Владимир Тарасов

Управление по Макиавелли. Тонкости этики и технологии управления современной компанией

Издательство «Добрая книга»® Электронный адрес издательства: mail@dkniga.ru Страница издательства в сети Интернет: www.dkniga.ru

© Владимир Константинович Тарасов, 2019–2022.

© ООО «Издательство «Добрая книга», 2022.

Словосочетание «Добрая книга» и логотип издательства являются зарегистрированными товарными знаками ООО «Издательство «Добрая книга».

Предисловие

Благодаря тому, что великий итальянский социальный философ и политический деятель Никколо Макиавелли попал в опалу и был сослан в свое поместье в деревне Сан-Андреа, у него было достаточно времени для чтения чужих и написания своих сочинений.

Так уж устроена жизнь – нет худа без добра!

Его гениальное произведение «Государь» за пятьсот лет не утратило актуальности и в настоящее время является, по моему мнению, одним из самых лучших учебников по менеджменту. Другое дело, что этот учебник надо уметь читать!

Когда я впервые прочел «Государя», мне было лет тридцать. Для меня это была лишь одна из любопытных книг, которые выветриваются из памяти довольно быстро. Я имею в виду, что, если бы меня попросили пересказать ее содержание, мой пересказ длился бы всего несколько минут.

Прошли десятилетия, и я прочитал «Государя» вновь. Книга была та же, но почти каждая фраза этого трактата погружала меня в раздумья своей содержательнойне-случайностью. Я понял, что эта книга – бесценный источник знаний о технологиях управления людьми для любого руководителя – прежде всего для руководителя достаточно высокого ранга, от решений которого зависят судьбы многих людей.

Думаю, что не поделиться знаниями, почерпнутыми из этого бесценного источника, было бы эгоистично.

Чтобы читателю было легче различать, где заканчивается Макиавелли и начинается Тарасов, я предваряю каждый фрагмент своих размышлений соответствующей цитатой из «Государя».

О государе-руководителе и народе-подчиненных

1

Как художнику, когда он рисует пейзаж, надо спуститься в долину, чтобы охватить взглядом холмы и горы, и подняться в гору, чтобы охватить взглядом долину, так и здесь: чтобы постигнуть сущность народа, надо быть государем, а, чтобы постигнуть природу государей, надо принадлежать к народу.

Никколо Макиавелли – его светлости Лоренцо де Медичи. Никколо Макиавелли. Государь[1]

Многие готовы обсуждать сущность своего народа, считая себя почти специалистами в этом вопросе.

Следуя логике Макиавелли, обозначим рядовых сотрудников компании как народ.

Чем же отличается руководитель от народа?

Лет пятьдесят назад на меня произвела большое впечатление мысль Джекоба Морено[2] о том, что для того, чтобы лучше понять социальный объект, надо попробовать его изменить.

Неважно, каков масштаб этого объекта – народ, компания или конкретный человек. У руководителя есть не только возможность попытаться изменить свой народ, но именно этим, вольно или невольно, он постоянно занимается, чего не скажешь о лицах, обладающих меньшей властью.

Когда мне впервые пришлось временно выполнять обязанности директора, я поймал себя на том, что некоторые вопросы в отношении коллектива я стал решать так же, как прежний руководитель, хотя раньше мне такие решения казались неудачными.

Действительно, с вершины горы видишь долину лучше, чем с холмика.

Второй тезис Макиавелли («Чтобы постигнуть природу государей, надо принадлежать к народу») менее понятен, хотя в контексте аналогии с пейзажем он очевиден. Попробуем разобраться.

Что знают о руководителе его заместители и другие лица из его ближнего окружения, чего не знает народ? Им известны его некоторые конфиденциально сообщаемые для узкого круга лиц цели, они видят его практические действия, а также знают из чужих уст, как живется народу. Обмениваться друг с другом своими мнениями о руководителе они могут лишь с осторожностью, не всегда позволяя себе искренние суждения.

Народ же, в свою очередь, знает официально декларируемые цели руководителя, но плохо представляет себе его закулисные цели. Зато народ, как говорится, на своей шкуре ощущает фактические результаты деятельности руководителя. То есть он судит не по словам и намерениям, а по практическим результатам.

Люди из народа могут вполне искренне обмениваться мнениями о руководителе, аккумулируя коллективную оценку практических результатов его правления в различные мемы.

Именно для того, чтобы услышать эти мемы, иной восточный правитель, согласно легендам, переодевался в простую одежду и ходил по базару, прислушиваясь к разговорам простых людей.

Чтобы понять позицию другой стороны, примерьте на себя роль, дополняющую вашу: государь – народ, продавец – покупатель, учитель – ученик, муж – жена…

У каждой социальной роли есть дополняющая ее роль, поскольку роль – это система социальных ожиданий действий другого человека. Если нет того, кто ожидает наших действий, то и никакой роли у нас нет. Чтобы мы могли играть роль, тот, кто ожидает наших действий, должен существовать хотя бы в нашем воображении.

Приведу яркий пример непонимания простых вещей, связанных с жизнью народа, когда эти вещи не касаются лиц, принимающих по ним решения и живущих иной, отличной от народа жизнью.

В Таллинне есть три вида основного городского транспорта: трамвай, троллейбус и автобус. На них продавались месячные проездные карточки – отдельно для каждого вида транспорта. Пассажиры предпочли бы иметь единую карточку. Руководство поручило существовавшему в те времена Институту конъюнктуры и спроса исследовать эту проблему. Результат исследования был таков: «Многие жители ездят на работу двумя видами транспорта, но практически никто – тремя. Поэтому в едином проездном нет необходимости, надо ввести три вида проездных – трамвай-троллейбус, троллейбус-автобус, автобус-трамвай». Кто-то из пассажиров смеялся, кто-то возмущался, однако эти три вида проездных так и просуществовали несколько лет, пока здравый смысл не победил профессиональную тупость высоких чиновников, пользовавшихся личными автомобилями и не понимавших, что люди ездят по городу не только на работу и обратно, но и по многим другим делам, в том числе служебным. В итоге появился единый проездной, который существовал до тех пор, пока для жителей Таллинна городской транспорт не стал бесплатным.

На этом примере видно, что представление о коллективном государе, коими явились причастные к делу чиновники, у них и у горожан, пользовавшихся общественным транспортом – разное: у одних – теория, а у других – практика.

Глава I

Какие бывают компании и как они приобретаются

2

Все государства, все державы, обладавшие или обладающие властью над людьми, были и суть либо республики, либо государства, управляемые единовластно. Последние могут быть либо унаследованными – если род государя правил долгое время, либо новыми. Новым может быть либо государство в целом – таков Милан для Франческо Сфорца; либо его часть, присоединенная к унаследованному государству вследствие завоевания – таково Неаполитанское королевство для короля Испании. Новые государства разделяются на те, где подданные привыкли повиноваться государям, и те, где они искони жили свободно; государства приобретаются либо своим, либо чужим оружием, либо милостью судьбы, либо доблестью.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава I. Скольких видов бывают государства и как они приобретаются[3]

Здесь и далее я буду проводить аналогию между рассуждениями Макиавелли об управлении государством и управлением компанией, руководителя которой я уподобляю государю.

Таким образом компании можно классифицировать как:

1. компании с несколькими совладельцами, вынужденными считаться с мнением друг друга,

2. компании, управляемые единовластно. Последние могут быть:

♦ унаследованными, если были в семейной собственности,

♦ новыми – полностью или частично (возникшими в результате слияния с другой компанией). Новые разделяются на те, которые:

• полностью повинуются владельцу,

• управляются относительно демократично.

Компании приобретаются:

1. силовыми методами (рейдерский захват, воровство),

2. легально (покупаются или отдаются в управление частным лицом или государством),

3. собственным умением создать компанию с нуля.

Когда мы обсуждаем управление компанией, то должны иметь в виду эти различия, поскольку они самым непосредственным образом сказываются на корпоративной культуре организации и господствующей в ней морали.

Глава II

О наследственном единовластии руководителя

3

Наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и впоследствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти, если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой, но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава II. О наследственном единовластии

Если вас выбрали или назначили преемником прежнего руководителя, под началом которого вы работали до этого, вам следует по возможности перенять его манеру управления и сохранить заведенные им порядки, чтобы подчиненные спокойно пережили смену власти. И только после того, как вы укрепитесь в качестве руководителя, и подчинение вам станет для ваших сотрудников привычным делом, вы сможете неторопливо, шаг за шагом устанавливать новые порядки – те, которые вам по душе.

Это самый «экологичный» путь для преемника, который не завоевал, а унаследовал кресло руководителя[4]. Не нужно совершать резких движений, иначе можно утратить ту фору, которую дает вам наследование.

Следуя этим принципам, даже руководитель с весьма средними способностями сможет удержать власть в компании, если, разумеется, изменение рыночных или политических условий не потребует от него решительных действий.

4

Ибо у государя, унаследовавшего власть, меньше причин и меньше необходимости притеснять подданных, почему они и платят ему большей любовью, и если он не обнаруживает чрезмерных пороков, вызывающих ненависть, то закономерно пользуется благорасположением граждан.

Полная преемственность власти побуждает подчиненных столь же лояльно относиться к новому руководителю, как они относились к прежнему. Главное – не обнаруживать чрезмерных пороков.

А что такое чрезмерные пороки?

Это такие пороки, которые становятся общеизвестными и обсуждаются подчиненными; примером может служить общеизвестная склонность первого президента России к злоупотреблению алкоголем.

Однако не все пороки вызывают неприязнь или ненависть. В частности, такой порок, как пьянство, если оно не сопровождается разрушительным самодурством, может быть вполне терпимым, ибо позволяет фактически управлять компанией ближайшему окружению, а у рядовых сотрудников вызывает скорее шутки, чем озлобление.

Ненависть, по Макиавелли, вызывают покушения руководителя на собственность подчиненных, а также на их женщин, если руководитель – мужчина.

5

Давнее и преемственное правление заставляет забыть о бывших некогда переворотах и вызвавших их причинах, тогда как всякая перемена прокладывает путь другим переменам.

Давнее преемственное правление заставляет забыть о бывших некогда переворотах не только потому, что события прошлого постепенно забываются и связанные с ними эмоции утихают, но и потому, что со временем уходят в небытие непосредственные участники и свидетели, появляются новые люди, которые знают об этих событиях только понаслышке и для которых личные текущие дела гораздо важнее чужих дел, канувших в прошлое.

Тезис о том, что перемена прокладывает путь другим переменам, является очень важным наблюдением Макиавелли. С одной стороны, произведя свою инновацию, мы, образно говоря, «сдвинем шкаф с места», и есть риск, что кто-то другой захочет двигать его дальше и вовсе не туда, куда мы хотим.

С другой стороны, если мы хотим затеять непопулярную инновацию, которая может вызвать большое сопротивление подчиненных, то надо предварить ее другой инновацией – такой, которая будет приветствоваться подчиненными.

Например, вы унаследовали традицию празднования в офисе дней рождения сотрудников в рабочее время, и эта традиция вам категорически не нравится, поскольку численность персонала заметно возросла.

Если вы просто запретите такие празднования, то сотрудникам это может не понравиться и послужит «спусковым крючком» для обсуждения ваших действительных и мнимых недостатков.

Будет лучше, если вы воспользуетесь приближающимся днем рождения какой-нибудь особо авторитетной сотрудницы и предложите отпраздновать его более торжественно – всем после работы пойти в ресторан. Эту «перемену» трудно оспаривать. А уж затем, ссылаясь на то, как замечательно было бы распространить практику празднования дней рождения вне офиса – в ресторане и после работы, куда вы сами уже можете не ходить, – запрещаете праздновать дни рождения в офисе в рабочее время.

Приведу более масштабный пример.

Предположим, мировая элита, пользующаяся личными самолетами, захотела бы взять все более или менее успешное и активное население земного шара, пользующееся авиаперелетами, под свой тотальный контроль путем введения различных ограничений и организации тщательного досмотра их багажа, ручной клади и, в случае необходимости, личного досмотра любого пассажира.

Если бы такая мера появилась без всяких на то оснований, она наверняка была бы непопулярной и вызвала бы массовые протесты.

Если решать эту задачу в духе Макиавелли, то, чтобы протестов не было, эту перемену следовало бы предварить популярной переменой, которую бы общественность приветствовала.

Если бы случился масштабный теракт с участием террористов в качестве пассажиров самолета, которые не были тщательно досмотрены перед посадкой в самолет, поскольку такая процедура не предусматривалась, то напуганные пассажиры будут приветствовать поголовный, самый тщательный досмотр и любые ограничения перед посадкой в самолет, лишь бы только не произошло нового теракта. Это и стало бы той популярной мерой, которая получила бы массовую поддержку.

Затем остается лишь сохранять и совершенствовать тотальный досмотр, вводя в него новые элементы и ограничения, которые целесообразны для тотального контроля со стороны элиты над населением.

Глава III

О реорганизациях, слияниях и поглощениях и способах удержания власти в компании

6

Трудно удержать власть новому государю. И даже наследному государю, присоединившему новое владение – так что государство становится как бы смешанным, – трудно удержать над ним власть, прежде всего вследствие той же естественной причины, какая вызывает перевороты во всех новых государствах. А именно: люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого. Что опять-таки естественно и закономерно, так как завоеватель притесняет новых подданных, налагает на них разного рода повинности и обременяет их постоями войска, как это неизбежно бывает при завоевании. И таким образом наживает врагов в тех, кого притеснил, и теряет дружбу тех, кто способствовал завоеванию, ибо не может вознаградить их в той степени, в какой они ожидали, но не может и применить к ним крутые меры, будучи им обязан…

Никколо Макиавелли. Государь. Глава III. О смешанных государствах

Обычно новый руководитель, если он не унаследовал власть, а захватил или получил ее с посторонней помощью, порождает у подчиненных надежды, что он окажется лучше старого. Люди считают само собой разумеющимися хорошие черты прежнего руководителя, к которому они привыкли. А от нового руководителя ждут, что он будет свободен от недостатков старого, хотя бы частично, и что их жизнь улучшится.

В России большинство населения, видя негативные черты царского режима, поддержало с оружием в руках прибывших в Россию профессиональных интернационалистов, благодаря чему Советы выиграли гражданскую войну.

Однако вскоре это самое большинство – точнее, та его часть, которая выжила, – воочию убедилось, что новая власть много хуже старой.

Новый руководитель компании нередко оказывается хуже прежнего, потому что он:

1. обнаруживает собственные недостатки, которых, возможно, не было у прежнего;

2. приводит в компанию своих людей, которые теснят старожилов, отбирая права и ресурсы;

3. вольно или невольно ломает сложившееся право обычая, и части сотрудников оказывается труднее работать в новых условиях, результаты их работы ухудшаются, вознаграждение уменьшается, права оказываются урезанными, из-за чего они становятся противниками нового руководителя, с грустью вспоминая старые добрые времена.

Те сотрудники, которые способствовали приходу к власти нового руководителя, ожидают ощутимой благодарности с его стороны и заметного улучшения своего положения. Однако если этого не происходит или происходит не в тех масштабах, которых они ожидали, такие сотрудники разочаровываются в новом руководителе, а то и становятся его противниками. Применять же наказания к ним новому руководителю тоже затруднительно, поскольку тогда он рискует получить имидж явно неблагодарного, и число желающих помогать ему в дальнейшем будет невелико.

Здесь уместно вспомнить сказку о репке, которая выросла такой большой, что дед не смог вытащить ее из земли. К нему, последовательно присоединялись, безуспешно пытаясь помочь, бабка, внучка, собачка и кошка. И только когда присоединилась еще и мышка, репку удалось вытащить.

Сказка заканчивается на самом интересном месте и ничего не сообщает о том, как эта команда разделила репку. Приходится домысливать.

Вклад мышки почти ничтожен, но с ее точки зрения репку надо делить поровну, поскольку без любого члена их дружной команды репку вытащить не удалось бы. Отсюда и явно завышенные ожидания мышки относительно награды и последующее разочарование.

Есть одна, не лежащая на поверхности причина, по которой люди иногда хотят смены власти.

Новый руководитель всегда вызывает любопытство, гадания по его поводу объединяют людей и на некоторое время делают жизнь народа интереснее. А интерес – не последнее, что определяет качество самой жизни!

Именно поэтому при длительном существовании одних и те же порядков многие люди устают от их рутины и хотят перемен не обязательно потому, что надеются на лучшее, а просто потому, что хотят перемен как таковых!

7

Завоеванное и унаследованное владение может принадлежать либо к одной стране и иметь один язык, либо к разным странам и иметь разные языки. В первом случае удержать завоеванное нетрудно, в особенности если новые подданные и раньше не знали свободы. Чтобы упрочить над ними власть, достаточно искоренить род прежнего государя, ибо при общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может произойти беспокойства.

Если захвативший компанию новый руководитель знает специфику данной отрасли или профессии, вследствие чего может говорить с подчиненными на одном языке, то удержать свою власть для него оказывается несложным делом, особенно если прежний руководитель был авторитарным, и подчиненные привыкли к послушанию. В этом случае новому руководителю надо лишь избавиться от людей прежнего руководителя и поддерживать уже сложившиеся порядки до тех пор, пока его положение не укрепится окончательно.

В принципе, активные сторонники прежнего руководителя и сами понимают, что их шансы на то, чтобы удержаться при новом руководителе, невелики, поэтому, если им сразу же предлагается освободить место, они обычно не сопротивляются, поскольку именно этого и ожидали.

А вот если новый руководитель затянет с расставанием и породит в таких людях надежду, что они и дальше могут продолжать работать, то уволить их окажется значительно сложнее!

8

Но если завоеванная страна отличается от унаследованной по языку, обычаям и порядкам, то тут удержать власть поистине трудно, тут требуется и большая удача, и большое искусство. И одно из самых верных и прямых средств для этого – переселиться туда на жительство. Такая мера упрочит и обезопасит завоевание – именно так поступил с Грецией турецкий султан, который, как бы ни старался, не удержал бы Грецию в своей власти, если бы не перенес туда свою столицу. Ибо, только живя в стране, можно заметить начинающуюся смуту и своевременно ее пресечь, иначе узнаешь о ней тогда, когда она зайдет так далеко, что поздно будет принимать меры.

Если руководитель, захвативший власть или назначенный сверху, не обладает опытом работы в данной области, то ему, чтобы удержаться в должности, потребуется и удача, и искусство.

В 1972 году меня пригласили на должность заведующего отделом программирования. До этого я не имел опыта работы с программистами, не говоря уже об опыте управления ими, и только слышал что-то об этой сравнительно новой в те времена профессии.

Я согласился, поскольку, имея теоретические знания в управлении, не имел пока достаточного практического опыта и хотел его получить. До этого у меня не было прямых подчиненных, а тут – сразу тридцать!

Довольно быстро выяснилось, что я явно не подхожу для этой должности. Надо мной нависла более чем реальная угроза увольнения.

Чтобы его избежать, я выступил инициатором реорганизации в компании с переходом на матричную структуру управления. Реструктуризация прошла удачно, и в 1973 году я был повышен в должности до заместителя директора, а отдел программирования оказался на безопасном для меня удалении и подчинялся мне лишь косвенно.

Руководитель должен территориально расположиться как можно ближе к объекту своего управления – переехать на жительство в тот город, где находится подчиненная ему компания, перенести свой кабинет на территорию управляемого объекта. Только тогда он сможет держать руку на пульсе, а его противники оставят надежды на то, что удастся вернуть status quo.

Для того, чтобы обеспечить России выход к Балтийскому морю, Петр I отвоевал у шведов в ходе Северной войны Приневье и основал в устье Невы новый город Санкт-Петербург, перенес в него столицу государства и переехал туда на жительство. Эта территория прочно вошла в состав России.

9

Обосновавшись в завоеванной стране, государь, кроме того, избавит ее от грабежа чиновников, ибо подданные получат возможность прямо взывать к суду государя – что даст послушным больше поводов любить его, а непослушным – бояться. И если кто-нибудь из соседей замышлял нападение, то теперь он проявит большую осторожность, так что государь едва ли лишится завоеванной страны, если переселится туда на жительство.

Дело не только в том, что государь, переехавший на жительство в завоеванную страну, становится доступнее в смысле расстояния до него, а, следовательно, информация до него доходит быстрее, но и в том, что государь в какой-то мере знакомится с языком, природными условиями, обычаями и кухней этой страны, лучше понимает ее жителей и их проблемы. Кроме того, со временем межнациональные браки сближают его народ с завоеванным, что снижает межнациональное напряжение.

Можно сказать, что чем ближе руководитель располагает свой офис к важному для него проблемному объекту, тем успешнее будут решаться проблемы, связанные с этим объектом!

Здесь как на войне: чем ближе генералы располагают свои штабы к линии фронта, тем успешнее действует армия, тем меньше потерь она несет в борьбе с противником.

Средняя близость штабов может измеряться числом погибших генералов на тысячу погибших солдат. Эта цифра характеризует как качество армии, так и степень патриотизма национальной элиты и самого государя. На этот счет существует и соответствующая статистика.

10

Другое отличное средство – учредить в одном-двух местах колонии, связующие новые земли с государством завоевателя. Кроме этой есть лишь одна возможность – разместить в стране значительное количество кавалерии и пехоты. Колонии не требуют больших издержек, устройство и содержание их почти ничего не стоят государю, и разоряют они лишь тех жителей, чьи поля и жилища отходят новым поселенцам, то есть горстку людей, которые, обеднев и рассеявшись по стране, никак не смогут повредить государю; все же прочие останутся в стороне и поэтому скоро успокоятся, да, кроме того, побоятся, оказав непослушание, разделить участь разоренных соседей».

Все вышесказанное справедливо и для компании. Если вам затруднительно переместиться на территорию управляемого объекта, то можно расположить там какие-то свои подразделения.

Здесь есть два пути:

1. Расположить на новой приобретенной территории свое подразделение, контролирующее захваченную компанию (аналог собственного войска). Однако содержание такого подразделения потребует затрат; кроме того, естественным образом возникнет то тлеющий, то вспыхивающий конфликт между этим контролирующим органом и объектом его контроля.

Если же конфликта не будет, то с большой вероятностью это будет означать, что и действенного контроля, скорее всего, не будет тоже.

2. Расположить на этой территории свои обычные работающие подразделения, существование которых окупается их собственной работой (аналог собственной колонии), рассеяв прежних обитателей по другим местам, если есть необходимость. В то же время эти «колонии» будут достаточно преданы своему руководителю, поскольку если он потеряет власть, то и их положение станет весьма проблематичным.

Конечно, выселенные с этих территорий их прежние обитатели будут недовольны, но остальные, столкнувшись с решительными действиями нового руководителя, поостерегутся демонстрировать нелояльность к нему, опасаясь разделить участь выселенных.

Ваши же сотрудники будут заинтересованы в добрых отношениях со старожилами, иначе им будет трудно выполнять свою работу.

Этот второй путь экономически более выгодный и надежный.

Если нет таких своих подразделений, которые могли бы быть переселены на вновь приобретенный объект, то следует подумать об открытии там нового направления в бизнесе, чтобы подразделение из причастных к нему людей все же разместить на части вновь приобретенной территории. Именно это подразделение сможет сыграть роль колонии.

11

Так что колонии дешево обходятся государю, верно ему служат и разоряют лишь немногих жителей, которые, оказавшись в бедности и рассеянии, не смогут повредить государю. По каковому поводу уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.

Ведя войну или жесткую борьбу, каждый удар по противнику надо взвешивать не только с точки зрения его поражающей силы, но обязательно и с точки зрения возможных ответных действий (или бездействия) противника. Например, иногда руководитель, не имея достаточной политической воли, наказывает работника, заслуживающего увольнения, оставляя у себя озлобленного сотрудника, желающего отомстить ему за наказание. Такое наказание будет полумерой.

Это громадная ошибка, которую руководитель объясняет себе собственным мягкосердечием, хотя на деле это слабоволие и трусость.

Такой руководитель говорит себе: «Вот если он еще посмеет так поступить, я его точно уволю!» То есть предоставляет нарушителю карт-бланш для нанесения очередного ущерба. Ущерб точно будет – это факт, а то, что сотрудника за это, наконец-то, уволят – не факт!

Того, кого следовало бы уволить, можно не увольнять лишь в том случае, если провинившийся понимает, что он это действительно заслужил, и с искренней благодарностью воспринимает строгое наказание в качестве гуманной замены увольнения, стараясь за добро отплатить добром. Но отличить искренность этой позиции от притворства крайне сложно, а уж второго шанса точно давать нельзя!

Разумеется, чтобы сделать правильный выбор, руководитель должен обладать достаточной эмпатией. Тогда он может применить простой и полезный принцип при определении наказания: либо человек благодаря наказанию станет работать ощутимо лучше, либо он должен быть уволен. Третьего не дано!

12

Если же вместо колоний поставить в стране войско, то содержание его обойдется гораздо дороже и поглотит все доходы от нового государства, вследствие чего приобретение обернется убытком; к тому же от этого пострадает гораздо больше людей, так как постой войска обременяет все население, отчего каждый, испытывая тяготы, становится врагом государю, а так же враги могут ему повредить, ибо хотя они и побеждены, но остаются у себя дома. Итак, с какой стороны ни взгляни, содержание подобного гарнизона вредно, тогда как учреждение колоний полезно.

Конечно, ввести войска гораздо быстрее и проще, чем основывать колонии. И когда возможное сопротивление подавлено, складывается ощущение, что проблема решена. Однако в этом случае время начинает работать против руководителя компании: с одной стороны накапливаются затраты, а с другой – недовольство и враждебность местного персонала, чего можно было бы избежать, пойдя по более трудоемкому, но более выигрышному пути – основанию колоний!

13

В чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует также сделаться главой и защитником более слабых соседей и постараться ослабить сильных, а кроме того, следить за тем, чтобы в страну как-нибудь не проник чужеземный правитель, не уступающий ему силой. <…> Порядок же вещей таков, что, когда могущественный государь входит в страну, менее сильные государства примыкают к нему – обычно из зависти к тем, кто превосходит их силой – так что ему нет надобности склонять их в свою пользу, ибо они сами охотно присоединятся к созданному им государству. Надо только не допускать, чтобы они расширялись и крепли, и тогда, своими силами и при их поддержке, нетрудно будет обуздать более крупных правителей и стать полновластным хозяином в данной стране.

Новому руководителю, пришедшему возглавить подразделение в большой компании, не будучи достаточно компетентным в специфике работы этого подразделения, чтобы удержаться на должности, следует оказывать поддержку своим слабым соседям и смежникам против агрессивно к ним настроенных более сильных соседей. Однако, нельзя перестараться в этой поддержке и вырастить рядом с собой сильного игрока!

Помогать другому и не сделать из него себе соперника – это очень непростая задача. Человек, нуждающийся в вашей помощи, не становится соперником сразу. Он идет к этому постепенно, и очень важно заметить первые признаки опасности – потом будет поздно!

Одним из первых симптомов является его изменившееся отношение не к вам, а к другим людям – появляется покровительственный или даже высокомерный тон, необязательность, пренебрежение к нижестоящим. Если здесь его (или ее) не остановить, то процесс пойдет дальше и доберется до вас! Дело в том, что люди, ранее неуспешные, истосковавшиеся по успеху, достигнув его с вашей помощью, быстро заносятся, приписывая причины успеха себе.

Я заметил, что, когда руководитель поднимает человека на следующую должностную ступеньку, он обычно сразу же начинает к нему более уважительно относиться, больше считаться с его мнением, как если бы тот в одночасье стал более квалифицированным и опытным, как бы забывая, что именно он поднял его на эту ступеньку, и этим провоцирует подчиненного на завышенную самооценку.

Кроме того, руководитель не должен позволять никому из сильных соседей или смежников проникать в его зону ответственности, пытаться влиять на его решения или на его подчиненных. В деле борьбы за власть мелочей не бывает!

Внутрикорпоративная борьба не прощает миролюбия, проистекающего от слабости духа.

14

Здесь происходит то же самое, что с чахоткой: врачи говорят, что в начале эту болезнь трудно распознать, но легко излечить; если же она запущена, то ее легко распознать, но излечить трудно. Так же и в делах государства: если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет.

Необходимо бдительно следить за соседями, смежниками и партнерами. Надо пресекать в зародыше самые мелкие попытки посягательства на вашу территорию, вашу зону ответственности, вашу материальную, интеллектуальную и имиджевую собственность, на авторитет ваших сотрудников. Обычно такие мелкие поползновения делаются как бы неумышленно, по ошибке, и человеку, не привыкшему мелочиться, не с руки поднимать вопрос о таких нарушениях. В результате создается прецедент совсем не в его пользу.

Любое, самое мелкое нарушение границы со стороны соседей надо обсуждать с ними, занимая твердую, непреклонную позицию, иначе будет поздно.

Лучше ссориться и выяснять отношения в начале, а потом нормально сотрудничать, чем вначале, вроде бы, нормально сотрудничать, а потом ссориться и конфликтовать. Не бойтесь «мелочиться»!

Например, вы купили участок для строительства дома и начали общаться с соседями, которые, пригласив вас на чашку чая и проявив дружелюбие, рассказали вам об особенностях поведения и обычаях местных старожилов. Вы благодарны им за это.

Однако вскоре вы обратили внимание, что, если верить чертежам, их забор немного заходит на вашу территорию, соседская баня построена прямо на границе, а забор ее огораживает.

Если вы постесняетесь поднять вопрос сразу же, опасаясь испортить зарождающиеся «добрые отношения» с соседями, то точно поссоритесь с ними, если поднимете его позже! Это надо делать немедленно!

15

Если же мне возразят, что Людовик уступил Романью Александру, а Неаполь – испанскому королю, дабы избежать войны, я отвечу прежними доводами, а именно: нельзя попустительствовать беспорядку ради того, чтобы избежать войны, ибо войны не избежать, а преимущество в войне утратишь.

Руководитель, теснимый соседом или смежником, и желающий с ним мирно сосуществовать, скрепя сердце, идет на уступки, лишь бы избежать открытого столкновения, и думает, что это – мудрая политика. Это ошибка!

С каждым новым притеснением его шансы одержать победу в открытом конфликте уменьшаются: каждая уступка укрепляет позиции противника, повышает его шансы выиграть в открытом столкновении потому, что подчиненные руководителя и его коллеги расценивают эти уступки как проявление слабости и страха перед противником, а вовсе не как мудрость.

Поэтому, пока не поздно и еще не все потеряно, надо первым нанести мощный удар в наименее защищенное место противника, не готового к такому повороту событий – тогда есть шанс выиграть!

16

Как показал опыт, Церковь и Испания благодаря Франции расширили свои владения в Италии, а Франция благодаря им потеряла там все. Отсюда можно извлечь вывод, многократно подтверждавшийся: горе тому, кто умножает чужое могущество, ибо оно добывается умением или силой, а оба эти достоинства не вызывают доверия у того, кому могущество достается.

Любой собственник ждет от своего топ-менеджера, что тот будет приумножать его могущество.

♦ Если топ-менеджер с этим справляется плохо, собственник старается его заменить на более успешного.

♦ Если топ-менеджер справляется приемлемо, собственник его терпит, пока судьба не преподнесет ему подарок в виде более умелого и удачливого.

♦ Если топ-менеджер справляется хорошо, собственник доволен.

♦ А вот если топ-менеджер справляется великолепно, сверх всяких ожиданий, вот тут-то и возникает проблема. Собственник ощущает беспокойство. И на это есть две причины.

Во-первых, собственник начинает опасаться, не отнимет ли этот уж очень умелый топ-менеджер его собственность!

Вторая причина менее очевидна не только для постороннего наблюдателя, но и для самого собственника, однако и она имеет место быть!

Эта причина в том, что компания для собственника – это не только машина по зарабатыванию денег, и даже не только машина по созданию замечательного продукта, нужного людям, но это еще и акт его авторского бизнес-творчества. Это тот результат его авторства, которым он хотел бы гордиться!

И если теперь, благодаря этому очень умелому топ-менеджеру его компания сделает значительный и неоспоримый шаг вперед, многократно увеличив обороты и любовь клиентов, то как быть с авторством? Кто автор этого успеха – собственник или его наемный работник? Теперь уже нет компании, автором которой был собственник и которой он гордился. Теперь на месте нее другая, значительно более успешная и влиятельная компания, автор которой… кто?

Это как если бы хороший художник нарисовал картину, которая нравится ему самому и зрителям, а потом пришел его помощник и из лучших побуждений подправил бы ее, превратив в шедевр.

Поэтому топ-менеджер должен обладать достаточной скромностью и не переходить своими успехами ту грань, за которой авторство предпринимателя начинает шататься!

Конечно, психологи тут же посоветуют топ-менеджеру обставить дело так, будто бы все победоносные решения были не его, а самогó предпринимателя. Однако, не всякий бизнесмен настолько недалек и самодоволен, чтобы проглотить эту наживку. Но даже и у такого недалекого предпринимателя может закрадываться сомнение: а что говорит об авторстве успеха этот топ-менеджер за его спиной?!

Я не рекомендую такой подход: всякая манипуляция есть обман, а обман – путь войны.

Конечно, бывают случаи, когда человек «обманываться рад». Собственно, совет упомянутых психологов именно эту возможность имеет в виду.

Мой же совет такому топ-менеджеру, которого силушка переполняет, – оставить этого предпринимателя в покое и идти туда, где от него потребуются именно такие выдающиеся сверхрезультаты!

Император Сунской династии несколько раз пытался захватить город Тайюань, но это ему не удавалось. В очередной раз он послал в поход на этот город полководцев Цао Биня и Пань Мэя. Они предприняли успешный штурм и уже почти было захватили город, как вдруг Цао Бинь приказал сунским войскам отступить и вернуться в столицу. Пань Мэй, конечно, стал настойчиво расспрашивать Цао Биня о причине его неожиданного решения. Цао Бинь долго отмалчивался, но в конце концов сказал:

– Наш император несколько раз лично пытался взять Тайюань, но успеха не имел. Вот о чем нужно думать!

Когда же оба генерала вошли в тронный зал дворца, Цао Бинь обратился к императору с такими словами:

– Непревзойденная военная мудрость вашего величества не помогла вам захватить Тайюань. Могли ли мы сделать это?

Император опустил голову и не сказал ни слова.

Глава IV

О замене руководителя присоединенной компании и последствиях такой замены

17

Державой султана нелегко овладеть потому, что завоеватель не может рассчитывать на то, что его призовет какой-либо местный властитель, или на то, что мятеж среди приближенных султана облегчит ему захват власти. Как сказано выше, приближенные султана – его рабы, и так как они всем обязаны его милостям, то подкупить их труднее, но и от подкупленных от них было бы мало толку, ибо по указанной причине они не могут увлечь за собой народ. Следовательно, тот, кто нападет на султана, должен быть готов к тому, что встретит единодушный отпор, и рассчитывать более на свои силы, чем на чужие раздоры. Но если победа над султаном одержана, и войско его наголову разбито в открытом бою, завоевателю некого более опасаться, кроме разве кровной родни султана. Если же и эта истреблена, то можно никого не бояться, так как никто другой не может увлечь за собой подданных; и как до победы не следовало надеяться на поддержку народа, так после победы не следует его опасаться.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава IV. Почему царство Дария, завоеванное Александром, не восстало против преемников Александра после его смерти

Если вы захотите заменить руководителя присоединенной компании против его воли, то необходимо учитывать, как именно эта компания управляется – существует ли там только один центр принятия решений в лице руководителя или таких центров несколько.

Если такой центр только один, то заменить руководителя сложнее, поскольку ждать помощи изнутри не приходится, а сопротивление коллектива обязательно будет. Зато, заменив руководителя и уволив имеющихся аффилированных с ним лиц, можно быть уверенным в послушании сотрудников компании новому руководителю – ведь именно к послушанию они и привыкли.

