Исповедь из преисподней

От сумы и от тюрьмы не зарекайся

Сергей Решетников

Редактор Светлана Булкина

© Сергей Решетников, 2023

ISBN 978-5-0059-4208-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

От стен казенных веет пустотой

И время копошится через силу

И нет дорог… ни этой и не той…

Есть только выход… да и тот в могилу…

Земля не носит на своих руках

Того, чьи руки выпачканы кровью…

Такая жизнь, погрязшая в грехах,

Совсем ведь не рифмуется с Любовью…

И каждый день как крик из темноты…

Сжирает бездна и часы и годы…

Сгорели все до одного мосты…

И головешки поглотили воды…

Это стихотворение иркутского поэта Риммы Соколовой. Хочется ей сказать слова благодарности за помощь в подготовке данной книги. Именно она перепечатывала все рукописи, поступившие мне из Преисподней – из Вологодского пятака – колонии для пожизненно заключенных.

Теперь продолжу свое вступление.

Есть два пути избавить вас от страдания:

быстрая смерть и продолжительная любовь.

Фридрих Ницше – немецкий философ

Тот, кто не желает подать руку упавшему,

пусть страшится упасть сам, ибо, когда он

упадет, никто не протянет ему руки

Если ты равнодушен к страданиям других,

ты не заслуживаешь названия человека.

Саади – персидский поэт-моралист

Лучше вытерпеть эти некоторые страдания, чтобы

насладиться большими удовольствиями, полезно

воздерживаться от этих некоторых удовольствий,

чтобы не терпеть более тяжких страданий.

Эпикур – древнегреческий философ

Во вкладке в начале книги изображен святой Дисмас. Он считается покровителем всех заключенных. Произведение художника Томаса де Кейзера хранится в музеях Швейцарии Thomas de Keyser (1596/7 – 1667).

Св. Дисмас – это вор, который был распят вместе с Христом на Голгофе. По преданию по правую руку Спасителя. Известно, что он попросил прощение и вступил в вечную жизнь вместе с Иисусом. Св. Дисмаса также называют Благоразумным разбойником.

Информация о св. Дисмасе есть в Евангелии от Луки (Лука 23:32—43): Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону… Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: «если Ты Христос, спаси Себя и нас». Другой же, напротив, унимал его и говорил: «или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.

В апокрифическом Евангелии от Никодима приводятся имена распятых с Христом разбойников. Нераскаявшегося разбойника, находившегося слева от Спасителя, звали Гестас. А другой, благоразумный разбойник по правую руку от Христа назван Дисмасом. В средневековой византийской древнерусской традиции благоразумного разбойника именуют Рахом.

Существует позднее народное предание, что именно благоразумный разбойник спас жизнь Богоматери и Младенцу Иисусу по дороге в Египет, когда слуги Ирода убивали всех младенцев в Иудее. На дороге в город Мисир на Святое семейство напали грабители. Но праведный Иосиф имел только осла, на котором сидела Пресвятая Богородица с Сыном, и пожива была невелика. Один из разбойников уже схватился за осла, но, увидев Младенца Христа, удивился необычайной красоте ребенка и воскликнул: «Если бы Бог взял Себе тело человеческое, то не был бы красивее этого дитя!» И повелел этот разбойник своим сотоварищам пощадить путников. И тогда Пресвятая Дева сказала столь великодушному разбойнику: «Знай, за то, что ты теперь сохранил Сего Младенца, заплатит Он тебе великою наградою». Этим грабителем был Рах.

Предисловие

Эта книга написана по реальным криминальным событиям, происходившим в начале 2000-х годов в нашем родном городе Иркутске. Фамилии ключевых героев изменены.

Надо сразу заметить, что мнение автора существенно расходится в правовой оценке произошедшего с официальной позицией правоохранительных органов. В книге размышления по тяжким преступлениям – кровавым убийствам. Но автор ни в коей мере не претендует на истину в последней инстанции. Никого и не думаю обличать или обвинять. Я просто хочу заглянуть в прошлое и, опираясь на имеющиеся факты, поговорить о том, что же на самом деле происходило в периоде времени, когда двухтысячные годы начинали шагать по улицам и подворотням города Иркутска.

Я должен однозначно сказать, что в правоохранительной системе России в целом, и в Иркутской области в частности, работает немало глубоко порядочных людей, профессионалов самого высокого класса. Я лично знаком со многими такими сотрудниками. На них-то и держится весь правопорядок. Они никого не крышуют, не берут взяток, не выполняют заказов на посадки невинных или освобождению от ответственности блатных преступников. Они не нажили себе замков и коттеджей. Из приобретений, полученных на службе, у этих ребят гипертония да сердечные болезни. А у некоторых огнестрельные и колото-резанные раны, полученные при задержании преступников. Такими людьми можно гордиться и низкий им поклон за добросовестное и честное служение нашему народу!

Однако, в этой книге будет упоминаться о делах других героев, носящих на своих плечах погоны, а на головах фуражки. Их работа и их жизненная позиция, наверное, могут только удручать, бросая тень на честных и добросовестных работников правопорядка.

Возвращаться в трагическое прошлое – значит невольно тормошить старую боль, бередить немного зарубцевавшиеся от времени раны. Простите меня. Я не хочу никому причинить новые страдания. Мне просто думается, что пришло время анализа тех событий, а значит нам снова придется говорить о людских трагедиях. И это неизбежно, если ищешь истину и правду.

Выражаю при этом искреннюю скорбь и глубокие соболезнования семьям и близким, потерпевшим тяжелые утраты и пострадавшим в разгар той кровавой криминальной стихии.

Хочется подчеркнуть, что данная книга не является чьим-то коммерческим проектом. Никем не заказывалась, и никем не финансировалась. Я все делал самостоятельно, поскольку твердо убежден, что такого рода литературные произведения должны быть и содержать исключительно правдивую и честную информацию. Или сиди дома и помалкивай в тряпочку. Уподобляться исполнителю заказухи, «джинсы» (эдакой творческой шабашке) я никогда не стану. Здесь, в книге, правда и только правда. Я не скрываю, что ищу справедливости, может быть, это наивно, но все-таки…

Но правда должна выйти из-за завесы фейковой лжи, замешанной на переживаниях, страданиях и страхе людей. Такое не должно повториться.

И если я прав и справедливость восторжествует, мне бы очень хотелось вновь увидеть в Иркутске тех, кого уже давно нет рядом, помянув тех, кого уже не вернешь.

Письмо из ада

Как-то в апреле 2019 года я неожиданно получил письмо с «Вологодского пятака». Это колония, находящаяся на острове Огненном. Мужской Новоозерский монастырь, в стенах которого содержатся осужденные на пожизненный срок.

Вот что я узнал о нем из Интернета. Мужской Кирилло-Новоезерский монастырь находился в 37 верстах от города Белозерска на острове Нового озера. Основан в 1517 году в княжение великого князя Василия III Иоанновича преподобным Кириллом Белым, иноком Корнилево-Комельского монастыря. По преданию он увидел над островом «столб огня». Обитель в древнее время пользовалась благодеяниями великих князей и царей московских, которые нередко лично посещали монастырь и награждали его богатыми вкладами и вотчинами. Мощи преподобного Кирилла открыты в 1649 году при рытье рва для фундамента строившейся церкви и были положены в серебряной позлащенной раке в арке между соборной и придельной во имя преподобного. Кирилла церквями. На Кобылиной горе в Тихвинской церкви находилась икона Богородицы, принесенная преподобным Кириллом, к ней совершался крестный ход.

А первое упоминание о людях, ступивших на землю острова, как я уже сказал выше, относится к 1517 году. Кирилл долго искал и, наконец, нашел себе место, полностью пригодное для абсолютного уединения, где можно было предаваться молитвам к богу. В те далекие времена остров на озере называли Красным. Места там действительно очень живописные. Через несколько лет к Кириллу подтянулись еще несколько монахов.

Общими усилиями они основали Кирилло-Новозерский монастырь, стены и постройки которого служат сейчас тюрьмой строгого режима. История монастыря началась во времена отца Ивана Грозного великого князя Московского Василия Третьего. Все российские государи уделяли много внимания одному из северных монастырей. В нем бывал проездом Петр Первый с будущей императрицей Елизаветой Первой.

Рядом с монастырем находится древний город Белозерск, куда в ссылку часто отправляли опальных бояр, но тюрьма появилась на острове Огненный сразу же после прихода в вологодские края советской власти. В 1918 году всех монахов выгнали с острова. Вместо них монастырь начали обживать революционно настроенные люди в «сапогах и кожаных тужурках». С ними появились их подопечные «враги народа» – представители социально чуждых классов.

Эти враги народа содержались в кельях-камерах монастыря в следующие несколько десятилетий. Только ближе к войне вместо дворян, белых офицеров и купцов большую часть «политических преступников» составили советские партийные и хозяйственные деятели, попавшие под молох сталинских репрессий. Возможно, среди них были те самые люди в «сапогах и кожаных тужурках», изменившие статус древнего монастыря. О Кирилло-Комельском монастыре быстро забыли. Теперь его называли Новозерской ИТК или вообще обезличено – лагерный пункт строгого режима. Лики святых были густо замазаны толстым слоем свежей штукатурки.

Письмо, которое я получил, было сухим и осторожным. Ведь с подателем его мы не были близко знакомыми, однако, знали друг друга и при встрече в былые времена всегда здоровались: «Доброго дня».

«Здравствуйте, Сергей Алексеевич!

Надеюсь, помните такого, – писал Александр Старожилов. – Был бы очень рад получить от Вас письмо… Надеюсь на ответ. С уважением, Александр».

Я ответил и приложил к письму информацию, которая мне была известна из Интернета, в ней описывались все похождения так называемой «банды Алексеева—Старожилова».

Вот что писала об этом пресса. Только остаются вопросы о доказанности мотивов заказных преступлений и были ли вообще банды или это собранные в одну кучу разрозненные по сути и исполнителям преступления? Тут есть над чем подумать».

Прочитав это письмо, невольно захотелось восстановить в памяти события тех лет. Дальнейшее повествование будет основано на откровениях Старожилова А. В. как одного из главных фигурантов тех событий, а также воспоминаниях и мнениях других лиц, осведомленных о происходившем.

Бандитский Иркутск

Вынесен приговор убийцам иркутского предпринимателя Павла Чехова. Банде причисляют почти 80 эпизодов преступной деятельности. 28 декабря 2012 года.

Сегодня в Иркутском областном суде оглашен приговор так называемой банде Алексеевского, названной по кличке местного предпринимателя и криминального авторитета, который более 7 лет находился в международном розыске. Как отмечают в пресс-службе ГУ МВД РФ по Иркутской области, вынесение приговора продолжалось три недели, что неудивительно – уголовное дело состоит из 275 томов, на скамье подсудимых 11 человек.

Банду разоблачили оперативники уголовного розыска Иркутской области еще летом 2005 года. В течение одного дня одновременно были задержаны все члены группировки. Их обвиняют в совершении почти 80 эпизодов преступной деятельности. В их числе кражи, грабежи, бандитизм, изнасилование, незаконное хранение оружия, покушения и более десяти убийств. Все преступления совершались с сентября 2002 года по июль 2005 года. Среди особо тяжких преступлений: убийства иркутских предпринимателей: вице-президента ЗАО «Байкал-отель» Вячеслава Копейкина и руководителя ООО «Фортуна» Павла Чехова, которые были расстреляны из автоматического оружия в своих автомобилях. На организацию второго покушения бандиты потратили целый год. За него они получили гонорар около 100 тысяч рублей. Среди громких преступлений – убийства известного адвоката Владимира Мендельсона, которому было нанесено 14 ножевых ранений возле подъезда его дома, и руководителя адвокатской конторы «Доверие» Евгения Конева. Возле офиса последнего в центре Иркутска киллер расстрелял в жертву всю пистолетную обойму.

Ранее в Черемховском районе злоумышленниками было совершено убийство водителя и женщины-инженера завода «Востсибаккумулятор». Потом в форме сотрудников милиции они напали на туристический автобус Иркутск—Маньчжурия в Кабанском районе Бурятии. После хладнокровного убийства двух водителей и директора турфирмы «Бумеранг», бандиты ранили туристку и завладели деньгами и ценностями «челноков» на сумму около 1,5 млн рублей.

Было еще и нелепое убийство женщины, которая задохнулась, когда была привязана к дереву, и изнасилование ее дочери. Бандой совершались налеты на офисы «Иркутскпромстроя», завода нерудных материалов и Восточно-Сибирского речного пароходства, ЗАО «Усольские мясопродукты» и компанию «Молоко», Иркутский психоневрологический диспансер и даже на станцию юных натуралистов с оранжереей.

Последний разбой был совершен на кассу Иркутской сельскохозяйственной академии, где был убит охранник, тяжело ранен рабочий. Тогда оперативникам удалось выйти на след подозреваемых, объединить разрозненные факты в одно целое и 20 июля все преступники были задержаны при силовой поддержке бойцов СОБРа (спецотряд быстрого реагирования), – рассказывают в пресс-службе ГУ МВД РФ по Иркутской области.

Когда проводились обыски в квартирах и гаражах подозреваемых, сыщики обнаружили целый арсенал оружия, которого хватило бы на проведение локальной войсковой операции. Так, было изъято 7 автоматов Калашникова, две снайперские винтовки с оптикой, два ручных гранатомета «Муха» и гранатомет «Кобра», состоящий на вооружении в странах НАТО, 4 пистолета Макарова, один пистолет кустарного производства с глушителем, 3 револьвера-нагана, пистолет иностранного производства, 4 обреза охотничьих ружей, гладкоствольный карабин «Сайга», самодельное взрывное устройство в собранном состоянии (мощностью 1 килограмм в тротиловом эквиваленте), 3 ручные гранаты, взрыватели, электродетонаторы, выстрелы к подствольным гранатометам, свыше двух тысяч патронов различного калибра в цинках, наручники, рации, камуфлированная форма, милицейский жезл и многое другое.

Из-за большого числа обвиняемых и эпизодов дела следствие длилось более 3-х лет. Столько же рассматривалось в суде. За это время опрошено около 1000 свидетелей, проведено более 200 экспертиз. Все это время задержанные находились в следственном изоляторе в Иркутске. На протяжении нескольких лет судебных заседаний безопасность участников процесса обеспечивал Центр государственной защиты свидетелей ГУ МВД по Иркутской области.

Сегодня суд вынес приговор, признав участников группировки виновными в бандитизме и назначив лидеру банды Александру Старожилову наказание в виде пожизненного заключения. Сергей Цветков проведет в заключении 25 лет, Андрей Говорунов – 20 лет, остальные участники получили от 12 до 19 лет лишения свободы.

Перейдем к другой публикации.

Банда Алексеева—Старожилова

Эта статья была опубликована в Интернете в 2016 году неизвестным автором. Конечно же она приводится в его авторской, как бы претендующей на творческую оригинальность, интерпретации. Но бесспорно написана эта статья по информации из материалов уголовного дела. Пришлось немного подчистить текст, исправив опечатки, орфографические ошибки и пунктуацию.

Основателем банды был адвокат филиала по налоговым правонарушениям Иркутской областной коллегии адвокатов Сергей Валерьевич Алексеев. История бизнесмена Алексеева весьма живописна. Происходя из интеллигентной семьи, обременив себя тремя высшими образованиями, этот человек, очевидно, стал заложником собственных желаний и неотчетливых амбиций. Когда-то ему приписывали создание в Иркутске одной из самых сильных криминальных группировок. К участию в ней привлекались спортсмены. Глубоко уголовный элемент сюда не допускался.

Сергей Алексеев был человеком весьма богатым, имея собственность в центре Иркутска, например, здание «Рембыттехники», ресторан «Арктика», строительный рынок «Город мастеров», многие земельные участки в центре и пр. Аренда приносила легальный доход. Алексееву, вероятно, хотелось максимально легализоваться, он не видел перспектив в воровском движении. Заявив об этом однажды одному заинтересованному человеку, он вскоре получил первые пули. Ранение сделало его инвалидом, частично парализовало. Вторая его кличка, под которой он был известен, – Алексеевский.

На Алексеева трижды совершали покушения, но он оказался живучим. Он передвигался в бронированном автомобиле и, как говорят следователи, ведшие дело, в последнее время ходил исключительно «свиньей» – имелся в виду тевтонско-ливонский способ построения войск клином, который предпочитала его охрана. Желая выйти из криминального сумрака и предстать перед лицом общественности в виде представителя чистого бизнеса, бизнесмен распустил своих спортсменов, оставив небольшой боевой отряд – для особых поручений. Но в серьезных местах его все же не принимали, рассматривая как человека с непоправимой репутацией. А он занимался даже научной деятельностью. Имея кроме экономического еще и юридическое, а также историческое образование, Алексеев стал кандидатом юридических наук и написал докторскую диссертацию о Колчаке. А его, как говорят следователи, неплохой научный труд назывался «Криминальные инсценировки как объект криминологического исследования» (позже Сергей велел своим ребятам маскировать убийства так, чтобы не было подозрений на заказ). Алексеев назвался директором иркутского общественного фонда «Патриот» и пожелал облагодетельствовать город памятником адмиралу Колчаку. Колчак должен был встать возле «Города мастеров», на участке земли, принадлежащей директору фонда.

Правда, с памятником вышла скандальная история. Тогдашний мэр Якубовский, а за ним и дума, которые были письменно приглашены на открытие памятника, удивились, потому что согласований на установку получено не было. Появилось подозрение, что это политическая провокация, направленная против городских властей: мол, Колчак – фигура неоднозначная; неизвестно, что скажет народ… Но дело уладили – памятник был открыт рядом со Знаменским монастырем.

Рядом с Сергеем остались самые беспринципные. Они и выполняли поручения Алексеевского. Поручения – во всяком случае, те, которые значатся как эпизоды в уголовном деле – были незамысловаты: убить тех, кого прикажет хозяин.

И хозяин, тучный, под 150 кг, полупарализованный, весь израненный диабетик, приказывал. Например, «приделать» Вячеслава Копейкина, одного из руководителей «Интуриста» (который на тот период времени был переименован в «Байкал-отель»).

Возможно, Алексеевский хотел зайти на территорию «Байкал-отеля» с рейдерской схемой. Для этого создал охранное агентство, которое стало формировать мнимую задолженность компании перед охранным агентством. Но схема не выгорела. Между Копейкиным и Алексеевым возникли неприязненные отношения. Автомобиль Копейкина выезжал на улицу Партизанскую, когда по нему открыли автоматный огонь двое неизвестных. Подозрения упали на покойного ныне представителя братской мафии, который в то время арендовал пентхаус в «Байкал-отеле», пока у него дома шел ремонт.

Предполагается, что жертвой заказа стали адвокаты, которые участвовали в битвах местного бизнеса за усадьбу Донского. Усадьба входила в комплекс зданий трикотажной фабрики на улице Красного Восстания. За здание боролись предприниматель Татьяна Исаулова, прокурорский сын (ныне городской голова Бердников – мальчик-мажор), а также имел здесь интересы Алексеевский. Часть усадьбы отошла все же сыну судьи Валуева. Адвокат Владимир Мендельсон, чьи услуги не принесли Алексееву желаемого, позже был убит у подъезда собственного дома на ул. Байкальской. Его зарезали большим ампутационным ножом.

Вторая жертва – адвокат Евгений Конев, директор адвокатской конторы «Доверие», был расстрелян несколькими месяцами позже недалеко от офиса, на перекрестке улиц Рабочей и Пролетарской. Коневу перебило сонную артерию. Известность адвоката была скандальной, его хорошо знали в органах – он проходил подозреваемым в нескольких уголовных делах о мошенничестве. Поэтому версия о заказном убийстве стояла на первом месте. За что же поплатился Конев? Он работал на сына председателя Иркутского областного суда Валуева, но до того некоторое время услугами адвоката пользовался Алексеев – по рекомендации хорошего знакомого. Вероятно, Алексеев посчитал, что Конев играл против него в этой партии.

Самое громкое преступление этой банды – убийство летом 2004 года известного иркутского бизнесмена Павла Чехова, директора ООО «Фортуна». Бизнесмен угодил в хорошо устроенную засаду. На этом участке лесной дороги автомобилисты вынуждены сбрасывать скорость из-за неровности. Машина Павла оказалась под перекрестным огнем. Несмотря на шквал огня, предприниматель сумел выскочить из машины и даже набрал на сотовом номер одного из своих близких друзей, однако сказать уже ничего не успел. Приехавшим на место преступления оперативникам очевидцы сообщили, что наперерез машине Чехова из лесополосы выскочили двое молодых людей и открыли шквальный огонь. Сделав свое дело, убийцы бросились наутек. Оперативники пытались выйти на их след с помощью специально обученной собаки, но та, почуя след, быстро его потеряла. Свидетели также рассказали, что убийцы запрыгнули в автомобиль ВАЗ-2106, который тотчас сорвался с места. Некоторое время спустя машину обнаружили рядом с Ушаковским мостом. Киллеров поблизости, разумеется, не оказалось. Коммерческое дело Павла Чехова наследовала его жена, Нина Александровна. В честь мужа она назвала крупный рынок в центре города на пересечении улиц Байкальской и Тимирязева – «Торговая площадь Павла Чехова», также в империю входят: рынки «Фортуна», «Автоград», «Электрон». «Автомобильный», «Покровский», «Казанский», «Русиновский» (принадлежат ООО «Фортуна»), так же торговый дом «Фортуна-Плаза» и ночной клуб «Фортуна», ресторанный комплекс «Нескучный сад».

В 2008 году Нина Чехова получила мандат депутата Законодательного собрания Иркутской области (фракция ЛДПР, а на следующих выборах ЕдРо)))), и сразу стала председателем комитета по собственности и экономической политике. На нынешних выборах она вновь вошла в областной парламент. В городе большинство обывателей уверены, что именно она была настоящей заказчицей и, не сойдясь в бизнес-концепции с мужем, просто устранила его?

Исполнители этих жестоких пьес – карманная банда киллеров, которую, как предполагается, кормил Алексеев. Принцип у этих людей один: никаких принципов ради денег. Павла Чехова убийцы знали лично. Они выходцы из бедных семей, живших в центре города, занимались спортом. Есть информация, что Чехов помогал им, когда было туго. Они знали круг его общения и знакомых; знали, где он бывает и зачем. Личное знакомство не помешало им повернуть оружие против благодетеля.

Итак, на скамье подсудимых оказались эти самые церберы Алексеева. Это и есть первая банда. Предполагается, что костяк ее составили три человека: основной стрелок Старожилов, Говорунов, начавший криминальную карьеру по малолетке, совершив преступление в театре кукол «Аистенок»; и Стоянов, который отслеживал жертву. Все они состояли на официальной, но фиктивной работе – двое как разнорабочие, один как гендиректор подразделения. Работодателем был, конечно? Алексеев. Но зарплату он им платил, вероятно, не за мирный труд.

Способ расчета бизнесмен придумал специфический. За каждого убитого давал киллерам определенную сумму как единовременную выплату, плюс пять тысяч рублей в месяц. За последующим – еще сумму плюс пять тысяч. То есть если бы каждый убил по сто человек, то помимо единовременной суммы за убийство он получал бы пятьсот тысяч стабильной зарплаты. К моменту задержания каждый получал фиксировано по 40—45 тысяч. На деньги начала 2000-х это было неплохо.

Но им казалось, что денег недостаточно. Они решили втайне от работодателя сколотить еще одну – свою собственную – банду № 2. Хотя Алексеев предупреждал их не затевать криминальных делишек на стороне.

Предполагается, что Старожилов, Говорунов и Стоянов подтянули еще восьмерых – жителей Иркутска Романа Большова, Алексея Лепина, Сергея Цветкова, Олега Москвитина, Роберта Ниязова, Владимира Клеверова, Павла Матвейчука и Олега Васюкова.

Банда Алексеева—Старожилова состояла из двух «бригад», одна из которых совершала убийства по заказу Алексеева, а другая, возглавляемая? Старожиловым, занималась грабежами и разбоями.

По большому счету, говорят следователи Следственного управления СК РФ по Иркутской области, криминальную статистику в области за 2003—2004 годы сделала эта группа. Все сколько-нибудь громкие преступления в те годы совершали именно они: и нападение на автобус с челноками (Старожилову идея пришла после разговора с тещей, которая съездила в Маньчжурию), нападение на зверосовхоз (у Старожилова жена работала там в цехе по забою норки), на офисы Иркутскпромстроя, Восточно-Сибирской компании «Молоко» в Иркутске, ЗАО «Фаст-ойл» в Ангарске, на проходную «Сосновгеология» в поселке Усть-Куда, на ОГУП «Тепличное» в поселке Искра, на офисы Восточно-Сибирского речного пароходства, Иркутского завода нерудных материалов и ЗАО «Усольские мясопродукты», Иркутский психоневрологический диспансер, кафе «Темп» и даже на станцию юных натуралистов и оранжерею.

Самые жестокие – тоже за ними. Стоит упомянуть эпизод, когда бандиты, услышав случайно, что женщина копит на машину, решили ее ограбить. Поймали ее на улице, примотали к дереву, под скотчем она задохнулась. В квартире они нашли ее дочь, которую изнасиловали. Денег на машину преступники не нашли – только мизерную сумму, которую она скопила на стиральную машинку. Вышло трагическое недоразумение.

Их задержали в 2005 году, после нападения на ИСХИ, где в результате ограбления был убит охранник (один из нападавших, член второй банды, был глух на одно ухо и не слышал, что подельники, приметив в коридоре охранника, предупреждали его шепотом – ему пришлось стрелять, он поздно заметил человека в коридоре. Примечательно, что едва ли не все члены банды страдали каким-нибудь недугом: кто-то был глухой, кто-то дальтоник, у кого-то то в анамнезе психические заболевания и т. д.).

Когда поймали вторую банду, выяснилось, откуда растут ноги у многих нераскрытых заказных убийств. Было установлено оружие, проходившее по убийствам. Некоторые члены банды начали давать показания.

Для того чтобы доказать около восьмидесяти эпизодов, следователям понадобилось несколько лет труда. Было проведено более 200 экспертиз, изучены телефонные переговоры всех предполагаемых участников преступлений за шесть лет. При обыске в гаражном боксе Алексеева сотрудники милиции обнаружили шесть автоматов Калашникова, самодельный пистолет-пулемет с глушителем, гладкоствольный гранатомет, одиннадцать пистолетов, четыре револьвера, две спортивные винтовки, четыре обреза охотничьих ружей, карабин «Сайга», более 4 тысяч патронов к этому оружию, два взрывпакета, девять ручных, противотанковых и дымовых гранат, взрывное устройство типа мины-ловушки, револьвер для стрельбы газовыми и шумовыми патронами, трость-шпага, ножи, изготовленные из напильника и ампутационного ножа, 3 газовых револьвера, несколько пневматических пистолетов. По словам одного из сотрудников МВД, этого вооружения хватило бы на проведение войсковой операции. Кроме того, в гаражном боксе были обнаружены глушители, оптические прицелы, прибор для бесшумной и беспламенной стрельбы, бронежилеты и комплекты форменного обмундирования сотрудников милиции.

Объем уголовного дела банды Алексеева—Старожилова составил 275 томов. Всего бандитам вменялось в вину 87 эпизодов преступной деятельности, в том числе более 10 убийств и около 50 разбойных нападений. В декабре 2012 года одиннадцати участникам банды был вынесен приговор. Старожилов был приговорен к пожизненному заключению, Цветков – к 25 годам лишения свободы в колонии строгого режима, Говорунов и Москвитин – к 19 годам, Стоянов, Клеверов, Большов и Ниязов – к 13 годам, Лепин – к 12. Васюков и Матвейчук получили условные сроки – 9 и 5 лет соответственно».

Алексеев Сергей все еще находится в розыске, уголовное дело по нему было выделено в отдельное производство. Остается добавить, что расстрелы предпринимателей продолжаются… Последние произошли в январе этого года! Бывший «Интурист», затем «БАЙКАЛ-ОТЕЛЬ» переименован в отель «Иркутск» и принадлежит теперь корпорации «Истленд» хозяином которой являлся (да и является) бывший губернатор нашей области Сергей Гоголь, вот такие вот пироги с котятами… Что касается упомянутой здесь бизнесвумен Татьяны Исауловой, то с ней тоже произошла масса интересных криминальных историй…!

Другая упомянутая здесь ушлая тетенька – Нина Чехова живет в Испании ныне и приезжает в Иркутск раз в месяц чтобы проверить как тут ее рабы. Как идут дела на фирме «ФОРТУНА» (про нее тоже много чего можно написать).

По городу стали циркулировать слухи, что «крестный папа» Алексеев был найден Интерполом там же в Испании, но это уже глубоко больной человек и экстрадиции он может не перенести… Вот так! Продолжение следует!

Продолжения я не нашел. Иссяк источник или другие темы захватили внимание этого неординарного автора? Не знаю.

Я же решил ниже авторских текстов добавить отдельные комментарии альтернативного толка. А дал их мне хорошо знакомый с реалиями тех событий человек. Который по вполне понятным причинам отказался называть свое настоящее имя.

Эти комментарии в полной мере относятся к обеим статьям, указанным выше. Назовем этого человека – майор милиции в отставке Зоткин Григорий Иннокентьевич.

Теперь перейду к комментариям этих событий.

Интервью с бывшим майором милиции

Григорий Иннокентьевич, что скажешь про эту публикацию тринадцатилетней давности? – спрашиваю я бывшего милицейского майора.

– Да уж, – Григорий затягивается сигаретой «Прима» (его советская привычка). Потом клубы сизого дыма, выдыхаемые каким-то волшебным образом, завихрились вуалью, закрывая его уже не очень молодое лицо. – Давненько это было, Сергей Алексеевич.

– Ну так пошевели свой склероз, пусть он подскажет в какой ячейке памяти хранятся воспоминания об этих событиях, – улыбаюсь я.

– Склероз на помощь звать не надо. Ну и шутник ты, Серега. Совсем не изменился с годами. Я четко все помню. Тринадцать лет – это не тринадцать столетий. Тем более что за проявленную тогда инициативу я получил звиздюлей от своего милицейского начальства.

– Так расскажи.

Снова пляшут клубы табачной туманности. Потом ее облако опускается вниз и расползается по полу. С человеческими мыслями тоже так бывает. Взлетят они ввысь и кажется, что вот она – истина! Я докопался до сакральных секретов мироздания! А потом – бац. И ты снова на земле в луже чавкающей осенней грязи. Идешь, выдирая свои боты из клокочущего плена. Зачем-то нам дано свыше – постоянно проходить испытания. Сдавать экзамены жизни. Ты не всегда знаешь какой вытянешь билет, сколько дашь правильных ответов…

– Понимаешь, Сергей Алексеевич, ситуация тогда была неоднозначная.

– Ну и в обсуждаемой публикации ее оценка неоднозначна. Да и сейчас никто не может с твердой уверенностью говорить, как разворачивались и происходили те события на самом деле. Врать, конечно, можно самозабвенно, брызгаясь соплями и слюной. Но где истина?

– Истина, Сергей Алексеевич, в том, что началом этой эпопеи послужил намечающийся развод – расторжение брака Павла Чехова с супругой Ниной. При этом все нажитое непосильным трудом имущество: всякие разные торговые комплексы, рынки и площадки, вряд ли бы ушли из-под полного влияния и контроля Павла. Другими словами, его жена могла остаться, как говорят в народе, без штанов. Автор статьи, кстати, намекает на некие события и заинтересованность в смерти мужа Нины Чеховой. У обоих супругов были свои сожители.

– Фу, какая-то Санта-Барбара иркутского разлива. Противно слушать.

– Ты же, Сергей, мне вопрос задал. Не хочешь, не слушай. Да пошел ты…

– Ладно, не кипятись, извини меня за грубость, Иннокентьич.

– Павла грохнули летом 2004 года. Дружок Нины – Карасик вскоре помирает. Один из ее подданных становится городским депутатом и дальше прет по муниципальной карьере. Ничего тебе не говорит эта цепь событий?

– Ровным счетом ничего, – отвечаю я.

– Так вот. Чтобы не получить ответку от друга Паши – Алексеева Сергея, Нина проплачивает его уголовное преследование. Главная цель – его устранение с помощью милиции, так как заказать второе убийство ей было не под силу.

– Григорий Иннокентьевич, эта версия следствием не отрабатывалась. Я не хочу, чтобы моя книга воспринималась сплетницей. Моя задача – проанализировать события по материалам уголовного дела. Чтобы читатель сам мог сделать свои выводы. Конечно, твоя версия может существовать как предположение. Но давай говорить по существу материалов уголовного дела.

– Вот и ты, Сергей Алексеевич, почти дословно изложил позицию моего начальства: Туда не лезь! Не твое дело! Вы сговорились все, что ли?

– Как я могу с кем-то сговариваться, Иннокентьич, ты чаво? Я же не мент. Я тебе просто изложил свое мнение по написанию этой книги.

– Ладно, я продолжу, по существу, без предположений.

Летом 2005 года в гараже Алексеева, что на улице Красноказачьей, 119 проходит обыск. Там находят оружие, заранее подброшенное внедренным в охранное агентство человеком. Или же просто организуют фейковую информацию. Почти одновременно, этим же летом 2005 года и не зависимо от этой темы, раскрывается гоп-стоп на кассу Иркутской сельскохозяйственной академии. Задерживается группа налетчиков. Начинается их разработка. Бандит из этой бригады налетчиков – Андрей Говорунов, когда-то был дружен с Сергеем Алексеевым, но был изгнан из его общества. Говорунов имел некие дружественные отношения с Александром Старожиловым, который находился в числе действующего окружения Алексеева. Началась работа по раскрутке задержанных на предмет их подчиненности и исполнению преступлений по заказу как бы главаря – Сергея Алексеева. Основная масса гоп-стопников в этом плане оказалась бесполезной. Не было у них контактов с Алексеевым. Старожилова сломать на лжесвидетельства и оговор Алексеева не получалось. А вот Андрей Говорунов сломался быстро. Он стал давать любые показания, которые от него требовали, конечно же, выгодные следствию. За какие пряники? За снисхождение, наверное, к нему по ряду мерзких преступлений, совершенных им ранее. Так он взял на себя, например, убийство адвоката Мендельсона. Сам на месте преступления не был и в своих показаниях окончательно запутался, заврался. И, конечно же, он убил Павла Чехова! Правда и здесь врал, путался, изворачивался. На месте преступления не ориентировался. Зато соучастником своим назвал Александра Старожилова, который к этим делам «ни ухом, ни рылом». А заказчик-то кто? Конечно Сергей Алексеев. Не беда, что у него не было никаких мотивов и он эти мокрухи не заказывал. У нас ведь есть самый объективный и праведный суд. Он на такие «мелочи» внимания не обратит. Потом сюда присоединили другие висяки – нераскрытые громкие заказные убийства. А Алексеев еще перед кульминацией этих событий уехал в планируемый отдых в Италию и возвращаться на Родину потом не стал. Таким способом его отстранили, устранили, обезвредили… Защищаться при таких обстоятельствах он не мог. Это было невозможно даже теоретически. А убийства, как пишет автор публикации, продолжились… Ничего особенно не поменялось.

– И что ты, Григорий Иннокентьевич, получается в своей речи выгораживаешь опасных преступников: Алексеева и Старожилова? Идешь в разрез с официальной позицией правоохранительных органов?

– Да не выгораживаю я никого, Сергей Алексеевич. Просто за преступные деяния должен нести ответственность их совершивший, а не назначенный человек. Я до сих пор с огромным уважением отношусь к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому – основателю ВЧК, мудрому, принципиальному и порядочному человеку. Он подарил нам в наследство ряд замечательных мыслей о правоохранительной системе:

«Служить в органах могут или святые, или подлецы».

«Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками».

«Тот, кто станет жестоким и чье сердце останется бесчувственным по отношению к заключенным, должен уйти отсюда. Здесь, как ни в каком другом месте, нужно быть добрым и благородным».

«Человек только тогда может сочувствовать общественному несчастью, если он сочувствует какому-либо конкретному несчастью отдельного человека».

– Я полностью с тобой, Григорий Иннокентьевич, согласен. Тут и добавить-то нечего. Золотые слова. Они актуальны и теперь!

– Да, уж, – Григорий Иннокентьевич снова затягивается сигаретой, известной еще из далеких советских времен марки «Прима». Потом клубы сизого дыма, выдыхаемые каким-то волшебным образом, завихрились вуалью, закрывая его уже не очень молодое лицо с глубокими мимическими морщинами.

Мы сидим и молчим.

Далее хочется немного пофилософствовать. Думаю, что это будет уместным для раскрытия темы данной книги.

Цена и ценность человеческой жизни

Размышляя на эту тему, я пришел к выводу, что смыслом жизни является познание этого самого смысла. Но применить потом на практике свои знание не представится возможным. Слишком поздно. И передать ты его никому не сможешь. Каждый карабкается на эту вершину самостоятельно, набивая шишки и царапая коленки. Каждый познает смысл жизни для себя сам. Жизненный опыт – вот ключ к познанию. А с ним приходит седина и уходит здоровье. Цена слишком высокая!

Цену человеческой жизни ничем нельзя измерить. Сама наша жизнь бесценна. Она дарована Богом через твоих родителей. Никто не имеет права ее забирать – только Всевышний. Он и должен определять – когда это должно произойти. Только он и никто другой. И при этом каждый выбирает свою судьбу сам. Вектор же ее развития формируется из энергетического сгустка тонких космических материй, появившегося при рождении человека. И в дальнейшем направляется семьей, окружающими людьми, школой, улицей, другими учебными заведениями, атмосферой в трудовом или каком-то другом коллективе и, наконец, в твоей семье. Как будет развиваться человек, к чему стремиться и каким ценностям жизни будет привержен – процесс этот очень непростой.

Вот я и пришел в своих рассуждениях к теме ценности жизни.

Человеческая жизнь – это невосполнимый ресурс и он, непременно, имеет огромную потенциальную ценность. Жизнь, наверное, можно образно сравнить с кувшином, который с течением времени наполняется кристально чистой водой или какой-то другой жидкостью. По прошествии лет этот сосуд начинает терять драгоценную влагу или зловонную слизь. Это смотря чем он наполнялся все эти годы жизни. Потом время, взаимодействуя с окружающей средой, постепенно и последовательно осушает его. Приходит старость. Этот процесс неизбежен. Но сосуд может и преждевременно лопнуть, разбиться. Чем ты оросишь внешний мир? Вопрос философский. Хорошо, если от тебя останется божественный бальзам, даря людям радость. Ну или хотя бы обычная малозаметная чистая вода.

Однако, может быть и совсем по-другому. Смердящий запах может наполнить атмосферу. Тогда вонища и тяжелый дух будут еще очень долго напоминать людям о тебе. Это, конечно, моя, высказанная немного по-детски, метафора, но она позволяет ярко проиллюстрировать, какой должна быть твоя жизнь. Наверное, нормальный человек вряд ли захочет быть вонючкой. Ценимою другими свою жизнь человек делает самостоятельно, используя свой собственный вектор движения в пространстве нравственности и времени. От этого выбора зависит, кем он станет сам в этом сложном Мире и каких людей приблизит в свое окружение.

Можно возразить, сказав, что люди могут быть несчастными не по своей вине. Спорить не буду.

«Несчастье современного человека велико: ему не хватает главного – смысла жизни» – писал русский философ Иван Александрович Ильин (1883—1954), прошедший через многочисленные тяжелые испытания судьбы.

Великий русский поэт М. Ю. Лермонтов вторит ему:

Мы пьем из чаши бытия

С закрытыми очами.

Златые омочив края

Своими же слезами

Когда же перед смертью с глаз

Завязка упадает,

И все, что обольщало нас,

С завязкой исчезает;

Тогда мы видим, что пуста

Была златая чаша,

Что в ней напиток был – мечта,

И что она – не наша!

Порассуждаем дальше. Всегда вместе с горем идут его спутники – тоска и печаль. Они тарабанят в окна нашего дома, не хотят уходить от нас, не дают покоя. Они, постоянно занимая наши мысли, требуют ответа на вопросы: «Зачем жить? В чем смысл жизни? Что делать? Как дальше быть?»

«Смысла в жизни нет», – говорят одни. «Смысл жизни в том, чтобы понять этот самый смысл. Смысл жизни – в самой жизни», – говорят другие. А в чем действительно заключен такой смысл – подумай сам. Ведь человек, понявший смысл жизни, может понять и смысл смерти. Осознание этого может стать важнейшим фактором для понимания себя, преображения своей жизни, жизни окружающих, придания ей истинного смысла, о котором, к сожалению, мы зачастую задумываемся только в кризисные этапы своего бытия.

Человеческое достоинство

Достоинство – это в первую очередь то, во что ты сам оцениваешь себя. Если тебе сказали брысь, и ты полез под лавку, поджав хвост, – один расклад. А если после подобных слов ты заехал «кулаком в дыню или табуреткой по кумполу» их произносящему, то я тебя уважаю. И другие будут уважать. Даже если ты в драке с оппонентом оказался физически слабее. Если тебе набили морду. Но ты бился. Ты стоял за себя. Ты силен духом. Ты молодец!

Глубинный анализ смысла жизни позволяет рассматривать такую очень важную грань жизни, как человеческое достоинство, в плане морально-этической категории. В ее основе лежит ценностное отношение к себе и к другому человеку, как осознанная регуляция поведения в соответствии с этим отношением.

Достоинство – понятие универсальное. Оно является сутью стержня ценностей. Каждый индивидуум должен уважать человеческое достоинство – свое собственное и других людей. Тем и отличается осознанное поведение человека от животных.

Все люди при рождении свободны и обладают равными правами. Врожденное достоинство человека, независимо от религиозных и философских воззрений, существующих в обществе, – оно является фундаментом, на котором держатся одна и та же конструкция прав и свобод, данная нам свыше.

Достоинство – это нечто внутреннее, нематериальное в человеке, направленное навстречу другому человеку, например, в любви, стремление к миру, в добрых поступках и попираемое или отнимаемое, или нарушаемое в случаях проявления агрессии.

Достоинство, как проявление всех прав и свобод, не всегда и не всеми понимается и воспринимается как что-то необходимое и важное. Связано это с тем, что существует два вида достоинства: Личное и Человеческое. Личное достоинство достигается благородным поведением, добрыми делами и утрачивается, когда мы совершаем подлость.

На протяжении истории представления о человеческом достоинстве менялись в ходе времен. В Древней Греции, чья культура служит истоком интеллектуального развития Европы, человеческое достоинство понималось как возвышение личности над обстоятельствами. Достоинство для жителя древнегреческого пантеона – это прерогатива свободного гражданина. Эпоха Возрождения стремилась преодолеть церковные и сословные ограничения человека, делая тему достоинства центральной и гуманистической мыслью того времени. Она связывала человеческое достоинство с универсальностью наших способностей, с тем, что каждая личность – микрокосмос, в котором находит отражение и выражение макромир.

Наличие чувства собственного достоинства у каждого отдельного индивида помогает людям уважительно относиться друг к другу.

Ой, а если ты любишь и любим, то за спиной могут вырасти крылья ангела. А если все люди будут жить в любви?!!!

Чего-то разнесло меня по философским кочкам на пути своих скромных размышлений… Любовь – это другая и очень важная составляющая жизни. Без нее человек не может быть счастлив. Однако, вернусь к теме разговора.

Человеческое достоинство не зависит от принадлежности к определенной расе и материального достатка. Неважно, в какой стране ты родился и кем работаешь, любой гражданин изначально может претендовать на уважительное обращение к себе. Другой вопрос, добропорядочен ли ты, заслуживаешь ли уважения своим поведением, своим отношением к другим людям. Это означает, что не только к тебе должны относиться уважительно, но и от тебя ожидается такое же отношение к другим людям.

На основе неуважения, попрания чувства человеческого достоинства формируются межличностные конфликты, социальные протесты, свершаются революции, происходят кровавые войны.

Можно, конечно, просуществовать и без этих философских заморочек. Прозябая в ежедневной борьбе за выживание в удручающей убогости бытия, не до изысков, о небесном и возвышенном думать не приходится. Многие и не заморачиваются тонкими и высокими материями. Живут, как все, или как подавляющее большинство людей. Окончив учебу, работают, выходят замуж или женятся, растят детишек, радуются каким-то простым житейским мелочам. Потом состарятся, покорно и тихо уходят в забытьё на вечный покой.

Можно и по-другому – жить бурля и сгорая, оставив о себе световой всполох, как метеорит, прилетевший из космической дали или блистающие световые потоки, как северное сияние или как звездный млечный путь. Каждому дается возможность выбора. Каждый волен бороться, избрав, какой будет его жизненный путь, его судьба… И каждому, пока не ушло его время, нужно задуматься о своем жизненном предназначении. Примет ли тебя с гостеприимством и радушием Вечность?

Написал эти строки, и вдруг слышу вибрации своего внутреннего голоса:

– Сергей Алексеевич, кончай базар. Чего ты тут разные возвышенные сентенции перетираешь, «катаешь вату»? Угомонись, братан. Смотри на жисть прощее. Ты же не понаслышке знаешь много семей, которым от зарплаты до зарплаты на прожитье денег не хватает. Вспомни, как недавно подвозил на машине сына своего друга.

– И че там было запоминающегося? – интересуюсь у внутреннего голоса я.

– Да ты парня спросил: «Илья, ты уже взрослый, учишься в университете. А какие-нибудь взрослые привычки за тобой закрепились?»

А молоденький студент переспрашивает тебя: «Что вы имеете в виду?»

«Ну, курение, например», – уточняешь ты.

А Илья отвечает: «Нет, это очень дорого!»

– Ты же был под огромным впечатлением от этого простого и искреннего ответа. О никотине, как таковом, вреде собственному здоровью и окружающим людям речи не было. Дорого все, дорого-о-о! А парню надо учиться на программиста, осваивать высоты высшей математики. Чем должны быть заняты его мысли? Ты че, не врубаешься?

– Да врубаюсь я, врубаюсь. Ты очень доходчиво указал на возможную причину возникновения преступных побуждений.

И все же я продолжу дальше свое занятие бесполезным, с твоей точки зрения, делом. Может быть, это не такая уж «вата».

Преступление и наказание

В раннем возрасте я совершил первое свое «преступление» в детских яслях. Я подговорил друга, и мы вдвоем ножницами обкорнали необыкновенной красоты ажурные и лохматые кисточки обрамления шерстяного ковра, лежащего на полу игровой комнаты. Для малюсенькой галактики добра детских яслей такой проступок был сродни тяжкому преступлению. Воспитатели сразу заподозрили и потащили моего друга к заведующей детского учреждения.

Я не был наказан, потому что пошел на защиту пацана и признался, что это безобразие натворил я и никто другой. Причиной я назвал следующее: «Все равно новые хвостики у ковра отрастут!» Я был сильно напуган, но ответственности не побоялся. За смелость и находчивость меня, птенчика-желторотика, простили. Даже похвалили, что не струсил. А, главное, за верность мальчишеской дружбе. Потом взрослые долго и по-доброму смеялись. Маме было не стыдно за меня. Она меня, конечно, наругала. Ущерб с нее не стали взыскивать и быстро об этом происшествии позабыли. Но первый урок остался поучительным на всю мою оставшуюся жизнь.

Порассуждаю дальше.

В каждом жизненном конфликте есть те, кто считает себя правым, а значит есть и виноватые. В каждом криминальном деянии есть преступник или злоумышленник и его жертва.

Но невольно потерпевшие в описываемых мною делах были, наверное, с обеих сторон – и те, кто сгинул или остался жить, страдая в родном городе, и, возможно, те, кто по случаю, по велению злого рока попал на нары, за решетку.

«Дыма без огня не бывает», – говорит одна широко известная народная мудрость. «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» – в противовес вторит ей другая.

В тексте этой книги рассуждения на злободневные темы. А беседовать я буду с различными людьми, стоящими в то время по разные стороны баррикад.

Давайте, продолжим, порассуждаем.

Где лежит правда? Понять непросто. Как все было на самом деле, наверное, рассудит время. Время, вообще-то, как принято говорить, лучший доктор. Оно затягивает раны, смягчает боль утрат, притупляет страдания. Невозможно без щемящей горести в душе, без жгучей горечи в горле осознать тяжесть тех событий, потерь и утрат.

А могут ли быть невинно осужденные? Наверное, могут, и что?

Когда кто-то, по существу, обречен системой, реабилитироваться, оправдываясь, или бороться с недобросовестными правоохранителями, их действиями, бездействием, их решениями, с устоявшимися в народе взглядами, основанными на публикациях в прессе, всегда проблематично.

Однако в жизни всякое бывает… Может и в финале нашей истории произойдет невозможное, и придет к кому-то на встречу ее величество долгожданная Справедливость.

При этом я знаю точно – наказание должно быть за реально содеянное. Это однозначно. Злодеев не должны назначать свыше… И с этим доводом вряд ли кто-то будет спорить.

Возможно, найдутся лихие (и я в этом не сильно сомневаюсь) носители высоких званий и разных по значимости погонов на плечах, которым захочется начать преследование автора книги за, как им покажется, крамольные мысли. Найдутся и беспринципные исполнители по своему существу криминальных приказов. Обыски, изъятие документов, компьютеров, фабрикация уголовных дел… Мы это проходили… Но книгу-то уже не убьешь. Она уже гуляет в Интернете. Ее не посадишь на нары и на костище не сожжешь. Да и из жизни страницы не вырвешь, и историю ластиком просто так не сотрешь. Любые репрессивные действия по отношению ко мне, и тем более устрашение или еще какое-нибудь поганое действие привлекут такое внимание к этой книге, что она будет просто греметь, станет бестселлером. И на рекламу тратиться не нужно… А при таком раскладе многим, не зависимо от звания и должности, мало не покажется.

Не исключаю и тот факт, что кто-то сможет серьезно задумается о происходящем. А может быть, будут приняты меры по восстановлению правды и справедливости. Может быть, кто-то выйдет на свободу, а кто-то сядет за решетку.

Земля круглая… и зарекаться о чем-то сложно. Сегодня ты у власти, а завтра тебя могут упечь за решетку.

Хочется здесь привести строки из бессмертных творений.

Сонет 11. Уильям Шекспир

Ничто не вечно под луной. Но жизнь

Бессмертна эстафетой поколений.

Коль этим даром, друг мой, дорожишь,

Оставь свой след, отбросив яд сомнений.

Пусть красота живительной струей

В преемнике, как Феникс, возродится,

А бездарь обойдет вас стороной.

И злу чтоб не дано было свершиться.

Иначе человечеству конец

И жить ему лишь шесть десятилетий.

Хвала природе, ты – ее венец,

За сохраненье рода ты в ответе.

Да не иссякнет мудрости печать,

Что ты сумел потомкам передать!

Ему вторит Омар Хайям:

Встань и полную чашу налей поутру,

Не горюй о неправде, царящей в миру.

Если б в мире законом была справедливость —

Ты бы не был последним на этом пиру.

Если б небо вершило лишь праведный суд,

И земной был закон справедлив, хоть и крут,

Если б там, наверху, справедливость царила,

Благородные разве бы мучились тут?

Далее речь пойдет о людях, пострадавших от судебной системы, об осужденных на пожизненный срок и о пареньке из Иркутска. Пожизненка – это высшая мера наказания, так как смертную казнь в России отменили. Следуя Европейской конвенции о правах человека, на нее объявлен мораторий с 1997 года.

А кто такой этот парень? Конечно, его народным героем не назовешь. Но и он имеет право на справедливое и непредвзятое правосудие в правовом государстве. Если оно, конечно, правовое.

Мне тяжело представить, как можно сидеть за преступления, если ты их не совершал, например, находясь в момент злодеяний за несколько километров от происходящих событий? Как можно при этом, сидя за решеткой, не свихнуться, – просто ума не приложу.

«Что их содержать на деньги налогоплательщиков, всех гадов к стенке – такое мнение о пожизненно заключенных нередко можно услышать от обывателей в трамвае, троллейбусе, на улице, в Интернете. К ним ко всем должна быть применена высшая мера наказания – расстрел. Вот раньше был порядок…»

Трудно с этим утверждением спорить, но бывают и другие мнения.

Например: «Правосудие у нас несовершенно. Правоохранительная система имеет безусловно обвинительный уклон. Если лет двадцать-двадцать пять назад суды из общего объема уголовных дел выносили три процента оправдательных приговоров, то сегодня 0,3%. А это значит, что на тысячу приговоров только три оправдательных. Система-то не стала лучше. Она стала непомерно жестокой. Куда мы катимся?»

Предвижу заранее расхожий вопрос: «А как бы ты, Сергей Алексеевич, заквакал, если бы, не дай Бог, убили твоего близкого человека или родственника?»

На это у меня есть свой ответный вопрос, тоже в зоологическом стиле: «А как бы ты, уважаемый человек, закукарекал, если бы твоего близкого родственника расстреляли по приговору суда за тяжкое преступление, а спустя некоторое время нашли настоящего убийцу или насильника? Как?»

Ответ, наверное, очевиден…

Вот публикация из Интернета на эту тему с сайта anews.com.

Я бы ее назвал: «Ремесленники по посадке…»

Лже-Чикатило

Люди, по ошибке расстрелянные в СССР за преступления маньяков». Автор Павел Сергеев

Быть или не быть смертной казни? Эта дискуссия ведется с давних пор. Одним из главных аргументов противников смертной казни является простая мысль – в случае судебной ошибки убитого человека уже не вернуть. «Умный журнал» вспоминает ряд громких преступлений, за которые в Советском Союзе были расстреляны люди, в действительности не имевшие отношения к этим злодействам. Смертная тень образцового труженика.

Серийный убийца Николай Фефилов «промышлял» в Свердловске (теперь – Екатеринбург). В 1982—1988 годах его жертвами стали семь девочек и женщин. В народной памяти расследование этих преступлений осталось образцом предубеждений социалистического общества. Находя трупы изнасилованных и задушенных молодых девушек, следствие якобы даже не смотрело в сторону добропорядочных, никогда не привлекавшихся и уважаемых на работе людей, к числу которых относился Фефилов.

Николай Фефилов

Считалось, что подобные преступления могут совершать только люди с явными умственными отклонениями. Именно такой человек и попался в тот раз в жернова советского правосудия. Уже после первого убийства, совершенного Фефиловым – 29 апреля 1982 года была изнасилована и задушена ученица 5-го класса Елена Мангушева – следствие в кратчайшие сроки определило подозреваемого. 7 мая в деле появились признательные показания некоего Георгия Хабарова.

Георгий Хабаров

Хабаров имел отклонения в умственном развитии, ранее учился во вспомогательной школе и состоял на учете в психоневрологическом диспансере с легкой степенью олигофрении. Кроме того, он был судим за грабеж и отбыл три года в местах лишения свободы. Вдобавок к крайне невыгодной биографии, Хабарову еще и сильно не повезло. 5 мая, через шесть дней после обнаружения первой жертвы Фефилова, он был задержан по заявлению жительницы Свердловска о покушении на ее изнасилование. Признательные показания Хабарова по убийству Мангушевой, как и весь дальнейший ход дела, вызывали сомнения даже у местных сотрудников правоохранительных органов.

Вот что говорил по этому поводу следователь прокуратуры Верх-Исетского района Свердловска Тихомиров А. С., расследовавший дело Хабарова по первоначальному обвинению в покушении на изнасилование: «От Хабарова у меня осталось впечатление как об умственно отсталом человеке. Рассказать в свободной форме те обстоятельства, которые я у него выяснял, он не мог. Он фактически все подтверждает. Спросишь его об одном – Хабаров подтверждает. Спросишь об этом же, но по-другому задашь вопрос – Хабаров подтверждает совсем другое…

В ходе допроса у нас зашел разговор об убийстве. Я спросил его, в какой одежде была убитая? Он ответить ничего конкретного не мог. Я спросил, не была ли девочка одета в желтое платье? Хабаров согласно кивнул головой, мол, да, была одета в желтое платье. Я спросил его: наверно, все-таки ты ошибаешься. Наверно, она была одета в красное платье? Хабаров опять согласно кивнул головой, подтверждая, что да, мол, была одета в красное платье. Тогда я спросил в третий раз: нет, наверно, она все-таки была одета в зеленое платье? И Хабаров вновь согласно кивнул головой».

Немногим лучше показаний Хабарова были и показания других свидетелей, «подтверждающие», что Хабаров находился поблизости от места убийства. Знакомый Хабарова по фамилии Вторых утверждал, что не помнит, видел ли Хабарова 29 апреля, и ссылался на свою коллегу по работе Енкову, которая 29 апреля или в другой день, но накануне убийства, видела Хабарова у ворот гаража ДРСУ.

Допрошенная позднее Енкова показывала, что не может вспомнить, 28 или 29 апреля видела Хабарова. Однако затем Енкова изменила показания и стала утверждать, что видела Хабарова 29 апреля в 15 часов. Правда, при этом говорила, что в то время он был в компании Вторых, и в деталях информации ссылалась на Вторых. Очные ставки Хабарову с этими свидетелями проведены не были, противоречия по дате и времени не устранялись.

В итоге, основываясь на подобных свидетельствах, а также на проведенной с нарушениями экспертизе крови, Хабаров был признан виновным в убийстве Мангушевой и 27 апреля 1984 года расстрелян.

Расследование преступлений Фефилова изобиловало и другими красочными эпизодами. Так, по убийству еще одной девушки, Гульнары Якуповой (отдельные убийства тогда еще не были объединены в общее дело), был задержан человек, на чьи настойчивые ухаживания Якупова жаловалась подругам – Михаил Титов. В итоге допросов Титов, также состоящий на учете в психоневрологическом диспансере, признался не только в убийстве Якуповой, но также взял на себя и еще одну жертву Фефилова – Наталью Макаронову. Правда, до детального разбирательства в тот раз не дошло – всего через полтора месяца после ареста Титов с травмами и множественными переломами ребер поступил в тюремную больницу, где скончался. Своеобразным апофеозом происходившего стал 1987 год. Тогда, после убийства Елены Кук, признательные показания были получены от троих совершенно разных человек!

«Неподобное дело, обморочное, бродят в нем, как в тумане, больные ребята, поспешно кивают головами, со всем соглашаются – им кажется, что так им будет лучше. Каждый, как ему велено, старательно самого себя уличает, – да никак не получается, готов показать место, где никогда не был и где, будто бы спрятал вещи убитой, которую не убивал, – да нет на земле такого места. Бредут они кто куда, один в тюрьму на мучительную смерть (смерть от руки уголовников – это мученическая смерть), другой – на казнь. И взрослые, ответственные, они тоже тут, входят в этот бредовый мир как в свой, да сами же они его и скроили, все эти дознаватели, следователи, прокуроры, – и вот теперь тут распоряжаются, назначают, кому что говорить и показывать; в их головах свои жалкие расчеты (извлечь максимальную пользу из больных и беспомощных).

А сами они, между прочим, не дебилы и не олигофрены, хотя они-то как раз «самые душевнобольные и есть, вывихнутые, извращенные – неизлечимые» – так описывала это дело журналист «Литературной газеты» О. Чайковская. Сложно сказать, чем бы в итоге завершилось все происходящее, если бы однажды, благодаря счастливому случаю, Фефилов не был пойман с поличным – его, тащившего труп очередной жертвы, заметил дружинник. До суда серийный убийца не дожил – 30 июля 1988 года его убили собственные сокамерники.

Дело Витебского душителя

Деятельность другого известного маньяка, Геннадия Михасевича, длилась почти вдвое дольше, чем Фефилова. В 1971—1985 годах Михасевич терроризировал территорию Белорусской ССР, убив 36 женщин.

Геннадий Михасевич

Расследование преступлений Витебского душителя также изобиловало несправедливыми решениями. А фокус работы правоохранительных органов Белорусской ССР был шире, чем у их уральских коллег. «Под колпак» попадали не сумасшедшие, а, по сути, все, на кого падало малейшее подозрение. Впрочем, изначально внимание привлекали, естественно, люди с уголовным прошлым. Именно таким человеком оказался расстрелянный в 1980 году Николай Тереня.

Николай Тереня и Людмила Кадушкина

Не имевший определенного места жительства Тереня был задержан вместе с подругой – Людмилой Кадушкиной. И если Хабаров был приговорен к расстрелу при наличии хоть каких-то улик, то в случае с Тереней признательные показания были, по сути, всем, чем обладал суд. Причем на причастности пары к убийству настаивала именно Кадушкина, Тереня же быстро поменял показания. Сложно сказать, имел ли здесь место корыстный мотив, но в итоге Тереня был приговорен к расстрелу, а Кадушкина осуждена лишь на десять лет лишения свободы.

Расследования убийств Михасевича изобиловали подобными сомнительными местами. Вообще, после поимки серийного убийцы, последствия выявления нарушений уголовного процесса были значительно громче, чем на уральском процессе по Фефилову.

Мечислав Гриб, возглавлявший оперативно-следственную группу, в итоге задержавшую Михасевича, вспоминает: «Их (наказаний сотрудникам), конечно, было много. Сколько точно, даже не помню. Большинство отделались мерами административного воздействия – выговорами, увольнениями. Под суд пошли два работника милиции, и то до суда они не дошли, попали под амнистию. Осудили одного прокурора – Валерия Сороку. Сорока отсидел 4 года».

Мечислав Гриб

Гриб утверждает также, что после поимки Михасевича ему намекали, что преступника будет лучше до суда не доводить. Дескать, все «концы в воду», но мы решили отдать его правосудию. Охраняли, как зеницу ока. Прежде всего, от родственников и знакомых убитых.

«Невинно осужденных освободили, слепых, больных, кому-то из них купили телевизоры, холодильники, кому-то дали квартиры». Всего за период с 1971 по 1985 годы по убийствам Михасевича было проведено 11 судебных заседаний, по итогам которых приговоры получили 14 человек. Многие провели в заключении по несколько лет, а один потерял там зрение и был выпущен, как «не представляющий опасности».

Тайна убийства Елены Закотновой

История самого известного серийного убийцы в отечественной истории, Андрея Чикатило, изобилует темными пятнами. До сих пор не утихают споры, сколько же преступлений он действительно совершил. Суд доказал, что за действовавшим в 1979—1990 годах в Ростовской области маньяком числятся 52 убийства. Сам Чикатило признавался в 55. По оперативным же данным, количество его жертв переваливает за 65. С другой стороны, многие до сих пор убеждены, что объединять так называемые «убийства в лесополосах» в одно дело в принципе было абсурдно.

Андрей Чикатило

Самой же таинственной из страниц биографии ростовского маньяка является, пожалуй, дело, с которого принято начинать отсчет его злодеяний – убийство Елены Закотновой.

Елена Закотнова

24 декабря 1978 года в городе Шахты Ростовской области, рядом с мостом через реку Грушевку, был обнаружен труп девятилетней девочки. На теле нашли следы сексуального насилия, ножевые раны, причиной смерти же было названо удушение. Подобное преступление требовало немедленной реакции, и в пределах досягаемости сотрудников милиции оказался просто идеальный подозреваемый – уголовник Александр Кравченко.

Александр Кравченко

Кравченко был отъявленным преступником, осужденным за очень похожее злодеяние. 13 июля 1970 года новоявленный подозреваемый в состоянии алкогольного опьянения изнасиловал и убил 10-летнюю девочку. Причем сделал это довольно похожим способом – задушил, а у трупа выколол глаза. Избежать смертной казни Кравченко смог лишь потому что был несовершеннолетним. Осуженный на 10 лет, Кравченко отбыл в колонии только 6, а затем был выпущен и отправлен до конца срока на исправительные работы.

Впрочем, в тот раз задержанного быстро отпустили – у Кравченко оказалось алиби, которое подтвердила его жена и знакомая семьи, Гусакова. Однако менее чем через месяц Кравченко вновь задержали – на этот раз за кражу. Жену подозреваемого пригрозили привлечь за соучастие в краже, и та изменила показания по поводу алиби. А потом угрозами ответственности за дачу ложных показаний заставили изменить свидетельства и Гусакову. Сам же Кравченко многократно то признавался в совершении преступления, то отказывался от своих признаний. Рассмотрение дела сильно затянулось, смертный приговор был сначала заменен на 15 лет лишения свободы, потом, под давлением общественности и родственников убитой девочки, вновь утвержден.

5 июля 1983 года Кравченко был расстрелян.

В расследовании убийства Закотновой есть еще один странный момент. 31 декабря, накануне Нового 1979-го года некий Анатолий Григорьев, будучи пьяным, хвастался перед товарищами, что зарезал и задушил девочку, про которую писали в газетах. Приятели Григорьева, зная склонность того к пьяной болтовне, внимания на эти «откровения» не обратили. Однако для Григорьева все прошло далеко не так легко.

Приехав к дочери в Новочеркасск, он очень переживал, много пил, плакал, клялся, что никого не убивал, а возвел на себя напраслину. 8 января, дождавшись, когда дочь ушла на работу, Григорьев повесился в туалете. Убийство же Елены Закотновой, как ни странно, не получило своего окончательно разрешения и после расстрела Андрея Чикатило. Хотя сам маньяк изначально признал себя виновным, впоследствии, на одном из первых же судебных заседаний, он отказался от этого признания (не отрицая виновности в остальных 52 инкриминируемых убийствах).

Кроме того, поведение Чикатило во время следственного эксперимента также вызывало сомнения – он плохо ориентировался на месте предполагаемого преступления, плохо помнил детали происходившего (хотя в принципе обладал хорошей памятью). Не казались надежными и показания единственной свидетельницы – она не узнала Чикатило на первом опознании. Обвинительный приговор Чикатило по этому делу был отменен Верховным Судом России в 1993 году. На общую картину это, естественно, повлиять не могло, и 14 февраля 1994 года Чикатило казнили. Однако убийство Елены Закотновой и по сей день остается нераскрытым.

Перечитав несколько раз строки этой публикации, я невольно задумался. Что же ощущали люди, на которых навешивали чужие тяжкие преступления, чьи-то прерванные жизни?

Наверное, сначала подозреваемые не хотели признавать своей вины. Но… все-таки лед тронулся… От щемящего чувства безысходности, от безнадеги ты начал проявлять слабину.

Потом показалось, что окружающая тебя удручающая и тягостная атмосфера с устрашающими грозовыми разрядами, со злобно нависающими клубами черных туч вдруг начала проясняться. Ты, теряя бдительность, дал себя убедить, что, может быть, дальше в уголовном деле распогодится и на горизонте появятся лучики надежды.

Следователь становился добрее…

Остановись, не надо впадать в иллюзии. Ты в сетях циничного монстра, почти людоеда. Это с виду он стал приветливее и гуманнее.

Дальше больше. Вместо ударов и пинков по почкам, печени тебе уже наливают кофе или дают чай с печеньем.

Не торопись, одумайся, не бери на себя чужие грехи. Но… ты уже почти не сопротивляешься.

Следователь уже стал напоминать тебе давнего друга. Пытки, когда ночью в камере тебе не давали заснуть ни на одну минуту, прекратились.

Ты уже совсем перестал сопротивляться…

Следователь начал дружелюбно похлопывать тебя по плечу.

Внутренне он ликует: «Бля, расколол падлу!» Но внешне это не заметно. Ты не видишь и не чувствуешь подвоха. Тебе кажется, что скоро придет избавление от бесконечных страданий и унижений.

Да, приходит. Вот оно – бац, и пуля в затылок в угрюмом тюремном каземате по вердикту самого объективного, самого справедливого и гуманного народного суда. Приговор приведен в исполнение. Злодей наказан. Справедливость торжествует. Общественность довольна, ведь она ничего не знает о тонкостях уголовного дела, о неразрешенных в суде противоречиях. А пресса бурлит от громких и изобличающих негодяя публикаций.

А твоя почти безгрешная душа летит на небеса… К тому, кого ты не убивал. К тому, кто никогда не будет проклинать тебя…

Сергей Алексеев

Сергея Алексеева я знал очень хорошо. Мы были друзьями детства – спортсменами боксерами. В 1976 году я, после окончания Иркутского политехнического института, уехал на Север в город Усть-Илимск на строительство лесопромышленного комплекса. А спустя двадцать лет я вернулся в родной Иркутск. Мы встретились вновь, и наша простая человеческая дружба продолжилась.

Приведу здесь строки из другой моей книги «Иркутская сага». Здесь описаны события нашей юности, происходившие в конце шестидесятых годов прошлого столетия.

Как-то ко мне подошел Сергей Алексеев из школы №11, с которым мы уже дружили. Шел 1969 год.

У него была своя группа друзей: Володя Оленкевич (Армян), Раевский Женя (Декабрист), Вадик Попов (Поп), Саша Вулых (Буратино), Саша Вершилло, Сергей Салеев, Леня Черняев и другие.

Они с интересом присматривались к нашей небольшой команде.

И вот Серега Алексеев предложил мне объединить усилия наших бригад для наведения порядка в городе. Поводом послужило обращение девчонки, над которой надругались в кустах на главной улице города – на Карла Маркса, недалеко от Драматического театра.

Она сопротивлялась, кричала, но никто не пришел ей на помощь, не остановил преступников. Такое отношение к чужой беде бывало тогда, бывает и сейчас.

Ныне почти на этом самом грустно памятном месте стоит скульптура в полный рост нашего великого земляка, всемирно известного и любимого миллионами людей иркутского литератора Александра Вампилова.

Конечно, при таких обстоятельствах мы объединились.

Дерзкие пятнадцатилетние подростки стали по-своему, жестко наводить порядок в центре города. Били всех блатных, уголовников и шпану. Все, кто начинал вести себя на нашей территории непристойно, вызывающе, получали свою дозу грозного лечебно-профилактического воздействия. От рукотворного и разящего наповал праведного импульса они нередко были вынуждены выплевывать зубы. С перекошенными рожами, сломанными челюстями им приходилось загибаться от боли и страданий. Эти еще недавно наглые и лихие, внезапно поверженные блатари-уголовники являли собой жалкий образ неудачников и служили ярким наглядным примером для неуклонного привития всем остальным бродягам правил хорошего тона и надлежащего поведения на нашей улице и территории.

Такая вот вынужденная прививка.

Нашу команду тогда называли «Бродовские». Видимо, улица Карла Маркса была на пацанском жаргоне «Бродвей», типа как в Нью-Йорке. Бродовские были тогда настоящей грозой для всех «упырей» и беспредельщиков. Противостоять серьезно нашему крепкому уличному братству уже не мог никто. Причем нам было безразлично, какой противник, насколько количественно он нас превосходил. Как правило, преимущества это ему не давало, а иногда даже наоборот, сковывало действия. Мы вдвоем с Алексеевым спокойно разбирались с толпой и всегда побеждали.

Почему? В уличном бою, когда я или Серега получали сильный удар, случалось ужасное, прежде всего для представителей противоборствующей стороны, – у нас отключался болевой порог. Боли мы уже почти не чувствовали. Зато включался режим, говоря современными категориями, неуемного и бесстрашного киборга. Остановить «мельницу с лопастями-кувалдами» было уже невозможно. У меня удар с обеих рук был молниеносным, а с левой – вообще ужасный. Окружающие просто не замечали и изумлялись, почему это вдруг двухметровые «шкафы» внезапно переворачиваются вверх ногами.

У Сереги удары тоже были как из пушки. Правда, надо отметить, что бои в те времена носили, по сегодняшним меркам, просто ангельский характер. Тогда упавшего соперника трогать было не принято. Пошла кровь – ты проиграл, выходишь из пацанской битвы и вытираешь кровавые сопли.

Скорее, это было состязание характеров. Ну а твердости характера и боевого духа нам не занимать, проверено не раз и не два. В поединках доставалось и нам, но бадяга (лекарственное средство) и заботливые руки наших верных подруг, в последующем жен, быстро залечивали ушибы, раны и ссадины. Наверное, мой ангел-хранитель всегда отводил от меня беду и смертельную опасность. С нами считались все без исключения, мы были в авторитете – эдакие маленькие короли. Все больше пацанов и разрозненные их группы прибивались к нам. Скоро у нас уже была целая армия единомышленников – бойцов за справедливость. А в целом мы были простыми мальчишками, как все, в то далекое и родное нам социалистическое время. Время нашего взросления. В этой связи вспоминаются два ярких случая из нашей кипучей жизни тех далеких лет.

Как-то мы с Сашей Филипповым отметелили двоих маратовских гопников (Марата – это район, рабочее предместье Иркутска), которые дерзко грабили ребят на нашей улице Карла Маркса. Спустя пару дней стоим с Серегой Алексеевым возле памятника В. И. Ленину. Это на перекрестке центральных улиц Ленина и Карла Маркса. У нас еще говорили: «Пойдем прокинемся с бороды на лысину». И вот к нам подходит угрюмый мужик со зловещим взглядом. Один, без подручных и без кодлы.

Он неопределенного возраста, с бесцветными, по-видимому, выцветшими от скитаний по зонам до белизны когда-то голубыми глазами, и говорит, показывая на меня пальцем:

– Тут мне пацаны цинканули, щё ты бабочникам чисто бабки ломать не даешь, бакланить мешаешь. Басить вздумал, бекас малолетний. Совсем рамсы попутал, что ли, жиган?

Как-то вроде бы по-русски, но непонятно, с обидными нотками, звучала его хрипловатая речь. Зловещий взгляд сверлил меня, как дрель. По спине пробежали мурашки.

– А ты кто такой будешь? – нагло спросил я.

– Да я вор в законе, – козырнул тот мужик.

Его правая рука внезапно резко приблизилась к моему лицу. То ли ударить слегка хотел, то ли за щеку потрепать, не знаю. Я тогда не понимал, что «вор в законе» – это что-то сродни дворянскому или генеральскому званию в криминальном мире. Был ли он вором? Скорее нет, и козырнул некстати. Да и не любил я, когда руками передо мной машут. Я тут же ответил: «Нехорошо, дяденька, воровать». Молниеносно моя левая через его правую руку «отстрелила» мужика по его бороде.

После, отлежавшись на асфальте, мужик встал и сказал, что за гнилой базар своим еблом рассчитался и обид на нас не имеет. Попытался позвать нас в свою шайку, но Серега ему ответил однозначно, что у нас с ним разные дороги. Мужик ушел, больше мы его не видели ни разу. Зато на следующий день Серега Алексеев прибегает ко мне во двор и говорит: «Там, на Карла Маркса, толпа маратовских бьет всех подряд, особенно тех парней, которые в болоньевых куртках и в кепочках». Это я так одевался в то время. Собрать свою бригаду уже не было времени (интернета и сотовых телефонов тогда не водилось), и мы пошли вдвоем на встречу с ордой хулиганов.

План действий созрел сразу, как только мы вышли из моего двора «железки» на Карла Маркса с улицы 5-й Армии. Толпа распоясавшихся хулиганов, уже изрядно подвыпивших, продолжала глумиться над случайными прохожими. Не получив достойного отпора и устав от своего превосходства над окружающими людьми, окрыленные своей безнаказанностью, они, дерзкие хулиганы, уже «направили свои лыжи» в обратную сторону, домой, растянувшись по левой стороне улицы.

Мы с Серегой поочередно подходили к отставшим парням и разворачивали их к себе лицом. Передние при этом в ажиотаже от победы ничего не замечали. Ну а затем от молниеносных, коротких, но сильных ударов наших увесистых кулаков они, еще мгновение назад чувствовавшие себя победителями, оказывались подчистую побежденными и падали как подкошенные к нашим ногам.

Дерзость и бесстрашие двух пятнадцатилетних мальчишек взяли верх над наглостью и самоуверенностью бесчинствующего стада.

В памяти, как на замедленной кинопленке, вспыхивают следующие сцены.

Развернувшийся лицом парень смотрит на тебя – «врага», которого искали и не могли сегодня найти всей толпой. В его глазах разгорается гнев, они наливаются кровью, как у быка, выходящего на бой с тореадором. Он рычал и тут же падал наземь, воткнувшись рогами в асфальт. Тут же по поверхности «арены» рассыпалось жемчужное ожерелье из его выбитых зубов. Другой его друган-корефан пытается нанести сокрушительный удар по внезапно вынырнувшему из темноты подворотни противнику, но ответный опережающий апперкот тут же отправляет его отдыхать рядом со своим уже поверженным товарищем по хулиганскому «крестовому походу» в центр Иркутска «рыцарем» -беспредельщиком. Третий их кореш, очумевший от ужаса увиденного, пытается убежать к своим, но оповещение банды об опасности не входило в наши планы. Зачем нам внезапное и организованное сопротивление или противостояние этой спортивно-хулиганистой толпы. Парню приходилось разделить участь его друзей на канвасе уличного ринга.

Дальнейший акт возмездия методично и непримиримо продолжается примерно по тому же сценарию. При этом надо отметить тогдашнее хулиганско-пацанское благородство соперников. Холодное и иное оружие в драке не применялось. Ближе к заводу им. Куйбышева (здесь заканчивалась центральная улица Иркутска – Карла Маркса) от толпы хулиганов уже почти никого не осталось.

Все, кто не смог смыться, получили по заслугам. Нечего лезть на нашу территорию. В результате сражения у наших соперников было много поломанных челюстей, ребер, различной сложности сотрясений мозга, даже частичная потеря зрения. Но парни нас в ментуру не вложили. Они решили разобраться с нами чисто физически и, наверное, очень жестоко. Как говорится, око за око, зуб за зуб.

Спустя примерно неделю мы с Володей Оленкевичем, Сергеем Алексеевым гуляли по набережной Ангары. Здесь на бульваре Гагарина на пересечении с улицей Карла Маркса, находился шпиль на фундаменте памятника Царю Александру III. Его, шпиль, еще называли «Мечта импотента», позже памятник царю вернули на свое историческое место. И вот со стороны центра в нашем направлении стала надвигаться огромная толпа спортсменов и хулиганов. Разведка сообщила – это парни из предместья Марата. Атмосфера накалялась, очевидно, предстояло неравное побоище.

С толпой всегда приятно драться. Если тебя побьют, это не очень обидно, да и перед пацанами не стыдно. А вот если победишь ты, предварительно вычислив и отрубив предводителей толпы, парализовав волю рядовых бойцов, это уже совсем другое дело. Такое сладкое чувство победы мы ощущали много, много раз. Мы были морально готовы к очередному такому испытанию силы и характера.

Но битвы не случилось. Противники неожиданно для нас предложили дружбу.

Когда я начал смотреть вправо, влево, назад, то несказанно удивился. Вся площадь была заполнена пацанами, сочувствовавшими нам и всем видом показывающими, что они готовы драться. И эта наша грозная армия значительно численно превосходила потенциального соперника, а по боевому духу мы, наверное, не уступали друг другу.

Такие новые обстоятельства пробудили инстинкт самосохранения и здравый смысл у агрессивной орды и обеспечили нашу победу при полном превосходстве над противником. С этого времени началась новая «эпоха», когда уже не нужно было никому доказывать, кто есть кто.

Всем все и так уже было понятно без лишних слов.

Вернусь в нашу действительность

Об описываемых в СМИ злодеяниях при непосредственном участии Сергея Алексеева или его руководстве этим процессом ранее мне не было известно ничего. Более того, я в это не верил по очень простой причине.

Когда затевалась эта уголовная чехарда с преследованием ряда лиц, причастных или не причастных к различным громким преступлениям, Сергея Алексеева не арестовали. Он спокойно уехал отдыхать в Италию по заблаговременно приобретенной туристической путевке. Я с ним созванивался и разговаривал по телефону.

Абсолютно логичным смотрелось бы его задержание в свете обвинений за тяжкие грехи. Но этого не последовало. Можно предположить, что тогда оперативники ничего не знали о его якобы участии в преступных деяниях или, может быть, сценарий расследования начал писаться по ходу пьесы.

Но почему тогда в разгар расследования меня вызывали в очень авторитетные правоохранительные структуры? Оказалось, что для высоких оперативных работников с обыденной целью – чтобы я дал заведомо ложные показания на Сергея, оклеветав его, помог бы ментам усадить друга за решетку и повысить при этом показатели раскрываемости преступлений. Мне угрожали расправой, если я не буду благоразумным и не дам «нужные» свидетельства. Я клеветать и оговаривать друга категорически отказался.

Зато потом сполна смог прочувствовать всю силу, зашкаливающую беспринципность и подлость отдельных силовиков. Всю систему охаивать не берусь, потому что несколько томов возбужденных против меня уголовных дел в конечном итоге рассыпались, как карточный домик.

Ничего серьезного у них не было ни на меня, ни на Сергея Алексеева, иначе бы не стали прибегать к таким чисто криминальным порочным ментовским действиям, подлянкам по понуждению к фальсификации событий, расследуемым в этом уголовном деле.

Пытались сыщики отыскать на меня компромат, чтобы, используя его, сломить непослушного, заставить быть покорным. Чтобы в обмен на забвение моей якобы преступной деятельности, получить желаемый результат – компромат на Сергея Алексеева.

Мир тесен. Как-то один из моих друзей Андрей Захаров взволнованно спросил меня:

– Сергей, мой кореш по институтской учебе на юрфаке, теперь он шишка в следственном комитете, просит дать компромат по твоей антикризисной деятельности как арбитражного управляющего, например в ОАО «Строймеханизация». Правда, зачем ему это надо, не сказал.

– И что ты ему, Андрюха, ответил? – улыбнулся я.

– Сказал, что очень хорошо знаю эту тему, потому что сам принимал участие в судебных процессах как юрист.

– Корефан, наверное, рассеял от счастья?

– Нет, его ожидания были напрасны. Там все делалось в рамках закона. Контроль был жесткий. Нарушений в работе Сергея Решетникова не было, ну даже ни одного.

– Какая боль для мента, – засмеялся я.

Потом следаки перелопатили все дела, в которых я участвовал. Меня даже судьи из арбитража спрашивали – что происходит?

Затем на меня стали примерять соучастие в убийстве адвоката Владимира Мендельсона. Это сумасшествие… Какая чушь!

С Володей мы были друзьями. Мы во всем доверяли друг другу. Даже в личном, сокровенном. Я очень переживал тяжелую утрату. Но следователи – люди суровые. Перед ними поставили задачу, и они пахали. Правда, в моем случае напрасно потратили время и силы. Было бы лучше, если в этот период времени они приложили все способности, все свое профессиональное мастерство на изобличение настоящих жуликов.

К чести оперативных сотрудников в отношении меня, конечно, могу отметить, что при очередном вызове в милицию, я услышал следующее: «Не нашли мы против вас, Сергей Алексеевич, ничего! До свидания.» «Спасибо за откровенность, но я бы предпочел больше с вами никогда не встречаться», – грустно процедил сквозь зубы я.

Далее хочется привести доступные примеры работы правоохранительной системы за рубежом нашей Родины. Ошибки в правосудии, к сожалению, неизбежны, они были всегда и везде.

А там за бугром

Здесь надо отметить, что казнь невинных не является национальным достоянием России. Безвинно убиенных, к сожалению, было немало во все времена существования цивилизации.

Например, в 1921 году суд присяжных вынес ошибочный приговор рабочим Николе Сакко и Бартоломео Ванцетти. Они обвинялись в убийстве кассира и двух охранников обувной фабрики. На судебном процессе показания свидетелей расходились: кто-то видел только Сакко на месте преступления, кто-то только Ванцетти, одни говорили, что вообще для них эти люди незнакомы, другие – что на месте убийства были точно не они.

Но суд игнорировал все показания, так как решение уже было давно продумано. Дело в том, что Сакко и Ванцетти были рабочими-анархистами, которые постоянно устраивали демонстрации и подговаривали рабочих бастовать, и от них решили избавиться. Их признали виновными и казнили на электрическом стуле.

Только в 70-х годах была произведена баллистическая экспертиза, которая развеяла поклеп на Сакко и Ванцетти. 23 августа 1977 года губернатор Массачусетса Майкл Дукакис издал официальное заявление, в котором признал, что казненные рабочие были невиновны.

В 1922 году был казнен через повешение Колин Кэмбелл Росс, владелец бара в австралийском штате Виктория. Его обвинили в убийстве двенадцатилетней Альмы Тиртчке, чье бездыханное тело нашли на темной неприглядной улочке недалеко от бара Росса. Были допрошены бывшие работники бара, которых Колин вместе с братом уволил, как только выкупил заведения. Они были озлоблены и утверждали, что собственными глазами видели, как Колин насиловал и душил девочку.

Показания «свидетелей», впрочем, разнились, и решающей уликой стал клок волос, который нашли на кровати Росса. Он утверждал, что это волосы его любовницы, однако его признали виновным и приговорили к смертной казни через повешение.

За день до казни Росс получил анонимное письмо, автор которого просил прощения за то, что Росс оказался на его месте. Это письмо нашли на следующий день после казни, но никто ему не поверил. Лишь в 1997 году Институт судебной медицины установил с помощью экспертизы ДНК, что злосчастный клок волос не принадлежал убитой Альме Тиртчке.

Интересно, напишет ли какой-нибудь аноним письмо Александру Старожилову, если в действительности в злодеяниях, в которых был обвинен он, виновен кто-то другой?

В марте 1952 года в тюрьме Кардиффа был казнен через повешение за убийство работницы ломбарда Лили Вольперт моряк торгового флота Махмуд Хусейн Маттан.

Лили была найдена с перерезанным горлом в районе доков. Проверяли квартиры всех моряков, и у Маттана была найдена сломанная бритва и туфли с кровью на каблуках. Других доказательств не было, но все сослуживцы Маттана утверждали, что видели, как он заходил в ломбард и выходил оттуда уже с трупом на руках, который он нес в район доков.

Дело в том, что за каждое показание против Маттана семья погибшей объявила награду в размере 200 фунтов стерлингов. Показания 12-летней девочки, видевшей, как Лили насильно ведет какой-то другой мужчина, а не Маттан, проигнорировали. Только в 1998 году приговор был пересмотрен по прошению родственников Маттана.

Данные взяты с сайта: https://sobesednik.ru

Мелендес-Колон был обвинен в убийстве в 1983 году. Как оказалось, он был обвинен в основном из-за показаний двух преступников, одного из которых принудили дать показания против Мелендес-Колона с помощью угроз. В его деле не было никаких физических доказательств, которые связывали бы его с этим преступлением, однако на момент вынесения приговора, судьи посчитали показания двух преступников достаточно убедительными для того, чтобы приговорить Мелендес-Колона к смертной казни.

