Денис Иванов-Ковалев

На пороге

Глава 1

День наречения

Зона молчала.

Немой ветер, заплутавший в ночной тишине, изредка доносил кроткие цикадные сигналы, будто насекомые боялись лишний раз потревожить округу.

Затаив дыхание, сталкер слушал. Но, как он ни пытался абстрагироваться, дальше приглушенного треска костра все словно обрывалось в глухую и непроглядную темноту.

– Сереж, сделай обличье проще, а.

Басистый голос вернул Сергея в реальность. Сидя ближе всех к скатившемуся с насыпи товарному вагону, приспособленному под схрон, он окинул взглядом лица компаньонов, тоже не спящих в эту ночь.

Исподлобья на сталкера глядел, почесывая бороду, крепкий мужчина средних лет в утепленной куртке с поднятым воротником. Несмотря на лукавые искорки в глазах, взгляд бородача являл собой верх собранности. Ясно было одно: этот человек был самым опытным в кругу собравшихся. Слева от него улыбался из-под капюшона молодой парень, обхвативший колени руками и уставившийся на огонь, всполохи от которого играли на свежем, казалось, еще не видевшем никакого ужаса лице.

Далее по часовой стрелке сидел человек постарше. Поношенный сталкерский комбинезон, заплатанный в некоторых местах брезентовыми вставками, треснувший приклад штурмовой винтовки, выглядывающей из-за плеча, выдавали в нем «старого». Так называли тех, кто верил, что только проверенная Зоной амуниция может обеспечивать выживание и приносить удачу. В руке он вертел нож, поблескивающий в свете костра. Открытая банка тушенки, к которой ветеран так и не притронулся, свидетельствовала о глубоких размышлениях, в которых тот пребывал.

И, наконец, между бородачом и Сергеем расположился Тритий – сталкер, с которым Зона обошлась по-свойски: никакие дозы облучения ему были не страшны. Дар или проклятие, злой рок или безобидная шутка – никто не мог объяснить этой необычайной способности. Камуфляжная одежда с армейской разгрузкой поверх достались ему от прошлой солдатской жизни.

– Что сталось-то? Чего вы такие потерянные?

– А какими нам еще быть после ходки, Вареник? – вздохнул Сергей, подбросив в огонь парочку сухих веток.

– Бухими хотя бы! – Бородач, переводя взор с одного сталкера на другого, принялся активно жестикулировать, пока Малой – так звали самого младшего в группе – не понял намек и не поднялся, отправившись к перевернутому товарняку.

– Ну ты погляди…

– Чего ты хочешь? Почти все тропы на окраины перекрыты, стройка в самом разгаре, – подал голос бывший вояка. – Извелись все, пока ползали по зарослям.

– У-у, – отмахнулся Вареник, но тут же оживился, приняв от Малого бутыль с мутной жидкостью. – Нет бы со мной и Прутом центр разведывать!

«Старый» сталкер, услышав свое прозвище, невольно повел головой.

– Околицу им подавай! Что вы там нашли… Кучи фонящего непотребу, шавки злые, артефактов немае! То ли дело – центр…

Мечтательно промычав что-то нечленораздельное, так как забил себе рот куском колбасы, бородач кивнул в сторону товарища и, прожевав, продолжил:

– Вот Прут сегодня свидетелем был, как мы из двух «зольников» вытащили по «мазню»! Вы «мазень» видали хоть раз-то? Во-от! Такого хабара на окраинах ныне не сыскать.

Усмехнувшись, Прут наконец принялся за тушенку. К потрескиваниям костра добавилось довольное чавканье.

Вновь попытавшись «прослушать» округу, Сергей сбился, покачал головой.

– Вот гляжу на тебя, Сереж, и думаю, что в тебе Тритий с Малым нашли? Сколько вы уже вместе шатаетесь?

Вареник, подняв глаза, ненадолго призадумался.

– Месяц? Два?

– Полгода, – хмуро поправил Тритий.

– Як запущено…

– Малого натаскать надо, прежде чем всей группой в центр тащиться, – серьезно молвил Сергей, смерив бородача усталым взглядом. – Что ты взъелся, в самом деле?

Молодой сталкер тем временем отвлек внимание на себя, наигранно выдав грустный вздох. Тритий, давно заметив, как тот всматривается куда-то вдаль сквозь темноту, проследил за его взглядом.

Над лесным обрамлением в потемках тонул холм, с которого словно маленький фонарик потерявшегося путника мягким фиолетовым светом мерцал «душегуб» – редкий и таинственный артефакт.

Малой переглянулся со всеми, прежде чем неуверенно выдать:

– А может, туда махнем завтра?

– Вот! Видишь! – Вареник скорчил довольную гримасу. – У тебя уже люди за «душегубом» готовы идти, лишь бы подальше от твоих рутинных ходок!

– Все, помолчи, не слышу ничего из-за тебя, – тихо осек мужчину сталкер, нахмурившись и потонув глазами в языках пламени.

Цикады и хворост в костре трещали на разный манер.

– А-а, ну да… Теперь я понял.

Варенику потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями: сказывался ударивший в голову алкоголь.

– Вы что же, на байки о «слушающих» уповаете? Думаете, Зона правда может общаться?

Сергей еле слышно вздохнул. Он давно слушал Зону. С тех пор как оказался в этом гиблом месте. Только шумовые явления и помогали ему сосредотачиваться, иной раз подсказывая, где мутант, а где человек, предупреждая о возможных опасностях, поджидающих на пути.

Кто-то уважал таких «слушающих», кто-то смеялся над ними. Однако здесь действовало негласное правило, когда сталкеры держались человека, не раз возвращавшегося живым с тяжелейших походов. Простым доверием то было или чутьем, но выживали и те, кто находился рядом с такими «одаренными». Потому нередко ходоки сбивались в группы наподобие той, что собрал вокруг себя Сергей. Не сам, правда, а оттянув на себя часть людей, примкнувших изначально к Варенику.

Вот только в последнее время он словно оглох. Зона больше не говорила с ним отголосками давно отгремевших автоматных очередей, волчьим плачем или помехами в радиоэфире, что жил сам по себе.

– Зона молчит, понимаешь? Не к добру это. Не хочу людьми зря рисковать.

– Чуешь? – подняв указательный палец и округлив глаза, бородач принялся пародировать сталкера. – Зона молчит…

– Зря ты так, Вареник, – подал голос Тритий. – И вправду странно это. В последнее время и люди начали в Зоне хозяйничать, техники навезли, НИИ какие-то строят…

– Вот поэтому я и предлагал перебраться в центр, – угрюмо пробасил мужчина. – Как мы договаривались? Вы с Серегой натаскиваете мальца за месяц, и мы сразу же рвем когти подальше, пока вояки вкрай не начали наглеть… А теперь что выясняется? Людьми он не хочет рисковать… Да ты места насиженные просто оставлять не хочешь! Спрятался, как равлик в свою раковину, да еще моим парням мозги дурью забиваешь!

Сжав кулаки, «равлик» поднял взгляд на бородача.

– Зона этого так не оставит. Неужели ты сам не чувствуешь, как… – сталкер запнулся, не зная, какие слова подобрать.

– Слухи это! Байки, да и только, что Зона общается через эти шумовые искажения, или как их там называют… «Дыхание прошлого»! Аномалия, которой уж больно много смысла придаете. Аномалиям свойственно появляться и исчезать, ясно? Значит, так…

Вареник насупился, оглядел притихший народ, прежде чем поставить окончательную точку в споре.

– Завтра все идут со мной. Хватит уже. Засиделись.

Малой вжал голову в плечи, точно боясь ненароком спугнуть свое счастье. Прут, с одобрением покивав, бросил пустую банку из-под тушенки в угли. Тритий сочувствующе взглянул на товарища, но промолчал, ибо Сергей всем своим видом показывал, что лучше его сейчас не трогать.

– Идите куда хотите, – буркнул он.

Поднявшись, сталкер выудил из кармана КПК, чтобы взглянуть на время. Яркий экран ударил в привыкшие к полумраку глаза, крупно высветив сегодняшнюю дату – 13 мая 2016 года.

– Я подежурю до трех, потом смените. Утром меня не ждите.

Терпкие запахи дыма сменились ночной свежестью, вместе с периной безмолвия окутавшей голову приятным холодком. Только одно чувство оставалось прежним, не покидая сталкера, взбирающегося по насыпи: как спину сверлят утомленные, несколько удивленные и даже непонимающие взгляды.

* * *

Раннее весеннее солнце выглянуло из-за густых деревьев и овеяло светом все вокруг. Легкий туман начал быстро рассеиваться.

Полоса света вскоре подобралась к автобусу, мирно стоявшему поперек пыльной асфальтированной дороги, и захватила его в свои владения. Взятой в солнечный плен также оказалась человеческая фигура, наполовину расположившаяся в тени, на задних сиденьях. Человек быстро отошел от дремоты и, зажмурившись, зашевелился.

Равлик был из числа тех сталкеров-ветеранов, кто по старой памяти никогда не передвигался по ночной Зоне, предпочитая пережидать темное время суток в укрытии. И, хоть обстановка с тех пор разительно поменялась, он все еще оставался верен своему чутью, которое никогда не подводило.

Однако сталкер лишь сейчас понял, насколько плохое место для ночлега выбрал: воздух зернился от пыли, будто побеспокоенной лучами, обильно льющимися через дыры в обшивке и окна. Стараясь не вдыхать глубоко, Равлик нащупал рюкзак, подтащил к себе ремешок АКМ и, небрежно закинув поклажу на спину, поспешил к выходу, придерживаясь за облезлые поручни.

Ароматы цветущих трав наряду с прогретой утренней свежестью ударили в лицо, сменив тяжелый смрад удушливой тюрьмы. Неудачно поставив ногу, сталкер споткнулся, привалился спиной к выцветшему ржавому боку автобуса. Расстегнув дрожащей рукой куртку, бродяга не сразу выловил из внутреннего кармана КПК. Ожидая включения, откинул голову назад, прислушался.

Зона по-прежнему молчала.

Над раскинувшимся впереди мелколесьем, где терялись намеки на асфальтированное покрытие, занимался легкий вибрирующий гул из стрекота насекомых и звона самой тишины.

Равлик давно свыкся с чувством пустоты, что навеивала округа, но никак не мог смириться с безмолвием, в котором Зона пребывала уже…

– Целый год. – Его шепот с легким хрипом звучно врезался в застой, от которого сам воздух казался густым.

На экране КПК высветилась дата – 13 мая 2017. Равлик видел в ней гораздо больше, нежели просто символы. Ровно год назад он расценил молчание Зоны как угрозу, ведь до этого всегда слышал ее «голос»… Ровно год назад он разминулся с товарищами из группы, став единственным, кто отправился тогда на юг, а не на север.

Прибор резким движением был убран обратно в карман. Сергей нахмурился и потер лоб, пытаясь сосредоточиться. Столько событий произошло за сутки, и все они тяжело сказывались на уставшем организме: ночь, проведенная в полубессознательном состоянии, давала о себе знать бешеным сердечным ритмом в груди.

Мотнув головой, сталкер с усилием отпрянул от автобуса и, осторожно наступая на больную ногу, двинулся в сторону корпуса НИИ-2, зияющего черными провалами окон за обильной растительностью. Сейчас в приоритете было добраться до безопасного места, и любое неоправданное промедление грозило последствиями. Так научила его Зона.

Тяжело вдыхаемые порции горячего воздуха были явными предвестниками дневного зноя, и Равлик в этом окончательно убедился, проведя по оголенной шее тыльной стороной ладони, собравшей на себя влажный блеск. Новорожденные климатические аномалии…

После «перестройки» со стороны людей было оставлено множество военной, строительной и прочей техники, как и индустриальных руин, ярким примером которых являлся недостроенный научно-исследовательский институт, известный под кратким наименованием НИИ-2. Со стороны Зоны же – то ли шутки ради, то ли в назидание – глобальные нарушения в климате, появившиеся по официальной версии после аномальной бури 2016-го. Вот и сейчас, несмотря на раннее утро, солнце припекало вполне по-летнему, если такие выражения в принципе были применимы к описанию явлений, не имеющих с обыденностью ничего общего.

Равлик не любил открытые места и старался пересекать их как можно быстрее. Потому перекресток двух дорог, одна из которых пролегала прямо под зданием института, вскоре остался позади, и сталкер, щурясь от яркого солнца, оказался подле бетонного пласта стены в четыре этажа. Справа просматривалась роща, подходы к которой ограждали колья с обрывками грязной красно-белой ленты, колыхающейся от редких ветряных порывов. С левой же стороны дороги бугрилась холмистая местность, поросшая бурьяном и разбавленная одиночными деревцами. Зоркий глаз сталкера, хоть и несколько ослепленный, приметил, как причудливо искривляется кое-где пространство, будто над местностью некто рассыпал осколки зеркал и треснувшие линзы.

Данный феномен прозвали «кривдой», ссылаясь, видимо, на явную черту аномалии, которой было свойственно искажать видимые пейзажи. Иногда «трещины» в пространстве складывались в целые узоры, поражая воображение, однако Равлик не понаслышке знал, что любоваться ими лучше издалека. Ученые утверждали, что облик, который принимает «кривда», есть следствие нестабильности слияния гравитационного поля Земли с аномальным порождением и любая привнесенная извне кинетическая энергия непременно «схлопнет» образование. Для брата-сталкера же это в первую очередь означало предостережение не испытывать судьбу и не пытаться проверять слова на деле. Однако с тех пор как какой-то умник догадался бросать в аномалию небольшие предметы, тем самым безопасно «разряжая» ее, весь зоновский люд и поныне перепроверяет данные с детекторов таким образом, на всякий случай. Прибор ведь и сломаться, и наврать может, а камушки и веточки всегда под ногами найдутся да уберегут от неожиданностей.

Институт, казалось, пристально смотрел темными проемами окон, заставляя холодеть душу, в то время как набирающее силу пекло бросало в пот.

Равлик решил идти по солнечной стороне, хоть его и манила глубокая тень, отбрасываемая величественным строением на дорогу, бегущую куда-то за рощу. Уж слишком сталкеру не понравилась просматриваемость этого места с крыши здания, которое, к слову, как и он сам, застало те времена, когда все излюбленные сталкерские тропки через окраины Зоны были перекрыты. «Перестройкой» сие явление окрестили позднее, в 2016-м, когда на окрестности Чернобыля обрушился мощный аномальный шторм.

Помимо НИИ-2, строился также НИИ-1 с научным городком в придачу, который выстоял против гнева Зоны, превратившись в оплот сталкерства и науки, после того как выяснилось, что все пути в центр отрезаны плотными аномальными полями.

Эти воспоминания, как черное пятно на белом фоне, глубоко засели в памяти каждого, кто пережил этот судный день. И кому сейчас вспомнится, как сталкеры бродили чуть ли не под самой Припятью, собирая такие редкие экземпляры, какие сегодня и не приснятся? Кто вспомнит эти шумные вечера в старом баре и в лагерях неподалеку? Бессонные ночи под открытым небом, полным звезд, как ягод в лукошке у старой дачницы? Лишь те, кому пришлось топать до самых границ Зоны на своих двоих, спасаясь от аномальной бури, и кому при этом посчастливилось выжить.

Равлик, доковыляв до противоположного края стены, вынужден был остановиться, чтобы перевести дух. Прижавшись к углу строения, бродяга уронил голову на грудь, еле слышно вздохнув. Никогда со дня завершения «перестройки» он еще не чувствовал себя таким разбитым.

Сергей не мог объяснить самому себе, почему до этого момента он ограждал себя от этих воспоминаний. Быть может, всему виной была уверенность в своих убеждениях? Сталкер оказался прав, верно уловив «намеки» Зоны, но что с того? Он был здесь, а его группа – там.

Равлик поднял взгляд на лесной массив, раскинувшийся поодаль.

– Почему, Зона?

Гудящую от насекомых округу разрезал сухой кашель: даже нескольких минут, проведенных на жаре, хватило, чтобы организм начал терять влагу.

– Молчишь? – хрипло усмехнувшись, сталкер вновь закашлялся, покачал головой.

Потянулся было за флягой на поясе, но нащупал пустующий отсек под нее. Почти целые сутки Равлик был на ногах без питья, провизии и должной медицинской помощи. Поход в лес дался ему с трудом, и то была всецело его вина. По заданию НИИ-1 он должен был лишь измерить аномальную активность и вернуться обратно, но все, как всегда, пошло не по плану.

Стиснув зубы, ветеран оттолкнулся от стены. Если треклятую жажду еще можно было терпеть, то непомерную злость, которая вместе со струйками пота пробежала по позвоночнику, по кончикам пальцев, до боли сжавшихся в кулаки, он вытерпеть был не в силах. Злость на Зону, которую он больше не слышал, как раньше, и которая чуть не погубила его в лесу. Злость на себя самого, захлебнувшегося в прошлом не то гордыней, не то страхом – чувством, побудившим оставить группу.

Нагнувшись за попавшимся под руку осколком стекла, Равлик с громким выкриком швырнул его далеко туда, где просматривались искажения «кривды». Осознать, что натворил, сталкеру пришлось уже на земле, куда он осел, схватившись за потянутую мышцу.

Стеклышко, сверкнувшее на фоне ясного неба, мгновенно скрылось за пылевым валом, с грохотом разбившимся о фасад института. Комки грязи и мелкая щебенка накрыли скрючившегося Равлика с головой.

Надолго задержав дыхание, сталкер принялся отползать за угол здания, так как радиометр, работающий в режиме счетчика Гейгера, начал нервно попискивать сквозь звенящую пелену, заложившую уши. В какой-то момент автомат предательски сполз с плеча, со скрежетом приложившись об асфальт и потянув за собой человека, рухнувшего на спину и судорожно пытавшегося вдохнуть воздух ртом.

Постепенно приходящий в норму слух стал различать на фоне сигналов о радиационной опасности, как лесные пичуги обеспокоенно переговариваются, наполняя свистом и щебетом заглохшее на мгновения пространство. Только насекомые беспрестанно тянули свою беспечную ноту, точно ничего не произошло.

Некоторые считали, что оживление природы в Зоне неспроста началось после возникновения климатических аномалий. Если раньше виды пернатых в здешних местах можно было пересчитать по пальцам, то к настоящему моменту в «чернобыльском заповеднике» гнездилось несколько десятков летунов. Период времени, в который Зона претерпевала такие изменения, прозвали «откатом», связывая данный феномен также с ослаблением аномальных полей.

Приоткрыв слезящиеся глаза, Сергей вытер лицо вспотевшим запястьем, на которое налипли мелкие пылинки, и уставился в пронзительную небесную синеву.

От жары наступило полное бессилие. Сталкер понимал, что с больной ногой в таких условиях далеко не уйдет. И как назло, из-за леса донеслись отголоски собачьего лая…

Одичавшие псы не были редкостью в этих краях. Порой их выносливости и настырности можно было позавидовать: они чуяли жертву с огромного расстояния и преследовали одну и ту же цель часами, если не днями. Равлик к тому же неплохо обозначил свое местоположение, пробудив у местных зверушек любопытство. А ведь патроны к автомату кончились еще вчера…

Зажмурившись, ветеран зашипел от боли, потому как крепко приложился кулаком о дорожное покрытие. Собрать остатки воли было нелегко, но сталкер все же сумел повернуться на бок. Отдышавшись, поскольку даже это движение далось с трудом, Сергей потянулся было к автомату, но вынужден был замереть: краем глаза он уловил движение впереди, – а потом медленно поднял руки.

В грудь ему смотрел ствол матово поблескивающего на солнце MP-5, обладателя которого старожил умудрился подпустить так близко. Будь в голове хоть на капельку яснее, чем в этот момент, он такого бы, разумеется, не допустил.

– Мир, – прохрипел Сергей сквозь пересохшие губы, а пальцы, дрогнув, изобразили V-образный жест.

Судя по тому, что успел мельком заметить Равлик, незнакомец был одет, как и он сам, в коричневатых тонов куртку нараспашку. С плеча свисал противогаз, а с пояса – пара подсумков. С большой долей вероятности это был сталкер из научного городка, и в таком случае Сергею очень повезло, так как он понимал, что без посторонней помощи до лагеря ему не добраться.

– Сперва назовись, «мир»… – фыркнул «спаситель», все еще держа ветерана на мушке. Похоже, вид измазанного в грязи, исхудалого и потного доходяги доверия внезапному гостю не внушал.

Сталкер хотел было выдавить свое имя, но чуть не надорвал горло хриплым кашлем. Вместо ответа протянул неизвестному свое удостоверение, вытащенное из закромов одежды.

– Сергей «Равлик» Солоухин. – Незнакомец пробежался глазами по карточке с расплывшимися от пятен сырости строками и печатью специального отдела НИИ-1.

Молодой парень, насколько можно было судить по голосу, после недолгих колебаний сжалился над бродягой, вернув пропуск и протянув вместе с ним бывалому свою флягу.

Холодная вода с металлическим привкусом бодряще обожгла саднящую глотку, потекла на подбородок и шею, приятно освежая кожу. Переведя дух после нескольких жадных глотков, ветеран спохватился, заставил себя отвести горлышко от потрескавшихся губ.

– Спасибо.

Приняв емкость обратно, незнакомец, позволивший любопытству взять верх и хорошенько рассмотревший Равлика, наконец опустил оружие.

– Ты в аномалию влетел? Я был недалеко, услышал…

– Влетел. Да не в эту. Тебя-то как звать?

Вытершись рукавом, Сергей подцепил АКМ за ремень, осторожно поднялся, пошатнувшись.

– Лев. Филин.

Закинув автомат за спину, Равлик непонимающе уставился на собеседника. Тот и вправду оказался парнишкой на вид лет двадцати пяти с пухлыми чертами лица и вьющимися волосами.

– Так Лев или Филин?

Вздохнув, тот прояснил:

– Имя – Лев, а фамилия – Филин, ясно? Если не хочешь заморачиваться, зови Филей – так все в лагере делают.

– Ладно, Филя… Давай-ка уйдем с солнца.

Сталкеры расположились под аркой, связывающей дорожный участок и внутренний двор брошенного института. Сергей обессиленно сполз наземь подле каменной колонны, откинув голову и вытянув ноги, Филин же принялся суетиться рядом, распотрошив свой рюкзак и подсумки.

– Только не отключайся, ладно? Равлик! – забеспокоился он.

Выплеснув на руку остатки питьевой воды, парнишка похлопал старожила по щекам, размазав грязь на его лице.

– Здесь я, здесь, – откликнулся Сергей.

Проморгавшись от попавших в глаз капель, сталкер воззрился на выложенные перед ним вещи Фили, среди которых основное внимание притянул желтый футлярчик.

– Тебе бы… – Лев изумленно пронаблюдал, как ветеран целенаправленно вытащил из аптечки всего лишь одну ампулу с каким-то средством. – Ногу чем-то обработать. Кажется, опухло все…

– Врач в городке посмотрит. Идти я могу, нужен лишь стимулятор… Шприцы есть?

Филин с готовностью протянул некогда вскрытую упаковку, бросил взгляд в сторону выплюнутого Равликом колпачка, который тот снял зубами.

– Может, помочь?

– Последи за местностью.

Перехватив пистолет-пулемет, парень послушно поднялся и, кося глазами в сторону бывалого, направился к дороге. Прищурившись, выглянул из-под арки, окинул беглым взором заросли ближайшей рощи.

Солнце стояло уже над деревьями, прогревая облупившиеся корпуса НИИ, сверкая битым стеклом в оконных проемах и на асфальте. Над холмистой местностью висела легкая пылевая дымка, напоминая о недавнем аномальном буйстве.

– А можно спросить?

Не выдержав напряженного молчания, Филин оглянулся на ветерана, уже делающего себе инъекцию «витаминного коктейля», как прозвали в народе экспериментальное средство, которое входило в стандартные медицинские наборы сталкеров. Препарат представлял собой нечто среднее между группой вспомогательных веществ, необходимых для поднятия тонуса, и биологически активным стимулятором.

Глубоко выдохнув, Равлик выбросил использованный шприц куда-то за поле своего зрения, повернул голову к пареньку.

– Ну?

– Я тут это… недавно, конечно. Но вроде как через эти места никакие пути не проходят. Ну, если по карте судить.

Поняв, к чему клонит молодой, старожил устроился удобнее возле колонны, прежде чем выдать:

– Ты все верно подметил. Я из леса шел.

– Как?! Из леса?!

Филин вернулся в тень, присел на корточки, принялся рассовывать обратно свои вещи по карманам рюкзака и подсумков, не отрывая округленных глаз от сталкера.

– Говоришь, недавно тут? Откуда тогда про лес знаешь? – спросил тот.

– Так все только про него и болтают! И сталкеры, и научники…

– Да уж, баек много навыдумывали…

– Вот именно! И ведь никто взаправду там не был! Как… Как тебя-то туда занесло? И что случилось? – Филя кивнул на поврежденную голень, которую ветеран обнажил, высунув стопу из протертого берца, чтобы дать коже подышать.

Равлик опустил голову, зажмурившись. Слишком многое он еще сам не понимал, чтобы обсуждать это с кем-то, да еще и с посторонним.

– Задание выполнял, – еле слышно отозвался он после недолгих раздумий. – Могу я тебя попросить кое о чем?

Лев не мог не заметить, как сталкера передернуло, будто тот вспомнил нечто неприятное, а возможно, просто мышцы свело судорогой. На глазах у паренька он вытащил из кармана куртки что-то неказистое, протянув это Филину.

Подрагивающая кисть сжимала ржавый пистолет Макарова, покрытый пятнами грязи и следами, похожими на подтеки засохшей крови. Складывалось такое впечатление, словно этим оружием долго и упорно копали землю, где затем оставили на несколько лет.

– Выброси это.

Замешкавшись, Филя вздрогнул, когда Равлик повысил голос.

– Выброси! В аномалию или в кусты – неважно.

Приняв из рук ветерана переживший многое на своем веку ствол, Лев не сразу поднялся, чтобы, кивнув, направиться к роще.

Когда скрип стеклянной и бетонной крошки под ногами сталкера достаточно отдалился, потерявшись на фоне вездесущего стрекота, Сергей с усилием надавил пальцами на лоб и виски, судорожно выдохнул.

– В одном они все правы, – прошептал он, – нечего в этом лесу делать нормальному человеку.

Теплый и пыльный ветерок, заглянувший под арку, вновь донес отголоски собачьих перекличек. Медлить было крайне нежелательно. Чем дольше люди находились на одном месте, тем выше были шансы встретиться с мутантами.

– Слушай, я не знаю, что…

– Нужно идти.

Не дав вернувшемуся парнишке договорить, сталкер направился, прихрамывая, во внутренний двор.

– Заряжен, надеюсь? – Ветеран бросил взгляд на MP-5 Фили. – А то я пуст.

Поравнявшись с Равликом, Лев хотел было что-то спросить, но, подметив про себя, насколько плохо выглядит старожил, решил промолчать и просто кивнул.

После минутного шествия в обволакивающем слух и клонящем в сон гудении самой округи, Сергей нарушил неловкое молчание, чтобы немного разрядить обстановку.

– Ты-то чего тут забыл?

– Я тут работал раньше. Вроде как.

– В «перестройку»?

Равлик, кряхтя, перешагнул через обломок бетонной плиты, раскрошенной с одной стороны и ощетинившейся кривыми арматуринами.

– Ага. Просто был разнорабочим. Участвовал в строительстве корпуса, который мы прошли.

Вскинув брови, Сергей остановился, выровнял дыхание. Впереди двор терялся в шелестящей пучине дубрав. Из-за деревьев проглядывал рыжеватый остов кирпичной подстанции.

– И зачем в Зону подался?

– Да не знаю. Кто ни спрашивал, объяснить толком не могу, – вздохнул Филин, оттянув ворот своей куртки и поворочав головой. – Даже на десятую долю ставки меня в сталкеры брать не хотели, когда пришел проситься… Там же теперь, в научном городке, все официально: трудоустройство и все дела. Ну, я и наплел ученому на комиссии, что слышу Зону, мол, «зовет» она меня.

Равлик замер, уставившись в одну точку. Филя между тем продолжал:

– Просто слышал кое от кого, что были раньше такие сталкеры. Могли мутантов чуять на расстоянии, аномалии обходить без детекторов…

– С этим не шутят, – покачав головой, ветеран повернулся лицом к пареньку и словил настолько наивный и непринужденный взор, что потерял мысль и только прикусил растрескавшуюся губу.

– С чем не шутят? – не понял Филя.

Возобновив движение, Равлик направился к подстанции, и Лев последовал за ним.

– Раньше я тоже думал, что умею слышать Зону, – признался старожил, когда сталкеры достигли конца дворика, за которым начиналась пересеченная местность. – Но это чувство…

– Сравнимо с унынием, которое опускается на Зону вместе с сумерками? – с готовностью отчеканил Филин, словно несколько раз репетировал, как скажет эту фразу.

Сердце Сергея невольно екнуло, а на блестящем лбу проступили морщины. «Почти», – только и смог подумать Равлик, но вслух ничего не сказал.

Они вошли в приветливую рощицу, разделенную хорошо заметной тропой, прыгающей по пригоркам, между которыми небрежно были выложены покрытые засохшей грязью доски. Кое-где виднелись мелкие буреломчики и сухостои. Одна из больших голых елей с растопыренными, точно колья, ветками была опрокинута на остатки железобетонного забора и разломлена пополам.

– Я ведь каждый рабочий день провожал, наблюдая, как Зону окутывает темнота, – неуверенно продолжил Филин. – А когда нас в 16-м эвакуировали, долго не мог спать по ночам, будто чего-то не хватало. Зато теперь прихожу сюда, к этому корпусу, немного брожу вокруг, вспоминаю… Потом спится легче. Странно, знаю.

– Значит, и тебя она за что-то приняла. – Сталкер окинул взглядом раскинувшуюся впереди асфальтированную площадку, усыпанную осколками стекла и кирпичей. Посреди нее и высилось здание старой трансформаторной подстанции.

– Думаешь?

– Остановимся ненадолго здесь.

Не получив ответа, Филин вздохнул, почесал затылок, после присоединившись к Равлику, который, скинув рюкзак с автоматом, плюхнулся в тень около нагромождения бетонных плит.

Недалеко из густой растительности выныривал отрезок теплотрассы, что, повторяя изгибы местности, плавно ныряла в овраг, стелилась низиной до отвесных скал, желтеющих вдали. Территории окраин хранили следы карьерных работ, проводимых когда-то во времена «перестройки».

Слова Фили вызвали неоднозначный отклик у Сергея, как и впечатление от самого сталкера, неожиданно свалившегося ветерану на голову в самый на то подходящий момент. Странно, но этот неопытный и чрезмерно наивный паренек напомнил ему самого себя в далеком прошлом. Может, поэтому Равлик лишь тихо вздохнул, не раздраженно, скорее устало, когда Лев, набравшись смелости, решился продолжить разговор.

– Значит, это правда, что Зона как-то контактирует с людьми? Влияет на них?

– Честно, не знаю.

– Но ведь ты давно здесь, так?

Старожил склонил голову набок, колеблясь, стоит ли рассказывать, что знал, но, в конце концов, сдался под прошивающим насквозь выжидающим взором.

– Раньше в Зоне были аномалии, которые звались «дыханием прошлого». Шумовые явления по своей сути, но будто не из этого времени. Иногда можно было услышать вблизи железных дорог, как грохочет давно остановившийся транспорт, около поломанных радиовышек поймать сигналы советских передач, а во время вылазок стать свидетелем того, как недалеко раздаются выстрелы, и никого затем там не обнаружить…

Филин внимал, не перебивая.

– А людей, которые могли по этим шумовым явлениям «читать» Зону, называли «слушающими». Вот только…

Сергей на секунду прикрыл глаза, вытер рукавом пот с лица.

– Только в день бури две тысячи шестнадцатого и после нее «дыхание прошлого» исчезло, словно его никогда не существовало. А вместе с ним – и «слушающие».

Хмыкнув, парень почесал подбородок, вытянул шею, пробыв в таком положении с минуту, однако ничего кроме возни насекомых различить в немом спокойствии Зоны не смог.

– Ни разу не слышал «дыхания прошлого», – наконец отозвался он, усевшись к Равлику вполоборота и положив пистолет-пулемет на колени. – Да и от других не слышал ничего о нем… Как ученые могли оставить такое в стороне?

– Ученые… – выдавил с ноткой презрения сталкер. – Как будто их теории когда-то работали применительно к Зоне… Они «объясняют» ее, сидя в бункерах, а на поверхность выбираются, задраившись в скафандрах. Чего они могут так услышать и уж тем более узнать?

– Но ведь ты работаешь на них?

Старожил уставился перед собой.

– Работаю, но это не значит, что симпатизирую их принципам.

Убаюкивая замолкших людей монотонным гудением, насекомые вновь погрузили окрестности в вязкое спокойствие.

Равлик давно перестал быть «слушающим». Но сталкер все еще оставался верен самому себе, считая, что, нося слишком броскую и надуманную амуницию, он окончательно потеряет связь с Зоной. Именно поэтому ветеран до сих пор использовал только свое старое снаряжение, отказываясь от любых предложений по смене оного на более совершенные.

Взяв на себя инициативу разведать обстановку, Филин поднялся, скрипнув стеклянной крошкой, и направился к краю оврага.

– Что же ты увидел там, в лесу? – проговорил сам себе под нос Филя, так и не осмелившись выпытать у бывалого все подчистую.

Лев не без жалости наблюдал, как Равлик собирается с силами для последнего марш-броска до научного городка, и гадал, сколько еще тот протянет в прежнем темпе. Парню не очень нравилось навалившееся на него внезапно чувство ответственности. Но вместе с тем Филин чувствовал, что ответы, за которыми он пришел сюда, возможно, неразрывно связаны с этим старожилом, который к тому же побывал у самых подходов к центру. Там, куда после аномальной бури Зона не подпускала практически никого.

Глава 2

Тень ошибки

Небольшие рощицы и буреломы вскоре окружили путников плотным кольцом, превратившись в непролазные дебри. Единственным ориентиром служили разрушенные кирпичные ограждения, а вернее, их образ в памяти, где те хорошо отпечатались за несколько однотипных вылазок в этот район. Потому Равлик не особо задумывался над маршрутом, интуитивно двигаясь в нужную сторону.

Стоило хрусту ломаемых веток стихнуть, а ногам ступить на островки асфальтированного покрытия, проглядывающего сквозь мешанину из листьев, хвойных иголок и мха, лесная глушь ударила по ушам, заставив сталкера невольно затаить дыхание.

Впереди громоздилось что-то похожее на ограду из рыжеватого кирпича. Старый, колотый, местами замшелый, он составлял неаккуратную кладку, некогда служившую единственной преградой для витиеватых корней и стволов, со временем проторивших путь на свободу. Вырвавшийся за пределы рукотворных оков лес с кривыми, скорченными словно в болезненной агонии деревьями, казалось, оберегал подступы от чужого внимания.

Ветеран поймал себя на мысли, что никогда не сможет привыкнуть к этому угрюмому взгляду из-под ветвистых плетей, еловых лапищ и косм тяжелой листвы. Как и к этой разрывающей ушные перепонки тишине. Спустя какие-то минуты шествия хотелось кричать, раздирая глотку, лишь бы не ощущать это невыносимое давление угнетающего безмолвия.

Положение спас проливной дождь. Он занялся внезапно, укрыв асфальтированные участки и прилежащие пейзажи под легкой дымкой, погрузив округу в ласкающие слух шорохи. Дышаться тоже стало легче.

Приспустив респиратор и оставив его болтаться на шее, Сергей втянул ноздрями пропитанный древесной гнильцой воздух, привычным уже движением включил закрепленный на поясе прибор, записывающий сведения об изменении аномальной активности поблизости.

Равлик планировал пройтись метров на двести западнее вдоль остатков ограждения, как и всегда до этого, снять все необходимые показания на окраинах и за два часа вернуться в научный городок. В ставшем обыденным делом сборе данных для ученых старожил видел не рутину, а скорее отдушину. Обычно к аномальным полям научники посылали отряд, состоящий минимум из трех человек, но лесной массив слыл местом особенным и стал исключением из правил. Никто из сталкеров не смел даже заикаться о вылазках туда, и Сергей пользовался этим, чтобы иногда оставаться наедине с собой.

Прибор молчал слишком долго, что несколько озадачило Равлика. Остановившись, он убедился, что устройство исправно работает, оглянулся на зияющий напротив пролом в ограде, откуда следил за каждым действием человека лес, шепелявя отзвуками срывающихся сверху капель.

Над проходом свисало, покачиваясь, мокрое тряпье «ветоши» – умерщвленной аномальным действием растительности, по внешнему виду схожей чем-то с грязными лоскутами комковато слипшейся паутины. Но только и всего. Никаких гравитационных искажений, возмущений в воздухе, от обилия которых чащоба когда-то, как помнил сталкер, недовольно кряхтела.

Запустив руку в карман, где на такой случай всегда было припасено несколько винтовочных гильз, Равлик помедлил, всматриваясь в глухую пучину. Стоял долго, но в конце концов решился и после короткого размаха зашвырнул одну за виднеющийся прогал. Облизнув пересохшие губы, подобрался ближе. Хрустнул под подошвами собравших на себя грязь и листья ботинок кирпич.

– Алексей, стой, – зачем-то подняв сложенную в кулак руку, бросил через плечо старожил. Опомнившись, развернулся и не узнал местности вокруг.

Густота молочного тумана переливалась пробивающимися лучиками в раскидистых кронах, что расплывались в продолговатые и невнятные пятна и складывались в силуэты деревьев.

– Какой еще, к черту, Алексей? – прошептал себе под нос ветеран, озираясь.

Странное чувство, будто он одновременно и помнил, что сказал секундами ранее, и готов был поклясться, что никогда бы такого не выдал на трезвую голову, бросило в дрожь. Встряхнувшись, сталкер схватился за грудь, откуда вот-вот готово было выпрыгнуть сердце, как взведенное, участившее ритм.

Сергей слышал краем уха истории про здешнюю тишину, которая сводит людей с ума, про мутантов и аномалии, будоражащие воображение, но никогда не придавал тому значения, так как привык полагаться на реальный опыт, а не на слова. Но именно их поток, бессвязный, неинформативный, штурмовал сейчас голову, силящуюся сложить воедино картину того, как Равлик мог оказаться посреди чащи.

Не найдя никаких намеков на кирпичную ограду, старожил судорожно вздохнул, осмотрелся. Лес напряженно гудел на низких тонах.

Не выдержав гнетущей обстановки, сталкер тронулся в случайно выбранную сторону, лишь бы не стоять на месте. Аккуратно переставляя ноги с одного выпирающего корня на другой, он вскоре добрался до ближайшего расплывчатого пятна, обнажившего испещренную рытвинами кору. Туман потемнел, вырисовывая кляксообразные очертания кустарника, располагающегося дальше. Впервые за все время пискнул детектор, предупреждая о притаившейся рядом аномалии.

Взгляд бывалого, выглянувшего из-за ствола векового дуба, зацепился за нечто громоздкое, комкающее туманные шали впереди. Продираться сквозь заросли, чтобы лучше рассмотреть, что это, Сергей не решился, взяв вправо.

Земля бугрилась, под ногами чавкала гнилая листва, пружинил моховой ковер, норовя стянуть человека в болотистые низины, куда сползали скользкими змеями толстые корни. Переплетения ветвей, от которых старательно уклонялся Равлик, сменялись молодняком, поросшим на останках гнилых елей, что, растопырив многочисленные кривоватые конечности, походили на гигантских мохнатых пауков.

Заприметив в дымчатой пелене исполинских размеров рогатое чудище, занявшее треть обзора, старожил замер, вцепившись в ремешок АКМ. Сделав несколько осторожных шагов, выбрался на небольшую полянку, окруженную с нескольких сторон кустарником. Посередине высилось огромное дерево, теряющееся культями изувеченных сучьев в туманных разводах. Не его ли силуэт сталкер видел недавно, но с другой стороны? На «рогах» великана мирно качались мотки «ветоши», сливаясь с бледным полотнищем на фоне.

Выдохнув сквозь зубы, Равлик обошел поляну по краю, пытаясь высмотреть знакомые детали. Лес со всех сторон казался одинаковым. «Мог просто лишний раз свернуть», – попытался успокоить себя ветеран. Подумав, вытащил за рукоять нож из отсека на поясе и, подойдя к махине, выцарапал насечку. Чтобы уж точно не спутать ее с глубокими трещинами в коре, чуть погодя, добавил еще две, получив что-то наподобие буквы «Р». Глянув на экран радиометра, работающего в беззвучном режиме, покачал головой и продолжил путь.

Что-то изменилось в окружающей обстановке. Сергей не мог понять, что именно, вслушиваясь в пение тишины. Скорее, он чувствовал это нутром, и чувство это было сродни ощущению непонятной возни, зарождающейся в глубине чащи, словно стук тысячи копыт назревал в застывшем воздухе, уподобляясь не то приглушенному рокоту, не то бульканью.

Сталкер запоздало понял, что ускорил шаг и сбил дыхание. Привалившись спиной к дереву поблизости, он зажмурился, переводя дух. Колотящееся сердце набивало ритмичную морзянку.

Что-то шевельнулось позади, встряхнув лесную глушь неясным эхом. Раздавшийся следом хлопок пистолетного выстрела окончательно вывел округу из онемения, вынудив старожила подскочить. Беспокойство, поселившееся за водянистой завесой, между замершими в беспорядочном танце древесными стволами, еще долго продолжало тревожить самые отдаленные уголки леса.

Равлик не помнил, сколько выжидал, сжимая в руках автомат. Однако с каждым последующим мгновением он подмечал, как нарастающий тревожный гомон вытесняет тишь на дальний план, разбавляя ту новыми оттенками. Лес будто постепенно пробуждался от долгой спячки, разминая с ворчанием старые древесные стволы, визгливо поскрипывая от веса клонящих к земле ветвей, басисто раскатываясь треском прогнивших сухожилий… Очередной выстрел, проглоченный пучиной тумана, – и все стихло.

Сердце часто стучало, норовя вырваться наружу. Вместо дыхания слышался невнятный хрип. Голова была тяжелой, а перед глазами плыли красные круги.

С трудом разлепив веки, ветеран обнаружил себя лежащим в канаве. Радиометр, не умолкая, пищал в такт сердцебиению – фон пошаливал. Стараясь не делать резких движений, Сергей перевернулся на бок, но затем обессиленно рухнул назад.

Кривые ветки закрывали мрачное небо.

«Где Тритий и Алексей?» – с этой мыслью сталкер лежал пару минут, приходя в себя. Собравшись, вцепился в дернистый край рытвины, с силой выволок себя из нее, ощутив, как болезненно отзываются мышцы. Сколько он бежал? От кого и куда?

Резкое прояснение в сознании побудило старожила принять сидячее положение. Он не помнил совершенно ничего ни о том, как оказался здесь, ни о том, почему вдруг вспомнил Трития…

– И что за Алексей? – в который раз спросил сам себя Равлик, нахмурившись.

Рой мыслей, среди которых наверняка были и ответы, стих так же резко, как вскружил голову, заставив поморщиться. Подтащив сползший с плеча автомат, отряхнув его от налипших веточек и травинок, старожил поднялся.

Лес угрюмо взирал на человека сквозь толщу буроватого тумана. Недалеко просматривался горбатый мостик, перекинувшийся с одного края канавы, откуда выбрался ветеран, на другой. К нему с обеих сторон подводили вымощенные булыжником дорожки, практически затерявшиеся среди покровов мха и россыпей листьев. Подле переправы кренился проржавевший фонарный столб.

Сквозь дымку пронесся отголосок волчьего воя, побудив бывалого уйти вниз и сильнее стиснуть АКМ. Нужно было выбираться, и лишь одна эта мысль теперь стучала в висках вместе с кровью, покалывала морщины на покрытом капельками пота лбу.

Дрожащими руками сталкер достал КПК, но почти сразу же убрал: устройство жутко барахлило, отказываясь загружать карту и определять текущее местоположение. В данный момент прибор был полностью бесполезен. Промедление тоже виделось Сергею не лучшим вариантом.

Периодически поглядывая на радиометр, неслышно ведущий подсчет заряженных частиц, мужчина двинулся в сторону моста, параллельно приспосабливая на лице респиратор и торопливо озираясь.

Ноги то и дело сводило ноющей болью, и старожил был вынужден остановиться. Его взгляд привлек покосившийся чугунный забор. За ограждением виднелись очертания какого-то строения. Лес постепенно редел на пути к нему, и, понадеявшись, что скоро окажется за пределами чащи, Равлик, стиснув зубы, ускорился.

Хвостатым монстром из тумана показался на мгновение экскаватор, зарывшийся ковшом в канаве. Кабина, секции забора, а также ближайшая пристройка полностью вязли в «ветоши». Сталкер взял правее, посматривая по сторонам.

Волчий вой прозвучал на сей раз ближе, где-то за зданием. Глыба двухэтажного сооружения, купающегося в дымке, пропустила часть звуков через себя, часть задержала, прогудев следом что-то несуразное. Ухнул, вторя эхом, лес.

Вскинув оружие, Сергей принялся водить стволом от одного чернеющего проема в стене к другому, перевел прицел на туманную муть, когда в ней замерцали странные голубоватые огни. Его текущее положение отнюдь не внушало уверенности. Наученный опытом, ветеран знал, что в столкновении с мутантами шансы на выживание возрастали, если рядом имелась возвышенность. Поэтому, пропустив несколько ударов сердца, он стремглав ринулся к запримеченному боковым зрением пригорку, заняв который, обомлел.

На открывшейся перед глазами местности угадывалась человеческая фигура в окружении дюжины тварей, чьи силуэты отдаленно напоминали собачьи. За короткой вспышкой последовал пистолетный выстрел. Пятна мутантов и человека смешались в тумане…

Длинная автоматная очередь накрыла площадку перед строением. Взревел ужасающим гулом лесной массив.

Равлик слишком поздно осознал, что напрасно вжимает спусковой крючок: магазин давно опустел, только в ушах все еще стоял шум. Взгляд пытался зацепиться за что-либо в уплотнениях бурой дымки, сгустившей пространство вокруг, но никаких намеков на движение или хотя бы тела не выявлял.

Опустив АКМ и дернув отбитым плечом, Сергей, не дожидаясь, пока восстановится слух, спустился с пригорка. Замедлил шаг, подбираясь все ближе и ближе к месту, где совсем недавно шел бой. Там сталкер с удивлением огляделся. Ни следа борьбы.

Туман, казалось, делался все гуще и темнее, застилая большую часть дворика, который уже не мог сопротивляться влиянию леса: кустарник почти полностью крыл потрескавшийся асфальт, а через разрушенные стены зданий успели прорасти деревья, объяв их ветками. Взвыл лес, предостерегая, что Равлик здесь не один. Инстинктивно присев и нащупав рукоять ножа, сталкер заметался глазами по округе, быстрым движением закинул за спину ставший бесполезным автомат. Руины здания, пригорок, находящийся за забором, погрязли в калейдоскопе нелепых пятен. Взор вскоре задержался на тусклом предмете, замеченном почти у самых ног.

В очередной раз над лесом пронесся волчий вой, и, словно вторя ему, отозвалась чаща.

Сергей поднял находку, которой оказался ржавый и потрепанный пистолет Макарова, придавший бывалому каплю уверенности. В три коротких жеста он проверил магазин, загнал обратно, скрипнув затвором. Четыре патрона в слое грязи. Сергей готов уже был метнуться к спасительной возвышенности, но оказался в окружении снопа голубых искр, поэтому замешкался. Из тумана на него бросилось облезлое существо.

Широко распахнутая пасть, рыжеватая шерсть, стоящая дыбом на загривке… Не было никаких сомнений, что от мутанта уже не увернуться, но – снова голубая вспышка – и тварей стало две. Еще миг – и сталкер оказался в окружении стаи скалящихся псов.

Разобрать, что же произошло, Равлик не успел, ибо на него кинулась ближайшая псина, обнажив клыки. В этот раз сталкер среагировал вовремя. Ствол пистолета дернулся, издав глухой хлопок, ветеран крутанулся на месте, всаживая нож по самую рукоять в животное, атаковавшее сзади. Клацнули совсем рядом зубы, и под весом навалившейся туши старожил был опрокинут навзничь. Зверюга, напротив, подалась вперед, нависнув над лицом. Топорщившаяся во все стороны рыжая шерсть, нити вязкой слюны на долю секунды лишили мужчину обзора, вынудили вцепиться в рыкнувшего мутанта наугад…

Еще один миг – и сталкер осознает, что смотрит прямо в глаза нависшей над ним твари. В огненно-желтых всполохах, играющих в них, он видел всю Зону: людей, гибнущих в аномалиях, бескрайние топи болот, крыши покинутых деревень, «Саркофаг»… Казалось, ему уже ничего не было нужно – он летел по этим просторам, минуя само время и аномальные поля, чувствуя сдавливающие грудь боль и одиночество.

Грохот автоматной очереди прогнал навязчивые ощущения. Округа зазвенела на высоких тонах.

Псина захрипела, пытаясь укусить руку, что держала его за глотку, но Равлик лишь усилил хватку, успев пару раз ткнуть тварь ножом под ребра, прежде чем та исчезла в ярком голубом пламени. Пули, визжащие то тут, то там, вынудили мутанта кинуться к руинам здания, а за ним потянулись исчезающие один за другим силуэты. Им вслед снова прогрохотала длинная очередь.