18

Иначе обстоит дело в государствах, подобных Франции: туда нетрудно проникнуть, вступив в сговор с кем-нибудь из баронов, среди которых всегда найдутся недовольные и охотники до перемен. По указанным причинам они могут открыть завоевателю доступ в страну и облегчить победу. Но удержать такую страну трудно, ибо опасность угрожает как со стороны тех, кто тебе помог, так и со стороны тех, кого ты покорил силой. И тут уж недостаточно искоренить род государя, ибо всегда останутся бароны, готовые возглавить новую смуту; а так как ни удовлетворить их притязания, ни истребить их самих ты не сможешь, то они при первой же возможности лишат тебя власти.

Если в присоединенной компании несколько центров принятия решений, то между ними обычно бывают конфликты, борьба за власть и ресурсы. Всегда имеются и влиятельные руководители подразделений, недовольные руководителем компании, которые помогут его заменить, да и сами были бы не прочь занять его место. Поэтому замену руководителя компании осуществить достаточно просто. Однако, сделав это, придется еще долго заниматься этой компанией, поскольку борьба за передел власти и ресурсов в ней получит новый импульс, а наличие в компании влиятельных руководителей и специалистов, не готовых подчиняться новому лидеру, практически гарантировано.

Глава V

Как управлять новоприобретенными компаниями

19

Если, как сказано, завоеванное государство с незапамятных времен живет свободно и имеет свои законы, то есть три способа его удержать. Первый – разрушить; второй – переселиться туда на жительство; третий – предоставить гражданам право жить по своим законам, при этом обложив их данью и вверив правление небольшому числу лиц, которые ручались бы за дружественность государю.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава V. Как управлять городами или государствами, которые, до того, как были завоеваны, жили по своим законам

Если вы приобрели в собственность компанию, которая ранее долгое время функционировала сама по себе, и в которой было несколько влиятельных центров принятия решений, то у вас есть три возможности установить простой и эффективный контроль над ней:

1. Полностью ее реорганизовать и даже перепрофилировать.

2. Перевести в нее свой офис.

3. Поменять руководство, вручив управление компанией доверенным лицам из числа ее сотрудников, обязанных своим новым высоким положением новому собственнику, и обложить компанию «данью» – ежеквартальной выплатой постоянной величины.

20

Ибо в действительности нет способа надежно овладеть городом иначе, как подвергнув его разрушению. Кто захватит город, с давних пор пользующийся свободой, и пощадит его, того город не пощадит. Там всегда отыщется повод для мятежа во имя свободы и старых порядков, которых не заставят забыть ни время, ни благодеяния новой власти. Что ни делай, как ни старайся, но, если не разъединить и не рассеять жителей города, они никогда не забудут ни прежней свободы, ни прежних порядков и при первом удобном случае попытаются их возродить, как сделала Пиза через сто лет после того, как попала под владычество флорентийцев.

«Кто захватит город и пощадит его, того город не пощадит» – жесткие слова, заставляющие трезво смотреть на вещи. Они относятся не только к городу, но и к стране, и к народу.

Судьба Советского Союза и прекраснодушной концепции «дружбы народов» после распада этой великой державы тому наглядное подтверждение, очевидное для русского человека, проживавшего в национальной республике, оказавшегося в одночасье иммигрантом в собственной квартире и ставшего человеком второго сорта.

Поэтому третий вариант, предложенный в предыдущем пункте, хорош лишь до поры до времени, если персонал компании и ее прежний руководитель принадлежали к другому этносу. Как только руководству и персоналу этой удаленной компании представится возможность стряхнуть со своих плеч нового собственника, она с большой вероятностью сделает это, несмотря на те улучшения, которые произвел в ней новый собственник.

Два первые варианта в предыдущем пункте более надежны.

21

Но если город или страна привыкли стоять под властью государя, а род его истребили, то жители города не так-то легко возьмутся за оружие, ибо, с одной стороны, привыкнув повиноваться, с другой – не имея старого государя, они не сумеют ни договориться об избрании нового, ни жить свободно. Так что у завоевателя будет достаточно времени, чтобы расположить их к себе и тем обеспечить себе безопасность. Тогда как в республиках больше жизни, больше ненависти, больше жажды мести; в них никогда не умирает и не может умереть память о былой свободе. Поэтому самое верное средство удержать их в своей власти – разрушить их или же в них поселиться.

Отсюда совет: если вы хотите приобрести удаленную компанию, чтобы выйти на новые, незнакомые вам рынки, то, при прочих равных, лучше приобрести ту компанию, которая управлялась авторитарным руководителем, которого после приобретения следует устранить из компании вместе с аффилированными лицами. Тогда вы сможете в перспективе рассчитывать на лояльность к вам сотрудников, если своими ошибками (например, своей жадностью или некомпетентным вмешательством) не озлобите их.

Глава VI

О замене старых порядков новыми

22

Люди обычно идут путями, проложенными другими, и действуют, подражая какому-либо образцу, но так как невозможно ни неуклонно следовать этими путями, ни сравняться в доблести с теми, кого мы избираем за образец, то человеку разумному надлежит избирать пути, проложенные величайшими людьми, и подражать наидостойнейшим, чтобы если не сравниться с ними в доблести, то хотя бы исполниться ее духа. Надо уподобиться опытным стрелкам, которые, если видят, что мишень слишком удалена, берут гораздо выше, но не для того, чтобы стрела прошла вверх, а для того, чтобы, зная силу лука, с помощью высокого прицела попасть в отдаленную цель.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава VI. О новых государствах, приобретаемых собственным оружием или доблестью

Выбирая способ решения сложной ситуации, имеет смысл познакомиться с тем, как в таких случаях поступали люди, выдающиеся в данной области. Вы не обязательно найдете точный ответ, но если ознакомитесь со многими решениями в подобной ситуации, то и ваше собственное, благодаря попыткам дотянуться до решений великих мастеров, окажется не таким уж плохим.

Поскольку время не всегда позволяет остановиться и начать изучать чужой опыт, то учиться у выдающихся руководителей надо постоянно, а не радоваться тому, что есть много людей, менее умелых, чем вы. Именно это обучение и позволит в случае необходимости «брать гораздо выше».

При этом необходимо различать источники, излагающие опыт великих.

Одни из этих источников дезинформируют читателя, рассказывая легенды об успехе образцов для подражания, обходя стороной подлинные и не всегда симпатичные факторы успеха – например, воровство, удачные спекуляции, получение инсайдерской информации, тесное сотрудничество с криминалом или спецслужбами и так далее. Таких источников значительно больше, чем кажется на первый взгляд.

Другие, действительно ценные источники, которые рассказывают о социальных технологиях, найденных и примененных великими людьми, вошли в мировую сокровищницу, поскольку ими может с успехом воспользоваться любой предприниматель или руководитель – было бы желание! Особенно ценны те из них, которые написаны самими авторами этих технологий. Я имею в виду, прежде всего, проверенных временем сочинения Сунь-цзы, Макиавелли, Петра I[5], Роберта Оуэна, Наполеона, Фредерика Тейлора, Генри Форда, Эдварда Деминга, Джекоба Морено и других.

23

Обдумывая жизнь и подвиги этих мужей, мы убеждаемся в том, что судьба послала им только случай, то есть снабдила материалом, которому можно было придать любую форму: не явись такой случай, доблесть их угасла бы, не найдя применения; не обладай они доблестью, тщетно явился бы случай.

Доблесть и Случай – две составляющие, два родителя серьезного жизненного успеха. Только вдвоем они могут породить великую личность. И как жаль, когда доблесть есть в избытке, а случай ее применения так за всю жизнь и не представился. Не в то время или не в той стране родился!

И корит себя человек за то, что доблесть оказывается невостребованной или расходуется вхолостую, на мелкие дела. «Что я делаю не так?!» – задает он себе вопрос и не находит ответа. Все так! Просто так и не подвернулся Случай!

Что же касается тех, кто не обладает доблестью, но богат на случаи, то их жалеть не приходится. Стыдно быть мужчиной и не иметь доблести.

Что же такое доблесть? Это как раз и есть воля и способность использовать Случай для совершения Великих Дел.

Когда Макиавелли находился в ссылке в деревне Сан-Андреа, у него не было там достойных собеседников, и он вынужден был общаться с простыми людьми. В частности, он проводил с ними время за игрой в карты и триктрак. Но поскольку его пытливый ум не мог бездействовать, он использовал этот вид досуга, чтобы экспериментально определить, насколько успех в этих играх зависит от Фортуны (расклада карт), а насколько – от самого человека. И получил «статистически значимый результат» – половина на половину. Если этот результат перенести на жизнь, то получается, что если у человека не хватает одной из этих двух половин, то, как говорят, не судьба!

24

А надо знать, что нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми. Кто бы ни выступал с подобным начинанием, его ожидает враждебность тех, кому выгодны старые порядки, и холодность тех, кому выгодны новые. Холодность же эта объясняется отчасти страхом перед противником, на чьей стороне – законы; отчасти недоверчивостью людей, которые на самом деле не верят в новое, пока оно не закреплено продолжительным опытом. Когда приверженцы старого видят возможность действовать, они нападают с ожесточением, тогда как сторонники нового обороняются вяло, почему, опираясь на них, подвергаешь себя опасности.

Внедряя инновации, следует ожидать сопротивление тех, кому выгодны старые порядки. Почему выгодны? Все познается в сравнении. Выгодны потому, что невыгодны те новые порядки, которые предусматривает данная инновация.

Любая инновация – это передел ресурсов и власти.

Даже самая безобидная инновация в случае ее удачного завершения прибавит авторитета, а с ним и власти тому, кто ее затеял. А это значит, что он какую-то долю авторитета и власти у кого-то заберет. И этот «кто-то» будет инновации сопротивляться.

Как говорится, если где что-то прибудет, в другом месте столько же убудет!

Холодность тех, кому инновация выгодна, обусловлена их опасением, что неудовольствие, а то и гнев ее противников вольно или невольно будет направлен не только на инициатора инновации, но и на них, тех, кому она выгодна. Именно поэтому они стараются дистанцироваться от инициатора, тем более что поскольку инновации часто кончаются неудачей, то после нее положение всех причастных к продвижению инновации ухудшится. Они готовы поддержать инициатора добрым словом за углом, но не публично. Рассчитывать на их реальную поддержку не приходится, иначе можно сильно ошибиться.

Даже в случае заведомо успешной инновации те, кто в ней непосредственно не участвует, но для кого она выгодна, стараются все же от нее дистанцироваться, поскольку опасаются, что гнев тех, кому она не выгодна – а такие всегда есть – будет вымещен на них. Ведь если скрытые противники инновации обрушат свой негатив на ее инициаторов, то они обозначат себя как ее открытые противники, что для них может быть опасно.

25

Чтобы основательнее разобраться в этом деле, надо начать с того, самодостаточны ли такие преобразователи или они зависят от поддержки со стороны; иначе говоря, должны ли они для успеха своего начинания упрашивать или могут применить силу. В первом случае они обречены, во втором, то есть если они могут применить силу, им редко грозит неудача. Вот почему все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли. Ибо, в добавление к сказанному, надо иметь в виду, что нрав людей непостоянен, и если обратить их в свою веру легко, то удержать в ней трудно. Поэтому надо быть готовым к тому, чтобы, когда вера в народе иссякнет, заставить его поверить силой.

Если для успеха инновации есть единственная возможность – воодушевлять, убеждать и упрашивать людей, то такая инновация обречена на провал.

Как уже говорилось, не бывает инновации, у которой не было бы противников. Какое-то время, если люди верят в ее полезность для себя, инновация может иметь успех и некоторое время продержаться, но удерживать людей в вере трудно, а противники инновации объединяются и, почувствовав, что против них силу применять никто не собирается или просто таковой силы не имеется, легко сбрасывают инновацию со своих плеч, подобно Синдбаду-мореходу, сбросившего со своих плеч злого старика.

Поэтому, если мы, планируя инновацию, не можем в случае необходимости применить силу для ее успешного завершения, нечего ее и затевать!

Это не значит, что всегда надо применять силу, а вот иметь возможность применить ее надо иметь всегда. И иметь возможность показать эту возможность противникам.

Опытные люди говорят, что для успеха всякой инновации необходимо, чтобы в компании нашлись люди, играющие три следующих роли:

♦ Фанат продукта – инициатор инновации, фанат ее качества, стремящийся внедрить ее именно так, как она задумывалась, не согласный идти на компромиссы и готовый конфликтовать со всеми, кто пытается ее упростить или извратить.

♦ Менеджер продукта – менеджер, умеющий составить план мероприятий по внедрению инновации, а также обеспечить внесение необходимых изменений в техническую, технологическую и организационно-распорядительную документацию с тем, чтобы стыковка нового со старым произошла правильно (работа, подобная пересадке сердца или иного органа).

♦ Крестный отец – руководитель, обладающий желанием, политической волей и возможностью в случае необходимости применить силу к явным или скрытым противникам инновации.

Если некому играть роль Фаната продукта, то даже при наличии Менеджера и Крестного отца происходит недопустимое упрощение, а то и просто профанация инновации. «Хотели как лучше, а получилось как всегда!»

Если некому играть роль Менеджера продукта, то по разным причинам инновация будет отторгнута как нежизнеспособная, Крестный отец разочаруется в Фанате и начнет его избегать.

Если некому играть роль Крестного отца, то инновация будет заблокирована общими усилиями ее неизбежных оппонентов как вредная авантюра.

Кстати, все эти три роли может играть один и тот же человек или два человека – не обязательно три разных.

Мы видим, что Макиавелли другими словами говорил о том же: без роли Крестного отца инновация не получится:

Все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли.

26

Если цель достигнута, если царь заслужил признание подданных и устранил завистников, то он на долгое время обретает могущество, покой, почести и счастье.

Поскольку зависть – это дело как бы частное, как бы личное и уж точно не нарушение и тем более не преступление, то многие руководители легкомысленно относятся к тому, что рядом с ними находятся завистники. Многим это обстоятельство даже греет душу: «Раз мне завидуют, значит, у меня все хорошо!» Для них зависть кого-либо из ближайшего окружения равна высокой оценке, полученной в школе жизни.

Однако зависть именно потому и опасна, что она как мина замедленного действия – пока не взорвалась, ничего не нарушает и не разрушает, а когда взорвалась – вздыхать поздно.

Другое, не менее опасное свойство зависти – она «бескорыстна» и даже нередко идет во вред самому завистнику. Поэтому, его жертва, привыкшая видеть в качестве мотива поступка выгоду для его вершителя, успокаивает себя рассуждением: «Нет, он так не поступит! Это ему самому невыгодно!» Еще как поступит! Зависть, как и ревность, заботится не о собственной выгоде, а о вреде для «виновника страданий».

Достигнув благополучного и устойчивого положения, которому можно позавидовать, руководителю необходимо избавиться от завистников в своем окружении.

27

К столь высоким примерам я хотел присовокупить пример более скромный, и думаю, что его здесь достаточно. Я говорю о Гиероне Сиракузском: из частного лица он стал царем Сиракуз, хотя судьба не одарила его ничем, кроме благоприятного случая: угнетаемые жители Сиракуз избрали его своим военачальником, он же, благодаря своим заслугам, сделался их государем. <…> Он упразднил старое ополчение и набрал новое, расторг старые союзы и заключил новые. А на таком фундаменте, как собственное войско и собственные союзники, он мог воздвигнуть любое здание. Так что ему великих трудов стоило завоевать власть и малых – ее удержать.

Макиавелли имеет в виду Гиерона II, того самого правителя Сиракуз, который ставил перед Архимедом практические задачи: определение пробы золота в короне, спуск на воду тяжелого корабля и другие, которые тот блестяще решил, прославив имена обоих[6].

Иногда поставить проблему не менее важно, чем ее решить!

Что является прочным фундаментом для руководителя? То, что все его приближенные и подчиненные, получившие должности, которые хотели, обязаны своим положением именно этому руководителю. Их положение и уверенность в завтрашнем дне тесно связаны с судьбой этого руководителя: не будет его, и их перспективы станут непредсказуемыми.

Для этого необходимо разорвать все важные внешние связи и отношения с контрагентами, которые были достоянием прежнего руководителя, если есть хотя бы малейшее сомнение в лояльности этих контрагентов новому руководителю. Это тяжелая и даже рискованная задача, но, решив ее, дальше можно до поры до времени спать спокойно. А потом, скорее всего, необходимо провести аудит и чистку всех деловых и личных связей.

Иосиф Сталин постоянно тасовал руководящие кадры, меняя географию и отрасли их следующей работы с тем, чтобы они не обрастали неформальными связями с контрагентами и не успевали коррумпироваться, а также проводил периодические чистки.

Глава VII

О власти и деньгах, приобретенных благодаря чужой воле или стечению обстоятельств

28

Тем, кто становится государем милостью судьбы, а не благодаря доблести, легко приобрести власть, но удержать ее трудно. Как бы перелетев весь путь к цели, они сталкиваются с множеством трудностей впоследствии. Я говорю о тех гражданах, которым власть досталась за деньги или была пожалована в знак милости.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава VII. О новых государствах, приобретаемых чужим оружием или милостью судьбы

Проблема для таких руководителей в том, что они не успевают ни набраться необходимого управленческого опыта, ни обзавестись компетентной командой. Ибо если у них и была некая команда на прежнем, более низком управленческом уровне, то на новой ступени ее компетентности будет недостаточно.

Если же руководитель оставит для себя более компетентную команду прежнего руководителя, то невольно станет ее заложником, и она сможет манипулировать им. В такой ситуации оказался новый президент Украины Владимир Зеленский, который взлетел на этот пост на волне ненависти украинского народа к прежнему президенту Петру Порошенко, имевшему имидж коррупционера.

29

В этих случаях государи всецело зависят от воли и фортуны тех, кому обязаны властью, то есть от двух сил крайне непостоянных и прихотливых; удержаться же у власти они не могут и не умеют. Не умеют оттого, что человеку без особых дарований и доблести, прожившему всю жизнь в скромном звании, негде научиться повелевать; не могут оттого, что не имеют союзников и надежной опоры. Эти невесть откуда взявшиеся властители, как всё в природе, что нарождается и растет слишком скоро, не успевает пустить ни корней, ни ответвлений, почему и гибнут от первой же непогоды.

Поэтому, если уж случилось с вами такое везение, надо понимать всю ограниченность собственного опыта, вести себя осторожно и скромно, не делая резких движений. Нужно учиться, вникая во многое и в то же время бдительно охраняя границы своих прав и власти от посягательств тех, кто хочет воспользоваться вашим невольным дружелюбием, недостаточной компетентностью и неосведомленностью.

В это непростое для вас время худшими врагами могут оказаться ваша самонадеянность и самодовольство.

30

Завоевав Романью, герцог[7]решил отдать ее в надежные руки, дабы умиротворить и подчинить верховной власти, и с тем вручил всю полноту власти мессеру Рамиро де Орко, человеку нрава резкого и крутого. Тот в короткое время умиротворил Романью, пресек распри и навел трепет на всю округу. Тогда герцог рассудил, что чрезмерное сосредоточение власти больше не нужно, ибо может озлобить подданных, и учредил, под председательством почтенного лица, гражданский суд, в котором каждый город был представлен защитником. Но зная, что минувшие строгости все-таки настроили против него народ, он решил обелить себя и расположить к себе подданных, показав им, что если и были жестокости, то в них повинен не он, а его суровый наместник. И вот однажды утром на площади в Чезене по его приказу положили разрубленное пополам тело мессера Рамиро де Орко рядом с колодой и окровавленным мечом. Свирепость этого зрелища одновременно удовлетворила и ошеломила народ.

Этот исторический пример Макиавелли стал хрестоматийным, своего рода классической стратагемой, благодаря чистоте управленческих ходов Чезаре Борджиа, четкому разделению пустого и твердого, которое он проявлял во всех своих военных и политических акциях. Именно эта технологическая чистота вызывала восхищение у Макиавелли, как восхищаются совершенным кинжалом, его сталью и остротой, удобством рукоятки, оставляя в стороне вопрос о его коварном или благородном использовании.

Социальная технология, ее качество и эффективность являются средством достижения цели подобно тому, как математические расчеты служат средством решения задачи. К ней неприменимы этические категории – они касаются цели ее использования. Цель может быть этична или неэтична, правомерна или преступна, но не технология.

Кинжал преступником не является!

31

Только тот, кто обладает истинной доблестью, при внезапном возвышении сумеет не упустить того, что фортуна сама вложила ему в руки, то есть сумеет, став государем, заложить те основания, которые другие закладывали до того, как достигнуть власти.

Подразумевается, что чужая воля или обстоятельства, предоставившие власть, далее перестают оказывать поддержку, и руководитель удерживает ее только своим собственным умением, которое обычно оказывается недостаточным.

Что легко пришло, легко и уходит. Это всем известно на примере больших денег, доставшихся человеку без его собственных усилий.

Но почему как деньги, так и власть, доставшиеся человеку даром, в большинстве случаев невозможно не только приумножить, но даже просто удержать?

Причина довольно проста: когда деньги или власть приобретаются собственными усилиями, это происходит не сразу, а по определенным восходящим этапам. На каждом из них человек приобретает новые знания, новый опыт и новые связи, а также делает и новые ошибки, без которых, собственно, новые знания и новый опыт не появляются. Поэтому, приходя к большим деньгам или к большой власти, человек уже более или менее подготовлен, не столь доверчив к людям и не допускает тех глупостей или опрометчивых шагов, которые делал на предыдущих этапах. Но подавляющее большинство руководителей так и не доходят до этого финиша, сходя с дистанции на более ранних этапах. А кто все же дошел, уже много понимают в жизни.

Но как сохранить большие деньги или власть, не имея этого жизненного опыта? Да никак! Никак, если только не обладать исключительным природным даром! Необходимо крайне маловероятное совпадение – наличие природного таланта и подарок судьбы в виде новой возможности! Таково мнение Макиавелли.

Однако сейчас другие, менее жестокие времена, и шансы есть и у того, кто даже при средних способностях адекватно оценивает трудности внезапно доставшейся большой власти.

32

Тем, кому необходимо в новом государстве обезопасить себя от врагов, приобрести друзей, побеждать силой или хитростью, внушать страх и любовь народу, а солдатам – послушание и уважение, иметь преданное и надежное войско, устранять людей, которые могут или должны повредить; обновлять старые порядки, избавляться от ненадежного войска и создавать свое, являть суровость и милость, великодушие и щедрость и, наконец, вести дружбу с правителями и королями, так чтобы они с учтивостью оказывали услуги либо воздерживались от нападений, – всем им не найти для себя примера более наглядного, нежели деяния герцога.

Чтобы убедить читателя в эффективности этих принципов, Макиавелли приводит в пример реально существовавшего человека, который смог воплотить все эти принципы, а не один или два из них, в жизнь, и показать на его конкретных действиях, как именно он их придерживался. Именно это Макиавелли и сделал на примере Чезаре Борджиа.

Здесь уместно вспомнить требование Сунь-цзы о наличии пяти ясностей при управлении войском:

1. Ясность цели.

2. Ясность пути.

3. Ясность правил.

4. Ясность поощрений и наказаний.

5. Ясность образцов для подражания.

Эта последняя ясность особенно трудно дается руководителям. Относительно легко придумать первые четыре ясности, но где взять человека, на которого можно показать пальцем и сказать: смотрите, он все соблюдает, хорошо себя чувствует и у меня на хорошем счету – берите с него пример!

Без живого образца для подражания нет уверенности, что все требования руководителя к поведению сотрудников выполнимы.

Макиавелли, понимая значение образца для подражания, уделил большое внимание технологии достижения блистательных результатов в захвате и удержании власти Чезаре Борджиа.

Когда мы читаем о деяниях великих предпринимателей, то часто оказывается, что они для своего успеха пользовались самыми прекраснодушными принципами. Однако отсутствие конкретики оставляет впечатление, что в реальности их путь к успеху выглядел немного – если не совсем – иначе!

33

В одном лишь можно его обвинить – в избрании Юлия главой Церкви. <…> Заблуждается тот, кто думает, что новые благодеяния могут заставить великих мира сего позабыть о старых обидах. Так что герцог совершил оплошность, которая и привела его к гибели.

В глазах Макиавелли Чезаре Борджиа, безусловно, злодей и враг Флоренции, однако злодей талантливый и высокопрофессиональный. В его действиях, с точки зрения тех целей, которые этот герцог перед собой ставил, Макиавелли нашел всего одну ошибку! Чезаре помог будущему папе Юлию II, рассчитывая, что тот забудет прежние обиды и в благодарность за помощь будет поддерживать его, но Юлий II ничего не забыл, а получив власть, распорядился арестовать Чезаре Борджиа, после чего тот сдал занятые его войсками замки новому папе.

Жизнь такова, что большинство людей нередко помнят или не вспоминают старые обиды в зависимости от того, насколько это им выгодно в данный момент. Когда им выгодно не помнить, то их обидчик думает, что все в порядке, он ведь после обид сделал для них много хорошего… Но когда выгода не помнить исчезает, старая обида всплывает с неугасимой силой, и если у обидчика нет возможности защититься от своей бывшей жертвы, то горе ему!

Верить, что тебя простили, а обиду забыли – довольно рискованно.

Глава VIII

О поступках от силы и поступках от слабости

34

Сицилиец Агафокл стал царем Сиракуз, хотя вышел не только из простого, но из низкого и презренного звания. Он родился в семье горшечника и вел жизнь бесчестную, но смолоду отличался такой силой духа и телесной доблестью, что, вступив в войско, постепенно выслужился до претора Сиракуз. Утвердясь в этой должности, он задумал сделаться властителем Сиракуз и таким образом присвоить себе то, что было ему вверено по доброй воле. Посвятив в этот замысел Гамилькара Карфагенского, находившегося в это время в Сицилии, он созвал однажды утром народ и сенат Сиракуз, якобы для решения дел, касающихся республики; и когда все собрались, то солдаты его по условленному знаку перебили всех сенаторов и богатейших людей из народа. После такой расправы Агафокл стал властвовать, не встречая ни малейшего сопротивления со стороны граждан.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава VIII. О тех, кто приобретает власть злодеяниями

Этот пример также являет нам успешную стратагему достижения власти путем преступления. Опять-таки необходимо разделять технологию и этику, как мы отделяем технологию создания и применения атомной бомбы от этической оценки ее использования. Никто не рассматривает ученых – создателей атомной бомбы как преступников. Преступниками можно назвать тех американских руководителей, которые принимали решение об использовании этой бомбы в Хиросиме и Нагасаки.

35

Вдумавшись, мы не найдем в жизни Агафокла ничего или почти ничего, что бы досталось ему милостью судьбы, ибо, как уже говорилось, он достиг власти не чьим-либо покровительством, но службой в войске, сопряженной с множеством опасностей и невзгод, и удержал власть смелыми действиями, проявив решительность и отвагу. Однако же нельзя назвать и доблестью убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость: всем этим можно стяжать власть, но не славу. Так что, если судить о нем по той доблести, с какой он шел навстречу опасности, по той силе духа, с какой он переносил невзгоды, то едва ли он уступит любому прославленному военачальнику, но, памятуя его жестокость и бесчеловечность и все совершенные им преступления, мы не можем приравнять его к величайшим людям. Следовательно, нельзя приписать ни милости судьбы, ни доблести то, что было добыто без того и другого.

История возвышения Агафокла приведена как третий вариант обретения власти человеком, социальное положение которого не предвещало такой возможности, помимо указанных двух: милость судьбы и личная доблесть. Итак, третья возможность – захват власти преступным путем, нередко включающем убийство ее законных представителей.

36

Кого-то могло бы озадачить, почему Агафоклу и ему подобным удавалось, проложив себе путь жестокостью и предательством, долго и благополучно жить в своем отечестве, защищать себя от внешних врагов и не стать жертвой заговора со стороны сограждан, тогда как многим другим не удавалось сохранить власть жестокостью даже в мирное, а не то что в смутное военное время. Думаю, дело в том, что жестокость жестокости рознь. Жестокость применена хорошо в тех случаях – если позволительно дурное называть хорошим, – когда ее проявляют сразу и по соображениям безопасности, не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных; и плохо применена в тех случаях, когда поначалу расправы совершаются редко, но со временем учащаются, а не становятся реже. Действуя первым способом, можно, подобно Агафоклу, с божьей и людской помощью удержать власть; действуя вторым – невозможно.

Для того, чтобы захватить власть преступным путем и удержать ее, необходима жестокость – жестокость не как самоцель, а как инструмент, применяемый целесообразно поставленной задаче. Такая жестокость не терпит колебаний и требует решительности.

Приведем пример, когда недостаток решительности погубил почти беспроигрышный захват власти во Флоренции семьей Пацци – конкурентами семьи Медичи.

В ответ на изменение законодательства о наследовании, пролоббированного Медичи и нанесшего экономический урон семье Пацци, последние задумали убийство негласного правителя Флоренции Лоренцо Медичи и его брата Джулиано во время обеда в честь прибытия кардинала Риарио.

Однако из-за болезни Джулиано пришлось прибегнуть к плану Б, предусматривавшему убийство братьев в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре во время службы. Профессиональный убийца, которому было поручено убить Лоренцо согласно плану А во время обеда, отказался совершать убийство в церкви, и дело было поручено непрофессионалу.

Когда по установленному порядку все встали на колени, убийцы с кинжалами набросились на братьев Медичи. Убийца Джулиано успешно справился со своей задачей, а вот непрофессионал, чтобы добавить себе решимости, перед тем как нанести удар, выкрикнул что-то вроде «Умри, негодяй!» и тем самым невольно предупредил Лоренцо, который успел уклониться, получив несмертельное ранение в шею, после чего смог скрыться от убийц в ризнице. Жители Флоренции в большинстве своем любили или, на худой конец, уважали Лоренцо Великолепного; увидев, что тот жив, они погнались за убийцами и их сообщниками, и предали их ужасной смерти. Так одна реплика, вызванная недостатком решимости, загубила дело по захвату власти.

Приведем обратный пример из относительно недавнего прошлого – захват власти преступным путем – расстрел парламента первым президентом России Борисом Ельциным, что потребовало от него решительности, не свойственной большинству тогдашней правящей элиты, тем более что он и его сообщники позиционировали себя сторонниками демократии, а, стало быть, теоретическими противниками подобных методов.

Я был поражен, когда увидел по телевизору, как известный демократ, первый заместитель премьер-министра России Егор Гайдар кричал: «Убивайте их! Убивайте их!», имея в виду депутатов российского парламента.

Отсюда практический вывод: поручать дела, требующие решимости для жестоких действий, необходимо только человеку, обладающему такой решимостью, иначе исполнитель, которому ее недостает, может провалить серьезное дело.

Чтобы у иного читателя не создалось впечатления, будто подобный вывод можно рассматривать только в контексте криминальной деятельности, давайте заменим в предыдущей фразе слово «жестоких» на слово «жестких».

37

Отсюда следует, что тот, кто овладевает государством, должен предусмотреть все обиды, чтобы покончить с ними разом, а не возобновлять изо дня в день; тогда люди понемногу успокоятся, и государь сможет, делая им добро, постепенно завоевать их расположение. Кто поступит иначе, из робости или по дурному умыслу, тот никогда уже не вложит меч в ножны и никогда не сможет опереться на своих подданных, не знающих покоя от новых и непрестанных обид. Так что обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше.

Когда руководитель планирует какие-либо меры по отношению к своим подчиненным, он зачастую совершает большую ошибку, не интересуясь тем, чего, собственно, подчиненные от него ожидают. Он сосредоточен на своих планах и мыслях, о коих сотрудники могут вовсе и не догадываться, а предполагать о них нечто совсем другое, а то и вовсе прямо противоположное!

Поэтому, если руководитель пришел к власти вопреки активному противодействию части своих будущих подчиненных, от которых он теперь желал бы избавиться, то делать это надо не постепенно, а разом.

Рубить собаке хвост по кусочкам – не есть проявление гуманности!

Если руководитель освободился от них разом, а после этого никого без причины не трогает, то подчиненные понимают, что все жестокости остались позади, и они могу теперь спокойно работать, ничего не опасаясь.

Если же руководитель из робости не рискнет разом уволить всех своих противников, а станет избавляться от них постепенно, то каждый будет чувствовать себя неспокойно, а значит, хуже работать или «рыть яму» этому опасному руководителю.

Когда мы имеем дело с благодеяниями, то нужно поступать наоборот – не оказывать много больших благодеяний разом, а создавать позитивную тенденцию.

Сравним два варианта.

Первый вариант. Руководство компании потратило много денег, влезло в долги и переехало с персоналом в новый офис. Всем понравилось. Но прошло время, ни на какие другие улучшения денег у руководства долго не будет. А радость от переезда прошла. Сотрудники уже обсуждают некоторые недостатки нового офиса и ждут дальнейших улучшений, а они не наступают…

Второй вариант. Руководство компании осталось в старом офисе, но каждый месяц производит какое-нибудь улучшение для персонала – то кофейный аппарат поставит, то картины на стены повесит, то автостоянку немного расширит. Сотрудники чувствуют, что дела в компании идут все лучше и лучше…

Мы видим, что во втором случае денег потратили меньше, но настроение сотрудников улучшилось.

Стоит упомянуть, что многие мыслители уподобляли народ или толпу женщине, имея в виду повышенную эмоциональность женщин и то, что они предпочитают собственную правоту истине.

В семейной жизни мужчины и женщины по-разному воспринимают и оценивают хорошие поступки друг друга.

Между супругами нередко идет подсознательный подсчет баллов – кто из них сколько хорошего сделал другому, но способ подсчета разный.

Мужчина считает, что если он подарил жене дорогую вещь, то заработал в ее глазах много баллов и может некоторое время не озадачиваться хорошими поступками или подарками.

Однако с точки зрения женщины условный масштаб хорошего поступка не имеет значения – во всех случаях это только один балл. Подарил ли ей мужчина новую автомашину или преподнес скромный, но приятный подарок – в обоих случаях он набирает только один балл.

Мужчины, которые это понимают и не тратятся на редкие дорогие подарки, а дарят или делают что-то хорошее по чуть-чуть, но часто, позитивно оцениваются женщинами как галантные.

Вот и с коллективом надо быть галантным руководителем, чтобы обеспечить хорошее настроение сотрудникам!

Здесь уместно процитировать слова Иосифа Сталина, сказанные им на Всесоюзном совещании стахановцев 17 ноября 1935 года: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…»

Можно добавить, что после войны и до самой смерти Сталина каждый год с 1947 по 1953 год в газете «Правда» публиковались таблицы с информацией о снижении цен. И хотя цены снижались, в общем-то, по чуть-чуть, у всех при знакомстве с цифрами поднималось настроение и появлялось реальное ощущение, что и правда, «жизнь становится лучше, жизнь становится веселее!» А слово «инфляция» не было знакомо вовсе!

Хочу обратить особое внимание на роль тенденции в картине мира человека. Ведь что такое оптимизм? Это позитивное настроение, связанное с ощущением положительной тенденции в главных делах.

Не в счастье – счастье, а в его предвкушении!

Представьте, что вас пригласили на вечеринку в один и тот же вечер в две разные компании, и вам предстоит выбрать, куда именно пойти.

В первой компании вечеринка проходит в сыроватом полуподвальном помещении. Повод: решение суда, по которому хозяева завтра могут въехать в хороший дом с красивым садом. Вечеринка же – это прощание с прежним, более чем скромным приютом, где им пришлось прожить три года.

Во второй компании вечеринка проходит в хорошем доме с красивым садом. Это – прощальная вечеринка – завтра им предстоит освободить дом и переехать в известное полуподвальное помещение.

На какую из этих вечеринок вы пойдете? Думаю, ответ очевиден.

38

Самое же главное для государя – вести себя с подданными так, чтобы никакое событие – ни дурное, ни хорошее – не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжелое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью.

Все, что делает руководитель, он делает от силы или от слабости.

От силы – это значит, что он мог бы этого и не делать, но вот решил, что, пожалуй, стоит сделать!

А от слабости – он делает просто потому, что вынужден это делать. Конечно, руководитель может делать вид, что таково его решение, что он мог бы этого и не предпринимать, но все это шито белыми нитками, и подчиненные понимают, что на самом деле он боится этого не сделать…

Поступки от силы – признак сильного руководителя. Поступки от слабости – признак слабого руководителя.