Ранее в публикации упоминалось, что в США около ста человек, приговоренных к смертной казни, были оправданы. Рэй Крон отличился тем, что он был сотым человеком, приговор о смертной казни которого был отменен. Он был осужден в 1992 году за убийство официантки в баре в штате Аризона. Усугубило дело то, что власти решили накинуть ему в «резюме» похищение и сексуальное насилие.

Что самое удивительное, для того чтобы вынести приговор Крону, судьям понадобилось лишь три с половиной часа, а сам Крон получил кличку «Убийца с кривыми зубами» (Snaggletooth Killer). Однако в 2001 году судья приказал сделать новый тест ДНК на кусочке одежды жертвы. Тест показал, что Крона не было на месте преступления на момент его совершения. ДНК совпало с ДНК другого мужчины, который уже и так находился за решеткой. Крона отпустили в 2002 году, после того как другой мужчина, который отбыл срок за изнасилование, признался в совершении этого убийства.

Данные с сайта: https://bugaga.ru/

В этом печальном списке совершенно особое место занимает американский подросток Стинни Джордж. Он стал самым юным смертником XX века – на момент казни ему не исполнилось еще 15 лет. Джорджа судили по делу об убийстве двух девочек – 8 и 11 лет в 1944 г. Преступление было совершено в городке Алколу в Южной Каролине. Он был разделен железной дорогой на две части – ту, где жили белые, и ту, где жили темнокожие. Стинни Джордж был из второй половины, куда погожим мартовским деньком решили съездить на велосипедах за цветами две девочки. Их тела впоследствии нашли в канаве, а Джордж, по версии следствия, оказался последним, с кем они общались. Разбирательство длилось всего три месяца, родители темнокожего подростка были вынуждены бежать из города, бросив сына. Скорым был и суд – ключевые показания дали полицейские, которые уверяли, что фигурант дела признался им в убийстве. Присяжные за десять минут совещания признали Джорджа виновным. 16 июня 1944 его казнили на электрическом стуле.

Спустя семьдесят лет выяснилось, что юный смертник перед казнью плакал.

Вернулись к этому делу лишь в 2013: о невиновности Джорджа заявил его сокамерник. До этого предположения о судебной ошибке легли в основу романа Дэвида Стаута «Скелеты Каролины» и фильма «83 дня». В 2014-м состоялся повторный судебный процесс. Стинни Джорджа оправдали – посмертно.

Данные с сайта: https://diletant.media

Не зарекайся

Но не зарекайся… подтверждение этой фразы не заставило себя долго ждать. Лето 2010 года. Я на допросе в Иркутском областном храме правосудия. Идет процесс судебного следствия по уголовному делу банды Алексеева—Старожилова. В клетке сидят подсудимые, наверное, человек шесть-семь. Установив мою личность и, сверив данные паспорта, судья спросил, знаю ли я кого-нибудь из подсудимых. Я начал приглядываться. Лица парней в обезьяннике, так мне во всяком случае показалось, с очень большой натяжкой можно было назвать просветленными и интеллигентными. Только Андрюха Говорунов да Сашка Старожилов отличались от остальных. Правда вид у Александра был замученный, но не подавленный. А Андрей Говорунов сидел на стульчике в сторонке, не в клетке, на лавке. Такое пространственное расположение резко контрастировало с условиями присутствия в зале судебных заседаний других арестантов. Я невольно задумался. Чем же можно объяснить такие привилегии? И конвой его возил отдельно от других обвиняемых. Наверное, потому что тот активно сотрудничал со следствием. На самом деле, его быстро сломали и… поехало, понеслось… Андрей был такой же розовощекий, как и на воле, как в гостях у своего брательника Славки, моего соседа по двору на Коммунистической улице.

Мои размышления прервала гособвинитель, задав мне сразу несколько разных вопросов. Я отвечал. К примеру, я сказал, что Андрей Говорунов не мог участвовать в ряде убийств по якобы заказу Сергея Алексеева. Так как я достоверно знаю, что задолго до этих событий Сергей Алексеев, которому приписывали создание банды №1, еще в 2002 году прогнал от себя Андрея Говорунова. Он мне сам говорил, что тот поступил очень некрасиво, кинул кого-то на бабки. Я никогда не вдавался в подобного рода подробности. Но от других серьезных парней слышал подтверждения такому раскладу. Цена вопроса была десять тысяч долларов США, которые Говорунов нагло присвоил себе.

– Что вы знаете о преступной деятельности Сергея Валерьевича Алексеева?

– Мне о чем-то таком неизвестно. Более того, мы с Сергеем занимались рядом научных разработок. У нас одна вузовская специальность. Этому есть подтверждения – несколько патентов России на изобретения в области экологии. Алексеев эрудированный человек. С ним можно было разговаривать на любые темы. Например, об истории и эпохальных событиях. О жизни и о житейских проблемах, наконец.

– Но ведь вы, занимаясь банкротством трикотажной фабрики, допускали серьезные нарушения закона. А в конце продали Алексееву одно из ее зданий, – злобно начала ликовать гособвинитель. Типа прищучила мужика.

– Во-первых, если бы я хотя бы чуть-чуть что-то нарушил, то уже давно бы парился на нарах. А я здесь стою и не в наручниках, и не в качестве обвиняемого по уголовному делу, – спокойно парирую словесный пассаж самоуверенного прокурора.

– Во-вторых, Сергей Алексеев помогал мне отстаивать интересы этой фабрики. Мне менты пытались подбросить наркотики. Мне многократно угрожали физической расправой за то, что я через судебные инстанции предпринимал активные меры по возвращению умыкнутого имущества назад в акционерное общество. Между прочим, это исторический памятник в центре города на улице Красного восстания, 20 площадью в три тысячи квадратных метров, где ранее размещалась трикотажка. Деньги от его возврата и дальнейшей продажи, как это было предусмотрено планом внешнего управления, утвержденного собранием кредиторов и одобренного арбитражным судом, могли помочь вообще завершить процедуру банкротства и вывести предприятие из финансового кризиса. Но этим зданием противоправно завладели рейдеры, лишив тем самым трикотажную фабрику оборотных средств. Потом этим имуществом через судебные решения, естественно на халяву, завладели сами знаете кто – династия председателя областного суда Валуева. Это очень высокий чиновник от правосудия. Победить его мы не смогли. Все суды и судьи у него были схвачены.

Потом при распродаже имущества в рамках закона о банкротстве для удовлетворения требований кредиторов оставшееся и не доставшееся рэкетирам-рейдерам производственное здание фабрики было выставлено на публичные торги. Объявления публиковались в прессе в установленном законом порядке. Это здание мог купить любой желающий. Но не бесплатно, как в приведенном выше случая, а за серьезные деньги в соответствии с независимой оценкой по рыночной цене. Торги шли, шло время, а заявок не было. Видимо, было дороговато. Вот тогда одна из фирм сделала заявку и стала победителем торгов. Ясно одно, что это добросовестный субъект гражданского оборота. Который и реализовал свои правовые возможности в строго установленном законом порядке на открытых публичных торгах. А Иванов там директор или Петров или Алексеев для меня не имеет никакого значения. Что вы здесь усмотрели противоправного, уважаемый государственный обвинитель? Вы хоть с материалами дела знакомились, придя в суд, поддерживать обвинение?

Судья был усталым, полусонным. Он кемарил и, казалось, меня не слушал. Я даю правдивые показания – это моя гражданская обязанность. Свидетель – это мой процессуальный статус. Но чему я свидетель? Тому, что меня силовики склоняли к даче заведомо ложных показаний – лжесвидетельствованию, нарушению закона, который они призваны по долгу своей службы защищать.

Подсудимые в клетке сидят, зевают. «Крытка» и весь этот процесс длится уже несколько лет с 2005 года. Все устали, замучились.

Гособвинитель Наталья Примакова негодует. Мои показания для нее были неожиданными, они были «неправильные». Конечно же, с точки зрения обвинения. Но они правдивые и полностью соответствовали реальной действительности.

Сконфузившаяся представитель областной прокуратуры просит судью дать ей разрешение зачитать мои показания, данные ранее на стадии предварительного следствия. Она, видимо, тоже их заранее не читала. Но заявила о серьезных противоречиях в моих словах. Судья разрешил и снова погрузился в нирвану, клюя носом.

После длинного и монотонного чтения текста из протокола, я поинтересовался у бравой прокурорши:

– В чем же выражаются эти самые противоречия? Где они, обоснуйте свои слова.

В ответ тишина… Белокурые кудряшки прядей ее крашенных волос с горделивой главы осыпались на погоны, закрыв собою золотые звезды государственного советника юстиции какого-то там ранга. Вот это подготовка! Вот это глубокое и полное изучение материалов дела. Слов нет, низкопробная халтура…

Арестанты несколько оживились, они улыбались, глядя на меня.

Судья снова вышел из коматозного состояния и равнодушно велел пригласить другого свидетеля. По-моему, Новицкого. Судебный процесс продолжался. Для служителей Фемиды это ежедневная нудная, рутинная работа. Но там, в этой работе, решаются судьбы людей. И быть подобным образом подготовленным или, вернее, совершенно не подготовленным может только …. Начал подбирать слова. Но вы сами можете это оценить и придумать свои эпитеты. У меня без мата как-то не получается. А материться в книге неприлично.

Такое мое поведение не устроило сторону обвинения. И это, безусловно, не должно было остаться без внимания и, конечно, безнаказанно. Не «устроило», наверное, совсем не то слово. Привело в ярость! Так будет правильнее.

Сразу на следующее же утро в кулуарах здания на улице Литвинова в отношении меня возбудили уголовное дело. Большая группа оперативников в статусе: «по особо важным делам» принялась за расследования моего несуществующего, но, по-видимому, очень страшного преступления. В итоге двухлетних мытарств – ноль, пшик, что и следовало ожидать. Наверное, понуждать граждан к даче заведомо ложных, поддерживающих линию следствия, показаний является особо важным делом. Шучу, конечно. Но с грустью…

Может быть мне просто повезло – не добили…

А может быть, бестолково и попусту растрачивать ресурсы правоохранительной системы не очень разумно. Если так, то значит там все-таки есть умные, мудрые люди.

А еще, перебирая в голове все истории, описанные в этой книге, у меня возникла мысль.

Сейчас новомодным термином принято называть такой процесс как досудебное урегулирование экономических и других споров – словом «медиация». Еще есть понятие «третейский суд». Это когда стороны для разрешения своих противоречий нанимают постороннего человека, обладающего определенными знаниями и качествами – третейского судью. Они ему доверяют и на справедливое решение такого судьи они надеются, думая, что спор будет разрешен по закону.

Однако, сами законы при этом должны быть справедливыми и по правде. А это, к сожалению, бывает не всегда.

Например, если Государственная Дума примет закон о том, что козла нельзя называть козлом, то козел все-равно не станет лебедем. Может поэтому существует система разбирательства по понятиям, то есть по правде и справедливости?

Я, безусловно, не призываю отправлять правосудие по понятиям (по жизненным или воровским). Я считаю, что законодательная база должна стремиться к таким стандартам, как, уже упомянутые, правда и справедливость. И чтобы исполнение законов эффективно и жестко контролировалось. Тогда, может быть, будет меньше произвола, больше оптимизма.

Приведу небольшой отрывок по теме о некотором собственном опыте из моей книги «Иркутская сага» том №3.

Нары. Век воли не видать

В жизни всегда есть место событиям, которые не очень приятно вспоминать. Но они были и никуда от них не деться.

Июль. Была по-осеннему мрачная погода, лето потихоньку начинало передавать эстафету прохладе. Осень торопилась занять его место, стремясь наполнить своими выразительными красками окружающий мир нашего областного центра. Шел 2003 год, в Иркутске, как и во всей России, были нелегкие экономические времена. А когда они были легкими? Не помню. Всегда нам приходится что-то преодолевать, с чем-то бороться. Вот и в этот раз мне предстояла очередная борьба. Слабохарактерность и трусость или их противоположности – твердость и стойкость, кто кого?

Как-то внезапно, проходя мимо, пригласил меня на сегодняшнюю встречу с каким-то предпринимателем вроде по серьезному вопросу сам заместитель начальника ФСФО (Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству) Иркутской области Борис Владимирович Балабанов. Я совершенно случайно попался ему на глаза во время визита в приемную службы, приходил получать документы. Борис – влиятельный чиновник с большими связями. Он средних лет, небольшого роста с проницательными голубыми глазами. Мне было некогда, торопился по своим делам, но отказать такому человеку было бы неприлично. Тем более от него в определенной степени зависела моя загрузка работой.

Вместо вводной Борис Владимирович сказал: «Едем в гостиницу „Ангара“, в ресторане перекусим и заодно переговорим о возможной работе по банкротству серьезного объекта с моим товарищем, который нас уже ждет».

В фойе нас встречает некий Шелепинь. Я мельком знал этого человека. Однажды был по делам в городе угольщиков Тулуне. Там этот тип в моем присутствии на приватной встрече агитировал моего друга предпринимателя на предмет, будет тебе счастье, если меня изберут или переизберут, точно не помню, мэром. На мой взгляд, по-козлячьи давал какие-то обещания по преференциям в бизнесе. При этом он заискивал и пресмыкался. В общем, впечатление на меня произвел удручающее. На сегодняшней встрече он представился как генеральный директор Иркутского хладокомбината. Мы входим в банкетный зал. Там своим ходом шуршит какая-то легкая пьянка. Плавно играет музыка и две девицы в такт мелодии крутят своими задницами. Видно, призывая мужскую часть присутствующих сначала заморочиться созерцанием этого действа, намекая при этом на возможное сладкое, приватное продолжение банкета. Так было всегда. Проститутки были и есть в этой жизни, бизнесе, отношениях. Куда же им деться, выживают, как вирусы, как паразиты, при любом режиме, при любом социальном строе, в любом государстве.

А мне на этой встрече в очередной раз пришлось столкнуться с проституцией во взаимоотношениях. По обыкновению, беру инициативу на себя. Выбираю свободный столик в зале, чтобы присесть. Но Шелепинь предложил пройти в отдельный кабинет за стеклянной перегородкой. Мне это показалось странным.

«В общем маленьком, уютном зале комфортно и хорошо. Девки плавно вращают жопами, создавая доверительную, расслабляющую, легкую атмосферу. Горохового супа вроде на столах нет, газовой атаки можно не бояться… Музыка завораживающая, играет вкрадчиво. А тут в „аквариум“ … Какого хрена? Удобнее места для прослушки и видеофиксации не придумаешь», – почему-то пронеслось у меня в голове.

Сели, стол накрыт, море водки. Я за рулем – не пью, Балабанов тоже. Напивается быстрыми темпами только Шелепинь. Такое впечатление, что он внезапно попал в пустыню Сахару, и ему катастрофически не хватает влаги, мучает жажда. А другой жидкости, кроме водки, на столе он не видит. Вот и нервозно глыкает ее рюмку за рюмкой. Несет какую-то ахинею. Смысл его не очень внятных слов сводился к предложению мне заняться банкротством хладокомбината. Конечно, в его интересах, за хорошую оплату. Спустя некоторое время Шелепинь достает две пачки долларов США по пять тысяч каждая и кладет их перед Борисом Балабановым на вращающийся в китайском стиле столик. Не передо мной, а перед чиновником!

– Началась газовая атака. И те девки из общего зала здесь ни при чем. Скорее всего «вонючей жопой» оказался гражданин Шелепень, товарищ Балабанова. Так вот зачем здесь я, понятненько, – сразу подумалось мне.

– Ну, Боря, бери бабло и затем влетай в зависимость, это в лучшем случае, или на нары – это при другом раскладе. Мы, наверное, на заурядном оперативном мероприятии, – подумалось мне.

Было жутко интересно: возьмет Борис деньги или нет? Воцарилась пауза.

Затем Борис Владимирович толкнул вращающийся столик и две пачки долларов подъехали ко мне. Возможно, он не чувствовал подвоха. Мне показалось, что он даже не напрягся, не насторожился. Но все же он был опытным чиновником, деньги не взял. В этом Балабанову надо отдать должное.

Я осторожно беру деньги за середину пачек, где они перевязаны тугой резинкой. Обычно люминесцирующий раствор располагается по краям купюр, чтобы оставить свой след на подушечках пальцев алчного взяточника, который жадно пересчитывает вожделенные денежные купюры своими холеными, наманикюренными пальчиками.

Явно ментовский или бандитский сценарий начал рушиться.

Деньги не поделены на двоих, они не у чиновника. Он их не пересчитывает, не прячет в свои кармашки. Он к деньгам даже не прикоснулся. Это же для организаторов мероприятия катастрофа! Короче, режессеры-постановщики лажанулись.

Я встаю и со словами: «Если ваш юрисконсульт не предоставит достаточных оснований, чтобы я захотел заниматься предлагаемой темой, этот аванс будет вам возвращен», – говорю я и покидаю аквариум.

Пока я прикидывал, кто мог организовать попытку или покушение на дачу взятки чиновнику: жулики, фэйсы, менты или кто-то еще, а может это совместное оперативное мероприятие, мои размышления прервали истошные крики вприпрыжку бегущих ко мне навстречу пятерых мужиков. Нападали они неграмотно. Видимо мой внезапный уход застал их врасплох. Ни сбоку, ни сзади никого, все летят фронтально ко мне. «Опытные оперативники так действовать не могут. Жулики или бандиты так действовать не будут. Кто же это?» – думаю я. Без особого труда, как это бывало ранее, отрубил бы бегущих и расталкивающих друг друга налетчиков.

Забавно, но как бы прочитав мои мысли, наступающие повытаскивали удостоверения ФСБ и МВД. Сопротивляться бессмысленно. В холе гостиницы на запястья моих рук забили наручники, хотя для этого не было никакой нужды. Стандартный размер браслетов был для меня маловат, кисти стали быстро неметь и потом синеть из-за отсутствия нормального кровообращения. Но доблестным правоохранителям нужно было навести жути и вдоволь поиздеваться. Меня провели в отдельное помещение, где находились кассы аэрофлота.

Один из оперативников, торжествуя, стал проверять детектором надписи на помеченных денежных купюрах при понятых. Понятыми ничего лучше, видимо, не придумав, взяли курсантов высшей школы милиции.

– «Взятка», видите, тут везде написано «взятка». Смотрите, смотрите внимательнее, – ликующе восклицал оперативник.

– Обращаю ваше внимание, что эта надпись не имеет никакого отношения к проводимому действу, – вклиниваюсь в его торжествующий монолог я. – Вынужден пояснить вам, что юридическое понятие взятки включает в себя следующее: «Взятка – это принятие должностным лицом материальных ценностей за действия либо бездействие в интересах взяткодателя, которое это лицо не могло или не должно было совершать в силу своего служебного положения». Таким образом, подчеркиваю, что взятки даются должностным лицам или чиновникам. Я же, являясь индивидуальным предпринимателем, должен по своему статусу деньги хватать ртом и жопой, на столе, под столом, везде. Налоги только плати и все дела, – с нескрываемой иронией говорю я.

– Кто тут у вас старший? Прикажите этому менту немедленно снять с меня наручники. Во-первых, я хочу, чтобы мои руки не пострадали от этих безумных действий. Зачем меня сковывать наручниками, я сопротивления не оказываю, угрозы не представляю. Кисти моих рук уже посинели.

– Во-вторых, я хочу написать заявление на имя начальника УФСБ, а вы мне в этом препятствуете, – продолжил я.

Замок перекосило, и он долго не открывался. Кое-как наручники удалось снять. Потом некоторое время я растирал онемевшие кисти рук. Затем уже сел писать заявление.

Суть его сводилась к следующему: Некий тип по фамилии Шелепинь пригласил чиновника Балобанова, а тот меня, в ресторан с очевидной целью, как выяснилось потом, для дачи взятки гос. чиновнику под контролем правоохранителей. Я забрал все десять тысяч долларов США, предложенных этим типом, как аванс за предполагаемые юридические услуги. Затем направился в Кировский РОВД, чтобы заявить о преступлении для принятия соответствующих мер правового реагирования. Я хотел передать эти деньги в милицию, сделав названое заявление, но мне не дали совершить эти действия сотрудники МВД и ФСБ.

Оперативники загрустили.

Вечерело. Отпускать нас не собирались, начальство решило, видимо, дожать, продолжив попытки морально-психологического и иного воздействия. Бестолковое оперативное мероприятие надо было украсить и укрепить «сознанкой» фигурантов, преобразовав его в громкое уголовное дело. Дырки для новых звездочек в погонах уже, наверное, проковыряли за изобличение опасного преступника – чиновника федерального уровня. А я своими действиями поставил под угрозу срыва их задумки. Выход-то какой? Надо посадить в камеру на нары, оформив задержание, потом воздействовать на узников: уговаривать, убеждать, просить, угрожать, колоть, давить, короче, нужно получать необходимый результат!

Двое суток или 48 часов – такое время отводится для задержания и предъявления обвинения. Двое суток нам предстояло провести в «санатории», называемом следственный изолятор УВД Иркутской области, что на улице Литвинова. В мрачных казематах суровые охранники заводят меня в специальную темную комнату для фотографирования в профиль и анфас на фоне ростомера. «Блин, услугу по измерению роста мне оказывают нахаляву», – с иронией подумал я. А оно мне надо? Я и так свои антропометрические данные знаю: рост 176 сантиметров, вес 96 килограммов, плечи (по одежде) 56-ой размер, талия 52-ой».

Под запись на видеокамеру задаются разные стандартные вопросы. Другие спецы, криминалисты, «откатывают пальчики» – снимают их отпечатки. В присутствии двух надсмотрщиков по их требованию раздеваюсь до пояса, меня осматривают. Затем по процедуре нужно снять штаны и присесть. Если у тебя в определенном месте заныканы-упакованы какие-нибудь герычи, ханки или амфетамины (прим.: наркотики), то они должны вывалиться сами. Задержанных и арестованных женщин, видимо, осматривает гинеколог или тетеньки-охранницы – у «слабого пола» ведь природных отверстий на одно больше. Хотя и дяденьки, наверное, могут посмотреть, там спецы крутые.

Испытав все «прелести» необходимых в этих условиях унизительных процедур, продвигаемся дальше. Меня уводят в камеру. Я коротко стрижен, раздет до пояса, одежда в руках, взгляд сверкает злостью. Обитатели камеры с опаской смотрят на меня. Оценивая взглядом мою спортивную фигуру, все невольники: воры, насильники и убийцы (по крайней мере именно такие преступления им «шили»), как по команде, отползли и прижались друг к другу в дальнем углу нар.

Наверное, арестанты подумали, что прислали быка для массажа ребер и наведения порядка. Небольшое окошечко, расположенное под потолком над нарами, зияло разбитыми стеклами. Сквозь железные решетки с порывами ветра в камеру задувало свежесть сибирской ночи. По моей лысине стали пробегать холодные воздушные ручейки, расчесывая не очень густую поросль. Сквозняки, как хозяева, разгуливали по холодной и угрюмой камере. Это вам не Рио-де-Жанейро. Это скромный быт уголовника или случайно попавшего под раздачу оперативников простого или не очень простого грешника.

До ночи и в последующий вечер после помещения в следственный изолятор со мной, как водится в таких случаях, проводились задушевные беседы. Для этого из камеры в сопровождении и под охраной оперативника ФСБ меня доставляли в начальствующий кабинет. Забавно, но тот опер-охранник сейчас в Москве, он депутат Государственной Думы России. Растут люди, и это здорово. Может от меня получил заряд или импульс какой? Парень он хороший, вдумчивый, скромный. Правда, сейчас уже разметали года его пышную шевелюру, облысел он почти совсем. Время никого не щадит. На последних выборах мы всей семьей голосовали именно за него.

Руководство конторы настойчиво пыталось склонить меня к сотрудничеству. Сотрудничество по их трактовке должно сводиться к оказанию помощи в «посадке» государственного чиновника федерального уровня.

«Мы лично к тебе вопросов не имеем. Нам интересен Балабанов. Ты должен дать показания против него, просим тебя нас понять. Тут и не такие ломались», – в вежливой тональности звучат грозные намеки. «Мы ведь разделили доллары на две пачки. Нужно было вам взять по одной каждому», – в разных интерпретациях на измор звучали мягкие и настойчивые голоса.

«Ниче себе, вот так возьми да и оговори, оболги человека! О своих устремлениях он мне не рассказывал. Что за помощь такая? Работайте умно и чисто», – думалось мне.

Я молча слушал, мне были понятны старания оперов, но следовать их воле я не собирался. Я юрист по второму высшему образованию. Поэтому оценивал расклад так. Цель встречи в ресторане мне не была доподлинно известна. Оперативное мероприятие задумано в принципе красиво. Подвело его исполнение. Можно было предвидеть, что необходимость перемещения в «аквариум», при наличии большого количества свободных мест в зале, может смущать объект разработки. Такое уединение при таком агенте было неразумным и настораживающим. Да и сам тайный агент, Шелепинь, никакущий. Проявил себя как трусливый алкаш. На этом силовики прокололись и безусловно провалились. Если бы Балабанов хотел получить взятку, то данная обстановка объективно и интуитивно к этому не очень располагала. Но чиновник-то денег не взял, домысливать и оговаривать его я не собирался. А вот люлей по мордасам по освобождении на волю навешаю ему с большим удовольствием и по полной программе за такую подставу и подлянку.

Наверное, любому здравомыслящему человеку в этой ситуации расклад предельно понятен: ты должен защищать себя сам, в том числе отводя угрозу от Балабанова. Взяв удар на себя и приняв эти помеченные деньги, я как предприниматель ничем не рисковал. Если бы я был в сговоре и имел корыстную цель: поживиться баблом и поделиться деньгами с чиновником, но я был в неведении. Если бы я поделил деньги или хотя бы сказал, что был должен поделиться долларами с Балабановым, то стал бы либо соучастником, либо пособником. И вперед на нары «пассажиром» по статье 159 Уголовного кодекса РФ, несомненно и совершенно ясно представлялось мне.

Чтобы «не присесть» надолго на нары, надо было бы пресмыкаться, болтаясь, как говно в проруби, быть и в дальнейшем на крючке оперативников. Я видел немало таких подонков: стукачей или информаторов, как их называют менты. Нет, это удел жадных, алчных, беспринципных и слабых людей. Поэтому в этот раз я ночую не у себя в уютном доме, а в камере следственного изолятора.

Итак, я расположился на лучшем месте возле чуть теплых регистров убогой отопительной системы. Наконец, соседи стали помаленьку выказывать мне знаки внимания. Подползает пацан лет 25-ти. Он наркоман, сын какой-то чиновницы администрации Ленинского района г. Иркутска. Так он представлялся. Рассказав, хоть я и не просил, о своих мытарствах, он начал интересоваться, как я сюда попал, за что.

С какого хрена я должен делиться информацией с каким-то пацаном, да еще здесь в камере, где все напичкано скрытыми микрофонами. Но от скуки я включился в разговор. В примечаниях я дам перевод некоторых не очень понятных для многих людей выражений с фени на обычный русский язык.

– Понимаешь, пацан, замели меня фэйсы в гостинице «Ангара» за реализацию иностранным агентам антигравитатора.

– Нихера себе. Круто, бля. Ты, ваще! Уважуха, – с восхищением забормотал озадаченный пацан.

– А че это за хрень, этот антигравитатор? – с большим интересом спросил мой собеседник.

– Ну, про гравитацию ты, наверное, слыхал, – интересуюсь я.

– Не, не знаю, че это такое? Оружие, что ли? – пацан завис весь в полном недоумении.

– Бля, у тебя умище через край прет, ты же гений. Нахрена мозги наркотиками травишь? – теперь уже восхищаюсь я. – Конечно, антигравитатор может использоваться как оружие, – подстраиваясь под его базар, говорю я.

Пацана прет, комплимент возвысил его в собственных глазах.

– Вот представь себе ситуацию: следак пытается расколоть тебя (прим.: добыть признательные показания), а ты вырвался и хлобысь – в окно с пятого этажа…, – начинаю объяснять я.

– Не, у нас в РОВД следователи на третьем этаже, – недоуменно произносит пацан, вытаращив на меня свои глаза.

– Не важно. Выпрыгнув в окно, ты зависнешь в воздухе или полетишь вверх и за горизонт? – спрашиваю я.

– Насмешил, батя, я на землю ебан@сь, – хохочет пацан.

– Вот это как раз из-за гравитации – силы притяжения к земле, – начинаю пояснять я, – давай размышлять дальше. Едет мощный танк с ракетами, пушками и другой военной херней на борту… А ты – ха! Кнопку антигравитатора нажимаешь. Пиcец, гравитация отключилась. Танк кряхтит, тарахтит, ширкает гусеницами о землю, а оттолкнуться никак не может. Потому что он стал невесомым. Стоит себе на месте как бесполезный истукан и легкая мишень для противника.

Или другой пример. Ты, допустим, рвешь когти (прим.: сбегаешь) от ментов и прыгаешь с пятого, нет, с третьего этажа, летишь камнем вниз и можешь свернуть себе башку… Как вдруг, ха, нажимаешь кнопку перед землей… Или, типа, регулятором громкости задаешь нужную тебе силу притяжения, и целым, невредимым, плавно опускаешься на землю. Потом линяешь к цыпочкам-кралям (прим.: девочкам) под одеяло, – завершил свой научно-популярный экскурс я.

Пацан завороженно и восхищенно смотрел на меня, как на волшебника. После долгой паузы мой обалдевший собеседник молча пополз по нарам на свое прежнее место. Видимо, поток информации потребовал осмысления и осознания.

Через некоторое время слышу ползет ко мне мужик. В сумерках видно, что вдоль его лысины словно (да, простит меня Бог тюрьмы) гребень петуха – рубец, запекшейся крови. На вид ему лет шестьдесят. На поверку оказалось не было и сорока, младше меня всего лет на десять.

Он представился, фамилия громкая – Добровольский.

– Отец, – обращается он ко мне, хоть я выгляжу лет на десять моложе его, – ты в юридических делах че-нить рубишь? Типа, проблема у меня, посоветуй, как быть, – шепотом вопрошает пленник угрюмой ментовской камеры, окутав меня облаком сильно застаревшего алкогольного перегара.

– Ну рассказывай мне, братан, на ухо, коли доверяешь, – поворачиваюсь я к нему лицом, – вместе покубатурим (прим.: подумаем), перетрем (прим.: обсудим) все твои проблемы.

– Понимаешь, батя, бухали мы с кентом у сеструхи моей. Она это, типа, с ним сожительствует. Дня два бухали или три. Анька терпела, терпела и убежала. Мы уже вдвоем продолжили бухать. Потом кент оху@л и давай быковать. Как уеб@т мне по башке поленом. Вона смотри, показывает на шрам. Я, понятно дело, оскорбился. Схватил тоже полено и наотмашь пизд@нул ему по кумполу. У него бебики (прим.: глаза) в разные стороны повыкатывались. Кентяра упал. Кровища хлещет. Побежал я к соседям. Взял таблетки стрептоцида. Растолок их и посыпал рану кента, чтобы заражения не было. Потом я выпил еще маленько и лег спать. Сразу отрубился. Утром охота похмелиться, наливаю два стопаря, зову кента. Он не отвечает. Гляжу уже синий… Ласты завернул (прим.: умер), значит. Я рванул в бега. Через два дня меня скрутили. Я через три улицы у пацана одного ховался, да бухали мы маленько по-черному. Сейчас мне следачка шьет преднамеренное убийство. Говорит типа, что сяду надолго, – закончил свою исповедь Добровольский.

– А нанять адвоката тебе в голову не приходило? Надо же защищаться, – спрашиваю я.

– Ты че, отец, с дуба рухнул, шапиры (прим.: адвокаты) большие хрусты (прим.: деньги) хотят, на них, бля, капусты (прим.: денег) не напасешься – тридцать тыщ просят. Я на это бабло куплю несколько ящиков сигарет «Прима». Мне типа на шесть лет как раз хватит, – расчетливо заявляет мой собеседник.

– Да, видать сильно тебе по башке досталось, может быть еще с детства, – с искренним сочувствием произношу я, – слушай сюда, не тарахти и запоминай.

Добровольский весь сжался как пружина, его внимание было напряжено. Он готов был впитывать информацию как губка.

– До момента, когда ты получил поленом по башке, все правильно базаришь, так и было. Но перед тем, как тебя ударить, в ссоре он угрожал тебе унизительной расправой. Он говорил, что ты «маргариткой» под нарами на зоне будешь кантовался, – начал я свой монолог.

– Да, ты че, отец, опиздин@л что ли. Такую х@йню говоришь, – взорвался как динамит Добровольский, – ё, бля, нах, трах тарарах, еблызь, бздынь, ё, нах, нах, нах…

Все его существо излучало молнии праведного тюремного гнева. От негодования он чуть не задохнулся. По его телу бегали электрические разряды молний. Его корежило и выворачивало наизнанку от одной только мысли о подобном развитии событий.

– Ё, ах, нах, беспредел, ух… Мне, босяку… Да я от абверов (прим.: оперотдел в исправительном учреждении) столько мук принял, чтоб меня в акробаты… Ты тут, бля, нах на кого батон крошишь…

– Ты, братан, рамсы-то не путай (прим.: веди себя правильно), за своим базаром следи. Сам просил меня обкашлять (прим.: обсудить) тему, вот и слушай, въезжай, нах, или катись отсюда обратно на свое место на нарах и завари свое еб@ло (прим.: заткнись), – грозно говорю ему я.

Добровольский быстро угомонился и продолжал слушать.

– Далее кент начал реализовывать свою угрозу. Зафитилил тебе в дыню поленом. Ты на мгновение вырубился (прим.: потерял сознание). Очнувшись, почувствовал, что он пытается нагнуть тебя. Разве ты, нормальный босяк, заслужил такого гнилого обращения от какого-то заезжего дьявола? – продолжил я.

– Ё, да я, ух, нах, – Добровольский начал снова закипать, но, вспомнив о моем резком одергивании его гневного порыва, осекся, засопел и продолжил внимательно слушать мою версию случившегося, мой правильный базар.

– Вот ты и вынужден был защищаться. Отмахнулся поленом, дал ему наркозу (прим.: вырубил), значит. Мочить (прим.: убивать) не хотел. Просто пытался успокоить придурка и защитить свою честь от нападок беса. Дальше все как ты мне уже рассказывал.

– Соседи подтвердят, что стрептоцид брал, – уточняю я.

– Базара нет. Подтвердят. Ксива (прим.: документ) имеется. В морге наличие стрептоцида в ране застолбили. Это в протоколе написано. Живоглотиха (прим.: следователь) об этом мне базарила (прим.: говорила), – воскликнул Добровольский.

– Тебе надо с тяжкой статьи мокрухи на легкую соскочить – типа на превышение самообороны, – продолжаю я, – проси, чтобы суд был с «шаферами» (прим.: присяжными заседателями). Любой мужик, да и баба, из присяжных тебя поймут. Неофициально скажут, что правильно сделал. А официально срок скостят на экзамене (прим.: судебном процессе). Понял меня, братан? – спрашиваю я озадаченного Добровольского.

– Да, понял, понял, все в цвет базаришь, батя, головастый ты, в натуре академик (прим.: опытный преступник, авторитет), однако, – радостной скороговоркой протарахтел Добровольский.

В его голове уже сложились все пазлы этой головоломки: «Оказывается, вона за че он башку жигану проломил. По делу, бля, типа, за мужицкую честь и девственность «дымохода» (прим.: задницы) в ответку дал наркоза» (прим.: выключил сознание)!»

– Ё-мое, сам бы не допер до такого расклада! – счастливо забормотал мой воспрявший незадачливый собеседник.

Потом ко мне подползали другие «каторжане», кого-то держали за кражу, которую он не совершал. Одного за изнасилование. Девушка, с которой он ранее сожительствовал, при новой встрече по старой памяти и по собственной инициативе делала ему минет. В ментовке этого не отрицала. Парень разгорячился, и они бурно и с большим удовольствием потрахались (прим.: совершили половой акт). Но продолжать отношения он не хотел. Вот по «заяве» обиженной незадачливой минетчицы и сидел в предварительном заключении.

Я всем по их просьбам давал советы, подсказывал линию поведения. Короче, ночью поспать не удалось.

Окрыленные нежданной поддержкой и обнадеживающей новой информацией, узники начали травить анекдоты.

Врезался в память один анекдот, который ярко показывал менталитет по своей сути несчастных людей, лишенных свободы и надежды на справедливость:

– Сидит зэк в одиночке. Вдруг от стены отделяется дух (как Джин), умершего в этой камере сидельца и говорит, что исполнит три любых желания зэка.

Зэк, недолго думая, просит:

– Пусть баландеры (прим.: разносчики еды – баланды) из левого крыла тюрьмы побегут в правый.

Тыгдынь, тыгдынь, тыгдынь – пробежали.

– Загадывай второе желание, – говорит Джин.

– Хочу, чтобы баландеры пробежали из правого крыла тюрьмы обратно в левый.

Тыгдынь, тыгдынь, тыгдынь – пробежали.

– Загадывай третье желание, – говорит Джин.

– А че загадывать? – озадачился зэк.

– Ну, свободу, например, – подсказывает Джин.

– Какая нахер свобода, когда такой хипеж поднялся!? – отрубает завороженный происходящим зэк.

Невольники заливались смехом. Мне почему-то было грустно. В заключении тоже люди сидят, тут проходит своя жизнь, со своими радостями и горестями. А радости такие скромные…

На следующий день всех узников нашей камеры по одному начали развозить по райотделам милиции к своим следователям, дознавателям. Первым увезли Добровольского, потом остальных сокамерников. Я в каземате остался один. Меня до вечера не беспокоили. Наверное, прослушивали фонограммы – записи наших ночных разговоров. А еще, вероятно, прикладывали все усилия к раскрутке Бориса Балабанова на признание своей вины. Он ночевал в соседней одиночной камере, вернее в одиночестве. А если еще точнее, Борис ночевал не один, там было море голодных клопов, которые всю ночь нападали на него, пытаясь испить голубых кровей высокого государственного чиновника. Интересно, есть ли в ментуре штатная единица эдакого энтомолога или гнусовода – выращивателя клопов, наподобие собаковода-кинолога? Нашему Борису Владимировичу при сложившихся обстоятельствах точно не позавидуешь. Но что поделаешь, сам виноват – нарвался на проблемы.

Наступило время обеда. Баландеры привезли баланду. Какие-то помои, которые я бы собакам постеснялся давать.

Спустя некоторое время в камеру заводят Добровольского за вещами. Он с порога бросается мне на грудь, обнимает и сквозь слезы радости начинает причитать: «Батя, батя, родимый мой, батя. В жизни никто и никогда не заботился обо мне. Я завсегда был никому не нужен. Кроме зла, гадости и подлянок от людей я ничего не видел. Моя жизнь ничего не стоила. Я людям платил той же монетой. Ты, ты первый, кто по-человечьи отнесся ко мне. Выслушал меня. Направил на правильный базар, который вселил в меня веру, что есть еще нормальные пацаны. Я же убивать, бля буду, не хотел. Так получилось. Меня услышали в ментуре. Статью поменяли, как ты и говорил. У меня теперь обвинение в превышении самообороны. Сейчас поеду в тюрьму, буду дожидаться суда присяжных. Меня обещали с травмой башки сначала на крест посадить (прим.: лечь в больничку). Ё-мое! Как мне тебя отблагодарить, батя, как отблагодарить?»

Он говорил, а из его глаз текли слезы. Он, наверное, никогда раньше не плакал, привык терпеть все трудности и горести молча. А сейчас он мне напоминал маленького плачущего от радости мальчишку. Он судорожно лазил по своим карманам, шарил по своей убогой котомке. В результате он отдал мне все самое дорогое, что у него было в заначке. На нарах появилась горка сладких леденцов. Их горошины были густо облеплены табачными крупицами. По-видимому, это лакомство бережно хранилось в кармане вместе с рассыпающимися сигаретами «Прима» и расходовалось крайне экономно.

Вся описываемая в камере следственного изолятора сцена была такой пронзительной и трогательной. Простой человек – зэк – в неволе вдруг нечаянно прикоснулся к лучику тепла. Он ощутил крошечное человеческое участие в своей судьбе. Какое-то неведомое ранее чувство заставляло его существо неумело радоваться и даже ликовать. Я не стал отказываться от леденцов, подарок был искренним, он шел от самого сердца. Наверное, это был самый необычный и самый бесценный подарок во всей моей жизни. До сих пор я иногда вспоминаю этот сладкий леденечный с горечью табачных крошек вкус, эту необыкновенную композицию вкуса тюрьмы и свободы.

Со стороны, наверное, это действо выглядело неуклюже и смешно. Конвоир начал материться: «Что телишься, придурок. Давай быстро с вещами на выход».

Добровольский улыбался, он был радостный и окрыленный, может быть первой победой над собой. Он ведь тоже проявил добро, сказав мне теплые, не свойственные его лексикону, слова. Добровольский исчез. Массивная дверь камеры захлопнулась.

Было грустно. Я задумался об этом простом русском парне, о его судьбе, которую он сам себе выбрал. Ему, опытному сидельцу, все-таки не хотелось надолго попадать на зону. На свободе-то какой никакой выбор есть. Можно, к примеру, набухаться и забыться, как бы уйти из этой никчемной жизни на некоторый промежуток времени. А если шибко повезет, то уйдя в длительный запой весной, можно очухаться только глубокой осенью – скоротать, так сказать, время. Наверное, там, на зоне, тоже можно немного закумарить, прибалдеть, например, нажравшись чифирка. От выпитого концентрированного раствора чайной заварки сердце идет в разнос, оно готово вырваться из груди. Ты находишься как бы в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Но это происходит на короткий промежуток времени. Это тебе не запой на свободе. Свобода всяко разно лучше тюрьмы или зоны, тут и к бабке гадалке ходить не надо! Все и так предельно ясно и понятно. Вот и тянут зеки на зоне резиновые дни, дожидаясь освобождения. От того, наверное, и появилось выражение: «тянуть срок».

А еще мне вспомнился один мужик-работяга, с которым довелось случайно познакомиться. Его имя уже не помню. Было это давно, еще в Усть-Илимске на лесосеке. Привлек мое внимание долговязый и худой, с ввалившимися голубыми глазами, угрюмый дедок. Рабочий день закончился, все лесозаготовители ушли отдыхать в домик-бытовку. А он сидел у костра, палкой ворошил угли и завороженно смотрел на огонь. Ужинать не стал, сказал, что не приучен он к горячей пище.

Я поинтересовался:

– Почему? Давай, братан, поговорим.

Он ничего не ответил. Тогда я достал из рюкзака бутылку водки и приготовился заварить в котелке с водой, который грелся на костре, порцию лапши быстрого приготовления «Доширак». Но мужик остановил мой порыв.

– Водку не пью. Ты кипяток зазря на лапшу не расходуй, – попросил он, – завари лучше туда три или четыре пачки чая. Ну, сколько не жалко тебе, начальник, – заговорил мой новый друг.

– Да не начальник я. Просто грибник. Наши парни на этой деляне пашут, вот и подошел. Машина у меня заглохла здесь недалеко на просеке. Думал погреюсь, а тут ты сидишь.

Мужик улыбнулся. Потом он деснами беззубого рта крошил скрученные в спирали комочки лапши, глотал их, запивая горячим чифирком. Он был несказанно доволен такому простому человеческому вниманию. Мы познакомились.

– Понимаешь, Серега, от чифира я балдею. А еще он тепленький такой. Заодно в желудке размягчает лапшу, как бы приготавливая закусь. Хошь, попробуй, не пожалеешь.

– Не, мне, братан, водочки бы хлебнуть, – задумчиво ответил я и налил себе граненый стакан до самых краев.

– А я привык сырые макароны или лапшу студеной водичкой запивать. Чай тоже сухим пережевываю, глотаю, запивая водичкой, и все дела… У нас, чтобы не сгинуть, такая привычка была очень нужна. А еще таежные коренья, грибы, ягоды выручали, ну, когда в бега из лагеря подашься. Вот так и жил от одного приговора до другого.

– Выходит, что твой желудок универсален: и кастрюлей для готовки пищи и варочным котлом, и заварником для чая работать может? – в недоумении спрашиваю я.

– Выходит, что так, – задумчиво отвечает собеседник.

Мужик радовался сегодняшнему своему празднику живота и сознания, неожиданному простому и теплому общению. Подобное счастье доводилось ему испытывать иногда в той прошлой жизни, но было это не так часто. Оказалось, всю свою сознательную жизнь он провел на зоне, попав туда еще мальчишкой по малолетке. Потом понеслось… Был он старшим в семье. Отец погиб на войне, а их семья, мама и три младшие сестренки, голодали. Вот мальчишка и пошел воровать колоски да хлебное зерно. Потом мамка стряпала из них оладьи. Ели сами от пуза. Да еще малец умудрялся их обменивать на молоко. На том и попался. Нет бы побудить к себе жалость откровением о бедственном положении семьи, а он окрысился, был дерзок… А там судьи сильно разбираться не стали, посадили вора. Спустя время он узнал, что мамка померла, а сестер забрали в детский дом. Войдя к нему в доверие этим скромным для меня и очень ценным для него вниманием, я невольно расположил мужика к себе. Он немного отогрелся душою и разговорился, хотя и был не очень-то многословен.

Потом уже я еле-еле сдерживал себя, чтобы не заплакать, нет, зарыдать, заорать, завыть на всю тайгу: «Люди, что же это такое происходит! Так же нельзя!»

А мой собеседник сидел в томном забытье. Его взгляд утонул и растворился в пыхающих искорках тлеющего таежного костра.

Мужик-то сидел, мотал свой срок ни за что. Так получилось. Так сложилась его жизнь. Он принимал все как есть. На свою судьбу не жаловался. Он даже не представлял себе, что жизнь могла бы сложиться иначе. Что он мог бы иметь семью, детей, работу, машину, дачу, да и мало ли чего еще. Нет, о таком у него мыслей не было. Такого он даже не допускал в своих мечтах.

Вернул меня в реальность скрип засова двери моего каземата.

Потом одного за другим в камеру приводили других невольников. Приводили, чтобы они забрали вещи и, выйдя на свободу, отправились к себе домой. Бывшие сокамерники тепло прощались со мной. Хотели на воле подключать кого-то, чтобы спасти меня. Ведь это я помог им, подсказав правильную линию поведения, чтобы освободиться из застенков. Парни были готовы пронести от меня на волю тайные письма – малявы или сделать все то, о чем я их попрошу. Я их понимал и, тепло поблагодарив, отказывался от помощи. Как-нибудь выберусь сам.

Вот так я на следующую ночь остался совсем один. Подселять ко мне не стали никого. Но камера мне уже не казалась мрачной. За прошедший день в ней было столько энергии радости, сколько, наверное, не было за весь период существования этих казематов.

Сколько же у нас по тюрьмам без вины виноватых сидельцев, малолеток и взрослых людей? Скольким простым людям, не разбирающимся в правовых аспектах, не было оказано хотя бы мало-мальски квалифицированной юридической помощи и поддержки? Наверное, одному Богу известно.

На следующее утро состоялась очная ставка с Борисом Владимировичем Балабановым. Рутинное следственное действия. В данном случае в нем не было никакого резона, поскольку не было противоречивых показаний фигурантов. После этого действа следователь ознакомил нас по отдельности с постановлением о прекращении уголовного преследования. Процессуальные действия происходили в присутствии адвокатов. Моим адвокатом была Людмила Квитинская – дочь известного в Иркутске адвоката Георгия Квитинского, который в свое время не дал посадить без вины виноватого моего тестя Георгия Семеновича Щекотова, его друга, после ДТП, о котором я уже писал в книге «Иркутская сага».

Потом строгий следователь понудил меня написать расписку о том, что Балобанова я избивать и наносить ему телесных повреждений не буду и отпустил на волю. Через несколько минут я уже был у себя дома. Тут совсем рядом, дошел пешком. На этом мое не очень приятное приключение завершилось.

В правоохранительной системе работают разные люди.

Мне довелось знавать различные проявления характеров и устремлений силовиков. Были и те, кто использовал свое служебное положение в личных корыстных целях. Так, поделив барыши от крышевания игорного бизнеса в высоком генеральском кабинете, бравые «правоохранители», взяв табельное оружие, дружно выезжали на задержание каких-то коррупционеров. Грустно. Клоунада, по-другому назвать трудно. Но такие вот «клоуны» управляли областными структурами. Наверное, и сейчас таких хватает. Достаточно вспомнить ставшего общеизвестным полковника Дмитрия Захарченко – борца с коррупцией из столичного главка. В своих московских хатах он заныкал наличкой, как писали в газетах, более четырех миллиардов долларов США, добытых, естественно, «непосильным трудом». Суд обратил в доход государства денежные средства и имущество Захарченко и его родных на сумму девять миллиардов рублей. Вообще, борьба с коррупцией сейчас самое прибыльное дело, если судить по масштабам этого «оборотня». Правда, радует, что не все преступления в этой сфере остаются без надлежащей оценки. Посмотрим какой ему выкатят срок для «отдыха» и в какой зоне, кто из главнюков-говнюков пойдет прицепом или пассажиром по этому грязному громкому делу. В одиночку менту такой крупняк не провернуть никак.

Но были и другие сотрудники, те, которые и везли на себе груз тяжелой правоохранительной работы. Этих специалистов и профессионалов нельзя было заставить по приказу выполнять неблаговидные, противоправные и заказные поручения начальствующих беспредельщиков и барыг. Таких людей на моем пути встречалось много! Поэтому, наверное, так ни разу меня и не посадили на нары, не лишили свободы, я не «мотал срок». Всегда с теплотой вспоминаю Ларису Виленовну Ломухину из прокуратуры Иркутской области, Нину Викторовну Сыскову из прокуратуры Октябрьского района г. Иркутска, которые не дали ментам чмырить меня по заданию сверху, да еще привлекали к ответственности, наказывали беспредельщиков. А еще обязательно надо назвать имя судьи Куйбышевского районного суда города Иркутска Натальи Николаевны Кузнецовой. Она не стала рассматривать сфабрикованное в шестнадцати томах уголовное дело против меня, усмотрев несоответствие обвинения самим материалам дела, вернула его в следственный комитет. Как не изворачивались следователи, оперативники и прокуроры, но пришлось прекратить уголовное преследование по реабилитирующим основаниям за отсутствием события преступления. Хорошо здесь поработали адвокаты Владимир Николаевич Ефремов и его команда. Подробнее об этом я рассказал в главе «Нью-Васюки» в третьей части.

Защищая законность и справедливость названные мною правоохранители объективно оценивали мои поступки и мои действия в разных жизненных ситуациях в г. г. Усть-Илимске и Иркутске. Хорошо, что таких справедливых и порядочных людей немало! Дай им Бог здоровья и всего самого доброго.

Древняя инквизиция

Завершая тему невинно казненных и наказанных людей, обращу ваш взор в глубины далекого и туманного прошлого.

В ночь с 23 на 24 мая 1592 года венецианские инквизиторы арестовали Джордано Бруно по доносу местного патриция Джованни Мочениго. Последний был его изгнанным за бездарность учеником. Доносчик утверждал, что его наставник попирал католические догматы, рассуждал о каких-то «бесконечных мирах» и называл себя представителем некой «новой философии». Это был самый проверенный и надежный способ насолить бывшему педагогу.

Монаха держали под следствием в большей степени из-за вредности: уж больно он уничижительно вел себя с инквизиторами.

Преподав урок «гордецу», венецианцы было уже собрались его отпускать, но тут пришел запрос из Рима с требованием «этапировать» еретика в Вечный город.

– Бруно должен остаться в Венеции, – говорил в своем докладе Совету Мудрых Венеции прокуратор Контарини. Он дал следующую характеристику: «Один из самых выдающихся и редчайших гениев, каких только можно себе представить. Обладает необычайными познаниями. Создал замечательное учение». Однако суверенная Венеция дрогнула под напором папы Римского – Бруно отправился «этапом» в Рим.

За что же обвиняли Джордано Бруно?

Да за его неординарный пытливый ум, за философские суждения. Понятие «Новая философия» (или «Новая универсальная философия») ввел итальянский философ Франческо Патрици, который был очень близок к папской курии. Патрици утверждал, что философия Аристотеля, которая стала основой для средневековой схоластики и богословия, прямо противоположна христианству, так как отрицает всемогущество Бога.

В этом итальянский философ видел причину всех раздоров, возникших в церкви, которые вылились в протестантские движения. Конечно, Рим не мог сделать «Новую универсальную философию» официальной своей доктриной. Однако в те времена папский престол все же покровительствовал альтернативным Аристотелю учениям.

Здесь свою яркую роль сыграл Джордано Бруно. Он с 1578 по 1590 год совершил беспрецедентное турне по крупнейшим университетам городов Европы: Тулуза, Сорбонна, Оксфорд, Виттенберг, Марбург, Гельмштадт, Прага. Все эти университеты были либо «протестантскими», либо находились под влиянием протестантизма.

На своих лекциях или диспутах с местными профессорами Бруно подрывал именно философию Аристотеля. Его проповеди о движении Земли и множестве миров ставили под сомнение птолемеевскую космологию, построенную как раз на учении Аристотеля.

Всего Джордано Бруно провел под следствием восемь лет. Это был рекорд для судопроизводства инквизиции. Для сравнения процесс над тамплиерами длился семь лет. Но там дело касалось целого ордена. К вынесению приговора было привлечено девять кардиналов! Приговор был суровым, кроме вердикта о смертной казни там было написано: «Сверх того, осуждаем, порицаем и запрещаем все вышеуказанные и иные твои книги и писания, как еретические и ошибочные, заключающие в себе многочисленные ереси и заблуждения. Повелеваем, чтобы отныне все твои книги, какие находятся в святой службе и в будущем попадут в ее руки, были публично разрываемы и сжигаемы на площади св. Петра перед ступенями, и как таковые были внесены в список запрещенных книг, и да будет так, как мы повелели». Но все равно книги Бруно можно было свободно купить в Риме и других итальянских городах аж до 1609 года.

Если в Венеции Джордано Бруно очень быстро оправдался по поводу обвинений в попирании католических догматов, то в Риме он поменял тактику. Он начал не просто дерзко признаваться в этом, а еще и бравировать своим антихристианством. В процессе инквизиции он и вовсе выдал судьям: «Быть может, вы произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю. Я умираю мучеником добровольно и знаю, что моя душа с последним вздохом вознесется в рай».

Каспар Шоппе, «раскаявшийся лютеранин», который перешел на службу кардиналу, написал в письме своему товарищу, что «еретик» принял смерть спокойно: «Не раскаявшись в своих грехах, Бруно отправился в вымышленные им миры рассказать, что делают римляне с богохульниками».

По мотивам информации с сайта: https://tstosterone.ru

Александр Старожилов

Разговор с крестной сестрой

Чтобы представить для себя, каким был по жизни Александр Викторович Старожилов, я разыскал его крестную сестру. Назовем ее Анной. Причем разговор я собирался вести с официальных позиций, известных мне из средств массовой информации, о так называемой банде Алексеева—Старожилова.

– Аня, твоя мама была крестной у маленького мальчика Саши Старожилова?

– Интересно, откуда это стало тебе известно? – вопросом на вопрос ответила она.

– Просто я работаю волшебником. Помнишь такую песню в исполнении популярного артиста Марка Бернеса? – заулыбался я.

– Конечно, помню. Сашу крестили в церкви. Когда это было точно, не вспомню. Обычная церковная процедура или таинство, как его называют священнослужители.

– И что потом?

– Потом мы росли, дружили, Наши мамы были близкими подругами.

– И каково сейчас Сашиной маме?

– Наивный вопрос. Как может чувствовать себя мать, когда ее сын находится в местах лишения свободы, да еще на пожизненном заключении. Правда, мамы Александра уже давно нет в живых. Онкология… Ей было не суждено узнать о «приключениях» сына.

Поначалу завязать откровенный разговор с Анной не получалось.

– А вот еще один эпизод. Он налету выскочил из моей памяти. Мы жили в Лисихе. Обстановка была криминогенная. Наркушники просто всех задолбали. В нашем подъезде по стояку с первого этажи и выше все парни позже ушли в мир иной от дури, находясь в полном расцвете сил. А распространителем зелья был Петя со второго этажа. Однажды, этот «джентльмен-провизор» вместе с группой страждущих фасовали героин прямо в подъезде, постелив газетку на полу. Моя мама, поднимаясь по лестничной клетке, сделала замечание этим наркоманам. За что тут же была накрыта густым облаком многоэтажного мата. Ближе к вечеру крутой амбал Петя, накопив море злости, пришел к нам в квартиру и уже начал угрожать физической расправой моей маме и всему семейству. Я была сильно напугана. Позвонив Александру Старожилову, я услышала теплые слова, мол не беспокойтесь, я приеду и все улажу. Приехал один, без помощников. Он сразу постучался в квартиру Петра на втором этаже. Там шла гулянка. Народу набилось, как сельдей в бочке. Вежливого разговора не получилось. Набыченные друзья наркушника бросились бить Александра. Через несколько минут в квартире установилась полная тишина. Только Саша был вынужден догонять случайно уцелевшего парня – агрессора из соседнего дома. Он выпрыгнул с балкона и хотел скрыться от возмездия. Старожилов настиг беглеца. Потом тот долго летал, как тряпка, от бросков нашего заступника. Саша почему-то его не бил.

Александр Старожилов был рыцарем без страха и упрека. Может быть он бы смог обворовать какой-нибудь склад, допускаю такое. Может быть. Но насиловать и убивать он не мог, не-е м-о-о-г, – завершила свой монолог Анна.

– Не понимаю, как такое можно сопоставить с современными реалиями, – загундосил я. – Отметелил наглых наркоманов тогда, а спустя какое-то время убил двенадцать или пятнадцать человек? Забрал жизни живых людей, а еще целую кучу бедолаг ограбил. В недрах двухсот пятидесяти томов уголовного дела описано около восьмидесяти эпизодов тяжких преступлений.

Глаза Анны покрылись инеем от моих леденящих слов.

– Я тоже не понимаю. Но как юрист могу сказать следующее. Разные тяжкие преступления на протяжении ряда лет, конечно, были. Плановая оперативная работа не давала результата. Установить преступников не удавалось. И ажиотаж по раскрытию нагнетался сверху. В Иркутске по расследованию преступлений работали разные высокие представители, в том числе из Главков территориального округа, Москвы. Они требовали быстрого результата. А наши правоохранители, чтобы не потерять работу напрягались, разрабатывая разные версии. Они делали все возможное, чтобы не упасть в грязь лицом. И сесть в лужу они тоже не могли. Вот и появился план объединить все эти злодеяния в одно дело. Им на счастье появился подозреваемый, который начал (совершал, не совершал) брать почти все без исключения на себя. И, конечно же, притягивать к себе в «вагон» «пассажиров» – это на их языке. Кто-то, может быть, был замешан в преступной деятельности, а кто-то, вообще, не при делах. Наличие реальной вины – дело десятое. Главное отчитаться. А раз ты уже попался – будешь сидеть и не рыпайся.

– Да знаю я чуть-чуть этот язык, немного по фене могу ботать. Трудное детство, уличное воспитание, так сказать, – грустно улыбнулся я. И еще я знаю, что ни один бродяга, отсидевший в тюрьме, не считает себя виновным. Они все поголовно говорят, что сидели понапрасну. Может и сами верят в это самозабвенно.

– Я, конечно же, не знаю деталей, всех тонкостей дела, но могу судить о нем по народной молве. А это очень непростой и зачастую правдивый индикатор оценки событий. К примеру, на вопрос о мотивах якобы заказа Сергеем Алексеевым для исполнения Старожиловым убийств целого ряда лиц официального внятного толкования нет. Оно просто отсутствует. А тут надо было ответить всего на один вопрос: кому это выгодно? Без мотивов преступлений не бывает. Это аксиома. Поэтому я склонна считать, что Старожилов никого не убивал и такого заказа никогда не получал.

– Ну, ты, Анна, скажешь тоже. А множество томов дела, всякие доказательства, экспертизы. Это же ого-го! – возражаю ей я.

– Под поставленную цель – раскрытие преступлений любой ценой – можно подогнать все что угодно. У правоохранителей имеется целый арсенал таких средств. Это и насилие, склонение к лжесвидетельствованию, к оговору, подтасовка материалов и, наконец, грубая фальсификация. А зеки – это практически бесправные люди.

– Понимаю, я это испытывал и на своей собственной шкуре.

– Только пойми меня правильно. Я не хочу всех подряд красить одним цветом. В правоохранительной системе очень много квалифицированных, глубоко порядочных людей и специалистов. Там у меня есть очень хорошие друзья.

– Я тоже так считаю и этому есть немало подтверждений. Давай подведем итоги нашего разговора, – проявляю инициативу я.

– Давай, – говорит мне Анна.

– Твой крестный брат – кровавый преступник. Это подтверждено материалами дела и судебным вердиктом, вынесенным в установленном Законом порядке. Все его жалобы и обращения о пересмотре приговора в Верховный суд в основном отклонены. Че тут спорить? Твое родство с ним было закреплено в матушке-церкви. Значит, ты тоже виновата перед Богом в том, что не смогла пресечь деятельность этого, потонувшего в людском горе, мясника-убийцы! Это мой тебе приговор. Так раскаиваешься ты или нет? Отрекаешься ли от такого родственничка-подонка, чтобы очистить свою душу перед Всевышним, чтобы не гореть в огненной геенне после страшного суда? – в моем взоре сверкали искорки праведного гнева и надежда на просветление моей собеседницы.

– Нет, никогда и ни за что не отрекусь, – строго глядя на меня, с ледяными кристалликами во взоре, со стальными нотками в голосе ответила Анна. – Виновность Саши для меня под большим вопросом. А его главенствующая роль в банде № 2 вообще фантастика. Сашка не был судим ни разу. А в клетке, я была на заседании суда, сидели такие уголовные рожи с множеством ходок, просто смотреть было страшно. Подобные личности над собой начальствующего парня без соответствующего тюремного прошлого просто не допустили бы. Так что не надо тут клеймить меня позором. Ты что Бог или поп, чтобы в мой адрес говорить такие речи? Взывать к отречению?

Вот и Максим – старший сын Александра, наверное, напичкан информацией из прессы о своем отце-злодее. Он уже вырос, завел семью. Работает инженером по системам видеонаблюдения. А отца ненавидит. И мать свою, Алену, которая его просто бросила в малолетстве. Отца невзлюбил может за то, что сидит за тяжкие преступления. А может и за то, было дело – батя влюбился. Если до этого пацан жил с отцом, папа заботился о Максе, то потом новая жена по имени Анжела родила ему сыночка Влада… Сейчас ему уже семнадцать лет. Когда Сашку посадили, малышу исполнилось только три годика. А тогда Макс ушел жить к своей тете Свете – сестре папы. Максим и сейчас во всем своей тетке помогает, любит ее. А Сашка с сестрой в контрах, даже не переписывается. Короче, не ругайся, мне и так тошно. Ты не Бог и не священник.

– Нет, я не поп и тем более не Бог. А ты, Анна, молодец, откровенный человек. Я прошу простить меня за резкие суждения. Сам так не думаю и мне больше близка твоя точка зрения. Мне просто было нужно проверить тебя на крепость собственных убеждений и стойкость характера. Я в конечном итоге верю в справедливость, – виновато улыбаясь, произнес я.

Анна уловила некую хитринку в моем голосе:

– А ты, Сергей Алексеевич, когда врал? В первом случая, клеймя позором меня и Александра? Или во второй раз, когда поддержал меня морально?

– Конечно, во второй раз я говорил правду, – приветливо заулыбался я.

– Твои слова, Сергей, звучат как волшебство.

– Просто я работаю волшебником, волшебником…, – зазвучали стихи Льва Ивановича Ошанина.

Я летаю в разные края.

Кто же знает, где мы завтра будем.

Дождик привожу в пустыню я,

Солнце раздаю хорошим людям.

Почему, дружок? Да потому,

Что я жизнь учил не по учебникам.

Просто я работаю, просто я работаю

Волшебником, волшебником.

Не жалеть для друга ничего,

Думать о других немножко тоже —

Вот моё простое волшебство,

Может быть, и ты мне в нём поможешь.

Почему, дружок?

Да потому,

Что я жизнь учил не по учебникам.

Просто я работаю, просто я работаю

Волшебником, волшебником.

– Хоть пой, хоть вой навзрыд, жизнь продолжается, – произнес я, глядя в небеса.

– Наколдуй тогда что-нибудь хорошее, Сергей. Твой оптимизм внушает мне доверие и теплоту, – глаза Анны постепенно оттаяли.

– Посмотрим, только волшебство здесь, наверное, не поможет, – грустно улыбнулся я.

Суд праведный?

Продолжу свое повествование дальше.

Старожилов, как и я, тоже отказался оговаривать Сергея Алексеева. И идти на сознанку в чужих мокрухах тоже не стал. Вот и закрутились жернова правоохранительной мясорубки. Так он мне потом пояснил.

– Если бы пошел на поводу следствия, наверное, не сидел бы на ПЖЗ, – грустно, но без сожаления сказал мне в письме Александр Старожилов.

За грубость судье и, скорее всего, за упорное отстаивание им своей невиновности Александра удалили из зала суда до конца разбирательства. Он предпринимал меры, чтобы вернуться, но…

Вот несколько строк из протокола судебного заседания по делу №2—1/2012 года от 1 марта этого же года, где рассматривалось ходатайство Старожилова об изменении ему меры пресечения на домашний арест. Подсудимый Старожилов, доставленный из тюрьмы конвоем (ведь будучи отстраненным, он в судебных заседаниях не участвовал, а такого рода ходатайства по закону должны рассматриваться в присутствии их заявителя), не реагировал на слова секретаря судебного заседания: «Прошу всех встать, суд идет». Председательствующий суда просит встать подсудимого Старожилова А. В. Подсудимый Старожилов не реагирует. Продолжает сидеть. Потом подсудимый с места заявил: «Господин Куйбышев, если бы я видел перед собой судью, я бы встал. Я же вижу перед собой подонка, мерзавца и преступника».

В очередном письме я спросил Александра:

– Круто ты взнуздал, но зачем так? До приговора ведь всего несколько месяцев. Ведь такое поведение чревато серьезными последствиями. «Балахонщик» за оскорбление на тебе отыграется сполна. Локти потом придется кусать! Так и получилось в итоге…

Александр Старожилов мне ответил:

– Нервы просто не выдержали. Когда тебе методично, нагло и бездоказательно, тупо вменяют тяжкие преступления: убийства, грабежи, насилие, к которым ты не имеешь ни малейшего отношения, как бы поступил кто-то другой?

Тогда я попросил Александра написать об этом подробнее. Саша прислал мне с условием возврата целую кипу своих материалов, в которых он просил суд рассмотреть его доводы по каждому эпизоду. Материал огромный. Я читал, и у меня начинала кружиться голова. Как юрист я понимал, что суд должен был разрешить в процессе во время судебного следствия, прений сторон все противоречия, доводы всех участников. Ведь судебный процесс состязателен, а устранение всех противоречий – прямая обязанность суда! Создавалось впечатление, что все ранее нераскрытые преступления должны были найти виновных в этом храме правосудия. И исход был заранее запрограммирован, предрешен. Злодеи назначены, оставалась сущая формальность – осудить, выбрав меру наказания.

– Саша, значит, ты не совершал убийств, которые тебе якобы заказывал Сергей Алексеев в составе пресловутой первой банды?

– Нет, не совершал, ни одного!

– Грабежи в составе второй банды в качестве ее лидера?

– Нет.

– Приведи хотя бы один пример неразрешенных судом противоречий, которые имеются в материалах уголовного дела.

– Пожалуйста. Например, в убийстве адвоката Мендельсона я не мог принимать участие. Меня там не было. По биллингу сотового оператора я находился на значительном расстоянии от места происшествия, разговаривал по телефону. Убийство произошло в районе Центрального рынка, я в это время был в Свердловском районе, потом направился на Байкал в Ангарские хутора. Свидетель, с которым переговаривались по мобиле, эти данные подтвердил. Мы вместе с ним регулярно ездили туда на отдых. Подтверждено это и техническими средствами наблюдения за перемещением объекта. Разве можно находиться в двух разных местах одновременно? И орудие убийства – нож с деревянной ручкой было сфальсифицированным доказательством. О чем свидетельствуют раны на теле жертвы. Они не соответствовали ширине лезвия этого ножа. Его происхождение, вообще, неизвестно… И схожая ситуация по всем пятнадцати убийствам.

Я пытался бороться из всех своих сил, заявляя различные жалобы, указывая перечень противоречий, где это зафиксировано, том и лист дела, но суд был слепоглухонемым. Как к нему я должен был относиться? Вот и вскипел. Не выдержали нервы. Немудрено, что в мое отсутствие (а я был почти год в тюремной камере, будучи изгнанном ранее из суда) и не имел реальной возможности защищать себя надлежащим образом. Вот мне и «нарисовали» все нераскрытые ранее преступления. А в результате реальные убийцы продолжают ходить на воле, а я вот уже более четырнадцати лет сижу в колонии на пожизненном заключении.

– Саша, ты говоришь аргументированно, речь твоя и терминология напоминают мне сухие и четкие высказывания профессионального адвоката-защитника. В ней нет ненависти и звериной злобы. Откуда это у тебя?

– Не знаю. Я не юрист. В молодости окончил техникум. Любил читать книги. А за полтора десятка лет в неволе все может перетереться, перекипеть. При всей безнадёге надежды не теряю. Мне нужна помощь и поддержка, но получить их очень сложно. В основном только храмы и монастыри откликаются на мои письма. Если можете, Сергей Алексеевич, подскажите, как мне быть? Как преодолеть этот правовой беспредел?

– Да, есть над чем задуматься. Будем, Саша, разговаривать по переписке. Если ты действительно не виноват, что-нибудь может получиться, – сказал я бедолаге, пожизненному заключенному.

По теме нашего разговора приведу статью. Я сам ничего не выдумывал: ФСБ, прокуроры, кураторы – от кого «независимы» российские судьи.

Служители Фемиды – удобные и послушные

28.08.2019 / 16:23 [Электронный ресурс]

Над российскими судьями, официально считающимися независимыми, стоят не только их непосредственные начальники по должности. На вынесение решений зачастую влияют силовики, разного рода кураторы, телефонное право и связи. Большую часть представителей судейского корпуса такое положение дел вполне устраивает. Попытки же некоторых судей действовать самостоятельно быстро пресекаются – в отношении слишком строптивых даже перестает действовать судейская неприкосновенность.

Непубличная Фемида

Как выяснило интернет-издание «Проект» после того, как в начале 90-х годов всенародная выборность судей была заменена на выборность посредством судейской коллегией, фигура служителя Фемиды перестала быть публичной. Оторванных от контроля со стороны общества, судей стали контролировать другие «действующие лица».

«Проект» выделяет три стороны такого контроля – руководство суда, вышестоящие кураторы и силовики. Согласно закону о статусе судей, председатели судов и их замы отвечают за работу подчиненных им судей. Это заключается в подборе кадров, распределении нагрузки, поощрениях и наказаниях и т. д. По мнению бывшего сочинского судьи Дмитрия Новикова, такая ситуация порождает своеобразное крепостничество в отношениях судьи и его руководства. В то же время более 90% экспертов считают серьезной проблемой зависимость судей от председателей. Однако проблемы в этом не видят сами судьи, лишь 17% которых считают нормой прямое вмешательство судебного начальства в принятие решений.

В качестве дополнительных, но не предусмотренным никаким законом контролеров выступают кураторы. Ими являются работники вышестоящих судов. Они также неформально влияют на судебные решения, утверждается в докладе Института проблем правоприменения (ИПП) «Диагностика работы судебной системы в сфере уголовного судопроизводства и предложения по ее реформированию». Интересно, что мнение куратора считают для себя самым важным 86% судей. При этом мнение других коллег или начальства – 83% и 78% соответственно.

Немало возможностей повлиять на судебные решения есть у полиции, следствия и прокуратуры. Силовики запросто могут войти в кабинет судьи и неформально общаться с ним, обсудить перспективы дела. «Централизованно судей курирует Управление „М“ ФСБ, писали СМИ, жаловался экс-замглавы ГСУ СК РФ по Москве Денис Никандров и подтвердили „Проекту“ несколько московских адвокатов», – отмечает интернет-издание, также приводя утверждения о влиянии спецслужб на назначения судей.

Телефонный приговор

О том, как действует «телефонное право» в судах, хорошо показал пранкер Сергей Давыдов, который в течение нескольких лет обзванивал пермских судей, представляясь высокопоставленным лицом и раздавая указания по конкретным делам. Из 18 судей, с которыми говорил шутник, восемь выполнили его указания.

Правда, впоследствии Давыдова ждала жестокая расправа – ФСБ предъявила ему клевету, воспрепятствование правосудию и вымогательство. Пранкер сначала лишился свободы на четыре года, а в прошлом году был снова осужден уже на восемь лет за якобы перелом носа сотруднику ФСИН брошенным куском хлеба. При этом Давыдов более 40 раз посидел в карцере, его пытали и сломали ключицу.

Вместе с тем иной раз судьи сами просят у начальства инструкций, говорит бывший мировой судья Илья Уткин. Однако, как утверждает экс-зампред Волгоградского областного суда Сергей Злобин, опытным судьям и не надо давать указаний, они сами знают, какое решение принять. «Когда судья рассматривает заказное дело, он прекрасно понимает, какой у него выбор: выполнить волю начальника или снять мантию», – отмечает Злобин.

Отверженные и приверженные

Несмотря на то, что у судей есть неприкосновенность, их запросто можно лишить мантии по желанию начальства. О «руинах правосудия» свидетельствовали один из 19 судей Конституционного суда (КС) Владимир Ярославцев и его коллега – рекордсмен по «особым мнениям» Анатолий Кононов. Вскоре после откровений Ярославцева «высекли» на пленуме, а Кононов сложил полномочия.

Также показателен пример вышеупомянутого сочинского судьи Новикова. Его в 2010 году задним числом лишили статуса, отправили в СИЗО и преследовали по статьям о мошенничестве и преступлениям против правосудия. Новиков заявил о фабрикации дела из-за конфликта с председателем краевого суда Александром Черновым, обвинил в коррупции других коллег. В конце концов власти признали, что бросили судью за решетку, нарушая порядок привлечения к ответственности спецсубъекта. Через восемь месяцев ему вернули статус, но на суде в 2018 году объявили виновным, правда, освободив от наказания по истечению сроков давности.

А вот саратовская судья Татьяна Лескина, проработав 17 лет, лишилась статуса намного быстрее. Приняв к рассмотрению в начале апреля 2016 года иск жителя города Балаково Николая Суворова об отрешении президента Путина от занимаемой должности, к назначенной дате заседания уволилась по собственному желанию.

Но если с неугодными судьями никто не церемониться, то жалобы и обвинения в адрес лояльных властям служителей Фемиды снизу остаются не услышанными.

«В 2018 году квалифколлегии зарегистрировали 249 сообщений о предполагаемых уголовных преступлениях судей. Своих корпорация старается в обиду не давать, поэтому возбудить дела разрешили только против 19 человек (8%). Но и им вряд ли грозит попасть за решетку. В 2018 году осудили лишь шестерых судей и работников судов, в том числе приговорили троих к реальным срокам, следует из данных Судебного департамента», – отмечает «Проект».

А судьи кто?

Изучив биографии тысячи действующих судей «Проект» выяснил, что 84% из них – это работники аппаратов судов, МВД и прокуратуры. И если в советское время судьями становились бывшие работники предприятий, то с начала 90-х годов возросла доля бывших силовиков, а с 2004 года стала заметна тенденция пополнения судейского корпуса бывшими работниками аппарата суда. Больше половины – 52% судебного начальства занимают бывшие силовики. В последние три года руководящие посты все чаще достаются клеркам и все реже – адвокатам.

Интересно, что далеко не все судьи утруждают себя даже получением диплома юриста. Случай известной на всю Россию «золотой судьи» с Кубани Елены Хахалевой показателен – проработав 19 лет в суде она так и не смогла предоставить подленник своего диплома. А у Марины Доловой, мировой судьи из КБР с 18-летним стажем, прокуратура обнаружила диплом поддельный.

В Интернете в рамках этой статьи проводился опрос общественного мнения. Вот его итоги по состоянию на 31 августа 2019 года:

Доверяете ли Вы судебной системе?

Нет – 91%

Да – 5%

Затрудняюсь ответить – 4%

К этому изложению проблем российского правосудия в целом не лишним будет добавить некоторые краски из публикаций в Интернете, вольно или невольно озаряющих ореол Иркутского областного суда.

В Иркутске получила огласку резонансная история от 8 октября 2016 года с участием пьяного областного судьи Дмитрия Черникова и инспектора ДПС Сергея Лызуненко. Сотрудник ГИБДД поплатился должностью за то, что не вызвал скорую судье, которого злоумышленники якобы избили и влили в рот водку, чтобы сымитировать ДТП. Это типа по официальным документам. У бывшего инспектора другая правда: служитель Фемиды пьяным совершил аварию и отказался от медосвидетельствования, а уволили полицейского за то, что хотел привлечь судью к ответственности.

– Я хочу защитить честь коллеги, который не один десяток лет проработал и имеет право на то, чтобы его доброе имя не маралось, – вступился за Черникова Ляхницкий – председатель Иркутского областного суда. – Хочу обратить внимание, что Черников, имея при себе удостоверение, не заявил о своей неприкосновенности. (Прим. Он бедолага лыком не вязал, это видно на видеорегистраторе). Это человек порядочный, это мужчина, он терпел, держался до последнего, отвечал только на те вопросы, которые ему ставили, не задавая свои условия игры. Ещё Владимир Ляхницкий заявил, что бутылки, которую якобы инспекторы нашли в «Хаммере» Черникова, на самом деле не было.

В итоге, сотрудник ДПС Сергей Лызуненко был уволен. Он не оказал помощь, не принял решение вызвать скорую, когда было очевидно, что потерпевший в ней нуждается. Это нарушение федерального закона «О полиции», который гласит, что сотрудник полиции обязан оказать помощь любому человеку независимо от того, потерпевший он или преступник. Наверное, теперь для каждого алкоголика, находящегося за рулем автомобиля будут вызывать скорую помощь. И, сдувая пылинки с измученного зеленым змием тела нарушителя ПДД, возлежащего на носилках, будут вежливо, причитая, как молитвы, многочисленные извинения, возносить его в лоно комфортабельного автомобиля скорой медицинской помощи. А врачи и фельдшеры при этом должны быть дюже ласковыми и учтивыми. А к обблевавшемуся и обосравшемуся пациенту надлежит относиться нежно, как ангельскому младенцу, на которого не успели надеть памперсы. А вдруг это очередной областной судья, временно потерявший дар речи от выпитого спиртного или прокурор какой-нибудь. Лучше от греха подальше, может, вообще алкашей не трогать? Тьфу, противно даже рассуждать о таком жлобстве этого неприкосновенного морального быдла. Да, засранцев в этой системе придостаточно.

А вот другой негативный пример. Только здесь судейский чиновник не стал выкручиваться, оказался попорядочнее предыдущего. Водку ему в рот не вливали и клизмой или другим экзотическим способом не вводили. Бес попутал на повседневной рутине в получении вознаграждения в каких-то несчастных сто тысяч рублей за отмену решений нижестоящих судей о лишении алкашей водительских удостоверений.

Вообще у ему подобных деятелей работа очень трудная. Каждый день взятки несут потоком. Одни за то, чтобы решение нижестоящих судов устояло-устаканилось. Другие просят снести неугодный судебный акт и принять новый. А шкафов и сейфов для хранения налички в кабинете не хватает. Надо при проектировании судебных зданий, предусматривать деньгохранилища. А то потаскай каждый день их мешками, поясницу сорвать можно. А как потом правосудие справлять. Проблематичненько.

Но опять же у нашего судьи Николая Новокрещенова все по чесноку получилось, типа долг ему частями возвращали двести тыщ всего-то. Он мог бы слепить горбатого, что подсунули гады рулон туалетной бумаги из настоящих денежных купюр. Обманули честного трудягу правосудия. Ему соратники по квалификационной коллегии, скорее всего, поверили бы. Ведь нельзя же подтирать вельможные задницы чем попало.

Ага, а рулонами, где написано слово «Чайка» можно, что ли? Можно, можно, это, наверное, способ, в определенной степени, символизирующий единство прокурорской и судебной власти в их повседневных делах в борьбе за торжество правосудия.

Заместитель председателя Иркутского областного суда Николай Новокрещенов стал фигурантом уголовного дела по ч. 4 ст. 290 УК РФ (получение взятки). Дело возбудил председатель Следственного комитета Российской Федерации по материалам следователей Главного следственного управления СК России и УФСБ России по Иркутской области. Отметим, что заместителем председателя Иркутского областного суда Николай Новокрещенов являлся на момент совершения преступления. Его отставку квалификационная коллегия судей приняла 20 ноября 2017 года (может быть и здесь есть какие-то подводные камни).

От себя скажу, что, конечно, далеко не все в составе Иркутского областного суда такие негативные люди, и это безусловно так. Но черная тень брошена на всех коллег. Однако осадок-то остается горьким. Можно с мнением авторов этих публикаций соглашаться или нет. Но задуматься есть над чем. Это точно.

Остров Огненный. Вологодский пятак

Шли годы… Потом сознание пожизненно заключенного вернулось в недавнюю реальность на семь лет назад, когда он прибыл по этапу на Вологодский пятак к месту своего пожизненного заключения. Эту ситуацию я тоже, как и с тюрьмой, смоделировал сам. Однако, думаю она не далека от реальности.

Остров Огненный окружен со всех сторон водой. Как американская тюрьма Аькатрас. Саша ее видел по телевизору.

Кто-то начал читать стихи:

Здравствуй, остров страданья —

Пятак роковой.

Ты, как символ ГУЛАГа,

Вдали – голубой.

Как дракон, пожираешь,

Этапы людей.

И становишься ты

Все мрачней и мрачней.

В казематах твоих

Люди стонут и мрут,

Проклиная всю жизнь

На планете.

Потому что не могут

Они умереть,

По-людски, где-нибудь

В лазарете.

Пятачок, пятачок, сколько ж

Жизней сгубил?

Ведь подумать, и то —

Очень страшно.

Сколько ж вдов по России

Оставил одних?..

О тебе говорят очень мрачно.

С Бухенвальдом тебя

Только можно сравнить;

Почему ж не смогли

Вместе вас схоронить?

Бухенвальд историчен,

Мир знает о нем.

О тебе же, пятак,

Лишь в ГУЛАГе одном…

Потом Саша узнал, что автор этих неуклюжих поэтических строк – Август Василевич – так по документам величали сидельца с погонялом Гуня. Он уже, наверное, сгинул давно. А стихи остались. И передаются они, как эстафетная палочка, чтобы предупредить вновь прибывших о здешних суровых условиях.

Вот что я прочитал в интернете в одной из статей про ПЖ (пожизненно заключенных гражданах нашей страны).

Существа, непригодные

для перевоспитания

Как в России живут и умирают пожизненно осужденные

21 ноября 2016

Автор Сергей Петряков

Москва

Источник: Meduza

17 ноября Конституционный суд России разрешил пожизненно осужденным длительные свидания со своими семьями. Это первое в истории страны решение, хоть немного улучшающее жизнь таких осужденных. Раньше длительные свидания были положены только после десяти лет в условиях строгого режима – притом, что многие осужденные пожизненно выдерживают лишь несколько лет в таких условиях и вскоре умирают. По просьбе «Медузы» руководитель правозащитной организации «Зона права» Сергей Петряков рассказывает, как устроено существование «пожизненников» в России – и почему Конституционный суд решил сжалиться над ними.

После вступления приговора в законную силу о пожизненно осужденных обычно больше не принято писать, хотя истории многих из них гремели на всю страну. Это и террористы, и серийные убийцы, и организаторы преступлений – достаточно вспомнить битцевского маньяка Александра Пичушкина, бывшего члена Совета Федерации Игоря Изместьева, майора Дениса Евсюкова, организатора неонацистской группировки БОРН Илью Горячева и ее ключевого киллера Никиту Тихонова. Известны и так называемые политические дела, когда общественность сомневается в справедливости оглашенных приговоров, как это было с бывшим главой отдела внутренней экономической безопасности ЮКОСа Алексеем Пичугиным. Кроме того, потенциальный процент банальных судебных ошибок также никто не отменял.

Между тем пожизненное наказание никак не индивидуализировано. Какая-либо ресоциализация или исправление, заложенные в общих принципах и в официальных целях пенитенциарной системы, для пожизненных осужденных полностью исключены. По мнению ФСИН – и пока оно поддерживается большей частью общества, – эти люди должны «сгнить заживо» без возможности когда-либо выйти на свободу.

Ушли в гон

В 1993—1999 годах 837 осужденным после введения моратория на смертную казнь наказание заменили на пожизненное лишение свободы. С 1997-го по 2015-й в России вынесено 1354 пожизненных приговора. По состоянию на 1 ноября 2016-го пожизненно осужденных в России – 1984 человека, и каждый год это число продолжает расти.

Только с начала 2016 года ФСИН зафиксировала 29 вновь прибывших «пожизненников», а в 2015-м вынесено 68 таких приговоров. Всего месяц назад, по состоянию на 1 октября, ФСИН сообщала о 1991 пожизненно осужденном в своих стенах, и это абсолютный максимум за текущее десятилетие. Разница в семь человек за последний месяц – это либо показатель смертности, либо кого-то этапировали из колоний в следственные изоляторы для расследования других уголовных дел. В силу закрытости тюремной системы и подобной статистики не представляется возможным абсолютно точно это установить.