Сергей увидел, как несколько мутантов исчезли со вспышкой, озарившей разрушенный корпус, а другие скрылись за его обломками, издав протяжный, постепенно удаляющийся вой. Когда лес поглотил их, старожил обессиленно откинул голову назад, теряя сознание и успевая заметить, как расплываются на фоне серой глади ветки змееподобных деревьев…

Утренняя тишина, шум, переполняющий сознание, исчезли. На него с мрачным спокойствием смотрел лес. Среди темных стволов и редкой, колющей саму душу листвы просматривался заросший покинутый двор и руины близлежащих построек. Внутри все сжалось, рука сама собою стиснула рукоять оружия. Палец дрожал на спусковом крючке. Посередине двора стояла озирающаяся человеческая фигура…

Белая вспышка ослепила Равлика. Присмотревшись, он понял, что это небо. Ровное алюминиевое небо. Однако внезапный приступ тошноты заставил мужчину перевернуться и уткнуться носом в грязный асфальт. Сталкера вырвало. Чем – тот не понял. Прокашлявшись, ветеран нащупал подле себя нож, прислушался.

Когда в мозгу прояснилось, с трудом поднялся. Следов боя не было: ни кровинки… Только в стороне лежали респиратор и ПМ. Старожил неуверенно взглянул на нож. Лезвие было чистым, хотя он отчетливо помнил сопротивление плоти, в которую загонял его.

Сплюнув горьковатую слюну, Равлик сконфуженно осмотрелся. Холм, с которого предположительно мог вестись огонь, пустовал. Туман рассеялся.

Чтобы занять чем-то мозг, панически пытающийся осмыслить последние события, Сергей врубил звук на радиометре, что сразу принялся истерично попискивать. Это ненадолго помогло избавиться от ощущения тяжести в голове. Руки, не повинуясь, дрожали, как старожил ни старался держаться. Необходимо было искать выход из этого проклятого места, а он задавался глупыми вопросами, хотя прекрасно сознавал, что те могли остаться без ответов. Нацепив респиратор, сталкер решил уйти с открытого пространства и под навесами строения уже думать, что делать дальше.

Осторожно ступая по растрескавшемуся асфальту, он вскоре добрался до покореженных стен. Поднявшись по каменным ступенькам крыльца, заглянул в дверной проем. Провалившийся куда-то в темноту пол был усыпан обломками кирпичей, кровли и покрыт сухой растительностью. Отпрянув, ветеран вздохнул. Останавливаться здесь не было ни малейшего желания.

Забирая немного влево, он и не заметил, как прошел мимо всего корпуса, уткнувшись в чугунный забор. Недалеко виднелась покосившаяся арка и снятые с петель ворота, теперь служащие переправой через канаву, что тянулась вдоль оград с другой стороны. Далее шел лес, однако меж кривыми стволами угадывалась какая-то просторная площадка и еще несколько зданий. Туда сталкер и решил направиться.

Пройдя по створкам ворот, оглянулся. Его внимание привлекла фанера, прибитая к стволу дерева, с еле заметной надписью «Промiнь». Не припомнив ничего, связанного с этим местом, Сергей, хмурясь, продолжил путь.

Лес расступился. Открытым пространством впереди оказался небольшой стадион, на удивление, свободный от всякой растительности. Чаща словно побоялась пустить туда жадные корни. Перед проходом стояло несколько грузовых машин, крытых и нет. На высоком ограждении, которое кое-где заваливалось назад, виднелся потускневший знак «Стоп».

Капля упала на носок ботинка. Рядом еще и еще. Пошел дождь, быстро набирая силу и превращаясь в ливень.

Спрятавшись под ближайшим навесом, Сергей прислонился спиной к стене, осторожно сполз вниз, чувствуя, как отзываются болью ноги. Снял респиратор, отцепил с пояса дозиметр, взглянул на показания и отложил прибор, зажмурился, пытаясь по памяти восстановить карту… Сосредоточиться помешал пустой желудок, заявив о себе утробным урчанием.

Плюнув на все опасения, Сергей стащил рюкзак. Вскоре в его руках оказался бутерброд с засохшими колбасой и сыром, который умялся сравнительно быстро. Затем еще один. Трапеза окончилась шоколадным батончиком.

Дождь уже еле моросил, размывая грязь на дороге. Тоскливо качались верхушки деревьев на фоне мрачных небес. Стадион, находящийся справа, безмолвно пустел. Здание, прикрывшее сталкера от непогоды, с любопытством рассматривало того темными щелками меж досками, коими были забиты окна.

Осушив флягу, сталкер убрал ее в чехол, вздохнув, поднялся. Ничего не оставалось, кроме как осмотреть окрестности, чтобы сориентироваться.

Было немного не по себе ступать на мокрый грунт территории стадиона, и ветеран пошел по его краю. Чувство опасности разливалось по жилам при взгляде на подозрительно ровную площадку. Странным казалось, что ограждение стадиона заваливалось по большей части вовнутрь. Детектор, однако, молчал. Равлик даже из любопытства метнул в центр гильзу. Ничего.

Был шанс, что деревья как-то давили сигнал и поэтому КПК не работал. Выждав какое-то время, Сергей двинулся на середину открытой местности.

Редкие дождевые капли разлетались, ударяясь о грунт, с которого старожил подобрал вскоре свою гильзу. Металлический маркер был теплым. Неуверенно притронулся к земле. Та приятно грела ладонь.

– Твою… – прошептал сталкер, но договорить не успел.

Поверхность, дрогнув, ушла из-под ног. Берцы точно увязли в чем-то, стоило лишь попятиться. Подземные толчки участились и стали мощнее. Равлик только набирал скорость, метя к выходу, а позади уже трещало, гудело, обдавало жаром. Разворачиваться жутко не хотелось, однако сталкер все же сделал это, остановившись у знакомого здания, чтобы перевести дыхание.

Сердцевина стадиона плавилась, медленно проваливаясь и высвобождая раскаленные потоки воздуха. Невыносимый гул, сравнимый с ревом реактивного двигателя, вжал сталкера в стену. Гильзу вырвало из его пальцев и понесло к центру аномалии. Заскрежетала грузовая машина, которую потащило прямо через ограду следом. Столб ослепительного пламени заставил закрыть лицо руками…

…Присмотревшись, Сергей понял, что это небо. Ровное алюминиевое небо. Однако внезапный рвотный позыв вынудил перевернуться на бок, уткнуться носом в грязный асфальт.

Схватившись за голову, что трещала и гудела, ветеран принял сидячее положение, прокашлялся, нащупал подле себя нож, прислушался.

Лес смотрел на него со спокойствием и хладнокровием. Остатки зданий мрачнели в тишине.

В мозгу прояснилось, и старожил с большим трудом поднялся, взглянул на лезвие ножа, затем на слетевший наземь во время боя респиратор.

– Что за бред… – прошептал он сконфуженно и огляделся.

Все напоминало какой-то вещий сон, будто пригорок, с которого наверняка и велась стрельба, да тускло поблескивающий под ногами ПМ составляли до боли знакомую картину.

Руки дрожали, когда сталкер дотронулся до пистолета. Нацепив респиратор, первым делом Сергей решил уйти с открытого места хотя бы под прикрытие строения. Однако, добравшись до него, не выдержал, осел возле стены, выронив нож и вытаращив глаза. Его трясло. В пальцах подрагивал вытащенный из оружия пустой магазин. Там был всего один патрон.

– Нет, нет, нет, – шептал Равлик, – это не со мной… Это невозможно…

Вновь пальцы стискивают рукоять пистолета, вновь с импульсной болью в мозг врезается образ леса… Два патрона в магазине, последний патрон в слое грязи… Кровавым комом события пульсируют в глазах, заставляя истошно кричать… Раскатистой поступью по воспоминаниям проходится рев полыхающего стадиона. Палец, сведенный судорогой, повторно нажимает на спуск, точно проверяя, реально ли мгновение, что растянулось на целую вечность. Сердце на секунду проваливается…

Охваченный истерикой, старожил расхохотался, ударившись откинутой назад головой. ПМ, что он держал, притянул его взгляд. К горлу подступил комок, рука сама собой поднесла пистолет к подбородку.

Все эти выстрелы в тумане, автоматная очередь, прогнавшая мутанта, фигура посередине двора – все это был он сам. Перед глазами мелькал каждый из моментов, каждая безрезультатная попытка вырваться из леса. Что-то вспоминалось неохотно, всплывая из-под слоя сомнений в происходящем, что-то вспыхивало настолько ярко, что оставляло после себя разноцветные пятна.

Остаточные световые явления, прыгающие во мраке, сгруппировались, в висках закололо. На Равлика взирали глаза, те самые желтые глаза, прожигающие насквозь, от которых было невозможно оторваться.

Тело отозвалось болью, вернув сталкера в реальность. Дернувшись словно ошпаренный, он с удивлением обнаружил, как пляшет сжимаемый в руке пистолет, направленный в сторону леса. Безмолвие нарушалось биением собственного сердца. По лицу струился пот.

Спустя мгновение перед взором уже проносились деревья, кожу обжигал кустарник, ветки царапали одежду, ботинки хлюпали попадающимися под ноги скоплениями дождевой воды и грязи. Коряги только и успевали пролетать под бывалым, несущимся вперед не разбирая дороги.

Детектор заверещал, когда сталкер, хрипя, на всей скорости скатился в какой-то овраг. Пейзажи впереди смазало и перевернуло, оглушив Сергея.

Морщась от неприятных ощущений, разливающихся по конечностям, Равлик не сразу смог пошевелиться. Выкарабкавшись из оврага, он еще долго лежал, восстанавливая дыхание. А когда поднял голову, его взору открылась часть тускло желтеющего поля. Лес, редея, кончался у его окраин.

Пискнул в кармане КПК, поймав сигнал. Похлопав себя по куртке, Равлик спешно извлек машинку, будто опасаясь, что та вот-вот снова заглохнет. Простонав, уткнулся носом в сырую листву, успев считать с экрана время, близящееся к вечеру.

Сил идти не было.

* * *

Филя стоял на краю пологого склона оврага.

Под ногами из зарослей погнутые прутья да мотки ржавой проволоки, напоминая своим видом о некогда стоявших заграждениях. В низине журчал наполовину пересохший ручей, берущий начало из жерла тоннеля слева и бегущий по рельсам железной дороги. Пенясь и волнуя прибрежную траву, он протекал под колесами помятых и давно забытых вагонов, прыгал порожками через шпалы, что местами полностью были погружены в воду, а где-то проглядывали из занесенного песка и грунта. Прямо над тоннелем пестрели остатки кирпичного строения с частью проходящей здесь теплотрассы, прячущейся за густой растительностью.

Противоположный склон оврага плавно поднимался вверх, превращаясь в холмистую местность, раскинувшуюся до скалистых карьеров. Кое-где просматривались разбросанные невпопад бетонные плиты и валуны.

Ручей петлял меж холмами и вскоре терялся в роще, выросшей на самом большом скоплении бетонок. Казалось, для такого их количества необходимо было обрушить целое здание, не иначе.

Сверившись с картой в КПК, Филин развернулся и зашагал в сторону подстанции, где оставил Равлика. Ветерана он нашел там же. Прислонившись спиной к бетонным ребрам, выпирающим из стопки плит, тот цеплялся за угасающее сознание как мог. Лицо его блестело от пота, глаза закатывались, а рот хватал сухой воздух большими порциями.

– Равлик!

Молодой сталкер опустился рядом с новым знакомцем, потряс того за плечо, приводя в чувство.

– Осталось совсем немного! Я тут… написал кое-кому. – Лев помог Сергею, стиснувшему зубы, подняться на ноги.

– Не нужно было.

– Почему? – Филин бросил сконфуженный взгляд на ветерана.

– Потому что всем плевать. Никто не будет рисковать своей шкурой ради чужой.

– Зря ты так. – Парень проследил, как Равлик закинул за спину тощий рюкзак и автомат. – Откуда ты знаешь?

– Зона, – бросил в ответ бродяга и, нахмурив лоб, прислушался. – Кажется, взяли след…

Филя, обратив все внимание на стрекочущую округу, скоро понял, о чем речь. Собачий лай все это время не отставал от сталкеров, державших путь в научный городок. Псы словно осторожно изучали людей и обстановку с расстояния. Зона учила не только человека.

Пискнул КПК Филина, сигнализируя о новом сообщении.

– Вот, а ты говорил! Мне координаты тайника скинули. Тут недалеко, как раз по пути.

Сергей скептически поднял брови.

– Говорят, там и медикаменты, и оружие есть…

Вздохнув, Равлик покивал, направился в сторону оврага, прихрамывая. Оружие сейчас точно было не лишним, как, впрочем, и аптечка. Шанс добраться до лагеря, таким образом, возрастал в разы, но сталкер все же отдавал предпочтение бдительности, нежели воодушевлению. В отличие, к слову, от паренька, который настолько оживился, что принялся собирать с асфальта всякую мелочь.

– Почему ты такого мнения о людях, а, Равлик? – Филя подобрал пыльный осколок ключа, повертел и сунул в карман: могло пригодиться для проверки аномалий на расстоянии. – Мне ты ведь доверяешь?

«Сама наивность», – подумал сталкер, но сказал другое:

– Доверие в Зоне – сложная штука, Филин. Она на многих вещах зиждется.

Они стали осторожно спускаться со склона к ручью, стараясь не зацепиться за проволочные мочала, еле различимые в травяных локонах.

– Например? – не унимался парень.

Когда сталкеры достигли воды, участились сигналы радиометра. Равлик приметил между двумя вагонами проложенный поперек ручья железный лист, наполовину утопший. Сергей направился к нему, кивнув на проем обвалившегося тоннеля.

– Взгляни туда. Что видишь?

Перехватив пистолет-пулемет, Лев окинул беглым взглядом рухнувшие своды, придавленные сверху комами почвы и булыжниками, из-под которых били, смеясь, струйки ручья.

– Камни, – пожал плечами Филя и поспешил догнать бывалого напарника, уже перебравшегося на противоположный берег.

– А знаешь, что вижу я?

Паренек чуть не врезался в Равлика, развернувшегося к нему лицом. Следя за жестами Сергея, Филин принялся внимательнее вглядываться в детали, подмечая то, чему раньше не придавал значения.

– Видишь, как все проломило вовнутрь? Явная черта гравитационной аномалии. Причем весьма мощной. Обрати также внимание на стены. Налет черный видишь? Так вот, это не мох, а «былье». Дрянь та еще.

Старожил, переведя дух, продолжил путь вдоль ручья. Филя – за ним.

– А еще из-под тоннеля весь мусор и грунт вымыло. А это означает, – Равлик остановился, закатал рукава и ступил на миниатюрную отмель из песка и грязи, – что в таких местах часто водится… улов.

Сталкер, осторожно присев, запустил руки в воду и, немного повозившись, вытащил окатанное стеклышко. Протянул Филину.

– «Тускляк». А вон то, – Сергей, кряхтя, поднялся с помощью подставившего плечо паренька, – я голыми руками брать не стану. Контейнер есть?

Лев отцепил с пояса небольшой тубус из металла и пластика, протянул Равлику.

– А это, Филя, «кровопийца», знакомься.

Сергей вскоре вернул контейнер, на дне которого плескался черный морщинистый комок. Протянув из любопытства к нему палец, молодой сталкер боязливо отдернул руку: артефакт ощетинился тонкими иглами, точно репей, норовя вцепиться в незащищенную кожу.

– Она что… кусается?

– Не то слово. – Сергей усмехнулся и разъяснил: – Кровь она пьет. В прямом смысле. Реагирует на тепло тела, цепляется к открытым участкам и начинает себя накачивать…

– Жуть.

Плотно закрыв контейнер и убрав его из опасений в рюкзак, чем вызвал у напарника улыбку, Филя протянул Равлику найденный первым «тускляк».

– Пусть этот твоим будет.

– Как скажешь, – не отказался сталкер и убрал артефакт во внутренний карман куртки.

Подобные экземпляры назывались в простонародье «бестолкушками». Стоимостью они похвастаться не могли, потому что такой товар мало кого интересовал, зато среди сталкеров имелся почти у каждого.

«Тускляк», например, умел тонизировать организм, сам при этом теряя в яркости и превращаясь в простую безделушку, из которой за периметром не брезговали делать украшения и сувениры. Давно было замечено, что появлялся артефакт недалеко от аномалий «кривда», которыми впоследствии мог быть «переработан» в «самородок» – ништяк поинтереснее. Существовало даже шуточное выражение: «оставить „тускляк“ на ночь», – что значило отложить все дела на неопределенный срок, ведь никто толком не знал, сколько времени требуется для превращения.

«Кровопийцу» же часто находили там, где росла аномалия «былье» – не то плесень, не то мхи, разлагающие любую органику. Поговаривали, что порождаемые «быльем» артефакты – это споры аномалии, через которые она «размножается». Несмотря на отталкивающую репутацию «кровопийцы», сталкеры и ей нашли применение, иногда выкачивая гной из запущенных ран за неимением альтернативы в походах.

– Вот на таких мелочах и строится доверие, – окончил «урок» бывалый. – Риск оправдывает средства, только когда за плечами есть опыт. А опыт многое что может подсказать.

Спустя пять минут сталкеры оказались у протоптанной тропы, которая делила местность примерно поровну. За ней желтели золотистые утесы карьеров, возвышающихся над прилегающими территориями. Сама дорога вела на юго-запад. Она спускалась восточнее со склона, однако сталкеры не могли видеть ее ранее из-за обилия растительности. Параллельно с ней шла теплотрасса, непрерывной лентой уходящая вдаль. Ее-то белые трубы, обклеенные свисающей местами стекловатой, и встретили путников, поднявшихся со дна оврага.

Нагретый воздух обжигал легкие: жара и не думала спадать.

Посреди небольшого скопления бетонных обломков, покрытых мхом, проглядывал упавший гнилой столб, раньше, вероятно, служивший частью старой опоры ЛЭП. Ветеран осторожно уселся на него, сморщившись от боли в ноге. Парнишка хотел было плюхнуться рядом, но Равлик остановил его, указав куда-то за спину Фили:

– Нагнали-таки, сволочи…

Развернувшись, Лев застыл в оцепенении, невольно пошевелил вспотевшими пальцами, сжимающими оружейную рукоятку.

С пригорка одна за другой скатывались вытянувшиеся тени. Если бы не солнце, глаз и вовсе не смог бы различить с такого расстояния, как по одной-две одичалые псины быстро пересекают открытый участок и прячутся в зарослях, где захлебывался спуск теплотрассы.

– Далеко до тайника? – прошипел Сергей, приложив немало усилий, чтобы подняться.

Пятясь и поддерживая Равлика, Филин указал на рощу в огромном скоплении железобетонного мусора, куда сталкеры двинулись так быстро, насколько позволяло состояние Сергея.

Достигнув гряды из обломков плит, напарники, пыхтя, привалились к одной из них, под углом выныривающей из земли.

– Если не успеем, – Равлик вытерся рукавом, шумно выдохнул, – бросай меня и беги к трубам – на них не должны достать.

– Ага, и оставить тебя без оружия?

Выхватив КПК, Лев сверился с картой, выглянул из-за бетонки, пробежавшись глазами по каменным лазам и перевалам, которые образовывались острыми сколами плит. Помедлив, вытащил из кармана осколок ключа и, примерившись, бросил вперед. Послышался звон.

Поманив за собой Сергея, Филя помог ему перебраться через нагромождение, и вскоре сталкеры залегли за каменной аркой, откуда открывался обзор на участок теплотрассы и тропинку, проходящую подле.

Казалось, ничто в округе не нарушало спокойствия. Только пение насекомых да шелест листвы кривоватых деревьев, умудрившихся прорасти в пространствах меж плитами, обманчиво ласкали слух.

– Затихарились, – со злостью процедил Равлик. – Значит, скорее всего, окружают…

– Похоже, прямо тут. – Парнишка спустился к подножию, принявшись шарить в зарослях.

Скоро к ногам старожила был брошен вещмешок с налипшими комками почвы, веточками и травинками, а сверху – помповый дробовик с замотанными изолентой стволом и рукоятью.

– Медикаменты, по ходу, здесь…

– Нет времени. – Сергей, присев, схватил «винчестер». – Филя!

Перестав возиться, молодой сталкер явил свой разгоряченный лик, вдавился так же, как и Равлик, спиной в плиту.

– На восемь и на два! – быстро скомандовал Сергей.

По бокам замаячили черные холки и облезлые морды, стянутые на скулах в болезненные язвы. Потявкивая и порыкивая, незваные гости обходили сталкеров с разных сторон, превращая каменистое укрытие в ловушку.

Вскинув MP-5, Филин полоснул по подскочившему ближе всех псу короткой очередью, заставив того отпрыгнуть. Из клыкастой пасти животного слетели клочья слюней.

Стрекот пистолета-пулемета, череда выстрелов из дробовика и щелчков помпы заполонили округу.

Несколько собак с диким визгом вывалились из-за каменной преграды впереди, поджимая окровавленные конечности и собирая на себя пыль с бетонной крошкой. Два мутанта, выскочивших слева, также получили свою порцию дробин.

Клацнув зубами над самым ухом, взвыл сраженный очередью, а затем повалившийся прямо сверху на Равлика очередной пес, ухитрившийся проскочить сзади.

– Филя, к трубам! Прикрывай спину! – заорал Сергей, скинув с себя облезлое искалеченное тело и перевалившись через каменную плиту.

Запыхавшиеся сталкеры почти преодолели расстояние, разделяющее заросшую каменную россыпь и белые трубы теплотрассы, когда оставшаяся тройка псов нагнала их. В суматохе Равлик выронил дробовик. В ладонь привычно легла рукоять пистолета Макарова…

Сергей не понял, откуда в его руках возник ржавый и хорошо знакомый корпус, обжегший холодом пальцы. Осознал себя лишь в миг, когда застрекотало оружие Филина, отогнавшего мутантов.

Поднимая визг и облака пыли, две выжившие псины уже стремглав мчались по дороге прочь.

Отбросив от себя ПМ, Сергей судорожными движениями принялся шарить в поисках дробовика. Пот, струящийся ручьем по спине, показался ледяным, дыхание перехватило, а все внимание теперь было только на пистолете. Равлик отчетливо помнил, как отдал его Филе с просьбой выбросить.

Подтащив к себе «винчестер», сталкер направил его на злосчастный ПМ. Выстрел – и тот разлетелся на детали. Вот только образ неказистой затворной рамы, грязной рукояти с рыжеватыми подтеками все еще стоял в опустошенном сознании. Сергей смог выбраться из леса, но тот словно не хотел отпускать его.

– Эй, все позади.

Как из тумана до Равлика донесся голос паренька, и только сейчас ветеран почувствовал на своем плече ладонь. Лев стоял рядом, прижимаясь к трубе, часто дыша и вздрагивая. Филе самому тяжело далась первая в его жизни схватка с мутантами, а потому адреналин все еще бушевал в широко распахнутых глазах. Невзирая на небольшой шок, молодой человек беспокоился сейчас больше не за себя, а за старожила.

Странно, но видок Филина, этакого растрепанного птенца, вернул Сергея в реальность, развеяв тревогу. Втягивая ноздрями тягучий от жары, полный пороховых и собачьих запахов воздух, Равлик попытался подняться, но обессиленно повалился назад.

– Так, я за медикаментами. Быстро, туда и…

– Постой.

Придержав метнувшегося уже было обратно к тайнику парнишку, сталкер, собрав последние остатки воли, процедил:

– Если отключусь, передай ученым данные… в рюкзаке… прибор.

– Эй, эй, Равлик!

Придержав завалившееся набок тело напарника, Филя бросил взгляд в направлении груд бетонных плит, затем – на Сергея. Задрав голову, шумно выдохнул.

Глава 3

Возвращение

Тихо щелкнуло радио на столе, стоявшем в тени на широком балконе последнего яруса пятиэтажки.

Грузный, но отнюдь не толстый мужчина в повседневной одежде хлопнул дверцей холодильника, облокотился на ограду, овитую вьюнком. Уставившись в раскинувшуюся до самого горизонта неровными волнами шевелившуюся зелень, звучно открыл банку с лимонадом.

Научный городок состоял из современного жилого комплекса в старом районе, который все рвались перестраивать, а также блокпоста и казарм.

Несколько пятиэтажек, выстроенных в ряд на возвышенности во времена «перестройки», вместе с закусочной составляли новый район. Старый являл собой остатки наполовину отреставрированной сталкерами деревеньки. Кое-кто настоял на том, чтобы данное местечко не сносили. В результате новые постройки заняли офицеры и сталкеры, стоящие на особом счету у ученых, а не особо обеспеченные персоны наводнили постройки советской давности.

По низинам гулял неравномерный стрекот давно разбуженных насекомых, им вторил легкий свист шныряющих меж деревьями пичуг. Не спали и люди: где-то за городком раздавался скрежет инструментов и оклики рабочих. В воздухе, помимо тяжелого, словно оседающего из-за жары в ноздрях аромата цветущих трав, чувствовалась вибрация от гудящей трансформаторной подстанции, скрытой за густой листвой.

Человек, глядящий с балкона, отхлебнул холодного шипящего напитка и бросил недоуменный взгляд на заглохший радиоприемник. Тот, будто поперхнувшись в извинениях, сию секунду ожил, заговорив мягким женским голосом:

– В эфире снова «Чернобыль Плюс», радио для тех, кто живет, работает и ест в Чернобыле! Время 11:37 по Киеву, температура воздуха 29 градусов Цельсия в тени, погода ясная. Я напомню, что в это прекрасное воскресное утро 14 мая…

Мужчина, сделав глоток, переместился за стол, откинулся на спинку кресла.

– …синоптики прогнозировали грозу, однако на небе – ни облачка! Ко всему прочему, на прилегающих к Чернобылю территориях уже вторые сутки подряд держится аномальная жара. Поделится своим мнением по этому поводу и развеет все наши мечты по открытию купального сезона в мае директор ведущего научно-исследовательского института, изучающего аномальные явления в ЧЗО, Геннадиев Тимур Леонидович. Тимур Леонидович, каковы ваши опасения насчет сложившейся климатической ситуации над Чернобылем, стоит ли этого бояться людям за пределами Зоны отчуждения?

– Э, да, вспоминая события прошлых лет, мы круглосуточно следим за текущей обстановкой в Чернобыле и всегда готовы делиться некоторыми нашими наблюдениями… Так называемая аномальная жара есть не что иное, как цуг идущих с севера волн аномальной энергии. Она предвещает, вернее, даже предупреждает нас о скором энергетическом всплеске где-то в районе атомной станции. Без сомнения, людям за пределами ЧЗО стоит этого бояться… Все боятся, даже мы боимся, поверьте…

Человек, сидящий за столом, удивленно вскинул брови и, чуть приподнявшись, устремил взгляд в бирюзовую кайму горизонта. «Буря? – метнулось в его голове. – Почему же научный городок не бьет полноценную тревогу?»

И действительно, за самыми дальними лесными массивами, за блестящей полосой реки что-то наклевывалось. Будто из огромного бидона вылили тонну взбитых сливок, которые затем застыли в клубящемся вале еле заметных, почти слившихся с голубизной облаков. Для обыкновенного проходимца – ничего страшного, максимум гроза. Но сталкер чувствовал. Сталкер знал. Всегда знал наперед, ибо этому его научила Зона.

– Нет, мы лишь хотим заверить, что в меньшей степени это коснется людей, находящихся за периметром, – между тем продолжал директор, отвечая на новый вопрос радиоведущей, – однако я лично посоветую жителям смежных областей все-таки посидеть дома, колебания электромагнитных полей достигают небезопасных отметок.

– Спасибо за пояснения и советы, уважаемый Тимур Леонидович. Предупрежден – значит вооружен! А я напоминаю, что в эфире «Чернобыль Плюс», мы переходим к другим новостям…

Мужчина выключил радио, а сам, оставив пустую банку на столе, на котором и без того было полно пластиковых стаканчиков, сигаретных бычков, пепла, направился в комнату.

Будучи барменом в прошлом, он и сейчас держал на территории научного городка заведение под названием «Застава», куда три раза на дню стекались подкрепиться служивые, рабочие и сталкеры. Время как раз близилось к обеду, а потому, прибрав в комнате небольшой беспорядок, бармен, закрепивший за собой прозвище Тигель, вскоре лязгнул замком входной двери.

Спустившись на первый этаж и выйдя из подъезда на грунтовку, он сразу напал на след двоих в распахнутых куртках горчичных тонов. Впереди них маячила группка уже из пяти галдящих человек.

Дорога, вливаясь в асфальтированное покрытие, упиралась в КПП, откуда вели пути в сторону и прямо. За КПП располагалась военная часть: казармы, складские помещения, штаб. По правую руку тянулся заросший пригорок, из-за которого выглядывали крыши деревенских построек старого района. Кюветы по бокам от дороги поросли камышом с человеческий рост, а вода покрылась слоем ядовито-зеленой ряски.

Подле КПП стояло также приземистое строение, что, изгибаясь, образовывало небольшой дворик слева. Занесенный на асфальт грунт с песком поблескивал, скрипя под подошвами ботинок десятка человек, столпившихся возле дверей. Дворик разделялся на две части высоченным, выкрашенным в голубой цвет железным забором.

Лишь один человек держался особняком от галдежа, ругани и смеха, исходящих от толпы сталкеров, ожидающих открытия заведения под сенью фанерных букв, сложенных в слово «Застава». Тигель узнал местного медика, что потягивал, пыхая, сигару.

Запустив народ в помещение, бармен приблизился к молодому на вид широкоплечему мужчине в укороченном белом халате с закатанными по локоть рукавами, протянул руку в знак приветствия.

– Губишь здоровье?

– Спасаю нервы, – улыбнулся медик, ответил на рукопожатие, затем зашарил по карманам, вскоре явив красную пачку.

– Благодарю. – Хозяин «Заставы», приняв предложенную сигарету, закурил от выплюнувшей язычок пламени зажигалки, которую ловко выхватил и таким же быстрым движением убрал медицинский работник.

– На дежурстве? – затянувшись и выдохнув клубы дыма, сразу подхваченные ветром и унесенные куда-то в сторону, спросил Тигель.

Справа расхохотались. Люд продолжал подтягиваться, собираясь в полумраке столовой. Кто-то подошел к колонке возле голубого ограждения ополоснуть руки.

– А то! – Михаил Лебединский, как звали мужчину, хмыкнул. – Не поверишь, кого вчера Филька притащил.

– Удиви.

– Равлика собственной персоной.

– Сережу? Да ла-адно, – нахмурился бармен. – Живой?

– Вроде оклемался.

– Скажи, пусть подходит. Совсем уже с катушек слетел со своей работой… Поест хоть нормально.

Медик вошел в лазарет. Это было небольшое помещение с ответвлениями в другие, более затемненные комнаты. Оконный свет будто задерживался, матово расплываясь, в светло-коричневых жалюзи, не раздражая глаза, а, напротив, успокаивая. Стены изнутри были занавешены различными выдержками из медицинских справочников, плакатами, на которых поэтапно описывались методы оказания первой помощи при различных повреждениях. В углу находилось рабочее место Лебединского – компьютерный стол с налепленными прямо поверх цветными бумажками с пометками, стопка книг, одна из которых была раскрыта где-то на середине. Над столом висела пробковая доска с не меньшим количеством цветных наклеек и простых обрывков. Будто ничего не поменялось с прошлого раза…

Равлик, до этого лежавший с повернутой набок головой и рыскавший глазами по комнате, заерзал, попытался приподняться.

– И снова нашего героя спасает добрый волшебник! – Михаил подошел к пациенту, помог тому принять сидячее положение. – Героя будут чтить и помнить, а вот волшебника…

– Давай только без этого, кхм… – Кашлянув, сталкер указал на пересохшее горло.

Булькнул кулер в стороне, куда медик отошел набрать воды.

– Лопнешь, – недоуменно бросил Лебединский, поднеся к губам Сергея уже третий по счету стакан.

Выставив вперед ладонь, мол, хватит, Равлик закашлялся, сплюнул на белую простыню вязкую кровавую слюну.

– Гадости ты всякой нахватал, конечно. – Михаил, нисколько не смутившись, протянул с готовностью чистую салфетку. – Не напрягайся, я уберу.

Через приоткрытое окно потянуло сквозняком, скользнувшим по оголенным ступням Сергея, который попробовал подняться на ноги. Медик вовремя успел придержать его, когда больная нога сталкера дала о себе знать, усадил обратно.

– У тебя вывих был. Я наложил повязку с препаратом, в составе которого есть «мазень», так что отек должен скоро сойти.

– Спасибо, – тихо промычал сталкер, схватившись за голову. – М-м, Филин… Ты не знаешь, он передал ученым данные?

– Опять про работу, – вздохнул медицинский работник, отодвинул от кушетки передвижной столик с ватой, бинтами, цветастыми упаковками. Взамен подкатил офисный стул, на который уселся задом наперед, облокотившись на круглую спинку и положив сверху подбородок. – Верно Тигель сказал, что ты повернутый на голову… Ну, куда на этот раз занесла нелегкая?

Равлик хотел было ответить грубо, но под укоризненным взглядом Лебединского потупил взор. Ему не первый раз спасали жизнь в этой комнатке, и Сергей понимал, что Михаилу уже надоело, возможно, видеть одну и ту же ситуацию.

– Зачем ты с собой так, а? Равлик? Не щадишь себя совсем… И нет, – медик не дал сказать сталкеру ни слова, – про работу я уже слышал. Это ненормально, когда самоотдача превращается в самобичевание.

Повисло тяжелое молчание.

– Из тебя хреновый психолог, Лебедь, – вздохнул после паузы сталкер, нагнувшись за своими берцами, задвинутыми под койку.

– А из тебя – трудоголик, – нашелся лекарь. – Вот не похож ты на человека, который предан делу.

– Настолько заметно? – Равлик выпрямился, блеснув покрасневшими глазами. – И на кого же я похож, по-твоему?

– Ты почти целый год бросаешь себя в самые тяжелые условия, выматываешь организм. Но ты уже ходишь по краю, понимаешь? Не окажись в этот раз Филин рядом, мы бы сейчас не разговаривали, – спокойно разъяснил Михаил.

Опустив голову, Равлик снова вздохнул.

– Я не знаю, что тебя гложет, но, может, если расскажешь, станет легче? – продолжал лекарь.

Тишина пленила помещение звенящими оковами.

– Я совершил ошибку, – только и смог выдавить из себя Сергей. Для последующих слов ему также пришлось собраться с мыслями. – В лесу. Зашел дальше, чем нужно было, и Зона наказала, вот и все.

– Оттуда же самый короткий путь в центр, говорят? – Медик скосил взор, вспоминая все, что ему известно про место, где побывал сталкер.

– Верно, – нехотя продолжил Равлик. – Все там остались, кого я знал до «перестройки»… Вареник, Прут, Малой. Тритий еще. Не сказать, что мы ладили особо, но…

Лебединский понял и без пояснений, понимающе закивал, прикусив губу.

– Мне жаль это слышать. Правда.

– Но я никак не могу понять, почему…

– Почему что?

Сергей схватился за голову, крепко зажмурился.

– Почему Зона сначала подманила меня, а затем чуть не угробила… Приборы говорили о низкой аномальной активности, и я повелся как дурак. Ты понимаешь, что я тогда чувствовал, когда, спустя год наблюдения плотных аномальных стен, вдруг… видишь просвет?

Михаил не поленился встать и налить уж больно разнервничавшемуся Равлику воды. Тот, приняв стакан, кивнул, осушил емкость до дна в один миг, немного расплескав: руки у сталкера начало подергивать.

– Нелогичная и непонятная сволочь, – прошептал Сергей, вновь погрузив лицо в ладони.

Поняв, что сталкер имеет в виду, Лебединский вздохнул.

– Но дело ведь не в Зоне. А в тебе. В том, как ты ее видишь и понимаешь.

– Тебе-то лучше знать, – усмехнулся сталкер.

– Не огрызайся. Я к чему веду… – Медик опустился на прежнее место. – Ты ведь понимаешь, что товарищи могли и до «перестройки» отправиться в центр и не выжить? И кто тогда был бы виноват? Ты? Зона?

Равлик молчал.

– Не было бы виноватых. Как и в нашем случае нет. Равлик?

Взглянув на лекаря исподлобья, сталкер сделал вид, что кивнул, согласившись.

– Ну, так и?.. – выжидающе протянул Лебединский, повертев кистью.

– В центр не попасть, – тихо промямлил сталкер в пол.

Последние слова дались ему особенно трудно, но все же Сергей смог найти в себе силы сказать их:

– И товарищей моих уже не вернуть. Ты прав.

– Больше не будешь предпринимать попыток угробиться?

Ветеран отрицательно помотал головой.

– И вновь добрый волшебник помогает герою!..

– Все, закончили сеанс, волшебник… Одежда моя где?

Медик помог сталкеру натянуть стертые в коленях штаны и втиснуть перемотанную бинтами стопу в ботинок.

– Тебя Тигель еще хотел видеть, – бросил он уже вслед сталкеру, сдернувшему с вешалки куртку и вышедшему из лазарета.

Лицо обдало порывом теплого ветра от хлопнувшей двери.

– Нисколько не изменился за год, – пробормотал Лебединский, прежде чем вернуться к своим делам.

Равлик зажмурился от яркого света. Голова еще не отошла от лекарств, а потому гудела, как округа от стрекота насекомых. Пустой желудок отзывался режущей болью, распространяющейся волнами по всему телу. Где-то в стороне, судя по звукам, плескалась вода.

Бескрайним синим полотном протянулось над головой небо, в которое упирались стволы тополей. Между ними зеленели молодые дубки, местами проглядывали монохромные косы берез. Перед деревьями тянулась асфальтированная дорога, отделяемая от пространства возле здания голубым решетчатым забором. Вдоль него в сторону «Заставы» и направился Равлик, припадая на одну ногу.

Впереди ополаскивал посуду молодой человек, раздетый по пояс. Струи воды, с шипением вырывающиеся из крана колонки, искрились на солнце, как мелкая щебенка со стеклом, усеивающая асфальт.

– Если ты на обед, то он уже прошел, – с сожалением заявил парень, когда сталкер поравнялся с ним. – Но, может, Тигель разрешит еще. – Мойщик ополоснул кастрюлю, которую затем взгромоздил на металлическую тележку.

– Тигель на месте?

– Конечно.

Равлик проковылял к приоткрытой двери, заглянул внутрь. Помещение сразу дохнуло прохладой, хорошо ощутимой на фоне уличного пекла.

– Технический перерыв, – отозвались в тени, поглотившей часть столов, неровными рядами протянувшихся от дальнего края стены к выходу. Свет тонкими лучиками проникал через окна, завешенные плотным сукном.

– Здравствуй, Тигель, – как можно громче, не надрывая, однако, горло, сказал Сергей.

Из полумрака показался среднего телосложения мужчина в водолазке с закатанными рукавами.

– Равлик! Знал, что и в этот раз выкарабкаешься! – Рассмеявшись, он подошел ближе с целью хлопнуть старого знакомого по плечу, но сдержался, смутившись от потерянного вида старожила, и просто пожал протянутую руку. – Голодный? Садись, принесу, что осталось.

Кивнув, сталкер занял место за ближайшим столом.

Щелкнув тумблером приемника на полке, чтобы Равлик не заскучал, бармен скрылся из виду. Кухонные помещения огласились лязгающими звуками и спешными шагами по дощатым полам.

Радио, настроенное на нужную частоту, выдало серию помех и обрывков фраз, прежде чем приступить к вещанию неторопливым старческим голосом:

– …никакой Зоны нет. Все это обман. Сталкеры – это актеры, а все, что показывают нам по телевизору, – театральная постановка, чтобы контролировать население и держать народ в страхе перед необъяснимым…

– Светлана Георгиевна, извините, что перебиваю…

– Да.

– Если Зона – выдумка, как вы выразились…

– Абсолютно верно. Выдумка.

– Как вы тогда объясните новые лекарства и устройства, созданные на основе образцов аномальной природы, добытых в Зоне отчуждения?

Последовала небольшая пауза. Казалось, радиоведущей удалось заткнуть неугомонную старушку, как та вновь затянула уже знакомую песнь:

– Все новые лекарства – это обман… На нас только наживаются, продавая все эти новые бирюльки, абсолютно бесполезные.

– Благодарю вас за искренность, Светлана Георгиевна. Напоминаем, что в эфире «Чернобыль Плюс», рубрика «Зона и мнения», продолжим через несколько минут…

Послышался сигнал, после которого обычно следует переход либо на музыкальную композицию, либо на рекламу.

– Все, что есть, – заслушавшись, Равлик не заметил, как Тигель подал на стол горячее – то ли похлебку, то ли кашу из подливы, картофельного пюре и чего-то мясного. И отдельно – салат из капустных ошметков да нарезанного дольками огурца.

Пахло от всего этого странно. Не в том смысле, что противно. Непривычно. Пахло домашней человеческой едой.

– Давай руки. – Сталкер послушно подставил ладони. Бармен брызнул из распылителя дезинфицирующим средством, показал жестом: мол, разотри. – Совсем, что ли, отвык от нормального приема пищи?

– Возможно, – вполголоса ответил на ухмылки Равлик.

– Все в походах…

– Делаю то, что умею лучше всего остального.

– Я не в обиду.

Сталкер, вздохнув, подхватил со стола ложку, принявшись за «жаркое». Тигель примостился напротив.

Из приемника лилась тихая гитарная мелодия, снаружи доносилось лязганье тарелок.

– Филя ничего вчера не рассказал, на удивление… Деловой такой был. Однако наши слышали, как кто-то отбивался от собак в районе, где «Плитняк» стоит.

– «Плитняк»? Это та груда камней?

– Да, долгая история…

– Больше ничего не произошло, пока я отлеживался?

– Ничего. Потому хотелось бы тебя послушать. Редко ты тут появляешься, а когда все же изволишь – всякий раз узнаю об этом от Лебединского!

Позади задребезжало – вкатили передвижной многоуровневый столик для посуды.

– Я ушел.

Тигель кивнул парню, который, захватив какие-то тряпки со спинки стула, скрылся в проходе.

Покончив с горячим, которое ел очень медленно, дабы не спровоцировать болевые ощущения в животе, сталкер налег на салат, водянистый, практически безвкусный, но все же более приятный, нежели стоявшая уже поперек горла тушенка с хлебом.

– Больше не повторится. Хочу отдохнуть.

Поставив рядом с блюдом белую чашку, бармен налил в нее кипятка из доисторического чайника, опустил следом пакетик с заваркой.

– Да? И куда махнешь? На Черное или на Азовское?

Сергей чуть не поперхнулся.

– Ты не понял. Здесь отдохнуть, в городке.

Хмыкнув, Тигель скрестил руки на груди, откинулся назад.

– Неужто средств не хватит?

Равлик дожевал, отодвинул от себя тарелку, подвинул чашку, прислушался к ощущениям в желудке.

– Я не помню, сколько у меня на счете. Ученые платят достаточно, чтобы я не задумывался о расходах на патроны и провизию… Но проблема в другом – я не умею тратить накопленное на что-либо еще. За периметром меня никто не ждет, спецснаряжение мне не нужно…

– Понятно, что ученые в тебе нашли, – протянул бармен. – А ведь можно зарабатывать чуть меньше, чем в твоем случае, а риски снизить на порядок. Как другие сталкеры.

– Это те, что на десятой доле ставки? – вспомнил слова Филина старожил. – Какие же они сталкеры?

– Знаешь, – Тигель задумчиво почесал щетину на подбородке, – для кого-то «те самые» сталкерские времена уже давно прошли. И я не о том, что Зона изменилась, а вместе с ней и жизнь. Без сомнения, это тоже, но я, главным образом, о приоритетах.

Мужчина придвинулся, навис над столом, облокотившись.

– Я ведь сам был сталкером. Помню, как это было. Если не ты, то тебя. Если не сегодня, то завтра. Не сэкономил патрон – получил ранение, потратился на медикаменты, голодаешь… Или же, напротив, повезло – ты нашел артефакт, да еще загнал по себестоимости, погулял… – Тигель потерялся взглядом в потолке. – А наутро вспоминаешь, что все спустил, на пули и дробь уже не хватает. Череда событий в сталкерской жизни была однообразна, но в то же время непредсказуема. Этим многих и привлекала Зона. А сейчас?

Равлик отхлебнул немного чая.

– К центру не пробраться, – продолжал бармен, – все потеряли к Зоне всякий интерес, принявшись восстанавливать порушенную в ходе многолетней научной гонки экономику. Зона теперь как дальний Север, что ли. И отстойник, куда можно согнать дешевую рабочую силу, и хороший инструмент для взращивания ценных кадров во всех смыслах. В то же время и полигон для испытаний, и объект особого значения… Ты в курсе вообще, что сейчас в мире происходит?

Сергей покачал головой.

– Сталкеры – явление, изжившее себя, Равлик. Никто уже не нуждается в нас так, как раньше.

– Ученые все еще продолжают с нами работать, – возразил ветеран.

– С какой стороны посмотреть. – Тигель, задумавшись на мгновение, тотчас оживился: – С точки зрения экономики сталкера, человека без прошлого, зачастую нанять проще и дешевле. А специализированные научные и боевые группы сейчас и вовсе никто формировать не станет. Экспедиций в центр не было со времен «перестройки» и вряд ли предвидится. Так что можешь считать это движением по инерции, не более. За счет таких «инерционных» кадров НИИ-1 и оправдывает свое существование.

– Сталкеры – сами по себе ненадежные работники, чтобы держаться за них…

– Зона – само по себе крайне ненадежное и нестабильное место, – парировал Тигель. – Жаль, наверху это поняли по-настоящему только недавно. Никому уже не нужны ни артефакты, ни исследования.

В недолгом молчании потонули звуки строительных работ, проводившихся где-то за городком.

– Я тоже скучаю по тем временам, когда все было иначе. – Хозяин заведения прочитал в потерянном взгляде гостя что-то свое. – Честно сказать, я «Заставу»-то открыл с мыслями о старом баре, где мы и познакомились, помнишь? Думал, дарить тем, кто дожил до сего дня, теплые воспоминания. Но, как ты сам знаешь, старожилов у нас тут по пальцам можно пересчитать. А новеньким ведь не объяснишь, в чем фишка…

Покивав, сталкер в очередной раз тяжко вздохнул, не сразу осмелившись начать рассказ о себе.

– Я был болен, когда впервые пришел в Зону.

Тигель удивленно вскинул брови.

– Всем было плевать на это за периметром. А тут мне стало наплевать на болезнь.

– То есть ты даже не за лекарством отправился?

– Отправился провести остатки жизни осмысленно.

– А обрел совершенно новую? – догадался бармен, раскинувшись на стуле.

– Точно. Никто не знает, как Зона это делает… Решает, кому жить, а кому – нет. Нас с Тритием сблизило именно ее отношение к нам. Она наделила его способностью выдерживать экстремальные дозы облучения, а меня…

Равлик запнулся, не найдя слов.

– Кхм… Есть еще чай? – Сталкер продемонстрировал пустую чашку, и Тигель, поднявшись, направился на кухню.

Приемник на полке что-то тихо и заунывно напевал голосом Цоя.

Только сейчас Равлик разглядел дальнюю стенку помещения. Она была выполнена в форме стеллажа, выложенного банками из-под самых различных напитков: лимонадов, энергетиков… Одной колы сталкер насчитал восемь банок, различающихся дизайном, а некоторые торговые марки видел впервые в принципе.

– Так что насчет тебя?

Бросив на стол целую пачку с чайными пакетиками, бармен принес также свою кружку, куда уже залил кипяток.

– Меня Зона научила слушать, – продолжил Сергей. – И никогда меня еще не подводили мои чувства…

Последние слова он произнес как-то расплывчато, нахмурив лоб. Кисти его свело судорогой, из-за чего вода выплеснулась через край. От греха подальше отставив чашку с чайником, Равлик сплел пальцы вместе, пытаясь сопротивляться мышечным спазмам, пронзившим тело до лодыжек.

Тигель, заметив, как побледнел его знакомый, не сразу смог вывести его из ступора.

– Ты слышишь меня?

Сталкер что было силы закивал, до боли прикусив губу. Холодный образ тумана, сковывающего кривоватые плети ветвей, и теплящийся где-то в непроглядной мгле взгляд огненно-рыжих глаз отступили. Перед Равликом предстало обеспокоенное лицо старого друга.

– Это все лес, – тихо отозвался Сергей, судорожно выдохнул, прежде чем схватиться за ушко чашки. Губы обожгло о горячие фарфоровые края, а в язык вцепилась душистая терпкость.

– Ты ведь ничего не рассказал Лебединскому, да? – осторожно предположил бармен. – Зря. Он мог бы помочь…

– Не рассказал, потому что сам без понятия, что это было!

От резкого тона собеседника Тигель вздрогнул, поставил кружку на стол.

– Потому что… Потому что не знаю, где правда, а где вымысел – там, в этом чертовом лесу, где я всегда оказываюсь, стоит мне закрыть глаза, или здесь!

– Тихо! Успокойся.

Бармен, нависнув над столом, смотрел Равлику прямо в глаза.

– Я здесь. Я реален. И я говорю с тобой. – Подождав, когда ветеран окончательно придет в себя и осушит емкость, мужчина уселся обратно. – Я отчасти понимаю тебя. Тоже видел странные, порой пугающие и необъяснимые вещи. Зона – она такая…

– Нет, такого точно не видел, – покачал головой Равлик.

