкуры и меха. Глаза подведены сурьмой, отчего он выглядел устрашающим, а три клинка, не таясь пристегнутые к телу, были стратегически размещены так, чтобы запугивать остальных.

Он изучал меня с ноткой подозрения.

– Увидеть тебя пришли и другие женщины.

– Я их не хочу, – огрызнулся Ниалл. – Это был мой выбор, разве нет?

– Верно, – губы Ивара изогнулись. – Ну хорошо. Мы начнем торги, но леди придется обыскать.

Кейз, стоящий рядом со мной, переступил с ноги на ногу. Мы знали, что это произойдет, потому я и пришла безоружной. Ивар был одержим страхом потерять свою власть и рисковать не желал.

Ниалл кивнул и указал на место под помостом.

– Это недолго, леди Фрейя, и я буду рядом с вами.

Я поежилась, услышав в его тоне голод. Его глаза бесстыдно опустились в ложбинку меж моих грудей и слишком надолго там задержались.

– Мой слуга останется при моей кузине в качестве блюстителя, – потребовал Линкс. – Эта женщина не познала мужчину, а на юге, согласно обычаю, незамужние женщины не должны оставаться один на один с неженатыми мужчинами.

Знали ли мы, есть ли в Южном королевстве такие законы? Нет, но я облегченно выдохнула, когда Ивар знаком велел своему личному слуге и Кейзу пройти за занавес позади помоста.

Ниалл лип ко мне, как насекомое, ищущее, где бы укусить. Я поборола желание закатить глаза, когда он провел рукой по моему плечу, словно пытаясь утешить меня из-за того стыда, который мне предстоит.

Мужчина, которого я хотела, носил маску ворона, был жестким и напряженным, готовым наброситься на Наследного Магната, если тот еще раз меня тронет.

– Леди должна раздеться, и я ее осмотрю, – сказал слуга Ивара.

Я выпрямилась, надеясь скрыть тошнотворное ощущение в желудке. Я встретилась взглядом с Кейзом, когда позволила тонкому платью соскользнуть с тела. Кулаки Повелителя теней сжались, когда открылась моя нагота, а Ниалл застонал.

Треклятый наследник был свиньей и сжал свою промежность, отворачиваясь, чтобы поправить штаны.

Он вел себя, как мальчишка, который впервые увидел кусочек голой женской кожи.

Слуга прохлопал мое тело. Кейз нахмурился сильнее. Я не дышала, пока слуга не установил, что оружия я тайком не пронесла, и не позволил мне снова одеться.

Когда платье оказалось на мне, Ниалл снова прижал меня к своей разгоряченной груди. Я подавилась желчью, когда его язык скользнул по изгибу моего уха.

– Простите мою прямоту, но я бы взял вас прямо сейчас. Позже, миледи. Мы узнаем друг друга получше позже.

Никлас предупреждал, что порошки могут вызвать некоторую одержимость. Нам нужно покончить с этим прежде, чем Наследный Магнат потеряет разум и попытается взять меня на глазах у всех. Если такое случится, начнется треклятая война, потому что Повелитель теней отрежет Ниаллу руки прямо перед Иваром.

В комнатушке потемнело.

– Милорд, – голос Кейза разорвал собственническую хватку, с которой в меня вцепился Ниалл. – Разве вы не хотели куда-то отвести леди?

Я бросила на него суровый взгляд, молча требуя, чтобы он отозвал свои клятые тени и еще на какое-то время придержал свою ярость.

Туман в глазах Ниалла слегка отступил.

– Да. Мой подарок. Сюда, любовь моя.

Вновь оказавшись перед помостом, слуга дал свой отчет. Ивар, казалось, неохотно, но все же дал свое одобрение на то, чтобы мы продолжали.

– Ваши сопровождающие теперь могут пойти с нами, – сказал Ниалл с почти легкомысленным возбуждением. – Сюда, леди Фрейя.

Я зашагала с ним рядом, но мое тело охватил страх. Кейз, наверное, им попросту поперхнулся. Давление нарастало, будто медленный нож придвигался все ближе к моему сердцу. Если я сделаю хоть один неверный шаг, это нас всех погубит. Но я рассовала свои эмоции по щелям. Кейз знал, как отстраняться во время битвы, и мне нужно будет делать то же самое.

Следуя за ним, мы переживем эту ночь.

Ниалл провел нас через арочные двери на нижний уровень Черного Дворца. Коридор был затхлым и холодным.

– Там, куда мы идем, миледи, будет довольно темно, – сказал Ниалл. – Держитесь за меня покрепче.

Я уступила, сжав пальцы на его руке. Еще немного, и на том все, я наконец смогу перестать притворяться, что наслаждаюсь компанией этого дурака.

Мы спустились по винтовой лестнице на целый уровень под дворец. Отсюда сетью расходились тоннели, по которым крепостные должны были незаметно переходить от комнаты к комнате, но был и коридор пошире, который отстоял от других. Этот коридор огибал центральный круг, в котором пройдут торги.

Ниалл провел меня через узкую дверь, которая открывалась в большую комнату. Она была освещена одной-единственной сальной свечой. Обитая плюшем кушетка и плетеные стулья довершали убранство.

– Садитесь, – сказал Ниалл.

– Что это, милорд?

Он оскалился, глядя на меня. Я подумала, что он, возможно, пытался улыбнуться мне, показывая каплю своей страсти, но выглядело это безумно и безобразно.

– Это, миледи, ваши торги.

– Мои торги?

– Да, – Ниалл сел рядом со мной на кушетку, безвкусно положив руку высоко на мое бедро. Может, мой разум играл со мной в игры, но я была уверена, что тени вновь затемнили пространство. Ниалл откинулся на спинку. – Подарок от меня женщине, которую я планирую назвать своей.

– Милорд, – я снова ахнула.

– Вы пленили меня, Фрейя. Я не верил, что такое возможно столь быстро.

Без месмера – нет. И, по правде, у нас было мало времени, прежде чем эффект от порошков Никласа начнет исчезать.

– Вы должны выбрать преданного слугу, – сказал Ниалл, – альвера, только для вас. Когда мы принесем обеты, вам предоставят лучших слуг, а самые лучшие получаются из альверов.

– Милорд, а разве вы сами не из альверов? – Ивар был альвером, это знали все, хотя никто точно не знал, что именно он умел. Общеизвестно было также, что оба его сына тоже альверы.

– Да. Медицкий, – сказал Ниалл, совершенно не расслышав моей интонации.

Мне хотелось завыть от смеха. Какое же у Норн было извращенное чувство юмора. Дать такому человеку, как он, дар исцеления. Он его не заслуживал.

В то время как он жил в своем дворце, торгуя собственным народом, альверы на улицах боролись и ногтями выцарапывали себе право на жизнь.

Ниалл потянул за потрепанную веревку. Тут же в задней части торгового круга открылась дверь. Сердце замерло в моей груди. Через нее прошел Мастер Церемоний. Облаченный в кричащую фиолетовую мантию и маску шута в золотую и черную клетку на лбу.

То, что он должен был делать, дабы убедиться, что на празднике весело, а люди в то же самое время лишались свободы, было особым мастерством.

Его внутренности, наверное, все почернели и засохли.

За спиной Мастера Церемоний в зал ввели цепочку людей. Они были одеты в простые робы ярко-красного цвета. У одной девочки были жуткие рубцы там, где ей связывали запястья. У маленького мальчика с волосами цвета глубокой полуночи и по-детски круглыми щеками от лба до челюсти тянулся уродливый порез.

Я затаила дыхание, когда ввели последнего, самого высокого.

Хагена.

Его тело стало тоньше. Его лицо побрили, а грязные золотые волосы обстригли близко к черепу. Я сжала кружево своего платья, чтобы не показать эмоций. Со своего места у дверей Кейз наклонил голову сперва на один бок, потом на другой. Для Ниалла это будет обычный жест, но для Рыси знак, что наша цель – мой сводный брат – была здесь.

Рука и плечо Хагена были покрыты бинтами, коричневыми от запекшейся крови, а с одной стороны головы набухла позеленевшая шишка.

– Что думаете, Фрейя? – спросил Ниалл, явно ожидая похвалы.

– Это… это примечательно, милорд.

Ниалл оскалился.

– Выбор за вами.

Я уже выбрала, но сердце ныло. Хаген стоит среди прочих. Что с ними станет? Вольна ли я была даже думать об этом? Мы не могли спасти всех. Как в том совете, что Сигурд когда-то мне дал, – казалось, столько времени прошло, – иногда жестокие вещи случаются.

Я подняла взгляд на Кейза. Словно зная, какая буря нарастала во мне, он кивнул. Безмолвное разрешение сделать то, что должно.

Мы не могли исправить всю несправедливость за одну ночь.

– Милорд, – сказала я, мягко кладя ладонь на руку Ниалла. Его это, казалось, очень порадовало, так что я еще и сжала пальцы. – Высокий альвер. Тот, что в конце. Что вы о нем думаете?

– А, опозоренный аристократ, миледи. Он привык к той жизни, что мы ведем, и, учитывая его зверские размеры, он, несомненно, станет неплохим сторожевым псом.

Я улыбнулась.

– Лучше и не скажешь.

– Хотя, – продолжил Ниалл, – у девочки с краю выдающиеся навыки рифтера.

– Они меня пугают.

Ниаллу, казалось, понравилось то, как я прильнула к нему, будто девочка-рифтер могла напасть в любой момент.

– Уверяю вас, Фрейя. Я не позволил бы ни единому альверу показаться вам на глаза без соответствующих кандалов. Ну, кроме меня, разумеется. У нас есть способы приручить магию.

Зверские, жестокие способы.

– А мальчик, – спросила я, хорошо изображая любопытство. Я не хотела выбирать Хагена слишком поспешно, опасаясь, что это вызовет подозрения. – Что он делает?

– Мне сказали, что он – гипнотик. Умелый для своего юного возраста. Он вырастет верным, но не думаю, что столь хрупкое дитя подойдет в качестве стража для Леди Магнат.

– Да, – сказала я, кивая. – Вы правы. Это такой трудный выбор.

– Выбирайте с умом, кузина, – пробормотал Линкс. – Это для вашей защиты.

Я наклонила голову на один бок, затем на другой, поглаживая руку Ниалла.

– Аристократ, должно быть, умеет обращаться с клинком. Он станет хорошим стражем, как мне думается.

– Значит, вы сделали выбор?

– Это так необычно, не уверена, что я знаю, как выбирать. – Играй свою роль. Не кажись слишком решительной. Убеди его, что он в твоих глазах – единственная прекрасная вещь в мире. Дюжина мелких советов, которыми Кривы засыпали меня последние две ночи. Они мне сейчас очень пригодились. Я прямо посмотрела на Ниалла. – Я едва могу поверить, что вы предлагаете это кому-то вроде меня.

Кончиком пальца Ниалл приподнял мой подбородок.

– Кто-то вроде вас станет хозяйкой этого дворца.

– Вы оказываете мне честь, милорд. Спустя столь недолгое время – мне льстит, что вы даже подумали об этом.

– Да. Это странно. – Ниалл откинулся на спинку, озадаченно нахмурив лоб. – Обычно меня так быстро не очаровывают.

Кровь ударила мне в голову. Эликсир – должно быть, он выветривается.

Один взгляд на Кейза, и я поняла, что он согласен. Его пальцы дрогнули. Линкс повел плечами. Чего они ожидали? Если бы Ниалл вырвался из власти зелья, стали бы они с ним драться? Убили бы его?

Я не хотела выяснять, что с нами станет, если придется прорубать себе дорогу из этого дворца.