Признаком того, что руководитель делает нечто от слабости, является перемена в его поведении по отношению к подчиненным в зависимости от того, тучные или тяжелые времена на дворе.

Ровное же поведение руководителя, не зависящее от успехов или поражений, внушает подчиненным уверенность в своем руководителе.

Весь мир обошли фотографии, на которых печально улыбающийся Адольф Гитлер в марте 1945 года в саду имперской канцелярии лично вручает железные кресты подросткам из гитлерюгенда, проявившим мужество и смелость. Все понимают, что он делал это от слабости.

Глава IX

Об отношениях руководителя с элитой компании и рядовыми сотрудниками

39

Перейду теперь к тем случаям, когда человек делается государем своего отечества не путем злодеяний и беззаконий, но в силу благоволения сограждан – для чего требуется не собственно доблесть или удача, но скорее удачливая хитрость.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава IX. О гражданском единовластии

Кто такие «сограждане», если речь идет о компании, а не о государстве?

Можно говорить о двух категориях людей:

1. акционеры,

2. наемный персонал.

Для того, чтобы установить власть в компании с опорой на акционеров, необходимо умение в сочетании с удачей. Как мы помним, одного из этих двух факторов недостаточно. Однако, умение должно быть специфическим и в большинстве случаев включать навыки манипулировать малой группой или толпой. Именно в этом случае можно говорить об удачливой хитрости.

Слово «хитрость» сегодня используется очень редко и вытесняется словом «манипуляция». И то, и другое обозначают обман, технология которого не включает в себя прямую ложь, а базируется на использовании ментальных и моральных недостатков обманываемого, таких как предубеждение, ошибочные установки, стереотипы, невежество, глупость, жадность и т. д. Распространенным частным случаем манипуляции для достижения коллективного решения, невыгодного коллективу, является демагогия, прагматическая логика, а также идеология и религия.

Манипулятору сложно предъявить формальные претензии, за исключением случаев, когда манипуляцию можно квалифицировать как мошенничество – то есть когда чужая собственность или чужие деньги оказываются в руках у манипулятора с грубым нарушением экономической справедливости, и мошенничество является единственным из возможных объяснений случившегося.

Другой вариант получения единовластия в компании – опора на наемный персонал.

Для этого обычно один из совладельцев – так сказать, узурпатор – исподволь расставляет на различные уровни иерархии, особенно в центры принятия решений, своих людей.

Сначала другой совладелец (или совладельцы) этому не препятствует и даже скорее поощряет, поскольку с кадрами всегда проблема.

А когда жертва узурпации спохватывается, обычно оказывается уже поздно: персонал компании ориентируется на узурпатора, тихо саботирует распоряжения жертвы, и той остается либо смириться со своим новым, бесправным положением, либо уйти – хорошо, если он успеет при этом продать свою долю бизнеса по приемлемой цене. Наиболее часто такая ситуация встречается, когда совладельцев двое или трое.

В моей практике управленческого консультирования приблизительно в двадцати процентах случаев ко мне обращаются именно с такого рода проблемой жертвы узурпации. На мой стандартный вопрос: «Кто из вас более психологически прочен – вы или он?» обычно следует честный ответ: «Он!»

40

Надобно сказать, что такого рода единовластие – его можно назвать гражданским – учреждается по требованию либо знати, либо народа. Ибо нет города, где не обособились два эти начала: знать желает подчинять и угнетать народ, народ не желает находиться в подчинении и угнетении; столкновение же этих начал разрешается трояко: либо единовластием, либо беззаконием, либо свободой.

Кто в компании знать, а кто народ?

Аналогом знати выступает элита компании (обычно это основные собственники и топ-менеджеры, получающие бонусы и премии, привязанные к результатам работы компании), которая принимает все сколько-нибудь важные решения, касающиеся компании, ее акционеров и персонала.

В качестве народа в корпорации выступают две категории лиц:

1. миноритарии (акционеры, являющиеся владельцами столь небольшого пакета акций, что с каждым из них можно не считаться);

2. наемный персонал (из числа относительно легко заменяемых сотрудников, которым можно мало платить и уход которых не создает особых проблем для компании).

У элиты и у народа прямо противоположные устремления: элита хочет притеснять народ – чтобы тот работал как можно больше, а получал как можно меньше, народ же хочет, чтобы его притесняли как можно меньше.

В этом смысле элита обычно играет роль агрессора, а народ – роль жертвы, за исключением случаев, когда народ оказывается способным на моббинг – тогда многие слабые объединяются и действуют организованно против одного или немногих сильных.

По отношению к миноритариям элита стремится выплачивать как можно меньше дивидендов на акции, направляя прибыль на развитие компании и тем самым в перспективе на рост стоимости акций, а также на бóльшие бонусы себе самой. Поскольку элита не испытывает острой нужды в деньгах, она может проявлять заботу о будущем компании. Кроме того, при необходимости она может ослабить позиции миноритариев, размыв акционерный капитал.

Я прочувствовал это на собственном примере, купив в 1988 году на 500 долларов акции датского банка Sydbank. Навестив этот банк через 30 лет, я узнал, что мои накопленные за эти годы дивиденды составили в сумме… 4 евро. Сотрудники банка объяснили, что руководством было принято некое решение по миноритариям.

Миноритарии чаще, чем элита, нуждаются в деньгах и заинтересованы получать выплаты по дивидендам здесь и теперь.

По отношению к наемным работникам элита заинтересована платить настолько мало, насколько это позволяет законодательство и рыночные условия.

Естественно, наемные работники заинтересованы в обратном, они хотят получать как можно больше. Чем они организованнее, тем легче им удается добиться своего. Поэтому элита, используя лоббирование, классовую солидарность и организованную преступность, ограничивает возможности наемных работников в части самоорганизации.

Наемные работники также заинтересованы в облегчении своей работы через сдерживание роста производительности труда и подвергают моббингу тех, кто демонстрирует чудеса производительности или слишком заискивает перед элитой компании. Элита же, напротив, заинтересована в положительных лидерах среди наемных работников, которые могли бы служить примером для остальных.

Такое противостояние интересов элиты и народа – объективная реальность, а субъективно отдельные представители и элиты, и народа могут иметь самые различные интересы, вплоть до прямо противоположных их интересам. Однако статистически это не сильно влияет на общую картину.

Столкновение интересов властвующей элиты компании и народа, заканчивается одним из трех относительно устойчивых состояний:

♦ единовластием, когда олицетворением всей полноты власти является один человек, по сравнению с которым и другие представители элиты, и представители народа не сильно отличаются друг от друга в своем бесправии, но при этом, разумеется, экономическое различие между ними весьма существенно;

♦ анархией, когда любой вопрос решается в пользу того, у кого преимущество во власти не вообще, а конкретно, в данной ситуации, здесь и сейчас. Будем иметь в виду, что власть – это ничто иное, как возможность быстро и надежно обратиться к внешнему ресурсу в конфликтной ситуации, будь то полиция, сочувствие толпы или кран, который можно просто перекрыть;

♦ свободой, то есть строгим соблюдением долговременных правил и договоренностей, тех рамок, внутри которых и существует свобода, то есть отсутствие наказаний при любом поведении работника, не выходящем за установленные рамки.

41

Единовластие учреждается либо знатью, либо народом, в зависимости от того, кому первому представится удобный случай. Знать, видя, что она не может противостоять народу, возвышает кого-нибудь из своих и провозглашает его государем, чтобы за его спиной утолить свои вожделения. Так же и народ, видя, что он не может сопротивляться знати, возвышает кого-либо одного, чтобы в его власти обрести для себя защиту.

Возникает вопрос: зачем знати или народу возвышать кого-то одного? Разве группа людей не более авторитетна, сильна и убедительна, чем один человек?

Здесь мы имеем дело с четырьмя социально-технологическими механизмами.

1. В любой группе так или иначе, в жесткой или мягкой степени, открыто или скрытно происходит борьба амбиций и борьба за роль лидера, в результате чего групповые решения, направленные на защиту интересов группы в целом, и особенно в экстремальных ситуациях, часто оказываются менее эффективными, чем индивидуальные решения лидера группы.

2. Именно в экстремальных ситуациях, когда крайне важна скорость и принятия, и реализации решений, единоначалие значительно эффективнее демократических методов управления.

3. Люди верят, что человек, захвативший власть в группе, намного успешнее и опытнее ее рядовых членов, что он обладает некой управленческой тайной, харизмой, даром и пр., в силу чего группа или толпа добровольно подчиняется ему охотнее, чем группе управленцев.

4. Поскольку члены группы не равны между собой по знаниям, навыкам, информированности, моральным и волевым качествам, то рано или поздно, так или иначе, в группе появляется лидер, чьи решения начинают доминировать.

Сильную успешную личность люди могут обожествлять, а сильную успешную управленческую команду могут уважать, но обожествлять не будут.

42

Поэтому тому, кто приходит к власти с помощью знати, труднее удержать власть, чем тому, кого привел к власти народ, так как если государь окружен знатью, которая почитает себя ему равной, он не может ни приказывать, ни иметь независимый образ действий. Тогда как тот, кого привел к власти народ, правит один, и вокруг него нет никого или почти никого, кто не желал бы ему повиноваться.

Управлять теми, кто считает себя равными руководителю, значительно труднее, чем теми, кто признаёт его превосходство над собой – либо личностное, либо должностное, если, конечно, должностное превосходство не чисто номинальное, а обеспечено механизмом реальной власти. Под властью мы понимаем возможность оперативно и гарантированно обратиться за помощью к внешнему ресурсу, каковым может являться оружие, полиция, толпа и пр. Именно поэтому руководителю часто бывает трудно управлять находящимися у него в подчинении друзьями и близкими родственниками.

Кроме того, и в личных, и в деловых отношениях всегда в скрытом виде присутствует проблема заменимости партнера: насколько ты для меня незаменим? Незаменим в данную минуту, ситуативно или во всем обозримом будущем?

От решения этих вопросов прямо зависят ролевые и межличностные отношения. Руководитель, в чьей легкой заменимости убеждены подчиненные, весьма ограничен в своих возможностях управления ими. Именно поэтому многие руководители поддаются искушению избавляться от своих сильных подчиненных, чтобы самому стать незаменимым.

Не только руководители стремятся стать незаменимыми, но и все те, кого устраивает та роль, которую они играют и которую опасаются утратить. Многие пути и способы решения различных проблем, в том числе и весьма замысловатые, обусловлены желанием стать незаменимым.

В инструментальной кладовой работают посменно две кладовщицы – Света и Надя. Света работает давно, а Надя – всего полгода.

Когда работает Надя, к ней стоит очередь за инструментом, рабочие то ругаются на ее темп работы, то подсмеиваются над ней. Когда работает Света, очереди практически не бывает: любой инструмент или приспособление она находит и выдает мгновенно! Рабочие ее уважают.

Все дело в том, что Света специально установила такое сложное и запутанное расположение инструмента в кладовой, что быстро отыскать нужный инструмент может только она. Она – просто незаменима!

Когда к власти приходит ставленник народа, то никто другой из элиты не может сравняться с ним в народной поддержке и, стало быть, составить ему конкуренцию. В то же время ни один выходец из народа также не может составить конкуренцию представителям управленческой элиты по понятным причинам – отсутствию управленческого опыта и знаний, недоверию народа к равному себе.

43

Кроме того, нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворять притязания знати, но можно – требования народа, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетенным.

Почему вожделения знати ненасытны? Потому что ее представители отличаются жадностью? Не совсем так.

Те, кто находится в самом низу социальной пирамиды, ценят не относительное, а абсолютное богатство. Важно, чтобы именно вашей семье хватало денег на жилье, еду, лечение и образование детей. Чем больше денег, тем лучше, но главное, чтобы их хватало – хватало и сегодня, и завтра, и послезавтра. А тот факт, что у кого-то рядом чего-то больше и лучше, хоть и не доставляет радости, но не настолько важно!

На вершине социальной пирамиды, где и так у всех всего в избытке, важно не абсолютное, а относительное богатство – так сказать, «место в рейтинге Forbes». Важно быть именно богаче других! А это значит, что гонка за место не прекращается никогда, поэтому «много власти и денег не бывает никогда»!

Проведем аналогию со спортом. Большинство людей занимается бегом ради здоровья. И им не так важно, насколько быстро они бегают, быстрее или медленнее других. Но если человек способен бегать очень быстро, ему становится интересно, и он не прочь принять участие в соревнованиях по бегу. Если он начинает занимать первые места в соревнованиях различного масштаба, у него появляются амбиции стать лучшим бегуном в мире. Он начинает следить за успехами конкурентов, которых даже знает по именам.

Именно «место в рейтинге» богатства или власти важно само по себе, оно дает уверенность в завтрашнем дне, доступ к телу правителя и безнаказанность. Источником же постоянно возрастающего богатства и власти является или народ, или возможность перераспределения богатства и власти в свою пользу среди себе подобных.

Также и в компании: для тех, кто находится в самом низу организационной пирамиды, важен размер зарплаты и другие возможности в их абсолютном выражении, а наверху – важно не сколько, а важно, чтобы было больше, чем у других! У таких людей есть два источника власти и денег: или побуждать и заставлять своих сотрудников работать больше и лучше, или заниматься перераспределением в свою пользу среди себе подобных. Второй путь многим кажется более быстрым и надежным, как и воровство, которое выглядит кратчайшим путем к богатству и власти, но сопряжено с опасностями. Но воровство закон запрещает, а внутрикорпоративную борьбу – нет! Закон в этом случае молчит.

Отсюда – непрекращающаяся внутрикорпоративная борьба за деньги и власть, за «близость к телу», которая заметно снижает эффективность компании в целом.

44

Сверх того, с враждебным народом ничего нельзя поделать, ибо он многочислен, а со знатью – можно, ибо она малочисленна. Народ, на худой конец, отвернется от государя, тогда как от враждебной знати можно ждать не только того, что она отвернется от государя, но даже пойдет против него, ибо она дальновидней, хитрее, загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем, кто сильнее.

Обратим внимание на отличие знати в компании от знати в государстве. В государстве редко встречаются представители знати, которые были бы для государства незаменимы в смысле личной пользы, в то время как в компании доля таких людей заметно больше.

Именно поэтому бытует убеждение, что «частный собственник более эффективен, чем государство», которое, впрочем, справедливо только для тех собственников, которые подтвердили на практике свое умение управлять собственностью, а не просто являются приятелями высших государственных чиновников, не имея иных деловых достоинств.

Если руководителя не устраивает, как идут дела в компании, то ему надо менять представителей высшего управленческого персонала, какими бы замечательными они не казались. А казаться они умеют!

45

И еще добавлю, что государь не волен выбирать народ, но волен выбирать знать, ибо его право карать и миловать, приближать или подвергать опале.

Другое отличие компании от государства в том, что государь, действительно, не волен выбирать народ, в то время как компания имеет такую возможность, за исключением случаев, когда ее деятельность осуществляется на территории с уникальным населением, обладающим схожими деловыми недостатками, например, в национальных образованиях или на очень удаленных территориях с суровым климатом.

46

С людьми знатными надлежит поступать так, как поступают они. С их же стороны возможны два образа действий: либо они показывают, что готовы разделить судьбу государя, либо нет. Первых, если они не корыстны, надо почитать и ласкать, что до вторых, то здесь следует различать два рода побуждений. Если эти люди ведут себя таким образом по малодушию и природному отсутствию решимости, ими следует воспользоваться, в особенности теми, кто сведущ в каком-либо деле. Если же они ведут себя так умышленно, из честолюбия, то это означает, что они думают о себе больше, нежели о государе. И тогда их надо остерегаться и бояться не меньше, чем явных противников, ибо в трудное время они всегда помогут погубить государя.

Кто те, «что готовы разделить судьбу государя» в компании? Я бы не стал рассматривать их как единую категорию. Есть действительно приверженные, не только хорошо выполняющие свои обязанности, но и делающие все, что могут, на пользу руководителю. Естественно, руководитель им доверяет и опирается на них. А есть те, кто хочет казаться таковыми, и здесь надо различать два варианта.

♦ Те, кто обычно охотно выполняют дополнительную работу и поручения, явно выходящие за рамки их обязанностей, ради демонстрации своей приверженности. Однако свои обязанности они при этом выполняют неважно. Демонстрируя приверженность, они стараются прикрыть свое неполное соответствие должности. Это – приверженность от слабости. Такие сотрудники готовы все рассказывать руководителю и отвечать на его любые вопросы.

♦ Те, кто демонстрирует приверженность до тех пор, пока им это выгодно, кто вынашивает собственные планы, скрывая их от руководителя. Такие люди хорошо выполняют свои обязанности, однако делятся информацией с руководителем дозированно, иногда уклоняясь от ответов на его вопросы или утаивая информацию, о которой он не спрашивал, но точно хотел бы знать. Такие сотрудники могут и приносить пользу, и представлять большую опасность.

Среди тех, кто не показывает руководителю свою приверженность, не демонстрирует готовность ради руководителя поступаться теми своими интересами, которыми не обязан поступаться, также можно выделить два типа людей.

♦ Те, кто ведут себя так по малодушию, не хотят рисковать даже малым, чтобы добиться большего, стараются обустроиться в своей социальной нише так, чтобы к ним не было претензий. Если такие люди могут быть полезны в деле, ими надо пользоваться, а если и пользы особой нет, то лучше их заменять.

♦ Честолюбивые – те, кто, выполняя свои обязанности, думают о себе больше, чем о руководителе и вынашивают собственные амбициозные планы. Таких надо остерегаться не меньше, чем явных противников, поскольку в тяжелое время они могут предать, нанести удар в спину, особенно, если их честолюбие дополняется завистью.

47

Если государь пришел к власти с помощью народа, он должен стараться удержать его дружбу, что совсем не трудно, ибо народ требует только, чтобы его не угнетали. Но если государя привела к власти знать наперекор народу, то первый его долг – заручиться дружбой народа, что опять-таки нетрудно сделать, если взять народ под свою защиту.

Если руководитель пришел к власти благодаря элите, а не народу, а то и вопреки желанию последнего, то будет большой ошибкой и в дальнейшем опираться на элиту. Необходимо без промедлений постараться заручиться поддержкой народа, сделав несколько небольших добрых дел, облегчающих или улучшающих его положение.

48

Люди же таковы, что, видя добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привязываются к благодетелям, поэтому народ еще больше расположится к государю, чем если бы сам привел его к власти.

Люди склонны впадать то в одну, то в другую крайность. Недаром говорится: «От любви до ненависти один шаг». Можно смело добавить, что и от ненависти до любви иногда такое же расстояние.

Почему именно крайности? Это вытекает из природы общения людей. Если бы люди не делились друг с другом своими чувствами, то впадали бы в крайность значительно реже и только по серьезному поводу. Однако, когда они делятся эмоциями, на каждого спикера находится свой оппонент, и присутствующие волей-неволей вынуждены дифференцироваться на тех, кто «за», и тех, кто «против». Именно эта дихотомия и заталкивает людей в порыве дискуссии, а чаще – спора, в крайности.

Кроме того, и любовь, и ненависть объединяет общее свойство – это неравнодушие. Чаще всего человеку легче «поменять знак» своего чувства, чем сделаться равнодушным.

Именно из-за неравнодушия маятник чувств раскачивается от любви до ненависти и обратно у любящих друг друга супругов, и только равнодушие полностью убивает любовь!

49

Скажу лишь в заключение, что государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут.

Руководитель компании, независимо от того, как он пришел к власти в ней, и насколько рядовые сотрудники были рады его приходу, должен взять их под свою защиту, то есть, проявлять о них отеческую заботу и ограждать от возможного произвола их непосредственного начальства. В этом случае его положение будет более прочным.

50

И пусть мне не возражают на это расхожей поговоркой, что, мол, на народ надеяться – что на песке строить. Поговорка верна, когда речь идет о простом гражданине, который, опираясь на народ, тешит себя надеждой, что народ его вызволит, если он попадет в руки врагов или магистрата. Тут и в самом деле можно обмануться, как обманулись Гракхи в Риме или мессер Джорджо Скали во Флоренции.

Речь идет о весьма распространенной ошибке.

Руководитель или неформальный лидер, желая поднять восстание против более сильных фигур, ищет сочувствия у сотрудников и находит его. Вдохновленный, как ему кажется, массовой поддержкой, он берет флаг в руки и взбирается на баррикаду. Однако, когда при первой же стычке с сильным противником он оглядывается на «группу поддержки», то обнаруживает себя в одиночестве.

У одного семья, дети. Другому обещали повышение. Третий не любит лезть на рожон. У каждого – своя убедительная причина, чтобы от слов поддержки бунтарю не переходить к делу, пусть и весьма незначительному.

Так, нередко руководитель подразделения, квалифицированный специалист или неформальный лидер рассчитывает, что если он уйдет из компании, то не один – за ним последует немало ценных сотрудников, да и замену ему самому найти практически невозможно! Ведя переговоры с администрацией, он ненавязчиво использует этот козырь. Но когда он действительно увольняется, то оказывается, что никто не тронулся с места вслед за ним, да и замена ему тоже нашлась.

Не надо путать сочувствие с готовностью действовать!

51

Но если в народе ищет опоры государь, который не просит, а приказывает, к тому же бесстрашен, не падает духом в несчастье, не упускает нужных приготовлений для обороны и умеет распоряжениями своими и мужеством вселить бодрость в тех, кто его окружает, он никогда не обманется в народе и убедится в прочности подобной опоры.

В чем же здесь разница, почему за государем последуют, а за бунтарем – далеко не всегда?

Народ знает, чтó представляет из себя человек, руководящий компанией. Народ в основной массе состоит из людей, ориентированных больше на избежание неудач и неприятностей, чем на обретение значимых достижений. Поэтому руководитель, которого они уже знают и уважают, для них предпочтительнее нового, неизвестного человека, и они готовы оказать ему серьезную поддержку в суровых испытаниях.

Что касается бунтаря, то его в роли руководителя компании еще никто не видел, и каково будет существование народа, если он одержит победу, пока непонятно. Поэтому, когда доходит до дела, сотрудники не готовы рисковать вместе с ним своим благополучием.

52

Оттого-то в тяжелое время у государя всегда будет недостаток в надежных людях, ибо нельзя верить тому, что видишь в спокойное время, когда граждане нуждаются в государстве: тут каждый спешит с посулами, каждый, благо смерть далеко, изъявляет готовность пожертвовать жизнью за государя, но, когда государство в трудное время испытывает нужду в своих гражданах, их объявляется немного. И подобная проверка тем опасней, что она бывает лишь однажды. Поэтому мудрому государю надлежит принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах имели потребность в государе и в государстве, – только тогда он сможет положиться на их верность.

В тяжелые времена руководитель может положиться на верность своих сотрудников только в случае, если они в нем нуждаются. При этом «нуждаются» означает, что они привыкли и плохо представляют себе существование без него.

Фактически речь идет о выученной беспомощности, если сложился обычай, когда руководитель в трудных ситуациях дает своим подчиненным хорошие советы и решает за них важные вопросы, и они плохо представляют себе, как смогут справиться без него.

Задайте себе вопрос: с какими своими проблемами не смогут без вас справиться ваши сотрудники, и какие именно сотрудники? Ответ на этот вопрос поможет вам более адекватно представить себе, в какой мере вы сможете рассчитывать на их верность в трудное время.

Глава X

Как следует оценивать устойчивость бизнеса

53

Изучая свойства государств, следует принять в соображение и такую сторону дела: может ли государь в случае надобности отстоять себя собственными силами или он нуждается в защите со стороны. Поясню, что способными отстоять себя я называю тех государей, которые, имея в достатке людей или денег, могут собрать требуемых размеров войско и выдержать сражение с любым неприятелем; нуждающимся в помощи я называю тех, кто не может выйти против неприятеля в поле и вынужден обороняться под прикрытием городских стен. <…> Что же до второго случая, то тут ничего не скажешь, кроме того, что государю надлежит укреплять и снаряжать всем необходимым город, не принимая в расчет прилегающую округу. Если государь хорошо укрепит город и будет обращаться с подданными так, как описано выше и добавлено ниже, то соседи остерегутся на него нападать.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава X. Как следует измерять силы всех государств

Что касается компании, то вопрос Макиавелли можно перефразировать так: может ли компания сохранить свои позиции на свободных рынках и «чужих» рынках, где уже работают конкуренты компании, если там у нее появится особо сильный конкурент, или ей придется довольствоваться лишь своим рынком?

Что касается компаний в коррумпированной стране, то этот же вопрос можно задать так: может ли компания сохранить свои позиции на свободном рынке при появлении сильного конкурента или она вынуждена будет свернуть свою активность до тех масштабов, в которых ей может оказать поддержку административный ресурс, сильный бизнес-партнер или криминальная структура?

Для компании очень важно разделять рынки сбыта своих товаров или услуг на свой, свободный и чужой, выбирая для каждого наиболее подходящую для него стратегию:

♦ Свой рынок составляют постоянные клиенты, а также клиенты разовые, сходные по интересам, географической локализации, таможенному пространству и социально-демографическим показателям с вашими постоянными клиентами в этой же ценовой нише.

♦ Свободный рынок составляют потенциальные потребители ваших товаров и услуг, не являющиеся своими ни для вас, ни для конкурентов в том же ценовом сегменте, в котором работает ваша компания.

♦ Чужой рынок составляют клиенты, являющиеся своими для конкурентов с товарами и услугами, аналогичными вашим, в вашей ценовой нише.

Уделяя особое внимание защите своего рынка, при появлении слишком сильного конкурента разумно свернуть усилия по освоению чужого и свободного рынков, сосредоточив все силы и ресурсы на том, чтобы не допустить конкурента на свой рынок.

Дело в том, что свой рынок не только обеспечивает устойчивость бизнеса компании, но и служит своего рода моральным символом, подобно флагу на башне, утрата которого сразу деморализует войска.

При этом всегда надо учитывать, что ваши постоянные клиенты общаются между собой и при случае обсуждают вашу компанию, ее товары и услуги, ее неудачи и перспективы.

54

Ибо люди – враги всяких затруднительных препятствий, а кому же покажется легким нападение на государя, чей город хорошо укреплен, а народ не озлоблен.

Иногда успешные компании подвергаются рейдерскому захвату, с неуспешными это случается значительно реже. Пока компания не имеет серьезной недвижимости и не представляет особой ценности, она находится в относительной безопасности. Поэтому чувство опасности возникает иногда уже при непосредственном столкновении с угрозой захвата. Понятно, что готовиться к опасности захвата надо заранее. Это значит, в первую очередь надо позаботиться о том, чтобы:

1. в руководстве компании были компетентные люди, и не было существенных разногласий;

2. информационная система позволяла бы руководству оперативно поддерживать адекватное представление о собственной компании, ее рынке, отрасли и регионе ее присутствия в целом;

3. сотрудники были довольны руководством;

4. у компании было хорошее финансовое положение и хорошие перспективы роста;

5. недовольных в компании либо удовлетворяли, если они этого заслуживали, либо от них сразу избавлялись;

6. не было сотрудников, ведущих подрывную деятельность или имеющих скрытные планы;

7. не было незаменимых сотрудников, либо у них были дублеры;

8. не было утечек конфиденциальной информации;

9. не было зависимости от одного поставщика или одного покупателя, одного арендодателя или одного партнера;

10. не было связей с криминалом;

11. был достаточный запас денежных средств (стабилизационный фонд) на случай непредвиденного сокращения или прекращения денежных поступлений;

12. в области ближайшего развития компании просматривалась бы возможность в случае необходимости диверсифицировать бизнес.

55

Таким образом, государь, чей город хорошо укреплен, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению. Но если это и случится, неприятель принужден будет с позором ретироваться, ибо все в мире меняется с такой быстротой, что едва ли кто-нибудь сможет год продержать войско в праздности, осаждая город. Мне возразят, что, если народ увидит, как за городом горят его поля и жилища, он не выдержит долгой осады, ибо собственные заботы возьмут верх над верностью государю. На это я отвечу, что государь сильный и смелый одолеет все трудности, то внушая подданным надежду на скорое окончание бедствий, то напоминая им о том, что враг беспощаден, то осаживая излишне строптивых.

Когда наступают тяжелые времена, конкуренты теснят вас на чужих и свободных рынках, подбираются к вашему собственному рынку, доходы компании падают, сотрудники могут дрогнуть и начать искать себе более приемлемое место работы, очень важно, как ведет себя в этой ситуации сам руководитель. Он должен:

♦ внушать сотрудникам, что трудности носят временный характер,

♦ разъяснять им, что ничего хорошего в других компаниях их не ждет,

♦ осаживать паникеров и излишне строптивых сотрудников.

Например, когда есть опасность перехода ценного сотрудника к конкуренту на более высокую зарплату, необходимо разъяснить такому сотруднику, что конкурент предлагает более высокую зарплату потому, что ожидает, что сотрудник придет не с пустыми руками, а «с приданым», то есть принесет какую-нибудь конфиденциальную информацию, клиентскую базу и пр. Когда «приданое» будет использовано, ценность нового сотрудника снизится, и его высокая зарплата будет вызывать раздражение как у новых коллег, так и у начальства, что добром для него не кончится.

56

Кроме того, неприятель обычно сжигает и опустошает поля при подходе к городу, когда люди еще разгорячены и полны решимости не сдаваться; когда же через несколько дней пыл поостынет, то урон уже будет нанесен и зло содеяно. А когда людям ничего не остается, как держаться своего государя, и сами они будут ожидать от него благодарности за то, что, защищая его, позволили сжечь свои дома и разграбить имущество.

В экстренных случаях руководитель может по договоренности с коллективом понизить зарплаты или задержать часть выплат. Однако такое предложение будет этичным только в том случае, если руководитель и элита зримо урежут собственные доходы.

Вот один пример. В те времена, когда наличные деньги в США были основным средством платежа, в разгар кризиса хозяин небольшой компании, разъяснив персоналу характер трудностей и перспективы, открыл свой сейф со всеми имеющимися наличными и предложил сотрудникам брать оттуда деньги на зарплату в тех количествах, в которых они посчитают нужным. Это сплотило персонал компании, и они с честью вышли из кризиса.

57

Люди же по натуре своей таковы, что не меньше привязываются к тем, кому сделали добро сами, чем к тем, кто сделал добро им.

Полностью согласен с этим жизненным наблюдением. Дело в том, что вначале облагодетельствованный рад и благодарен благодетелю, готов ответить добром за добро, да нечем. Однако с течением времени он начинает чувствовать усталость от обязанности быть благодарным и ощущать себя должником, и его теплые чувства по отношению к благодетелю постепенно остывают.

Напротив, благодетель подсознательно ищет для себя оправдания в том, что он помогает этому человеку не зря, и хочет замечать в нем только хорошее, преувеличивая в своей картине мира его несчастья и несправедливость к нему судьбы. Ему было бы очень больно сознавать, что он помогал неблагодарному, и благодетель гонит от себя подобное предположение.

Именно благодаря психологическому механизму привязывания благодетеля к объекту его забот живут и здравствуют «люди-прилипалы».

Глава XI

О компаниях, управляемых на основе идеологии, и об опасности передачи собственности номинальным владельцам

58

Нам остается рассмотреть церковные государства, о которых можно сказать, что овладеть ими трудно, ибо для этого требуется доблесть или милость судьбы, а удержать легко, ибо для этого не требуется ни того, ни другого. Государства эти опираются на освященные религией устои, столь мощные, что они поддерживают государей у власти, независимо от того, как те живут и поступают. Только там государи имеют власть, но ее не отстаивают, имеют подданных, но ими не управляют; и однако же на власть их никто не покушается, а подданные их не тяготятся своим положением и не хотят, да и не могут от них отпасть. Так что лишь эти государи неизменно пребывают в благополучии и счастье.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XI. О церковных государствах

Церковным государством можно назвать такое государство, в котором:

♦ основой законов и правопорядка является религия или идеология, то есть система верований и ценностей,

♦ которая закреплена догмами и ритуалами,

♦ в которую верит, или ее разделяет, или не рискует высказывать в ней сомнение подавляющая часть населения государства;

♦ где основная часть проповедников этой идеологии и блюстителей ритуалов пользуется авторитетом у населения;

♦ где высказывающие сомнения в догмах или не соблюдающие ритуалы подвергаются гонениям.

Если мы говорим о компании, то можно сказать, что очень прочна и эффективна та организация, где идеология служит важным управленческим механизмом и мотиватором для сотрудников, позволяющим им видеть смысл в своей работе помимо зарабатывания денег. В такой компании, где цель деятельности компании во внутренней мотивации сотрудников стоит на первом месте, а зарабатывание денег – на втором.

Для построения такой компании необходимы два основных условия:

1. цель ее деятельности должна лежать за пределами жизни нынешнего поколения ее сотрудников;

2. руководитель компании должен являть собой живое воплощение ее ценностей не только на словах, но реально исходить из них и в стратегическом, и в тактическом, и в оперативном управлении компанией.

В качестве примера такой компании могу привести, пожалуй, корпорацию Генри Форда I, цель деятельности которой состояла в превращении автомобиля из предмета роскоши в средство передвижения, чтобы сделать его массовым, надежным и дешевым, доступным для всех работающих людей во всем мире.

59

Но когда на папский престол взошел Александр VI, он куда более всех своих предшественников сумел показать, чего может добиться глава Церкви, действуя деньгами и силой. Воспользовавшись приходом французов, он совершил посредством герцога Валентино все то, о чем я рассказал выше – там, где речь шла о герцоге. Правда, труды его были направлены на возвеличение не Церкви, а герцога, однако же они обернулись величием Церкви, которая унаследовала плоды его трудов после смерти Александра и устранения герцога. Папа Юлий застал по восшествии могучую Церковь: она владела Романьей, смирила римских баронов, чьи партии распались под ударами Александра, и, сверх того, открыла новый источник пополнения казны, которым не пользовался никто до Александра.

Здесь мы видим пример развития ситуации, когда различие в фактическом и номинальном владении и распоряжении собственностью в виде городов, земель и недвижимости сначала было несущественным, а затем – очень существенным.

Сначала Чезаре Борджиа, получивший впоследствии титул герцога Валентинуá[8], как наемный СЕО и военачальник единолично решал судьбы завоеванных им земель, которые номинально принадлежали Церкви, возглавляемой его отцом – папой Александром VI. Но когда папой стал Юлий II, ситуация кардинально изменилась: номинальное владение превратилось в реальное, что и привело к падению власти герцога.

Аналогичный пример мы видим при распаде Советского Союза.

Когда власть компартии была крепка, основная государственная собственность номинально принадлежала исполнительной власти, то есть советским учреждениям, хотя фактически все существенные вопросы, связанные с государственной собственностью (а иной собственности было ничтожно мало), решала компартия, являясь фактическим хозяином страны. И это ее устраивало. Она могла принимать решения, а отвечать за них должны были советские органы.

Но с крушением советской власти ситуация кардинально поменялась. Началась приватизация, в ходе которой номинальные хозяева имели большое преимущество перед бывшими фактическими хозяевами, в результате чего партийным чиновникам достался значительно меньший «кусок пирога», чем если бы в советское время они были не только фактическими, но и юридическими хозяевами всей государственной собственности.

Если бы компартия могла предвидеть такой результат, она оформила бы основную собственность на себя в период обладания абсолютной властью. Что до народа, то он, полностью отстраненный от власти и от адекватных источников информации, просто не заметил бы этого.

Из этих историй следует сделать такой вывод. Многие чиновники и предприниматели в целях сокрытия своих немалых материальных и денежных накоплений оформляют их на верных людей, делая их номинальными собственниками в расчете на то, что, когда настанет час, эти люди их не подведут. Но со временем ситуация может кардинально поменяться, и фактические собственники рискуют остаться ни с чем.

Практика показывает, что единственными надежными методами принудить верных людей устоять перед искушением большими деньгами и сохранять верность, являются криминальные методы в их жестком варианте. А это – уже другие проблемы и совсем другая жизнь, полная рисков, страхов и мук остатков совести.