– Расскажи.

Сергей уставился перед собой, не сразу собравшись с мыслями.

– Все, о чем говорят приборы, – обман. Этот лес – сам по себе огромная аномалия. Ощущения времени и пространства там пропадают вовсе. И еще эта тварь… Ты видел когда-нибудь мутантов, способных переноситься так быстро, что не успеваешь моргнуть?

Тигель покачал головой.

– Я так и не понял, что это было – фантомы или телепортация… Но одно я знал точно – она что-то пыталась сказать мне. Это существо воздействовало прямо как темник…

– Ладно, ладно, – бармен утихомирил Равлика, долил ему еще кипятка. – Можно убедиться, видел ли ты все по-настоящему, если припомнишь какие-нибудь детали, которые можно проверить. Ничего такого не было?

Сергею врезалась в память лишь надпись у ворот.

– «Промiнь». Название то ли жилого комплекса, то ли парка…

Вытащив из кармана брюк КПК, бармен принялся искать места с подобным названием.

– Еще я вынес оттуда кое-что.

Мужчина ненадолго отвлекся от экрана, подняв взор на собеседника.

– Выглядит как обычный пистолет Макарова, только…

– Он при тебе?

Равлик отрицательно покачал головой, закрыл лицо ладонями, с усилием протер глаза.

– Кажется, нашлось кое-что.

Бармен показал фотографию, однако из-за плохого качества Сергей не смог разглядеть какие-то знакомые элементы.

– Вроде детский лагерь. Бывший. Ныне заброшен. Находится, правда, совсем не в той стороне. А где ногу-то повредил?

– «Кривда», – вполголоса отозвался сталкер, сникнув.

– Может, болевой шок? Ты же еще целые сутки выбирался из леса, потом по жаре плелся…

Ветеран вздохнул. Всегда до этого момента злополучный пистолет оказывался рядом с ним, как бы он ни пытался его уничтожить. Может, часть из того, что Равлик запомнил, и вправду было навеяно процессами, происходившими в пытающемся работать на пределе мозге?

– Как бы там ни было, Зона не подпустила меня к центру… Я так и не понял, что она хотела сказать. И, если честно, сам давно не понимаю, чего хочу от нее услышать…

– Ты не изменился, Равлик, – улыбнулся Тигель. – А Зоне свойственно меняться. Знаешь, – бармен выключил КПК, отложил его в сторону, – я кое-что вынес из своего сталкерского прошлого. Насколько бы сильно ни казалось, что именно Зона решает за тебя, а не ты за себя, на деле все иначе. Не Зона губит людей. Люди губят себя сами.

Сергей не сразу смог переварить сказанное, долго сидел и хмурился.

– Ладно, вижу, что утомился ты изрядно. Думаю, все наладится. Заходи вечерком. Завтра… Когда захочешь, в общем.

Кивнув, Равлик поднялся из-за стола. Покинул «Заставу», направившись к одной из пятиэтажек.

Когда гость ушел, Тигель подвинул к себе КПК, набрал Филина. Дожидаясь, пока по ту сторону линии ему ответят, откинулся на спинку стула, обхватив локти.

– Филя, это Тигель, – непринужденно начал разговор мужчина, как только раздался сигнал приема исходящего вызова. – Я по поводу Равлика. Ага. Скажи-ка мне, ты при нем случаем не видел, м-м, пистолет Макарова или что-то похожее?

Получив положительный ответ, бармен поблагодарил парнишку, завершил вызов и застыл над кружкой с чаем. Пресловутое оружие было реально, и это сильно обеспокоило бывшего сталкера. Он был свидетелем, как сходили с ума многие бродяги от долгого «общения» с Зоной. Но гораздо страшнее было убеждаться в подлинности того, о чем говорили безумцы.

* * *

– На данный момент существует несколько гипотез возникновения Зоны, – научный сотрудник Алексей Чайкин продемонстрировал соответствующий слайд, затем повернулся к ученому совету, – однако никакая из них до сих пор не вылилась в полноценную теорию, которая могла бы предсказывать поведение Зоны, появление новых аномалий, артефактов, миграцию мутировавшей фауны и так далее.

По светлой комнатке, обставленной достаточно простой мебелью, прогулялся ветерок, растрепав занавески у окна, а также волосы сидящих за столом у проектора. Одним из них был Тимур Леонидович – директор НИИ-1.

– В моей докторской диссертации, защищенной месяц назад, я рассматривал разные условия образования одной микросистемы с помощью симуляций Монте-Карло…

Чайкин переключил слайд и, кашлянув, продолжил:

– Здесь вы видите основные выдержки из результатов моего исследования. Во-первых, это предположение о квантово-механической природе аномальных явлений, отождествляемых в данном случае с запрещенными квантовыми переходами. Если рассматривать на примере смоделированной мной микросистемы промежуток времени от нуля до бесконечности, вероятность осуществления таких переходов стремится к единице.

Алексей отпил немного воды из бутылочки.

– Во-вторых, это факты, которые говорят в пользу первой выдержки. Перед вами, – доктор переключил слайд, – спектрограмма аномальной активности одного района Зоны, собранная в результате многолетней работы. Видно, что пики аномальной активности приходятся каждый раз на различные временные периоды. Если по таким данным попытаться построить какую-либо зависимость – ничего не получится: разброс значений слишком большой, а использование статистических законов ведет к огромным погрешностям. Однако…

Чайкин перелистнул на следующий слайд.

– Однако если рассмотреть похожие наблюдения в других районах Зоны… Можно заметить интересную деталь – интенсивность аномального действия меняется так, будто условный источник излучения – примем его за точечный – постоянно перемещается в пространстве. Такой вывод должен подкрепляться доплеровским сдвигом, а он не наблюдается! Источник, словно частица в потенциальном ящике, оказывается в случайном месте в зависимости от того, когда и где мы снимаем измерения. Таким образом, видна неопределенность, присущая квантовой системе.

– Прошу прощения, Алексей Дмитриевич, у меня вопрос…

– Слушаю. – Чайкин повернулся к совету.

– Я правильно понимаю, что данные со спектрограмм коррелируют с данными, которые снимали приборы до и после аномальных бурь?

– Да, абсолютно верно.

– То есть в какой-то мере упомянутый вами «источник» – это их эпицентр?

– В первом приближении. – Алексей почесал затылок. – Однако то лишь мое предположение, истинность которого еще предстоит доказать.

– Спасибо, продолжайте.

– Так. – Доктор попереключал слайды, чтобы вспомнить, на чем остановился, прежде чем вернуться к рассуждениям. – В-третьих… Перед вами еще один набор данных. Всплески сильнейшей аномальной активности с привязкой ко времени. Виден самый интенсивный пик – 2016 год… А под шкалой времени я подписал соответствующие события, связанные с проникновением в глубь Зоны. И что интересно, прослеживается определенная закономерность! Первая попытка прорыва – 2008 год. Неудачная. Вторая попытка прорыва – 2011 год. Тоже неудачная. Третья попытка прорыва – 2014 год. Удачная. Окончание так называемой «перестройки» – 2016 год…

Помещение погрузилось в тишину. Было слышно только, как треплется на ветру занавеска.

– Зона будто реагировала на каждое радикальное и глобальное вмешательство со стороны, – заключил Чайкин. – Однако от независимых исследователей – бункеров П-2, П-3 и П-8 были получены данные о единицах, побывавших в центре и не спровоцировавших катастрофические события, с вещественными доказательствами – неизвестными экземплярами артефактов и ценными знаниями, подтвердившимися впоследствии.

Сотрудники начали переглядываться.

– Принимая во внимание квантово-механическую теорию Уилера о взаимном участии, можно объяснить эту закономерность реализацией фундаментальных природных механизмов. Мы активно влияем на Зону – она воздействует в ответ по принципу обратной связи. – Алексей очертил рукой полукруг. – Таким образом, более точные замеры аномальной активности в центре позволят выяснить характер этой связи и впервые, – доктор поднял указательный палец вверх, – описать теорией поведение Зоны.

Откинувшись на спинку кресла, Тимур Леонидович задумался, не сразу выдав:

– То есть вы настаиваете на снаряжении экспедиции в глубь Зоны? Для проведения этих замеров и получения окончательных данных? Для построения теории?

– Да, но… с учетом сказанного, – Алексей обвел рукой представленное на слайде, – состав экспедиции должен насчитывать не более двух-трех человек, чтобы не вызвать феномен взаимного участия.

– Никто не позволит вам сформировать такую малочисленную группу, – покачал головой директор.

– Позволят, если во главе ее встану я.

Повисло напряженное молчание.

– И ответственность за найм остальных членов группы также ляжет на меня, – добавил Чайкин, скрестив руки на груди.

– Это будет… бюрократически сложно, – вздохнул Тимур Леонидович, положив локти на стол.

– Зачем вам это? – поинтересовался кто-то из совета.

– Представьте, сколько потенциальных ответов может дать понимание сущности Зоны на квантовом уровне! – начал проникновенно вещать Чайкин. – Разрешение проблем на стыке стандартной модели частиц и теории относительности, в космологии, выход за рамки существующей физики и мощнейший скачок в понимании структуры реальности! Мы ведь стараемся ради всего человечества… Нашего общего будущего. Никто не знает, как дальше поведет себя Зона. Прогнозировать не поддающиеся объяснению события – главная цель, которую мы ставим с наших первых шагов!

– Три человека – слишком мало для экспедиции с такой целью!

– Транспорт? – предложил кто-то, и все закивали, воззрившись на доктора.

– Мы должны учиться на собственных ошибках, – укоризненно заявил Алексей. – Все предыдущие летные экспедиции, группы в сопровождении военных колонн так и не вернулись!

– Ваша экспедиция… – директор принялся жестикулировать. – Вы ведь осознаете степень риска? И кто же пойдет на такое?

– Сталкеры, – пожал плечами Чайкин.

По помещению прошел приглушенный смех.

– Сталкеры? – переспросил Тимур Леонидович.

– Именно. В порыве наших свершений и неудач, связанных с исследованием Зоны, мы забываем, что сталкеры – такая же ее часть. Это люди, которые нашли с ней некий «общий язык». Научились действовать так, как никто другой в тех же условиях, поступились принципами, удобствами и благами мира… Их не интересуют средства. Ими движет жажда риска, потому что такова их природа. В нашем научном городке работает несколько лиц, позиционирующих себя как сталкеры. Однако только единицы из них являются таковыми.

– Основания? – скептично отозвался за всех директор.

– Вы изучали досье каждого, кто тут работает? Я тщательно изучил все, даже тех, кто просто останавливался в городке на время. Настоящего сталкера выдает его отторжение новых связей, услуг, предметов экипировки; его беспринципность по отношению к условиям при выполнении даже самой неблагодарной работы; его асоциальность, выраженная в стремлении всегда действовать в одиночку, когда это возможно.

– Хотите сказать, вы уже выбрали кандидатов? Да и как вы планируете пешим ходом отправиться к центру? На данный момент все известные нам подходы заблокированы плотным аномальным фронтом…

– Один кандидат уже нашелся. Как раз при его помощи буквально на днях были получены новые данные об ослаблении аномальной активности в районе лесного массива на севере.

– Дорога в один конец, – бросил кто-то. – Из-за нестабильности радиосвязи вы, ко всему прочему, не сможете оперативно передавать огромное количество информации, а ее утеря будет равносильна провалу экспедиции!

– Я знаю. Однако это может быть наш единственный шанс в принципе… Пока Зона относительно стабильна, нужно действовать.

Совет зашумел. Глаза у многих выдавали смешанные чувства: кому-то такой «шанс» грозил существенным риском его средствам и репутации, кому-то было все равно, ведь под угрозу ставились чужие жизни, а кто-то уже грезил успехом, предвкушая выгоду в виде новых грантов.

– Хорошо… – протянул Тимур Леонидович и оглядел всех присутствующих. – Ну, коллеги, каждый из вас уже что-то решил для себя. Кто за?

Трое подняли руки и ровно столько же воздержалось.

– Впрочем, – директор, вздохнув, тоже вскинул кисть, – если это всецело ваше решение, основной ущерб понесете именно вы, а не институт. Однако и успех будет полностью зависеть от вас…

Улыбнувшись, Чайкин выключил проектор одним нажатием на пульт.

– На ранних этапах и от вас, Тимур Леонидович.

Глава 4

Прах былого

Пасмурное небо безмолвно смотрелось в свое отражение на разводах дождевых луж, пока нечто не потревожило зеркальную гладь. И не случайные капли или удары – с каждой тягучей секундой свет бледных небес мерк под необъятной тенью…

Черное полотнище, развертываясь в падении, медленно приближалось, пока не достигло земли, позволив объять себя взглядом. То было боевое знамя. Посеченное осколками, с многочисленными отметинами гари, рваными следами от пуль, оно все еще сохраняло символику, вскоре скрывшуюся под мутным слоем вод.

Первые звуки проявились не сразу. Неподалеку шипела чья-то рация, запрашивая одно и то же резким, срывающимся голосом. В стороне кто-то стонал. Впереди и сзади шла перестрелка… Беспорядочные плевки дробовиков захлебывались в стрекоте пулемета, вторили одиночным винтовочным выстрелам, случайным разрывам гранат, доносящих по воздуху одну лишь вибрацию. Все это происходило на фоне странного гула и будто в замедленной съемке.

Еще мгновение – и в голове бойца окончательно просветлело. Солдат осознал себя лежащим в грязи, рядом с обломками рухнувшего сооружения, от которого ввысь валил дым.

Многочисленные стоны и хрипы усилились, позиционировав себя в руинах. Приняв сидячее положение, вояка вцепился в загудевшую от боли в висках голову, встряхнулся, прежде чем оказаться на ногах, подтащил к себе трубу РПГ.

– Север-1, прием! Север-1!

Обратив внимание на лежащую недалеко рацию, помигивающую красным индикатором, военный был вынужден ретироваться: сквозь огонь беснующихся орудий послышался нечеловеческий хриплый рев. Припадая на одну ногу, солдат ринулся в направлении укреплений, по пути пытаясь нащупать ремешки гранатомета, чтобы закинуть его на спину.

Как оказалось, боец был последним из тех, кто добрался до укрепточки после подрыва строения. До него за баррикадами из строительного мусора скрылись двое. Один тащил другого на плече.

– Промедол! Лидокаин! Что-нибудь! – донеслось до солдата, которого встретил мужчина в окровавленных одеждах и который сразу бросился помогать: наверное, по виду гранатометчика решил, что тот ранен.

– Давай! Живой? Что там?

Бойцы пытались перекричать грохот стрельбы, и сейчас вояка чуть снова не оглох, но уже от человеческого голоса над ухом.

– Темник! – выпалил он, прежде чем рухнуть на ящики с боеприпасами за баррикадой.

Боевой товарищ рухнул вместе с ним, громко выругавшись. На сталкерском сленге темником называли мутанта, способного влиять на людской рассудок и даже «передвигать» десятки разложившихся трупов.

– Это все? Ты последний? Никто не отвечает!

«Все», – хотел сказать гранатометчик, но пересохшее горло заставило закашляться. Благо солдат понял его по глазам.

Когда на них бросил свою «свиту» темник, от самого отряда уже мало что оставалось. Как через здание полезли «костыли» – «оживленные» темником кадавры, сразу стало ясно, что выбраться смогут лишь находящиеся по эту сторону строения: мертвечина просто раздавила своим количеством первые эшелоны. Гранатометчик принял решение обрушить здание, выиграв таким образом время для тех, кто еще мог держать оружие.

– Гига-а-ант!

Вопль снайпера на импровизированной вышке из контейнеров заставил вскочить даже раненых, залегших за укрытиями.

Пустынная местность предстала в виде побитого взрывами асфальтированного покрытия, расстилающегося до сколов порушенных технических сооружений. А вдоль теплотрасс и пристроек мчалась прямо на укрепления груда мяса, сотрясая землю, хрипя, оставляя кровавые следы от лап, на которые налипли чьи-то внутренности…

– Тяжелую на нас вывел!

Не сразу поняв, что речь шла о еще живом темнике, продолжающем атаковать зомбированными тварями, гранатометчик ринулся к соседней баррикаде, где уже готовили заряды для РПГ.

– Север-2, прием! Требуется поддержка!

– Осколки!

Сейчас все зависело от быстроты реакции, а потому боец даже не задумывался, когда загонял гранату в патрубок. Пальцы тряслись, в глазах плясали белые пятна, но каждое действие уже было отточено до автоматизма.

Рванула брошенная кем-то РГД. Звериный рык, раздавшийся совсем близко, вынудил всех попятиться.

– Всем стоять! Держать позиции!

От тяжелой поступи мутировавшей медвежьей туши уже начала содрогаться земля, когда солдат выбежал с гранатометом на изготовку.

– Эрпэгэ-э-э!

От своего же крика заложило уши и схватило горло, однако военный уже целился в монстра, разбрасывающего в стороны останки мутантов и людей на своем пути. Все, кто был позади, ринулись прочь от места выхода реактивной струи.

Выстрел с шипением разрезал округу, заглохнув в бездне забвения.

* * *

Обшарпанные потолки и облезлые стены помещения освещала, мигая, тусклая лампа на проводе. На грязных дощатых полах стояли неровными рядами простые одноместные и двухъярусные койки, громоздились один на другом сломанные элементы мебели, приспособленные, однако, под хранение вещей первой необходимости.

Кто-то хрипло простонал, обратив на себя внимание. Только сейчас очнувшийся боец заметил, что практически все койки заняты ранеными. Из-за полумрака невозможно было разглядеть детали, однако он оценил масштабы ущерба, нанесенного на этот раз, и тихо вздохнул.

Сняв с головы повязку, запятнанную следами засохшей крови, солдат поморщился, с трудом сел. В глазах резко поплыло. Мимолетные кадры произошедших событий пронеслись в голове: хрипящие трупы, прущие через окна, прогалы в стенах, крики раздавленных «костылями» где-то внутри людей, выстрел РПГ…

Помотав головой, гранатометчик вернулся в реальность. На этот раз прокряхтели где-то позади, заставив его обернуться.

– П-пить…

Вскочив с койки, вояка подошел к соседу, инстинктивно потянувшись к фляге на поясе. Плюнув с досады, принялся копаться в вещах у изголовья кровати.

– Пить…

– Слышу, жди.

Скоро проскрежетала отвинченная крышка, послышались громкие глотки. Напоив человека в остатках бронежилета, где-то разорванного мутантами, а где-то – врачом, чтобы добраться до ранений, военный поставил флягу на тумбу рядом. Через слои бинтов, замотанных вокруг головы, на него уставился заплывший глаз.

– Он… он жив? Леонид…

Гранатометчик узнал раненого, одного из тех, на кого обрушилось здание из-за РПГ.

– Жив. Твой брат жив.

– Спа… Спасибо.

Прошептав это, человек уронил голову набок и затих. Даже дыхание перестало различаться. Уже догадавшись об исходе, солдат все равно попытался прощупать у товарища пульс. Но тщетно.

* * *

В прошлом солдат – ныне уже сталкер – встрепенулся. Где-то недалеко захлопала крыльями спугнутая ворона, огласив лесистую местность глухим карканьем.

Поворочав затекшими конечностями и шеей, человек нашарил под рукой АКСУ, перехватился за рукоятку и цевье, прижал оружие к себе, прислушался.

Лес безмолвствовал.

Из кабины севшего на брюхо «КамАЗа» глазам сталкера открывался вид на поросшую бурьяном опушку, купающуюся в туманной вуали. Среди зарослей можно было разглядеть остатки иного транспорта разного рода. Остатки строительной, военной и гражданской техники, дремлющие под слоем ржавчины и мокрой дымкой, стали для дезертира единственными собратьями в этом жестоком и враждебном мирке. Именно здесь он прятался от патрулей и непогоды с тех пор, как не выдержал условий службы.

Смерть, грязь, кровожадная и непредсказуемая Зона… Уставший от всего этого, вояка мог бы вытянуть до окончания контракта, если б не последний бой. Ответственность за десятки погубленных душ легла не на мутантов, а на него, решившего в паническом замешательстве пожертвовать первыми эшелонами, чтобы сдержать натиск противника. Он спас себя и остатки отряда ценой других жизней, и, кто бы что ни считал, стал бы козлом отпущения, стоило захотеть командованию.

Дожидаться решения со стороны старших гранатометчик не рискнул и дезертировал в тот же день. Однако груз его поступка до сих пор следовал за ним, постоянно напоминая о себе, когда солдат забывался.

Короткий свист резанул уши, заставил вздрогнуть, начать искать глазами источник звука. Окликнувший военного с почтительного расстояния скоро обозначил себя, махнув рукой.

Ориентируясь на очертания фигуры в тумане, вояка, вздохнув, осторожно вылез из кабины, поднял руки с автоматом и направился к незнакомцу. Судя по манерам, это был другой сталкер, а портить отношения с бродягами, с которыми обменивался мелочовкой на провизию и патроны, дезертир не хотел.

Неизвестный агрессии не проявлял, но держал наготове британскую штурмовую винтовку, опущенную стволом вниз. При должном желании он мог и вовсе снять военного издали.

– Вот те на… – протянул сталкер вместо приветствия, пробежавшись по бывшему гранатометчику, как только тот приблизился, ошарашенным взглядом.

Подумав, что человека смутил армейский камуфляж и разгрузка, солдат проверил бинты на предплечьях – негласное среди ходоков обозначение добрых намерений при наличии снаряжения, разительно отличающегося от сталкерского. Те были на месте.

– Ты нормально себя чувствуешь, хлопец?

Вояка пожал плечами, давая понять, что не понимает, к чему клонит собеседник. Тот вместо пояснений вытащил из чехла на поясе радиометр и протянул дезертиру.

– Ты в курсе, что тут могильник? Свалка зараженной техники?

Покачав головой, военный вернул прибор сталкеру.

– И сколько ты тут уже?

– Может, месяц, – неуверенно отозвался солдат, почесав затылок. Автомат он давно опустил.

– Чудеса, – вымолвил бродяга, обратив внимание на густую щетину, взлохмаченные волосы и вполне здоровую кожу дезертира. – Слушай, не знаю, брешешь или нет, но Вареник таким кадрам обрадуется… Я Прут, кстати.

Военный кивнул.

– У нас тут лагерь недалеко. Если сочтешь его более безопасным, чем это место, – Прут, усмехнувшись, указал бойцу за спину, – могу проводить.

– Ладно, веди.

Провиант был уже на исходе, и такой шанс вояка упустить никак не мог, решив довериться сталкеру.

– Только это, – тот, попятившись, приостановил солдата, шагнувшего вперед, – ты держи дистанцию небольшую, ладно? А то с тебя изотопы уже сыплются…

Выдавив виноватую улыбку, дезертир согласился, пропустив Прута вперед себя.

– Как звать? А, никак еще… Ладно, придумаем с Вареником что-нибудь. Хотя, зная его чувство юмора, он тебя Ураном прозовет или Тритием…

Не то взвыл, не то взвизгнул лес, проглотив серию звуков неестественным булькающим эхом.

* * *

Спалось Равлику очень плохо. Истерзанный лекарствами и переживаниями, мозг никак не хотел принимать за реальность комнату Сергея, мягкую постель и ватную тишину. Сталкер уже сбился со счета, сколько раз он просыпался, скидывал с себя простыню, затем бился в ознобе, давая возможность поту быстрее выветриться. И если с проклятой жарой, не дающей покоя даже ночью, старожил смирился, то с образами лесной чащи, предстающей раз за разом перед глазами, не мог.

Какая-то часть Равлика, повинуясь чутью, инстинктивно выбрасывала его из сна при виде пейзажей, навевающих тревогу и таящих потенциальную опасность. Другая же – сознательно заставляла тело, которому нужен был отдых, искать пути к расслаблению.

Утомленный этой бессмысленной борьбой, сталкер, в конце концов, принял сидячее положение, низко опустил голову, словно ставшую, по ощущениям, чугунной.

На улице, похоже, собирался народ: невнятные оклики, приглушенные разговоры рождали легкую суету. До ветерана голоса доносились с открытого балкона, с которого на кухню изливало свои соки светило, окрашивая стены и элементы простенького интерьера в теплые тона.

Чтобы окончательно убедиться, что смог дотерпеть до утра, Сергей спросонья начал шарить рукой в районе тумбочки, где оставлял на зарядке КПК. Холодный металл кольнул пальцы, и старожил подхватил что-то увесистое, поднес к глазам. Дрожь, пробившая до пят, побудила выронить предмет, а остатки сна как рукой сняло.

Вцепившись в край кровати, сталкер долго сверлил взглядом ржавый ПМ у своих босых ног.

Уняв задергавшуюся жилку на шее, Равлик судорожно выдохнул, закрыл лицо руками, зажмурился, резко открыл глаза. Пистолет никуда не делся.

Плеснув себе в лицо прохладной водой из крана, старожил поднял взгляд на свое отражение в зеркале над раковиной, до которой еле доплелся. Запах чистящих средств и свежесть, исходящая от керамики, приятно щекотали ноздри.

С зеркальной глади глядел бледный худощавый человек. Кожа на боках с выпирающими ребрами, бедрах и предплечьях темнела синяками – отметинами от частых уколов различных препаратов. Болезненные следы плавно перетекали в шрамы, оставшиеся от пулевых, осколочных ранений, увечий после встреч с мутантами…

– Что ты такое?

Равлик скосил взгляд туда, где оставил пистолет, когда зашел в ванную комнату. Оружие лежало прямо под зеркалом, выделяясь на фоне куска желтого мыла и граненого стакана под зубную щетку.

Пальцы вновь коснулись неказистой рукояти. Привычным движением был извлечен магазин, оказавшийся пустым, загнан обратно. С жалобным скрежетом поддались створки затвора, обнажив единственный патрон в боевом положении.

Ветеран не мог вспомнить всех событий, произошедших в чаще. Прокручивая в голове одно и то же который день, он будто упирался в мнимый барьер – после встречи с волкоподобной тварью часть воспоминаний словно пропала. Сколько на самом деле он скитался, пока в пистолете не остался один патрон? Насколько сильно аномалия скрутила само время, чтобы Равлик окончательно запутался в хронологии событий?

Лишь сейчас Сергей понял, что мышцы сводит от холода. Он бросил взгляд на зеркало и машинально вскинул ПМ, так как пространство впереди обрывалось в чернеющий зев, а саму душу прожигал насквозь взгляд огненно-рыжих глаз…

Помотав головой, старожил уставился на себя самого. Только теперь на него смотрело и дуло оружия.

Стук во входную дверь вернул ветерана в реальность. Опустив пистолет, Равлик, подумав, бросил его в угол, отозвавшийся стоном кафеля.

Быстро приняв душ и смыв с себя слой грязи, накопившейся за долгое время, сталкер переоделся в чистое, только джинсы да куртку накинул те же. Отек на стопе почти рассосался, напоминая о себе лишь неясными болевыми ощущениями, когда мужчина опирался на ногу. Потому до входной двери, в которую кто-то снова негромко постучал, ветеран добрался быстро.

Ожидая увидеть Тигля или Филина, Сергей, щелкнув замком, застыл на пороге. Вид добродушной небритой физиономии, которую Равлик успел позабыть, но вспомнил бы в любой момент при случае, вызвал онемение в груди.

– Привет, Серег.

Вцепившись в дверной косяк, старожил зашептал, не понимая, хочет ли он развидеть «чудо» или, напротив, остановить время, чтобы этот момент никогда не заканчивался:

– Нет, это не можешь быть ты… Не можешь…

– Это я.

Похлопав старого товарища по плечу, гость улыбнулся.

– Ты не ошибаешься.

– Тритий…

* * *

– Прости, что так отреагировал. – Равлик опустил взгляд в тарелку с овсяной кашей. – Просто так много навалилось…

Сталкеры завтракали в «Заставе». Стоявший в заведении оживленный галдеж нисколько не мешал разговору.

– Тоже не спится? – Тритий наяривал уже вторую порцию, в то время как Сергей не мог уничтожить и половину первой, ковыряясь в ней ложкой.

– Можно и так сказать. Как ты вообще…

Старожил поднял взгляд на товарища, и тот понял его без уточнений.

– Эта была случайность или везение. – Сталкер звякнул ложкой. – Мы же тогда твердо решили идти в центр… Ну, с Вареником, Малым, Прутом. Вот только в один момент сомневаться я начал, что правильно сделал. Твои слова часто вспоминал.

Взгляд Трития потускнел.

– В общем, отделился я от них. А когда началось…

Ветеран понял, что речь зашла об аномальной буре.

– Я смог укрыться в каких-то катакомбах. Гейгер чуть с ума не сошел, но когда волна излучения прошла, погода поуспокоилась, я выбрался… Хм, – Тритий почесал подбородок, – не помню уже, сколько я ждал. Может, отключился даже. Выбрался прямо под военный патруль.

Равлик повел головой, прикусил губу.

– Ты ведь в курсе, что я дезертировал еще в 2014-м, – продолжил Тритий, – когда Зону «чистили» для «перестройки». Наш отряд крыл стратегически важную точку, каждый человек был на счету. Я еще тогда подозревал, сколько на меня повесят, если я попадусь… И вот так совпало, что тот военный патруль возглавлял один из старших, кто тогда командовал. Узнал меня, зараза…

– Как же ты выкрутился? – Равлик через силу закинул в себя еще несколько ложек, запил теплым чаем.

– Повезло, что с вояками был спец какой-то. После бури же столько аномальных стен появилось – вот и шли с научником, который за приборы понимал. А научник-то, в отличие от вояк, сразу понял, что со мной что-то не так. Представляешь себе ситуацию…

Тритий отхлебнул чая, проводил взглядом группку закончивших завтрак сталкеров.

– Прошла сильнейшая аномальная буря за всю историю Зоны, и тут на тебе – вылезает чудик какой-то из фонящих тоннелей. Бодрячком такой, будто бы ничего не случилось…

Равлик вообразил себе эту сценку, выдавил улыбку.

– Вступился за меня ботаник. Как старшой ни пыжился, из себя главного ни строил – на месте пристрелить хотел, научник настоял на том, чтобы в лагерь меня отвести и разобраться по уму. А там уже понеслось…

– Их заинтересовала природа твоих способностей?

– Мягко сказано. Мне пришлось несколько контрактов подписать, чтобы отсрочить трибунал. Сначала помогал замеры делать, потом на мне препараты какие-то испытывали… Натерпелся всякого, в общем.

Сергей сочувственно вздохнул, принялся доскребать остатки каши.

Народу поубавилось. Теперь в заведении находилось человек пять, включая давних товарищей. С полки вещал радиоприемник:

– …поэтому я не считаю их людьми. Кто его знает, чего они там, в Зоне, понахватают, а потом тащат к нам, – горланил мужской голос. – Я за то, чтобы напрочь запретить сталкерам появляться среди людей. Ушел в Зону – с концами. Там работай и помирай, обратно не лезь, никому ты тут не нужен, раз решил по собственной воле стать участником этого эксперимента…

– Максим Игоревич, – не дав разгоряченному собеседнику договорить, вмешалась молодая радиоведущая, – а можно поподробнее про эксперимент? Почему вы считаете, что, как вы выразились, Зона – это большой полигон?

– Полигон. Для опытов и испытаний над теми, кто в эту Зону ушел или попал случайно. Показывали… э-э, не раз фотографии животных, которые там обитают. Если уж над ними так поиздевались, то как тогда над человеком? Сталкеры – не люди, все они – испытуемые. Их завлекают деньгами, простой подработкой, не требующей никакого образования. Они и прут бездумно. И правильно, пускай прут. Только назад им дороги нет!

– Гляньте-ка, две потерянные души воссоединились.

Равлик отвлекся на подошедшего бармена, улыбающегося во весь рот. Не мог также не заметить, как Тритий спрятал под столом сложенные кулаки и мигом состряпал миролюбивое выражение лица.

– Поели? Вас вдвоем в НИИ вызывают. Не советую задерживаться.

– В НИИ? – Сергей одним глотком осушил свою чашку. – Меня-то ладно, а Трития?

– Не рассказал еще? – Тигель обратился к бывшему военному, который покачал головой. – Я сам только сегодня утром узнал, – это бармен уже адресовал Равлику. – Извини, что не предупредил о твоем друге. Не хотел беспокоить. А Тритий как прибыл, так сразу за тобой решил зайти, узнав, что ты тут. Ладно, поговорим еще. Успеется.

Молча попрощавшись со знакомым, товарищи поднялись из-за стола.

– Как кто? Правительство, конечно, кто ж еще! – некий Максим Игоревич продолжал свою пылкую речь. – Всегда придумают способ заставить население работать и платить налоги.

– Благодарю вас, Максим Игоревич, за подробное разъяснение столь значимых моментов.

– Не стоит.

– А в эфире был «Чернобыль Плюс», рубрика «Зона и мнения», услышимся в сводке утренних новостей в 11:35 по Киеву!

– Так о чем это Тигель? – спросил Сергей, когда они вышли из «Заставы» и направились к КПП.

– Меня сюда по делу вызвали, – отозвался Тритий. – Так бы сидел на другом конце Зоны, даже не подозревая, что ты жив… А ты тут работал все это время?

– Верно.

Жмурясь от солнечного света, сталкеры вошли на территорию НИИ. На входе во двор, образованный монолитными корпусами института, их уже ждали.

– Все в порядке, дальше мы сами. – Среднего роста человек в белой рубашке, заправленной в брюки, кивнул двум караульным, расплылся в приветливой улыбке, как только Тритий c Равликом остановились напротив.

– Я доктор Алексей Дмитриевич Чайкин, – представился мужичок, протянул руку и без какой-либо брезгливости поочередно поздоровался с каждым, что очень удивило Сергея: обычно ученые никогда не выходили на прямой контакт со сталкерами.

В своей голове ветеран рисовал их всех поголовно как прилизанных мальчиков с завышенным самомнением и манерами напоказ. И хоть некий Чайкин подходил под такое описание внешне – аккуратно остриженная бородка с усами, светлые волосы, стянутые на затылке в небольшой хвост, – вел он себя вполне естественно, словно общался с давними коллегами.

– Как предпочтительнее называть вас, – доктор окинул взглядом обоих собеседников, – мне известно. Более того, наслышан в равной степени о каждом. Пройдемте.

Ученый приглашающим жестом указал в сторону НИИ, и группа из трех человек двинулась по направлению к его левому крылу.

– Эм, док, – неуверенно обратился Равлик к сотруднику института, – может, расскажешь, к чему такая делегация? Что-то не так с последними данными? Это ведь только меня касается…

– Что вы, я бы сказал, отнюдь нет! Вы блестяще справились с последним заданием. Я слышал про небольшой инцидент от вашего, м-м, товарища, кажется, Лев его имя, да? Вы рисковали своей жизнью, чтобы добыть эти данные, к вам никаких претензий быть не может. Вы и ваш коллега Тритий здесь по вопросу смежного характера.

Остановившись в дверях, Алексей развернулся к сталкерам.

– Вы, наверное, догадываетесь, что неспроста именно вас двоих я позвал на эту встречу. Еле упросил Тимура Леонидовича обойтись без сопровождающих…

Тритий пожал плечами, переглянулся с Сергеем, который, нахмурившись, вопросительно посмотрел на научного сотрудника.

– Впрочем, это все мелочи. Я лично введу вас в курс дела.

Несмотря на тесноту институтских коридоров, где скоро оказалась троица, угрюмую обветшалость стен, сплошняком составленных из пронумерованных дверей, смена обстановки пришлась по духу ветерану. Кондиционирование воздуха обеспечивало приятную прохладу даже в такие жаркие дни.

Шаги звучно отзывались под сводами низких потолков, пока Чайкин не остановился. Звякнула связка ключей, и одну за другой ученый начал открывать двери, помеченные особыми пиктограммами.

– Советую тщательнее присмотреться к снаряжению сейчас – времени на подготовку нам выделили немного.

Щелкнули тумблеры, и секция коридора вспыхнула от усиленного десятикратно освещения. Прищурившемуся Равлику открылся обзор на многочисленные ячейки под элементы защитного обмундирования. Имелись среди образцов и старые версии, которые старожил наблюдал на сталкерах еще до 2016-го, были и совершенно новые – они резали глаз непривычной палитрой цветов, отблесками от забрал шлемов, поражали воображение своей уникальностью и технологичностью.

– Зачем все это? – покачав головой, Сергей чуть повысил тон, кашлянул. – Я уже говорил, что мне это без надобности.

– Настоятельно рекомендую посмотреть и подобрать что-то под себя. Неизвестно, что поменялось в центре Зоны за год.

Тритий, приблизившись к одному из костюмов и протянув руку из любопытства, замер, резко развернулся к Алексею, потерявшемуся взглядом где-то наверху.

– В центре?

Равлик, скрестив руки на груди, тоже уставился на ученого, неожиданным заявлением ошеломившего двух товарищей.

– Простите, никак не мог плавно подвести к нашему, кхм… – Доктор замялся, аккуратным движением закинул за ухо прядь волос, упавших на щеку. – К сожалению, я не располагаю на данный момент нужным материалом, да и времени у нас не так много…

– Нас хотят нанять для экспедиции в центр? – облегчил Чайкину задачу Равлик.

– Ну, если без подробностей, да…

– А если с подробностями? – вмешался Тритий, но Сергей тут же осек его.

– Это самоубийство. В центр не попасть. Кому, как не вам, это знать.

– Мы тоже так думали, – поправил старожила научный сотрудник. – Однако недавние данные, – Алексей акцентировал этот момент, давая понять, что речь идет именно о тех самых данных, добытых Равликом из леса, – подтвердили гипотезу об «откате» аномальных полей. Мы имеем редкий и, возможно, единственный шанс…

– Ваши данные, – ветеран грубо перебил ученого и, подойдя ближе, заставил того и вовсе потупить взгляд, не дав искре воодушевления превратиться в пламя, – всего лишь цифры, не отражающие ничего, кроме самих цифр.

Тритий слушал молча.

– Я был там, – продолжал Сергей, – и никакие гипотезы не смогут объяснить того, с чем я столкнулся, оставшись в живых лишь по чистой случайности.

– Для того я и возглавлю экспедицию, – попытался направить разговор в нужное русло доктор, – чтобы, наконец, выявить закономерности, чтобы…

– Подожди, так ты что, – старожил нахмурился, – еще и сам туда собрался?

Выпустив с шумом воздух через сомкнутые губы, Равлик, развернувшись, направился к выходу.

– Абсурд.

Не расслышав за собой шагов товарища, ветеран все же обернулся напоследок.

– Ты идешь?

Бывший вояка сконфуженно глянул в сторону Равлика, затем – на ученого.

– Мне казалось, хм, – Тритий развел руками, – что у нас нет выбора.

Сергей прикусил губу. Он мог только догадываться, на каких условиях его старый друг, которому грозил военный суд, был нанят. Лишь по стечению обстоятельств Тритий сейчас находился здесь, рядом с ним, в одном коридоре…

– У меня есть, – неуверенно выдавил сталкер вполголоса и, помедлив, пошел прочь.

* * *

– В центр не попасть, – в который раз шептал себе под нос Равлик, зажмурившись и уронив голову. «И товарищей моих уже не вернуть», – сама собой всплывала следом фраза, поставившая точку в поисках смысла в грядущем дне.

Сергей намеренно старался не возвращаться мыслями туда, откуда все началось, в то же время всякую свою вылазку превращая в тщательное изучение аномальных стен на пути в центр. Рано или поздно это должно было его вымотать, должно было навсегда заглушить надежду, тлеющую с окончания «перестройки». Ветеран подозревал, что это случится, а потому старался как можно скорее избавиться от навязчивых чувств. И теперь, когда он подошел к краю, тот оказался лишь частью ступени, а сама лестница обрывалась вниз, и не было ей конца…

– И товарищей моих уже не вернуть, – вздохнул Равлик, протер ладонями лицо, прежде чем поднять взор.

Балкон второго этажа выходил на запущенный участок. Из-за высоких зарослей и пышной листвы молодых древес проглядывали створки железных ворот, участки покосившегося забора и крыши небольших построек.

Покачав головой, Сергей поднялся со ступеньки, облокотился на ограждение, свесив кисти.

Тритий был жив. Это странным образом коробило Сергея, и он не мог понять почему. С одной стороны, возвращение товарища сильно грело душу, но с другой… Тритий никак не укладывался в финальные аккорды песни, которую Равлик тянул целый год, чтобы, в конце концов, найти в себе силы смириться с прошлым. Ко всему прочему подмешала красок неожиданная и глупая затея со стороны ученых отправить одного своего сотрудника в сопровождении двух сталкеров-проводников дорогой в один конец… Неужели они надеются проскочить в «брешь», пока Зона молчит?

Сергей по привычке нахмурился, сконцентрировав внимание на слуховых ощущениях, как делал всегда, когда намечался сложный выбор. Тотчас опомнился, переключившись на собственные мысли. Округу, пребывающую который день в безмятежном стрекоте и заливном птичьем песнопении, слушать было бесполезно.

– Равлик?

Опустив взгляд, Сергей приметил под фасадом здания паренька, в котором не сразу узнал запрокинувшего голову Филина. Дав ему знак, что сейчас спустится, сталкер через несколько минут вышел под палящее солнце, поздоровался с Филей, протянувшим в качестве приветствия ладонь.

– Проходил тут мимо, увидел тебя на балконе. – Парнишка улыбнулся, убрал руки в карманы. – На самом деле не знал, где ты живешь…

– Да я… – Сергей замялся. – Я не имел возможности тебя поблагодарить тогда. Прости, забылся.

– Ничего. Как нога?

– Уже лучше, – старожил поворочал стопой. – Слушай, как бы там ни было, ты спас мне жизнь. Вдобавок ко всему, – Равлик усмехнулся краем губ, вспомнив про передрягу с собаками, – смело встретил опасность со стволом в руках, хотя до этого не стрелял ни разу – я уж такие вещи понимаю.

– Да пустяки. – Лев поморгал, почесал переносицу.

– Случись это год-полтора назад, без тени сомнений взял бы тебя в группу, несмотря на отсутствие опыта.

Получив похвалу и признание со стороны бывалого бродяги, молодой сталкер совсем растерялся и, не найдя слов, просто кивнул.

– Если тебе деньги нужны…

– Не, не, не, – паренек отмахнулся, – знаешь… Даже того опыта, который я получил позавчера, да еще из первых рук, мне с лихвой хватит.

Равлик рассмеялся.

– Нет, честно! Про такое ведь не вычитаешь в энциклопедии, не почерпнешь теперь ни у кого…

– Это верно.

– Только кое в чем ты все же не прав.

Сергей поднял брови, скрестил руки на груди.

– И в чем же?

– В том, что ты сказал тогда, – Филин помедлил, вспоминая, – про доверие к людям. Может, я тебя не так понял, конечно, но все же всегда найдутся те, кто поможет, независимо от положения там, ситуации…

Старожил, не перебивая, невольно залез в карман куртки, где нащупал прохладные гладкие формы. Он совсем забыл про «тускляк», который пролежал там все это время. Парнишка между тем продолжал:

– Со сталкером, скинувшим мне координаты тайника, я был знаком от силы с месяц. Тем не менее он тоже не оставил нас в беде. Может, не стоит заведомо так относиться к другим? Зона, да… Но люди ведь везде люди? Ты не можешь заранее знать, кто поможет, а кто нет. Поэтому надо давать шанс. Хоть раз.

– Может быть, – проговорил Равлик, сжав в кулаке артефакт. – Единственный шанс…

Последние слова ветеран произнес весьма отвлеченно, но, опомнившись, протянул Филе «бестолкушку», уже сильно поблекшую и ставшую матово-молочной.

– Возьми на память, раз денег не хочешь.

Пожав плечами, Лев принял подарок, повертел, спрятал за пазухой.

– Я бы и так тебя не забыл. Мы же тут по соседству, можно сказать.

– Возможно, видимся в последний раз. Чувствую что-то такое.

Похлопав Филина по плечу, Сергей направился обратно к себе, кивнув на прощание.

Зона нынче скупилась даже на намеки. Однако Равлик уловил в непрекращающемся потоке мыслей призрачную связь между тем, как чуть не погиб в лесу, и возвращением Трития. Зона словно придержала сталкера, увидевшего «щель» в аномальном поле, намекнула на несвоевременность его рвения попасть в центр. И теперь ждала, когда ветеран проглотит наживку в виде старого товарища, который стопроцентно отправится сопровождающим в эту сомнительную экспедицию, организованную доктором Чайкиным.

Сергей все еще не верил ни в саму затею, ни научному сотруднику, который произвел на старожила смешанное впечатление. Тем не менее, принимая во внимание факт, что Тритий вот-вот может уж точно навсегда исчезнуть из его жизни, он не мог ошибиться во второй раз. Когда-то Равлик сделал выбор, о котором до сих пор сожалел, и поступить аналогичным образом снова он себе ни за что не позволил бы.

Глава 5

Индукция и чутье

Шикнула рация в боковом кармане разгрузки. Тритий лишь невольно повел головой, не отвлекаясь от местности впереди.

– Прием. Порядок? – выдал передатчик голосом Равлика, прежде чем бывший вояка продвинулся чуть дальше в заросли, держа наготове «Бизон».

Достигнув груды бетонных обломков, облюбованных мхом и кустарником, сталкер выглянул из-за препятствия. Вздохнул.

– Ложная тревога. Можете спускаться, – бросил он в эфир, после выключив рацию и опустив оружие.

Недалеко лежало ничком тело доходяги, замеченного группой еще с холма. Но только с ближайшего рассмотрения стало ясно, что тот уже никому не угроза. Труп изрядно покромсало время, однако угадывались элементы старой экипировки: потертый противогаз с побитыми линзами и порванным шлангом, рванье из армейской одежды и каких-то тряпок…

– Дикарь, – кивнул Тритий на останки, когда подошел Сергей с ученым.

Поморщившись, Равлик спустился с бетонного нагромождения, окинул взглядом мертвого, приметив большие заостренные ногти на костлявых пальцах и обильный волосяной покров на участках сохранившейся кожи.

Не то мутанты, не то одичавшие по неведомым причинам люди, или дикари, как их между собой прозвали сталкеры, нередко встречались в «свитах» темников, реже – поодиночке, представляя существенную опасность и в том, и в другом случае. В отличие от тех же «костылей», что навсегда утратили личность и даже часть природных инстинктов, дикари на остаточных рефлексах вполне могли охотиться, применяя кустарное, а иногда огнестрельное оружие. Безоружные особи тоже встречались, и, что удивительно, чаще всего именно от них погибало огромное количество зевак, введенных в ступор внешним видом странных существ и ставших легкой добычей.

– Похоже, от голода, – заключил ветеран. – И давно. Никаких следов борьбы.

– Почему мы пошли именно так? – кашлянув, подал голос Чайкин. Судя по тону, научному сотруднику сильно не понравилось увиденное.

Хоть Равлик и сам не был в восторге от находки – дикари на окраинах обычно не встречались, – вместо ответа он недобро глянул в сторону ученого, который уже спустился с бетонки вместе с Тритием.

Бывший военный так и не расстался со своим любимым снаряжением и был облачен в старый камуфляжный костюм с разгрузкой, отсеки которой оттягивало нездоровое количество всякой всячины: от шнековых магазинов к «Бизону» до электроники. Спину сталкера горбатил походный рюкзак.

Научник, груженный поклажей не меньшего объема, щеголял в модернизированной версии радиозащитного комбинезона, от прошлых аналогов отличающегося более выдержанной цветовой палитрой. Шлем-маска болтался вместе с баллонами сбоку: фон пока был приемлемым, и трое шли, дыша свежим воздухом. Вечером жара немного отступила, именно поэтому сталкеры выдвинулись в данное время суток.

Оценив обстановку вокруг, Сергей молчаливо мотнул головой и повел группу дальше. Старожил все-таки поступился принципами, решив надеть более защищенный вариант сталкерского снаряжения в виде усиленного местами кевларом, кожаными вставками и резиной комбинезона. Данный образец слыл легчайшим и наименее сковывающим движения в своем классе, однако Равлик чувствовал, что свыкаться со своим новым облачением будет долго.

Небольшой пролесок захватывал часть еле приметной просеки, выводящей к бетонным платформам при железнодорожной насыпи. Последняя, к слову, настолько затерялась среди растительности, что ничем не выделялась среди лохматых травянистых пригорков.

Кое-где проглядывались «зольники» – места «обитания» аномалий термической природы. Они представляли собой рытвины и воронки с тлеющей трухой и выдавали себя запахом гари. Иногда сверху еще громоздились «шалаши» и «ежи» из обугленных и покореженных деревьев.

Опытные сталкеры могли по внешнему виду «зольника» определять возраст и силу аномалии, а потом уже решать для себя, стоит ли лезть внутрь за «огарком» или «мазнем». Сами по себе термические артефакты всегда пользовались хорошим спросом ввиду того, что переработанная аномалией органика специфическим образом превращалась в биологически активную аморфную субстанцию, которую научились применять в лечебных целях. Плюс ко всему, если более распространенный и дешевый «огарок» походил на глиноподобную массу, формирующийся впоследствии из него «мазень» являл приятный рукам и глазу материал сердоликового оттенка, а потому ценился больше.

– Равлик, вы не ответили на мой вопрос, – донеслось позади, и ветеран, нахмурившись, обернулся.

– Послушай, док, – Сергей шагнул к ученому, сразу же замявшемуся под тяжелым взором бывалого, – я согласился на экспедицию только с одним условием. Мои решения касаемо выбора маршрута или чего иного обсуждению не подлежат.