– Я выбираю высокого альвера, милорд. Если вы не против, – продолжила я.

– Мудрый выбор, – Ниалл встал и вышел в центр. Он щелкнул пальцами Мастеру Церемоний. – Леди сделала свой выбор. Этот.

Мне было тошно от того, как Наследный Магнат отмахнулся от остальных, словно они были пустым местом. Мастер Церемоний помялся, даже бросил взгляд на Хагена.

Странно. Но это быстро прошло, и он склонил голову.

– Все устроим, Наследный Магнат. – Его голос был изменен. Слишком низкий. Слишком изломанный, чтобы быть настоящим голосом. Несомненно, тут повинна какая-то иллюзия гипнотиков.

Ниалл вернулся в затененный уголок, улыбаясь.

– Лорд Хакан, ваш слуга может заняться выбором вашей кузины.

Линкс усмехнулся.

– Филип. Займись мужчиной. Приведи его к нам.

Эта часть бесила меня больше всего. Тот момент, когда нам с Кейзом придется разделиться до следующего этапа. Он вел себя как слуга, но я поймала его взгляд из-под маски, скрывающей лицо. Выдать нас сейчас было бы глупо, так что я махнула ему рукой, как могла бы сделать испорченная аристократка.

Мы это сделали. Я должна чувствовать хоть немного радости, и я ее чувствовала. Кейз пойдет к Хагену. Он вырвется отсюда.

Я попыталась дышать легче, но волосы у меня на руках встали дыбом, как будто некое глубинное чувство внутри знало, что что-то пойдет не так.

Когда мы поднялись по винтовой лестнице обратно на основной этаж Черного Дворца, Ниалл взял меня за руку и повел к двери, через которую мы вернемся на маскарад. Но, когда он потянулся к ручке, дверь распахнулась и кто-то вошел.

– О, Наследный Магнат, вас-то я и ищу. Если позволите, милорд, я пришел предложить обмен, чтобы освободить… – мужчина оборвал свою речь, когда его взгляд упал на меня.

Мое сердце провалилось на самое дно живота.

Его губы изогнулись в злобной гримасе.

– Малин?

Я не знала, что предпринять, какой шаг сделать следующим. Мы не рассчитывали, что Бард Штром помешает нашим планам.

Глава 37

Воровка памяти

– Малин?

Мое имя повисло между нами. Я застыла. Бард, казалось, готов был меня убить. Но я никак не могла понять, зачем он здесь… Он говорил об обмене, чтобы освободить… он мог иметь в виду лишь Хагена.

Барду было не все равно?

Из двух моих сводных братьев Бард Штром не был мужчиной, которого я бы назвала любящим. Конечно, к Хагену он испытывал бÓльшую привязанность, чем когда-либо проявлял по отношению ко мне, но достаточную ли, чтобы прийти и попытаться выкупить его обратно? Из всех возможных вариантов того, куда могла завести эта ночь, внезапное появление моего сводного брата не рассматривалось ни в одном.

Линкс прочистил горло.

– Боюсь, вы ошибаетесь. Это моя кузина, Фрейя Хакан. Пойдемте, Фрейя.

– Лорд Штром, – сказал Ниалл голосом менее задумчивым, менее наполненным желанием, глядя то на Барда, то на меня. – Я сегодня не в настроении вести дела. Вашего брата все равно уже купили.

– Купили? – лицо Барда покраснело. – Кто?

– Моя леди. – Вот и все, что Ниалл сказал в ответ, прежде чем потащить меня к двери.

– Малин, – рявкнул Бард. – Что ты делаешь?

Я обернулась через плечо.

– Герр, простите, но я не эта ваша Малин.

Глаза Барда опасно сверкнули.

– Я с этим разберусь, маленькая мышка.

– Штром, – голос Ниалла мог быть повелительным, почти пугающим. Этого хватило, чтобы Бард заткнулся. – Ты проявишь уважение к леди и отойдешь. Иначе присоединишься к своему брату в цепях.

Бард не успел ответить, потому что к нашему кругу добавилось еще одно знакомое лицо. Иро склонил голову, выглядя совсем как слуга Черного Дворца в своем синем камзоле с черными брюками.

Это была не его позиция. Он должен был помогать Никласу на стенах, а затем в эллинге готовиться к нашему побегу.

– Милорд, – сказал Иро. – Лорд Магнат желает переговорить с вами и с кузеном леди.

Линкс чуть качнул головой, на что Иро слегка кивнул.

Планы менялись.

– Я не оставлю Фрейю в одиночестве отбиваться от этой толпы, – запротестовал Ниалл.

– Да, милорд. Я должен сопроводить леди к помосту для беседы с вашей матерью, пока вы не вернетесь.

Ниалл, казалось, был готов возмущаться, но, каким бы отталкивающим он ни был, никто не смел возражать Лорду Магнату. Даже его сын.

По той же причине Линкс должен был пойти, не задавая вопросов. Придется ему найти способ сбежать от Наследного Магната, не вызывая слишком больших подозрений.

– До встречи, милорд, – сказала я, съеживаясь под взглядом Барда. Я шагнула к Иро.

Ниалл поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Жду не дождусь, миледи.

Линкс ушел, бросив на меня острый взгляд. Немое предупреждение, что лучше бы мне выжить, пока Кривы не смогут перегруппироваться.

– Малин, – зашипел Бард.

– Уходи. Ни слова больше не говори, – оборвала я его резким, хриплым голосом. – Не вмешивайся.

Должно быть, я его ошарашила. Он захлопнул рот.

По правде сказать, я была почти уверена, что сейчас сказала Барду больше, чем когда-либо говорила зараз, да еще и таким тоном. Даже когда он оставил меня на растерзание скидгардам в доме Штромов, я на него не рычала.

Иро вывел нас на улицу. Мы избегали толпы. Я знала, что к помосту мы не пойдем. Зачем, если Хаген был у нас? По крайней мере, я надеялась, что все прошло хорошо. Тогда сейчас пора готовить наш отход.

– Иро, что происходит? С Фалькинами все хорошо? А с Кривами?

– Да, – сказал он, почти переходя на бег. – Все там, где должны быть, но нам нужно подстроиться. Я поведу нас к эллингу другим путем.

– Но как же Линкс?

– Он найдет другой способ.

Это не казалось мне таким уж легким. Кейз кропотливо спланировал эту ночь до последнего шага, что мы должны сделать. Столь быстрые перемены, когда я даже не была уверена, что Кейз знал о том, как Бард смешал нам карты, казались странными.

Ему бы эта смена курса не понравилась, и у меня было ощущение, что он не захочет на нее пойти, не увидев меня. В тот момент я понятия не имела, где находился Кейз.

– Малин, сюда, – сказал Иро, откидывая полог золотого шатра.

Я должна была задаться вопросом. Должна была помедлить. Но я просто пошла за ним.

Моему разуму потребовалось меньше трех ударов сердца, чтобы оглядеть открывшуюся сцену. Заполненную роскошными позолоченными лентами, бархатными гобеленами и дорожкой из тканого кружева. В центре стояла полированная деревянная шкатулка без крышки. Внутри, на атласной подушечке лежало стеклянное кольцо, на гранях оттиснуты черные руны. Боги, это же шатер кольца королевы.

Вокруг шкатулки пять скидгардов.

Они следили не за охраной бесценного кольца, которое никогда никому не подходило. Нет. Их глаза были прикованы ко мне.

– Это она?

Я вздрогнула, ощутив сильную хватку Иро. Фалькин сжал мою руку, впиваясь пальцами в кожу, пока я не поморщилась.

– Это она.

– Веди ее сюда.

– Иро, – сопротивлялась я. – Нет. Что ты делаешь?

Иро был неумолим. Я упиралась, а он сжимал мою руку лишь сильнее, таща меня вперед. Я попыталась повалиться на землю, надеясь вырваться из его хватки, но два скидгарда тоже вцепились в мое тело.

Я отбивалась, я царапалась, кусалась. Паника жестокими руками сжала мое сердце. Иро сдал меня скидгардам. Почему? Зачем ему предавать свою гильдию, зачем рисковать, предавая Повелителя теней? Какой бы план у него ни был, он должен стоить такого риска.

Я расцарапала одному из стражников лицо. Его кровь и плоть забились мне под ногти. Скидгард обругал меня, затем дал по лицу сжатым кулаком. Голова закружилась. Приторный, мерзкий вкус собственной крови обжег язык.

От следующего рывка я врезалась в шкатулку с кольцом. Яркая вспышка жара заполнила вены. Будто месмер внутри меня взвился, умоляя отбиваться. Как, я не знала, но я буду драться до последнего вздоха. Я не стану еще одной случайной жертвой Маскарада Аски.

– Боги, посмотрите на это, – с отвращением сказал ударивший меня скидгард.

– А я что говорил? – сказал Иро. – Хотите, чтобы Лорд Магнат оказал вам почести? Поставил перед именами благородные титулы? Скажите, что такая мысль к вам не приходила. Он будет вас почитать до последнего вздоха.

Я приоткрыла один глаз. Они заставили склониться меня над подушечкой, и в тот же миг черные руны вдоль кольца перестали быть черными. Они сменились огненными всполохами.

Если бы у странного жара, заполнившего мои вены, был цвет, это был бы цвет горящих рун.

Что происходило? Кольцо было мифом, извращенной игрой Лорда Магната, дающей людям надежду, что они смогут занять его место во дворце. Всю свою жизнь я верила, что Ивар сам выковал кольцо, но заявлял, что оно древнее.

Если его сделал не он, зачем его хранить? Разве не мог он от него избавиться? Он правда использовал его, чтобы находить тех, кто потенциально мог оспорить его власть? Сотни вопросов колесом пронеслись в моей голове, когда скидгард дернул меня назад и швырнул на землю.

– Все взаправду, – сказал он.

– Как я и сказал. – Казалось, Иро был раздражен тем, что стражники вообще удивились. – Наденьте это кольцо ей на палец, и Ивару конец. Представьте, сколько он заплатит, чтобы стереть ее с лица земли.

– Ты трус, – огрызнулась я на Иро. – Ты предал свой народ, свою семью.

Иро пожал плечами.

– Некоторые вещи того стоят, Малин.

– Я не угроза трону Ивара! – закричала я. Ложь. У меня были знатные планы свергнуть жестокую власть Черного Дворца. Но брать ее себе я не собиралась.

– Пенге, – сказал Иро.

– Там, – другой стражник ткнул пальцем в сумку в задней части комнаты. – Пойдем с нами, и Лорд Магнат перестанет тебя преследовать. Даст тебе должность во дворце.

Иро осмотрел стопки бумажных пенге в сумке и пожал плечами.

– Может, и пойду.

– Поднимайте ее, – сказал стражник. – Ивар захочет с ней познакомиться.

Прежде чем они сделали хоть шаг, полог шатра вновь распахнулся. Моя разгоряченная кровь мигом похолодела.

Вперед шагнул Мастер Церемоний, все еще в маске шута.

– Дальше этим займусь я.

Скидгарды помедлили, затем уважительно опустили подбородки. Тот, что ударил меня, выступил вперед.

– Милорд, эта женщина – угроза нашему Лорду Магнату.

– Да, меня известили. – Он поднял шкатулку с кольцом королевы, затем склонил свое скрытое маской лицо в сторону стражников. Его измененный голос карабкался по моим рукам, как ледяной ветер.

– Назовите свои имена, звания, и Лорд Магнат узнает о вашей услуге, но вы никому не сможете рассказать правду об имени девчонки или ее связях.