Глава XII

О том, почему персонал компании подобен войску, о видах войск и о «наемниках» на аутсорсинге

60

Теперь рассмотрим, какими средствами нападения и защиты располагает любое из государств, перечисленных выше. Ранее уже говорилось о том, что власть государя должна покоиться на крепкой основе, иначе она рухнет. Основой же власти во всех государствах – как унаследованных, так смешанных и новых – служат хорошие законы и хорошее войско.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XII. О том, сколько бывает видов войск, и о наемных солдатах

Что такое хорошее войско? Это войско

♦ достаточной численности,

♦ хорошо мотивированное,

♦ хорошо обученное,

♦ дисциплинированное,

♦ хорошо вооруженное.

Что является аналогом войска в компании? Это менеджеры, имеющие возможность, право и умение распоряжаться доверенными им ресурсами – материальными, нематериальными и человеческими. Подобно тому, как оружие увеличивает власть воина, так и доверенные ресурсы увеличивают власть менеджеров.

Что такое хорошие законы? Это такие законы, которые

♦ под силу исполнять всем тем, чью деятельность они регулируют,

♦ не создают объективных предпосылок для серьезной борьбы между различными социальными группами внутри компании,

♦ подкреплены возможностями принуждения к их соблюдению при необходимости,

♦ реально исполняются,

♦ их исполнение делает компанию более конкурентоспособной и более привлекательной для сотрудников.

61

Но хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и наоборот, где есть хорошее войско, там хороши и законы…

Если нет хорошего войска, то нет надежного аппарата принуждения, и возможная правоприменительная практика становится труднопредсказуемой. Законы, выполнение которых не обеспечено принуждением в случае необходимости, компрометируют и самих себя, и законодателя.

Если руководство компании вводит правило, ограничивающее поведение сотрудников, но не обеспечивает его выполнение, то такое правило является не просто бесполезным, а скорее вредным, поскольку оно не уменьшает поведенческих возможностей его нарушителей, а уменьшает таковые лишь для добросовестных и законопослушных сотрудников, в результате чего они оказываются в проигрыше по сравнению с нарушителями, а то и просто в глупом положении.

Однажды, мы организовали бизнес-лагерь для учеников нашего Менеджмент-колледжа. Накануне к нам в гости приехала группа учащихся из голландской школы бизнеса, с которой мы дружили несколько лет. Гости поселились в семьях наших учеников, как это взаимно практиковалось. Со временем дружба с голландскими подростками нас разочаровала, поскольку они курили и принимали легкие наркотики, что нашим ребятам запрещено под страхом исключения из колледжа. Поэтому мы запретили нашим ученикам привозить голландских гостей в бизнес-лагерь.

Однако некоторые из них все же нарушили этот запрет, пошли навстречу своим гостям и приехали в бизнес-лагерь вместе с ними. Раз уж некоторые голландцы все-таки появились в лагере, мы их, конечно, удалять не стали. А более законопослушные ученики своих гостей в лагерь не взяли, за что впоследствии им пришлось услышать упреки от них и получить имидж менее гостеприимных по сравнению с нарушителями.

Когда мы вводили этот запрет, то не продумали, что будем делать, если он будет нарушен!

Остается вопрос: почему там, где нет хороших законов, нет и хорошего войска? Ответ простой: нигде не требуется столь точное соблюдение законов, как при управлении войском.

Приказ начальника – закон для подчиненного!

Если в государстве не соблюдаются законы, то не соблюдаются и приказы. Что это за ситуация, когда в государстве не соблюдаются законы?

Это значит, что сила прáва сильно теснится правом силы, силой денег и силой криминала.

То же самое происходит и в войске. Здесь и мародерство, и продажа оружия противнику, и стрельба в спину неугодным своим, в том числе, и командирам.

62

Начну с того, что войско, которым государь защищает свою страну, бывает либо собственным, либо союзническим, либо наемным, либо смешанным. Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны; никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наемное войско, ибо наемники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное неприятель. Объясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою, а только скудное жалованье, что, конечно, недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью. Им весьма по душе служить тебе в мирное время, но стоит начаться войне, как они показывают тыл и бегут.

Проведем аналогию между персоналом компании и войском.

Собственные войска – это прямые подчиненные, менеджмент компании, образующий определенную иерархию менеджеров, каждый из которых является распорядителем большого или маленького ресурса, то есть вооружен. Если менеджер сам распоряжаться никаким ресурсом не вправе, или распоряжается лишь номинально, а фактически должен спрашивать разрешение на это у своего супервайзера, то он – безоружен и в актуальный состав собственного войска руководителя не входит, являя собой гражданское население, подобно другим простым исполнителям.

Союзнические войска – это менеджмент партнера, с которым у компании есть общий проект, то есть общее дело, которое обе стороны заинтересованы сделать как можно лучше и с наименьшими для себя затратами, а также когда партнер оказывает помощь или услугу в порядке поддержания добрых отношений.

Положение союзника всегда непрочно. Когда перед партнерами стоит общая проблема, до окончания решения которой достаточно далеко, они обыкновенно действуют слаженно. Но по мере приближения успешного завершения совместной работы встает новая проблема – справедливый раздел добычи. И тут нередко возникают конфликты, поскольку сложно подсчитать подлинные затраты и вклад каждой из сторон. Кроме того, сам принцип раздела добычи, если он не был тщательно и однозначно определен заранее, может вызывать вопросы. Как делить – пропорционально затратам или пропорционально достижениям? Чей имидж больше выиграл или проиграл от сотрудничества? Кому и в какой степени принадлежит интеллектуальная собственность? И т. п.

Наемные войска – это компании и сотрудники на аутсорсинге, которые работают за плату, что является практически их единственным мотивом. Поэтому их интерес, как правило, в том, чтобы с одной стороны, завысить цены, а с другой – максимально упростить свою работу и сократить свои затраты.

Типичным примером в этом отношении являются юристы, дизайнеры, ремонтники и другие специалисты на аутсорсинге. Нередко они с каждого клиента берут плату за разработку проекта или «творческого» решения, которые давно уже были оплачены другими клиентами, или устанавливают оплату по количеству часов работы. Чем ниже квалификация такого «специалиста», тем дольше он выполняет заказ, и тем дороже его работа обходится заказчику. Разумеется, бывают и счастливые исключения!

С другой стороны, содержание излишка персонала (собственных войск и гражданского населения), если он не загружен работой в достаточной степени, приводит не только к излишним затратам, но и к деморализации и снижению его квалификации.

Кроме того, при излишке персонала возникает негативный стратегический эффект – недогруженные подразделения и сотрудники, опасаясь сокращения, по собственной инициативе загружают себя и других, иногда и без того полностью занятых коллег, бесполезной, а то и вредной работой, создавая иллюзию всеобщей полезной загруженности. Возникает эффект раздувания штатов.

Это особенно характерно для крупных корпораций, в которых ни у кого нет адекватной информации о том, полезной, бесполезной или вредной работой заняты те или иные подразделения или сотрудники.

Я замечал этот эффект при работе с крупными российскими корпорациями. Нередко, когда договорная документация попадала в юридическую службу корпорации, их юристы ради обозначения своей полезности вносили в документацию бессмысленные правки, от которых позже им самим приходилось отказываться, а бухгалтерия корпорации требовала от нашей компании дополнительные документы, которые приняты в России, но не существуют в Евросоюзе. Приходилось их информировать, что Эстония не входила и не входит в состав Российской Федерации, а входит в Евросоюз.

Если для заключения стандартного договора с компанией, которая относится к малому или среднему бизнесу, нам требуется обменяться с заказчиком шестью-восьмью письмами, то в переписке с крупными корпорациями при выполнении аналогичного заказа трудно уложиться в пятьдесят (я специально подсчитывал!)

Поэтому при одних и тех же ценах работа с крупными корпорациями заметно менее приятна и выгодна, чем с малым или средним бизнесом.

63

Я хотел бы объяснить подробнее, в чем беда наемного войска. Кондотьеры по-разному владеют своим ремеслом: одни превосходно, другие – посредственно. Первым нельзя доверять потому, что они сами будут домогаться власти и ради нее свергнут либо тебя, их хозяина, либо другого, но не справившись о твоих намерениях. Вторым нельзя довериться потому, что они проиграют сражение.

Когда речь идет о компании, то основные опасности, которые могут появиться в связи с допуском союзнических и наемных войск на свою бизнес-территорию, следующие:

♦ рейдерский захват компании,

♦ перехват поставщиков или клиентов,

♦ кража или размывание интеллектуальной собственности,

♦ кража или размывание имиджевой собственности,

♦ переманивание ценных сотрудников,

♦ дискредитация товаров или услуг компании,

♦ дискредитация руководства или политики компании в глазах ее сотрудников,

♦ разглашение конфиденциальной информации компании или небрежное отношение к такой информации,

♦ другие неприятные сюрпризы.

В каком случае наиболее безопасно использовать эти войска? Тогда, когда они не объединены общим руководством, единым центром принятия решений.

Двадцать кроликов не так страшны, как один лев!

64

Мне скажут, что того же можно ждать от всякого, у кого в руках оружие, наемник он или нет. На это я отвечу: войско состоит в ведении либо государя, либо республики; в первом случае государь должен лично возглавить войско, приняв на себя обязанности военачальника; во втором случае республика должна поставить во главе войска одного из граждан; и если он окажется плох – сместить его, в противном случае – ограничить законами, дабы не преступал меры. Мы знаем по опыту, что только государи-полководцы и вооруженные республики добивались величайших успехов, тогда как наемники приносили один вред.

Действительно, если нет хороших законов в том смысле, в каком мы говорили об этом выше, то свои войска могут быть опасны так же, если не больше, чем союзнические или наемные.

Поэтому главная забота руководителя – это забота о его войске!

Не случайно поэтому первый признак нечестной игры одного из соучредителей в общем бизнесе – это попытка заполнять как свободные, так и занятые вакансии «генералов» и «офицеров» своими людьми. Тот, кто, видя это, ничего в ответ не предпринимает, будет выдавлен из бизнеса.

65

Ибо наемники славятся тем, что медленно и вяло наступают, зато с замечательной быстротой отступают.

Может сложиться впечатление, что Макиавелли здесь говорит о наемниках как о людях со своими, внутренне им присущими качествами. Это не совсем так. Наемник – это социальная роль, предполагающая материальную, а не моральную мотивацию. Тот же самый человек, вышедший из роли наемника и защищающий свой город, будет драться по-другому.

Вот типичный пример современного наемника. Интернет полон предложениями продвинуть ваш продукт на рынке, обещаниями утроить продажи с «оплатой по результату».

Но когда вы вникаете, что подразумевается под результатом, то оказывается, что таковым считается выполнение плана работ по продвижению, и предлагается делать оплату по мере выполнения пунктов плана. План будет выполнен, работа – оплачена, а повысятся ли продажи… Надежда умирает последней!

Типичное желание наемника – получать деньги за процесс, а не за результат. Когда вы предлагаете оплату не за выполнение плана работ, а за фактический рост продаж, наемник исчезает.

66

Начали они [Те, кто командовал наемными войсками. – Прим. ред.] с того, что, возвышая себя, повсеместно унизили пехоту. Это нужно было затем, что, живя ремеслом и не имея владений, они не могли бы прокормить большого пешего войска, а малое не создало бы им славы. Тогда как ограничившись кавалерией, они при небольшой численности обеспечили себе и сытость, и почет. Дошло до того, что в двадцатитысячном войске не насчитывалось и двух тысяч пехоты. В дальнейшем они проявили необычайную изворотливость для того, чтобы избавить себя и солдат от опасностей и тягот военной жизни: в стычках они не убивают друг друга, а берут в плен и не требуют выкупа, при осаде ночью не идут на приступ; обороняя город, не делают вылазок к палаткам; не окружают лагерь частоколом и рвом, не ведут кампаний в зимнее время. И все это дозволяется их военным уставом и придумано ими нарочно для того, чтобы, как сказано, избежать опасностей и тягот военной жизни: так они довели Италию до позора и рабства.

Здесь Макиавелли показывает, как эволюционирует поведение наемников по мере изменения их мотивации.

Какова мотивация, таково и поведение!

Тут надо развеять заблуждение многих руководителей, которые называют мотивацией то, что они сами посчитали таковой, и даже не потрудились хотя бы мысленно примерить ее на себя.

«Это же хорошие деньги!» – убеждают они друг друга, имея в виду, что это хорошие деньги, разумеется, не для них самих, а для тех муравьев, которые тащат на спине личинку.

Мотивация, которую предлагает руководитель – это не более чем ход фигурой на шахматной доске, и подчиненный, в свою очередь, вовсе не обязательно поступит так, как желал или предполагал руководитель!

Глава XIII

Об опасности партнеров и о мягкой и твердой силе

67

Союзнические войска – еще одна разновидность бесполезных войск – это войска сильного государя, которые призываются для помощи и защиты. Такими войсками воспользовался недавно папа Юлий: в военных действиях против Феррары он увидел, чего стоят его наемники, и сговорился с Фердинандом, королем Испанским, что тот окажет ему помощь кавалерией и пехотой. Сами по себе такие войска могут отлично и с пользой послужить своему государю, но для того, кто их призывает на помощь, они почти всегда опасны, ибо поражение их грозит государю гибелью, а победа – зависимостью.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XIII. О войсках союзнических, смешанных и собственных

Если наемные войска мотивирует тот, кто им платит (их клиент), – а такой человек во многом скован традициями и правом обычая, да и мотивация наемников простая и выгодна скорее им самим, нежели их нанимателю, – то мотивацию союзнических войск определяет их государь. Обычно союзнические войска более дисциплинированы, чем наемные, и их мотивация более сложная – она не только материальная, но и социальная, и включает возможность продвижения по службе и рост уважения в глазах собственных граждан. Например, Чезаре Борджиа мог казнить своих солдат за мародерство и притеснение граждан завоеванных им городов.

Поэтому, хотя союзнические войска могут воевать не хуже собственных, их поведение и польза от них значительно менее предсказуемы, чем поведение и польза наемных войск, поскольку большое значение имеет личность государя, командующего союзническими войсками, и отношения с ним.

Так же и в бизнесе. Сильный партнер может быть как полезен, так и опасен. Силу его мы еще как-то сможем оценить, а вот на что она будет направлена и чем в итоге обернется нам его помощь – пойдет ли она нам на пользу или во вред – предсказать трудно, особенно если мы впервые имеем дело с этим партнером.

68

Император Константинополя, воюя с соседями, призвал в Грецию десять тысяч турок, каковые по окончании войны не пожелали уйти, с чего и началось порабощение Греции неверными.

Этот пример показывает, что сильный партнер особенно опасен, если даже временно пустить его на нашу бизнес-территорию, позволить познакомиться с нашими клиентами и поставщиками, с нашими технологиями и нашими ведущими специалистами, что, шаг за шагом, невольно может случиться.

69

Итак, пусть союзническое войско призывает тот, кто не дорожит победой, ибо оно куда опасней наемного. Союзническое войско – это верная гибель тому, кто его призывает: оно действует как один человек и безраздельно повинуется своему государю; наемному же войску после победы нужно и больше времени, и более удобные обстоятельства, чтобы тебе повредить; в нем меньше единства, оно собрано и оплачиваемо тобой, и тот, кого ты поставил во главе его, не может сразу войти в такую силу, чтобы стать для тебя опасным соперником. Короче говоря, в наемном войске опаснее нерадивость, в союзническом войске – доблесть.

Подведем итог: союзническое войско опаснее наемного, поскольку управляется одним человеком, что позволяет быстро принимать решения и реагировать. Наемное, скорее всего, поможет вам меньше, чем вы рассчитывали, а союзническое – окажется гораздо опаснее, чем вы рассчитывали. Луше всего – иметь собственное войско!

70

Поэтому мудрые государи всегда предпочитали иметь дело с собственным войском. Лучше, полагали они, проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием. Без колебаний сошлюсь опять на пример Чезаре Борджиа. <…> Мы заметим, что, хотя уважение к герцогу постоянно росло, в полной мере с ним стали считаться только после того, как все увидели, что он располагает собственными солдатами.

Когда вы проигрываете со своими, вы видите близкие и отдаленные последствия этого проигрыша. А когда вы выигрываете с чужими, да еще с сильными, вам трудно предугадать последствия – возможно, теперь ваш сильный и еще более усилившийся после выигрыша партнер обернет оружие против вас. И даже если партнер слабый, у вас возможен конфликт и с ним – по поводу раздела добычи.

Давайте вспомним сказку про репку и задумаемся, какой конфликт может возникнуть между персонажами сказки в процессе раздела вытащенной-таки репки!

Обратим внимание на различие между положением уважаемого человека и человека, с которым приходится считаться.

Можно ли не уважать человека, но с ним считаться? Разумеется, да!

А можно ли уважать человека, но с ним не считаться? Это более сложный случай, но все-таки ответ будет тоже «Да!» Пожалуй, многие родители с грустью узнают эту самую ситуацию!

Можно сказать, что человек, которого уважают, обладает, говоря современным языком, мягкой силой, а человек, с которым считаются, обладает твердой силой, поэтому-то с ним и считаются.

Мягкая сила вытекает из способности человека, организации или страны изменять чужую картину мира, не применяя принуждения к этому. А твердая сила предполагает способность принуждать других людей изменять их поведение.

И мягкая, и твердая сила имеют целью изменить поведение объекта воздействия, но вероятность и скорость такого изменения разная.

Мягкая сила может переходить в твердую. Например, когда уважаемый человек избегает общения с провинившимся – это мягкая сила. Тот может изменить свое поведение, а может и не изменить. Но если вслед за уважаемым человеком окружающие тоже начинают избегать общения с провинившимся, объявляя ему бойкот или делая что-то похуже, то это уже вполне твердая сила, поскольку провинившийся с большой вероятностью вынужден будет менять свое поведение – например, навсегда уехать из этих мест.

Наличие собственного войска позволяет применять твердую силу непосредственно, а значит, более быстро и надежно. При этом уважение никуда не девается, оно лишь возрастает от наличия собственных войск. Именно этот смысл мы видим в приписываемых Юлию Цезарю словах о том, что «лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме».

Когда вы второй, многое надо согласовывать с первым, и вы не всегда можете предвидеть результат. Это означает, что вы не имеете четкого представления о том, какой именно ресурс и в какой момент есть в вашем распоряжении. В таких условиях сложно строить личную стратегию – приходится все время приспосабливаться к стратегии первого лица.

А если вы первый в провинции, то удалены от первого в Риме, ему сложно вмешиваться в ваши дела в оперативном режиме, вы имеете представление о ресурсах, которыми распоряжаетесь, и можете строить собственную стратегию.

Можно нередко наблюдать ситуацию, когда, например, с умным и образованным заместителем генерального директора на предприятии считаются ощутимо меньше, чем с простоватым начальником гаража.

71

Сошлюсь еще на пример Гиерона Сиракузского, так как упоминал о нем выше. Став, как сказано, волею сограждан военачальником Сиракуз, он скоро понял, что от наемного войска мало толку, ибо тогдашние кондотьеры были сродни теперешним. И так как он заключил, что их нельзя ни прогнать, ни оставить, то приказал их изрубить и с тех пор опирался только на свое, а не на чужое войско.

Здесь мы сталкиваемся с одной важной проблемой руководителя, которая нередко носит конфиденциальный характер. Под его началом могут оказаться работники, от которых он мечтает избавиться, но опасается, что, будучи уволенными, эти работники могут принести больше вреда, чем при их присутствии в компании. В современных условиях руководитель не может их «изрубить».

В государственных компаниях, где руководители не жалеют государственных средств, таких «персон нон грата» отправляют «на повышение», на номинально высокую позицию, на которой, однако, у таких людей нет существенного войска.

Труднее решить этот вопрос в частной фирме, но и не решать его нельзя. Какие здесь могут быть решения?

♦ Самый трудный случай – когда необходимо избавиться от старой команды, которая либо устарела и уже не тянет, либо ожирела и забронзовела, либо пытается беззастенчиво навязывать руководителю свою волю. Тут наилучший и наиболее экологичный вариант – создать новую компанию и постепенно перекачать в нее все ценные ресурсы, ценных сотрудников, клиентов и поставщиков, дав старой компании спокойно и с достоинством умереть.

♦ Другой, более жесткий вариант – провести реинжиниринг компании, внедрив новые технологии и процедурные правила, ограничивающие возможность сотрудников всех уровней работать менее продуктивно, чем это требуется для уверенного движения вперед. А с теми статусными членами команды, которые не хотят или не могут справляться со своими обязанностями в этих новых условиях, поступить, как указано ниже.

♦ Если стоит задача избавиться от влиятельного члена команды, но при этом опасно потерять его лояльность, задачу надо решать в четыре этапа:

1. Переместить этого человека на новую, достаточно престижную и хорошо оплачиваемую должностную позицию, удаленную от центра компании как пространственно, так и информационно, и которую при необходимости несложно сократить.

2. После того, как этот человек освоится и начнет работать в рутинном режиме, переподчинить его новому, незнакомому ему прежде топ-менеджеру.

3. Выждать до тех пор, когда ранее известная этому человеку конфиденциальная информация о компании устареет.

4. Если к тому моменту пребывание этого человека в компании так и останется убыточным, сократить его должность по требованию его нового начальника, выплатив увольняемому хорошую компенсацию.

Другой вариант, если обстоятельства этому не препятствуют, – отправить такого человека на длительную учебу, например, на очный курс МВА за рубеж, и после пары месяцев его отсутствия принять на его должность нового сотрудника. А когда человек вернется, посмотреть, научился ли он чему-нибудь полезному, и потом решать, что с ним делать.

Еще один вариант – создать с таким человеком новую привлекательную компанию с тем, чтобы шаг за шагом перевести его на полную самоокупаемость.

Конечно, есть и другие варианты. Главное, если есть проблема, то надо ее решать, а не терпеть, уменьшая шансы своей компании на успех!

Глава XIV

Об управленческой борьбе как аналоге военных действий в бизнесе и о рынках сбыта как аналоге поля боя

72

Таким образом, государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XIV. Как государь должен поступать касательно военного дела

Что есть война и военная наука в бизнесе?

Конечно же, это – управленческая борьба и обучение управленческой борьбе.

Можно обладать большими ресурсами, но, не будучи искушенным в управленческой борьбе, проиграть противнику с гораздо более скромными ресурсами. Если руководитель компании этого не понимает и оставляет ведение управленческой борьбы на усмотрение своим подчиненным, которые ведут ее партизанскими методами (то есть по своему усмотрению без децентрализованной координации), то он плохо руководит своей компанией, и она может быть выдавлена с рынка.

Сегодня есть достаточно много «специалистов», не имеющих серьезного предпринимательского опыта, которые проповедуют «пацифизм» в бизнесе и принцип win – win, рассматривая готовность к управленческой борьбе чуть ли не как аморальное поведение[9] (правда, до тех пор, пока не задеты их личные интересы!)

Тотальный отказ от управленческой борьбы гарантированно приводит к потере и власти, и собственности. Что же касается принципа win – win, то с ним надо обращаться достаточно осторожно, руководствуясь тремя важными соображениями:

♦ Понимать, в чем конкретно состоит источник выигрыша для обеих сторон, благодаря которому выигрыш каждого увеличивается.

♦ Иметь основания считать, что контрагент заранее не подстроил вам ловушку или внезапно не проявит коварства, не выдержав искушения поживиться за ваш счет.

♦ Тщательно изучить предлагаемую вам к подписанию договорную документацию, чтобы своевременно заметить «невинные» уловки юристов другой стороны, которые стремятся при всяком случае продемонстрировать своему боссу, что не зря хлеб свой едят, и нередко рассматривают договор без явных или скрытых преимуществ для их стороны как свою недоработку.

Многие руководители опасаются обучать своих подчиненных управленческой борьбе, заранее полагая, что это оружие будет обращено прежде всего против самих руководителей. Такие руководители подобны генералам, которые, опасаясь собственного войска, предпочитают его никогда не вооружать – на всякий случай!

73

Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рожден государем, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным. И наоборот, когда государи помышляли больше об удовольствиях, чем о военных упражнениях, они теряли и ту власть, что имели. Небрежение этим искусством является главной причиной утраты власти, как владение им является главной причиной обретения власти.

Источником всякой власти является имеющаяся власть и практика ее использования. Если власть используется умело, она возрастает. Если неумело – уменьшается.

Возникает вопрос: а откуда берется изначальная власть, которая затем возрастает или уменьшается в зависимости от практики ее использования? Разве человек не рождается, так сказать, с нулевой властью? Разве не так? Да, не так!

Человек рождается не с нулевой властью, а с той властью, которую дает ему родительская любовь, базирующаяся на природном инстинкте заботы о потомстве. Даже если у ребенка нет родителей, его опекают другие взрослые, поскольку инстинкт побуждает заботиться не только о своих детях, но и о детях чужих, находящихся в беспомощном состоянии. А если и других взрослых нет, то из младенца вырастет не человек, а дикое животное, если он вообще останется в живых.

Что значит, что руководитель применяет власть? Это значит, что он преодолевает чье-то сопротивление, привлекая, помимо слов убеждения, внешний ресурс или угрозу его применения. Внешний ресурс – это оружие, охрана, полиция, поддержка соседей или толпы и т. д.

Но и другая сторона может обратиться к собственному внешнему ресурсу, а может и просто уступить. Если она не уступает, то начинается управленческая борьба. И успех той или иной стороны зависит от ее умения вести управленческую борьбу и выигрывать ее.

Подавляющее большинство руководителей не обучает своих подчиненных управленческой борьбе и не осознаёт, какой упущенной выгодой они пренебрегают. Ведь если сотрудник не умеет вести управленческую борьбу, это вовсе не значит, что он ее не ведет! Напротив, тогда ему приходится вести ее гораздо чаще и конфликтнее, с большими потерями как для себя, так и для оппонентов.

Однако здесь надо сделать оговорку. Обучение управленческой борьбе проходит поэтапно, и на каждом из этапов картина мира обучающегося и его стремление участвовать в борьбе претерпевают изменения. Древняя китайская легенда так описывает эти изменения.

К одному князю пришел учитель боевых петухов и предложил потренировать боевого петуха князя. Князь согласился.

Прошло десять дней.

– Ну как? – спросил князь. – Мой петух готов к бою?

– Нет, нет! Он слишком самонадеян, так и рвется драться! Его нельзя выпускать!

Прошло еще десять дней.

– Ну а теперь?

– Нет, еще рано. Он очень нервный, на все реагирует. Чуть где какой петух крикнет, он думает, что по его адресу! Его пока нельзя выпускать.

Прошло еще десять дней.

– А теперь?

– Рановато еще! Сила и ярость переполняют его, прорываются наружу, и это заметно! Мы его еще потренируем!

Прошло еще десять дней.

– Ну а теперь-то готов?

– Теперь почти готов! Он неподвижен, словно вырезан из дерева. На чужие крики не реагирует. Но другие петухи не хотят с ним драться и, едва завидев его, с криком убегают прочь…

На первом этапе ученик стремится ввязаться в борьбу по любому поводу. Поскольку многие люди, начиная учиться чему-нибудь, вскоре бросают учебу, то и при обучении управленческой борьбе учеников, застрявших на первой стадии петуха, значительно больше, чем тех, кто уже чему-то научился. Именно эти недоучившиеся и производят впечатление, что обучение управленческой борьбе приводит к большей конфликтности, хотя все совсем наоборот.

Разве самый крупный и сильный парень в деревне, который за шкирку может поднять и растащить драчунов, бывает самым большим драчуном в деревне?

74

Франческо Сфорца, умея воевать, из частного лица стал Миланским герцогом, дети его, уклоняясь от тягот войны, из герцогов стали частными лицами. Тот, кто не владеет военным ремеслом, навлекает на себя много бед, и, в частности, презрение окружающих, а этого надо всемерно остерегаться.

За консультациями по управленческой борьбе ко мне в основном обращаются две категории предпринимателей:

♦ Те, кого в силу их недостаточной психологической прочности теснят их деловые партнеры, а они не умеют этому противиться.

♦ Те, кто обладает достаточной психологической прочностью, но у кого небогатая палитра приемов управленческой борьбы, в силу чего они ведут ее слишком конфликтно, периодически без необходимости наживая себе врагов.

И то, и другое опасно и грозит утратой собственности или бизнеса, поэтому учиться управленческой борьбе, конечно, надо!

Однако утративший с чужой помощью собственность или бизнес может рассказать, как и из-за кого это случилось, но никогда не скажет: «Это произошло потому, что я не умел вести управленческую борьбу и никогда этому не учился!», а значит, так и не извлечет правильного урока!

75

Вооруженный несопоставим с безоружным и никогда вооруженный не подчинится безоружному по доброй воле, а безоружный никогда не почувствует себя в безопасности среди вооруженных слуг.

Поскольку вооруженный имеет внешний ресурс такой мощности, которой не имеет безоружный, то в конфликтной ситуации вооруженный заведомо окажется победителем. Поскольку безоружный это понимает, то он заранее избегает конфликта и идет на уступки. Аргумент, что безоружный может обратиться, например, в полицию, и поэтому трудно сказать, на чьей стороне будет победа, здесь не работает. Если его обращение в полицию может быть гарантированно эффективным, то безоружный ошибочно называется таковым, поскольку полиция именно в его конкретном случае и является тем его внешним ресурсом, который делает его вооруженным.

Конечно, вооруженный, пока ему выгодно, может для вида, а иногда и по существу подчиняться безоружному, но именно до тех пор, пока ему выгодно. При этом мы понимаем выгоду достаточно широко. Но как только эта выгода перестает быть актуальной и переходит в невыгоду, безоружного ждет жесткое столкновение с действительностью. Примером тому может служить трагическая шекспировская история о короле Лире, который раздал принадлежащие ему внешние ресурсы двум своим дочерям, доверившись их фальшивым заверениям в любви и преданности отцу.

С этим неприятным обстоятельством нередко сталкиваются и функциональные руководители высокого ранга, когда функционально подчиненные им линейные руководители кивают головой, но не собираются выполнять их указания, поскольку их внешний ресурс значительно более существенен, чем у функциональных руководителей.

Для любого руководителя важно адекватно представлять себе свой внешний ресурс прежде, чем ввязываться в управленческую борьбу, и не путать номинальные права распоряжаться им с реальными правами, которые могут оказаться значительно более скромными, когда дело дойдет до конфликта.

Как показывает практика, случаи, когда правителя свергает или убивает его охрана, не так уж и редки.

Также довольно типичной бывает упоминавшаяся ранее ситуация, когда один из управляющих партнеров старается исподволь комплектовать персонал компании своими людьми, расставляя их на те позиции, которые позволяют распоряжаться ресурсами.

76

Что касается дел, то государю следует не только следить за порядком и учениями в войске, но и самому почаще выезжать на охоту, чтобы закалить тело и одновременно изучить местность, а именно: где и какие есть возвышенности, куда выходят долины, насколько простираются равнины, каковы особенности рек и болот. Такое изучение вдвойне полезно. Прежде всего благодаря ему лучше узнаешь собственную страну и можешь вернее определить способы ее защиты; кроме того, зная в подробностях устройство одной местности, легко понимаешь особенности другой, попадая туда впервые, ибо склоны, долины, равнины, болота и реки, предположим, в Тоскане имеют определенное сходство с тем, что мы видим в других краях, отчего тот, кто изучил одну местность, быстро осваивается и во всех прочих. Если государь не выработал в себе этих навыков, то он лишен первого качества военачальника, ибо именно они позволяют сохранять преимущество, определяя местоположение неприятеля, располагаясь лагерем, идя на сближение с противником, вступая в бой и осаждая крепости.

Что надо изучать государю, чтобы быть более успешным при ведении войны, понятно.

А что нужно изучать руководителю компании?

Что для него поле боя?

Поле боя для него – это рынки сбыта: и свой, и свободный, и чужой. Надо изучать спрос и предложения на них, основных действующих и потенциальных игроков, условия поставок и платежей, послепродажного обслуживания и рекламаций, новые тренды и емкость рынков, первоклассных профессионалов, задающих уровень качества и законодателей моды на продукт или услугу, действующее и готовящееся законодательство – словом, все, что дает обоснованную уверенность в собственной компетентности и способности быстро определить уровень чужой компетентности.

Картина мира руководителя должна быть значительно шире собственного рынка – идеально, если она охватывает весь мир с тенденциями его развития. В противном случае она напоминает дом, часть стен в котором отсутствует: жить можно, но до комфорта далеко.

Бизнес бывает или мировым, или местечковым – третьего не дано!

77

Филопемену, главе Ахейского союза, античные авторы расточают множество похвал, и, в частности, за то, что он и в мирное время ни о чем не помышлял, кроме военного дела. Когда он прогуливался с друзьями за городом, то часто останавливался и спрашивал: если неприятель займет тот холм, а наше войско будет стоять здесь, на чьей стороне будет преимущество? Как наступать в этих условиях, сохраняя боевые порядки? Как отступать, если нас вынудят к отступлению? Как преследовать противника, если тот обратился в бегство? И так, продвигаясь вперед, предлагал все новые и новые обстоятельства из тех, какие случаются на войне; и после того, как выслушивал мнение друзей, высказывал свое и приводил доводы в его пользу, так постоянными размышлениями он добился того, что во время войны никакая случайность не могла бы застигнуть его врасплох.

Руководитель компании, которому не свойственно проявлять беспечность, не руководствуется простоватым правилом «Будем решать проблемы по мере их поступления!», а принимает превентивные меры заблаговременно. Он задается вопросами, например, как следует действовать, если:

♦ компания подвергнется попытке рейдерского захвата;

♦ конкуренты предложат рынку новый, более совершенный товар или услугу;

♦ на рынке появится новый сильный игрок;

♦ компанию покинет самый ценный и незаменимый специалист;

♦ персонал будет настаивать на повышение зарплаты;

♦ сам руководитель тяжело заболеет и будет вынужден надолго устраниться от дел;

♦ ужесточится налоговый прессинг;

♦ возникнет значительный кассовый разрыв;

и так далее.

Хороший руководитель старается проработать эти вопросы и подготовиться к их решению так, чтобы они не застали его врасплох.

Глава XV

О морали и аморальности в поступках руководителя

78

Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что, избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной – в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XV. О том, за что людей, в особенности государей, восхваляют или порицают

Это важнейший тезис, который до сих пор умудряются не понимать многие просвещенные люди, любящие порассуждать об управлении теоретически, но далекие от практического руководства.

Нельзя путать сущее с должным!

Принимая управленческие решения, мы должны прогнозировать их последствия, иначе говоря, принимать решение не «потому что…», а «для того, чтобы…»

Развернем эту формулу: следует принимать решение не потому, что произошло то-то и то-то, а для того, чтобы случилось это и это! Главная наша сила – не в желании уйти от конкретного прошлого, а в стремлении к конкретному будущему!

Чтобы принимать то или иное решение, опираясь на «потому что», нет необходимости прогнозировать, достаточно просто объяснить себе сделанный выбор недовольством своей ситуацией и желанием выйти из нее.

А вот когда мы принимаем решение «для того, чтобы» получить определенный результат, мы должны быть уверены, что, реализовав такое решение, получим именно этот результат. То есть надо уметь правильно спрогнозировать реальные последствия принимаемого решения. И тут мы никак не можем заменить свой прогноз утверждением, что люди поступят именно так, потому что должны так поступать.

Люди и в самом деле иногда поступают именно так, как должны поступать, но – далеко не всегда.

Поэтому авторы, которые строят прекраснодушные системы управления, исходя из аксиомы, что люди всегда поступают так, как должны поступать, либо инфантильны, либо, что гораздо чаще, лицемерят, дабы казаться добрыми, честными и этичными людьми, каковыми они зачастую не только не являются, но и не стремятся быть.

Именно такого сорта авторы обличают великого Макиавелли в том, что он учит своих последователей аморальности, а их недалекие читатели попадаются на эту удочку и повторяют за ними эти благоглупости.