По некоторым сведениям, некоторые «пожизненники», которые не могут свыкнуться со своей участью, живут от трех до семи лет. Если вычесть из суммы оглашенных приговоров число содержащихся в колониях человек, можно приблизительно предположить, что за эти годы в России умерли около 200 пожизненно осужденных. Среди них, например, признанный судом террористом бригадный генерал Салман Радуев (умер в 2002-м) и бывший помощник мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака, дважды депутат городского заксобрания Юрий Шутов (умер в 2014-м). Из открытых источников также известно о 15 самоубийствах «пожизненников» за последние десять лет. Кроме того, есть такой термин – «ушел в гон», то есть настолько погрузился в себя и полностью отключился от реальности, что через какое-то непродолжительное время, ни на что не реагируя, умер.

При этом до конца 2016 года у 150—185 таких осужденных уже появится законное право на условно-досрочное освобождение (такое право появляется у тех, кто отсидел 25 лет со дня приговора). А до 2028-го такое право должно возникнуть у 1298 «пожизненников». Не вышел на свободу пока ни один. Повторно просить об УДО по закону можно лишь спустя три года. Сотрудники колоний в личных беседах вспоминают специальное совещание, прошедшее во ФСИН года три-четыре назад, о судьбе «пожизненников». Оно было посвящено грядущему 25-летию наказания первых из них – и неминуемому обращению за УДО. Руководство ФСИН тогда дало команду никого не отпускать до особого указания.

В случае неизлечимой болезни эти осужденные имеют право быть освобожденными по состоянию здоровья. За последние десять лет специальные медицинские комиссии после тщательного освидетельствования отправили в суды 103 подобных ходатайства – однако не освободили ни одного.

Условия содержания

В первые десять лет «пожизненникам» положены одна посылка или передача и два краткосрочных свидания с родными в год. Только несколько часов, при охране, через стекло и трубку телефона – ни обнять, ни подержаться за руки с матерью или супругой. Если вдруг у кого-то остаются социальные связи через десять лет, к двум краткосрочным свиданиям теоретически добавляются два трехдневных длительных и еще две посылки или передачи в год. По прошествии 20 лет (опять же, весьма гипотетически) – три краткосрочных, три длительных свидания и еще по четыре посылки или передачи и бандероли.

Есть два важных обстоятельства, которые портят эту картину. Во-первых, пожизненно осужденные в первые десять лет содержатся в колониях особого режима в строгих условиях; чтобы спустя десятилетие перейти на обычные условия, допускающие длительные свидания, необходимо не получить никаких взысканий от администрации. В реальности сделать это крайне сложно, и нашумевшие рассказы Ильдара Дадина – лишнее тому подтверждение. Не поприветствовал сотрудника – взыскание, не успел убраться в камере – еще одно. А ведь Дадин по условиям находится далеко не в колонии для пожизненно осужденных. Во-вторых, к концу первой десятилетки отложенной смертной казни матери умирают, жены создают новые семьи, а дети забывают.

Распорядок дня в колониях для «пожизненников» примерно одинаковый. Как правило, подъем в шесть утра, зарядка, уборка, завтрак, работа (если есть или, главное, вообще разрешена в колонии), отбой в 10 вечера; до него садиться и ложиться на кровать нельзя. До сна, и то не во всех колониях и не каждый день, допустимы телевизор с утвержденными администрацией программами, настольные игры, письма родным. Круглосуточное видеонаблюдение и свет в камерах. Постоянные проверки дежурными с интервалом от 15 минут. Перемещение по учреждению с завязанными глазами для полной потери ориентации в пространстве. Жизнь годами по двое-четверо в одной камере. Это такой формат совместного существования, когда даже осужденные пожизненно отец и сын (а есть и такие случаи; в одном только «Черном дельфине» содержатся семь семей – братья либо отец с сыном) через какое-то длительное время настойчиво просят развести их по разным камерам во избежание инцидентов; что уж говорить о чужих людях. Есть, конечно, и одиночные камеры, например в такой содержится убийца и людоед Владимир Николаев.

Побег из Шоушенка

Все последние 25 лет в России происходит гуманизация и либерализация тюремной системы. Так, в ноябре 2016 года была анонсирована новая концепция уголовно-правовой политики, согласно которой максимальный срок лишения свободы хотят ограничить 15 годами. Институт пожизненного наказания сохранится, однако новая концепция неминуемо затронет и эту категорию осужденных. Хотя бы просто потому, что этот институт, впервые в современной России введенный 20 лет назад – после моратория на смертную казнь, в отличие от всех остальных еще ни разу не реформировался, а время для перемен неизбежно настало. Нынешний механизм ни де-юре, ни де-факто объективно не работает. Как можно полностью изолированного от общества человека спустя 25 лет освободить по УДО? Он при всем желании не может быть чисто физически готовым к этому.

Однажды власти попытались и вовсе лишить «пожизненников» права когда-либо выйти на свободу, прямо прописав такой запрет. Летом 2014 года в Госдуму внесли проект поправок в Уголовный кодекс, который в принципе запрещал пожизненно осужденным просить об УДО. Аргументация предсказуема: зачем «невольно потворствовать» опасным преступлениям, давая даже призрачную надежду пожизненно осужденным на свободу? Этот законопроект все еще находится в стадии рассмотрения. Однако именно в 2014-м Европейский суд расценил отсутствие надежды на досрочное освобождение и следующие из этого моральные страдания как бесчеловечное и жесткое обращение (дело «Харакчиев и Толумов против Болгарии»; до этого в Болгарии было два вида пожизненного лишения свободы (ПЛС) – одно с правом на УДО, второе – без такого права).

Но есть и другой выход, позволяющий избежать такой дискриминации. Необходима поэтапная и многоступенчатая система ресоциализации, потенциального возвращения к свободной жизни, при которой – в зависимости от поведения в колонии – наказание для таких осужденных будет индивидуализировано. Если сейчас пожизненно осужденные содержатся отдельно от всех остальных, то индивидуализация позволит сначала (и в случае положительной динамики) содержать их вместе с другими осужденными. Чтобы представить, как это устроено, достаточно вспомнить классический фильм «Побег из Шоушенка», в котором «пожизненники» содержатся рядом, например, с карманниками. Следующим этапом может стать изменение вида наказания на любое иное. И уж если осужденный совсем исправился, речь может пойти о замене неотбытой части наказания на исправительные работы или о реальном условно-досрочном освобождении, к которому, пройдя все этапы многоступенчатой системы, осужденный будет готов.

Практика сейчас иная. Годами мечтающие о свободе, пожизненно осужденные видят, что число тех, кто отбыл 25 лет, достигло критической отметки в 150 человек – и что условно-досрочно, несмотря на прописанное право, в действительности не выпустили до сих пор никого. «Пожизненников» в стране уже почти две тысячи, и с каждым новым и очередным отказом в УДО их мотивация падает, а напряженность растет. В чем смысл приговоренным к пожизненному членам ОПГ давать какие-то показания, если они видят, что никакого шанса на свободу у них не появится даже через 25 лет?

«Условия содержания осужденных к пожизненному лишению свободы в большинстве случаев приводят к деградации личности, – сообщается в комплексном психологическом исследовании, опубликованном в 2014 году в журнале „Психология и право“ Московского государственного психолого-педагогического университета. – Большинство осужденных необратимо регрессируют. Привыкнув к строго регламентированному распорядку жизни, когда его активность становится полностью подавленной извне, а вопросы его жизнеобеспечения решаются администрацией, он, скорее всего, утратит большинство навыков к самостоятельному существованию за стенами исправительного учреждения».

Последнее взыскание датировано 1991 годом

В «Мордовской зоне» пожизненное лишение свободы отбывает 71-летний бывший майор милиции Петр Стаховцев. 19 апреля 1991 года Иркутский областной суд приговорил его к смертной казни с конфискацией имущества за разбой и убийства, совершенные во времена СССР. Вины он не признал, заявив, что стал жертвой оговора иркутской мафии и руководителей УВД, связанных с ней.

Сам Стаховцев в 1985-м возглавлял уголовный розыск в одном из районов Иркутска и работал в составе оперативной группы, проверявшей по заданию Москвы руководство иркутской милиции на причастность к незаконным операциям с лесом, золотом и омулем. Тогда многих руководителей правоохранительных органов уволили, но внеплановая московская проверка завершилась так же внезапно, как началась; постепенно уличенные и ушедшие вернулись служить в милицию, а Стаховцева перевели из угрозыска во вневедомственную охрану. Позже он и вовсе, как постановил суд, стал организатором банды.

Вплоть до 2000-х годов свидетели обвинения (включая основного и тоже отбывающего пожизненный срок за эти же преступления) писали во всевозможные инстанции – от председателя Верховного суда, генпрокурора до президента России – о том, что вынуждены были оговорить Стаховцева.

4 марта 1994 года президент России Борис Ельцин своим указом помиловал Стаховцева; так и не состоявшийся расстрел заменили на пожизненное лишение свободы. Через 25 лет, проведенных в колонии, Петр Стаховцев подал в суд прошение об условно-досрочном освобождении. 16 марта 2016-го Зубово-Полянский суд Мордовии отказал в удовлетворении этого ходатайства.

В «Вологодском пятаке» содержится пожизненно осужденный Геннадий Иляхин. Смертный приговор ему огласили 1 февраля 1991 года – за покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов. Однако 20 октября 1993-го указом Бориса Ельцина расстрел заменили на пожизненное лишение свободы. Отбыв 25 лет за решеткой, Иляхин обратился с ходатайством об условно-досрочном освобождении. Администрация дала ему удовлетворительную характеристику. В деле осужденного 19 поощрений, а последнее взыскание датировано 1991 годом и давно было погашено. «Имеются данные о трудоустройстве и обеспечении жильем в случае освобождения», – сообщалось в документах.

Тем не менее 14 июля 2015 года Белозерский районный суд Вологодской области отказал Иляхину в его просьбе. Спустя полгода Иляхин подал такое же ходатайство еще раз, но 24 марта 2016-го суд отказался принять к производству это дело, сославшись на то, что «пожизненники» могут просить об УДО лишь раз в три года (в отличие от остальных осужденных, которые могут это делать раз в шесть месяцев).

Также в «Вологодском пятаке» отбывает пожизненное лишение свободы Владимир Корниенко, приговоренный Курским областным судом 7 декабря 1990 года к смертной казни. Указом президента России она была заменена на пожизненное лишение свободы. Корниенко находился в заключении с 7 октября 1989-го – и спустя 25 лет подготовил в суд ходатайство об УДО. 14 июля 2015-го Белозерский районный суд Вологодской области отказал в удовлетворении этого ходатайства, несмотря на все положительные характеристики и сведения о наличии жилья и о возможном трудоустройстве.

Как и Иляхин, Корниенко через полгода обратился с аналогичной просьбой об УДО и так же получил постановление суда об отказе в принятии этого дела с указанием, что повторную попытку он может совершить только через три года.

Отказы под копирку

В «Черном дельфине» содержится осужденный Олег Филатов. 5 ноября 1993 года Верховный суд Удмуртии приговорил его к смертной казни. После президентского помилования 21 декабря 1998-го расстрел ему заменили на пожизненное лишение свободы. Время для условно-досрочного освобождения у Филатова пока не подошло (отсидел 24 года), и он решил добиться либо замены неотбытой части наказания другим ее видом, либо замены вида исправительного учреждения. 17 июня 2016 года Соль-Илецкий районный суд Оренбургской области отказал Филатову в принятии его ходатайства. В апелляции осужденный также проиграл – его жалоба осталась без удовлетворения, а решение суда первой инстанции вступило в законную силу.

После отказов в условно-досрочном освобождении заменой наказания или колонии пробовали воспользоваться Петр Стаховцев («Мордовская зона»), Геннадий Иляхин и Владимир Корниенко (оба «Вологодский пятак»). И каждый из них получил ответ как под копирку, несмотря на разные регионы и суды.

24 мая 2016 года Белозерский районный суд Вологодской области отказал в принятии ходатайства Иляхина, заявив, что к пожизненно осужденным не могут быть применены нормы о замене неотбытой части наказания другим ее видом, так и замене вида исправительного учреждения. Аналогичный ответ от суда в Мордовии 8 сентября 2016 года получил Петр Стаховцев.

Таким образом, «пожизненникам» не помогли ни преклонный возраст, ни наличие хороших характеристик от администрации, многочисленных поощрений, отсутствие взысканий, занятость на производстве, отсутствие исков от потерпевших – и тот факт, что дома их ждут родные. Впрочем, родственники пожизненно осужденных – вообще отдельный разговор.

Право на свидание

История семьи Королевых достойна экранизации. В 2008 году Николай Королев был приговорен Мосгорсудом к пожизненному лишению свободы с отбыванием наказания в колонии особого режима. Через год в «Полярной сове» у него состоялась свадьба. Вероника и Николай Королевы решили завести ребенка, и тут выяснилось, что ближайшее длительное свидание по закону возможно лишь через десять лет.

Вплоть до конца 2014-го семейная пара обивала пороги пенитенциарной системы с привлечением чиновников и медиков. Поскольку длительное свидание без вариантов законодательно не позволялось, семейная пара решилась на искусственное оплодотворение. Таких возможностей в Ямало-Ненецком автономном округе не оказалось. Этапировать Королева в колонию в другом регионе, где можно сделать процедуру ЭКО, ФСИН отказалась. С ноября 2014-го по 2016-й семья Королевых прошла путь от иска в Бабушкинский районный суд Москвы до Конституционного суда России, который, впрочем, отказался рассматривать эту жалобу.

В Конституционном суде пара ссылалась на то, что речь идет о жестоком и бесчеловечном обращении и нарушении права на семейную жизнь. Особенно сильным этот аргумент выглядел с точки зрения Вероники Королевой, которая, в отличие от супруга, даже не подозревалась ни в каких преступлениях, но вынуждена была страдать.

Несмотря на отказ Королевым в Конституционном суде, уже в июне 2016 года Министерство юстиции РФ подготовило поправки в Уголовно-исполнительный кодекс (регламентирует жизнь заключенных), согласно которым у пожизненно осужденных должно появиться право на одно длительное свидание в год даже в условиях строгого режима в первые десять лет отбывания наказания. В пояснительной записке Минюст указал, что разработал этот законопроект сам «в целях гуманизации уголовно-исполнительного законодательства».

Этот акт гуманизма Минюста (в случае его принятия) установит интервал свиданий, который примерно в 52 раза реже, чем в 12 странах Европы. Так, в основном еженедельно могут встречаться с родственниками пожизненно осужденные в Австрии, Бельгии, Финляндии, Греции, Ирландии, Мальте, Черногории, Нидерландах, Португалии, Словении, Испании и Швейцарии. В некоторых странах – Германии, Италии, Польше и Великобритании – в соответствующих документах особо закреплено, что цель подобных свиданий – поддержание семейных связей.

Семья Королевых – не единственная, настаивающая на длительных свиданиях для пожизненно осужденных. Параллельно добивалась такого права Олеся Мацынина. Она объясняла, что их с пожизненно осужденным супругом пятилетняя дочь должна видеть отца – во время краткосрочных свиданий через стекло это невозможно: «Наше законодательство предлагает нам краткосрочные, временные свидания. Я не могу взять ребенка с собой. Я считаю, что это будет стресс для самого ребенка, потому что к отцу нельзя будет ни подойти, ни потрогать его».

В итоге 17 ноября 2016 года стало известно, что Конституционный суд России все-таки признал неконституционным запрет длительных свиданий в первые десять лет отбывания наказания – и обязал предоставлять одно такое свидание в год.

Основу для обращения в Конституционный суд заложило решение Европейского суда по делу «Хорошенко против России». Андрей Хорошенко в 1995 году был приговорен в Перми к расстрелу (позже заменен на пожизненный срок) за бандитизм и убийства. Свое право чаще видеться с родственниками он отстаивал во всех инстанциях с начала 2000-х.

В 2015 году ЕСПЧ признал такую российскую практику нарушением права на частную и семейную жизнь. Это было единогласное решение Большой палаты ЕСПЧ, то есть судей из всех стран – членов Совета Европы. В своем решении суд указал, что нигде посещения осужденных не ограничены так, как в России, и сослался на опыт некоторых других государств, которые как минимум ежемесячно предоставляют длительные свидания осужденным. На слушании в ЕСПЧ представители российских властей утверждали, что «не ожидалось достижение цели реинтеграции в общество в отношении осужденных к пожизненному лишению свободы» – и что «изоляция таких лиц была единственной целью соответствующих условий отбытия наказания». Другими словами, власти России показали, что их цель состоит в том, чтобы пожизненно осужденные умирали в тюрьме.

В особом мнении двух судей ЕСПЧ говорится: «Российское государство отвергает любой интерес в человеческой жизни, отличный от чисто телесного выживания заключенного, поскольку заключенный подсознательно сравнивается с существом, непригодным для перевоспитания или в отношении которого перевоспитание невозможно. Образно говоря, лицо, приговоренное к пожизненному лишению свободы, переносит „гражданскую смерть“, и пожизненное лишение свободы оправдывается логикой „отложенной смертной казни“, что низводит заключенного до степени простого объекта воздействия исполнительной власти».

Таким образом, придется признать, что только Европейский суд остановил репрессивный тренд в отношении пожизненно осужденных в России – и только сейчас этот тренд начинает разворачиваться.

Немного углубился в тему нашего земляка, находящегося уже более двадцати пяти лет на пожизненном заключении. Информации хоть и мало, но кое-что интересное и поучительное все же есть. Приведу без купюр.

Отсутствие вашей судимости – это не ваша заслуга, а наша недоработка (Ф. Э. Дзержинский)

ivanetsoleg

April 23rd, 2014

https://ivanetsoleg.livejournal.com/

В Мордовской колонии №1 в специальном участке для содержания осужденных к пожизненному лишению свободы отбывает наказание 69-летний майор милиции Петр Стаховцев. 16 июля 2014 года пройдет ровно 25 лет с того момента, когда он был взят под стражу. Никогда не признававший своей вины Стаховцев сможет просить суд об условно-досрочном освобождении от пожизненного лишения свободы.

Встретить в СМИ упоминания о деле Стаховцева не так просто. В июле 1989 года его арестовали, в апреле 1991-го приговорили к смертной казни, а в 1992 году комиссия по помилованию при президенте включила Стаховцева в список лиц, которым Борис Ельцин своим указом заменил расстрел на пожизненное заключение. Эти события остались почти незамеченным на фоне глобальных потрясений в стране. Оглашение приговора наложилось на активную фазу распада Советского Союза.

В литературе по истории правоохранительных органов период конца 80-х – начала 90-х чаще всего характеризуется словами «резкое ухудшение криминогенной обстановки». Задержание в Иркутске 46-летнего сотрудника вневедомственной охраны, руководившего бандой из пяти человек, не вызвало большого резонанса. Стаховцеву вместе с сообщниками вменялись нападения и попытки нападений с целью ограбления или завладения оружием на отделы внутренних дел, кассиров двух иркутских горно-обогатительных комбинатов, алюминиевого завода, мясокомбината, квартиру директора магазина «Детский мир», охрану Комитета по телевидению и радиовещанию Иркутской области, Центральный аптечный склад и отделение Госбанка. В большинстве эпизодов преступники ограничились лишь подготовкой к преступлению. Самым удачным можно назвать ограбление склада с промедолом: некоторые члены банды сами страдали наркотической зависимостью, а также планировали заработать на реализации лекарства среди других наркоманов.

Несмотря на сомнительные преступные достижения группировки, ее жертвами стали три человека: 79-летний стрелок ВОХР Артем Минько, задохнувшийся из-за кляпа, 24-летний водитель Петр Богомолов, у которого преступники забрали машину, и 34-летний член банды Валерий Смолянский, заподозренный в сотрудничестве с милицией. Самым дерзким, по версии следствия, был неудавшийся план нападения на Госбанк в городе Слюдянка. Преступники рассчитывали похитить 11 млн советских рублей, захватить расположенный рядом склад со взрывчаткой для местных карьеров и устроить грандиозный взрыв. Вызванный таким способом оползень должен был стереть Слюдянку с лица земли и скрыть следы преступления.

По версии следствия, Стаховцев в большинстве преступлений непосредственного участия не принимал, а действовал из-за спины инженера вневедомственной охраны Андрея Дядченко, руководившего уже исполнителями преступлений. Там, где Стаховцев сам участвовал в нападениях, делал он это на пару с Дядченко, не поддерживая никакой связи с остальными членами банды.

«В судебном заседании Стаховцев вину не признал и пояснил, что является жертвой оговора иркутской мафии через приставленного к нему Дядченко, его друга Тузовского и родственников Дядченко, что никаких преступлений не совершал, а подвергся преследованию со стороны связанных с мафией лиц из числа руководства УВД и УВО за бескомпромиссную борьбу с ней», – говорится в набранном на печатной машинке тексте приговора Стаховцева к расстрелу.

Составлявшая его судья Галина Федорова в 2000-х годах умерла. «Ей было за 70, но она до последнего продолжала отправлять правосудие», – рассказали «Русской планете» в Иркутском областном суде. Там же со ссылкой на «старожилов» смогли припомнить, что во время чтения приговора Стаховцеву Федоровой стало плохо. У женщины случился чуть ли не инфаркт.

Член Московской Хельсинской группы 70-летний правозащитник Валерий Борщев быстро вспомнил дело «иркутского милиционера, приговоренного к расстрелу».

«Помню, конечно, помню его. Лёва Мендельсон тогда мне принес его письмо. Мы подробно разбирались с ним, писали и в Генпрокуратуру, и в Верховный суд. Когда я был на острове Огненный, я хотел с ним встретиться, но мне сказали, что его куда-то вывезли на время. Я считаю, этот человек невиновен. Поговорите с Мендельсоном», – успел рассказать Борщев, спускаясь в метро.

Заведующий библиотекой правозащитной литературы Лев Мендельсон может рассказывать о деле Стаховцева бесконечно долго. В конце 1996 года он работал помощником Борщева, избранного тогда депутатом Госдумы. Распечатав однажды конверт с письмом Стаховцева, все последующие годы он периодически возвращался к попыткам освободить этого человека. «Из приговора, вынесенного Иркутским областным судом 19 апреля 1991 года, и обращений Стаховцева в Государственную Думу видно следующее», – начинается справка, подготовленная Мендельсоном по материалам дела.

В июне 1985 года Стаховцев, руководивший уголовным розыском одного из районов Иркутска и имевший, как говорится в характеристике, «большой опыт оперативно-розыскной работы», приказом министра внутренних дел СССР Виталия Федорчука был включен в группу по проверке деятельности правоохранительных органов Иркутской области. Руководил группой присланный из Москвы полковник Валентин Сванидзе. Проверка была внеплановой. Речь шла об участии руководства местной милиции в масштабных незаконных операциях с золотом, лесом и омулем. «Результатом работы группы Сванидзе стало увольнение почти всего руководящего состава УВД и прокуратуры области», – рассказывает Мендельсон. Однако уголовных дел по результатам проверки так и не возбудили, а группа Сванидзе, не закончив работы, в ноябре 1985 года была отозвана в Москву. Когда группа уехала, Стаховцев сразу же был переведен из розыска в службу вневедомственной охраны, а многие уволенные с его помощью из органов руководители постепенно восстановились на службе.

«Для иркутской милиции этот визит был как для Древней Руси нашествие Мамая. Сванидзе и его команда из сорока следователей провели в подразделениях областного УВД чистку, которую можно сравнить разве что с поисками чуждых элементов в партийных и хозяйственных органах в 30-е годы. „Репрессировали“ и меня, – вспоминал в интервью изданию „Восточно-сибирская правда“ экс-глава иркутского Управления вневедомственной охраны Виктор Новоселов. – Мне кажется, следственная бригада явно перестаралась… Кстати, через два-три года после „милицейской ревизии“ в Приангарье и других регионах страны сняли сначала министра внутренних дел Федорчука, организовавшего эту охоту на ведьм, потом добрались и до Сванидзе».

Генерал-майор Геннадий Луценко, бывший тогда начальником УВД области в суде над Стаховцевым свидетельствовал, что подсудимый «не располагал никакими сведениями», но в то же время «был рьяный помощник Сванидзе, разоблачал всех». Остальные свидетели в той или иной степени отмечали конфликты Стаховцева с руководством иркутской милиции.

Работая в управлении вневедомственной охраны, Стаховцев нашел верного слушателя своих рассказов о коррупции в Иркутской области в лице молодого инженера вневедомственной охраны Андрея Дядченко. Последний, как выяснилось позже в суде, устроился в УВО по поддельным трудовой книжке и справке о прежней работе. С 1987 года между Стаховцевым и Дядченко, по свидетельствам родственников и сослуживцев, завязалась тесная дружба. Все это время майор не оставлял попыток разоблачить коррумпированных силовиков, собирая информацию о связях руководства милиции с преступностью, привлекая к себе в помощники Дядченко.

Развязка наступила в июле 1989 года. Согласно материалам дела, мать и жена Дядченко сообщили Стаховцеву, что их родственник и его товарищ задержан, а они обнаружили в доме револьвер и патроны. Стаховцев успокоил их словами о том, что Дядченко подставили, и уговорил избавиться от оружия. На следующий день майор выехал в Москву, где встретился с сотрудником КГБ Переведенцевым. Ему милиционер доложил об угрозах в свой адрес и передал большое заявление с фамилиями людей, причастных, по его сведениям, к преступлениям и связанных с руководством УВД, советскими и партийными органами Иркутской области. Чекист выслушал Стаховцева, пообещал защиту и рекомендовал по возвращении явиться в иркутское управление КГБ, при входе в которое, 16 июля 1989 года, Стаховцев и был задержан. После его отъезда в квартире, где он жил с женой и двумя детьми, нашли упаковки похищенного со склада промедола.

«Затем все было нарушено: к нему не допустили адвоката – вплоть до судебного заседания, в котором появилась адвокат по назначению. Взломав дверь в отсутствие домашних, квартиру обыскали и нашли пачку тех же похищенных на складе наркотиков. Его поместили к уголовникам, где жестоко избивали», – утверждает Мендельсон.

Единственным прямым свидетелем по всем совершенным с участием Стаховцева преступлениям стал все тот же Дядченко, также получивший в результате смертный приговор. «Судя по всему, он был причастен к некоторым преступлениям и рассчитывал, оговорив Стаховцева, заслужить снисхождение. Не исключено и то, что, завязанный во множество историй, Дядченко был целенаправленно внедрен в отдел охраны под начало Стаховцева», – считает правозащитник.

По версии следствия, «в целях снятия с работы должностных лиц отдела и управления охраны, ответственных за объект», Стаховцев даже поручил Дядченко поджог склада Роскульторга. «Поскольку было очевидно, что никакой выгоды от поджога Стаховцев не получил, суд принял версию, будто Стаховцев не то мстил начальству, не то метил на чье-то место. Однако в результате никто не был ни снят с работы, ни понижен, а ответственный начальник отдела вневедомственной охраны Бобров после пожара купил себе „Волгу“», – убеждает Мендельсон.

Руководя действиями остальных членов банды, Дядченко в разговорах с сообщниками упоминал о «людях с большими звездами», стоящими за его спиной. Следствие посчитало, что за этим оборотом скрывался майор Стаховцев. Последний в свою очередь приводит данные о связи родственников Дядченко, работавших в УВД Иркутской области, с начальником уголовного розыска аэропорта «Иркутск» майором милиции Зубовичем, уволенным 1983 году. «С 1980 года Дядченко был с Зубовичем в близких отношениях, выполнял его „секретные и специальные поручения“ (как сам говорил), при этом имел деньги, чтобы снимать для себя трехкомнатную квартиру», – утверждает Стаховцев в своих письмах. Подельник Дядченко Тузовский – единственный среди остальных членов банды, давший на следствии показания, что однажды видел Стаховцева, представленного ему как Иван Иванович. По словам Стаховцева, в суде Тузовский заявил, что дал такие показания после угрозы изнасилования сокамерниками.

Помимо закулисного руководства бандой суд счел доказанным только одно убийство, совершенное Стаховцевым лично: осенью 1987 года на проселочной сибирской дороге был убит владелец автомобиля «Жигули» Петр Богомолов. Весной 1988 года его полуразложившийся труп нашли на окраине Иркутска рядом с сожженной машиной. В приговоре 1989 года, составленном, по словам нынешних юристов, исключительно грамотно, подсчитана даже сумма имущественного ущерба из-за сгоревшей вместе с машиной одеждой, включая плавки за 12 и носки за 2 рубля. Согласно показаниям Дядченко, Стаховцев и он остановили на Якутском тракте случайно проезжавшую машину, за рулем которой находился Богомолов, с целью завладеть ею для уже третьей по счету попытки ограбления РОВД Баяндай. Стаховцев, сидевший сзади, ударил Богомолова намотанной на руку гирькой от часов по голове. Богомолов вопреки плану не потерял сознание, а выбежал из машины, после чего был забит молотками и добит выстрелами из револьвера и ударом ножа в грудь. Затем бандиты, запихав труп в багажник, поехали в Баяндай, но ограбления там не совершили, обнаружив в помещении отделения милиции вооруженных милиционеров. Стаховцев и Дядченко, по версии следствия, поехали назад в Иркутск, где в лесопарке уже в черте города хотели спрятать тело, но забуксовали и в конце концов сожгли машину, а труп забросали листьями.

В феврале 1992 года осужденный к девяти годам подельник Дядченко Виктор Комаров писал в обращении к президенту Борису Ельцину: «Следствие и суд обвинили Стаховцева Петра Ефимовича в том, что он совместно с Дядченко убил Богомолова. Это жестокий оговор Стаховцева. Об этом я заявлял в зале судебного заседания неоднократно, в присутствии потерпевших Богомоловых. Что Стаховцев П. Е. к данному убийству непричастен. Убийство гр-на Богомолова совершили майор милиции Зубович и Дядченко, убийство было совершено из ревнагана и ТОЗ-8… Также я заявлял другие факты, которые говорят о непричастности Стаховцева к убийству гр-на Богомолова. Но суд это во внимание даже не взял».

По словам Мендельсона, в начале 2000-х уже и основной свидетель обвинения, отбывающий пожизненный срок Дядченко, направил председателю Верховного суда и генеральному прокурору заявление, заверенное администрацией колонии, о том, что хочет дать новые показания по делу №5922. «В данном деле я вынужден был оговаривать Стаховцева Петра Ефимовича», – цитирует документы правозащитник.

Возглавлявший в 1989 году следственную группу по делу Стаховцева Николай Китаев в наши дни преподает на кафедре уголовно-правовых дисциплин в Иркутском государственном техническом университете. Ему 63 года. Почетный работник прокуратуры, заслуженный юрист Российской Федерации, Китаев защитил кандидатскую диссертацию по теме «Вопросы теории и практики изобличения лиц, совершивших умышленное убийство». В 2004 году была издана его книга «Неправосудные приговоры к смертной казни. Системный анализ допущенных ошибок». Руководству вуза Китаев хорошо знаком: один из его коллег во время поиска номера телефона даже припомнил, что знаменитый иркутский следователь «учился вместе с Журавлевым». Нынешний Генпрокурор Юрий Журавлев в конце 80-х работал в иркутской прокуратуре: с 1986 года возглавлял следственный отдел, а в 1992 году стал прокурором области.

«41 негодяй расстрелян по моим делам, когда не было еще ложной гуманности к этим нелюдям», – не без гордости вспомнил о былом размахе своей деятельности Китаев. Никаких сомнений в том, что все они были виновны, у ветерана прокуратуры нет. Об одном из спорных случаев он даже вел переписку с вдовой академика Сахарова Еленой Боннер. «Если вы хотите узнать об ошибках, в приложении к моей книге есть подробный анализ ошибок других следователей и судей. Книгу я решил написать, когда стал задумываться, что же происходит со следователями, которые плохо работают», – рассказывает Китаев.

Дело Стаховцева он до сих пор помнит в деталях. «Материалы дела были под грифом „секретно“ – с нами работали сотрудники КГБ. Сейчас гриф с него снят, и, если действительно хотите в нем разобраться, вы не должны верить мне на слово, возьмите документы и убедитесь, что вина Стаховцева доказана», – убеждает Китаев. В утверждения об иркутской мафии он не верит: тщательно проверив все факты, изложенные подозреваемым, никаких подтверждений его словам о коррупции в руководстве милиции следствие не нашло. По мнению Китаева, как рядовой работник, доросший до майора, Стаховцев безусловно обладал определенными профессиональными способностями и «даже был способнее многих руководителей, на чье место он метил». Полковник Сванидзе сознательно включил в состав своей группы местных «штрафников», в числе которых был и амбициозный майор, конфликтовавший с руководством, чтобы использовать их энергию для тщательной проверки должностных лиц, считает Китаев.

В конце прошлого года в сотрудничестве с правозащитной ассоциацией «Агора» адвокат Анатолий Кунягин вновь вернулся к делу майора Стаховцева. «Я внимательно изучил приговор. И хотя с процессуальной точки зрения он составлен без явных ошибок, в нем очень много спорных моментов. Мое субъективное мнение: Стаховцев был в чем-то замешан. У него было много врагов. Он позволял себе резкие высказывания. Действовал неправильно, допускал много ошибок. Но он не был причастен к убийству, – резюмирует адвокат. – Что касается коррупции в МВД, то в те годы по всей стране расцветали „цеховики“ под крышей партийных и советских чиновников».

Повторять оставшиеся без удовлетворения жалобы Стаховцева о его невиновности Кунягин не стал, посчитав этот путь непродуктивным. Защитник решил сосредоточиться на несоразмерной жестокости приговора. «Виновен или нет, за одно убийство к смертной казни у нас все-таки не должны приговаривать. Пересмотрели бы дело и дали ему по совокупности не больше, чем он уже отсидел», – говорит Кунягин.

В ноябре прошлого года юрист написал по этому поводу надзорную жалобу в Верховный суд. Судья, рассмотревший документы, отказался передавать их в надзорную инстанцию, заметив, что назначение пожизненного заключения путем помилования находится в компетенции президента. «В огороде бузина, а в Киеве дядька! Причем здесь помилование, мы ведь просим суд пересмотреть наказание за убийство Богомолова, назначив за него вместо расстрела лишение свободы в соответствии с кодексом РСФСР», – сетует Кунягин. Следующее обращение завернули за нарушением сроков подачи надзорной жалобы.

Несколько месяцев назад Кунягин ездил в поселок Сосновка Зубово-Полянского района Мордовии. Там в ИК-1 он смог встретиться со Стаховцевым. В прошлом году его перевели сюда из спецколонии на острове Огненный в Вологодской области. На Огненном бывший майор прожил больше 20 лет. «Там ему даже выдали удостоверение „Ветеран труда“ и помогли оформить пенсию, положенную бывшему милиционеру – звания его суд не лишил. Я помог ему и награды вернуть. По закону, чтобы их отобрать, нужно не только решение суда, но и постановление Верховного Совета СССР, которого, как вы понимаете, в 91-м вынести никто не успел», – объясняет адвокат.

Условия в Мордовии, со слов Стаховцева, стали еще более суровые, чем в Вологодской области. «Там и не должно быть санатория. Люди, которые там сидят, у них руки по локоть в крови, – рассказывает Кунягин. – В камере площадью 12 кв. м сидят четыре человека. В ней три табурета, привинченных к полу. Один занимает инвалид без ноги, другой – по праву сильного молодой заключенный, а третий делят два старика. Садиться на кровать до отбоя нельзя – взыскание. Заснешь сидя – взыскание. Пыль не протер – могут ударить старика. Для надзирателей они все заживо погребенные убийцы, насильники, маньяки». Отбой в «блоке для ПЖ» в 22:00, подъем в 5 утра. Часов в камере нет, через маленькое окошко надо следить, как гасят и зажигают свет в коридоре. Телевизора и радио в камере нет. «На прогулки он не выходит – ему запрещено иметь носки, как суициднику. Носки можно расплести и повеситься, а без носков гулять холодно», – уточняет защитник подробности быта Стаховцева. По все той же причине, профилактике самоубийств, спать на железных нарах местным заключенным можно только на одном боку, не отворачиваясь к стене. Находясь в похожих условиях все 25 лет, Стаховцев, по мнению адвоката, сохранил рассудок. «Пользуясь своим правом он за счет пенсии, как советский человек, выписывает районную газету», – рассказывает Кунягин.

Действующий уголовный кодекс предусматривает право на УДО даже для пэжэшников.

Как самостоятельный вид наказания пожизненное лишение свободы в нашей стране впервые было предусмотрено в уголовном кодексе 1996 года. Приговоренные по новому законодательству смогут претендовать на УДО только в 2021 году. Действовавший ранее УК РСФСР 1960 года в качестве максимального наказания за особо тяжкие преступления предусматривал 15 лет лишения свободы, в качестве исключительной меры – смертную казнь. В 1992 году в статье 24 УК РСФСР было включено указание, что «при замене в порядке помилования смертной казни лишением свободы оно может быть назначено пожизненно». Большинство помилованных таким образом смертников, сидевших с конца 80-х, давно умерли. Бывший майор Стаховцев все эти годы добивался своего оправдания. Лишь в начале двухтысячных, совсем отчаявшись, просил расстрелять его. Теперь же он может стать первым «пэжэшником» попросившим об УДО.

Как мы уже знаем, его прошение о помиловании за всего одно убийство, которое со слов подельников, будучи ими оговоренным, он не совершал, было отклонено.

Какая-то немыслимая чехарда происходит, когда работники силовых структур защищают кого-то из проштрафившихся своих соплеменников. Здесь в ходу и беспринципность и даже откровенная глупость, проявляемые в защиту, как принято говорить, чести мундира. Но если уж мочат своего, то этот процесс циничен, ужасен и жесток. Со стороны создается впечатление, что его, бедолагу, каждый хочет пнуть сапогом, да побольнее, чтобы тот корчился, умирая от звериной боли и адских страданий. А другие смотрели бы и соображали…

Поискал в Интернете информацию об упомянутом выше следователе Китаеве, ведшем дело бывшего майора Стаховцева. Информация интересная и в чем-то даже поучительная.

Ангарский маньяк

История поимки и ошибки следствия

Начало нераскрытой серии садистских убийств женщин в сибирском городе датируется ноябрем 94-го. За последующие шесть лет неизвестный маньяк лишил жизни 29 человек. Подавляющее большинство жертв – это молодые женщины в возрасте от 19 до 28 лет. Их 25. Правда, одной из них всего лишь 15 лет, но выглядит она на 18—19. Еще 4 жертвы – в возрасте 35—40 лет. Все женщины невысокого роста (155—170 см), склонные к полноте. И все они (за одним исключением) на момент убийства находились в сильной или средней степени опьянения.

Трупы жертв были обнаружены около Ангарска в лесах, прилегающих к проселочным дорогам, проходящим неподалеку от основных трасс (Московский тракт, объездное шоссе Красноярск—Иркутск). Но и здесь есть исключение: одна из жертв найдена в самом Ангарске возле жилых домов. На момент обнаружения 26 женщин были мертвы. 3 – еще живы, но ранены смертельно и вскоре умерли в больнице.

По мнению медэкспертов, в качестве орудий убийства использовались топор, нож, шило или отвертка, удавка. При этом способы убийства иногда были «комбинированными»: одна из жертв получила множественные удары по голове металлическим предметом, в голову же нанесено 8 колотых ран отверткой, есть резаные раны лица и шеи. У другой жертвы вырезано сердце. В 9 случаях смерть наступала от ударов топором, причем на удары убийца не скупился: в одном случае, пользуясь официальным языком «Заключения», потерпевшей было нанесено «10 ран головы (топор)», в другом – «11 ран головы (топор)», в третьем – «17 ран головы (топор)».

Женщины пропадали с улиц Ангарска ночью, возвращаясь домой из гостей или из баров, а также выйдя из дома, чтобы купить спиртное. Большинство убийств (18) совершены весной или летом. Многие из жертв отличались, мягко говоря, неприхотливым поведением, и все были нетрезвы. В том единственном случае, когда жертва оказалась трезвой, она не была изнасилована. Потерпевшую сначала задушили шарфом, ножевые удары нанесли уже мертвой.

Использование для убийств различных орудий указывает, по мнению экспертов, на то, что предполагаемый преступник, скорее всего, относится к разряду неорганизованных, не планирующих свои преступления. В каждом конкретном случае орудием служит тот предмет, который именно в этот момент оказывается при нем. При этом острые или колюще-режущие предметы всегда носит с собой (нож, шило, отвертка, заточка). Топор использует только в тех случаях, когда совершает нападение с планированием поездок за город на своей машине. Жестокость совершения преступлений (до 29 ранений отверткой, до 21 удара топором) свидетельствует о мотивации на уничтожение потерпевших. Для преступника не значим внешний вид потерпевших, их возраст, ему надо, чтобы они отличались определенным типом поведения.

Обстоятельства исчезновения, однотипность потерпевших по внешнему виду и поведенческим особенностям, а также способ совершения преступлений (причинения смерти), привели следствие к выводу, что все убийства были совершены одним лицом.

Следствие

Тем не менее, долгое время эту серию убийств упорно не замечали правоохранительные органы. Лишь спустя 4 года после первого убийства, в декабре 1998 года, когда поползли страшные слухи и чуть ли не каждый житель Приангарья знал о существовании жуткого и неуловимого маньяка, была, наконец, сформирована следственно-оперативная группа, состоящая из работников прокуратуры, УВД и РУБОПа. К этому времени на счет «ангарского маньяка» относили 24 жертвы.

Прошло еще два года, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. В сложившейся ситуации прокурор Иркутской области А. Мерзляков направил Восточно-Сибирскому транспортному прокурору официальный запрос, в котором указывал, что:

«В городе Ангарске на протяжении ряда лет совершаются тяжкие преступления – убийства лиц женского пола на сексуальной почве. Это дает основания полагать, что преступления совершаются одним лицом (маньяком). Расследование указанных преступлений вызывает особую сложность.

Принимая во внимание, что работник Вашей прокуратуры старший советник юстиции Китаев Н. Н. (следователь, разоблачивший В. Кулика – прим. Slaughter House) имеет большой опыт в расследовании данной категории дел и в настоящее время занимается научными разработками в этой области, прошу Вас разрешить Китаеву Н. Н. оказывать консультативно-методическую помощь в расследовании вышеназванных серийных убийств.

Прокурор Иркутской области А. Н. Мерзляков».

Краткая справка на Китаева Н. Н.:

Николай Николаевич Китаев родился 13 июня 1950, пос. Качуг, Иркутская область, СССР – советский и российский правовед и криминалист. Кандидат юридических наук, доцент. Почётный работник прокуратуры РФ, Заслуженный юрист РФ.

По собственным словам, с детства мечтал заниматься расследованием преступлений. В своей работе видит самоутверждение в профессии, а не рост по карьерной лестнице, что нашло своё отражение в выездах на оперативно-следственные мероприятия (за двадцать лет работы следователем осмотрел более 600 тел жертв преступлений в различном состоянии), даже во время отдыха с семьёй, и решительный отказ в начале 1990-х от занятия должности прокурора Иркутской области.

В советское время разоблачил известного серийного убийцу Василия Кулика («иркутский монстр»).

Является сторонником смертной казни, полагая, в СССР это позволяло спасти «от пяти до семи тысяч жизней ежегодно», а действующий в России мораторий привёл к росту числа жертв.

В 1986 году окончил журналистский факультет Иркутского государственного университета.

В 1992—1993 годы прошёл обучение в Иркутском филиале Хабаровской высшей школы МВД РФ по программе «Оперативно-розыскная деятельность», получил допуск 1 категории.

В 1993 году окончил психологический факультет Иркутского государственного университета.

В 1994 году в Томском государственном университете защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата юридических наук по теме «Вопросы теории и практики изобличения лиц, совершивших умышленное убийство».

С 2005 года – преподаватель, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Иркутского национального исследовательского технического университета.

«Я человек довольно-таки сентиментальный – все-таки отец двух дочерей, и за 20 лет работы я своими руками на осмотрах переворочал более 600 трупов: свежих и гнилых, скелетированных и сожженных, расчлененных и целых, – вспоминает Китаев. – Однажды у меня на столе лежала кучка измельченных каких-то белых фрагментов, которые можно было накрыть носовым платком, а это были останки 20-летней Гали, которую два негодяя заманили в гараж, поочередно изнасиловали, а затем убили и за несколько приемов сожгли тело. Чего, кроме смертной казни, я мог им желать?» – Китаев Н. Н.

В 1990-е годы, когда смертную казнь отменили, по словам Китаева, «страну отпустило» – «бандиты стали валить друг друга пачками». «20 лет назад в Ангарске и его окрестностях трупов хватало. Но когда я туда приехал в 1998 году, то обнаружил более десятка дел, в которых фигурировали трупы женщин, со следами сексуального посягательства, причем все они были довольно привлекательными в силу своего молодого возраста и убиты поздно вечером или ночью».

Таким образом, в июне 2000 года в городе создается новая следственно-оперативная группа. К этому времени все уголовные дела находились в производстве следователя по особо важным делам прокуратуры г. Ангарска. Для оказания следователям методической и практической помощи в группу был включен прокурор-криминалист Н. Н. Китаев.

Китаев исследовал 15 оперативно-поисковых дел, касающихся нераскрытых убийств женщин в районе г. Ангарска. Анализ материалов со всей очевидностью показал, что следствие по этому делу велось недостаточно активно, недостаточно наступательно и профессионально. Многие оперативные и следственные позиции были безвозвратно утеряны. В частности, протоколы осмотра места происшествия были составлены во многом некачественно. Некоторые вещественные доказательства не были объектом исследования и потом неизвестно куда девались. Традиционные недочеты…

Кроме того, Николай Николаевич Китаев сделал вывод, что, скорее всего, 29 жертвами список не исчерпывается. Как минимум его нужно было бы дополнить еще десятью убийствами. Однако местное правоохранительное начальство, напуганное «оргвыводами» после скандала в Алтайском крае с исчезнувшими студентками, предпочло не продлевать и вообще «заморозить» этот скорбный список.

С другой стороны, вероятно, что часть из 29 убийств – обычные «висяки»: их просто «спихнули» на не обнаруженного и потому таинственного «ангарского маньяка».

Выводы Николая Китаева свидетельствовали о полном непрофессионализме работников областной прокуратуры, УВД и РУБОПа. Они, эти выводы, присутствуют в заключении Китаева по каждому из исследованных им дел. Вот лишь несколько примеров.

«Оперативно-поисковое дело №11353 по факту обнаружения трупа Ларисы Б. Ссадины на бедрах, характерные для изнасилования, смерть от колото-резаного ранения сердца, 2 колото-резаных раны шеи, сперма во рту и во влагалище. Оперативно-розыскные мероприятия фактически не ведутся, нет даже фото потерпевшей».

«ОПД №60927 по факту обнаружения трупа Р-вой. Смерть от множественных рубленых ранений головы с повреждением головного мозга. Рубленые раны кистей рук – признак самообороны. Заключений экспертов-биологов нет, ОПД состоит из копий документов уголовного дела и нескольких формальных рапортов по ориентированию „подсобного аппарата“. Практически розыск не ведется».

«ОПД №41130 по факту обнаружения трупа К-ой. Смерть от не менее чем 8 ударов топора – как лезвием, так и обухом. Кроме оперативных установок на свидетелей – в деле нет больше документов, отражающих оперативно-розыскную деятельность».

Общий вывод, к которому пришел Китаев был и вовсе неутешителен:

«В основном возможности следствия исчерпаны, а оперативная работа по раскрытию либо не ведется, либо ее выполнение бессистемно и формально.

Состояние контроля за оперативно-розыскной деятельностью свидетельствует о почти полном его отсутствии, попустительстве представителям органов, осуществляющих ОРД, что на протяжении длительного времени влечет неисполнение оперативными сотрудниками своих непосредственных обязанностей. Руководители ОВД и УВД г. Ангарска, руководители УВД Иркутской области, курирующие ОРД, самоустранились от надлежащего ведомственного контроля, в результате чего десятки умышленных убийств остались нераскрытыми, а оперативные возможности изобличения преступника во многом утрачены из-за фактора времени».

Подготовленную «Справку» со всеми подробностями и выводами Николай Николаевич Китаев зачитал прокурору Иркутской области Мерзлякову в его служебном кабинете. При этом присутствовали сотрудники ОВД, УВД и РУБОПа, занимавшиеся делом «ангарского маньяка». В заключение Китаев предложил: если ему будут даны соответствующие полномочия, он задержит убийцу в течение 6 месяцев.

По свидетельству очевидцев, после «доклада» Китаева в кабинете воцарилось гробовое молчание. Спустя некоторое время прокурор Иркутской области Мерзляков сказал: «Все, о чем здесь говорилось, не должно выйти за пределы этого кабинета. В противном случае Москва нас всех повыгоняет».

Китаев попросил наделить его полномочиями для поиска и поимки преступника. «За полгода мы могли его тогда найти. Уже был список подозреваемых, в котором фигурировали фамилии семи сотрудников милиции – среди них не было Попкова, но мы взяли правильный след. Можно было бы проверить под видом вакцинации около ста сотрудников, причем из них сразу можно было исключить следователей и оперативников. Было понятно, что они не будут бросать использованный презерватив на месте преступления, а какой-нибудь мент, который не очень в теме, может. Круг уже сузился», – с сожалением вспоминает Китаев.

После доклада Китаева случилось обратное. Вскоре после описанных событий (в марте 2001 года) приказом генерального прокурора России В. Устинова за №2 были ликвидированы региональные транспортные прокуратуры, отчего уволили… Николая Китаева, не найдя ему подходящего места. Письмо уволенного сыщика Генеральному прокурору, помещённое в газете «Трибуна» (17 мая 2002 года) читала вся страна:

«В России на сегодняшний день в разных регионах не раскрыто 35 серий убийств, совершённых, судя по способу и иным параметрам, одним и тем же лицом (маньяком). Я располагаю уникальной методикой раскрытия и расследования таких дел, что доказано моим многолетним опытом работы в различных местах СССР и в постгорбачевской России. Я готов, при условии восстановления меня в равной должности, возглавить оперативно-следственную группу по любому из таких нераскрытых серийных убийств в любом районе страны, обязуюсь раскрыть эти преступления в течение 8 месяцев. В группе должно быть не менее 4 следователей, не менее 3 работников милиции, которых подберу сам».

Высоких чиновников Генеральной прокуратуры это предложение не заинтересовало, хотя преступления ангарского маньяка на тот момент остались нераскрытыми, а жертв было в несколько раз больше, чем жертв у легендарных Джека-потрошителя и Зодиака вместе взятых.

Подозреваемые

Одна зацепка, которая с высокой долей вероятности могла дать подсказку работникам правоохранительных органов и пролить свет на личность ангарского маньяка появилась у следствия благодаря выжившей жертве. Произошло это так.

28 января 1998 года в снегу у поселка Байкальска была найдена обнаженная Светлана М. На то время несовершеннолетняя, она была без сознания из-за тяжелых травм головы.

В возбуждении уголовного дела ей отказали «по надуманным основаниям». И лишь спустя почти полгода, в июне, после многочисленных жалоб матери Светланы, дело все-таки возбудили. Тогда же, в июне, впервые были зафиксированы показания потерпевшей.

Накануне, 27 января, она возвращалась домой поздним вечером. Около нее остановилась милицейская автомашина, водитель в милицейской форме предложил подвезти ее домой. Она согласилась. Водитель завез ее в лес, приказал раздеться, бил ее головой о дерево, от чего Светлана потеряла сознание. Пришла в себя уже в больнице.

После допроса в качестве потерпевшей она опознала милиционера-водителя УВД г. Ангарска, старшего сержанта С. На следующий день из трех предъявленных ей автомобилей «УАЗ-469» Светлана уверенно указала на служебную машину сержанта: она запомнила несколько характерных деталей салона.

Вновь цитируем «Справку» старшего советника юстиции Н. Н. Китаева:

«Уголовное дело не содержит судебно-медицинской экспертизы потерпевшей. Старший сержант С. в свое оправдание мог сказать лишь, что он, очевидно, похож на того преступника. Проверка его алиби формальна и ограничилась допросом сожительницы. С. пьянствовал и развратничал, заражал жену сифилисом, от которого лечились оба, их брак был расторгнут».

Таким образом, уголовное дело № 69207 по факту причинения тяжких телесных повреждений Светлане М., сопряженных с сексуальным посягательством, развития не получило.

Эксперты попытались составить психологический портрет маньяка:

возраст – 35—40 лет (год рождения 1963—1968);

рост – выше среднего (180 см и выше);

живет в г. Ангарске;

может пользоваться как служебным транспортом, так и иметь личную машину;

живет либо один, либо с родителями. Не женат. Замкнут, испытывает затруднения в общении (поэтому ему легче вступать в контакт с нетрезвыми женщинами). Может быть описан как социально неполноценный;

до 16 лет вероятен учет у психиатра в связи с олигофренией, обучение во вспомогательной школе либо в общеобразовательной с дублированием классов;

имеет профессионально-техническое образование (слесарь, водитель);

работает слесарем, наладчиком, водителем. Может быть связан с обслуживанием железнодорожных путей, станций, ТЭЦ, а также с работой на кладбище (11 из 29 трупов обнаружены в районе, центром которого является городское кладбище. – М.Д.);

имеет пятидневную рабочую неделю, однако вероятны местные командировки, которые позволяют ему задерживаться или не выходить на работу в дни после совершения преступлений в будние дни (по средам, преступления в ночь со вторника на среду);

может иметь судимость в 1980—1985 годах за изнасилование или убийство (с колото-резаными ранениями).

В 2015 году суд приговорил к пожизненному заключению за совершение 22 убийств и двух покушений на убийство Михаила Викторовича Попкова, т.н. «ангарского маньяка».

До увольнения в 1998 г. из милиции Попков совершал некоторые преступления в форме милиционера и на служебной машине. Арестован после возобновления уголовного дела и сопоставления в марте 2012 года его генотипа и результатов молекулярно-генетической экспертизы останков жертв, проведённой ещё в 2003 году. Приговорён к пожизненному лишению свободы. Всего сознался в 81 убийстве.

В середине 1990-х Михаил Попков работал помощником оперативного дежурного в центральном отделе внутренних дел УВД Ангарска. Он был кандидатом в мастера спорта по биатлону; коллеги называли его Миша Улыбка или Миша-Гуинплен – за доброжелательность. Попков производил приятное впечатление, в коллективе был на хорошем счету.

Свою решительность Попков продемонстрировал в 1996 году, когда при задержании на месте преступления застрелил одного из грабителей – тот пытался оказать сопротивление. «В кровавые 1990-е преступность была настолько распоясавшейся и уверенной в своей безнаказанности, что милиция захлебывалась от объема совершаемых преступлений – и такой поступок одного из сотрудников никого не удивил».

Жена Попкова Елена работала в то время в паспортном столе в той же дежурной части, а жила семья в 50 метрах от отделения. «Они были постоянно на виду, создавалось впечатление идеальной семьи», – вспоминает Хмыловский, бывший коллега Попкова. Годы спустя, уже после задержания Попкова, станут известны подробности их совместной жизни. Однажды, вернувшись с работы, Попков нашел в мусорном ведре использованные презервативы – именно это, считают бывшие сослуживцы «ангарского маньяка», и спровоцировало его на первые убийства. Судя по всему, измена была не единственной, Попков размышлял об убийстве жены, но не стал этого делать – хотел, чтобы у дочери была полноценная семья. Как он признался на одном из допросов уже после ареста, каждое утро он просыпался и первым делом проверял, не убил ли ночью жену.

Дмитрий Хмыловский вспоминает, как однажды они дежурили вместе с Попковым, и поступила информация о том, что найден труп женщины. «Она пропала в ноябре, а это март был – оттаяла. Попков тогда очень подробно расспросил, где нашли труп, объяснив это тем, что хочет заранее разобраться, куда группу везти, чтобы не плутать там. Позже оказалось, что это была одна из его жертв, и он, видимо, ездил проверить, не оставил ли следов».

В интервью, которое Попков дал после приговора суда в июне 2015 года, он сказал, что его жертвы виноваты в том, что бросали своих близких дома и гуляли. «Можно же сделать так, чтобы близкие не догадывались [об этом], не знали, и не делать им больно», – недоумевал Попков.

Он останавливал свою служебную «Ниву», когда видел голосующую нетрезвую женщину. Он предлагал довезти ее до дома, по дороге спрашивал, не хочет ли она продолжить вечер где-нибудь еще. Если на нескромное предложение пассажирка отвечала отказом, отвозил ее домой, если соглашалась – убивал с особой жестокостью, используя нож, топор, отвертку – все, что попадалось под руку…

В марте 1997 года Попков, отпросившись у начальника смены, поехал за пирожками. Выехав на дорогу, он увидел молодую женщину, как выяснится позже, она шла на вокзал встречать свою мать. Попков убил ее в нескольких сотнях метров от вокзала, а тело бросил у дороги. Это была едва ли не единственная жертва Попкова, которая в момент убийства не находилась в состоянии алкогольного опьянения, и одна из трех, на теле которой была обнаружена сперма Попкова, благодаря чему в 2012 году и удалось доказать его причастность к убийствам.

Позже, на допросах, он назовет это убийство «технической ошибкой» и так и не сможет объяснить следователям, чем была вызвана та вспышка агрессии. В тот же день, когда труп женщины был обнаружен, Попков вернулся на место преступления в составе оперативно-следственной группы.

В марте 2002 года в «Московском комсомольце» была опубликована статья о серийном маньяке в Иркутской области, которого никто не ищет. Она легла на стол генерального прокурора России Владимира Устинова и министра внутренних дел Бориса Грызлова. В том же году была создана оперативно-следственная бригада МВД России и Генеральной прокуратуры, которую возглавил следователь по особо важным делам Евгений Костарев; оперативным сопровождением занялся старший уполномоченный МВД России полковник Сергей Державин. «Нам дали в группу кого ни попадя. Думали, что приехала обычная проверка и скоро мы вернемся к себе в Москву». В итоге он провел в Ангарске семь лет.

По словам Державина, «стопроцентная серия» просматривалась сразу, вот только местные следователи долгое время ее «скрывали» и «гостям из Москвы» оказывали противодействие. «С нами вообще из местных сначала никто не хотел общаться. Никто из них не хотел признаваться, что просмотрел такую „серию“».

Оперативно-следственной бригаде Костарева и Державина нужно было все начинать с нуля. «Практически ни по одному делу не были проведены следственные действия, треть вещдоков была утрачена – и никто ни за что не отвечал», – вспоминает первые месяцы работы в Ангарске Державин. За спинами приехавших из Москвы говорили, что раскрыть преступления 15-летней давности они не смогут.

Не доверяли «москвичам» и потерпевшие – родственники убитых женщин, которые не хотели давать показания. «Думали, опять все растревожим, растрясем и уедем», – объясняет Державин. Со временем бригада стала раскрывать и другие преступления в городе (например, посадили лидеров нескольких ангарских ОПГ), и люди в московских следователей поверили. «Родственники ведь ничего не забывали. В итоге многие дали очень хорошие показания, часто говорили, что о многом раньше их даже никто не спрашивал», – говорит Державин.

Державин с Костаревым добились проведения генетической экспертизы – и по найденной в телах трех жертв сперме убийцы был установлен его генотип. «Оставалось только брать кровь, проводить экспертизу и выявлять так – других доказательств было очень мало из-за того, что на первом этапе никто по делам нормально не работал», – поясняет Державин. До 2008 года тесты на ДНК проводились только в Москве – и стоили они около 10 тысяч долларов, поэтому в год проводилось не больше пяти подобных анализов.

«Если бы генетические экспертизы можно было проводить проще и быстрее, то и Попкова мы бы вычислили раньше, – говорит Державин. – Данный товарищ был в нашем поле зрения. Но так как доказательств его вины у нас не было и его характеризовали с положительной стороны, никаких обвинений против него выдвинуть у нас не было возможности».

Еще один фактор, который сильно мешал расследованию, – утечка информации. «Все сведения уходили моментально. Хоть я и запрещал общаться с местными сотрудниками», – рассказывает Державин. Тогда он и не думал, что в одном здании с ним работает жена Попкова (они с мужем до сих пор находятся в браке), через которую оперативные сотрудники оформляли многочисленные запросы, – так бывший милиционер мог оставаться в курсе расследования своих преступлений.

В середине нулевых следователям начало казаться, что убийца остановился. Выдвигались версии, что он умер, стал инвалидом или сел в тюрьму за другое преступление. Но это не так, известно, что Попков просто сменил почерк и местность, где он искал своих жертв.

В 2009 году Сергею Державину пришлось уехать из Ангарска из-за ухудшившегося здоровья. «Нашу группу едва не распустили, нам с Костаревым пришлось вмешиваться, подключать связи в главке, чтобы расследование продолжилось. Никто уже не верил, что маньяка найдут, но Артем Дубынин тихонечко довел-таки дело до конца».

Сегодня Артем Дубынин – старший оперуполномоченный отдела по раскрытию преступлений против личности управления уголовного розыска ГУ МВД России по Иркутской области.

К тому времени о маньяке было известно довольно много: было примерное понимание его места жительства или работы, был его генотип, было известно, что у него третья положительная группа крови и что он ездил на автомобиле «Нива». «Был составлен единый список со всеми лицами, у которых присутствовал хотя бы один из признаков – их получилось более 30 тысяч. Далее уже отбирали тех, у кого встречались два и более признаков. Так мы получили около 600 подозреваемых», – рассказывает Дубынин.

Список, составленный в алфавитном порядке, начали прорабатывать с конца 2010 года. Тогда в Иркутске уже действовал областной экспертно-криминалистический центр – и генетические экспертизы можно было проводить быстрее и дешевле. В год удавалось проверить порядка 400 человек. До буквы П дошли в марте 2012-го.

Когда заключение сравнительной экспертизы было получено, приняли решение задерживать Попкова – он за день до этого выехал во Владивосток. Артем Дубынин вместе с еще одним оперативным сотрудником и двумя бойцами СОБРа вылетели из Иркутска во Владивосток, чтобы перехватить Попкова на подъезде к городу – прямо в поезде.

Дубынин о задержании говорит без лишних эмоций: «За две станции до Владивостока мы вошли в поезд и задержали Попкова. Сопротивления он не оказывал, так и доехали до города, где нас встретили местные оперативники. Я разъяснил ему все его права, составил протокол о задержании, время было 15:00, после этого мы сразу поехали в аэропорт, купили билеты на ближайший самолет и этапировали его в Иркутскую область».

По словам Дубынина, всю дорогу до Ангарска Попков и искавший его десять лет следователь молчали. «На ровном месте с человеком очень тяжело разговаривать. Зачем это все было. Я знал, что по приезде в Ангарск он будет арестован, ему предъявят обвинение в том, что он совершил как минимум три убийства и три изнасилования, тогда уже можно о чем-то поговорить. В принципе, так онои получилось», – вспоминает Дубынин. Он делится своими самыми первыми впечатлениями от общения с Попковым: «По нему не скажешь, что это серийный убийца, что у него столько много трупов. Сидит дядечка, разговаривает. Только глаза у него специфические, если в них заглянуть, жутковато становится».

Дубынин говорит: «Нашли, получается, иголку в стоге сена. Без записей с видеокамер и биллинга с сотовых телефонов установить такого человека почти невозможно. Тем более через столько лет. Просто система, которая была заложена в 2002 году, в итоге сработала в 2012-м».

Один из создателей «системы» Сергей Державин вспоминает, как обрадовался за ребят, когда ему позвонил Артем Дубынин и сказал: «Мы его поймали». «Все-таки не зря мы бились, жаль только, что маньяк оказался сотрудником милиции».

Попков Н. Н. Выдержки из интервью «Медузе»

Вот у вас есть, например, желание встретиться с компетентным психиатром или психологом, а следователь может вам в этом помочь или нет?

– А почему я должен прислушиваться к его мнению, а не доходить до этого сам?

– Но вы же сами сказали, что хотели бы компетентной помощи.

– Да, но я не буду просить об этом следователя. В СИЗО ко мне психиатра не привезут, скорее меня отправят к нему в дурдом. Для чего мне нарушать сложившийся распорядок? Сто лет я не видел бы этих психиатров, пусть опыты на кроликах делают. Ну или давайте порассуждаем. Психиатр помог мне докопаться до истины, а дальше-то что? Я выйду из кабинета душевно просветленный, узнав, что виноват не я, а что-то, произошедшее со мной 40 или 50 лет назад. Мне от этого легче не станет.

Началось судебное разбирательство по новым эпизодам ваших преступлений, как вы настроены?

– Единственное мое пожелание, чтобы суд был в закрытом режиме. Чтобы поменьше все это афишировалось. Хоть на первое заседание и приедет куча репортеров, зато следующие полгода или год я никого не увижу.

– Но вы увидите родственников жертв.

– Они тоже не каждый день приходят, бывает, вообще никто не приходит. В один день могут прямо все прийти – это самый тяжелый момент, а потом месяцами, неделями может никто не приходить.

– Встреча с родственниками жертв – тяжелый момент?

– Да, здесь не буду душой кривить, это тяжелый момент.

– Вы что-то им говорите? Прощения просите?

– Я вообще ни разу ничего не говорил.

– Почему?

– Я ни разу не выступал, никаких публичных заявлений не делал, показаний не давал.

– То есть в суде вы всегда молчите?

– Только если судья что-то у меня спрашивает, тогда отвечаю.

– Не было мысли как-то обратиться к семьям жертв?

– А для чего? Что это изменит? Обо мне знаете, как думают? Меня на куски готовы разорвать, на фарш пустить, что для них мои слова?

– Не для них, но, возможно, для себя?

– А для меня что это изменит? Облегчение какое-то? Когда человек в чем-то кается, признает, всегда можно заподозрить его в том, что он преследует какую-то цель или же изображает из себя кающегося. Чтобы повода не было даже так подумать, лучше вообще ничего не говорить. Если не можешь ничего сказать, лучше промолчи. Вам кажется, что я должен что-то сказать?

У нас принято высказывать соболезнования. И вроде как никто не должен нарушать эти правила. Именно поэтому эти слова и обесцениваются. А то, что случилось, уже не изменишь. Поздно.

Выдержки из интервью с Китаевым Н. Н.

– В институте Генпрокуратуры меня в прошлом году попросили выступить. Теперь студенты из двух этих вузов ходят на мои лекции – но и меня туда больше не зовут.

Я вам больше скажу. Больше года назад я написал письмо руководителю следственного управления СКР по Иркутской области. Полагал: раз председатель Следственного комитета РФ посчитал, что ветеранов можно брать на должности консультантов, раз он меня единственного среди российских следователей упомянул в изданном в 2011 году учебнике по криминалистике, то почему бы не предложить помощь?

– Помощь в чем?

– Я на трех страницах представил, как поднять раскрытия убийств прошлых лет по Иркутской области – их тут с советских времен несколько тысяч накопилось.

– Несколько тысяч?

– В 2003—2004 годах по 200 убийств не раскрывалось. Это столько, сколько не совершалось в странах Скандинавии, вместе взятых. А Анатолия Мерзлякова, который был тогда прокурором области, наградили орденом. Сегодня он – Восточно-Сибирский транспортный прокурор.

Ну вот. Я составил эту свою записку. Как можно раскрывать. Что надо сделать. По каким направлениям надо обучать следователей. Молчок. Пришел в следственное управление. Там работники канцелярии, до которых я с трудом дошел, сказали, что «вам позвонят». Потом говорили, что «в следующем месяце». Полгода не мог к нему попасть. Написал еще одно письмо. Он, видимо, понял, что буду и дальше писать. Мне позвонили и сказали, что меня примут 18 декабря, это последний приемный день в году. Я протянул ему записку. Он ее настороженно взял, прочел и сказал, что мне напишет.

– И написал отказ, несмотря на призыв брать в помощь отставников, который дал его руководитель?

– Ровно так.

Китаев Н. Н. не без гордости признается, что иногда «тайком» к нему приходят за советом нынешние сотрудники СК; из его слов становится понятно, что бывшему следователю хочется, чтобы это случалось чаще.

«Но я ведь персона нон грата: людей, в том числе и бывших начальников, которые испытывают ко мне неприязнь, довольно много. С завистью и ненавистью я сталкивался на протяжении всей своей карьеры. Во многом потому что никогда не позволял никому повышать на меня голос. Вот и сегодня меня не приглашают ни на какие торжества, я даже поздравлений с Днем прокуратуры не получаю. Я вычеркнут из их списка живых».

Автор: Skarletty по материалам Медуза, Байкал, Википедия, serial-killers и др.

Беседа с бывшим оперативником

Полковник Рошаль

– Саша, давай с тобой обсудим тему кровавых иркутских преступлений, которые прогремели в начале 2000-х годов. Сейчас про них мало кто вспоминает. Время постепенно стирает страницы памяти, заполняя пустые ее листы новыми проблемами, свежими впечатлениями. К сожалению, в наше время они не всегда радужные и яркие.

Ты раньше работал в Восточно-Сибирском управлении по борьбе с организованной преступностью. Я знаю, ты и по мне отрабатывал материал. Довелось однажды прочитать твои рапорты. В силу своей работы, антикризисным управляющим, я вольно или невольно был в гуще событий, связанных с борьбой по переделу собственности. В основном это экономические, имущественные судебные споры. По долгу службы мне приходилось пересекаться с разными людьми. Это и бизнесмены, и разномастные аферисты, жулики, судьи и менты, и настоящие бандиты высокого уровня полета. В переделе собственности хотели поучаствовать многие. И у каждого была своя цель. Кто-то защищал свои гражданские права. Кто-то хотел отобрать чужое имущество и за счет этого разбогатеть.

Я же, встречаясь с представителями влиятельных групп с разными интересами, продолжал упорно следовать линии закона, отстаивать законные интересы участников имущественного оборота. Это не только высокие слова. Когда ты понял, что я не криминальный человек, мы подружились, – обращаюсь я к полковнику милиции в отставке. – Хочется, чтобы у нас состоялся откровенный разговор.

– Давай с тобой поговорим, – напел Александр мотив песни известного барда Олега Митяева. – Не знаю только, будет ли такой диалог полезен для тебя и твоей книги.

– Александр Рошаль высокий, крупного телосложения, улыбчивый, умный мужчина с проницательными голубыми глазами. С таким подраться не очень-то захочется, лучше поговорить, – мысленно с улыбкой отмечаю я.

– Серега, ты чего это улыбаешься. Опять приколоться решил надо мной?

– Не, у меня серьезный разговор, – стараюсь настроить его на доверительную беседу. – Сразу-то в лоб вопросы задавать нельзя. Замкнется собеседник и ничего полезного из этого не вынесу, начинаю мысленно рассуждать я.

– Сань расскажи мне, пожалуйста, об основах сыска. Как ищут и изобличают преступников? Я недавно в Интернете прочитал выдержки из учебников Высшей школы милиции: «Криминалистическое учение о розыске относится к числу частных криминалистических теорий, становление, формирование которых еще нельзя считать завершенным». Это, разумеется, не означает, что проблемы розыска не привлекали до последнего времени внимания криминалистов, или что в этой области отсутствуют теоретические построения. Подобное утверждение не соответствовало бы действительности. О розыске как разновидности практической деятельности по борьбе с преступностью, как объекте криминалистической науки писали уже первые советские ученые-криминалисты. В их работах можно встретить и отдельные теоретические положения, относящиеся к розыскной деятельности.

И. Н. Якимов считал, что решение вопросов, где и как искать преступника, как осуществлять преследование и задержание преступника и розыск добытого им путем преступления, относится к числу проблем криминалистической (уголовной) тактики. Понятие розыска он трактовал широко, имея под ним в виду всю деятельность по раскрытию преступления – от обнаружения его признаков до установления личности преступника. Он писал: «Розыскное искусство должно быть отнесено к числу труднейших искусств, так как оно своим объектом имеет не мертвый материал, как например, живопись, скульптура, музыка, а человека. В этом отношении оно ближе к военному искусству, так как и то и другое имеют дело с живым человеком и опираются на психологию как отдельной личности, так и масс. Как всякое искусство, розыскное искусство имеет свою теорию, может быть, еще недостаточно глубоко разработанную, и свою литературу». Подобное понимание сущности розыска логически привело Н. И. Якимова к выводу о том, что он должен осуществляться как гласными, так и негласными средствами, применение которых должно быть сосредоточено в одних руках – работника уголовного розыска, который «за своею ответственностью ведет по принятому им к своему производству делу всю работу от начала до конца, вся она – дело его рук, и он ею, как творец и организатор, более заинтересован, чем как исполнитель поручений и директив, диктуемых чужой волей».

– Че ты мне мозги пудришь? Спрашивай по делу, конкретно, – сразу раскусив говоруна, осек незадачливого хитреца видавший виды полковник.

– Саша, ты когда-нибудь садил на нары невинных людей, выполняя приказы начальников? – задаю ему тяжелый и каверзный, в моем понимании, вопрос.

– Нет, – не задумываясь, ответил Александр.

– Ну, а на твоих глазах такое могло произойти?

Саша задумался.

– У нас была такая структура, которая не могла допускать брак в работе. Скорее, можно привести факты, когда виновных по разным причинам не привлекали к уголовной ответственности. Богатенькие «Буратинки» избегали преследования по закону.

– За базар отвечаешь?

– Конечно.

– Ну тогда назови их, приведи пример.

– Та-а-к, одна мадам, имя ее называть не буду, чтобы не провоцировать судебные иски о защите чести и достоинства. Ведь ей удалось выйти сухой из воды. Она провернула чисто криминальный ход, основанный на коррупционных связях. Когда я вышел на пенсию, она приглашала меня к себе в службу безопасности, сказав, что я один из немногих, кто исполнял свои обязанности достойно, взяток не брал.

А вообще-то разные оперативники и следователи встречались мне на жизненном пути. Честных и порядочных, сразу оговорюсь, было большинство. Но с внедрением в жизнь пресловутых рыночных отношений, менялись и взгляды у некоторых силовиков. Были и такие, которые, как говорится, купались в теплоте начальствующих особ.

– Ё-моё, у вас там чё, пидерастия процветала?

– Ты меня, Серега, неправильно понял. Про пидерастию не знаю. А вот, например, «нашалил» кто-то из оперов: пострелял из табельного оружия по пьяни, обкурился или обкололся наркотиками, взяточку у кого-то прихватил. Так его надо гнать в три шеи из органов правопорядка. Но дела заминали. А нередко эти гаденыши становились приближенными к руководителям, выполняя разные темные заказные дела. Такой оперативник костьми ляжет, чтобы начальству угодить. Иначе ему припомнят прошлые грехи… Мы к подобным «героям» относились плохо, избегали общения с ними. Для нас они были, образно выражаясь, подобно петухам на зоне.

– А «петухи» могли клевать правильных пацанов, отправляя их без вины на нары. Так что ли происходило все? – спрашиваю я полковника.

– Во-первых, нас к таким делам не подпускали. Мы выполняли работу, когда было необходимо разбираться по закону и по справедливости. Во-вторых, мы боролись с такими явлениями по мере сил.

– Ни хрена себе, ты полковник-полкан и говоришь такое?

– Я в пределах своей компетенции гнобил таких ублюдков. Многое получалось. Но появлялись новые. А под меня начинала усиленно копать служба собственной безопасности. Это такой, карающий по воле начальства, орган.

– Да ну тебя, Саня, с этими грустными откровениями. Давай лучше поговорим об агентуре, о «политинформаторах», помогающих раскрывать и даже пресекать преступления. Они сами из криминальной среды, эдакие лица, «попавшиеся на крючок». За то, что они стучат на своих уголовных собратьев, им дается некая индульгенция на свои собственные шалости. Я не прошу, естественно, раскрывать имен. Но скажи – прибегали ли к тебе агенты в начале 2000-х годов, сообщали ли они о заказных убийствах, произведенных так называемой бандой №1 Сергея Алексеева?

– Подробностей о работе с агентурой я тебе, Сергей, раскрывать не буду.

– Ясно дело. У тебя, Саша, фамилия предполагает мудрость и хитрость.

– А что фамилия. Ее носит и знаменитый доктор Леонид Михайлович Рошаль. Я имею право гордиться своей фамилией.

– Нисколько не спорю. Но не будь же таким замудреным молчуном.

– Хорошо, Сергей. Не прибегали ко мне агенты и не стучали на Алексеева. Наверное, потому что не было у них для этого достаточных оснований.

– Тогда я чего-то не понимаю. Кто же их и по чьему заказу выполнял?

– Этот вопрос, Сергей, не однозначен.

– Ну так поясни, прошло уже более пятнадцати лет.

– Мне сказать по этому поводу нечего, Сергей.

Агентура?

– Как, Саша, организуется работа по очной ставке? Я из юности вспоминаю собственный опыт. В первом томе книги «Иркутская сага» я описывал эпизод драки, когда Сашку Вулых по прозвищу Буратино пырнули ножом на бульваре Гагарина. Так меня вызывали потом в ментуру на опознание предполагаемого злодея. Типа на очную ставку. Компьютеров тогда не было, шел 1969 год. Мне вначале показывали фотки задержанного парня. Я не узнал в нем того потенциального убийцу. Потом, чуть приоткрыв дверь кабинета, в котором уже допрашивали задержанного, мне тайно, втихаря и вживую демонстрировали образ злодея, пойманного с огромными усилиями. Я его тоже не признал. Ну не мог же заявлять, что именно этот парень ранил ножом моего друга. Не был я в этом уверен. Сорвал, может быть добросовестным милиционерам, очную ставку с опознанкой преступника (а может быть не подставил невиновного). А сейчас, что-то изменилось? Или к опознанию еще более тщательно готовят опознавателя? Что бы он не промахнулся, а менты не облажались? – спрашиваю я.

– Идут годы, технические средства предоставляют новые возможности. А по сути ничего не изменилось. Ты во многом прав, Сергей, приводя этот довод из собственного опыта.

– А еще такой вопрос. Саша, да простит меня Господь за проявленный интерес. Вот изнасилование на улице. Ублюдки поймали жертву. Нагнули ее и оприходовали. Они были в масках, сзади. Девчонка была до смерти перепугана. Что она видела? Мелькающие перед глазами ветки кустарника? Что она чувствовала? Об этом даже говорить не хочется. Я бы этих гадов заставил съесть собственные яйца, вместе с отростком. Конечно, если бы застал их на месте преступления. Тут какие-то доказательства не нужны и так все понятно. А вот менты… Есть потенциальный преступник и на него заказ – посадить любой ценой. Как девушка его может опознать, если не видела его в глаза? Как виновность может подтвердить экспертиза биологического материала? Если эксперт карманный – твой ментовский должничок? Или биоматериал можно просто подменить и, не искушая эксперта, получить желаемый результат? Все же в твоих руках. «А вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал!» – вспоминаю слова Глеба Жеглова (Владимира Высоцкого) из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»?

– Твой вопрос, Сергей, уже подразумевает однозначный ответ. Мне тут добавить нечего.

– Саша, давай попробуем послушать самого обвиняемого и осужденного на ПЖЗ и обсудить его аргументацию. Я представлю слово Александру Старожилову. Из его письма следует (я ничего не менял в его изложении).

Исповедь осужденного

Честно не знаю с чего начать и как вести повествование. За время заключения отвык от простого человеческого изложения. Старался писать сухо, без эмоций, которые, как оказалось, создают негативное восприятие у «правоохранителей», «судей». Взял эти термины в кавычки, поскольку за все время пребывания в неволе, не встретил ни одного порядочного человека из указанных. Удовлетворение некоторых жалоб, понимание в глазах, картины в целом не меняют. Система, в которой они живут и работают полностью порабощает их и делает цепными псами. Это своего рода мясорубка, где несколько ножей, работая в одном направлении, перемалывают попавшее к ним мясо, потому что попадая под контроль «правоохранителей», ты перестаешь быть человеком и становишься куском мяса, с которым государство позволяет низкоинтеллектуальному гоблину делать все, что он пожелает. Вот и воплощаются самые дикие фантазии – все, о чем мечталось гоблину в детстве, он испытывает на заключенных.

Можно без конца приводить конкретные факты, но последнее время об этом столько пишут и говорят, но при этом ничего не меняется, что подумаешь – очередная страшилка. В иркутском СИЗО даже был снят фильм «Территория пыток. СИЗО-1 г. Иркутск» Местные правоохранители поспешили забанить ресурс, а потом всячески опровергали эти факты. Однако если действительно поднять все обращения о побоях, пытках, смертях в СИЗО и провести надлежащую проверку, не жалея никого, вы удивитесь, сколько же «правопреступников» займет давно их ждущие места, в полагающихся им зонах. Я о многом не знаю, что-то не хочу говорить, о чем-то вспоминать… Не хочу называть сотрудников, которые иногда помогали, и тех, которых и людьми назвать нельзя. Я не хочу говорить о личном, хотя это будет иногда проскальзывать. В остальном, как любой человек, я свободен в своих рассуждениях и оценках, в том числе некоторых личностей, с которыми пришлось столкнуться за это время.

Ночью 20.07.2005 года я поцеловал спящих жену и маленького сына, и поехал в поселок Листвянка, сопроводить в аэропорт после празднования юбилея Алексеева Сергея гостей. Кто бы знал, что я смогу обнять и поцеловать самых близких мне людей, только через несколько лет и то через решетку.

Встретили корабль в Листвянке, расселись по машинам и поехали в аэропорт Иркутска. Со мной ехали два не совсем трезвых гражданина. Меня остановили на КПП по Байкальскому тракту. Несмотря на показную вежливость гаишника, чувствовался какой-то нерв в его поведении. Мы прошли на пост, где находились его старший и еще один сотрудник – мой знакомый. Поздоровались, а дальше началось непонятное. Мой знакомый попросил меня не сопротивляться, поскольку они обязаны задержать автомобиль и меня по ориентировке 7-го отдела УР (уголовный розыск). Причем, как пояснил мой знакомый, задержание надо провести максимально жестко, в связи с информацией в ориентировке о возможном вооруженном сопротивлении с моей стороны. Я, наверное, посмеялся бы, но не в этот раз. В общем, из-за моего знакомого задержали меня гаишники без мордобоя, а заодно проверили машину, констатировав факт отсутствия оружия.

Я некоторое время пребывал в шоке, хотел позвонить, но телефон не работал. Позже выяснилось, что компания «Байкалвестком» заблокировала предоставленные «правопреступниками» телефонные номера без всякого на то судебного разрешения. Мой знакомый дал телефон, но домой я не дозвонился. Я набрал Сергея и объяснил ситуацию. Он сказал, чтобы я не переживал. Сказал, что сейчас подъедет его охрана и заберет гостей, а если меня все-таки задержат, то в отдел приедет адвокат для прояснения всей ситуации. Минут через 10—15 одновременно подъехали три машины. Одна – с охраной Сергея, две другие – с бравыми парнями из «правопреступной» организации. Я сразу ощутил, что значит «особое задержание». Странно, что после удара прикладом автомата в челюсть, я не отъехал, наверно, сказался выброс адреналина. Между тем бравые парни увидели, что обстановка не свидетельствует о вооруженном сопротивлении. Гаишники сообщили об отсутствии у меня оружия. Да и присутствие охраны Сергея немного охладило «правопреступников». Ко мне даже допустили старшего охраны, чтобы решить вопрос с гостями. Меня посадили в жигули правопреступников, сковав руки наручниками сзади. За руль моей машины сел оперативник, не имеющий опыта езды на нормальных машинах, так как он несколько раз не мог тронуться с места.

Через 15 минут мы заезжали во двор УБОПА. Я увидел через стекло, что за нами ехала вторая машина охраны, которая, по всей видимости, проследила куда меня привезли. Не буду описывать происходящее в дороге. Главное я вообще не понимал, что произошло. А на мои вопросы ответом были угрозы и т. д. Меня завели в УБОП, где на первом этаже стояли несколько человек на растяжке. Оказались знакомые парни. Честно говоря, я даже не предполагал, что мое задержание как-то связано с ними. Минут через 30 меня подняли на третий этаж, где несколько оперов, крича на перебой, угрожали. Говорили, что я обязан излить им душу и сознаться в разбое на ИСХИ и убийстве охранника.

Тогда мне подумалось, что это какой-то сюр и что за бред несут эти мутанты… В общем, продолжалось это около двух часов. Потом меня завели в другой кабинет, где сидели чины повыше, оказалось, начальники отделов. Мелькнула пара знакомых лиц, с кем раньше доводилось отдыхать в одной компании. Здесь разговор пошел уже не за разбой. Давай, говорят, колись на заказухи, которые ты совершил по указанию Алексеева Сергея. Подумай, говорят, а то ПЛС (пожизненное лишение свободы) грозит. И подталкивают УК РФ словно невзначай. А под УК лежит несколько отпечатанных листков – протокол допроса. Подпиши, говорят, и будет тебе счастье. Спрашиваю, а что там. Говорят, подпиши, потом прочитаешь. И не только прочтешь, но и все обстоятельно изучишь.

Однако три фамилии я все же увидел: Мендельсон, Конев, Чехов. Я объяснял им что это бред, к которому я не причастен и ничего не знаю о причастности Алексеева к этим убийствам. Но чем больше я доказывал им, тем большим негативом они наполнялись. Как потом выяснилось, по этим и другим эпизодам «правопреступники» уже задержали кое-кого. Однако некоторые из задержанных оказались родственниками лиц, состоящих во власти, в судебных и правоохранительных органах, за что ментам дали по шапке.

Между тем, на тот момент их больше всего интересовала моя подпись в протоколе допроса. «Уговоры» продолжались долгое время. Все сводилось к одному – Алексеев совсем обнаглел, всем надоел. Нужно подписать протокол, и я пойду домой, а Алексеев в СИЗО. Я отказался подписывать этот бред. Тогда мне сказали, что найдут того, кто подпишет, а меня посадят пожизненно, обвинение мне подберут.

Часов в 17 этого же дня меня привезли к следователю. Там хотели составить протокол задержания. Вообще-то уже 10 часов прошло. Но следователь сказал, что едет адвокат и надо подождать. Минут через 15 подъехала адвокат Курицына Надежда Михайловна. Она показалась мне порядочной женщиной. Жаль, что только показалась. Но об этом я узнаю позже. Однако в тот момент она была мостиком с волей. На вопрос о том, что происходит и когда этот фарс закончится, она ничего утешительного не сказала. Надо подождать и потерпеть. Чего ждать????