– Да я же просто…

– И без пустых разговоров, когда мы в дороге.

Не дождавшись, пока сконфуженный научник хотя бы кивнет, Равлик, тряхнув автоматом за спиной, вновь вернулся к пути. Подождав, когда старожил отдалится шагов на десять, Алексей, вздохнув, поплелся следом.

– Переживает он, не серчайте. – Тихий голос подошедшего Трития, шествующего замыкающим, отвлек доктора. Далее двое двинулись почти вровень.

– А вы… давно знакомы?

– Порядочно. До «перестройки» вместе ходили. Он хороший сталкер, дело свое знает, только уж очень трепетное у него отношение к Зоне.

– Да, это заметно. – Ученый дернул головой, чтобы убрать с глаз волосы. – А из-за чего переживает?

– Из-за меня, думаю. Я же, если с его стороны посмотреть, как с того света вернулся…

Дезертир помедлил, подбирая слова.

– Может, из-за кого еще. Группа наша пять человек насчитывала… А потом, когда грянуло, Зона всех разделила.

– Оу, жаль ваших коллег.

Алексей и Тритий остановились, достигнув края бетонных покровов, обрывающихся в траве, за которыми прятался овраг. Сергей стоял у его склона чуть поодаль, проверяя, что показывают детекторы.

На противоположной стороне лежал на боку электровоз, точно рыба, выброшенная на берег железнодорожной насыпи из бурьянного моря. На выцветший железный корпус отбрасывали тени разорванные бортики вокруг головной кабины. Словно застывшие змеи, они гнулись в одном направлении, намекая на наличие неведомой силы.

– А что вас подвигло на экспедицию? – поинтересовался Тритий, чтобы занять ученого, разглядывающего собственные ноги.

Чайкин, оживившись, оглянулся на Равлика и, убедившись, что тому нет до него дела, прошелся взад-вперед, что-то прикинул и, наконец, выдал:

– Видите ли, я не могу знать, насколько удовлетворителен уровень ваших знаний о Зоне, потому начну со следующего… Вам приходилось слышать что-то о доаварийных экспериментах в Чернобыле?

– Ну, – вояка, перехватив пистолет-пулемет одной рукой, почесал подбородок, – слышал, как и все, наверное, что лабу какую-то раскопали. Но чем там занимались до аварии на ЧАЭС и как это с Зоной связано – понятия не имею.

– В том-то и дело, что никто не имеет, – улыбнулся доктор. – Потому что добытая за все годы исследования Зоны документация никоим образом не связана с тем, что мы наблюдаем сейчас – аномалии, мутанты…

– Хотите сказать, это дело не человеческих рук? Тогда чьих же?

– Вот тут мы и подходим к весьма важному моменту. – Ученый поднял указательный палец. – Что, если Зона на самом деле является следствием проистечения закономерных процессов?

Тритий хмыкнул, а Чайкин продолжил:

– Ведь если подумать, мы практически ничего не знаем о «корнях» нашей реальности – квантовом хаосе, который поражает воображение парадоксальными возможностями! Конечно, мы имеем кое-какой инструментарий, чтобы описывать состояние квантовых систем с помощью волновой функции, но каковы рамки данной абстракции?

Алексей сделал небольшую паузу, затем проговорил:

– Мы можем описать что-то, зная конкретные условия.

Бывший военный нравился Чайкину все больше. Приняв нахмуренную физиономию сталкера за умное выражение лица, научник продолжил как ни в чем не бывало:

– Нормировка на объем. Мы сами задаемся условием, что вероятность обнаружить частицу в потенциальном ящике равна единице. Но что, если рассматривать реальный случай? Мы не можем учесть всех процессов, происходящих даже с одной частицей, на практике усредняя, упрощая измерения. Так к чему это я?

Алексей поправил растрепавшиеся ветром волосы.

– Неучтенные нами процессы не сильно сказываются на результатах измерения, если правильно выбрать систему отсчета. Но существуют и такие варианты, где всякое незначительное изменение состояния порождает большие неопределенности. Я о микромасштабах, разумеется. Если рассматривать Зону как квантовую систему таким образом, то природу наблюдаемых вещей можно объяснить хаосом, вышедшим из-под контроля, уж простите за каламбур.

– То есть Зона, по-вашему, есть, э-э… – выдал неуверенно Тритий.

– Результат ряда случайностей на микромасштабе, повлекших за собой такие же случайные изменения в макромир, – договорил за него доктор. – В частности я рассматривал запрещенные квантовые переходы, но это сути не меняет.

– И вы отправились в экспедицию, чтобы…

– Подтвердить или опровергнуть гипотезу, – пожал плечами научный сотрудник. – И всего-то.

– Вот зачем так много приборов. – Сталкер тряхнул рюкзаком. – И много нам измерять? И что именно?

– Измерения, – Чайкин вздохнул, – на самом деле…

– Лекции будете в НИИ слушать, если вернемся, – неожиданно подключившийся к разговору Равлик, подойдя, заставил ученого замолкнуть. Акцент на слове «если» особенно сильно ударил по воодушевлению Алексея.

– В овраге «кривда», и довольно протяженная, сволочь, – пояснил Сергей. – Придется в обход.

– Прошу прощения, – обратил на себя внимание научник.

Вздохнув, Равлик повернулся к нему.

– Ну?

– Почему мы ищем обходные пути через аномальные скопления, если вами уже был установлен совершенно точно проход через лес?

– Потому что в лес, – старожил так вперился глазами в доктора, что тому стало неуютно, – мы не пойдем. Тритий, замыкаешь.

С этими словами сталкер направился вдоль оврага, позвякивая бьющимся об элементы амуниции автоматом.

– Так мы и к завтрашнему вечеру в центр не попадем, – не то пожаловался дезертиру, не то высказал мысли вслух Алексей, когда бывший вояка поравнялся с ним. – Вы ему доверяете?

Оба двинулись за Равликом, уже скрывшимся в зарослях.

– Доверяю, – прищурившись, молвил Тритий. – Если через лес он идти не хочет, это значит в первую очередь, что не хочет рисковать людьми, за которых несет ответственность.

Фыркнув, Чайкин всплеснул руками, но голоса не повысил.

– Я просто не понимаю этих странных интонаций… Данные из леса – это факт, зафиксированный приборами, а на чем основаны его хотения – известно только ему!

– Если вам будет так спокойнее, – военный вздохнул, – я узнаю, когда сделаем привал. Но зачем вы наняли сталкеров, не зная, что у них на уме?

– В этом-то и суть эксперимента, – гордо заявил ученый, – проверить, как отреагирует Зона на минимум вмешательства.

Тритий непонимающе уставился на доктора.

– Измерения – хорошая подоплека в виде данных, с помощью которых можно будет построить математическую модель. Но гораздо интереснее пронаблюдать вживую, как работает Зона.

– Так мы что, – вояка нахмурился, – какой-то расходный материал?

– Отнюдь нет, коллега! Вы – часть этой системы, носители связи неясного характера, который я хочу выяснить. На сталкерах Зона, говоря простым языком, оставляет свой «след», и я полагаю, что именно из-за этого им удается выживать и проходить там, где не могут специализированные группы. Именно поэтому нам нужно идти через лес, чтобы ход эксперимента шел правильно…

Равлик, идущий впереди и посматривающий по сторонам и на экран детектора, краем уха иногда цеплял отдельные фразы. И то, что он слышал, ему нравилось все меньше и меньше. В конце концов ветеран не выдержал, повернул назад.

– В чем суть работы любой системы? – продолжал между тем объяснять Тритию Алексей. – Ее эволюция во времени есть функция состояния, а состояние системы меняется по определенному закону в соответствии с событием, отражающим взаимодействие системы с окружающей средой. Соответственно, информацию о характере связи элементов внутри системы можно извлечь из того, как она реагирует, то есть из информации о событии, изменяющем состояние системы…

– Док, что я говорил насчет разговоров в дороге? – рявкнул проводник.

Словив на себе виноватый взгляд дезертира и недоуменный – ученого, Сергей скрестил руки на груди.

– Коллега Тритий интересуется теоретической составляющей экспедиции, и это похвально, чего нельзя сказать про вас, – попытался оправдаться док.

– Вот что я скажу, – старожил перебил научного сотрудника. – Забудь о теории – она может играть большую роль за периметром, но не здесь. Здесь, – Равлик развел руки в стороны, – Зона, которая каждую секунду, пока вы болтаете, пытается вас убить. И никак больше ее понимать нельзя. Если вы хотите пробраться в центр, снять показания с приборов и вернуться обратно, нужно внимательно смотреть по сторонам, а не пытаться что-то там понимать или гадать, как оно поведет себя в будущем. Какая разница, что произойдет в будущем, если живешь ты здесь и сейчас?

Ветеран ткнул пальцем в грудь Алексею и замолк.

Ветер, шелестящий в кронах молодняка, скрипящий в клетях сухостоев, донес свист каких-то пичуг, прошмыгнувших мимо.

– Прогнозировать будущее – закономерное и естественное поведение, присущее открытым системам с регуляторной функцией отрицательной обратной связи, – выдал ученый, уставившись прищуренными глазами на сталкера. – Хотите вы того или нет. Потому что живые организмы – частный случай развития таких систем.

– Уже жалею, что ввязался в эту авантюру. – Вздохнув, Равлик развернулся и пошел прочь.

Спохватившись, Тритий скинул с себя рюкзак, отдал на время свой «Бизон» Чайкину, показав, как при случае снять оружие с предохранителя, и оставил научника со словами:

– Подождите, я с ним поговорю.

Сергей остановился подле рытвины, полной мшистых древесных коряг. Возможно, когда-то свой характерный след в земле оставила термическая аномалия, а «шрам» впоследствии затянулся растительностью.

– Тебя что-то беспокоит?

Вояка, не навязываясь, занял место в паре шагов справа, присев на корточки и принявшись разглядывать скопище гнилых веток и стволов.

– Наука меня беспокоит, – раздраженно отозвался Равлик. – Без умника могли бы управиться за двое суток или даже меньше.

– Мы бы прошли через лес? Вдвоем?

Старожил прикусил губу.

– Не думаю.

– Что не так с этим местом? Почему Алексей утверждает, что там можно пройти, а ты – обратное?

Поднявшись, бывший солдат отряхнул руки, повернулся к другу.

– Серег?

– Я туда не вернусь, – еле слышно процедил тот, прикрыл ладонью задергавшуюся на шее жилку, сделал глубокий вдох, прежде чем нехотя продолжить: – Дело не совсем в лесе.

Тритий хотел скрестить руки на груди, но заполненная под завязку разгрузка позволила только положить те сверху на рядок отсеков.

– Я больше не слышу Зону, – выдавил из себя Сергей, посмотрев на товарища.

По глазам военный понял, как тяжело Равлику об этом говорить.

– Как тогда? Перед бурей?

– Да. То ли я оглох, то ли… она больше не хочет говорить.

Ветеран опустил взор, уставился под ноги.

– Зона сильно изменилась. Я не представляю, чего от нее ждать. А лес… – Сталкер помедлил. – Просто поверь мне, что нас всех там ждет смерть. После бури появились не только климатические аномалии, но и новые твари. Таких я раньше не видел.

Старожил почувствовал, как на плечо легла крепкая рука.

– Я верю тебе. Но раз мы вызвались проводить Алексея, дело нужно довести до конца. У меня, – Тритий призадумался, – есть на примете одна альтернатива. Но это лучше обговорить всем вместе. Идем.

Ученого нашли там же, где и оставили. Чайкин, сжимая в руках пистолет-пулемет, нервно озирался по сторонам.

– Доктор, эм, – военный, подойдя ближе, принял оружие обратно.

– Можно просто Алексей.

– Есть предложение по поводу смены маршрута. – Тритий кивнул. – Путь через лес может быть опасен из-за мутантов, которых видел Сергей. – Дезертир переглянулся с напарником. – Однако я знаю обходной путь. Через стоки.

Вояка, убедившись, что ученый с Равликом внимательно слушают, продолжил:

– Тут недалеко выходит на поверхность подземный коллектор завода старого, я ходил там много раз. Но есть две проблемы. Первая – то было до 2016-го, и что изменилось, мы сможем узнать лишь на месте. Вторая – тоннели затоплены радиоактивными водами.

Чайкин задумался, принявшись почесывать темя.

– Конечно, это вносит свои коррективы, – отозвался научный сотрудник после продолжительной паузы. – Но если вы настолько уверены, что через коллектор будет безопаснее… Препараты у нас есть, снаряжение позволяет. Давайте дойдем до места и произведем предварительную разведку.

Переглянувшись друг с другом и одновременно кивнув, сталкеры перешли к последним приготовлениям перед тем, как двинуться в путь.

* * *

Сквозь облака, словно облитые сукровицей заката, и густые деревья пробивались, лениво ползая по болотистой местности, мягкие солнечные лучи. Влажный воздух был пропитан душком горячей пищи, запахами необузданной земли и гнильцой.

Группа разбила лагерь на бетонном козырьке тоннеля, пасть которого выходила в топи, простирающиеся до лесных частоколов на фоне меркнущих небес.

Сталкеры ели молча.

Ковыряясь ложкой в перловке с мясом из саморазогревающейся упаковки, Равлик поглядывал в сторону лесного массива и, хмурясь, пытался слушать. Камышовые заросли и пучки трав на вздыбившихся участках почвы оглашались трелью сверчков и лягушачьим ворчанием.

– Отдохни немного, пока буду отсутствовать, – рядом со старожилом подсел Тритий, уже умявший свою порцию. – Силы понадобятся.

Было оговорено, что бывший вояка разведает путь через стоки в одиночку, пойдя налегке. Будучи мобильным, а также невосприимчивым к излучению, он оперативно сможет измерить показания как мощности дозы, так и аномальной активности.

– Каждый день для меня как тот, – прошептал Сергей, покачав головой.

Дезертир сочувствующе поджал губы.

– Прозвище Равлик ты взял после той ночи? – осторожно поинтересовался он. – Как напоминание о группе?

– Если честно, как напоминание, что оказался прав, назло Варенику.

Ветеран положил недоеденное рядом, обхватил колени руками, усмехнулся.

– А нося его продолжительное время, все больше и больше понимал, что поступил неправильно тогда. Моя гордыня меня задушила…

– Правильно или нет – сложно сказать, – отозвался Тритий, сделав паузу. – Каждый, так или иначе, остался при своем выборе. Что в этом неправильного?

– Все сложно, – вздохнул старожил. – Я еще сам не разобрался, что чувствовал. Вроде и хотел отстраниться, а все равно изъел себя виной. Целый год пытался «нащупать» тропку в центр. Сам не понимаю зачем. Товарищей я бы все равно не вернул.

– Ты волен был сам решать за себя, с другой стороны. А я, – протянул вояка, – даже не имел возможности связаться ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Замолкших сталкеров окутало вечернее спокойствие.

– Я себе другое напоминание взял, – улыбнулся вдруг Тритий. – Напевал кое-что, когда становилось хреново на душе. Может, помнишь…

Кашлянув и набрав больше воздуха, военный затянул тихий напев. Вскоре на засыпающую округу медленно полилась песня, с каждым словом которой Равлик все сильнее уходил в себя и проваливался в воспоминания.

И пусть ляжет Придорожная пыль, И пусть ветер Ту несет от нас прочь, И не скажет Нам никто: «Подожди!» И не будет Проливать за нас слез…

Сергей поморгал, осознав себя у костра в окружении пяти человек. Напротив него развалился Вареник, слева от которого наяривал тушенку прямо из банки Малой. Справа от Равлика расположился Тритий, а по другую сторону – Прут, дергающий за гитарные струны. Сверху на аккорды ложился негромкий, но смелый голос, продолжающий строки.

Лишь махнет нам Черный ворон крылом, Как настанет Вновь пора уходить. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

Гитарный проигрыш – и следом за человеком начинает петь сама Зона. Плачут за холмистой грядой волки, вторит им, подвывая, эхо, и разрезает ночную тишь гул захлебывающихся автоматных очередей…

Но вот снова на смену приходит новый куплет, и все внимание – лишь на заунывном мотиве, от которого щемит в груди.

На распутье Стоеросовый дуб, Молчаливо Он проводит меня. Врос корнями Он в истоптанный грунт, Не покинуть Тот ему никогда.

Мы свободны От рутины оков, И мы вольны Выбирать, что хотим. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

Музыка тонет в липком затишье, но лишь для того, чтобы через мгновение с новыми силами придать красок последним строкам.

Не понять нас Тем, кто сыт и одет, Что же манит Вслед за поступью гроз, Где один час Несравним с тенью лет, Колеями Втертых весом колес.

На полотнах Уходящих веков Мы оставим Только мелкие швы. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

– Словно осень, изначалье пути, – повторяет одними губами Равлик, прежде чем вернуться в реальность.

Лесной массив чернел в опустившихся сумерках, окрестности пребывали в немой пучине безмолвия.

– Я помню эту песню, – тихо проговорил Сергей. – Прут иногда пел по вечерам. И Малой пытался ее учить.

– Да, – вздохнул Тритий, – было время. Ладно…

Поднявшись, дезертир тронул сталкера за плечо.

– Постараюсь побыстрее.

– Осторожней там, – кивнул на прощание товарищу ветеран.

Проводив глазами Трития, взявшего с собой только оружие и вещи первой необходимости, Равлик наблюдал, как в топкой низине вспыхнул, но скоро исчез пушистый фонарный лучик. Выждав немного, старожил сместился ближе к палатке, возле которой, привалившись спиной к рюкзаку, сидел Чайкин. Лицо ученого подсвечивал экран планшета, где научник что-то активно печатал. Сергей так же примостился около своего рюкзака, вытянул ноги, положив сверху АКМ, и сосредоточил внимание на округе.

Потеряв счет времени, сталкер не сразу придал значение голосу, раздавшемуся точно из-под корки. Встрепенувшись, ветеран повернул голову к источнику шума, что оказался на сей раз рядом, с трудом разлепил глаза, но тут же прикрыл их из-за болезненно впившегося в зрительные рецепторы света.

– Равлик?

– Убери, – закрывшись от фонаря свободной рукой, старожил с удивлением осознал, что сжимает рукоять автомата, направленного в густую темень и пляшущего в онемевшей конечности.

– Что вы видели?

Промычав что-то, сталкер выронил оружие, принявшись разминать затекшие мышцы.

– Чтоб тебя, кажется, задремал…

– Неудивительно, у вас был уставший вид, – не унимался научный сотрудник. Установив стационарный светильник позади себя, Алексей обеспокоенно разглядывал постепенно приходящего в себя Равлика.

– Кошмар? – осмелился предположить доктор.

Покачав головой, Сергей зажмурился.

– М-м, сколько времени-то прошло?

– С того момента, как ушел Тритий, где-то полчаса.

– Плохо.

Прижав к себе ноющее запястье, ветеран огляделся.

Дикая глушь, скованная темнотой, общалась с неведомым собеседником отзвуками неопасной фауны.

– Может, глицина? У меня есть…

– Оставь себе.

Вздохнув, ученый уселся прямо на землю, уставился туда же, куда направил свой взор сталкер.

– Я тут думал над вашими словами, – будто невзначай начал Чайкин и, не услышав возражений, продолжил: – Насчет Зоны. Конечно, вы руководствуетесь больше инстинктами, чем цифрами, и вас можно понять – постоянные контакты с враждебной средой, тяжкие условия…

Алексей сделал непродолжительную паузу, чтобы убедиться, что Равлик слушает его.

– Но ведь все ваши ощущения, на основании которых вы решаете, доверяться случаю или нет, являются выработкой организма, его реакцией на информацию из окружающей среды. Таким образом, живые организмы, как, впрочем, все открытые системы, стремятся к равновесию с окружением, чтобы сохранять определенные качества и свойства, заложенные в них изначально…

– К чему этот разговор?

Усевшись вполоборота к научнику, сталкер смерил его взглядом исподлобья, не переставая разминать кисть.

– К тому, что Зону на самом деле понять несложно. – Ученый улыбнулся.

– Скажи это парадоксам на каждом шагу, – фыркнул Сергей. – Зоне плевать на ваши гипотезы, законы…

– На самом деле есть один фундаментальный закон, который Зона не смогла нарушить.

Старожил сделал вид, что не заинтересовался, однако по физиономии Чайкина понял, что как-то выдал себя.

– Закон сохранения информации. Он постулирует, что каким бы тернистым ни был путь, у текущего состояния системы всегда есть прошлое и будущее, которые можно выявить, зная динамику. Это сложно вот так, на словах, понимаю, но вот пример…

Научный сотрудник сплел пальцы.

– Вам знакома аномалия «ветошь»? Есть еще похожая разновидность – вы ее называете «быльем». Известно, что данный тип аномалии переносится с место на место посредством спороподобных артефактов. Это явный пример того, как информация о конкретной системе «стремится» к сохранению. Однако все же некорректно называть это жизнью, как бы «ветошь» и «былье» ни напоминали своим видом растения. Почему?

Ученый, не дождавшись ответа, принялся за неторопливые объяснения:

– Казалось бы, смысл существования живых организмов неразрывно связан с сохранением и накоплением информации, но есть нюанс. Жизнь сама по себе обладает спецификой, которая отсутствует у аномалии. Эта специфика охватывает как низший химико-биологический уровень, так и высшие ступени биологического, где взаимное влияние друг на друга простых связей создает совершенно новые качественно и количественно. Жизнь, таким образом, не определяется только своим текущим состоянием, всякий живой организм есть историческая и информативно емкая проекция на настоящее, чего нельзя сказать о «ветоши», которая подчиняется законам чистейшей кибернетики. Возвращаясь к Зоне…

Алексей выставил вперед ладонь, давая зевнувшему сталкеру понять, что вот-вот подведет к итогу.

– Мы наблюдаем, как информация обо всех аномалиях «стремится» к сохранению – порождение артефактов присуще также и термическому, и гравитационному, и другим типам. Зона – это аналог открытой системы, описываемой кибернетически, сродни нам, живым существам. С некоторыми условностями. Поэтому, хоть вам и кажется, что мы разного мнения по поводу восприятия Зоны, наше стремление к равновесию с ней – будь то чутье или индукция – берут свое начало из условных рефлексов, то есть из реакции организма на попытку изменить его состояние, вывести из равновесия. Мы оба стремимся понять Зону, так или иначе. Только если индукция исходит из непосредственных наблюдений и фактов, чутье возникает на фоне страхов и опасений. Понимаете?

Утомленный ночной лекцией, Равлик поднял тяжелый взгляд на улыбающегося Чайкина.

– Допустим, – коротко молвил он, так как ни сил, ни желания спорить с научником не было. – Вот только…

Ехидно ухмыльнувшись, Сергей придвинулся ближе.

– Чутье мне не раз жизнь спасло, а успешных научных экспедиций в центр не было ни одной.

Оставив ученого переваривать эти слова наедине с собой, старожил, прихватив АКМ, отправился к тоннелю. Трития давно не было, и это начинало беспокоить ветерана.

Оказавшись в потемках, Равлик остановился, чтобы дать зрению привыкнуть, переступил с ноги на ногу, разминаясь после продолжительного нахождения в одном положении. Сталкер не видел местности впереди, однако ощущал вибрацию от заунывных напевов насекомых, а потому примерно знал, где начинается болото.

Стоило глазам адаптироваться, как тусклый отсвет лег на ломаный камыш, а вскоре и на все пространство перед тоннелем: бывший военный подгадал появиться практически к окончанию утомительного диалога. В груди у ветерана отлегло.

– Тебя как за «душегубом» посылать, – встретил товарища Сергей, закрывшись рукой от кольнувшего веки света.

– Да-а, – дезертир поднялся на пригорок, махнул Алексею.

– И что мы имеем? – подойдя, научный сотрудник принял у Трития кое-какие приборы.

– В целом только радиацию и «терму». Деталей всех не перечислю, предлагаю подождать утра и выдвинуться уже всем вместе. Ноги придется замочить, заранее готовьтесь.

– Я подежурю, отдыхайте, – кивнул Равлик спутникам, отправившимся к палатке, а сам, забравшись на бетонный козырек, уставился во мрак.

* * *

Группа выдвинулась засветло, простояв лагерем еще четыре часа: Тритию после разведки нужна была передышка, а Сергею с ученым – выждать какое-то время после приема радиозащитных препаратов.

В целом, Равлик был в хорошем расположении духа, несмотря на бессонную ночь, и даже не стал делать очередных замечаний Алексею, снова присевшему дезертиру на уши. Сказался, быть может, настрой от ожидания, что путь в обход леса окажется приемлемым не только на словах, но и на практике.

Ведущим на этот раз стал Тритий – ему не надо было защищать лицо и тем самым ограничивать себе обзор, что хорошо сказывалось на управлении отрядом в ситуациях, не терпящих промедления. К тому же и по заверениям вояки, и по данным с детекторов практически весь коллектор занимала «терма» – следствие образования термической аномалии под водой. Это значило в первую очередь, что в тоннелях стояла паровая завеса и капельки влаги могли конденсироваться на линзах и маске, еще больше ухудшая видимость.

Сергей в большей степени полагался на слух, а потому взял противогаз, который не закрывал уши. Правда, помогло это несильно, так как, вкрутив новенький фильтр и нацепив защиту, Равлик погрузился в монотонный гул собственного дыхания. Пусть он и не очень раздражал, свыкнуться было проблематично, особенно на первых порах, когда мелодичный трезвон дремлющих топей сменился на давящую тишину бетонных сводов.

Несколько десятков метров сталкеры, пыхтя, толкаясь и делая вынужденные остановки, медленно пробирались по тесной «кишке». Фонари иногда выхватывали осыпавшиеся участки стен с опасно торчащими арматурами, пятна плесени, пакли неказистых растений, свисающих сверху. Кое-где виднелось «былье», ожидающее любого неосторожного движения, чтобы впиться своими ворсинками в плоть. Ученый полностью игнорировал аномалию, вытираясь об нее, благо защитный комплект позволял. А вот Равлику приходилось намеренно осторожничать – кисти были непокрыты, а слой воды, пока еще сантиметровый, так или иначе повышал риск поскользнуться.

– Осторожно, уступ, – донеслось до ушей ветерана, когда группа в очередной раз остановилась.

Выглянув из-за плеча Алексея, старожил увидел, как хлюпнул, погрузившись по щиколотки, военный, взял чуть в сторону, давая место для маневров остальным.

Следующим попытался нащупать дно Чайкин, долго примериваясь, куда поставить ногу. Но все его старания пошли насмарку: научник оступился, всполошив подземную сеть громким всплеском. Тритий вовремя придержал доктора, чуть не занырнувшего с головой.

Равлик, приблизившись к месту, откуда брал начало кишкообразный тоннель, понял причину заминки Алексея: через темно-рыжеватую муть не было видно, где начинается уступ и меняется глубина. Недолго думая, сталкер шагнул наугад, инстинктивно припав на ногу, не попал, точно так же оступился, по инерции набрав в обувь воды, но смог удержать равновесие без посторонней помощи.

Выругавшись, Сергей выровнял дыхание, скользнул лучом света по стенам помещения, оказавшегося просторнее. Именно отсюда и начинался коллектор, теряясь во мглистой пучине подковообразного проема.

– Скоро станет теплее, – то ли пошутил, то ли предупредил дезертир.

Впрочем, это касалось только Равлика и Трития, ботинки которых уже тяжелила проникшая внутрь вода. Ученый, снабженный специальными сапогами по колено, был лишен возможности «щупать» температуру таким образом.

«Терма» вскоре проявила себя, помутнив стекла перед глазами. Сергей невольно вздрогнул, почувствовав прикосновение чего-то мокрого и теплого к запястьям. Пар.

Баламутя воду и пробираясь вглубь, сталкеры замедляли ход: испарения застилали видимость, а фактура дна постепенно менялась с относительно ровной на испещренную трещинами. Некоторые вполне хорошо просматривались под водой, чернея, змеясь от стены к стене и даже заползая на оные.

Характерные следы термической аномалии Алексей не мог оставить в стороне, наклоняясь над всякой прогалиной и что-то бормоча в маску респиратора. Несколько раз научный сотрудник нагибался, запускал руку в резиновой перчатке в воду по локоть и шарил там.

Тоннель гулко отзывался на каждый шорох одежд, плеск и шаг.

– Док, давайте не будем задерживаться, – поторопил Чайкина, не выдержав, Равлик. Он перехватил автомат и вытер рукавом противогазные линзы. Собственный голос показался ветерану до неестественного глухим.

– Минутку, – расслышал Сергей.

– Алексей, посмотрите здесь.

Указав на довольно широкую расщелину, через которую переступил, Тритий помог перебраться также и ученому, не шибко маневренному из-за своей обуви.

– Погасите-ка свет…

Сталкеры на время отключили фонари, погрузившись в дышащий паром мрак.

– М-м, вижу!

После недолгой возни из недр был извлечен тлеющий в темноте уголек, мигнувший в руках Алексея и тут же погасший: тот оперативно сунул его в заранее подготовленный контейнер на поясе.

Свет лизнул тронутые плесенью и ржавыми разводами своды, выхватил силуэты товарищей.

– «Черное солнце», – пояснил старожилу вояка, словно углядев его вопросительное выражение лица сквозь выпучивший стекла противогаз.

– Глаз-алмаз, коллега! – глухо выдохнул научник.

Учитывая, сколько коллектор простоял без посетителей, неудивительно, что тут могло сформироваться такое. Артефакты подобного рода когда-то ценились на черном рынке больше всего остального, так как представляли собой заключительные стадии формирования аномальных образований. Никто не знал, как «мазень» превращается в «черное солнце», однако точно было известно, чем последнее отличалось от предшественника. Радиоактивность артефакта была на порядки выше – энергия, переполняющая его, источалась наружу, однако найти применение ей мог не всякий.

Группа продвинулась вперед еще метров на пятьдесят, пока ведущий не остановился как вкопанный. Равлик, ориентирующийся на звук, понял это, вовремя прекратив движение, а вот ученый врезался Тритию в спину, что-то булькнул в качестве извинений.

– Что-то не так? – убрав влагу с защиты на лице, Сергей выглянул и обомлел.

Пучки фонарных лучей упирались в глухую стену, ползали по ней, ища малейшие признаки на проход дальше, но тщетно – тоннель заканчивался тупиком.

– Мы не туда свернули? – доктор в растерянности огляделся.

– Нет, нет, – судя по тону, бывший военный был шокирован не меньше, – тут был только один путь… Только один, ч-черти…

– Как бы там ни было, долго нам здесь оставаться нельзя, – выдохнул Равлик сквозь фильтр. – Надо возвращаться. Тритий?

– Да, наверное.

Отряд тронулся обратно в том же порядке. Однако растущее напряжение дало о себе знать: шаги стали спешными, неосторожными. Часто сталкеры оступались, хватались друг за друга, но, в конце концов, снова вынуждены были остановиться.

– Что на этот раз? Тритий?

Вытерев запотевшие линзы, старожил направил свет на пространство впереди и… не узнал его. Однопроходный сток будто стал шире: появились зияющие чернотой проемы, ведущие к ранее недоступным частям коллектора.

– Да чтоб тебя…

– Мне это не нравится!

– Так, спокойно. – Сергей, сжав вспотевшими ладонями АКМ, прошел чуть вперед. – Этого ведь не было, я прав?

– Э, Р-равлик!

Обратив внимание на переполошившегося ученого, сталкеры не сразу поняли, что его напугало, а когда поняли, резко попятились, чуть не навернувшись в воду. Со стороны, где группа наткнулась на тупик, на людей абсолютно бесшумно надвигалась отвесная стена.

– Какого…

– Все назад! Продолжаем движение! – скомандовал Сергей.

Пропустив вперед научника с Тритием, ветеран замкнул колонну и, постоянно оглядываясь, ускорился, чтобы поспевать за остальными.

Коллектор погрузился в звучный плеск форсируемых вод. Пляшущие пятна света то и дело выхватывали темные прогалы с оголенными арматурными ребрами тоннеля, с которого будто содрали бетонную кожу, пока сталкеры не видели.

Мимоходом задержавшись взглядом на нагоняющем беглецов сером пласте, Равлик почувствовал, как похолодело в ногах, хотя вода, полностью залившая берцы, отдавала жгучим теплом. Движущийся участок стены вовсе не являлся стеной: луч фонаря оставил на ее поверхности такие блики, словно та состояла из жироподобной массы.

– Стой!

Расслышав предупреждение, старожил развернулся к товарищам, от которых отстал метров на десять. Однако те уже спешили обратно, брызгая во все стороны грязью.

– Что опять? – прерывисто дыша, бросил ветеран, когда вояка и ученый остановились подле, схватились друг за друга, чтобы удержать равновесие.

– Засада…

Выглянув из-за поворота, Сергей уставился в точно такую же сероватую массу, надвигающуюся уже со стороны единственного выхода…

– За мной, живо! – не теряя ни секунды, Равлик увел товарищей к противоположной стороне тоннеля и далее двинулся вдоль стены, сгибая ноги в коленях, чтобы быстрее бежать сквозь слой жидкости.

Как только группа достигла одного из новообразовавшихся проемов, Сергей свернул туда, сорвал с лица противогаз – сейчас важнее была быстрота реакции, а не защита дыхательных путей.

Фонарные лучи, пересекаясь и прыгая, промчались по подземному помещению, представшему перед людьми.

– Ого, – отозвался Тритий, и голос его, загудев, задержался под сводами, до которых свет даже не смог дотянуться.

Остатки транспорта, тускло пестреющего на фоне мрачных глубин, намекали на старый затопленный путепровод, детально рассмотреть который не получилось. Позади хлюпнуло, и сталкеры развернулись, попятившись.

Серая масса, пузырясь и склизко воркуя, забила собой все отверстия в бетоне, в том числе и то, через которое проникла группа, и начала выдавливаться наружу.

– Давай, давай! – Равлик привел в чувство напарника, схватил за шкирку Алексея, озирающегося как слепой котенок, потянул за собой.

– Это место мне незнакомо! – крикнул другу дезертир, прикрываясь от поднимаемых брызг. – Мы сильно рискуем!

– Не сильнее, чем задерживаясь!

Мужчины бросились, петляя между утопшими автомобилями, наугад в темноту. Убедившись, что неведомый преследователь никак себя не проявляет, постепенно замедлились. Заметив выныривающие из воды ступени на ярус повыше, вскоре выбрались на сухой бетон перевести дух. Подошвы неприятно липли к ступням и чавкали, однако Сергея это интересовало сейчас в последнюю очередь.

– Какого черта это было…

– Ты мне скажи, – старожил уставился на вояку, закашлялся, сплюнул под ноги.

– Уверяю, когда я ходил в разведку, я дошел практически до конца! Ничего подобного я не видел!

– Э, коллеги…

Сталкеры посмотрели на Чайкина, приспустившего маску.

– Кажется, оно возвращается…

Сталкеры одновременно направили пучки света в сторону, куда смотрел научник, и белесые блики заплясали на шевелящемся отвесном пласте, теряющемся во мраке неразличимых потолков.

– Вот ведь…

– Док, держись за нами.

Вскинув оружие, Равлик кивнул ученому, без лишних слов передислоцировавшемуся.

– Попробуем задержать? – Тритий переглянулся с напарником, щелкнул предохранителем «Бизона».

– Попробуем. Док, – ветеран оглянулся на вжавшего голову в плечи Алексея, – нужно найти что-то, похожее на выход. Отходим, двигаясь вдоль стены. Принято?

Спустя мгновения путепровод взревел от разорвавших тугую тишину выстрелов. Пули били по сероватой массе, подминающей под собой корпуса грузовых машин, рвали ее в клочья, но та лишь сильнее вспучивалась, уплотняясь в уязвимых местах.

В какой-то момент через гудение, болезненно отзывающееся в ушах, Сергей расслышал невнятный оклик, прекратил огонь, толкнув в плечо дезертира. Кричал ученый, указывая на завал, преградивший дальнейший путь. Никаких намеков на подъемы, лестницы или проходы не было поблизости и в помине.

– …стены! – смог различить сквозь давящий писк Равлик и удивленно взглянул на Алексея, а затем – на стены, силясь понять, что с ними не так.

Тритий, видимо, тоже расслышав доктора одним ухом, развел руками, уставившись на товарища.

– Стреляйте в стены! – Научник подскочил ближе, замахав руками.

Сергей замешкался, бросив взор сначала на очередной тупик, потом на жироподобное месиво, уже скрывшее за собой добрую часть путепровода. Только вояка среагировал, резко развернувшись и полоснув очередью пласт противоположной стены.

Бетонная крошка осыпалась в свете фонаря пыльным ручьем, а следом за ним брызнуло что-то склизкое. Стена будто пришла в движение: вспучилась нарывами там, куда пришлись попадания, прошлась рябью во все стороны…

Запоздало Равлик понял, что стены, своды, а то и все остальное – бутафория, часть этой серой массы, норовящей поглотить путепровод вместе с людьми. Однако тело сработало в отрыве от сознания, пальцы вдавили спуск, и с новой силой вдарил по ушным перепонкам громовой залп. И чем больше сталкеры били по каменным покровам, тем мягче те становились, разбухая и превращаясь в мерзкую кашицу.

Первым опустел автомат Сергея, и секундное промедление позволило сталкеру оценить изменившуюся обстановку. Значительная часть серой массы назрела теперь на стене точно опухоль, а проходы были свободны.

Сей факт вместе с порцией адреналина настолько прояснил картинку в глазах, что ветеран тотчас, совершенно не задумываясь, схватил за плечо дезертира, и вскоре оба стремглав промчались по желеобразной субстанции через рассосавшийся завал, где успел немногим ранее исчезнуть Чайкин.

Еще несколько мгновений – и сталкеры карабкались друг за другом по арматурным поручням аварийной лестницы, а позади брызгало, хлюпало и продолжало прозябать в кромешной темноте бесформенное нечто…

Первым выбрался на ровную площадку Алексей, следом за ним – Равлик, а спустя несколько секунд – Тритий, сразу бросившийся на пол и закрывший голову руками.

Уши исследователей резануло оглушительным грохотом, от которого и Сергей с ученым повалился наземь, зажмурившись. Сверху на сталкеров осел добрый слой пыли и штукатурки, пока все не затихло.

Открыв глаза, старожил пронаблюдал, как сероватая масса вскипела до самых краев лаза, откуда вылезла группа, но тут же убралась обратно, оставив блестящие следы, похожие на слизь.

– Ты что, гранату туда бросил?! – Схватившись за голову, в которой еще не стих пульсирующий шум, Равлик ткнул в товарища ботинком, крепко выругался, откинулся на спину.

Сталкеры отползли подальше от отверстия в бетонном полу, насколько позволяло помещение, где они оказались. Замерли, восстанавливая слух и дыхание.

– Пусть подавится, – кашлянул Тритий, еле вылез из лямок рюкзака, распластался, раскинув руки в стороны, – чем бы там оно ни было…

– Подумать только, – донеслось со стороны ученого, – безусловные рефлексы налицо… Да еще какой механизм мимикрии! Нужно взять образец…

– Эй, эй!

– Нет!

Проводники, практически одновременно заголосив, придержали научного сотрудника, ринувшегося было назад, оттащили его подальше от лаза.

– С ума сошел?

Равлик, глубоко выдохнув, уперся спиной в стену, подтащил к себе АКМ, окинул взглядом некое подобие подвала, откуда наверх вел обычный бетонный подъем. Только сейчас он понял, что фонарь был уже без надобности: с верхних лестничных ярусов сюда вместе пыльной россыпью изливался дневной свет.

– Как ты вообще понял, что эта… кхм, штука везде? И в стенах тоже, – задал вопрос Тритий, усаживаясь подле товарища.

В суматохе Сергей успел позабыть, насколько неожиданно пришло спасение. Лишь к настоящему моменту в его голове начал складываться пазл произошедшего, что окончательно прояснил Чайкин.

– Когда мы впервые столкнулись с этой штукой, как вы выразились, в стоках, – доктор сделал небольшую паузу, чтобы снять с головы шлем-маску и обнажить слипшиеся от пота на лбу волосы, – я не мог для себя не отметить, как до ее нападения изменился тоннель. Словно часть материала стен просто исчезла…

Бывший военный, периодически поднимая взгляд на ученого, отщелкнул пустой магазин от пистолета-пулемета, положил рядом, завозился в отсеках разгрузки.

– И когда она снова нагнала нас, а мы наткнулись на тупик, я решил проверить свою гипотезу…

– Какую еще гипотезу? – Старожил, также занявшийся своим оружием, полез в подсумок комбинезона за запасным магазином.

– Ну, что эта штука и есть, в какой-то мере, тоннель… Я подметил, как она реагирует на пулевые попадания – скапливается в местах, куда вы стреляли, имитируя, таким образом, некое подобие защиты. И прикинул, что бы произошло, если бы вы начали стрелять по более уязвимым местам.

Отозвался скрежетом затвор перезаряженного «Бизона», а после щелчком – предохранитель.

– То есть ты предположил, что преградивший нам путь завал тоже, – Равлика невольно передернуло, – часть этой…

– А что нам оставалось? – пожал плечами научник. – Очевидно, что материал эта штука не могла брать из ничего – это доказывалось появлением в стоках проходов, ранее не наблюдавшихся. Однако гораздо интереснее тот факт, как она мимикрировала под окружение! Какие природные механизмы должны были задействоваться, чтобы привести к появлению такого удивительного существа…

Сергей, не разделяя энтузиазма ученого, тихо вздохнул, сменил магазин АКМ, убрав пустой в подсумок. Обычно он никогда не брал в ходки более одного, так как считал, что если не поможет единственный, то уже ничто не поможет. В данном же случае все меняли масштабы вылазки – центр никем не исследовался целый год, и дополнительный магазин явно лишним не стал бы.

– Такая маскировка под стены тоннеля и защитные механизмы вдобавок – явно производные от простейших безусловных рефлексов, – не унимался Алексей. – Возможно, мы имеем дело с первой потенциально живой материей, порожденной в Зоне!

– Док, успокойся. Нам сейчас важнее собственная живая материя. Предлагаю переместиться наверх. Вдруг эта тварь умнее, чем кажется, – кивнул ветеран на лестницу, и Тритий охотно поднялся.

– А вы недалеки от истины, коллега Равлик. – Чайкина, так и норовящего заглянуть в чернеющее отверстие в полу, Сергей грубо оттянул к стене, вплотную к которой сталкеры прошлись до первого подъема на этаж выше.

– Ведь когда коллега Тритий ходил разведывать стоки в одиночку, – все говорил и говорил научник, – это существо никак не проявило себя! Быть может, оно рискнуло выждать, чтобы получить втрое больше пищи? И тогда мы имеем дело с зачатками условных рефлексов, что еще больше поражает!

– Или втроем мы шумели гораздо сильнее, – скептично проворчал Равлик.

– Что ж, ваша версия ничем не хуже моей, однако.

Группа преодолела несколько лестничных площадок, немного задержалась на уровне, выходящем в просторный коридор. Через окна на замусоренный обломками мебели, проводами и электроникой кафель падал солнечный свет, приятный глазу после приключений в подземном коллекторе.

– Кажется, мы на территории завода, – вполголоса предположил дезертир, увел ствол оружия в сторону, пропуская Сергея вперед.

Держа автомат наготове, старожил ступил в коридор, держась одной его стороны, оценил обстановку за ближайшим окном.

– Похоже на то, – отозвался он, прищурившись от бьющих в глаза белым корпусов, угловато растянувшихся на фоне запущенных дворов и дорог.

Местность снаружи пребывала в тишине. Отсюда было только слышно, как шелестят на ветру макушки деревьев, достающих до верхних этажей зданий.

– Можно выбраться на крышу. – Равлик вернулся на лестничную площадку. – Обсушиться, насколько возможно, и осмотреться.

– Хорошая идея, – поддержал товарища Тритий, и сталкеры продолжили путь наверх.

Глава 6

Доверие

С высоты открывался вид на весь заводской комплекс. Проходы между корпусами, пожарные лестницы, мелкие пристройки и бытовки тонули в непролазной зелени, не дающей точно определить границы индустриальной зоны.

Зато хорошо просматривались территории севернее, именно туда необходимо было держать путь маленькому отряду. За косматыми островками рощ и тусклыми проплешинами болот синела, словно подражая ясному небосводу, речная кайма. За притоком Припяти угрюмой полосой темнели еловые леса, охраняя подходы к атомной станции. Ее стан, напротив, светлел на фоне верениц взлохмаченных облаков, отсюда кажущихся лиловато-сизыми. Грозовые предвестники протянули свои фланги на весь горизонт, пока не решаясь выступать в открытую.

Равлик примостился возле бетонного парапета в обнимку с автоматом. Рядом со сталкером сохли на теплом ветру «выпотрошенные» берцы.

– Как будто что-то поблескивает вот там, не находите?

Алексей, все это время ошиваясь неподалеку и вглядываясь в даль, указал куда-то в сторону реки. Сергей промолчал, поведя головой.

– Вы совсем не спали сегодня. – Ученый, поправив растрепавшуюся прядь волос, уселся рядом с ветераном, прислонился спиной к парапету. – Тритий сказал мне, что вы чем-то обеспокоены…

Бывалый хмыкнул. Хотелось бы ему сказать прямо, чем он обеспокоен, но подначивать научника на очередную полемику не было желания. Особенно после происшествия в сточных тоннелях. Странно, но степень терпимости к Чайкину несколько возросла.

– Если б вы знали, док, – начал старожил, но, вздохнув, продолжил уже без формальностей: – Тритий разве еще тебе не рассказал? Уже, наверное, все мои причуды обсудить успели…

– Нет, что вы… То есть да, кое-что ваш коллега мне поведал, – замявшись, не сразу нашелся доктор. – Про вашу группу, которая распалась. Кажется, из пяти человек.

– Группа не совсем моя была, – покачал головой Сергей. – Но верно. Было нас пятеро. Осталось двое.

– Остальные, – Алексей помедлил, – не смогли выбраться из центра после бури?

– Тоже верно.

– Знаете, возможно, я начинаю вас понимать.

Равлик поднял брови, взглянул на беспечно любующегося небом ученого.

– Вы сначала наотрез отказались принять участие в экспедиции, но потом все же передумали. Вы еще верите, что ваши коллеги могут быть живы?

Выдавив улыбку, сталкер отрицательно помотал головой.

– Разумеется, нет.

– Но ведь что-то побудило вас согласиться?

– У всех у нас свои причины находиться в Зоне. Все мы от нее чего-то хотим, – отвлеченно затянул ветеран, но замолк. Настроение вести беседу с философским уклоном отсутствовало.

– Хвалю, что не растерялся в стоках, – после недолгого молчания нашел в себе силы сказать Равлик. – Не думал, что ученый в команде – хорошая затея, если честно, уж извини.

Послышался легкий смешок.

– Почему же? До этого уже работали сопровождающим?

– Не работал, потому что сопровождать было некого. Все ученые умы обычно сидят безвылазно в бункерах, смотрят в мониторы и на бумагу. Поэтому я тогда сорвался, узнав, что ты сам хочешь поучаствовать в экспедиции.

– Ну, не так уж сильно я отличаюсь от типичных кабинетных сотрудников, – усмехнулся Чайкин.

– На самом деле сильно отличаешься.

Алексей повернул голову к проводнику.

– Смотришь в лицо опасностям, пытаешься понять их, а не держать на расстоянии, пичкая всеми возможными и невозможными квантами… Не сказал бы, что всегда это уместно, с точки зрения сталкера, но для меня – неожиданно.

– Раз уж зашел разговор о взаимопонимании, могу я поинтересоваться?

Старожил устало махнул рукой.

– Почему вы предпочли стоки лесу? Уже с моей стороны, как ученого, этот поступок немного… неординарен. Пойти по совершенно незнакомому пути, в то время как существует другой, пусть и гипотетически, но относительно безопасный по приборам… Это не укладывается у меня в голове.

Равлик погрузился в раздумья. Поколебавшись, зашарил по карманам комбинезона, подсумкам. Отозвался прислоненный к парапету АКМ, который сталкер поставил стволом вверх, а в руках у ветерана вскоре оказался матово поблескивающий в свете солнца пистолет, покрытый слоями ржавчины и грязи.

Вытащив магазин из оружия, дернув затвор и поставив его на задержку, Сергей без комментариев продемонстрировал ученому, наблюдающему, нахмурив лоб, полностью разряженный ПМ. Поднявшись на ноги, бросил магазин в одну сторону, корпус – в другую прямо с крыши, отряхнул ладони.

– Я покажу, – старожил повернулся к доктору, – со временем.

* * *

Группа тронулась в путь после двухчасовой передышки.

Чайкина, похоже, заинтересовало странное сияние, которое он ухитрился высмотреть среди слепящих речных бликов. Судя по карте, в той стороне находился железнодорожный мост. К нему сталкеры и направились.

Заводская территория с окрестностями не создавала впечатление труднопроходимой тропы в центр. Может, когда-то все выглядело иначе, но в данный момент наблюдались лишь «шрамы», оставленные в растрескавшемся и проломленном местами асфальте, в буреломах при железобетонном ограждении… Чутье Трития не подвело – вариант обхода лесного массива действительно оказался рабочим, если не брать в счет гадость, с которой исследователи столкнулись под землей. Они понимали, что когда-нибудь им придется задуматься о возвращении, но сейчас все внимание как никогда было приковано к миролюбивой и оттого еще более подозрительной округе.