В воздухе пролетела искра. Как вспышка жара. Скидгарды и даже Иро уставились на мастера с некоторой растерянностью. Мастер Церемоний несколько мгновений изучал их из-под маски. Что он с ними сделал?

Когда скидгарды и предатель были одурманены, мастер ухватил своей затянутой в перчатку рукой мое запястье и поднял меня на ноги.

Я была словно лед. Оцепенела. Ничего не чувствовала. На негнущихся ногах, рывками, я пошла за Мастером Церемоний, который потащил меня навстречу судьбе.

Глава 38

Повелитель теней

Один из слуг Черного Дворца провел меня в маленькую комнатку на основном этаже. Помещение воняло травами и сушеной лавандой из-за пучков приправ, висящих над дверью.

Через окно я посмотрел на небо.

Положение луны подсказывало, что мы приближаемся к последнему часу. Когда пробьет полночь, маскарад угаснет до следующего года.

Не говоря уже о том, что эликсир, удерживающий Ниалла в мечтательной дымке, начнет выветриваться.

Я должен был достать Хагена и разыскать Малин, иначе начну проливать кровь.

Почему, мать его, так долго? Чтобы привести купленного альвера, не нужно тратить половину моей жизни.

Я потряс руками. Походил по комнате. Казалось, годы прошли, прежде чем раздался щелчок и тот же слуга, что привел меня, вернулся, ведя за собой худого, закованного в магические цепи Хагена.

– Крепостной вашей госпожи, – сказал слуга. Он склонил голову и выскользнул из комнаты.

Я проигрывал это мгновение в голове. Оно должно было быть чисто стратегическим. Доставить цель в эллинг, вывести его на свободу, получить пенге и удовлетворение оттого, что Гуннар восстановил свою семью.

Но, словно воры, эмоции похитили мое безразличие и заменили его болью, облегчением и – боги – чем-то, похожим на надежду. Что-то было не так с моей головой. Это уже не стратегия. Это личное.

Хаген не поднимал глаз. Он выглядел побежденным.

– Куда меня отправят, герр?

Я фыркнул.

– Я ожидал, что ты будешь яростнее сопротивляться.

На челюсти Хагена дрогнула мышца, но глаза оставались прикованы к земле.

– У такого бывают последствия, герр.

– Да. Последствия, которые могут коснуться и твоей семьи на севере, уж точно.

А, вот что заставило Хагена оживиться.

Он поднял глаза, в его злобном взгляде – тьма.

– Я не знаю, как вы узнали о них, но больше им не угрожайте. Если только не желаете драться, герр.

– Я бы никогда не стал им угрожать. Только им не говори, а то это разрушит мою потом и кровью заработанную репутацию, но они мне слишком нравятся.

Лицо Хагена побледнело.

– Вы притворяетесь, что знаете их, чтобы меня подразнить. Это не сработает.

– Почему? Потому что ты думаешь, что твоя семья все еще в плену? Тогда как бы я мог вообще познакомиться с ними? Ты об этом думаешь?

Хаген переступил с ноги на ногу, с прищуром глядя на меня.

– Кто вы?

Пришла пора перестать притворяться. Я не ожидал, что меня скует нервозность. Но, пока я снимал маску ворона, сердце в груди зашлось галопом. Язык прилип к нёбу.

Прошло десять лет. Я выглядел по-другому и не удивился, когда он стал рассматривать меня, как будто все еще не мог отыскать мое лицо в памяти.

– Пора идти, Хаген. Свобода ждет тебя, – я повернулся к двери.

– Кто вы? – снова спросил он.

– Просто мужчина, что держит слово, данное мальчиком, – всегда присматривать за ней. Тебя купила твоя сестра.

Из его горла вырвался порывистый вздох.

– Малин здесь? Нет. Нет, это невозможно, – он поспешил ко мне. Вблизи не потребовалось много времени, чтобы его глаза распахнулись в узнавании. – Клянусь пеклом. Кейз.

Узел, завязавшийся в горле, был некстати. Я откашлялся и сморгнул тени с глаз.

– Нам нужно идти. Времени мало.

– Кейз…

– Хаген, – оборвал я. – Можем обняться и рассказать друг другу все о своих жалких жизнях позже. Нам нужно идти. Тебе придется потерпеть, прежде чем мы снимем магические кандалы, но возьми вот это, – я вручил ему кинжал, что был пристегнут под моими ребрами. – Будь готов драться.

Я надеялся, что до этого не дойдет. Пока что почти все шло по плану, и мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось. Внутрь шепотком, наружу тенью.

Чертежи планировки, что Малин мне озвучила, проносились в голове. Подняться на следующий этаж. Найти третью комнату слева. Спуститься по шпалере из окна. Мы проскользнем через задние ворота, спустимся по лестнице на два уровня вниз, к подземному эллингу. Пересечем реку. Все. Выжили.

Я не ходил у судьбы в любимчиках. Я подозревал, это оттого, что я частенько озвучивал свое неверие в Норн. Едва мы выбрались из комнаты, как распахнулась дверь и появились окровавленные Линкс, Никлас и Фиске – с клинками в руках.

– Кейз! – прокричал Линкс. – Они знают, что мы здесь.

Желудок скрутило. Он должен был быть с Малин. В следующий вздох Никлас протянул мне мой меч из черной стали.

– Где она?

Линкс покачал головой.

– Пришел Иро, сказал, планы изменились, и увел Малин.

– А ты, мать твою, ее оставил?

– Малин пропала? – хрипло спросил Хаген.

Линкс его проигнорировал и посмотрел на меня.

– Меня призвал Лорд Магнат. Я не мог отказаться, сохранив прикрытие. Она была с Иро, но…

– Ублюдок нас предал, – Никлас рукавом вытер кровь из носа. – Он рассказал им о наших позициях. Кейз, он рассказал им, куда Джуни поведет остальных альверов с торгов.

– Как? – я сжал его руку. – Никто, кроме нас троих, не знал, что мы их выведем.

Никлас обхватил руками голову.

– Не знаю. Проклятье. Я не знаю, как он что-либо узнал. Как он скрывал свою ложь? Джуни бы ощутила ее вкус.

Если Иро спланировал сегодняшнее предательство, то он, несомненно, принимал меры предосторожности, находясь рядом с Джунис. У Никласа имелись дюжины эликсиров, прячущих намерения, скрывающих мысли, насколько я знал, Иро мог использовать против своей гильдии месмер самих Фалькинов.

Альверов, бывших на торгах с Хагеном, когда их не выберут, должны были встретить Фалькины. Мы не по доброте душевной составили план освободить и их тоже. Скорее, чтобы доставить Ивару неудобство. Я ожидал, что Малин начнет меня изводить тем, что я якобы хороший человек, когда узнает. Но если она пропала…

Я не позволил этой мысли оформиться и вновь сосредоточился на Никласе.

– Иро им рассказал, – ярился он. – К каналам явился целый отряд, и я попытался их разогнать, но подошли еще. Они отрезали нас. Я не потеряю ее вновь. Не потеряю.

Я сжал его плечо. Никлас погружался в воспоминания о том, как его жену захватили и отправили в Северное королевство. Благодаря связям Джуни с далеким королевством мы и встретили семью Гуннара. Так мы все здесь и оказались.

Мой голос помрачнел.

– Где Иро?

Я спущу ему шкуру с костей. Медленно.

– Он повел ее в какую-то палатку, – сказал мне Линкс. – Но нам едва ли удастся добраться туда, не прорубая путь через стражников Черного Дворца.

Фиске взглянул на меня.

– Помни, что я сказал.

Проклятье. Я почти забыл его чертово предчувствие о том, что ночь пойдет не по плану. Если Малин у предателя, то даже сама судьба не помешает мне добраться до нее и сжечь Иро на месте.

Я перевел свой мрачный взгляд на Хагена.

– Как я и сказал. Будь готов драться. Никлас, освободи его.

Фалькин не колебался и бросил Хагену камень, объясняя, что надо потереть рунным камнем, зачарованным месмером, по ошейнику. Хаген облегченно вздохнул, когда яд элдриша, что был в серебряном ошейнике, впитался в хитрый камушек Никласа.

Не говоря больше ни слова, я отпихнул их в сторону и метнулся к дверям дворца.

Из двора уже доносились дикие вопли, уличные ароматы маскарада были похоронены под запахами дыма и крови.

Я прикусил щеку изнутри и с ноющим сердцем вошел на праздник, перевернутый месмером и клинками.

Горький дым обжег мне горло. Один шатер полыхал, шест с радужными лентами тоже. Каждая ленточка шипела и потрескивала, пока яркие краски выгорали дочерна. У восточных ворот несколько Фалькинов силком выводили малышню, вопящую на руках амм и своих матерей.

Мы пришли за кровью, но не за невинной.

Стоило мне только шагнуть наружу, как разъяренный скидгард рубанул мечом по моему клинку черной стали. Давление обжигало. Я сделал выпад ему в бок, но промахнулся. И тут другой кинжал добрался до спины стражника.

Хаген выдернул клинок из шеи скидгарда. Он покрутил кинжал в руке, на его исхудавшем лице была написана ярость, которой там прежде не было.

Клинки во дворе рубили и резали. Я осмотрелся. Кривы и Фалькины бились со скидгардами и внутренней охраной дворца. Раум и Вали сражались неподалеку, словно вели танец под водой. Так мы обычно и выживали. Вместе, в парах, отталкиваясь от навыков друг друга.

Когда один стражник нацелил удар Вали в лицо, вперед выскочил Раум, втыкая свой кинжал ему под челюсть.

Чуть слышное «ффть, ффть» пронеслось мимо моей головы. Две стрелы вонзились в грудь скид-гарда, стоявшего у меня на пути. Гуннар на крыше поднял лук, готовясь к новому залпу. Он раз за разом натягивал тетиву и стрелял. С ним же рядом стояла и Това, зеркально отражающая его действия.

– Кейз, – заметил Хаген. Его лицо обратилось в сталь. – Кейз Эрикссон, это мой треклятый сын?

– Да, – я не стал больше ничего объяснять и нырнул в сражение. Сталь столкнулась со сталью, когда на моем пути вырос стражник. Увернувшись от моего удара, он пнул меня в колено и замешкался. Я тут же ударил его по черепу рукоятью своего меча, а затем, проткнув лезвием, перешел к следующему.

Две гильдии теснили скидгардов; призывы эвакуировать аристократию перекрывали крики. Обычные люди, пришедшие на праздник, разбежались по всей территории. Никаким стражникам не было дела, выживут они или погибнут.

Возле задних ворот Исак и Фиске бились вместе. Исак нагнулся вперед, Фиске перекатился через его спину, перерезая на ходу горло противнику. Линкс работал с Никласом. Фалькин был отличным эликсирщиком, великолепным контрабандистом и смертоносным бойцом. Те, кто подходил слишком близко, долго не жили.

– Я убью тебя! – Крики Дагни привлекли мое внимание к шуму и воплям. Я прищурился, глядя сквозь дым. Какой-то Фалькин схватил ее за талию и тащил к конюшням, где кареты, хотелось бы надеяться, стояли в ожидании отступления половины наших людей. Она брыкалась и билась; ярость ее была нацелена на группу скидгардов. – Отдай мне его!

Стоящий в кольце стражи Ниалл, уже не погруженный в мечтательный транс, злобно рассмеялся и скрылся под защиту бронированной кареты.

Я нашел почти всех, кроме Малин Штром. Этот праздник сгорит дотла, но я найду ее.