Будучи знаком с разными людьми, в том числе с юристами, я знал, что все необходимо решать сейчас, сразу, до составления любых официальных бумаг, потому что потом все делать сложнее, включаются системы уничтожения, мясорубка.

Хочу сказать огромное «спасибо» тем, кто мог сделать, но ничего не сделал, спасая себя от возможных неприятностей. Я не хвалюсь и не горжусь собой. Возможно, буду думать иначе. Но я никого не оговорил. Да, я спокойно могу смотреть себе в глаза. Но цена этому – потеря жизни, жены, сына. Жалею ли я об этом? Очень смешанные чувства и нет однозначного ответа.

Оговорил бы Алексеева и не было бы, наверное, этого кошмара. Да и на свободе, наверное, был бы уже, если бы вообще сел в тюрьму. Но как жить таким ублюдком дальше? Как в глаза смотреть себе и другим, как сына учить жизни???

В общем, в течение всего времени заключения, самым тяжелым было выбрать – кем быть: ублюдком, оболгавшим всех, или человеком, потерявшим все. Я выбрал второе, за что и получил пожизненное. Но это было позже, а в тот момент после составления протокола задержания, меня вновь подняли к операм и продолжили общение. Ничего не добившись, отвезли в ИВС.

Адвокат все время говорила потерпеть и подождать, и что она занимается всем, чем нужно. В общем, врала, как стало понятно потом. На первом судебном заседании суд отказался заключать меня под стражу, не было оснований. Но потом все же заключил, тот же судья Авдеев. С ИВС каждый день вывозили в УБОП, где вновь и вновь пытались заставить подписать протокол допроса.

Переломный момент

Отпечатано из рукописи Александра Старожилова. Подтвердить или опровергнуть его доводы я не могу.

Запомнился один день 25.07.2005, когда ночью в ИВС кто-то орал как резанный. Оказалось, привезли «Нациста» из СИЗО для совершения таинства опущения в низшую тюремную касту кого-то из арестантов. Оказалось, он работал с Говоруновым Андреем. Потом он уже не мог отказывать ментам ни в чем. Подписывал любые протоколы, любые показания, особенно на пару со своим дружком с малолетки Робертом Ниязовым. Вот эти два пету… и стали основным фундаментом всей базы обвинения. Туда же хотели склонить и еще одного арестанта – Сергея Цветкова. Ему демонстрировали видеозапись. Пугали, что с тобой такое же может случиться. Соображай, типа, позаботься о себе самом. Давай нужные показания, сотрудничай со следствием. Зря старались. Не все уголовники подонки.

Необходимо, наверное, вспомнить еще такой факт, что 27.07.2005 года он выехал на следственные действия и привез группу на чердак девятиэтажки на Конева. Хотел спрыгнуть с девятого этажа. Но его сбил с ног следователь Березкин. Сука, даже сдохнуть не смог нормально. Но, наверно, это был его самый отважный поступок в жизни.

В связи с этим эпизодом мне припомнилась публикация: https://versia.ru/krovavaya-istoriya-razrabotchika-irkutskogo-sizo.

Приведу выдержки из этого материала.

Зэк с кокардой

Кровавая история «разработчика» иркутского СИЗО.

В прошлом номере «Версии» мы начали рассказ о беспределе, который царит в правоохранительных органах Иркутска, где фабрикация уголовных дел поставлена на поток.

…В общем, получается, что заключённый Ефремов и оперативники – это почти одно. Только они снаружи тюрьмы, а он – внутри. Тому же самому Павлу Баженову во время их первой встречи Ефремов заявил прямо: «Паша зашёл, нервничал. Спросил у меня: «Как твоё погоняло?» Я как-то ему юмористически ответил: то ли Иван Грозный, то ли ещё как-то… Он: «Не, серьёзно?» Я ему представился: «Серёга-нацист – моё погоняло». Паша побледнел, а я ему: «Чё ты так сразу в состояние аффекта уходишь? Нормально всё, нормальный пацан, нормальные разговоры… «Ну, ты юморист!» – он мне. «Да нет, я не юморист, – отвечаю. – Обычный зэк с кокардой».

Думается, что не врал Ефремов насчёт кокарды. Ведь не было бы у него «деловых» связей с руководством СИЗО, а значит, и со следственной группой прокуратуры, сидеть ему с рецидивистами, а не – в нарушение закона – с оказавшимися в изоляторе впервые. Вот что рассказал о статусе Нациста в СИЗО ещё один заключённый – Владимир Полушин.

Полушин: В мою камеру Ефремов заехал просто посмотреть на меня. У него везде «зелёный вход».

Вопрос: Свидетель, скажите, можно коротко, Нацист – многие ли его знают в тюрьме? Что это за личность? Чем он занимается? Как он передвигается?

Полушин: Его вся тюрьма знает. Разработчик. Выбивает показания.

Вопрос: Выбивает показания? Сотрудничает с администрацией?

Полушин: С администрацией, с УБОПом.

Вопрос: Как он передвигается по СИЗО?

Полушин: Он попинал дверь, там дежурные… Мог наорать вдоволь. Чтобы ему принесли адаптеры от телевизора. Попинал. И орет: «Ты чё, дура, а ну, бегай быстро, давай! Принесла!»

И, наконец, Сергей Ефремов, переходя из камеры в камеру… менял имя, фамилию, отчество. В СИЗО он был ещё и Кислициным, и на маленькой табличке с именами содержащихся в камере, среди которых был и Ефремов, вместо фамилии Нациста можно было прочесть: «Кислицин».

Вопрос Ефремову: Свидетель, вот вы говорите, что вы в карточке СИЗО написаны как Кислицин?

Ефремов: В карточке? Был написан.

Вопрос: Но в СИЗО мне ответили, что такого заключённого не содержится.

Ефремов: И действительно его нет.

Вопрос: Но в карточке написано же, что Кислицин. Значит, в СИЗО известно, что есть такой Кислицин.

Ефремов: Ну, вы в СИЗО и задавайте вопросы. Я-то Ефремов. Кислицину и задавайте вопросы.

Ефремов «разрабатывает» до сих пор

Свои «разработки» в изоляторе Ефремов делал весьма активно – перемещаясь из камеры в камеру и объясняя арестованным, что именно им следует показывать на допросах в прокуратуре и в ОРЗУ. Вот как в содеянном, например, раскаялся Олег Зырянов, выпрыгнувший перед этим из окна УБОПа.

Зырянов: Отношение к Ефремову было совершенно другое – проверок нет. Я попал как в бункер какой-то, где человек задаёт мне вопросы, называет себя ментом, уходит, возвращается, говорит: «Я пришёл. Я уже с боссом поговорил, давай показания». На вопросы я старался не отвечать. Да и ему в принципе было неинтересно. Он говорит: «Я всё знаю». И рассказывал мне обстоятельства дела. Он мне сказал: «Тебе нужно подписать показания, и ты отсюда уедешь. Иначе тебя уведут в камеру сто тридцать… Там сидят, если на тюремном языке выражаться, «беспредельные рожи». Тебя там «опустят», то бишь изнасилуют… Я видел, что этот человек безнаказанно оскорбляет сотрудников СИЗО, вот этих вот дежурных, то есть ведёт себя, как хозяин полноправный, в общем, ну и конкретно говорит: «Я – мент. Мне здесь всё дозволено».

Адвокат: И вот в части показаний. Вот он тебя заставлял подписать показания, я правильно поняла?

Зырянов: Ну, естественно.

…Историю Нациста – Сергея Ефремова – можно продолжать долго – особенно в той её части, которая касается странных совпадений интересов правоохранительных органов и рецидивиста-убийцы. Нацист всё ещё в изоляторе, он не под судом и даже не под следствием. И получается, уже не важно, что «по ходу дела», до суда, погиб Павел Баженов, Роман Ермолаев, были избиты, покалечены десятки людей, а одно уголовное дело в результате явных подтасовок стало совсем другим. Это значит, что нам ещё предстоит понять, какой смысл вложил в свои слова министр Рашид Нургалиев, говоря о тотальной фальсификации следствия и его результатов в России.

Я спросил Старожилова: «Не этот ли нацист работал с Говоруновым Андреем в тюремной камере?» Ответ был утвердительным. Полковник – мой собеседник тоже слышал о похождениях этого кровавого персонажа, но знаком с ним не был. Александр Рошаль лишь припомнил, что Ефремова – Нациста – больше нет в живых. Замочили гадину где-то на зоне…

Продолжение исповеди осужденного

28.07.2005 года меня привезли в СИЗО. Гнетущее впечатление. Но, честно говоря, ожидал худшего. Не буду утомлять описанием всех будней. Скажу одно, в номерах, где я находился, категорически пропадали телефоны, и единственным средством общения с внешним миром была адвокат Курицына, которая все больше и больше врала мне. Раз в два месяца я видел жену, на продлении ареста в суде. Свиданий не давали очень долго. И постоянные выезды в УБОП, давление там, в тюрьме, нигде не давали возможность собраться с мыслями и наладить общение с внешним миром.

Следователи проводили непонятные опознания. Причем сначала показывали потерпевшим, а потом проходило следственное действие. Или понятые с подставными были сотрудниками мусарни, прокуратуры. Либо опознание проходило в масках. В общем, надоел этот бред, и я отказался не только от показаний, но и от любых следственных действий. Адвокат сетовала, что надо их проводить, я отвечал: «Вы что не видите, что происходит?»

Так шло время. Летом 2006 года меня вызвали на этап с вещами. Было некомфортно, ведь не знаешь, куда и что. Посадили в УАЗик, в маленький боксик около 50 см. Еле вместился туда. Приехали во двор УБОПа. Открыли двери, но конвой никуда не повел. К машине подошли два опера и два следователя – Писюков, Четвергов и Романов. Попытались заставить подписать какие-то документы. Я их послал на хуй. Спросил, где адвокат, но ответ не получил. Они хотели меня вытащить из машины, но конвой не позволил этого сделать. В ходе ора я понял, что меня везут на экспертизу в Новосибирск, поскольку в Иркутском психдиспансере я отказался ее проходить в связи с условиями содержания.

В общем, я ничего не подписал, но в деле оказался протокол якобы с моей подписью. Судья это проигнорировал, хотя в ходе проверки заявления, подписанного мною, был зафиксирован факт моего отказа от подписи, причем показаниями конвоя.

Через пару часов я уже летел на самолете в Новосибирск. Там пробыл около месяца, где меня свозили на «пятиминутку», то есть на судебно-психиатрическую экспертизу. В Иркутск вернулся на поезде. И через некоторое время меня вновь повезли с вещами на этап. Здесь я уже примерно представлял, что должны были повезти в Красноярск. Не только для экспертизы, но и для дачи показаний. С показаниями у следствия вновь не срослось. Мне, наверное, повезло, что там попался нормальный начальник оперчасти, адвокат и следователь. Причем последние двое, сами из Красноярска, поставили под сомнение законность действий иркутян. Этому удивился начальник оперчасти и после этого ко мне вопросов не было. Так же я прошел экспертизу, хотя, по сути, я отказался в ней участвовать.

Меня признали невменяемым и не отдающим отчета своим действиям задолго до инкриминируемых мне событий. Оп ля! Такого не ожидал никто, а в первую очередь долбогномы из органов следствия.

Получилось, что меня определили на роль главного злодея, а я дурак, не несущий в полной мере ответственность за свои действия. С Красноярска меня везли спецконвоем на скором поезде в Иркутск. Привезли утром, и уже через пару часов пришел следователь с адвокатом Курицыной и ознакомил с заключением эксперта о том, что я невменяемый. А затем с постановлением о проведении еще одной экспертизы в институте Сербского в Москве, куда меня этапировали на самолете на следующий день. Сроки у них горели…

В Бутырке я пробыл 1,5 дня и приехал в Сербского, где вновь разгорелся скандал из-за условий содержания. Но отказаться здесь они не могли, поэтому оставили меня в своих вещах со своей посудой, но посадили в изолятор. Причем врач сразу сказала, чтобы ты не говорил или не делал, звонили из генеральной прокуратуры – ты здоров. В общем, я стал здоров, не смотря на отказ от экспертизы и, пролежав 21 день, приехал в Бутырку, где провел ночь и улетел на самолете в Иркутск. Там ознакомился с заключением, из которого следовало, что я здоров.

После чего пришел следователь и принес пачку бумаги. На мой вопрос – что это? Он ответил – «объяснения». Таким образом, я просидел в СИЗО 1,5 года по обвинению в заказных убийствах и разбое на ИСХИ. А за три дня до окончания следствия мне предъявили обвинение в 46 разбоях, убийствах и т. д. Несмотря на то, что эти 250 листов я кинул ему в рожу, но факт остается фактом – эти долбогномы выполнили свое обещание и сделали меня главным злодеем с помощью двух пету…: Андрюши Говорунова и Роберта Ниязова.

Выслушав исповедь осужденного, мы долго молчали.

– Что ты, господин-товарищ Рошаль, можешь сказать по поводу прочитанного? Блин, я спрашивал тебя о практике производства опознания преступника. А тут даже никто и не утруждал себя процессуальными заморочками. Сначала свидетелям и потерпевшим показывали Старожилова, как он это описывает, а потом уже сооружали соответствующие протоколы. Потом понуждали их подписывать. Где справедливость? Где профессионализм сыщиков и следователей? Где прокурорский надзор, наконец?

– Сергей Алексеевич, ознакомившись с материалами этой книги и со словами осужденного на пожизненное заключение Александра Старожилова, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, у нас в милиции тогда укрепилось мнение о том, что Сергей Алексеев – мразь. За то, что он зачистил своих друзей, лишил жизни людей ради каких-то своих шкурных интересов. Ему дали сбежать из России (все-таки были обширные связи), а его приспешники попали в руки правосудия. Так тогда это преподносили.

С другой стороны, сейчас мои убеждения в этом мнении серьезно пошатнулись. Я уже не имею той непоколебимой уверенности. Поверь, я всякое видел в этой жизни. Но то, к чему я прикоснулся сейчас удручает. Мне очень хочется лично побеседовать с оперативниками, следователями, прокурорскими работниками, чтобы прояснить ситуацию. Мне хочется понять – что же было на самом деле и почему. Может мы дополним эту книгу такими материалами, беседами с правоохранителями?

– Саша, я тоже испытываю удручающие чувства. Сергея Алексеева я знаю с детства и по сей день, с перерывом в почти двадцать лет, когда я работал на Севере. Он всегда, и тогда и сейчас, ценил дружбу. К друзьям и дружбе относился щепетильно, иногда слепо доверяя. Убийством этих людей – своих друзей, пусть и не очень близких, был ошарашен. У него у самого не было мотивов для устранения этих лиц. Они никак не мешали друг другу в бизнесе или каких бы то ни было житейских делах. Наверное, Сергей самостоятельно вел свое расследование этих событий. Ему сбегать никто не давал. Да и не сбегал он вовсе. Его поездка в Италию планировалась заблаговременно. У Сергея 13 июля 2005 года был юбилей, ему исполнилось 50 лет со дня рождения. Заранее были заказаны билеты на самолет, чтобы после празднования отдохнуть на европейских курортах. Он даже меня приглашал в это путешествие. Но я больше люблю отдыхать на Байкале или на тропических морях. Потом ему возвращаться из поездки в Иркутск уже не имело смысла. При тяжелой стадии сахарного диабета его здоровье просто не выдержало бы тюремного заключения. Вся акция по поимке бандитов спланирована исключительно против Алексеева и была заказной, так мне говорили знающие люди. Те преступления, которые действительно имели место быть, никак не были связаны с Сергеем Алексеевым. Вот и надо было перекинуть мостик. Если бы Старожилов при задержании оговорил Алексеева, как это планировалось оперативниками, то уже 20 июля 2005 года Сергея бы закрыли. По сути, наверное, Александр Старожилов спас Сергею Алексееву жизнь, а для его сына Георгия при этом сохранились организованные Сергеем бизнес-проекты и нажитое годами имущество. Говорунов, наверное, поначалу тоже сопротивлялся оговору Алексеева и других кентов из своей бригады. Про Сергея Алексеева он ведь ничего серьезного сообщить не мог. Милицейский план «Барбароса» срывался… Надо предпринимать экстренные меры. Арест Алексеева сулил широкие возможности. В тюрьме с тяжелой формой сахарного диабета без должного ухода он бы мог впасть в кому с соответствующими последствиями. Подсуетившись, можно было и его имущество отжать: торговые центры, магазины, базы… А еще можно было все висяки, все нераскрытые тяжкие преступления списать на покойного. Он ведь защищаться и противостоять клевете уже бы не смог. Короче, планов громадьё. Но что-то пошло не так. Скоростной и молниеносной, пусть и не очень праведной, милицейской победы не случилось. Процесс расследования растянулся на семь тягучих резиновых лет.

В связи с методами производства следствия вспоминается цитата, приписываемая Паулю Йозефу Геббельсу – министру пропаганды фашисткой гитлеровской Германии. Он говорил: «Чем чудовищнее ложь, тем охотнее толпа поверит в нее». И был во многом прав, делая такие выводы. Наверное, милицейский идеолог, раскручивающий это уголовное дело, руководствовался еще и мыслями другого нацистского преступника – Генриха Гиммлера. Тот говорил: «Во всех предыдущих кампаниях у врагов Германии было достаточно здравого смысла и порядочности, чтобы уступить превосходящей силе, благодаря их давней и цивилизованной… западноевропейской утонченности. В битве за Францию вражеские части сдавались, как только получали предупреждение, что дальнейшее сопротивление бессмысленно». Надо бы добавить – героически сдавались. Но у этой фразы есть продолжение: «Конечно, мы, эсэсовцы пришли в Россию без иллюзий, но до последней зимы слишком многие немцы не сознавали, что русские комиссары и твердолобые большевики преисполнены жестокой воли к власти и животного упрямства, которое заставляет их драться до конца и не имеет ничего общего с человеческой логикой или долгом… а является инстинктом, присущим всем животным». Вот и Сашка Старожилов оказался твердолобым. Без «утонченного» понимания и «здравого» смысла, чтобы сдаться без сопротивления на милость превосходящим силам процессуального противника. Против силы не попрешь! А он попер! Инстинкт самосохранения проиграл в борьбе с простой человеческой порядочностью. А может борьбы и не было. Просто твердость убеждения. Это от воспитания.

Но наказывать-то надо за действительно содеянное. А непослушание грубой силе в отказе дачи заведомо ложных показаний не является преступлением и не должно караться. Тем более так недопустимо и по-зверинному жестоко. Лично у меня создалось впечатление, что идеологию расследования формулировал человек с очень больной шизофренической психикой, но с неимоверно ярким и подлым воображением, да еще с садистскими наклонностями. Невольно вспоминаю слова пламенного революционера и первого чекиста Феликса Эдмундрвича Дзержинского:

«Служить в органах могут или святые, или подлецы». Со святостью в нашем случае как-то не очень густо, ей тут, наверное, и не пахнет.

По поводу бесед с правоохранителями, работающими по этому делу – идея хорошая. Там ведь разные люди работали, с разными устремлениями. Кто-то расследовал преступления, а кто-то как шулер-наперсточник вплетал в полотно следствия белые нити заранее заданного сценария. Не думаю, что эти шельмы будут откровенничать.

– Сергей, я не занимался расследованием данного дела, я в этот период уже не работал в Управлении по борьбе с организованной преступностью. Однако, информация была такой. Говорунов якобы сам пришел в УБОП, опасаясь за свою жизнь. Вроде как прошел слух, что всех киллеров, которых использовал Алексеев по устранению Копейкина, Чехова, Мендельсона, Конева, должны были ликвидировать московские снайперы, приехавшие исполнять очередной заказ Сергея Алексеева. Вот он и сдался, и чистосердечно признался во всех преступлениях. Такой вот детективчик, так сказать.

Про якобы причастность Алексеева

– И ты в этот бред можешь поверить? Ты ведь, Саша, опытный опер. Сопоставь некоторые факты и даты. Старожилова и других подозреваемых задержали 20 июля 2005 года. Стало быть, Андрей Говорунов должен давать чистосердечные признания или в этот день, или немногим ранее этого события. Но почему тогда эти его показания не обличали Алексеева? Врать не хотел, типа не по-пацански это? Или врал бессвязно и неубедительно? Или не было еще ментовского хорошо продуманного сценария для гнилого по содержанию базара надроченного активиста (прим.: проинструктированного) Говорунова?

Как такое получилось? Возникает вопрос, почему вместе с другими не задержали и Сергея Алексеева? Ответ однозначный – у них на Алексеева не было ничего. Старожилов отказался клеветать на Алексеева. Другие задержанные Алексеева не знали или не были с ним в общении. Остается Говорунов, которого нужно сломать и заставить исполнять любую волю следователей. Он сопротивляется…

Теперь еще три даты: Старожилов называет дату издевательств над Говоруновым 25 июля; 27 июля 2005 года Говорунов пытается покончить жизнь самоубийством, следовательно, оговор Алексеева Говоруновым начался после этой даты. Алексеев улетел на заранее более чем за полгода запланированный отдых в Италию 24 июля 2005 года.

Не успели сказочники-чудооперативники… И тут тоже накладочка вышла. Говорунов с 2002 года не встречался с Сергеем Алексеевым, поскольку был изгнан из круга общения за тяжкую кидалово-подлянку, которую он из корыстных побуждений по простоте душевной или по очень злому умыслу умудрился совершить вопреки всем понятиям, не говоря уже о нормах закона. Невозврат долга, присвоение чужих денег, крысятничество – это тяжкий грех. И чистосердечное признание, скорее всего, Андрей Говорунов написал после 27 июля 2005 года, испытав на себе издевательства «Нациста».

Примечание: доверительной беседы с лицами, расследовавшими это уголовное дело, как я и предполагал заранее, не получилось. Такова жизнь, кто-то получил поощрения за раскрытие тяжких преступлений, а кто-то – без вины пожизненное заключение.

Разговор с авторитетом

Никакое совместное действие невозможно без навязывания некоторому числу людей чужой воли, то есть без авторитета.

Фридрих Энгельс

Научный разговор или интервью с ученым-физиком по космической термодинамике ведется со знанием специфики его профессии. С иностранцем удобнее общаться на его родном языке – или ты сам им владеешь, или приглашаешь переводчика. Это естественно и всем понятно. А вот беседовать с авторитетом намного сложнее. Надо знать родной язык, жаргон и, конечно же, феню. Феня – это одна из разновидностей русской речи. Она имеет свою историю и свой круг почитателей. Вернее, людей своеобразных, не очень уважающих власть, светские законы и порядки. Их еще называют представителями уголовного мира. Мира особенного, таинственного и страшного, многим непонятного. Но он существует параллельно с тем миром, в котором мы живем или, вернее, внутри него.

Теперь перейду к непосредственному общению с земным инопланетянином, который имеет свои четкие взгляды на жизнь в нашей суетной вселенной повседневных забот и борьбы за выживание.

Валерий Михайлович Березин (назову его так) – умный, общительный, хотя зачастую не очень разговорчивый визави, с посеребренными сединой висками. Он многократный чемпион по кикбоксингу, здоровенный, красивый, сильный мужчина. А еще Валера справедливый, спокойный, рассудительный и выдержанный человек. Он, как принято говорить в таких случаях, широко известен в узких кругах.

– Валера, я уже объяснил причину нашей встречи. Давай побеседуем за жизнь.

– С тобой, Серега, без всяких проблем поговорим о чем угодно.

– Поскольку мы знакомы со стародавних времен по спортивным состязаниям – ударным видам единоборств – по мордобою, разреши начать без преамбул и вводных пассажей.

– Да базара нет, завис Интернет, – поэтично улыбнулся Валера.

– Как-то раньше мне не приходилось задумываться и анализировать тему о некой альтернативной теневой власти, которая неизменно существует испокон веков параллельно со светской административной структурой управления. Есть еще и религиозная, но ее обсуждать сегодня не будем. Надеюсь, Бог меня за это простит или обрадуется, если я не буду лезть в церковные каноны и священническое богослужение.

– Смирись, я уже тебя почти простил, – нараспев басом пропел Валерий.

– Спасибо, тебе, авторитетнейший Бог справедливости, силы и порядка, – шутливо в пояс раскланиваюсь я. Благослови, отче, на разговор правильный.

– Благословляю, аминь, блин, чуть не сказал звиздец.

Валера с возрастом стал религиозным человеком. По интернетовским мессенджерам всегда поздравляет меня с религиозными праздниками. Я не оскорбил чувства верующего человека своей безобидной шуткой. У Валерия хорошее, тонкое чувство юмора. Потом мы вместе озорно, как мальчишки, смеемся нашей непринужденности.

– Валерка, тебя ранее менты величали «уголовным авторитетом». Сейчас ты вроде бы ушел с «улицы», но поясни – с чего такое звание? Обидное оно или нет?

– Не на всех людей можно обижаться…

– Я тебя понимаю, но все же растолкуй.

– Понимаешь, Серега, думаю, ты это прекрасно знаешь и без меня, – Валерий снова смеется, – на «улице», это значит вне рамок правовой государственной системы, нужно иметь силу и твердый характер, чтобы разрешать конфликты. Я историк и юрист по образованию, значит, я как бы должен сказать, что любые конфликты: жизненные, экономические, финансовые, бытовые и уголовные надо решать в органах правопорядка. Но в реальной жизни люди зачастую не верят действующей правовой системе. Мента, прокурора и судью можно подкупить напрямую или через ушлого адвоката-юриста, и в результате будешь иметь нужный тебе результат. Суды у нас уже давно не народные. Судьи не избираются населением и неподотчетны ему. Они «посажены» сверху и призваны защищать интересы власть имущих. Законы для них пишут прикормленные верхушкой депутаты. Народная милиция переименована в полицию. А полицаи предназначены для охраны власти, в первую очередь, от собственного народа. Может поэтому определенным гражданам в поисках справедливости приходится обращаться не к светским «паханам» от правосудия и правопорядка, а к так называемым авторитетам.

– Во, блин, ты еще и философ. Но обоснуй или приведи пример такой справедливой терки между хозяйствующими субъектами.

– О предпосылках к такого рода разбирательствам я сказал. И тут ничего уже не надо обосновывать. Но проиллюстрировать для более ясного понимания читателями твоей книги этой темы, я, пожалуй, попробую. Слушай.

Однажды, а это было в далёкие девяностые годы, ко мне обратился предприниматель Гена. Он здоровенный такой парень. Суть вопроса была примерно такой: он дал крупную сумму денег своему приятелю Косте под коммерческий проект. Оба хотели срубить бабла. Но задумка не удалась. А в итоге незадачливый бизнесмен под разными предлогами отказывается возвращать лавэ (деньги) своему инвестору.

– Ага, мне вспоминается при этом анекдот, – потешаясь над довольно простой жизненной ситуацией, говорю я. Один еврей вещает другому: «Слышь, Абгамчик, наш Моня-то пидегаст». – «Что взял деньги в долг и не отдает?» – «Нет, я в хогошем смысле этого слова». Я смеюсь, глядя на Валерку.

– Сергей, не прикалывайся, а слушай меня, – улыбаясь в ответ, говорит мой друг. Оба эти парня, и Генка – спортсмен, и Костя – долговязый ботаник в очках с толстенными стеклами, не простые люди, они бродяги, так на уголовном жаргоне называют правильных пацанов. А в нашем случае они бывшие сидельцы и не очень законопослушные граждане. Налоговые поборы им платить неохота. Вот и обратились ко мне. В нашей жизни, если один решил кинуть другого на бабки, то это не является чем-то личным – просто как бы неудачный бизнес и все такое прочее. Но только не у бродяг, знающих понятия.

– И че? Ты набил морду должнику, и он возвратил заемные средства?

– Нет. Я поручил своим пацанам, помощникам, изучить вопрос платежеспособности неудачливого бизнесмена. Получив результат, я забил стрелку (назначил встречу). Каждой стороне спора предоставил возможность обосновать свою позицию. Генка визжал, как поросенок, типа Костя киданул честного бродягу, развел на бабки. Костя же объяснял причины неудавшегося дела. Мол лес китайцам отгрузил, а партнера из Поднебесной след простыл. Спрятался узкоглазый братан и ни денег, ни товаров в ответ, ну там: пуховиков, курток разных и другой одежды по встречной поставке не исполнил. Я-то ни в чем не виноват. Генка кричит, че я теперь за свои же шанежки еще и пидорас, что ли? Я прервал перепалку, спросив об условиях их сделки. Гена и Костя подтвердили, что по итогам дела уговорились навар поделить фифти-фифти.

–И что наш «Соломон» сказал? Как разрешил спор? – интересуюсь я.

– Я принял решение, что Костя должен отдать Генке половину из полученной на реализацию проекта суммы. Ведь навар они предполагали поделить пятьдесят на пятьдесят, но пролетели оба, как фанера над Парижем. Вкладываясь в паритетное дело, Костя как бы занимал у Генки деньги. Стало быть, и риски должны быть поделены пополам. Расклад простой. По принятому и оглашенному мною вердикту стороны не возражали. Правда, оба выглядели немного озадаченно. Потом я попросил Костю назвать срок возврата денег. Он назвал дату. Но в назначенное время своих обещаний не выполнил. А за базар надо отвечать! Я ведь, принимая решение, и обеспечиваю его выполнение, если должник начинает уклоняться от своих обязательств. Тогда я поручил своим помощникам-спортсменам принять меры к взысканию с должника означенной суммы. С нами шутки плохи. Если решение принято, то оно будет исполнено безусловно.

Потом узнаю, что Костян лежит в больнице в травматологии. У Генки не выдержали нервы, он жестоко отметелил своего бывшего бизнес-партнёра. Когда Костю выписали из больницы, я снова забил стрелку. Пришли оба. Генка снова требовал возврата денег. Костя был понурым, он все время молчал. Но я рассудил это дело по-своему, по понятиям, по справедливости. А еще при взыскании задолженности мы должны были получить свою «госпошлину», – Валерка смеется, – а Генка оказался несдержанным пацаном, применил рукоприкладство к должнику. Поэтому Костя теперь никому ничего не должен, он еблом рассчитался (стерпел побои). А с Генки причитается десять процентов «госпошлины» от общей суммы «иска». Это было мое последнее слово!

– Круто, братан, и, вроде бы, мудро ты поступил. Я восхищаюсь тобой. А мог ли Генка оспорить твое решение? – интересуюсь я.

– Да, он мог обратиться к положенцу по городу Иркутску, но делать этого не стал. Наверное, потому что надо обосновывать свое несогласие, а аргументов у него не было.

– А пошлину отдал или сфуфлыжничал и тоже еблом потом рассчитывался?

– Конечно отдал. Куда ему деться с подводной лодки, – смеется Валерий. – Еблом он мог рассчитаться со мною сколько угодно раз, если бы длительное время не выполнял своих долговых обязательств, установленных при разборе полетов. Только, пострадав от рук кредитора по его вине, такой долг подлежит гашению.

– Валера, вот мы и подошли к вопросу о, так сказать, организационной структуре альтернативного государственному органу правового управления по понятиям. Расскажи, как она, эта структура, устроена на примере города Иркутска.

– Нет, я не хочу эту тему освещать, по крайней мере, для книги.

– Ладно, проехали. Продолжу рассуждать. Значит, «уголовный авторитет» – это некий третейский судья или медиатор, который улаживает споры между людьми и разрешает противоречия в их отношениях?

– Так оно и есть, – Валерка снова смеется. – Только слово уголовный здесь, наверное, неуместно. Я вот ни разу не судим. Сергей Валерьевич Алексеев, о котором много писали в прессе как об уголовном авторитете, тоже не был судим.

– Так какого хрена в обиходе употребляется слово «уголовный»?

– Так уж повелось. Ментам удобнее все, что «не ихнее» именовать таким образом. Государственная монополия на насилие и принуждение не желает мириться с альтернативными течениями. Пресса эти экзерсисы подхватила и пошла плясать вся Ивановская. А если рассуждать по-большому, то все мы сейчас живем в воровском, читай уголовном мире. И эти кривляния о типа правовом государстве – полный бред. Они предназначены на кормежку простому обывателю.

Церковники придумали десять заповедей для послушания людей, чтобы управлять человеческим стадом было удобнее. А чем отличаются воровские понятия от этих заповедей? Да почти ничем. Проиллюстрирую суть основных понятий:

– не лги в своей среде, будь честным по отношению друг к другу – один из главных пунктов неписаного воровского закона;

– помогите ближним – равно как духовно, так и материальной помощью;

– кодекс воровской чести требует глубокого почтения и уважения по отношению к родителям, особенно к матери. Любой бродяга, который нелестно выскажется о родивших и воспитавших его людях, рискует навлечь гнев «законника» и других бродяг;

– не кради у одиноких, бедных и несчастных, у ближнего (уличенных в этом лиц клеймят как «крысятников», это влечет серьезное понижение статуса «деловой» репутации человека в криминальной среде);

– вовремя плати долги (уличенных в неисполнении этого правила лиц клеймят как «фуфлыжников», что также влечет серьезное понижение статуса репутации человека в криминальной среде);

– не проигрывай лишнего в карты;

– не обращайся к администрации мест лишения свободы за помощью в разрешении внутренних конфликтов, это может быть расценено как стукачество, донос;

– не проводи «разборов» (не решай конфликты) в «крестах» (в больницах), ШИЗО (штрафных изоляторах) и БУРах (бараках усиленного режима). Это можно приравнять к изыскам Феликса Дзержинского типа: «У чекиста должна быть светлая голова, холодное сердце и чистые руки».

Таким образом, можно провести много параллелей с правилами обычной жизни простого человека, с культурно-этическими, церковными, правовыми, светскими.

– А что ты, Валера, имел в виду говоря, что мы все живем в уголовном мире?

– Все очень просто на самом деле. Повседневно нас окружает воровская атмосфера.

Все начальники, всех уровней от мала до велика как воровали, так и воруют, напрочь позабыв о простом народе и его повседневных нуждах. Но есть типа «честные» чиновники. Например, прежний мэр города Иркутска передал вновь назначенному информацию об ожидаемых откатах от организаций подрядчиков на дорожном строительстве в размере ста миллионов рублей. Хотя, надо сказать, делал он это не из каких-то высоких побуждений. Ему-то бизнесмены все-равно бабки бы не отдали. Он уже не у бюджетного руля, – Валерка снова смеется, – так пусть вновь испеченный градоначальник порадуется и не будет раскапывать грехи прежнего. Тут четко прослеживается действие инстинкта самосохранения.

– Интересно базаришь, братан. Но давай вернемся к бизнесмену Генке, конфликт которого с предпринимателем Костей ты разрешал. Я понимаю, что Геннадий нарушил этикет, избил своего должника уже после терок с авторитетом, проявив несдержанность и был за это справедливо наказан. Но к положенцу по городу Иркутску он не пошел. К кому еще с жалобой на тебя, при таком раскладе, он мог бы обратиться?

– Понимаешь, Серега, в этом случае он мог пожаловаться только вору в законе – «законнику». Вор – это типа дворянское звание. Это высшая инстанция. В этом контексте глупо и невежественно полагать, что вор – это тот, кто шарится по чужим карманам. Для наивных читателей поясню: есть же одинаковые слова с разными смысловыми значениями, например, «запор». В одном случае – это замок на двери, в другом это слово применимо, когда ты не можешь просраться. Такой вот итог эволюции. Вор в законе единолично своим решением назначает положенца. Обратиться к законнику Генка мог, но, очевидно, перспектив в таком обращении не видел. Да и портить отношения со мной ему не очень хотелось.

– Валера, а ты был лично знаком с каким-нибудь законником, приходилось ли общаться?

– Не обессудь, Сергей, на этот вопрос для книги я отвечать не буду.

– Разумно, не спорю. Давай вернемся к твоей иллюстрации разбора полетов коммерсантов Геннадия и Константина.

– Давай, только я думал, что тебе уже все понятно.

– А мог он пожаловаться, например, нашему другу Сергею Алексееву?

– Конечно мог. Состоявшийся как предприниматель, Сергей Валерьевич Алексеев, хоть и не был вором в законе (ему предлагали короноваться, но Серега отказался), он, будучи по характеру человеком свободным и независимым, не входил в состав воровской структуры. Ему это было без надобности. Он без всяких посредников мог напрямую общаться с самыми великими и легендарными личностями. Он мог разрешать любые конфликты в силу своего авторитета. А всеобщее уважение у правильных пацанов он заслужил еще с давних времен за свою природную мудрость, справедливость, несгибаемый характер и, конечно, физическую силу.

Ты писал в своей книге, как вы, будучи пятнадцатилетними пацанами, боролись за справедливость и побеждали силы зла. Вот это во многом и стало истоком его авторитета.

– Понятно. Однако, есть еще вопросы. Значит обращаться к авторитету по своим злободневным проблемам могут только люди из категории «босяки и бродяги»?

– Нет, конечно. Авторитет открыт, он доступен для любого человека – того, кто хочет добиться справедливости и правды. Только подавляющее большинство обывателей об этом и не знают. Совсем не обязательно быть судимым или уголовным элементом. Просто бродяги ни в ментуру, ни в суд не потащатся. Это им западло (неприемлемо).

Вот с такими людьми и приходится в основном работать авторитетам. А найти контакт с «медиатором», скажу, предвидя твой вопрос, очень даже несложно. Не надо шуршать в соцсетях Интернета, сарафанная молва приведет тебя, говоря образно, в Храм правды и справедливости. Обычно в приемных таких «третейских судей» огромные очереди. Уж точно не меньше, чем в государственные структуры. Только тут не нужно бегать по всевозможным инстанциям и собирать разные справки, свидетельства. Твое правдивое слово весомее всяких бумаг. Но при этом нужно четко понимать, что за свой базар ты несешь ответственность. Врать и изворачиваться нельзя. А это означает, что нужно быть честным и ответственным.

– Валера, приведи хотя бы один пример из своего опыта, когда приходилось разбирать конфликт не среди барыг, бродяг и босяков, а простых людей.

– Да, пожалуйста, таких примеров сколько угодно. Вот один из них.

Приходит ко мне однажды старенькая бабушка. Плачет, заливаясь слезами. Ее внучка учится с моей дочерью в одном классе средней школы. Старушка говорит мне, мол помоги сыночек, квартиру ироды окаянные отбирают. Подписала я какие-то бумаги, думала, что миловидная девушка из соцзащиты пришла. Я сослепу-то их не прочитала. Поверила, что мне надбавка к пенсии причитается. А вона что получилось-то.

– Как ты, Серега, думаешь светский суд быстро бы разрешил такой инцидент? В пользу старушки или, может быть, как-то иначе получилось?

– Ну тут, Валера, надо рассматривать целый ряд обстоятельств. Например, какие основания передачи собственности третьему лицу. Может быть имел место договор купли-продажи жилья ст. 549—558 Гражданского кодекса России, дарение ст. 572—582, рента ст. 583 или обман и недействительность сделки ст. 179 того же кодекса.

– Вот-вот, кати дальше, гони пургу. А бабушка и не доживет, когда все эти разбирательства закончатся. К тому же она не юрист и защищать себя может только слезами да стенаниями.

– Да ну тебя, Валерка, суд разобрался и в конечном итоге, наверное, защитил бы бабусю.

– Ага, ты оптимист, Сергей Алексеевич. Но я поступил иначе, без всяких гражданских кодексов. Я успокоил эту пожилую женщину с иссохшими от времен и трудов праведных руками, покрытыми глубокими морщинами. Сказал, чтобы она не переживала. В ее выцветших с годами глазах промелькнул лучик надежды. Она ушла, а я дал задание пацанам найти этих «иродов». Нашли быстро и вежливо пригласили ко мне на разговор. Но в назначенное время никто не пришел. Тогда их снова нашли и, взяв за шкирятник, быстренько приволокли ко мне. Я был в спортзале. Отрабатывал на снарядах хай-кики с обеих ног. Это в боевых искусствах удары по голове. Пока я занимался, «окаянные» тихонько, как мыши, сидели на лавочке.

Закончив занятия спортом, я вежливо и деликатно предложил им перестать приставать к бабульке и убрать свои клешни от ее хаты. Здоровенький такой рейдерочек начал было гундосить о каких-то статейках в Гражданском кодексе России и о судебненьком процессике, который он обязательно выиграет, о типа своей правоте.

Я его одернул и предупредил, что два раза повторять не люблю. Он оказался понятливым.

Через две недели снова приходит ко мне бабуся. Вся сияет, пирожки принесла, сама испекла. Говорит, мол, кушай, сыночек, на здоровье. Низкий тебе поклон, до самой земли. Бабушка поклонилась. Дай тебе Бог всего самого лучшего…

Я поблагодарил бабушку и съел при ней один пирожок. Вкусно!

– Да, твой рассказ, несомненно, впечатляет, – немного помолчав, сказал я.

– Спасибо, Серега, уважил, – улыбнулся Валера.

– Вот ты сейчас, Валера, рассказывал о светлой стороне, до недавнего считавшихся темными, альтернативных правовых сил. Но ведь имеется и другая сторона медали.

Были же на Иркутской земле и жесткие и даже жестокие разборки между разными кланами и сторонниками различных, если можно так выразиться, уголовных доктрин.

– Бывали, а как же без этого…

– Расскажи, если можно про нерусских.

– Ладно. Надо сразу отметить, что среди бродяг-южан есть разные люди. Бывают правильные, которые знают и уважают наши понятия, следуя по жизни, им придерживаются. Но чаще встречаются беспредельщики, которые приехали к нам для заколачивания бабла чисто криминальными методами, да еще с чувством хозяина жизни, эдакие пупы земли. Они, как правило, чувствуют себя смелыми, когда находятся в стаде соплеменников. А если порознь… Им-то и приходилось обламывать рога, отправляя назад на их родину или куда подальше. Некоторые пытались оказывать вооруженное сопротивление. Но тады ой, огребайтесь от адекватного ответа, гады. Мы здесь хозяева, это наша земля. Нам не нужны всякие там эмиры-кашемиры. Сибиряки – гостеприимный, но гордый народ и для разного рода подонков всегда найдется достойный ответ.

Вспоминаю, как-то во второй половине девяностых годов по приглашению Сереги Алексеева (он был главным в этой теме) я приехал к «Интуристу». Стрелка там намечалась с кавказским вором в законе. Ё-моё, а там вся площадь автомобилями нашей братвы заставлена. Равнодушных пацанов не было. Менты и фэйсы, по-видимому, вели скрытое наблюдение. Сами не вмешивались в этот процесс, ожидая развязки. А мы, как хозяева, чётко и однозначно продемонстрировали свою решимость противостоять кавказцам. Пришлый вор опасливо поглядывал в окошечко гостиничного номера. Выходить к толпе для базара не решился, поступив вполне даже разумно. Ведь он далеко не из робкого десятка, не пацан, а жулик со стажем. А тогда в Иркутске наш парламентер ему объявил: «Домой тебе пора, братан. Если завтра не уедешь – очень нас огорчишь». Тот все понял, не дурак же, и уже вечером улетел в Москву. Потом я встретил этого вора в законе в Сочи. Мне довелось тогда в качестве тренера возить мальчишек на соревнование по кикбоксу. Мы приветливо улыбнулись друг другу. Он пожелал спортивных успехов иркутской делегации.

– Да уж, – немного призадумался над словами Валерия, – я ведь тоже был тогда у иркутской гостиницы «Интурист». В салоне моего новенького «Москвича-2141» было еще четыре моих близких друга-спортсмена.

– И были вы не с голыми руками… Боксерские перчатки с собой прихватили, груши, настил, канаты для ринга, гонг с колотушкой, – смеется Валерий.

– Конечно, как без этой спортивной атрибутики? Никак нельзя, – в ответ улыбаюсь я.

– Но бывали и другие случаи, – продолжил мой собеседник, – со стрельбой, массовыми побоищами… И что, мы в этом случае, не защитники, не патриоты своей сибирской земли? Или когда тебя вонючей лапой звезданули по одной щеке, нужно подставлять другую… Нам такой расклад не катит.

Кто-то может мне возразить. Типа с кавказскими и другими криминальными или околокриминальными пришельцами должны жестко и непримиримо бороться менты. Так они и борются, по мере своих сил, конечно, после совершения ими преступлений. Иногда обращаются к нам за помощью.

А в итоге вот такая заморочка получилась: менты сказали зверям, мол живите, у нас в Иркутской области, типа по национальному признаку мы не преследуем, только одно условие для вас – чтобы не было на нашей территории террористических актов! Вот проституция, наркота, оружие – это стало их сферой, как бы их «легальным» промыслом.

– Да уж, Валера, однако, слов нет… Наверное, разговор на эту тему нужно завершать. Ты доходчиво, ярко и незаурядно рассказал о роли авторитетов в повседневной будничной жизни. А не пафосно ли? В массовом сознании авторитеты-законники представляются некими мрачными и зловещими личностями. Они планируют и организуют разные кровавые преступления… Страшно и жутко вспоминать убийцу и душегуба Карпа по кличке Горбун, которого блестяще воплотил на киноэкране Армен Джигарханян в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя». А как радуют в развязке кинокартины слова Глеба Жеглова (Владимир Высоцкий):

– Вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал!

Я искренне радовался, когда банду обезвредили. А какова сцена задержания главаря, когда всех бандитов выводили из их убежища – подземелья!

– Теперь Горбатый! Я сказал Горбатый!

Из глубины тридцатых годов прошлого столетия, как воплощение зла, маячит демонический образ вора в законе. Он почти отшельник. У него нет места проживания, нет семьи, нет имущества. Он как некий монах-отшельник своей веры, занимается толкованием уголовных мантр-понятий. И следит за их соблюдением другими уголовниками. Он авторитет, но только не для простого гражданина, который смотрел названный выше фильм и многие другие ему подобные на криминальную тематику. Просто не представляю, откуда может взяться уважение к подобному отщепенцу у обывателя. Только страх и желание никогда в жизни не встретиться с этим дьявольским отродьем. А ты, Валера, нарисовал радужную картину авторитета – гуманиста, миротворца с праведными устремлениями, с правильными взглядами на жизнь, на взаимоотношения в ней между людьми. Может быть вор в законе и разные там авторитеты – банальные уголовники, только уже в современной красивой обертке. И все их устремления направленны исключительно на свое личное обогащение. Рыночная экономика меняет у людей сознание и жизненные понятия. А по словам крутого сыщика Глеба Георгиевича Жеглова: вор все равно должен сидеть в тюрьме?

– Молодец, Серега, красиво говоришь. В какой-то части могу с тобой согласиться, но не полностью. Как волны океана размывают берега материка, так и время неизбежно вносит свои коррективы в представления человечества о жизни. Раньше считалось, что Земля плоская. Инакомыслящих сжигали на кострах. Но все-таки она оказалась круглой, независимо от воззрений сильных того мира. Облик и внутренне содержание у большинства авторитетов сейчас совсем другие. Конечно, среди них могут встретиться разные люди – и беспринципные, и корыстные. В семье не без урода. Я не собираюсь никого переубеждать. Я уже говорил, что не имею ни одной судимости, значит меня нельзя назвать уголовником. А еще, если говорить о художественных фильмах, то следует вспомнить замечательного актера Александра Абдулова в роли по-настоящему обаятельного вора в законе Лавра в картине режиссера Олега Фомина «Next».

В заключение скажу, чем сильнее государство, чем больше оно опирается на доверие широких народных масс, тем меньше влияние разных альтернативных неформальных объединений. Это аксиома. Мне больше добавить нечего.

Пусть каждый осмысливает эту тему сам.

– А ты, Валера, еще и романтик, и политик, воцерковлен к тому же – веришь в Бога. Но тему религии, как договаривались в начале, мы не обсуждаем. Ты так ярко и харизматично рассуждал по заданной теме, высказывая свою позицию. Конечно, не со всеми твоими выводами можно согласиться. Но я нахожусь под глубоким впечатлением от таких откровений. Тысячу лет знакомы, а оказывается, я тебя почти не знал.

– В детстве я молил Бога о велосипеде. Потом понял, что Бог работает по-другому. Я украл велосипед и стал молиться о прощении, – так говорили итальянские мафиози. А я скажу так, да уж, Серега, так бывает. Вроде, знаешь человека, но поговорив откровенно, открываешь новые его грани, – смеется в ответ Валерий Михайлович.

– Теперь давай обкашляем ситуацию начала 2000-х годов, связанную с расследованием уголовного дела, так называемой, банды Алексеева—Старожилова.

– Расследование… ха-ха-ха. Какое, Серега, нахер может быть расследование, если в зале суда не было обвиняемых? Например, того же Алексеева. Да и Сашку Старожилова выдворили из зала заседаний во время судебного следствия до его окончания. Без присутствия пацанов на них навешали все, что было угодно ментам. Они же не могли защищаться!!! Это не суд, а постыдное судилище. По крайней мере, в отношении Алексеева и в определенной степени Старожилова. Че тут обсуждать – это дела минувших дней. Что было, то было. Все равно ничего уже не изменишь. Навешанные ярлыки не сорвешь. Справедливость и правду не восстановишь, как ни старайся. Бейся, как рыба об лед, пока глаза не вывалятся, а система все равно будет защищать «честь мундира». Хотя и чести в этом случае почти никакой нет.

– Значит, Валера, все же была допущена не только процессуальная несправедливость, но и по существу, по содержанию обвинений?

– Козе понятно. С какого хера Серега Алексеев вдруг начал бы заказывать убийства предпринимателей и адвокатов. Шапиры (адвокаты) идут в судебные процессы, чтобы выполнять свою работу. А хитрые они или жадные, или еще какие, не имеет существенного значения. Сегодня ходит один, завтра может пойти другой.

Убивать их – просто бред какой-то. По такой логике надо убивать врача за то, что он, выполняя свой профессиональный долг, например, сделав операцию по поводу лечения геморроя, заглянул при этом в твою жопу. Ах, какая обида для человека-пациента с тонкой душевной организацией! И почтальона тоже надо мочить за то, что он доставил тебе письмо ху@вого содержания…

А в чем выгода для Сергея Валерьевича Алексеева в устранении бизнесменов: Чехова, Копейкина и кого-то там еще? Где мотив??? Его не было и нет!!! Обвинения в его адрес полная чушь, плоды воспаленного воображения. А вот настоящими выгодоприобретателями по этим убийствам могут быть те, кто владеет сейчас имуществом, вращавшимся тогда в орбитах убиенных. Кто сейчас жирует – там, скорее всего, и находятся ответы… По существу, кому-то просто нужно было устранить Алексеева, например, не исключаю, что той же Татьяне Исауловой, которая в период мэрства п. Листвянки, находящегося на берегу Байкала, сильно оттопырилась, раздувшись, как дирижабль. Правда, прокуроша Альбина Семеновна Колосова, уже в рамках своих терок, быстро ее опустила на грешную землю, отправив потом отдыхать на нары. Пусть всего на годик, но все же пыл немного остудила. Могли проплатить этот уголовный процесс и настоящие заказчики убийств, чтобы перевести стрелки от себя на кого-то другого. Вот тогда и была затеяна эта грязная кутерьма с придумыванием банд. Таким другим нежданно и негаданно оказался Сергей Валерьевич Алексеев. А Сашка Старожилов просто попал под раздачу. Истинных заказчиков и исполнителей при таком раскладе никто разыскивать не будет. Тема закрыта. А у ментов показатели раскрываемости тяжких преступлений пошли в гору. Другого объяснения у меня просто нет, – сурово сказал, как отрубил Валерий Михайлович, в его взгляде вдруг извергся огнедышащий вулкан.

– Валера, по несуществующей банде №1 Алексеева, как ты сказал, и козе понятно. Мне, кстати, тоже. А что ты скажешь про пресловутую банду №2 Старожилова?

– Да какая там банда… Раздули из мухи слона. Собрали до кучи различные разрозненные гоп-стопы, мокруху и, навешав ярлык – «банда», приписали все новоявленным злодеям. Про Старожилова я уже сказал. А кто остальные? Что-то я не припомню среди них авторитетных бродяг, ну ни одного. Кто-то творил, а кто-то потом пошел прицепом. Шарились по подворотням простые босяки, некоторые из них стали, по сути, терпилами (потерпевшими от ментов) и, образно говоря, козлами отпущения за все грехи: свои и чужие. Если, конечно, говорить не на жаргоне, а применительно к словам Ветхого Завета при описании еврейского праздника Йом Киппур. Как таковым словом «козёл» просто так разбрасываться нельзя, это жестокое оскорбление для правильного пацана.

Потом я познакомил Валерия с черновиком текста, написанного мною, по результатам нашего разговора (сверка нужна безусловно). Послал его по Интернету. Валерий, прочитав мои труды, пригласил меня поговорить.

Снова я в спортзале. Приехал, чтобы после тренировки Валерия обменяться мнением по содержанию этого импровизированного интервью. Сразу вспомнился Костян с Генкой, горе риелторы, с которыми довелось Березину проводить терки.

– Серега, ты там че задумался? Переодевайся и становись на разминку, – кричит Валерка.

– Так я не готовился к тренировке, у меня и формы-то с собой нет, – отвечаю я.

– Надевай кимоно Федора Делима, он ростом метр восемьдесят и комплекция у вас схожая.

– Валера, только Федин черный пояс замени. Я не имею права его носить. Пусть пацаны белый притащат, – соглашаюсь я.

В конце десятого раунда я уже почти полностью выбился из сил, хотя темп боя был невысоким, тренировочным. Валерка дышал, как будто бы ему только предстояло драться. Но я был доволен собой. В шестьдесят пять лет скакать как кузнечик и наносить удары руками и копытами как молотом дорогого стоит. Приняли душ, обсохли, присели на лавочку.

Почему я о спорте заговорил? Это не пиар. Это некая потребность организма. Люди ходят в спортзал чтобы стать сильнее, укрепить мышцы, сделать красивой фигуру, ну, или что-то вроде того. Я же никогда не занимался с железом, не качал мышцы. Все и так было в норме от рождения. А вот игровые виды спорта и единоборства у меня всегда были в приоритете. А зачем пацаны из братвы в лихие девяностые годы пропадали в спортивных залах? Все очень просто. На мой взгляд, волыну (прим. пистолет) с собой каждый день не натаскаешься. Могут менты замести и срок припаять за ношение огнестрельного оружия. А у спортсмена натренированное тело само как оружие, если он обладает навыками рукопашного боя или другими боевыми искусствами. В те суровые годы, когда любой человек на улице мог быть подвержен смертельной опасности, эти спортивные навыки при самозащите выручали здорово. На любых разборках, при любых конфликтах наши пацаны в первую очередь действовали методом убеждения. Разъясняя свою позицию, пытались найти приемлемое компромиссное решение. Но бывало и такое – твои оппоненты чуваки с одной извилиной, которая делит их жопы пополам. Такие кроме физической силы ничего не понимают. В драке всегда работаешь на опережение. При таком раскладе противник, как правило, обречен к позорному бегству с поджатым хвостом. Разные расклады бывали. Сейчас в этом плане, наверное, мало что изменилось.

А вот с возрастом, когда человек начинает утрачивать свою активность как потенциальный воспроизводитель своего рода, сама природа запускает в его организме механизмы самоликвидации. У кого-то инфаркт или инсульт и человек, «завернув ласты», отдает свою душу небесам. Кто-то скрипит, как несмазанная телега, и утопая в старческих болезнях, становится обузой для близких и окружающих. И это является страшной трагедией для пожилых и немощных людей. Порою от них отворачиваются самые близкие, им бы наследство побыстрее оформить: денежки, квартирешку, машину, дачу…

А у многих стариков вообще нет ничего за душой. Только годы, прожитые в трудах праведных во славу любимой Родины. А природа прагматична: если ты не способен к продолжению рода, значит ты лишний на этой Земле и надлежит тебе готовиться в последнее странствие на вечный покой. Старое дерево засыхает, давая рост молодым побегам, удобряя собой почву. Такой уж жестокий природный алгоритм жизни – уступай место молодым. Однако, следующее поколение должно быть достойным, иначе весь вид, род обречен на вымирание. Против законов Вселенной не попрешь.

Правда, что-то мне подсказывает, что и сама природа может корректировать свое программное обеспечение, давая людям пожить дольше в здравии и светлом рассудке. И государство наше тоже помогает… Увеличивает типа продолжительность жизни. Пенсионный возраст отодвигает в сторону увеличения. Видать, тоже заботится о людях – своих верноподданных (конечно, шутка, грустная).

Но ты можешь сопротивляться. Возносить во все горло в небесную высь: «Я могу еще оплодотворить две, три, четыре… девушки!». «Но это аморально!» – кричат тебя в ответ небеса. А природа, тихо улыбаясь, грустно глядя в глаза, неизбежно и молча укажет перстом на твое жалкое место…

Так вот, спорт продлевает жизнь, не давая безвременно улетучиться твоим жизненным энергиям. Спортивный человек призван жить дольше, если, конечно, на него не свалится кирпич или метеорит какой-нибудь.

Пока я размышлял на философские темы, Валерка собрал спортивные сумки с амуницией, чтобы направляться по домам. А я решил продолжить разговор о написанном мною после нашей беседы.

– Мы подрались на ринге, отдохнули. Теперь-то, Валера, можем поговорить о тексте интервью? Как тебе отображение на бумаге нашего разговора?

– Сергей, можно было бы и попроще изложить.

– А как проще-то? Содержание беседы я не переврал? Концептуально все понял правильно? Или у тебя есть какие-нибудь коррективы?

– Нет, концептуально и фактически все написано верно. Только пацаны, прочитав это, могут подумать, что я умничаю, типа стал круче остальных. А это уже неприлично. Я ведь в обычных простых разговорах никогда не применял философских суждений.

Я задумался. Что же это означает? И понял. Скорее всего, это скромность моего друга. Несмотря на то, что он непререкаемый авторитет для правильных пацанов, босяков и бродяг, ему не хочется возвышаться над другими. Он прост по своей натуре. И это очень даже хорошо и симпатично, по крайней мере, для меня. Он-то беседовал со мною.

Поэтому я не стал переписывать и править текст нашей беседы.

Слово самому приговоренному к ПЖ

Общались мы с Александром Старожиловым исключительно письмами. Но я попытаюсь изложить предмет нашего общения в виде разговора – диалога.

– Саша, с чего бы ты сам хотел начать свой рассказ?

– Даже и не знаю. Это как-то неожиданно. Предметного общения с доброжелательным человеком у меня не было давненько.

– Я хочу услышать от тебя откровения о тех особо тяжких преступлениях, за которые ты отбываешь пожизненный срок. Как было на самом деле.

– Хорошо. Тогда, Сергей Алексеевич, наберись терпения и слушай. Я не имел никакого отношения к инкриминируемым мне убийствам и ряду других преступлений. Ну никакого вообще! Об этом могут свидетельствовать документы и факты, которые я приведу ниже.

– Но главный свидетель обвинения Андрей Говорунов, находящийся тоже в статусе обвиняемого, изобличал тебя, сознаваясь во всех преступлениях. Как это понимать?

– Сергей Алексеевич, вы считаете меня психически нормальным?

– Да, я в этом не сомневаюсь. Ты психически здоров.

– Если бы я что-то совершил из предъявляемой гадости, не проще ли мне было признать это и не лезть в пожизненное заключение? Но меня так воспитали – я не буду оговаривать других только ради того, чтобы облегчить свое существование! Еще раз повторюсь – мне не в чем раскаиваться, кроме как в том, что был знаком с упырями, совершавшими эти бесчинства. С Говоруновым я в дружбе не был. Я не общался с ним в буквальном понимании этого слова. И многого о нем не знаю. Слышал от Говорунова же, что им под ментовской крышей (УБОП Белых) производился возврат за деньги украденных автомобилей их владельцам.

– Саша, я услышал твои слова. Думаю, что в твоем положении нет смысла врать человеку, желающему тебе помочь. В противном случае наша переписка закончилась бы, не успев начаться. Я склонен тебе верить.

Процессуальные нарушения

Главными процессуальными нарушениями, по мнению Александра Старожилова, приведшими к постановке незаконного приговора, при проведении расследования уголовного дела является циничное игнорирование фундаментальных норм Уголовно-процессуального права (УПК РФ). Само расследование и в дальнейшем судебное следствие напоминали семейный подряд по посадке. Только не картошку в колхозном поле сажали, а на нары реально невиновного человека и за преступления, которые он в действительности не совершал и не мог совершить в силу целого ряда обстоятельств (о них, материальных нормах права, Саша поведает ниже).

А сейчас о процессуальных нарушениях. Процессуальные нормы, применяемые при рассмотрении уголовных дел установлены в «Уголовно процессуальном кодексе».

Там в УПК есть такое, казалось бы, незыблемое правило.

Статья 61. Обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу

1. Судья, прокурор, следователь, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он:

1) является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу;

2) участвовал в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, помощника судьи, секретаря судебного заседания, защитника, законного представителя подозреваемого, обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика, а судья также – в качестве дознавателя, следователя, прокурора в производстве по данному уголовному делу;

3) является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу.

2. Лица, указанные в части первой настоящей статьи, не могут участвовать в производстве по уголовному делу также в случаях, если имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела.

3. Наличие информации о внепроцессуальном обращении, поступившем судье по уголовному делу, находящемуся в его производстве, само по себе не может рассматриваться в качестве основания для отвода судьи.

Статья 62. Недопустимость участия в производстве по уголовному делу лиц, подлежащих отводу

1. При наличии оснований для отвода, предусмотренных настоящей главой, судья, прокурор, следователь, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель, помощник судьи, секретарь судебного заседания, переводчик, эксперт, специалист, защитник, а также представители потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика обязаны устраниться от участия в производстве по уголовному делу.

2. В случае, если лица, указанные в части первой настоящей статьи, не устранились от участия в производстве по уголовному делу, отвод им может быть заявлен подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, защитником, а также государственным обвинителем, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями.

3. В случае отказа в удовлетворении заявления об отводе подача повторного заявления об отводе тем же лицом и по тем же основаниям не допускается.

4. Решение об отказе в удовлетворении заявления об отводе, принятое в ходе досудебного производства по уголовному делу, не является препятствием для последующей подачи заявления об отводе тем же лицом, в отношении того же лица, и по тем же основаниям в ходе судебного производства по уголовному делу.

Что же он, осужденный, имел ввиду:

Во-первых, и это, наверное, главное. Расследованием занимались, что не допустимо по закону, близкие родственники.

Например, семейство Снеговых. Его глава – прокурор Свердловского района г. Иркутска Валерий Александрович Снегов. Его сын – следователь следственного комитета Павел Валерьевич Снегов. Жена прокурора – гособвинитель Людмила Ивановна Снегова (Румынова в прошлом браке). Естественно, что они заинтересованы в обвинительной направленности расследования и приговора. Так, Снегов В. А. возбуждал уголовное дело по краже автомашины Тойота «Калдина» и разбою «Росинтел»; Павел Валерьевич Снегов входил в состав следственной оперативной группы (СОГ) по убийству В. Копейкина, допрашивал свидетеля Николаева В. Н., эти показания легли в основу приговора; Снегова Людмила Ивановна поддерживала обвинение в суде с самого начала судебного процесса. Она же и зачитывала обвинение, предлагала порядок исследования доказательств, вела допросы Говорунова и др. Примечательно, что победителем конкурса на звание «Лучший государственный обвинитель среди сотрудников аппарата прокуратуры Иркутской области в 2012 году» признана старший прокурор отдела государственных обвинителей управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами советник юстиции Снегова Людмила Ивановна. Она награждена Почётной грамотой и денежной премией. Этот 2012 год был ознаменован вынесением приговора так называемой банде Алексеева—Старожилова.

В одном из писем на тему родственного семейного подряда по посадке Саша с некоторым сарказмом припомнил, что когда-то ранее имел теплые отношения с этой самой Людмилой. Ему запомнился шрам на ее животе в виде перевернутой буквы «Т» от кесарева сечения. Да, уж… Тесен мир. Никогда не зарекайся… Сегодняшняя темпераментная сладкая кошечка из твоей постели, жадно глотающая эликсир мужской любви, может внезапно превратиться в кровожадную гиену, неистово и с огромным наслаждением пожирающую всю твою жизнь, без остатка… Как говорится в подобных случаях: «Без комментариев. Я со свечкой не стоял. Детали Сашка сообщать не захотел – джентльмен. А мне они и не нужны».

Близкие родственники ошибок и тем более нарушений закона со стороны членов своих семей, следователей и прокуроров, не склонны замечать по определению, а скорее наоборот – готовы прикрыть ошибки и должностные преступления друг друга.

Во-вторых, ненадлежащие защитники у обвиняемых.

Например, адвокат Курицына Надежда Михайловна, защитник Старожилова и одновременно свидетель в этом уголовном деле, в девичестве носила фамилию Кумыс. Ее внучатый племянник, сын почетного работника прокуратуры Бориса Владимировича Кумыса – Игорь Борисович Кумыс – следователь по этому делу. Он расследовал покушение на кражу в ИОПНД – психдиспансере и разбое на ОАО «СК Вектор» за эти эпизоды в том числе был осужден А. В. Старожилов. Кумыс Игорь Борисович принял дела к производству 13.04.2006 года.

Согласитесь, это тебе ни какие-нибудь Ивановы или Петровы. Фамилия Кумыс встречается гораздо реже, а их родословную связь можно проследить по данным сайта еврейского захоронения в Иркутске. Другими словами, как полагает наш арестант, адвокат Курицына имела заинтересованность в обвинительном исходе расследования и судебного приговора. И такой интерес был явно не в пользу обвиняемого.

В-третьих, вопрос: к кому поступали жалобы от арестантов на работу следственной группы при расследовании преступлений, так называемых банд № 1 и № 2?

К судье Октябрьского суда Черновой Е. А., которая являлась по совместительству женой одного из руководителей следственной группы – следователя по ОВД прокуратуры Иркутской области Чернова С. Э., принимавшего участие в производстве предварительного расследования по уголовному делу.

Как вы думаете, чьи интересы при таких обстоятельствах она защищала? Конечно же своего мужа. Тут и к бабке ходить не надо, и прорицательница Ванга не нужна. Таков закон природы: «Муж и жена – одна сатана»! Определение в данном контексте символично и близко к своему смысловому содержанию.

Немного позже противоправную деятельность этого тендема критически оценил Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ дело №60126/08). Европейский суд единогласно постановил, что в этом деле власти России нарушили требования п. 3 ст. 5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность). Но это было по другому делу. Кстати, судья Чернова в дальнейшем стала широко известна в Иркутске. Она проявила необыкновенную «принципиальность». В результате приговора от 26 мая 2017 года по резонансному происшествию инспектора ГИБДД Дмитрия Лызуненко, оформившего протокол о задержании в нетрезвом состоянии судьи областного суда Дмитрия Белякова, уволили из органов. Свердловский районный суд 27 июня 2017 года отказал полицейскому в восстановлении на работу, считая, что инспектор совершил проступок, порочащий честь офицера полиции, и был уволен законно. Сам судья Беляков чудесным образом совершенно законно освобожден от всех видов административной ответственности за совершенное ДТП и управление транспортом навеселе.

В-четвертых, будучи удаленным из зала судебных заседаний, Старожилов почти год не мог себя защищать в судебном процессе. Его интересы «представляла» вышеназванная Курицына Н. М. Ознакомившись с материалами дела, он мог только в последнем слове выразить свое несогласие с позицией обвинения. Он это и сделал. Круг названных им противоречий, не разрешенных в судебном заседании, при соответствующем исследовании и анализе был способен серьезным образом поколебать доводы прокуроров о виновности Александра, но суд все его доводы оставил без внимания, по существу игнорируя их. А это является грубым нарушением Закона.

В-пятых, как сообщает Александр Старожилов, уйдя в совещательную комнату для вынесения приговора, судья Куйбышев тут же, не вынося приговора по банде Алексеева—Старожилова, продолжил вести уголовное дело по обвинению Гаврилова Вячеслава 1973 г. р. Если это на самом деле так, то данный факт является грубым нарушением тайны совещательной комнаты при постановке приговора в связи с существенным нарушением процедуры судопроизводства (п. 8 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ). И такой судебный акт подлежит безусловной отмене (например, обзор судебной практики ВС РФ №3 от 2017 года в Постановлении № 47-П17). Доказывание этого юридического факта не требует больших усилий. Нужно только сопоставить во времени протоколы данных судебных заседаний в 2012 году. Кстати, как утверждает Старожилов, Гаврилов, после полутора лет судебных разбирательств, был осужден на двадцать лет. Вот такой судебный конвеер…

Этот перечень процессуальных нарушений можно еще долго продолжать. Например, отказ в отводе адвокатов по вполне обоснованному ходатайству.

При таких обстоятельствах, если мы находимся не в банановой республике, а государстве, именуемом себя правовым, вынесенный приговор подлежал бы безусловной отмене и дальнейшему пересмотру дела только по процессуальным мотивам.

Однако, мелодия этой песни и ноты вместе с партитурой писались разными, но очень мотивированными на успех, режиссерами и композиторами. При этом в сцены со свершившимися уже действиями-злодействиями вписывался новый персонаж, который был ни при делах – наш бедолага обвиняемый как их участник. Наверное, надо было проявить изрядное «профессиональное» мастерство, чтобы понудить других актеров из этой пьесы играть и петь обвинительные и признательные партии под палочку прокурорского дирижера. «А что, вальс по ребрам этим актеришкам уже сыграли различными ударными инструментами, будут петь наши арии. Иначе, ух, нах…», – наверное, не без гордости за свой «праведный» труд думали «иудушки» с различными чинами и званиями на погонах. Никого уже не волновали вопросы законности и справедливости.

Мнение новосибирского адвоката

Новосибирский адвокат Валерий Щеголев был просто ошарашен, когда знакомился с материалами дела и писал кассационную жалобу. Вот вдержка из нее.

«Уголовное дело № 88016 по обвинению Старожилова А. В. и других лиц является ярчайшим примером попрания основных и фундаментальных принципов уголовного процесса. Анализ материалов предварительного следствия показывает то, что следственным органам и судьям первой инстанции вообще неведомы такие базовые институты уголовного процесса как право обвиняемого иметь независимого от позиций других участников процесса защитника, право иметь свою позицию по уголовному делу и рассчитывать на её поддержание адвокатом.

Председательствующий по делу, имеющий совсем незначительный стаж для рассмотрения подобной категории дел (значительно меньший срока расследования дела), судья Куйбышев А. В., приняв его к производству, вместо изучения материалов предварительного следствия, скрупулезного анализа оснований для отвода участвующих по делу защитников и государственных обвинителей, начал в истеричном темпе судебное следствие. Хотя имеющиеся ошибки и недочеты досудебной стадии сделали НЕВОЗМОЖНЫМ ВЫНЕСЕНИЕ ЛЮБОГО ПРИГОВОРА. Чем дальше судья Куйбышев отдалялся от необходимости возвращения уголовного дела прокурору для перепредъявления всем обвиняемым обвинения, замены ненадлежащих защитников на надлежащих, тем больше он увязал в неустранимых в судебном следствии процессуальных нарушениях, связанных с правом обвиняемых иметь надлежащих защитников на досудебной стадии. Вступая в постоянную перепалку с подсудимым Старожиловым, который заявлял вполне обоснованные ходатайства о необходимости возвращения уголовного дела на стадию предварительного следствия, судья Куйбышев, по надуманным причинам вообще удалил нарушителя спокойствия из зала суда, оставшись наедине с защищавшей Старожилова свидетелем Курицыной Н. М. В итоге, судья Куйбышев, после пребывания в полугодовом совещании со своими мыслями, изрек Старожилову приговор о пожизненном лишении его свободы, ни полусловом не упомянув в приговоре всю историю и причины правового конфликта на поле правосудия между судьей и подсудимым».

Мне немного взгрустнулось. Вспомнилась народная притча.

«Перед судом стоит бродяга с бородой. – Если вы совершили все, в чем вас обвиняют, – говорит судья, – то совесть у вас должна быть такой же черной, как ваша борода.

– Если судить о совести по бороде, – возразил бродяга, – то у вас ее нет совсем».

К чему бы это припомнилось? Не знаю…

Изучая взвешенные доводы осужденного, мне было очень трудно с ним спорить и отвергать или опровергать его суждения. Просто крыть было нечем.

Противоречия, неразрешенные в суде

– Запомни, – говорил Антуан де Сент-Экзюпери, – неразрешимая проблема, непримиримое противоречие вынуждают тебя превозмочь себя, а значит, вырасти – иначе с ними не справишься. Так сколько же еще нужно закаляться Александру Старожилову, чтобы наконец-то появился проблеск в конце тоннеля. Он обречен? Его никто не слышит или не хочет вникать?

Ниже приводятся материалы, с которыми Александр Старожилов официально обращался в судебные инстанции. Автор книги практически ничего в них не менял. Только в начале каждой главы обобщил ключевые моменты, которые могли бы поставить под сомнение выводы обвинения. Читателю, возможно, для поверхностного представления будет достаточно этих строк. Но для более глубокого изучения и понимания вопроса, нужно внимательно познакомиться со всем текстом, написанным сегодняшним узником колонии для пожизненно заключенных.

Наш народ мудрый. Его недюжинный ум проявляется в разных поговорках, притчах, сказаниях. «С человеком, что бессмысленно убивает, не ведут осмысленных споров». «Били Фому за Еремину вину». «Была бы спина, найдется и вина». «Виноватый винится, а правый ничего не боится». «Всякая неправда обличается». Какая из поговорок более всего подходит к данному случаю, к истории, описываемой в этой книге? Пусть читатель определяет для себя сам. Я в своем понимании уже определился – две последние. Может быть я заблуждаюсь. Время покажет и расставит все на свои места. Главное, чтобы это не было слишком поздно. Ниже приведу некоторые примеры.

Убийство предпринимателя Павла Чехова 20.07.2004 г.

Материалы из дополнения к кассационной жалобе на приговор Иркутского областного суда от 10.12.2012 г., потом к ней были другие дополнения, уточняющие позицию Старожилова. Из-за большого объёма материалов я их не публикую дословно, а учитываю в ключевых вопросах ниже и вставляю далее в текст основные их положения.

Ключевые моменты, которые могут свидетельствовать о невиновности обвиняемого Старожилова А. В. в этом тяжком преступлении:

1. Отсутствие Старожилова А. В. на месте преступления во время совершения убийства Павла Чехова в связи с его нахождением в другом, значительно удаленном районе города Иркутска.

2. Фальсификация доказательства – орудия преступления и патронов к автоматам Калашникова.

3. Неразрешенные в суде вопиющие противоречия в совокупности показаний целого ряда свидетелей с места преступления и о времени совершения преступления: Шульгина В. Г., Терехова А. В., Карасева А. В., Беляевой З. И. Свидетели называли реальное время совершения преступления, что на месте преступления видели только одного человека, одетого в камуфляжную форму. Тогда как Говорунов утверждал, что их, участников убийства, было трое.

4. Принятие судом на веру противоречивых показаний с признаками заведомо ложных от главного свидетеля обвинения – подсудимого Говорунова А. И. Например, давая показания об участии в убийстве, Говорунов абсолютно не ориентировался на месте преступления. Говоря о том, что выслеживали Чехова на протяжении года, абсолютно не ориентировался на местности в районе проживания Павла Чехова. Длительно разрабатывая Чехова, он понятия не имел, что семья Чеховых периодически проводит время на свое даче.

5. Оставление без должного внимания, анализа, исследования и оценки доказательств, опровергающих позицию обвинения:

Биллинговых экспертиз о местонахождении абонента сотового оператора во время совершения тяжких преступлений.

Протокол осмотра места происшествия с применением кинолога и служебной собаки полностью опровергают показания Говорунова, т.к. служебно-розыскная собака, взяв след преступника, указала совсем другой маршрут перемещения убийцы на местности.

Экспертизы биологических следов на патронах, окурках, шприцах, изъятых с места происшествия, которые однозначно засвидетельствовали, что эти следы не имеют отношения к обвиняемым.

Отказ подсудимого Стоянова в полном объеме от оговора меня в части подготовки и участия в убийстве Павла Чехова.

По материалам дела проходит автомобиль «Нива», на котором якобы преступники уезжали с места происшествия. При том, что в средствах массовой информации публиковалось, что был найден ранее угнанный автомобиль ВАЗ-2106, на котором скрывались преступники и бросили его возле р. Ушаковки.

20.07.2004 года в 13.20 поступил звонок в Куйбышевский РОВД Иркутска о том, что по улице Лесной, 109 около станции юннатов были слышны выстрелы, после чего был обнаружен труп Чехова П. А.

Согласно заключению биллинговой экспертизы, 20.07.2004 года в 13 часов 38 минут было произведено телефонное соединение между номерами 668556 (Старожилов) и 402808 (Путятин). При этом абонент 668556 находился в районе действия базовой станции, расположенной по адресу ул. Красноказачья, 119 (Трикотажная фабрика). Следовательно, я находился на значительном удалении от места совершения убийства и не мог участвовать в его совершении.

Приговором судьи Куйбышева я признан виновным в совершении убийства Чехова П. А. Приговор не соответствует требованиям ст. 297, 307 УПК РФ, в связи с чем подлежит отмене.

1. В ходе выступления с последним словом, мною сообщены обстоятельства, свидетельствующие о моей невиновности в совершении данного преступления, мотивах оговора меня Говоруновым А. И., фабрикации уголовного дела, недопустимости ряда доказательств и другое. Ни один из приведенных мною доводов не получил надлежащей юридической оценки в приговоре.

Исходя из того, что большинство приводимых мною доводов было сообщено впервые, то судья Куйбышев в силу требований ст. 294 УПК РФ, был обязан возобновить судебное следствие и проверить вновь полученные сведения. Вместо этого судья Куйбышев полностью проигнорировал все доводы, что, очевидно, должно быть приравнено к лишению права на выступление с последним словом. Данное обстоятельство свидетельствует об обвинительном уклоне судебного разбирательства, грубейшем нарушении права подсудимого на защиту в судебном заседании, где обсуждался вопрос о пожизненном лишении меня свободы. В соответствии со ст. 381 УПК РФ, приговор, постановленный при вышеуказанных обстоятельствах, подлежит отмене.

2. В основу приговора судья Куйбышев положил доказательства, имеющие существенные противоречия, которые не были доказаны в ходе судебного следствия. Так, согласно телефонному сообщению от 20.07.2004 в 13.20 поступил звонок в Куйбышевский РОВД Иркутска о том, что по улице Лесной, 109 около станции юннатов были слышны выстрелы, после чего был обнаружен труп Чехова П. А.

Между тем, допрошенный в судебном заседании свидетель Терехов А В в протоколе судебного заседания пояснил, что является очевидцем преступления. Он посмотрел время на телефоне, было 13 часов 21—24 минуты, точно не помнит. Поговорил 4—5 минут по телефону, в зеркало заднего вида увидел автомобиль БМВ, пропустил его, раздались выстрелы. Время на телефоне выставлял по телевизору, часы шли точно. Более точное время названо свидетелем Тереховым в протоколе от 20.07.2004 и от 1.11.2005 года – «Проснулся в 13 часов 24 минуты». Таким образом, из показаний свидетеля Терехова А. В. следует, что выстрелы в Чехова были произведены в 13 часов 28—29 минут, что противоречит времени, записанном в телефонном сообщении. В судебном заседании от 1.09.2010 года, по ходатайству гособвинителя, были оглашены протоколы допросов свидетеля Карасева А. В., о чем записано в протоколе судебного заседания.

Судья Куйбышев в основу приговора положил протокол допроса свидетеля Карасева А. В. При этом судья не мотивировал, по каким причинам отвергается протокол допроса свидетеля Карасева А. В. от 2.08.2004 года, тем самым судья Куйбышев нарушил требования ст. 307 УПК РФ. Между тем очевидно, что протокол допроса от 2.08.2004 противоречит времени, записанному в телефонном сообщении. В связи с чем очевидно, что протокол проигнорирован судьей Куйбышевым умышленно.

Так, в ходе допроса 2.08.2004 свидетель Карасев сообщил: «20 июля 2004 года, когда я находился у себя в офисе клуба, мне на мобильный телефон поступил звонок, на табло высветилась аббревиатура „БМВ“, это значит, что звонил Чехов. Звонок поступил в 13 часов 22 минуты или 23 минуты».

Из показаний свидетеля Карасева следует, что выстрелы в Чехова не могли быть произведены в 13.20, так как в этом случае он не смог бы уже позвонить Карасеву А. В. в 13 ч. 22—23 минуты.

В совокупности с показаниями свидетеля Терехова А. В., показания свидетеля Карасева А. В. свидетельствуют о недостоверности времени, записанном в телефонном сообщении.

Кроме того, согласно показаниям свидетеля Терехова А. В., когда раздались выстрелы, он увидел, как открылась водительская дверь автомобиля БМВ и из нее вывалился человек.

При таких обстоятельствах является очевидным, что Чехов звонил Карасеву до того, как в него были произведены выстрелы.

Данное обстоятельство дополнительно свидетельствует о недостоверности времени, записанном в телефонном сообщении.

Указанное противоречие не было отражено в ходе судебного следствия, не получило оно надлежащей оценки и в приговоре суда.

Судья Куйбышев взял за основу сведения о времени преступления, отраженные в телефонном сообщении, при этом не мотивируя в приговоре, по каким причинам проигнорированы показания свидетелей Карасева и Терехова о времени преступления, чем нарушил требования п. 1.2. ст. 307 УПК РФ

Между тем, устранение указанных выше противоречий и установление достоверного времени совершения преступления имели существенное значение для разрешения уголовного дела.

Так, согласно заключению эксперта, 20.07.2004 года в 13 часов 38 минут было произведено телефонное соединение между номерами 668556 (Старожилов) и 402808 (Путятин). При этом абонент 668556 находился в районе действия базовой станции, расположенной по адресу ул. Красноказачья, 119 (Трикотажная фабрика). Как следует из показаний Говорунова А. И. данным звонком Старожилов сообщил Алексееву С. В. о совершенном преступлении.

Если брать за основу показания свидетеля Терехова А. В. (проснулся в 13.24, поговорил по телефону 4—5 минут, после этого увидел БМВ, раздались выстрелы. То время выстрелов и соответственно время преступления приходится на 13 часов 28—29 минут. Тем самым, мне, чтобы совершить звонок в 13 часов 38 минут, необходимо было доехать до Трикотажной фабрики за 9—10 минут.

Из показаний Говорунова А. И. следует: «Автомробиль НИВА завелся не сразу, были совершены три остановки, пропускали перегородивший дорогу грузовик (допрос свидетеля Харченко), переодевались, меняли госномера, доехали до трикотажной фабрики, выгрузили оружие в гаражный бокс, после чего Старожилов позвонил Алексееву С. В.

Исходя из того, что трикотажная фабрика (Красноказачья, 119) находится на значительном удалении от места преступления, при этом необходимо пересечь две главные дороги – ул. Баррикад и ул. Первая Советская, то при вышеописанных обстоятельствах доехать до трикотажной фабрики за 9—10 минут невозможно.

Таким образом, показания свидетеля Терехова опровергают показания Говорунова.

В моем последнем слове я обращал на это обстоятельство внимание судьи Карышева, однако оценки этому доказательству в приговоре не дано. Наоборот, судья Куйышев проигнорировал указанные выше сведения, причем сделал это сознательно, что свидетельствует о заинтересованности судьи Куйбышева в вынесении обвинительного приговора.

Таким образом, нарушение ст. 307 УПК РФ, судья Куйбышев не мотивировал в приговоре, по каким основаниям отвергнуты показания свидетелей Терехова А. В., Карасева А. В. в части времени совершения преступления, и почему именно телефонное сообщение является, по мнению судьи, более достоверным.

Исходя из вышеизложенного, следует, что в основу приговора положены доказательства, имеющие существенные противоречия, которые не были устранены в ходе судебного следствия. Приговор постановлен при грубейшем нарушении права подсудимого на защиту. Приговор постановлен с нарушением требований о всестороннем, полном и объективном рассмотрении дела. Приговор постановлен при осознанном игнорировании судьёй доказательств, опровергающих версию обвинения.

При изложенных обстоятельствах, в соответствии со ст. 380, 381, УПК РФ, приговор подлежит отмене.

3. Определением от 18.04.2012 г. судья Куйбышев отказал в удовле6творении ходатайства о вызове в судебное заседание свидетеля Шульгина В. Г.

В обосновании своего решения судья Куйбышев указал: «…отказать в удовлетворении ходатайства подсудимого Старожилова… о вызове и допросе свидетеля Шульгина В. Г., поскольку они не являются очевидцами преступлений. Из материалов уголовного дела и из названных ходатайств не следует, что указанные свидетели могут дать пояснения по обстоятельствам совершения преступлений. Кроме того, из ходатайств Старожилова не следует, что данные свидетели могут дать пояснения по алиби подсудимого или по иным обстоятельствам, свидетельствующим об их невиновности».

Указанные определения не соответствуют требованиям п. 4 ст. 7 УПК РФ, по следующим основаниям.

Во-первых, в соответствии со ст. 240 УПК РФ решение суда может быть основано только на тех материалах уголовного дела, которые были предметом исследования в судебном заседании.

Из решения судьи Куйбышева не следует, какими материалами дела руководствовался судья, когда указывал, что свидетель Шульгин В. Г. не может дать пояснения по обстоятельствам преступления.

В связи с чем, решение от 18.04.2012 года является необоснованным.

Во-вторых, допрошенный в судебном заседании свидетель Саранчин С. С. В протоколе судебного заседания пояснил:

Во вторник в час пятнадцать позвонил Шульгин и сказал, что стреляли в Чехова.

20 июля в 13.15 мы находились на обеде, нам позвонили и сказали, что стреляли в Чехова Павла Анатольевича.

Отвечая на мои вопросы, свидетель Саранчин С. С. пояснил:

– отвечая на вопросы гособвинителя, вы указали что во вторник в 13.15 вам позвонил Шульгин. Почему вы так хорошо запомнили время?

– Такие происшествия в жизни бывают единственный раз.

– Я понимаю, но прошло шесть лет. Можете пояснить почему вы так хорошо запомнили время?