Ярким примером такого лицемерия являются многие законы, принимаемые парламентами коррумпированных стран в части налогов, сборов и разного рода запретов. Когда выходит такой закон, опытные предприниматели часто находят, как его обойти и платить государству поменьше. Почему им это удается? Потому что депутаты – тоже люди и тоже занимаются «бизнесом» – либо сами, либо через аффилированных лиц. Поэтому они способствуют тому, чтобы в законе была заложена лазейка, позволяющая этот закон обойти или применять его сугубо адресно, и об этой лазейке сообщают «по секрету» своему близкому кругу. Тем же, кто возмущается наличием этих лазеек и утверждает, что закон могут обходить, депутаты возмущенно возражают: «Нет, предприниматели не должны обходить закон, они должны его соблюдать!», или более мягко: «Ну, давайте пока посмотрим, что покажет правоприменительная практика, и, если что, закон подправим!»

Опытные предприниматели сами сразу находят лазейки в законе без всякой подсказки. А вот когда уже этот способ обходить закон становится мейнстримом, тогда придумывают новый закон, и тоже с лазейками. Ведь депутаты хотят быть богатыми людьми.

Хорошо сказано в фильме «Викинги»: «Власть притягивает наихудших и развращает наилучших!»

Думаю, что мои читатели, обладающие здравым смыслом, поняли без особых трудностей, что то, как должно быть и то, как есть на самом деле – вещи совершенно разные.

Макиавелли пишет о том, что «государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности». Этот тезис наиболее сложен в моральном плане. Для того, чтобы в нем разобраться и отделить зерна от плевел, мы должны провести различие между моралью во время войны и моралью в мирное время.

Сунь-цзы сказал: «Война – путь обмана».

Если бы в войнах не использовался обман противника, то войны превратились бы в простую мясорубку, и человечество понесло бы в них гораздо бóльшие потери. Именно, используя обман, удавалось окружить противника или ликвидировать его штаб и т. д., благодаря обману войска противника попадали в плен, и потери с обеих стороны уменьшались.

Поэтому обманывать противника на войне считается моральным, и, наоборот, не обманывать противника, а сообщать ему всю правду считается предательством, то есть аморальным поступком.

Но чтобы обмануть противника, нередко приходилось обманывать и своих с тем, чтобы они нечаянно или осознано не выдали противнику тайные планы по его обману.

По одной из версий, в ходе Битвы за Англию Уинстон Черчилль знал о предстоящем авиационном налете немецкой авиации на Ковентри[10]из расшифрованных радиоперехватов, но принял решение не усиливать ПВО города и не предупреждать жителей об опасности, так как это могло навести противника на мысль, что британская разведка научилась расшифровывать немецкие сообщения, закодированные с использованием шифровальных машин «Энигма», и система кодирования была бы изменена. Таким образом британское правительство решило сохранить секретность ценой массовых жертв и разрушений в Ковентри.

С точки зрения конкретной семьи, чьи родственники погибли потому, что были обмануты в своих ожиданиях – ожиданиях, что если власти знают о предстоящем авианалете, то предупредят население, – руководство Великобритании поступило аморально. И поскольку история не имеет сослагательного наклонения, никто не может сказать наверняка, что было бы, если бы власти предупредили жителей Ковентри.

Но не всякая война является войной с точки зрения истории – есть войны локальные, есть военные конфликты, есть военные инциденты, есть одиночные драки, есть ссоры и есть управленческая борьба. Насколько нужно уменьшить масштаб, чтобы можно было считать применение военной этики, когда обман противника морален, ошибочным?

Нет, это не зависит от масштаба. Футболист делает обманные движения, чтобы мяч не достался противнику. Этот обман морален? Разумеется, да.

Другое дело – сотрудничество. Тут уж всякий обман аморален. Но жизнь такова, что сотрудничество и борьба постоянно переходят друг в друга – в одних ролях партнеры сотрудничают, и тут обман аморален, но после всего лишь одной фразы могут перейти в другие роли, где уже ведут управленческую борьбу и где обман морален.

Само применение обмана является признаком борьбы или войны. Можно сказать, что обман – путь войны. А война так или иначе связана с жертвами, в том числе и с невинными жертвами. При этом в жертву приносят не только чужих, но и, при необходимости, своих.

Почему приносят в жертву и своих? Потому что на войне работает арифметика. Когда жертвуют немногими своими, чтобы спасти от гибели многих своих – это в военное время морально. Более того, военачальнику в такой ситуации не пойти на эту жертву – значит поступить аморально.

Принесение в жертву своих и есть отступление от добра. Вопрос моральности или аморальности заключается в том, ради чего приносится такая жертва.

Другое дело – мирное время. Здесь подобная арифметика не работает – аморально жертвовать немногими, чтобы осчастливить многих.

Рассмотрим конкретный случай «отступления от добра» на примере жизнеописания Каструччо Кастракани, оставленного нам Макиавелли.

Была в этом городе семья Поджо, пользовавшаяся большим влиянием по той причине, что члены ее содействовали не только возвышению Каструччо, но и провозглашению его государем Лукки. Так как им казалось, что они не получили за свои заслуги достаточного воздаяния, то они сговорились с другими семьями в Лукке взбунтовать город и изгнать Каструччо. И, воспользовавшись однажды утром каким-то случаем, они с оружием в руках напали на заместителя Каструччо, которому он поручил ведение судебных дел, и убили его. Они собирались продолжать свое дело и призвать народ к восстанию, когда навстречу им вышел Стефано ди Поджо, старый и миролюбивый человек, не участвовавший в заговоре, и благодаря своему авторитету заставил своих родичей положить оружие, предлагая им стать посредником между ними и Каструччо и получить от него все, чего они желают. Слагая оружие, они проявили не больше благоразумия, чем поднимая его. Ибо Каструччо, едва узнав о волнениях в Лукке, не теряя времени, с частью своих сил поспешил в город, оставив командование армией Паголо Гуиниджи. И, найдя, вопреки своему ожиданию, волнения прекратившимися и усмотрев новую возможность укрепить свое положение, он занял наиболее важные пункты в городе своими вооруженными сторонниками. Стефано ди Поджо, уверенный, что Каструччо должен быть ему признателен, отправился к нему. Он просил не за себя, ибо не думал, что он в этом нуждается, а за своих родичей. Он умолял Каструччо принять во внимание их молодость, старую дружбу его со своей семьей и то, чем он был ей обязан. Каструччо отвечал благосклонно, убеждал его не опасаться ничего, говоря, что ему более приятно видеть, что волнения улеглись, чем было неприятно узнать, что они вспыхнули. И просил Стефано привести всех к себе, говоря, что благодарит Бога за то, что он дает ему возможность доказать свое милосердие и великодушие. Поверив Стефано и Каструччо, все пришли и были все вместе – Стефано в том числе – заключены в тюрьму и преданы смерти[11].

Это весьма поучительная история.

С точки зрения Стефано, будь у него возможность высказаться, поступок Каструччо был крайне подлым.

Но с точки зрения здравого смысла применительно к военному времени этот поступок был весьма разумным. Семья Поджо, пользуясь отсутствием Каструччо, подняла у него в тылу бунт, что заслуживает смертной казни. Миролюбивый Стефано уговорил своих молодых родичей сложить оружие. Но с точки зрения Каструччо семья Поджо все же представляла опасность: сегодня сложили оружие, а завтра его снова поднимут. Так в истории бывало не раз! Кроме того, если Каструччо действительно простит бунтовщиков, то создаст опасный прецедент – окажется, что можно бунтовать, а потом быть прощенными. Чтобы без излишних потерь предать бунтовщиков смерти, ему потребовалось пожертвовать Стефано, обманув того, что Каструччо и сделал. Понятно, что Стефано после этого обмана и казни его молодых родичей было опасно оставлять в живых. И Каструччо «отошел от добра».

В принципе, если бы Стефано оценил ситуацию и возможное поведение Каструччо с точки зрения здравого смысла, он бы мог предвидеть этот печальный для его семьи исход. Для этого надо было всего лишь представить себя на месте Каструччо.

Генри Форд сказал, что если есть в этой жизни секрет успеха, то он сводится к одной простой вещи – умению поставить себя на место другого.

Извлечем еще один урок из этой истории: недостаточная награда может обидеть, оскорбить и настроить награжденного против вас, хотя вы будете считать, что награжденный благодарен вам за награду!

79

Но раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели, ни неуклонно им следовать, то благоразумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства, от остальных же – воздерживаться по мере сил, но не более.

Речь идет о перераспределении усилий. Пороки – это суть недостатки, выходящие за рамки допустимого с точки зрения окружающих или конкретных обстоятельств. Однако граница между пороками и недостатками весьма относительна – что для одного порок, для другого – забавный или вполне терпимый недостаток.

Если руководитель будет стремиться избавиться от всех своих недостатков – что является невыполнимой задачей, поскольку идеальных людей не существует, – то он будет понапрасну растрачивать свою энергию и волю, коих может не хватить на то, чтобы распознать те пороки, которые угрожают самой его власти, и воздержаться от них. А именно на этих последних и надо сосредоточить свои усилия.

Казалось бы, это вполне банальный тезис, однако несть числа руководителям, потерявшим свою власть именно из-за опасных для удержания власти пороков. Внешне это выглядит как потеря власти из-за ошибочных действий или решений, но откуда взялись эти ошибочные действия или решения? Что явилось их причиной? А причиной явились именно те пороки, которые подтолкнули руководителей к этим действиям или решениям!

80

И даже пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках, без которых трудно удержаться у власти, ибо, вдумавшись, мы найдем немало такого, что на первый взгляд кажется добродетелью, а в действительности пагубно для государя, и наоборот: выглядит как порок, а на деле доставляет государю благополучие и безопасность.

Почему это возможно? Почему с точки зрения руководителя и с точки зрения его подчиненных одни и те же его недостатки или пороки могут оцениваться прямо противоположным образом?

Потому, что одно и то же свойство человека в одной ситуации или с точки зрения одних критериев может быть полезным, а с точки зрения других – вредным. Именно поэтому многие удивляются переменам, произошедшим в знакомом человеке после того, как он получил власть или высокую руководящую должность.

В истории есть немало примеров, когда такое качество, как человеколюбие, не позволяет руководителю сохранить власть: он щадит противника или опасного свидетеля и в результате теряет власть, вследствие чего гибнет множество людей.

Глава XVI

О щедрости и бережливости

81

Начну с первого из упомянутых качеств и скажу, что хорошо иметь славу щедрого государя. Тем не менее тот, кто проявляет щедрость, чтобы слыть щедрым, вредит самому себе. Ибо если проявлять ее разумно и должным образом, о ней не узнают, а тебя все равно обвинят в скупости, поэтому, чтобы, распространить среди людей славу о своей щедрости, ты должен будешь изощряться в великолепных затеях, но поступая таким образом, ты истощишь казну, после чего, не желая расставаться со славой щедрого правителя, вынужден будешь сверх меры обременить народ податями и прибегнуть к неблаговидным способам изыскания денег. Всем этим ты постепенно возбудишь ненависть подданных, а со временем, когда обеднеешь, – то и презрение. И после того как многих разоришь своей щедростью и немногих облагодетельствуешь, первое же затруднение обернется для тебя бедствием, первая же опасность – крушением. Но если ты вовремя одумаешься и захочешь поправить дело, тебя тотчас же обвинят в скупости.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XVI. О щедрости и бережливости

Здесь мы видим примерно такой же сценарий, какой бывает, когда на какой-нибудь проект берут кредит, недостаточный для реализации этого проекта. Деньги закончились, а проект не завершен и денег не приносит. Чтобы его завершить, нужны еще деньги, но их уже никто не дает. Компания отдать кредит не может и объявляется банкротом. Так же и при неразумной щедрости возникает имиджевое банкротство, если эта щедрость оказалась, что называется, не по карману!

Что же толкает руководителя на излишнюю щедрость? Чаще всего – ошибочное предположение о том, что если он будет щедр со своими подчиненными, то и они воздадут ему сторицей своей отличной работой, и его щедрость окупится! Однако этого не происходит. Кто хорошо работал, продолжает хорошо работать, а кто плохо работал – продолжает плохо работать.

Когда в бывшем Советском Союзе появились первые легальные бизнес-структуры в виде кооперативов, владельцы кооперативных ресторанов полагали, что если они будут платить работникам зарплату в десять раз больше, чем те получали в государственных структурах, то работники будут лучше обслуживать клиентов и перестанут воровать. Однако этого не случилось: работники как воровали, так и продолжили воровать в духе Шуры Балаганова, и как хамили клиентам, так и продолжали хамить – уже с позиции хорошо зарабатывающих людей!

Кроме нехватки денег, вызванной излишней щедростью, руководителя подстерегает и другая неприятность. Люди всегда замечают недостатки ближних, особенно те недостатки, которые, как они полагают, ввергнут этого человека в беду. Сначала они ожидают, что эта беда случится, потом ожидают, когда же эта беда, наконец, случится! И беда случается, они не особенно сочувствуют, полагая, что человек сам на нее напросился, а то и вовсе злорадствуют.

Однажды во время автобусной экскурсии, участники которой были из разных стран, один молодой человек каждый раз, когда после очередной остановки для осмотра достопримечательностей автобус собирался отъезжать, заходил в него в самый последний момент.

Когда он успел заскочить в первый раз, многие порадовались, что он-таки успел!

В следующий раз, когда он снова повторил такой маневр, на него смотрели уже не совсем одобрительно.

А когда это стало повторяться еще и еще, люди в глубине души желали, чтобы он, наконец, опоздал, и автобус уехал бы без него! Таково было их представление о справедливости!

Когда люди в глубине души желают, чтобы слишком щедрый руководитель наконец разорился, его имидж ухудшается, а когда люди чего-то желают, то вольно или невольно этому и способствуют!

82

Итак, раз государь не может без ущерба для себя проявлять щедрость так, чтобы ее признали, то не будет ли для него благоразумнее примириться со славой скупого правителя? Ибо со временем, когда люди увидят, что благодаря бережливости он удовлетворяется своими доходами и ведет военные кампании, не обременяя народ дополнительными налогами, за ним утвердится слава щедрого правителя.

Здесь мы видим хороший пример следования жизненному принципу «Плохо сейчас, хорошо потом», альтернативой которому является принцип «Хорошо сейчас, плохо потом». Те, кто предпочитает выбирать «Хорошо сейчас, плохо потом», мало чего достигают в жизни. Если они вовремя не спохватятся, то потом вливаются в ту человеческую массу, которую называют простыми людьми и о которых более удачливые люди говорят с известной симпатией и даже уважением, однако невольно глядя на них сверху вниз.

Когда о каком-то человеке говорят с симпатией и даже с уважением, это не всегда означает, что говорящий считает его равным себе. Ведь и о хорошей собаке тоже говорят с симпатией и даже с уважением. Я вовсе не приравниваю так называемого «простого человека» к собаке, я сравниваю только подсознательные чувства говорящего, довольного собой, довольного тем, что он, такой важный человек, многого достигший, тем не менее относится к простым людям с симпатией и даже с уважением! Ну, вы меня поняли…

83

Итак, ради того, чтобы не обирать подданных, иметь средства для обороны, не обеднеть, не вызвать презрения и не стать поневоле алчным, государь должен пренебречь славой скупого правителя, ибо скупость – это один из тех пороков, которые позволяют ему править.

Действительно, хотя лучше следовать принципу «Плохо сейчас, хорошо потом», этот выбор связан с известным риском – вполне может оказаться, что это самое «потом» никогда не наступит.

Я жизнь на подготовку к жизни променял.

И вот теперь, когда готовиться устал,

То оказалось, что и жизнь прошла,

И подготовка больше не нужна!

Но если так и случится, человек все же более достоин уважения: он сделал правильный выбор, просто ему не повезло, фортуна проигнорировала его доблесть и готовность воспользоваться случаем и случая ему не предоставила.

Риск есть риск, и всегда существует возможность проиграть. Другое дело, что риск бывает обоснованный и необоснованный.

Обоснованный он тогда, когда проигрыш может случиться при наступлении редких и неожиданных обстоятельств.

А необоснованный риск – это когда, напротив, выигрыш может случиться при наступлении редких и неожиданных обстоятельств.

Однако есть и третья возможность – когда для наступления выигрыша или проигрыша просто не хватило времени.

84

Если мне скажут, что Цезарь проложил себе путь щедростью и что многие другие благодаря тому, что были и слыли щедрыми, достигали самых высоких степеней, я отвечу: либо ты достиг власти, либо ты еще на пути к ней. В первом случае щедрость вредна, во втором – необходима.

Здесь Макиавелли в очередной раз проявляет себя как блестящий социально-технологический мыслитель, которого так просто с толку не собьешь! Пример, на первый взгляд прямо противоречащий его утверждению, он с хирургической точностью препарирует таким образом, чтобы показать его непротиворечивость, а мы дополнительно получаем новое знание – знание о том, что надо различать этапы жизненного пути руководителя, которые иногда требуют прямо противоположных качеств.

В первом случае, когда руководитель только идет к власти, мы имеем дело с процессом, ограниченным во времени. В этом случае щедрость тоже может быть временной, и тогда руководителю может хватить имеющихся средств. Кроме того, люди из окружения будущего руководителя, а то и просто желающие «сделать на него ставку» могут поддерживать его своими средствами в надежде на прямой или косвенный возврат их после прихода этого человека к власти. Такие люди также могут поддерживать его бескорыстно или руководствоваться принципом «Плохо сейчас, хорошо потом» и рисковать.

Во втором случае, когда власть уже достигнута, ситуация становится постоянной, и средств на поддержание имиджа щедрого руководителя может не хватить. И если дальнейшего приращения власти руководителя не происходит, то люди из его окружения скорее готовы получать от него поддержку и средства, чем тратиться на него, и могут быть разочарованы его скупостью.

85

А если мне возразят, что многие уже были государями и совершали во главе войска великие дела, однако же слыли щедрейшими, я отвечу, что тратить можно либо свое, либо чужое. В первом случае полезна бережливость, во втором – как можно бóльшая щедрость.

Здесь Макиавелли точно так же разделяет – теперь уже не этапы жизненного пути, а принадлежность тех средств, которые руководитель использует для проявления своей щедрости.

Что есть свое, которое можно тратить, и что есть чужое, которое тоже можно… тратить?

Со «своим» все более или менее понятно. Заметим, однако, что не всякое «свое» можно тратить! Например, подростку говорят: «Да, конечно! Это твой велосипед! Но я категорически запрещаю тебе его дарить кому-нибудь, менять на что-нибудь или продавать!»

А что же такое «чужое», которое можно тратить?

Очевидно, это такое «чужое», которое сейчас чужое, но скоро станет своим. Когда наемникам на войне позволяют грабить, мародерствовать и насиловать – это как раз то «чужое», которое чужое лишь до тех пор, пока солдат до него не добрался!

В более цивилизованном случае такое самовознаграждение солдат пресекается, а полководец делится с солдатами добытым и награбленным, так сказать, централизованно. Как правило, на войне по факту имеет место и та и другая технология.

Сунь-цзы сказал: «Дели отряды для грабежа».

Это значит, что при централизованном дележе награбленного неминуемо найдутся, с одной стороны, обойденные и обиженные, а с другой – незаслуженно награжденные. В результате мотивация может смениться на свою противоположность, как это случилось в истории с бунтом против Каструччо из-за недостаточного вознаграждения его помощников.

Когда же полководец разделяет не награбленное, а отряды для грабежа, то объем и ценность награбленного каждым отрядом теперь зависит не столько от их информированности и справедливости полководца, сколько от отваги и военного мастерства самого отряда и, конечно, от его военной удачи – одного из важнейших факторов на войне.

Если же речь идет о бизнесе, то «свое» – это уже заработанные и оприходованные денежные средства, а «чужое» – это денежные средства клиентов и покупателей, которые пока еще не заработаны, но перспектива их заработать явно есть. Поэтому данный совет Макиавелли можно прочитать как предостережение не разбрасываться для вознаграждения своих сотрудников уже имеющимися у компании деньгами, а мотивировать сотрудников обещаниями хороших бонусов в зависимости от будущих коммерческих успехов.

Здесь есть тонкий момент! Если сотрудник уже принес компании хорошие деньги и наступила пора выплатить ему обещанный бонус, то чем быстрее руководитель выплатит этот бонус, тем больше эмоционально он будет ощущать, что вознаграждает сотрудника «чужим». И, напротив, чем дольше руководитель станет затягивать с выплатой бонуса, тем сильнее он будет чувствовать, что ему приходится отдавать сотруднику свое, родное!

Поэтому нередко возникает ситуация, когда, не выплатив бонус сразу, руководитель откладывает эту выплату «в долгий ящик» и ищет аргументы и поводы для придирок, чтобы не выплачивать обещанный бонус вовсе!

А когда человек из жадности не выполняет обещанное, он начинает относиться с неприязнью к тому, чьи ожидания обманул! Это плохо не только для сотрудника, но и для руководителя, который поступает по принципу «Хорошо сейчас, плохо потом». Хорошо сейчас потому, что деньги в итоге остались у руководителя, а плохо потом потому, что теперь сотрудник не столь доверчив к обещаниям руководителя хорошо его вознаградить, если он предпримет героические усилия и снова заработает денег для компании. Кроме того, сотрудник поделится своими впечатлениями о порядочности руководителя со своими коллегами…

Поэтому мой совет руководителю таков: выплачивайте сотруднику обещанное вознаграждение сразу же, потом вам это сделать будет психологически намного труднее!

Совет сотруднику: если руководитель пообещал выплатить вам хороший бонус, уточняйте у него, когда именно этот бонус будет выплачен после того, как вы достигнете поставленной руководителем цели. Тогда у вас будет больше шансов не только получить бонус, но и исключить ситуацию, когда руководитель начнет относиться к вам с неприязнью!

Делай не человеку лучше, а человека лучше!

Руководитель – тоже человек!

86

Ничто другое не истощает себя так, как щедрость: выказывая ее, одновременно теряешь самую возможность ее выказывать и либо впадаешь в бедность, возбуждающую презрение, либо, желая избежать бедности, разоряешь других, чем навлекаешь на себя ненависть. Между тем презрение и ненависть подданных – это то самое, чего государь должен более всего опасаться, щедрость же ведет к тому и другому. Поэтому больше мудрости в том, чтобы, слывя скупым, стяжать худую славу без ненависти, чем в том, чтобы, желая прослыть щедрым и оттого поневоле разоряя других, стяжать худую славу и ненависть разом.

Здесь Макиавелли все так понятно объяснил, что комментировать почти нечего. Однако, один дополнительный урок мы все же извлечем!

«Ничто не истощает себя так, как щедрость». Здесь щедрость является примером процесса, который хорошо начинается, да плохо заканчивается!

Создавая прецедент использования определенной технологии и порождая у других ожидания на ее бесконечное повторение, можно попасть впросак.

Однажды я принял участие в туристической поездке в Германию, где в нашей группе большинство составляли, как это часто бывает, женщины. Передвигались мы не на автобусе, а на нескольких такси. Со мной в машину были распределены три дамы. Я открыл им двери и сам сел последним. На первой же остановке я вышел и поочередно подал руку каждой из дам, помогая им выйти из машины. Это было приятно и мне, и им. При следующей остановке процедура повторилась.

Когда она повторилась в четвертый или пятый раз, все ощутили ее излишнюю и даже утомляющую церемонность. Я чувствовал себя некомфортно, но по молодости не знал, как мне из этой ситуации выбраться. К счастью, дамы были старше меня и опытнее в таких вопросах. Они затеяли пересадку в машине, и процедура естественным образом прекратилась. Я был им благодарен!

Планируя применить новую технологию, надо подумать, а как ты сможешь прекратить ее использование и во что это тебе обойдется.

По этой же причине необходимо воздерживаться от выплаты сотрудникам больших бонусов при значительном разовом успехе компании. Такие бонусы могут спровоцировать их поменять свой образ жизни и завести новых знакомых среди более состоятельных людей. Однако поддерживать свое пребывание в таком обществе им скоро окажется не по карману, если новых больших бонусов не поступит. Возвращаться в более низкую социальную нишу ни им, ни их женам уже не захочется, и придется им либо искать новую, более высокооплачиваемую работу, либо какой-то побочный заработок. И то и другое плохо скажется на вашем с ними сотрудничестве. Не надо было людей провоцировать на шикарную жизнь!

Часто по этой же причине небогатые люди, получив громадный выигрыш в лотерее, богаче не становятся.

Глава XVII

О жестокости и милосердии и о том, что лучше: внушать любовь или страх

87

Переходя к другим из упомянутых выше свойств, скажу, что каждый государь желал бы прослыть милосердным, а не жестоким, однако следует остерегаться злоупотребить милосердием. <…> Поэтому государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XVII. О жестокости и милосердии и о том, что лучше: внушать любовь или страх

Эта книга пишется в эпоху, когда мировая элита всячески продвигает так называемые западные ценности, согласно которым, как показывает правоприменительная практика, важнее соблюдать права преступников, чем права жертв. Такая позиция вполне естественна, поскольку сама мировая элита в дихотомии «преступник – жертва» не является жертвой, а стоит по другую сторону баррикады. Кроме того, героями новостных сводок явно являются преступники, а не жертвы, поэтому средства массовой информации следят за условиями их содержания, берут у них интервью, и преступники получают большие гонорары за воспоминания о своих мерзостях – словом, средства массовой информации создают им паблисити.

Поэтому простая и ясная позиция Макиавелли, более заботящегося о народе, чем о правах преступников, едва ли может найти понимание у правящих элит, для которых собственная безнаказанность является естественной привилегией.

Остается надеяться, что эта эпоха не продлится вечно.

В бизнесе мы сталкиваемся с проблемой близорукости милосердных руководителей, которые склонны действовать по принципу «Хорошо сейчас, плохо потом». Рассматривая проступок конкретного человека, они видимостью милосердия прикрывают недостаток собственной политической воли.

Конечно, психологически проще простить или чисто символически наказать человека, чем поступить с ним, что называется, по закону. Особенно, если провинившийся – крепкий орешек. Ведь он может и сдачи дать!

Такая позиция мягкотелого руководителя ярче всего проявляется при необходимости увольнения негодного сотрудника. Вместо того, чтобы немедленно уволить человека, в необходимости увольнения которого нет никаких сомнений, такой руководитель тянет, дает последний шанс, откладывает до понедельника или до отпуска, позволяя этому сотруднику ежедневно увеличивать ущерб компании, воровать файлы и клиентов, вести соответствующую агитацию среди коллег.

Другим вариантом отсутствия политической воли в отношении наказания провинившихся является случай, когда руководитель не мелочится, не наказывает за мелкие проступки. В этом случае он утешает себя не легендой о собственном милосердии, а легендой о своей не-мелочности. Но за мелкими проступками, оставшимися безнаказанными, несомненно, последуют и проступки крупные.

Однажды ученики спросили Конфуция: «Учитель, вот ты хвалишь древних ванов[12]за их методы управления, а при них существовала смертная казнь за выбрасывание пепла из очага на улицу! Разве это разумно и справедливо? Объясни, Учитель!»

Конфуций ответил: «Подумайте сами – пепел легко разлетается по воздуху, может попасть прохожему в глаз, а это очень неприятно! Прохожий рассердится и скажет резкие слова хозяину, тот ответит, они поругаются, а могут и подраться! Тогда с той и с другой стороны подтянутся знакомые и родственники – будет большая драка, пойдет род на род! Может быть много смертей! Уж лучше казнить одного!»

В приведенном примере выбрасывание пепла на улицу – мелкий на первый взгляд проступок, который, однако, может иметь серьезные последствия! А чем мельче проступки, за которые мы наказываем подчиненных, тем слабее может быть наказание за них, и тем эффективнее и экологичнее становится наше управление.

Сюда еще необходимо добавить фактор времени: чем раньше мы наказываем, тем мягче может быть наказание, не теряя своей действенности.

А чем позже наказание, тем сильнее оно должно быть, чтобы от него был какой-то мотивирующий эффект.

Сравним два наказания: бытовой удар электрическим током, когда человек неосторожно коснулся оголенного провода, и преждевременную смерть от курения, которую можно приравнять к смертной казни. Удар током неприятен, но «смертная казнь» значительно страшнее. Однако удар током человек чувствует сразу, а преждевременная смерть от курения наступит не скоро. Поэтому человек удара током боится, а преждевременной смерти – нет, и спокойно продолжает курить!

Самое мягкое наказание – это отсутствие улыбки в разговоре с провинившимся подчиненным, когда руководитель расспрашивает его о причинах происшедшего. Если такого наказания нам достаточно для поддержания дисциплины и качественной производительной работы, то это значит, что мы правильно выстроили свою систему управления персоналом.

88

Новый государь еще меньше, чем всякий другой, может избежать упрека в жестокости, ибо новой власти угрожает множество опасностей.

Недаром существует поговорка «Новая метла по-новому метет»; эта поговорка – именно о руководителях, а не о мётлах.

У разных руководителей разные представления о степени тяжести того или иного проступка. Вполне вероятно, что новый руководитель может наказывать за то, за что прежний не наказывал. А то, что новый руководитель не наказал за то, за что прежний наказывал, не так заметно. Поэтому от нового руководителя, в принципе, ожидают большей жесткости. Кроме того, чем официальнее отношения между руководителем и подчиненным, тем легче руководителю наказывать. А чем более близкие, более неформальные отношения между ними, тем труднее наказывать подчиненного.

Психологически легче стрелять в противника с дистанции в сто метров, чем в упор. Поэтому разговор о повышении может вестись и накоротке, сидя в соседних креслах, а об увольнении – через большой начальственный стол!

По этой причине новому руководителю легче проявлять жесткость, пока он не вошел с подчиненными в неформальные отношения, а также легче наказывать не своих непосредственных подчиненных, а тех, кто на ступеньку или две ниже и чьих имен руководитель даже не знает.

Жесткость ранит больнее, когда она неожиданна. А от нового руководителя не ждут, что он ее не проявит, поскольку вообще не знают, что от него ждать. А стало быть, она и более простительна.

89

Однако новый государь не должен быть легковерен, мнителен и скор на расправу, во всех своих действиях он должен быть сдержан, осмотрителен и милостив, так чтобы излишняя доверчивость не обернулась неосторожностью, а излишняя недоверчивость не озлобила подданных.

Что толкает руководителя на скорые, непродуманные решения? Конечно, эмоции. А что вызывает эмоции? Желание в скверной ситуации тут же что-то предпринять, что «под рукой»! Кажется, что чем быстрее что-то предпримешь, тем быстрее, возможно, ситуация выправится! Создается прецедент нарушения главного принципа принятия решений: «Не потому, что, а для того, чтобы».

Чтобы удержать себя от необдуманного шага, нужно сосредоточить внимание не на том, какой шаг с вашей стороны будет адекватной реакцией на случившееся, а на том, как поведут себя другие люди после того, как вы предпримете тот или ной шаг!

Откуда берется излишняя недоверчивость? Народ говорит: «Обжегшись на молоке, дует на воду». Это значит, что излишняя недоверчивость есть следствие негативных последствий излишней доверчивости. А откуда взялась излишняя доверчивость? Из самонадеянности, лени, застенчивости, инфантильности, жадности и других пороков. Поскольку человек нередко уважает себя за недоверчивость, а то и прямо гордится ею, то те его пороки, которые в свое время привели к излишней доверчивости, остаются для него в тени, а значит, никуда не исчезают. Значит, в какой-то момент они снова толкнут его на излишнюю доверчивость!

Во времена противостояния Елизаветы и Марии Стюарт одного дворянина подозревали в участии в заговоре против Елизаветы и посадили в тюрьму. Чтобы получить от него нужную информацию, к нему в камеру подсадили агента, и подозреваемый рассказал сокамернику много лишнего, после чего его, сообразно полученной информации, переместили в более суровые условия и стали готовить к суду. Поняв, что сокамерник его выдал, наш герой нацарапал на стене камеры назидание о том, что нельзя доверяться первому встречному, подсаженному в камеру.

Однако для следствия все же еще не хватало доказательств, чтобы довести дело до смертной казни, поэтому к нашему герою подсадили нового человека. Подсудимый рассказал ему, каким плохим человеком оказался его предыдущий сокамерник, а также досказал столько о себе, теперь сказанного хватило на смертную казнь. Его казнили, а назидание, нацарапанное на стене и дважды подтвержденное им на практике, осталось.

Нередко как излишне доверчивых, так и излишне недоверчивых людей дважды обманывают одним и тем же способом.

90

По этому поводу может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх.

В каких случаях руководителя не только любят, но и боятся?

Чего, собственно, боятся встретить со стороны руководителя? Наказания. А что такое наказание? Здесь есть два варианта:

1. причинение душевной или физической боли,

2. лишение какого-либо ресурса.

Эти два вида наказания редко выступают поодиночке, в чистом виде, ибо одно влечет за собой другое.

Человек, испытывающий боль, не может полноценно пользоваться имеющими ресурсами. А человек, лишенный каких-либо ресурсов, обычно испытывает душевную или физическую боль, за исключением случаев, когда затраты на содержание этих ресурсов превосходят пользу от них:

Если у вас нету дома, пожары ему не страшны…

Одним из ресурсов для подчиненного является его руководитель. Когда этот ресурс для подчиненного очень важен, подчиненный может не только любить, но и бояться руководителя, который способен лишить подчиненного столь важного для него ресурса.

Сунь-цзы говорит: полководец как огонь, невозможно приблизиться! Это значит, что полководец притягателен, как огонь, – он поощряет приближением к себе и наказывает удалением от себя. Он согревает, освещает путь и защищает. Огонь – это важнейший ресурс человека!

Часто мы видим и обратное: руководитель боится конкретного подчиненного и даже идет у него на поводу из страха, что этот подчиненный может уволиться, – подобно тому, как парень позволяет любимой девушке веревки из себя вить, потому что боится, что она его бросит. Такой парень одновременно испытывает страх и любовь. При этом сила страха зависит не только от силы его любви, но и, в большей степени, от манеры поведения девушки.

91

Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся. И худо придется тому государю, который, доверясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности. Ибо дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время.

Дискуссии о том, зол ли человек от природы или добр, велись много веков. Как это ни смешно, они ведутся и в настоящее время.

Макиавелли не столь категоричен, чтобы делать безапелляционные заявления о природе человека, а исходит из здравого смысла, и прежде всего из различения должного и сущего. Он предостерегает руководителя от двух ошибок:

1. Нельзя рассчитывать на благодарность людей и их поддержку в трудную минуту, а надо принимать меры исходя из предположения, что люди по тем или иным причинам могут уклониться от того, чтобы оказать руководителю поддержку, даже если ранее обещали таковую.

2. Дружбу нельзя купить за деньги, в трудное время она прекращается.

Можно сказать, что дружбу и любовь нельзя купить, но можно арендовать, то есть они существуют, пока арендатор платит за аренду, при этом арендодатель может как односторонне повышать арендную плату, так и прекратить договор аренды, перезаключив его с другим, более интересным арендатором. С другой стороны, арендатор также может добиться снижения арендной платы под угрозой ухода к другому арендодателю, ввиду «амортизации» объекта аренды. Таково уж свойство купленной дружбы или любви.

Для полноты картины приведу еще одну модель.

В чем разница между базаром и развитым рынком товаров и услуг?

На базаре товар и деньги переходят из рук в руки практически одновременно, да еще обычно при невольных свидетелях. Покупатель имеет возможность как-то оценить и качество товара. В силу этого обстоятельства вероятность того, что продавец не получит деньги за отданный товар, или покупатель отдаст деньги, а товар не получит, ничтожно мала (воровство не рассматриваем, вор – не покупатель).

А развитый рынок предполагает временной разрыв в сделке – либо продавец рискует остаться без денег или получить их позже и понести из-за этого потери, либо покупатель рискует остаться без товара, или получить его позже или не того качества, на которое рассчитывал. И суммы риска обычно значительно больше, чем на базаре.

Так вот. При покупке дружбы или любви большой ошибкой будет пользоваться моделью рынка, допуская значительные разрывы во времени в процессе совершения сделки. Значительно надежнее брать за основу модель базара, возможно, исключив из нее присутствие свидетелей.

92

Кроме того, люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно.

Почему люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, чем того, кто внушает страх?