Как в кровавом вальсе, я ронял мужчин к своим ногам. Отчаянный стражник схватил меня за руку. Я впечатал свой лоб в нос солдата, затем вскрыл ему грудную клетку. Меч из черной стали в одной руке, ладонь другой раскрылась возле бедра.

Трое мужчин передо мной, облаченные в простые маски с перьями, упали на колени. Они ухватились за свои шеи. Страх смерти мог бы открыть дверь для креативной расправы над врагом, но сегодня вечером они просто сломались.

Один взмах моей руки – и их шеи свернуты. Вот и все.

Скидгарды со шкурами и звериными мордами на головах ровным строем появились из железных ворот. Личная армия Лорда Магната.

Но я не смотрел на новых стражников. Мой взгляд был прикован к крытому помосту возле передней стены. Будто между нами никого и не было, я не моргая смотрел на Лорда Магната.

Пламя окрасило черноту глаз Ивара в жуткий красный цвет.

Стены чернильных частичек вырвались из-под земли. Я вытягивал месмер из каждой щели. Ненависть кипела во мне и все упрощала.

Тени пожрали двор. Одних стражников сбило с ног, а прочих проглотила тьма. Ивар прошипел своим войскам стоять на месте и подал знак кому-то за своей спиной.

Треклятые боги.

Знакомое лицо рассекло тьму проблесками бесценного золота и лентами света, льющимися с его пальцев. Он шагнул вперед в своей жемчужно-белой робе.

Меня охватила поразительная жестокость, и я поднял руки.

– Сабэйн!

Светоносец Черного Дворца. Моя противоположность. У него было что-то не в порядке с головой. Я никогда не встречал столь темной души, способной творить такой свет.

Сабэйн скопировал мою позу. Развел в стороны руки. Ошеломляющее белое мерцание – вот и все, что я увидел, прежде чем наши разрушительные силы столкнулись. Его яркость спуталась с тенями. Золотыми веревками Сабэйн швырял то разрушение, что мы творили, обратно в гильдии. Куда бы они ни ступили, они спотыкались о каркасы шатров и разбитые камни, пока к ним не подступали скидгарды, готовые их сразить.

Я взял огонь. Страх сгореть заживо распространил по строю скидгардов пепел и угли, отпихивая их прочь от Кривов и Фалькинов.

Равный ему по силе, я оступился, когда Сабэйн швырнул в меня свой туманный свет. Но в следующий же миг я бросил в ответ тьму.

Надежда и страх переплетались по всему горящему маскараду.

Мое сердце горело от изнеможения. Еще немного. Я должен был найти Малин. Найти ее – значит остаться в живых. Еще немного.

Тьма росла. Сабэйн ахнул, но посмотрел на меня со злым прищуром. С яростными воплями мы вновь переплели наши противоположные чары.

Во вспышке золота и черноты две линии месмера взорвались с оглушающим грохотом, потрясшим булыжники мостовой у нас под ногами. Меня отшвырнуло назад, я закашлялся из-за гнилостного вкуса альверской крови между зубами, а затем потянулся за мечом.

– Взять его! – завопил Ивар, указывая на меня. – Взять его, мать вашу!

Я не дамся. Я сам себя отправлю в пекло, прежде чем уйду, не убедившись, что Малин и моя гильдия в безопасности.

Как и его месмер, мой отшвырнул Сабэйна на землю. Но он встал первым и поднял руку, чтобы нанести, как я полагал, смертельный удар. В следующий миг Хаген выскочил передо мной. Он выставил руки, мышцы его были напряжены.

И тут же свет Сабэйна угас.

– Иди, Кейз! – прокричал Хаген. – Ее видели возле шатра с кольцом. Ее уводит Мастер Церемоний.

Он многозначительно посмотрел на меня. Мое сердце заколотилось. Значит, она будет в безопасности? Или что там планировал мастер?

– Я не могу оставить тебя здесь. Ты был нашей целью, заданием.

– Приведи мою сестру, – он сжал мое плечо. – Ради всех нас.

Сабэйн вынул из ножен клинок. Он будет биться с Хагеном. Может, он победит и я провалю задание. Но нужно было делать выбор, и Хаген его сделал. Сабэйн будет биться с нашей целью, но делать это он будет без месмера. Хаген проследит за тем, чтобы его сила оставалась оцепеневшей и приглушенной.

Над нашими головами пролились стрелы, нацеленные в Сабэйна. Светоносец увернулся, и ему повезло, что он был как раз за пределами досягаемости Гуннара.

Хаген будет под защитой, и он прав: Малин нужно вывести отсюда первой и быстрее всех.

Откуда-то издалека, с Черного Дворца, большая колокольная башня гулко пробила двенадцатый час.

Время вышло.

При этом звуке гильдии сложили оружие и присоединились к толпе, спешащей убежать из этих каменных стен.

Ивар все орал команды, но даже его собственные стражники тянули его и Леди Магнат с помоста в безопасное место. Луку я не видел. Хотелось надеяться, что он исчез еще до того, как разразилась битва.

Мне пришлось поверить, что другие доведут Хагена до эллинга. Что остальные доберутся до своих точек отхода. Мы все не смогли бы уплыть на лодке. Кто-то уйдет через ворота со спящими стражниками или по каналам, если Иро не разрушил и эти наши планы тоже.

Я морщился с каждым шагом. После атаки Сабэйна по всему телу остались синяки и открытые раны. Но это все не имело значения.

Я побежал к дальним палаткам. Я верну Малин.

И даже богам меня остановить.

Глава 39

Воровка памяти

Мастер Церемоний шел бесчеловечно быстро. Дым и крики взметались над шпилями Черного Дворца. В глазах жгло от непролитых слез. Все мысли обратились к Кейзу, к Кривам, к Хагену. Иро предал нас, и невозможно было сказать, какой урон он нанес плану Повелителя теней.

– Сюда, – мастер остановился перед черным шатром. Он сначала запихнул меня внутрь, затем оглянулся через плечо и скользнул за мной следом.

По всей темной комнате стояли высокие зеркала, образуя упорядоченный лабиринт. Шатер, где люди терялись в иллюзиях и замешательстве, бродя среди собственных искаженных отражений.

– Малин.

Мое сердце сжалось. Это был не тот измененный голос, что прежде. Я затаила дыхание и обернулась через плечо.

Мастер Церемоний сунул большой палец под низ маски и снял ее. В ответ на меня глядел Йенс Штром.

– Малин, – с отчаянием проговорил он. Почти нежно. Я не уверена, что меня больше тревожило: то, что Йенс – Мастер Церемоний, или то, что, судя по его взгляду, он мог бояться за меня. Он вновь потянулся к моей руке.

Я ее вырвала.

– Ты… ты был там. С Хагеном, – страх сменил горячий, ослепляющий гнев. – Ты собирался смотреть, как его продают!

– Ты не понимаешь, в каком мы опасном положении. Бард сказал мне, что ты здесь…

– Бард? – внутри черепа разразилась головная боль. Мой сводный брат пошел к моему отчиму – Мастеру Церемоний – и сказал ему, что я в беде? Или он пошел бушевать по поводу того, что его тупая маленькая мышка снова пробралась на маскарад?

– Малин, – сказал Йенс, возвращая меня в настоящее. – Я наблюдал за Маск ав Аска лишь затем, чтобы защитить вверенных мне детей.

– Защитить? – Я быстро проваливалась в какое-то головокружительное безумие. – Защита означала бы спасение твоего сына от преступных торгов.

– Я и спасал! Все уже было устроено, – заревел он мне в лицо. – Я здесь не затем, чтобы оправдывать перед тобой свое положение. Я здесь, чтобы вывести тебя отсюда живой. Ты покинешь Клокглас, Малин. Ты слишком далеко зашла и впуталась в опасные дела, которых не понимаешь. Я обещал твоей матери, что всегда буду тебя защищать, и, клянусь богами, так я и сделаю.

Я снова отстранилась, когда он потянулся ко мне.

– Я пришла с Повелителем теней. Если кто меня и защитит, так это он. А не мужчина, который готов продать собственного сына.

Лицо Йенса приобрело яростно-пурпурный оттенок, словно он задержал дыхание.

– Мальчишка завел тебя прямиком в опасность. Он ведь знал, и все равно…

– Мальчишка? – кончики пальцев покалывало. – О боги, ты знал, что Повелитель теней – это Кейз, – под кожей бурей закипал гнев. В следующий миг мои кулаки взметнулись, вновь и вновь ударяя Йенса по груди. – Ты избавился от него, ублюдок! Ты – Мастер Церемоний. Ты знал, что он альвер, и продал его!

Йенс перехватил мои запястья, заставляя прекратить атаку.

– Я бы охранял мальчишку так же, как охранял и всех прочих. Он сам сделал выбор.

– Какой выбор? – Мой голос надломился, но слезы не пролились. Я была слишком зла, чтобы плакать. Слишком хотела убивать, чтобы рыдать.

– Уберечь тебя от проклятья вот этого. – Йенс поднял сияющее стеклянное кольцо.

Я моргнула.

– Почему оно так делает?

– Из-за тебя. Оно твое, Малин. Твое.

– Нет. Это игра, шутка, легенда и…

– Оно настоящее. – Йенс вдавил кольцо мне в ладонь. Взрыв жара, чего-то теплого, сильного и успокаивающего пронесся по моим венам. Он сомкнул мои пальцы вокруг стекла. – Ты – наследница Восточного королевства. Малин, твоя мать была последней наследницей, и ее убили за это. Она не была моей женой.

– Что?

– Она жила, скрываясь, но ее обнаружили. И все же она смогла разыскать меня, зная, что судьба призвала меня защищать королевскую кровь с ее дарами. Я поклялся защищать тебя от проклятья, которое приносит алчность по отношению к этому кольцу.

– Моя мать умерла не от чумы?

– Нет. Она умерла от ножевого ранения спустя два дня после того, как прибыла в мой дом. Но обо мне знали те, кому требовалось убежище, я ведь уже взял двоих детей, – он помолчал. – Ты, Бард и Хаген – все королевской крови, но лишь ты рождена от наследников. Твоя мать происходила из линии первого принца, а отец – из линии второго. Они оба мертвы, но их союз породил истинное право на престол. Как и для твоих родителей, такое право для тебя – смертный приговор. Я сделал своим долгом обеспечить то, что эти линии выживут и никогда не погибнут.

Это не имело смысла. Бард и Хаген – не его сыновья? Он не был мужем моей матери?

– Если это правда, зачем нас скрывать? В чем смысл держать меня здесь, если не для того, чтобы посадить на трон?

– Дать тебе жить, – сказал он с тяжелой грустью.

– Ты держал меня в конюшне, заставлял работать до ломоты в костях. Тебе не было до меня дела.

Йенс закрыл глаза.

– Ты должна была стать никем. Маленькой мышкой, на которую никто дважды и не взглянет. Может, я неправильно это сделал, но все было ради того, чтобы ты оставалась спрятанной и живой. Я в жизни на бойни насмотрелся. Ивар, как и многие до него, выслеживал всех, в ком была хоть капля королевской крови, убивал их еще детьми, младенцами, Малин. Твои родители были из тех немногих, кто успел повзрослеть, но даже их убили. Если линии угаснут, то что с нами станет?

Я ничего не сказала. Просто ходила туда-сюда, сердце бешено стучало.

– Всякому, кто подозревал правду о том, чем я занимался, я выворачивал язык, – сказал он. – Я профетик устного слова, но мой талант лежит в правде и лжи, что мы произносим. Я могу заставить людей не говорить правду. Если они попытаются – прольется лишь ложь. А теперь прошу. Мы должны идти. Я оплачу твое отплытие из Клокгласа, но ты должна пообещать никогда не возвращаться.