– Я уже ответил на этот вопрос.

Последний ответ свидетеля Саранчина отражен не полно. Так как он пояснил в суде, что внес эти сведения в записную книжку, в связи с чем и указал время звонка Шульгина – 13 часов 15 минут.

Таким образом, из показаний свидетеля Саранчина С. С. следует, что Шульгин В. Г. сообщил об убийстве Чехова раньше, чем об этом узнали сотрудники милиции (13 часов 20 минут), раньше по времени, о котором сообщили свидетели Карасев и Терехов.

Полученные в судебном заседании сведения требовали выяснения, так как они дают основания полагать, что свидетель Шульгин В. Г. либо был причастен к совершению убийства Чехова, либо обладал сведениями об обстоятельствах его совершения. В любом случае необходимо было установить, откуда свидетель Шульгин узнал об убийстве Чехова, которое по времени еще не произошло.

В связи с чем, выводы судьи Куйбышева противоречат установленным в судебном заседании обстоятельствам.

Исходя из вышеизложенного следует, что решение об отказе в удовлетворении ходатайства о вызове свидетеля Шульгина В. Г. является незаконным, необоснованным и противоречащим установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам, в связи с чем подлежат отмене.

Кроме того, решением от 18.04.2012 г. судья Куйбышев нарушил конституционное право на защиту, а также требование уголовно-процессуального закона РФ о всестороннем, полном и объективном рассмотрении уголовного дела. Так же необходимо отметить, что адвокат – свидетель Курицына Н. М. – фактически отказалась от моей защиты, что выразилось в необеспечении явки свидетеля Шульгина В. Г. в зал судебного заседания. Тем самым, выводы судьи Куйбышева о надлежащем осуществлении моей защиты адвокатом-свидетелем Курицыной Н. М. противоречат фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с изложенным и в силу положений ст. 380,381 УПК РФ, ст. 48 Конституции РФ, приговор подлежит отмене.

4. В приговоре судья Куйбышев указал «Согласно протоколу опознания подсудимый Говорунов А. И. уверенно опознал свидетеля Казанцева В. В. как человека, который мог видеть его и Старожилова во дворе дома на ул. Литвинова, когда они вели наблюдение за Чеховым». В соответствии с ч. 8 ст. 193 УПК РФ в целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым.

Из протокола опознания следует, что опознание проводилось в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетелем Казанцевым В. В. (опознаваемый) Говорунова А. И. (опознающий).

При этом в материалах уголовного дела отсутствует решение следователя о проведении следственного действия – опознания, в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего, в связи с чем невозможно установить причины и основания принятого следователем решения, а также проверить его законность и обоснованность.

Вместе с тем, в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о том, что свидетель Казанцев В. В. каким-либо образом угрожал Говорунову А. И., в связи с чем отсутствовали основания для проведения опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего.

В протоколе предъявления лица для опознания так же отсутствуют сведения о причинах производства опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение, а также отсутствуют сведения о том, что понятые находились в месте нахождения опознающего.

Таким образом, опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение проведено в отсутствие на то законных оснований.

В соответствии с п. 4 ст. 193 УПК РФ лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности сходными с ним.

Лица, предъявляемые для опознания, считаются сходными по внешним признакам, если они не имеют резких отличий по сложению тела, по возрасту, росту, по форме и цвету лица, волос, глаз, прическе, по цвету и фасону одежды, по особым приметам.

Из протокола опознания следует, что Зырянов В. И. 903.04.1952 г. р. на 13 лет моложе свидетеля Казанцева В. В. (27.07.1939 г. р.), а второй старше Казанцева на 5 лет.

Согласно БВС РФ 1994 г. № 5 с. 14 предъявленные для опознания лица, одно из которых моложе его на 11 лет, является нарушением правил опознания.

В связи с тем, что Зырянов моложе опознаваемого Казанцева на 13 лет, то в силу указанного, опознание должно быть признано проведенным с нарушениями п. 4 ст. 193 УПК РФ.

Так же необходимо обратить внимание на то, что в протоколе опознания отсутствует описание опознаваемого и статистов по форме и цвету лица, глаз, форме носа и прическе, форме бороды.

При этом Говорунов указал, что опознал Казанцева «по внешним признакам лица, носу, глазам и бороде».

Отсутствие указанного выше описания опознаваемого и статистов не позволяет проверить показания Говорунова.

Кроме того, указанные Говоруновым внешние признаки лица, носа, глаз и бороды являются неопределенными, не содержат индивидуальных признаков, присущих Казанцеву.

Очевидно, что и у опознаваемого и у статистов имелись все названные Говоруновым приметы.

Согласно БВСА РФ 1994 г. № 5 ст. 14 опознание не может быть признано обоснованным, если опознающий указал такие признаки и приметы, которые вследствие своей неопределенности, недостаточны для установления личности.

Обо всех этих обстоятельствах я указывал при выступлении с последним словом, однако судья Куйбышев не дал им оценки, положив в основу приговора доказательство, при наличии оснований для признания его недопустимым.

Таким образом судья Куйбышев нарушил право на защиту и требования уголовно-процессуального закона РФ о всестороннем, полном и обоснованном рассмотрении уголовного дела.

Выводы же судьи Куйбышева о допустимости протокола опознания противоречат установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам.

В соответствии со ст. 380, 381 УПК РФ приговор подлежит отмене.

5. В основу приговора судья Куйбышев положил заключения эксперта, согласно которым «на патронах, изъятых с места происшествия, обнаружен пот, который мог произойти как от одного Стоянова, так и за счет примеси с ним пота Старожилова. Пот на одном патроне и пяти гильзах с места происшествия мог произойти от Говорунова, возможна примесь пота Старожилова, на семи гильзах и магазине обнаружен пот, который мог произойти от смешения пота Старожилова, Говорунова и Стоянова.

На листе приговора судья Куйбышев указал: «В судебном заседании подсудимый Говорунов А. И. пояснил, что в подготовке убийства Чехова принимали участие он, Старожилов и Стоянов. Несколько раз они втроем выезжали на место преступления с автоматами и ожидали проезда Чехова. Стоянов брал в руки патроны, которые впоследствии использовались при совершении убийства Чехова. Он так же мог брать в руки патроны. Оружие заряжал Старожилов».

Между тем, показания о том, что Стоянов и Говорунов брали в руки патроны, появились только после оглашения вышеуказанных экспертных заключений, на что сразу же было обращено внимание судьи Куйбышева.

Однако судья Куйбышев отстаивал показания Говорунова, сообщая заведомо ложные сведения. Необходимо обратить внимание на предположительные ответы Говорунова, которые использованы судьей в приговоре как установленный факт. Кроме того, согласно ответу Говорунова: «Я вкратце поясню. Действительно старались в перчатках, но иногда возможно бывало и такое, что кто не соблюдал, так сказать, технику безопасности». Из этого следует, что на патронах, на гильзах должны были остаться отпечатки пальцев рук… Однако в соответствии с выводами заключения экспертизы, оглашенном в судебном заседании – «на 20 гильзах калибра 5,45, магазине от автомата и 23-х патронах калибра 7,62… следов рук не обнаружено».

Таким образом показания Говорунова опровергаются исследованным в судебном заседании заключением эксперта, которое в нарушение требований ст. 30 (п. 2.) УПК РФ немотивированно отвергнуто судом.

Кроме того, в ходе предварительного и судебного следствия при допросе по эпизоду убийства Чехова, Говорунов сообщал иные обстоятельства.

Так, отвечая на вопрос следователя «Поясните, кто заряжал оружие? Были ли на вас перчатки?» Говорунов пояснял: «Перчатки на нас были всегда. Это были матерчатые перчатки, белого цвета с пупырышками. Оружие заряжал, хранил и приобретал всегда Старожилов. В этом случае магазин всегда заряжал Старожилов».

Согласно протоколу допроса Говорунова следует «Я могу уверенно сказать, что у Старожилова был автомат калибра 5,45, а у меня 7,62, поскольку магазин Старожилов заряжал в моем присутствии, и я видел размеры патронов, которые он заряжал в магазин».

Таким образом в ходе предварительного следствия, при имеющейся возможности, Говорунов не сообщал о том, что он и Стоянов участвовали в снаряжении боеприпасами магазинов к автоматам. Более того, из протокола допроса прямо следует, что магазины заряжались в присутствии Говорунова, Стоянова не было. Так же Говорунов пояснил, что всегда использовались перчатки.

То обстоятельство, что магазины снаряжались Старожиловым, Говорунов подтвердил в судебном разбирательстве.

Так, в судебном заседании 18.12.2008 г. на вопрос адвоката Шафир В. И. «Кто набивал патронами магазины автоматов, которые были при вас в день убийства?» Говорунов ответил «Магазины автоматов набивал Старожилов».

В этом же судебном заседании, отвечая на вопросы Стоянова, Говорунов пояснил:

– Рожки от автоматов кто заряжал?

– Рожки заряжал Старожилов.

– Сколько патронов заряжал Старожилов?

– Я не знаю, я не считал.

Таким образом, является очевидным, что после оглашения биологических экспертиз, которыми опровергались показания Говорунова, так как мне не принадлежат антигены А и В, Говорунов изменил показания и высказал предположения о том, что и он, и Стоянов принимали участие в снаряжении магазинов и автоматов.

Судья Куйбышев проигнорировал указанные противоречия в показаниях Говорунова А. И., не дал им оценки в приговоре и, наоборот, признал показания Говорунова правдивыми и согласующимися между собой.

Очевидно, что вывод судьи Куйбышева противоречит установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам.

Кроме того, в ходе выступления с последним словом, мною обращалось внимание судьи Куйбышева на недостоверность заключений экспертиз, о чем записано в протоколе судебного заседания.

Так, согласно выводам указанных заключений экспертиз, на 7 патронах калибра 7,62 мм выявлены антигены «А» и «Н», происхождение пота возможно за счет пота одного Стоянова А. О., поскольку ему свойственны оба выявленных антигена, частичное выявление антигена «А» возможно за счет примеси пота Старожилова А. В. Пот от Говорунова произойти не мог. На одном патроне калибра 7,62 мм и 5 гильзах калибра 5,45 мм выявлены антигены «В» и «Н», происхождение пота возможно за счет Говорунова А. И., поскольку ему свойственны оба выявленных антигена, Частичное выявление антигена «Н» возможно за счет примеси Старожилова. Пот Стоянова исключается. На 7-и гильзах калибра 5,45 мм и на магазине выявлены антигены «АВН», которые могли произойти за счет смешения пота от всех, проходящих по делу лиц, принадлежность от них не исключается. От каждого в отдельности пот произойти не мог. На 8-и гильзах калибра 5,45 мм и на 15 патронах калибра 7,62 следов пота не обнаружено.

Во-первых, заключение эксперта является вероятностным.

Выводы эксперта должны быть конкретными и категоричными. Вероятное заключение эксперта не отвечает требованиям допустимости доказательств и не пригодно для обоснования выводов по делу.

Таким образом, выводы судьи Куйбышева основаны на предположительных выводах эксперта и противоречат показаниям Говорунова.

Во-вторых, при выстреле в патроне воспламеняется порох, образуя высокую температуру, в связи с чем выводы эксперта о наличии следов пота на гильзах калибра 5,45 мм и патронах калибра 7,62 мм вызывают сомнение в достоверности.

В-третьих, согласно разделу описания вещественных доказательств следует: «В судебно-биологическое отделение доставлен черный целлофановый пакет, снабженный надписью следователя и подписанный всеми участниками выемки, опечатанный оттиском печати «Для пакетов» прокуратуры Куйбышевского района. Целостность упаковок не нарушена. Все вещественные доказательства раздельно упакованы и имеют подобные надписи. 1. «Прокуратура куйбышевского района у/д № 59066 вещественное доказательство гильзы калибра 5,45 в количестве 20 штук», каждая гильза упакована в отдельный целлофановый пакет, пронумеровано 1—20…

6. У/д № 59066 Магазин с 23 патронами калибр 7,62 «По вскрытии свертка обнаружен магазин из металла черного цвета длинной 23 см, толщиной 3 см…. На момент исследования был наполнен патронами… Патроны были нами извлечены…»

Таким образом, из описания вещественных доказательств, представленных на экспертизу, следует, что ранее с ними не производилось никаких следственных действий или экспертиз, так как сведения об этом отсутствуют в пояснительных надписях на упаковке.

Между тем, 21.07.2004 г. данные вещественные доказательства были осмотрены следователем, о чем составлен протокол осмотра. При этом нарушалась упаковка, впоследствии вновь опечатывалась и наносились разъяснительные надписи. Кроме того, с 20 гильзами калибра 5,45 мм, магазином и 23 патронами калибра 7,62 производилась экспертиза, о чем составлено заключение, оглашенное в судебном заседании.

Отсутствие данных сведений на упаковке, представленной на экспертизу вещественных доказательств, вызывает сомнение в достоверности заключения эксперта.

Согласно заключению эксперта «при вскрытии пакета извлечены 20 гильз калибра 5,45 … некоторые гильзы загрязнены пылью и землей. При вскрытии свертка извлечен магазин от автомата, … из магазина извлечены 23 патрона… Для выявления следов рук поверхность 20 гильз калибра 5,45 мм, магазина автомата и 23 патронов калибра 7,62 мм обрабатывались дактилоскопическим магнитным порошком „Рубин“ с помощью кисточки флейц».

Из заключения данной экспертизы не следует, что магазин автомата вновь наполнялся патронами после проведенных исследований.

В заключении эксперта отсутствуют сведения о том, что гильзы калибра 5,45 мм загрязнены пылью и землей, а так же что на них имеются следы дактилоскопического магнитного порошка «Рубин». Из чего следует, что экспертом, при производстве экспертизы были удалены следы загрязнений пылью и землей, а так же следы дактилоскопического порошка.

В связи с чем имеется вероятность того, что и другие следы, если они имелись, были бы так же удалены с поверхности исследуемых объектов. Исходя из вышеизложенного следует, что имеются основания, позволяющие сомневаться в достоверности заключения эксперта.

Все эти обстоятельства сообщались в последнем слове. Однако судьей Куйбышевым они полностью проигнорированы.

Таким образом, судья Куйбышев нарушил право на защиту, и положил в основу приговора заключения экспертиз при наличии оснований для признания их недопустимым доказательством. В соответствии со ст. 380 381 УПК РФ, при вышеописанных обстоятельствах, приговор судьи Куйбышева подлежит отмене.

7. В основу приговора судья Куйбышев положил заключение экспертиз, о чем записано в приговоре.

Согласно разделу «Исследование гильз калибра 5,45 мм» на экспертизу было представлено 20 гильз калибра 5,45 мм, имеющих следующие маркировочные обозначения:

«539», «88» – на дне 1 гильзы; «539», «95» – на дне 1 гильзы; «17», «94» – на дне 4 гильз; «17», «97» – на дне 1 гильзы; «17», «93» – на дне 5 гильз; «17», «81» – на дне 6 гильз; «17», «95» – на дне 1 гильза; «60», «80» – на дне 1 гильзы.

Согласно разделу «Исследования» на экспертизу была представлена 21 гильза калибра 5,45 мм, изъятая с места происшествия, имеющая следующие маркировочные обозначения:

«539», «88» – на дне 1 гильзы; «539», «95» – на дне 1 гильзы; «17», «94» – на дне 5 гильз; «17», «97» – на дне 1 гильзы; «17», «93» – на дне 5 гильз; «17», «81» – на дне 6 гильз; «17», «95» – на дне 1 гильзы; «60», «80» – на дне 1 гильзы.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 20.07.2004 г., на месте происшествия была обнаружена и изъята 21 гильза калибра 5,45 мм. Изъятые с места происшествия гильзы калибра 5,45 мм имели следующую маркировку:

№ 1 – «281»; № 2 – «69», «88»; № 3 – «17», «81»; № 4 – «17», «94»; № 5 – «17», «94»; № 6 – «17», «97»; № 7 – «17», «93»; № 8 – «539», «87»; № 9 – «17», «95»; № 10 – «17», «94»; № 11 – «13», «93»; № 12 – «17», «84»; № 13 – «17», «93»; № 14 – «17», «81»; № 15 – «17», «93»; № 16 – «17», «94»; № 17 – «17», «81»; № 18 – «17», «94»; № 19 – «17», «93»; № 20 – «86», «86»; № 21  «17», «84».

Таким образом:

«81» – на дне 1 гильзы; «69». «88» – на дне 1 гильзы; «17», «81» – на дне 3 гильз; «17», «94» – на дне 5 гильз; «17», «97» – на дне 1 гильзы; «17», «93» – на дне 4 гильз; «539», «87» – на дне 1 гильзы; «17», «95» – на дне 1 гильзы; «13», «93» – на дне 1 гильзы; «17», «84» – на дне 2 гильз; «86», «86» – на дне 1 гильзы.

Исходя из изложенного, следует, что с момента изъятия гильз калибра 5,45 мм с места происшествия до момента производства вышеуказанных экспертиз, произошла ПОДМЕНА вещественных доказательств.

Так появились гильзы со следующей маркировкой:

«539», «88» – 1 штука; «539», «95» – 1 штука; «17», «93» – 1 штука; «17», «81» – 3 штуки; «60», «80» – 1 штука.

И отсутствовали:

«81» – 1 штука; «69», «88» – 1 штука; «539», «87» – 1 штука; «13», «93» – 1 штука; «17», «84» – 2 штуки; «86», «86» – 1 штука.

Из указанного следует, что в период с момента осмотра места происшествия и изъятия 21 гильзы калибра 5,45 мм до момента проведения экспертизы, была осуществлена подмена 7 гильз калибра 5,45 мм, которые в числе других были представлены на экспертизы в качестве предметов, изъятых с места происшествия, что не соответствует действительности.

Таким образом, экспертизы производились с гильзами калибра 5,45 мм (7 штук), которые не изымались с места преступления.

Необходимо отметить, что согласно заключению экспертизы от 12.12.2005 года представленные на экспертизу гильзы калибра 5,45 мм выстреляны из одного экземпляра оружия – автомата АК-74 № ПБ 8361, 1990 г.в.

Исходя из того, что эти же 7 гильз калибра 5,45 мм были представлены на экспертизу в 2004 г. (заключение от 12.10.2004 года), то следует один вывод: автомат АК-74 № ПБ 8361, 1990 г.в. в сентябре-октябре 2004 года находился в распоряжении органов следствия, так как иначе невозможно объяснить совпадение следов на изъятых с места преступления 14 гильзах калибра 5,45 мм и представленных на экспертизу 7 гильзах, имеющих другую маркировку.

Таким образом, выводы судьи Куйбышева о соответствии заключений экспертиз требованиям ст. 204 УПК РФ не соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам, а именно: экспертизы производились с гильзами, которые не изымались с места происшествия, а были добыты в результате ПОДМЕНЫ вещественных доказательств.

В силу обвинительного уклона судебного разбирательства, зависимости судьи Куйбышева от фигурантов дела, данные обстоятельства были проигнорированы, им не дана оценка в приговоре, что повлекло нарушение моего конституционного права на защиту.

Между тем, указанные выше сведения доказывают факты фабрикации уголовного дела, а также, что автомат АК-74 № ПБ 8361 1990 г. находился в распоряжении правоохранительных органов до того, как были задержаны обвиняемые по делу об убийстве Павла Чехова.

Исходя из изложенного, следует, что судья Куйбышев, игнорируя очевидные факты фабрикации уголовного дела, покрывает преступные действия своих друзей и бывших коллег из органов следствия и прокуратуры Иркутской области, где он работал до его назначения судьей.

В соответствии со ст. 380, 381 УПК РФ приговор, постановленный при вышеизложенных обстоятельствах, подлежит отмене.

8. В ходе судебного заседания был оглашен протокол осмотра места происшествия от 26.07.2004 года, согласно которому было обнаружено: примятая трава, кустарник, три окурка сигарет «Парламент», 2 шприца объемом 2 и 5 куб. см с иглами и веществом бурого цвета внутри.

В ходе предварительного следствия Говорунов давал показания о том, что перед совершением преступления Старожилов курил и окурки втыкал в землю.

Согласно заключению эксперта в слюне на трех окурках, изъятых с места происшествия обнаружены антигены «А» и «В». На шприце № 1 обнаружена кровь человека АБ группы. На шприце №2 обнаружена кровь человека АБ группы.

Из выводов заключения эксперта следует: «Группа крови Старожилова 0ав (Н), группа крови Стоянова А. В. (Н). Исходя из результатов заключения эксперта от 23.09.2004 года «в пятнах слюны на трех окурках, изъятых на месте происшествия выявлены антигены А и В. Учитывая групповую принадлежность обвиняемых Старожилова и Стоянова данные окурки курить последние не могли».

Таким образом, заключением экспертиз установлено, что с места происшествия изъяты окурки сигарет, биологические следы на которых не принадлежат ни Старожилову, ни Стоянову.

Исходя из вышеизложенного, следует, что протоколом осмотра места происшествия от 26.07.2004 года, заключениями экспертиз показания Говорунова опровергнуты, равно как и опровергнута версия обвинения о моем присутствии на месте преступления, основанная на показаниях этого лица.

О данных обстоятельствах мною сообщалось при выступлении с последним словом в протоколе судебного заседания.

Между тем, судья Куйбышев умышленно игнорирует указанные выше доказательства, свидетельствующие о моей невиновности, не дает им оценки в приговоре и не мотивирует, по каким причинам они отвергнуты, чем нарушены требования п. 2 ст. 307 УПК РФ и конституционное право на защиту.

В соответствии с указанным и на основании положений ст. ст. 380 и 381 УПК РФ приговор подлежит отмене.

9. В приговоре судья Куйбышев указал «Подсудимый Стоянов А. А. суду пояснил, что он не причастен к убийству Чехова. «Заказа» на убийство Чехова не получал и ничего об этом не слышал. С Говоруновым о подготовке к данному преступлению и о самом преступлении не разговаривал.

В приговоре судья Куйбышев ссылается на показания Стоянова А. А., данные им в ходе предварительного следствия, в которых он признает свое участие в подготовке к совершению преступления.

Оценивая показания Стоянова А. А. в приговоре судья Куйбышев указывает: «Приведенные подробные и последовательные показания Говорунова и Стоянова, данные ими на следствии, суд находит полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и признает их относимыми, допустимыми и достоверными, кроме утверждения подсудимого Стоянова о добровольном отказе от совершения убийства Чехова, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и согласуются с другими доказательствами по делу».

Между тем, судья Куйбышев привел показания Стоянова А. А. в судебном заседании в усеченном виде, в связи с чем, дал им оценку не в полном объеме. Так, в ходе судебного заседания подсудимый Стоянов А. А. сообщил, что ничего не знал о приготовлениях Говорунова к убийству Чехова, Говорунов ему ничего об этом не рассказывал, оружие не видел и в руках не держал, никаких «лежек» не обустраивал. Говорунов его оговаривает, при этом называет мотивы оговора. В ходе предварительного следствия оговорил Старожилова, так как рассчитывал на изменение меры наказания, а также из-за того, что ему показали изъятые в СИЗО 11 листов записей о преступлениях, в которых, как ему пояснили сотрудники уголовного розыска, Старожилов сообщил об участии Стоянова в совершении преступлений, в отместку решил оговорить Старожилова. На вопросы суда Стоянов пояснил, что до допросов с ним в течение 2—3 часов общались оперативники, называли фамилии, сообщали обстоятельства преступлений, предоставляли возможность прочитать протоколы допросов Говорунова, его показания «подбивали» под показания Говорунова и т. п.

Таким образом, судьей Куйбышевым проигнорирована большая часть показаний Стоянова, в том числе об оговоре меня Стояновым, мотивах этого. В приговоре им не дана правовая оценка. В связи с тем, что показания Стоянова положены в основу обвинения меня в убийстве Чехова, за которое назначено пожизненное лишение свободы, то игнорирование показаний Стоянова об оговоре, нарушает мое конституционное право на защиту, а также требование уголовно-процессуального закона РФ о всестороннем, полном и объективном рассмотрении уголовного дела.

Проверка возражений обвиняемого, отрицающего свою вину, важна для правильного разрешения уголовного дела.

Невнимание к объяснениям обвиняемого, и тем более их игнорирование, нередко являются источником судебных ошибок и, как следствие, основанием отмены приговора (БВС РСФСР 1991 № 9 с. 11, БВС РФ 1995 № 10 с. 8—9).

В судебной практике постоянно обращается внимание на то, что доводы обвиняемого, выдвинутые им в свою защиту, подлежат тщательной проверке, а приговор должен быть отменен, если по делу остались непроверенными показания обвиняемого, имеющие существенное значение для обоснования предъявленного обвинения (БВС СССР 1975 г. № 5 с. 27—30, 1977 № 1 с. 25—27, БВС РСФСР 1965 № 7 с. 11).

Иногда из судебной практики Верховного суда за длительный период времени по идентичным нарушениям приговор подлежит отмене.

Так же необходимо отметить следующие обстоятельства.

Во-первых, согласно показаниям Говорунова А. И. на следствии и в суде, показаний Стоянова А. А. на следствии, признанными судом допустимыми и согласующимися с другими материалами уголовного дела, при подготовке к убийству Чехова были оборудованы несколько специальных мест «лежек», где в течение нескольких часов ожидался Чехов.

Данные показания подтверждены свидетелем Саранчиным С. С., который сообщил, что были обнаружены несколько лежек, где была примята трава, кустарник, что позволяло сделать вывод о том, что в этих местах ожидали Чехова.

Однако единственным местом, которое было осмотрено следствием, являлся участок местности в лесном массиве, где имелась примятая трава и кустарник, о чем составляли протокол осмотра места происшествия. В ходе этого осмотра обнаружены и изъяты окурки от сигарет «Парламент», 2 шприца, биологические следы на которых не принадлежат ни Старожилову, ни Стоянову.

При этом указанный протокол осмотра места происшествия и заключения экспертиз, свидетельствующих о моей непричастности к преступлению, были проигнорированы судом, о чем изложено в данном дополнении.

В связи с тем, что убийство Чехова являлось резонансным, очевидно, что при обнаружении иных мест (лежек) они были бы осмотрены, сведения об этом были бы зафиксированы в процессуальных документах и находились бы в материалах уголовного дела.

Таким образом, вопреки выводам судьи Куйбышева, показания Говорунова, Стоянова (в ходе следствия) и Саранчина о наличии нескольких обнаруженных лежек, объективно ничем не подтверждаются и, более того, опровергаются отсутствием таких сведений в материалах уголовного дела.

Также хочу обратить внимание судебной коллегии, что при проверке показаний на месте Говорунов и Стоянов не только не смогли показать, где находились эти «лежки», но и вообще не ориентировались на месте. Отправной точкой для опознавания ими места преступления послужил установленный Чехову памятник. О данном обстоятельстве более чем достоверно свидетельствуют видеозаписи следственных действий, об исследовании которых я ходатайствую.

При этом ссылки на изменение мест не могут быть приняты во внимание, так как длительное (исходя из показаний Говорунова) приготовление к убийству Чехова оставило бы в памяти необходимые ориентиры, тем более что рядом находился частный сектор, другие строения и т. д.

Так свидетель Терехов А. В., отвечая на вопросы подсудимого Цветкова С. А. пояснил:

– Вы, приехав после этого, не смогли сориентироваться на местности даже предположительно?

– Нет, почему, я сориентировался, показал, где стояла машина, мне просто это было трудно сделать, потому что там не было шикарного большого кустарника, не было травы никакой, ничего не было. Я сориентировался по кирпичному нежилому зданию, возле которого я стоял.

– То есть вы указали только свое местонахождение?

– Свое местонахождение и, если я говорю, что, допустим, расстояние метров 15 до места, тут же можно было сказать, где кустарник был. К местности можно было привязаться.

Свидетель Зверева О. В., отвечая на вопросы гособвинителя, пояснила:

– Каким-то образом местность видоизменилась после убийства?

– Памятник поставили, так в принципе, больше ничего. Водосток там сделали.

– С насаждениями, которые там имелись, что-то делали?

– Кусты мелкие вырезали с левой стороны, не большие деревья, а кустарник. Так посадили деревья уже справой стороны, где памятник стоит.

Таким образом, из показаний свидетелей Терехова и Зверевой следует, что несмотря на то, что местность видоизменилась (вырубили кустарник, установлен водосток, памятник) на местности можно было сориентироваться, привязавшись к находящимся там строениям. В связи с чем, ссылки на изменение местности, в следствие которых невозможно было сориентироваться на местности, опровергаются показаниями указанных свидетелей.

При этом выводы судьи Куйбышева о том, что Говорунов и Стоянов обстоятельно изложили и продемонстрировали обстоятельства убийства Чехова при проверке показаний на месте, объективно опровергаются видеозаписями следственных действий.

Во-вторых, в приговоре судья Куйбышев указывает: «Суд не признает в качестве смягчающего обстоятельства 11 листов, изъятых у Старожилова А. В. в следственном изоляторе, поскольку, как пояснил в судебном заседании подсудимый Старожилов, они написаны им не добровольно, под принуждением, и не являются явкой с повинной».

В данном случае речь идет как раз о тех записях, которые показывали Стоянову, после чего он оговорил меня в своих показаниях. Между тем, оценивая указанным образом данные 11 листов записей, судья не давал оценку показаниям Стоянова о том, что ему показывали эти записи сотрудники уголовного розыска, фактически принуждая оговорить Старожилова в совершении преступления. Не дает оценку судья Куйбышев и показаниям Стоянова о том, что до допроса с ним беседовали сотрудники уголовного розыска, следователь Макаронова Т. Н., причем в отсутствии адвоката, сообщая при этом детали преступления, то есть фактически ему сообщали те сведения, которые он в последствии излагал на допросе. Не дал оценки судья и показаниям Стоянова о том, что перед допросом ему показывали протоколы допросов Говорунова. Тем самым, отвергнув эти показания, судья Куйбышев нарушил требования п. 2 ст. 307 УПК РФ.

Исходя из изложенного в данном пункте дополнения к кассационной жалобе, следует: выводы судьи противоречат установленным в судебном разбирательстве обстоятельствам. Не дана надлежащая правовая оценка показаниям подсудимого Стоянова об обстоятельствах оговора, даче показаний и отказу от них в судебном заседании, что повлекло нарушение моего права на защиту, так как показаниями Стоянова судья Куйбышев обосновывает приговор.

В соответствии со статьями 380 и 381 УПК РФ, приговор, постановленный при наличии указанных нарушений, подлежит отмене.

10. В основу приговора судья положил показания свидетеля Свердлова В. Л., указав на стр. 175 приговора следующее: «В судебном заседании свидетель Свердлов В. Л. подтвердил, что знаком со Старожиловым. Он мог обсуждать с ним общепринятую информацию о Чехове».

В судебном заседании свидетель Свердлов В. Л., отвечая на вопросы, пояснил:

– В ходе этого общения какие-то разговоры о Чехове велись?

– Нет.

– Вообще не затрагивали это имя?

– Вообще.

После оглашения протокола допроса от 17.10.2005 года свидетель Свердлов пояснил:

– В ходе допроса вы поясняли, что в общении с Басанговым, со Старожиловым могла обсуждаться информация о Чехове – автомобиль, место проживания?

– Ну да, конечно.

– То есть в этой части верно все в протоколе указано?

– Да. Я думаю, что такая информация, которая общедоступна, могла обсуждаться. Да мы другой информации и не знали.

– Вы ответили на вопрос прокурора, что общедоступная информация могла обсуждаться. Вы конкретно можете сказать, обсуждалась эта информация или нет?

– Нет. Конкретно я, конечно, не могу сказать.

– Это ваши предположения?

– Это могло быть в разговоре. Мы же общаемся.

– Вы лично можете указать обстоятельства, где вы передавали информацию о передвижениях Чехова, о месте его жительства?

– Нет.

Из протокола вышеуказанного допроса следует «Иногда в ходе разговора между мной, Басанговым, кто-либо из нас мог рассказать Старожилову информацию, связанную с жизнью Чехова и членов его семьи. Но эта информация была общедоступной. Практически все знали, что Чехов ездит на автомашине марки БМВ 745. Такая машина была единственная в городе, и поэтому если мы и говорили об этом Старожилову, тот эта информация не была ни для кого секретом. Никогда Старожилов не спрашивал у нас целенаправленно о жизни Чехова. Если мы и говорили ему что-либо, то только в ходе разговора, конкретно информацию, связанную с жизнью Чехова мы Старожилову не передавали.

Какую конкретно информацию я и Басангов рассказывали Старожилову я уже и не помню. Я знал, где жил Чехов, поэтому мог рассказать об этом Старожилову.

Но в настоящее время рассказать, говорил я ему об этом или нет, я не могу, поскольку не помню. О том, что Чехов на станции юных натуралистов вел строительство дома, знали все. Эта информация была всем известна, поскольку он там вел строительство не один, а вместе с другими директорами. Чехов планировал построить коттеджный городок. Кроме того, зимой 2004 года в этом месте предприятием «Фортуна» проводились лыжные соревнования, и поэтому на этом месте были все. Вполне возможно, что в дальнейшем я или Басангов, рассказывая о соревнованиях, могли рассказать Старожилову, что там были, и в этом месте ведет строительство Чехов. Но было это или нет, я пояснить не могу, поскольку не помню.

В этом же протоколе допроса свидетель Свердлов пояснил, что после возникшего между нами конфликта, он старался не общаться со мной «не избегал, но и старался не общаться». Таким образом из показаний свидетеля Свердлова следует, что он не смог назвать какие-либо конкретные факты того, что в ходе нашего с ним общения мне сообщались какие-либо сведения о жизни Чехова. Информацию о том, на каком автомобиле ездит Чехов, о строительстве дома, была общедоступной. Я ничего не выяснял о жизни Чехова.

Исходя из вышеизложенного следует, что предположительные показания Свердлова, положены в основу приговора о признании меня виновным в совершении особо тяжкого преступления.

В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, показания свидетеля, основанные на предположениях, являются недопустимыми.

В нарушение этого требования уголовно-процессуального закона РФ, судья Куйбышев положил предположительные показания свидетеля Свердлова в основу обвинительного приговора. Вместе с тем, судья проигнорировал обстоятельства, опровергающие показания Говорунова. В ходе предварительного следствия Говорунов сообщал следующее:

– протокол допроса: «После этого мы пересели на мою автомашину марки «Субару» … и вместе со Старожиловым поехали к торговому центру Автоград. Мы это сделали для того чтобы узнать у населения реакцию на произошедшее и, чтобы нас видели и не стали подозревать. Около торгового центра Автоград мы встретили Свердлова. Он был не один. Старожилов подошел к Свердлову, и Свердлов сообщил ему, что Чехова убили.

Старожилов сделал удивленный вид».

Протокол допроса:

«После этого Старожилов предложил мне поехать на Фортуну, в районе Автограда… Около Автограда Старожилов встретился со Свердловым. Со слов Свердлова было понятно, что вся Фортуна уже знает о случившемся».

Протокол допроса: «После этого я и Старожилов выбросили в мусорные баки ненужную одежду и поехали до торгового рынка Автоград. На рынке Старожилов узнал, что город обо всем уже знает. После этого я на своей автомашине отвез Старожилова обратно к боксу и поехал к себе домой».

Протокол допроса: «Специально вместе со Старожиловым поехали в район Автограда, встретили его, Старожилова, знакомых, работавших у Чехова, они рассказали про только что случившийся эпизод. Мы со Старожиловым делали округленные глаза, подыгрывая окружающим».

В судебном заседании Говорунов подтвердил эти показания, в том числе отвечая на вопросы:

– Вы в день убийства поехали на Фортуну?

– Мы поехали на Фортуну в тот же час.

Между тем хочу отметить, что судья Куйбышев, отчитывая показания Говорунова указывает: «После преступления они на «Ниве» приехали в бокс на трикотажной фабрике, откуда Старожилов позвонил Алексееву и сообщил об убийстве Чехова.

Оставив оружие в боксе, они разъехались по домам».

Таким образом, в этой части судья сообщил заведомо ложные сведения, которые не звучали в судебном заседании.

Кроме того, отвечая в судебном заседании на мои вопросы, свидетель Свердлов пояснил, что не помнит, видел ли он меня с кем-либо после убийства Чехова.

Вместе с тем, в ходе допроса в судебном заседании свидетель Свердлов обстоятельно довел показания о том, что он делал, где он был и с кем встречался, после того как узнал об убийстве Чехова. При этом он не указывал, что видел меня и Говорунова около Автограда. Кроме того, в протоколе допроса свидетель Свердлов так же обстоятельно и подробно рассказал, где и с кем он был, после того как узнал об убийстве Чехова, в том числе пояснил, что с места убийства он заехал за Басанговым, и они поехали выпивать спиртное. При этом в протоколе указанного допроса свидетель Свердлов пояснил, что приехав к офису, узнал, что Чехова убили, вместе с Шульгиным, Чеховой и другими он поехал на место убийства, уехал когда увидел труп Чехова, завез Сингеева на Фортуну, затем заехал в магазин за спиртным, забрал с Фортуны Плаза Басангова, и все вместе уехали на рынок Павловский, распивать спиртное. Не помнит, видел ли Старожилова, но склоняется к тому, что не видел.

Между тем в совокупности из показаний Свердлова следует, что видеть меня он не мог – в противном случае он бы это запомнил.

Кроме того, сопоставляя показания Говорунова (после убийства доехали до гаражного бокса, Старожилов позвонил Алексееву, после этого поехали к Автограду) с показаниями Свердлова (приехали на место преступления, потом приехала милиция) можно прийти к однозначному выводу, что Свердлова в указанное Говоруновым время не было в районе Автограда.

Таким образом, при сопоставлении и анализе показаний Говорунова, показания свидетеля Свердлова не только не подтверждают показания Говорунова, но и опровергают их.

В этом случае необходимо обратить внимание на решение судьи Куйбышева об исключении показаний свидетеля Басангова. Между тем, допрошенный в судебном заседании свидетель Басангов подтвердил оглашенный протокол допроса и сообщил, что 20.07.2004 он не видел и не встречался со Старожиловым, находился в Фортуне Плаза. Потом за ним заехал Свердлов, Старожилова он увидел только в первых числах августа 2004 года. В Автоград 20.07.2004 года не ездил. Таким образом показания Басангова и Свердлова согласуются между собой. А в своей совокупности опровергают показания Говорунова. В связи с чем, решение судьи Куйбышева об исключении показаний свидетеля Басангова нарушает мое конституционное право на защиту, а значит подлежит отмене.

Необходимо обратить внимание на то, каким образом Говорунов рассказывал о поездке к Автограду, придумывая несуществующие обстоятельства. Так же Говорунов лгал, когда описывал несуществующего мужчину с собакой во дворе дома № 13 по улице Ямской, что очевидно опровергалось показаниями свидетелей (дополнение к кассационной жалобе, эпизод убийства Копейкина).

11. В данном пункте хочу обратить внимание судебной коллегии на следующие обстоятельства.

Показания Говорунова признаны судом правдивыми, достоверными и последовательными. Однако данный вывод судьи Куйбышева не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании.

Во-первых, в протоколе допроса, положенного в основу приговора, Говорунов, отвечая на вопрос следователя, пояснил:

Вопрос следователя: Поясните, после убийства Чехова вы были на месте преступления?

Ответ: Нет, после убийства Чехова я ни разу не был на месте преступления. Были ли на месте преступления Старожилов или Стоянов я не знаю. Кроме того, со Стояновым эта тема не обсуждалась.

В протоколе допроса, положенного в основу приговора, Говорунов пояснил следующее.

Вопрос следователя: Поясните, после совершения преступления Вы были на месте совершения преступления?

Ответ Говорунова: Я не был ни разу. Был ли Старожилов или нет я не знаю.

В пункте 7 данного дополнения мною обращалось внимание на оглашенный в судебном заседании протокол осмотра места происшествия, согласно которому около места преступления обнаружены три окурка сигарет «Парламент» и 2 шприца (2 и 5 куб. см) с иглами и заключения экспертиз, согласно которым биологические следы на окурках и следах не принадлежат Старожилову и Стоянову.

При оглашении данных доказательств Говорунов ничего не сообщал суду.

В судебном заседании от 31.08.2011 при обнаружении вещественного доказательства по делу №88016 (два одноразовых шприца, изъятых 26.07.2004 года, в ходе дополнительного осмотра места происшествия – лесного массива, расположенного вблизи улицы Лесной Иркутска), Говорунов отвечая на вопросы гособвинителя Кантимирова, пояснил:

– В июле 2004 года какое было преступление?

– Было нападение на Чехова 20 числа.

– Какое отношение эти шприцы имеют к этому нападению?

– Я только могу свою версию рассказать со слов Старожилова, он мне пояснял, что в подъезде, где он проживал постоянно, кололись какие-то наркоманы. После убийства Чехова Старожилов подумал, что было бы неплохо взять шприцы из подъезда, привезти на место происшествия, чтобы милиция там их нашла и «закрыла» этих наркоманов. Он мне так излагал.

– Эти шприцы вы на месте происшествия видели?

– Нет, я их не видел вообще. После убийства я там никогда не был, кроме следственного эксперимента. Старожилов потом мне рассказал, похохотал, что он после бросил эти шприцы, довольный был.

– Получается, что после происшествия он был на месте убийства Чехова и бросил эти шприцы?

– Да.

Очевидно, что показания Говорунова в ходе следствия и в судебном заседании противоречат друг другу. Показания в судебном заседании появились только после представления доказательств, изобличающих его во лжи.

Кроме того, подсудимый Стоянов пояснил суду, что его фирма обслуживала дом, в том числе подъезд, в котором я проживал, никаких наркоманов в подъезде не было, Старожилов сразу бы высказал претензии.

При выступлении с последним словом я сообщил суду, что в подъезде, где я проживал, так же проживали четыре сотрудника милиции, сотрудник МЧС. Причем один из сотрудников милиции работал в ФСКН.

Соответственно не только я, но и другие жильцы подъезда не позволили бы собираться и колоться наркоманам в подъезде.

Более того, показания Говорунова объективно ничем не подтверждаются. На шприцах не обнаружены мои отпечатки пальцев и другие биологические следы, принадлежащие мне.

Поэтому выводы судьи Куйбышева в отношении правдивости и достоверности показаний Говорунова не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. При изобличении его во лжи, Говорунов, не сообщая этих обстоятельств в ходе следствия и при допросе в суде, на ходу придумывал версию, которая ничем не подтверждается и является заведомо ложной и нелогичной.

Так же хотел бы обратить внимание на высказывания судьи в протоколе судебного заседания (л. 10363), содержащиеся в разъяснениях подсудимому Стоянову:

«…Подсудимый Говорунов в судебном заседании передал содержание рассказа, который он услышал от подсудимого Старожилова. Старожилов – непосредственный участник данного преступления. В данной ситуации, пересказывая рассказ Старожилова, из которого следует возможное объяснение нахождения этих шприцев на месте происшествия, подсудимый Говорунов не высказывал какую-то версию, предположение. Он пересказывал слова Старожилова. Говорунов высказал свою догадку, как на месте происшествия могли оказаться шприцы, при этом привел ссылку на источник, откуда ему это известно. Данная информация допустима в судебном заседании. Данной информации суд дает оценку при вынесении итогового решения по данному делу».

Согласно ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Однако, судя по тому, как отстаивал показания Говорунова судья Куйбышев в судебном заседании, ему это требование закона не знакомо. Кроме того, судья солгал, когда сказал, что вся эта информация будет разрешена в итоговом решении. Между тем, в приговоре судья Куйбышев «забыл», о чем он говорил в судебном заседании и не дал оценки показаниям Говорунова. Считаю, что откровенно лгущий в процессе судья не имеет права им быть. Более того, судья до постановления приговора не имеет права высказывать какие-либо суждения о виновности подсудимого, доказанности каких-либо обстоятельств. Это дает основания усомниться в его объективности и беспристрастности, что является основанием для его отвода (ч. 2 ст. 61 УПК РФ) и нарушение ст. 3 закона о «Статусе судей в РФ».

Однако высказанная судьей Куйбышевым фраза «Старожилов непосредственный участник данного преступления» прямо свидетельствует о том, что решение о моей виновности было принято судьей Куйбышевым задолго до удаления в совещательную комнату для постановления приговора. Данное обстоятельство объективно свидетельствует о заинтересованности судьи в исходе уголовного дела и соответственно незаконном вынесении приговора по основаниям, указанным в п. 2 п 2 ст. 381 УПК РФ.

Во-вторых, согласно протоколу допроса от 10.08.2005 года, положенному в основу приговора, Говорунов пояснял:

Вопрос следователя: Когда к вам обратился Алексеев с просьбой убить Чехова?

Ответ: В начале 2004 года, возможно ранее. Я узнал в начале 2004 года. Старожилов мог узнать об этом ранее.

В последующих протоколах допросов, положенных в основу приговора, и в судебных заседаниях, Говорунов пояснял, что о необходимости убить Чехова он узнал летом 2003 года.

Данное противоречие не устранено, все показания признаны согласованными между собой.

В-третьих, согласно протоколу допроса от 10.08.2005 года, положенного в основу приговора, Говорунов, отвечая на вопросы следователя, пояснял:

Вопрос следователя: Сколько выстрелов сделали вы, сколько Старожилов, сколько было у вас патронов?

Ответ: У меня сразу же кончились патроны, в магазине около тридцати патронов, я сделал три коротких очереди, у Старожилова тоже кончились патроны. Второй магазин я не использовал, позже я его не нашел и возможно потерял его на месте нападения на Чехова, потому что потом не нашел.

В протоколе допроса от 22.08.2005 года Говорунов уже сообщает:

– После того как я произвел выстрелы, я, думая, что мною выстреляны все патроны, заменил магазин. Пока я заменял магазин, Старожилов уже закончил стрельбу. Всего у каждого из нас было по два полных магазина с патронами. Один магазин был в автомате, а второй в нагрудном кармане. После того как я заменил магазин, думая, что он пустой, положил магазин в нагрудный карман куртки. В дальнейшем я его не нашел и скорее всего потерял на месте преступления. Старожилов выстрелил полностью весь магазин, сменил магазин на полный, после чего, увидев, что Чехов без движения, он мне скомандовал «уходим», и мы с ним побежали к машине.

Таким образом, если первоначально Говорунов сообщал, что у него кончились патроны, но второй магазин он не использовал, то в последствии он сообщал о том, что поменял магазин у автомата, при этом он уже не уверен, был ли магазин пустым.

В судебном заседании Говорунов так же сообщал противоречивые сведения о количестве выстрелов, произведенных им («произвел 6—7 выстрелов»), произвел три очереди, при четвертом выстрела не последовало». «думал, что выстрелил все патроны» потерял пустую обойму»).

При обозрении автоматного магазина в судебном заседании Говорунов сообщил:

– По-видимому, он был выронен мною. Я, когда первоначально произвел несколько выстрелов…, посчитал что вылетел уже весь магазин. Подбежал к Старожилову, он сказал, что магазин надо поменять. Я поменял, вставил туда новый, а этот старый, не использованный до конца, как потом выяснилось, положил в нагрудный карман «энцефалитки». Скорее всего он у меня вывалился, потому что его потом не нашли ни в «Ниве», в которой уезжали, ни в боксе».

Необходимо отметить, что показания Говорунова о том, что он подбежал к Старожилову, появились впервые за все время следствия и судебного процесса. Такие сведения отсутствуют в протоколах допросов, положенных в основу приговора. Однако судья Куйбышев не дает этому оценку. Вместе с тем, имеются или отсутствуют патроны в магазине визуально наблюдается. В связи с чем, если бы Говорунов произвел указанные им действия по перезарядке автомата, он бы увидел есть там патроны, или же он пуст. Соответственно, это отразилось бы в его показаниях на следствии.

Таким образом, очевидно, что Говорунов лжет, прикрываясь при этом предположительными показаниями, которые положены в основу приговора. Кроме того, из вышеуказанного протокола допроса Говорунова от 22.08.2005 следует: «После того как я произвел выстрелы, я думал, что мною выстреляны все патроны. Заменил магазин. Пока я заменял магазин, Старожилов уже закончил стрельбу». Таким образом, Говорунов не сообщал в ходе следствия о том, что он подбегал к Старожилову, а самостоятельно поменял магазин в автомате.

Более того, допрошенный в судебном заседании свидетель Терехов А. В., отвечая на мои вопросы пояснил:

– Который стрелял сбоку в боковое стекло, я этого человека видел.

– Я про него и спрашиваю. Вам его мешала видеть машина?

– Его нет. Я про другого человека подумал. Вот тот, который в боковое стекло стрелял, я его видел. Мне не мешала ни машина, ни кустарник. Про второго человека свидетель Терехов пояснил, что он его не видел, о том, что стреляли двое, он узнал от сотрудников милиции.

Таким образом, свидетель Терехов А. В. видел одного человека, ничего ему не мешало его видеть, в связи с чем, показания Говорунова о том, что он подбегал к Старожилову, опровергаются показаниями свидетеля Терехова. Более того, в судебном заседании от 08.07.2010 года при допросе свидетеля Терехова, Говорунов, отвечая на вопрос суда, пояснил:

– Покидали место происшествия так: я отстрелялся, увидел, что Старожилов уже приблизился к автомобилю, открыл огонь. Я начал подниматься в гору быстро, человек в машине меня просто видеть не мог из-за кустов и из-за автомобиля Чехова. Потом увидел Старожилова, который тоже отстрелялся и тоже покинул место преступления, так же уходя в гору.

В данном случае, Говорунов сообщает о том, что он менял магазин на автомате, а поясняет, что сразу после выстрелов убежал с места преступления. Так же он сообщает о том, что он подбегал к Старожилову, о чем указал по прошествии более одного года с момента дачи указанных показаний. Таким образом, в ходе предварительного судебного следствия Говорунов сообщал противоречивые сведения, которым не дана оценка судом.

В-четвертых, в ходе предварительного следствия (протоколы положены в основу приговора) Говорунов сообщал, что он стрелял в лобовое стекло автомобиля, старался не попасть в Чехова, стрелял, чтобы остановить автомобиль, но не в Чехова, старался стрелять поверх водителя (Чехова) и т. п.

В судебном заседании 16.12.2008 года, отвечая на вопросы Цветкова, Говорунов пояснил:

– Куда конкретно вы производили выстрелы, когда стреляли в автомобиль?

– Я стрелял в сторону потерпевшего.

– В какую часть автомобиля вы стреляли?

– Я стрелял в переднюю часть автомобиля, в район капота лобового стекла.

– Еще вы производили выстрелы?

– Может быть я стрелял по открытой двери автомобиля.

– Какой двери?

– По левой передней двери со стороны водителя.

– Больше никуда не стреляли?

– Больше под таким углом я никуда бы не попал протокол судебного заседания (л. 350).

В судебном заседании от 2.09.2010 было заявлено ходатайство об оглашении заключения эксперта от 19.01.2006 г.. При этом сторона обвинения не смогла выяснить противоречий в показаниях Говорунова.

Между тем, согласно выводам заключения вышеуказанной экспертизы «повреждения № 3, 4, 716,5), 918),11 (10), 12 и 26, причинены выстрелами из оружия калибра 7,62 мм». В разделе исследования экспертизы указано, что повреждение № 26 является входящим пулевым отверстием и расположено на задней поверхности пиджака. Из чего следует, что выстрел, причинивший данное повреждение, был произведен в спину Чехова.

Таким образом, наличие семи повреждений, причиненных снарядом калибра 7,62 мм, опровергает показания Говорунова о том, что в Чехова он не стрелял, либо свидетельствует о том, что Говорунову не известны детали преступления, на что я обращу внимание ниже.

После оглашения указанного заключения эксперта отвечая на мои вопросы Говорунов пояснил:

Подсудимый Старожилов обратился к председательствующему судье:

– Вопрос к Говорунову имеется. Если он говорит, что стрелял поверх головы, не стрелял в Чехова, пусть объяснит каким образом 7 пуль калибра 7,62 мм семь сквозных отверстий образовались в Чехове?

На вопрос суда подсудимый Говорунов пояснил:

– Вы согласны ответить на вопрос подсудимого Старожилова?

– Да, я могу ответить Старожилову. Давая показания на следствии и в суде, я нисколько не скрывал, как это было и как это выглядело, и вы, Старожилов, знаете о правдивости моих показаний. Большое количество этих пуль я единственное могу объяснить тем, что я выстрелил, понял, не попал, допустим – это эксперты разберутся все равно в конце концов. Лишние пули, которые вы имеете в виду, элементарно – я не помню просто давал или не давал лично я вам в руки, после того как отстрелялся сам (на самом деле последняя фраза звучала так: «Я возможно передал автомат вам после того, как отстрелялся сам». В связи с чем, протокол составлен не достоверно, что подтверждается нижеследующим обращением к суду, а также сведениями, изложенными в заявлениях Цветкова, Старожилова.

Далее следует:

Подсудимый Старожилов обратился к председательствующему судье:

– Ранее была оглашена экспертиза по автомобилю, из которой следовало, что в лобовом стекле имеется два повреждения. Опять вопрос к Говорунову: если он стрелял в лобовое стекло два раза, то есть на уровне водителя, как, с какого места, он продолжил стрельбу в Чехова, нанеся ему остальные пять повреждений.

На вопрос суда подсудимый Говорунов пояснил:

– Вы согласны ответить на вопрос?

– Я еще раз поясняю вам, Старожилов, если вам не понятно, что стрелял я только с одного места, вы это помните прекрасно. Кто стрелял с другого места, когда нас было двое я не знаю, но не я.

Подсудимый Старожилов обратился к председательствующему судье:

Ваша честь, прошу еще раз обратить внимание, как в ходе следствия, так и в судебном заседании Говорунов прямо говорил, что автомат был у него, никому он его не отдавал, менял там еще рожки и вместе с ним убегал в лес. Сейчас Говорунов уже придумывает, что отдавал его якобы мне, даже может быть и еще кому-то отдавал, не знаю кого он там еще придумал. Уже действительно может быть, ходатайство у меня есть, провести судебно-психиатрическую экспертизу Говорунову в институте Сербского, потому что слушать этот бред действительно невозможно.

Председательствующий судья разъяснил подсудимому Старожилову: «Сейчас доказательства представляет сторона обвинения. Прошу воздержаться от подобных высказываний. Это вопрос оценки. Порядок заявления ходатайств вам известен. Прошу не нарушать порядок в судебном заседании.

Подсудимый Старожилов обратился к председательствующему судье:

– Ваша честь, еще вопрос Говорунову: «Одно из повреждений, которое было зачитано гособвинителем, нанесено сзади, оно находится в задней правой части, пусть объяснит сам, если стрелял в спину.

На вопрос суда подсудимый Говорунов пояснил:

– Вы согласны ответить на вопрос?

– Я вкратце объясню, что это стрелял точно не я. Все мое объяснение.

Необходимо обратить внимание на заключение эксперта, согласно которому на ветровом стекле автомобиля БМВ обнаружено два повреждения, образованных от выстрела огнестрельного оружия, калибр установить невозможно. Однако если исходить из показаний Говорунова («стрелял в лобовое стекло»), можно сделать вывод, что повреждения образованы снарядом калибра 7,62 мм.

Так же имеется повреждение на правом переднем крыле автомобиля, образованное снарядом калибра 7,62 мм с направлением выстрела спереди назад, слева направо. Причем направление выстрела совпадает с направлением выстрелов из оружия калибра 5,45 мм, в связи с чем можно сделать однозначный вывод, что траектория выстрелов из автомата калибра 7,62 мм и нескольких выстрелов из автомата калибра 5,45 мм совпадает, то есть лицо (лица), производившие выстрелы, находились в одном месте. Более того, выстрел в спину Чехова, который отрицал Говорунов, должен был производиться либо со стороны правой передней двери (из материалов дела следует, что Чехов выпал из машины), либо в него стреляли, когда он уже выпал из машины. В этом случае стрелок должен был находиться с левой стороны автомобиля.

Однако необходимо обратить внимание, что свидетель Терехов однозначно утверждал, что видел одного стрелявшего, которого ему ничего не мешало видеть, а значит, он бы видел передачу оружия (о чем говорил Говорунов в указанных показаниях) либо видел бы второго стрелка с левой стороны автомобиля.

Таким образом, показания Говорунова ничем не подтверждаются и более того, объективно опровергаются совокупностью доказательств (два заключения эксперта и показания свидетеля). Тем самым в судебном заседании не установлено, как образовались вышеуказанные повреждения на Чехове (в том числе сзади) и на правом переднем крыле автомобиля, причиненные калибром 7,62 мм.

При всем этом Говорунов отрицал причинение этих повреждений, а так же заявлял, что стрелял с одного места, в котором впоследствии остановился автомобиль Чехова и, более того, утверждал, что с того места, где он находился, невозможно было причинить другие повреждения, кроме как 7 на капоте, лобовом стекле, левой водительской двери.

Кроме того, Говорунов и в следствии, и в суде, давая показания по данному эпизоду, ни разу не говорил о том, что он передавал автомат Старожилову. Данная версия возникла после оглашения экспертизы, и вновь была забыта при обозрении вещественных доказательств – магазина от автомата, что явно свидетельствует о лживости показаний Говорунова.

В связи с чем, выводы судьи Куйбышева о правдивости показаний Говорунова являются не соответствующими действительности. Более того, судья проигнорировал заключение эксперта, не дал ему правовой оценки в приговоре.

Данное заключение не признавалось недопустимым доказательством, подтверждено в совокупности с заключением эксперта, положенным в основу приговора, и показаниями свидетеля Терехова А. В. (очевидца преступления), мои доводы о лживости показаний Говорунова, а значит подлежало оценке наряду с другими доказательствами.

Однако судья Куйбышев не был заинтересован в установлении истины по делу, чем и объясняется игнорирование доказательств, свидетельствующих в мою пользу.

Таким образом, опровергнув заключения эксперта, и не мотивировав в приговоре своего решения, судья нарушил требования п. 2 ст. 307 УПК РФ и конституционное право на защиту. При этом показания Говорунова признаны стабильными, достоверными и согласующимися с другими доказательствами (?!), что, очевидно, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Исходя из вышеизложенного, следует, что Говорунов подтвердил версию обвинения, либо не знает деталей преступления, либо умышленно сообщает ложные сведения с целью скрыть истинные обстоятельства преступления. В любом случае очевидно, что при изобличении его во лжи Говорунов высказывает новую версию (то есть изменяет показания данные ранее, которые забывает в последствии.

В-пятых, в ходе предварительного и судебного следствия, при допросе по данному эпизоду, Говорунов утверждал, что с места преступления уезжали очень быстро.

В судебном заседании была допрошена свидетель Беляева З. И., которая пояснила: «Она («Нива») тихонечко ехала по нашему двору, стоял грузовичок небольшой, препятствовал ей проехать мимо. Она посигналила и грузовичок отъехал, она спокойно поехала вниз с горы. Нива «проезжала спокойно. Обычно у нас если молодежь едет, то несется, а эта тихонько ехала. Тихонько выехала и тихонько проехала».

При допросе свидетеля Беляевой З. И., отвечая на вопросы суда, Говорунов пояснил.

– Вы сейчас выслушали показания свидетеля Беляевой З. И.

– Да.

– Так как описывает свидетель?

– Насчет скорости я сомневаюсь. Насколько я помню, мы ехали довольно быстро, могли по ямкам скорость сбросить, там в некоторых местах асфальт был разбит, а так-то мы довольно быстро ехали.

В следующем судебном заседании был допрошен свидетель Харченко А. В., который пояснил: «Я переходил дорогу, выезд из зеленой зоны, появилась машина, посигналила, я отъехал метров 20, машина проехала, машина посигналила, метров 20 проехал, прижался. Машина проехала. Машина проезжала спокойно».

Отвечая на вопрос суда об указанных свидетелем обстоятельствах, Говорунов уже пояснил:

– Наверное, спокойно, чтобы не привлекать лишнего внимания, его и так хватало.

Тем самым, в двух разных судебных заседаниях и при допросе разных свидетелей, подстраивается под них.

Так же необходимо обратить внимание на то, что ни свидетель Беляева З. И., ни свидетель Харченко А. В. не слышали выстрелов перед выездом автомобиля «Нива» из лесного массива, и не могли утверждать, что данный автомобиль имеет отношение к преступлению.

Таким образом, в очередной раз при изобличении Говорунова во лжи он меняет показания, данные ранее, подстраивается под показания свидетелей, в связи с чем не имеется законных оснований для признания их правдивыми, стабильными.

Указанные в п. 10 несоответствия являются не единичными, и подтверждают несостоятельность доводов судьи Куйбышева о достоверности показаний Говорунова.

Исходя из вышеизложенного и в соответствии со ст. 380 и 381 УПК РФ, приговор подлежит отмене.

11. В основу приговора судья положил показания свидетеля Плошниковой В. В. (л. 176 приговора) согласно которым: «… вечером 19 июля 2004 года она вместе с Мироненко возвращалась с юнатки и в лесу недалеко от дороги увидела автомашину „Нива“, возле которой стоял человек в камуфляже».

В ходе судебного следствия много было заявлено ходатайств о вызове и допросе свидетеля Мироненко Г. К., в удовлетворении которых было отказано. В обосновании своего решения судья указал, что свидетель Мироненко Г. К. не является очевидцем преступления, не может дать пояснения по обстоятельствам преступления, по алиби или по иным обстоятельствам, свидетельствующим о невиновности. Исходя из того, что свидетель Плотникова В. В. в судебном заседании пояснила, что 19.07.2004 г. она шла через лес с Мироненко и видела машину Нива в лесу и т.п., то решение об отказе в вызове свидетеля Мироненко Г. К. по указанным основаниям противоречит решению судьи Куйбышева об обосновании приговора свидетелем Плотниковой В. В.

Таким образом определение от 18.04.2012 об отказе в вызове свидетеля Мироненко Г. К. не соответствует требованиям ст. 7 (ч. 4) УПК РФ.

Кроме того, после приведения показаний свидетеля Плотниковой на л. 176 приговора судья Куйбышев указал «Подсудимый Говорунов А. И. в судебном заседании подтвердил, что за день или два до преступления он со Старожиловым подъезжал к месту убийства. Машину остановили в 30—40 метрах от места преступления. В этот момент по тропинке проходили две женщины, которые его видели. Старожилова они не видели, так как его скрывала машина.

Между тем Говорунов вновь сообщает заведомо ложные сведения.

Так, мною заявлено ходатайство о вызове свидетеля Копыловой И. Н., которая видела 19.07.2004 автомобиль Нива белого цвета в лесу недалеко от места убийства.

С данным свидетелем работал врач-психиатр Иркутской областной клинической больницы. В результате проведенных двух гипнотических сеансов с Копыловой И. Н. было установлено, что автомобиль Нива белого цвета и одна из цифр госномера «7» (семь).

Следующим листом приложена справка от 27.07.2004 года, составленная замначальника ОТПЛ ОРИ КМ УВД Иркутска Стацюк Е. М., которая так же располагается в т. 38 л. д. 126.

Кроме того, в т. 38 л. д. 129—130 имеется еще одна справка, содержащая такие же сведения о свидетеле Копыловой И. Н. Судья Куйбышев устным определением от 18.04.2012 года отказал в удовлетворении ходатайства о вызове свидетеля Копыловой, указав в обосновании, что свидетель Копылова не является очевидцем преступления, не может дать показания по обстоятельствам преступления, по алиби или иным обстоятельствам, свидетельствующим о невиновности.

Между тем, по показаниям свидетеля Копыловой установлен госномер автомобиля Нива, точнее одна цифра номера – «7», а также свидетель Копылова поясняла, что видела одного человека около а/м Нива.

Так, в судебном заседании Говорунов, отвечая на вопросы пояснил:

– Вы принимали какие-то меры конспирации, кроме того, что использовали комбинизон?

– В этом лесочке обычно людей не было.

Мы только номера с автомобиля Нива снимали и все. Больше никаких мер конспирации не требовалось.

– Вы поясняли, что женщины в лесу могли видеть троих. Они могли видеть или видели?

– Могли видеть, могли не видеть, могли не заметить протокол судебного заседания (л. 376).

– На «Ниве» были номера?

– Ну мы их снимали, ставили. Вас какой момент интересует?

– В момент совершения преступления.

– Мы с вами снимали номера.

– У вас есть фраза «по ходу движения поменяли номера», как можно поменять номера если их не было ранее?

– Ну значит прикрутили. Я оговорился.

Из показаний Говорунова следует, что преступление было совершено на а/м Нива г. н. К 436КА, номера не менялись, а снимались.

Однако из сведений, полученных от Капыловой следует, что одной из цифр госномера была цифра «7», что не соответствует госномеру а/м Нива, о которой говорит Говорунов.

Соответственно показания Говорунова опровергаются.

Таким образом, определение об отказе в вызове свидетеля Копыловой нарушает право на защиту, является необоснованным и не соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Так же было отказано в ходатайстве о вызове свидетелей Самариной Д. О., Резединова Н. В. и Ворониной И. В., которые 19.07.2004 года видели автомобиль Нива в лесу недалеко от места преступления.

При этом показания свидетелей Плотниковой, Мироненко, Копыловаой, Резединова и Ворониной согласуются между собой и из них следует, что около автомобиля Нива находился один человек.

Из показаний Самариной Д. О., Резединова, Ворониной следует, что у а/м Нива были затонированы только задние стекла, лобовое и переднее были не тонированы, что не совпадает с описанием а/м Нива, данным свидетелем Беляевой З. И. и Говоруновым А. И. (машина была полностью затонирована).

Таким образом, свидетели сообщали обстоятельства, опровергающие показания Говорунова. В связи с чем, определение об отказе в их вызове нарушают право на защиту, является необоснованным и значит в силу п. 4 ст. 7 УПК подлежат отмене.

Необходимо отметить следующее обстоятельство. Как следует из разъяснения судьи Куйбышева адвокат-свидетель Курицына предварительно ознакомлена с ходатайствами, поданными мной.

Между тем, адвокат-свидетель Курицына не обеспечила явку свидетелей Мироненко, Копыловаой, Самариной, Резединова и Ворониной в судебное заседание.

Таким образом моя защита осуществлялась ненадлежаще.

Исходя из изложенного, следует, что приговор постановлен при нарушении права на квалифицированную юридическую помощь. Ч. 1 ст. 48 Конституции РФ. В связи с чем не может быть признан законным, как того требует ст. 297 УПК РФ. В соответствии с положениями ст. 380, 381 УПК РФ приговор подлежит отмене.

12. При выступлении с последним словом, мною были приложены статьи из газет, в которых были изложены сведения, полученные из официальных источников (пресслужба УВД Иркутской области, заместителя прокурора Иркутской области Ермакова П. П. Причем заместитель прокурора Ермаков принимал участие в уголовном деле).

Согласно данным статей, ряд очевидцев преступления пояснили, что преступники уехали с места преступления на а/м ВАЗ 2106 зеленого цвета с тонированными стеклами. Как пояснили сотрудники милиции и прокуратуры по машине был объявлен план-перехват. И брошенный автомобиль ВАЗ 2106 зеленого цвета был обнаружен в районе Ушаковского моста. В связи с вновь установленными обстоятельствами, опровергающими версию обвинения и показания Говорунова, я ходатайствовал о возобновлении судебного следствия в соответствии со ст. 294 УПК РФ.

Однако в нарушение требований УПК РФ судья Куйбышев не разрешил заявленное ходатайство, проигнорировав его, что повлекло грубейшее нарушение права на защиту.

Кроме того, в период кассационного обжалования приговора, мною была получена ксерокопия статьи «В Иркутске снова начали убивать крупных бизнесменов» газета «СМ номер один» от 22.07.2004, которая приложена следующим листом и представляется в соответствии с ч. 5 ст. 377 УПК РФ.

Под цифрой 1 в данной статье мною отмечены сведения о найденном около Ушаковского моста брошенном автомобиле ВАЗ 2106, на котором предположительно скрылись преступники.

Несмотря на не очень хорошее качество ксерокопии, можно прочитать и понять, что обнаруженный а/м по данным ГАИ числился в угоне, и на нем были госномера с другой машины. Соответственно, данные сведения, в совокупности с ранее представленными дают основания говорить о том, что показания Говорунова являются как минимум сомнительными.

Более того, под цифрой 2 в данной статье мною отмечена следующая информация: «в зарослях травы рядом с обочиной… обнаружен один пустой магазин от указанного автомата». Между тем, согласно протоколу осмотра места происшествия от 20.07.2004 г, который положен в основу приговора) на месте преступления был обнаружен магазин от автомата с 23 патронами калибра 7,62 мм. При этом необходимо отметить, что нет ни одной фотографии, где было бы видно, что в обнаруженном магазине имеются патроны, а на фото № 7 явно видно, что он пустой.

Таким образом фототаблица к протоколу ОМП от 20.07.2004 года в совокупности со сведениями, изложенными в газетной статье, полученными от официальных источников, дают основания сомневаться в достоверности сведений, изложенных в протоколе ОМП о том, что на месте преступления был обнаружен магазин от автомата с 23 патронами.

В подтверждение этому хочу обратить внимание Судебной Коллегии на следующее. В основу приговора положено заключение эксперта, согласно которому на ветровом стекле и капоте а/м БМВ имеются пять повреждений, причиненные снарядом калибра 7,62 мм.

Исходя из показаний Говорунова, в лобовую часть автомашины Чехова стрелял он из автомата калибра 7,62 мм.

Таким образом, если учитывать показания Говорунова, то пять повреждений (2 на лобовом стекле и 3 в капоте) причинены снарядом калибра 7,62 мм.

В соответствии с вышеуказанным следует, что на кузове а/м БМВ имеется 6 повреждений, причиненных снарядами калибра 7,62 мм.

Далее. Согласно заключению эксперта, необоснованно отвергнутым судьей Куйбышевым, на одежде Чехова обнаружены СЕМЬ повреждений, причиненных снарядом калибра 7,62 мм.

Если исключить из этих семи повреждений два повреждения, которые возможно причинены через ветровое стекло (хотя такая экспертиза не проводилась), то получим в остатке пять повреждений, одно из которых причинено с задней части (то есть выстрел был в спину).

В совокупности с заключением эксперта получаем результат, что было произведено 11 выстрелов из автомата калибра 7,62 мм либо 13, если учитывать два исключенных повреждения. В связи с тем, что автоматный магазин включает 30 патронов, путем расчета получим, что в магазине должно было остаться 17 или 19 патронов. Очевидно, что «найденные» 23 патрона не соответствуют количеству выстрелов. О данном несоответствии я сообщал суду в последнем слове протокол судебного заседания (л. 95—96 приобщенная часть 410 листов). Однако судья Куйбышев проигнорировал эти сведения, не дал им оценку в приговоре.

Таким образом, имеются убедительные основания, свидетельствующие о том, что сведения об обнаружении магазина с 23 патронами являются недостоверными.

Под цифрой 3 в данной статье мною отмечено, что к поисковым мероприятиям привлекалось 120 человек.

В последнем слове я так же сообщил суду о том, что в марте 2012 года от сотрудника конвойной службы мне стало известно, что в осмотре места происшествия принимало участие большое количество курсантов школы милиции. Между тем, из протокола ОМП от 20.07.2004 года или иных документов не следует, что в осмотре места происшествия принимало такое количество человек.

Вместе с тем, хочу обратить внимание судебной коллегии на следующее.

Во-первых, 120 человек, участвовавшие в поисковых мероприятиях, не обнаружили никаких «лежек», о которых давали показания подсудимый Говорунов и свидетель Саранчин, кроме той, на которой были обнаружены три окурка и два шприца с иглами и кровью. Данное обстоятельство дополнительно опровергает указанные сведения о наличии нескольких «лежек».

Во-вторых, ни в ходе осмотра места происшествия, ни в ходе иных поисковых мероприятий не было обнаружено ни одной гильзы калибра 7,62 мм. При выступлении с последним словом я вновь обратил на это обстоятельство внимание судьи Куйбышева, сославшись на ранее поданное заявление в ходе судебного следствия.

Данное заявление расположено в протоколе судебного заседания. В нем подробно изложены мои доводы, основанные на исследованных материалах дела, показаниях свидетелей, из которых вытекает, что показания Говорунова являются заведомо ложными. Однако судья и в этом случае не дал правовой оценки сообщенным доводам.

Вместе с тем, вопрос – если Говорунов производил выстрелы из автомата Калашникова калибра 7,62 мм с места, где впоследствии остановилась машина, то куда делись гильзы после выстрелов? – остался не выясненным. Между тем данное обстоятельство имеет существенно значение для уголовного дела по следующим основаниям.

Отсутствие гильз калибра 7,62 мм на месте происшествия позволяет говорить о лживости показаний Говорунова о месте, с которого он произвел выстрелы. Так же данное обстоятельство может свидетельствовать о том, что на автомате использовалось какое-либо приспособление, которое не позволяло гильзам отлетать от автомата (о чем мною и указывалось в заявлении).

Однако Говорунов не называет другое место и не называет никаких технических приспособлений, что свидетельствует о незнании этих обстоятельств преступления и преступников. Таким образом представленная статья из газеты убедительно в совокупности с другими доказательствами доказывает, что уголовное дело сфабриковано, доказательства сфальсифицированы.

Чего только стоил обнаруженный в период проведения операции план-перехват брошенный около Ушаковского моста автомобиль ВАЗ 2106 зеленого цвета с тонированными стеклами, на котором предположительно скрылись преступники. Данный автомобиль числился в угоне, госномер с другой машины, очевидно, что он был осмотрен, с ним производились экспертизы, однако эти доказательства отсутствуют в материалах уголовного дела, что так же свидетельствует о фабрикации дела. И если бы не статьи в газетах, где официальные лица давали комментарии, то никто бы не вспомнил и не узнал об этом.

13. В судебном заседании стороной обвинения оглашен протокол осмотра места происшествия, о чем записано в протоколе судебного заседания.

Как следует из текста протокола ОМП, в ходе осмотра принимала участие кинолог с собакой. В ходе дополнительного ознакомления с материалами уголовного дела №88016 было установлено, что в т. 37 л. д. 63 имеется акт о применении СРС от 20.07.2004 г, который фактически является приложением к протоколу ОМП. Однако сторона обвинения отказалась от оглашения данного документа. В связи с чем, протокол ОМП от 20.07.2004 года оглашен не в полном объеме.

После ознакомления с указанным актом сделан обоснованный вывод об умышленном отказе от оглашения этого документа, так как изложенные в нем сведения опровергают показания Говорунова о его пребывании на месте преступления.

Так из акта следует:

…применяя розыскную собаку: по предполагаемому следу от места, где был найден рожок от автомата, СРС, взяв предположительный след, вышла на дорогу, ведущую к плотине, спустилась к болоту и обозначила все предположительные лежки. Затем вернулась к рожку и пошла вверх к лесополосе, зашла в лес и по тропинке вышла на опушку, где обозначила следы от автомобиля, затем по другой тропе спустилась к плотине и вернулась к месту происшествия. Применение собаки начато в 16.10, окончено в 16.40.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Прешков А. В. пояснил:

– Я могу только сказать, что, по-моему, не доезжая места происшествия с правой стороны какая-то кирпичная башня или водонапорная, что-то такое. Слева болото, справа лес. Таким образом, из акта о применении СРС следует, что неизвестный преступник находился на левой стороне дороги, у болота. Там же было обнаружено несколько лежек. Собака поднималась в лес и спускалась оттуда по тропинкам. Все следы собака обнаружила, получив запах от рожка для автомата, обнаруженного на месте происшествия.

Исходя из показаний Говорунова, он потерял рожок на месте преступления. Соответственно собака, если считать показания Говорунова достоверными, обнаружила следы его пребывания на месте преступления.

Между тем, в ходе предварительного следствия в судебном заседании, Говорунов не давал показания о том, что им обустраивались лежки около болота, с левой стороны дороги, что он находился в этих местах в день убийства. Из показаний Говорунова следует, что, переодевшись в лесу около машины, с оружием прошли в кусты и стали ждать Чехова справа от дороги в лесу.

Таким образом, из акта о применении СРС от 20.07.2004 года следует, что Говорунов не знает деталей преступления. Либо намеренно сообщает недостоверные сведения с целью скрыть какие-то обстоятельства, которые могли изобличить его во лжи или указать на других лиц.

В судебном заседании был допрошен свидетель Донской Н. Н. и оглашен протокол его допроса от 8.11.2005 г., который он подтвердил в судебном заседании. Согласно показаниям свидетеля Донского Н. Н., изложенных в протоколе допроса, в выходные дни перед убийством он, Чехов П. А., Чехова Н. А., их сын Илья и мать Чехова П. А. были на даче, расположенной в районе 21 км Байкальского тракта. По звонку Донской увез мать Чехова П. А. и сына Илью домой. А Чехов с женой решили остаться на даче. Перед отъездом Чехов подошел к нему и попросил оставить ему пистолет, который Донской носил при себе, т.к. являлся индивидуальным охранником. Для чего пистолет Чехову, он не пояснил. Но ясно, что он проявлял опасения за свою жизнь.

Говорунов же, якобы следивший за Чеховым в течение одного года, ничего не говорил о наличии дачи, скорее всего, он об этом просто ничего не знал.

03.07.2013 г.

Подпись Старожилов А. В.

Софья Петровна Антонова

Беседа с психологом

Софья Петровна – мой очаровательный собеседник. Она представитель Московской общественной организации по защите прав осужденных и арестованных лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Ее внешность привлекательна, а уровень интеллекта просто зашкаливает. Во всяком случае, мне именно так показалось. Она – врач психиатр, психоаналитик и психотерапевт высшей категории, а еще профессиональный психолог, другими словами – настоящий волшебник.

«Я вас, людей, насквозь вижу!» – сразу вспомнилась мне фраза из одного анекдота. Правда, слово «людей» я просто по рифме вставил, в анекдоте было несколько другое и не очень литературное словечко.

–Ну-с, Сергей Алексеевич, ваш пилотный вариант книги «Откровения из преисподней» и все исходные материалы я внимательно прочитала.

– Пилотный. Как это мило звучит. И куда мы полетим с вами дальше?

– Интересный вопрос. Я-то думала, что вы сами определите маршрут нашего путешествия. А я буду только штурманом и, может быть, экскурсоводом…

– С вами, Софья Петровна, я готов хоть на край света.

– Ну, Света нам сейчас ни к чему. Нам и вдвоем хорошо, Сергей Алексеевич, – заулыбалась Софья Петровна, поймав нить разговора, и мы непринужденно перешли на «ты».

– Если можно это назвать путешествием, то мне бы хотелось погрузиться в глубинные слои твоей необыкновенной профессии, связанной с людской мыслительной деятельностью и поведенческими реакциями человека. Но при этом также очень хотелось, чтобы формулировки по исследуемой тематике были простыми и понятными даже для меня – дурака и профана в этой области познания.

– Для дурака и профана… Ты мне или себе льстишь, Сергей Алексеевич?

– Затрудняюсь ответить. Как-то само собой вырвалось это словосочетание.

– Да уж. При этом я могу отметить, что ты, мой дружище, Сережа, ужасно хитер, – Софья Петровна звонко по-девчоночьи смеется.

– Есть контакт, можно общаться. Итак, отдать швартовые. Мы отчаливаем. Поднять паруса!

– Свистать всех наверх! – подхватываю я тональность разговора.

– Всех не надо. Советами и разноцветьем мнений замучить могут, – снова смеется Софья, наверное, вспомнив, строчку из соответствующего анекдота. – Пусть наше путешествие будет доверительно сакральным. Для этого участие народных масс не требуется. Тем более что ты сам хочешь познать природу мыслительных процессов человечества.

– Человечества… Теперь ты мне явно льстишь, коварная собеседница. Я на такие глобальные и фундаментальные темы не замахивался. Я восхищен, Софья Петровна, твоим умением включаться в разговор, подыгрывая собеседнику. Но при такой игривой интонации нам вряд ли будет возможно говорить на тяжелые темы.

– Мастерство не пропьешь! – так принято в шутку говорить о профессионализме в нашей среде. Я с тобой полностью согласна по поводу серьезности разговора. Вот только легкий флирт в преамбуле общения типа по Фрейду, вплетенный в юморное и ироничное ожерелье дружественного контакта с приятным и красивым собеседником является ничем иным, как проявлением психологического и физического здоровья. Он ни к чему особому не обязывает. Он как зарядка у спортсмена-спринтера перед длинным забегом. Что же, давай переходить к теме разговора. Что тебя интересует, Сергей Алексеевич? Задавай вопросы, – уже совсем серьезно продолжает беседу София Петровна.

– Я помню тебя, Софья, совсем молоденькой девчонкой, когда ты только защищала одну из своих кандидатских диссертаций. А сейчас ты профессор, доктор наук. Давай поговорим с тобой об издевательствах и пытках в тюрьмах, следственных изоляторах.

– Ой, сразу приземлил меня на нашу грешную, вернул в реальность, – грустно улыбнулась Софья Петровна. – Да… Издевательства и пытки были всегда и везде при осуществлении расследований и в применении или выборе наказаний. Одно только ограничение свободы – заключение под стражу – уже можно назвать пыткой. Нужно ли совершать экскурс в глубину веков, прикасаться, например, к святой инквизиции?

– Нет. Давай поговорим о современных реалиях. Например, об электрошоке.

– Вообще-то электрошоковое лечение или электросудорожная терапия имеет неоднозначную репутацию. Например, врач-психиатр Александр Стерлигов дает этому методу положительную оценку. Вот что он пишет.

Электросудорожная терапия (ЭСТ) – самый эффективный на сегодняшний день способ лечения острых психических заболеваний. Но в силу большого количества противопоказаний и риска осложнений он используется только в исключительных случаях, когда все остальные способы лечения пациента испробованы. При этом методе человек вводится в бессознательное состояние (наркоз), на его голову прикрепляются электроды, через них пускается электрический ток, развивается большой эпилептический приступ. Требуется несколько таких сеансов. Проще говоря, при ЭСТ происходит перезагрузка работы нейронов. Это как с компьютером – если он заглючил, то самый верный способ вернуть его к работе – перезагрузить. Своими глазами видел, как ЭСТ творила чудеса. Например, поступил парень 19 лет – студент политехнического университета. У него случился острый приступ кататонической шизофрении. Бегал по помещению, произносил нелепые фразы и слоги, делал стереотипные движения (тряс головой, махал руками, танцевал, ко всем подходил – трогал, щупал, бил). При этом совершенно не был доступен контакту. Взгляд был пустым и безумным. Это продолжалось много дней (весь день куралесит, ночь спит – на следующий день всё повторялось). Никакие препараты на него не действовали (лишь вызывали сон, на утро – всё начиналось снова). Казалось, что парень был потерян навсегда. Он производил впечатление Маугли, хотя ранее был вполне обычным студентом. И вот решением врачебной комиссии ему была назначена ЭСТ. С каждым сеансом он становился спокойнее, упорядочнее. И в конечном итоге через несколько дней его приступ оборвался. Он вернулся к своему прежнему состоянию. Стал адекватным, обычным парнем. Описывал воспоминания о психозе как о сне, «всё было в тумане», «я не контролировал себя».

– А к чему ты, Сергей Алексеевич, задал этот вопрос. В заключении такой способ «лечения» официально не используется. Во-первых, для его применения нужно разрешение целого ряда врачей, включая кардиолога и т. п. Во-вторых, при его применении пациент может полностью потерять память или, вообще, превратиться в растение. Когда проводится электрошоковая терапия, через мозг пациента пропускается ток различной силы – от 200 до 1600 миллиампер. Его напряжение составляет от 70 вольт до 400. Продолжительность воздействия не превышает нескольких секунд, нередко ограничивается долями секунд. Эти импульсы провоцируют судороги. Для проведения этой терапии в области висков по обеим сторонам устанавливаются электроды. Иногда они крепятся спереди и сзади головы. Электрические импульсы обычно пускаются только через одну сторону мозга. Расположение электродов зависит от заболевания человека, поскольку при разных диагнозах меняется область воздействия на головной мозг. Перед самой процедурой пациенту могут ввести лекарство, которое временно парализует всю мышечную систему. Данные меры необходимы, для того чтобы больной не поломал свои кости в момент прохождения электричества через мозг. В тюрьмах, чтобы не заморачиваться и побыстрее получить признательные показания, нередко используют так называемый «Звонок другу». Пытки полевым телефоном ТА или «тапиком», оборудованным динамо-машиной, в отличие от электрошокера, не оставляют никаких следов – сила тока слишком мала. Чаще всего клеммы подключают к пальцам ног жертвы. Отдельные изуверы присоединяют зажимы к половым органам истязаемых. Иногда перед пытками током на голову человека надевается металлическое ведро. Человек кричит от боли, оглушая сам себя.

Пытки в заключении

Полицейские прибегают к пыткам по традиции, сложившейся в системе отечественного правосудия. Пыточное следствие весьма эффективно, а самооговор задержанного – самая действенная мера для улучшения статистики раскрытия преступлений. Сотрудники российских тюрем и СИЗО воспитаны в духе традиций НКВД, поэтому понятие ценности человеческой жизни им, наверное, не ведомо. В общественных наблюдательных комиссиях при ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний) как правило работают бывшие силовики, которые прикрывают своих коллег. Честь мундира им намного важнее аморфного понятия гуманизма, справедливости. Любые пытки объединяет одно – желание мучителей сломать волю истязаемого. Чем крепче сопротивление, тем изощреннее и разнообразнее экзекуции. Вот некоторые из них. Приведу данные, ты и сам мог бы их найти в Интернете.

«Сотряс»

Излюбленный и, пожалуй, наименее изощренный приём в пыточном арсенале полицейских. Почти всегда руки задержанного предварительно сковывают за спиной. Это позволяет оперативнику сопровождать допрос серией увесистых подзатыльников. Удары открытой ладонью по затылку задержанного повторяются с разницей в несколько секунд. Главная цель экзекуции – надломить жертву морально.

«Вышибалы»

Название пытки полностью объясняет незамысловатую суть происходящего – чистосердечное признание или отказ от претензий к тюремному руководству выбивают из жертвы с помощью регулярных и методичных побоев. В случае обычных «вышибал» задержанного или осужденного бьют руками и ногами. Избивающих может быть несколько, они могут меняться между собой, растягивая пытку на несколько дней.