Руководитель – живой человек, а не механизм. Если он знает, что проштрафившийся любит его как руководителя, он отнесется к его проступку иначе, с бóльшим пониманием и бóльшим учетом смягчающих обстоятельств, чем к проступку человека, не демонстрировавшего свою любовь к руководителю. Более того, само отсутствие любви кого-либо из подчиненных, когда другие демонстрируют ему свою любовь, уже является отклоняющимся поведением, своего рода отягчающим обстоятельством, что побуждает такого подчиненного демонстрировать более законопослушное поведение, чем это требуется от его более лояльных коллег. Поэтому, как правило, у тех руководителей, которых любят, дисциплина находится на более низком уровне, чем у тех, кого боятся.

В последнем утверждении о том, что угрозой наказания пренебречь невозможно, Макиавелли неточен. Если бы угрозой наказания было невозможно пренебречь, не было бы нарушителей законов и преступников. Очевидно, он имел в виду, что пренебрежение угрозой наказания есть нечто более рискованное, чем пренебрежение благодарностью, и люди, делая свои жизненные выборы больше принимают в расчет первое.

Угроза наказания, как правило, бывает прописана или озвучена, иначе говоря, человек лишен права на незнание того, что за отклоняющееся поведение его ждут неприятности.

Что касается пренебрежения благодарностью, то человек может только догадываться о том, приведет ли это к каким-либо неприятностям для него. То есть за ним сохраняется право на незнание о ждущих его возможных неприятностях в случае его неблагодарности, а значит, отсутствует и право предъявлять претензии к нему со стороны того, кто ожидал, но не дождался ответной благодарности. Как правило, пострадавшие делятся своими претензиями к неблагодарному с третьими лицами и лишь в редких случая вопиющей неблагодарности бросают обвинения неблагодарному прямо в лицо.

Ради выгоды люди могут пренебречь не только благодарностью руководителю, но и угрозой возможного наказания – все завит от моральных принципов и чувства собственного достоинства конкретного человека и, конечно, от размера и вероятности выгоды либо от размера и вероятности наказания.

93

Однако государь должен внушать страх таким образом, чтобы если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушить страх без ненависти. Чтобы избежать ненависти, государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных и на их женщин.

Если руководитель, наказывая подчиненных, лишает их не того ресурса, каким он сам для них является, а какого-то иного, не связанного с личностью руководителя, то возникает риск того, что страх подчиненных может перейти в ненависть. Здесь уместно вспомнить категории своего и чужого. Для подчиненного руководитель как ресурс является не своим, а чужим ресурсом, которым подчиненному дают или не дают пользоваться. Поэтому, когда руководитель лишает подчиненного себя как ресурса – это грустно, неприятно, но не вызывает ненависти, поскольку ресурс – чужой. Здесь исключением могут быть только экзальтированные особы, у которых от любви до ненависти – один шаг!

Другое дело, когда подчиненный лишается своего собственного ресурса – вот тут дело может дойти до ненависти, если этот ресурс для подчиненного очень дорог!

94

Даже когда государь считает нужным лишить кого-либо жизни, он может сделать это, если налицо подходящее обоснование и очевидная причина, но он должен остерегаться посягать на чужое добро, ибо люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества. Тем более что причин для изъятия имущества всегда достаточно, и если начать жить хищничеством, то всегда найдется повод присвоить чужое, тогда как оснований для лишения кого-либо жизни гораздо меньше и повод для этого приискать труднее.

Фраза о более легком прощении смерти отца по сравнению с лишением имущества – довольно хлесткая и запоминающаяся. Является ли она преувеличением?

Трудно сказать, это зависит того, о каком народе идет речь, поскольку у разных народов есть разные традиции почитания родителей и верования во встречу с умершими предками. Например, кровная месть присуща далеко не всем народам.

Но если сравнить, например, казнь отца с конфискацией имущества с социально-технологической точки зрения, то мы, прежде всего, увидим ту разницу, что смерть отца необратима, в то время как имущество можно вернуть или, в крайнем случае, компенсировать деньгами.

Почему правитель может ожидать меньшей ненависти из-за казни отца подданного, чем из-за конфискации его имущества? Потому, что в случае необходимости правитель может объяснить родственникам казненного, что вина отца была гораздо значительнее, чем они думали, и что правителя ввели в заблуждение, и что произошла чудовищная ошибка… И хотя эти объяснения могут казаться неубедительными, но во всяком случае они являются сильными смягчающими обстоятельствами. Отца-то уже не вернешь! Его смерть уходит в прошлое.

Другое дело – конфискация имущества. Если ее можно объяснить ошибкой, то возникает естественное требование – вернуть конфискованное или компенсировать деньгами. В этом случае ошибка не воспринимается как обстоятельство, смягчающее гнев потерявшего имущество. Пока имущество не вернули, конфискация ни в какое в прошлое не уходит, а остается в настоящем!

Наглядный пример тому – реституция, когда после развала Советского Союза в Прибалтике стали возвращать конфискованную полвека назад недвижимость действительным или мнимым потомкам бывших владельцев, отнимая ее у ни в чем не повинных собственников, легально приобретших ее за собственные деньги. То есть конфискация, в отличие от смерти, отошла в прошлое лишь после возвращения собственности.

И еще одно различие между потерей отца и потерей имущества.

Обычно отец умирает при жизни сына, а вот имущество, скорее всего, и сына, и внука переживет… Смириться с потерей, которая в любом случае произойдет, проще, чем с той, которая не случилась бы вовсе, если бы не правитель…

Кто-то из читателей может упрекнуть меня за такие рассуждения в цинизме, а то и в аморальности. Я это допускаю, как допускаю и то, что эта книга может случайно попасть в руки читателей, так и не понявших различие между социальной технологией как инструментом, индифферентным к морали, и целью ее использования, которую уместно и нужно оценивать с моральной точки зрения. Такие читатели, попав в судьи, приговорили бы к каторге не только Раскольникова, но и его топор, которым он совершил убийство.

Еще одно предостережение Макиавелли состоит в том, что, начав покушаться на имущество подданных, правителю трудно будет остановиться до тех пор, пока он не столкнется с откровенной ненавистью и бунтом с их стороны.

Характерным примером является судьба двух украинских президентов – Януковича и Порошенко. Первому пришлось спастись бегством из страны к своему зарубежному покровителю, а второй с позорно-разгромным счетом проиграл следующие выборы комедийному актеру. Оба коррупционера, обирая государство и своих подданных, не имели сил вовремя остановиться!

95

Но когда государь ведет многочисленное войско, он тем более должен пренебречь тем, что может прослыть жестоким, ибо, не прослыв жестоким, нельзя поддержать единства и боеспособности войска. Среди удивительных деяний Ганнибала упоминают и следующее: отправившись воевать в чужие земли, он удержал от мятежа и распрей огромное и разноплеменное войско как в дни побед, так и в дни поражений. Что можно объяснить только его нечеловеческой жестокостью, которая вкупе с доблестью и талантами внушала войску благоговение и ужас; не будь в нем жестокости, другие его качества не возымели бы такого действия.

Для поддержания дисциплины, как административной, так и технологической, без жестокости – в случае бизнеса мы, конечно, говорим не о жестокости, а о жесткости – не обойтись. Уровень ее должен обязательно немного превышать порог чувствительности, который в каждой корпоративной культуре разный.

Когда уровень жесткости недостаточен, она не дает того результата, ради которого проявляется. Такая недостаточная жесткость лишь подчеркивает беспомощность. Если затем ее уровень повышается, то хотя она и начинает действовать, однако воспринимается уже как жесткость вынужденная, от слабости, а то и вовсе как акт отчаяния. Это не прибавляет авторитета руководителю.

Жесткость, слишком сильно превышающая порог чувствительности, производит впечатление дурной жестокости. Обычно этим страдают некоторые молодые и решительные руководители, не имеющие достаточного жизненного и управленческого опыта.

А как выбрать нужную меру жесткости? Для этого лучше начинать не с наказания, а с необратимой фиксации первого, пусть небольшого нарушения – например, с просьбы письменного объяснения. Реакция на эту просьбу – согласие, уклонение, отказ, а также содержание объяснения и срок его выполнения – все это поможет руководителю понять, какую меры жесткости следует применить к этому сотруднику.

96

Между тем авторы исторических трудов, с одной стороны, превозносят сам подвиг, с другой – необдуманно порицают главную его причину.

Почему упомянутые авторы, как и очень многие другие, как бы не понимают очевидных связей между причиной и следствием, поскольку им нравится следствие, но не нравится причина? Дело в том, что любой автор, когда пишет что-либо для публики, заботится не только о том, чтобы предложить публике хороший продукт своего труда, но и о том, чтобы хорошо выглядеть в ее глазах. А это два разных критерия, иногда они могут не совпадать, а иногда и прямо исключать друг друга.

Отношение к Макиавелли служит тому замечательным примером. Его с удовольствием и большой пользой для себя читали и читают все более или менее продвинутые правители, однако они же с не меньшим удовольствием порицают его как человека, презревшего этику самым неприличным образом. Но на то они и правители, чтобы, согласно Макиавелли, носить маску людей сердечных и нравственных, а что там под этой маской – совсем другое дело!

97

Насколько верно утверждение, что полководцу мало обладать доблестью и талантом, показывает пример Сципиона – человека необычайного не только среди его современников, но и среди всех людей. Его войска взбунтовались в Испании вследствие того, что по своему чрезмерному мягкосердечию он предоставил солдатам бóльшую свободу, чем это дозволяется воинской дисциплиной. Что и вменил ему в вину Фабий Максим, назвавший его перед Сенатом развратителем римского воинства.

Это хороший пример того, какой результат дает мягкость, то есть жесткость с уровнем много ниже порога чувствительности – она порождает безнаказанность.

Однако не будем забывать, что порог чувствительности в разных социально-демографических группах разный. Тому, кто привык иметь дело с группами подчиненных с низким порогом чувствительности, трудно начать применять более жесткие методы.

Когда мне было девятнадцать лет, мы с другом работали летом в детском лагере. Я – воспитателем в одним из отрядов, а мой друг – инструктором по плаванию. Правила требовали, чтобы дети называли всех воспитателей по имени-отчеству.

У меня в отряде был избалованный парнишка лет двенадцати, который стал называть меня Володей (сейчас слово «избалованный» стало анахронизмом, поскольку теперь неизбалованных детей очень мало). Я несколько раз делал ему замечания, но он их игнорировал, уповая на безнаказанность.

Однажды они с моим другом дурачились – друг держал его на коленях, как бы. связав того его же руками, не давая вырваться. В тот момент, когда я проходил мимо, озорник стал весело меня дразнить: «Володя! Володя! Володя!», очевидно, считая, что, сидя у моего друга на коленях, он находится в полной безопасности. Я молча приблизился, дал ему пощечину и пошел своей дорогой. Больше у меня проблем с ним не было.

Этот случай научил меня понимать значение порога чувствительности и его различия у разных людей. Поэтому всякие универсальные методики правильного обращения с детьми, годные для всех народов и социальных групп, вызывают у меня сочувствие к их авторам – как правило, бездетным.

Сунь-цзы сказал: «Выбирая путь, думай, кто по нему пойдет».

98

Итак, возвращаясь к спору о том, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись, скажу, что любят государей по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого; важно лишь ни в коем случае не навлекать на себя ненависти подданных, как о том сказано выше.

Можно согласиться с Макиавелли, что если есть возможность достигать успеха, опираясь лишь на собственные силы, то надо поступать именно так, ибо любая зависимость от другого делает результат менее предсказуемым.

Действительно, страх вызвать легче, чем любовь, была бы на то политическая воля руководителя! Конечно, завоевать любовь подданных, да еще на многие годы – дело трудное. Но если есть возможность, стоит опираться на любовь подданных и только на один вид страха – на страх потерять ваше доверие и расположение как руководителя!

Глава XVIII

О том, как руководитель должен держать слово

99

Излишне говорить, сколь похвальна в государе верность данному слову, прямодушие и неуклонная честность. Однако мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца; такие государи в конечном счете преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XVIII. О том, как государи должны держать слово

Это очень важное заключение. Макиавелли говорит: такова жизнь, и никакие теории не могут опровергнуть статистику фактов. А почему факты именно таковы?

Представим себе, что люди сели играть в карты. Одни игроки честно соблюдают правила, а другие их спокойно нарушают, поскольку никто не контролирует соблюдение правил и никто не наказывает за их нарушение. Можно уверенно сказать, за кем будет выигрыш в этой игре.

Отсюда следует важный вывод. Если вы в своей компании требуете соблюдения определенных правил, но за их выполнением не следите и за их нарушение не наказываете, то ваши правила, пусть даже по замыслу они очень хорошие и полезные, будут на руку наименее честным вашим сотрудникам. Ведь ваши честные сотрудники будут их соблюдать, а нечестные – игнорировать, и таким образом у честных окажется меньше свободы и больше обязательств, чем у нечестных. Поэтому ваши правила сработают против вас, да еще негативно скажутся на вашем авторитете.

Мне неприятно останавливаться в отелях, где курение разрешено. К счастью, теперь таких отелей уже довольно мало. Но еще неприятнее останавливаться в тех отелях, где висят таблички с сообщениями о запрете курения, но все, кто пожелает, курят вовсю, и никто им замечаний не делает. К такому отелю у меня уважение и приязни еще меньше!

Можно сделать и обратный вывод: если про государя или большого руководителя известно, что он успешен, значит, есть весомые основания сомневаться в его честности и искренности, хотя счастливые исключения, разумеются, бывают!

100

Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй – зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму.

Такую картину можно нередко наблюдать у детей: когда им не удается договориться, они начинают драться.

В любом современном обществе есть как законодательные, так и правоохранительные органы, и последние могут быть весь многочисленными. Это означает, что жизнь такова, что без применения силы – то есть звериного подхода – в ней не обойдешься!

Но когда дети вырастают, они чаще начинают драться словами, а не руками, то есть овладевают управленческой борьбой. Чем выше в обществе уровень владения управленческой борьбой, тем меньше в нем потребность прибегать к силовым методам.

Искусство управленческой борьбы является самым гуманным из всех искусств, поскольку только оно позволяет избегать борьбы физической, драк и войн.

101

Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса – волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков. Тот, кто всегда подобен льву, может не заметить капкана.

Лев и лиса – отличный образ, но вот вопрос: а как им уподобиться, что для этого надо сделать? Ходить в зоопарк и внимательно наблюдать за этими зверями? Не уверен, что это поможет.

Лев в данном случае – олицетворение силы. Сила – это то, что преодолевает прямое сопротивление и достигает своей цели.

А лиса – олицетворение хитрости, то есть гибкости, вариативности и многоходовых комбинаций, она не преодолевает прямое сопротивление, а обходит его и достигает своей цели.

Тот, кто хорошо знаком с моей книгой «Искусство управленческой борьбы», сразу догадался, что речь идет об умении вести деловую и позиционную управленческую борьбу, где лев – символ деловой, а лиса – позиционной борьбы.

Для того, чтобы хорошо вести деловую борьбу, надо наращивать силу. Однако, поскольку речь идет об управленческой борьбе, то физическая сила тут мало помогает, за исключением тех случаев, когда есть реальная угроза перехода управленческой борьбы в физическую.

О какой тогда силе идет речь в управленческой борьбе? О силе духовной, о психологической прочности. Хорошо, когда она есть от природы! А как наращивать эту силу, если ее недостаточно, если ваши партнеры, которые вам оппонируют, вас психологически переигрывают?

Кроме того, они могут вас переигрывать и не только благодаря своей духовной силе, но и благодаря привычке использовать в переговорах прагматическую логику, которой вы не владеете. Ваши же попытки преодолеть последнюю, прибегая к формальной логике, ничего не дают, и вы ощущаете бессилие в переговорах с этими людьми.

Для того чтобы перестать проигрывать в переговорах с этими более сильными или более изворотливыми партнерами, могу рекомендовать четыре способа: два простых, один посложнее и один сложный.

Первый простой способ заключается в переходе в общении с такими партнерами с устного языка на письменный. В письменном языке духовная сила не играет роли, поскольку бумага все терпит, да и не известно, кто, собственно, автор текста – вовсе не обязательно, что это тот же самый человек, который этот текст подписал. Этот простой способ обеспечивает вам не выигрыш, а только «не проигрыш» из-за такого фактора как психологическая прочность. Кроме того, если ваши оппоненты владеют письменной речью не так хорошо, как вы, то переход к письменному общению позволит вам не только не проиграть, но и выиграть.

Конечно, и здесь нужна определенная отвага, чтобы подписать и отправить смелый текст. А что, собственно, пугает более робкого человека, когда он раздумывает, посылать ли такой текст? Его пугает перспектива встречи лицом к лицу, где он будет смят и раздавлен. Здесь выходом из положения является уход от личных встреч и использование в общении только письменного языка до самого окончания решения спорного вопроса.

Второй простой способ заключается в использовании посредника, коим может быть один из общих партнеров, а в более серьезных случаях – адвокат. Тут самое главное – вовремя прибегнуть к помощи посредника или адвоката, а не продолжать ухудшать свои переговорные позиции и тем более не подписывать никаких смущающих вас бумаг, откладывая и затягивая процесс объяснения, почему вы их не подписываете.

Третий способ, посложнее, заключается в построении Плана Б на тот весьма вероятный случай, если партнер вас психологически переигрывает. План Б предусматривает перестроение вашей картины мира и извлечение максимальной пользы из возможного факта вашего проигрыша. Такая польза, хотя бы небольшая, обязательно есть, и следует построить сценарий использования новых возможностей, открывающихся благодаря этой маленькой пользе. Если у вас есть хороший План Б, то вам почти все равно, проиграете ли вы или выиграете в предстоящем конфликтном разговоре.

Сила в безразличии

Если вы когда-нибудь сдавали экзамен в ситуации, когда были к нему плохо подготовлены, то вы волновались и, возможно, даже не решались войти в аудиторию, чтобы тянуть экзаменационный билет.

Что же вас все-таки подталкивало в конце концов войти? Конечно, План Б. В чем он заключался? В мысли: «Ну, не сдам так не сдам, ну и бог с ним!» Этот план предполагал, что в случае провала вы как минимум не будете кончать жизнь самоубийством. Это очень бедный сценарий, но и его оказывалось достаточно, чтобы придать вам решимости войти в аудиторию.

А если ваш План Б предполагал, что в случае провала вы пойдете в библиотеку и наконец выучите этот предмет, то вы уже совсем спокойно и даже с некоторым любопытством тащили билет, поскольку вас устраивали обе возможности – и сданный экзамен, и перспектива выучить предмет в случае провала. Сила в безразличии.

Если у вас есть хороший план Б, то вы перестаете волноваться в разговоре с партнером, который вас переигрывает и тем самым становитесь сильнее, что он не сможет не почувствовать, а догадавшись, что у вас есть план Б, который вы ни в коем случае не озвучиваете, он сам начнет волноваться и будет пытаться найти с вами общий язык.

Четвертый, сложный способ заключается в постепенном наращивании психологической прочности. Это предполагает изучение и освоение многих приемов управленческой борьбы, чтобы овладеть целым арсеналом таких приемов, который подобен универсальному набору отмычек к любым замкам. И подобно обладателю отмычек, уверенному, что откроет любой замок, человек, освоивший арсенал приемов управленческой борьбы уверен, что сможет противостоять любому психологически сильному оппоненту, использующему прагматическую логику, или даже сломить его.

Это двухфакторный путь. Первый фактор заключается в том, что на каком-то этапе вы начнете иногда выигрывать управленческие поединки – не благодаря вашей психологической прочности, а благодаря успешному применению приемов управленческой борьбы, в первую очередь борьбы позиционной. Затем станете выигрывать все чаще и чаще.

И вот тогда в дело вступит второй фактор – ваша уверенность в том, что вы, так или иначе, выиграете управленческий поединок – не мытьем, так катанием! Вот эта уверенность, которая постепенно перейдет в вашу осанку, в ваш взгляд, в вашу спокойную, неторопливую, но вескую речь, и есть психологическая прочность, которую ваши партнеры не могут не почувствовать и которая сама по себе служит важным фактором победы.

Теперь поговорим о лисе, то есть об искусстве позиционной управленческой борьбы. Управленческая борьба – это борьба за социальную роль, которая ведется без применения физической силы или угрозы ее применения.

Роль подобна накатанной лыжной колее: по ней легко скользить, а выбраться из нее не так просто – застрянешь в глубоком снегу. Остается не прозевать развилки, где можно эту колею поменять на другую, более для вас подходящую. Чем быстрее мы двигаемся по колее, тем больше шансов прозевать развилку – возможность сойти с ненужной нам колеи. А еще развилка может быть припорошена снегом, если давно ею не пользовались. Быстрее заметит ее тот, кто ее ищет, чем тот, кто не задумывается о ее существовании.

Для того, чтобы обойти социальное препятствие, в частности, непреклонную позицию другого человека, нужно уметь быстро строить сценарии перехода из роли в роль и при этом уметь правильно и уверенно играть каждую из таких ролей.

Когда мы правильно и уверенно играем какую-либо роль, партнер вольно или невольно начинает играть роль, дополняющую нашу. Например, если мы хорошо играем роль продавца, то другой человек скорее всего сделает у нас покупку, даже если он вовсе не собирался что-либо у нас покупать.

У Льва Нилина есть рассказ, в котором молодая женщина в дорогой шубке, спешащая зимней ночью домой по темному безлюдному Петрограду и дрожащая от страха, увидела на другой стороне улицы одинокого мужчину. Она перебежала через дорогу и вцепилась ему в рукав с просьбой проводить ее до дома, поскольку она очень боится грабителей. Мужчина так и сделал – благополучно проводил женщину до дома, хотя сам как раз и был тем грабителем, который специализировался на дамских шубках. Но она так сильно сыграла роль женщины, нуждающуюся в защите со стороны мужчины, что грабитель не смог не сыграть дополняющую роль – роль мужчины, защитника женщины, потеснила на время роль грабителя.

Чем больше ролей умеет различать и играть человек, тем больше у него возможностей управлять другими людьми.

Похоже на то, что степень цивилизованности человека можно условно измерить числом ролей, которые этот человек умеет играть. То же самое можно сказать и о народах в целом. Чем больше ролей может сыграть среднестатистический представитель данного народа, тем цивилизованнее этот народ! Многообразие ролей возникает не само по себе, а с развитием материальной и духовной культуры.

Что происходит, когда более цивилизованный человек начинает во взаимодействии с менее цивилизованным играть роль, с которой менее цивилизованный ранее не сталкивался, а потому не знает и не умеет играть дополняющую роль?

Если менее цивилизованный склонен к конфронтации, он будет пытаться играть знакомую ему роль и навязывать своему контрагенту соответствующую дополняющую роль. За что, собственно, более цивилизованные люди и не любят менее цивилизованных, стараясь сохранять дистанцию.

Мы все знаем, как убедительна американская пропаганда и кинематограф в утверждении расового равенства. Едва ли можно найти американский фильм о работе полиции или крупной компании, где чернокожие не занимали бы достаточно престижных позиций в административных иерархиях. И это нормально!

Однако я не раз и не два подолгу бывал в США, останавливался у белых американцев и, естественно, присутствовал на многих party. Иногда на этих party присутствовали латиноамериканки или японцы. Но, в отличие от голливудской реальности, я ни разу не встретил там чернокожего гостя. Когда же я спрашивал об этом американских приятелей или приятельниц, они удивлялись: «Да? Разве?» и переводили разговор на другую тему,

Если же менее цивилизованный человек не склонен к конфронтации, он невольно начнет подыгрывать более цивилизованному – нащупывать то поведение, которое соответствует дополняющей роли и начнет эту роль осваивать. Он, словно лыжник с завязанными глазами, будет осторожно скользить по колее, иногда съезжая с нее и приостанавливаясь, и снова нащупывать потерянную лыжню!

Собственно, дети именно так и осваивают новые социальные роли, но только детям помогают родители, которые их корректируют, а взрослый, осваивая новую роль, обычно «кувыркается» сам.

Иногда менее цивилизованному терпеливо помогает осваивать новые роли любящая женщина, как это случилось со мною, когда я женился на Хелле, поскольку достался ей оставляющим желать лучшего в смысле цивилизованности (мои родители любили друг друга, общались между собой, а нами, детьми, практически не занимались, других же знакомых взрослых, от которых я мог бы чему-то научиться, в моем детстве и юности у меня не было).

Роль, как и лыжня, является не произвольной комбинацией действий, которую можно изменить в любой момент, а результатом многократно повторяющейся комбинации поведения. Для того, чтобы одна и та же комбинация действий могла многократно повторяться, она должна не противоречить уже имеющейся социальной структуре, органично в нее вписываться.

Короля играют придворные!

Поэтому новую роль трудно изобрести – примерно так же, как трудно нарисовать несуществующее животное, вид которого не противоречил бы нашему представлению о его естественности и не состоял бы из простого соединения разных частей уже известных нам животных.

Итак, чтобы стать лисой, надо различать очень много ролей и уметь искусно их исполнять. Как мы знаем, это лучше получается у женщин, не случайно про некоторых из них в случае, когда им удается ввести кого-нибудь в заблуждение, говорят: «Хорошая актриса!» О мужчинах так говорят значительно реже, и в основном – о профессиональных жуликах.

Актрисой же женщину называют потому, что актерам, имеющим богатую практику игры многих театральных ролей, легче, чем другим, удается правдоподобно играть любые жизненные роли и навязывать обычным людям роли, их дополняющие.

Говорят, что популярный в XX веке российский актер Евгений Моргунов, отличавшийся как очень внушительными габаритами, так и озорным характером, иногда в качестве развлечения подходил в фойе театра или ресторана к какому-нибудь интеллигентному мужчине и, наклонясь к его уху, негромко говорил: «Пройдемте!» Мужчина безропотно выходил из помещения на улицу и молча шел за Моргуновым – до тех по, пока тот не оборачивался и не спрашивал: «А что вы, собственно, за мной идете?» Таким же образом, талантливо изображая должностное лицо, Евгений Моргунов не раз бесплатно ужинал в ресторанах.

Итак, чтобы руководителю стать и львом, и лисой, ему надо обучаться управленческой борьбе, как теоретически, так и на тренингах по управленческим поединкам (см. веб‑сайт www.poedinki.ru).

102

Разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание.

Две причины рассматриваются как уважительные для того, чтобы руководитель мог не выполнять своего обещания.

Первая причина: если выполнение обещания вредит его интересам. Речь идет об интересах руководителя, а это нечто большее, чем интересы простого человека. Ведь снижение авторитета и власти руководителя негативно сказывается и на компании, которой он управляет, и на ее сотрудниках. Кроме того, руководитель компании живет не только сегодняшним днем, как многие простые люди; положение обязывает его мыслить стратегически – с горизонтом планирования, исчисляемого не днями и месяцами, а иногда годами. Когда мы говорим, что выполнение обещания вредит интересам руководителя, то и стратегические интересы также принимаются во внимание. Конечно, невыполнение обещания также вредит его интересам и, прежде всего, его репутации, а то и имиджу[13]. В свете сказанного можно уточнить смысл совета Макиавелли:

Руководитель может не выполнять своего обещания, если совокупный вред от его выполнения превышает совокупный вред от его невыполнения.

Вторая причина: если отпали причины, побудившие дать обещание.

Что, очевидно, имеется в виду? Обещание давалось в обмен на нечто. Теперь это нечто оказалось не нужным. Поэтому сделка расторгнута руководителем в одностороннем порядке.

Посмотрим на эту ситуацию с точки зрения пострадавшей стороны, имея в виду, что она согласилась на сделку добровольно, а значит, сделка была ей выгодна. Отказ руководителя от сделки может нанести пострадавшей стороне как ущерб от упущенной выгоды, так и прямой ущерб, если пострадавшая сторона напрасно потратила свои ресурсы, исходя из надежды, что руководитель сдержит свое обещание. Оказалось, что она поторопилась.

В бизнесе на этот случай заключаются договоры, предусматривающие штрафные санкции. Эти штрафные санкции имеют двоякое значение.

♦ С одной стороны, они удерживают контрагента от нарушения договора, поскольку в случае нарушения ему придется платить штраф.

♦ С другой стороны, если штрафные санкции в договоре не прописаны, то штраф за его нарушение платить не придется, однако пострадает имидж руководителя, поскольку у контрагента возникнут претензии этического характера, чего в случае уплаты штрафа не возникает. Уплата оговоренного договором штрафа и означает, что все претензии по нарушению договора сняты.

Таким образом, при заключении договора у вас есть выбор: или вы хотите этическими средствами побудить контрагента соблюдать договор, и тогда включение штрафных санкций вам только помешает, или вас интересуют именно деньги, и тогда штрафные санкции нужно прописать.

Понятно, что на ваш выбор сильно повлияет то, на сколь значительные штрафные санкции ваш контрагент согласится подписаться, поскольку мало кто хочет подписываться под большими штрафными санкциями, за исключением случая, когда в получении огромных штрафных санкций и их последующем разделе и состоит «бизнес» двух договаривающихся сторон.

Вернемся к вопросу об отказе руководителя от выполнения обещания, когда причины, побудившие его дать обещание, отпали.

Поскольку в бизнесе односторонний отказ от договора – ситуация штатная, то и отказ руководителя в данном случае также вещь относительно нормальная – ее можно уподобить отказу от договора, в котором не были оговорены штрафные санкции, но тогда претензии этического характера к руководителю остаются. Конечно, может случиться, что пострадавший сознательно поторопился войти в затраты, чтобы этим оказать давление на руководителя, понуждая тем самым выполнять обещание. Если руководитель сумеет разгадать подобную стратагему, это даст ему определенное моральное преимущество, а то и вовсе может послужить поводом для «переведения стрелок» на пострадавшего.

Однако если руководитель все же хочет избежать претензий этического характера в свой адрес, у него есть два выхода:

1. Предусмотреть еще на стадии обещания «штрафные санкции», то есть дополнить свое обещание вторым обещанием, что «Если что-нибудь сорвется, я вам постараюсь это по возможности как-то компенсировать!»

2. Поскольку редкий руководитель делает такие оговорки, то, хотя их и не было, он все-таки постарается что-то компенсировать пострадавшей стороне, если понимает, что она понесла реальные потери. Здесь даже совсем небольшая компенсация, которая ничего не покрывает, все же весьма полезна, поскольку позволяет пострадавшему сохранить лицо – руководитель тем самым, дает понять, что он и сам переживает, и с пострадавшим считается. Сохранение лица особенно важно, если в их договоренности посвящены третьи лица.

Обратной стороной даже малейшей компенсации ущерба пострадавшей стороне является тем самым фиксация виновности руководителя в неисполнении обещания. Необходимость и целесообразность такой фиксации надо тщательно взвешивать – в одном случае она полезна, в другом вредна. Вредна она тогда, когда может послужить основанием для нанесения дополнительного вреда руководителю, что зависит от свойств личности пострадавшего и его зависимости от третьих лиц – интересантов использования этой фиксации. И, пожалуй, что самое важное – идет ли речь о сотрудничестве или об управленческой борьбе.

103

Такой совет был бы недостойным, если бы люди честно держали слово, но люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с ними так же. А благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется.

Основанием для совета руководителю не держать слово является то обстоятельство, что другие люди, не руководители, также не держат слово.

Распространенный вариант «благовидного предлога» – когда обстоятельства непреодолимой силы (форс-мажор) не позволяют одной из сторон выполнить ее обязательства по договору. В этом случае другая сторона не вправе ни требовать выплаты штрафных санкций, ни предъявлять претензии этического характера.

Здесь есть существенное отличие от ситуации в бизнесе, где форс-мажором считаются стандартные обстоятельства вроде стихийных бедствий или внезапного изменения законодательства. В других случаях наличие форс-мажора надо доказывать – например, можно ли считать форс-мажором болезнь незаменимого исполнителя.

В обсуждаемом случае с руководителем также может присутствовать форс-мажор, однако у руководителя, если он имеет дело с подчиненными или другим руководителем, от которого не зависит, такой обязанности по доказыванию нет, поскольку всегда могут существовать конфиденциальные форс-мажорные обстоятельства. Пострадавшей стороне остается либо верить, либо не верить словам руководителя. В этом случае она руководствуется его репутацией или, на худой конец, его имиджем.

Имеется один важный признак, опровергающий наличие конфиденциальной форс-мажорной ситуации – когда такого рода форс-мажоры случаются у этого руководителя уж слишком часто. Однако во всех случаях ссылка на форс-мажор позволяет пострадавшей стороне как-то сохранить лицо, особенно перед третьими лицами, даже если в этот форс-мажор верится с трудом.

Мы довольно снисходительно относимся к бытовым случаям нарушения обещаний по очень простой причине: «Человек предполагает, а бог располагает!» Мы не всегда можем отличить, была ли непреодолимой сила, из-за которой другой человек не сдержал свое обещание, или никакой силы не было и в помине!

Кроме того, что значит «непреодолимая»? Чаще всего оказывается, что преодолеть ее можно было, но это преодоление слишком дорого обошлось бы, иначе говоря, преодоление было бы неоправданно – как для того, кто преодолевал, так и для того, ради кого преодолевал! Иногда этот второй сам отказывается: «Мне от тебя таких жертв не надо!»

По этой причине некоторые обещания выделяются в отдельную группу, когда предполагается, что обещание должно быть выполнено любой ценой, в том числе ценой своей жизни и даже жизни своей семьи. Такого рода обещания называются клятвой или присягой.

Существование клятвы и присяги подразумевает, что в отношении других нарушенных обещаний может проявляться известная толерантность. Иначе, говоря, общественная мораль позволяет при слишком высокой стоимости выполнения обещаний их не выполнять. Эта стоимость не имеет объективного измерителя, меру ее определяют двое: тот, кто обещал, и тот, кому обещали. Возникает вопрос, при каких условиях эта мера у них совпадает, а при каких – нет?

Очевидно, она совпадает в том случае, если оба человека принадлежат к одной социальной и демографической группе с одинаковой групповой моралью и оба досконально знают все обстоятельства дела, все обстоятельства друг друга, чего практически никогда не бывает.

Если же речь идет о государе и его подданном, или даже о руководителе и его подчиненном, то это явно несимметричная ситуация. Руководитель имеет право расспрашивать, а подчиненный обязан отвечать на все вопросы, касающиеся их совместной работы. Подчиненный тоже имеет право расспрашивать руководителя, хотя и не слишком настойчиво, а руководитель имеет право отвечать лишь на те вопросы, касающиеся их совместной работы, на которые сочтет нужным!

Поэтому руководитель в случае невыполнения обещания подчиненным может его досконально расспросить и относительно адекватно определить цену преодоления подчиненным «непреодолимой» силы – например, когда подчиненный опоздал. А подчиненный обычно вынужден довольствоваться скупыми объяснениями руководителя, почему тот не сдержал обещания, поскольку не имеет права настаивать при расспросах.

Недаром говорят, что подчиненные опаздывают, а начальство задерживается!

Поэтому, когда руководитель не выполняет обещание, данное подчиненному, нередко он кратко сообщает: «Знаете, не получилось!» Если он говорит это с серьезной или грустной интонацией, подчиненный понимает, что руководитель предпринял определенные усилия для выполнения обещания, но обстоятельства сложились иначе. И подчиненного это в какой-то мере удовлетворяет, если ранее руководитель свои обещания в основном выполнял.

А если руководитель сообщает об этом весело, то это означает, что он и не старался, поскольку данный подчиненный в его глазах этого не заслуживает.

Таким образом, обстоятельств, позволяющих оценить моральную сторону невыполнения обещаний, довольно много, поэтому люди исходят при такой оценке либо из предыстории – как часто обещавший выполнял свои прежние обещания, – либо из степени убедительности объяснения неудачи, либо из оценки третьих лиц, имевших личный опыт такого рода с обещавшим, либо из сложившихся в коллективе репутации или имиджа обещавшего.