– Нет! – я подняла руку. – Я хочу знать, что ты сделал с Кейзом. Зачем забрал его у меня.

Йенс вздохнул, на несколько вздохов закрывая глаза. Он сунул руку под свою изящную, выглаженную рубашку и вынул два флакона на серебряных цепочках.

– Никогда не думал, что отдам их тебе, но после того, как ко мне пришел Бард, я понял, что больше не могу их хранить у себя. Но я рад, что они у меня есть.

Костяная пыль.

Йенс поднял флакончик с черным колпачком.

– Последние мысли твоей матери. Ее просьба – сохранить ее память для тебя. Она рассказала мне, как это сделать. – Он вложил его в мою дрожащую руку, затем поднял флакон с красным колпачком. – За свою жизнь я создал лишь еще один. Тот, что, как я чувствовал, будет однажды важен для тебя. Он взят с маскарада десять лет назад.

Мне должно было быть стыдно, что я сначала выбрала красный, а не предсмертные мысли женщины, давшей мне жизнь. Но сердце мое было с Повелителем теней, и я сгорала от желания узнать все.

– Чья это память?

– Моего бывшего слуги. Помнишь Ярлборга? Как он тенью за мной ходил?

– Ты убил его?

Йенс поморщился.

– Пришлось. Это было слишком важно.

О, на какие зверства все мы шли. По правде говоря, мы все были по-своему немного монстрами.

Я схватила флакон со старым воспоминанием, ожидая, что оно будет слабым, но, когда я просыпала толченую кость себе на язык, дым был резким, запахи острыми, все было ярким и цветным.

Первая сцена оказалась мне знакома, потому что у меня было такое же воспоминание. Единственное отличие – точка обзора. Эхом прозвучал мой собственный детский смех. Двое детей, дразня друг друга, бегали вокруг шеста с лентами. Мои рыжие косички хлестали меня по щекам, а темные спутанные волосы Кейза падали ему на глаза.

Мой отчим был рядом с нами. А я и не знала.

– Ее здесь быть не должно.

– Она тайком улизнула. Они слишком умные, это им, черт побери, добра не принесет, – раздался другой знакомый голос.

Рядом с Йенсом стоял Хаген.

Йенс в воспоминании испустил долгий вздох.

– Он знает о ней. Мы должны сейчас же ее отсюда увести.

– Он знает только, что у тебя в доме есть сильный альвер, – сказал Хаген. – Это могу быть и я. Я приму удар на себя.

– И бросишь своего мальчика? Свою женщину, что носит твое второе дитя? – надавил Йенс. Глаза Хагена потемнели, когда он опустил их к земле.

– Он идет за ней, – продолжал Йенс. – Я провалился. Они заберут Малин и убьют ее. Я это знаю.

– Кто заберет Малли?

Мое сердце затрепыхалось, когда я увидела, как Хаген и Йенс резко обернулись. Взгляд Ярлборга перешел на костлявого мальчика с растрепанными волосами и ярко-золотыми глазами.

Глазами тогда столь живыми, столь невинными.

– Кейз, – сказал Йенс, расправляя плечи. – Вам с Малин нельзя было сюда приходить. Когда вернемся, вас накажут.

Юный Кейз переступил с ноги на ногу, понурившись.

– Да, лорд Штром. Но… – он помолчал, собираясь с духом. – Но кто заберет Малли?

– Никто, Кейз, – сказал Хаген.

– Вы сказали, что ее убьют. Я вас слышал, – он осмелел. Мне отчаянно хотелось протянуть руку в воспоминание и прикоснуться к мальчику, предупредить его, велеть ему бежать без оглядки.

Когда никто ему не ответил, Кейз шагнул вперед.

– Это Лорд Магнат, так ведь? Скажите мне правду, лорд Штром. Я знаю, он любит резать глотки, и, если он придет за Малли, я ему не позволю. Не позволю.

Йенс посмотрел на мальчика с мукой в глазах.

– У нас небольшие неприятности, но тебе опасаться нечего.

– Они знают, что она – жуткий альвер.

Я чуть не улыбнулась его невинности, но вместо этого заплакала, глядя, как все это разворачивалось.

– Они знают, что в нашем доме есть сильный месмер, – твердо сказал Йенс. – А теперь вы с Малин оба идете домой. Здесь небезопасно.

– Они не знают, что это она? – продолжал упираться Кейз. Его проклятое упрямство не даст ему так легко оставить тему. – Но знают, что месмер чей-то и собираются начать убивать народ в Доме Штромов, чтобы его найти?

В воспоминании Йенс посмотрел на Ярлборга, будто сомневаясь, стоит ли говорить столь открыто в присутствии слуги.

– Я не маленький, – огрызнулся Кейз, затем остыл, когда мой отчим посмотрел на него с недобрым прищуром. – Со всем уважением, лорд Штром. Я не маленький. Скажите мне, собираются ли они забрать Малли и проверить ее месмер?

– Daj, – предупредил Хаген, когда Йенс присел, чтобы посмотреть Кейзу в глаза.

– Да, – сказал Йенс, игнорируя Хагена и на равных обращаясь к своему конюшенному мальчику. – Да, они начнут проверять месмер и начнут с Малин, поскольку она девочка.

– Девочки нервируют Лорда Магната, – сказал Кейз скорее самому себе. Он почесал голову, голос его дрожал. – Но что, если они найдут другого альвера? Что, если решат, что тот, с жутким месмером… это кто-то другой?

– Кейз, я знаю, что тебе дорога Малин, – сказал Хаген. – Но рифтера будет недостаточно, чтобы убедить их, что в Доме Штромов нет месмера аномальщиков.

– Но это же ответ, – Кейз пнул камешек и посмотрел на Йенса. – Так ведь, лорд Штром? Я послушался вас, знаете? Я никому не показывал, что на самом деле могу.

Хаген нахмурил брови.

– Что на самом деле можешь? Daj?

Йенса разрывали сомнения. Это было написано в каждой морщинке на его лице: он никак не мог решиться на следующий шаг. Защищать девочку или мальчика.

– Ты любишь Мал, так ведь, мальчик?

– Я никогда не хочу переставать с ней дружить, – сказал Кейз. – Я не хочу, чтобы она умерла. Меня тошнить начинает, как думаю об этом. Это значит, я ее люблю?

– Я бы сказал, что да, – ответил ему Йенс.

Было так странно видеть подобную доброту в этом человеке, подобную мягкость. Я не знала, что и думать.

Кейз сжал кулаки точно так же, как сжимал их и сейчас.

– Тогда выдайте меня, лорд Штром. Пошлите меня; скажите им, что это они меня ищут.

– Кейз, – Хаген шагнул вперед. – Не надо. Мы найдем способ уберечь вас обоих. Всех нас.

– Где, Хаген? – огрызнулся Йенс. – На севере? Ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, как жестоко это королевство к магам. Ты правда думаешь, что хоть какое-то жалкое место в этом мире не продаст наследницу разрушенного трона обратно тирану, который его занимает? Если Ивар думает, что она существует, то он не успокоится.

Глаза Кейза округлились.

– Малли – наследница?

– Daj, Кейз не сможет раз и навсегда удовлетворить Ивара, – сказал Хаген. – Он вновь вернется к своей одержимости, если до него долетит хоть малейший слух, что наследница существует. Это жестокое решение проблемы, конца у которой нет.

Мой отчим вздохнул и сжал пальцами переносицу.

Кейз стиснул руку моего отца, точно так же, как дети тянутся к чему-то мягкому и теплому, когда им страшно.

– Но это может дать время придумать другой план, так, лорд Штром?

Йенс поднял взгляд на мальчика.

Кейз не моргал, не отводил глаз.

– Он ее не получит. Я ему не дам.

– Если ты просишь меня сдать тебя вместо нее, то, надеюсь, ты уверен в этом решении, – сказал Йенс.

Кейз несколько раз моргнул, затем кивнул.

– Уверен, лорд Штром.

– Кейз, нет, – сказал Хаген, но умолк, когда Йенс поднял руку.

– Ты осознаешь опасность? – спросил Йенс. – Ты понимаешь, что будет сложно когда-либо освободиться от Ивара?

Кейз сглотнул.

– Я знаю.

– Daj. – Хаген выглядел так, будто готов рвать на себе волосы. – Нет.

Ярлборг дернулся, будто его сейчас стошнит, и я подумала, что меня тоже может вырвать, если слуга сделает это в воспоминании.

– Мальчик прав, – сказал Йенс. Боли в его голосе стало чуть больше. – Он не дитя. Он может сам делать выбор.

Хаген выругался себе под нос и начал ходить туда-сюда.

– Я умру? – тихим голосом спросил Кейз.

Этот вопрос заставил моего отчима задуматься.

– Я буду посещать Черный Дворец, Кейз. Я сделаю все, что смогу, чтобы убедиться, что этого не произойдет.

– Просто, если я умру, хочу, чтобы кто-то сказал Малли не грустить, – проговорил он со слезами на глазах. – Скажите ей, что я был храбрым.

На лице отчима проступила тень неохоты. Вверх по моему позвоночнику заплясал холодок.

– Ты уверен? – спросил Йенс.

– Да.

Хаген заскрипел зубами. Но он не остановил мальчика. Несомненно, если бы Гуннара не существовало, мой брат бы этого не позволил. Вместо этого он бы сам пошел. Мучение оттого, что он разрывался между двумя мирами, прорезало глубокие складки на его лице, когда он сжал плечо Кейза.

– Ты и правда храбр, Кейз, – сказал Хаген. – Ты пообещал мне, что всегда будешь приглядывать за ней, и ты сдержал слово.

Хаген прижал мальчика к груди. Кейз содрогнулся, судорожно выдыхая.

Нет, я не могла на это смотреть. На боль, на страх, они пронизывали каждую мысль в голове слуги, пока он смотрел, как мой отчим связывает язык Кейза так, что он никогда не сможет сказать правды обо мне, никогда не сможет заговорить о том, что случилось в тот день. Йенс сделал то же самое с Хагеном.

Неудивительно, что Повелитель теней настаивал на том, что не мог объяснить, как попал в Черный Дворец.

После этого я увидела, как Йенс стоит перед личной армией Ивара. Мое сердце подскочило при виде Босвелла Дофта, стоящего в дверях Черного Дворца и ухмыляющегося. Считаные мгновения спустя будущий Повелитель теней был окружен скидгардами.

Где-то вдалеке, все еще в воспоминании, мой голос позвал Кейза, в счастливом неведении о том, что вот-вот произойдет. Губа мальчика задрожала, когда стражи схватили его за руки. Мой юный голос стал громче, более напуганным, когда я принялась его искать.

– В-вы скажете Малли, – Кейз заикался, теперь по его щекам лились слезы. – Вы скажете ей, что я ее покинул не потому, что она была плохим другом? Это не так. Она будет плакать. Я не… – он икнул. – Я не хочу, чтобы она плакала.

Сердце Ярлборга заколотилось, его стук сливался с моим собственным сердцебиением по мере того, как его память в моей голове уводила все дальше.

Голос Йенса прохрипел:

– Я ей скажу.

Он и сказал. Я помнила ту ночь, когда Йенс объяснял, что я всегда была ближайшим другом Кейза и что должна черпать утешение в том, что мне повезло испытать такую дружбу. Один из немногих моментов мягкости, что этот мужчина подарил мне в детстве.

С последним словом дым поблек. Наверное, мой отчим убил Ярлборга вскоре после этого. Он так и не вернулся в наш длинный дом, и теперь я знала почему.