«Продвинутые вышибалы»

Перед началом истязания человека обычно обездвиживают с помощью наручников или подвешивают, используя для этого одну из многочисленных техник. Но «вышибалы» становятся «продвинутыми», прежде всего, из-за смены орудий избиения – вместо кулаков в ход идут полицейские дубинки, черенки от лопаты и металлическая арматура.

«Аккуратисты»

В качестве «аккуратистов» обычно выступают оперативники полиции. По закону задержание не может длиться больше 48 часов. За это время операм нужно выбить из возможного преступника «явку с повинной», предъявить ему обвинение и отправить уголовное дело в суд, который изберет меру пресечения. Если этого не произошло, задержанный волен идти на все четыре стороны. Например, транзитом через ближайший травмпункт, где засвидетельствуют побои, в прокуратуру писать на обидчиков в погонах заявление.

Избежать этой ситуации просто – избивать задержанных нужно в боксерских перчатках, или мешочками с песком, или книгами в мягком переплёте. Бить тоже нужно избирательно – только по тем частям тела, где не остается синяков и других видимых следов. Женщин, к примеру, чаще всего бьют книгами по груди – невыносимо больно для женщин и безопасно для оперативников.

«Обучение»

Разновидность «сотряса». Единственное существенное различие в том, что удары по голове задержанного наносят исключительно книгой. Часто оперативники подходят к выбору «учебника» с чёрной иронией, избивая людей Уголовным Кодексом Российской Федерации с комментариями – наверняка самой толстой книгой в отделении полиции.

«Карандаши»

Между пальцев рук задержанного вставляют карандаши или шариковые ручки. После этого пальцы пережимаются в районе суставов, причиняя жертве невыносимую боль. Если сотрудники полиции не переусердствуют, следов истязаний, а значит и возможных заявлений о пытках, не будет. Особо увлеченные могут проделывать болезненные манипуляции с карандашами, предварительно разув задержанного.

«Выбить пыль»

Избиение 10-килограммовым бронежилетом «Кираса-5». Истязаемого предварительно обездвиживают, открыв для ударов спину. Бьют исключительно плашмя – бронежилет соприкасается с телом жертвы на большой площади, поэтому гематом не будет. А ушиб внутренних органов, который как раз будет, при врачебном освидетельствовании легко списать на случайное падение.

Пытка особенно популярна в вооруженных силах, где никогда не было нехватки в бронежилетах армейского типа.

«Профилактика»

Корни пытки идут на Ближний Восток, где наказывать за мелкие преступления ударами по ступням начали ещё в Средневековье. В современной России «профилактика» наиболее распространена в тюрьмах и следственных изоляторах, сотрудники которых, в отличие от полицейских, не привыкли спешить с экзекуциями.

Истязаемого растягивают на столе или кровати, фиксируя руки и ноги верёвками, кожаными ремнями или наручниками. После этого начинается избиение – на пятки и сухожилия голеней градом сыплются удары полицейской дубинки. Удары по пяткам невероятно болезненны и практически не оставляют следов. После такой пытки человек не может нормально ходить несколько недель или месяцев. Всё зависит от степени ожесточенности, с которой подошёл к делу пытающий.

Есть и другие пытки.

«Черный Гриша»

Изнасилование с использованием 70-сантиметровой полицейской дубинки «ПР-73».

«Опустить»

«Избиения сопровождались унижениями и издевательствами. Подростков раздели догола, заставляли мочиться друг на друга и окунали головой в унитаз. Кроме того, работники колонии отдавали команды о выполнении ребятами физических упражнений и выкрикивали оскорбления в их адрес».

Чаще всего прямого сексуального насилия пытка не подразумевает. «Активисты» обливают заключенного мочой или просто переводят в камеру к другим «опущенным». Суть пытки в смене социального статуса жертвы. К тому же, попадание в касту «опущенных» существенно увеличивает вероятность регулярных избиений и изнасилований со стороны других заключенных.

«Промывка»

Пытка, которой в колониях встречают вновь прибывших. Под предлогом возможного проноса на территорию колонии запрещенных предметов заключенному ставят клизму – в прямую кишку вводится 3—5 литров холодной воды.

«После глумления над личными вещами арестантов ведут в санчасть на так называемую „промывку“ – каждому с помощью клизмы заливается по пять литров холодной воды, а к тем, кто отказывается проходить эту процедуру добровольно, применяются спецсредства, и вода заливается насильно. На самом деле это еще один способ оказать на измученного приемкой человека моральное и физическое давление».

«Лишение сна»

Этот метод активно использовался сотрудниками НКВД в 30-е годы и используется сейчас. Насильственная депривация сна может быть вызвана круглосуточными допросами, в которых участвует несколько мучителей, либо менее трудозатратный способ – пытками музыкой. Особенно для этого подходят произведения немецкой группы Ramьstein или записанный на пленку пронзительный детский плач, белый шум и т. д.

«Хозработы»

Жертву заставляют заниматься уборкой жилых или общих помещений тюрьмы. Обязательный пункт «хозработ» – чистка туалетов с помощью личной зубной щетки заключенного. Тщательность уборки проверяется сотрудниками колонии, которые почти всегда недовольны результатом – провинившийся повторяет чистку несколько раз подряд. «Хозработы» могут идти несколько десятков часов кряду – до полного изнеможения жертвы.

«Арбузная диета»

Чаще всего эта пытка применяется полицейскими. Задержанного насильно кормят арбузом или поят огромным количеством минералки. После этого истязаемому запрещается ходить в туалет. Часто сопровождается избиением.

«Диета»

Заключенному не дают пить и есть в течение нескольких суток. Помимо этого, жертву «диеты» могут на несколько недель оставить в темноте, без возможности любых гигиенических процедур.

«Подлечить»

Человека отправляют в камеру или барак, где обитают заключенные с открытой формой туберкулёза в агрессивной стадии. Его вернут в камеру к здоровым зекам, если он согласится с требованиями администрации колонии – почти всегда это отказ от претензий и жалоб в адрес руководства тюрьмы.

Слушая этот рассказ, я начал нервно зевать. Моя собеседница, увидев мое состояние, взволнованно спросила: «Что с тобой, Сергей?»

– Да ничего особенного. Мне с вами скучно, мне с вами спать хочется, – решил было отшутиться я. – Но если, по правде, я в такое поверить в наш космический век могу с трудом. Как такое может быть?

– К сожалению, все может быть. Вот наша общественная организация и занимается защитой прав арестованных и заключенных лиц. Мы насмотрелись на такое, что и говорить страшно.

Но мне видится, что ты, Сергей Алексеевич, хотел услышать от меня не это. Тебе нужен психологический портрет Александра Старожилова, составленный на основе изучения его рукописей по неразрешенным противоречиям в суде и отзывах о нем других людей. Я правильно тебя понимаю?

– Мне становится немного страшно от твоих способностей читать чужие мысли. Ты совершенно права, Софья Петровна, именно о психологическом портрете я и хотел услышать, но преамбула слишком затянулась, зато я узнал много нового о пытках в тюрьме. Ты еще далеко не весь изуверский садистский арсенал пыток назвала, например, банальное изнасилование арестованного.

– Давай, Сергей Алексеевич, поговорим о портрете.

Понятие психологического портрета

Психологический портрет – это словесное описание личности, которое содержит характеристики индивидуума и его вероятного поведения при определённых обстоятельствах. Составляющие психологического портрета личности:

1. Темперамент.

Основывается на специфических особенностях нервной системы. Определяет модель поведения индивидуума. Его черты плохо поддаются корректировке. Существует 4 типа темперамента: сангвиники (уравновешенная психика, гибкое поведение, живость), холерики (эмоциональность, изменчивость настроения, жажда новизны), флегматики (инертность, уравновешенность, застенчивость), меланхолики (ранимая психика, пессимизм, уязвимая нервная система).

2. Характер.

Это оригинальные особенности каждого индивида. Характер проявляется при коммуникации и в процессе общественной деятельности. На каждого индивида составляется характеристика на основании отношения к следующим аспектам жизни: труду (лень, трудолюбие), людям (общительность, замкнутость), себе самому (эгоизм, скромность), объектам материальной сферы (скупость, щедрость).

3. Способности.

Это индивидуальные свойства каждого человека. Благодаря своим способностям люди добиваются успеха в определённой сфере жизни. Способности развиваются в ходе обучения.

4. Направленность.

В её основе лежит мотивация. Она определяет деятельность и поведение индивида. Направленность сфокусирована на какую-то задачу, общение или на самого себя. Одни индивиды стремятся удовлетворить свои физиологические потребности и обеспечить себе комфортные условия существования. Другие ищут себя в различных областях общественной деятельности, стараются реализовать свои творческие способности.

5. Эмоциональность.

Её суть составляет непроизвольная реакция человека на внешние раздражители. Возникают помимо воли и желания индивида. Переживания по поводу определённой ситуации отображают глубину значимости для индивидуума различных событий. Волевая личность должна уметь подавлять свои эмоции, не показывать окружающим свои истинные чувства.

6. Интеллектуальность.

Определяет уровень образованности индивидуума. Зависит от полученных знаний, возраста, специфики профессии. Благодаря интеллекту происходит оценка незнакомой ситуации, принятие важных решений, регулирование поведения. С помощью интеллектуальности индивид приспосабливается к новой обстановке, правильно выстраивает свои отношения с другими людьми. Интеллект – это способность мыслить рационально, а действовать целесообразно ситуации.

7. Коммуникабельность.

Умение общаться – важная черта характера. В общении раскрываются индивидуальные особенности людей. Благодаря коммуникации, происходит передача информации, сведений о чувствах, мыслях, знаниях субъектов разговора.

8. Самооценка.

На основании самоанализа у индивида вырабатывается эмоционально-ценностное отношение к собственной персоне. Самооценка бывает адекватной, завышенной или заниженной. Индивид оценивает собственные способности, достижения, своё место в обществе.

9. Волевые качества.

Качества характера влияют на жизнь и поступки людей. Волевые индивидуумы самостоятельно принимают решения, не боятся трудностей, они решительны и настойчивы. Безвольные люди часто слабохарактерные. Таким индивидам не удаётся реализовать себя в обществе, хотя они обладают всеми необходимыми для успеха знаниями и способностями.

10. Самоконтроль.

Воспитанность человека и умение вести себя в обществе зависят от самоконтроля. Люди, не умеющие контролировать свои чувства, слова, поведение не способны выстроить с окружающими дружеские или партнёрские отношения.

11. Способность к совместной работе.

Различные индивиды обладают разной способностью к коллективному труду. Умение трудиться в команде – это способность подстраиваться под других людей, прислушиваться к иной точке зрения.

Методики, применяемые для составления необходимого психологического портрета: изучение эмоционально-волевой сферы – методика САН, тест Спилберга, Баса – Дарки, Немчина; исследование когнитивно познавательной области – тест на интеллект, Векслера, запоминание десяти слов, исключение лишнего, матрицы равенства, таблицы Шульте; обследование межличностно-социальной сферы – цветовой тест Эткинда, метод Бейлза, Лири, социометрия; изучение мотиваций и потребностей – методика Орел, типы трудовой мотивации по Герчикову, якоря карьеры, четырнадцать базовых потребностей по Мюррею.

В нашем случае исследование является заочным, – продолжила свой рассказ Софья Петровна Антонова. – Но материала для анализа предостаточно. Это и приговор суда, и письменные жалобы подсудимого, и зафиксированные диалоги во время судебного заседания. Поэтому я буду применять методы психодиагностического анализа. Психолингвистический анализ текста и речи заключается в том, что на основе анализа языковых единиц делается вывод о психотипе автора или персонажа, о его психическом и эмоциональном состоянии. Применение психиатрических знаний в отношении семантики языкового материала позволяет исследователям «ставить диагноз» как персонажам художественного текста, так и его автору.

О чем хочется сказать в самом начале о результатах такого анализа?

Да о том, что Александр Викторович Старожилов не является кровавым мясником-убийцей с одной извилиной в голове, коим его представили правоохранительные органы, соорудив образ некоего хладнокровного злодея.

Старожилов незаурядная разносторонняя личность с ярко выраженными аналитическими способностями ума. Он здравомыслящий и разумно рассуждающий человек. Попав в трудную жизненную ситуации, если ее можно так назвать, он сохранил чувство собственного достоинства. И за четырнадцать лет отсидки он не скатился до злобного отчаяния. Из всех обид, которые звучат в его словах из рукописи самыми яркими являются: несправедливость правоохранительной системы и предательство его защитника адвоката.

И это объективно. Я, например, о работе любого человека сужу по результату его труда. Работа адвоката, приведшая к высшей мере наказания своего подзащитного при таком огромном количестве не разрешенных в суде противоречий, вряд ли может заслуживать высокой положительной оценки.

А как Александр Старожилов анализирует личности своих, проходящих по делу, подельников в банде № 2? Эта уже работа, которая напоминает мне труд профессионального психолога. Он приводит психиатрические параметры личностей людей, оговаривавших его в судебном процессе. По своей многолетней работе я знаю, что психически и психиатрически неустойчивые индивиды легко поддаются внушению. Особенно, если при этом имеют место физические методы воздействия. Такие люди нередко начинают врать и свято верить при этом в свою правоту, которую им определенными методами воздействия навязали.

У меня в связи с проведенным анализом возникают серьезные сомнения о роли и участии Старожилова в банде № 2. С такими людьми, которым дает характеристики сам Старожилов по материалам уголовного дела, на «скок» не ходят! Вот, что я прочитала в его Приложении № 46.

Продолжение исповеди осужденного

В судебном заседании были оглашены заключения судебных комплексных психолого-психиатрических экспертиз в отношении подсудимых: Лепина, Говорунова, Ниязова, Клеверова, Чапаева, Матвейчука, Стоянова, Цветкова, Москаля и Большова. Они положены в основу приговора. Согласно данным экспертиз у Большова обнаружены признаки органического расстройства личности… с чертами эмоционально волевой неустойчивости и некоторыми изменениями личности. У Цветкова аналогичные данные.

У Лепина обнаружены признаки расстройства личности сложного генеза с некоторыми изменениями психики… как и у Говорунова и т. д.

При этом надо отметить, что у ряда подсудимых наследственность отягощена. Так, брат Клеверова на почве шизофрении имел инвалидность; дядя по материнской линии застрелился. Отец Говорунова страдал шизофренией и алкоголизмом, был помещен в лечебное учреждение; дед по материнской линии повесился; двоюродный брат по матери повесился. Что в свою очередь может свидетельствовать о предрасположенности к наследственным заболеваниям этих лиц. Поскольку показания Говорунова, даваемые во время предварительного и судебного следствия, я расцениваю как неадекватные, мною заявлялось ходатайство о проведении его стационарной комплексной экспертизы в Институте Сербского. Суд 4.04.2012 в проведении экспертизы отказал. При этом Светлана – жена Андрея Говорунова на предварительном следствии на вопрос следователя сообщала следующее:

– Почему Говорунов совершил кражу, я не знаю, может у него был «заскок», т. к. отец его, Говорунов Илья Константинович, психически нездоров. Может, у Андрея что-то наследственное (т. 53 л. д. 106). Мать Андрея утверждала, что психическая болезнь Ильи Константиновича – приобретенная и на детях, Андрее и Вячеславе, не отразилась и не передалась. Однако, полагаю, что дополнительная экспертиза, которую я заявлял, была необходима. Поскольку Говорунов – практически единственное лицо, на чьих показаниях основаны выводы суда по эпизодам преступлений, совершенных в составе, так называемой, банды Алексеева С. В. (убийство Микояна, Копейкина, Мендельсона, Конева, Чехова, покушение на убийство Дьякова и Матвейчука, приготовление к убийству Балака). Судья, очевидно, оберегал Говорунова, пресекал оглашение материалов, которые дали бы основания усомниться в его психическом состоянии. Между тем, поведение Говорунова в судебном процессе, а именно: частое непонимание вопросов; дача диаметрально противоположных ответов по одним и тем же обстоятельствам; одновременно позитивное и негативное отношение к участникам процесса; колебания между противоположными решениями, невозможность выбора между ними, зачастую приводящая к отказу от дачи показаний; чередование или одновременное существование противоречащих друг другу взаимоисключающих идей в рассуждениях, свидетельствующее об амбивалентности, то есть об основных признаках шизофрении. Примечательно, что экспертизу проводила организация ИО ПНД, проходящая по делу потерпевшей. Ее обворовал «Говорунов и К».

Поучительно и то, что в основу приговора судья Куйбышов положил две взаимоисключающие экспертизы. Они противоречат друг другу в части выводов экспертов. Так, если в одном заключении эксперта психолог пришел к выводу, что «явными лидерскими тенденциями Старожилов Александр Викторович не обладает», то в другом психолог пришел к выводу, что я обладаю лидерскими качествами.

Пророчество

Вот ты, Сергей Алексеевич, почти в самом начале этой книги в комментарии к статье о жертвах правосудия «Лже-Чикатило. Люди, по ошибке расстрелянные в СССР за преступления маньяков» написал, я процитирую твои мысли:

«Перечитав несколько раз строки этой публикации, я невольно задумался. Что же ощущали люди, на которых навешивали чужие тяжкие преступления, чьи-то прерванные жизни?

Наверное, сначала подозреваемые не хотели признавать своей вины. Но… все-таки лед тронулся… От щемящего чувства безысходности, от безнадеги ты начал проявлять слабину.

Потом показалось, что окружающая тебя удручающая и тягостная атмосфера с устрашающими грозовыми разрядами, со злобно нависающими клубами черных туч, вдруг начала проясняться. Ты, теряя бдительность, дал себя убедить, что, может быть, дальше в уголовном деле распогодится и на горизонте появятся лучики надежды.

Следователь становился добрее…

Остановись, не надо впадать в иллюзии. Ты в сетях циничного монстра, почти людоеда. Это с виду он стал приветливее и гуманнее.

Дальше больше. Вместо ударов и пинков по почкам, печени тебе уже наливают кофе или дают чай с печеньем.

Не торопись, одумайся, не бери на себя чужие грехи. Но… ты уже почти не сопротивляешься».

Следователь уже стал напоминать тебе давнего друга. Пытки, когда ночью в камере тебе не давали заснуть ни на одну минуту, прекратились.

Ты уже совсем перестал сопротивляться…

Следователь начал дружелюбно похлопывать тебя по плечу.

Внутренне он ликует: «Бля, расколол падлу!» Но внешне это не заметно. Ты не видишь и не чувствуешь подвоха. Тебе кажется, что скоро придет избавление от бесконечных страданий и унижений.

Да, приходит. Вот оно – бац, и пуля в затылок в угрюмом тюремном каземате по вердикту самого объективного, самого справедливого и гуманного народного суда. Приговор приведен в исполнение. Злодей наказан. Справедливость торжествует. Общественность довольна, ведь она ничего не знает о тонкостях уголовного дела, о неразрешенных в суде противоречиях. А пресса бурлит от громких и изобличающих негодяя публикаций. А твоя почти безгрешная душа летит на небеса… К тому, кого ты не убивал. К тому, кто никогда не будет проклинать тебя…».

Как сильно сказано. Читая о психофизическом состоянии жертвы, которое ты так ярко описал, я начинаю задумываться: кто из нас профессиональный психолог?

А теперь приведу отрывки других строк из рукописи Александра Старожилова.

Продолжение исповеди осужденного

Банда № 2

При допросе в судебном заседании Ниязова Р. Р. были оглашены протоколы допросов тпо эпизоду бандитизма. «В процессе допроса, отвечая на вопрос следователя, Ниязов пояснял:

–22.08.2002 г. вы встречались с Старожиловым, Цветковым, Говоруновым, Клеверовым или Москалем?

– Со Старожиловым я встречаться не мог, так как познакомился с ним перед самим убийством Говоруновым водителя «Жигулей» в г. Байкальске.

Из протокола допроса следует:

– Расскажите об обстоятельствах знакомства со Старожиловым А. В.

– Со Старожиловым я познакомился в 2002 году перед совершением нападения на автобус в Кабанском районе. Нас познакомил Говорунов… Особых отношений я со Старожиловым я не поддерживал… Мы с ним не созванивались, не встречались.

– При каких обстоятельствах познакомились Старожилов и Цветков?

– В 2003 г. после совершения разбойного нападения на «Молоко», Говорунов предложил мне и Цветкову взять в группу Старожилова… Мы с Цветковым согласились, что можно привлечь Старожилова в группу. Знакомство Старожилова и Цветкова произошло возле дома Цветкова, когда, я уже не помню. Познакомил их Говорунов.

Я неоднократно в судебном заседании, а также в выступлении с последним словом сообщал суду, что познакомился с Ниязовым в начале 2003 года при решении вопроса возвращения угнанного из ОПГ автомобиля.

Но даже в вышеприведенном виде показания Ниязова, исследованные в судебном заседании, опровергают выводы судьи о моем вступлении в сговор с Ниязовым летом 2002 года, в связи с тем, что мы не были знакомы. Кроме того, если принимать данные показания Ниязова, то Старожилова привлекли в уже существующую организованную группу по приглашению Говорунова. Следовательно, Старожилов не организовывал и не мог быть организатором банды № 2, которую создал и уже являлся ее руководилем Андрей Говорунов.

Необходимо обратить внимание на следующее обстоятельство. Из протокола допроса следует, что после освобождения из мест лишения свободы, Ниязов встретился с Говоруновым, который выразил желание оказать материальную помощь Ниязову. В чем это выражалось, Ниязов не пояснил. Однако в последствии Говорунов и Ниязов совершают убийство Шевченко В. С. (Прим: это тот Шевченко, которому Говорунов не хотел отдавать долг в размере десяти тысяч долларов США. За это кидалово Говорунова лишил общения с собой Сергей Алексеев. Никто не стал тогда защищать или заступаться за Андрея Говорунова. Его изгнали. Говорунов затаил злобу на Алексеева. Затянувшийся конфликт с Шевченко решил по-своему, убив парня, безуспешно пытаясь свалить мокруху на Старожилова).

В судебном заседании Говорунов пояснял:

– На тот момент, когда вы решили совершить убийство Шевченко и привлекли Ниязова, Лепина, у вас с Ниязовым и Лепиным была договоренность на совместное совершение преступлений в будущем?

– Да.

– Вы поясняли и в ходе предварительного следствия и сейчас подтвердили, что Ниязов согласился оказать вам помощь в убийстве Шевченко, так как он рассчитывал на дальнейшее совместное с вами совершение преступлений. Это так?

– Да.

– О совершении каких преступлений шла речь?

– Речь шла о совершении разбоев.

Таким образом, из показаний Говорунова А. И. следует, что уже до совершения убийства Шевченко В. С. между ним и Ниязовым имелась договоренность о совместном совершении преступлений. Следовательно, с этого момента и необходимо исчислять время создания Говоруновым и Ниязовым банды. Все последующие действия по ее расширению являются вовлечением в банду новых членов. Затем последовали Свирск, разбойные нападения на автобус с «челноками» в Кабанском районе.

Наверное, авторитет был прав

Ранее в одной из глав этой книги в разговоре с авторитетом звучало такое оценочное суждение: «Могли проплатить этот уголовный процесс и настоящие заказчики убийств, чтобы перевести стрелки от себя на кого-то другого. Вот тогда и была затеяна эта грязная кутерьма с придумыванием банд. Таким другим нежданно и негаданно оказался Сергей Валерьевич Алексеев. А Сашка Старожилов просто попал под раздачу. Истинных заказчиков и исполнителей при таком раскладе никто разыскивать не будет. Тема закрыта. А у ментов показатели раскрываемости тяжких преступлений пошли в гору. Другого объяснения у меня просто нет, – сурово сказал, как отрубил, Валерий Михайлович, в его взгляде вдруг извергся огнедышащий вулкан.

– Валера, по несуществующей банде № 1 Алексеева, как ты сказал, и козе понятно. Мне, кстати, тоже. А что ты скажешь про пресловутую банду № 2 Старожилова?

– Да какая там банда… Раздули из мухи слона. Собрали до кучи различные разрозненные гоп-стопы, мокруху и, навешав ярлык «банда», приписали все новоявленным злодеям. Про Старожилова я уже сказал. А кто остальные? Что-то я не припомню среди них авторитетных бродяг, ну ни одного. Кто-то творил, а кто-то потом пошел прицепом. Шарились по подворотням простые босяки, некоторые из них стали, по сути, терпилами (потерпевшими от ментов) и, образно говоря, козлами отпущения за все грехи: свои и чужие. Если, конечно, говорить не на жаргоне, а применительно к словам Ветхого Завета при описании еврейского праздника Йом Киппур. Как таковым словом «козел» просто так разбрасываться нельзя, это жестокое оскорбление для правильного пацана. На чем основывалось обвинение? В основном на показаниях Андрея Говорунова, которого они быстро сломали и поставили себе на службу. Он и теперь, спустя более четырнадцати лет, не по зонам чалится. Там ему под нарами было бы не очень комфортно. Он в Иркутской тюрьме ЗИЗО-1 несет ментовскую вахту. Агент-наседка помогает раскрывать преступления. К нему в камеру подсаживали известного иркутского бизнесмена Матвеева, который по заказному делу проходил. Потом бывший министр лесного хозяйства Иркутской области Шиверда стал объектом разработки при помощи того же А. Говорунова. Пацанам все это известно. Шило в мешке не утаишь. Такие вот дела, братан. Объективного разбирательства не было и изначально быть не могло.

Психологического портрет личности

Психологический портрет любой личности сможет составить только опытный психолог. Специалист выбирает методику тестирования, которая соответствует цели конкретного исследования. Для того чтобы проанализировать себя самостоятельно следует использовать упрощённые методы, например, тестирование типологии личности DISC или соционику. Подобные тесты легко найти в интернете и пройти онлайн. С их помощью можно узнать свой тип характера. А мы поговорим о психологическом портрете Александра Старожилова – каким он представляется мне, как эксперту, после ознакомления с большим объемом его рукописей и с материалами дела.

Александр Викторович Старожилов, 1973 года рождения, осужденный:

– черты характера: малообщительный, в дружбу вступает, но близко к себе не подпускает, новых друзей заводит с трудом, неэмоционален и скрытен, к проявлению агрессии не склонен;

– темперамент: флегматик; уравновешенный; имеет аналитический склад ума, способен запоминать большой объем информации; однако, ленив, часто предпочитает не активничать и плыть по течению; всегда спокоен и невозмутим, его тяжело вывести из себя, а заставить проявить радость еще сложнее; он тяжело адаптируется к смене окружающей обстановки;

– интеллект: выше среднего, имеет абстрактное мышление, сообразителен, новую информацию воспринимает через ее анализ, медленнее, чем другие;

– мотивация: мотивирован, в достижении цели упорный;

– эмоциональная стабильность: высокая; вывести из себя очень сложно, но если это получается, он может временно утратить контроль над собой, не проявляя при этом агрессии; уравновешен, нераздражителен;

– коммуникативные способности: замкнут и скрытен, недоверчив; к критике равнодушен; неохотно проявляет симпатию к другому человеку, но если находит друга, дружба может длиться очень продолжительное время; семья для него – некая крепость, в которой он чувствует себя очень уютно; к лидерству не склонен;

– при этом Александр Старожилов способен проявлять качества, связанные с приспособлением к текущей ситуации, направленным на выживание в любых условиях;

– подведение итогов: результаты тестов находятся в границах нормы; обычно в заключении приводятся рекомендации, но в данном случае они неуместны; как можно выполнять предписания психолога, находясь в клетке без перспективы выбраться на волю?

Печальная история со справедливым исходом

Вспоминается печальная история, имевшая справедливое завершение. Совсем недавно в октябре 2022 года я случайно лично познакомился с этим обаятельным парнем. Мы разговорились. Владислава Марусова судили за якобы убийство бизнесвумен 8 сентября 2018 года. По этому громкому уголовному делу было много шумихи в СМИ. Влад был водителем этой предпринимательницы. Привез девушку в Листвянку на берег Байкала и, ожидая ее в машине, задремал. Когда проснулся, начал искать свою начальницу. Тело обнаружили на берегу. Бедолага упала с пятнадцатиметрового обрыва. Тогда трагедию посчитали несчастным случаем. Думали, бизнесвумен сама сорвалась с утеса. Сначала Марусов проходил по делу свидетелем. Обвиняемым водитель стал в феврале 2019 года. Тогда же его заключили под стражу в СИЗО. Там к Владу зеками-разработчиками применялись жестокие пытки, направленные на признание его вины. Дело было заказным, полагают, что обиженный любовник этой фурии – известный олигарх, назначил виновным в смерти своей возлюбленной именно Марусова. Ломали парня, ломали, но не сломили.

Приведу отрывок из интервью Влада, опубликованного https://www.babr24.com/irk/?IDE=208309

Я могу рассказать всю подноготную того, как тебя сводят с ума. Сначала смотрящий в хате, который работает на оперов, начинает с тобой разговаривать. Прибежали [вольные] опера, говорят, что с тебя нужно срочно взять показания, «разработать», потому что ты убийца, ты убил девушку. Но мы с операми из СИЗО сразу насторожились, как увидели тебя – такой кукусик пришел, а на него убийство вешают. Сейчас я с тобой общаюсь и не чувствую связи между тобой и твоим обвинением.

Поэтому, говорил мне он, если ты это сделал, то признайся. А если не делал, то, может быть, тебе тоже лучше взять на себя вину? Потому что условия у тебя в СИЗО будут не ахти. Тебе дадут самый низший криминальный статус, будешь «петухом», изгоем, тебя «продырявят». Выбор за тобой.

Потом тебя ведут к операм из СИЗО. Они тоже начинают давить, проходятся по твоим родственникам. Методика, по сути, всегда одна: тебя продавят либо напрямую, либо через твоих близких. Тебя переводят из камеры в камеру – сначала с тобой разговаривают, работают психологически, потом доводят до «разработчиков», а они уже не дают спать, постоянно избивают и пытают.

…Через день я поехал «на больничку», меня ведет дежурный, я спрашиваю «В какую камеру я иду?». А он мне: «Да ты чё, камера – класс, все вообще нормуль будет». А у меня уже «мойка» готова во рту (на воровском жаргоне – лезвие безопасной бpитвы, с одной стороны обмотанное изолентой). Открывается дверь и меня заводят к «разработчикам» – меня предупреждали, что если я попаду к ним, то сразу это пойму. Ну и началось – меня сшибли с ног, начали оскорблять, раздевать и избивать. Тогда я вытащил бритву и попытался «вскрыться» – просто чтобы меня вытащили оттуда и обратно уже не завели. Чтобы создать прецедент – мол, человек уже на грани.

Но меня никто не вытащил. Меня связали и оттащили в другую сторону… Потом открывается окошечко в «роботе» (двери), и там стоит какой-то опер вместе с одним из «разработчиков» – то есть они были вместе за пределами камеры. Другой побежал им жаловаться: «Эта су**а е**ная вскрылась, чё с ней делать?», а опер ему отвечает: «Вы эту дуру заткните, чтобы она не орала, спрячьте куда-нибудь».

Ужасная история. В результате судебная тягомотина завершилась оправдательным приговором. Спустя полтора года дело рассмотрел суд присяжных. Вердикт был вынесен 6 октября 2020 года. Для меня примечательно то, что старшиной присяжных заседателей была моя дочь Ольга.

Ее назначение судом в качестве присяжного заседателя было совершенно случайным. Компьютер в суде осуществил произвольный подбор присяжных из числа граждан города Иркутска. Ольга Сергеевна – юрист, правда со специализацией по гражданскому праву в области антикризисного управления. Но коллегия присяжных заседателей выбрала ее своим руководителем – старшиной. И не зря! В этой кризисной для простого парня, несправедливо обвиняемого в убийстве человека, ситуации, Ольга вместе с другими присяжными заседателями проявила принципиальность и твердую правовую позицию. Справедливость восторжествовала.

О ходе процесса дочь мне ничего не говорила, нельзя – это тайна судебного следствия. Давления на присяжных никто не оказывал. Да и вряд ли кто-то смог бы сломить правовую позицию старшины. Ольга вся в папу. Я горжусь своей любимой дочерью.

Улыбаюсь, значит есть и моя маленькая заслуга в справедливом разрешении этого дела.

Наверное, в будущем система поостережется привлекать Ольгу Сергеевну в качестве присяжного заседателя в уголовные дела с заранее запрограммированным следствием исходом…

А причем тут Алексеев?

Кому это выгодно? (Cui bono? Cuiprodest?)

Из истории Древнего Рима: автором этого выражения является знаменитый римский юрист Кассиан Лонгин Равилла (1 в.). Древние авторы писали, что он рекомендовал судьям при разборе дела искать – кому может быть выгодно данное преступление. Как правило, этот путь рассуждений ведет к обнаружению или самого преступника и (или) того, кто за ним стоит, направляя его действия. Широко известна речь «В защиту Милона», произнесенная римским государственным деятелем, писателем и оратором Цицероном (Марк Туллий Цицерон, 106—43 до н.э.). Смысл выражения заключается в том, что во всяком преступлении, запутанном деле, хитросплетении интриг и прочем всегда надо искать того (тех), кому выгодна сложившаяся ситуация.

Ранее были исследованы материалы, предоставленные нашим зеком, относящиеся к убийству предпринимателя Чехова и адвоката Мендельсона. При этом, на мой взгляд, явно просматривается запрограммированная линия следствия, направленная на изобличение Сергея Алексеева, будто бы являющегося заглавным участником и заказчиком этих и других кровавых событий.

Но мы не пойдем на поводу официального мнения. Ведь эта тема нуждается в объективном и беспристрастном анализе. Мне этот навязанный постулат о безусловной виновности Сергея кажется изначально гнилым, не имеющим под собою никаких серьезных оснований. Но это мое личное убеждение, основанное на знании имеющихся материалов, документации и хронологии реальных событий печальной Иркутской драмы.

Старожилову вменялись убийства якобы по заказу Алексеева, а он их, эти убийства, не совершал! Настоящие заказчики и убийцы разгуливают на воле. Если, конечно еще «не завернули ласты» и их не прибрал к себе дьявол или какая-нибудь другая потусторонняя нечисть.

Снова буду представлять из прошлого общения слова нашего арестанта. Ведь кроме нас с вами никто не захотел его слушать и услышать. А задуматься здесь есть над чем, это однозначно.

Полагаю, что перед этим будет уместным привести отрывки из книги, написанной шариковой ручкой, о расследовании в тот же период времени другого уголовного дела:

«Приговоренный к пожизненному» Михаил Захарьин

…Что случилось тогда, той ночью? При каких обстоятельствах погиб Пашка? Он сделал это сам или его убили?

Уже не узнать! Как бы то ни было, можно сделать несколько выводов.

Первое: следствие убило Пашку!

Не Нацист, не он сам, а именно следствие.

Непосредственно тот, кто отдавал распоряжения, кто организовывал все условия для «добычи» показаний.

Цепочка такая: Диконова -> Сявкин -> Казак -> начальник следственной группы прокуратуры -> начальник отдела ОРЗУ МВД и начальник по оперативной работе СИЗО-1 г. Иркутска соответственно.

Первый – ставит цель, определяет задачи, одобряет. Второй – договаривается, разрабатывает план ломки, полностью курирует процесс дознания. Третий – подыскивает контингент, формирует пресс-хаты, а впоследствии прячет следы преступления.

Нацист (зек с кокардой – прим. автора) – всего лишь инструмент, пешка, исполнитель без свободы выбора. Таким животным нет места на свободе и вообще в жизни! Это животное неспособно существовать в обществе, не разрушая его.

Второе: следствие – машина, она беспощадна!

Третье: Пашку уничтожили. Сломали в нем человека, растоптав все смыслы, способные удержать его в этой жизни. Но он сделал все от него зависящее, чтобы не идти против своих. Он выбрал смерть.

И последнее! На его месте мог оказаться любой, в том числе и я, с такой же легкостью, как щелкнуть пальцами.

Что меня уберегло? Везение, стечение обстоятельств, мое сопротивление или все вместе взятое, не знаю. Но все случилось так, как случилось.

Пашки нет. Его похоронили в Братске возле маленькой часовни под тремя бронзовыми ангелами. Ему было всего двадцать шесть лет.

Ну а я размазан приговором и взят в плен на долгие, долгие годы.

Сейчас мне тридцать пять. Где и как закончится моя жизнь, я не знаю. Какая-то часть моего беспокойного сознания сохранила атмосферу 2003 года. Это было так давно, что кажется уже неправдой. Но мне до сих пор изредка снится Пашка и другие люди из моего прошлого…

Ничего не исправить. В настоящем нет места сожалениям и очень мало возможностей что-то изменить. Есть лишь желание идти вперед, жить дальше, чтобы посмотреть, что там за углом. И есть желание рассказать о прошлом…

…18 ноября 2003 года меня вызвали на этап со всеми вещами. Это было очень неожиданно и пахло опасностью, потому что вызвали на дальний этап. Значит, в СИЗО другого города или области. Воображение рисовало мне страшные пресс-хаты красноярского СИЗО с его отморозками. Все это меня, мягко говоря, не радовало.

Минут через тридцать меня со всеми вещами (одна небольшая спортивная сумка) увели в этапный бокс, где плотно курила толпа гомонящих зэков. А затем за мной пришел дежурный. Приказав оставить сумку в боксе, он отвел меня на второй этаж в следственные кабинеты.

Обрадовался: к адвокату! Но в кабинете я наткнулся не на Славу, а на Диконову, которая смотрела на меня через очки хитрым, изучающим взглядом. На ее лице было удовлетворение и заметный налет нахальства. Так ведет себя человек, когда чувствует свое превосходство. На тот момент она являлась руководителем следственной группы. Маленькая женщина с коротко стриженными крашеными волосами, в очках, с умным взглядом и с непропорционально огромными «буферами».

Диконова отобрала у меня объяснение по поводу моей жалобы на предмет применения ко мне недозволенных методов дознания – пыток. Я рассказал ей все подробности дней, проведенных в УБОПе, я рассказал ей о Нацисте и камере, в которой находился. При этом я недоумевал от абсурда происходящего. Человек, который напрямую заинтересован в исходе нашего уголовного дела, который возглавлял его, – рассматривал мою жалобу, содержащую факты правонарушения должностных лиц следственной группы, руководителем которой он и являлся! То есть мою жалобу рассматривал прокурор, на действия которого я жаловался! Это просто Кафка какой-то! Сюр!

Тем не менее она сделала вид, что выполняет свои профессиональные обязанности непредвзято. А я выразил наивную надежду, что материал будет рассмотрен объективно, и поинтересовался в конце разговора: «Куда меня этапируют?» – «Не знаю, – сказала она, – либо в Ташкент, либо в Тулун» (постановление о моем этапировании выносила непосредственно она).

Далее события продолжились в Тулунской тюрьме. Куда автора этих строк этапировали для дальнейших издевательств.

…Пять рыл смотрели на меня. Светила тусклая лампочка. Играл, нет, не играл, а хрипел паршивый шансон. Было накурено. Чувство физической безвыходности, захлопнувшейся ловушки охватило меня.

А потом ситуация вышла из-под контроля. Контроль над своими действиями потеряли Матиюнос и Рыба. Контроль над ними потерял оперативник, мать его, Седых. Мне эта «потеря контроля» чуть не стоила жизни!

Все развернулось быстро и неожиданно. Рыба еще раз вышел к Седому, чтобы выпросить водки. Им хотелось догнаться, а Седому нужно было выполнение «задания»: сломать меня физически, опустить (я позже узнал, что такую задачу ставил Иркутск). Вернувшись с пустыми руками, он сел возле меня и заговорил, обращаясь одновременно и ко мне, и к Матиюносу, и чтобы слышали все. Заговорил полушутливо и как бы не всерьез: «Да, сука, Седой не дает больше водки. Говорит, Захарина избейте, тогда дам, – и пьяненько так усмехнулся собственной шутке. – Кхе-кхе». Остальные подхватили. Я не заметил, как в бровь прилетел его локоть. Это было совершенно неожиданно, исподтишка. Лопнула кожа, по лицу хлынула кровь. Доли секунды – и в голову мне летит колено Матиюноса, который сидел напротив. Удар был такой силы, что меня опрокинуло назад, и я на секунду потерял все ориентиры. Поплыло в глазах, помутилось сознание, моментально оплыл глаз. Меня окружили эти твари, и дальше началось беспорядочное избиение. Один встал возле двери, двое били, еще двое подстраховывали, особо не вмешиваясь, но помогая. В мою голову и корпус прицельно летели серии ударов руками, ногами, коленями. Я закрывался, уворачивался, пытаясь подняться и как-то защитить себя. Не получалось. Противостоять одновременно четверым я не мог. Хрустнул нос от сильного удара коленом в лицо, почувствовал привкус железа в носоглотке, потекла кровь. Хрустнуло и зазвенело ухо. Треснуло ребро (а может, и не одно). Трещали кости, натягивались сухожилия, глухо хрустели хрящи, лопались сосуды глаз от напряжения. Кровь сочилась, текла, хлюпала, вытекала наружу, марая все вокруг, обозначая место насилия и боли. Меня душили чьим-то розовым полотенцем, кидали на пол, пинали ногами, поднимали, делали вид, что прекратили избиение, говорили: «Расслабься, убери руки, не бойся», – и снова подло били в открытое лицо. В один из таких моментов Рыба ткнул мне пальцем в открытый глаз. Удар-тычок был очень резким. Меня пробила адская боль!!! Я закричал. И вдруг почувствовал, что глазное яблоко ушло внутрь черепа! Глаз перестал видеть, из него потекла то ли жидкость, то ли кровь, я уже не различал. Я дико испугался от того, что только что лишился глаза. Это была не мнимость. Я чувствовал, что глаза больше нет! Но это их не остановило. Кто-то стал наносить удары по затылку. Я упал на пол, прикрывая голову руками, и тут один из них прыгнул на меня со шконки, всем весом на спину. Хрустнуло, грудь взорвалась дикой болью!!! Я не мог даже набрать воздуха и вскрикнуть. Жутким воплем я кричал, но крик мой был обращен внутрь, и плакал я, но только слезы мои текли по внутренней стороне моего окровавленного лица. Наружу выходили лишь какие-то нечленораздельные стенания.

Внезапно открылась кормушка. В ней появилось лицо надзирателя Седых. Он глянул на меня. Я сидел на полу, прикрывая лицо руками. Мой нос был сломан, бровь рассечена, губы разбиты. Мог видеть только одним глазом. Все мое лицо было сплошным кровавым месивом. Кровь струилась по рукам, капая мне на спортивный костюм, заливая бетонный пол. (И снова сознание в такие минуты четко фиксирует мелкие детали: пол был бетонный и грязный, валялись нитки и разные соринки; дверь была зеленого цвета с капельками крови на ней; костюм запачкался (а чем отстирывать кровь?); карман порвался (придется зашивать) … Детали, от запоминания которых не зависело мое физическое выживание, но мозг их четко схватывает. Зачем? Может, так он заставлял отвлекаться меня от происходящего… разрушения?)

Седой посмотрел на меня – мелькнула надежда, что он увидит, в каком я состоянии, и все остановит, – но он сказал шепотом Рыбе: «Вы чё, офигели? Давайте тише».

Время было уже после отбоя (десять вечера). Вся тюрьма должна была уже спать, но тюрьма всё слышала, потому что кипиш в нашей камере был страшный.

После того, что сказал Седой, я понял, что надежды на спасение здесь нет и быть не может! Я возненавидел его больше, чем этих мразей, которые меня избивали. И еще я понял, что меня сегодня убьют. Я спокойно и четко осознавал, что это последние часы жизни. Никаких «может быть» или «наверное» – я реально был готов, был просто вынужден принимать такой исход. Это была та минута безысходности и беспомощности, когда человек бессилен что-либо сделать. И мне было противно осознавать, что вот так, позорно и унизительно, в какой-то дыре, от рук каких-то животных закончится моя жизнь!.. Не так я хотел прожить ее… Это причиняло мне больше боли, чем то, что я испытывал!

Мне ничего не оставалось делать, как терпеть. Я не мог противостоять, прохлопав момент нападения. Мне нечем было защищаться, не оказалось ничего тяжелого или острого под рукой. Я был застигнут врасплох и мгновенно выведен из строя. Пока я мог, я сопротивлялся, защищаясь. Я просто тянул время, готовясь к худшему, стараясь как можно дольше оставаться в сознании.

Седой хлопнул кормушкой. «Казнь» продолжилась. Били. Но били не беспорядочно, а точечно, выверенно. Доломали нос, еще несколько раз встряхнули голову, увеличив ее в объеме моментально вспухающими шишками и гематомами. При каждом ударе мозг колотился о стенки черепа, отдаваясь адской болью. Я физически чувствовал, как он шатается у меня в голове. Мне было жалко своего молодого здорового тела! Было жаль свое здоровье. Уродовали мою оболочку, рвали мои внутренние органы, портили мое лицо рассечениями и шрамами, лилась моя кровь – меня громили, как ненужное здание, разрушая по кусочкам, по частям!.. С каждым ударом я чувствовал необратимый урон, ущерб. Я болезненно ощущал свою человеческую хрупкость. Это было деструктивное, уничтожающее меня чувство гибели!..

Меня принуждали сознаться, рассказать и взять на себя преступление. Всё вместе взятое – свое и чужое. Они не отделяли одно от другого, им уже было без разницы. Я что-то мычал, на что-то кивал, но в основном давал отрицательные ответы, за что получал сокрушительные удары. Нет, я не выглядел мужественно, я был больше похож на ничтожество, истекающее кровью. И я не был так стоек, как хотелось бы казаться, я был отвратителен себе за то, что «позволяю» над собой так издеваться! Лишь одно «но» – я не «потёк», из меня не хлынул поток безоглядных соглашательств на всё подряд. Я тянул время, сам не зная, к чему это приведет. Мне кричали, что меня сейчас опустят и убьют. Но я знал, что пока я на ногах, со мной ничего не случится. Почувствовав кровь, эти твари озверели, казалось, в них не осталось ничего человеческого.

Они хотели догнаться, они хотели еще водки. Рыба стукнул в «робот» и крикнул, чтобы передали Седых, что если не принесут водки, то по утренней проверке пусть забирают труп. Все выглядело безнадежно. В камере царил полный хаос, какая-то немыслимая концентрация беспредела. Весь пол и стены были забрызганы моей кровью. Вся моя одежда была в крови.

Не знаю, сколько продолжалось избиение – час, два или больше. Мне казалось – вечность. Я достиг состояния абсолютного безразличия, как будто махнул на себя рукой. Мне стало наплевать, что будет со мной дальше – убьют или оставят жить. И как-то спокойней стало, когда принял неизбежность.

Я был еще в сознании и сидел на краю шконки с мокрым полотенцем у лица, пытаясь остановить кровь. Она сочилась отовсюду: из разбитой брови, из носа, из лопнувших губ; не переставая кровоточило ухо; кровь капала, лилась, стекала. Я так был сосредоточен на том, чтобы остановить ее, что, казалось, от этого зависит вся моя жизнь. Я смачивал полотенце водой. Оно моментально розовело, теплело и не приносило облегчения. Я промывал его снова и снова. А кровь всё шла и шла. К этому времени я уже практически ничего не видел. Оба моих глаза, брови, скулы так оплыли гематомами, что я не в силах был открыть глаза. Левый, в который ткнули пальцем, не видел и не открывался вообще (еще долгое время я думал, что глаз для меня потерян). Правый можно было с усилием приоткрыть на секунду, но его тут же пронзала острая боль от света. Я был беспомощен, как слепой крот. Ощупывая свое лицо руками, я ужасался, какие страшные, неестественные формы оно приняло, я не верил, что оно принадлежит мне!

Кто-то из них обратил внимание на то, что у меня отекли глаза. Тогда Рыба взял мойку, вывел меня на свет к лампочке и полоснул лезвием под правым глазом, видимо полагая, что так он частично вернет мне зрение. Рассеклась кожа. Побежала кровь по щеке. Еще одна кровоточащая дыра на моем лице. Но ничего не изменилось, отек не сошел с глаза, а все мое лицо представляло собой кусок кровавого мяса!.. Но я до сих пор оставался в сознании. Есть вещи пострашнее простого избиения, и этого я допустить не мог. Может, поэтому я до сих пор держался.

Бить меня уже было некуда, потому что каждый удар по лицу сопровождался чавкающими звуками рваного мяса и брызгами крови. Я был готов умереть! Только было обидно до глубины души, что сдохну бездарно прямо в этой грязной камере от рук каких-то подонков!!!

Я не думал о жизни, о маме, о вероятном существовании бога или о собственном «геройстве», которого можно было избежать. Ни о чем таком высокопарном. Я думал о том, что мне пиздец! Прямо сейчас и здесь!.. Я думал о крае, на котором я уже стою, думал о смерти, которая уже дышала в затылок. Я жил этими минутами, секундами, каждая из которых приносила нестерпимую боль и унижение. (Думаю, что каждый, кто бывал в пресс-хатах и так или иначе испытывал подобные «ощущения», согласится со мной.)

Все плыло, как в тумане. В покое меня не оставляли. Издевательство продолжалось еще какое-то время. Но вдруг я услышал, как открылась кормушка. Это был Седых. Озверевший от крови Рыба начал, к моему удивлению, повышать голос на своего «работодателя», угрожать, что сейчас убьет меня, если тот не выполнит его требование (водку). И в доказательство своих намерений снова ударил. Моя голова запрокинулась от сильного удара, который я уже не мог видеть. Я потерял сознание на несколько секунд (казалось, что так).

Видимо, до Седого наконец дошло, что ситуацию он абсолютно не контролирует. Но, очевидно, расклад с трупом его не устраивал, и он принял решение вывести меня из камеры.

Через несколько минут резко открылась дверь, вошла дежурная смена: здоровые, грубые, громкие люди в форме. Раскидали всех по местам. Вывели сначала Рыбу, затем Матиюноса. Сказали собрать вещи. Моя сумка была уже раздербанена шакалами, пока меня избивали, поэтому я взял то, что было под рукой: полотенце, одеяло, щетку, зубную пасту (как будто я смог бы в ближайшую неделю чистить зубы), кружку, что-то еще, не помню. Вещи были мне уже безразличны.

Я был практически незрячим, в полубессознательном состоянии, с обезображенным лицом, равномерно покрытым гигантскими уродливыми гематомами. Помятый, порванный, испачканный кровью, я медленно и осторожно переступил порог этой адской камеры. Я покидал ее больше мертвым, чем живым.

Этой ночью во мне что-то сломалось, треснуло; не кости и хрящи – а вера в человеческую природу. Я понял, что люди – звери! Я понял, что не замешкаюсь ни на секунду, если мне представится возможность уничтожить таких зверей! Я понял, что все мои морально-нравственные сдерживатели под названием «воспитание», «терпимость», «понимание» – только вредят мне на моем пути. Все это неприменимо к животным, у которых я побывал. Они показали мне звериную жестокость в ее наивысшем бессмысленном проявлении. Они раскрыли мне глубину падения, до которой может низвести себя человек. Они познакомили меня с изнанкой жизни, где люди ломаются душой и телом и становятся несчастными. Их делают несчастными такие же люди, только они уроды. Сегодня передо мной приспустили занавес ада, и сквозь эту щель я увидел, что чувствовал и что испытывал человек на ночных допросах в подвалах Лубянки под сапогом следователя, как умирал пленник на жестоких просторах ГУЛАГа, какое безразличие к жизни испытывал узник Освенцима, Бухенвальда или любого другого лагеря смерти. Нет никакой разницы. Горе и беды бывают разными, но отрицательные эмоции, которые испытывает человек, одинаковы. За две тысячи лет человек эмоционально не эволюционировал. Поэтому я могу с уверенностью сказать, что испытывал то же самое, что и человек при пытках в Средневековье, или во времена правления Анны Иоанновны, или во время сталинского террора. Где-то больше, где-то меньше, но боль всегда одинакова – пытают, бьют, убивают… Кому какая разница! Я лишь маленькое звено, ничтожная крупинка в огромном, нескончаемом потоке вселенской боли, которая никогда не кончится. Терпи либо сдохни! Все просто… Но я выдержал. Я выжил. Пускай у меня отобрали здоровье, пускай я перенес жестокое унижение и боль, но я выдержал, никого не оговорил, ничего не подписал, никого не подставил. Не потерял собственного достоинства, но главное – сохранил веру в себя. Это была еще одна моя «победа» – личная, персональная.

Арест, пытки в УБОПе и СИЗО, пресс-хаты, Тулун – все это беспрерывное давление следствия, которое не проходит бесследно, которое убивает. По сути, это история не про меня, это лишь один из многих эпизодов противостояния человека системе, попытки остаться самим собой при чудовищном давлении обстоятельств. Кому-то удается прорваться, большинству – нет. Но каждый извлекает из этого свой опыт.

Когда меня выводили из камеры, я не был способен анализировать, что я извлек из этого «опыта». Я функционировал на примитивных инстинктах, чувствуя облегчение от «спасения», потому что еще минуту назад был уверен, что меня убьют. В таких обстоятельствах начинаешь верить в добрые силы, что помогли тебе. А может, просто мама молилась за меня. Мне казалось, что без внутреннего сопротивления я был бы давно уже сломлен… Могу ли я назвать себя сильным? Навряд ли. Когда я вспоминаю, как меня избивали и я не мог ничего сделать, то «силой» это точно не назовешь, скорее слабостью, позорной слабостью. Но в то же время на то, чтобы выдержать избиение и не сломаться, тоже требуются силы. Так что я не знаю…

Меня вели под руки, поддерживая, чтобы я не упал на ступеньках. Я практически ничего не видел, лишь изредка мог приоткрывать левый глаз, но он тут же закрывался от пронзительной боли. Меня спустили вниз и закрыли в этапный бокс. Я намочил полотенце, приложил его к лицу, чтобы остановить кровь. Вода обожгла холодом свежие раны. Но потом ткань пропиталась теплой красноватой влагой, и лицу стало тепло и комфортно. Я лег на голую железную шконку, аккуратно, медленно, чтобы не дернуть резко головой. Мне казалось, что внутри моего черепа воткнуты иголки, и при малейшем движении мой ушибленный мозг касался этих острых иголок, причиняя мне адскую боль. Но даже когда я лежал не шевелясь, головная боль была нестерпимой. Ощупал языком полость рта. На нижней губе дыра оказалась такой большой, что в нее уютно помещался кончик языка. Стало не по себе…

Я не знаю – какие преступления совершал Михаил Захарьин, но обстоятельства и методы расследования этого уголовного дела и дела Старожилова схожи по своему ужасающему драматизму. И здесь и там встречаются одни и те же знакомые имена – Нацист, Диконова…

Про одного из сценаристов расследования

Печальное известие от 8 января 2021 года.

В Иркутске умерла первый руководитель регионального управления Следственного комитета Алла Диконова. Ей было 59. Одна из первых женщин-генералов в области, почти 30 лет она отдала следствию. Её коллеги говорят, она в буквальном смысле приняла к действию указ борьбы с коррупцией и организованной преступностью. При Диконовой были возбуждены и доведены до суда уголовные дела в отношении десятков мэров и депутатов. А также расследованы преступления, которые не могли раскрыть годами: убийства первого заместителя прокурора Братска Александра Синицина, бизнесмена Павла Чехова, владельца гостиницы «Интурист» Вячеслава Копейкина и другие громкие дела. Прощание с Аллой Диконовой состоится 10 января в Иркутске в ритуальном зале на бульваре Гагарина с 12.00 до 13.30.

Об усопших или хорошо или вообще никак. Я ее, слава Богу, лично не знал. Но вот высказывания ее недавних соратников заставляют серьезно задуматься применительно к описываемому уголовному делу и событиям начала 2000-х годов.

Руководитель Иркутской региональной правозащитной организации «Гражданская инициатива» Дмитрий Чулков ранее так прокомментировал отставку своего бывшего руководителя: «Я Диконову знаю уже много лет, поскольку 9 лет проработал в органах прокуратуры, три года из которых работал под её руководством в прокуратуре г. Иркутска. Методы её работы построены по принципу – сначала арестовать, а уже потом получить доказательства – выбить признательные показания в условиях СИЗО. А не, наоборот, сначала добыть доказательства, а уже потом санкционировать арест. Подобная практика просто разложила и деморализовала иркутскую следственную школу. Многие профессионалы своего дела, опытные следователи, криминалисты и прокуроры не смогли по этой причине, по своим моральным соображениям, продолжать работать в такой системе. С Диконовой остались в основном лишь приспособленцы и люди невысоких моральных качеств. Решение президента страны о недоверии Диконовой явилось следствием грубого пренебрежения конституционными правами граждан.

(https://don12.livejournal.com/9487.html)

Передаю слово Старожилову.

Убийство Вячеслава Копейкина

Приговором Иркутского областного суда от 10.12.2012 я признан виновным в совершении убийства Копейкина В. В.

Приговор не соответствует требованиям ст. 297, 307 УПК РФ, по следующим основаниям.

– О нарушении права на защиту и справедливое судебное разбирательство путем отказа в исследовании и оценке заявленных доводов в показаниях и последнем слове.

В судебном заседании от 21.03.2012. были оглашены мои письменные показания по данному эпизоду.

При выступлении с последним словом данные показания подтверждены, а также дополнены новыми обстоятельствами, ранее неизвестными суду.

Вопреки этому, описательно-мотивировочная часть приговора вообще не содержит ни одного из доводов, высказанных мною в свою защиту в последнем слове, как не содержит сведений о даче мною показаний по существу обвинения.

Суд ограничился фразой о том, что я не признал вину в совершении убийства Копейкина.

Считаю, что лишение подсудимого права на оценку в приговоре его показаний, в том числе в последнем слове, должно быть приравнено к лишению права на выступление в последнем слове, поскольку, независимо от содержания последнего слова, ни один из приведенных мною аргументов не только не был оценен в приговоре, но даже не был там упомянут. Из всего содержания показаний и последнего слова по данному эпизоду, суд не уделил моей позиции ни одной строчки в приговоре.

Как следует из п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.09.1975 г. п. 5 (с изм. и доп. от 09.02.2012 г.) «О соблюдении судами РФ процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел», если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщал о новых обстоятельствах, имеющих значение для дела, суд, возобновив в соответствии с требованиями ст. 294 УПК РФ судебное следствие, должен подробно допросить подсудимого по поводу этих обстоятельств и тщательно исследовать их с соблюдением требований процессуального закона, относящихся к судебному следствию.

Учитывая то, что в последнем слове заявлено ходатайство о возобновлении судебного следствия в соответствии со ст. 294 УПК РФ.

Судом проигнорировано ходатайство, равно как и проигнорированы все доводы, высказанные мною в свою защиту.

В этой связи, приговор подлежит отмене как вынесенный при неправильном применении судом норм уголовно-процессуального закона РФ, в связи с грубейшим нарушением моих прав, гарантированных законодателем.

– О несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам; об искажении показаний свидетелей и неполноте расследования; об обвинительном уклоне судебного разбирательства.

Согласно версии обвинения: «В период 1998 г. между Копейкиным В. В. и Алексеевым С. В. возникли личные неприязненные отношения, связанные с деятельностью ОАО «Иркутск Байкал» и охранного агентства «СЭЙВ». Из личных неприязненных отношений в конце 1998 г. в г. Иркутске у Алексеева С. В. возник умысел на убийство Копейкина В. В., однако реализацию задуманного преступления он отложил с целью сглаживания визуально имеющегося с Копейкиным В. В. конфликта и выжидания наиболее подходящего момента для инсценировки убийства под мотив другого лица. В начале зимы 2002 г. Алексеев С. В. приступил к реализации своего умысла.…

Осуществляя руководство исполнения задуманного преступления, Алексеев С. В. в начале апреля 2003 г., желая инсценировать убийство, чтобы воспрепятствовать назначению Копейкина В. В. на должность в ЗАО «Байкал Отель», отдал Старожилову А. В. расположение о незамедлительном исполнении «заказа» 04.04.2003».

Суд счел доказанной версию обвинения.

Во-первых, согласно показаниям свидетеля Воронкова А. С., ситуация с расторжением договора с ЧОП «СЭЙВ» не была конфликтной, являлась рабочим моментом; решение по отказу от услуг ЧОП «СЭЙВ» принимал не Копейкинх В. В., потому что не имел таких полномочий.

Данные показания подтвердили свидетели Кузнецов В. Б. и Кузнецов С. Б, в том числе указав, что задолженность перед ЧОП «СЭЙВ» была погашена посредством предоставления помещения под офис.

Таким образом, показаниями данных свидетелей полностью опровергнута версия обвинения. Более того, установлен факт того, что Копейкин В. В. вообще не имел отношения к вопросу расторжения договора с ЧОП «СЭЙВ».

При этом, на л. 157 приговора судья Кубышев А. И. указывает: «Из показаний в судебном заседании свидйетелей Воронкова А. С., … Кузнецова В. Б., Кузнецова С. Б. … следует, что они по обстоятельствам совершенного преступления, о лицах, причастных к данному преступлению, ничего пояснить не могут».

Согласно ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию мотив на совершение преступления.

В соответствии с версией обвинения, между Копейкиным и Алексеевым возникли неприязненные отношения в связи с деятельностью ОАО «Иркутск Байкал» и ЧОП «СЭЙВ», вследствие которых у Алексеева возник умысле на убийство Копейкина.

Соответственно свидетели Воронков А. С., Кузнецов В. Б. и Кузнецов С. Б. сообщили сведения, имеющие непосредственное отношение к доказыванию мотива на совершение преступления и, следовательно, к обоснованности версии обвинения о совершении последующих действий по осуществлению убийства Копейкина В. В. Таким образом, вывод судьи Куйбышева А. И. о том, что указанные свидетели ничего не могут пояснить по обстоятельствам преступления, не соответствует фактам, установленным в судебном заседании.

Фактически суд отверг показания свидетелей, разрушивших базис обвинения, что свидетельствует о его обвинительном уклоне.

Кроме того, несмотря на то, что речь идет о так называемых мотивах Алексеева С. В., они неразрывно связаны с моим осуждением, поскольку отсутствие мотива у Алексеева на убийство Копейкина, подтверждает факт необоснованности обвинения в отношении меня. Тем самым, показаниями свидетелей Воронкова и Кузнецовых опровергается не только версия обвинения о мотиве у Алексеева С. В., но и сам факт «заказа» убийства Копейкина В. В.

Исходя из вышеизложенного, судом грубо нарушены право на защиту и справедливое судебное разбирательство.

Во-вторых, из версии обвинения усматривается, что Алексеев С. В. желал инсценировать убийство Копейкина В. В. под преступление по мотиву иных лиц, воспрепятствовать назначению Копейкина В. В. на должность ЗАО «Байкал Отель».

Соответственно, имелось лицо или группа лиц, которые не желали назначения Копейкина В. В. на должность в «Байкал Отель» и желали этому воспрепятствовать.

Однако в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о наличии такого лица или группы лиц. И, более того, отсутствуют сведения о том, что Алексеев С. В. знал этих лиц и о имеющихся у них мотивах.

Таким образом, данная версия является ничем иным как фантазией органов следствия, которую при отсутствии каких-либо доказательств узаконил судья Куйбышев А. И.

В-третьих, в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства того, что 04.04.2003 г. Копейкин В. В. должен был быть назначен на руководящую должность в ЗАО «Байкал Отель».

Более того, свидетели Тарбеев В. В., Гоголь С. В. в ходе предварительного следствия сообщали о надуманности того, что Копейкин должен был быть назначен на руководящую должность. На момент допроса Тарбеев являлся генеральным директором ЗАО «Байкал Отель», а Гоголь – его владельцем. Следовательно, данные лица не могли не знать о каких-либо назначениях в ЗАО «Байкал Отель». Однако именно данные лица высказались относительно версии следствия как об абсурдной и несоответствующей действительности.

На момент рассмотрения дела в суде Гоголь С. В. являлся губернатором Иркутской области, что по всей видимости послужило причиной отказа в его вызове в суд в качестве свидетеля.

Между тем, на ст. 154 приговора, суд, сославшись на показания свидетеля Грядинского И. Л., указал: «Копейкин В. В. входил в совет директоров „Интуриста“ („Байкал Отель“) и должен был пойти на повышение». Однако судья Куйбышев А. И. исказил показания свидетеля Грядинского И. Л.

Так, отвечая на вопросы гособвинителя, свидетель Грядинский И. Л. пояснил:

– При последней вашей встрече он о работе что-то пояснял? Какие-то перемены у вас должны были произойти?

– Он говорил, что что-то должно было произойти. Он был в совете директоров, насколько мне известно, потом должен был, вроде, на повышение пойти, но точной информации не было.

– Он сам сказал, что точной информации не было?

– Нет, он не распространялся.

Таким образом, свидетель Грядинский И. Л. не давал утвердительных показаний; показания даны со слов Копейкина В. В., в связи с чем, проверить их достоверность не представляется возможным и, кроме того, Копейкин В. В. не сообщал Грядинскому И. Л. точную информацию.

Более того, согласно показаниям потерпевшей Копейкиной М. Л., ее супруг мог «прихвастнуть» в разговоре. А согласно показаниям свидетелей Гоголя С. В. и Тарбеева В. В. ни о каком повышении Копейкина В. В. не было и речи.

Соответственно суд положил в основу приговора искаженные показания свидетеля Грядинского И. Л., которые в любом случае опровергались показаниями Гоголя С. В. и Тарбеева В. В.

Также на л. 154 приговора суд согласился на показания свидетеля Чуксаева А. В.: «Как следует из показаний в судебном заседании свидетеля Чуксаева А. В., в 2003 году он слышал, что Копейкин В. В. будет назначен на должность Председателя Совета Директоров „Интуриста“ (ЗАО „Байкал Отель“). Данной информации он не придавал значение до убийства Копейкина В. В.».

Между тем, показания Чуксаева А. В. в судебном заседании на вопросы гособвинителя выглядели следующим образом: «Что-либо вам известно о том, что он должен был быть назначен председателем совета директоров, то есть на руководящую должность ЗАО «Байкал Отель»?

– Я какую-то такую маленькую сплетню слышал об этом, но не придал этому совершенно никакого значения.

– Где, когда услышали, до его смерти, после его смерти?

– Как-то так вскользь это дело промелькнуло, там же в «Байкал Отеле» эти вести пролетают как совершенно ненужная информация, сплетни, я просто не придал этому значения, это было до смерти. Но после смерти, когда меня уже допрашивали в качестве свидетеля в райотделе милиции, мне задавали этот вопрос, но я просто не придал этому значения совершенно». Очевидно, что судья Куйбышев А. И. намеренно исказил показания свидетеля Чуксаева, внеся их в приговор с явно обвинительным уклоном.

Более того, свидетель Чуксаев дважды повторил о том, что сведения о назначении Копейкина – это сплетни, а значит в силу п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ данные показания являются недопустимыми и не могут быть положены в основу приговора.

В приговоре суд указал: «Свидетель Грядинская А. В. в судебном заседании пояснила, что со слов Копейкина В. В. знает, что Алексеев хотел стать генеральным директором ЗАО „Байкал Отель“».

Отвечая на вопросы гособвинителя, свидетель Грядинская А. В. (по совместительству любовница Копейкина В. В.) пояснила: «Сейчас были озвучены ваши показания, которые вы давали в ходе предварительного расследования, вы пояснили, в частности, что был такой Алексеев, который работал с Копейкиным в «Интуристе». Вам известно со слов Копейкина о том, что он желал быть директором предприятия?

– Да.

– Был такой разговор, он вам рассказывал об этом?

– Да.»

Таким образом, свидетель Грядинская А. В. сообщала обстоятельства, относящиеся к «Интуристу», а не «Байкал Отелю», что представляет абсолютно разные промежутки времени. Кроме того, проверить показания любовницы Копейкина В. В. не представляется возможным.

Более того, согласно показаниям свидетеля Воронкова А. С., которые судья необоснованно отверг при вынесении приговора, решением собрания акционеров (собственников предприятия), Алексеев С. В. был выведен из состава совета директоров; Копейкин не имел отношения к данному решению; решение принималось коллегиально, инициатором выступал Тарбеев В. В.: о решении собрания акционеров Алексееву сообщил Воронков А. С.

Таким образом, если к кому и могли возникнуть неприязненные отношения у Алексеева С. В. – то это к Тарбееву С. В., а не к Копейкину. Тем более, что из показаний Воронкова А. С., Чуксаева А. В. – должность у Копейкина была номинальной, почетной, никакими полномочиями на предприятии он не обладал.

Кроме этого, в приговоре суд ссылается на показания потерпевшей Копейкиной М. Л.: «Знает, что у мужа был конфликт с Алексеевым. В день убийства должны были избрать председателем совета директоров „Байкал Отель“. Аналогичные показания в судебном заседании дал свидетель Копейкин Д. В.».

Между тем, в протоколе судебного заседания изложены показания потерпевшей Копейкиной М. Л. согласно которым: «По работе в „Интуристе“, я знаю, что у него была конфликтная ситуация с Воронковым, а вот про Алексеева я даже не знала», «Причину мне уже в процессе следствия следователь рассказывала, но я об этом ничего не знаю», «знаю, что были сначала в приятельских отношениях с Алексеевым, а потом в неприятельских», «Алексеев не входил в состав друзей, приятель», «Я знаю, что, вроде как, его должны были именно в пятницу представлять как председателя совета директоров, он мне об этом говорил. Все почему-то говорят, что даже не знают об этом ничего. Не знаю, может, и не знают», «Я знаю, что Слава как-то не очень уважительно относился к Воронкову», «Я не знала сферу их общения (Копейкин – Алексеев) и вообще я Алексеева видела только пару раз», «Я честно говоря на него (Алексеева) и не думала, поэтому и в версиях не было этого».

Таким образом, в показаниях потерпевшей Копейкиной М. Л. отсутствуют сведения о наличии какого-либо конфликта в отношениях Копейкина В. В. и Алексеева С. В. Указано на «неприятельские» отношения, но потерпевшая не смогла конкретизировать свои показания. Фамилия Алексеева возникла уже в ходе предварительного следствия, со слов следователя.

Более того, протокол судебного заседания подвергся фальсификации, поскольку из него были исключены показания потерпевшей о том, что в ходе её допроса, следователь Макаронова Т. Н. поясняла ей, что высказанные ею версии несостоятельны, т.к. убийство её супруга заказано именно Алексеевым С. В. При этом следователь сообщила о мотивах Алексеева С. В., что само по себе вызывает сомнение в их достоверности, поскольку в материалах дела таких сведений нет. Тем самым следователь Макаронова Т. Н. сообщила потерпевшей сведения, выдуманные органами следствия, которые были опровергнуты уже в ходе следствия.

В отношении возможности назначения Копейкина С. В. на должность председателя совета директоров, то потерпевшей известно об этом со слов её супруга, который, исходя из ее же показаний, мог «прихвастнуть в разговоре». При этом владелец предприятия и генеральный директор (Гоголь и Тарбеев) опровергли эту версию.

Исходя из указанного, следует, что судья Куйбышев А. И., указав на «конфликт» между Копейкиным и Алексеевым, исказил показания потерпевшей с целью поддержания обвинения, а также не дал оценки тому факту, что эти показания появились только после навязывания их следователем Макароновой Т. Н. Кроме того, судья Куйбышев А. И внёс в приговор заведомо ложные сведения о показаниях свидетеля Копейкина Д. В.

Так, в протоколе судебного заседания записаны показания Копейкина Д. В., в которых он сообщил, что ему неизвестно про какие-нибудь конфликты у отца; Алексеев – знакомый отца, характер отношений и период общения неизвестен. А в ходе предварительного следствия Копейкин Д. В. сообщил о том, что со слов отца знает, что с Алексеевым они расстались мирно.

Таким образом, из вышеуказанного следует, что версия обвинения о наличии у Алексеева С. В. мотива на совершение убийства Копейкина В. В., а, соответственно, и о «заказе» его убийства, не нашла подтверждения уже в ходе предварительного следствия и была опровергнута в ходе судебного заседания. Судом проигнорированы показания свидетелей Воронкова, Кузнецовых, а в основу приговора положены ничем не подтвержденные, основанные на слухах, показания свидетелей Грядинских, Чуксаева, Копейкина Д. В. и потерпевшей Копейкиной М. Л. При этом, сведения, внесенные в приговор, свидетельствуют о фальсификации обвинения в особо тяжком преступлении, – осуждение к пожизненному заключению.

Указанные действия прямо подтверждают обвинительный характер действий судьи Куйбышева А. И., о чём неоднократно заявлялось в судебном заседании, в том числе в многочисленных (около 80) заявлениях об отводе судьи.

Кроме того, судом нарушено право на защиту, выразившееся в отказе в удовлетворении ходатайства о вызове для допроса свидетелей Гоголя С. В. и Торбеева В. В., которые в силу своего отношения к ЗАО «Байкал Отель», могли подтвердить абсурдность версии следствия.

В-четвертых, согласно версии обвинения, Алексеев С. В. в начале апреля 2003 г., желая инсценировать убийство под преступление по мотиву иных лиц воспрепятствовать назначению Копейкина В. В. на должность в ЗАО «Байкал Отель», отдал Старожилову А. В. распоряжение о незамедлительном исполнении «заказа» 04.04.2003 г.

Судом в основу приговора положены показания Говорунова А. И. в ходе предварительного расследования, согласно которым Старожилов после убийства Копейкина сообщил ему о том, что убийство было совершено вовремя, в случае назначения Копейкина у Алексеева были бы проблемы.

Доказательств, подтверждающих эти показания, в деле не имеется.

Я утверждал и утверждаю, что никогда не сообщал подобных сведений Говорунову, в том числе не совершал данное преступление.

Указанное противоречие судом устранено не было.

Более того, в судебном заседании Говорунов «забыл» о своих показаниях в ходе следствия, отвечая на вопросы гособвинителя Снеговой Л. И., пояснил:

– Старожилов вам говорил, что дата совершения убийства была определена именно та, когда было совершено это преступление?

– Точной даты не было.

Данное противоречие в показаниях Говорунова судом было проигнорировано, а показания признаны достоверными.

Кроме того, согласно показаниям потерпевшей Копейкиной М. Л., Копейкин В. В. возвратился из г. Москвы в г. Иркутск 02.04.2003 г., где узнал о предстоящем назначении.

Таким образом, для того чтобы Алексееву С. В. было необходимо отдать распоряжение об исполнении убийства, он должен был узнать о предстоящем назначении, а также о наличии у других лиц мотивов на убийство Копейкина В. В.

Однако в ходе расследования данные обстоятельства не были установлены, что доказывает надуманность версии обвинения.

Выступая в прениях сторон, гособвинитель Хакимов В. Е. указал на наличие телефонных соединений, а именно: «В соответствии с протоколом осмотра документов, установлены сведения о наличии одного телефонного соединения 04 апреля 2003 г. в 12 ч. 57 мин. после убийства Копейкина, между Старожиловым и Алексеевым».

Согласно материалам уголовного дела в период с 01 марта 2003 г. по 04.04.2003 г., между мной и Алексеевым С. В. не имелось ни одного телефонного соединения, за исключением указанного гособвинителем.

Таким образом, собранные следствием доказательства подтверждают факт телефонного разговора между мной и Алексеевым 04.04.2003 г. в 12 ч. 57 мин., то есть после убийства Копейкина В. В. При этом в деле отсутствуют доказательства того, что в начале апреля 2003 г. у меня состоялась встреча с Алексеевым или телефонный разговор, где было отдано «распоряжение о незамедлительном исполнении убийства 04.04.2003 г.».

Исходя из указанного, следует, что версия органов следствия ничем не подтверждается и, более того, опровергается ими же собранными доказательствами.

Несмотря на отсутствие доказательств, судья Куйбышев А. И. признает версию обвинения доказанной, что свидетельствует об обвинительном уклоне судебного разбирательства.

– О неустановлении значимых для дела обстоятельств, подлежащих доказыванию и обосновании приговора показаниями обвиняемого в отсутствие подтверждающих доказательств, об игнорировании судом существенных обстоятельств.

Согласно обвинению: «В начале зимы 2002 г. Алексеев С. В. приступил к реализации своего умысла, в указанный период, организуя совершение убийства Копейкина В. В., он разработал план…, привлек к его совершению Старожилова А. В. и Стоянова А. А. и, передав сведения о личности намеченного потерпевшего, при неустановленных обстоятельствах поручил им исполнение задуманного преступления. С начала зимы 2002 г. Старожилов А. В. и Стоянов А. А. при неустановленных обстоятельствах собрали дополнительные сведения о маршруте передвижения Копейкина В. В., используемом им транспорте и степени защищенности».

Согласно требований ст. 73 УПК РФ, органы следствия при расследовании уголовного дела обязаны установить все обстоятельства преступления, в том числе способствующие его совершению и в силу ст. 171 и 220 УПК РФ внести эти сведения в постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение.

В соответствии с п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать: описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Положение ч. 2 ст. 77 УПК РФ содержит императивное требование: показания обвиняемого могут быть положены в основу приговора лишь при их подтверждении совокупностью доказательств.

Указанные требования закона нарушены.

Во-первых, органами следствия не было установлено, при каких обстоятельствах и когда конкретно Алексеев С. В. поручил исполнение преступления, передал сведения о личности объекта. Также не установлены обстоятельства сбора дополнительной информации.

Между тем, установление этих обстоятельств имеет существенное значение для дела.

Поручение исполнения преступления и передача сведений о личности потерпевшего непосредственно относится к квалификации преступления (убийство, совершенное по найму).

Собирание сведений о маршруте передвижения, используемом транспорте, степени защищенности и т. п. относятся к подготовке совершения преступления, т.е. к обстоятельствам, способствующим совершению преступления.

Таким образом, органами следствия не установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст. 73 УПК РФ, а в нарушение ст. 171 и 220 УПК РФ, эти обстоятельства не внесены в процессуальные документы, что исключало возможность осуществления права на защиту, поскольку невозможно защищаться от обвинения, доводы которого не установлены.

Более того, отсутствуют эти сведения и в приговоре, что свидетельствует о несоответствии приговора п. 1 ст. 307 УПК РФ.

Исходя из указанного, следует, что приговор постановлен при отсутствии доказательств, подлежащих доказыванию, т.е. в нарушение ст. 73, 307 УПК РФ. Во-вторых, органы следствия, и впоследствии судья Куйбышев А. И., в обоснование своих выводов ссылаются на показания Говорунова А. И., согласно которым о получении «заказа» на убийство Копейкина В. В. от Алексеева С. В., проведении Старожиловым и Стояновым подготовки к преступлению, ему стало известно со слов Старожилова. При этом Говорунов не сообщает каких-либо конкретных обстоятельств, ссылаясь лишь на слова Старожилова.

Таким образом, органы следствия и суд, при отсутствии доказательств, используют показания Говорунова как эрзац доказательства обстоятельств, которые не были установлены в ходе следствия и суда, несмотря на то, что сами показания Говорунова ничем не подтверждаются.

Более того, и в ходе предварительного следствия, и в ходе судебного заседания, я и Стоянов категорически отрицали какую-либо причастность к совершению убийства Копейкина В. В.

Соответственно моим и Стоянова показаниям опровергнуты показания Говорунова, но судья Куйбышев игнорирует этот факт и не дает ему оценки в приговоре.

Необходимо ответить, что подтверждением недостоверности показаний является факт оправдания Стоянова А. А. по данному эпизоду по реабилитирующим основаниям, в связи с отказом гособвинителя от поддержания обвинения (постановление суда от 10.12.2012).

В этом случае следует учесть, что при описании преступления судья Куйбышев указывает, что заказ на убийство получал Старожилов, подготовку к преступлению проводил Старожилов и т. п. Тем самым, нигде в приговоре нет упоминания об участии Стоянова, равно как и нет сведений о его оправдании.

При таких обстоятельствах, судья Куйбышев А. И. признает показания Говорунова достоверными, в том числе в том, что со слов Старожилова Стоянов получил заказ на убийство Копейкина В. В., принимая участие в его подготовке.

Таким образом, судья Куйбышев А. И. принимает взаимоисключающие решения:

– признает Стоянова А. А. невиновным;

– признает показания Говорунова А. И. об участии Стоянова А. А. в приготовлении к преступлению, получении заказа на убийство достоверными, не давая этому никакой правовой оценки.

Соответственно приговор постановлен при нарушении ч. 2 ст. 77 и п. 2 ст. 307 УПК РФ.

В-третьих, суд указал в приговоре: «Подсудимый Стоянов пояснил, что на „заказе“ убийства Копейкина он не присутствовал, подготовку и убийство Копейкина не совершал. В день убийства Копейкина после обеда он уехал из г. Иркутска на рыбалку».

Согласно показаниям Стоянова А. А. в судебном заседании: «В день убийства я в городе был, уехал примерно после обеда, так что мне никакого труда не составило принять участие, как Говорунов здесь уверяет, в каких-то заказных убийствах», «мы уезжали примерно в пятницу… в обед уезжали…». В протоколе записаны ответы Стоянова А. А. на вопросы судьи, где он пояснил, что примерно за две недели до 04.04.2003 г. (дата преступления), отпросился у Алексеева С. В., чтобы уехать на рыбалку.

В протоколе судебного заседания записано обращение адвоката Шафир, осуществляющего защиту Стоянова: «Ваша честь! Прошу обратить внимание на новую интерпретацию причин отсутствия на данном преступлении Стоянова. Если вы помните, ранее это оглашалось в судебном заседании – с начала, при первых допросах, Говорунов называл причину неучастия Стоянова в убийстве, что он потерялся где-то, его найти не могут. Когда допросили Стоянова, он сказал, что в это время обычно ездит на рыбалку. Когда Говорунов об этом узнает, уже конкретно говорит, что Стоянов уехал на рыбалку, что нет его в городе. Сейчас он поясняет, что Старожилов сказал Говорунову: „На Стоянова нет никакой надежды“, – то есть Стоянов ищет причину, лишь бы не участвовать. Не просто стечение обстоятельств, что сегодня потребовалось совершить преступление, а Стоянова нет. Все это запланировано. В голове у Старожилова была мысль, что со Стояновым страшно совершать преступление, что он ненадежный товарищ. Раньше об этом не заявлялось. Постоянно меняются версии у Говорунова».

Таким образом, адвокат Шафир В. И. обобщил ранее полученные ответы Говорунова, из которых следует, что позиция Говорунова меняется при установлении новых фактов, ранее ему не известных. А значит, его показания не могут признаваться последовательными и достоверными, вопреки решению судьи Куйбышева А. И.

Кроме того, суд не дает оценки показаниям Стоянова А. А. и выступлению адвоката Шафир В. В. при этом, оправдывая Стоянова А. А., судья Куйбышев А. И. признает достоверными показания Говорунова А. И. в участии Стоянова А. А. в приготовлении к убийству Копейкина В. В.

Необходимо отметить, что мои показания о причастности к совершению преступления судом проигнорированы, что дополнительно свидетельствует о заинтересованности судьи Ккубышева А. И. в вынесении обвинительного приговора в отношении меня.

– О несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам; игнорировании судом показаний, опровергающих показания Говорунова А. И., и противоречиях в показаниях Говорунова А. И.

– В обосновании моей вины суд ссылается в приговоре на показания следующих лиц:

– потерпевшая Копейкина М. Л.

– свидетелей Копейкина В. В., Копейкина А. В., Максимова И. А., Туканова К. Г., Борисова А. А., Задарновского А. А., Николаева Р. Н., Ломовой Т. Г., Дымшакова Ю. В., Мазаника В. В., Грядинского И. Л., Грядинской А. В., Чуксаева А. В.

Между тем, из показаний данных лиц не следует, что я принимал участие в убийстве Копейкина В. В.

Более того, свидетели Задарновский, Николаев, Ломова, Дымшаков и Мазаник, наблюдавшие преступников, не опознали меня как лицо, стрелявшее в Копейкина В. В. или пробегавшее через двор дома № 13 по ул. Ямской.

Таким образом, выводы суда о том, что показаниями данных лиц подтверждается моя вина в совершении преступления, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании.

– Согласно показаниям свидетеля Задарновского А. А. в судебном заседании и в ходе предварительного следствия следует:

– проходя по деревянному помосту, навстречу попались два лица, по виду «бомжи».

– один из них достал из пакета автомат Калашникова с лакированным прикладом, длиной около 1 (одного) метра (при этом Задарновский указал рукой в область пояса, то есть указал длину автомата от пола до пояса),

– увидев, что один из лиц достал автомат, он свернул с улицы Партизанской в пешеходный проход, не доходя до улицы Ямской.

– услышал несколько автоматных очередей, при этом одновременно звучали две автоматные очереди (свои показания в этой области свидетель Задарновский объяснил тем, что в этот период времени активно играл в компьютерные игры «экшн 3D»). Там вел подсчет количества патронов, очередей, в связи с чем мог на слух определить количество выстрелов».

– Было две очереди одновременно, звук еще шел от одной очереди и начался дополнительный звук.

В ходе предварительного следствия и в судебном заседании Говорунов А. И. сообщал, что автоматы не имели прикладов, автоматы доставали из пакетов оба, но стрелял только Старожилов.

Данные противоречия не получили правовой оценки в приговоре, но судом показания Задарновского и Говорунова признаны согласующимися между собой.

Кроме того, в приговоре суд указал: «Подсудимый Говорунов А. И. в судебном заседании подтвердил, что им навстречу попадался очень похожий на данного свидетеля молодой человек».

Вместе с тем, в протоколе судебного заседания записаны показания Говорунова: «Да, молодой человек. Может быть, это был как раз он, он очень похож, я утверждать не буду».

Таким образом, предположительные показания Говорунова суд облек в приговоре в утвердительную форму.

Между тем, в ходе предварительного следствия, Говорунов сообщил, что описать и опознать молодого человека он не может. А на вопрос следователя: «Видел ли вас кто-нибудь на месте происшествия?», Говорунов ответил: «Возможно, так как ходили пешеходы, могли видеть очень близко».