В результате сложилась устойчивая разница толкований обещания. Тот, кто дает обещание, имеет в виду, что «сделает все от него зависящее», а тот, кому дали обещание, толкует его как «преодолею любые преграды, но сделаю!» Особенно ярко это различие проявляется тогда, когда обещание дает именно руководитель подчиненному – с руководителя спрос больше, поскольку в глазах подчиненного руководитель, а тем более правитель практически всесилен, и если он не выполнил обещание, значит, либо не хотел, либо не старался.

Когда Макиавелли говорит, что люди не выполняют обещаний потому, что они дурны, это является правдой лишь отчасти. Действительно, наиболее частая причина невыполнения обещаний носит моральный характер – это самонадеянность, легкомыслие, лень, усталость, планируемый обман и так далее. Но не только. Просто люди дают обещания в неправильной форме. Если бы люди вместо «Обещаю!» или «Сделаю!» говорили бы «Постараюсь!» или «Сделаю все от меня зависящее!», то при невыполнении ими таких обещаний претензий к ним было бы значительно меньше. Однако тогда и надежд на выполнение у получивших обещания становится много меньше, что их обычно не устраивает.

Поскольку руководитель часто хочет что-то получить в обмен на данное им обещание, то он инстинктивно избирает наиболее обнадеживающую подчиненного форму своего обещания.

Теперь поговорим о тех случаях, когда цена за выполнение обещания оказывается непомерной. Макиавелли выделяет два таких случая:

1. если выполнение данного обещания вредит интересам руководителя,

2. если отпали причины, побудившие руководителя дать это обещание.

Поскольку выполнение обещания в какой-то мере служит интересам руководителя, улучшая его имидж, то случай вреда его интересам означает негативный баланс, когда вреда от выполнения обещания больше, чем пользы.

Здесь необходимо разъяснить, что руководитель, а тем более государь – это особая социальная позиция, от него зависят судьбы других людей, поэтому удар по руководителю – это удар и по возглавляемому им коллективу. Если не уважают или ненавидят государя, то не уважают или ненавидят возглавляемый им народ, покуда этот народ не озабочен свержением своего государя.

У подчиненного же нет этой дополнительной роли или, если он, в свою очередь, также является руководителем, то она значительно менее важная. В то же время люди склонны мерить государя своей меркой и осуждать Макиавелли за данный им совет. Именно предчувствуя такое осуждение, Макиавелли и попробовал коротко объясниться по этому непростому поводу.

Рассмотрим вторую причину, позволяющую правителю не держать слово – когда отпали причины, по которым оно было дано.

Напомним пример с Каструччо, который нарушил обещание, данное отцу семейства мятежников. Когда мятежники сложили оружие, для Каструччо отпали причины, по которым он обещал их простить. Поэтому возникла коллизия: нарушение обещания гарантирует не повторение мятежа с их стороны, поскольку они будут казнены, и наоборот – выполнение обещания не гарантирует неповторения мятежа, поскольку мятежники останутся живы и окажутся на свободе. Поэтому Макиавелли одобряет выбор Каструччо как продиктованный целесообразностью и ответственностью за судьбу своего народа.

Руководитель, отвечающий за судьбы своих подопечных, не является обычным человеком, отвечающим только за себя и благополучие свой семьи. Если руководитель принимает решения как обычный человек, он рискует потерять власть, а то и ввергнуть свой народ в бедствия, как это случилось с российским царем Николаем II.

Можно сказать, что при принятии решения о выполнении или нарушении обещания на весах у руководителя дополнительно лежит ответственность не только за свою судьбу и судьбу своей семьи, но и за судьбу управляемого им социального объекта, и чем крупнее этот объект, тем больше отличается ответственность руководителя от ответственности простого человека.

На мой взгляд, ссылка Макиавелли на то, что люди дурны и сами не выполняют своих обещаний, излишняя, – достаточно вышеприведенных аргументов, связанных с ценой вопроса, а всякий лишний аргумент только ослабляет позицию.

А теперь мой совет руководителям, дающим обещания. Если подчиненный говорит вам: «Постараюсь сделать!», вы вправе расспросить его, почему он недостаточно уверен в том, что ему удастся выполнить задание. Возможно, этот вопрос поможет устранить препятствия, о которых подчиненный постеснялся или поленился вам сказать.

А когда вы сами даете обещание, то по возможности давайте его с какой-либо оговоркой! Ведь это сейчас, в той картине мира, которая у вас есть на данный момент, вы не видите никаких препятствий для выполнения обещания, но вы не можете знать, что произойдет через минуту, какую дополнительную информацию вы получите и как изменится ваша картина мира. Подчиненный не может от вас потребовать, чтобы вы дали обещание без всяких оговорок. Поэтому целесообразно оговорки делать. Это будет поддерживать ваш положительный имидж, если таковой вас заботит.

Оговорки могут быть разные: от серьезного «Сделаю все возможное, но нельзя исключить какие-либо непредвиденные обстоятельства» до веселого «Как карты лягут».

Нам осталось обсудить фразу «А благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется».

Такой предлог нужен по двум причинам:

1. Люди не всегда понимают разницу в этике руководителя и этике простого человека, применяя к руководителю ту же этическую планку, что и к своему соседу, и не учитывая ответственности руководителя за многих людей, помимо собственной семьи. Недаром говорится, что положение обязывает! Но поскольку люди плохо понимают вышесказанное, им проще понять конкретную причину невыполнения обещания, то есть этот самый «благовидный предлог».

Для простого человека истина должна быть правдоподобной!

2. Человек, по отношению к которому было нарушено обещание, теряет не только то, что он мог получить в результате обещанного; в какой-то мере он «теряет лицо». Он начинает меньше уважать себя, и окружающие могут даже сочувствовать ему, как сочувствуют жертве несправедливости, но уважают его теперь меньше. Почему уважают меньше? Потому, что этот человек надеялся на выполнение обещания, а им пренебрегли, он оказался неадекватен в своей самооценке!

«Благовидный повод» помогает обманутому сохранить лицо – этот не им пренебрегли, а обстоятельства так сложились! Поэтому даже если обманутый человек не верит в этот предлог, он все же в глубине души благодарен нарушившему обещание за то, что тот хотя бы позволил ему сохранить лицо, как жертва ограбления бывает благодарна грабителю за то, что тот хотя бы не раздел и оставил деньги на такси!

104

Примеров тому множество: сколько мирных договоров, сколько соглашений не вступило в силу или пошло прахом из-за того, что государи нарушали свое слово, и всегда в выигрыше оказывался тот, кто имел лисью натуру. Однако натуру эту надо еще уметь прикрыть, надо быть изрядным обманщиком и лицемером, люди же так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами, что обманывающий всегда найдет того, кто даст себя одурачить.

О чем это говорит? О том, что все государи плохие, нечестные люди и обманщики? Не совсем так, хотя, конечно, большинство из них, возможно, и таковы. Дело в том, что этичность распределяется по вертикальному срезу общества неравномерно.

♦ Бедные люди не особенно этичны в силу бедности – как говорится, жизнь заставляет, хотя в случае нарушения закона с ними особо не церемонятся.

♦ Представители среднего класса наиболее этичны, поскольку проблема выживания перед ними не стоит, а вот управа на них в случае нарушения ими закона найдется.

♦ Богатые люди не слишком этичны в силу их коррумпированности с властью и вытекающей отсюда безнаказанности. Причем сделки «услуга за услугу» в их картине мира являются чем-то само собой разумеющимся, вовсе не коррупцией, а означают только «по-человечески войти в положение…»

Тем не менее если речь идет о государях, то они находятся друг с другом в состоянии перманентной управленческой борьбы, что предполагает использование обмана в качестве обычного управленческого инструмента. И тот, кто лучше умеет вести управленческую борьбу и более экологично обманывает, тот и выигрывает.

Ниже приводится пример обмана чужого государя даже в том случае, если отношения с ним – нечто большее, чем простое сотрудничество, а скорее даже дружеские. А уж что говорить про обман других государей!

В Ленинграде во время одной из встреч к Фиделю[14]подбежала маленькая девочка подарить цветы. Кастро незаметно для других узнал номер ее детского садика, а чуть позже сказал изумленным организаторам визита, дескать, хочу посетить такой-то детский сад. Партработники отнекивались, предлагая отложить поездку на завтра, думая, что Кастро забудет. Показалось, что уговорили. А на следующий день Фидель Кастро опять принялся за свое – мол, поехали в детский сад. Поездку откладывали под всякими предлогами. Наконец, Фиделя привезли в садик, где его встретила та самая девочка, дарившая ему цветы. На фасаде здания была вывеска с номером детсада. Фидель попросил девочку показать ему детский садик, рассказать, где что находится. А девочка ответила могучему бородачу: «Дяденька, я тут еще ничего не запомнила, я здесь всего второй день». Фидель все понял, но промолчал. Оказалось, что девочка была из захудалого детдома, а организаторы сняли табличку с его номером и приколотили на фасад образцового детского сада.

«Ох и досталось советским партийцам от Кастро на заключительном банкете в Ленинграде! – рассказывал Николай Леонов. – Фидель попросил собрать узкий круг людей и сказал свое веское слово: “Я хочу выступить с критикой с позиций друга. Зачем вы устраиваете показуху, встречая меня, вашего искреннего друга и гостя? Вы много вещей делаете в приказном порядке. Вы прокладываете метро, а приостановили столь важные работы из-за меня, лишь бы проехал кортеж наших машин. Я не гордый. Мог бы поехать в объезд. Зачем надо устраивать бутафорию, тем более я понимаю, что Ленинград – это город-мученик, только-только восстанавливающийся после ран, нанесенных войной. Неужели он не имеет право показать свои недостатки? Вы принимаете меня как арабского шейха. Так друзей не принимают”.»[15]

То же самое можно сказать и о руководителях. Они постоянно находятся в состоянии управленческой борьбы формата «лайт» со своими партнерами, поставщиками, крупными клиентами, подчиненными и чиновниками. А борьбы без обмана не бывает. Однако всегда существуют ее негласные правила, даже на войне, которые не следует нарушать.

Вот как Александр Твардовский в поэме «Василий Тёркин» описывает нарушение немецким солдатом неформальных правил драки, которые подразумевали драку по-честному – на кулаках:

Ах, ты вон как! Драться каской?

Ну не подлый ли народ!

Хорошо же! —

И тогда-то,

Злость и боль забрав в кулак,

Незаряженной гранатой

Теркин немца – с левой – шмяк!

Немец охнул и обмяк…

В этом примере мы видим, как нарушение одной из сторон негласных этических рамок борьбы начинает раскручивать конфликт, придавая ему все более жесткую форму.

105

Из близких по времени примеров не могу умолчать об одном. Александр VI всю жизнь изощрялся в обманах, но каждый раз находились люди, готовые ему верить. Во всем свете не было человека, который так клятвенно уверял, так убедительно обещал и так мало заботился об исполнении своих обещаний. Тем не менее обманы всегда удавались ему, как он желал, ибо он знал толк в этом деле. Отсюда следует, что государю нет необходимости обладать всеми названными добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими.

Возникает вопрос, почему люди верят обманщикам, да еще тем, кто однажды их уже обманул, и они принимали решение больше им не верить.

Есть несколько причин такой доверчивости; приведу некоторые из них.

♦ Не поверить – значит первому вступить в конфликт. Поскольку, как правило, у не поверившего в данный момент нет никаких доказательств того, что он непременно будет обманут, то недоверием он рискует оскорбить другую сторону и выступить зачинщиком конфликта с неясными последствиями.

♦ «Обманываться рад!» Человеку уж очень хочется поверить другому, тем самым оправдывая себя в перекладывании ответственности на другого, а самому ничего не предпринимать. Здесь человек ради душевного комфорта обманывает самого себя.

♦ Обманщик умеет убедительно объяснить, в силу каких обстоятельств ему пришлось прибегнуть к обману в прошлый раз, а теперь этих обстоятельств нет, поэтому если бы он обманул, то это в первую очередь навредило бы ему самому! Жертве обмана лень разбираться в обоснованности этой аргументации, продираться через дебри логики, тщательно расспрашивать, анализировать – словом, напрягаться, чего очень многие люди не любят, а потому и не умеют.

♦ «Воспитанность» жертвы как один из вариантов выученной беспомощности. Человеку кажется, что неприлично отказываться верить без обоснованной аргументации, и в то же время он чувствует, что переспорить обманщика не в состоянии – значит, придется согласиться. А просто сказать «Нет, и всё!», ничего не доказывая, – этого «воспитанность» не позволяет, это слишком грубо, по-мужицки.

♦ Иногда для усиления убедительности обманщик обеспечивает присутствие при разговоре третьего лица или лиц, как бы уже поверивших ему без всяких сомнений и лишь уточняющих детали, чтобы запустить психологический механизм конформизма, дабы «Фома неверующий» почувствовал всю глупость своей недоверчивости.

106

Дерзну прибавить, что обладать этими добродетелями и неуклонно им следовать вредно, тогда как выглядеть обладающим ими – полезно. Иначе говоря, надо являться в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым – и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранить готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимо.

Каждый человек обладает репутацией и имиджем.

Репутация – это деловой образ человек в глазах тех, кто лично имел с ним дело в различных ситуациях или кто только знаком с ним, но хорошо знает людей, имевших с ним дело, и доверяет их рассказам о деловых и моральных качествах этого человека, которые они обнаружили на практике.

Имидж – это деловой образ человека, который сложился в результате самой различной информации (сообщений средств массовой информации, слухов, анекдотов, сплетен и т. п.) у большого числа людей, которые даже не в состоянии припомнить, на основании чего они придерживаются именно такого мнения об этом человеке.

Различие между репутацией и имиджем тем больше, чем больше людей имеют какое-либо мнение о данном человеке.

Макиавелли, по существу, говорит, что руководитель должен заботиться прежде всего о своем имидже, который должен быть положительным, о том, что надо уметь таким казаться, и для этого не обязательно, а иногда и вредно быть таковым.

А каким быть не вредно? Если обстоятельства и целесообразность позволяют, надо стараться не только казаться, но и быть положительным героем. Однако если быть таковым в конкретной ситуации нецелесообразно или опасно, то надо на время забыть о добродетелях и действовать исходя из целесообразности. Положение обязывает! Государь не свободен быть таким, каким ему, возможно, хотелось бы быть.

107

Следует понимать, что государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия. Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому, чтобы переменить направление, если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны, то есть, как было сказано, по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла.

Примечательно, что Сергей Эйзенштейн в своем фильме «Иван Грозный» (вторая серия, 1945 год) вложил в уста тетки царя Ефросиньи следующие слова, обращенные к ее сыну Владимиру, кузену Ивана, смущенному ее желанием через убийство Ивана возвести Владимира на престол:

Государь не должен уклоняться от пути добра, нежели возможно, но должен ступать и на путь зла, если необходимо!

Мы видим, что слова Ефросиньи по смыслу полностью совпадают с цитатой из Макиавелли, и такое совпадение не может быть случайным. Фильм Эйзенштейн снял по личной инициативе Сталина, который в некотором смысле был учеником Макиавелли.

Говорят, что в 1934 году Лев Борисович Каменев, один из старых соратников Сталина, подготовил советское издание сочинений Макиавелли и преподнес первый том вождю всех времен и народов. В этот том вошли «Князь» («Государь»), несколько новелл, дипломатических посланий и знаменитая пьеса «Мандрагора». Спустя два года великий вождь приказал расстрелять бывшего соратника.

Успехи Сталина как ученика и пользователя социальных технологий Макиавелли, и не только Сталина, доказывают их жизненную практичность, в отличие от поучений подавляющего большинства великих социальных мыслителей. Это обусловлено тем, что Макиавелли не просто великий социальный мыслитель, но еще и великий социальный технолог.

108

Итак, государь должен бдительно следить за тем, чтобы с языка его не сорвалось слова, не исполненного пяти названных добродетелей. Пусть тем, кто видит его и слышит, он предстает как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие, особенно благочестие. Ибо люди большей частью судят по виду, так как увидеть дано всем, а потрогать руками – немногим. Каждый знает, каков ты с виду, немногим известно, каков ты на самом деле, и эти последние не посмеют оспорить мнение большинства, за спиной которого стоит государство.

Одного желания выглядеть милосердным, верным слову, прямодушным, человечным и благочестивым мало, надо еще работать над собой, научиться ежесекундно контролировать свою речь, мимику и иное невербальное поведение, освоить актерское искусство быть одним на публике и другим среди своего самого близкого окружения.

Когда в 1989 году мы проводили большой бизнес-лагерь, где обучали пятьсот деловых людей в течение пятидесяти дней, у нас случилось два бесславно закончившихся «бунта» персонально против меня[16]. Во втором из них меня во время совещания с моей командой вызвали в зал, где в центре толпы слушателей усадили в кресло и установили видеокамеру. За эту камеру я был очень признателен «бунтарям». Если бы не она, мне трудно сказать, проявил бы я эмоциональность и сказал бы что-нибудь, не подумав, или нет. Но камера сразу меня «построила» – я говорил спокойно, постоянно глядя на самого себя как бы со стороны, обдумывая каждое слово, благодаря чему мне хватило нескольких минут, чтобы обесценить все аргументы бунтарей, переломить настроение и вернуть симпатии толпы. Если вам придется иметь дело с толпой, обеспечьте видеосъемку, чтобы держать себя в руках. Сила в безразличии.

Правильно и прочно пригнанный имидж может, подобно броне, удержать от нападок на руководителя тех немногих, кто готов был бы беззастенчиво пользоваться конфиденциальной информацией о его делах, отношениях и проблемах.

109

О действиях всех людей, а особенно государей, с которых в суде не спросишь, заключают по результату, поэтому пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу. Какие бы средства для этого ни употребить, их всегда сочтут достойными и одобрят, ибо чернь прельщается видимостью и успехом, в мире же нет ничего, кроме черни, и меньшинству в нем не остается места, когда за большинством стоит государство.

Речь идет о прямом противостоянии имиджа и репутации. Народу является имидж государя, а те, кто знаком с его репутацией, находясь в решительном меньшинстве, не посмеют оспаривать положительного мнения о государе большинства, иначе их сочтут изменниками, заговорщиками, отщепенцами и т. д.

При этом имидж должен подкрепляться конкретными результатами правления.

Если государь захочет всегда оставаться положительным героем и принимать решения исходя не из целесообразности, а из добродетелей, чтобы исчезло различие между репутацией и имиджем, это может породить противоречие между положительным имиджем и отрицательными результатами его правления.

Таким образом, государь или крупный руководитель должен следить за двумя параметрами: своим положительным имиджем и положительными практическими результатами своей деятельности, пренебрегая при необходимости третьим параметром – своей положительной репутацией, поскольку эти три параметра не всегда дружат между собой, то есть, говоря словами Макиавелли, руководитель должен стараться придерживаться добра, но не чураться при необходимости и зла.

Однажды мне довелось побеседовать с бывшим президентом одного из государств – ниже я привожу фрагмент нашей беседы, относящийся к обсуждаемому вопросу:

«Вы были на вершине власти,

Вы очень многое могли…

Какой урок, скажите, кстати,

Вы для себя там извлекли?»

Он чуть помедлил: «Что ж, не скрою, —

И плотно губы сжал в бутон, —

Не сможешь управлять страною,

Не нарушая в ней закон!»

Что касается лично моего мнения, то для меня очевидно, что тот, кто в совершенстве владеет социальной технологией, может управлять страною, не причиняя людям зла. Однако, совершенствовать это искусство можно бесконечно.

Тот, кому явно не нравится такое раздвоение руководителя и, тем более, совет Макиавелли при необходимости не чураться и зла, может найти единомышленника в лице Фридриха II, автора книги «Анти-Макиавелли», написавшего ее до того, как он стал королем и до того, как он стал Фридрихом Великим, героем немецкой истории для Третьего Рейха.

В наши дни проблема расхождения между имиджем и репутацией касается не только руководителей, политических деятелей или профессиональных мошенников; благодаря развитию средств массовой информации и социальных сетей она приобрела массовый характер.

В Южной Корее появилось специальное направление в пластической хирургии – хирургия для селфи. Человеческие контакты утрачивают глубину, и «казаться» все чаще становится важнее, чем «быть». Когда я вижу молодую, хорошо ухоженную москвичку, мне трудно себе представить, что она может выразить всю тонкость своей души без матерных слов!

110

Один из нынешних государей, которого воздержусь назвать, только и делает, что проповедует мир и верность, на деле же тому и другому злейший враг; но если бы он последовал тому, что проповедует, то давно лишился бы либо могущества, либо государства.

В картине мира Макиавелли, если за большинством, за чернью (за простыми людьми, говоря современным языком) стоит государство, то государь должен подлаживаться именно под это большинство, игнорируя мнение о нем продвинутого меньшинства, а значит, ориентироваться на видимость и успех, какие бы средства он для этого ни употребил!

Судя по критической интонации, которая сквозит в этом фрагменте, Макиавелли допускает, что может существовать государство, которое ориентируется не на чернь, а на продвинутых людей, подобных самому Макиавелли и его друзьям. В этом случае в разрыве между имиджем и репутацией государя не было бы необходимости.

Но если государь, как говорится, не волен выбирать народ, то у руководителя компании руки развязаны в гораздо большей степени. Он может не быть популистом, а может и должен ориентироваться именно на продвинутое меньшинство в своей компании, тогда ему, возможно, не придется «не чураться и зла»!

Глава XIX

О том, каким образом избегать ненависти и презрения

111

Государь, как отчасти сказано выше, должен следить за тем, чтобы не совершилось ничего, что могло бы вызвать ненависть или презрение подданных. Если в этом он преуспеет, то свое дело он сделал, и прочие его пороки не представят для него никакой опасности.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XIX. О том, каким образом избегать ненависти и презрения

Здесь я вижу неточность. Способность вызывать ненависть или презрение – это не сами пороки, а следствия пороков. Что касается пороков, которые их вызывают, то они могут быть довольно многочисленны. Например, это лень, слабоволие, нерешительность, глупость (если человек родился нормальным, но так и не потрудился поумнеть), жадность, пьянство, развратность, садизм и так далее. Ниже Макиавелли и сам приводит свою версию аналогичного списка. Какой из пороков «выстрелит», зависит от степени его развитости.

112

Ненависть государи возбуждают хищничеством и посягательством на добро и женщин своих подданных. Ибо большая часть людей довольна жизнью, пока не задеты их честь или имущество; так что недовольным может оказаться лишь небольшое число честолюбцев, на которых нетрудно найти управу.

Казалось бы, чего проще? Не покушайся на имущество и честь подданных, жестко одергивай честолюбцев, рвущихся к власти, и ты – хороший государь.

Но все не так просто! Между государем и народом есть еще элита, стоящая вокруг государя, с помощью которой он и управляет большой массой людей. Представители элиты борются между собой за власть, богатство и славу. И к сожалению, эти параметры – не еда, которой не съешь больше, чем вмещает желудок. Ни власти, ни богатства, ни славы никогда не бывает достаточно, пока у другого нóбиля[17] их больше. Борьба идет не за абсолютную величину этих параметров, а за, так сказать, «место в рейтинге».

Как и за счет чего можно подняться выше в этом рейтинге?

В основном за счет двух факторов:

1. Близость к государю – получение инсайдерской информации, мест кормления, выгодных подрядов и субсидий из государственно бюджета.

2. За счет безжалостной эксплуатации всех доступных на данный момент ресурсов – человеческих, природных, материальных, духовных, информационных.

Это гонка за первенство между нобилями, в которой никто из них не может остановиться, если не хочет быть выброшенным в низ рейтинга. Поэтому каждый из участников гонки жертвует во имя собственных интересов интересами народа, государства, будущих поколений и, конечно, конкретных людей, чем вызывает у народа недобрые чувства, а то и ненависть – народ ощущает, что сколько прибавляется у нобилей, столько убавляется у него.

Поскольку все это происходит с ведома и при попустительстве государя, последнему требуется большое искусство, чтобы во мнении народа дистанцироваться от зла, причиняемого его окружением. Благодаря положительному имиджу, созданному государем, и положительным результатам его правления кредит доверия к нему позволяет поддерживать такое дистанцирование до тех пор, пока эти результаты позволяют народу постепенно улучшать свою жизнь. Но рано или поздно неуемная жажда нобилей забрать все под себя приводит к ухудшению жизни народа, кредит доверия государю заканчивается, и «стрелки» в народном сознании переводятся именно на государя. Оказывается, что именно он – причина всех бед.

Поэтому, чтобы не стать объектом народной ненависти, государю необходимо жестко сдерживать аппетиты нобилей и заботиться о том, чтобы уровень жизни народа хотя бы не снижался. Что касается управы на честолюбцев, к коим принадлежат и соревнующиеся друг с другом нобили, то ее нетрудно найти вначале, но когда государь позволит честолюбцам обрести силу и подгрести под себя основные ресурсы государства, то скорее они найдут управу на государя, чем он на них.

113

Презрение государи возбуждают непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Этих качеств надо остерегаться как огня, стараясь, напротив, в каждом действии являть великодушие, бесстрашие, основательность и твердость. Решения государя касательно частных дел подданных должны быть бесповоротными, и мнение о нем должно быть таково, чтобы никому не могло прийти в голову, что можно обмануть или перехитрить государя.

Если обобщить перечисленные качества, вызывающие презрение у подданных, то их можно назвать трусостью в широком смысле слова – она проявляется в неготовности принимать решения и нежелании отвечать за них, в нежелании выйти из зоны физического и социального комфорта и в стремлении спрятаться в трудную для страны минуту.

В любой организации чаще всего вызывают презрение те руководители, которые долгими днями мнутся и колеблются при принятии решений или меняют свое мнение в зависимости от того, кто последний зашел в их кабинет.

Что касается пожелания Макиавелли, чтобы никому не приходило в голову, что можно обмануть государя, то помимо традиционных методов контроля с использованием аудио– и видеозаписывающих средств могу порекомендовать две технологии.

Первая технология – технология непредсказуемых расследований, глубокое расследование нарушений, сбоев и ошибок. Такие расследования проводятся редко и случайным образом, и подчиненные не могут предугадать, на какое ЧП упадет глаз руководителя. Расследование проводится действительно очень глубокое, до самой первопричины, и такой первопричиной могут быть только определенные моральные недостатки конкретных виновников.

Как говорили в сталинские времена, у каждой ошибки есть имя и фамилия.

Но имя и фамилия – это тоже еще не конечный пункт расследования. Надо понять технологию возникновения ошибки или проступка: что послужило их первопричиной, какой именно моральный недостаток послужил триггером – лень, корысть, зависть, злость, страх, самодовольство, слабость к алкоголю или к определенному полу и так далее.

Кроме того, расследование должно коснуться и тех, кто попустительствовал проступку, кто пытался его скрыть, кто мог его предотвратить, но не сделал этого, и так далее, и в отношении этих лиц должно быть проведено столь же глубокое расследование.

Это как чистить грибы – нельзя оставить ни одной червоточины!

При этом вовсе не обязательно, чтобы такие эпизодические непредсказуемые расследования касались каких-то значительных нарушений или ошибок – выбор масштаба объектов внимания также должен быть непредсказуемым.

Полвека назад на меня произвел сильное впечатление слабый с художественной точки зрения фильм, снятый в ГДР. В одном городке на школьный вечер не смогла попасть пара подростков с улицы, со злости они стали бросать камни в окна актового зала школы, разбили одно окно и убежали. Не бог весть какое преступление. Фильм посвящен тому, как вся полиция городка всю ночь искала этих злоумышленников и к утру их все же нашла!

Вторая технология – технология отложенного санкционирования.

Когда руководитель узнает о чьем-то проступке или нелояльном высказывании или, наоборот, о чьем-то очень удачном решении или полезной высказанной идее, он до поры, до времени ничего не предпринимает. А через некоторое время, когда ему нужно обосновать перед коллективом какое-то свое управленческое решение, он вспоминает этот случай и приводит его в качестве аргумента. Все думали, что если руководитель до того дня ничего не предпринял, значит, он ничего не заметил, не обратил внимания или просто не знал. Оказывается, знал, заметил, обратил внимание! Просто он использовал это знание в тот момент, когда это было наиболее уместно. Поэтому угадать, что руководитель знает и чего не знает, что заметил и чего не заметил, практически невозможно. Проще просто стараться все делать правильно.

114

А если известно, что государь имеет выдающиеся достоинства и почитаем своими подданными, врагам труднее будет напасть на него или составить против него заговор. Ибо государя подстерегают две опасности – одна изнутри, со стороны подданных, другая извне – со стороны сильных соседей. С внешней опасностью можно справиться при помощи хорошего войска и хороших союзников; причем тот, кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников.

Любого большого руководителя, стоящего на вершине управленческой пирамиды, всегда подстерегает опасность потерять свою весьма привлекательную социальную позицию. Такого руководителя обычно окружают люди, вольно или невольно притупляющие его бдительность, дающие ему понять, какой он замечательный и незаменимый, – другие в этом окружении просто не приживаются. Поэтому угроза власти нередко обнаруживается, когда бывает уже поздно.

Государю важно создать объективные условия, в которых покушение на его власть станет маловероятным. Что это за условия? Их два:

1. Не вызывать к себе ненависти ни у знати, ни у народа, а еще лучше – быть при этом угодным народу. Когда народ любит государя, любому заговорщику трудно найти сообщников или помощников, которые его не выдали бы.

2. Иметь хорошее войско, которое, с одной стороны, может защитить страну, а с другой – создает предпосылки, чтобы завести себе хороших союзников – другие государи охотно становятся союзниками того, кто имеет сильное войско.

Если мы говорим о компании, в качестве войска выступает ее менеджмент. И если менеджмент профессиональный и сильный, если он заботится о квалификации сотрудников и поддерживает хороший уровень производственной и исполнительской дисциплины, то партнеры компании, ее поставщики и покупатели будут стремиться поддерживать с ней добрые деловые отношения и дорожить ими.

115

А если опасность извне будет устранена, то и внутри сохранится мир, при условии, что его не нарушат тайные заговоры. <…> Что же касается подданных, то когда снаружи мир, единственное, чего следует опасаться, – это тайные заговоры. <…> Из всех способов предотвратить заговор самый верный – не быть ненавистным народу. Ведь заговорщик всегда рассчитывает на то, что убийством государя угодит народу; если же он знает, что возмутит народ, у него не хватит духа пойти на такое дело, ибо трудностям, с которыми сопряжен всякий заговор, нет числа.

Мы уже упоминали заговор Пацци, когда толпа сторонников Медичи фактически растерзала заговорщиков, поскольку Медичи были популярны в народе. Любой турист, прибывший во Флоренцию, видит результат их заботы о городе, видит то, что делает Флоренцию одним из красивейших городов мира.

Если мы теперь обратим взор на компанию, то ее безопасность в этом плане связана с уровнем ее успеха на рынке и внутрикорпоративного патриотизма, который зависит от отношения руководства к сотрудникам и уровня их зарплаты по сравнению с рыночной.

В случае государства судьба правителя тесно связана с судьбой страны и ее народа. Если государь утрачивает страну, то государем другой страны он не становится. Возможно, из этого правила бывают исключения, но они погоды не делают.

Такое исключение чуть было не случилось совсем недавно, когда бывший президент Грузии Михаил Саакашвили с его имиджем реального борца с коррупцией имел шансы стать президентом Украины, но из-за своих грубых ошибок в одночасье потерял популярность у ее народа.

В случае компании все выглядит по-другому. судьба руководителя компании не так тесно связана с судьбой ее «народа». Скорее их судьбы никак не связаны, поскольку руководитель, даже потеряв свой пост, с большой вероятностью может занять такую же, а то и лучшую позицию, возглавив другую компанию.

Ярким примером этому служит карьера талантливого руководителя Ли Якокки, который, будучи уволенным с поста президента компании Ford Генри Фордом II, возглавил находившуюся в плачевном состоянии компанию Chrysler и вывел ее на передовые позиции, благодаря чему вошел в историю современного менеджмента.

По этой причине заговоры в компании отличаются от государственных заговоров. У компании, как правило, двойное управление. Это ее законодательная власть, то есть собственники, и ее исполнительная власть, то есть руководство во главе с генеральным директором. Кроме того, крупные компании тесно связаны с государством взаимным влиянием друг на друга. Необходимо добавить и уникальных специалистов, если такие имеются, от которых во многом зависит качество товаров и услуг компании и, как следствие, успехи компании на рынке.

В 2005 году вышло в свет первое русскоязычное издание книги Кьелла Нордстрема и Йонаса Риддерстрале «Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта». Ее подзаголовок прекрасно иллюстрирует зависимость судьбы компании от уникальных специалистов, если такие имеются.

Таким образом, судьба компании зависит от четырех главных субъектов:

1. государство в лице конкретных интересантов,

2. собственники компании,

3. руководство компании (ее исполнительная власть),

4. уникальные специалисты.

Поэтому заговор в компании может иметь целью любого из этих четырех субъектов, чтобы повлиять на него или устранить его («народ» в этом раскладе фактически не участвует), в то время как заговор в государстве обычно имеет один вектор: он направлен против существующей власти – против государя (или «коллективного государя»).

И еще одно отличие. Заговорщиков против государя в случае неудачи заговора ждет суровая кара, и иногда – и в случае удачи, если новый государь хочет дистанцироваться от заговора.

Например, в упомянутом ранее фильме «Иван Грозный» Ефросинья говорит своему сыну Владимиру, что когда убьют его брата, царя Ивана, и он сам станет царем, то первое, что он должен сделать, – это казнить сообщника Ефросиньи – убийцу царя.

В случае заговора против субъектов, определяющих судьбу компании, заговорщиков может ждать наказание, а может и не ждать – все зависит от расклада возможностей различных интересантов и их влияния на судебную систему.

116

Как показывает опыт, заговоры возникали часто, но удавались редко. Объясняется же это тем, что заговорщик не может действовать в одиночку и не может сговориться ни с кем, кроме тех, кого полагает недовольными властью. Но открывшись недовольному, ты тотчас даешь ему возможность стать одним из довольных, так как, выдав тебя, он может обеспечить себе всяческие блага. Таким образом, когда с одной стороны выгода явная, а с другой – сомнительная, и к тому же множество опасностей, то не выдаст тебя только такой сообщник, который является преданнейшим твоим другом или злейшим врагом государя.

К этому тезису необходимо сделать дополнение, исходя из современных реалий.

В нынешнее время у редкого заговора нет интересантов, активно участвующих в его подготовке, из других, более сильных и богатых стран, готовых тратить на эту подготовку немалые средства. Они участвуют не только непосредственно в подготовке самих заговоров, но и в превентивной подготовке молодежной социальной базы для него.

По мере развития глобализации, укрепления мировых информационных структур и повышения персональной мобильности отсутствие участия иностранных держав в заговорах является скорее редким исключением, чем правилом. Поэтому разделение врагов на внешних и внутренних сегодня не такое четкое, как прежде.

Плата за ошибку в государственном заговоре довольно высока, в крайних случаях она может стоить заговорщикам жизни. Что же касается заговоров внутри компаний, то здесь плата за ошибку сравнительно невелика и, как правило, ограничивается потерей должности или денег. Поэтому заговоры внутри компаний довольно часты и нередко проходят в вялотекущем режиме, когда их трудно отличить от перманентной управленческой борьбы.

117

Ибо заговорщику есть чего опасаться и прежде совершения злого дела, но в этом случае, когда против него народ, ему есть чего опасаться и после, ибо ему не у кого будет искать убежища.

Проблема для заговорщика найти убежище после совершенного преступления в наше время стала более актуальной, чем прежде. Раньше заговорщики в большинстве случаев были движимы религиозными или идеологическими мотивами либо личной ненавистью, и при планировании заговора проблема убежища не была столь важной – нередко заговорщики были готовы отдать свою жизнь ради достижения цели заговора и даже не рассматривали для себя возможность скрыться.

Теперь же, если исключить религиозных фанатиков, молодых маргиналов и искателей славы, желающих попасть в топ новостей средств массовой информации, особо опасные акции поручают наемному персоналу, вовсе не желающему отдать свою жизнь или свободу, а по сему проблема отхода и поиска убежища является актуальной.

И теперь проблемой для наемников является не народная ненависть, а скорее современные системы видеонаблюдения, прослушивания и перехвата телефонных переговоров и электронной переписки.