Я повалилась на колени. Горячие слезы застилали мой взор.

– Это был его выбор, Малин.

Я стиснула руками виски.

– Ты должен был спасти его, защитить его.

– А кто, по-твоему, сделал так, что их побегу ничто не помешало? Кто, по-твоему, предложил, чтобы мальчик стал альвером доброго сына? Я сделал все, что смог.

Дыхание перехватило. Правда могла быть проклятьем. Я пришла на маскарад, веря в очень многое, а теперь уйду с ношей, которую не могу нести. Ее вес уже раздавил во мне каждую частичку.

Снаружи шатра что-то застучало. Глаза моего отчима метнулись к углу, затем снова ко мне.

– Ты должна уходить.

Я покачала головой. Я тонула, не в состоянии сделать вдох.

Когда сквозь наше молчание эхом пронесся громкий треск от гнущихся шестов, подпирающих шатер, я отскочила. Полотно, скрывающее нас от глаз, разорвалось в клочья, когда меч из черной стали впился в его волокна. Я издала вскрик облегчения, преданности, любви и поползла к нему, как только Повелитель теней протиснулся внутрь.

Тени накрыли его плечи, как туманный плащ. Кейз так крепко стискивал свой меч, что костяшки его пальцев побелели. Золото в его глазах померкло до горячего, угольно-черного. Он осмотрел шатер: меня, плачущую на земле, моего отчима, скованного шоком.

Все длилось лишь мгновение, прежде чем Йенс покачал головой.

– Нет! Кейз, не надо.

Кейз не послушал. Он поднял руку, и вихрь темного месмера проглотил меня целиком. Миг спустя я была уже в руках Кейза, его тени утаскивали нас прочь.

Я закричала, уткнувшись в его грудь, когда камень и полотно разошлись. Мои ноги оторвались от земли, желудок подскочил, и вскоре меня вышвырнуло на землю снаружи. Бряцание стекла о камень эхом отдалось в моих ушах, когда кольцо выскользнуло из моей руки и откатилось на дюжину шагов в сторону.

– Малин! – Кейз поднялся с колен и побежал ко мне. Он вырвал нас из шатра и обрушил его. Йенс Штром был жив, но затерялся в море ткани и шестов. Кейз поднял меня на ноги, его ладони нежно скользнули по моим рукам. – Быстрее. Нам нужно добраться до эллинга.

– Ты занял мое место, – сказала я, резко втянув воздух. – Я видела правду, Кейз. Должны были забрать меня, и…

Он заткнул меня яростным поцелуем. Было скорее больно, чем сладко. Зубы и губы рвали друг друга, и закончилось все слишком быстро.

– Я бы сделал это вновь, тысячу раз.

– Кейз… кольцо, – я указала на сияющие руны на стекле.

– Не надо, – он потянул меня в противоположную сторону. – Оставь его. Прошу, Малли, не трогай его. Оно несет страдание и смерть. А теперь поспеши. Лорд Магнат идет сюда, и уже давно пробило двенадцать.

Глава 40

Повелитель теней

Я то и дело поскальзывался на лестнице, ведущей к эллингу. Каждый мой шаг приходился на грязные ленты и обрывки тканей, что валялись на ступенях. Вместе с тем влажный воздух наполнял мой рот привкусом плесени и грязи. Лестница вилась спиралью вокруг небольшой башни, освещенной факелами, а ее конец открывался на несколько небольших яликов, пришвартованных у причала. Коричневая вода, густо забитая ветками и листьями с речного берега, набегала на деревянные мостки, а по стенам карабкался омерзительный черный мох.

Това и Никлас были в черном ялике рядом с Раумом, Линксом и Исаком, которые готовили весла. Позади них сидел Хаген.

В груди разлилось чувство облегчения. Либо Хаген ускользнул от Сабэйна, либо светоносец мертв. Стоило хотя бы надеяться.

Хаген резко обернулся, когда мы приблизились.

– Мал.

Двумя быстрыми движениями он выскочил из ялика и прижал ее к себе.

– Ты чертова дура, – сказал он, уткнувшись в ее волосы.

– У меня к тебе накопилась целая куча вопросов, – пробормотала она в ответ.

– Уверен, – сказал он. – Но давайте выбираться отсюда. Я не знаю, почему Повелитель теней не направил моего сына на тот же путь, что и меня.

Хаген бросил на меня недобрый взгляд. Ну и пусть. Ответ был прост. Гуннару было безопаснее бежать через ворота, чем по коротким проходам и мостикам на противоположную сторону реки. Я не обязан был объяснять свой выбор в том, что касалось безопасности члена моей гильдии.

Глаза Раума были красными и смертельно усталыми. Никлас дрожал от едва сдерживаемой ярости; его злобный взгляд уткнулся в дно ялика. Я почти не сомневался, что он обдумывал зверские способы уничтожения Иро.

Я сплел свои пальцы с пальцами Малин и сжал ее руку.

– Пора. Полезай в лодку.

Она отпустила меня, когда Линкс помогал ей перелезть через борт. Вскоре мы навсегда освободимся от Маск ав Аска. Я почти чуял свежий запах деревьев на том берегу реки.

– Там! – в ночи прогремел крик.

– Кейз! – закричала Малин, когда толпа скидгардов наводнила эллинг.

Стражники незаметно вышли из дверей. Две части стены разошлись в стороны, открывая проходы, которых не было на чертежах Клауса. Мы оступились, упустили что-то критически важное. За спинами стражи в эллинг ступил Лорд Магнат. Рядом с ним шел Иро, чьей ухмылки было достаточно, чтобы я мысленно подписал ему смертный приговор.

– Ублюдок! – закричал Никлас. Он побежал к причалу, но Линкс его удержал.

– Прости, брат, – сказал Иро, подмигнув. – Я устал жить в грязи. Кроме того, здесь лучше платят.

Меня ослепила ярость. Я потянулся за своим мечом из черной стали, но стражники, прятавшиеся на перекрытиях, резко спрыгнули на меня. Они прижали меня лицом к камням. Мой месмер был почти весь истрачен. Мысль о том, чтобы использовать слишком много и слишком быстро, болью отзывалась в конечностях и груди.

Малин выкрикнула мое имя. Кривы повскакивали на ноги с поднятым оружием, но все замерли, когда стражники заставили меня встать на колени и нацелили мечи мне на шею.

– Еще движение, и он умрет, – шелковым голосом сказал Ивар.

Раум и Линкс метались, как загнанные волки, пытаясь найти решение.

– Эта девушка – воровка, которая пыталась обокрасть Наследного Магната? – Ивар сцепил руки за спиной, мрачно глядя на Малин.

Иро казался весьма огорченным, потому что не мог подобрать правильных слов, но в итоге он все же натянуто кивнул.

– Это она.

Ивар склонил голову набок.

– Леди Фрейя, я полагаю, не твое имя. Я очень надеюсь, что ты мне его назовешь, а также объяснишь свой интерес к лорду Штрому. – Ивар взглянул на Хагена, затем сжал своими длинными пальцами мой подбородок. – Скажи мне, иначе цену заплатит твой злоносец. Я по нему скучал.

Я убью его. В голове проносилась тысяча способов перерезать ему горло.

– Отбивайся, Кейз! – голос Малин дрожал.

Ей нельзя раскрываться, не перед Иваром. Почему Иро не выдал ее имя, я не понимал, но я не стану отталкивать руку удачи. Еще одна угроза от Ивара, и эта безрассудная женщина раскроет свое имя. Пекло, я любил ее за это, но такого шанса она не получит.

Я презирал это место, но мысль о мире, где нет Малин, нет гильдии Кривов, была чем-то, что я презирал еще больше.

Выбора не было. Я уже знал, что делать.

Один взгляд на Малин, и, клянусь богами, она поняла. Ее глаза наполнила яростная паника. Она замотала головой и стиснула борт ялика, борясь с Линксом и Хагеном, которые оттаскивали ее назад.

Девочка, что первой увидела мои слезы, что не спала всю ночь, если кошмары омрачали мои сны. Она была первой девочкой, которая сказала мне, что я храбрый и сильный. Малин была первой, она была единственной, кто держал в своих руках мои сердце и душу.

Я всегда буду ставить ее жизнь превыше своей. Еще один раз. Один шаг в танце. Я мог выдержать еще один.

Я удерживал ее взгляд, а по моему лицу расползлась улыбка, наполненная безумием.

– Мне страшно!

– Кейз, нет!

Она бросилась к борту лодки в тот самый миг, когда мои глаза закрылись и я повелел своей тьме поглотить ялик целиком. Словно кинжалы, что вонзились мне в грудь, месмер забрал страх, притаившийся внутри меня. Страх оказаться в ловушке. Страх, что у меня навсегда заберут Малин.

Темные эмоции плясали на сердце, творя месмер достаточно сильный, чтобы привести что-то в движение, например, ялик, несущийся по воде прочь от них всех.

Когда мои тени рассеялись, ялик оказался почти на середине реки.

Раум, Това, Линкс – все они меня проклинали. Никлас и Исак выглядели скорее ошарашенными. Малин наполовину свесилась за борт; лишь Хаген не давал ей свалиться в воду.

Она бесновалась, шлепая по рукам брата и выкрикивая мое имя.

Я повалился на землю, энергии больше не было.

Скидгарды схватили меня за руки, и пару вздохов спустя горящий магический ошейник захлопнулся вокруг моей шеи. Он обжигал кожу, совсем как элдриш в Скиткасте, но какая разница?

Я даже подумать не мог о месмере без головокружения.

Скидгарды заставили меня встать на ноги. Ворота, отрезающие эллинг от реки, с лязгом закрылись. Я посмотрел лишь раз, позволяя себе бросить последний взгляд на ее лицо. Малин повисла на борту ялика, побежденная, и рыдала, пока течение реки уносило их с глаз долой.

Я улыбнулся.

Все пошло не по плану. Мы доверились не тем людям, но, в конце концов, если она проживет еще хотя бы один день, то оно того стоило.

Мне было плевать, умру ли я.

Я любил ее, и любил крепко. Для меня этого было достаточно.

В прищуренных глазах Ивара заплясала тьма, когда меня заставили встать перед ним на колени.

– С возвращением, мальчик, – сказал он, снова обхватывая своими тонкими пальцами мой подбородок. Ивар поднял взгляд на скидгардов. – Отведите его в зал совета. С этим я рисковать не буду. Больше нет.

Ивар развернулся на каблуках и ушел в сопровождении двоих стражников.

– Надеюсь, пенге стоили твоей души, Иро. – Я чуть маниакально рассмеялся, когда скидгарды тащили меня мимо Фалькина.

– Ты что-то сделал со мной, – прорычал он. – Не знаю что, но я найду способ рассказать о ней правду.

– Можешь попытаться. – Я уперся, одергивая стражников. Может, им было любопытно посмотреть, как развернется наше столкновение. Они остановились, позволяя мне наклониться к Иро. – Но помни, я тебя теперь пометил. А я никогда не выпускаю из вида свои мишени.

Я уцепился за то, как Иро побелел, услышав мою весьма прозрачную клятву. Удовольствие от вызванного у него страха поддержит меня пред лицом того, что грядет.

Глава 41

Воровка памяти

Мой череп гудел, как будто огонь проломил его. Меня вырвало за борт ялика, когда Линкс вытаскивал лодку из реки. Застонав, я вытерла рот и осмотрелась в бархатной ночи. Речной берег был сырым и жег мой нос.

– Они здесь, – из теней окружающего леса появились Эш и Ханна.