Соответственно, если в первом допросе от 10—12 августа 2005 г., Говорунов не указывает каких-либо конкретных лиц, то уже 01.09.2005 г. Говорунов «вспоминает» о некоем молодом человеке, строителях в строящихся домах, мужчине с собакой и водителя а\м «Волга» во дворе дома № 13 по ул. Ямской.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что показания Говорунова являются привнесенными извне, а не наблюдаемыми им самим обстоятельствами.

– Свидетели Дымшаков и Мазаник пояснили в суде, что находились во дворе дома №13 по ул. Ямской, видели пробегавших по двору людей, создавалось впечатление, что они что-то прячут под куртками. При этом, свидетель Дымшаков, исходя из своего личного опыта, пояснил: «Когда я служил, были с прикладом автоматы, тот точно не спрячешь, потому что куртка была на людях именно такая короткая».

Кроме того, Говорунов в своих показаниях сообщил: «Во дворе кирпичных жилых домов, расположенных на ул. Ямской нас видел мужчина с собакой и водитель автомашины марки „Волга“, который ожидал выхода человека из подъезда. Какой породы была собака я не помню, но мне кажется, что это была собака крупной породы. Мужчину я также не запомнил. Я только обратил внимание, что он среднего возраста, около 30 лет и русский по национальности. Водителя, находившегося в автомашине марки „Волга“ я также не запомнил. Но могу пояснить, что „Волга“ была модели 3110 темного (возможно темно-зеленого) цвета».

Свидетель Дымшанов пояснил, что когда люди пробегали по двору, там находились его зять (Мазаник), выходила соседка, а также две а/машины: «Волга» белого цвета и «Тройка» (ВАЗ—2103) апельсинового цвета, машины находились в подъездном кармане, передом к бегущим, Мазаник приехал на «Волге» и общался с Дымшаковым, который находился на балконе.

Таким образом, показаниями свидетеля Дымшакова установлена недостоверность показаний Говорунова, а именно:

– Во дворе дома отсутствовал мужчина, выгуливающий собаку. В связи с чем, показания Говорунова об описании хозяина собаки и самой собаки, являются выдуманными.

– Водитель а/м «Волга» – Мазаник – не находился в автомобиле, а стоял на улице и общался с Дымшаковым, находившимся на балконе, о чем Говорунов вообще не упоминает.

– А\м «Волга» была белого цвета, а не «темного (возможно темно-зеленого) цвета». Необходимо учесть и то, что Говорунов является дальтоником и не различает цветов.

– В показаниях Говорунова отсутствует упоминание о находящемся во дворе а\м «ВАЗ—2103» апельсинового цвета, которая находилась рядом с а\м «Волга».

– В показаниях Говорунова отсутствуют сведения о находящейся во дворе дома женщине (свидетель Ломова).

Из указанного с очевидностью вытекает, что показания Говорунова являются недостоверными, содержащими в том числе несуществующие детали (мужчина с собакой и их описание).

Таким образом, выводы суда о том, что показания Говорунова согласуются с показаниями свидетелей Дымшакова и Мазаника, а показания Говорунова являются достоверными, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и явно произвольны, и более того свидетельствуют о прямом умысле на вынесение обвинительного приговора вопреки доказательствам, опровергающим показания Говорунова.

– В приговоре суд сослался на показания свидетеля Николаева Р. Н., согласно которым: «…из-за забора выбежал человек и произвел прицельные выстрелы из автомата двумя очередями сначала в лобовое стекло, а затем в правую заднюю дверь машины. После этого он, спрятав автомат за пазуху, быстро убежал в сторону ул. Ямской».

Далее суд указывает: «Подсудимый Говорунов А. И. в судебном заседании пояснил, что в момент стрельбы Старожилова он находился под козырьком забора, поэтому свидетель мог его не видеть. Он и Старожилов убегали вдвоем, один из них бежал немного впереди».

Согласно показаниям Говорунова, в ходе предварительного следствия, место преступления покидали через пешеходный переход по ул. Подгорной, а не по ул. Ямской; Старожилов бежал впереди, а Говорунов за ним следом. Данные показания Говорунов подтвердил в суде при его допросе по этому эпизоду.

Однако, после допроса свидетеля Николаева Р. Н., Говорунов изменил показания и отвечая на вопросы судьи, пояснил:

– Вы потом на улицу Ямскую побежали вместе со Старожиловым?

– Да, один вперед, потом другой позже.

Несмотря на заявление, суд проигнорировал изменение показаний Говоруновым, вопреки тому, что данное обстоятельство свидетельствовало о непоследовательности его показаний, а также, их недостоверности.

Более того, свидетель Николаев Р. Н. в судебном заседании пояснил:

– Видел одного человека, который стрелял.

– Улица Партизанская с его места нахождения просматривалась до центрального рынка.

– Небольшой козырек находился между улицами Подгорной и Ямской.

– Улицу Ямскую за поворотом не видно, а улица Подгорная просматривалась около тридцати метров.

– Если бы кто-то побежал за стреляющим, он бы видел, если бы кто-то побежал на улицу Подгорная, он бы видел.

Не видеть эти явные противоречия и вопреки всему признавать показания Говорунова и Николаева согласующимися между собой, может только судья, заинтересованный в вынесении обвинительного приговора.

Таким образом, между показаниями свидетелей Задарновского, Дымшакова, Мазаника и Николаева, и обвиняемого Говорунова, имеются существенные противоречия, которые проигнорированы судом и прямо свидетельствовали о недостоверности показаний Говорунова.

– О нарушении права на защиту путем отказа в вызове и допросе свидетелей, показания которых имели существенное значение для исхода дела.

В протоколе судебного заседания отражено поданное мной ходатайство о вызове и допросе свидетелей Медведева С. А., Седых Д. М., Ульман Я. А. и Крыхновской Э. А., в обосновании которого указано, что данные лица были допрошены в ходе предварительного следствия, сообщали обстоятельства, имеющие значение для дела, приметы преступников.

Отказывая в удовлетворении ходатайства, судья Куйбышев указал: «Отказать в удовлетворении ходатайства подсудимого Старожилова о вызове и допросе свидетелей Медведева, Седых, Крыхновской, поскольку они не являлись очевидцами преступления. Из материалов уголовного дела и из названных ходатайств не следует, что указанные свидетели могут дать пояснения по обстоятельствам совершения преступления».

Между тем, данное решение суда нарушает право на защиту и не соответствует фактам.

Во-первых, разрешая ходатайство о вызове и допросе свидетелей, суд не разрешил ходатайство о вызове и допросе свидетеля Ульман.

Таким образом, судебное следствие окончено и постановлен приговор, при неразрешенном ходатайстве о вызове и допросе свидетеля Ульман.

В ходе предварительного следствия свидетель Ульман сообщила, что у нее хорошая зрительная память. Проходила на работу по улице Партизанской с 8 ч. 10 мин. – 8 ч. 15 мин, никого подозрительного не видела. Видела а/м «Тойота Лэнд Крузер Прадо» с тонированными стеклами, автомобиль стоял вдоль строящегося дома, около деревянного перекрытия, сделанного для пешеходов, данный автомобиль несколько раз видела выезжающим из двора дома № 75 по ул. Партизанской, в автомобиле сидел человек.

Согласно показаниям Говорунова, стояли на углу дома по Партизанской – Подгорная, прятали лица, отворачивались. Поскольку свидетель Ульман проходила мимо этого места, то она обратила бы внимание на стоящих лиц, тем более что она обратила внимание на автомобиль, стоящий на противоположной стороне улицы. Следовательно, Говорунов сообщил ложные сведения, признанные судом достоверными.

Кроме того, Говорунов в своих показаниях ничего не сообщал о стоящем около деревянного помоста автомобиле «Тойота Лэнд Крузер Прадо», хотя по его показаниям именно с данного помоста велась стрельба по Копейкину.

Таким образом, показания свидетеля Ульман, имеющую хорошую зрительную память, имели существенное значение для исхода дела, в том числе для оценки показаний Говорунова на предмет их достоверности.

Во-вторых, согласно показаниям Говорунова, место преступления покидали на автомобиле «Тойота Спринтер», которая находилась на въезде дома № 13 по ул. Ямской.

Между тем, свидетель Мазаник, заезжающий во двор дома № 13 по ул. Ямской, не видел подобного автомобиля, равно как и не видела его свидетель Ломова. Также они не слышали звука отъезжающей машины.

Свидетель Крыхновская в ходе предварительного следствия сообщила, что в 8 ч. 10 мин. видела во дворе дома № 13 по ул. Ямской иномарку черного цвета.

Ее показания согласуются с показаниями свидетеля Николаева Р. Н., согласно которым: «…через 20—30 секунд после того, как стрелявший свернул на ул. Ямская, со стороны Подгорной выехал а/м марки „Шевроле“, черного цвета, который проехала по ул. Ямской».

А/м «Шевроле» черного цвета органами следствия установлен не был. В деле вообще нет документов о том, что предпринимались действия по установлению этого автомобиля. В связи с чем, нет никаких оснований говорить о непричастности лица или лиц, находящихся в «Шевроле», к преступлению.

Необходимо отметить тот факт, что показания свидетеля Николаева исследовались в ходе его допроса в суде. Однако судья Куйбышев без объяснений причин отказался от них, положив в основу приговора частичные показания Николаева в суде.

Таким образом, показания свидетеля Крыхновской имели существенное значение для исхода дела, поскольку в совокупности с показаниями свидетелей Мазаник, Ломовой, Николаева, опровергали показания Говорунова.

В-третьих, согласно показаниям Говорунова, место преступления покидали вместе с Старожиловым по пешеходному проходу ул. Подгорной, находящемуся с задней части частного сектора. Однако, после допроса свидетеля Николаева, Говорунов изменил свои показания и сообщил, что с места преступления убегали по ул. Ямской.

Между тем, свидетель Медведев в ходе предварительного следствия сообщил, что видел бегущего молодого парня позади домов частного сектора, а также видел бегущего человека по ул. Ямской, который прятал автомат под куртку, а в руках держал автоматный рожок.

В данном случае показания свидетеля Медведева согласуются с показаниями свидетеля Николаева, который пояснил, что видел одного стрелявшего и убегающего человека.

Описывая преступников, свидетель Медведев указал на имеющиеся на его лице «неровности».

Следует учесть, что ни у меня, ни у Говорунова, на лице нет каких-либо «неровностей».

Также свидетель Медведев пояснял что на углу улиц Ямской и Партизанской стояли двое неопрятно одетых людей, по виду бомжи. К ним подошли еще трое, все вместе они стояли на указанном углу улицы.

В своих показаниях Говорунов ни разу не упомянул о том, что на углу улиц Ямской и Партизанской находились пять человек по виду «бомжи».

Необходимо отметить то, что, излагая показания свидетеля Медведева С. А. в общественном заключении, следователь указал: «Кроме этого, свидетель Медведев С. А. наблюдал убегавшего с места преступления обвиняемого Старожилова, который следовал по ул. Ямской г. Иркутска и в его присутствии спрятал под курткой автомат конструкции Калашникова. После этого Старожилов также забежал во двор дома № 13».

Между тем, в ходе предварительного расследования органами следствия не проводилось опознания по данному эпизоду. В связи с чем, следователь внес заведомо ложные сведения в обвинительное заключение, заранее назначив меня виновным лицом.

Свидетель Седых Г. М. в ходе следствия давала показания и описывала человека, который бежал позади домов частного сектора. Данное описание, в том числе одежды, опровергало описание Говорунова.

Свидетели Медведев С. А. и Седых Г. М., находятся в списке лиц, подлежащих вызову в суд (обвинительное заключение, список свидетелей обвинения, № 222 и № 327 соответственно). Однако сторона обвинения отказалась от их вызова в суд, посчитав, что доказательств достаточно.

Таким образом, из протоколов допросов свидетелей Медведева С. А. и Седых Г. М. следует, что они видели убегающих лиц, описывали их, но по неизвестной причине, в ходе предварительного расследования с участием данных лиц не проводилось опознания.

В своих показаниях от 14.03.2012, направленных в адрес суда, и в выступлении в последнем слове, я сообщил о том, что я длительный период времени проживал недалеко от места преступления; по ул. Подгорная, д. 60 проживал мой школьный друг Басангов А. А.; летом 2002 г. по данному адресу я проживал несколько дней, познакомился и общался с различными людьми. Также сообщил, что живущие по ул. Подгорной, 60 люди, проходя на работу могли узнать меня, однако таких сведений в деле не имеется.

Кроме того, свидетели Медведев С. А. и Седых Г. М., являлись знакомыми матери Басангова А. А., в связи с чем, они неоднократно видели меня во дворе дома, где жили Басанговы и могли меня опознать, если бы я принимал участие в преступлении.

Таким образом, свидетели Медведев С. А. и Седых Г. М., фактически могли подтвердить мою невиновность в совершении преступления, а значит, их допрос имел существенное значение для исхода дела.

При указанных выше обстоятельствах, решение суда об отказе в вызове и допросе Медведева С. А., Седых Г. М., Крыхновской Э. А. и отсутствие решения по вызову и допросу Ульман Я. А., безусловно нарушает право на защиту.

Необходимо отметить следующее.

В протоколе судебного заседания записано:

«Мнение адвоката Курицыной Н. М.:

– Ваша честь! Моим подзащитным Старожиловым письменно заявлены ходатайства. Позиция согласована во время встречи со Старожиловым вчера. …. Следующее ходатайство Старожилова связано с необходимостью вызвать для допроса в качестве свидетелей ряд лиц: Ульман, Медведева, Седых, Крыхновскую. Данные лица были допущены в качестве свидетелей по эпизоду, связанному с убийством Копейкина. Поскольку у Старожилова к данным свидетелям имеется ряд вопросов, по его мнению, имеющих значение для защиты, я также ходатайствую о вызове этих лиц и допросе их в качестве свидетелей».

Между тем, я никогда не согласовывал с адвокатом Курицыной Н. М. заявление, ходатайство, жалобы и т.п., в связи с тем, что если она не оказывала помощь в составлении разного рода обращений, то и нет смысла с ней что-либо согласовывать.

Более того, 26.03.2012 г. по распоряжению судьи Куйбышева А. И. меня этапировали из СИЗО в суд для встречи и общения с адвокатом Курицыной Н. М. От общения с ней я отказался, в том числе из-за отсутствия условий конфиденциальности:

– зал суда № 1 был оборудован системой аудиозаписи «SRS Femida»;

– в зале присутствовали сотрудники конвойной службы.

Кроме того, о данном этапировании мною были поданы жалобы Председателю Иркутского областного суда, поскольку моё этапирование было вызвано нежеланием адвоката Курицыной Н. М. являться в СИЗО и придумыванием ею нелепых оправданий этого.

Соответственно позиция с Курицыной Н. М. не согласовывалась, она сообщила ложные сведения, о чем судье Куйбышеву А. И. было известно. Несогласованность позиции прямо видна из формального выступления Курицыной и очевидного устранения от темы допроса указанных свидетелей.

Следует учесть, что в соответствии с требованиями ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат Курицына имела возможность обеспечить явку свидетелей в суд, вследствие чего судья Куйбышев А. И. не смог бы воспрепятствовать их допросу. Тем самым, адвокат Курицына Н. М. отказалась от защиты моих прав и от исполнения своих обязанностей, что безусловно нарушило мое право на защиту.

6. О письменных доказательствах, положенных в основу приговора, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и игнорировании существенных обстоятельств.

В обосновании моей вины в совершении преступления суд положил в основу приговора:

– протокол осмотра места происшествия;

– заключение эксперта;

– заключение дактилоскопической экспертизы;

– заключение криминалистической экспертизы;

– заключение экспертизы.

6.1. Из всего содержания протокола осмотра места происшествия (далее ОМП), расположенного в т. 14 л. 123—142, судья Куйбышев указал в приговоре лишь то, что на месте преступления обнаружены и изъяты 23 гильзы и одна пуля.

Однако следует обратить внимание на места обнаружения гильз, что отражено на схемах, приложенных к протоколу ОМП.

Согласно показаниям свидетеля Максимова, водителя Копейкина, выезд со двора дома на ул. Партизанская осуществлялся под гору.

Говорунов пояснил, что Старожилов поднялся от деревянного помоста на возвышенность, откуда произвел выстрелы в Копейкина. При этом Говорунов ничего не сообщал о том, что Старожилов продолжал стрелять, передвигаясь по ходу движения, пересекая улицу Партизанскую.

Свидетель Николаев пояснил, что стрелявший выстрелил первую очередь в лобовое стекло, а вторую – в правую заднюю дверь автомобиля.

Свидетель Туканов, спускавшийся на машине от ул. 1 Советская по Партизанской, услышав выстрелы, остановился. Увидев выскочившего из машины водителя, видел, как автомобиль Тайота Ленд Круизер пересек Партизанскую поперек через трамвайные пути и врезался в грузовой автомобиль. Стрелявшего не видел.

Свидетель Борисов услышал выстрелы, увидел убегающего водителя, автомобиль тойота Ленд Круизер врезался в его автомобиль. Стрелявшего не видел.

Согласно схеме обнаружения гильз, гильзы № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 15, 16, 17 обнаружены примерно в одном месте, в диаметре 5 метров, то гильзы № 9, 10, 11, 12, 13, 14, 18, 19, 20, 21, 22, 23 обнаружены на значительном удалении от предполагаемого места, откуда, согласно показаниям Говорунова, производились выстрелы.

Так, гильзы 9, 10, 11, 12, 13, 14 обнаружены в 12, 14, 15, 17, 16 и 16 метрах от угла деревянного помоста соответственно. При этом гильзы находятся за траекторией движения автомобиля по ул. Партизанской в сторону ул. 1 Советская. Данный участок дороги находится выше, чем участок, где расположен деревянный помост, поскольку Партизанская идет под уклон от 1-ой Советской.

Гильзы №18—23 обнаружены в районе трамвайных путей по ул. Партизанская на удалении более десяти метров от деревянного помоста.

Согласно справочным данным, приведенным в специальной литературе, используемой экспертными учреждениями (Алексеев А. А. и др. Предварительные криминалистические исследования материальных следов на месте происшествия // МВД СССР, Всесоюзный научно-исследовательский институт, М., 1987, 137 с.) расстояние выбрасывания стрелянных гильз из автомата Калашникова составляет 900 ± 100 см. То есть 8—10 метров. Соответственно гильзы 8—14, 18—23 не могли оказаться на расстоянии более 10 метров от деревянного помоста и тем более от возвышения, о котором сообщал Говорунов, поскольку это не соответствует техническим характеристикам автомата Калашникова.

Суд в приговоре сослался на заключение эксперта, о чем и указано в приговоре.

В данном заключении эксперт отразил повреждения на автомобиле Тойота ленд Круизер и направление выстрелов относительно продольной оси автомобиля. Согласно этой схеме выстрелы в переднюю часть автомобиля производились под углом 55 градусов, 60 градусов.

При сопоставлении заключения эксперта и схем обнаружения гильз (протокол ОМП) следует, что от деревянного помоста выстрелы производиться не могли, поскольку в этом случае угол направления выстрелов был бы более тупым.

Наиболее вероятное расположение стрелявшего в этом случае – середина проезжей частим Партизанской и последующее его движение к трамвайным путям, а также показания свидетелей Максимова и Туканова, сообщивших, что они не видели стрелявшего. Поскольку Максимов, согласно его показаниям, смотрел влево от хода движения автомобиля, и при первых выстрелах и попаданиях в автомобиль выскочил из него. А обзор Туканова перекрывал движущийся автомобиль.

Таким образом, указанными доказательствами опровергаются показания Говорунова о производстве выстрелов с возвышенности около деревянного помоста.

Вместе с тем, каким образом гильзы 9—14 оказались на значительном удалении (до 17 метров) и за траекторией движения автомобиля объяснить невозможно без допроса эксперта или производства ситуационной экспертизы. А значит, имеются сомнения, которые не были устранены в судебном заседании и которые не получили правовой оценки суда.

Кроме того, если исходить из показаний Говорунова о том, что «Старожилов поднялся на возвышенность, откуда стал производить выстрелы», то стрельба началась до того, как автомобиль доехал до спуска к улице Партизанской, поскольку именно с возвышенности начинается этот спуск, согласно фотографиям к протоколу ОМП. А в совокупности с показаниями свидетеля Николаева («первая очередь в лобовое стекло»), то автомобиль Тойота ленд Крузер должен был находиться во дворе дома.

Однако свидетель водитель Максимов категорично утверждал в суде, что выстрелы он услышал, когда подъехал к Партизанской («там такой спуск, что надо притормаживать»). Следовательно, выстрелы начались, когда автомобиль находился на спуске, ведущем из двора на Партизанскую, а значит автомобиль проехал возвышенность, о которой говорил Говорунов.

Соответственно показания Говорунова опровергнуты.

Является очевидным фактом, что при тщательном анализе показаний свидетелей, протокола ОМП, заключения эксперта №210, выявилась ложность показаний Говорунова.

Между тем, судья Куйбышев полностью проигнорировал высказанные мною доводы в последнем слове и признал показания Говорунова достоверными, согласующимися с указанными выше показаниями свидетелей, протоколом ОМП и заключением эксперта №210.

Данное решение безусловно свидетельствует о необъективности судьи, его заинтересованности в обвинительном исходе дела.

6.2. В приговоре судья Куйбышев, ссылаясь на протокол ОМП от 4.04.2003, согласно которому обнаружены и изъяты 4 полиэтиленовых пакета, указывает: «В судебном заседании подсудимый Говорунов подтвердил, что в обнаруженных пакетах он и Старожилов несли автоматы к месту преступления. Пакеты бросили на месте после того, как изъяли из них автоматы».

В протоколе судебного заседания записано:

– Гособвинитель Примакова оглашает: заключение эксперта от 18.07.2003 и фототаблицу к нему.

Далее гособвинитель обращается к судье с просьбой продемонстрировать фототаблицы, на которых изображены 4 изъятых пакета, Говорунову.

На вопросы гособвинителя Примаковой, Говорунов пояснил:

–Скажите, пакеты, которые были изъяты с места происшествия, по которым проводилось исследование по эпизоду убийства Копейкина – эти пакеты были использованы?

– Вот этот большой я точно помню. Большого формата.

– Большой – какой вы имеете в виду?

– В него вполне автомат с прикладом войдет наискосок, то есть все так и было. Цветные были какие-то, я сейчас не помню. А вот этот большой точно помню с ручкой, которая вделана внутрь пакета.

– Это пластмасса?

– Да. Ну такая мягкая.

Если ранее Говорунов в ходе предварительного следствия и в суде пояснял, что автоматы были без прикладов, то после допроса свидетеля Задарновского, Говорунов уже поясняет, что автоматы были с прикладом (о чем изложено в разделе 4.2 данной жалобы).

Следует отметить, что в ходе предварительного следствия опознание пакетов Говоруновым не проводилось. Говорунов, отвечая на вопросы следователей, не указывал какие-либо особенности пакетов, в том числе не сообщал о пакете с пластмассовыми ручками.

Кроме того, из указанного выше следует, что гособвинитель фактически провела опознание предметов в судебном заседании.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 289 УПК РФ, опознание предметов в суде проводится по правилам ст. 193 УПК РФ. Очевидно, что с разрешения суда, гособвинителем были нарушены требования закона, регламентирующие предъявление для опознания не менее трех предметов, в числе которых находится опознаваемый. Следовательно, при наличии на фототаблице четырех пакетов должны были быть предъявлены фотографии 12 пакетов, сходных с опознаваемыми.

Таким образом, гособвинитель посредством предоставления фототаблицы к заключению эксперта, подменила проведение опознания, что запрещено законом.

В протоколе судебного заседания записано: «исследуются вещественные доказательства – 4 пакета, изъятых с места преступления:

– Пакет черного цвета с надписью «Samson»,

– Пакет синего цвета с надписью «С новым годом»,

– Пакет синего цвета с изображением спиртного и продуктов,

– Пакет синего цвета с надписью «nikelai».

На вопросы гособвинителя Говорунов пояснил:

– Эти пакеты были изъяты в ходе осмотра места происшествия по факту убийства Копейкина, что вы можете сказать по этому поводу?

– В этих пакетах были спрятаны автоматы у Старожилова и у меня.

– Автоматы были упакованы каким образом?

– Не упакованы. Берется пакет, кладется автомат, сверху накрывается вторым пакетом. Получается автомат не видно никому.

– Автомат накрывался пакетами с двух сторон?

– Да. В пакетах он располагался по диагонали.

В протоколе судебного заседания записано:

На вопросы суда подсудимый Говорунов пояснил:

«…поясните, пакеты обнаруженные на месте происшествия имеют какое-либо отношение к переноске автоматов? Это ваши пакеты? Если нет, куда вы дели пакеты?

– Пакеты скорее всего выбросили на месте. Возможно, это они и были. Двойные были пакеты для прочности, чтобы не порвался пакет.

– То есть скорее всего автоматы вы несли в двойных пакетах, правильно я вас понял?

– Да.

Таким образом, до опознания пакетов Говорунов не мог достоверно пояснить, где были выброшены пакеты.

Кроме того, Говорунов здесь поясняет, что использовались двойные пакеты. Следовательно, исходя из показаний Говорунова на месте происшествия должны были быть обнаружены не менее шести пакетов, двойной для автомата и одинарный, прикрывающий сверху.

Далее, отвечая на вопросы, Говорунов поясняет:

– Размеры пакета?

– Автомат в пакет, согласен, не влезет ни по горизонтали, ни по вертикали. Он влезет прекрасно по диагонали, прикрывается сверху какой-нибудь тряпочкой и это выглядит как банный веник.

– В вашей ситуации так и было, по диагонали?

– Примерно.

– Вторым пакетом был прикрыт?

– Или пакетом или чем-то еще, я сейчас не помню. То есть он торчит как банный веник. Человек идет, такой бомж идет да идет, кто на него посмотрит, сами подумайте.

– Вы как-то абстрактно говорите. В вашем случае как это выглядело, не трогая автомат?

– Я сейчас не помню.

– Пакет у вас стандартный был?

– Может стандартный, может побольше, есть же широкие пакеты, в супермаркетах продаются.

Отвечая в данном случае на вопросы, Говорунов уже забывает свои показания, данные суду буквально минуту назад об использовании двойных пакетов. Также он не может достоверно пояснить, каким образом прикрывались автоматы и какие были пакеты.

Следует процитировать ответ Говорунова на вопрос гособвинителя, записанный в протоколе судебного заседания, то есть до опознания:

– Пакеты описывает свидетель, то есть какие были пакеты?

– У обоих были пакеты хозяйственные, черные. Могли быть полосатые, я не помню точно сейчас».

А в протоколе допроса от 7.09.2005, отвечая на вопросы следователя, Говорунов пояснял:

– Поясните, с какой целью вами использовались пакеты? Что это были за пакеты и можете ли вы их описать?

– Пакеты мы бросили на месте преступления на улице Партизанской. Это были цветные пакеты, предназначенные для продуктов. На них были рисунки, но какие конкретно я уже не помню. Пакеты были не новые, давно приобретенные. Возможно, пакеты были двойные поскольку один пакет может не выдержать веса автомата. Какое было количество пакетов я не знаю. Но думаю, что они были двойные и у меня, и у Старожилова.

Таким образом, показания Говорунова менялись в течение следствия и судебного разбирательства неоднократно. Однако никакой оценки указанные противоречия в приговоре не получили. Более того, протокол допроса Говорунова от 7.09 2005, оглашенный в судебном заседании был проигнорирован судом без указания мотивов в нарушение ч. 2 ст. 307 УПК РФ.

Кроме этого, необходимо отметить тот факт, что свидетель Задорновский пояснял в суде, что видел, как из пакета доставал автомат только один человек. Данное противоречие так же не разрешено в приговоре.

6.3. На листе 155 приговора суд указал: «Из заключения криминалистической экспертизы следует, что в изъятых на месте преступления пакетах смазочного материала не обнаружено».

В судебном заседании Говорунов пояснял, что на его автомате смазки не было. Старожилов очень аккуратно обращался с оружием, как смазывал так затем и протирал, чтобы не оставить даже следов пальцев».

В ходе предварительного следствия и при допросе в суде Говорунов пояснял, что не осматривал оружие, даже не знает, какой калибр был у его автомата.

В протоколе судебного заседания записаны ответы Говорунова на вопросы суда:

– На автомате, который у вас в руках был, который находился у вас в момент убийства Копейкина, следы оружейной смазки имелись?

– Могли не иметься. Внутри, конечно, была, а снаружи мог быть протертым. Я одежду свою не испачкал, так как прижимал его внутрь и не помню, чтобы был хоть какой-то краешек одежды испачкан в смазке оружейной, такого не было».

В протоколе судебного заседания записаны следующие ответы Говорунова:

– Автомат Старожилова вы в руках держали?

– Я нет.

– Визуально вы его видели?

– Да.

– Следы оружейной смазки на нем вы видели?

– Нет. Старожилов очень аккуратно относился к оружию. Как смазывал, так и протирал, чтобы даже отпечатков пальцев не оставалось на всякий случай.

Согласно протоколу допроса от 7.09.2005 Говорунов, отвечая на вопросы следователя, пояснял:

– Поясните, какова дальнейшая судьба одежды?

– Поскольку одежда была старой и недорогой, мы ее просто уничтожили. Поэтому в настоящее время ее нет.

В этом же протоколе Говорунов поясняет, что после совершения преступления поехали в бокс по ул. Крсаноказачья, где и переоделись.

Данный протокол оглашен в судебном заседании, однако суд безмотивно в нарушение ч. 2 ст. 307 УПК РФ отверг его.

Соответственно показания Говорунова в суде о том, что он осматривал одежду, и даже краешек одежды не был испачкан, противоречат показаниям в ходе следствия. Однако судья Куйбышев скрывает это обстоятельство, что свидетельствует об обвинительном уклоне.

Следует обратить внимание на синтезирующую часть экспертного заключения.

Согласно данному разделу на основе проведенных исследований, на внешней и внутренней частях пакетов не были обнаружены не только следы оружейной смазки, но и других следов, соответствующих составу нефтепродуктов. Исходя из указанного, следует, что автоматы, о которых сообщал Говорунов, должны были быть стерильно чистыми и не иметь на себе следов оружейной смазки либо любой иной, состоящей из нефтепродуктов. Что само по себе является нереальным.

Говорунов в судебном заседании пояснял, что внутри оружие было в смазке, оружие протиралось снаружи.

Данное утверждение является дилетантским и свидетельствует о том, что Говорунов не имеет отношения к оружию.

Являясь официальным владельцем охотничьего оружия, могу с уверенностью утверждать, что, во-первых, невозможно на 100 процентов удалить всю смазку, во-вторых, с движущихся частей оружия смазка не удаляется априори, поскольку на эти части она наносится для улучшения качества скольжения движущихся частей и воспрепятствования сбоя оружия при выстреле.

Судья Куйбышев, сам являясь охотником, не мог не знать этих обстоятельств. Таким образом, на внутренних частях пакетов, если бы они примыкали к оружию, в любом случае остались бы следы оружейной смазки.

Соответственно, их отсутствие прямо свидетельствует о неотносимости обнаруженных изъятых пакетов к преступлению, а также о недостоверности показаний Говорунова.

Однако, судья намеренно игнорирует указанные факты, основывая свои выводы исключительно на показаниях Говорунова.

6.4. В приговоре суд указал:

«Согласно заключению дактилоскопической экспертизы на изъятых с места происшествия 4 пакетах следов рук, пригодных для идентификации, не обнаружено. Подсудимый Говорунов в следственном заседании пояснил, что в момент совершения преступления у него и у Старожилова на руках были перчатки. По заключению экспертизы вещественных доказательств на всех пакетах, изъятых на месте происшествия, обнаружены следы пота.

Во-первых, дактилоскопическая экспертиза, в ходе которой не обнаружены отпечатки пальцев, проводилась до экспертизы вещественных доказательств.

При исследовании пакетов на дактилоскопию их поверхность обрабатывалась специальным порошком и т. п. Однако в тексте заключения экспертизы вещественных доказательств нет никакого упоминания на эти обстоятельства, что вносит определенные сомнения в достоверности экспертизы вещественных доказательств.

Во-вторых, отсутствие отпечатков пальцев суд объясняет показаниями Говорунова о том, что на преступлении были в перчатках.

Однако суд не дает оценку тем обстоятельствам, что если на руках были перчатки, то каким образом на пакетах появились следы пота.

В-третьих, судья Куйбышев в нарушение требований закона недостоверно излагает выводы эксперта.

Дословно выводы заключения эксперта изложены следующим образом «…на ручках пакета № 1 выявлены антигены ВН. В случае происхождения пота от одного лица, он принадлежит человеку с Ва группой крови с сопутствующим антигеном Н. Поскольку выделениям обвиняемого Говорунова свойственны оба выявленных антигена, то происхождение пота от него не исключается. На ручках пакета № 2 выявлен только антиген Н, следовательно, пот произошел от человека, имеющего Оав группу крови, и мог произойти от обвиняемого Старожилова. На ручках пакета № 3 и 4, а также на объекте №6 на пакете 2, выявлены антигены А В Н. Антигены В Н свойственны Говорунову и, следовательно, могли произойти за счет его пота. Антиген А выявляется за счет пота стороннего лица. Нельзя так же исключить примесь пота от обвиняемого Старожилова, поскольку ему так же свойственен антиген Н.

Таким образом, судья Куйбышев скрыл тот факт, что в ходе экспертизы выявлен антиген стороннего человека.

Кроме того, в судебном заседании оглашено заключение эксперта, согласно выводам которого, на ручках пакетов № 3 и 4, а также в об. 6 на пакете № 2 выявлены антигены А В Н, которые могли произойти от лица (лиц), выделениям которого (которых) они присущи.

Данная экспертиза проведена тем экспертом, что и № 959 – Латышевой О. Е.

Соответственно, антигены АВН согласно экспертизе № 493 могут быть присущи как одному лицу, так и нескольким.

Однако в экспертизе № 959 эксперт Латышева О. Е. не упоминает об этом, но указывает, что только антиген А присущ стороннему лицу.

Таким образом, эксперт Латышева О.Е составила два заключения, которые противоречат друг другу, что запрещено законом. Следовательно, обнаруженные следы пота (при условии достоверности этого) № 3, 4 и ОБ № 6 на пакете № 2 (на ручках которого обнаружены следы пота, которые якобы могли произойти от меня) могли произойти от постороннего человека, которому присущи антигены А В Н.

Данные обстоятельства подтверждают мои доводы о неотносимости вещественных доказательств (4 изъятых пакета) к делу и недостоверности показаний Говорунова.

Следует учесть и позицию Верховного суда РФ, согласно которой выводы по уголовному делу не могут быть основаны на вероятных, внутренне противоречивых, противоречащих друг другу заключениях экспертов.

Выводы эксперта должны быть конкретными и категоричными. Вероятное заключение эксперта не отвечает требованиям допустимости доказательств и не пригодно для обоснования выводов по делу. Нельзя считать обоснованными выводы суда о виновности лица, если они основаны на предположительном, вероятностном заключении эксперта.

Безусловно, что выражение эксперта «мог произойти», не исключается» и т. д. являются предположительными и не могут быть положены в основу приговора о пожизненном заключении.

Необходимо отметить, что судья Куйбышев отказался от оценки заключения эксперта № 493 без указания мотивов этому, что запрещено ч. 2 ст. 307 УПК РФ.

Как указано выше, судья сокрыл в приговоре тот факт, что на пакетах обнаружены следы постороннего лица, а эксперт сокрыла факт того, что выявленные на пакетах № 3, 4, ОБ. 6 на пакете № 2 антигены А В Н могут принадлежать одному лицу.

Соответственно, это свидетельствует об обвинительном уклоне дела, вопреки имеющимся в материалах дела доказательствам.

6.5. В приговоре суд сослался на заключение криминалистической экспертизы № 210, согласно выводам которого, на внешних и внутренних частях автомобиля «Тойота Ленд Крузер» госномер Р064РР 38 регион, имеются 26 огнестрельных повреждений, нанесенных 22 пулями вероятно калибра 5,45 мм. Между тем, в разделе Исследование заключения эксперта № 210 указано, что два повреждения на автомобиле образованы снарядами калибра до 10 мм и до 12 мм (фото № 5 и 6 прилагаемой к заключению фототаблицы).

Соответственно, заключение эксперта №210 является внутренне противоречивым в указанной части, поскольку как минимум два повреждения нанесены пулями иного калибра, нежели 5,45 мм.

В удовлетворении моего ходатайства о вызове эксперта Махнева О. В. для разъяснения заключения № 210 судом было отказано, а само заключение без выяснения данного противоречия было положено в основу приговора.

Между тем, согласно показаниям Говорунова, на преступление было взято два автомата Калашникова, он выстрелы не производил. Следовательно, установление факта обнаружения повреждений снарядами калибра до 10 мм и до 12 мм имело существенное значение для оценки показаний Говорунова на предмет их достоверности.

Однако судья Куйбышев отказался от объективного рассмотрения уголовного дела.

– ОБ ОБОСНОВАНИИ ПРИГОВОРА НЕ ПОДТВЕРЖДЕННЫМИ В СУДЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМИ И ИГНОРИРОВАНИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ СУДОМ.

Признавая показания Говорунова допустимыми и достоверными, суд, тем самым, признал доказательным то, что автомобиль «Тойота Спринтер» и автоматы Калашникова были приобретены на средства Алексеева С. В. и использовались для совершения преступления.

Во-первых, об использовании автомобиля «Тойота Спринтер» при совершении преступления известно лишь со слов Говорунова. Никакими иными доказательствами это не подтверждается.

Свидетели Мазаник и Ломова в суде пояснили, что не видели автомобиль на въезде во двор дома № 13 по Ямской и не слышали звук отъезжающей машины.

Вопреки показаниями Говорунова, свидетели Николаев и Красновская показали, что «видели темную иномарку во дворе дома № 13 по Ямской. А черный Шевроле проехал после выстрелов по Ямской вслед убегающему стрелявшему». Поскольку Тойота Спринтер имела белый цвет, то она явно не подходит под это описание.

Во-вторых, о наличии двух автоматов при совершении преступления известно так же со слов Говорунова, которые так же ничем не подтверждаются.

В ходе осмотра места преступления изъяты гильзы от автомата, которые эксперт признал выстрелянными из одного экземпляра оружия.

Кроме этого, в автомобиле Тойота Ленд Крузер обнаружены два повреждения, нанесенные калибром до 10 и до 12 мм.

Указанный калибр не совпадает с калибром автомата Калашникова калибра 5,45 мм или его модификацией 7,62 мм. А значит, в автомобиль производились выстрелы из автомата калибра 5,45 и дважды из иного оружия.

В-третьих, о том, что Алексеев С. В. якобы имеет отношение к приобретению автомобиля и двух автоматов, так же известно со слов Говорунова.

При этом в судебном заседании Говорунов показал, что о приобретении автомобиля и оружия на деньги Алексеева ему сообщил я.

Соответственно, показания Говорунова, если исходить из их достоверности, являются опосредованными и не могут прямо подтверждать что-либо.

Поскольку я категорически отрицаю какую-либо причастность к преступлению, то показания Говорунова являются объективно не проверяемыми.

Согласно ч. 2 ст. 77 УПК РФ показания обвиняемого могут быть положены в основу обвинения только в случае их подтверждения совокупностью доказательств.

Очевидно, что показания Говорунова не подтверждаются иными доказательствами, однако это не мешало вопреки требованиям закона, обосновывать на них обвинительный приговор о пожизненном заключении.

В-четвертых, в судебном заседании были оглашены: протокол проверки показаний Говорунова на месте и протокол осмотра места происшествия.

Согласно данным документам, Говорунов, по его словам, показал точное место, где в районе Ангары были выброшены части автомата, из которого был убит Копейкин. Данное место было проверено с помощью водолазов. Однако никаких частей обнаружено не было.

В нарушение ч. 2 ст. 307 УПК РФ судья Куйбышев безмотивно отказался от оценки данных доказательств, уличающих Говорунова во лжи.

8. Об игнорировании обстоятельств, свидетельствующих о наличии иных лиц, имеющих мотив на убийство Копейкина.

При выступлении с последним словом мною было обращено внимание так же на следующее.

В ходе судебного заседания от 28.04.2010 были допрошены потерпевшая Копейкина М. Л. и свидетель Копейкин А. В. и оглашены протоколы допросов.

Согласно показаниям данных лиц, заинтересованным лицом в убийстве Копейкина В. В. является Воронков А. С., с которым у Копейкина В. В. сложились конфликтные отношения. Однако в материалах уголовного дела отсутствуют какие-либо документы (в частности, оперативно-розыскные), согласно которым в отношении Воронкова проводилась проверка на причастность к преступлению.

Кроме того, потерпевшей Копейкиной М. Л. была названа версия, связанная с убийством начальника службы безопасности ЗАО «Байкал Отель» Николая Тючкова: «После убийства Тючкова Слава очень переживал, я была уверена, что он знает, кто убил». Слава сказал: «Я следующий».

В материалах дела содержится ряд документов, согласно которым в Иркутском районе Иркутска был найден автомобиль с тремя трупами, в числе которых был Николай Тючков. Автомобиль был обнаружен 19.09.2002, то есть за 7 месяцев до убийства Копейкина В. В.

Органами следствия убийцы Тючкова и других не найдены до сих пор, а материалы дела по поводу убийства Тючкова и других «спрятали» в материалах дела по убийству Копейкина, которое теперь сдано в архив Иркутского областного суда.

Данное обстоятельство свидетельствует о нежелании органов следствия расследовать уголовное дело, а также о создании условий, способствующих преступникам избежать уголовной ответственности.

Между тем, исходя из показаний Копейкиной М. Л., о взаимоотношениях Копейкина В. В. и Тючкова Николая, в том числе деловых, имеются основания полагать, что их убийства взаимосвязаны, а значит раскрытие убийства Тючкова и других может установить истинно виновных лиц в убийстве Копейкина В. В., которых оберегают органы следствия.

Более того, из материалов дела следует, что Копейкин В. В. занимался ростовщической деятельностью, и сумма долгов превысила 200 000 долларов США.

Однако в материалах дела отсутствуют какие-либо документы, свидетельствующие о производстве проверки лиц, которые являлись должниками Копейкина В. В.

Исходя из указанного, следует, что предварительное следствие по делу проведено не полно, не проверены существенные обстоятельства для установления истины по делу.

При указанных обстоятельствах приговор не может считаться законным и обоснованным, поскольку постановлен при наличии мотива на убийство Бездлненежных В. В. у других лиц, причастность которых объективно не отвергнута.

8. О незаконном участии в деле гособвинителя Снеговой Л. И.

С момента начала судебного разбирательства и в последующие несколько месяцев гособвинение в суде поддерживал гособвинитель Снегова Л. И., в том числе по эпизоду убийства Копейкина В. В.

Между тем, согласно постановлению о производстве предварительного следствия следственной группой следователь прокуратуры Октябрьского района Иркутска Снегов П. В. был включен в состав следственной группы.

Следователем Снеговым П. В. производился допрос свидетеля Николаева Р. Н. по эпизоду убийства Копейкина. Кроме того, в деле принимал участие прокурор Свердловского района Иркутска Снегов В. А. (отец следователя).

Снегов В. А. является супругом гособвинителя Снеговой Л. И., а следователь Снегов П. В. – ее пасынком.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ прокурор не может участвовать в деле, если он является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу.

В соответствии с п. 4 и п. 37 ст. 5 УПК РФ близкими родственниками являются супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушка, бабушка, внуки. Родственниками – все иные лица, за исключением близких родственников, состоящих в родстве.

Исходя из указанных положений закона, гособвинитель Снегова Л. И. была не вправе принимать участие в производстве по делу, поскольку ранее в этом деле принимали участие ее супруг и пасынок.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 380, 381 УПК РФ, Старожилов просил:

Приговор Иркутского областного суда от 10.12.2012 отменить.

Завершить эту часть повествования хочется вопросом, вынесенным в заголовок: «А причем тут Алексеев?»

О фабрикации обвинений по ряду преступлений

(Текст рукописи Старожилова А. В. сохранен без каких-либо существенных корректур)

Одним из обстоятельств, свидетельствующих, по моему дилетантскому мнению (как сказала адвокат Курицына Н. М.) о фабрикации уголовного дела, является следующее:

В ходе судебного разбирательства были оглашены стенограммы телефонных разговоров подсудимых и воспроизведены аудиозаписи этих разговоров.

Из огромного количества прослушанных и прочитанных телефонных переговоров, не нашлось ни одного, в котором бы имелось упоминание о совершенных либо предстоящих преступлениях.

Это неудобное для обвинения обстоятельство, безупречный, как в «Игре престолов», судья Куйбышев А. И., пытался компенсировать допросом двух пету… – Андрейки Говорунова и Ниязова Робертино. Причем судья требовал от них ответов и по тем разговорам, участниками которых они не были.

В общем, пойди туда – не знаю куда принеси то – не знаю, что…

Я может много не понимаю, но мне кажется, что если над тобой сотворили насилие по приказу долбогномов из охранки, то это как минимум повод отомстить этим блядям. Но у Андрейки Говорунова другой подход к жизни – то, что его отпороли в задницу, не заставило его мстить. Нет, это дало ему повод развернуться к обидчикам лицом, встать на колени. И, приняв на клык ментовскую вафлю в шоколаде, оставаться в таком гнусном положении по всей оставшейся своей вонючей жизни. А проститутку, как это заведено, будут использовать уже всегда. Что менты в общем и сделали. Где они еще такого полезного для своих дел выродка и подонка найдут?

Однако отвлекся философствованием.

При прослушивании аудиозаписей и стенограмм телефонных разговоров Цветков Сергей неоднократно заявлял о том, что в материалах уголовного дела отсутствуют судебные решения, на основании которых разрешалось бы прослушивание телефонных номеров.

Этих решений действительно не было, что вызывало вопрос о допустимости стенограмм и аудиозаписей.

Можно подумать, а зачем нужны эти решения, если в аудиозаписях и стенограммах нет ни слова о преступлениях? Что-то вы здесь замудрили, батенька, боитесь чего-то.

Но нет, уважаемые, вопрос был не в решениях суда, а на основании чего они выдавались. Ведь охранка в любом случае должна была их хоть как-то обосновать.

Судье бы подумать. Но он горит желанием осудить, поставить на место сомневающихся в его компетентности подсудимых и «бац» – истребует из ГУВД Иркутской области судебные решения, которыми были даны разрешения на прослушку.

Уж простит Серега Цветков, но он даже и не понял, что сделал судья, и еще некоторое время говорил ему о незаконности истребования документов в отсутствии соответствующих ходатайств сторон.

А ведь судья фактически истребовал документы, свидетельствующие о фабрикации дела.

Тексты решений как под копирку одинаковы. Различаются только фамилии, адреса и номера телефонов. Вот текст одного из них:

Выписка из постановления

Иркутск. 15 февраля 2005 года.

Судья Иркутского областного суда Толстая О. В., рассмотрев материалы, представленные первым заместителем начальника ГУВД по ИО, полковником милиции Клинчуком П. И.

Установил:

В Иркутске действует вооруженная преступная группа, состоящая из ранее судимых, которые занимаются хищением денег и имущества в крупных размерах путем разбойных нападений и краж на предприятиях Иркутска, Ангарска и Шелехова. Данная группа хорошо организована и сплочена. В распоряжении имеет оружие, радиостанции, средства маскировки, а также сотовые телефоны. По оперативной информации за период с 2002 по 2005 г. данной преступной группой было совершено более восьми разбойных нападений на предприятия и организации. Одним из активных членов данной преступной группы является Ниязов Роберт Ренатович 1967 г.р., прописан по адресу: Иркутск, ул. 1-Советская, дом ХХХ а, квартира ХХ, проживает г. Шелехов ХХХХХХ, использует сотовый телефон №609275, не работает, ранее судим.

Имеющаяся информация дает основания полагать наличие в действиях Ниязова признаков состава преступления, предусмотренного ст. 162 УК РФ, которое в соответствии со ст. 15 УК РФ относится к категории тяжких. На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 23, 25 Конституции РФ, Закон РФ «Об ОРД» и ст. 186 УПК РФ, постановил:

Разрешить проведение оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционных прав личности гр. Ниязова, путем проведения прослушивания телефонных переговоров, ведущихся по телефону №609275, зарегистрированного на Ниязова Р. Р. Срок проведения мероприятий назначить 90 суток, начиная с 15 февраля 2005 года.

Судья Иркутского областного суда Толстая О. В.

Регистрационный номер 1/159с от 15.02.2005 года.

Как обращалось ранее идентичные постановления были вынесены в отношении Цветкова (9.02.2005), Старожилова (23.03.2005), Москаля и Говорунова (04.06.2005).

Таким образом из истребованных судом документов следует, что сотрудники милиции до 09.02.2005 года владели оперативной информацией о том, что Цветков является активным членом вооруженной преступной группы, совершающей нападения и кражи на территории Иркутска, Ангарска, Шелехова с 2002 по 2005 год.

Согласно приговору, после 9.02.2005 года совершены следующие преступления:

21.02.2005 года – разбой на Остапенко В. Н.

8.03.2005 – разбой на Симибратченко В. А. Ильину Ю. С., Павлову М. С.

8.04.2005 – разбой на Журавлева Г. П. и Пустогородскую Т. Д.

30.05.2005 – разбой на Любимскую И. Н.

3.06.2005 – кража имущества и неправомерное завладение а/м «Ниссан Тиррано» Захарова В. Г. без цели хищения

10.06.2005 – разбой на Игнатьеву Н. Е., Филиппову В. К., Одарку Л. А., Кузнецова В. С.

7.07.2005 – разбой на Лукьянчикова П. Л.

Тем самым имея информацию о наличии вооруженной группы, органы МВД не пресекли их деятельность, а фактически оказывали содействие в совершении преступлений, если считать доказанным факт их совершения указанными лицами.

В этой связи необходимо обратиться к показаниям Ниязова, данным в период после прослушивания стенограмм и аудиозаписей:

– Слежку, когда вы примерно заметили?

– В одно время то возникнут, то пропадут. Потом опять возобновлялись. С 2003 года где-то.

При этом Ниязов не уточнял за кем следили сотрудники милиции и не смог более конкретно указать период времени слежки.

Вместе с тем, если учитывать показания Ниязова, которые признаны судом достоверными и правдивыми, об осуществлении слежки с 2003 года, активное прослушивание телефонных переговоров с 2005 года, имеющуюся оперативную информацию о наличии вооруженной преступной группы, совершающей тяжкие преступления с 2002 года, то возникает закономерный вопрос: «Почему позволялось совершать преступления группе если на 9.02.2005 имелась о ней информация (после 9.02.2005 года совершено 7 особо тяжких и тяжких преступлений)? Каким образом могли совершаться преступления группой, если с 2003 года велось наружное наблюдение (с 19.01.2003 года совершено 42 особо тяжких и тяжких преступления, в том числе убийства людей)?»

Анализируя эти сведения, приходишь к выводу – не было никакой группы, а все обвинения охранки не более чем выдумка, чтобы придать хоть какой-то вид законности их действиям.

При высказывании последнего слова я обратил внимание на то, что суд фактически истребовал доказательство невиновности подсудимых и фабрикации уголовного дела, поскольку в случае достоверности этих сведений, так называемая вооруженная преступная группа была бы задержана как минимум 21.02.2005 года. Причем с поличным. Или как максимум в 2003 году. Так же указал, что в случае признания материалов прослушки допустимым доказательством и вынесении обвинительного приговора в отношении преступлений, совершенных 21.02.2005, 8.03.2005, 8.04.2005, 30.05.2005, 3.06.2005, 10.06.2005, 7.07.2005, необходимо вынесение частного определения в адрес МВД с требованием о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности поскольку первоочередной задачей ФЗ «Об ОРД» является пресечение преступной деятельности, а не ее поощрение.

Судья Куйбышев реально осознав, какие документы он исследовал и огласил – ведь они ставили под сомнение возможность совершения преступлений, при изложенных в них обстоятельствах, при вынесении приговора проигнорировал истребованные им же документы, не дав им никакой оценки.

А как же требование закона о необходимости оценки всех исследованных в суде доказательств, особенно подтверждающих невиновность подсудимого (пусть даже косвенно).

Верховный суд РФ так же проигнорировал эти доводы, изложенные в дополнении №48 к кассационной жалобе.

Хорошо, меня считают виновным в совершении преступлений, которые происходили фактически на глазах сотрудников милиции, так почему только я несу ответственность? Восстановление социальной справедливости и прочая лабудень? Защита лиц, пострадавших от преступлений?

Но в этом случае, как мне думается, сотрудник милиции, следивший за лицами, подозреваемыми в совершении тяжких и особо тяжких преступлений и, позволяющий дальше их совершать, причем фактически у него на виду, достоин не менее жесткого наказания.

Мне интересно было бы узнать мнение потерпевших по этому поводу. Хотя… есть ли в этом смысл…

Если потерпевшие, (во всяком случае большинство несмотря на то, что были и такие которые не пошли на поводу у следствия и давали показания, опровергающие версию обвинения, выстроенную на показаниях пету…) которые откровенно лгали в судебном заседании, противореча своим же первичным показаниям, то трудно ожидать от них желания справедливости.

Конечно, правомерен вопрос, а как же бы я сам себя повел, если в отношении моих близких или меня самого, было совершено преступление, а охранка убеждает, что пойманные бандиты и есть те самые подлецы? Милиция же не может врать! Правда?

Может!!! И очень часто это делает! Но здесь вопрос больше нравственный…

Я много думал над этим вопросом, в том числе переворачивая свою жизнь, страница за страницей, и пришел к выводу, что пока я не был бы убежден на сто процентов в отношении лица к преступлению, следствие не получило бы в моем лице такого рода помощника. Да и в случае убежденности, я говорил бы то, что происходило на самом деле, но не поддакивал по поводу и без, как это, к сожалению, происходило в суде.

Но у каждого свой жизненный путь, свои нравственные устои. И в конце жизни каждый будет отвечать за все свои поступки. Не за чужие, за свои.

Какой бы благородной не казалась цель, помочь родному следствию, нужно быть честным перед самим собой, иначе велика вероятность, что в тюрьме окажется не тот человек. Не тот, который реально совершил преступление, а тот которого назначили виновным. Причем с целью, которая может совсем не совпадать с вашей.

И еще. Слушая показания большинства потерпевших, пришел к неутешительному выводу о том, что им не интересно установить истинных виновников. Они заходили в зал уже заряженные чудодейственным посылом органов следствия. Переубедить их, находясь в клетке, не представляется возможным, тем более, когда судья обрывает обращение к ним, любые ссылки на опровергающие доказательства.

Этот безупречный судья Куйбышев А. И., вообще забыл, что он судья. Отрабатывая свои социальные обязательства перед статусными фигурантами дела, которые остались за рамками процесса (бывшая прокурор Иркутска, бывший председатель Иркутского Областного суда), а также заискивая перед цельным депутатом и местичковой олигархшей, судья представлял и исследовал доказательства, замещая и прокурора, и судью…

Так вот, не хочу говорить о всех потерпевших от преступлений. Это было бы неправильно и не справедливо по отношению к ним. Но большинству и не нужна была истина. Они жаждали мести, а она плохой советчик.

Потому, думаю, что, даже изучив сведения, истребованные судом о прослушке, сопоставив их с показаниями Ниязова о наружном наблюдении, они не поколебались бы в своей позиции, не понимая уже, что она умело навязана охранкой. Чему есть масса способов, отработанных в течение десятилетий.

Во всяком случае я пытался и пытаюсь не скатываться в тупое мычание «Я НЕ ВИНОВЕН». Но стараюсь объективно подходить к разным вопросам, вставая на ту или эту сторону. Я провел в тюрьме много лет. Много думал. Все случившееся прошло перед моими глазами момент за моментом. Я сам себе был судьей. Со мной стряслась страшная беда. Я много выстрадал за эти годы. Однако рассудок мой в полном порядке, и я способен трезво оценить ситуацию. Во всяком случае хочется в это верить.

Открываем широкую дискуссию по презумпции невиновности, согласно ст. 14 УПК РФ, статьи 49 Конституции РФ – обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Эта обязанность лежит на стороне обвинения. При этом все сомнения толкуются в пользу подсудимого. Поэтому речь может идти только об оценке доказательств, а это всегда штука субъективная. Например, старый пожарник, прослуживший всю жизнь в консерватории, на вопрос, чем отличается виолончель от скрипки, скажет, что виолончель дольше горит.

Очень надеюсь, что я не «старый пожарник» и не выдаю желаемое за действительное по вопросу документов о прослушке телефонных переговоров и изложенных в них сведениях, показаний Ниязова о наружном наблюдении, а объективно излагая факты, при двустороннем анализе, прихожу к правильным выводам:

1. Не было никакой группы. А представленные выводы не более чем выдумка охранки. Все остальное фабрикация уголовного дела.

2. В случае доказательной виновности, ответственность должны нести и сотрудники милиции, на глазах которых совершались преступления.

При этом вывод №2 не может быть половинчатым, поскольку это свидетельствует о необъективности и вызывает сомнение в законности, что в силу презумпции невиновности должно толковаться в мою пользу.

Отсутствие оценки этого вопроса вообще, также порождает сомнение в законности выводов суда о виновности, и более того, нарушает право на защиту, поскольку любой приводимый довод о невиновности, подлежит обязательной оценке. Устранение суда от оценки этих доводов, свидетельствует кроме прочего, о необъективности суда, а значит об отсутствии беспристрастности. О чем неоднократно подавались заявления об отводе судьи Куйбышева А. И., которые он рассматривал (иногда отказывался рассматривать) сам. Абсурд российского «правосудия».

«Оружие»

Прежде чем описывать все обстоятельства, необходимо отметить несколько фактов, которые старательно преподносили СМИ и некоторые официальные лица.

ФАКТ ПЕРВЫЙ: ни у кого из обвиняемых из дома не изымалось оружие. Единственным изъятым оружием из моей квартиры являлся карабин «Сайга 410К», который я хранил на основании лицензии РОХа. То есть абсолютно законный гладкоствольный карабин. При этом следует учесть, что номер и год выпуска моего карабина стараниями следствия и экспертов в последствии был изменен. Правда причины этого так и остались не ясны.

ФАКТ ВТОРОЙ: никакое оружие не изымалось из гаражного бокса на территории трикотажной фабрики, который использовался мною. По простой причине – его там никогда не было и быть не могло. По телевидению крутили сфабрикованные ролики, смонтированные из разных кадров, в которых доблестные сотрудники милиции якобы изымают оружие из квартиры, где я проживал. Мне на тот момент было не до того, чтобы судиться с телеканалами за откровенную ложь. Об этом говорилось адвокату Курицыной Н. М., но… Эта добрейшая женщина говорила, что это не существенно.

Ну а теперь о том, как оружие появилось в деле и об обстоятельствах, которые дают веские основания предположить фальсификацию.

Напомню, большинство обвиняемых (осужденных) были задержаны 20.07.2005 года.

25.07.2005 отпороли Андрейку Говорунова.

27.07.2005 Андрейка изъявил желание показать место, где спрятано оружие и отвез СОГ (следственно-оперативную группу) на Маршала Конева. Взобравшись на чердак девятиэтажки, эти долбогномы обыскали его, но ничего не нашли. А Андрейка решил сброситься с чердака, видимо не прельщало его жить в ранге пету… Сброситься не получилось, и оружие не нашли.

Согласно материалам дела, 04.08.2005 некто Манохин В. П. привез в УБОП оружие, которое он якобы нашел у себя в гараже под полами.

Из оглашенных в суде показаний Манохина В. П. следует, что 16.07.2005 около 18—19 часов он дал ключ от своего гаража №349 в гаражном кооперативе №12 на бульваре Рябикова Говорунову Андрею, чтобы тот поставил на ночь свою машину. На следующий день, примерно в 9—10 часов утра, Говорунов вернул ему ключи от гаража. 4.08.2005 года после задержания Говорунова (он был задержан 20.07.2005, то есть за две недели до обнаружения оружия), он увидел, что доски на полу лежат не так, как обычно, и подняв их, обнаружил 6 мешков и четыре сумки с оружием. Испугавшись, сразу сложил все сумки в машину и повез в УБОП. Данные показания положены в основу приговора. Допросить Манохина в суде не удалось, поскольку он умер к тому времени. Во всяком случае это следовало из представленных в суд документов.

Итак, РУБОП располагался по улице Байкальской, 129. Согласно установочным данным, Манохин проживал по адресу: Иркутск, Бульвар Рябикова, 33—59. Гаражный кооператив №12 располагался напротив его дома. А по адресу бульвар Рябикова, 45 находился отдел милиции Свердловского района.

Исходя из этого, в том числе из чувства собственной безопасности, логичнее было бы дойти до отдела милиции и сделать соответствующее заявление, чем загружать оружие в автомобиль и ехать через весь город в УБОП. Но по непонятным причинам логика в действиях Манохина напрочь отсутствует. Выяснить этот момент не представлялось возможным по причине смерти Манохина (мне интересно, как он умер и при каких обстоятельствах…).

Примечателен тот факт, что Андрейка Говорунов до 4.08.2005 даже не помышлял сообщить своим новоявленным друзьям из следствия о наличии оружия в гараже у Манохина, хотя уже в заглот рассказывал о своей «бандитской» деятельности, сообщая какой он бедный и несчастный, как злая судьба столкнула его на жизненном пути с монстрами из группы задержанных, а особенно со Старожиловым, которого он очень боялся, потому что ему убить, что муху раздавить. Не смотря на боязнь, Андрейка, по его же словам, ездил в глухие леса отстреливать оружие вместе со Старожиловым. Эта дурная собака даже здесь не понимала, что противоречит сама себе. А следователям было все равно. Они только успевали строчить эту лажу в протоколах.

Но я отвлекся от темы.

В материалах дела отсутствуют документы:

– подтверждающие наличие гаража № 349 в кооперативе № 12

– подтверждающие, что Манохин В. П. являлся владельцем гаража № 349

– протокол осмотра гаража № 349 в кооперативе № 12

– протокол осмотра автомобиля Манохина В. П.

Отсутствие данных документов лишает возможности проверить показания Манохина и Говорунова на предмет их достоверности, на что обращалось внимание в суде. Но судья Куйбышев не увидел в этом ничего, что заставило бы его усомниться в правдивости этих показаний.

Кроме того, будучи допрошенным в суде, Говорунов сообщил, что он присутствовал при изъятии оружия из гаража Манохина, поскольку именно он показал это место.

Очевидно, что Говорунов соврал в суде, поскольку никакого протокола выемки оружия из гаража Манохина, а также протокола осмотра гаража не существует.

Наоборот, согласно протоколу выемки оружия, произведено изъятие оружия, добровольно выданное Манохиным, а не Говоруновым. Изъятие проведено в кабинете 323 по улице Байкальская, 129. Говорунов при изъятии не присутствует.

Следует отметить факт того, что изъятие проведено в кабинете. При этом за рамками осталось то, каким образом оружие попало в кабинет. Ведь в здание по адресу Байкальская, 129 строгий пропуск лиц. Пройти без разрешения невозможно, тем более с 6 мешками и 4 сумками оружия.

В общем еще одна галочка в этом деле.

Теперь обратимся к показаниям свидетеля Лукова Андрея (бывший опер УБОПа, отбиравший явку с повинной от 4.08.2005 года у Говорунова Андрея по поводу оружия. Поскольку явку отбивал Луков, то именно он должен был быть инициатором изъятия оружия у Манохина, но… Луков в суде пояснил: «Я не участвовал при выемке оружия. Мне потом только сообщили, что нужна помощь. И мы подъехали уже на третьей машине. Мы в районе аэропорта пересеклись. Наши опера ехали на двух машинах, которые были полностью загружены оружием. Нужно было «прикрывать». Мы довезли до Байкальской это оружие. В моем кабинете это все уже осматривалось.

– Вам известно, как оно было изъято?

– Да, в гараже у кого-то, фамилию не помню.

– Расположение гаража?

– Я там не был.

– Вы сегодня пояснили, что вас попросили встретить в аэропорту те лица, которые изымали оружие на двух машинах, вы проехали им помогать. Кто был в автомобиле из обвиняемых?

– Я не говорю, что мы подъехали, они мимо нас проехали, мы даже не смотрели. Мы за ними поехали.

Таким образом, из показаний Лукова следует, что две машины с оружием и операми он встретил в аэропорту, оружие изымалось в гараже, где именно не знает, у кого не помнит.

Между тем, из показаний Манохина следует, что он самостоятельно привез оружие в УБОП и добровольно выдал его. О чем был составлен протокол выемки.

Кроме того, достаточно обратиться к карте Иркутска (прилагалось много в дополнениях 45 и 62 к кассационной жалобе на приговор), чтобы понять – путь движения на автомобиле с Синюшиной горы в УБОП находится в другой стороне от аэропорта.

Таким образом, имеются разные свидетельства того, каким образом оружие появилось в деле, которые очень противоречат друг другу. Однако «безупречному» судье Куйбышеву А. И. не было дела до устранения этих противоречий.

Прискорбно, но факт, Судебная коллегия Верховного суда РФ, так же проигнорировала указанные выше обстоятельства, в том числе, отсутствие документов, которые должны были бы подтверждать показания Манохина В. П.

Необходимо обратить внимание и на следующее. Протоколы допросов Манохина В. П. признаны допустимыми и достоверными, согласующимися с другими доказательствами.

Но вот еще один факт:

Манохин пояснил, что Говорунов взял у него ключи от гаража 16.07.2005 около 18—19 часов и отдал их на следующий день около 9—10 часов. Говорунов согласился с этим, пояснил, что он и Старожилов, перевезли оружие из гаража Клеверова в гараж Манохина.

В приговоре суд указал, что я приобретал оружие и хранил его в гаражном боксе на трикотажной фабрике с 2000 г. по июль 2005.

В обоснование этой версии суд положил в основу приговора показания Говорунова, Ниязова и еще одного психически больного Клеверова. При этом и Ниязов и Клеверов, полностью отказались отвечать на вопросы стороны защиты.

Вместе с тем, судом отвергнуты показания нескольких свидетелей (жен, родных, друзей работников трикотажной фабрики и частного охранного агентства), которые показали следующее.

Свидетель Поздняк А. Н. в суде (9.07.2010) пояснила:

– Находясь в боксе, где ваш муж ставил автомобиль на Красноказачьей, 119а, вы не замечали запрещенных предметов, оружия?

– Да вы что, мы же туда с детьми приходили, не могло быть. Во-первых, я приходила туда с ребенком, мы там катались на велосипеде, потому что там площадка была хорошая. Так же Саша Стоянов привозил туда ребенка. Невозможно было туда что-то положить, потому что дети маленькие.

В судебном заседании от 19.07.2010 сотрудник ЧОПа Артамонов К. М. пояснил:

– Когда они с женами приезжали, ставили машины и с детьми шли спокойно домой.

– В бокс с охранного агентства, в который мы ставили со Старожиловым машины, вход свободный был? Мы кого-то выгоняли?

– Нет, никто никого не выгонял.

– Когда мы находились в боксе, без проблем можно было зайти туда?

– Да, бокс открыт был.

– Вы заходили туда?

– Я заходил.

– Оружие видели в боксе?

– Нет, извините, этого не видел.

– Зеленый «РАФ-4» под управлением женщины?

– Да.

– Был «Фольцваген Пассат» красного цвета, универсал?

– Даже не помню. В бокс спокойно доступ был. Он закрывался на замок, чтобы никто не лазил, а так-то машины заезжали, мы заходили. Вы когда на ремонте, заходишь, смотришь, разговариваешь.

– Девушка зеленый «РАФ 4» самостоятельно ставила, или я приезжал и открывал ей ворота?

– Нет, там девушка с собачкой была.

– То есть она самостоятельно ставила машину и уходила?

– Да.

В этом же судебном заседании допрошен сотрудник УОПА Артамонов А. М., который пояснил:

– Вы сами в этот бокс заходили?

– Может раз или два.

– И что вы там видели?

– Машины. Ремонтировались там машины.

– Кто ремонтировал?

– Тот, кто ездил на ней.

– Подскажите, когда в боксе кто-то из нас находился, бывали такие случаи, что ворота нараспашку открыты были? Или всегда было так, что зашли в бокс и закрылись? Свободный доступ был для других людей?

– Да нет, так-то ворота нараспашку. Я утверждать не буду, потому что мне из окна не видно. Калитка должна быть. Вот калитка могла быть приоткрыта.

– То есть в боксе был доступ свободный, когда мы там находились?

– Свободный.

– Были такие случаи, чтобы мы на кого-то ругались или отгоняли от бокса?

– Нет.

– То есть свободно мог зайти человек, без проблем?

– Свободно мог зайти человек, без проблем. Калитка была открыта. В мое дежурство не было такого, чтобы вы там находились, и калитка была закрыта.

Так же был оглашен протокол допроса Артамонова А. М. Согласно которому: «Оружия у Старожилова никогда не видел. Мне никто не докладывал о том, что в боксах производятся какие-либо выстрелы».

Такой интерес у следователя возник в связи с тем, что Андрейка Говорунов сообщил об отстреле оружия в гаражном боксе, на охраняемой ЧОПом территории. Артамонов А. М. являлся одним из оперативных дежурных ЧОПа.

Свидетель Борисова Т. И. в оглашенном протоколе ее допроса, пояснила: «Старожилов ставил свои машины в бокс на территории трикотажной фабрики; ключи от бокса были у тех, кто пользовался боксом, и на вахте у охраны; доступ в бокс был свободный, туда заходили сантехники, электрики, никто из работников, обслуживающих здание, не говорил о каких-либо выстрелах или о хранящемся в боксе оружии».

20.07.2010 свидетель Добычин И. Ю. подтвердил показания на следствии и пояснил, что он является сотрудником ЧОПа; ключи от бокса всегда были на вахте; в боксе одну зиму стоял грузовик трикотажной фабрики. С водителем грузовика Артемьевым Валерием свободно проходили в бокс; выстрелов в боксе не слышал; о выстрелах ему никто не говорил; оружия не видел и об оружии никто не говорил.

В судебном заседании от 2.09.2010 свидетель Шаповалов С. М. пояснил:

– Когда на стоянке машину ставили, в бокс заходили, где я машину ставил?

– Заходил.

– Оружие видел в боксе?

– Нет. Автомобили только были, и то один по-моему.

– Вы, как я понимаю, военный человек?

– Да.

– Знаете ящики военные или еще что-то, в чем хранится оружие?

– Естественно.

– Какие-либо ящики похожие на те, в которых хранится оружие, были в боксе?

– Нет, не было.

– Как я понимаю есть цинки, в которых хранятся патроны. Такие цинки видели в боксе?

– Нет, не видел.

14.10.2010 свидетель Стоянова Т. П. пояснила в суде, что в боксе бывала часто, когда ставили с мужем машину, никакого оружия не видела.

22.03.2012 свидетель Поздняк Е. В. в суде пояснила:

– Вы были в боксе, где Старожилов ставил машины?

– Да была. Мы с внуком туда ходили. Там был детский мотоцикл.

– Вы там оружие видели?

– Ой вы что. Саша так за Владика переживал, он же у нас постоянно болел. Нет, вы что!

– От Старожилова слышали, может быть, он когда-то говорил, что хранит оружие?

– Нет. Я знаю, что Саша никогда этого бы не стал делать. Там дети ходили.

Говорунов в суде пояснил:

– То есть, зайдя в бокс, можно было спокойно увидеть оружие?

– Да.

А также свидетелей Звирюга С. В., Забойкод Г. об отсутствии оружия и свободном доступе в бокс.

Показания указанных выше лиц полностью отвергнуты судом. И если Поздняк А. Н. и Поздняк Е. В. – мои родные, Стоянова Т. П. – жена Стоянова А. А., а Шаповалов – его друг, то остальные лица не имели никаких оснований сообщать недостоверные сведения.

Кроме того, в отношении показаний Поздняк А. Н., Поздняк Е. В., Стояновой Т. П. суд не привел убедительных, как впрочем, вообще адекватных доводов, о сообщенных ими якобы недостоверных сведениях. Так же были отвергнуты показания обвиняемых Стоянова, Цветкова, Москаля и Старожилова.

Однако, пету… Говорунов, Ниязов и Клеверов, по мнению суда, сообщали исключительную правду.

Необходимо отметить и тот факт, что описывать обстоятельства разбоя на Добрышкина Н. Г. (18.07.2003 года Ниязов сообщил, что на эту дату бокса гаражного не было, я ставил машину в другом боксе).

Однако судья игнорирует этот ответ, как и мои, Стоянова и сотрудников фабрики о том, что гаражный бокс начал функционировать только с осени 2004 года. И делает безумный вывод, что я хранил оружие в боксе с 2000 года по июль 2005 года, при том факте, что бокса не было в природе до осени 2004 года.

Да здравствует наш гуманный российский суд!

Но надо отдать должное, что и Верховный суд проигнорировал эти обстоятельства.

Вот такая херня с оружием и его хранением.

Но есть еще чехарда с номерами оружия, количеством изъятого и т. п.

В частности, на л. 26 приговора суд указал перечень оружия, в том числе: 6 автоматов Калашникова, 7 пистолетов Макарова, 4 револьвера Наган, 2 пистолета ТТ, два пистолета Марголина.

Согласно протоколу выемки следует, что у Манохина В. П. изъято 5 автоматов Калашникова, 3 пистолета Макарова, 3 револьвера Наган, пистолеты ТТ и Марголина отсутствовали.

Какие-либо иные документы об изъятии другого оружия в деле отсутствуют.

Возвращаясь к желанию Говорунова показать место хранения оружия и выдать следствию 2 ПМ, 2 ТТ, револьвер Наган мною были заданы вопросы о том, что это за оружие, но что он ответил:

– Это к делу не относится.

– Вы про те же самые ТТ и еще какие-то там, которые к делу опять не относятся.

В общем, так и не удалось у Андрейки выяснить, что это за оружие, и почему протокол проверки есть в деле, а оружие к делу не относится. Да и к чему оно относится, если следствие и судья обвинили именно меня в содержании указанного в приговоре перечня оружия.

В листе 27 приговора в перечне оружия под № 21 указан карабин «Сайга 410К» № 02290314.

В приговоре имеется ссылка на заключение баллистической экспертизы, согласно вводной части которого на исследование представлен карабин «Сайга 410К» №и 1268444, 1997 года выпуска, а в исследовательской части и в выводах эксперта записан карабин «Сайга 410К» № 02290314 2002 года выпуска.

Таким образом, эксперт Дзумба Г. Г. наглядно показал, как оружие меняет номера.

«Кристально чистый» судья Куйбышев не увидел оснований для сомнений в законности экспертизы, и присвоил мне оружие, которое я никогда не видел. Зато мой карабин куда-то испарился из дела.

Следует отметить, что Верховный суд РФ исключил решение суда о нахождении карабина «Сайга 410К» № 02290314 на вооружении банды и ссылку суда в обосновании своих выводов по данному вопросу на заключение эксперта, в связи с отсутствием сведений об изъятии данного оружия в ходе обыска в квартире Старожилова.

По моему дилетантскому мнению, данные обстоятельства имеют сугубо правовую оценку – фальсификация доказательств и их использование при обосновании особо тяжкого обвинения. Но… это только в кино, причем западном, началась бы проверка действий следователей, эксперта и судьи, у нас же в РФ это не наказуемое деяние.

Кроме того, при выемке оружия присутствовали эксперты, которые его осматривали, в том числе прокурор криминалист Чернов С. Э., эксперт ЭКЦ при ГУВД Иркутской области Давыдова Н. А. Согласно протоколу выемки, у Манохина был изъят обрез ружья № 121064 «ИЖ-18ЕН-Н», который превратился в «ИЖ-18ЕМ-М» после экспертизы. Автомат Калашникова (АК-74) с № ПБ8361 на прицельной рамке не изымался, но появился после экспертизы.

Наверное, не удивлю, если назову фамилию эксперта Дзумба Г. Г.

Однако в этом случае Верховный суд РФ отказался признавать факт фальсификации. Видимо посчитали, что и «Сайги» достаточно… Тем более что АК-74 № ПБ8361 проходит по убийству Чехова П. А.

В обосновании выводов о приобретении мною оружия, судья Куйбышев сослался в приговоре на показания Говорунова, а именно:

– автомата Калашникова у Смирнова Алексея в ресторане «Великая стена».

– пистолета у Карасева Павла по прозвищу «Клешня» в гаражном кооперативе на Синюшиной горе.

– пистолета у Богаткина Эдуарда по прозвищу «Кувалда», на ул. Красноказачьей.

– гранатомета «cobray» у Николая по прозвищу «Фунтик».

Органы следствия, при описании преступлений с оружием, указывали, что оружие приобреталось у неустановленных лиц в неустановленном месте и в неустановленное время.

Судья так же не стремился установить все обстоятельства. К примеру, отказался в вызове на допрос Карасева, Богаткина, Смирнова, которые показали на следствии, что никакого оружия они не продавали.

Интересен и тот факт, что осуждая меня за приобретение оружия у Карасева, Смирнова и Богаткина, в отношении последних не принято никакого решения об ответственности. Полагаю, что это само по себе свидетельствует о необоснованности моего осуждения.

Таким образом, непонятно, как найденное оружие вменили мне решением следователей и судьи, на основании показаний пету…, не имея никаких доказательств, подтверждающих их слова.

По оружию, наверное, все.

Ознакомление с материалами уголовного дела

Как бы то ни было, обвинение предъявлено. А значит, необходимо узнать, на чем эти долбогномы его построили.

В начале декабря 2006 года меня вывели из камеры и повели в сторону так называемых «восьмерок» на «белом» корпусе в СИЗО. Раньше здесь были камеры, но в тот момент арестантов расселили, камеры стояли пустые. В них и решили проводить ознакомление с делом. На встречу, улыбаясь как лучшая подружка, бежала следователь Макаронова Татьяна (ныне судья районного суда). Давайте, Александр Викторович, говорит, будем с делом знакомиться. Мы ж этому все так рады и т. п., чушь несет. Видимо забыла, какие угрозы высказывала и какие распоряжения давала операм в период следствия. Но я помню, я не забыл. Рядом с ней еще кучка «следователей» Ефимов, Разин, Покиньшин, а также человек 8—10 «черепашек» (ОСНАЗ ГУФСИН). Если не изменяет память – бывший опер Луков Андрей (тот еще упырь) составил рапорт о том, что получил информацию о готовящемся обвиняемыми по делу нападении на следователей и уничтожении материалов дела. Так они и уголовные дела фабрикуют. Поэтому и пригнали спецназ на ознакомление – охранять следователей и бумагу. А на самом деле спецназ привлекли для создания условий, способствующих к отказу от ознакомления. Но все по порядку.

Я говорю этой улыбающейся стерве, что знакомиться с делом не буду пока мне не предоставят свидания с женой, поскольку следствие окончено, а значит нет никаких объективных причин для отказа. Макаронова, конечно, пытается навязать свое: «Вы начните. А потом мы разрешим». Но мне по колено ее речи. Хватит, наслушался за период следствия. В общем сошлись на том, что ознакомление я начну после свидания. На следующий день позвали на свидание. Нет проблем, когда им нужно.

Время до вывода потянулось как резина. Я себе места не находил, поскольку допускал, что эти долбогномы могут и пакость какую-нибудь сделать. Но вот наконец меня повели. Очень сложно описать эмоции, которые я испытал. Да и это слишком личное. Понять сможет только тот, кто побывал в такой ситуации. Единственное, что могу сказать, это ощущение безумной радости. Я сейчас увижу любимую, которую не видел несколько месяцев. Конечно, общались по телефону. Однако это не сопоставимые вещи.

И вот случилось, увиделись. Жена что-то говорила, плакала, а я просто смотрел на нее и наслаждался любимым лицом. Что-то отвечал невпопад. Жена поняла мое состояние и ненадолго замолчала. Так и смотрели друг на друга. Все стало неважно. Главное то, что я вижу ее. Свидание проходило в помещении, поделенном на две половины. Штук десять кабинок без дверей, стеклянная перегородка, телефон. Обнять, прижать жену к себе нельзя. Такая своего рода пытка. Но в России все сделано для того, чтобы как можно сильнее унизить сидельца и его родственников.

Следует пояснить, что еще в начале 2000-х Европейский суд по правам человека признал условия проведения свиданий, а также излишне широкие полномочия должностных лиц в вопросе разрешения свиданий в России, не соответствующими правам, гарантированным Конвенцией о защите прав человека. Но до сих пор в России остается все на пещерном уровне. Свидание идет один час, хотя по закону до трех часов. Но кого интересует закон. Несколько месяцев и – один час. Время пролетело как один миг. Самым тяжелым оказалось встать и уйти. Ничего не поделаешь. Вечером поговорим, родная. Слава богу была необходимая для этого вещь в камере.

Сейчас поднялась очередная истерика из-за наличия мобильников в СИЗО. Все время хотят что-то ужесточить, запретить… Но никто не задается вопросом, что является первопричиной этому. Проблемы в другом. Я сейчас не об издевательствах со стороны оперов, мобильник в некоторой степени нейтрализует их «работу», и что весьма важно, иногда приводят этих упырей в соседние камеры. Я о том, что следователям и судьям дана безграничная власть, которой они пользуются, отказывая в свиданиях, телефонных переговорах, предусмотренных законом. Это может продолжаться по нескольку месяцев, а то и лет. Разрешение на свидание, телефонные переговоры ставятся в зависимость от поведения арестанта. На все согласен, не жалуешься на следователей, судей, – пожалуйста, дадим разрешение. В ином случае – забудь. Будешь очень долго добиваться того, что тебе положено по закону. И очень редко суды встают на сторону заключенного, хотя и есть такие случаи, чему я сам свидетель. Казалось бы, что может быть проще, заберите у следователей и судей эти полномочия, укажите в законе конкретные обстоятельства, когда свидания и звонки могут быть запрещены и срок действия этих мер. Но в этом случае пострадает раскрываемость. Потому что эти долбогномы не умеют думать и работать. Куда проще сломать человека физически или психологически, заставить подписаться подо всем чем угодно, только чтобы прекратилось это давление. А затем хвалиться, что он такой умный «расколол» преступника. Мне почему-то кажется, что там работают исключительные маньяки. Но не все. Не хочу очернять всех. Попадались и достойные люди, но они отступали, в том числе и из-за приказов своего руководства. Наверное, их можно понять. За время отсидки я видел многих внешне сильных парней, которые, выдержав физические издевательства, ломались и подписывали протоколы, в том числе оговаривая себя и других, только потому что происходили манипуляции со свиданиями. Об этом не принято говорить. Но сидя в камере замечаешь в людях то, что никогда, наверное, не увидел бы на воле. Как считают некоторые мудрецы, тюрьма – это не просто испытание, это возможность осознать то, что, наверное, никогда не осознаешь на воле. При этом, суды, не смотря на показания о пытках и давлении, не заморачиваются их расследованием, но ограничиваются подписанным протоколом допроса, признавая человека виновным.

Я отвлекся. На следующий, после свидания, день меня повели на ознакомление. Завели в бывшую камеру, и я реально охренел – ободранные стены, грязный пол, окна закрыты полиэтиленом, лампочка 60 Вт под потолком. На улице —20, в камере ненамного теплее. «Черепашки» повели к столу, раздевайся, говорят, шманать будем. Бред полнейший. Я же не Куйбышев. Им-то все равно, они по-зимнему одеты. Но эта смена спецназа оказалась еще более-менее человечной. Во всяком случае до рукоприкладства не доходило.

Шмонали до трусов. Не очень комфортно при минусе. Ну ладно, закончили, подошли к другому столу. Пришел долбогном Разин, удивился, что уже прошмонали, принес несколько томов и со всей пролетарской серьезностью говорит: «Читать надо 2—3 тома в день, а лучше все пять». Ну что с него возьмешь, там на лице написано – мозговая извилина вход в правое ухо, выход в левое… Однако я не отказал себе в удовольствии послать его в известную сторону, сказав, что читать и выписывать необходимое я буду столько, сколько сочту нужным. Так же я ему сказал, чтобы он шел решать вопросы с отоплением, поскольку все ручки, что я с собой принес, замерзли и не пишут.

В это время привели еще одного сидельца, прошмонали, и он подошел ко мне. Познакомились, оказалось, что тоже обвиняемый по этому же делу. Лепин Алексей Иванович. За 50 лет, инвалид 2 группы. Сука, нас обвиняют по двум совместным эпизодам – разбой с убийствами. А я его видел впервые в жизни, как и он меня. Вот такая банда. Он тоже охренел от этого и от обстановки в помещении. Да и спецназ охренел… А кто бы нет? Нас обвиняют в совершении особо тяжких преступлений, а мы даже не знакомы друг с другом.

Пришла адвокат Алексея Ивановича – Марина Николаевна Шустер и тоже растерялась от обстановки, в том числе из-за зимних условий ознакомления… писать приходилось так: дышишь на ручку минуты 2—3 – она пишет. Потом просто положил ручку под одежду и периодически их менял. Получилось почти беспрерывное письмо. Настал обед. Нас увели в камеры. После обеда подготовился к ознакомлению более тщательно, оделся как на северный полюс. Сокамерники немного охренели от услышанного. Пришел выводной Володя. Хороший был мужик. Посмеялся над кучей одежды, но лишних вопросов не задавал. Видел, в каких условиях мы знакомимся с делом. Зато спецуре заметно прибавилось работы на шмоне.

Удивительно, но под столом стояли две тены «трамвайки». Теперь хоть ноги не мерзли, ставишь их прямо на трамвайку и пишешь, читаешь. Пришел опер, сказал, что родственники передали тепловентиляторы, но отдадут их только вечером, после проверки. Ну да, действительно, чтобы отвернуть 4 шурупа и снять крышки, проверить на наличие запрещенных предметов (которые этот же опер приносил сам без всяких вентиляторов), необходимо затратить несколько часов. В любом случае, один вопрос решился, и это немного порадовало. Вот так мы с новым моим знакомцем отходили неделю на ознакомление, а новая неделя началась с появления другой смены «черепашек».