У въезда в промышленную зону троице пришлось задержаться, чтобы пропустить выводок кабанов, спешно преодолевающих открытый участок трассы. Возможно, дикие свиньи почуяли людей и, не рискуя ввязываться в драку, решили сменить лежбище.

Пока стояли, с безопасного расстояния следя за скрывающимися один за другим в кустарнике горбатыми силуэтами, ученый приметил что-то на ржавом шлагбауме. Ограждение, как и придорожные вышки с прожекторами, окутывала «ветошь», лоскуты которой колыхались, словно легкая паутинка. Облачив руку в защитную перчатку, научный сотрудник поковырялся в «зарослях» аномалии, прежде чем явить проводникам находку. Ей оказалось «соцветие» – артефакт, представляющий собой, по слухам, симбиоз живого растения со спорой «ветоши».

Затянув уже известную Равлику песню о сохранении информации, открытых системах и специфике жизни, Чайкин скоротал время, пока кабанья семейка не убралась подальше.

– Таким образом, природа, по своей сути, является совокупностью связей, взаимное влияние которых обусловливает самодвижение материи. И чем сильнее связи, тем выше организация той системы, которой они движут. А так как усиление связей закономерно со временем вследствие сохранения информации, имеет место самоорганизация систем и возникновение жизни в частности…

– Док, заканчивай. – Сергей отвлек активно жестикулирующего ученого, снующего вокруг Трития, который, судя по выражению лица, отращивал дополнительные извилины. – На дороге надо быть внимательнее и тише.

Алексей послушно замолк, кивнув военному, мол, договорит позже, и группа отправилась далее, преодолев заводской КПП.

Детекторы аномалий помалкивали, радиометры реагировали на незначительные скачки мощности дозы, когда налетал ветерок, поднимая с выцветших асфальтированных покровов пылевые взвеси.

Спустя десять минут потянуло речным душком, а воздух начал странно вибрировать, изливая в уши легкий щекочущий гул.

– У меня прибор заглох, – отозвался Равлик, бросив взгляд на детектор, а затем обернувшись к товарищам. – Впереди что-то мощное.

Сталкер не ошибся. Как только исследователи выбрались на пригорок, за которым открывались смеющиеся рябью водные просторы, через еловый сухостой стал различим масштабный по размерам аномальный фронт, опоясывающий сквозные конструкции железнодорожного моста.

Искрясь, вспыхивая, закручиваясь в причудливые спирали и кольца, электрические разряды ползали по стальным аркам и тросам, прыгали с прутьев, раскаленных докрасна, брызгая плазмой. И все это зрелище множилось десятикратно изломами самого пространства, будто зеркала, разбитого вдребезги, а затем небрежно собранного заново.

– Поразительно, – проговорил за всех ученый.

Потерявшие дар речи, сталкеры не сразу смогли оторваться от картины, представшей перед ними.

– Никогда не видел ничего подобного, – покачал головой бывший вояка.

– Поздравляю, док, – донеслось от Сергея, отошедшего на самый край отвесного берега, чтобы корявые ветви елей не мешали обзору. – Мы – первые, кто видит это, в принципе.

– Нужно разбить лагерь где-нибудь тут, – оживился научник. – Сможем?

– Поищем место, – кивнул Тритий.

Группа обосновалась на более пологом берегу, почти у самой воды. Со стороны склона их скрывала россыпь валунов с густыми зарослями, а мост возвышался практически над самыми головами, смотрясь в беспокойную речную гладь, волнующую образы фееричного танца энергий.

– Сдается мне, – Алексей возился с приборами, пока проводники устанавливали тент, – что эта аномальная зона «живет» лишь за счет пространственно-временного «разлома». Видите эти искажения? Энергия будет циркулировать в замкнутом участке пространства-времени, пока гравитационная аномалия не исчезнет… Но вот откуда взялось столько энергии? Коллега Тритий!

– Да?

Дезертир переступил через рюкзаки, откуда тянулись провода к аппаратуре, над которой колдовал Чайкин.

– Мы с вами сегодня постараемся проверить целых три гипотезы! Держите вот это.

– Так. – Вояка принял устройство, осуществляющее запись аномальной активности в спектральные данные. – А почему три?

– Мы проверим, сохраняется ли энергия, циркулирующая в этой системе, то есть является ли она изолированной за счет действия измененной гравитации. Это раз.

Доктор принялся загибать пальцы.

– Во-вторых, помните, что я вам сегодня рассказывал о сохранении информации? Представляете, какие артефакты может породить слияние двух различных по природе аномалий? Проверим. И-и…

Ученый натянул перчатки, подхватил другой прибор и вдвоем с Тритием направился в сторону моста.

– Скажите, коллега, вы когда-нибудь интересовались своими способностями? Как они возникли? Почему работают? Ионизирующее излучение, к которому вы невосприимчивы, есть лишь высокоэнергетическая область шкалы…

– Эй, доктора аномальных наук.

Равлик потряс рацией перед обернувшимися спутниками.

– Связь держим?

Тритий похлопал по нагрудному карману, из которого торчал усик антенны, показал пальцами «окей».

– Я думаю, вам самим будет интересно проверить, как скажутся на вашем самочувствии электромагнитные поля небольшой интенсивности, – продолжил Алексей, когда вышел вместе с военным к порядком заросшей тропе, ведущей наверх.

Сергей, оставшийся сторожить лагерь, проводил взглядом напарника с ученым, уселся на рюкзак, задрал голову, уставившись на хороводные пляски разрядов в треснувших небесах.

Клюнув носом, Равлик, спохватился, встряхнулся.

Порывы ветра, путающегося в кронах прибрежных ив, в верхушках ворчливых елей, доносили со стороны моста ставшее уже привычным гудение. Округа не таила, казалось, никакой опасности, однако сердце выпрыгивало из груди так, словно сталкер совершил километровый рывок, прежде чем задремать.

Пошевелив затекшими конечностями, ветеран нашарил рукоять автомата, поднялся, покачнувшись. Облизнув сухие губы, огляделся.

Тело в который раз само бросало себя в состояние преждевременной готовности к неожиданностям, как обычно бывало с Равликом в ситуациях, когда инстинктивные ощущения предупреждали о присутствии рядом чего-то чуждого.

Умерив сердечный ритм внушением, что вокруг все спокойно, старожил закинул оружие за плечо, не с первого раза нащупав на поясе флягу. Подавившись от спешных глотков, замер, приходя в себя от холода, дразнящего глотку. Вспомнив об ушедших к аномалии товарищах, глянул в выхваченный одним движением наладонник, покачал головой. После недолгих колебаний вытащил рацию.

Предприняв несколько попыток связаться с Тритием, сталкер с удивлением проверил настройки – частота была выставлена нужная, однако эфир лишь кряхтел и потрескивал в ответ.

С мыслью, что, возможно, на вершине склона сигнал будет лучше, Равлик отправился к тропинке, желтеющей сквозь бурьян.

Выбравшись к участку дороги, задевающей на повороте лесистую возвышенность, ветеран замедлился: детектор все еще барахлил, будто находясь в шоке от беснующихся недалеко всевозможных полей, а значит, стоило быть осторожнее.

Нахмурившись, Сергей снова проверил работоспособность приемника, вздохнул. Скорее всего, аномальная активность сказывалась и на радиосвязи. Приняв решение лично проведать исследователей, сталкер двинулся вдоль асфальтированного покрытия, осматриваясь.

Впереди виднелся железнодорожный переезд, заблокированный двумя опорами ЛЭП, рухнувшими друг на друга. На рогах одной из них качались шторки «ветоши», что позарилась и на мотки проводов.

Застоявшийся воздух, полный травяных ноток, разредила свежесть, свойственная обычно увлажненной после грозы земле. Равлик знал, что так себя проявляют издали электрические аномалии, и, вполне возможно, в останках электросети притаилась «гремучка» – самый слабый подтип. Как правило, статическое электричество, накапливающееся в определенных местах ввиду малоизученных факторов, рассеивалось со временем само по себе, а потому могло охватывать довольно обширную область. Стоило внести в нее какой-либо проводник – и аномалия моментально разряжалась, чем пользовались бывалые ходоки, когда «гремучка» блокировала путь.

Проверять догадку старожил не решился, взял влево через кустарник, вскоре набредя на отметочные ограждения, за которыми высилась громадина моста, просматривающегося сквозь растительность. Воздушные вибрации усилились, теперь давя на виски мнимой тяжестью. Ноздри щекотало приятным озоновым запашком.

Судя по всему, на мосту «развлекались» не слабенькие «гремучки», а «перуницы». И без того сильные версии электрических аномалий, взаимодействуя особым образом с измененной гравитацией, достигали такой мощи, что ионизировали окружение. В подтверждение тому занервничал радиометр, регистрируя все больше и больше заряженных частиц.

Алексея сталкер заметил сразу же. Тот стоял на самых подходах, что-то изучая на дисплее планшета. Научник настолько увлекся, что не сразу обратил внимание на подошедшего Равлика.

– Что-то не так? Где Тритий?

Ученый кивнул в сторону моста, и Сергей только сейчас разглядел на фоне железнодорожного полотна армейский камуфляж. Бывший вояка уселся на рельсы, держа перед собой записывающее устройство, в то время как впереди него развертывали ажурные узоры потоки плазмы, что незримые силы бросали по витиеватым траекториям.

– Ваш коллега себя чувствует прекрасно, – глухо из-за маски на лице вздохнул Чайкин, – в отличие от приборов… Приходится измерять короткими минутными сериями – стабильность работы аппаратуры оставляет желать лучшего.

– Кстати, насчет аппаратуры. – Ветеран вытащил рацию. – Все и вправду плохо. Похоже, аномалия каким-то образом глушит сигнал.

– Несомненно. Электромагнитные всплески портят всю спектральную картину!

– А что мы, собственно, – Равлик на секунду оглянулся, – делаем?

– Лично я пытаюсь собрать спектральные данные, а коллега Тритий – засечь хотя бы малейшие признаки присутствия артефактов. Пока безуспешно, к сожалению.

– Артефактам не всегда свойственно появляться, – пожал плечами старожил.

– Вам, как стороннему наблюдателю, кажется, что процесс этот случаен, и вы правы, – деловито заявил ученый, – однако важно учитывать не сам факт наличия случайной величины, а закон ее распределения. Вот, смотрите.

Научный сотрудник ткнул в экран, где в реальном времени медленно, но верно рисовался некий спектр, подрагивая на мигающем фоне.

– Все эти колебания – не просто случайные скачки аномальной активности. Они несут в себе ценнейшую информацию о ее природе, взаимодействии с физическими полями, с самой аппаратурой, в конце концов.

– Ну и? – Равлик, не прикрываясь, зевнул.

– Артефакты, если вы помните наш вчерашний разговор, тоже являются своего рода носителями информации. В первую очередь информации об аномальном воздействии на физические объекты. В частном случае они сами принимают облик этих объектов.

– А если артефакта нет?

– А если артефакта нет, коллега, – Алексей выдержал паузу, – это значит, что вся физика в большой опасности, так как фундаментальные законы сохранения не работают!

Хмыкнув, Сергей хотел было убрать рацию, которая все это время шепталась сама с собой, но научник вдруг придержал его.

– Погодите-ка, дайте…

Отдав доктору устройство, старожил, хмурясь, в течение нескольких минут наблюдал, как тот, вслушиваясь в помехи, бросает взгляд то на приемник, то на дисплей.

– Ну конечно! Коллега, держите. Вот так, не опуская.

Оставив растерянного Равлика стоять с рацией на вытянутой руке, ученый принялся расхаживать вокруг, периодически приближаясь, слушая шум помех, затем меняя частоту и внося какие-то корректировки в планшет.

– Нет, нет, попробуем побольше…

– Может, скажешь, в чем дело? – не выдержав, подал голос сталкер.

– Сейчас, если получится… Ага!

Доктор продемонстрировал старожилу экран, но тот лишь непонимающе вскинул брови.

– Смотрите, что творится, – рассмеялся резко переменившийся в глазах Алексей. – Помимо статистических событий мы имеем ярко выраженные резонансы, словно…

Чайкин на мгновения потерялся, но тотчас оживился, указал на приемник.

– Словно некий источник попадает в те же частоты, которые мы слушаем. И, что удивительно, каждое такое событие имеет отражение в спектре! Гипотетически, – научник пробежался глазами по измеренным данным, – этим источником может быть артефакт. Если просчитать модуляцию, можно попробовать оценить его вклад в спектр…

– Артефакт, э-э, – Сергей почесал затылок, – невидим?

– В привычном понимании да. Невидим, неосязаем, и, возможно, нематериален.

– Это еще как?

– А вы думали, только камушки да органика могут быть носителями информации об аномалии? – Ученый взглянул, прищурившись, на ветерана. – Носителем информации может быть по определению не только физический объект, но и процесс. Сигнал.

Научный сотрудник потряс планшетом.

– Мы наблюдаем распределение вероятностей множества состояний, которые соответствуют определенным событиям. В данном случае резонансным поглощениям энергии на выявленных нами частотах. Сигнал, как известно, связан с событием энергетически, а значит, переданная или запасенная в виде сигнала энергия прямо пропорциональна количеству информации, которое мы можем извлечь!

– А разве мы можем что-то из этого извлечь? – фыркнул Равлик. – Это же просто… помехи.

– Энтропия! – поднял указательный палец доктор. – Количественная мера информации, иными словами. И знаете, почему мы можем говорить о ней лишь в терминах статистики и распределения вероятностей?

Ученый обвел руками полукруг.

– Все это чистейшее проявление хаоса на микромасштабе. Как я уже говорил, наши приборы тоже вступают во взаимодействие с аномальным проявлением. Каждый акт измерения непременно меняет состояния частиц, влияет на ход события, которое мы пытаемся сопоставить с конкретным состоянием. И что получается в итоге?

Равлик махнул Тритию, который, расслышав возгласы ученого, обернулся.

– Помехи, неисключенную погрешность! Таким образом, невозможно измерить что-либо со стопроцентной точностью – неопределенность, царящая в мире частиц, сказывается на наших наблюдениях в макромире, понимаете?

– Прямо как в вашей гипотезе. – Дезертир, подойдя, вручил Чайкину свое устройство.

– Именно! В этом и весь смысл, понимаете? Нащупать эту связь…

– Мы тут закончили? – вздохнул Равлик, поморщившись: в висках уже неприятно кололо. Электромагнитные поля, похоже, вступали во взаимодействие уже с самой нервной системой.

– Думаю, с этой аномалии данных достаточно, – кивнул научник.

Троица не спеша двинулась обратно к лагерю.

– Знаете, по старой традиции первооткрывателям предоставляется возможность давать свои названия, – пыхтел позади Сергея ученый. – Предлагаю выдержать и традицию относительно названий в Зоне – их дают на славянский манер, когда это возможно.

– С таким у меня плохо, – отозвался Тритий, замыкающий отряд.

– Давайте вместе подумаем, как можно емко и во всех красках охарактеризовать то, что мы увидели. Подумайте, это название будет на всех картах аномальных зон!

– «Сварга», – буркнул ведущий, сворачивая на тропку, спускающуюся к берегу.

– Это производное от Сварога? А что означает?

– Понятия не имею. В книжке какой-то видел. Фэнтезийной.

– В принципе, ничего… Чувствуется что-то возвышенное и мощное! Запишу.

На месте сталкеры принялись располагаться для обеденного приема пищи. Вояка уселся подле валунов, подмяв под собой смесь песка и хвойных иголок, склонился над разогретой порцией перловой каши. Равлик разместился ближе к воде у рюкзаков, рассматривая пологие склоны противоположных берегов. Чайкин все это время копался в приборах.

– Алексей, еда стынет, – отвлек доктора Тритий, улыбнулся, указав на контейнер, от которого тянуло мясным.

– Да, да, секунду.

Привалившись немногим позднее рядом с бывшим солдатом, научный сотрудник принялся за съестное вместе с ним.

– Действительно, – ученый умудрялся и жевать, и говорить одновременно, – это что-то новенькое по части аномалий. Совместное действие гравитационных и электромагнитных полей обладает интереснейшей сигнатурой, не присущей таковым по отдельности. Быть может, данные с приборов вовсе не всецело отражают ее… Артефакт, который мы регистрировали, может заключаться как в самом сигнале, так и являться частью чего-то большего.

Равлик, раздумывающий о том, что артефактам необязательно быть «отходами» аномалий, как он раньше считал, невольно прислушался.

– Можно представить себе объект, находящийся, скажем, в другом измерении, скрытом от нас, и вибрирующий на такой частоте, чтобы определенным образом «просачиваться» в наше трехмерное пространство, – продолжал Алексей. – Самое интересное, что топологические дефекты в пространстве-времени могут привести к таким образованиям! Вообразите, как бы мог выглядеть такой артефакт! А какие свойства могли бы у него проявляться…

Нахмурившись, Сергей не сразу осознал, как сжимает рукоять пистолета. Явив тот на солнечный свет, старожил долго вглядывался в ребристые поверхности, изгибы соединений, залепленные грязью, будто стараясь увидеть скрытое от глаз.

Может, все это время ответ находился рядом, но Равлик всячески избегал даже малейшего контакта с ним? Противился чувству, возвращающему его мысленно в тот самый момент в лесу, старался избавиться от него всеми возможными способами… Но оно, как заколдованное, возвращалось и возвращалось.

– Док, – еле слышно позвал сталкер, но Чайкин услышал его.

– Да, Равлик?

– Помнится, вы спрашивали о лесе…

Заинтересовавшись, ученый поднялся, приблизился к старожилу. Все еще терзая себя сомнениями, стоит ли рассказывать обо всем научнику, Сергей судорожно вздохнул.

– Есть одна вещь, – начал было Равлик, но какие-либо пояснения оказались излишни: при виде знакомого уже пистолета брови научного сотрудника полезли наверх, выражая изумление.

Оказавшись на ногах, ветеран протянул ржавое оружие Алексею, выдавил улыбку, не найдя слов, так как с ученым поравнялся Тритий, непонимающе переглянулся сначала с напарником, затем – с Чайкиным.

– Я могу ошибаться, – неуверенно высказался научник, который четко запомнил, как Равлик сбрасывает с заводской крыши пистолетные части, – но не припоминаю, чтобы вы подбирали его…

– Не подбирал.

– О чем разговор? – подал голос вояка.

– Возможно, стоило сказать об этом ранее, но… я не знал как.

Сергей отдал ПМ ученому.

– Я нашел это в лесу. И с тех пор оно «преследует» меня, где бы я ни был и что бы я с ним ни делал.

– Поразительно…

Тритий, нахмурив лоб, молчал.

– Когда зашел разговор об артефактах, я подумал, – старожил нервно потер подбородок, – может, с этой штуковиной тоже что-то не так…

– В каком смысле преследует? – Тон дезертира, обычно добродушный, теперь не выражал ничего, кроме серьезности.

– Выбрасывал, уничтожал, – вздохнул сталкер, – но всегда находил у себя через какое-то время.

– И ты рассказываешь об этом только сейчас? – Военный вытянул палец в направлении оружия, которое вертел, рассматривая, Чайкин. – На тебе лица нет с тех пор, как мы встретились. Я думал, это из-за меня, из-за воспоминаний…

– Дело не в этом…

– Дело в том, – резко оборвал Равлика Тритий, – что все это время ты носил с собой вещь, от которой непонятно чего ожидать, понимаешь? И никто, кроме тебя, о ней не знал.

– Так, давайте успокоимся. – Почувствовав накал обстановки, ученый переметнулся взглядом с одного сталкера на другого.

– Ты не спишь, мало ешь, постоянно бледен и рассредоточен. Ты списал все на то, что не слышишь голоса Зоны, я помню, – проигнорировал слова научника дезертир. – Но теперь все встает на свои места.

– Коллеги…

– Нам стоит знать что-то еще? В особенности о лесе? Ты ведь не забыл, что вариантов обратного пути у нас два, и один из них точно отпадает, так как мы чудом выбрались из стоков?

Вернув Сергею пистолет, научный сотрудник положил обе руки на плечи двух товарищей, прожигающих глазами друг в друге дыры.

– Мы во всем разберемся, хорошо? Так…

Прошмыгнув между сталкерами, Алексей помахал руками, привлекая их внимание.

– Кажется, я все понял. Все дело ведь не в этой загадочной вещи? Да? Все дело в доверии…

Метнувшись зачем-то в сторону в поисках чего-то, известного одному ему, доктор вскоре вернулся с веткой. Озадаченный и в то же время смехотворный вид ученого заставил напарников отвлечься.

– Попрошу меня выслушать, – прокряхтел тот, отламывая лишний сучок. – Это важно как для общего развития, так и для понимания сути нашей экспедиции.

Кашлянув, Чайкин принялся расхаживать по берегу.

– Как я уже говорил, открытым системам с регуляторной функцией обратной связи свойственно стремиться к состоянию равновесия с окружающей средой. Всеми нами, таким образом, движет закон сохранения информации, накапливающейся в самоорганизующихся системах. Но чтобы знать состояние системы в каждый момент времени…

Алексей начал чертить прямо на песке.

– …и, таким образом, определять, предсказывать ее изменение… Помните, да? Изменение состояния системы всегда должно подкрепляться информацией о событии, которое влечет за собой изменение. А позволяет нам это сделать знание динамического закона.

Ученый отошел, продемонстрировав начертанное дифференциальное уравнение, приравненное к нулю.

– В самом простом случае мы можем описать движение системы через уравнение Эйлера-Лагранжа, где лагранжиан является сжатой информацией о системе, – доктор ткнул в соответствующую букву.

Тритий покачал головой и хотел было вернуться к разборкам с товарищем, но научник принялся настолько быстро скакать вокруг и сыпать терминами, что вояка запутался в собственных мыслях.

– Каждое мгновение времени частица минимизирует действие, то есть выбирает траекторию, при которой реализуется минимум интеграла от лагранжиана по времени. Принцип наименьшей энергии! Вот, смотрите, как просто! Но теперь представьте, сколько частиц фигурирует в системах в действительности! Сколько различных траекторий необходимо учесть! Сколько всего может быть таких систем, которые при этом постоянно взаимодействуют друг с другом! А теперь вспомните, что я говорил на мосту.

Научный сотрудник потряс палкой.

– Обмен энергией, происходящий на уровне частиц, постоянно меняет их состояния! Хаос! Неопределенность! Даже небольших энергетических флуктуаций хватает, чтобы появились трудности, связанные с разрешающей способностью систем! Невозможно, таким образом, извлечь наиболее полную информацию о событиях, меняющих состояние системы в каждый момент времени. А теперь, представляете…

Запыхавшийся доктор подскочил к военному, уже держащемуся за голову, потряс того за плечо, пощелкал пальцами перед застывшим лицом Равлика.

– Системе необходимо как-то работать в условиях невозможности воспринимать полную информацию извне! И что же происходит? Она вынуждена дополнять недостающую информацию самостоятельно за счет собственной энергии! Законы сохранения, принцип наименьшей энергии, – Алексей усиленно заелозил палкой по исписанному песку, – приводят к появлению простейших условных рефлексов – реакций на события, влекущие за собой изменения, которые могут стать для живой системы смертельными! Система вынуждена действовать «вслепую», полагаясь на случай, запоминая информацию, которая позволяет ей выживать, сохранять равновесие с окружением…

Чайкин вздохнул, осознав, что половину сказанного им сталкеры пропустили мимо ушей. Тем не менее не подвести к логическому концу свои суждения он не мог.

– Именно отсюда возникает индукция, научное познание, а вместе с ним и вполне бытийные вещи – вера, надежда, доверие… Мы вынуждены действовать, никогда не зная априори, к чему приведут наши действия. И ведь все наши переживания, реализованные через регуляторные механизмы, – доктор отбросил палку, развел руками, – все это есть следствие каких-то мельчайших флуктуаций на микроуровне, представляете? Природа сделала возможным обойти это ограничение за счет повышения организации систем, за счет реализации многоступенчатых и связанных процессов, осуществляющих регуляцию! А что Зона?

Ученый указал на ПМ, что все еще сжимал Сергей.

– Какими бы парадоксальными ни казались нам со стороны процессы, происходящие в ней, важно помнить, что все они тоже могут являться лишь следствием особого рода регуляций внутри этой огромной открытой системы! Она стремится к равновесию с нами, а мы – с ней, – выдохнул Чайкин, – через взаимодействие друг с другом.

– Мне лично достаточно на сегодня информации, – отозвался Тритий после того, как научник замолк. – Пойду проверю дорогу.

Подхватив «Бизон», вояка отправился к мосту и скоро скрылся в зелени. Алексей долго смотрел ему вслед, пока Равлик не подал признаки жизни. Уронив пистолет на песок, он уселся на рюкзак, склонил голову.

Поморгав, доктор прошелся по берегу, тихо бормоча себе под нос:

– Если наблюдаемые нами явления есть следствие процессов на микромасштабе и возникновение аномалий мы связываем с осуществлением регуляторного механизма, тогда…

Научный сотрудник взглянул на массивные конструкции над рекой, где гудела, переливаясь в плазменных всполохах, «Сварга».

– Тогда откуда столь существенные энергетические затраты? Пространственно-временные искажения, электромагнитные всплески… Принцип наименьшей энергии бы не позволил всему этому возникнуть.

Идея, за которую вцепился Алексей, казалось, вот-вот должна была обрести красивую формулировку, к какой обычно приходят через витиеватые вычисления, но простейшие выражения, однако мысль угасла в последний момент.

Всплеснув руками, ученый вздохнул. Слишком рано было делать какие-либо умозаключения. Впереди предстояло много работы.

Глава 7

Малыш и пазлы

Невзрачные космы понурых ив, золотисто-русые локоны камышей перешептывались между собой, покуда ветер, не холодный, но прохладный, постоянно гнал куда-то волны игривой Припяти, что накатывались на отмели, оставляя блестящие следы. Сталкеры шли ему навстречу вдоль крутых откосов.

Воздух был пропитан запахом бурьяна, резковатыми нотками ила и свежести, присущей речным районам. Он втягивался ноздрями долго, неохотно, храня с давних пор что-то первородное, дикое, и твое, и ничье.

Железнодорожный мост остался позади, и глаз непривычно резала пестрая даль, куда сверкающим ожерельем убегал водный простор. Среди камышовых зарослей таились подтопленные рекой территории, к которым местами спускались пышные рощи. У одной из таких группу затормозили детекторы, уловившие присутствие остаточных аномальных полей.

Отозвались шорохом спутанные стебли, когда Равлик выбрался на берег, обходя потенциально опасную область. Окинув беглым взором притихшую местность, ветеран подал знак товарищам, неспешно двинулся к раскуроченному древесному стволу, чернеющему сквозь камыш.

– Еще «самородок». – Чайкин, не брезгующий копаться в намытом рекой иле, в очередной раз сунул в контейнер на поясе стеклоподобное пузырчатое образование.

Тритий, обойдя ученого, приблизился к напарнику, тронул того за плечо, указал туда, где дыбился земляной пласт, выпирая переплетениями корневищ. За четой деревьев просматривались очертания странного силуэта. Сняв с плеча АКМ, Сергей взял в сторону, противоположную той, в которую осторожно двинулся дезертир с «Бизоном» наперевес.

Вскоре проводники выбрались к остаткам привала. В тени растительности терялись следы очага, а на ветвях висели остатки защитного снаряжения. Может, кто-то и был здесь, но очень давно – противогаз тускло поблескивал запыленными линзами, а одежды являли собой изъеденное непогодой тряпье.

Опустив пистолет-пулемет, бывший вояка обернулся к Алексею, притаившемуся среди болотных трав, махнул ему рукой. Равлик приблизился к кострищу, растер носком ботинка грунт, приметив что-то в золе.

– Занятно, – тихо протянул научный сотрудник, как только поднялся к проводникам по змееподобным корням, словно по ступеням. – Значит, до нас тут уже побывали…

– Вполне возможно, – молвил старожил, подняв с земли и отряхнув металлический жетон.

– Смею предположить, – ученый окинул взглядом стоянку, – что это могли быть те, кто искал выход из аномальной ловушки после бури. Учитывая, сколько артефактов прибило к берегу, аномальный фронт мог тянуться несколько километров, образуя непроходимые стены…

Равлик, долго вглядываясь в тронутые коррозией покровы жетона, не сразу понял, что Тритий остановился напротив, также разглядывая находку.

– Все в порядке?

Мгновенное запустение внутри сменилось шумом не то прилившей к голове крови, не то разговорившейся на ветру листвы.

– Да, да… Не будем задерживаться.

Сталкер забросил автомат за спину, развернулся к роще. Обнаруженный жетон впился краями в ладонь – Сергей не заметил, как рука самопроизвольно сжалась в кулак.

– Может, я поведу?

В голосе военного не было издевки. Равлик понимал, что товарищем движет лишь беспокойство, однако не нашел в себе решимости заверить его, что чувствует себя нормально. Вместо этого коротко размахнулся, намереваясь забросить жетон за кустарник, да только и успел запечатлеть, как расслоился пейзаж перед лицом.

За выдохом сквозь зубы последовал сдавленный хрип – в грудь приложили чем-то тяжелым, а зелень расплылась в глазах калейдоскопом разноцветных красок.

Нормально вдохнуть ветерану удалось раза с четвертого. Перевернувшись на бок, он закашлялся. Вместе с дыханием неохотно возвращался и слух: уши точно залепило ватой. Зато цепкость чужих пальцев, схватившихся за плечи, была прочувствована каждой жилкой.

Тритий и Алексей поспешно оттащили пострадавшего от «лопнувшей» в каких-то сантиметрах перед Равликом «кривды», усадили того у дерева.

Скоро пляшущие блики и пятна сложились в две физиономии на фоне ласкающих небо крон – в испуганную докторскую и хмурую солдатскую.

– Живой? – Вояка потряс перед сталкером двумя пальцами, намекая на обычную проверку восприятия.

Прошипев что-то неприличное, Сергей поднялся, убрал от себя кисть Трития, подтянул слетевший ремешок оружия.

– Возможно, ваш коллега прав и вам стоит поменяться, – начал было научник, но тут же принялся рассматривать противоположный берег Припяти.

– Идем, как шли, – прохрипел Равлик, отошел в сторону, потирая грудь.

Бронежилет справился с распределением удара по площади, изрядно смягчив ущерб от аномалии. Тем не менее синяки были обеспечены.

– Отойдем-ка. – Дезертир сделал знак ученому, чтобы тот оставался на месте, старожилу же кивнул в сторону камышей.

Когда напарники ступили на песчаную отмель, ветеран повернулся к товарищу.

– Это была случайность, ясно? Группу вести я в состоянии.

– Насчет первого не сомневаюсь, а насчет второго, – Тритий перехватил «Бизон», чтобы скрестить руки на уровне груди, – все же настаиваю, чтобы повел я. Хотя бы на время, пока ты в себя не придешь.

– Я в порядке, – язвительно выдал Сергей, отвернулся, потонув взглядом в речной кайме там, где та касалась желтизны удаленных оврагов.

Молчаливую паузу заполнили ветряные порывы.

– Малой любил коллекционировать жетоны, кажется, – вздохнул бывший военный, – но не факт, что именно они здесь проходили. В центре много сталкеров осталось тогда, не только наши…

– Знаю, – вполголоса отозвался Равлик. – Все никак не могу принять… то, что произошло.

Оглянувшись и приметив мелькающий средь растительности костюм Чайкина, осматривающего стоянку, Тритий шагнул к напарнику, остановился рядом.

– Мне тоже тяжело это принять. Но сейчас ведь важнее, что мы еще живы, верно?

Ветеран согласился, качнув головой.

– Давай постараемся хотя бы уберечь друг друга.

Простая и понятная просьба друга вызвала небольшое смятение у бывалого, помедлившего, прежде чем выдавить виноватую улыбку.

– Веди, я замкну.

Сталкеры благополучно преодолели коварный участок пути, выбравшись на открытое побережье.

В каменистом песке вязли останки прогнившего деревянного причала, чуть поодаль лежали бок к боку две рыбацкие лодки. Вместо водной глади их проржавевшие донья ласкали заросли полыни, облюбовавшей соседний пригорок. Сквозь растительность проглядывали руины расползшегося строения. Проводники заинтересовались было остовом обветшалого хутора, но их отвлек восторженный оклик ученого, заметившего что-то в другой стороне.

– Коллеги! Вы должны это увидеть!

Примяв суховатую подстилку из плавней, из илистой пучины торчал железный борт какого-то передвижного средства. На первый взгляд в этом не было ничего удивительного – Равлик знал, что по берегам Припяти рассыпано множество позабытых суденышек. Однако с каждым приближающим к «судну» шагом то росло в размерах, пока не превратилось в махину, нависшую над исследователями. И только сейчас стало ясно, что так всполошило Алексея.

Перед застывшими в оцепенении людьми кренился наполовину увязший в реке электровоз. Сам факт его наличия здесь бил по здравому смыслу не настолько сильно, сколько размеры этого «чудища». Колеса, которыми вагон цеплялся за раскисший берег, как минимум в два раза превышали стандартный для поездов диаметр. Складывалось впечатление, будто конструкторы не то в шутку, не то специально перемасштабировали свое детище на этапе производства составляющих.

– Наверное, теперь я видел все, – сухо усмехнулся вояка. – Откуда же ты взялся, малыш?

– Малыш? – хохотнул Чайкин, переглянулся со сталкерами. – А знаете, пусть будет «Малыш». Хоть название и фигурально отражает суть аномалии, но мне нравится!

Научник жестами попросил Трития стянуть рюкзак с измерительными приборами.

– Ты уверен, что это безопасно? – Сергей недоверчиво покосился на молчащий детектор.

– Это мы и проверим… Осторожно, конечно.

– Не хотелось бы задерживаться, – добавил старожил с опаской. – Мы тут как на ладони.

– Я быстро.

Захватив кое-какую аппаратуру, доктор направился к исполину. Плеск загребаемой сапогами воды постепенно затих в шелесте камыша. Пустующее побережье отозвалось приглушенным позвякиванием, заинтересовав оставшихся на берегу товарищей.

Неуклюже перебравшись по песку до заросшего пригорка, Равлик повел головой, не сразу выявив источник шума, беззвучно стащил с плеча автомат. Дезертир, держа небольшую дистанцию, с подозрением смерил взглядом коряги и арматуры, образующие импровизированную ограду, на кольях которой болтались жестяные банки, стеклянные и пластиковые бутылки, обрывки тканей…

Неистовый вопль заставил напарников попятиться. Гаркнула спугнутая птица, всполошив округу трепетом крыльев, затихла в глубине ближайшей рощи.

– К воде, – коротко скомандовал Сергей, и сталкеры, не выпуская из поля зрения прибрежный кустарник, отступили.

Через мгновение на песок выпрыгнуло обезьяноподобное существо в лохмотьях. Полностью скрывающий лик капюшон, сделанный из совершенно иного материала, нежели основное облачение, дернулся: тварь потянула носом воздух.

Представшее перед проводниками нечто хоть когда-то и было человеком, но на данный момент им точно не являлось. Передвигаясь рывками, дикарь заметался по побережью, выискивая нарушителей своей территориальной границы, замер, прислушался, вытянув шею.

Затихнув на самой кромке воды, неслышно слизывающей с обуви грязь, сталкеры затаили дыхание, не спеша открывать огонь. Было совершенно неясно, сколько еще поблизости находится «нелюдей», любящих сбиваться в стаи. Хорошо, если на сигналы одного сбегутся от силы две или три особи, но сколько подтянется на стрельбу… Проверять это на практике значило подписать себе смертный приговор.

– У вас там все хорошо? – донеслось со стороны ученого.

Секундное замешательство – и товарищи, подняв за собой тучу брызг, уже переводили дух под защитой камышового сухостоя. Преодолев расстояние, отделявшее их от «Малыша», они, безусловно, привлекли внимание тварюги, однако теперь хотя бы могли быть в полной уверенности, что Чайкин никуда не денется.

– Наверх! Лезьте! – махнул научнику и вояке Равлик, привалившись спиной к гигантскому колесу и взяв на прицел просматривающийся сквозь стебли берег.

Лишних вопросов не последовало, чему сталкер оказался несказанно рад. Выждав, пока Тритий с Алексеем разместятся на крыше электровоза, старожил, совершив хороший отправной толчок, скоро и сам вскарабкался на кабину, где ему уже помогли две пары рук.

– Вот зас-сада, – процедил военный, стоило Сергею оказаться на растрескавшейся ржавой поверхности.

На побережье высыпало еще с пяток дикарей. С одних грязными лоскутами свисали комплекты индивидуальной защиты, с других – мотки послойно скрывающего различные увечья, язвы и клочья волос рванья. Некоторые были вооружены древками с насаженными сверху лезвиями ножей, закрепленных довольно примитивно.

Доктор, ненадолго потерявший дар речи, сглотнул и, запинаясь, поинтересовался:

– Почему… Чего они ждут?

– А куда им торопиться? – Тритий, видимо, смирившись с ситуацией, непринужденно свесил ноги, вздохнул, сняв с предохранителя «Бизон». – Мозгов им хватит понять, что нам никуда не деться.

– Но ведь они…

Не договорив, научный сотрудник с изумлением проследил глазами за парочкой одичалых, что осмелились приблизиться к реке ближе остальных. Таращась то на людишек, сбившихся в кучку на «спине» у «Малыша», то на само чудо техники, они топтались, ворчали, но нападать не спешили, будто их что-то удерживало.

– Чувствуют, твари, – усмехнулся Равлик, цепляющийся за обшивку электровоза и тоже наблюдающий за дикарями. Шероховатые покровы металла приятно отдавали теплом, которое успели накопить за день под солнцем.

– Ч-чего? Чувствуют? – Алексей обеспокоенно заерзал, нечаянно пихнув сталкера.

– Что с боем будем прорываться, – сказал дезертир. Судя по тону его голоса, он не верил в эту затею и до последнего старался оттянуть момент, когда придется пролить кровь доходяг.

Рассредоточившись по побережью, «нелюди» тем временем продолжали вести себя из ряда вон странно. Звериная натура и инстинкты уже давно взяли свое, однако все же было в их ужимках, попытках говорить друг с другом что-то человеческое. Слишком близко подобравшийся к воде дикарь послушался сородичей, сторонящихся места лежбища «Малыша», небольшими скачками убрался подальше.

– Нет, что-то здесь явно не так, – заключил Чайкин, нервно теребя изгибы контейнера под артефакты на поясе.

– Тебя удивляет, что бывшие люди не похожи на людей? – старожил повернулся к ученому.

– Напротив. – Научник, вытянув палец в направлении берега, вдруг переменился в лице. – Насколько можно судить по экипировке… они ведь сталкеры в прошлом?

– Кто их разберет, – отозвался Тритий, – жертв темников и непредсказуемой Зоны.

– Но вы только поглядите. – Приподнявшись, чтобы полностью окинуть взглядом «бандерлогов», доктор чуть не свалился с крыши, но удержал равновесие, замахав руками. – Они ведь не нас боятся…

– Они вообще мало чего боятся, – фыркнул Сергей. – У них в голове каша.

– Не скажите, – протянул Чайкин. – Глядите, как они старательно избегают этой области. И знаете, я, кажется, начинаю понимать почему!

На ученого воззрились две пары скептически прищуренных глаз.

– Рефлексы, оставшиеся еще с прошлой жизни, не позволяют им вот так просто принять неведомое. – Научный сотрудник постучал ногой по обшивке, давая понять, о чем идет речь.

– Ты хочешь сказать, – вояка переглянулся с напарником, – что дикари чувствуют в «Малыше», э-э… аномалию?

– Конечно! Это ведь очевидно!

– Очевидно ему, – пробурчал себе под нос Равлик. – Ну и?

– И то, – поучительным тоном выдал Алексей, – что можно попробовать сыграть на других рефлексах, если они, конечно, тоже остались…

– Ты чего задумал? Эй!

На всякий случай придерживая разволновавшегося ученого за складки комбинезона, сталкеры не без удивления оценивали одно его действие за другим. Отцепив с пояса контейнер, научник завозился, вскоре явив на свет несколько аномальных образований.

– Нет, не то, не то, – бормотал Чайкин, – нужно что-то более яркое, привлекающее внимание…

Когда в перчатку вывалилось «черное солнце», заиграв алыми отсветами в глазах склонившихся над артефактом людей, Алексей помедлил, взвесил диковинку в руке.

– Попробуем…

Вскочив на ноги, доктор громким возгласом привлек внимание дикарей, следящих за своей добычей с безопасного расстояния. Следом на берег полетел, полыхнув в воздухе как головешка, артефакт. Несколько одичалых шарахнулись от приземлившегося в песок огненного комочка, застыв в ожидании, как им казалось, готовящейся атаки. Другие же просто напряглись, из любопытства вытянув шеи. Но стоило самому смелому приблизиться к месту падения занятной вещицы, округа тотчас огласилась воплями.

Схватив заветное «черное солнце», один из «нелюдей» поскакал прочь, скрывшись из поля зрения исследователей. За беглецом тут же устремилась орущая «свора».

– Ходу, ходу! – Сергей, не ожидавший такой реакции, с запозданием понял, что это, возможно, единственный шанс избежать боевого столкновения.

Вслед за сталкером прямо в воду спрыгнул Тритий, тяжелый рюкзак которого чуть не потянул дезертира по инерции вперед, затем – ученый, приземлившийся больше на руки, чем на ноги. Благо Чайкину в водонепроницаемом снаряжении было все равно.

Группа в умеренном темпе, насколько позволяло мелководье, двинулась вверх по течению, озираясь на гиканье пребывающего в оживлении побережья. Пропустив научника вперед себя, Равлик замкнул колонну, удобнее перехватил АКМ, прежде чем вновь продолжить движение.

Замедлились, когда обзор полностью занял камышовый лабиринт.

Продираясь сквозь растительность, спутники в скором времени позволили себе отдышаться у истлевшего пня, мертвой каракатицей торчавшего посреди топей.

– Оторвались? – тяжело дыша, бросил Тритий, привалившись к трухлявому древесному боку.

– Хвоста не видел. – Старожил примостился тут же вместе доктором, покрытым с ног до головы грязью. К груди Алексей трепетно прижимал электронику, которую даже в суматохе не забыл прихватить.

– Ну, и как тебе экспедиция, док? – с мрачноватым ехидством спросил ветеран.

– Чего-то такого я примерно и ожидал, – выдохнул Чайкин, постепенно приходя в себя.

– Не думаю. – Сергей проверил детекторы аномалий и радиоактивности. – Зона никогда не оправдывает ожиданий. То, что твой фокус с артефактом сработал, не иначе как чудо…

– Я всего лишь предположил, – ученый, пожав плечами, принялся за разъяснения, – откуда может проистекать такое поведение. Эти бедняги боялись «Малыша», понимаете? Они ведь понятия не имели, что он собой представляет, что он, по всей видимости, безопасен для человека…

Научному сотруднику потребовалось выровнять дыхание, прежде чем продолжить.

– Однако их, кхм, сталкерские рефлексы диктовали, как себя вести при наличии рядом чего-то неизвестного, аномального. Уверен, они не до конца понимают и все, что касается артефактов, но инстинкты побуждают их думать, что эти безделушки имеют какую-то условную ценность…

– Не хотелось бы мне стать когда-нибудь таким, – покачал головой вояка, – сталкером на одних инстинктах.

– Что ж, не хочу вас огорчать, коллеги, но в этом плане мы недалеко ушли от животных…

– Все, хватит, – отмахнулся Равлик, – еще одного монолога на эту тему я не вынесу. Движемся дальше, слушаем больше, шумим поменьше.

Окружение надолго потонуло в беспечной симфонии топей. Обволакивая пеленой спокойствия, переговаривались между собой насекомые, тоненько отзывались на ветру прибрежные заросли.

Небосвод прозрачной голубоватой лупой висел над головами путников, пробивающиеся через тростинки щуплые лучики покусывали глаза. Похоже, время близилось к вечеру, и на прилежащие к реке территории опускалась прохлада, отягощая воздух дополнительной влагой.

Скоро пространство впереди зарябило – группа вышла к открытой воде. Повторяя изгибы камышовых узоров, убегал влево, образуя небольшую заводь, берег, на мели отдыхала наполовину затопленная плавучая платформа.

В сравнительной близости, искривляя под собой речную гладь и увлекая ту водоворотом бликов, хорошо обозначала себя «кривда». Сталкерам ничего не оставалось, кроме как выбраться на берег, понадеявшись, что дикари нескоро их хватятся.

Пока Тритий прикрывал, Сергей принялся выковыривать из обуви шматки тины с глиной, сменил портянки на высушенные сегодняшним утром.

– Как хотите, но я больше в воду не полезу, – кряхтя, жаловался он. – Весь день словно жаба.

Ученый сочувствующе поглядывал на старожила, вытирая насухо приборы, тоже принявшие на себя удар стихии.

– Нужно найти место побезопаснее, – отозвался с пригорка дезертир, – развести костер и обсохнуть основательно.

– Где ж такие места водятся, – Равлик всунул стопу в ботинок, поморщился, прочувствовав влагу, которую придется невесть сколько терпеть, – непонятно…

– А вон, – Алексей указал куда-то за спину ветерану, отчего тому пришлось оглянуться, – здание какое-то.

За ивовыми гривами и вправду что-то поблескивало, напоминая оконные стекла, однако никакого намека на фасад не было – строение, похоже, полностью утонуло в зелени. Потому сталкеры, двинувшиеся в его сторону, ожидали увидеть простенькую постройку под стать хуторку, который наблюдали ранее.

Держа оружие на изготовку, так как шанс столкнуться с одичалыми никуда не исчезал, исследователи прошмыгнули сквозь березняк, прежде чем оказаться перед холодным бетонным ликом, весьма и весьма удивившим людей.

– Если мне не изменяет память, – почесал затылок Тритий, осматривая выныривающий из листвы однотонный пласт, – жилым бетонкам появляться еще рано. До энергетика-то чесать ого-го…

– Может, подстанция? – предположил Сергей, отвел стволом автомата в сторону ветку и понял, почему напарник заговорил о городе-энергетике.

В бетонной глыбе, сдавливаемой со всех сторон лесом, хорошо угадывались стыки панельных блоков, характерных для припятских многоэтажек. Только этажами здание едва ли доходило до третьего, упираясь в небо такими сколами стен, будто строение подрезали раскаленным лезвием аккурат по оконному проему.

Алексей, тоже с интересом разглядывающий сие чудо, вдруг хмыкнул.

– Думаю, стоит изучить его изнутри. Найти подсказку к тому, что это может быть. А, коллеги?

Вооружившись измерительной аппаратурой, Чайкин остался снаружи, а бывший военный, отдав ученому свою рацию, вместе с Равликом отправился в обход постройки.

– Сначала поезд в реке, – негромко делился мыслями вояка, продираясь через кустарник, – теперь это… Когда-нибудь видел, чтобы Зона так потешалась?

Старожил ответить не успел. Перед глазами проводников предстал неровный срез строения с другой его стороны, где то походило на какой-то кукольный домик: все «внутренности» жилья были выставлены напоказ. Виднелась часть лестничной клетки, хотя сам подъезд отсутствовал, из узких коридоров проглядывали комнатки и целые квартиры, которым не повезло попасть под «нож».

– Такого видеть не доводилось, – пробормотал, нахмурившись, ветеран.

Зайдя на первый этаж прямо из зарослей, товарищи ступили на полы, замусоренные слоями макулатуры, пыли и обломков мебели, проверили несколько помещений, но ничего интересного не обнаружили. Поскрипывая стеклом, поднялись на ярус выше, разглядывая облупившиеся со временем стены, которые навеивали что-то знакомое, но в то же время холодили нутро. Взгляд вскоре зацепился за покореженный трельяж в одной из квартир, под ногами жалобно проскрежетала битая посуда.

Заинтересовавшись убранством комнаты, Тритий принялся разглядывать еще сохранившийся узор на потерявших цвет обоях, местами свисающих со стен большими кусками. Сергей же осторожно пробрался к открытым дверцам тумбочек, нагнулся за старой фотографией в месиве из прошлогодней листвы, фарфора, отсыревших книг и газет. Протерев глянцевую поверхность, воззрился на семью возле колеса обозрения. Счастливые улыбки родителей и ребенка, лохматящего загривок высунувшему язык псу, казалось, окрашивали черно-белое полотно в цвета, неподвластные ни одному художнику.

Мир вокруг застыл, а в лицо с фотографии подул летний ветерок, донося детский смех, смешанные возгласы, неясные фразы. В следующий момент ноздри уловили запахи свежей выпечки, бензина, накаленного в зной асфальта… Теперь кожу обдавало не приятным теплом, а жаром. Пальцы, сжимавшие фото, начало нестерпимо жечь, однако как сталкер ни пытался выпустить клочок бумаги, ничего не выходило – тот словно намертво приклеился. Улыбки, голоса – все померкло на фоне горящих углями глаз собаки, уже немиролюбиво обнажившей клыки. Шерсть на ее загривке встала дыбом, ощетинилась на скулах. На Равлика смотрела тварь из леса.

Издав не то сиплый вдох, не то стон, старожил схватился за трельяж, покачнувшись, поморгал. В груди полыхало, со лба струился пот, а в руке плясал АКМ, опущенный стволом вниз.

– Серег?

Вытерев рукавом лицо, Равлик перевел дух, обернулся к напарнику, выражение физиономии которого застыло где-то на полпути между беспокойством и непониманием.