Я повалилась на берег, с неописуемым облегчением увидев самых юных Кривов на их позиции. Несмотря на протесты Эша, которому велели не соваться на маскарад, Кейз не солгал мальчику о важности их задачи. Их работой было отправиться к бродягам, ждущим сигнал среди деревьев, и привести их сюда, чтобы помочь нам исчезнуть.

– Скорее, транспорт здесь, – сказал Эш. – Где он?

Я точно знала, кого мальчик имел в виду. При виде сморщенного лица Эша и отчаянных поисков Ханны я разревелась. Я сидела, обхватив колени, пока другие Кривы обняли самых младших среди нас, мягко объясняя, что дело пошло не по плану.

– Нет! – закричал Эш, бросившись к берегу реки. Рауму пришлось ловить мальчика и тащить его назад. – Нет. Мы не бросаем Кривов! Мы не бросаем Кривов!

Сломленная и ослабленная, я обняла себя за живот. Даже дышать мне казалось слишком сложно.

Мягкие руки нежно подняли меня с сырой земли. Хаген прижал меня к себе.

– Малин, – прошептал он, – нам нужно двигаться дальше. Мы слишком близко к дворцу.

– Я не могу его оставить, – пробормотала я.

– Мы перегруппируемся. Составим план, – это был Никлас. Он подошел к нам сзади, лицо его было каменным. – Так сделал бы Кейз, так сделаем и мы. Эш говорил на эмоциях, но от этого не менее правдиво. Мы не бросаем Кривов, мы не бросаем Фалькинов, мы не оставляем своих. Начнем мы не сегодня.

Не говоря больше ни слова, Никлас скрылся среди деревьев. У него был дар. Его речь поразила меня в самое сердце, и я ему поверила. Я должна была верить в каждое слово, иначе согнулась и сломалась бы от боли.

Това шагала рядом со мной, на ее щеках тихие слезы. Я сжала ее руку. Она стиснула мою в ответ.

Когда мы пробрались через терновую изгородь, на краю заросшей дороги нас ждали фургон и лошадь. На скамье возницы сидели мужчина и женщина с прекрасными, знакомыми лицами.

– Ансель?

Смотритель испустил долгий выдох, соскочил с места и заключил меня, а затем и Хагена в объятья.

– Я же обещал, что мы еще увидимся, – прошептал он.

Его жена, Саша, слезла с фургона, и мы обменялись слабыми объятиями, пока Линкс не прочистил горло и не кивнул на телегу. Линкс уселся спереди с Анселем и Эшем, который был ужасающе тих. Он даже не выдал ни одного любопытного факта о фургоне или ноже Анселя.

Остальные набились в заднюю часть фургона, погрузившись в собственные мысли и молчание. Ансель хлестнул вожжами, и вскоре кровь маскарада осталась лишь воспоминанием.

Дорога до Колючего Леса заняла ночь и рассветный час. К утру мои плечи поникли, а глаза слипались. Линкс ел с ладони какие-то черные семечки. Эш спал на коленях Раума, Ханна – на моих.

– Приехали, – устало сказала Саша.

Ансель остановил фургон между двумя гигантскими деревьями с листьями размером с мою голову. Колючий Лес состоял из шалашей, палаток и домишек, сколоченных из досок. Какие-то новые, а другие построены много лет назад.

Через каждые несколько шагов горели костры, в основном с большими котлами, в которых кипятились обтрепанная одежда или сочное рагу, или вертелами с грызунами, шипящими над огнем. Несколько крупных мужчин, одетых в жесткие шкуры, с топорами на поясе, шли к палатке, где симпатичная женщина раздавала оловянные чаши с броаном.

Лес за последние годы нарастил свое население и теперь походил на небольшой городок под густым навесом древесных крон. Народ одевался просто, некоторые малыши и вовсе бегали голышом, но здесь был смех.

Возле котелка с кипящим чаем я заметила знакомое лицо.

– Хоб?

Хоб поднял глаза.

– А, ну снова здравствуй.

Я нахмурилась, когда Инге наклонилась вперед, зачерпывая горячую воду для чая.

– Смотрю, помирился со своей лгуньей?

Я не хотела здесь видеть кого-либо ненадежного, не после того как предатель во второй раз оторвал от меня Кейза.

Хоб взял Инге за руку.

– Не веди себя так, будто собираешься ее прирезать. Со всеми недоразумениями мы разобрались.

Подбородок Инге задрожал.

– Я продавала секреты своим братьям, чтобы уберечь Джакоби, дэнниск. Они поддерживали мою лавку пенге и сказали, что я им должна. Я экономила и копила, чтобы вернуть свой долг, но дополнительно выдавала мошенников. Если бы я этого не делала, они бы пришли за Джакоби, заперли его, и… если бы они узнали, что я жду его малыша, они бы его убили. Я хотела уехать, как только смогу от них откупиться.

Мои глаза округлились, когда Хоб поцеловал ее в живот.

Он мне подмигнул.

– Говоря об уплате долгов. Где Повелитель теней? Мерзавец думает, что он хитрый. Я знаю, что он сделал.

– Что… – я прочистила горло. – Что ты имеешь в виду?

Хоб хихикнул.

– Не говори, что он никак не связан с той аристократкой, которая заказала Инге работу ровно на ту сумму, которую ей оставалось заплатить этим ее гадским братьям.

– И с фургоном, возникшим за дверью на следующее утро после того, как его гильдия забрала твое платье, уже загруженным и готовым привезти меня сюда, – сказала Инге, улыбаясь Хобу, словно он был для нее солнцем в небе.

Я стиснула челюсти. Треклятый Кейз. Я любила его. Отчаянно. Так сильно, что, кажется, могла бы возненавидеть его за все те зверства, что он пытался творить, скрывая доброго человека внутри.

– Его здесь нет, – сказала я.

Мой голос был хриплым, резким и яростным. Улыбка Хоба померкла, но я не стала дожидаться, пока он задаст новые вопросы. Я развернулась, углубляясь в лес хижин и хибар.

В нескольких шагах от края леса из-за деревьев вырвался Гуннар, все еще одетый в маскарадный костюм.

– Daj! – его голос дрогнул.

– Боги, – выдохнул Хаген и побежал к сыну.

Мое сердце хотело воспарить при виде этого, но я не была уверена, что от моего сердца хотя бы что-нибудь осталось.

Гуннар утонул в объятиях Хагена. Они были почти одного роста, но в этот момент Гуннар был меньше похож на Крива и больше на мальчика. Он уткнулся лицом в плечо Хагена. Мой брат поцеловал его в висок, отодвигая, чтобы как следует взглянуть на него. Он рассмеялся, затем снова прижал его к себе.

Я медленно пробиралась к ним, не желая нарушать это мгновение.

– Как ты сюда попал? – спросил Хаген, его голос дрожал.

Гуннар крепче сжал руки на отцовской талии.

– Мой дядя отвоевал королевство; Кривы помогали, так что Кейз поклялся maj найти тебя. Я приехал с ним.

– Дядя? – Рот Хагена пораженно раскрылся, но он моргнул, прогоняя шок, и положил крепкую руку на шею Гуннара. – Твоя сестра, твоя мать, они…

– Ждут тебя, daj, – просиял Гуннар.

Лицо Хагена исказили эмоции. Он вновь обнял Гуннара, как будто никак не мог его отпустить.

– А где Кейз? – спросил Гуннар. – Мы всем обязаны ему.

Вернулось уныние.

– Повелителя теней захватили, – вот и все, что Линкс сообщил своему собрату-Криву, прежде чем углубиться в Колючий Лес.

– Что? – Гуннар бросил взгляд сперва на меня, затем на Хагена. – Нет. Нет, ему нельзя туда возвращаться.

Сквозь деревья проломился Вали с рогом для питья в руке. В его глазах были тени. Определенно, он уже слышал новости. За ним шла Дагни в разорванном платье. Следом Джунис с Фиске. Все, кроме Повелителя теней, ушли с Маск ав Аска свободными.

В один миг Никлас заключил жену в объятия и прижал ее спиной к дереву. Он завладел ее ртом, жестко и отчаянно.

– Ну и когда мы начнем планировать возвращение? – спросила Дагни.

Для меня огромным облегчением было знать, что я не единственная требовала разработки быстрого, грубого плана того, как мы вытащим Повелителя теней прежде, чем Ивар сможет его убить. Я только вернула его и не намерена терять вновь.

Я никогда не остановлюсь.

Я стиснула кулаками то, что осталось от моего изодранного платья. На шее у меня висели два флакона, которые мне отдал Йенс. Я сжала их в ладони. Моя мать была наследницей и из-за этого умерла. Я скоро посмотрю на ее последние мгновения, заберу то знание, что она могла дать. И я не стану прятаться, как другие до меня.

Я оглядела изможденную группу. Утомление, ярость, страх – все это читалось в глазах членов обеих гильдий. Но было там и пламя. Наша битва была не окончена.

И я знала, как в ней победить. Повелителю теней придется меня извинить.

– Я – наследница Черного Дворца.

Слова шепотком повисли меж деревьев, никто не был уверен, точно ли их расслышал, или нет.

Первым молчание нарушил Гуннар:

– Ты – наследница? Типа… что?

– Типа кольцо королевы мне подойдет. И его нам нужно вернуть, потому что я, к сожалению, уронила его и убежала. Если нам повезло, то его нашел Мастер Церемоний.

– С чего бы это везение? – спросил Раум.

– Потому что он также мой отчим.

– Дело не только в этом, – вмешался Хаген. – Наш отец… – он указал на меня, – не отец нам по крови. Он – альвер, способный выворачивать языки тех, кто знает правду, которую нельзя распространять. Например, об истинной наследнице кольца королевы. Вот что делает Йенс Штром. Защищает потомков королевской крови от убийц Ивара. – Хаген бросил на меня короткий мрачный взгляд. – Малин, это кольцо – проклятье. Они будут выслеживать тебя, чтобы убить, и в конечном счете уничтожат всех, кто знал правду.

– Но у нас есть союзники, – заспорила я. – Один из них – Йенс. Он годами скрывал правду обо всех нас. Он – враг Ивара, что скрывается прямо у него под носом.

– Да, но они ведь поймут, что ты принадлежишь ему, верно? – спросил Линкс.

Хаген наклонил голову сперва на один бок, затем на другой.

– Мы не знаем. Йенс неустанно работал, делая из Малин невидимку. Пусть и жестокими способами.

Мой брат одарил меня теплым взглядом. Все те годы, что я спала не в доме Штромов, что меня не замечали, были лишь для того, чтобы никто и не смотрел на забытую падчерицу на сеновале.

– Даже если Ивар узнал, что я его падчерица, Йенс может сделать вид, что отрекся от меня, – сказала я. – Он может сохранить свою должность и потребовать мою голову прикрытия ради.

– Так он и сделает, – сказал Хаген. – Если так ты останешься в живых, он сыграет любую роль, какую придется.

Я не знала, было ли тепло в груди признательностью к отчиму, но ощущение было новое и странное. Я покачала головой, сосредотачиваясь на других способах добраться до Кейза. Именно он имел значение.

– А что насчет второго сына Ивара?

– Лука, – сказала Това. – Его можно считать союзником. Между отцом и сыном любви маловато.

Я осмотрела группу.

– Мы не в полном одиночестве. У нас есть козыри.

Кейз умолял меня не касаться кольца, но его здесь не было. И вновь он загородил меня от опасности, а мне уже давно пора начать бороться с теми, кто постоянно крадет его из моей жизни.