Не знаю откуда они взялись, но складывалось впечатление, что это больных из дурдома переодели и отправили охранять, сказав перед этим, что мы и есть те лица, которые и упрятали их в дурдом. Да еще и долбогном Разин постоянно нашептывал что-то их старшему. У новых «черепашек» сразу возникли требования встать на растяжку как будто увидели двух гимнастов, причем оба передвигались с тростями. При шмоне появились «дружеские» похлопывания, от которых болели ребра. Одежду случайно роняли на грязный пол. Конечно же такое обращение привело к высказыванию претензий, с требованием вызвать начальника СИЗО, что Володя (выходной) и сделал. После общения с начальником, в присутствии этих гоблинов, их старший вышел в коридор, а вернувшись что-то сказал своим архаровцам. Вроде бы немножко успокоились, но как оказалось впоследствии, ненадолго.

Все это происходило в отсутствие адвоката, зато, когда появилась Марина Николаевна, псы усаживались на цепочки. Гоблинов бесило все – смех, разговоры, обсуждение дела и т. п.

Вновь подал заявление на свидание. Разин ожидаемо отказал, как хочешь, так и понимай. На самом деле все просто: я высказываю претензии по условиям ознакомления —мне запрещают свидания. Подал жалобу в управление генеральной прокуратуры РФ в СФО (в их производстве находилось расследование). Как ни странно, но жалобы удовлетворили, указав, что поскольку предварительное следствие окончено, доказательства собраны, то нет никаких оснований для отказа в реализации прав на свидание.

Указание конечно хорошее, но только наши следственные долбогномы не спешили его исполнять. А к моменту получения ответа, вновь была смена «черепашек» из дурдома и конфликт повторился, который разрешился посещением начальника СИЗО.

Посмотрев практику Конституционного суда РФ и посоветовавшись с опытными юристами-сидельцами (адвокату Курицыной некогда было защищать права своего подзащитного), обжаловал решение следствия по отказу в свидании в суд. Однако судья октябрьского райсуда Иркутска Чернова, по совместительству жена прокурора криминалиста Чернова С. Э., принимающего непосредственное участие в расследовании дала, вернула жалобу с решением, где указала, что подобные вопросы не подлежат обжалованию в порядке ст. 125 УПК РФ. Подумалось, я что читать разучился? В нескольких решениях конституционного суда РФ черным по белому написано, что решение следователя по отказу в свиданиях с родственниками, могут быть обжалованы прокурору (ст. 124 УПК РФ) или в суд (ст. 125 УПК РФ). Составил кассационную жалобу и отправил ее в областной суд через октябрьский районный, как это следовало из требований закона. Через несколько дней жена сообщила по телефону, что ей позвонил следователь и попросил приехать и забрать разрешение на свидание. А ко мне пришла адвокат Курицына Н. М. (мы знакомились с делом раздельно) и сказала, что общалась в областном суде и там попросили отозвать жалобу, при этом обещали, что вопрос со свиданиями будет решаться положительно. От адвоката не ожидал таких подвохов, но гораздо позже узнал, что судья Чернова и адвокат Курицына – подруги. И моя жалоба вообще не направлялась в областной суд. Курицына прибежала уговорить меня отозвать кассацию, чтобы помочь своей подружке и не портить ее статистику отменами.

Увидевшись на свидании с женой, решили, что она будет делать фотокопии материалов дела, поскольку дальнейшее ознакомление во всяком случае для меня, становилось невозможным. Особенно когда заступала смена черепашек из дурдома. Усугублялось это и подачей жалоб на действия следствия и черепашек. Не знаю насколько было правильным решение пока не приводить на свидание сына, поскольку он мог испугаться всей этой обстановки, но такое решение мы с женой приняли. Как бы мне тяжело не было, но надо было в первую очередь думать о психике пятилетнего ребенка.

Час свидания пролетел как будто и не было. Снова пытка встать уйти, не обняв и не поцеловав. Как назло, в тот момент около месяца не было телефона. А разговаривать по чужому я не хотел, хотя настойчиво предлагали. Все же настал день, когда черепашки из дурдома перешагнули грань, за которой чаша терпения опрокинулась. Несмотря на то, что я был избит, радовало, что самый агрессивный из них все-таки получил от меня свою порцию, от которой оказался на заднице в хорошей отключке. Правда к боли в ногах и ребрах добавилась боль в руке, поскольку пришлось пробивать этого гоблина через бронежилет, в котором он был.

После избиения потребовал вызвать врача, чтобы зафиксировать побои, а в графе ознакомление внес ходатайство о проведении экспертизы. Так же написал заявление об отказе от ознакомления в присутствии этой группы черепашек. Врач СИЗО ожидаемо не увидела повреждений, хотя дней десять меня кололи противовоспалительными и обезболивающими препаратами. Не занося при этом сведений в медкарту. Господь ей судья. В последствии ее все равно уволили по ряду жалоб, в том числе моей.

График ознакомления «потерялся». Там остался хороший отпечаток моей крови. Потом эти ублюдки из следствия упрашивали подписать новый график. Но три буквы никто не отменял. А в деле появился подписанный якобы мной график, но судья Куйбышев и этим не заморачивался. Однако это было позже, в суде.

По заявлению о возбуждении уголовного дела началась проверка. Кто только не приезжал. Были и уговоры, и угрозы. Не добились отзыва заявления, опросили официально. А когда дошло до вопроса, кто конкретно бил, я ответил, что не могу точно указать, они же все в масках, примерно одного роста и комплекции. Показать на первого попавшегося соблазнительно, но не приемлемо, да и не разумно. Тем, на кого бы я указал, мог оказаться черепашка из другой смены (на опознание привели обе смены). Хотя прокурорам было прекрасно известно, какая смена была в определенную дату. А они ничего плохого не сделали. В общем, не стал я брать грех на душу, а в возбуждении уголовного дела отказали, указав, что я не могу никого опознать. При этом забыли упомянуть что черепашки были в масках, а на опознание представляли обе смены, в том числе, которой не было в определенную дату, так же «забыли» указать, что проверка проводилась после исчезновения у меня всех симптомов столкновения. Кстати, вообще не упомянули о черепашке, упавшей на свой панцирь. Видимо тому стыдно стало заявлять об этом.

Пока шла проверка, я отказывался от ознакомления, о чем указывал в графике и приводил причины отказа. Теперь меня выводили для того, чтобы я написал очередной отказ от ознакомления. После чего уводили в камеру. Пару раз пытались обшмонать до написания отказа, но выводной Володя пресекал эти поползновения, за что я был ему благодарен. Ближе к лету 2007 ознакомление продолжилось в старых адвокатских кабинетах. Стало еще хуже. Помещение 4—5 кв. метров, в котором находились двое обвиняемых, следователь и 3—4 черепашки. Окон нет, вентиляции нет.

Я прекрасно понимал, что эти упыри специально создали условия, чтобы дело не изучалось, но пролистывалось очень быстро. Но видеть эти глумящиеся рожи было выше моих сил. Да и жена, огромное ей спасибо, находила время, разрываясь между ребенком и мной, чтобы сделать копии дела. Так что, по большей части, я представлял, о чем идет речь и на чем эта грязь основана.

В начале лета меня вновь вывели из камеры (я уже был в другой камере, где довольно безобразные личности ежедневно вели разговоры о том, что в суде невозможно защищаться, если не прочел дело. Однако меня это не трогало. Я долгое время могу находиться сам в себе – спасибо тренеру, в свое время научил некоторым техникам медитации, но привели в кабинет к операм. Там находился руководитель следственных долбогномов – Романов Роман Михайлович, тот еще упырь. Разговор пошел об ознакомлении, что мешает, что сделать и т. п. Я выдвинул условие, буду знакомиться, но без черепашек. Кроме того, в ознакомлении с вещдоками (оружие, автомобили) было отказано. После разговора осталось чувство незавершенности, которое появилось через пару часов после прихода в камеру. У меня была замечательная штучка, в которой очень хорошо прятался телефон, всегда на виду, но «без бутылки» не разберешься. Но камера маленькая, сокамерники ублюдки. В общем кто-то из них увидел, как я все это делаю. Как я уже сказал, меня через пару часов, вызвали с вещами, а вещей, в основном бумаги, было много. Но ладно, собрался, повели, но не в камеру, а на сборный пункт. Подумалось, сука, неужели на этап… Нет. Нет, привезли на шмон и начали все просматривать. Однако, я сразу же увидел, что шмон формальный. Пока дело не дошло до хорошей штучки, где лежал телефон. Инспектор, ранее неоднократно вертевший эту штучку в руках, вдруг нашел способ ее вскрыть. Конечно же, «совершенно случайно», и достал телефон. Жаль ее, очень удобная была для тюрьмы, но ничего не поделаешь. Я успел выхватить его из рук и разбить об пол. Благо полы бетонные. Но факт есть, трубка найдена, сексоты сработали. Впоследствии им не очень повезло. Одного убили в лагере, другой жил в качестве петушары.

Обычно проходит несколько дней. Но, похоже, вопрос был решен заранее, то после шмона меня сразу же отправили в карцер на «новый» корпус. Небольшая камера, по окна в земле, бетонный пол. Даже летом я был там в термобелье и мне не было жарко.

Вот так закончился разговор с Романовым Р. М.

Вместе с тем, я продолжил отказываться от ознакомления с делом. Мне отказывали в свиданиях, и я сидел в карцере все лето. Такое вот наказание за отстаивание своих прав.

Я подавал жалобы, некоторые судьи понимающе кивали (или делали вид), но решения выносились в пользу долбогномов. Летом 2007 меня вывезли на судебное заседание, судья Чернова Е. В. рассматривала ходатайство следователя в установлении сроков ознакомления с делом. Эта судья удовлетворилась доводами следствия, то есть коллег своего мужа. Иначе с этой судьей и быть не могло. Установила она мне срок до 10.07.2007. Так, а я и не знакомился с делом, отказался от этого. Но добила меня ее формулировка: «Обвиняемый Старожилов А. В. не выразил свой отказ от ознакомления с материалами уголовного дела в надлежащей форме…».

Один из столпов сюрреализма, основатель перформанса, эксцентричный, неподражаемый и совершенно безумный Сальвадор Дали – лузер по сравнению с судьями России. Тексты их решений, вот высшее искусство – перевернуть, сука, все с ног на голову. Это надо суметь. Абсурд во всей его красе. На мой вопрос, а какой отказ будет надлежащим, внятного ответа я не получил. Да и глупо было бы ждать другого. Один сюр страшнее другого… к этому начинаешь привыкать. И это плохо, потому что осознаешь, что перестаешь быть человеком, а становишься биомассой, с которой судьи, подобные Черновой, делают, что хотят.

Немного подумав, решил не обжаловать этот бред Черновой. Ведь, по сути, после 10.07.2007 меня должны будут перестать выводить на ознакомление. Но я зря надеялся. Меня продолжали выводить и после. Решение суда никто не спешил исполнить. В связи с чем я подал жалобу, и заместитель генерального прокурора РФ в СФО Мученков удовлетворил ее в полном объеме, дав при этом указание руководителю следственной группы Романову Р. М. прекратить ознакомление и направить дело в суд. Однако он не учел, что одним из фигурантов дела является бывший прокурор Иркутска Колосова Альбина Семеновна, которую сынок генерального прокурора РФ Журавлева, Артем, называет второй мамой. Ведь именно Колосова А. С. прикрывала все криминальные дела Артема. При таком заслоне, что такое решение Мученкова… Колосова, через своих бывших подчиненных, один из которых стал прокурором Иркутской области, а до этого принимал активное участие в незаконном уголовном преследовании адвоката Конева, защищая коммерческие интересы семейства Колосовых, делала все возможное, чтобы продолжалось физическое и психическое давление. Лишь бы не вылезла на свет божий истина о ее причастности к убийствам.

Необходимо отметить, что дня за три до получения решения Мученкова, прибежал следователь Покиньчереда и, то краснея, то бледнея, начал уговаривать просмотреть видео следственных действий. Я понимал, что это необходимо, но и подвергаться очередному унижению не хочется, я же не мазохист. Однако Покиньчереда клятвенно пообещал, что со мной будут находиться двое черепашек с нормальной смены. Я согласился. Действительно все проходило без эксцессов, как и обещал Миша. Но только получив решение Мученкова, я понял, для чего им было это нужно. Они-то решение получили раньше, а мне выдачу задержали. Очень плотно спецотдел СИЗО сотрудничает с операми, следователями, судьями, прокуратурой. Вот и решили быстренько, создав сносные условия ознакомления (могут же, когда припрет), заручиться моим согласием на ознакомление.

Когда вся эта хрень всплыла, я снова послал их куда подальше, и продолжил написание жалоб в том числе на отказы от свиданий, не предоставление вещдоков и тд.

Хочу немного рассказать о следователе Покиньчереде. Ближе к концу ознакомления, он передал мне, краснея, заключение эксперта по убийству сторожа в ИЗНМ. В деле лежала экспертиза о том, что срок давности смерти к моменту обнаружения трупа составлял 6—12 часов, а в переданном мне заключении срок стоял 3—8 часов, что исключало обвинение в умышленном убийстве. Заключения были с одной датой и подписаны одним экспертом. Тем самым. Миша дал мне документ, подтверждающий фальсификации заключения эксперта с целью переквалификации обвинения на более тяжкое. Однако в последствии судья назначил «независимую» экспертизу, которая подтвердила выводы о сроках давности смерти в рамках 6—12 часов. При этом данные цифры свидетельствовали о том, что сторож мог быть мертв за 1,5 часа до разбоя, инкриминированного мне и другим обвиняемым. Эксперт Гимлер толком не мог ответить не на один вопрос в суде, а когда у нас получилось истребовать заверенное надлежащим образом заключение со сроками 3—8 часов (причем при полном бездействии адвокатов) и мы потребовали вызвать Гимлера повторно для дачи разъяснений о наличии двух разных заключений, он резко заболел неизвестно чем, какой-то очень тяжелой болезнью, препятствующей явке в суд. Несмотря ни на что, меня осудили за умышленное убийство, которое я, во-первых, не совершал, а во-вторых, при наличии сфальсифицированного заключения эксперта. Так что Миша хоть в чем-то помог. И передача заключения эксперта как минимум свидетельствовала о неодобрении им действий коллег, делавших карьеру подобным образом.

9 апреля 2008 года, судья октябрьского суда Крестьянцев Н. С. удовлетворил жалобу и признал незаконным решение следствия в связи с отказом в свиданиях. В суд меня вывозили спецэтапом. У конвоя был выходной. В коридоре увидел жену, ее тоже вызвали в суд. Такого решения не ожидал никто, особенно долбогном Ефимов Р. Д., который скорчил такое лицо, словно ему лимон в рот засунули. Пришлось им исполнить это решение, и свидание дали. Но при этом прокуратура решение суда обжаловала.

Полный абсурд. Чьи права защищает прокуратура? Право следователя безмотивно отказывать в свиданиях на протяжении нескольких месяцев? Ну да, у следователя же пропадает рычаг давления, возможность манипулирования. Так что же защищает прокуратура? Несмотря на громкие заявления, прокуратура как защищала, так и продолжает защищать возможность производства пыток. Иркутский облсуд пошел еще дальше. Основанием для отмены решения послужило то, что в суде не исследовались обстоятельства, подтверждающие, что моя жена является моей женой. И это несмотря на то, что моя жена присутствовала в суде, ей предоставлялось слово, а у следователя и прокурора не возникло по этому поводу никаких вопросов. В общем очередной беспредел. Причем настолько циничный, что нормального слова для определения всей этой вакханалии сложно подобрать. Они все будут слишком мягкие. Очень надеюсь, что в течение жизни многим из подобных упырей придется испить, если не из подобной, то из такой же чаши.

Кстати, пока ехали из суда с операми, где решение признали незаконным, доблестный борец с преступностью аккуратно бросил мне в карман куртки новую симкарту, которую «случайно» нашли при обыске в СИЗО. А это еще 15 суток карцера на ровном месте. Правда в этот раз без многоразового продления. Такая «благодарность» за судебное заседание.

Повторное рассмотрение жалобы по вопросу свиданий состоялось в июле 2008 года. Совместно с рассмотрением другой жалобы – на нарушение разумных сроков следствия, которое к тому времени превысило три года. Перед началом судебного заседания подошла адвокат Курицына Н. М. и сказала, что имел место нелицеприятный разговор судьи со следователем Ефимовым Р. Д. по вопросу отказа в свиданиях, на что последний клятвенно пообещал судье больше не препятствовать в этом. В связи с этим, якобы судья попросила Курицыну поговорить со мной на предмет отзыва жалобы, поскольку вопрос улажен, а ценность другой жалобы более высока. По мне так ценность жалоб в этом случае нельзя было сравнивать, но Ефимов Р. Д. опять сидел с лицом объевшегося лимонов индивида, поэтому я согласился. Судья Колючкина реально жестко отчитала Ефимова Р. Д., но приняла мой отказ от жалобы. Однако я обратил внимание, что она несколько удивленно посмотрела на меня и на Курицыну. Гораздо позже, уже в суде, мне встретился один из конвойных, который был тогда в суде, и, разговорившись, он поведал о том, что судья чуть ли не матом орала на следователя, потом следователь некоторое время разговаривал с адвокатом, что не нужно было отзывать жалобу по слушаниям. Вот такая юридическая «помощь» моего защитника Курицыной Н. М.

Между тем, судья Колючкина удовлетворила жалобу о нарушении разумных сроков в полном объеме, признав действия следствия нарушающими право, гарантированное п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Однако, прокуратура и здесь, «отстаивая права» арестанта, обжаловала решение суда, указав что «действия следователя по своей природе не могут нарушать права обвиняемого». Иркутский облсуд, особо не заморочиваясь, отменил решение суда первой инстанции, полностью воспроизведя формулировку прокуратуры. Такая вот защита прав заключенного.

И в этот же период времени, судья Авдеев, ранее заключивший меня под стражу, удовлетворил жалобу и признал незаконными решения следствия по отказу в разрешении использования технических средств при ознакомлении с делом (ноутбук, цифровая фотокамера), обязав их устранить допущенное нарушение. Следствие выдало мне официальное разрешение, согласно которому я мог хранить, пользоваться ноутбуком и фотокамерой. Однако это оказалось невыполнимым в связи с законодательством о содержании арестованных лиц, где подобные технические средства находятся под запретом.

Возможно, если бы мне была оказана надлежащая юридическая помощь, можно было создать необходимый прецедент, но в отсутствие такой помощи, самостоятельно добиться чего-то очень трудно, практически невозможно. Кроме того, в июле 2008 года судья Чернова Е. В. вновь удовлетворила ходатайство следствия об установлении срока в ознакомлении. Эта так называемая судья даже не поинтересовалась у следователя, почему не исполнено предыдущее решение, а в тексте ее нового постановления, ни единым словом не упомянула о вынесенном ранее решении. Я обжаловал это постановление.

В один из дней приехал с суда (очередное рассмотрение жалобы на действия следствия), в этапном боксике разговорились с одним из сидельцев. Оказался бывший мент. Понятно, что его закинули в общий бокс с целью его избиения и возможно, что так бы и произошло, но ему повезло, в боксе оказались думающие люди, которым получение информации гораздо важнее оперских игр. Пусть они сами в них и играют. Так вот, этот мент и рассказал, что хорошо знает прокурора криминалиста Чернова С. Э., жена которого работает судьей октябрьского суда, – она заключила его под стражу. А ведь Чернов С. Э. непосредственно участвовал в рассмотрении дела в отношении меня. Полученная информация была весьма кстати. Поскольку получалось, что судья Чернова Е. В. не имела права в силу ст. 61 УПК РФ рассматривать как жалобы следователей, так и их ходатайства. По приходу в камеру мною было написано дополнение к ранее поданной жалобе, что повлекло снятие жалобы с кассационного производства для проведения служебной проверки.

Немного отвлекусь, чтобы объяснить, этот семейный подряд работал не только в нашем деле, но и в ряде других дел, о чем стало известно позднее. Так же, как и семейство Снеговых, где Валерий – бывший прокурор Свердловского района, его сын Павел —следователь, а Людмила поддерживала обвинение в суде. После снятия кассации на следующий день прибежала Курицына Н. М. и пыталась меня уговорить отозвать жалобу, поскольку судья Чернова ее подруга, а ей грозит наказание, но она хорошая и т. п.

Я смотрел на Курицыну и начинал понимать многие странности, произошедшие за время моего содержания под стражей. Я понимал так же и причины, по которым она не оказывала мне юридической помощи, хотя, по сути, это было ее обязанностью. Ведь появилась она в деле не с улицы, а по просьбе общего друга. Позднее выяснилось, что заинтересованным лицам она в красках рассказывала, что оказывает максимальную помощь, а я только ей мешаю. Чем? Я так и не понял. Ближе к концу суда, я уже примерно представлял, что этой лисе наступили на пушистый хвост и пригрозили пальцем, поэтому она и бездействовала. Об этом намекнули два других адвоката – не буду их называть, чтобы не навредить.

За время следствия и в последствии суда Курицына не сделала ничего, а своим бездействием, по сути, создала условия для осуждения меня к ПЛС, за то, чего я не совершал. Сука, она даже дело толком не читала, судя по времени, затраченному ею на ознакомление и не знанию многих противоречий и нарушений, которые увидел я, не имея юридического образования. Зато самым бессовестным образом обворовала мою семью, мотивируя это якобы своей работой и необходимостью платить ей за эту «работу». Курицына умеет убеждать. Одно она говорила мне, другое жене, третье другим людям. А поскольку я не имел личного общения, свидания с женой не в счет, его бы сразу прекратили, это давало ей широкие возможности для оговаривания меня в глазах других людей. О многих ее разговорах я узнал достаточно поздно, что исключило возможность ее своевременной замены. Да и, что греха таить, надеялся сам на себя. Жена отправляла много литературы, решений судов, поэтому думал, что справлюсь. Но был глуп и самонадеян. В общении по телефону я говорил, что Курицына захромала. Но меня, по сути, не слышали, находясь под воздействием Курицыной.

Вспомнился случай, произошедший, кажется, в 2010 году. Меня вызвали к адвокату, Курицына соизволила посетить, но сначала закрыли в небольшой боксик, где уже находился паренек. Разговорились. Оказалось, что Курицына и его защитник. Он поинтересовался, имеется ли у меня образец жалобы в Конституционный суд РФ по свиданиям и телефонным разговорам. Ответил, что есть только в камере…, обещал отправить ему позже вместе с решением Конституционного суда по этой моей жалобе. Он обрадовался и сказал, что Курицына запросила с его родителей 60 тысяч рублей за написание этой жалобы. Потом его увели, а меня вызвали к Курицыной. Так я узнал, что она одновременно защищала троих – то есть времени на мою защиту, а мы уже были в суде, у нее попросту не было. Курицына сразу же начала разговор про образцы жалоб, которые я уже обещал отправить сидельцу. «Нормальная ситуация» – ничего не делать, взять у другого подзащитного жалобу, продать ее родственникам другого подзащитного и получить деньги за «свой труд». Я еле сдержался чтобы не оскорбить ее. Ответил, что не помню, остались ли копии. Обещал посмотреть, а по приходу в камеру сразу наладили «дорогу», и я их отправил по адресу с необходимыми пояснениями по встрече с Курицыной. В ответе было много ругательных слов в отношении нее. Вот такой штрих к портрету Курицыной. В общем я отказался отзывать жалобы на судью Чернову. Но результаты проверки ни к чему не привели. Да, потом она признала, что Чернов С. Э. ее муж, но указала, что он не принимал участие в расследовании, предоставил при этом справку из органов следствия за 2007 год. Тогда как расследование проходило с 20.07.2005 по 26.11.2006 года. В период ознакомления он не присутствовал. Очередной бред и сокрытие значимых обстоятельств в совокупности с нежеланием провести объективную проверку. Корпоративная солидарность в полном расцвете. Жалоба с этим актом проверки вновь была направлена в Иркутский областной суд, где я надеялся на истребование иных документов. Но поскольку к тому времени уголовное дело уже находилось на расследовании по существу, кассационное производство прекратилось, разъяснив право поставить эти вопросы непосредственно в суде.

В период кассационного обжалования решения судьи Черновой, следственные долбогномы, на основании невступившего в законную силу решения суда, вынесли постановление о прекращении ознакомления с делом и направили дело с обвинительным заключением прокурору. Откуда 3.10.2008 оно поступило в Иркутский облсуд и отписано Поповым И. М. судье Куйбышеву, имеющему стаж работы судьей около 2-х лет. То есть меньше, чем расследовалось дело. Но и по совместительству, Куйбышев А. И. бывший подчиненный Колосовой А. С., которая и приложила свою руку к назначению Куйбышева судьей. Повторюсь, что все это было сделано на основании не вступившего в законную силу судебного решения, что само по себе свидетельствует о незаконности этих действий. Но это в нормальном правовом государстве, а не в России. Забегая вперед, могу лишь констатировать факт, что все судебные инстанции отказались от рассмотрения этих доводов. Да оно и понятно. В ином случае пришлось бы признать факт незаконного поступления дела в суд и, соответственно, последующего его рассмотрения, что повлекло бы отмену приговора.

Между тем, следователь Ефимов Р. Д. вновь нарушил договоренности, в свиданиях было отказано, показав тем самым свою подлую сущность. Хотя я и не надеялся увидеть перед собой нечто, напоминающее мужчину. Но в силу воспитания и характера все равно пытался разглядеть что-то хорошее в нем. Мудрецы говорили: «Прежде чем подумать плохо о человеке, подумай о нем хорошо». Однако, как не пытался, не увидел в нем ничего человеческого, тем более мужского. Вообще за время содержания под стражей, общаясь с операми, следователями и судьями (не все плохие) складывалось стойкое ощущение общения с мутантами. Если уж некоторые судьи срывались на крик в общении со «следователями», это лишний раз подтверждает правильность ощущений. Никто не хотел ни в чем разбираться. Только сплошное давление. Причем по их лицам было видно, что любые издевательства доставляют им удовольствие.

Я неоднократно задавался вопросом, как они себя ведут со своими семьями. Мне кажется, что невозможно психически здоровому человеку менять личину. Это больше свойственно больным шизофреникам. Я знал некоторые фактики, которые позволяли сделать вывод о заказном характере расследования, но не предполагал, что все будет сделано так топорно. Еще в 90-х годах сталкивался с некоторыми операми из УБОПа. Бывало и рукоприкладство, но в то же время имел место и диалог. Можно было обсуждать, приводить контраргументы. Самое главное – их слышали и проверяли, а потом освобождали и извинялись.

Новое же племя ничего не хотело слушать. Их интересовала только подпись и протокол. Полностью деструктивное поведение с налетом махрового садизма. Эрих Фромм писал: «Лозунг „Порядок и закон“ (вместо „жизнь и система“) призыв к применению более строгих мер наказания за преступления, равно как и одержимость некоторых „революционеров“ жаждой власти и разрушения – это ничто иное, как дополнительные примеры растущей тяги к некрофилии в современном мире». Если вникнуть в написанное, можно понять образ действий лиц, с кем пришлось столкнуться, без дополнительных пояснений. Что ж, резюмируя, хочу сказать следующее: «Ознакомившись с доступными мне (благодаря жене) материалами дела, я не нашел никаких объективных доказательств, несмотря на все ухищрения следствия, уличающих меня в совершении преступлений. Всё обвинение было построено на субъективных показаниях обвиняемых и некоторых потерпевших». Стоит, наверное, сказать, что те потерпевшие, которые «опознавали» меня в ходе следствия, в первичных показаниях описывали внешность преступника и это описание не соответствовало моей внешности. Их показания поменялись после проведенных «опознаний», что само по себе является незаконным. Я понимаю, что потерпевший жаждет наказания преступника. Но никогда не смогу понять и принять, когда, попадая под влияние оперов и следователей, потерпевший тычет пальцем в человека, во-первых, невиновного, во-вторых, несоответствующего описанию, которое он же давал ранее. Однако это их выбор, за который предстоит ответить, если не в этой жизни, то перед Создателем.

Как известно, признаки, характеризующие внешность человека, подразделяются на групповые и индивидуализирующие. Определяющее значение при идентификации личности человека имеют именно индивидуализирующие признаки, которые и отличают конкретного человека от всех остальных. «Уверенное опознание», как об этом заявляют судебные инстанции, должно свидетельствовать о наличии четкого образного следа в памяти опрашиваемого лица. В протоколах первичных допросов потерпевших имеется описание преступника, что свидетельствует о том, что зрительные и фоновые образы были восприняты и запечатлены в их памяти. При этом повторюсь, данное ими описание не соответствовало моей внешности. Не назывались и отличительные приметы – шрамы на лице, руках.

Согласно закону, перед опознанием следователь обязан опросить опознающее лицо и подробно выяснить все вопросы о внешности преступника. Однако следователи этого не сделали. Да и зачем, если проще убедить потерпевших (есть масса психологических приемов) в том, что преступник пойман, а они сделают очень большое и благородное дело, если укажут на него. При этом, чтобы не вышло ошибки, еще и покажут опознаваемого на фото до процедуры опознания. А могут и мимо в наручниках провести или показать в СИЗО.

В частности, один из потерпевших признался в суде, что с ним и его женой имело место подобное непроцессуальное общение. В ходе «опознаний» потерпевшие называли признаки, которые носят групповой характер и присущи большому кругу лиц, малочисленны и не образуют какой-либо совокупности признаков (опознаю по губам, глазам, носу и т.п.). Более того, на уточняющие вопросы ни один из потерпевших не смог ответить. И это несмотря на то, что я находился перед ними и, видя шрамы, они не могли их назвать признаками, относящимися к преступнику. Из чего следует, что в их памяти запечатлелось иное лицо, а значит, на уровне протекания психических процессов у них происходил сбой. Такая практически непроверяемая субъективная «уверенность» потерпевших при «опознании» неизвестного лица без опоры на какие-либо индивидуальные особенности внешности, манере поведения, речи, голоса, не соответствуют законам протекания психических процессов памяти и восприятия.

Безусловно, судебные инстанции не могут не знать этих обстоятельств, но предпочли закрыть и на это глаза. И это при том, что в суде потерпевшие были уличены во лжи, причем неоднократно, что признавал судья, не соглашаясь с замечаниями прокурора. Необходимо отметить и то, что следствие, предвкушая, что добыли «убойное» доказательство моей вины в заказных убийствах, назначили и провели биллинговую экспертизу, которая вопреки их желанию показала мое отсутствие в местах совершения убийств Мендельсона, Конева, Чехова. Несмотря на то, что свидетели подтвердили на следствии факты телефонных разговоров именно со мной, в инкриминируемое время, мне было предъявлено обвинение в исполнении этих убийств. Суд первой инстанции отказался вызывать этих свидетелей и отказался от оценки биллинговой экспертизы в судебном заседании. А кассационная инстанция не усмотрела в этом нарушений.

Таким образом, доказательство, подтверждающее мою невиновность в совершении трех убийств, и соответственно свидетельствующее об оговоре меня пету… Говоруновым, тупо проигнорировали, как и ряд других подобных доказательств по другим эпизодам. Вообще возникало непонятное чувство в период ознакомления. Это бред, в который тебя погружают, заставляя изучать кучу документов, когда ты знаешь, что не совершал всю эту кучу бесчинств, и когда опера и следователи это знают, потому что они и фабриковали, фальсифицировали доказательства. Но волей-неволей тебе приходится погружаться в эту грязь, приходится доказывать, что ты не виновен. Хотя в силу презумпции невиновности, должно быть наоборот. Это следствие должно доказать, что ты виновен. Однако этот фундаментальный принцип презумпции невиновности в России не работает. И даже если есть доказательства, подтверждающие твою невиновность, главное правильно подобрать судью, к примеру, такого, как судья Иркутского областного суда Куйбышев Александр Иванович, который будет отстаивать личные интересы, связанные с обязательствами перед своими бывшими коллегами и руководителем…

Ну вот на этом можно и закончить описание стадии ознакомления с материалами уголовного дела.

На этом и я закончу исповедь нашего арестанта.

Лингвистический анализ текста приговора

Текст (от лат. texstus – ткань, сплетение, соединение), в нашем случае приговора, может рассматриваться как произведение правового искусства, представляющее собой некую целостность, объединенную правовой смысловой связью, последовательность знаковых единиц (букв), основными свойствами которой является связность, базирующаяся на достоверных юридических фактах, законности, обоснованности, здравом смысле и, безусловно, справедливости. Текст приговора по своей сути является произведением, в том числе и речетворческого правового исследовательского процесса, обладающего завершенностью, объективированном в виде письменного документа. Он объединяет разные типы лексической, грамматической, логической, стилистической связи на основе норм материального и процессуального права применительно к обстоятельствам рассматриваемого уголовного дела. Главной целью, безусловно, является определенная целенаправленность – неотвратимость справедливого наказания за фактически совершенные преступления.

Расфилософствовался я немного. Но может ли быть наказание без совершения преступления? Думаю, что такое бывает в нашей жизни. Сомневаться не приходится. Давайте попробуем провести некий лингвистический анализ текста приговора, вынесенного Иркутским областным судом 10 декабря 2012 года, в котором установлено наличие кровавой банды под предводительством Алексеева С. В. и другого бандитского формирования убийц, грабителей и налетчиков, в которых в начале 2000-х годов принимал участие Старожилов А. В. (в приговоре банды № 1 и № 2). Никаких эмоций, только анализ цифр и фактов. А для начала конвертируем текст приговора в формат документа txt, удобный для чтения на компьютере. Понять, о чем объемный текст можно только при его анализе. Поехали…

Всего в приговоре насчитывается: знаков без пробелов – 1 324 193; знаков с пробелами – 1 537 015; 218 377 слов; абзацев – 5 858; строк – 20 2097. Время чтения 1068,9 мин (17,8 часа). Это очень большой по объему текст.

Частота упоминания основных фамилий фигурантов в тексте приговора следующая: Старожилов – 2 319 раз, Говорунов – 2 113 раз, Цветков – 2 046 раз, Москаль – 1 742 раза, Ниязов – 1575 раз, Клеверов – 1 024 раза, Стоянов – 214 раз, Алексеев – 74 раза, лицо А (тоже Алексеев) – 31 раз, Лепин – 185 раз, Матвейчук – 86 раз. Слово «убийство» применяется 577 раз, слово «нападение» встречается 618 раз, слово «вред» 249 раз, слова «банда» всего лишь 12 раз (а была ли банда в классическом ее понимании).

Здесь необходимо отметить, что частое упоминание фамилий Старожилова, Цветкова и Москаля вытекает из дачи на них показаний Мочановым и Ниязовым с Клеверовым. Показания против Алексеева звучали из уст Говорунова.

Теперь после семантики перейдем к анализу текста применительно к данным фамилиям и описываемым событиям преступлений, о которых идет речь в приговоре.

Ключевым событием, на мой взгляд, является следующий юридический факт, установленный в приговоре, который очерчивает круг лиц – сообщников Говорунова:

«12 сентября 2002 года Говорунов А. И. совместно с Лепиным А. И. и Ниязовым Р. Р., которые содействовали совершению Говоруновым А. И. убийства Шевченко В. С., заранее обещая ему скрыть следы преступления, выкопали для сокрытия трупа потерпевшего яму в земле в безлюдном месте, расположенном в лесном массиве 28 выдела 126 квартала Пригородного лесничества Иркутского лесхоза.

Около 7 часов 13 сентября 2002 года Говорунов А. И., Ниязов Р. Р., Лепин А. И. и Большов Р. В. на автомобиле ВАЗ 2108 прибыли к дому №7 по пер. Парковый п. Дзержинск Иркутского района Иркутской области. Лепин А. И., одетый в форму сотрудника милиции, оказывая содействие Говорунову А. И., вызвал из упомянутого дома Шевченко В. С. Они все вместе сели в автомобиль ВАЗ 2108, после чего проехали в безлюдное место – лесной массив, расположенный в 28 выделе 126 квартала Пригородного лесничества Иркутского лесхоза. Там Говорунов А. И., действуя умышленно, с целью убийства из корыстных побуждений вывел Шевченко В. С. из автомобиля и произвел из пистолета Макарова два прицельных выстрела в голову потерпевшего. В результате умышленных действий Говорунова А. И. Шевченко В. С. причинены повреждения в виде двух огнестрельных сквозных ранений головы, относящихся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью. Смерть Шевченко В. С. последовала на месте преступления от указанных выше повреждений. После этого Говорунов А. И. совместно с Большовым Р. В., который заранее не обещал укрывать данное преступление, с целью сокрытия следов преступления закопали Шевченко В. С. в заранее приготовленной в земле яме».

«Подсудимый Большов Р. В. суду пояснил, что в 2002 году Говорунов ему рассказывал о своих проблемах, из-за которых он не живёт дома и опасается за свою семью. В один из дней рано утром за нам заехал Говорунов на автомашине ВАЗ-2108. Он сел к ним в машину, в которой помимо Говорунова находился один незнакомый ему человек. По дороге к ним подсел ещё один незнакомый ему человек. В машине Говорунов ему сказал, что нужно поговорить с каким-то человеком. Подъехав к дому в частном секторе, он из машины вышел вместе с человеком в форме, который из дома вызвал Шевченко. Они о чем-то поговорили, после чего сели в машину. Приехав в лес, Говорунов с Шевченко ушли вперёд. Он шёл за ними на расстоянии 10 метров. Затем он услышал выстрел, подошёл и увидел, что Шевченко лежит в яме. В этот момент Говорунов выстрелил второй раз. Когда Говорунов повернулся, увидел у него пистолет. Говорунов закопал Шевченко. Он, по просьбе Говорунова, подал ему палку, которую тот положил на место, где закопал тело потерпевшего. После этого они разъехались по домам.

Подсудимый Ниязов Р. Р. суду пояснил, что весной 2002 года Говорунова избили из-за его долга перед Шевченко. Ближе к осени он стал часто встречаться с Говоруновым, который постоянно ему рассказывал, что Шевченко требует у него деньги, предлагает для расчёта с ним продать квартиру. Говорунов обсуждал с ним, как напугать Шевченко, н что делать, чтобы решить этот вопрос. Во время одного из таких разговоров присутствовавший Кирс сказал Говорунову, что Шевченко проще убить, чем напугать.

В один из дней осени 2002 года за ним заехал Говорунов, чтобы он присутствовал при его разговоре с Шевченко. Он поехал с ним в машине ВАЗ-2108, в которой уже находились помимо Говорунова, Лепин н Большов, одетые в милицейскую форму. Шевченко они вызвали из дома и вывезли в лес. В этот момент он увидел у Говорунова пистолет. Там Говорунов отвёл Шевченко к яме и выстрелил ему в голову из пистолета. Он, вместе с Лепиным н Большовым, подошёл к яме. Говорунов скинул Шевченко в яму. В этот момент он сказал Говорунову, что у Шевченко дрожат ноги. Говорунов второй раз выстрелил в Шевченко. После этого Говорунов один закапал тело Шевченко, а Большов положил сверху бревно.

Подсудимый Говорунов А. И. суду пояснил, что в декабре 2001 года Шевченко передал ему 10 тысяч долларов США. Весной 2002 года он стал требовать от него возврата 8 тысяч долларов США. При этом Шевченко высказывал ему угрозы, которые он воспринимал реально, предлагал для расчёта продать свою квартиру. Он рассказал о своих проблемах с Шевченко Ниязову н Лепину. Они ему посоветовали, что у него единственный выход – это убить Шевченко. При этом Лепин ему сказал, что может ему помочь. Он у Старожилова взял пистолет, о чём знал Ниязов (факт ничем не подтвержден). Накануне убийства он вместе с Ниязовым и Лепиным выехал в лесной массив, где они выкопали яму для сокрытия тела Шевченко. Яму он замаскировал дёрном, чтобы её не было видно. Для того чтобы выманить из дома Шевченко, он привлёк Лепина н Большова, которых потерпевший не знал. Большов не знал о предстоящем убийстве. Он его попросил помочь только выманить из дома Шевченко для разговора. Утром одного из дней сентября 2002 года он вместе с Ниязовым, Лепиным и Большовым на автомашине ВАЗ-2108 подъехали к дому Шевченко. Лепин с Большовым, одетые в милицейскую форму, вызвали потерпевшего из дома. Он сел к ним в машину, и они отвезли его в лес к заранее приготовленной яме. Они отвели Шевченко к указанной яме. При этом первым шёл он, за ним Шевченко, а затем все остальные. Недалеко от ямы Ниязов сказал Шевченко встать на колени, что тот и сделал. После этого он (Говорунов) выстрелил один раз из пистолета Шевченко в голову. Убрав дёрн с ямы, он положил туда Шевченко. Ниязов ему сказал, что Шевченко ещё двигается. Он произвёл в него второй выстрел, после чего закопал. При этом Большов бросил сверху листья.

После убийства Шевченко ему уже никто не высказывал требований о возврате денег».

Почему я считаю этот момент ключевым в развитии дальнейших событий? Да потому что мне от самого Алексеева С. В. доподлинно известно об изгнании Говорунова А. И. из своего окружения за мерзкое «кидалово» в сентябре 2002 года. Позже я узнал за какое именно: за описываемое выше убийство Шевченко В. С. Именно такие показания я давал при допросе во время судебного следствия, категорически отказавшись от лжесвидетельствования, которое под угрозами с меня требовали недобросовестные правоохранители («правильные показания»). Потом за это огребался несколько лет от ряда сфабрикованных в отношении меня уголовных дел и длительного преследования, закончившегося ничем для карателей. Таким образом, можно с большой долей вероятности полагать, что, попавшись на убийствах Шевченко и водителей автобуса при бандитском налете на торговцев-челноков в Кабанском районе, Говорунов и Ниязов начали сотрудничать с правоохранителями. Смысл такого сотрудничества объясняется просто: сидишь на время следствия и суда в тюрьме в более благоприятных условиях. А оговорив других и взяв на себя «висяки» и другие нераскрытые преступления, привлекая к ответственности нужных «пассажиров», получишь срок как за содеянное самими, не более того. Суд учтет ваши заслуги! Так и получилось. А главной мишенью для следствия был назначен Алексеев С. В. Мотивацию на якобы заказываемые им убийства суд так и не установил. Потому что ее просто не было фактически. Выйти на Алексеева пытались через прессинг Старожилова, входившего в круг общения последнего. Ссылки на финансирование Алексеевым заказных убийств неубедительны. Суд считает, что Алексеев передавал деньги Старожилову. Старожилов же участие в обеих бандах категорически отрицает. Судом взяты на веру показания Говорунова, хотя он при передаче денег не присутствовал, был изгнан из окружения Алексеева еще в 2002 году, как это указывалось выше. Аналогично обстоят дела по доказательствам об оружии и боеприпасам, якобы полученным от Старожилова через финансирование Алексеева. Убедительных доказательств нет.

Следствие проводилось с июля 2005 года, приговор объявлен 10 декабря 2012 года. На чем же он основан? Особое внимание обратим на такое процессуальное действие как явка с повинной. Такие явки упоминаются в приговоре 102 раза. Что же лежит в основе такого явления? На практике это такая защитная реакция подозреваемого, чтобы иметь снисхождение при вынесении приговора, как смягчающее обстоятельство. Применяется оно к осознавшим свою вину преступникам и (или) уставшим от давления и истязаний арестантам. Пресхаты, побои, другие издевательства может выдержать не каждый. Надломился или сломался – все, ты становишься послушным и безропотным инструментом для достижения целей, поставленных перед твоими мучителями. Далеко не всегда эти цели носят законный и справедливый характер. В ход идут оговоры самих себя и изобличения кого угодно в чем угодно. Другие подельники, вольно или невольно, попадают под раздачу по сценарию, уготованному им недобросовестными правоохранителями. Такой сценарий и был реализован в действительности.

Самыми активными в этом плане оказались подсудимые Говорунов А. И., Ниязов Р. Р. Они, может быть, сейчас не рады, что проявили слабину своих характеров. Но уже никуда не денешься. Почему я так считаю? Да потому что при совершении тяжких преступлений и остальные, взятые ими на себя дела, повлекли привлечение других лиц к ответственности по криминальным событиям, о которых им ранее даже не было известно.

Корень слова «огов-» от слова «оговорился, оговаривает» из уст арестованных прозвучало в приговоре 174 раз. При чем «оговорился» – 3 раза (ошибочка вышла с датами совершенных, возможно, кем-то преступлений), «оговаривает» – 90 раз (относится к показаниям обличителей других подсудимых, заявляющих об отсутствии их вины).

Явившиеся с повинной лица порой даже не знали реальных дат совершения преступлений, взятых ими на себя. Например, в судебном заседании подсудимый Ниязов Р. Р. пояснил, что в ходе проверки его показаний (нападение на Шишина В. В., Глушач Л. Н. и Леонова Н. П.) на месте оговорился, назвав дату совершения преступления не 2004, а 2005 год. Подтвердил, что преступление ими было совершено в 2004 году. Указанные в протоколах допросов обстоятельства разбойного нападения на Кагала Р. В. и Лыткина В. В. подсудимые Ниязов Р. Р. и Говорунов А. И. обстоятельно изложили и продемонстрировали при проверке их показаний на месте. При этом подсудимый Ниязов Р. Р. в судебном заседании пояснил, что оговорился, называя дату совершения преступления: лето 2005 года.

В судебном заседании подсудимый Стоянов А. А. подтвердил своё участие в данном преступлении (разбойное нападение в помещении цветоводческой фермы г. Шелехов) и обстоятельства разбойного нападения, за исключением участия в названном преступлении Старожилова, Цветкова и Москаля. Старожилова на следствии он оговорил.

По существу, напрашивается вывод, что Говорунов с Ниязовым к совершенным ими преступлениям, выполняя задачи, поставленные перед ними недобросовестными правоохранителями, сознательно притянули других лиц: Старожилова, Цветкова, Москаля, которые по большей части к этим преступлениям не были причастны. По причине того, что Говорунов путался в показаниях, подстраивая их под показания свидетелей, плохо ориентировался на местности, можно прийти к выводу, что он не принимал участие в убийствах: Мендельсона, Копейкина, Чехова, Микояна, Конева, которые ему якобы заказывал Алексеев. А на самом деле Говорунов в сентябре 2002 года, как это указывалось выше, был изгнан Алексеевым из своего окружения.

Однако судом эти явные противоречия разрешены не были.

Про бандитизм.

Подсудимый Старожилов А. В. суду пояснил, что не признаёт вину в участии в первой банде и совершенных ею нападениях. Не признаёт создание второй банды, участие в ней и совершенных ею нападениях. Также считает себя непричастным к незаконному приобретению, передаче, хранению, перевозке и ношению оружия, его основных частей и боеприпасов.

Подсудимый Стоянов А. А. суду пояснил, что ему не поступало предложений вступить в банду Алексеева. В нападениях он не участвовал. Про оружие ничего не знал. Оружие не приобретал. Алексеев занимался легальным бизнесом и был его работодателем. Алексеев ему не заказывал убийства. Во второй банде он участия не принимал, в сходках не участвовал, разбойные нападения не планировал. Чапаева, Матвейчука, Москаля и Клеверова не знал. С Большовым и Лежиииым познакомился на следствии. Цветков и Ниязов приезжали в бокс к Старожилову. С ними он не общался, а только здоровался. Не знал, чем все они занимаются. Ему ни от кого не поступало предложение объединиться во вторую банду для нападений на граждан и организации. В приобретении оружия не участвовал. Отстрел оружия не производил. Никогда не видел оружие, о котором даёт показания Говорунов. Оружие из бокса Старожилова в дом Клеверова не перевозил. За два месяца до ареста Говорунова и Старожилова в мешках из бокса он в машину Говорунова загружал хлам. Говорунов его оговаривает.

Подсудимый Цветков С. А. суду пояснил, что не создавал банду. Алексеева, Лагерева, Лепина, Большова и Стоянова не знал. Оружие не видел и не перевозил. В боксе Старожилова боеприпасы, гранаты, запалы не видел. Старожилов ему не рассказывал, что интересуется оружием.

Подсудимый Москаль О. Т. суду пояснил, что банду не создавал и в ней не участвовал. Объекты для нападений не подыскивал. Никто из подсудимых по делу ему не предлагал вступить в банду. В 2002 году встречался и общался с Цветковым, Клеверовым и Ниязовым. Со Старожиловым и Говоруновым познакомился в 2003 году. С ними и с Ниязовым встречался в основном в квартире. Цветкова. Лепина, Большова и Стоянова узнал уже при ознакомлении с материалами данного уголовного дела. С 2000 года по 2005 год ими оружие и боеприпасы не приобретались, не переносились и не перевозились.

Подсудимый Лепин А. И. суду пояснил, что не признает себя виновным в создании банды, в участии в банде и совершаемых ею нападениях. Считает себя непричастным к незаконному приобретению, передаче, хранению, перевозке и ношению оружия, его основных частей и боеприпасов.

Подсудимый Большов Р. В. суду пояснил, что не принимал участие в создании банды. Не знал, кто входит в банду и какое оружие имеется. В планировании преступлений участия не принимал. Общался только с Говоруновым. С Цветковым, Стояновым, Клеверовым и Москалем познакомился уже в ходе следствия. Васютиинского н Матвейчука впервые увидел в суде. Оружие он видел только во время убийства Шевченко и нападения на пассажиров автобуса в Кабанском районе. Во время убийства Климова оружия не видел. Об участии в указанных преступлениях он извещался в последний момент. После нападения на пассажиров автобуса ему предложений о продолжении преступной деятельности больше не поступало. О других преступлениях, совершённых бандой, ему ничего не известно. О приобретении, ношении, перевозке, хранении и использовании оружия ему ничего не было известно.

Словосочетание «не знал, не знает» встречается в тексте 30 раз. Это связано в основном с тем, что подсудимые-обличители не знали о совершенных преступлениях, которые вменялись бандитам, и в ряде случаев не знали друг друга, познакомившись в период следствия или ознакомления с материалами уголовного дела.

Как суд оценил заслуги по раскрытию преступлений.

Слово «смягчающие обстоятельства» в тексте встречается 17 раз. Больше всего по объему они относятся к изобличителям «подельников»: Говорунову и Ниязову.

Обстоятельствами, смягчающими наказание Говорунова, суд, в соответствие с п. «и» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ, признаёт: наличие несовершеннолетнего ребёнка у виновного; признание им своей вины; явки с повинной по эпизодам убийств Манукяиа В. М., Копейкина В. В., Мендельсона В. А., Стремлииа Е. Б., Чехова П. А., Шевченко В. С., Климова Ю. П., покушения на убийство Дьякова П. П. и Матвейчука А. О., разбойных нападений на Нехороших В. В. и Нехороших А. В., Горбунову Г. В. и Корякина А. А., Аникина А. А. и Бородаеву Т. Я., пассажиров и водителей автобуса, Журавлева Г. П. и Пустогородскую Т. Д., а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений по всем инкриминируемым ему преступлениям.

Решая вопрос о виде основного наказания суд считает справедливым назначить Говорунову лишение свободы на определенный срок. При этом судом учитывается наличие смягчающих обстоятельств по всем инкриминируемым ему преступлениям.

Обстоятельствами, смягчающими наказание Ниязова, суд, в соответствие с п. «и» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ, признаёт: наличие несовершеннолетнего ребёнка у виновного; признание им своей вины; явки с повинной по эпизодам убийства Шевченко В. С., разбойных нападений на Просекииа А. В., Свешникова М. В. и Дудииа О. Н., Галкова Д. Ю., Горбунову Г. В. и Корякина А. А., пассажиров и водителей автобуса, Фаут В. В. и Боровского А. Г., Аиикина А. А. и Бородаеву Т. Я., Игнатьеву Н. Е., Филиппову В. К., Одарич Л. А. и Кузнецова В. С., Жериакову А. А., Чудука Е. В., Пашкова Ю. В., Анисимова Ю. Н., Токарева М. Ю. и Бирюлина О. А., Голубь Т. А. и Постникова А. Ф., Мотовилова А. В., Толмачеву Л. С. и Лапикова Е. В., Антипина А. Г., Хомченко В. Я., Колотыгина Д. В., Колотыгину В,А., Токареву О. Н., Вершинина В. Д., Прокопьева М. И. и Ильясова М. М., Сухорукова Д. А., Любимскую И. Н., Остапенко В. Н., Шишина В. В., Глушач Л. Н. и Леонова Н. П., Кабакова О. Р., Журавлева Г. П. и Пустогородскую Т. Д., Миниибаева М. М., Фалееву Е. А. и Ященко А. Н., Бондареву О. В., Добрышкина Н. Г., приготовления к разбойному нападению на сотрудников МУ ЦБ №4, открытого хищения имущества ОАО «ВСРП» Иркутский речной порт, угонов автомашин «Ниссан Терано» Захарова В. Т., «Тойота Камри» Анисимова В. В., «Тойота Калдина» Масловского К. А. и «Мицубиси РВР» Проштова Р. А., а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений по всем инкриминируемым ему преступлениям.

Выводы делайте сами.

Размышляя над этой темой, хочется привести отрывок интервью из Московского комсомольца от 22.09.2020 года Член СПЧ Евгений Мысловский:

«Слишком далеко зашла «корпоративная солидарность»

В конце августа Мособлсуд оправдал московского коммерсанта Арама Шагиняна, обвиняемого в убийстве. Любой оправдательный приговор сегодня многие расценивают как чудо. Как сбой системы. Сами посудите: сегодня оправдывают менее 1 % (данные на 2019 год), а в советские годы целых 15 %.

Ежегодно сейчас на имя Президента РФ поступает – внимание! – около миллиона (!) жалоб на суд и следствие. При такой низкой профессиональной работе правоохранительных органов (об этом уже в открытую говорят и ученые-криминалисты, и руководители отдельных ведомств) оправдывать, по идее, должны были бы едва ли не каждого второго. Однако этого не происходит.

О странностях нашей правоохранительной и судебной системы – разговор с бывшим старшим следователем по особо важным делам при Генеральном прокуроре Российской Федерации, ныне членом Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека Евгением МЫСЛОВСКИМ.

– А как насчет корпоративной солидарности? Разве она не в тот период появилась?

– Да, вы правы, появилась. С учетом того, что в оценку общей работы оказались втянуты так называемые фильтры – начальники следственных подразделений, прокуроры и даже судьи, то вынесение оправдательного приговора стало рассматриваться как крайне нежелательное явление, влекущее за собой наложение дисциплинарных взысканий по всей этой цепочке, вне зависимости от причин. Постепенно и сложился режим так называемой корпоративной солидарности, когда сначала судьи стали закрывать глаза на «мелкие» нарушения, а затем постепенно привыкли и к «крупным». Одновременно в судебную практику был внедрен показатель так называемой стабильности приговоров, что оказало, на мой взгляд, крайне отрицательное влияние на качество правосудия.

– Почему сейчас сложнее оправдать человека? Процент оправдательных приговоров так нещадно мал!

– Это все та же стойкая система «корпоративной солидарности», которая за последние годы еще наложилась на низкий профессиональный уровень. И вот как получается сегодня – следователь, по неопытности или другой причине, что-то напортачил. Прокурор при утверждении обвинительного заключения по какой-то причине этот брак пропустил. Подчиненный ему прокурор-обвинитель в судебном заседании не посмел перечить своему начальнику или тоже по каким-то причинам не стал отказываться от обвинения. Судья не стал вникать в проблему или сделал вид, что ее не существует, и вынес приговор. А высшая судебная инстанция, исходя из той же политики «стабильности», оставляет этот приговор в силе или лишь незначительно изменяет его.

С чисто человеческой стороны судью понять можно: если он вынесет оправдательный приговор, то, с одной стороны, навлечет на себя недовольство не только следователя, но и прокуроров, а то еще и подозрение в получении взятки. А так вынес обвинительный приговор чуть больше минимального наказания, и если что, то суд высшей инстанции подправит, немного снизит, вплоть до условного.

– Как в анекдоте. Один судья спрашивает другого: «Скажи, а ты можешь посадить совершенно невиновного человека?» – «Ну что ты, я дам ему условно».

– Да, как говорится, и волки сыты и овцы целы. Очень редко кто из необоснованно осужденных будет тратить время и деньги на адвокатов, чтобы добиваться полной реабилитации. Такова психология обычного человека.

– Часто ли Совет по правам человека разбирает конкретные уголовные дела?

– Надо сказать, что СПЧ для многих граждан является как бы последней инстанцией. Вообще-то в соответствии со статьей 5 Положения об СПЧ, утвержденного Президентом России, «Совет не рассматривает обращения по личным вопросам, а также с жалобами на решения судов, органов следствия и дознания».

Но обратимся к статистике: в среднем в год на имя Президента России поступает примерно 2 миллиона обращений, из них около 50 % – это жалобы на следствие и суды. Естественно, что все эти обращения пересылаются либо в Генеральную прокуратуру, либо в Следственный комитет, либо в МВД. А там возникло вопиющее явление – эти жалобы в центральных аппаратах практически не проверяются, а пересылаются в территориальные органы, на которые граждане и жалуются. И там в основном все и глохнет. У людей подрывается вера в справедливость. Примерно по такой же схеме работает и аппарат уполномоченного по правам человека России, в который поступает около 25 тысяч жалоб. И примерно так же работает аппарат СПЧ, который в год принимает около 5 тысяч различных обращений. Но сам аппарат СПЧ не в силах проверить все эти обращения, и они также пересылаются в органы, от которых зависит решение проблемы.

– Да, но разъясним для людей. Все 50 членов СПЧ работают на общественных началах и входят в 20 постоянных комиссий. Поступившие в СПЧ обращения сначала рассматриваются в профильных комиссиях, и уже потом принимается решение о дальнейшем направлении заявлений. Если мы видим, что нарушения явные, то составляем соответствующее заключение или справку, которую прикладываем к обращению, пересылаемому в соответствующую инстанцию. Очень часто, особенно если речь идет о каком-то еще расследуемом деле, к нашему заключению руководители следственного подразделения прислушиваются и устраняют выявленные ошибки.

Как правило, мы никогда в конкретное расследование не вмешиваемся, и наше участие ограничивается лишь правовым анализом ситуации. Можно рассматривать это как некую научную консультацию. Такие случаи были и в Краснодарском крае, и в Москве, Московской области. Гораздо хуже обстоят дела, когда уже принято судебное решение. Тут судьи «стоят насмерть» и не желают, по-моему, даже читать наши заключения.

– Вспомните конкретные случаи?

– Так было, например, при рассмотрении дела бывшего главы управы московского района Сокол Иванова, которого на основании провокации заинтересованного лица осудили за получение взятки, при отсутствии… взяткодателя. Человек уже отбыл необоснованное наказание и продолжает бороться за свою реабилитацию, но в судебных инстанциях никто не желает вникать в суть дела.

Аналогичным образом оказался осужден бывший директор государственного музея-заповедника «Остров Кижи» Нелидов.

Мы выявили факт незаконного осуждения к 10 годам лишения свободы молодой девушки Байрамовой, вся вина которой состояла в том, что она работала по найму в фирме, оказавшейся финансовой пирамидой, причем устроилась она на работу уже после того, как хозяин присвоил деньги вкладчиков. Однако все попытки адвоката Байрамовой добиться хотя бы рассмотрения жалобы в кассационной инстанции остались безрезультатными.

Судейское покаяние «задним» числом

Тут будет уместным вспомнить «раскаяние» одной бывшей федеральной судьи Масленниковой Евгении Дмитриевны. В 2012 году в сети Интернет был опубликован один знаменательный видеоролик. В нем прозвучала формула вынесения одного из судебных актов, которую можно назвать уродливо типичной для подобного рода ситуаций.

Вот пересказ того корявого покаяния.

– Хотите покаюсь. Одно дело я до сих пор помню. Я раскаиваюсь. Тогда я поняла, что бумага выдержит всё. Я много видела разных приговоров и решений. На бумаге можно всё изобразить как бы в пристойном виде. Если технически ты умеешь это писать, то это всё ты можешь сделать удобоваримо. За приговор это вполне сойдёт. Я когда-то рассматривала дело и смотрю, что-то такое очень ангажированное. Я на него смотрела, смотрела. Приходит помощник прокурора.

Я показываю и спрашиваю: «Вы хоть читаете там дела? Ну почитайте. Где вы тут видите состав преступления? Его тут нет. Ну нет его».

Она посидела, почитала и сказала: «Согласна, нет состава преступления. Но, Евгения Дмитриевна, у нас за этот месяц было уже три или четыре отказа суда. Я вас умоляю, я вас прошу, что угодно с этим делом, но у нас не может быть четвертого или пятого оправдательного приговора. Ради Бога, меня выгонят с работы, куда я пойду».

Плакала, умоляла.

Я раскаиваюсь. Я написала обвинительный приговор. Я им ВЛЕПИЛА исправительные работы, что-то условно. Они люди светские, они ничего не поняли. Благодарили меня. Говорили спасибо, спасибо. Наказания никакого, ну на бумажке…

Но писала я этот приговор недели две.

Ко мне ходила прокурорша, спрашивала: «Вы написали?»

Я говорила: «Нет, не могу писать такое, вот пошла на поводу»…

Но потом через две недели я его выродила. Когда знаешь что писать, пишешь. А когда не знаешь – мучаешься. Я мучилась, мучилась, но написала, выродила.

Прокурорша прочла: «Ну, Евгения Дмитриевна, как всё здорово здесь написано. Похоже, что так всё и было».

Я говорю, что старалась как-то не соврать. Всё в таком ракурсе, что да, есть состав преступления. То есть написать всё можно, всё что угодно. Если тебе это нужно, ты напишешь.

https://youtu.be/AU6JNSDcCIk

P.S.

Как писали в сети Интернет позднее.

Видео было опубликовано ещё в 2012 году, однако получило популярность лишь сейчас благодаря «перезаливу». Пользователь, опубликовавший ролик, указал, что на видео – Евгения Масленникова, занимавшая пост судьи Мценского районного суда Орловской области. Вскоре информация дошла и до Орловского областного суда, где была организована проверка.

Согласно данным пресс-службы Орловского областного суда, Евгения Дмитриевна служила Фемиде с 1986 года по 2004 год. Решением квалификационной коллегии судей Орловского области от 26 марта 2004 г. на Е. Д. Масленникову наложено дисциплинарное взыскание в виде досрочного прекращения полномочий судьи на основании части 1 статьи 12—1 Закона Российской Федерации «О статусе судей Российской Федерации» в связи с совершением проступков, порочащих честь и достоинство судьи, умаляющих авторитет судебной власти, ненадлежащее исполнение обязанностей судьи.

Позднее решение было обжаловано в Верховном Суде, однако коллегия признала его законным, указав, что суд правильно исходил из того, что ею совершены дисциплинарные проступки, несовместимые с высоким званием судьи.

Также установлено, что Масленникова преднамеренно и систематически допускала волокиту, не принимала к производству заявления граждан в срок, распространила в отношении некоего лица порочащие честь и достоинство сведения. Был обнаружен и подтверждён факт нетактичного и грубого поведения судьи в отношении граждан.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации 13 октября 2004 г. не нашла оснований для отмены принятого в отношении Е. Д. Масленниковой решения.

«В настоящее время квалификационная коллегия судей Орловской области в рамках своих полномочий обратилась к руководителю Следственного управления Следственного комитета России по Орловской области с просьбой проверить опубликованную информацию и сообщить о принятом решении», – сообщает пресс-служба.

Похоже, что за свои откровения бывшая судья-пенсионерка понесет наказание от «собратьев». А вот будут ли откровения от судьи Куйбышева, осудившего Старожилова Александра на пожизненку, не знаю. Может быть он тоже «вошёл в положение» бывших свих коллег? Куда деваться от корпоративной солидарности? Гадать бесполезно. Не благодарное это дело, да и опасное…

Вердикт моих собеседников-экспертов

Итак, мои уважаемые друзья, мне бы хотелось подвести итоги этого повествования относительно его главной темы: виновности главного героя книги Александра Викторовича Старожилова. Состав нашей импровизированной самодеятельной экспертной комиссии многогранен. Здесь люди, стоявшие по разные стороны баррикад современной жизни по отношению к законности и правопорядку. У каждого свой огромный жизненный опыт. Так вот подобно вердикту присяжных заседателей, я выношу на ваше рассмотрение и голосование два вопроса:

1. Виновен ли Александр Викторович Старожилов в тяжких преступлениях, инкриминируемых ему в составе так называемой банды № 1 Сергея Алексеева?

2. Являлся ли Александр Викторович Старожилов главарем так называемой банды № 2?

Варианты ответа один из трех: «Да», «Нет», «Сомневаюсь».

Приступаем к тайному голосованию. Бюллетени розданы.

На правах автора этой книги разрешите мне огласить итоги.

Результаты голосования:

1. По первому вопросу: «Виновен ли Александр Викторович Старожилов в тяжких преступлениях, инкриминируемых ему в составе так называемой банды № 1 Сергея Алексеева?»

Все эксперты единогласно ответили: «Сомневаюсь».

2. По второму вопросу: «Являлся ли Александр Викторович Старожилов главарем так называемой банды № 2?»

Все эксперты единогласно ответили: «Сомневаюсь».

– Я разделяю Ваше Высокое Мнение, господа «присяжные» заседатели, – обращаюсь я к экспертам. – Однако прошу кратко обосновать свои суждения, приведшие к обозначенному выводу: «Сомневаюсь».

– Уважаемый Сергей Алексеевич, разрешите мне выразить наше коллективное мнение, – с грустной улыбкой заговорил Александр Рошаль, бывший полковник милиции. – Отдавая уважение вашей мудрости, выраженной в постановке вопроса для голосования, могу сказать, что виновность или невиновность человека может определить только суд на основании всестороннего изучения материалов дела, всех обстоятельств, показаний свидетелей, данных экспертиз и так далее. Однако мы видим, что такого не последовало. А в соответствии с п. 3 ст.49 Конституции России неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Согласно п 3. ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ: «Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого».

Обвинительный уклон всего судебного процесса налицо. Совершенно очевидно, что нельзя выстраивать обвинение на основе показаний подневольных и несамостоятельных лиц, также привлекаемых к уголовной ответственности, без разрешения противоречий, возникающих при рассмотрении дела. Нельзя игнорировать правовую позицию оговариваемого ими человека. Не буду вдаваться в детали, но самым неблаговидным в этом деле выглядит пресловутый, как ты его назвал, «семейный бригадный подряд». Когда близкие родственники – и следователи, и прокуроры, и гособвинтели ведут дело. Когда адвокат дружествен правоохранителям, находясь в родственных связях со следователем, не особо озабочен защитой подсудимого. Объективности и непредвзятости тут не жди. Фальсификации доказательств, подтасовки и другие неуместные при объективном рассмотрении дела проявления при этом замечены не будут. Подрядчики смиренно выполнят заказ недобросовестных, жестоких и несправедливых начальников. Такое недопустимо по закону, на это указывает ст. 61 УПК, нормы которой по сути были игнорированы.

Реакция представителя общественности

Прочитав пилотный экземпляр этой книги, широко известный в узких кругах правозащитник Фома Иезуитович Гильотинский высказался вполне определенно: «Здорово ты, Сергей Алексеевич, изобличил всех гадов. Всю правоохранительную систему. Так им всем и надо! Пусть в мире будет только правда и справедливость!»

– Дорогой наш друг, Фома Иезуитович, я тебя всегда ласково называл балбесом. Ты не меняешься с годами. Я в этой книге никого не изобличал. Всех правоохранителей под одну гребенку не расчесывал.

Вспомни, на прошлой неделе ты нажрался пьяным и, разгуливая по улице Карла Маркса, получил по морде. Нечего приставать к прохожим с рассуждениями о мироустройстве и вселенской гармонии. А кто тебя не дал избить? Наши полицейские. Эти молодые парни, работая на улице, каждый день рискуют своим здоровьем и самой жизнью, охраняя общественный порядок. Они тебя и препроводили до дому, уважая твои седины.

А когда к тебе домой залезли воры и утащили твои нумизматические коллекции, ты долго горевал по утраченным старинным монетам и диковинным бумажным купюрам. Кто нашел воров и вернул тебе пропажу? Полицейские и следователи. Кто охраняет нас от терактов и прочей мерзости, угрожающей нашему существованию? Опять же силовые структуры! Так что не надо огульно охаивать все подряд.

В книге я рассуждал об уродливых проявлениях, которые встречались, встречаются и, к сожалению, будут встречаться в нашей жизни. От влияния, как принято говорить, человеческого фактора и, конечно же, других проявлений никуда не сбежишь. Главное, чтобы этих проявлений было меньше. Я не скрывал своей личной позиции по описываемым событиям. Но это всего лишь позиция простого грешного человека. Читатель сам может сделать свои выводы о произошедшем.

А обличают пусть те структуры, которые призваны этим заниматься по долгу службы. Ну или дети, родные, близкие тех, кого перемололи эти события, лишив благосостояния, здоровья и самой жизни. Все должны знать правду.

Ручеек необыкновенных чувств из детства

Ноябрьское утро в Иркутске. Я собираюсь на работу. Светает. Заполошно кричат из соседских дворов проснувшиеся петухи. Тает тьма. Солнечные лучики из-за ватной пелены угрюмых туч пытаются прорваться к земле, озаряя мягким светом языки потоков охлажденной влаги, парящие в небесной высоте. Снежинки пляшут, их бархатные хлопья закручивает прохладный осенний ветерок. Некоторые ажурные кристаллики белесых конфетти, опускаясь на дорожное полотно, тают, превращаясь в капельки воды. Затем ручейками влаги стекают на обочину дороги, пополняя собою вязкие лужи на пешеходном тротуаре. Другие снежинки падают на землю. Им повезло больше. Они сохранили свой первозданный вид, приобретенный в колдовском небесном холодильнике. А теперь они образуют мягкие сугробы, укрывая придорожную траву снежным покрывалом.

Зазвонил мой сотовый телефон. Номер незнакомый. Отвечаю.

– Здравствуйте, Сергей Алексеевич, вас беспокоят из Иркутской епархии, – звучит монотонный голос то ли монашки, то ли секретаря кого-то из важных церковных руководителей. – Святой отец Никодим возжелал встретиться с вами. Есть темы, на которые стоит пообщаться.

«Наверное, опять кто-то прикалывается», – подумалось мне.

– Отец Никодим хотел обсудить с вами историю № 21, которую вы изложили в своей книге «Судьбы людские» в издательстве «Ридеро». Она называется «Прозрение», – продолжала сыпаться, как снег на голову, непонятная мне информация. – Вернее, ее полное название: «Воровской сходняк с культурно-церковным базаром». Так вот некоторые ваши суждения взволновали нашего иерарха.

«Блин, кажись я попал. Там же молитвы, обращенные к Богу, для первичного перевоспитания блатных, бродяг и прочих, как говорят журналисты, уголовных элементов я написал на фене. Ну им же привычнее свой родной язык. Надо же как-то начинать. Сначала на жаргоне, а потом…», – закружила метель мыслей в моей голове.

– Святой отец желает встречи с вами сегодня в 17.00 в Знаменском соборе перед вечерним молебном. Я могу ему передать, что вы придете?

– Конечно, можете. Но я не понимаю…

– Извините за то, что я вас перебиваю. Обо всем на месте…

«Как-то не очень учтиво. Церковные люди – само терпение. Они сдержаны и вежливы. Они умны, мудры и обходительны. А тут меня прервали на полуслове… Ладно, поживем-увидим», – подумал я.

К храму приехал заблаговременно в 16.30, чтобы немного побродить по его священной территории.

Иду по аллее мимо памятника Александру Васильевичу Колчаку – Верховному правителю России во времена революционной смуты начала двадцатого столетия. В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года в непосредственной близости от монастыря он был расстрелян вместе со своим сподвижником председателем Совета министров – Виктором Пепеляевым. Этот памятник вместе со скульптором Вячеславом Клыковым 4 ноября 2004 года в честь 130 годовщины со дня рождения адмирала установил мой друг детства Сергей Алексеев. Я еще тогда говорил Сереге, что не пришлось бы огребаться за столь резкий и вызывающий выпад вопреки всевозможным идеологическим догмам. Он грустно смеялся в ответ, говоря, что историю не изменишь, что было, то было. А сейчас и это событие – тоже история. Сергей живет где-то далеко за границей вот уже пятнадцать лет. В России он объявлен в розыск, как руководитель так называемой банды Алексеева, которая якобы совершила ряд тяжких преступлений в начале двухтысячных годов в Иркутске.

«Святой Георгий, Победоносец и Спаситель. Защити меня от сплетен врагов и от козней дураков. В поле и на дороге, на работе и на пороге пусть враг не настигнет меня. Да будет воля твоя. Аминь».

Разговор со священником начался очень необычно. Он процитировал слова из моей книги «Иркутская сага»:

«Дружба с детства – самая чистая и самая преданная.

Разве можешь ты быть уверен, что во взрослой жизни твой друг бросится к тебе на помощь, позабыв обо всем? Разве можешь ты быть уверен, что, пронизанный гнилью наживы рыночных отношений, твой новый друг не предаст тебя? Разве можешь ты быть уверен, что твой новый друг думает так же, как ты, и живет такими же ценностями, какими ты пропитан с детства? К сожалению, нет. Поэтому при очередном предательстве ты думаешь: «Был бы со мной мой старый друг, он бы так не поступил». Мы бы вместе прошли этот путь, прикрывая, как в детстве, спины друг друга. Друзей детства предателей у меня на довольно долгом жизненном пути, к моему счастью, не было. Кому-то в этом смысле может быть повезло меньше, но не мне».

– Откуда вы это знаете?

– «В нашей дружбе, между нами, не стояли ни женщины, ни деньги. Наша дружба была простой и чистой, без зависти, злости и корысти. Она была родом из детства. Она была, но она не умерла», – продолжал священник.

– Самая сильная мука – ощущать себя бессильным. Меня лишили жизни, но физически я оставался живым. Меня лишили Родины и близких мне людей, но вокруг мелькали чьи-то чужие иностранные судьбы. Я не мог помочь своим друзьям в вынужденно оставленной мною России, – глаза святого отца увлажнились.

«Случилось, увы, как случилось. Я остался без самых близких и с детства дорогих мне друзей, с которыми в любую минуту мог поделиться и радостью, и горем, и которые всегда бы пришли на помощь. Пришли бы просто так. Без взвешивания целесообразности, выгодности или опасности последствий для себя. Так же, как к любому из них без колебаний пришел бы я. Вот это и есть настоящая дружба», – из глаз священника полились слезы.

– Это мои слова. Из той же книги. Откуда ты их знаешь, отче? – взмолился я, еле сдерживая слезы.

В этот момент в церковь ворвались вооруженные люди в масках, бронежилетах и полной экипировке спецназа. Послышались громкие крики: «Всем лечь на пол. Руки за голову!»

Священник перекрестил меня и его образ растворился…

Проснулся я в холодном поту. И еще долго не мог отойти от этого видения, посланного мне какими-то неведомыми небесными силами…

В заключение

Недавно мой внук Сергей защищал дипломную работу в университете. Я в его дела на юридическом факультете не вмешивался. Советами не мучил. Поэтому тему дипломной работы он выбирал себе сам. Конечно же под руководством научного руководителя. Сами его изыскания и их изложение оценивались на отлично. Перед самой защитой я попросил его показать свой краткий доклад. Вот что написал мой Сергей.

Доклад

Уважаемые члены государственной аттестационной комиссии!

Вашему вниманию представляется выпускная квалификационная работа на тему: «Презумпция невиновности в уголовном судопроизводстве».

Актуальность выбранной темы объясняется высокой степенью важности глубокого изучения аспектов, связанных с построением Российской Федерации действительно как правового государства, где верховенствует закон, где личность, ее права и свободы являются высшей ценностью государства, а их защита – наиболее приоритетным направлением государственной политики.

Однако, данная тема актуальна и в существующих проблемах.

Так, я хочу подвести к проблеме в реализации принципа презумпции невиновности на стадии судебного разбирательства, а именно, при вынесении постановления о мере пресечения в виде заключения под стражу и его последствия для подозреваемого или обвиняемого.

Обращаясь к судебной статистике, к примеру, за 2021 год, можно заметить, что судами было удовлетворено 87 905 тысяч ходатайств о заключении под стражу из 98 034 заявленных. Из общего числа заключили под стражу 17 242 обвиняемых, которые совершили преступления средней тяжести, и 3 766 обвиняемых заключили под стражу за совершение преступления небольшой тяжести.

Чтобы раскрыть проблему более подробно, необходимо обратиться к статье 108 УПК, в которой говорится, что данная мера пресечения может применяться в том случае, если за совершение преступления установлено наказание в виде лишения свободы свыше трех лет и при невозможности применения более мягкой меры пресечения. Также законодатель установил исключительные случаи, в которых существует возможность применения меры пресечения в виде заключения под стражу за совершение преступления, за которое предусматривается наказание в виде лишения свободы до 3 лет.

Исходя из этого, можно заключить, что законодатель допускает применение меры пресечения в виде заключения под стражу к подозреваемому или обвиняемому в совершении преступлений средней тяжести, а в исключительных случаях небольшой тяжести. Так, можно сказать, что такие ситуации в уголовно-процессуальной практике противоречат принципу презумпции невиновности. Местом заключения под стражу являются следственные изоляторы и изоляторы временного содержания. Если изучить условия содержания под стражей в следственном изоляторе и изоляторе временного содержания, то с уверенность можно сказать, что такие условия максимально приближены к условиям в местах лишения свободы. Помимо этого, такие условия гораздо жестче, чем условия в колонии общего режима и колонии-поселении, куда направляются осужденные, совершившие преступления небольшой или средней тяжести. Так, можно сказать, что подозреваемые и обвиняемые, которые согласно презумпции невиновности до вступления приговора считаются невиновными, но содержатся в изоляторах, которые фактически являются местами лишения свободы. Более того, многие из обвиняемых оказываются оправданными.

Анализируя рассматриваемую ситуацию, можно заключить, что данное обстоятельство нарушает права и свободы, гарантированные презумпцией невиновности.

Приведу конкретный пример по Иркутску. Так, по подозрению в убийстве в сентябре 2018 года на берегу Байкала бизнес вумен в феврале 2019 года был арестован Владислав Марусев. Сначала он проходил свидетелем. Но после, как полагали его защитники, вмешательства некоего олигарха, «назначившего» убийцей своей возлюбленной, этого самого Владислава арестовали и подвергали издевательствам в тюремных «пресс хатах». Целью было выколотить признание вины. Влад не был сломлен. Коллегия присяжных его полностью оправдала. Я неплохо осведомлен об этом случае, потому что старшиной присяжных была моя мама.

Возможным решением рассмотренных проблемы, которые возникают в результате нарушения презумпции невиновности, могут стать редакции частей 1 и 2 статьи 108 УПК, а именно:

1) Исключение возможности заключения под стражу для принуждения самооговора, лжесвидетельствования путем насилия, издевательств и иного психологического и физического воздействия.

2) Исключение возможности применения заключения под стражу в отношении подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления небольшой тяжести.

3) Применение заключения под стражу в отношении подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести лишь в исключительных случаях.

4) Исключение возможности применения заключения под стражу в отношении несовершеннолетних, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести.

Невольно его работа пересеклась с материалами этой книги. Он, перелопатив большое количество материалов, достаточно четко уловил смысл этой нормы уголовно-процессуального кодекса. Я, грустно улыбаясь, тогда сказал своему любимому студенту: «Серёга, презумпция невиновности в нашей практике правоохранительной системы носит по большому счету декларативный характер. Норма-то в законе есть, но… Следователи, дознаватели согласно этому справедливому постулату при расследовании уголовных дел должны в первую очередь обратить свои усилия в доказывании возможной невиновности подозреваемого в преступлении субъекта. Рассматривать все показания свидетелей, потерпевших, иных лиц, доказательства, все обстоятельства дела в совокупности. Но если доказать невиновность привлекаемого к уголовной ответственности лица не представляется возможным, то, сам понимаешь, что происходит дальше. Это лицо признается обвиняемым, и оно получает заслуженное наказание в суде. Уже в результате судебного следствия в уголовном процессе.

В жизни же все обстоит не совсем так. Могут посадить кого угодно, окажись только не в том месте и не в то время. Тема твоей работы очень важная и нужная. Но, боюсь, тебя могут не понять экзаменаторы, если они практические служители правоохранительных органов.

Так и получилось. Сергей, поддерживаемый его научным руководителем, на защите дипломной работы поругался с членами комиссии, которые представляли судебные, следственные, прокурорские органы власти. В результате мой внук защитился только на 70 баллов. Сереге было обидно, что комиссия не хотела его слушать и не дала раскрыть тему дипломной работы до конца.

– Я горжусь тобой, мой дорогой, – сказал я Сергею. – Это твой первый значимый жизненный урок при дальнейшем профессиональном выборе своего жизненного пути. Члены комиссии, очевидно, в своей повседневной практике презумпцию невиновности ощущают как ненужный хлам, отягощающий их работу. А рассуждения на эту тему как словоблудие. Выражаясь образно, ты пытался объяснить лицу с нетрадиционной сексуальной ориентацией, что задница природой предназначена для вывода продуктов жизнедеятельности, а не для входа… Правда моя устная речь при этом была менее литературна. Не знаю, выберет ли мой внук для себя работу в правоохранительных органах. А жаль, система нуждается в молодых «с горячими сердцами и холодной головой» сотрудниках. Объективное отношение к невиновным и неотвратимость наказания для совершивших преступления должны быть в приоритете. Этого требует Закон. Это по Совести и Справедливости. Так нужно всему нашему обществу.

PS

Как уже указывалось при различных рассуждениях в этой книге, правоохранители бывают разными. Раньше на работу в органы звала романтика песни из кинофильма «Следствие вели затоки» – Гимна милиции СССР:

Наша служба и опасна и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой-

Служба дни и ночи.

Если где-то человек попал в беду

Мы поможем – мы все время на посту.

Ну а если вдруг кому-ни будь из нас

Тоже станет туго —

Что, друг друга выручали мы не раз,

И не раз согрело нас в тяжелый час

Сердце, сердце друга.

Часто слышим мы упреки от родных,

Что работаем почти без выходных,

Что разлуки нескончаемы порой,

Встречи ненадолго.

Только снова поднимает нас с зарей

И уводит за собой в незримый бой

Наше чувство долга.

Но сейчас нередко кто-то кое-где у нас порой находится в погоне за золотым руном. Надевает погоны, чтобы чего-нибудь, где-нибудь покрышевать. Таких немало.

Но преступлений, при которых расследование может приносить коммерческую выгоду не так уж много. А это значит, что в правоохранительной системе должно быть больше порядочных людей. Многие из которых не пойдут на сделку со своей совестью. И не предадут тех своих товарищей, которые несли и несут службу дни и ночи, ведут зримый и незримый бой с преступностью, помогая людям, попавшим в беду.

Для них чувство долга превыше всего. Их мы любим, на них и держится наша правоохранительная система.

А тем молодым людям, кого влечет уголовная романтика, хочется пожелать, чтобы, прочитав эту книгу, включились разум и здравый смысл. Зачем испытывать на себе жернова карательного механизма, какой бы ветер не крутил лопасти этой зубодробильной, уничтожающей судьбы и жизни людей мельницы. Намного лучше жить честно и держаться в стороне от всякого криминала.

Эта книга повествует о карательной системе взаимоотношений между участниками уголовного процесса в правоохранительных органах не только России, но и других стан и эпох. Здесь приведены судьбы десятков людей, испытавших на себе всю мощь подавления личности. Она не для какого-то отдельного конкретного человека. Она для осознания обществом существующих проблем. Она написана с надеждой, что наши правоохранительные органы будут становиться чище.

Всего Вам доброго, мои дорогие читатели.

И не дай вам Бог в жизни столкнуться с проявлениями, описанными в этом довольно грустном повествовании.

А Старожилову Александру могу только пожелать упорства в опровержении своих обвинений. И оправдания в тех преступлениях, которые он не совершал. Сила и упорство у него есть. Может быть и эта книга хоть в чем-то окажет ему помощь.

Буду искренне рад, если такое произойдет.

sergey_reshetnikov54@mail.ru

Content

Исповедь из преисподней
От сумы и от тюрьмы не зарекайся
Сергей Решетников

Вступление

Предисловие

Письмо из ада

Бандитский Иркутск

Банда Алексеева—Старожилова

Интервью с бывшим майором милиции

Цена и ценность человеческой жизни

Человеческое достоинство

Преступление и наказание

Лже-Чикатило

Сергей Алексеев

А там за бугром

Не зарекайся

Нары. Век воли не видать

Древняя инквизиция

Александр Старожилов

Суд праведный?

Служители Фемиды – удобные и послушные

Остров Огненный. Вологодский пятак

Существа, непригодные для перевоспитания

Отсутствие вашей судимости – это не ваша заслуга, а наша недоработка (Ф. Э. Дзержинский)

Ангарский маньяк

История поимки и ошибки следствия

Беседа с бывшим оперативником

Полковник Рошаль

Исповедь осужденного

Переломный момент

Зэк с кокардой

Продолжение исповеди осужденного

Про якобы причастность Алексеева

Разговор с авторитетом

Слово самому приговоренному к ПЖ

Процессуальные нарушения

Мнение новосибирского адвоката

Противоречия, неразрешенные в суде

Убийство предпринимателя Павла Чехова 20.07.2004 г.

Софья Петровна Антонова

Беседа с психологом

Пытки в заключении

Понятие психологического портрета

Продолжение исповеди осужденного

Пророчество

Продолжение исповеди осужденного

Наверное, авторитет был прав

Психологического портрет личности

Печальная история со справедливым исходом

А причем тут Алексеев?

«Приговоренный к пожизненному» Михаил Захарьин

Про одного из сценаристов расследования

Убийство Вячеслава Копейкина

О фабрикации обвинений по ряду преступлений

«Оружие»

Ознакомление с материалами уголовного дела

Лингвистический анализ текста приговора

Судейское покаяние «задним» числом

Вердикт моих собеседников-экспертов

Реакция представителя общественности

Ручеек необыкновенных чувств из детства

В заключение

PS