– Возьми, – хрипло выдавил из себя ветеран, кивнув на фотографию, упавшую на тумбу. – Чайкину надо показать.

Доктора товарищи нашли там, где умудрились зайти внутрь здания. Научник с интересом разглядывал срез строения, попутно следя за показаниями приборов.

– Крайне занимательный случай, – отозвался док, как только сталкеры приблизились. – Будто кусок пространства вырвали. Даже сигнал, типичный для гравитационных искажений, прослеживается.

– Взгляните, – Тритий протянул ученому обнаруженное Сергеем фото.

– Ага, – Алексей оценил находку, перевернул, продемонстрировав чьи-то инициалы, год и название места, – что и требовалось доказать. Город Припять 85-го…

– Получается, – вояка окинул еще раз взглядом образуемый зданием угольник, – мы имеем дело с реальным объектом из энергетика? Ну, с его частью?

– Получается, так. А как обстановка внутри? Сможем здесь остановиться?

– Не нравится мне здесь, – коротко ответил Равлик. – Дикари еще под боком. Поищем другое место.

Покосившись на старожила, направившегося прочь вдоль бетонной стены, дезертир ничего не возразил, мотнул головой, призывая Чайкина двинуться следом.

* * *

Костер фыркнул, выплюнув горстку искр, засвистел, затем принялся что-то нашептывать, периодически потрескивая.

Свалив охапку наломанных ветвей, Тритий опустился рядом, облокотился на рюкзак. Отсветы от языков пламени защекотали его щеки, однако тень усталости с лица военного согнать не смогли: сталкерам удалось присесть лишь спустя несколько часов изнурительного прочесывания территории в поисках относительно безопасного места.

Проводникам приглянулся откос берега севернее, хоть добраться до него было непросто – участились точечные пространственные искривления. Одновременно этим и был примечателен выбор стоянки. Люди, обладающие необходимыми знаниями и умениями, при случае смогут сориентироваться в аномальном лабиринте, чего нельзя сказать о некоторых животных и дикарях. Последние, как выяснилось, старались вовсе избегать всего, что не укладывалось в остатках их сознания.

Заняв небольшую возвышенность, защищенную со стороны суши отвесными склонами, группа выяснила, что заводь, наблюдаемая ранее с болотистых низин, намного больше и протяженнее, чем им изначально казалось. Через проплешины в камышовом ковре поблескивали лунки вогнутой под действием аномалий водной поверхности, а на приличной глубине зиял огромный кратер «котлована», как его уже успел окрестить Алексей. По его словам, то было следствие локального совпадения термического разлома на дне водоема и «трещины» в пространстве-времени, порожденной мощной «кривдой». Такое несказанно редкое явление вкупе с разбитым на противоположном берегу авиалайнером невольно завораживало.

– Тоже думаешь, как сюда все это попадает?

Равлик, разглядывая искореженный борт самолета, окунувшего в топь подранное крыло, поморгал, отвел взгляд.

– Если честно, думаю о другом, – не сразу подал голос старожил. «Как мы пойдем через лес», – сформулировал, но так и не смог сказать вслух Сергей, еле слышно вздохнув.

Он прекрасно понимал, что военный был прав насчет обратной дороги, отрезанной непонятным существом в стоках, в одном случае и аномальными полями – во всех остальных. Вместе с тем ветеран понятия не имел, как ввести товарища с ученым в курс дела. Опыт с пистолетом сильно ударил по его душевному настрою, и каким образом подать информацию о твари, преследующей который день во снах, а теперь и наяву, он не знал.

– О том, что я сказал, небось, – словно прочитал мысли напарника Тритий.

Лагерь погрузился в ровное гудение огня в мерно пофыркивающем очаге.

– Наверное, погорячился я тогда, – сознался бывший вояка, заскреб щетину. – Алексей в чем-то прав. Мы не можем знать что-то наверняка об этой вещице, что ты вынес из леса…

– Да ладно, ты слушал Чайкина? – улыбнулся Равлик, попытавшись подбодрить друга, хотя грудь у самого сковывало нехорошее давящее чувство.

– Да не в этом дело, – отмахнулся Тритий. – Просто после встречи с дикими окончательно понял, что так оно и есть. Мы до ужаса боимся неизвестности, порой сами того не осознавая.

– Это правда, – прошептал старожил, проверил сохнущие недалеко берцы с портянками. Те были еще влажными.

– Коллеги!

Сталкеры воззрились на поднявшегося с низины научника, комбинезон которого был измазан сверху донизу и кое-где уже висел от обилия грязи. К груди доктор с трепетом прижимал контейнер.

– Улов? – догадался Сергей.

– Можно сказать и так. Взгляните. Видели нечто подобное?

Дезертир, вскинув брови, покачал головой, когда ученый приблизился к нему, показывая тяжелящий емкость артефакт. Равлик при виде карминово-красного свечения, ударившего в глаза, тоже выдал отрицательный ответ. Таких аномальных образований ему не встречалось.

– Я думаю, – Алексей принялся рыться в рюкзаке, – это может быть слияние двух различных по природе артефактов, учитывая, что «котлован» составляют две разнородные аномалии. Интенсивное инфракрасное излучение может намекать на «терму», а в неправильной форме, не характерной для артефактов термического происхождения, явно прослеживается влияние «кривды».

Научный сотрудник аккуратно переложил артефакт в другой контейнер, более защищенный. После свалился у огня, стянув перчатки и облегченно выдохнув.

– Приборы я поставил, запись будет идти до утра. Так что можем пока отдыхать.

– Сколько еще нам нужно, – Тритий помедлил, подбирая слова, – м-м, данных собрать? Припасов не так много осталось.

– Знаете, до сегодняшнего дня я был уверен, что нам придется вернуться с пустыми руками по той или иной причине…

В голосе Чайкина проскользнуло легкое возбуждение. Ученый вытащил планшет, принялся активно жестикулировать. В глазах его горел азарт, дыхание часто перехватывало.

– Но то, что мы увидели! Кажется, все так идеально встраивается в новую теорию! Сейчас, – научник чуть успокоился, заметив неоднозначные выражения на лицах проводников, – сейчас я расскажу подробнее. Я даже сделал некоторые расчеты…

– Давай только без формул, ладно? – попросил Сергей.

Доктор что-то пролистал на экране, вздохнул, подумав, выключил устройство.

– Ладно, будем считать, что благодаря нашим разговорам вы осведомлены о ключевых моментах, на которые будут опираться мои умозаключения. По поводу информации, законов сохранения…

– Да, да. Ну?

– Итак, мы подошли к довольно важной части моего исследования. В своей диссертационной работе я пользовался упрощенной систематикой, чтобы смоделировать процессы, – Алексей сплел пальцы вместе, – которые, грубо говоря, можно считать аномальными по отношению к наблюдателю, интерпретирующему их как таковые. В чем суть? Мы допускаем возникновение таких переходов на квантовом уровне, которые влекут существенные изменения в макромир, например появление топологических дефектов в пространстве-времени. Это раз. А во-вторых, нам необходимо, чтобы всякий такой переход сопровождался актом наблюдения. Вопрос на засыпку – зачем?

Ученый, улыбаясь, смерил слушателей взором прищуренных глаз.

– Мы не на экзамене, – хмуро проворчал Равлик.

– Вы же сами вроде сказали, – неуверенно отозвался бывший вояка, – что наблюдатель интерпретирует аномалии как таковые…

– Абсолютно верно!

Старожил что-то утомленно промычал, покачал головой.

– По теории Уилера реальность устроена таким образом, что сознательные интерпретации какого-либо явления влекут за собой «подстраивание» самой Вселенной под эти интерпретации. Иными словами, существует отрицательная обратная связь между информацией, лежащей в основе бытия, и наблюдателем, который «воздействует» на эту информацию.

– Бессмыслица какая-то. – Ветеран поднял взгляд на Чайкина. – По твоему мнению, мы видим то, что видим, и думаем то, что думаем.

– В этом что-то есть, – задумчиво протянул Тритий.

– Нас сейчас интересует факт наличия связи между наблюдателем и информацией, так? – Научник словно проигнорировал реакцию сталкеров. – Самое простое объяснение состоит в том, что мы сами являемся носителями разного рода информации, которая подчиняется законам сохранения и находится в непрерывном движении, взаимодействии с окружающей средой. А как мы предположили в пункте один, всякий элементарный акт взаимодействия на квантовом уровне может с некоторой вероятностью влечь за собой большие последствия.

– Ну, хорошо, хорошо, – сдался Равлик, – но какое отношение это имеет к Зоне?

– Принимая во внимание все мною сказанное, вы можете сами убедиться, что самое прямое.

Алексей выдержал паузу, прежде чем приступить к дальнейшим разъяснениям.

– Что мы наблюдаем в Зоне? Частные законы сохранения не работают, но локально! Термические, электрические аномалии свидетельствуют в пользу отсутствия сохранения энергии, что вытекает из нарушения пространственно-временной симметрии, которая в принципе дает нам право пользоваться банальным детерминизмом! Что не так с тканью пространства-времени? Взгляните.

Ученый протянул руку в направлении заводи, тускнеющей в красках заката. Недреманое око водоворота над чернеющим «котлованом» прожигало холодом, исходящим из пучины.

– Пространство-время в Зоне искривлено вследствие наличия гравитационных аномалий. Как мы уже выяснили, такие дефекты могут быть вызваны процессами на микромасштабе, но вероятность того, что они возникнут, да еще с такими последствиями, настолько мала, что классическая механика даже не рассматривает их. Именно поэтому явления, наблюдаемые в Зоне, невозможно объяснить принципом наименьшего действия. Но возможно – с помощью закона сохранения информации, если предположить…

Чайкин облизнул губы, поднял указательный палец.

– …что Зона интерпретируется нами, как «малыш, играющий в пазлы».

Сергей нахмурился. Дезертир, решивший подбросить в костер веток, остановил руку на полпути, непонимающе уставился на доктора.

– Чего, чего?

– Ну, «малыш», понимаете? – научный сотрудник заерзал. – Как тот электровоз в реке. И «пазлы». Так я называл выдранные из привычного окружения участки местности, внедренные затем в чуждую для себя среду: часть здания из Припяти в лесу, авиалайнер на берегу…

– Ты хочешь сказать, – ветеран уловил мысль, которая мучила его довольно давно, – что Зона по-свойски «играется» с информацией, искажая привычные вещи? Что все аномалии, в том числе «дыхание прошлого», могут быть следствием проявления ее разумности?

– О, нет, нет, – поспешил уточнить свою идею Алексей, – открытым системам, к которым, конечно, относится и Зона, вовсе необязательно быть живыми или разумными, чтобы стремиться к равновесию с окружающей средой. Звезды, например, как и наше Солнце, являются хорошим тому подтверждением. Я, наверное, не совсем корректно выразился…

Ученый откинул назад волосы, во время его будоражащих речей упавшие на глаза.

– «Игра в пазлы» – это лишь абстракция осуществления той самой обратной связи между наблюдателем и подстраивающейся под его интерпретации Вселенной. Понимаете? На каком-то отрезке времени произошел квантовый переход, из-за которого возник дефект в пространстве-времени. Событие это настолько редкое и случайное, что говорить о нем можно, лишь полностью абстрагируясь. Еще более случайным и даже практически невозможным является первичный акт наблюдения дефекта, его интерпретация. Если бы наблюдения не произошло, принцип наименьшей энергии не позволил бы «разрастись» дефекту до таких масштабов, чтобы локально был нарушен закон сохранения энергии. Следовательно, для появления Зоны необходима абстрактная «игра» – постоянное наблюдение дефектов, «подстраивание» Вселенной под наши интерпретации, последующие возникновения аномалий…

Стоянка ненадолго погрузилась в тишину, нарушаемую только потрескиванием костра. Во влажном воздухе, помимо терпкого дыма и пряного аромата полыни, повис легкий гул оживившихся к вечеру насекомых.

– Значит, Зона существует просто потому, что мы ее наблюдаем? – нерешительно спросил Тритий, все же снабдив очаг топливом. Огонь с жадным хрустом впился в сухие ветви.

– Как и все вокруг, – улыбнулся ученый. – В теории Уилера наблюдение носит фундаментальный характер. Рождение привычной для нас Вселенной произошло из-за фазового перехода и нарушения так называемой суперсимметрии, когда был произведен первичный акт наблюдения. Можно считать это чудом или аномалией – все зависит от точки зрения интерпретирующего, однако смысл один: мы подстраиваемся под Вселенную, она – под нас. И всему виной квантово-механическая природа реальности, где хаос порождает неопределенность, а неопределенность дает случайности весомую роль в мироустройстве. Рождение Зоны, таким образом, естественно.

– Если Зона возникла из-за случайности, – Равлик, долго переваривая услышанное, все же решился высказаться, – и все, что происходит здесь, есть отражение наших собственных интерпретаций…

«Почему тогда я мог понимать ее, но потом перестал?» – эти заключительные строчки, будто колья, вонзились в голову, заставили сталкера потупить взор. Осознав, что так и недоговорил, так как лицо доктора застыло в немом ожидании, старожил замялся.

– Нет, нет, ничего.

– Конечно, я понимаю, откуда проистекают ваши сомнения… Интерпретации навевают субъективизм, а в нем теряется след настоящей, объективной действительности. Но поймите… Чтобы окончательно сложить все в теорию, описывающую Зону, потребуется тщательный анализ данных с приборов, новые модели… В общем, много работы, к вам уже не имеющей никакого отношения. А со своей вы прекрасно справились – мы живы, и в наших руках ценнейшая информация!

– Наша работа еще не окончилась, – возразил бывший военный, покосившись на ветерана. – Обратный путь лежит через лес.

– Что ж, вы правы. Думаю, разберемся со всеми вопросами завтра. – Чайкин, поднявшись, направился к палатке.

– Я подежурю.

Уже ставшие обыденными, слова Сергея встретили возражение Трития и на сей раз.

– Нет уж, Серег. Можешь сколько угодно упираться, но недосып явно не идет тебе на пользу.

Старожил прикусил нижнюю губу, почувствовав на себе тяжелый взгляд друга.

– Тебе нужен отдых, – мягче сказал вояка. – Наши жизни от этого зависят, пойми…

– Да понимаю я!

Прервав уговоры товарища, сталкер какое-то время пробыл один на один со своими мыслями.

– Ладно, – тихо вымолвил он наконец. – Подежурю только до полуночи. Потом сменишь.

* * *

Размытые ощущения вернули Равлика в реальность.

Закат дотлевал в заводи, напевающей в сумерках. Из сретенья немой громадой над водоемом высился лесной массив, гулко отзывающийся на возгласы побеспокоенных птиц.

Приходя в себя, ветеран принялся озираться, почти сразу же зацепившись взглядом за напарника, задремавшего прямо на рюкзаках возле затухшего очага. Попыхивая, кострище пускало в мрачные сизоватые покровы небес струйки дыма. Тяжесть стянутых в густоватую пелену облаков обдавала приятным холодком, пробирающим даже сквозь комбинезон.

Поежившись, Сергей завозился в поисках автомата, но тут же вскочил, уловив движение в потемках, где тонуло подножие пригорка. Снова сталкер не смог зафиксировать момент, когда ладони привычным уже образом обхватили рукоять пистолета Макарова. Пляшущий ствол оружия смотрел во мрак, из которого на мужчину, окатывая волнами озноба, глядела пара горящих углями глаз.

Тварь никуда не исчезла, когда старожил встряхнулся, попытавшись развеять наваждение. Сдавленное хриплое дыхание, треск подминаемого когтистыми лапами кустарника приближались, не оставляя иного выбора… Щелкнул взведенный курок.

– Эй!

Чья-то крепкая рука легла на предплечье, сбила прицел, не позволив Равлику произвести выстрел. Сергей ошарашенно уставился на подскочившего к нему товарища, и только свет фонарика, лизнув их лица, дал понять, что бывший вояка был всполошен не меньше.

– Так и знал, что стоит поглядывать за тобой одним глазом!

– А что происходит, коллеги?

Переведя взгляд туда, где мгновение назад видел мутанта, сталкер, нахмурившись, вскоре лицезрел испуганного и оттого выглядящего немного помятым Алексея. В руках ученый сжимал тускло светящий фонарик, выхватывающий пушистым лучиком стоянку исследователей.

– Это всего лишь я, – принялся оправдываться научник, – извините, что побеспокоил, вышел по нужде в кусты…

– Что ты видел? – пихнув старожила в плечо, требовательно бросил дезертир. – Отвечай!

– Коллега Тритий, я сам виноват. Равлик мог принять меня в темноте за мутанта…

– Не-ет, – протянул бывший вояка, видя, как теряется его напарник. – Сергей, которого я знал, смог бы выявить человеческий силуэт даже в полной темноте. Этот взгляд…

Осознав, что, по-видимому, направил оружие на Чайкина, сам того не ведая, сталкер, пошатнувшись, отступил назад, отбросил ПМ подальше от себя, схватился за голову.

– Я уже видел этот взгляд, – между тем продолжал военный, – тогда, при нашей первой встрече, затем в припятской квартире… Так что ты видишь?

Последние слова ударили в голову вместе с порцией крови, заставили судорожно выдохнуть. Пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце, Равлик осел на землю подле очага.

– Ладно, – выдавил он, сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

Научный сотрудник, точно опасаясь неожиданных выходок со стороны ветерана, осторожно подобрался ближе, выглянув из-за спины нависшего над другом Трития.

– Этот пистолет… Это не все, что осталось со мной после похода в лес.

– Так.

– Там я столкнулся с явлениями, которые… до сих пор не могу объяснить.

Сама округа замерла в ожидании, погрузив троицу в давящее безмолвие. Сглотнув, Сергей продолжил:

– Я наблюдал копию себя самого, потом оказался на том же месте и испытал то же самое, что видел со стороны, будто… видел себя из будущего, а потом эта тварь…

– Что за тварь?

В голосе военного проклюнулись нотки злости.

– Странный мутант. Никогда с такими не встречался раньше. Умел передвигаться так быстро, словно был везде, и… это он преследует меня с тех пор.

Послышался тягостный вздох.

– Я не могу спать, потому что ощущаю его присутствие, не могу думать ни о чем другом, когда речь заходит о лесе… А теперь эта тварь видится мне как наяву.

– Поразительно…

– Почему ты молчал?

Подняв голову, Равлик выдержал прошивающий насквозь взор товарища, шевельнул уголком губ, изображая виноватую улыбку. Ученый, топчущийся рядом, теребил корпус фонарика, над чем-то усиленно размышляя.

– А какой прок вам от этих бредней? – усмехнулся сталкер. Ему стало намного легче, и теперь нутро не тяжелил увесистый груз, а щекотало едкое нервозное чувство.

– Ты мог сказать об этом еще в городке! – не унимался вояка. – В НИИ тебе могли бы помочь!

– И каким же образом?! – не выдержав, крикнул напарнику в ответ старожил, оказавшись на ногах.

– Так, так, так! – Чайкин тут же встрял между двумя. – Не нужно переживать! Мы во всем разберемся…

Громовой раскат потряс окрестности, задержавшись в лесной глуши ощутимой дрожью, которую, казалось, прочувствовали даже пятки, куда на мгновения ушли души трех человек.

Только сейчас ноздри уловили в потоках порывистого ветра нотки свежести, что сквозь застоявшийся болотистый смрад ощущались туго.

Горизонт на северо-востоке медленно комкала, развертывая грациозные шлейфы зреющего вихря, чернокрылая бестия бури.

Глава 8

Изначалье пути

Утро, разбросав по пролескам взлохмаченные клочья тумана, посеребрив инеем поляны и опушки, неслышно скрылось вдали, где в черноту лесов нырял лиловой зорькой небосвод. На душе, как и в округе, воцарилось безмолвие.

Уныло прогудел горизонт.

Малой, положив руку на старую кобуру с «макаровым», потянул носом осенний воздух с присущей ноткой вялости и, выдохнув облако пара, зашагал, что-то напевая, к угадывающимся колеям деревенской дороги. Иссохший травянистый покров заставлял высоко поднимать ноги при ходьбе, выпутываться из стеблей, поблескивающих от ледяного налета, шуршащих и с хрустом приминающихся под подошвами.

Смотря на тощий кустарник с ветками-паутинками и редкой листвой, продираясь сквозь растительность, завсегда прижатую от частых дождей к земле, начинаешь невольно терзаться вопросом: а что твоя жизнь по сравнению с этой? Мысль данная приобретает больший размах, когда сквозь туман и простоволосые деревья начинают проглядывать крыши некогда жилых строений.

– Мимолетно пролетит за окном…

Молодой сталкер остановился, обернулся к товарищам, оставшимся позади.

– Эй, где вы там?

Сергей, показывающий что-то Тритию на экране своего КПК, отвлекся, помахал рукой, призывая еще немного подождать. Вздохнув, Малой расслабленно огляделся, вновь затянув строки песни:

– …словно осень, изначалье пути. И-и пусть ляжет придорожная пыль…

Мелколесье, еще не успевшее войти в объятия осени и неравномерной цветастой мочалой убегающее до самого стыка с водянистыми рукавами далеких ливней, огласилось смесью визга и хрюканья, сиганувшего в виде эха от дерева к дереву, прежде чем бесследно раствориться в глуши.

Перед лесными владениями простиралась обширная холмистая местность, утопающая в волнах пожелтевшего ковыля, откуда под разными углами выныривали кривоватые не то коряги, не то арматурины с кусками бетона. Дорога пролегала прямо через нее, теряясь за пригорками, между которыми притаилась деревушка.

– Куда ты так торопишься? – нравоучительно проговорил Сергей, подойдя.

Бывший вояка, вооруженный биноклем, оставался на месте, изучая старые постройки издали.

– Мы слишком медленно идем, – пожаловался опытному сталкеру паренек и принялся поигрывать металлическим жетоном с цепочкой, намотанной на ладонь. – Опять соберем меньше артефактов, чем Вареник с Прутом…

– Ты ведь понимаешь, что главное – это не собрать как можно больше артефактов, – Сергей скрестил руки на груди, – а построить безопасный маршрут для их поиска.

– Ага, – протянул Малой, – слышал.

– Так же, как свору собак, которых мы благополучно обошли? – обратил на себя внимание приблизившийся Тритий. – Или как последние известия о передвижении патрулей?

– Э…

– Ничего, в следующий раз прокладывать путь будет он, – подхватил шутливую манеру речи напарника Сергей.

– Да ладно вам! Я же не против, просто сказал…

– Слушай лучше, а не говори, – сталкер кивнул новичку, – угу?

Последовало ответное «угу», и только тогда троица вернулась к обсуждению обстановки.

– Значит, так. – Дезертир отдал бинокль напарнику, удобнее перехватил АКСУ. – В деревне пока пусто, предлагаю там переждать, пока военные сместятся чуть севернее.

– Идея хорошая, – почесав подбородок, выдал Сергей, – учитывая, что места для маневров тут совсем никакие. Ну, вперед?

Дождь звонко просыпался на уцелевшие кровли, зашептал в густоте рощи, расплескался по раскисшим участкам, где погрязли покосившиеся колья забора. Сгорбившийся на ограждении кот с содранными до мяса боками недовольно повел мордой и с ворчанием убрался под разбитое крыльцо ближайшего домишки.

Сталкеры выбрались к местечку возле выхода из полузаглубленного погреба, выныривающего из зарослей чертополоха, чабреца и полыни. Один из них, облаченный в армейский камуфляж, сразу же взял на прицел зияющий проход, после нескольких знаков, поданных товарищу, скрылся в подземном помещении. Второй, вооруженный АКМ, занял позицию под бетонным козырьком, чтобы укрыться от непогоды, молчаливо проследил за пареньком, сиганувшим под навес последним.

Сквозь вездесущий шелест донеслись слабые гаркающие звуки наряду с пистолетными выстрелами, глухими и неестественными, точно произведенными под водой.

– Сегодня Зона особенно разговорчива, да? – Малой подмигнул Сергею, дождавшемуся сигнала от Трития, что в погребе чисто.

– Зона без причины не болтает, – поучительно ответил сталкер, сполз спиной возле стены, не отводя глаз от округи.

– А что сейчас говорит? – не унимался парень.

– Иногда не столь важно, что она говорит, – выдержав паузу, молвил Сергей. – Для меня ее голос сам по себе значим.

Бывший вояка, поднявшись к товарищам, уселся прямо на ступенях.

– Значит, в этом весь смысл? – Словив на себе прищуренный вопрошающий взор, Малой поспешил уточнить: – Ну, твоего нахождения здесь? Ты ведь никогда не говорил, зачем пришел сюда…

– Как будто ты сам сможешь однозначно ответить, зачем пришел сюда, – усмехнулся дезертир, ввязавшись в диалог.

– Мне артефакты нравится собирать, – протянул паренек, мечтательно запрокинув голову. – Хочу найти такое, чтобы у торгаша глаза из орбит выпали!

Тритий негромко рассмеялся, Сергей только хмыкнул.

– Ты ведь вообще можешь в Припять хоть сейчас махнуть! – завистливо указал военному Малой. – Никаких костюмов и препаратов не надо, ходи да собирай самые редкие арты… А торчишь здесь. С нами. А почему, кстати?

Дезертир, улыбаясь, покачал головой.

– Все для тебя легко и просто, – вздохнул он. – Даже завидно.

– Тебе? Завидно? – взвинтился молодой сталкер. – Вот будь мне нипочем радиация…

– То что? В Припять махнул бы? – скептически скривился Сергей.

– А почему нет? Вареник говорил, что если они найдут тропку более-менее нормальную, то всей группой туда направимся!

Ухнули леса, чернеющие на фоне угрюмых туч, шепелявую симфонию дождя нарушили прерывистые крики наряду с приглушенными автоматными очередями. Сама Зона заставила людей, кучкующихся в проходе, затихнуть.

– Наверное, в этом весь смысл, – нарушил молчание сталкер, не заметив, как сильнее стиснул рукоять АКМ, – это правда. А что для тебя?

Сергей глянул в сторону Трития, задумавшегося о чем-то своем.

– Даже не знаю, – не сразу выдал тот. – Я никогда не спрашивал себя, не спрашивал Зону… Просто делал, что требовалось. Чтобы выжить.

Выглянувшее солнце брызнуло на подножие леса. В утреннем свете запестрела на фоне хмурых елей ржавчина осинок, оттенив золотистые косы берез. Солнечные лучи просочились сквозь щели в заборе, засмеялись отсветами на кровле рядом располагающейся постройки, проникли внутрь, заискрившись в столбиках пыли.

Отозвалась в ветвях векового дуба случайная пташка, оповещая соседей, что распогодилось. Ей ответила одинокая ворона за трепещущей листвой.

Выглянув наружу и убедившись в отсутствии дождя, Сергей поднялся, прошел чуть вперед, осматривая деревенскую улочку. За ним хвостом проследовал Малой.

– Может, все дело в спокойствии, которое ощущаешь, будучи здесь и сейчас, – предположил бывший вояка, поравнявшись с товарищами, – несмотря на все, что было… Не знаю. Мне спокойнее, когда я с вами.

Улыбнувшись напарнику, Сергей кивнул, махнул рукой, и троица двинулась к окраинам деревушки, окруженной плотным кольцом поникших рощ и перелесков. Их небольшие вкрапления разбавляли густую синеву лесных массивов, гукающих в блеклые черты небес. Величественно возросшие на склонах сокрытых под собою холмов, деревья будто пытались донести до случайного слушателя нечто важное, но на своем таинственном, им одним понятном языке.

* * *

Всполохи от беспорядочных грозовых разрядов выхватили обезображенные коррозией стены, ударили в них как в барабаны, ненадолго отняв слух.

Через некоторое время снова занялось журчание вод, неравномерно ниспадающих через отверстия сверху. Плескаясь вне поля зрения сталкеров, забившихся в угол, они прокладывали себе дорогу между бетонными обломками, устремляясь ручьями в выбоины и трещины.

Исследователям повезло наткнуться на заброшенный пункт связи в пешей доступности, где часть бывших складских помещений оказалась пригодной, чтобы укрыться от штормового ветра и радиоактивных осадков.

Несмотря на ругань взбесившихся счетчиков заряженных частиц и детекторов аномальной активности, Сергей все же чувствовал себя относительно спокойно. На своем веку он сумел пережить несколько аномальных бурь, и эта, по его ощущениям, была не самой сильной. Ученый, вздрагивающий почти под каждый второй громовой раскат, напротив, ерзал, бормотал что-то себе под нос.

Тритий, который в глазах Равлика всегда слыл самым терпеливым в команде, не выдержал первым, сделав Алексею замечание. Извинившись, научный сотрудник утихомирился, обхватил голову руками, полностью погрузившись в себя. Лишь по его шевелящимся губам можно было понять, что он еще в сознании.

– Сколько прошло? – бросил дезертир через плечо, не оборачиваясь.

Старожил нащупал КПК, вывел прибор из спящего режима, проигнорировав всплывшие ошибки: сигнала тут не водилось, и подгрузить данные по местоположению машинка не смогла.

– Около часа.

Раздраженно выдохнув, вояка принялся мерить шагами угол, изредка останавливаясь, выглядывая в проломленные вовнутрь своды, откуда сочились дождевые струи. Вспышка молнии, ослепив сталкера, побудила того убраться.

– Чтоб тебя…

– Успокойся.

Над головами людей пророкотало, обдав звоном разбитых вдребезги небес. Сергей встретился с поблескивающими в полумраке глазами напарника, не заставившего себя долго ждать, стоило гулу от особенно сильного удара сойти на нет.

– Успокойся… – недобро усмехнулся военный. – Сколько у тебя уже эта тварь сидит в башке? Какого, спрашивается, ты молчал?!

Равлик поспешил отвести взор в сторону, заметив, как напрягся рядом Чайкин, ловя каждое слово.

– И при этом рискнул взять на себя ответственность, став проводником! А проявись это раньше? А застрели ты Алексея, не будь я настороже?

– Коллега…

Тон ученого, на удивление ровный и даже разящий некоторым хладнокровием, ввел Трития в небольшое замешательство, так как с таким настроем доктора сталкеры еще не сталкивались.

– Возьмите приборы, – научник отцепил с пояса пару устройств, – и будьте любезны, сходите проверьте обстановку наверху. Обычно аномальные бури не длятся больше получаса, однако фон все еще завышен…

Дезертир без лишних слов забрал электронику и вскоре скрылся из виду, выбравшись по завалу наружу.

Ливень буйствовал, отыгрываясь за все жаркие деньки, что устраивала Зона, издеваясь над климатом.

– Скажите… Равлик?

– Да?

Погрузившись в монотонный стук и лязг, ветеран отреагировал не сразу.

– Мне нужно, чтобы вы вспомнили все подробности, касающиеся леса.

Сергей не отозвался, хмуро уставившись в одну точку.

– Понимаю, это может быть сложно по тем или иным причинам, но поймите, – Алексей говорил мягко, но уверенно, – чем больше я смогу узнать от вас, как от очевидца, тем выше шанс, что мы сможем что-нибудь придумать, чтобы решить вашу проблему… и другие, с которыми нам предстоит столкнуться на обратном пути.

– Лучше спрашивай, – старожил с усердием помассировал лоб, – так проще.

– Хорошо. Вы наблюдали какие-нибудь знакомые вам аномалии? Гравитационные или электромагнитные?

– На окраинах было много гравитационных. В одну из них даже угодил, когда спасался от мутанта…

Равлик принялся вспоминать, стараясь не задерживаться на самопроизвольно всплывающих перед глазами образах.

– А в самом лесу… Кажется, как выяснилось позже, там было строение, которое на деле должно располагаться в совершенно другом месте. Вы назвали эту аномалию «пазлом».

– Так, так, хорошо…

Научный сотрудник выдал серию неразличимых междометий, свидетельствующих о бурной мозговой деятельности.

– Допустим, пространство-время в том месте действительно «скомкано», и вы могли наблюдать себя в будущем. «Пазл» также укладывается. Но вот эффекты, которые вы наблюдали с появлением мутанта, этот пистолет и…

Доктор запнулся. Ему потребовалось немного времени, прежде чем собраться с мыслями.

– Нет.

– А что ваша теория?

Алексей, поморгав, воззрился на сталкера, в лике которого читалась надежда, пусть и не самая явная.

– Насчет Зоны, – на всякий случай пояснил Сергей.

Покачав головой, ученый глубоко и шумно вздохнул.

– Поторопился я, коллега.

Проворчал со скрежетом, точно вскрыв небесную жесть, гром. Равлик молчаливо выждал, пока Чайкин не продолжил.

– Как бы ни звучал красиво и слаженно тезис, что Зона «подстраивается» под нас так же, как мы под нее, похоже, все это лишь глупые корреляции…

– Почему вы так решили?

– Ключевым моментом, свидетельствующим в пользу применимости теории Уилера, – взялся за разъяснения совсем не так оживленно, как это бывало ранее, доктор, – я считал ответную реакцию Зоны на людское присутствие. «Перестройка» спровоцировала бурю, а пара-тройка сталкеров не должна… Вот как я думал. Но теперь, сидя здесь уже второй час, я оглядываюсь на свои прошлые домыслы и понимаю, что попался на простую корреляцию, как…

Не договорив, научник тихо усмехнулся, уронил подбородок на грудь. Неубранные волосы упали на складки комбинезона, полностью скрыв лицо ученого. Ветеран надолго потонул в шуме беспрестанно клокочущих дождевых потоков.

– В этом вся Зона, – подал голос Сергей. – Когда кажется, что ты ее понял, тут же все меняется. Мне это знакомо.

– Меняется… – проговорил научный сотрудник и вдруг встрепенулся. – Ну, конечно! Если мы изменим начальные условия… Если предположим, что пространство-время не просто «комкается», а «расслаивается» под действием аномалий, тогда…

Убрав волосы небрежным движением, Чайкин уцепился за свою мысль и принялся тараторить:

– Тогда квантово-механические эффекты, связанные с мутантом и пистолетом, имеют место! «Расслоение» пространства-времени сказывается на существе, которое долгое время обитало там, из-за чего вы могли видеть множество копий его самого… Даже наблюдение ваших собственных копий могло быть тому свидетельством!

Равлик, стараясь поспевать за ходом размышлений ученого, хмурился все больше.

– И сохранение информации тоже внесло свой вклад! Этот пистолет… Он неким образом связывает вас с лесом, и неспроста. Возможно, он и вправду является неким артефактом, получившим свои свойства от аномалии, «расслоившей» саму ткань реальности, и именно поэтому возвращается к вам раз за разом…

– Док…

– Конечно, в таком случае оперировать терминами теории Уилера о взаимном участии мы не можем, и на смену ей годится другая…

– Док, – громче позвал старожил, и Алексей замолк. – Артефакт-пистолет нас сейчас беспокоит в последнюю очередь. Нужно понять, как тварь из леса может воздействовать на меня.

– Да, конечно, воздействие, – пробормотал научник, похмыкал, сплел пальцы вместе, подперев ими подбородок.

– Тогда в лесу, – Сергей невольно поежился, – ее влияние казалось сильнее. Она будто… не просто так лезла в голову. Даже сейчас ее наваждения что-то сулят, пытаются что-то донести…

– Ваши сознания могло «запутать» так же, как вышло с артефактом, – проигнорировав опасения бывалого, заключил Чайкин. – Мы имеем дело с весьма сложной по своей структуре аномалией… Все остальное – наваждения, панические атаки, эмоциональные вспышки – могут быть следствием наличия электромагнитных полей небольшой интенсивности, по-разному влияющих на рассудок. Что ж, это многое может прояснить…

Вздрогнув от резкого шума, исследователи повернулись в сторону входа, через который в укрытие спешно спустился Тритий, чуть не навернувшись. С амуниции, с лица и со слипшихся в невыразимое месиво волос бывшего военного обильно капало.

– Цепляйте защиту, – вымолвил он, отдышавшись. – Нужно выбираться.

Замешкавшись, ученый переглянулся с Равликом. Причина заминки была ясна – наверху все еще хозяйничал шторм, однако дезертир стоял на своем, поторапливая собирающихся товарищей:

– Поймете чуть позже! Быстрей, быстрей!

Дождевые иглы впились в ткани комбинезонов, забарабанили по забралу и линзам лицевых средств индивидуальной защиты, когда сталкеры гуськом ринулись наперерез хлесткому ветру. Стараясь двигаться размеренно, чтобы грамотно расходовать силы, ориентируясь в пространстве лишь благодаря знанию Тритием хоть какого-то маршрута, мужчины постепенно преодолевали один десяток метров за другим.

Прижав к себе автомат, Сергей замыкал отряд, периодически убирая разводы со стекол противогаза рукавами, уже прилипшими от влаги к коже. Видимость оставляла желать лучшего: за плотной стеной ливня, бросающегося на людей под разными углами, сталкер смог различить только череду ходящих ходуном зарослей да порванный сетчатый забор, который тянулся уже добрую часть пути, не желая заканчиваться. Маячащая впереди спина научника то терялась, то проявлялась в фыркающей, плюющейся, огрызающейся вспышками молний пелене.

Резкое затишье ударило по ушам сильнее всякого грома, дезориентировав и замедлив Равлика. Похоже, то же самое ощутили остальные, потому как старожил врезался во что-то шевелящееся, не удержавшись на ногах.

В помутненном сознании еще гудело, когда ветеран не с первого раза смог нащупать и содрать с себя противогаз, отплевавшись.

Придя в себя, Сергей обнаружил полный состав экспедиции в низинке, на остатках рабицы, погрязшей в бурьяне. Охая, пытался подняться, придерживаясь за плечо дезертира, ученый, а сам Тритий слепо шарил вокруг в поисках выроненного пистолета-пулемета.

Щурясь от бьющего в глаза солнца, Равлик перевернулся на бок, подмяв под собой абсолютно сухие стебли, привстал на локтях, с удивлением осмотрелся. Лощинка, в которой оказались исследователи, сонно отзывалась приглушенной трелью насекомых в растительности, шелестом листвы берущей начало поодаль рощи. Над головами людей синел припорошенный клочками облаков небосвод.

– Что я говорил, – вытершись, выдал вояка. – Сейчас все сами увидите.

Перед глазами сталкеров, взобравшихся на пригорок, вскоре предстала ранее недоступная взору местность.

В немой сцене разворачивалась целая картина, будто написанная неведомым художником на дымчатом холсте. Пункт связи словно окутывало огромное облако, которое прорезал одинокий шпиль радиовышки. Вокруг него змеились, как при замедленной съемке, грозовые разряды, образуя фрактальные узоры. В прослойках мглистого образования просматривалась его структура: облако составляли пласты неторопливо ползущих по горизонтальным, косым и петлевым траекториям струй, казалось, что некто увлекал за собой дождевые потоки подобно хрустальным нитям.

Потеряв дар речи, Алексей не сразу смог вымолвить:

– Что я вижу?..

– Сам бы хотел знать, – расценив изумление Чайкина как вопрос, отозвался Тритий.

– Судя по всему, – ученый, все еще находясь под впечатлением от увиденного, говорил вполголоса, – буря давно закончилась. Но не в этом месте. Как странно.

– Не страннее, чем то, что уже вечереет.

На дезертира уставилась пара полных недоумения глаз. И лишь проследив за жестом бывшего военного, Равлик осознал, что солнце действительно находится ближе к западу, хотя от аномальной бури группа спасалась, когда даже не рассвело. Сталкер немедленно полез за КПК, доктор же схватился за голову.

– Кажется, Тритий прав.

Сергей продемонстрировал всплывшее на экране предупреждение о рассинхронизации со спутниковыми данными. После применения настроек по умолчанию устройство радостно пиликнуло. Не разделяя его радости, старожил добавил:

– Четыре часа вечера. Мы проторчали там почти весь день.

Окинув взглядом новорожденную аномалию, из которой исследователям посчастливилось выбраться, научный сотрудник, поколебавшись, принялся рассуждать:

– Феномен локального изменения течения времени… Явная черта достаточно сильного пространственно-временного искажения. Складывается впечатление, будто новообразованная гравитационная аномалия смогла «запереть» участок пространства-времени, где еще происходит буря. Имеем ли мы дело с потенциально новой аномальной природой или же это случайное слияние с климатическим типом? Нужно забрать приборы!

Хлопнув себя по лбу, Чайкин тронулся было в направлении виднеющейся отсюда заводи, где группу вынудил оставить аппаратуру аномальный шторм, но военный остановил научника, придержав того за плечо.

– Погодите, Алексей.

Стрельнув в сторону напарника взором, в котором читалась смесь самых разных эмоций, Тритий дал понять, что намерен продолжить разговор, от которого сталкеров дважды отвлекли.

– Я надеюсь, вы услышали меня? – вояка обращался уже ко всем, в том числе и к Равлику, отряхивающему АКМ от налипших капель влаги. – Экспедицию нужно сворачивать. Впереди, возможно, самая тяжелая часть пути, но мы так ничего и не узнали внятного про лес. А ведь у нас есть эксперт…

Последние слова прозвучали с легкой язвительной интонацией, заставив ветерана отвлечься на товарища.

– Думаешь, я сам в восторге от того, как все получилось?

– Тебе никто не мешал рассказать все до того, как мы спланировали поход!

– И что бы это изменило? – старожил говорил уже на повышенных тонах наравне с Тритием. – Твое моральное состояние? Я с самого начала предупреждал, что путь через лес не таков, каким кажется!

– Коллеги, коллеги!

Активно замахав руками, ученый поспешил разрядить обстановку.

– Мы примерно знаем факторы, с которыми нам придется столкнуться, – доктор сделал акцент на слове «примерно». – По описаниям Равлика и уже имеющимся знаниям о работе пространственно-временных искажений, – Чайкин указал в сторону контрастирующего на фоне зелени аномального облака, – можно сделать первичные предположения, что лес представляет собой нечто схожее.

Дезертир насупился, скрестил руки на уровне груди, положив их на «Бизон».

– Эта аномалия тоже искривляет пространство-время, порождая парадоксальные феномены. С этим мы ничего сделать не сможем. Но уверяю, от электромагнитных полей, воздействующих на рассудок, мы защититься в состоянии!

– Значит, эта тварь, – военный взглянул на сталкера исподлобья, – что-то наподобие темника? Но как она влияет на тебя через такие расстояния? Никакому темнику, даже самому мощному, это не под силу… А этот пистолет? Где он?

Сергей покачал головой, развел руками.

– Электромагнитное воздействие – лишь самое простое объяснение, которое я могу предложить на данный момент, – сбивчиво объяснил научник. – Мы не знаем наверняка, как на самом деле реализуются способности мутанта, обитающего там, мы не знаем, как могла повлиять на него аномалия…

– Вот что я думаю, – перебил Алексея Тритий, так и не сведя взгляда с напарника за все это время. – Пока эта вещь каким-то образом возвращается к тебе, ты неразрывно связан с тем местом, связан с тварью, которая преследует тебя. Нужно избавиться от пистолета.

– Я же говорил, что пытался…

– Пока эта штука у тебя, – резковато принялся растолковывать дезертир, – ты подвергаешь всех нас опасности. Придумайте что-нибудь. От этого зависит, вернемся ли мы живыми.

Закончив, бывший вояка развернулся к Чайкину, нервно разминающему пальцы.

– На кону успех всей экспедиции, – добавил напоследок Тритий, перед тем как медленно направиться в сторону заводи, однако последующее замечание товарища побудило его остановиться.

– Странно, что тебя это волнует.

Теперь уже солдата прошивал хмурый взгляд сталкера.

– С каких это пор ты печешься об успехе каких-то экспедиций? – закинув автомат за спину, Равлик приблизился к напарнику. – Ты ведь мне тоже не все рассказал в городке. Почему тебя вызвали, на каких именно условиях заставили работать… Что тебе наплели? Чего пообещали, если ты выполнишь задание, за которое так радиво впрягся?

Молчание, повисшее в прохладном воздухе на мгновения, подхватил ветер, разметав рябью по травянистым покровам.

– Жизнь, – последовал наконец ответ.

– Жизнь за периметром? – Ветеран вскинул брови. – Ты серьезно? С каких пор тебя интересует то, чего…

– Представляешь, да, – оборвал бывалого на полуслове военный, повернувшись к нему лицом. – Помимо Зоны существует другая жизнь. Жизнь, которая у нас когда-то была, и ты не хочешь ее вспоминать, потому что слишком сильно увяз в этой топкой чернобыльской трясине, Равлик! Пока ты прячешься в своей раковине, мир не перестает существовать, жить!

– И недаром о ней не принято вспоминать в наших кругах! – пытался перекричать товарища Сергей. – Потому что после того, как Зона тебя принимает, назад дороги нет!

Округа гулко проглотила все фразы одну за другой.

– Для сталкера уже не существует спокойной жизни за периметром, – уже не так громко вымолвил старожил, с упреком взирая на товарища, скулы которого начало подергивать. – Зона помечает каждого. Безвозвратно.

– Я хочу сам решать за себя, – грубо парировал Тритий, – а не чтобы это делала за меня Зона. Ясно? Я благодарен ей за то, что выжил тогда в могильнике, хотя должен был умереть, но в то же время я этого не просил.

– Она не отпустит тебя. Ты не сможешь жить как…

– Как обычный человек? – Вояка ухмыльнулся. – Потому что сталкеры – не люди? И кто это нам пытается навязать? Они?

Дезертир махнул рукой в сторону притихшего ученого. Алексей, прикрыв нижнюю часть лица ладонью, пребывал в глубоких и нервозных раздумьях, топчась на месте. Запоздало поняв, что внимание проводников обращено на него, Чайкин встрепенулся, переглянувшись с каждым из сталкеров.

– Для людей мы – мутанты или даже хуже, – с обидой выдал Тритий, стиснув зубы, – для Зоны – игрушки. А я хочу быть собой.

Развернувшись, военный целеустремленно зашагал к заводи, не намереваясь больше продолжать спор.

– Давайте покончим с этим, – донес ветер последнее, что он сказал.

* * *

Утопающие в зелени руины построек вокруг стана радиовышки пребывали в глухом безмолвии. Даже привычного для уха шелеста слышно не было, несмотря на ветер, что гнал куда-то на юг облачные вереницы, словно небесный пастух. На фоне затихшей округи разве что отчетливо различался писк радиометра, ловящего малейшие колебания заряда в воздухе. Равлик, однако, уже не замечал его, полностью погрузившись в наблюдения за местностью.

Отражения металлических конструкций, кустарника и проглядывающего сквозь листву рыжего кирпича подрагивали в объятиях слякоти от случайных капель, срывающихся с древесных крон. Кое-где поблескивали голубоватые огоньки: иногда мелкому и проводящему мусору было свойственно накапливать аномальное электричество. Выражалось это, к слову, по-разному.

В рядовых случаях в зонах действия электрических аномалий частенько появлялись «волшебники» – по своей сути «бестолкушки» на одном уровне по цене и распространенности с «огарками» или «тускляками». Вот только в отличие от артефактов другого рода «волшебник» зачастую оставался лежать там, где сформировался, потому как сталкеры, наученные горьким опытом, редко когда собирали подобные образцы. При контакте с любым проводником аномальное образование разряжалось, высвобождая всю накопленную энергию. Ходили слухи, что применений «волшебнику» можно найти уйму как в Зоне, так и за периметром. Тем не менее Сергей ни разу не был свидетелем использования артефакта по тому или иному назначению.

Рассказывали, будто в других, более редких случаях, в местах «обитания» особо сильных электрических аномалий не раз возникало явление, впоследствии обросшее таким количеством слухов и поверий, что заслужило наименование «ореол». Феномен полностью соответствовал своему описанию и в буквальном смысле: в некоторой области наблюдалось странное свечение, окружая себя ободком разноцветного гало. Но стоило кому-либо приблизиться к нему, как то рассеивалось без следа. Что только не приписывала ему молва: одни грезили редким артефактом, получить который было сложнее, чем не менее легендарный «душегуб», другие – ссылались на оптическое явление по типу огней святого Эльма. Как дела обстояли на самом деле, никто, конечно же, толком не знал.

Из-за радиовышки ненадолго показался и вскоре исчез комбинезон Чайкина, уже вдоль и поперек излазившего пункт связи. Ученый настоял на обязательных измерениях аномалии, получившей от Равлика замысловатое название «хляби», которое пришлось по душе Алексею. Обернувшись уже с приборами, исследователи не застали той картины, что довелось лицезреть, когда сталкеры вырвались из пространственно-временной «ловушки». Научный сотрудник предположил, что одновременное слияние нескольких аномальных факторов, породившее «хляби», в действительности обладало крайней нестабильностью. Доктор уже успел прожужжать все уши, насколько им повезло стать участниками события такой поразительной случайности и, более того, покинуть аномалию без особо серьезных последствий.

У старожила уже не оставалось сил разделять с ученым восторг или удивление. В голове царила пустота, казалось бы, долгожданная и желанная, однако умиротворения никакого не ощущалось – отсутствие вороха мыслей давило не хуже, чем его наличие.

Сидя на завалившейся секции сетчатого ограждения, Равлик одними глазами следил за мелькающим возле вышки научником. Следил уже довольно продолжительное время, не подмечая ничего интересного. В какой-то момент, засмотревшись, он не сразу осознал, отчего по жилам разливается тягостное ощущение. Чутье вовсю работало даже при рассеянном внимании.

Чайкин находился сразу с двух сторон от конструкции, теряющейся верхушкой в обильной листве, словно ученых было двое. А стоило Алексею начать движение, как его копия тут же размывалась, запоздало появляясь в другом месте.