– Пока я точно не знаю, какие шаги предпринять, – призналась я. – Зато я уверена, что мы многое можем провернуть и сыграть в свою игру, – я улыбнулась с капелькой яда. – Это будет ниточка, по которой мы распустим правление Ивара.

– Малин, – сказал Никлас. – Мы так распустим весь наш мир. С тем кольцом ты узнаешь, на что способен твой месмер. Это все изменит.

Он знал обо мне. То ли мне подсказал инстинкт, то ли тот его взгляд, не выражающий ни малейшего удивления, но Никлас Тьюв понял, что означает мой месмер, когда мы посещали гнездо Фалькинов.

Сделав глубокий вдох, я встала лицом к рассвету с жестокой ухмылкой на лице.

– Тогда я точно узнаю, что могу с ним сделать. Я готова абсолютно на все, чтобы добраться до Кейза Эрикссона. Он бы поступил так же. Он бы не остановился. И мы не остановимся.

Глава 42

Повелитель теней

Черный Дворец состоял из узких коридоров, гостиных, длинных бальных залов, где Ивар тратил бессчетные пенге, развлекая богатеев Клокгласа или зарубежных дипломатов. Он хвалился своей властью. Он упивался ею, потому что техническое отсутствие короля делало четыре региона слабыми. Междоусобица могла разобщить земли, но Ивар в своей злобе гордился тем, что никто не рискнет подняться против него.

Конечно же, власть было легче сохранить, если он мог менять сами мысли других людей.

Я выпрямил спину, когда скидгарды ввели меня в большой зал совета. Я не склонюсь перед Иваром. Чем повалиться наземь, как какой-то сломленный слабак, я скорее вырву себе сердце.

Тяжелые деревянные скамьи с красиво вырезанными на них символами богов большим квадратом стояли в центре комнаты. Пол покрывали толстые, жесткие медвежьи шкуры. Столы украшали рога и кувшины броана и сладкого вина. Пирожные с медовым соусом и ягодным заварным кремом – как будто все, что осталось от Маск ав Аска, просто перенесли во дворец, чтобы продолжить празднество внутри.

На скамьях собрались члены внутреннего совета Ивара. Несколько генералов и капитанов скидгардов. Мне до них было мало дела. Мой взгляд тут же прилип к стульям с высокой спинкой во главе комнаты.

Если бы Ивар был королем, это был бы его тронный зал. Даже без титула он прилагал немало усилий, чтобы выглядеть по-королевски. Лорд Магнат занял самый широкий стул. Он посмотрел на меня с яростью, кипящей под поверхностью. Ниалл рядом с ним натачивал изогнутый нож с головой волка в качестве рукоятки.

Это оружие использовалось для церемонии, и все мои десять лет здесь я избегал этого ножа. Я стиснул челюсти, чтобы не выдать, как один вид его всколыхнул все детские страхи, связанные с этой волчьей рукояткой.

Леди Магнат сидела на скамье между двумя своими любовниками. А дальше, прислонившись к одному из столбов, подпирающих арочную дверь в задней части комнаты, стоял Лука Грим, уткнувшись носом в книгу.

Он поднял глаза, поджав губы. Он бы убил меня за то, что я попался, но, судя по тому, как он закатил глаза, я почти не сомневался, что второй сын Ивара уже придумывал что-то жутко драматичное, чтобы попытаться все это исправить. Гипнотик с месмером, трюкач по натуре. Лука точно что-то придумает.

По крайней мере, за эту надежду я тоже мог ухватиться.

– Злоносец, – Ивар перестал барабанить пальцами. Комната была накрыта ужасом, каждая ворсинка на ковре, каждая страница каждой книги на полках были пропитаны им.

Я поднял подбородок, ухмыляясь.

– Меня не так зовут.

– Злоносец, ты не будешь говорить, пока тебя об этом не попросят. – Ивар поднялся со стула. Он никогда не называл моего имени. Для него я был лишь недостающим кусочком его бесценного набора света и тьмы. Его первозданного баланса сил. Он не успокоится, пока не соберет его. Лорд Магнат спустился по ступеням возвышения и подошел ко мне. – Скажи мне, кто эта девчонка.

– Нет.

Удар в лицо меня не удивил. Я не застонал. Не поморщился. Я принял удар, сплюнул кровь и вновь обратил свое внимание к Лорду Магнату, как будто ничего и не случилось.

– Скажи мне, кто эта девчонка.

– Воровка из гильдии Кривов.

Ивар хохотнул и свирепо глянул на старшего сына.

– Тебя облапошила воровка. Ты настолько отчаялся найти женщину, чтоб грела тебе постель?

– В деле был замешан месмер, – огрызнулся Ниалл в ответ.

– А будучи Лордом Магнатом, ты должен быть чувствителен к магическим уловкам, – голос Ивара прозвенел по комнате. Он был властным, жестоким, он заставил всех затаить дыхание. Он прищурил глаза. – Ты меня разочаровываешь.

Щека Ниалла дернулась, но ему хватило мозгов помалкивать.

Ивар обошел меня кругом, словно охотящийся ястреб.

– Почему она столько для тебя значит? Не отрицай. Ты ошибся, прежде всего посмотрев на нее, когда мы прибыли.

– В моей гильдии все много значат.

– Я узнаю правду, злоносец, – сказал Ивар, будто давая обещание.

Мне больше нечего было сказать.

Ивар протянул руку за ножом. Ниалл полвздоха колебался, затем отдал его. Я подготовился к тому, что будет дальше. Наконец дать Ивару то, что он всегда хотел, было хуже, чем преисподняя.

– Раз уж ты упорно отказываешься что-либо говорить о девчонке, я сделаю так, что она станет для тебя никем. – Он злобно улыбнулся и схватил меня за руку, заставляя выставить ладонь. Я сжался, когда он порезал меня своим клинком. Глубоко и быстро, крови было достаточно, чтобы Ивар смог залить дно чаши. Он наклонился поближе; его лоб едва не касался моего. – Она станет всего лишь кошмаром в твоей голове, злоносец. Я заставлю тебя бояться ее, презирать ее, желать девчонке мучительной смерти.

Я смотрел мимо Ивара. Если он посмотрит мне в глаза, то увидит в них страх.

Ивар усмехнулся, будто уже победил.

– Я знаю, есть те, кто верит, что среди нас все еще имеются оракулы памяти, но мне очень нравится дар манипуляций с памятью. Он делает мир куда интереснее.

Ивар опустил пальцы в чашу, смачивая кончики моей кровью. Сколько раз я наблюдал то же самое? Когда новые альверы попадали в Черный Дворец через торги, через маскарад и из других королевств, он уничтожал их воспоминания. Извращал их, пока в альверах не начинали бурлить новые воспоминания о непоколебимой преданности Лорду Магнату.

Все прочие мысли, лица и любимые уничтожались. Оставались лишь Ивар и его дворец.

Малин брала дыхание или кость, чтобы красть память. Ивар использовал кровь, чтобы менять мысли.

Так же, как и в древних легендах, одна линия использовала мысли, чтобы видеть, а вторая меняла сознание, заставляя верить в совершенно другие вещи.

То, чего Малин не знала, то, о чем я раз за разом хотел ей рассказать, пугало.

Все, что я мог, – это надеяться, что гильдия Кривов, Фалькины и Хаген защитят ее от всего этого.

Внутренний круг Ивара смотрел с каким-то извращенным благоговением, как он повращал мою кровь, сочиняя жуткие картины, которыми он заменит несколько теплых мгновений. Я поднял руку к розе, лежащей у меня на сердце.

Двумя пальцами Ивар нарисовал у меня на лбу руны, которыми изгонит лицо Малин из моего разума.

Я крепче стиснул розу. Закрыл глаза.

Он мог изменить ее лицо, мои мысли, но я молил судьбу, – если она вообще существовала, – чтобы он не тронул того места в моем сердце, где она жила. Даже если это будет сокрыто от моего разума, пусть мое сердце держится за нее.

Я любил Малин Штром.

Я прожил всю жизнь, любя ее. Если попросят, клянусь богами, я бы и умер, любя ее.

Благодарности

Я так благодарна стольким людям. Эта серия пишется уже давно и не была бы возможна без помощи других.

Во-первых, спасибо мужу за то, что перекидывался со мной тысячей идей. Не знаю, сколько раз ты слушал об этом мире и этих персонажах, но я так благодарна, что ты так и не перестал болтать со мной. Наши разговоры раздулись во что-то, чего я и не ожидала.

Моим деткам, за ваше терпение и вашу поддержку. Я обожаю смотреть, как вы радуетесь всякий раз, когда одну из моих книг присылают почтой. Вы – моя причина жить.

Дженнифер Мурджа и Саре Соренсен за то, что помогали мне сгладить края, спасали меня от ошибок с запятыми и выловили все случаи, когда я писала «Шторм» вместо «Штром».

Спасибо Кларе Стоун из Author Tree за твои прекрасные дизайнерские навыки. Ты потрясающая. И Бьянке из Moonpress Co. за твои прекрасные обложки.

И, как всегда, спасибо моим читателям. Без вас это путешествие было бы невозможно.

Да пребудем мы все на стороне добра.

Л. Дж. Эндрюс

Примечания

1

Сыромятная кожа – кожевенный материал древнейшего способа выделки.

2

Кабриолет – в изначальном значении легкая конная повозка со складывающейся крышей, в которую запрягалась одна лошадь.

3

Сакс – короткий меч, иногда кинжал, использовавшийся викингами.

4

Ялик (ял) – легкая парусная лодка.

5

Jul (норв.) – Рождество.

6

Керамбит – изогнутый нож с заточкой с внутренней стороны.

7

Бакштаг – проволочная или веревочная снасть, которая с боков судна держит мачты или дымовые трубы.

8

Форштевень – самая передняя часть носа лодки или корабля, которая является продолжением самого киля.

9

Дранка – кровельный материал в виде пластин из древесины.

10

Эллинг – крытое сооружение для постройки и ремонта судов, а также для хранения яхт.

11

Запятки – место для слуги, лакея позади экипажа.

Content

Л. Дж. Эндрюс
Ночь масок и ножей

Часть первая

Прошлое

Глава 1 Воровка памяти

Глава 2 Воровка памяти

Глава 3 Воровка памяти

Глава 4 Воровка памяти

Глава 5 Повелитель теней

Глава 6 Воровка памяти

Глава 7 Воровка памяти

Глава 8 Воровка памяти

Глава 9 Повелитель теней

Глава 10 Воровка памяти

Глава 11 Воровка памяти

Часть вторая

Глава 12 Воровка памяти

Глава 13 Повелитель теней

Глава 14 Воровка памяти

Глава 15 Воровка памяти

Глава 16 Повелитель теней

Глава 17 Повелитель теней

Глава 18 Воровка памяти

Глава 19 Воровка памяти

Глава 20 Повелитель теней

Глава 21 Воровка памяти

Глава 22 Воровка памяти

Глава 23 Повелитель теней

Глава 24 Повелитель теней

Глава 25 Воровка памяти

Глава 26 Повелитель теней

Глава 27 Воровка памяти

Глава 28 Воровка памяти

Глава 29 Повелитель теней

Глава 30 Воровка памяти

Глава 31 Воровка памяти

Глава 32 Повелитель теней

Часть третья

Глава 33 Воровка памяти

Глава 34 Повелитель теней

Глава 35 Повелитель теней

Глава 36 Воровка памяти

Глава 37 Воровка памяти

Глава 38 Повелитель теней

Глава 39 Воровка памяти

Глава 40 Повелитель теней

Глава 41 Воровка памяти

Глава 42 Повелитель теней

Благодарности

Примечания