Сглотнув, Сергей поднялся и, тряхнув автоматом за спиной, осторожно направился к вышке. Перешагнув через особо раскисший участок, ветеран нагнулся за щебенкой, отряхнул камушек от грязи, метнул его перед собой. Металлический звон известил о благополучном приземлении, заставил доктора, глядевшего в планшет, обернуться на звук. Вторая из его копий, которых уже было три, с запозданием повторила за первой, следом повернулась третья. Ветеран взял в сторону первой, угадав: остальные силуэты размыло, скривило и бросило нелепыми бликами на мнимое стекло. Иллюзии потерялись в игре солнечного света.

– Что-то не так? Тритий еще не вернулся из разведки?

Остановившись подле ученого, сталкер повел головой, точно пытаясь учуять неведомое проявление аномалии, хмыкнул.

– Еще не вернулся, – помедлив, ответил он наконец. – Что приборы? Ловят что-нибудь?

– Знаете, – сказал научник, – здесь сигнал особенно своеобразный. Я бы даже сказал, неожиданный!

– М? – Равлик, все еще прислушиваясь к своим ощущениям, сделал вид, что заинтересовался.

– Помните, я говорил о резонансах в спектре, который мы измеряли у «сварги»? Тут случай похожий, вот только аппаратура как будто резонирует сама с собой! Занятно…

Подумав, старожил нащупал в отсеке на уровне груди рацию, вытянул антенну. Вслушиваясь в шум помех, обошел вышку по кругу. Он не знал, что именно хотел услышать, но странное чувство, теплящееся в груди, обжигало память давними отголосками, когда-то сопровождавшими его во всякой вылазке. Но не теперь.

Поморщившись от хриплого визга, вырвавшегося из передатчика, Сергей спешно вырубил устройство.

– Вот видите! – Доктор не мог оставить это без внимания. – Говорю же, сигнал «догоняет» сам себя!

– Интересно. – Ветеран задумчиво устремил взгляд наверх. – «Дыхание прошлого» тоже могло быть каким-то простым совпадением сигналов?

– Так называемое «дыхание прошлого» должным образом не изучили, а насчет всяческих догадок по поводу его происхождения, уверен, вы осведомлены не меньше моего. – Научный сотрудник улыбнулся. – А почему вдруг вы заговорили о данном феномене? Нашли что-то?

– Нет, нет, – Равлик вздохнул, – всего лишь мысли вслух.

Поправив ремешок оружия, сталкер огляделся в ожидании хоть малейших признаков возвращения Трития. Чтобы скоротать время, решился вновь завести разговор.

– Жаль, что с теорией так вышло.

Чайкин, отвлекшись от планшета, повернулся к бывалому.

– Честно, интерпретация эдакой «капризной» Зоны, – продолжал тот, – мне показалась наиболее близкой к тому, как я ее себе всегда представлял.

– Вы про теорию Уилера и мою гипотезу «игры в пазлы»?

– Точно.

– Анализа данных я еще не делал, – ученый задрал голову, прищурился, будто пытался разглядеть верхушку радиовышки за ветвями, – что, с одной стороны, не ставит окончательно крест на данной интерпретации. С другой стороны, самые вероятные, по моим заключениям, исходы не подтвердились, и теория трещит по швам, да. Но знаете…

Алексей перевел взор на собеседника.

– Научным познанием всегда движет осознанный риск, и любые ошибки – всего лишь временные трудности на верном пути, как говорил мой любимый писатель.

– Мне бы вашу уверенность, – сказал Равлик, дернув уголком губ.

– Все же не могу отделаться от ощущения, что Зона порой ведет себя как ребенок, – выдал он спустя какое-то время, – словно изучает нас, мир, в котором оказалась, при этом совершенно не походя ни на что человеческое…

– Знаю, к чему вы клоните, – шутливо погрозил ветерану пальцем научник. – Но, как я уже говорил, поведение Зоны вряд ли определяет потенциальный разум. Все приближенные модели – стохастические.

– Может, есть хоть небольшая вероятность?

Доктор почесал в затылке, одним глазом проверил, как идет запись информации, после выключил экран планшета и прижал его к себе.

– Принимая во внимание основной наш постулат о движении информации, – принялся рассуждать Чайкин, – закономерным этапом развития открытых систем можно считать разум в том случае, если к тому располагают условия… Скажем, гипотеза Вернадского-Моисеева неплохо бы ложилась в картину мира вместе с взаимным участием по теории Уилера: и там, и там разум играет весомую роль, определяя специфические связи в природе и определяясь ими же. Однако, как мы уже выяснили, скорее всего, теория Уилера не описывает должным образом поведение Зоны.

Ответ не удовлетворил Сергея, проводившего взглядом ученого, который, разведя руками, направился к ближайшему зданию. Подумав, сталкер двинулся следом.

– Может, она попросту не знает «языка», на котором связаться с нами? А все эти аномалии – «дыхание прошлого», «пазлы» – что-то вроде попыток это сделать, заявить о себе…

– Коллега, – вздохнул научный сотрудник, замедлившись, но договорить не успел, так как в проходе впереди выросла фигура Трития. Правая ладонь военного была перебинтована на скорую руку.

– Что случилось? – мигом позабыв о беседе, Равлик кивнул на поврежденную конечность заявившегося дезертира.

– Готовьте контейнер, – угрюмо молвил он и, махнув, поманил за собой.

Скоро исследователям довелось увидеть то, что послужило причиной травмы бывшего вояки. Среди побитого кафеля, искрошенного кирпича и стекла тускло поблескивал необычного вида материал. Словно оплавленный со всех сторон, своей формой он напоминал застывшую смолу необычайно красивого, пронзительно-синего цвета. Старожил не припоминал ничего такого, имеющего оттенок, хотя бы приблизительно похожий на тот, что сейчас наблюдали сталкеры.

– Какая прелесть, – затаив дыхание, прошептал Алексей, опустился на корточки, чтобы рассмотреть диковинку поближе.

– Лучше не трогайте его, – предостерег доктора, принявшегося натягивать перчатки, Тритий. – Цепляйте сразу контейнером.

– Полагаю, он раскален?

– Напротив, холоден как лед. Но ожог каким-то образом мне оставил.

– Как занятно, – протянул ученый, без долгих колебаний потянувшись за контейнером.

Когда аномальное образование благополучно было спрятано под многослойной защитой, Чайкин поднялся, обратившись к проводникам:

– Думаю, такой находки хватит, чтобы с чистой совестью закончить здесь. Данных более чем предостаточно. Какова обстановка вокруг?

– В километре отсюда пара ангаров, – принялся за доклад дезертир, – прямо возле леса. Место я обследовал, вроде все спокойно. Можно устроиться на ночлег там, а с утра двинуться в обратный путь.

– Что ж, если возражений не имеется, – научный сотрудник переглянулся с Равликом, – значит, собираемся?

Оставив военному с ученым заключительные приготовления, Сергей поднялся на второй этаж строения, подошел к окну, выходящему на равнинный простор.

Буйство зелени чередовалось с протяженными пятнами пожухлых трав, зеркальными узорами размытых дорог, постепенно теряясь в лесистых вкраплениях.

Вдали и вправду светлели крыши ангаров, хорошо различимых на фоне тяжелящих горизонт свинцово-синих туч.

На юг шла гроза.

* * *

До следующей стоянки группа добралась без осложнений.

В опустившихся сумерках над чащобами загорелись огоньки «стожар», сигналя путникам до самого привала. Равлику было известно, что этот подтип термических аномалий слыл одной из самых смертельных напастей, что когда-либо могли повстречаться сталкеру. Выжигая в значительном радиусе всю растительность, оставляя после себя пожарища и частоколы из обугленных деревьев, «стожары» всегда сулили обходные маневры, если на чью-то долю выпало выйти прямиком на них. Благо уставшей и до жути голодной троице пришлось шествовать мимо, наблюдая огненные всполохи издали.

Расположившись в одном из ангаров, проводники при свете фонарей понатаскали поддонов, деревянных ящиков и прочего хлама для костра, пока Чайкин замерял радиационный фон. Окончательно выбившись из сил, исследователи свалились подле разобранного трактора и надолго увязли в монотонном цикадном гудении, что из помещения ощущалось вдвойне давяще.

Не сразу занялось, пофыркивая, пламя, принявшись за дощатый лом. Изрядно задымленный воздух прогорклой сухостью сковал глотки путников, однако наружу уже никто не хотел, приспосабливаясь к обстановке с негромким кашлем.

– На сегодня у нас ИРП, – наконец подал голос Тритий, раздав всем пайки. – Остались еще консервы, но надеюсь, до них не дойдет.

Приняв зеленоватую упаковку из рук напарника, старожил мельком оценил его состояние. Бывший военный держался хорошо, хотя лица на нем, откровенно говоря, совсем не было. Сергей свыкся с каждодневным двух- или трехчасовым отдыхом, а вот дезертиру каждая последующая бессонная ночь давалась все с большим трудом, вместе с эмоциональным истощением выматывая не хуже марш-бросков. В глубине души ветеран считал себя виноватым, однако банально спросить о самочувствии товарища, с которым за последние часы не перекинулся ни словечком, он не мог, считая, что это покажется неискренней заботой.

Непосредственная близость чащи, которая одним своим гулким присутствием сводила мышцы как в холодной воде, оттягивала на себя все беспокойные мысли. Равлик попросту не мог не думать о предстоящем. Не мог не гадать, как обернутся события, в которых ему придется сыграть ключевую роль. Ведь, невзирая на произошедшее, ученый и вояка надеялись на него. Сталкер чувствовал это.

Лес впустил и выпустил его одного, и то был единственный факт, в котором отсутствовали парадоксы и хитросплетения, присущие уже всему остальному, что связывало ветерана с лесом. Люди видели не удручающие шансы, а возможность лишь потому, что Равлик был жив, и только потому все еще сидели рядом, поглощенные пляской огненных языков.

С болезненным замиранием в груди к Сергею пришло осознание, что история, когда-то подарившая ему прозвище, повторялась. Тогда в него верили как в «слушающего» – человека, не раз возвращавшего с ходок товарищей, доверявших ему свои жизни. Он подвел их, совершив ошибку, которой больше не допустит. Не в этот раз.

Ощутив в стиснутых кулаках потертости и гладкие формы пистолетной рукояти, старожил бросил взгляд вниз. Отсветы от костра прыгали тусклыми бликами по тронутой ржавчиной поверхности, изгибам затвора, матово расплываясь в пятнах грязи. Спустя мгновение сталкер понял, что не он один уставился на ПМ, вновь решивший вернуться в самый неподходящий момент.

Переглянувшись с напарником, затем с научником, Равлик приготовился было открыть рот, чтобы заверить обоих, что контролирует себя, но инициативу перехватил Алексей, решив разом все возможные вопросы.

– Думаю, станет лучше, если он побудет у меня. – Доктор, улыбнувшись, протянул руку.

Подумав, ветеран под пристальным наблюдением со стороны Трития отдал оружие ученому, тут же приготовившему защитный контейнер.

– Так и безопаснее для всех нас, верно? Кстати говоря…

Убрав пистолет в емкость под артефакты первого класса – потенциально опасные и самые радиоактивные образцы, Чайкин выхватил планшет, расположив тот на коленях.

– Считаю, что мы заслужили немного отвлечься и дать названия нашим находкам. Как вы на это смотрите?

– Не в том я настроении, – вполголоса заявил дезертир и, кашлянув, поднялся. – Нужно подышать. Не теряйте.

Отзвуки шагов, огласивших ангар, постепенно затихли на другом его конце. Тихие потрескивания наряду с заунывными ночными трелями заполонили окружающее пространство.

– М-м, – замявшись, заговорил научный сотрудник, – думаю, вы точно не будете против, если именно я назову найденный возле «котлована» артефакт…

Старожил только махнул рукой.

– Как насчет «огненного сердца»? Хорошо звучит, правда? – Ученый, облизнув губы, занес необходимую информацию, поднял взор на потерявшегося во всполохах огня Сергея.

– Нужно, чтобы вы придумали за коллегу, раз он отказался…

– Для той синей штуки? – равнодушно отозвался Равлик, не сводя глаз с очага.

– Из «хлябей», да. Постарайтесь выдержать, хм, – Алексей на миг задумался, – чтобы угадывался тон и водной стихии, и чего-то мощного, как гром…

– «Прибой»? – предложил, недолго думая, сталкер.

– Вполне себе, – поразмыслив, сказал научник. – Записываю.

– А что насчет пистолета?

Застыв с одним выражением лица на целую минуту, доктор, в конце концов, сдался, вздохнул.

– Озадачили вы…

– Есть версия, что это все-таки может быть?

Ветеран подкинул в костер пару деревянных обломков, уставился на ученого. Догадавшись, что бывалого беспокоит отнюдь не название, которым можно было бы охарактеризовать необычные свойства ржавого ПМ, тот покивал, отложил планшет в сторону.

– Конечно, артефакт – это самое первое, о чем я подумал. Вы вытащили из гипотетической аномалии нечто, несущее информацию о ней самой. Помните, как я рассказывал про связь артефактов с законом сохранения информации?

Потерев виски и поморгав слипающимися глазами, Чайкин продолжил:

– Но ведь нас беспокоит другое, так? Предположение вашего друга вполне может быть оправдано: артефакт как-то связывает вас с лесом. Однако через что именно реализована эта связь – через пространственно-временные или квантово-механические эффекты, – пока неясно.

– Можно ли, – Равлик нахмурился, – оборвать эту связь?

– В теории, да. Если все, о чем вы поведали мне, правда, то связь разорвать можно, «распутав» ваше сознание. Каким-то образом оно частично находится и там, и здесь – будем считать это проявлением квантово-механического эффекта.

Алексей сплел пальцы вместе, как всегда делал в моменты размышлений и интересных бесед.

– Скажем, если мы вернем артефакт туда, откуда вы его взяли, все может разрешиться… Или нет. Во всяком случае, это самый простой вариант. Но мне кажется, что на деле не все так просто.

– Продолжай.

– Мутант, которого вы видите… Если он смог как-то «привязаться» к вашему сознанию…

Судя по заминкам ученого, стало ясно, что он либо совсем не уверен в своих словах, либо по каким-то причинам боится подвести свои суждения к логическому концу. Тем не менее Сергей поторопил его:

– Ну?

– Его действие напоминает собой воздействие темника, так? Панические атаки, наваждения… Но все это теряет связь с электромагнитными полями, если мы учитываем факт наличия у вас этого пистолета. И мутант, и вы, и артефакт, и лес – вот сколько на самом деле параметров в этом уравнении. Боюсь, чтобы свести все лишь к возвращению артефакта в лес, вам нужно…

Сталкер встретился с глазами доктора, договорив за него:

– Убить мутанта.

Утопающее в полумраке помещение погрузилось в зловещую тишину.

Глава 9

Зону создаем мы

Сердце часто стучало, вырываясь наружу. Сбивчивое дыхание переходило в хрип. Голова была тяжелой, а перед глазами плыли красные круги.

С трудом разлепив веки, Равлик обнаружил себя лежащим в канаве. Радиометр без умолку попискивал в такт сердцебиениям – фон пошаливал. Сталкер, стараясь не делать резких движений, осторожно перевернулся на бок, практически не чувствуя своего тела. Но потом обессилено повалился обратно на спину, откинув голову назад.

Корявые ветки безмолвно царапали мрачное небо. Похоже, он находился посреди леса. Один.

«Где Тритий и Алексей?» С первой посетившей его мыслью Сергей лежал пару минут, приходя в себя. Собравшись с силами, вцепился в дернистый край рытвины, подтянул себя, ощутив, как болезненно растягиваются мышцы. Сколько он бежал? От кого и куда?

Резкое прояснение в сознании побудило старожила принять сидячее положение. Он не помнил совершенно ничего о том, как оказался здесь, однако что-то смутное шевелилось в закоулках мозга, навеивая чувство дежавю. Все – от легкой бурой дымки, мало походящей на обычный туман, до очертаний змееподобных деревьев с клочьями «ветоши» вместо листвы, выглядело чудовищно знакомым. Короткий волчий вой окончательно сложил пазл в голове, поверг в дрожь, заставив взгляд заметаться по округе.

– Нет, нет, нет…

Еще не веря в реальность происходящего, ветеран крепко зажмурился, стиснул зубы. Конечности ныли, горло першило, низводя до нуля шансы, что сознание стало заложником очередного наваждения.

Нутро, казалось, свело сдавливающей судорогой, и сталкер еле подавил в себе страх – паниковать было нельзя. Товарищи могли нуждаться в его помощи, и, хоть поблизости не наблюдалось следов присутствия кого-либо, Равлик просто не мог принять тот факт, что навсегда потерял их. Либо просто не хотел. Ведь это означало бы, что он виноват в произошедшем, что он подставил всю группу под влияние леса…

Открыв глаза, Сергей глубоко выдохнул, прежде чем более сдержанно осмотреться. Осторожно поднявшись, отошел к ближайшему дереву с толстым стволом и первым делом перевел радиометр в беззвучный режим. Оценив наконец состояние своего снаряжения, только сейчас он заметил пропажу автомата с противогазом. Выругавшись, стянул с себя рюкзак, откуда вытащил некоторые препараты да припасенный на крайний случай респиратор.

Закинув в рот несколько таблеток и запив остатками воды из фляги, старожил вколол также «витаминный коктейль», сильнее вдавился теменем в бугристую кору, когда активные вещества будоражащими волнами принялись разноситься по всему телу неустанно колотящимся сердцем. Теперь дело было за адреналином и только за ним.

Вдали замигали какие-то желтые огоньки, заставив Равлика присесть и стиснуть рукоять ножа – единственного оружия в наличии. Спустя секунду всякие намеки на что бы то ни было пропали в тумане. Затруднения с решением, в какую сторону двигаться, снова заняли мысли сталкера. Сверяться с КПК не имело смысла – связь отсутствовала. Оставалось довериться чутью и продвигаться вперед, разведывая местность.

Посапывая в респиратор, ветеран умеренным, но не слишком медленным шагом направился к огромному черному пятну, просматривающемуся сквозь дымчатое полотнище. Листья под ногами шуршали, ветки потрескивали, как бы аккуратно он ни пытался ступать. Напряженный гул тишины то набухал где-то над головой, тяготея, то ослабевал, позволяя расслышать на фоне хруста кустарника, как пульсирует в ушах кровь.

Желтые огоньки появлялись еще, и скоро Равлик нашел им объяснение, достигнув небольшой полянки, посередине которой высилось огромное уродливое дерево. В раскуроченной коре вместо отсутствующих сучьев пучились образования аномальной природы, которые и служили источником слабого свечения, именуясь «мертвым светом». Данный артефакт возникал при очень долгом контакте растительности с «ветошью», формируясь главным образом из «соцветий». Приманивая любопытных животных и незадачливых путников, он часто выступал причиной гибели оных в аномалиях поблизости, за что оброс недоброй славой и суевериями в сталкерской среде.

Казалось, Сергей уже был здесь, так как от представшей картины разило чем-то знакомым. И действительно, на морщинистых древесных покровах обнаружилась насечка буквой «Р», оставленная им во время первого посещения леса. Подойдя ближе, старожил не сразу приметил еще одну рядом – в виде «Ч».

Стрекот далеких выстрелов встряхнул чащу, разметавшись по расплывающимся в тумане кронам. Развернувшись, Сергей полностью погрузился в окружение, силясь понять, откуда исходит шум, но бесполезно – вездесущее эхо путало внимание, рассредоточивая. Вздохнув, ветеран бросил взор на показания мощности дозы, но снова, встряхнувшись, принялся озираться: лес прогудел, прожевывая одну за другой автоматные очереди. На этот раз Равлик, как ему показалось, сумел выявить истинный источник и немедля кинулся в его направлении.

Продираясь через сухостои и молодые заросли, проваливаясь в густой мох, увязая в топких проплешинах между вьющимися корнями, сталкер, сопя, вскоре выбрался к местечку, вид которого заставил остановиться.

Определенным образом наломанные ветви деревьев образовывали нечто наподобие оград вокруг растрепанной и осевшей палатки. Судя по листве с дождевой водой, скопившейся в складках тента, временное жилище простояло так значительное время. Рядом чернело кострище, и в золе с дерном угадывались жестяные банки да прочий мелкий мусор. «Они здесь были», – заключил ветеран и тотчас ринулся осматривать стоянку тщательнее.

Не обнаружив следов крови, гильз, признаков борьбы, Сергей уселся прямо на землю, приспустил респиратор, хватанув воздуха. Тот был полон запахов мокрой почвы и гнили.

Лес безмолвствовал.

Взревев, Равлик приложился кулаком о выпирающий подле корень, сразу же схватившись за ушибленную кисть. Глушь подхватила досаду сталкера, скомкала, бросила нелепым отзвуком на туманные полотна, где та затерялась без остатка. Прокряхтела в ответ чаща – где-то рухнуло прогнившее дерево.

– Ладно, – прошептал старожил, погрузившись лицом в ладони, протер глаза, – нужно понять… Всего лишь понять, как мы могли разминуться и куда они могли пойти…

Окрестности дрогнули от волчьего хохота, прервав раздумья. Холодная рукоять ножа впилась в пальцы, сдавленный выдох сковал горло. Тварь словно и не отпускала Равлика, но в то же время держалась на расстоянии, выжидая. Либо… Ветеран нахмурился. В голове ненароком всплыли предположения Чайкина насчет лесного массива. Если эта огромная аномалия взаправду коверкала пространство-время, его товарищи могли точно так же долго скитаться в дебрях, даже не подозревая, что наступают на следы друг друга. Если бы можно было как-то контролировать свое передвижение, связать все участки «расслоенного» пространства воедино… Может, именно благодаря этому странному артефакту Сергей, сам того не осознавая, смог выбраться из леса в прошлый раз?

Похлопав себя по карманам комбинезона, заглянув в рюкзак, сталкер в растерянности уставился перед собой.

– Где ты, когда так нужен? – процедил он, вытянув вперед руку и зажмурившись, будто пытался материализовать искомый предмет из ничего. Когда конечность затекла, уронил ту на колени.

Туман отступил, обнажив неказистые ребра елок, стройные станы осин и крючья покореженных дубов. Сквозь ветви и сероватую листву проглядывала кромка кирпичной ограды.

Не веря своим глазам, старожил поднялся. Ноги сами понесли его к заветной стене, у пролома в которой он скоро затормозил, часто дыша. Несомненно, это был выход: за ограждением просматривалось погрязшее в растительности асфальтированное покрытие, образуя дорогу, несколько раз используемую сталкером на протяжении года работы.

Странно, но грудь переполняли отнюдь не радостные чувства. Ветеран оглянулся, вновь представ перед обезображенным аномалиями лесом, молчаливо взирающим на человека из-под нахмуренных еловых бровей. Каким-то чудом ему удалось выбраться. Но лишь в одиночку.

До боли прикусив нижнюю губу, Сергей снова обернулся к выходу из этого проклятого места. Но только для того, чтобы проститься со знакомыми пейзажами, щемящими сердце, потому как в следующее мгновение он уже шел навстречу чаще.

Отодвинутая в сторону ветка мазнула чем-то мокрым по руке, и Равлик не придал тому значения. А когда преодолел очередной кустистый участок, застыл, уставившись на запястье, на котором остались кровавые разводы. Быстро сообразив, старожил повернул назад, теперь зорко цепляясь за каждую мелочь по пути к кирпичной кладке.

Почти у самой стены он углядел еще один неприметный след из наполовину подсохшей крови, точно кто-то схватился за ограждение немногим ранее. Осмотревшись, шагнул в зияющий прогал.

– Тритий!

Подскочив к сидящему по другую сторону напарнику, сдавливающему окровавленными пальцами район ключицы, Равлик рухнул рядом, на ходу стряхнув с себя рюкзак.

– Держись, держись, – бормотал сталкер, копаясь в аптечке, роняя шприцы и ампулы, не в силах бороться с дрожью, резко охватившей кисти рук.

– Не нужно.

Хриплый голос, холодный, совершенно отстраненный, заставил перевести взгляд на дезертира. Глаза его, закатываясь, пытались сосредоточиться на ветеране, с уголка еле шевелящихся губ мелкими струйками стекала кровь.

– Уже вколол промедол, – бывший военный выплюнул порцию темной вязкой массы, откашлялся, когда Равлик придержал его за лямки разгрузки. – Уйду быстро и… безболезненно.

Старожил, скривившись, помотал головой, но Тритий не дал ему сказать:

– Потерял много крови… Похоже, задели что-то важное.

Проследив за жестом вояки, сталкер лишь сейчас приметил недалеко кучку оборванцев, частично лежащих друг на друге. Армейское снаряжение выдавало в них бывших солдат. Некоторые еще сжимали в костлявых пальцах автоматы, перемотанные в нескольких местах кусками ткани, с отсутствующими крышками ствольных коробок и прикладами.

– Как это произошло? Откуда они взялись?

– Я не знаю, но после того, как ты с Алексеем пропал…

Сергей прищурился.

– Я думал, этот темник… – Тритий, поперхнувшись, стал говорить еще медленнее и тише: – …увел вас в лес. И «свита» тоже его…

– Нет, все не так…

– В любом случае, – вцепился дезертир в руку товарища, держащегося за разгрузку, – я хочу извиниться.

– Нет…

Ощутив, как между пальцами струится кровь напарника, Равлик сжал те в кулак, опустил глаза, в которых все поплыло от подступающих слез.

– За все время экспедиции… я пытался сделать как лучше, но стремился лишь к собственному благополучию, которое мне пообещали.

– Ты был…

– Я был эгоистом. Поверил, что смогу выйти из Зоны, но ты был прав… Прости, Сережа.

Подняв голову, сталкер увидел бледные пятна, постепенно расползающиеся по всему лицу товарища. Только секунды спустя осознал, что лик Трития был бледен и до того, а в глазах подрагивает пелена, размывая детали.

– Нет, прав был ты, – дрогнув, выговорил Сергей, понимая, что напарник, скорее всего, уже не слышит его. – Я только все усугубил со своей проблемой. Мне не стоило в это ввязываться…

Сбив дыхание, ветеран отдышался, вытерся рукавом.

– Это из-за меня все пошло не так с самого начала. Это я был эгоистом, когда согласился на экспедицию, когда не захотел вновь отпускать…

Не договорив, Равлик зажмурился, уткнулся в разгрузочный жилет друга.

Спустя минуты напряженного молчания, которое не посмел нарушить даже лес, немой громадой нависший над кирпичной стеной, тихий подрагивающий голос сталкера затянул над оглохшей округой:

– И пусть ляжет придорожная пыль…

Невзирая на подступивший к горлу комок, продолжил с той же силой:

– И пусть ветер ту несет от нас прочь…

– И не скажет нам никто «Подожди!» и не будет проливать за нас слез, – подхватил эхом в голове молодой голос после звучного удара по струнам.

Человек, пытающийся раздуть угли затухшего и теперь ужасно дымящего костра, оставил попытки сделать это, откинулся назад. Затерявшись в хмурых узорах низких облаков, почесал небритый подбородок.

– Ты аккорды перепутал. Вроде.

Малой, специально расположившийся подальше от нещадно разбрасывающего по ветру клубы дыма кострища, нахмурился.

– Тритий, ты такой умный, может, сам сыграешь?

– Не-а, не умею, – отмахнулся вояка.

– Не умеет он! А критиковать – запросто!

Равлик, сидящий между ними, усмехнулся.

– Ну не виноват я, что у Прута аккорды так чередуются…

Когда наконец сырые ветки сдались, затрещав в занявшемся пламени, туман из стелющегося по земле дыма прорезали лучи рассветного солнца, выползшего из-за полуразрушенных деревенских строений. Теперь более уверенно зазвенели струны под рукой молодого сталкера, напевшего строки:

Лишь махнет нам Черный ворон крылом, Как настанет Вновь пора уходить. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

Погрузившийся в мелодичный мотив Сергей улыбнулся, не различая на самом деле ни слов, ни музыки. Вместе с песней изливала душу Зона, говорящая грохотом давно отгремевших автоматных очередей, воплями и стонами тех, чьи жизни навсегда поглотила. И в ее голосе было столько же смысла, сколько в словах, подводящих к завершению напев:

Не понять нас Тем, кто сыт и одет, Что же манит Вслед за поступью гроз, Где один час Несравним с тенью лет, Колеями Втертых весом колес.

На полотнах Уходящих веков Мы оставим Только мелкие швы. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

– Словно осень, изначалье пути, – еле слышно повторяет Равлик, прежде чем, встрепенувшись, вернуться в реальность.

Возня в стороне побудила его вжаться плечом в кирпичную ограду, подхватив с земли пистолет-пулемет Трития, и полоснуть очередью выскочившего на дорогу дикаря в изорванном сталкерском комбинезоне. Оборванец припал на простреленную конечность, выронив заостренную арматуру, и, забившись в грязи, завопил. Почти по-человечески.

Отпрянув от стены, сталкер прицелился, чтобы добить уродца, но, заметив шевеление в кустарнике, перевел ствол оружия на замаячившие среди зарослей силуэты. Похоже, очередная «стая» явилась поживиться, выждав какое-то время, пока добыча ослабнет…

Шумно выдохнув сквозь зубы, Сергей вдавил спусковой крючок, расстреляв весь боезапас по широкой дуге. Замешкался, когда гул, взбудораживший округу, утих. Теперь лес наполнился по меньшей мере десятком кличей и воплей на разный манер.

Не дожидаясь, пока обозленные дикари доберутся и до него, старожил, отбросив «Бизон», кинулся в чащу через провал в ограждении. Он ни за что бы не оставил напарника в ином случае, но ситуация диктовала свои условия.

В порыве захлестывающих чувств ветеран не мог видеть, как Тритий пришел в себя, зацарапав пальцами по карманам разгрузки, не мог слышать, как бывший вояка, прочистив глотку кашлем, шепчет, прижимая к груди гранату:

– Выберись… за меня.

Равлик мог лишь догадываться, когда, перемахнув на полной скорости через вздыбившийся участок дерна с узловато топорщившимися корнями, залег за перевалом, и воздух ударил по ушам, донеся отголосок взрыва.

Сергей не ведал, сколько потерял времени, погрузившись в монотонное гудение леса. Пустота, казалось, высосала все внутренние органы и распространялась по телу вместо привычного тепла. Не существовало больше других ощущений, кроме холода, сводящего судорогой каждую жилку, каждый мускул…

Самопроизвольно вырвавшийся из самой груди крик сотряс окрестности, а костяшки пальцев, разбитые в кровь, спустя мгновения уже немели от боли. Но сталкер продолжал и продолжал месить кулаками пригорок, пока не выбился из сил, затихнув в скрюченной позе. Отдышавшись, перевалился на спину.

Глаза слепило небо. Ровное алюминиевое небо.

В мозгу вдруг резко прояснилось, и старожила словно ошпарило. Резко сев, он схватился за голову, налившуюся чем-то тяжелым, его тут же вырвало.

Ладони упирались в мокрый асфальт. Очертания строений, окруженных лесом, мрачнели в тишине…

– Нет, – Равлик усиленно замотал головой, будто надеялся, что сможет прогнать наваждение, – невозможно…

Взгляд зацепился за тускло поблескивающий недалеко ПМ. Руки дрожали, когда ветеран дотронулся до пистолета.

В сознании все смешалось: он не мог понять, где находится, в каком из моментов… Произошедшее с ним считаные минуты назад, вся экспедиция, год, проведенный в работе на ученых, виделись нелепым сном, бредом, который выдал в панике мозг, силящийся совладать с давящим молчанием леса.

– Не верю, – шептал Сергей, подергиваясь в истерике, – нет, не верю…

Два патрона в магазине, суммарно – три вместе с заряженным. Пальцы стискивают рукоять оружия, с болью в мозг врезается холод кольнувшего подбородок дула оружия. Реально лишь одно это мгновение, все остальное – вымысел.

Схватив ртом воздух, ветеран перевернулся на бок. Его снова вырвало.

Лес смотрел в спину мужчины со спокойствием и хладнокровием.

В мозгу прояснилось, и сталкер привстал рывком, вцепившись пальцами в грязный асфальт, нашарил в стороне ржавый корпус пистолета. Вытащив магазин, еле сдержал крик – глотку уже саднило от напряжения. Последний патрон в слое грязи…

Кровавым калейдоскопом события пульсируют в глазах. Палец, сведенный судорогой, повторно нажимает на спуск, точно проверяя, реально ли мгновение, что растянулось на целую вечность…

– Хватит!

Собственный вопль показался Равлику далеким и неестественным. Убрав от лица окровавленные руки, он обнаружил себя лежащим посреди чащи. Прерывистое дыхание и стук мечущегося сердца казались неправдоподобно громкими.

Мягко касаясь туманных завитков, сталкера ощупывало солнце, мохнатым комочком притаившееся в кронах деревьев.

Боясь закрывать лишний раз глаза, Сергей поднялся, опираясь на ствол дуба, пропадающего раздвоенной верхушкой в белесой мгле, зашарил по карманам комбинезона. Нож, КПК – все было при нем. Не хватало только ПМ, хотя на ладонях сохранились отчетливые отпечатки его ребристой рукояти.

Старожил восстановил дыхание, после выглянул из-за дерева, окинув беглым взором вновь представшую перед ним глушь. Не сразу в поле зрения попали следы кострища, практически затерявшегося среди хвои, листьев и грязи. Приблизившись к нему, сталкер разворошил носком ботинка дерн, осмотрелся в поисках малейших зацепок, вскоре разглядев на изломе корня, выпирающего из земли, выцарапанную букву «Ч».

– Алексей, – прошептал Равлик, уложив в голове некоторые моменты, и зачем-то позвал громче. – Док!

Чаща откликнулась слабым эхом.

Приготовившись выдвинуться в случайно выбранном направлении, ветеран застыл на полуобороте, снова уставился на насечку, оставленную, возможно, еще живым ученым, который примерно так же скитался по лесу. Может, он оставил ее вовсе не для того, чтобы ориентироваться самому, а персонально для кого-то из проводников? Эта мысль заставила сталкера помедлить, после протяженного выдоха вытащить нож. Все время Чайкин будто опережал его: Сергей находил признаки присутствия доктора уже в третий раз. Если как-то «ограничить» область возможного контакта друг с другом…

Присев, Равлик помотал головой, но все же сделал собственную насечку рядом с имеющейся. Он не до конца верил в этот глупый и по-своему наивный план, однако чутье подсказывало, что Алексей где-то недалеко, что просто-напросто аномалия создавала иллюзию разрыва во времени и в расстоянии.

– Ладно, – успокаивая сам себя, молвил старожил. – Ладно…

Лесная пучина разверзлась перед шагнувшим в туман наугад сталкером. Куда шел и зачем – он уже не отдавал себе явного отчета. Постоянно екающее сердце, казалось, выдолбило в груди огромную полость, теперь давящую изнутри. Взгляд, словно остекленев, перестал обращать внимание на пни и расколотые стволы, цепляющиеся друг за друга корнями точно спруты. Лишь изредка старожил останавливался, делая насечки.

Вид знакомой полянки, замелькавшей средь растительности, замедлил ветерана. Добравшись до кострища, он привалился спиной к дереву, сполз на землю, опустив голову, в которой гудело от напряженной тишины.

Корень с царапинами, складывающимися в одну «Р» и две «Ч», привлек внимание бывалого. Наверное, с минуту он сидел, не шевелясь и не моргая, чтобы ненароком увиденное не исчезло. Похоже, зрение все же не обманывало – третья насечка выглядела реальней некуда. Значит, теперь Чайкин шел по следам Равлика…

– Док? – вскочив, бросил в чащу сталкер. – Алексей!

Переложив нож в другую руку и вытерев вспотевшую ладонь, Сергей небрежно выскоблил кору в виде еще одного подобия «Р». После, озираясь, ринулся прежним маршрутом по памяти. Продвигаясь от ствола к стволу небольшими перебежками, перелезая через завалы и преодолевая кустистые участки, старожил ускорялся всякий раз, только завидев рядом с прошлой своей насечкой, оставленной по пути, еще одну. Опомнился Равлик, когда впереди замерцало. Переводя дух, остановился, облокотившись о дерево.

Полянка изменилась. Куски ткани и брезента были натянуты между ветвями, кривящимися в подобии шалаша, дополнительно укрытого слоем из еловых лап. Рядом из земли торчали странные жерди, связанные системой из проводов, кое-где скрепленные изолентой и веревками, чтобы удерживать небольшие конструкции, которые и выдавали странное помигивающее свечение.

Недобрый возглас заставил ветерана подпрыгнуть на месте. Тут же его впечатали в кору позади, придавив грудь заточенным с одной стороны древком и вцепившись в горло. Сталкер, не различая ничего, кроме мути в глазах, отпихнул атаковавшего, рубанул ребром ладони наугад, видимо, угодив куда надо, так как в последующее мгновение уже наблюдал обидчика, развалившегося среди корней. Окончательно придя в себя, Равлик узнал в бледном истощенном доходяге Чайкина, потирающего район шеи.

– Дурак! Это я! – прикрикнул на вздрогнувшего ученого старожил, пряча нож, которым чуть было не воспользовался впопыхах, от греха подальше.

Воззрившись на проводника обескураженным взглядом, доктор, открыв рот, замер, но через секунду залился истеричным хохотом. Даже нездоровые синеватые пятна на его выступающих скулах порозовели. Положение растерявшегося ветерана спас кашель, сразивший Алексея.

– Эй, – осторожно позвал Сергей, протянув руку, но тут же отдернув ее.

– Равлик! – хохотнув, выдало плешивое существо, в которое превратился некогда ухоженный и практичный человек. – Значит, я уже окончательно спятил! Ха-ха! Равлик!

Не дав научнику вновь разразиться смехом, ветеран шагнул к нему, ухватившись за ворот лохмотьев комбинезона, хорошенько тряхнул, приводя Чайкина в чувства.

– Алексей, чтоб тебя! Говорю же, это я!

Удивившись, что смог одной рукой приподнять и даже подтянуть к себе ставшего легким как перышко ученого, сталкер придержал его, чтобы тот не навернулся, отпрянул.

– Видишь, – Равлик выставил вперед ладони, – это я. Настоящий. И я тебе ничем не угрожаю.

Ошарашенно пялясь на старожила какое-то время, Алексей успел сменить, наверное, три выражения на лице, если не больше. Наконец, открыв рот уже в попытке что-то сказать, доктор скривился и, не издав ни звука, врезался в Сергея, крепко обхватив того руками. Не помнящий объятий с малых лет, ветеран стоял как вкопанный довольно долго, слабо представляя, что делать и говорить. Лишь по подергивающимся плечам научника бывалый понял, что тот рыдает.

– Слушай, кхм… – покивав, Равлик вытер влажные глаза рукавом, приобнял ученого, похлопав того по спине, – я тоже очень рад тебя видеть. Живым.

– Так долго, – проклюнулось сквозь всхлипы, – почему так долго… Я же…

– Все, успокойся. Все хорошо, слышишь?

Еле высвободившись, сталкер окинул хмурым взором бедолагу. Подранный комбинезон висел на нем грязной тряпкой, вместо одного ботинка у Алексея было что-то наподобие мешковины. В материале угадывались брезент палатки и ткань рюкзака.

– Хочешь пить? – вдруг встрепенулся Чайкин. Вытершись и шмыгнув носом, метнулся к своему лесному жилищу. – Я наловчился собирать влагу с деревьев и делать отвары на кое-каких растениях…

– Док…

– Нет, нет, они вполне безопасные, вкус, правда, не очень.

– А где ты, – проследовав за ученым, ветеран огляделся, не найдя и намеков на кострище, – воду кипятишь?

– Я уже давно открытым огнем не пользуюсь, – донеслось из шалаша. – Приспособил тут несколько артефактов…

Выбравшись на полянку, научник водрузил на конструкцию средь жердей походный котелок. Между металлическими элементами вспыхнуло, послышалось шкворчание.

– Насколько давно? – не сразу осознав, что к чему, вымолвил старожил.

Оба пересеклись взглядами.

– Недели-и, э-э, две? Ме-есяц? – протянул Чайкин, и Равлик, оторопев, привалился возле дерева.

– Не-ет…

– А ты разве не…

Подняв голову, сталкер встретился с потерянными и опухшими глазами Алексея.

– Ну конечно не мог, – договорил ученый. – Не мог.

– Эта аномалия, как ты и говорил, что-то вытворяет со временем и пространством. Для меня, по ощущению, прошло несколько часов, хотя с учетом некоторых событий я даже в своих ощущениях уже сомневаюсь.

– Это не похоже на феномены искривления пространства-времени, – зажмурившись, доктор вцепился в остатки волос на голове, уселся напротив бывалого. – Как тяжело думать…

– Чем ты вообще питался? Как смог… продержаться тут целый месяц?

– Чем придется, – отозвался доходяга и, завозившись в складках одежды, вскоре продемонстрировал прицепленный к поясу контейнер. – Но вот здесь вещь, которой я обязан тем, что хотя бы могу на ногах стоять.

Хохотнув, Чайкин пояснил:

– Повезло наткнуться на «пустотел», после того как мы разминулись. Замедляет до какой-то степени обмен веществ. Есть не так сильно хочется, но надо его «заряжать» периодически – с этим «бестолкушки» всякие справляются.

– Погоди, погоди, как ты сказал? Разминулись?

Прищурившись, Сергей протянул научнику свою флягу, когда тот снял с импровизированной плиты котелок. Получив порцию клубящегося паром «варева», поднес нос к отверстию, поморщился, отставил емкость в сторону.

– Я не знаю, что произошло на самом деле, – пожал плечами Алексей, – но для меня это выглядело так, будто вы с Тритием просто… растворились в тумане.

Равлик нахмурился. Ученый тем временем зачерпнул помятой алюминиевой кружкой пойла, разместился на прежнем месте, нависнув над горячим напитком.

– Тритий, кхм… – старожил не знал, с чего начать, замявшись. – Трития больше нет.

Доктор, подняв взгляд, тотчас опустил его, покачал головой. Послышался тяжелый вздох.

– Вы… нашли его тело?

– Он умер на моих глазах, истекая кровью, – холодно отозвался сталкер. На переживания сил почти не осталось.

– Но вот в чем дело, – продолжил он, не дав ученому сказать. – По его словам, на нас напал темник с дикарями.

Ровный гул, обволакивающий лесной массив, огласился странными тявкающими звуками. Заинтересовавшись, ветеран прислушался и только спустя некоторое время осознал, что издает их Чайкин, подергиваясь в истерике.

Не выдержав, Равлик поднялся и, приблизившись к научнику, осторожно дотронулся до его плеча. Убрав ладони от лица, тот было успокоился, но, резко расхохотавшись, тут же повалился на спину. Сдав немного назад, старожил с ужасом взирал на то, как безумство в глазах Алексея схлестывается с отчужденностью.

– Как я был глуп! – верещал он, сипло дыша сквозь смех, слезы, кашель. – Как был слеп! Она ведь просто забавлялась с нами!

Не придумав ничего лучше, Сергей принялся рыться в рюкзаке в поисках седативных препаратов.

– Все ведь налицо, – продолжал истерично нашептывать ученый, когда голосовые связки вконец ослабли, – Тритий столкнулся с темником и погиб, хотя никакое излучение ему не помеха, а мне… А я просто заблудился, пытаясь понять сущность Зоны!

– Ты бредишь, я дам тебе седатив.

– А что до тебя? – доктор вцепился в Равлика, склонившегося, чтобы сунуть тому в рот пару таблеток. – Конечно! Та тварь, о которой ты говорил! Она ведь шла за тобой, когда…

Заткнув ученого, сталкер перекрыл ему дыхательные пути, выждал немного, после отпрянул, оставив кашляющего Чайкина корчиться на земле. Отойдя в сторону, вздохнул, закрылся ладонями.

– Нужно выбираться отсюда. У меня уже получалось, надо просто понять… Ты говорил, что это не похоже на «искривления», упоминал «расслоение». Ну так что?

Научник промычал что-то нечленораздельное, перевалился на спину.

– Ты слышишь меня?!

Подскочив к Чайкину, старожил рывком усадил его, зарядил пощечину.

– Нам нужно что-то придумать, иначе мы – покойники!

– Я не могу… в таком состоянии, – в раскрасневшихся глазах наконец проклюнулась хоть одна эмоция, присущая прежнему Алексею.

– Поверь мне, можешь, – продолжал бывалый на повышенных тонах. – Ты всегда подмечал то, чего мы даже в упор не видели, ты знаешь больше, чем себе представляешь, ты, в конце концов, дольше всех продержался в этом чертовом месте!

Слова гулко провалились в лесную глушь.

– Даже дольше меня, – добавил ветеран уже тише. – Ну?

Дав ученому время, чтобы прийти в себя, Сергей отошел на другой край стоянки. Вслушиваясь в безмолвие, потерялся взглядом в образах, угадывающихся сквозь туман.

– Тварь и вправду не отпускала меня с самой первой встречи, – подал он голос чуть погодя. – Иногда даже казалось, что моя связь с ней сильнее, чем с пистолетом.

Сталкер повернулся к Чайкину, усиленно потирающему виски.

– Это возможно, – донеслось от него, и Равлик подошел ближе. – Я уже не помню, о чем мы говорили тогда, но да, феномен «расслоения» просто идеально описывает это место.

– Что именно он описывает?

– Грубо говоря, само пространство-время «расслоилось», и мы находимся во всех его «слоях», хм… Слышали что-то про параллельные Вселенные? Эти «слои» – что-то вроде реальностей, где одни и те же события имеют разные исходы, вот только…

Алексей встряхнулся.

– Только из-за аномального действия в данном месте, похоже, эти «слои» накладываются друг на друга каким-то непостижимым образом, и на деле получается «слоеный пирог» из всех возможных реальностей. Можно только догадываться, что испытывает человек, перемещаясь по этим «слоям»…

– Я догадываюсь.

– Вернее, перемещается только его сознание, не сам человек. Сознание реализует акт наблюдения, приводя в действие квантово-механические процессы…

– Как нам выбраться?

– Я к этому веду! Сознания – ваше и мутанта – могло «запутать», связать процессами на квантовом уровне. Именно поэтому вам казалось, что вас преследуют… Пистолет – тоже неким образом «запутан» с вами, но уже посредством других явлений – каких, пока слабо представляю. Нужно оборвать все связи, «распутаться», чтобы окончательно покинуть это место.

– Убить тварь, избавиться от пистолета. – Равлик вздохнул. – Звучит проще, чем кажется.

Доктор, отхлебнув своего отвара, скривился. Поднявшись, отправился к шалашу, откуда вскоре вынес небольшой контейнер.

– Мы ведь как-то умудрились встретиться, оставляя друг другу знаки. Может, в этот раз тоже удастся «обмануть» аномалию?

– Боюсь, что идея со знаками сработала случайно. – Ученый плюхнулся рядом со старожилом. – Шансов почти не было, что «слои» лягут так, как нам нужно, чтобы мы встретились.

– И тем не менее ты продолжал делать насечки, – улыбнулся Сергей.

Научник тоже попытался выдавить улыбку.

– Считайте это чутьем.

Вскрыв контейнер, Чайкин явил наружу ржавый ПМ.

– Он все это время был у тебя, – пробормотал сталкер, принимая оружие. – Теперь я точно мало чего понимаю.

Сглотнув, ветеран извлек пустой магазин, проверил, заряжен ли пистолет, чуть потянув затвор на себя. Как и на момент начала экспедиции, там оставался последний патрон.

– Зачем хранил? – Равлик, нахмурившись, уставился на доктора, выглядящего безмерно усталым. – Почему предпочел голодать, хлебать эту гадость вместо воды, хотя мог запросто решить все выстрелом?

Ответить ученый не успел, так как округу всколыхнул волчий вой. Мужчины, не сговариваясь, сорвались с мест, прижавшись спиной к спине посередине стоянки.

– Нож возьми, – сталкер, не оборачиваясь, сунул оружие научнику, сам же перехватил ПМ двумя руками. – Всяко лучше, чем палка.

Лес взвыл на сей раз с другой стороны, побудив напарников прокрутиться на девяносто градусов.

– Мы не справимся против нескольких мутантов, – дрогнув, выдавил Чайкин.

– Мутанта, – поправил его бывалый, взяв на прицел ближайший кустарник. – Он всего один, и мы справимся.

– Откуда такая уверенность?

Равлик блефовал. Он сам нисколько не верил в сказанное. Только ощущение, что сзади живой человек, даже сквозь покровы комбинезона странным образом прогревало до костей, сражаясь с ознобом, шныряющим по позвонкам, придавая сил не хуже сотни «витаминных коктейлей».

– Потому что это тварь, – процедил Сергей, навострив внимание до предела, – с которой я справился один на один, выбравшись из леса. А против нас двоих у нее нет шансов.

– Значит, это всего лишь волк? – проблеял, запинаясь, Алексей.

– Всего лишь. Только «расслоенный» и способный воздействовать на рассудок.

– М-может, отступим?

– И никогда не уйдем отсюда, потому что рано или поздно он нас достанет. Слушай окружение и мои команды.

– Понял.

Чаща безмолвствовала.

– Как же я ненавижу, когда они затихают, – отвлеченно протянул бывалый вполголоса. – Это не к добру.

– Отступаем?

– Замолкни.

Спустя минуты гнетущего давления тишины Равлик не выдержал, опустил оружие, выдохнув.

– Может, он не в этом «слое»? – предположил доктор, боязливо озираясь.

– Все возможно. Есть какие-нибудь артефакты, которые могут помочь? Только быстро, пока есть время.

– Боюсь, что «самородков» уже нет – выбросил давно. Они могли бы немного ослабить воздействие излучения на нервные импульсы…

– Чтоб тебя, – прошептал ветеран, вскинул пистолет, расслышав хруст ломаемых веток. Толкнув ученого, указал жестом направление.

Они взяли в сторону, не спуская глаз с места, где мог притаиться мутант. Оказавшись за пределами полянки, Равлик, приметивший движение в тумане, рефлекторно поднял сложенную в кулак руку.

– Алексей, стой!

Дымчатая вуаль впереди ощетинилась, бесшумной тенью на сталкера бросилось нечто косматое, сбив с ног. Громкий рык оглушил ветерана, голубая вспышка заставила прищуриться, схватиться за воздух – мутанта здесь уже не было.

Перекатившись, Сергей вскочил. Мускулы сковало при одном только виде, как тварь вгрызается в глотку опрокинутого навзничь Чайкина, как вскидывает морду, брызгая кровью и оглашая лес пронзительным воем.

Мгновение – и Равлика прожигает насквозь взор огненно-желтых глаз. Тварь глядела на него не шевелясь, в то же время бывалого словно держали ледяные оковы: конечности не слушались, как и все остальное тело. Даже усилие воли не могло справиться с влиянием, которое распространял мутант, хотя требовалось всего лишь бросить взгляд в поисках выроненного ПМ…

Голову точно сдавило тисками, уши залепил пронзительный писк. Старожил закричал, не слыша себя, вцепился ногтями в кожу лица. Боль отпустила неожиданно. Судорожно дыша, сталкер поднял глаза. Тварей уже было две. Одна из них, тускнея, постепенно растворялась, другая же, склонив голову набок, продолжала сверлить ветерана глубоким и пронзительным взором.

– Выглядишь беззащитно, несмотря на потуги, – молвило само пространство ниоткуда и отовсюду разом.

Нахмурившись, Равлик долго всматривался в мутанта, силясь понять, почему тот не нападает и отчего собственные мысли стали звучать громче. Догадка повергла бывалого в дрожь.

– Я тебя слышу? – спросил он, не узнав своего голоса. Резко пересохшее горло сделало его невыразительно хриплым.

– Конечно, слышишь, – отозвалось где-то в подкорке с ноткой ехидства, – «слушающий».

Округа взорвалась мощным гомоном, в котором угадывались и плач, и хохот, и рев… Простонав, дезориентированный сталкер опустился на колено, чуть не потеряв равновесие, схватился за голову, резко ставшую тяжелой. Отдышавшись, облизнул губы.

Потребовалось еще немного времени, прежде чем старожил пришел в себя. А когда в сознании окончательно прояснилось, усмехнулся. Вот только оскал улыбки никак не хотел сползать с лица. Мгновением поздней Сергей уже натужно смеялся, чувствуя, как раздирает грудь и глотку с каждым вдохом колкий воздух.

Затихнув в бессилии, ветеран поднял взгляд на тварь, терпеливо выжидающую, видимо, полного эмоционального истощения с его стороны. Страха уже не было. Оставалась лишь злость. Та самая злость, преследующая Равлика с распада группы, не коробящая, а до смехотворного нелепая.

– Какая же ты сволочь, – ухмыляясь, произнес старожил через зубы.

– Занятная реакция.

Тварь, навострившая уши, с любопытством пожирала одними глазами всякую мимику человека, каждое его незначительное движение.

– И что в ней занятного? – Равлик, не отрываясь, точно так же следил за мутантом.

– Вы, люди, порой крайне нелогичны, – проследовало в ответ. – Патологически в каком-то смысле.

Сталкер, щурясь, молчал.

– Вы как комары, которые могут не пить кровь, чтобы выжить, но все равно склонны убивать, хотя само ваше существование дает вам выбор. Предаваясь эмоциям, инстинктам, убеждениям, вы при этом так много мните о себе… А на деле – всего лишь животные. Стоит лишний раз посеять ложную надежду – вы не отступитесь от любой предоставленной возможности. Погубите все на своем пути… ради чувств тоски по давним временам, например.

Волчья морда, казалось, тоже кривилась в своеобразной ухмылке. А может, то блики и пятна в пляшущей перед глазами пелене создавали такое впечатление.

– Думаешь, я не знал этого? – Сергей, не прекращая скалиться, так и не отвел взгляда за все это время. – Всегда знал. С первого дня в Зоне я ни разу не думал о себе как о человеке, не пытался понять ничью сторону, просто хотел дожить остатки того, что было мне отведено. И знаешь что?

Выдержав паузу, старожил продолжил:

– Зона дала мне, чего я хотел. Даже больше. И я был благодарен. Настолько, что хотел внимать каждому ее слову, быть ведомым ее голосом, не замечая ничего больше – оно мне было попросту не нужно! Но что я слышу теперь?

Равлик качнул головой, выставил вперед указательный палец.

– Я слышу тварь, которая все это время играла с нами в пазлы. Ты думала, что именно так познается человеческая сущность, что через встраивание своих хитросплетений во всякие наши попытки познать тебя в ответ или выжить ты реально влияешь на нас? Раньше я был слепцом, ошибающимся насчет Зоны. Что же вижу теперь?

Кашлянув в кулак и набрав воздуха для заключительных слов, старожил напрягся. Улыбка исчезла, во взгляде появился гневный блеск, лоб поделили между собой морщины.

– Ты и вправду всего лишь случайность, и мы ничем друг от друга не отличаемся.

Короткого замешательства хватило, чтобы совершить рывок. Мутант, занятый сталкером, совсем упустил из виду Алексея, ползком добравшегося до аномального ПМ. Запоздало сорвавшись с места, тварь вцепилась в ученого, вытянувшегося в направлении Равлика и выбросившего оружие тому навстречу.

Лес дрогнул, смешав в невнятный вопль пистолетный хлопок и волчий скулеж. Пуля прошила ухо мутанта насквозь один раз, за последовавшей голубой вспышкой – второй, пробив черепушку. Один за другим силуэты откинутого попаданием тела сменили друг друга, словно кадры в немом кино. Само пространство дрогнуло, земля ушла из-под ног ветерана…

Когда слух восстановился, Сергей встряхнулся, забрав руками дерн, вцепился в корни, поднялся. Почти сразу же свалился, но уже рядом с Чайкиным, помогая тому прижать кровоточащую артерию на шее. Чертыхнувшись, заметался глазами в поисках рюкзака.

– Сработали как надо? – выдавил научник, поперхнувшись.

– Молчи, просто молчи.

Поняв, что теряет время, старожил стиснул зубы, с новыми силами прижал свою ладонь к руке ученого.

– Зараза, как хлещет… Есть хоть что-нибудь чистое?

Выдав подрагивающими уголками губ улыбку, доктор промолчал, позволяя предвосхитить ответ на вопрос.

– Чтоб тебя…

Закатив глаза, Алексей, еле дыша, зашептал:

– Вы знали, что на самом деле мы видим не звезды?

– Конечно, не их, дурак, у тебя перед глазами все плывет! Береги силы, придумаю что-нибудь…

– Это всего лишь свет, – продолжал как ни в чем не бывало ученый приглушенно. – В очень узком диапазоне энергий. Информация… очень скудная.

Вздохнув, Равлик помотал головой, зажмурился.

– А если бы мы могли видеть очень низкие энергии, Вселенная бы «тлела» в наших глазах, дожигая свой «первородный огонь»… Реликтовое излучение. А свет больших энергий?

Прочистив глотку от кровяных масс, Алексей вновь устремил взор наверх.

– Ночное небо сияло бы непостижимыми красками из глубин космоса и ядер галактик. Знаете… Я думал над тем, как могли бы выглядеть существа, способные воспринимать всю информацию, что дает нам Вселенная, видеть ее именно такой… Как думаете, если бы у нас когда-нибудь состоялся с ними контакт, смогли бы мы друг друга понять полностью?

– Я не знаю, – прошептал ветеран, уже смирившись, что может лишь наблюдать.

– Я считаю, что нет. Но разве страшно не понимать? Видеть все таким, каким оно не является? Это ведь дало нам индукцию… кхм, направление в развитии. Природа «программировала» нас на сохранение и накопление информации, чтобы сейчас мы, далекие потомки, могли просто… любоваться небом, не опасаясь быть съеденными.

Звук, отдаленно напоминающий усмешку, вырвался из уст ученого, и сталкер кивнул, давая понять, что слушает. Наверное, сейчас для Алексея это было важнее всего.

– Как же долог и прекрасен был путь от условных рефлексов до конвергенции наук… Теперь я вижу… все. И понимаю…

– Можешь тогда объяснить, почему хранил пистолет? – Сергей через силу взглянул на изрядно ослабевшего доктора. – Мне это очень нужно… Потому что я бы не стал.

Вместо слов Чайкин протянул незанятую руку, в которой что-то сжимал. И только после того, как старожил принял предмет, выдохнул:

– Зону создаем мы.

И затих навсегда.

Убрав с раны за ненадобностью залитую кровью кисть, Равлик обессиленно повалился на спину, надолго погрузившись в убаюкивающую тишь. На умозаключения его уже не хватало.

Сверху на сталкера безучастно смотрело небо. Ровное алюминиевое небо.

Внезапный приступ тошноты заставил сталкера перевернуться на бок, уткнувшись носом в грязный асфальт. Прочистив желудок, ветеран с большим трудом поднялся.

Знакомые одноликие строения мрачнели в стороне. У ног лежали респиратор и нож, однако никаких следов пистолета…

Боясь даже мысленно делать какие-либо догадки из опасений, что все произошедшее на самом деле родилось из наваждения, а реальность всегда была такой, Сергей перевел взгляд на руку, все еще сложенную в кулак. В ней оказался небольшой флеш-накопитель, и от сердца резко отлегло. Прижав флешку к груди, как самое заветное в этой жизни, Равлик зажмурился. Похоже, это были данные с их экспедиции, которые ученый заранее перенес на компактный носитель. Тем не менее оставалось много вопросов, да и как минимум предстояло выбраться из чащи.

Сориентировавшись по стадиону, виднеющемуся невдалеке, старожил по памяти направился в сторону, как ему казалось, возможного выхода, предварительно нацепив респиратор и спрятав нож. Лес постепенно редел, и сталкер вскоре остановился у его окраин, откуда начиналось тусклое поле, убегая волнами пожухлого ковыля вплоть до угловатых остовов ЛЭП.

Пискнул, поймав связь, КПК в кармане. Явив работающий уже на последних процентах заряда приборчик, ветеран стянул респиратор, уставился на дату, выскочившую после применения настроек по умолчанию и синхронизации с данными спутников.

– Двенадцатое мая, – молвил Сергей вслух и, убрав устройство, подставил лицо теплому ветру, прикрыв веки, вздохнул.

Чудесным образом он вернулся в день, когда выбрался из леса впервые, но на этот раз успевал добраться до научного городка к вечеру. Вот только для радости в опустошенной душе места не было. Как и для удивления.

* * *

Застекленная дверь лазарета хлопнула, и легкий сквозняк коснулся щек заворочавшегося Равлика. Проморгавшись, он приподнялся, задрав простыню. Оконный свет, матово расплывшись в глазах, заплясал белесыми пятнами, нагрузив и без того раскалывающуюся голову.

До боли знакомая комнатка встретила старожила все тем же интерьером, из которого наиболее броско смотрелся компьютерный стол рядом с кушеткой, где кучковалось множество упаковок от инъекторов и лекарств.

Зашедший проведать пациента медик ополоснул руки в углу помещения, после направившись к ветерану.

– Давай только без этих твоих сказок про волшебников, – вместо приветствия промычал Сергей, потирая виски.

– Каких волшебников? – удивленный голос заставил бывалого, прищурившись, воззриться на подошедшего.

Определенно точно это был Михаил Лебединский, манера речи которого невольно запомнилась Равлику за несколько «сеансов». Но что-то в медицинском работнике было не так: физиономия выглядела несколько помятой или тон казался более равнодушным – сталкер никак не мог обозначить для себя.

– Повернись, осмотрю ссадины, – тон медика был совершенно незаинтересованным, будто тот видел в старожиле лишь очередной повод для потери времени за рутинной работой. – Угу, угу…

– И что, – Сергей послушно наклонился, – даже без наставлений отпустишь?

Окончив осмотр и взглянув на ветерана как на неизлечимо больного, Лебединский отошел к столу, что-то черканул в записной книжке. Вздохнув, принялся чеканить, словно заранее заучил текст:

– Постельный режим по возможности, питание – «однерка», энтеросорбирующие – недельный курс для вывода радионуклидов…

– А, забудь, – отмахнулся Равлик, поднялся с койки, поморщившись от болезненных ощущений в ногах. – Тебя не узнать. Совсем, что ли, погряз в работе? Теперь понимаю, что ты имел тогда в виду…

– Да о чем ты? Мы виделись от силы один раз!

Неловкое молчание прервал гул транспорта с улицы.

– Ладно, просто…

Замявшись, старожил нахмурился, пытаясь обмозговать ситуацию.

– Просто хотел поблагодарить за то, что ты делаешь, – нашелся сталкер. – Спасибо, что помог вчера дотащиться от КПП, когда я был совсем никакой.

– Да не за что, – пожал плечами Михаил, смягчившись. – Кстати, твой друг заходил. Оставил одежду на смену и просил передать, э-э… В общем, в НИИ возникли вопросы по данным, которые ты принес.

– Еще бы, – пробормотал ветеран, влезая в старые потертые джинсы и попутно гадая, кого подразумевал под другом Лебединский.

Вспомнив о Тритии, Сергей сник, молча покончил с переодеванием, подхватил с тумбы свой КПК.

– Сегодня же тринадцатое? – спросил он медика напоследок, спрятав полностью разряженное устройство в карман куртки.

– Ага. – Лекарь мельком глянул на наручные часы. – Девять утра, если что.

«Больше двенадцати часов пролежал», – заключил про себя сталкер и, попрощавшись, вышел из лазарета. Прохладный воздух, полный весенних ноток, привел его в чувство.

События, которые должны были произойти, но не произошли по тем или иным причинам, – аномальная жара, встреча с Филей – все это припоминалось бывалому, мысленно проводящему аналогии с тем, что он наблюдал сейчас. В глубинах сознания что-то шевелилось, подсказывая, что лес мог «выбросить» его не совсем в то прошлое. Но окончательно помочь с пониманием произошедшего был способен лишь один человек.

* * *

– Это просто… – доктор Алексей Чайкин, выслушавший во всех подробностях историю об экспедиции, наконец подал голос. – Нет слов.

– Я сам не до конца уверен в некоторых моментах, – понимающе покивал Равлик.

Оба находились в тесной аудитории с одним столом, множеством стеллажей, на которых громоздилась вычислительная техника, и зашторенным окном – солнце в это время как раз прогревало комнату. Научного сотрудника ветеран застал за какой-то встречей, и тот, спохватившись, немедленно свернул все свои дела, лишь бы пообщаться со сталкером один на один.

– Даже сейчас мне, – старожил говорил тихо и подавленно, – тяжело находиться здесь, ведь вы, ну…

– Я вам верю, Сергей, – ученый поспешил перейти сразу к теме обсуждения, чтобы не тревожить лишний раз человека, пережившего столько потрясений. – И было бы глупо не поверить!

Воскликнув это, научный сотрудник поднялся из-за стола, принявшись расхаживать возле магнитно-маркерной доски, прислоненной к подоконнику. Ее поверхность была усеяна записями, формулами и разводами, мешающими разобрать текст.

– Признаться, когда я получил вчера данные с замеров, которыми вы обычно занимались, сперва мне показалось, что я перепутал накопители! Столько информации…

– Что именно там было?

– Отчеты об изучении аномальных полей, подробное описание найденных образцов… – перечислял Чайкин возбужденно. – Но помимо всего огромный набор спектрограмм! Даже неполный их анализ доказывает, что записаны они были в центре Зоны и никак иначе!

– Наверное, полезная информация, – приглушенно вымолвил ветеран.

– Мягко сказано! За такое я бы жизнь отдал! Э-э, впрочем, – замявшись, так как понял, что сморозил, Алексей извинился.

– Меня все еще терзают вопросы, – после непродолжительной паузы Равлик поднял взгляд на доктора. – Я надеялся, что вы сможете, хм…

– Что ж, у меня уже были наметки по гипотезе, которая в перспективе могла бы пролить свет на происхождение Зоны и даже… – Ученый задумался, почесал подбородок. – Но ваши данные кардинально поменяли курс на понимание того, с чем мы столкнулись. Теперь многое видится мне более логичным, чем я представлял себе ранее.

Отойдя к доске, Чайкин в несколько быстрых движений стер с помощью губки старые записи, вооружился маркером. Прежде чем изображать что-либо, повернулся к сталкеру, пояснив:

– Первым и, к слову, единственным, что остается без изменений в моих предположениях, является квантово-механическая природа наблюдаемых аномалий и Зоны в принципе…

– Я помню, вы рассказывали, – старожил откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Хаос, случайный квантовый переход, наблюдение…

– Совершенно верно, – в растерянности протянул научник, но, собравшись, вернулся к прежнему течению мысли. – Хорошо. В прежней гипотезе я пользовался интерпретацией квантовой механики в сочетании с теорией Уилера: существует только одна реальность, представляющая собой суперпозицию всех возможных состояний…

Алексей начертал какие-то греческие символы, скорее всего, для подкрепления собственной мозговой деятельности, нежели для объяснения чего-то бывалому.

– И эта реальность, – продолжал ученый, – изменяется, «подстраивается» под человеческое сознание, выступающее в роли наблюдателя, провоцирующего коллапс волновой функции Вселенной. Но существует альтернативная интерпретация.

Доктор провел несколько горизонтальных линий друг под другом.

– Ее еще называют теорией декогеренции. Согласно ей реальность не «подстраивается» при каждом акте наблюдения, а как бы…

– «Расслаивается», – подсказал Сергей.

– Пусть будет так. Появляется великое множество Вселенных, волновые функции которых не когерентны. Грубо говоря, эти Вселенные никак не могут «соприкасаться» друг с другом.

Чайкин дополнил одну из линий стрелкой и поставил римскую цифру для обозначения.

– Предположим, это абстрактное представление развития событий во Вселенной, где вам удалось выбраться из леса впервые. А это…

Ученый дорисовал стрелки на линиях, располагающихся выше и ниже, пронумеровал их.

– Это Вселенные, где события могли развернуться по-другому.

– Например, я застрелился, – хмуро произнес старожил, на что Алексей отреагировал вздохом.

– Как скажете. Допустим, в этой вы погибли, а в этой вам не посчастливилось выбраться из леса… И каждая из них обладает своей волновой функцией, «звучит» определенным образом.

Прямые линии после корректировок были превращены в ломаные, причем каждая стала «колебаться» со своей частотой.

– Обозначим это так. Согласно моей гипотезе с учетом поправок, квантовые переходы могли возникнуть при таких условиях, в которых нарушалась бы пространственно-временная симметрия и частные законы сохранения не выполнялись. Это, в свою очередь, могло повлечь за собой возникновение хорошо знакомых нам гравитационных искажений, а несохранившаяся при их образовании энергия выплескивалась бы в виде тепла или электричества. Но, что самое главное…

Доктор провел вертикальную черту, пересекающую все линии, в начале и еще две – посередине.

– …такие «дефекты» в пространстве-времени могли «скомкать» реальности в определенных точках так, что в них Вселенные «смешались» бы, попали в резонанс друг с другом!

– И, если я правильно понимаю, – отозвался Равлик, – в этих точках «смешались» бы сознания «версий» меня самого?

– Теоретически.

– И со стороны это выглядело, как если бы я «перескакивал» из одной Вселенной в другую…

– Возможно. Важно другое. Резонансные точки могли «запутать» ваши сознания, определенным образом «связать» события между собой. По всей видимости, одним из сильнейших резонансов являлся тот, где вы оказывались в месте под названием «Промiнь» раз за разом. Там же вы обнаружили пистолет, который, как выяснилось, оказался артефактом, частично осуществляющим как раз подобную «связь».

– А тварь…

– Мутант, с которым вам довелось столкнуться, тоже являлся носителем аналогичной «связи». Полагаю, что этот лес был естественной средой его обитания долгое время, и сознание животного испытывало то же самое, что и ваше. Вполне возможно, это поспособствовало возникновению странных способностей у мутанта, хотя сейчас что-либо утверждать наверняка сложно.

Чайкин выполнил все те же операции над оставшимися линиями, превратив их в очередные олицетворения альтернативных реальностей.

– Это «расслоение», которое произошло, когда вы вошли в лес во второй раз. Уже с группой. Скорее всего, вас разделила именно аномалия – вы прошли несколько резонансных точек. Именно поэтому каждый участник экспедиции помнил события по-своему.

– Зону создаем мы, – проговорил сталкер последние слова погибшего Алексея.

– Что, что?

– Нет, ничего, – ветеран помотал головой. – Продолжайте.

– Убийство мутанта, – научник продолжил вертикальную черту вниз, – спровоцировало обрыв некоторых «связей». Вы смогли «выпутаться», таким образом. Однако почему вас выкинуло в другую реальность?..

Ученый развернулся к бывалому, уже не смотрящему на доску. Он будто смотрел куда-то сквозь Чайкина.

– Простите, я слишком увлекся. – Доктор, оставив маркер, уселся за стол. – Не знаю, что бы я делал и чувствовал на вашем месте. Просто представить страшно…

– Не берите в голову. – Сергей, вздохнув, постарался отбросить мрачные мысли. – Я лишь делал то, что умею лучше всего остального.

– С вашей стороны совершен настоящий научный подвиг, – выдал Чайкин и, уставившись в потолок, принялся рассуждать. – Ведь если подумать… Наша Вселенная, возможно, единственная, где удалось не просто зарегистрировать аномальные явления, а в довесок еще доказать их квантовую природу, что сулит невероятное продвижение в понимании фундаментальной структуры нашей реальности настолько, что…

Взволнованный ученый, так и не подобрав слов, хмыкнул, забарабанил пальцами по столешнице.

– Наверное, существуют Вселенные, где Зона в принципе не возникла. И их подавляющее большинство! Ведь сколько случайных событий должно было сойтись, чтобы мы с вами были здесь и сейчас!

– Это, – старожил улыбнулся, взглянув на доктора, – действительно невероятно.

– Даже немного стыдно становится, – издав смешок, тот хлопнул себя по лбу.

– Отчего же?

– В этой реальности я даже не успел сформировать экспедицию, а в другой – погиб. Но эти бесценные данные все равно у меня… А сколько придется нарабатывать знаний там, где Зоны нет и в помине?

– Неопределенность порождает случай, – припомнив что-то из объяснений «другого» Алексея, задумчиво выдал Равлик.

– Хорошие слова.

– Значит, вам удастся построить полноценную теорию? – спросил сталкер после минутного молчания.

– Это работа, конечно, даже не на недели, скорее, на годы… Но, думаю, при наличии необходимой информации это явно не худший результат.

– И Зона в ней будет похожа на «слоеный пирог»?

– Интересная аналогия, – улыбнулся научный сотрудник, прищурившись. – Предварительный взгляд на полную картину и вправду рождает именно такой образ в голове. Математическая модель данной системы явно будет весьма и весьма «нагроможденной»…

– Если насчет аномалий все более-менее понятно, что насчет мутантов? Я могу представить себе, как люди, попавшие в аналогичный пространственно-временной «капкан», сходят с ума, постепенно превращаясь в дикарей. Но темники, «костыли», гиганты…

– Это отличный вопрос, коллега. Меня как-то ознакомили с результатами биологических исследований флоры и фауны Зоны, и по поводу темников и гигантов я могу сказать одно: для возникновения и закрепления таких мутаций требуется не одна сотня поколений. И видится мне теперь, что, скорее всего, «искривления» и «расслоения» пространства-времени могли сыграть свою роль даже в этом случае. Можно представить, что в каких-то реальностях формируются замкнутые экосистемы, «вынашивающие» подобных существ…

– А затем происходят «резонансы», и эти твари разбредаются по Вселенным, – домыслил вслух Сергей.

– Как вариант. Гораздо сложнее с «костылями» – тут явно задействованы процессы на стыке аномалий и человеческого сознания.

Ветеран, нахмурившись, прикусил губу.

– А такие же процессы могут быть ответственны за возникновение у обычных людей, скажем, способностей разного толка? Слышать то, чего другие не слышат, например? Или быть невосприимчивым к радиации?

– Что-то на грани научной фантастики, – покачал головой Чайкин, словно взвешивал все факты. – Или за пределами нашего понимания. Пока что. Ваш напарник, кажется, был носителем такой, э-э, «причуды»? Извините за броское словцо…

Равлик только кивнул. Молчаливую паузу заполнил трепет занавески от сквозняка.

– Я не знаю, каким образом Тритий тогда оказался в городке – вы постарались или кто-то другой, – наконец, отозвался старожил, – но ведь… у вас есть связи с другими научными станциями? Не могли бы вы как-то связаться, спросить…

– Я понял вас, – поспешил сказать ученый мягким тоном, в котором читалось сочувствие. – Сделаю, что смогу. Так, до обеда еще…

Достав из кармана рабочего халата обычный смартфон, научник вскинул брови, почесал переносицу.

– Ага, мне как раз надо кое-куда позвонить. Скоро вернусь.

Ткнув несколько раз по экрану, доктор поднялся, протиснулся между стеллажом и столом к двери, в проеме которой вскоре исчез.

– Алло, да… – донеслось до сталкера, после чего слова затерялись в пространстве протяженного коридора.

Пробыв минут пять в безмолвном ожидании, Равлик в конце концов покинул насиженное место, пробрался к доске, на которой рисовал научник. Склонив голову набок, изучал некоторое время написанное, пока не надоело. Приподняв занавеску за край, глянул в окно. Ясное небо, измазанное на горизонте слабеньким облачным покровом, ударило в глаза. На козырьке крыши, выпирающей справа, чистил крыло голубь.

– Сергей…

Обернувшись, ветеран обнаружил ученого, застывшего на пороге комнатки. Судя по выражению на его лице, хороших вестей ждать не стоило.

– Я связался с бункером П-2, где сталкер по прозвищу Тритий числился во вспомогательном персонале. Но только и всего. Мне жаль.

Кивнув, Равлик прошел к столу, уперся в него ладонями.

– Неизвестно, что произошло?

– В журнале значится несчастный случай. Возможно, повздорил с кем-то…

– Ладно, – старожил выпрямился, – спасибо. У вас, наверное, дела…

– Да, пожалуй, – мягко ответил Чайкин.

– Можно тогда последний вопрос?

– Задавайте.

– Я смог осмыслить все, кроме одного. Как Зона «допустила» флешку вместо пистолета, когда я «переместился»? Куда пропал артефакт?

– Я тоже думал об этом. – Доктор облокотился о дверной косяк, сунул руку в карман халата. – Знаете, мне ничего не приходит на ум, кроме возможного следствия из закона сохранения информации. Больше, к сожалению, сказать не могу.

Попрощавшись с научным сотрудником, Сергей готов был уже отправиться к выходу из института, но задержался.

– Что движет вами? – спросил он напоследок.

– Что? – Алексей, отвлекшись от экрана телефона, захлопал глазами.

– Что движет вашей работой? Заставляет заниматься всем этим?

Чайкин, призадумавшись, усмехнулся.

– То же, что движет всеми нами. Жизнью. Знаете, – ученый потряс указательным пальцем, – пространство и время тоже когда-то были для мира эдакой аномалией. Что было до, что будет после – вопросы, которые могут помочь нам осознать себя в этом бурном потоке хаоса.

* * *

Небосвод нисходил с солнечным светом на бетонные стены научного городка, пылая синевой, поблескивая на стеклах окон, бросая блики и тени во внутренние помещения пятиэтажных строений.

Равлик, попивая лимонад из алюминиевой банки, смотрел с балкона вдаль. Сталкеру составлял компанию Тигель, тоже прихлебывая газированный напиток.

Прямо за жилой чертой, по сути, и начиналась негласно Зона. Желтела оврагами и карьерами, проглядывающими из-за зеленых холмов, по которым, изгибаясь, тащила свой грязный хвост теплотрасса. Тускнела пыльными асфальтированными дорогами, наверняка прогревшимися на солнце. Чернела за слепящей речной полосой трубами градирен, глыбой ЧАЭС. Такой близкой и такой далекой одновременно.

– Даже не верится, – выдохнул старожил.

– Что пережил такое приключение, а из городка ушел буквально вчера утром? – подтрунил бывалого бармен.

– Что в этой Вселенной мы – лучшие друзья, а Лебединский – зануда.

Расхохотавшись, мужчина похлопал товарища по плечу, после пригубил лимонада, причмокнув. Сергей успел рассказать владельцу «Заставы» обо всем, опустив некоторые детали, касающиеся гипотез и леса.

– Может, правда стоило больше общаться с людьми, как говорил Филин, – выдал ветеран. – Скорее всего, это на меня и повлияло здесь…

– Ты знал Филю?

– У себя.

Тигель хмыкнул в знак того, что понял.

– Не знаю, как там «у тебя», но «у нас» он был тем еще простаком.

– Был?

– Собаки загрызли. Пацан любил шататься по округе – все хотел опыта набраться, да никто не хотел брать под крыло.

– Жаль это слышать.

Равлик, потускнев взглядом, вновь погрузился в созерцание округи.

– А что до тебя?

Вздрогнув от кольнувшего сердце чувства дежавю, Сергей переспросил:

– До меня?

– Ты, считай, заново родился. Интересно знать, как ощущения.

Усмехнувшись, Равлик помедлил, прежде чем ответить.

– Странно, но… чувствую легкость. Даже несмотря на то, что пришлось пережить. Трудно объяснить. – Покивав, бармен поставил пустую банку на ограду, свесил кисти с балкона, чуть подавшись вперед. – Зона изменилась, и я не мог принять этот факт так же, как потерю товарищей, сколько ни пытался, ни обманывался… Правда в том, что Зона отпустила меня еще тогда. И я перестал ее слышать. Но по-настоящему понимаю это лишь сейчас.

– Так что же она все-таки такое? – спросил Тигель, уточнив, когда встретился взглядом с другом: – Зона.

– Чем бы она ни была, – вздохнув, Сергей устремил взор за горизонт, – ученые видят в ней что-то одно, сталкеры – другое. При этом правы все, но не потому, что Зона «подстраивается» под нас, а потому, что каждый видит в ней то, что хочет видеть.

Улыбнувшись, ветеран помотал головой, не прерывая суждений.

– И нет, она – не заблуждение. Она – реальность. Зеркало, которое отражает наши мысли, мнения, гипотезы и теории… Она – все одновременно. Быть может, здесь сплетается и человеческая суть в виде слепой веры в свою правоту, и квантовые эффекты, позволяющие Вселенным «смешиваться» в различных пропорциях… Как бы там ни было, сложное и запутанное явление на деле не сложнее и не запутаннее нашей жизни. Потому что все мы – люди, мутанты, аномалии – части одного.

Жилища, утопающие в листве деревьев, словно поднявшихся тайком на цыпочки, чтобы понаблюдать через открытые окна за людским бытом, накрыло мягким шелестом. От грузоподъемного крана, стоящего вдали, послышался протяжный приглушенный скрип.

Птицы щебетали, радуясь яркому солнцу. Насекомые тихо стрекотали, возясь в пышных зарослях.

Зона оживала.

12.05.2016 – 04.08.2023

Глоссарий

Аномалия. В рамках гипотезы естественного происхождения Зоны – результат процессов с нарушением частных законов сохранения на квантовом уровне. Согласно исследованиям, причиной для возникновения всех известных аномалий может служить нарушение закона сохранения энергии, возможного лишь в случае пространственно-временной асимметрии. Пространственно-временные искажения, таким образом, являются первичными, и уже их возникновение является предметом обсуждения, так как напрямую зависит от понимания структуры реальности в микро- и макромасштабах, что, в свою очередь, упирается в пробел между квантовой теорией и общей теорией относительности.

Аномалия климатическая. Проявляется в резкой смене погодных условий. Возможно, происходит из нарушений внутри чернобыльской экосистемы, образования аномалий других типов в атмосфере, однако изменения в климате хаотичны и не подчиняются каким-либо закономерностям. Единственное, что было установлено более чем наверняка, – за аномальной жарой всегда следует аномальная буря. Разность температур и сила шторма при этом не находятся в корреляции.

Аномалия пространственно-временная (гравитационная). Точечные нарушения в гравитационном поле Земли, не подчиняющиеся общей теории относительности. См. также подтипы: «кривда», «дыхание прошлого», «раскадровка».

Аномалия термическая. Частное нарушение закона сохранения энергии, вытекающее, скорее всего, из нарушения пространственно-временной симметрии вследствие гравитационных и квантово-механических аномалий. См. также подтипы: «зольник», «терма», «стожара».

Аномалия химико-биологическая. Видоизмененная под влиянием аномальных факторов органика. Относится больше к аномалиям, нежели к мутантам, из-за отсутствия специфики в способе движения материи как в случае с живыми существами. См. также подтипы: «былье», «ветошь».

Аномалия электрическая. Частное нарушение закона сохранения энергии, вкупе с дополнительным фактором повлекшее за собой накопление статического электричества в конкретной области. См. также подтипы: «гремучка», «перуница».

Аномалия электромагнитная. Предполагается, что происходит от электрических аномалий, однако не исключается и отдельное возникновение вследствие нарушения законов сохранения. Влияние аномальных электромагнитных полей на рассудок человека может приводить к различным последствиям: от простой мигрени до неконтролируемых вспышек паники или агрессии.

Артефакт. Носитель информации об аномальном воздействии на тот или иной вид материи. Продукт той или иной аномалии, изучение которого позволяет лучше понять сущность Зоны. В сталкерском обиходе некогда являлся ценной валютой наравне с деньгами.

«Былье». Черный покров из колких стеблей, наподобие мха располагающийся на поверхностях. Встречается по большей части в подземельях.

«Ветошь». Лоскутные образования бледно-желтых и грязно-серых тонов, при контакте с органикой проявляющие сильные окислительные свойства. Встречаются по большей части в хорошо освещенных местах.

«Волшебник». Кусок арматуры или иного металлического изделия, долгое время пробывшего в зоне действия аномальных электрических токов. Накапливает избыточный заряд, который «сбрасывает» при контакте с проводником. Из-за опасности транспортировки и работы с ним многие склонны игнорировать данное аномальное образование. Однако ученые, заинтересованные в использовании аномальной энергии Зоны, могут неплохо платить за подобные образцы. Существует мнение, что артефактом можно обезвредить электрическую аномалию или неосторожного мутанта.

Гигант. Существо с гипертрофированными частями тела, толстыми костями и прочной шкурой, отдаленно напоминающее медведя. Мутант явно произошел от известного биологического вида, однако проследить все превращения уже не представляется возможным, так как последняя особь была уничтожена в 2014-м при глобальной военной зачистке Зоны.

«Гремучка». Электричество аномальной природы, рассеянное по области. Внесение в зону действия аномалии проводника разряжает оную. Часто определяется броском металлического предмета.

Дикарь. Предположительно сталкер или военный, долгое время пробывший в аномальном электромагнитном поле или под влиянием темника. На то указывают остатки экипировки, в т. ч. оружия. Исключительно агрессивен, речевой аппарат практически атрофирован, как и условные рефлексы. Понижен болевой порог и, следовательно, живучесть. Встречается в глубинных районах Зоны поодиночке и в «свитах» темников.

Дикие животные. Собаки, волки, кабаны, крысы, а также насекомые и птицы, подвергшиеся влиянию аномальных факторов и радиации. Исключительно агрессивны к человеку (за исключением некоторых насекомых и птиц), а иногда и друг к другу. Ощутимых внешних и внутренних изменений не выявлено, однако не исключается повышение базовых физических характеристик вследствие приспособления к опасным условиям. Встречаются повсеместно в Зоне.

«Душегуб». Артефакт настолько сложно заполучить, что факты, имеющие к нему отношение, тесно переплелись с поверьями, вследствие чего облик «душегуба» и его свойства разнятся в зависимости от источника информации. Мягкий фиолетовый свет, видный в темноте порой за несколько километров, часто приписывают именно ему. Количество смельчаков, гибнущих даже на полпути к артефакту, а также суеверия породили устойчивое выражение «как посылать за „душегубом“», означающее бессмысленность, нецелесообразность некоторых действий.

«Дыхание прошлого». Малоизученный феномен, связанный, скорее всего, с повреждением «ткани» пространства-времени из-за обилия в Зоне гравитационных аномалий. Заключается в произвольных шумовых явлениях, несущих разнородную информацию из прошлого, будь то обрывки переговоров в эфире, технические сигналы, звуки естественного происхождения.

«Зольник». Область «выхода» несохранившейся в результате природных процессов энергии. Выглядит как неглубокая яма с выжженной растительностью внутри и вокруг.

Зона. Согласно теории Уилера, является открытой системой, в которой взаимодействие между отдельными элементами осуществляется через отрицательную обратную связь, имеющую квантово-механическую природу. Иными словами, любые изменения, которым подвергается система, «подстраиваются» под человеческое сознание, выступающее в роли наблюдателя, провоцирующего коллапс волновой функции Вселенной. Таким образом, акт наблюдения первичного парадокса, возникшего в результате квантового перехода, порождает этот парадокс так же, как акт наблюдения Вселенной в теории Уилера осуществляет существование Вселенной, возникшей в результате фазового перехода. Существование Зоны напоминает в таком случае «игру в пазлы», в которой весомую роль играет человеческое сознание и «подстраивающаяся» под него Вселенная. Согласно теории декогеренции, Зона возникла в результате случайного «резонанса» между волновыми функциями нескольких Вселенных. Данный «резонанс» мог быть спровоцирован квантовым переходом, по случайному стечению событий повлекшим за собой «наложение» Вселенных, что могло привести к нарушению пространственно-временной симметрии, образованию большего количества аномалий. Таким образом, существование Зоны реализуется через положительную обратную связь, а реальность представляется в виде многомерной структуры, «слоеного пирога». Отдельные «слои» в нем – это Вселенные, «звучащие» на разных частотах, а «прослойки» – это случайные «резонансы», ведущие к образованию «своей» Зоны в каждой из Вселенных. По всей видимости, данная теория наиболее точно описывает поведение Зоны, однако не исключается наличие неучтенных факторов.

«Костыли». Предположительно последующая стадия дикаря, ходячий труп. Жизненные процессы поддерживаются остаточными электромагнитными сигналами, за природой которых может стоять как аномалия, так и мутант темник. Встречаются в глубинных районах в качестве «свиты» темников, использующих «костылей» для разведки, защиты, отвлечения внимания.

«Котлован». Аномалия подтипа «терма», образовавшая на дне относительно глубокого водоема разлом, случайным образом совпавший в данном месте с «разломом» пространственно-временным. Как результат, на поверхности наблюдается мощный водоворот.

«Кривда». Предположительно последствие слияния измененного гравитационного поля с естественным. Приложенная извне кинетическая энергия «схлопывает» нестабильное образование. Именно поэтому «разряжается» брошенными предметами.

«Кровопийца». В неактивном состоянии представляет сморщенный черноватый комок органического происхождения. При подводе тепла или электромагнитного излучения покрывается тонкими, но прочными иглами, имеющими полое строение. Из-за разницы давлений может «присосаться» к оголенной части тела, вобрав в себя до ста пятидесяти миллилитров жидкости. При ситуативном использовании – зараженной крови или гноя. Предполагается, что посредством подобных аномальных образований «кочуют» с места на место «ветошь» и «былье».

«Мазень». Нередко в «зольниках» и «термах» можно встретить сгусток аморфной субстанции сердоликового оттенка. Научно подтверждено, что данное аномальное образование формируется из «огарка» и является его дальнейшей стадией преобразования. Синергия спрессованных аномальным воздействием органических волокон и слабого радиоактивного излучения нашла свое применение в медицине, использующей эффекты радиационного гормезиса и контактную терапию для скорейшего заживления ран и устранения несерьезных недугов.

«Малыш». Аномалия неизвестной природы, проявляющаяся в несоразмерном уменьшении или, напротив, увеличении объектов инфраструктуры, транспорта. Опасного воздействия на человека, контактирующего с измененными объектами, не выявлено.

«Мертвый свет». Образование представляет собой окаменевшее ввиду неизвестных факторов растение, в уплотнении на кончике которого находится аномальный концентрат, испускающий слабое желтоватое свечение. Данный артефакт находили лишь в центральных районах Зоны, в скоплениях аномалий химико-биологического типа. Имеет неплохой спрос среди торговцев и ученых, но не сталкеров: в узких кругах считается, что он притягивает неудачу и смерть.

Мутации. Согласно гипотезе доктора Чайкина причиной стремительных мутаций флоры и фауны стали именно аномалии. Ключевую роль сыграли пространственно-временные «ловушки», в которых формировались совершенно иные экосистемы, позволяя мутациям закрепляться поколениями. Из-за феномена «расслоения» Зоны одни «ловушки» смешивались с другими, открывались, вновь закрывались и, таким образом, обеспечивали наблюдаемую популяцию мутантов. Вмешательство прочих аномальных факторов обусловило возникновение совершенно уникальных существ, не все из которых смогли выбраться из «ловушек», чем и объясняется редкость некоторых мутантов.

«Невидимка». Гипотетический артефакт, способный формироваться в зонах совместного действия мощных электрических и гравитационных аномалий. Его отличительной чертой является имманентность – он так или иначе может проявлять себя в сигналах детекторов, однако никоим образом не может быть обнаружен напрямую. Предполагается, что аномальное образование как таковое находится в других измерениях, «просачиваясь» в четырехмерное пространство-время посредством резонансов с электромагнитными импульсами поисковых устройств. Возможно, частоты, на которых происходят резонансы, определяются колебаниями самого артефакта относительно некой многомерной структуры – топологического дефекта в пространстве-времени, возникшего в результате аномальной активности.

«Огарок». Плотный комок из слипшихся продуктов отхода термических аномалий. Распространен и недорог. В Зоне и за ее пределами используется для создания иммуностимулирующих препаратов.

«Огненное сердце». Редкость из центральных районов Зоны, содержащая следы термических и гравитационных аномалий. Артефакт излучает в широком диапазоне длин волн, но в результирующем спектре, главным образом, преобладает инфракрасное излучение.

«Ореол». Специфика возникновения данного аномального образования до сих пор не изучена, как и свойства. Артефакт окутан ореолом легенд и догадок, так как никто ни разу не смог даже добыть его в привычном понимании. При приближении к гало, опоясывающему небольшую туманную область, оно исчезает, не оставляя ни намека на что-либо, способное породить такую оптическую иллюзию.

«Откат». Время ослабевания аномальных полей и оживления природы. Связывается с совместным действием многих факторов, однако основная причина до сих пор остается невыясненной.

«Пазл». Аномалия неизвестной природы, проявляющаяся в «выдранных» из другого окружения и времени участках местности, объектах инфраструктуры, транспорте, «встроенных» в чуждую для них среду. Наблюдается как рядом с другими аномалиями, так и самостоятельно.

«Партнер». Гипотетический артефакт, реализующий связь с носителем посредством квантовой запутанности и неизученных пространственно-временных парадоксов. Описан доктором Чайкиным после случая со сталкером Равликом.

«Перуница». Мощная версия электрической аномалии, разрядки которой вполне может хватить, чтобы убить человека.

«Прибой». Интереснейшее аномальное образование, добытое в «хлябях». Артефакт твердый и холодный на ощупь, но при этом оставляет ожоги. Имеет яркий синеватый оттенок, притягивающий взгляд.

«Причуды». Одним из косвенных подтверждений применимости теории Уилера к описанию взаимодействия Зоны и человеческого сознания может служить появление у людей, долгое время контактирующих с парадоксальными явлениями, странных способностей, «причуд». Известны случаи, когда Зона «оберегала» сталкеров, которые носили старую экипировку, проверенную тяжелыми условиями. Молва окрестила таких людей «старыми». Существуют также байки о «слушающих», способных «читать» Зону по шумовым явлениям, то есть извлекать из бессвязного «дыхания прошлого» ценную для себя информацию. Тот факт, что «старые» и «слушающие» исчезли после аномальной бури 2016-го, может означать несостоятельность идеи о «причудах». Тем не менее имеются неоспоримые данные о «причудах», дающих невероятные преимущества их обладателям, например невосприимчивость к электромагнитному излучению.

«Пустотел». Удивительное аномальное образование в виде тонкой неосязаемой сферы, излучающей слабое свечение. Внутри либо в хаотичном порядке, либо по замкнутым спиралям вращается мелкодисперсная пыль, предположительно чувствительная к магнитным полям, за счет которых и приводится в движение. Перемещение артефакта возможно лишь с помощью специальных устройств. Было установлено, что ношение «пустотела» значительно влияет на обменные процессы в организме, делая тот необычайно выносливым.

«Равлик». Гипотетическая аномалия, описанная доктором Чайкиным благодаря случаю со сталкером Равликом. Предположительно основывается на эффектах квантовой запутанности и представляет собой пространственно-временную «петлю» с той лишь разницей, что та неразрывно связана с сознанием «выбранного» аномалией субъекта. Специфика заключается также в воздействии на жертву через артефакт, который «привязывается» к носителю.

«Раскадровка». Редкий реликт аномалии «кривда» после ее «схлопывания». Пространство-время в точке ведет себя непредсказуемо, из-за чего для стороннего наблюдателя движущиеся объекты могут оставлять за собой размытые силуэты.

«Самородок». Артефакт формируется в местах пространственно-временных искажений и сочетает в себе несколько аморфных и кристаллических фаз. Благодаря материнской аномалии сохраняет некоторый гравитационный потенциал даже за ее пределами в течение длительного времени, в связи с чем зачастую используется для защиты от воздействия нежелательного излучения. Доказано, что вблизи «самородка» происходит искривление траекторий в случае заряженных частиц и «красное смещение» в случае фотонов, которые теряют часть энергии в поле артефакта.

«Сварга». Пространственно-временной «разлом» в сочетании с аномалией подтипа «перуница». Процессы, задействованные гравитационными и электромагнитными полями аномалии, разогревают окружающее вещество до состояния плазмы, создавая нисходящие и восходящие потоки оной.

«Соцветие». Странный артефакт, представляющий собой растение, проросшее через «спору» аномалии «ветоши». Интересен в первую очередь ученым, изучающим взаимоотношения флоры с аномальной средой. По слухам, именно из данного аномального образования формируется артефакт «мертвый свет».

«Стожара». Область излишней концентрации аномальной энергии, весьма активно рассевающейся в тепло и свет. Внешний вид может доходить до огненных брызг из-под земли и в воздухе.

Темник. Дикарь, каким-то образом перенявший часть свойств электромагнитных аномалий и ставший «ретранслятором» излучения. Видимо, на остаточных рефлексах способен «корректировать» исходящий электромагнитный сигнал таким образом, чтобы направлять других дикарей или «костылей», отдавая им простейшие телепатические приказы. Не исключаются случаи влияния на животных и людей, по причине слабой психики способных поддаваться панике при воздействии темника. Доказательств, что не только человек может стать «ретранслятором» аномального электромагнитного излучения, но и любое другое животное с развитой нервной системой, представлено не было. Однако по описанию сталкером Равликом твари из леса был составлен образ интересного мутанта. Способности сразу от двух аномалий – электромагнитной и квантово-механической – обусловили его предрасположенность к необычному перемещению в пространстве и влиянию на человеческое сознание.

«Терма». Аналог «зольника» в водоемах. Представляет собой трещины и рытвины под водой, обращающейся в пар.

«Тускляк». Распространенный и дешевый артефакт, образующийся при воздействии аномалии «кривда» на минералы. Представляет собой стекловидное полупрозрачное образование, с виду напоминающее кварц. Не обладает постоянным радиационным фоном и способен тонизировать мышцы носителя остаточным аномальным полем, чем ценится простыми бродягами в долгих походах. «Сгорает» в течение сравнительно небольшого промежутка времени, от нескольких дней до недель, тускнея, за что получил свое название. Предположительно в местах больших аномальных скоплений служит «зародышем» для «самородка», и выражение «оставить „тускляк“ на ночь», с одной стороны, отсылает именно к данному факту, с другой – означает отложить все важные дела на потом.

«Хляби». Редкое атмосферно-наземное явление, сочетающее в себе все аномальные факторы. Совместное действие гравитационной и электрической аномалий позволило «запереть» отрезок пространства-времени, в котором все еще разворачивается аномальная буря. «Живет» относительно недолго из-за крайней нестабильности, а потому порождаемые артефакты редки вдвойне.

«Черное солнце». Редкий артефакт, формирующийся при высоких температурах. Представляет собой заключительную стадию формирования артефактов термической природы, имеет слабо выраженное свечение, излучая в основном в инфракрасном диапазоне. Ношение артефакта сказывается на кровяном давлении, негативно влияя на сосудистую систему, метаболизм, однако активно практикуется сталкерами, так как считается, что кратковременное воздействие «черного солнца» в грязных районах препятствует распространению по организму вредных веществ и радионуклидов.

Content

Денис Иванов-Ковалев
На пороге

Глава 1 День наречения

Глава 2 Тень ошибки

Глава 3 Возвращение

Глава 4 Прах былого

Глава 5 Индукция и чутье

Глава 6 Доверие

Глава 7 Малыш и пазлы

Глава 8 Изначалье пути

Глава 9 Зону создаем мы

Глоссарий