118

В заключение повторю, что государь может не опасаться заговоров, если пользуется благоволением народа, и наоборот, должен бояться всех и каждого, если народ питает к нему вражду и ненависть. Благоустроенные государства и мудрые государи принимали все меры к тому, чтобы не ожесточать знать и быть угодными народу, ибо это принадлежит к числу важнейших забот тех, кто правит.

Для относительно закрытых стран этот совет актуален и сегодня.

Стоит упомянуть, что в период правления президента Джона Кеннеди ЦРУ предприняло семь попыток убийства Фиделя Кастро, однако так и не справилось с этой задачей; всего же с момента прихода Фиделя Кастро к власти на Кубе в 1959 году на него было совершено более сотни покушений. Неудачу ЦРУ можно объяснить не только профессионализмом службы безопасности Фиделя, но и любовью к нему простых людей, защищенных от всякой иной пропаганды, кроме своей собственной, и их бдительностью.

119

В наши дни хорошо устроенным и хорошо управляемым государством является Франция. В ней имеется множество полезных учреждений, обеспечивающих свободу и безопасность короля, из которых первейшее – парламент с его полномочиями. Устроитель этой монархии, зная властолюбие и наглость знати, считал, что ее необходимо держать в узде; с другой стороны, зная ненависть народа к знати, основанную на страхе, желал оградить знать. Однако он не стал вменять это в обязанность королю, чтобы знать не могла обвинить его в потворстве народу, а народ – в покровительстве знати, и создал третейское учреждение, которое, не вмешивая короля, обуздывает сильных и поощряет слабых. Трудно вообразить лучший и более разумный порядок, как и более верный залог безопасности короля и королевства. Отсюда можно извлечь еще одно полезное правило, а именно: что дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные – исполнять сами.

Здесь мы видим два полезных рецепта.

Первый рецепт такой. Если между менеджментом («знатью») и простыми сотрудниками («народом») есть серьезные противоречия, то руководитель не должен брать на себя функцию третейского судьи, иначе он будет не любим либо первыми, либо вторыми, либо и теми, и другими. Дело в том, что каждый из этих классов будет подозревать руководителя в потворстве другому.

Такова судьба каждого, кто пытается занять роль нейтрального в конфликте двух сторон, если он вынужден взаимодействовать с ними обеими. Первая сторона будет подозревать, что этот нейтральный помогает второй стороне, и для того, чтобы снять эти подозрения, он вынужден начать тайно немного помогать ей самой, тогда она поверит, что нейтральный и точно не играет за вторую сторону.

Мао сказал: «Чтобы палку выпрямить, надо ее перегнуть».

То же самое чувствует вторая сторона! Она успокоится в отношении его «нейтралитета», если он тайно начнет немного помогать ей самой.

Таким образом, нейтральный, чтобы к нему не было претензий ни от одной из сторон, должен тайно понемногу помогать им обеим!

Однако нет ничего тайного, что не стало бы явным. Когда одна из сторон обнаружит, что тот, кто прикидывается нейтральным, на самом деле помогает другой стороне, она обрушит на нейтрального свой гнев. А чтобы он не мог присоединиться к другой стороне и не усилил бы ее этим, дает утечку информации о том, что нейтральный обманывал и эту вторую сторону, помогая первой.

Теперь понятно, почему Макиавелли не советует руководителю – в данном случае, государю – брать на себя функцию третейского судьи между знатью и народом.

Парламент был задуман во Франции времен Макиавелли именно как этот третейский судья[18]. Обратим внимание на то, что это орган коллективный и публичный. Поэтому его нельзя было заподозрить в том, что он тайно помогает какой-либо из сторон, ибо это будет секрет Полишинеля!

Сделаем отсюда вывод: если руководитель видит необходимость в третейском судье, чтобы снять с себя подозрения в ангажированности, то таким третейским судьей должен быть именно коллективный и достаточно публичный орган тогда любые подозрения в том, что он тайно помогает одной из сторон, будут выглядеть нелепо.

Теперь обсудим второй совет руководителю: неугодные дела возлагать на других, а угодные – совершать самому. На первый взгляд, с обывательской точки зрения, этот совет выглядит не совсем этичным. Однако давайте вспомним, что удар по руководителю – это удар и по тому социальному объекту, которым он руководит. И неважно, снаружи или изнутри руководитель получает этот удар – результат тот же! То есть снижение авторитета и симпатий к руководителю компании неминуемо снижает авторитет и симпатии к самой компании, и с ней начинают меньше считаться. И руководитель, и сотрудники компании заинтересованы, чтобы такого снижения не происходило. Снижение авторитета и симпатий к кому-либо из помощников руководителя не снижает авторитет компании в столь значительной мере, поэтому совет Макиавелли обоснован.

120

Здесь уместно заметить, что добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными, поэтому государь, как я уже говорил, нередко вынужден отступать от добра ради того, чтобы сохранить государство, ибо та часть подданных, чьего расположения ищет государь, – будь то народ, знать или войско, – развращена, то и государю, чтобы ей угодить, приходится действовать соответственно, и в этом случае добрые дела могут ему повредить.

Типичным примером того, как добрые дела могут повредить, является принятие западноевропейскими странами массы мигрантов, преимущественно мусульман.

Я не знаю, кто принимал решение вынудить европейских руководителей запустить этот разрушительный для европейской культуры процесс, но европейские обыватели, по моему мнению, искренне, по крайней мере, на первых порах, считали, что это – большое доброе дело.

Теперь, когда точка невозврата пройдена и континентальная европейская цивилизация обречена, скорее всего, эти европейские руководители столкнутся с неблагодарностью и презрением со стороны мигрантов и ненавистью и презрением со стороны своих соотечественников.

Тому же лидеру, который все же захочет спасти европейскую цивилизацию, придется теперь «не чураться и зла».

Глава XX

О том, полезно ли руководствоваться принципом «Разделяй и властвуй», и о многих других приемах, которые часто применяют руководители

121

Итак, никогда не бывало, чтобы новые государи разоружали подданных, – напротив, они всегда вооружали их, если те оказывались невооруженными, ибо вооружая подданных, обретаешь собственное войско, завоевываешь преданность одних, укрепляешь преданность в других и таким образом обращаешь подданных в своих приверженцев. Всех подданных невозможно вооружить, но если отличить хотя бы часть их, то это позволит с большой уверенностью полагаться и на всех прочих. Первые, видя, что им оказано предпочтение, будут благодарны тебе, вторые простят тебя, рассудив, что тех и следует отличать, кто несет больше обязанностей и подвергается бóльшим опасностям.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XX. О том, полезны ли крепости и многое другое, что постоянно применяют государи

Что значит «вооружить войско», если речь идет о компании? Оружие – это внешний ресурс, который увеличивает власть человека над другими людьми.

Мао сказал: «Винтовка рождает власть».

Власть рождает не только винтовка, но и любой внешний ресурс – например, деньги, транспорт, пища и прочее, – который человек при необходимости может быстро привлечь себе на пользу.

Вооружить подчиненных в своей компании – это значит делегировать им права самим решать вопросы, связанные с расходованием ресурсов. Понятно, что всем делегировать такие права было бы неразумно; это понимают и те, кому делегировали такие права, и те, кому их не делегировали. О руководителе, делегировавшем полномочия своим подчиненным, говорят с позитивным оттенком: «Он готов делиться властью!». Конечно, если руководитель злоупотребляет делегированием, и каждый, кто пожелает, может без разрешения пользоваться любыми ресурсами, про такого руководителя говорят с оттенком сожаления и осуждения: «Он не умеет никому отказать!»

122

Но, разоружив подданных, ты оскорбишь их недоверием и проявишь тем самым трусость или подозрительность, а оба эти качества не прощаются государям. И так как ты не сможешь обойтись без войска, то поневоле обратишься к наемникам, а чего стоит наемное войско – о том уже шла речь выше; но, будь они даже отличными солдатами, их сил недостаточно для того, чтобы защитить тебя от могущественных врагов и неверных подданных.

Если руководитель «не вооружает свое войско», а все вопросы стремится решать сам, никому ничего не делегируя, то про него с сожалением говорят: «Он не способен делиться властью и не умеет ничего делегировать!» В этом случае руководитель становится в организации узким горлышком – одним из худших ее сотрудников.

У такого руководителя возникает отрицательный отбор подчиненных: те из них, которые не способны принимать самостоятельные решения и брать на себя ответственность, а готовы во всем поддакивать руководителю, остаются с ним. А толковые работники, способные мыслить самостоятельно и принимать на себя ответственность, оскорбляются таким недоверием и уходят, нередко к конкурентам. Качество человеческого капитала компании шаг за шагом снижается.

Надо сказать, что неготовность делиться властью и неумение делегировать образуют порочный круг. Тот, кто не хочет делиться властью, тот и не делегирует, а не делегируя, невозможно этому научиться. Поэтому, когда приходит мысль поделиться властью, руководитель тут же спотыкается о неумение делегировать. Тем более, что делегирование – не самый простой из управленческих навыков.

Делегирование можно сравнить по опасности с таким маневром, как обгон на дороге другого транспортного средства – самым опасным из маневров. Обгонять опасно, но если не обгонять, придется тащиться за впереди идущей машиной. Не делегировать – все процессы тормозятся самим руководителем, а делегировать – можно наделать бед. И как водитель, не имеющий опыта обгона, не вытерпев, все же в какой-то момент идет на обгон – с некоторым отчаянием и надеждой на авось – и совершает аварию, так и руководитель, замучавшись все решать самостоятельно, вдруг делегирует решение важных вопросов совсем не подходящему для этого человеку.

В помощь тем, кто неуверенно чувствует себя, столкнувшись с необходимостью делегировать, я дам несколько советов:

1. Делегировать надо.

2. Делегировать надо уметь.

3. Делегировать надо, руководствуясь правильной вербальной формулой. Не так: «Раньше я тебе приказывал по данным вопросам, а теперь ты сам себе приказывай по этим вопросам!» А надо так: «Раньше я тебе приказывал по данным вопросам, а теперь ты сам себе приказывай по этим вопросам от моего имени и с сохранением моих приоритетов и ценностей!»

4. Сначала нужно делегировать решение незначительных краткосрочных задач и тщательно изучить результат.

5. Необходимо определить срок, на который вы делегируете выполнение определенных задач. Нельзя делегировать «с этого момента и до пенсии»; надо начинать с небольшого срока.

6. Не обещать, что после этого срока делегирование данных задач будет продолжено. Нет более обидной для подчиненного процедуры, чем забирать делегирование обратно, поэтому нельзя и обнадеживать.

7. Поручив подчиненному решение новых вопросов, не отпускать его, а спросить, с чего он начнет. Если ответ вас не порадует, сократите объем делегированных задач и срок делегирования.

8. Спросить о сроке, когда первый этап новой работы или ее первый элемент будет выполнен, своего срока не навязывать. Назначить проверку результата после этого срока.

9. Провести проверку в назначенный срок. Если все выполнено хорошо и в срок, увеличить объем работы до следующего контроля. Если выполнено плохо или не в срок, сократить объем делегированных задач и время до следующей проверки.

10. Работа, выполненная недостаточно качественно или не в срок, считается невыполненной. Нельзя перепрыгнуть пропасть на 98 процентов!

Модель правильного делегирования удобно продемонстрировать на делегировании свободы поведения собаке. Если собака ведет себя хорошо, ее можно выгуливать на длинном поводке, вплоть до того, что совсем отпустить с поводка. А если она ведет себя плохо, то поводок следует подтянуть, вплоть до того, что взять ее прямо за ошейник.

Неумение делегировать нередко побуждает руководителей обращаться к наемникам – к внешним консультантам и аутсорсингу. Иногда это бывает разумным, но надо понимать, что мотивация у наемников иная, чем у собственных сотрудников. Платный врач и родной человек, кое-что понимающий в медицине и народных средствах, имеют не только разную квалификацию, но и разную мотивацию в части результатов вашего выздоровления.

Наемники привлекают руководителя не только свежим взглядом или квалификацией, но, подсознательно еще и простотой расставания с ними, если руководителю что-то не понравится в их работе – особенно если руководитель не умеет легко и беспроблемно увольнять собственных негодных сотрудников.

123

Но если государь присоединяет новое владение к старому государству, то новых подданных следует разоружить, исключая тех, кто содействовал завоеванию, но этим последним надо дать изнежиться и расслабиться, ведя дело к тому, чтобы в конечном счете во всем войске остались только коренные подданные, живущие близ государя.

При присоединении новой компании к своей корпорации трудно хорошо знать чужой персонал и его подлинные умонастроения, поэтому новых сотрудников надо «разоружить», то есть забрать у них полномочия распоряжаться серьезными ресурсами, оставив такие права только у тех, кто способствовал присоединению этой новой компании. Однако такие сотрудники должны быстро принимать решения относительно ресурсов этой компании, чтобы бизнес присоединенной компании не страдал.

Оставляя прежние права части новых сотрудников, надо иметь ввиду, что такое их выделение преследует цель не столько сохранения их прежней власти, сколько сохранения их лица как в их собственных глазах, так и в глазах присоединенного коллектива.

После присоединения сотрудники естественным образом разделились на своих и чужих, между которыми возникла социально-психологическая грань «мы – они». По ходу работы часть чужих станет своими, а возможно, что и кто-то из своих станет чужим. Общая стратегия должна быть направлена на то, чтобы в итоге вооруженными остались только свои. Эта стратегия должна осуществляться постепенно, путем небольших прецедентов, чтобы не создавать социального напряжения.

Сначала создаются прецеденты, благодаря которым складывается новое право обычая, а уж затем организационно-распорядительная документация приводится в соответствие со сложившимся правом обычая, не меняя своим появлением ничего по существу и тем самым не вызывая ни у кого раздражения или негодования.

Напомню, что очень важно не столько пойти навстречу человеку в случае невозможности или нецелесообразности, сколько позволить ему сохранить лицо!

124

Наши предки, те, кого почитали мудрыми, говаривали, что Пистойю надо удерживать раздорами, а Пизу – крепостями, почему для укрепления своего владычества поощряли распри в некоторых подвластных им городах. В те дни, когда Италия находилась в относительном равновесии, такой образ действий мог отвечать цели. Но едва ли подобное наставление пригодно в наше время, ибо сомневаюсь, чтобы расколы когда-либо кончались добром; более того, если подойдет неприятель, поражение неминуемо, так как более слабая партия примкнет к нападающим, а сильная – не сможет отстоять город.

В компании подобная идея удержания управления присоединенной структурой путем поддержания в ней распрей (разделяй и властвуй) находит свое выражение в виде концепции сдержек и противовесов. Нередко руководитель, придерживающийся этой концепции, выглядит достаточно мудрым. Однако эта концепция в какой-то мере оправдывает себя лишь в спокойные времена.

Я сказал «в какой-то мере», потому что в этом случае мы укрепляем управляемость за счет сильного снижения ее эффективности, поскольку топ-менеджеры более заняты борьбой друг с другом, вовлекая в нее и своих доверенных подчиненных, нежели решением важных и перспективных для компании вопросов. И если приемлемую степень управляемости компании можно заметить невооруженным глазом, то снижение эффективности ее работы можно списать на какие угодно факторы, от снижения мировой конъюнктуры до технической революции или прихода нового поколения сотрудников, – тем более что концепцию сдержек и противовесов широко используют и другие компании.

Именно поэтому иногда малый бизнес, с одной стороны, рад быть партнером крупной корпорации, а с другой стороны его потрясает низкий уровень эффективности ее работы, обилие в ней бестолковой бюрократии и сотрудников с низкой деловой и организационной культурой.

И, наконец, в тяжелые времена противоборства с другими компаниями политика «Разделяй и властвуй» делает эти времена еще более тяжелыми из-за отступничества части высшего управленческого персонала: топ-менеджеры, видя, что их руководитель не особенно обременяет себя этическими ограничениями в отношениях с ними, также не считают себя обязанными следовать ей в отношении с ним, когда обстоятельства это позволяют.

125

Венецианцы поощряли вражду гвельфов и гибеллинов в подвластных им городах – вероятно, по тем самым причинам, какие я называю. Не доводя дело до кровопролития, они стравливали тех и других затем, чтобы граждане, занятые распрей, не объединили против них свои силы. Но, как мы видим, это не принесло им пользы: после разгрома при Вайле сначала часть городов, а затем и все они, осмелев, отпали от венецианцев. Победные приемы изобличают, таким образом, слабость правителя, ибо крепкая и решительная власть никогда не допустит раскола; и если в мирное время они полезны государю, так как помогают ему держать в руках подданных, то в военное время пагубность их выходит наружу.

Мы видим, что Макиавелли никоим образом не разделяет приписываемый ему принцип «Разделяй и властвуй», существовавший задолго до его рождения, а, напротив, считает его применение по отношению к собственным подданным верным признаком слабости правителя.

Другое дело, если нам удается разобщить и рассорить силы, поддерживающие неприятеля!

Однажды к лагерю полководца подошли и осадили с двух сторон неприятельские войска: с запада – войска одного враждебного княжества, а с востока – другого. Понимая, что ему не справиться с ними обоими, полководец ночью велел открыть западные ворота и стал посылать в сторону неприятеля и пеших, и повозки с факелами, освещавшими дорогу. Через некоторое время его люди, не дойдя до неприятельских позиций, возвращались обратно. На следующую ночь он повторил тот же маневр. Полководец, осаждавший его с востока, испугался, что наш герой вошел в сговор со своим западным противником, и увел свои войска прочь. Западный противник, увидев, что восточный увел свои войска, не захотел вступать в сражение в одиночку и тоже ретировался.

В этом примере принцип «Разделяй и властвуй» и уместен, и этичен!

126

Однако многие полагают, что мудрый государь и сам должен, когда позволяют обстоятельства, искусно создавать себе врагов, чтобы, одержав над ними верх, явиться в еще большем величии.

Слова «многие полагают» означают, что Макиавелли не имеет твердой позиции на этот счет. С одной стороны, практика показывает, что этот прием – например, раскрытие мнимых заговоров или маленькая победоносная война – весьма результативен; с другой стороны, Макиавелли все же считает нужным от его одобрения дистанцироваться. Но он не разъясняет свою позицию, поэтому я рискну сделать это за него.

Пока идет следствие по мнимому заговору или идет маленькая война, текущая информация не позволяет народу сделать уверенного заключения о подлинной причине этого события. Однако по окончании пыль оседает и контуры события постепенно проступают более отчетливо, а также появляются разного рода утечки информации, благодаря чему есть значительный риск, что данное плохо повлияет на имидж правителя: ведь обязательно будут и пострадавшие от его затеи, и их родственники.

Кроме того, поскольку подлинные причины знают организаторы этого события и их помощники, то в их глазах правитель может являться сильным игроком, но человеком, не чурающимся зла, и при подходящем случае они не будут испытывать муки совести, предавая его. Ведь необходимость в таком поступке в государственных интересах, что могло бы его оправдать, весьма сомнительна; скорее он проявляет себя в нем не как государь, а как частное лицо, чтобы, говоря современным языком, накачать себе рейтинг!

127

Скажу лишь, что расположением тех, кто поначалу был врагом государя, ничего не стоит заручиться в том случае, если им для сохранения своего положения требуется его покровительство. И они тем ревностнее будут служить государю, что захотят делами доказать превратность прежнего о них мнения. Таким образом, они всегда окажутся полезнее для государя, нежели те, кто, будучи уверен в его благоволении, чрезмерно печется о своем благе.

Хоть и говорят, что старый друг лучше новых двух, но это точно относится к дружбе, а не к совместной работе, да еще в условиях соподчиненности. Поэтому долгие добрые отношения нельзя рассматривать как гарантию полезности человека, когда речь идет о работе или службе. Мы тут можем вспомнить о том, что люди больше опасаются подвести того, кто внушает им страх, чем того, кого они любят или с кем дружат.

Я заметил, что когда компанию возглавляют равноценные партнеры, из которых один скорее внушает подчиненным страх, чем любовь, а другой – скорее любовь, чем страх, то подчиненные, завидев их обоих, в первую очередь стараются поприветствовать того, кто внушает им страх, а на второго в тот момент не обращают внимание, а то и вовсе забывают с ним поздороваться.

Поскольку у Макиавелли речь идет о тех, кто поначалу был врагом правителя, а теперь от него полностью зависит, то, разумеется, его мотивация оказаться полезным правителю и тем самым снять с себя всякие подозрения в нелояльности будет значительно сильнее, чем у того, кто может почивать на лаврах благодаря своей безусловной лояльности и привык к снисходительному отношению правителя к своим промашкам и не слишком большому усердию.

Кстати, иногда мнимый заговор затевают именно для того, чтобы избавиться от «старых друзей», которые уже «мышей не ловят», но слишком много знают, чтобы их просто так от себя удалить!

128

И так как этого требует обсуждаемый предмет, то я желал бы напомнить государям, пришедшим к власти с помощью части граждан, что следует вдумываться в побуждения тех, кто тебе помогал, и если окажется, что дело не в личной приверженности, а в недовольстве прежним правлением, то удержать их дружбу будет крайне трудно, ибо удовлетворить таких людей невозможно. Если на примерах из древности и современной жизни мы попытаемся понять причину этого, то увидим, что всегда гораздо легче приобрести дружбу тех, кто был доволен прежней властью и потому враждебно встретил нового государя, нежели сохранить дружбу тех, кто был недоволен прежней властью и потому содействовал перевороту.

Здесь речь идет о профессиональных революционерах в широком смысле слова, начиная с тех, кто просто привык ворчать на любую власть, и не более того, и до тех, кто готов погибнуть с оружием в руках, пытаясь свергнуть существующую власть. И тех и других объединяет сложившийся образ жизни и роль, которая к ним намертво приросла. Они просто разучились вести себя как-то иначе, и сложившиеся стереотипы поведения не переделать. Да и окружающие их люди тоже привыкли к этой их роли и держат их в паутинке своих социальных ожиданий, не ожидая от таких людей ничего иного, поскольку иное создало бы трудности во взаимодействии с ними для самих окружающих!

По этой причине первое поколение революционеров в случае победившей революции, как правило, ликвидируется следующим слоем, перед которым стоит конструктивная задача налаживания мирной жизни и которым перманентная революция вовсе не нужна.

129

Издавна государи ради упрочения своей власти возводят крепости, дабы ими, точно уздою и поводьями, сдерживать тех, кто замышляет крамолу, а также дабы располагать надежным убежищем на случай внезапного нападения врага. Могу похвалить этот ведущийся издавна обычай. Однако в нашей памяти мессер Никколо Вителли приказал срыть две крепости в Читта ди Кастелло, чтобы удержать в своих руках город.

Гвидо Убальдо, вернувшись в свои владения, откуда его изгнал Чезаре Борджиа, разрушил до основания все крепости этого края, рассудив, что так ему будет легче удержать государство.

Здесь мы видим два противоположных тезиса: крепости нужны и крепости не нужны. Рассмотрим оба.

Чем крепости полезны?

♦ Крепости помогают сдерживать превосходящие силы противника, поскольку при их штурме потери у противника значительно больше, чем у защитников. В крепости можно хранить значительные запасы воды и провианта, в ней гораздо комфортнее, чем в лагере противника, вынужденного жить в полевых условиях.

♦ Кроме того, крепости имели информационное преимущество: «Я тебя вижу, а ты меня нет!» – с башен крепости удобно наблюдать за противником, а противник не видит то, что происходит на территории крепости. Именно поэтому действия противника редко становятся неожиданностью для защитников крепости, а вот они сами могут приготовить для осаждающих немало сюрпризов.

Чтобы лишить обороняющихся информационного преимущества, нападающим приходится предпринимать непростые дополнительные меры.

В конце правления династии Хань (конец II века н. э.) в Китае вспыхнуло восстание Желтых повязок. Ханьский военачальник Чжу Цзюнь осадил город Юань, в котором укрылся отряд Желтых повязок. Чжу Цзюнь сначала повелел насыпать перед городской стеной высокий земляной вал, чтобы можно было следить за перемещением осажденных в городе. Затем он приказал бить в боевые барабаны и предпринять ложное наступление с западной стороны города. Увидев с земляного вала, что Желтые повязки бросились на защиту западной стены города, он напал с основными силами на восточную часть города. Так он смог захватить город без больших потерь.

Что является «крепостью» для компании? Ее помещения, если они надежно защищены от несанкционированного проникновения.

Если нет порядка на входе, то нет и порядка внутри.

В современных условиях в крепости, защищающей компанию, есть еще одни ворота – ворота электронные – это программное обеспечение, которое тоже должно быть надежно защищено от взлома.

Однако информационного преимущества компания в своей крепости не имеет, поскольку нападающий на нее может находиться в любой точке мира.

Чем вредны крепости? Здесь есть несколько факторов.

♦ Крепость сравнительно легко окружить, отрезав ее защитникам как пути к отступлению, так и каналы снабжения; тот, кто находится в чистом поле, лишен этих недостатков: ему неизмеримо легче и спастись бегством, и снабжать свое войско.

♦ Крепость может превратиться в ловушку для ее защитников. Например, если она расположена на достаточно низком месте у реки, противник может сделать запруду и затопить крепость. Или перебросить через стену зараженную крысу и вызвать эпидемию внутри крепости.

♦ Если противнику удастся захватить крепость, то она будет защищать теперь уже его, и бывший хозяин крепости потеряет земли, которые она защищала, и не сможет легко избавить их от захватчика.

По этой же логике граф Ростопчин организовал сожжение Москвы, дабы не дать Наполеону благополучно перезимовать в ней, что оказалось одним из факторов поражения французского императора.

Почему Гвидо Убальдо, герцог Урбино, разрушил все крепости своего герцогства? Потому, что вынужден был бежать от Чезаре Боржиа в Венецию и не хотел, чтобы крепости достались захватчику, поскольку тогда их будет трудно получить обратно. Когда крепости в твоих руках – они полезны, а когда в перспективе они могут оказаться в руках врага – вредны.

Можно назвать и другие предметы собственности, которые полезны в руках их хозяев, но становятся крайне вредными, когда попадают в руки их противников. Поэтому, если есть угроза захвата предметов нашей собственности неприятелем, иногда лучше от них избавиться или, по крайней мере, временно ими не пользоваться.

Когда в 1984 году мы основывали Таллиннскую школу менеджеров, мы понимали, что встретим сильное сопротивление со стороны партийной номенклатуры или даже столкнемся с преследованием и что рано или поздно обязательно будет предпринята попытка закрыть Школу. Поэтому мы с самого начала сформулировали концепцию ее организационно-правовой формы как параорганизацию – то есть компанию, не являющуюся формально юридическим лицом, не имеющую ни помещений, ни банковского счета, ни организационно-распорядительной документации, ни печати – ничего такого, что власти могли бы закрыть на замок или отменить. А свою деятельность, в том числе и финансовую, мы вели через различные организации и их подразделения как ничем не отличающуюся от их повседневной работы. Мы видели свою Школу не как школу, где работает персонал, а как школу, где работают технологии, которые наполняются людьми только по мере надобности на короткое время, когда проводятся бизнес-курсы или бизнес-лагеря. Технологии нельзя ни арестовать, ни наказать.

И действительно, когда от преследований в Таллинне мне пришлось уехать на Сахалин – обучать менеджменту рыбаков в Невельске, то с самой Школой мои высокопоставленные противники так и не смогли ничего поделать. Ей не пришлось прекращать свою деятельность. То есть мы принципиально не стали «строить крепость», и это выручило нас в трудную минуту.

130

Полезны крепости или нет – зависит от обстоятельств, и если в одном случае они во благо, то в другом случае они во вред. Разъясню подробнее: тем государям, которые больше боятся народа, нежели внешних врагов, крепости полезны; а тем из них, кто больше боится внешних врагов, чем народа, крепости не нужны.

На мой взгляд, здесь Макиавелли слишком увлекся желанием доказать государю, что ему очень важно опираться на любовь народа, а для этого и поступать с народом соответственно. И совсем не обязательно в качестве аргумента в пользу этой мысли приводить бесполезность крепостей для правителя в случае наличия народной любви. Здесь дело сложнее.

Если народ ненавидит правителя, запершегося в крепости, то поможет неприятелю ее захватить. Но тут уж надо ненавидеть своего государя гораздо больше, чем захватчика, ведь подавляющее большинство захватчиков с покоренным народом, мягко говоря, не церемонятся.

Кроме того, всем известно, что если защитники крепости не сдаются, противник нередко их уничтожает, и этого опасается каждый из защитников. Поэтому предатель, который откроет изнутри ворота крепости противнику, в этом случае найдется гораздо скорее, чем в случае, когда государь любим народом.

Компании «крепость» нужна всегда, как государству всегда нужны города.

Конечно, существуют еще и компании в форме оболочечных организаций, суть которых аналогична нашему понятию параорганизации, с тем отличием, что у оболочечных компаний все же есть офисы, где сосредоточено не только управление, но и научно-исследовательские и конструкторские разработки.

В результате размывания границ между организациями исчезают традиционные разграничения между собственными и чужими ресурсами, крупными и мелкими организациями. Преимущества оболочечных организаций значительны:

♦ они адаптивны к изменяющимся условиям, быстро реагируют на изменение конъюнктуры;

♦ они концентрируют свою деятельность на приоритетных областях специализации, на уникальных процессах;

♦ в них существенно сокращаются издержки, повышаются доходы;

♦ в них исключено нерациональное использование квалифицированной рабочей силы;

♦ к совместной деятельности в рамках сети привлекаются самые лучшие партнеры.

Однако есть и недостатки оболочечных организаций, а именно:

♦ велика конкуренция со стороны собственных подрядчиков;

♦ затруднен контроль над качеством производства продукции;

♦ торговая марка – не более чем имя; если организация владеет только именем вещи, а не ею самой, то устойчивость такого бизнеса всегда находится под угрозой.

В то же время факт, что в последние годы оболочечные организации получили широкое распространение в мире, свидетельствует о том, что преимущества в ряде случаев перекрывают недостатки (Управление знаниями. Как превратить знания в капитал. Гапоненко А. Л., Орлова Т. М. М: Эксмо, 2008).

131

В наши дни от крепостей никому не было пользы, кроме разве графини Форли, после смерти ее супруга, графа Джироламо; благодаря замку ей удалось укрыться от восставшего народа, дождаться помощи из Милана и возвратиться к власти; время же было такое, что никто со стороны не мог оказать поддержку народу; но впоследствии и ей не помогли крепости, когда ее замок осадил Чезаре Борджиа и враждебный ей народ примкнул к чужеземцам. Так что для нее было бы куда надежнее и тогда, и раньше не возводить крепости, а постараться не возбудить ненависти народа.

Этот пример иллюстрирует тот случай, когда ненависть к собственному правителю сильнее, чем ненависть к захватчику.

В этом смысле графине Форли не повезло, что захватчиком оказался Чезаре Борджиа, поскольку этот исключительно отрицательный герой имел и определенные моральные достоинства – он берег своих солдат и заботился о них, за что солдаты были ему преданы, а вот завоеванное население он под страхом смертной казни – которая у него была не теоретической угрозой, а реальной – запрещал им грабить и обижать, поэтому его прихода больше боялись правители, чем завоеванные народы. Конечно, Чезаре Борджиа делал это не потому, что был большим гуманистом – боже упаси! – а потому, что он был исключительно хорошим стратегом.

Глава XXI

Как надлежит поступать руководителю, чтобы его почитали

132

Ничто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXI. Как надлежит поступать государю, чтобы его почитали

Относительно военных мероприятий можно сказать, что они служат славе государя, если были победоносными и не создали после себя больше проблем, чем пользы для государства. Другое дело, если они были вынужденными, но велись с достаточным военным искусством, хотя и оставили после себя значительные проблемы.

Необычайные поступки, которые служат величию государя, должны обладать определенными качествами, а именно говорить о благородстве, отваге или мудрости государя, демонстрировать не на словах, а на деле его приверженность высшим ценностям, то есть характеризовать государя как человека, достойного подражания, а не говорить просто о его чудачестве.

Совершение поступка – дело совсем не простое, поскольку значимый поступок возникает по формуле «Вчера было рано, а завтра будет поздно!» При этом «вчера» и «завтра» в этой фразе – понятия символические и могут обозначать не только дни, но и часы, и даже минуты. Поэтому нередко они бывают не продуманным действием, ибо продумывать некогда, а естественным порывом души! В основном такие поступки удаются людям эмоциональным, поскольку эмоции легко обгоняют рассудок.

Когда Александр Македонский вел войско через пустыню, ему добыли и принесли в шлеме воды. И войско, и сам полководец страдали от жажды, но Александр поднял шлем над головой и со словами: «Здесь для одного воды много, а для войска мало!», вылил воду в песок. Этот поступок воодушевил войско и прославил Александра.

Конечно, кое-кто может усмотреть здесь заранее срежиссированный спектакль, но это не меняет сути дела. Все поступки заранее не срежиссируешь, и иногда поступок, напротив, может разоблачить руководителя, выдав те реальные ценности, которыми он в действительности руководствуется.

133

Величию государя способствуют также необычайные распоряжения внутри государства, подобные тем, которые приписываются мессеру Бернабо да Милано, иначе говоря, когда кто-либо совершает что-либо значительное в гражданской жизни, дурное или хорошее, то его полезно награждать или карать таким образом, чтобы это помнилось как можно дольше. Но самое главное для государя – постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека, наделенного умом выдающимся.

Что делать человеку рассудительному, неэмоциональному? Пока он рассуждает, момент для поступка может быть упущен.

В начале 1990-х годов, когда русское население Эстонии планомерно задвигалось в маргиналы, в Таллинн приехал российский театральный коллектив, который поставил в зале театра «Эстония» весьма патриотический спектакль «Юнона и Авось». В зале было много русской публики, и я вместе с ней. В какой-то момент по ходу действия спектакля на сцене был поднят огромный Андреевский флаг. Я почувствовал, что вроде бы надо встать, но пока оглядывался по сторонам, чтобы понять, чтó чувствуют в этот момент другие зрители, момент был упущен. Было ясно, что если бы я встал, весь зал встал бы вместе со мной! Ведь это было время русского национального унижения в бывших советских прибалтийских республиках. Но я не встал, а когда понял, что стоило встать, было уже поздно. Мне до сих пор стыдно за этот мой не-поступок.

Так что же делать руководителю, если он человек вроде меня – неэмоциональный, способный на поступок скорее по разумению, чем «по порыву души»? Макиавелли дает хороший совет – надо оседлать чужой поступок, то есть наградить или наказать совершившего его таким образом, чтобы это помнилось как можно дольше. Помнится дольше то, что легко пересказать, для этого поступок не должен быть сложным, с различными нюансами; он должен быть ярким и простым, не допускающим неоднозначного толкования, а потому не искажаемым при пересказе.

В романе Виктора Гюго «Девяносто третий год» есть такой эпизод. На корабле, который доставлял на французский берег маркиза – будущего руководителя Вандеи, канонир по небрежности плохо закрепил орудие. Из-за качки оно стало носиться по палубе, перемалывая людей и нанося неимоверные разрушения деревянному судну. Никто не решался что-либо предпринять, опасаясь быть раздавленным.

Канонир бросился в смертельную схватку с орудием, и ему удалось его остановить. За этот подвиг маркиз перед строем повесил канониру на грудь орден, а затем приказал его расстрелять, пояснив, что отвага должна быть награждена, а упущение – наказано!

Это как раз тот случай, когда, оседлав чужой поступок, маркиз преподал яркий и запоминающийся урок экипажу корабля, а через него и всем, до кого долетит молва об этом: отвага будет награждаться, а за упущения ждет смертная казнь.

Можно сказать, что здесь имели место два поступка – и канонира, и маркиза. Первый связан с движением души. А второй – с холодным расчетом.

134

Государя уважают также, когда он открыто заявляет себя врагом или другом, то есть когда он без колебаний выступает за одного против другого – это всегда лучше, чем стоять в стороне. Ибо когда двое сильных правителей вступают в схватку, то они могут быть таковы, что возможный победитель либо опасен для тебя, либо нет. В обоих случаях выгоднее открыто и решительно вступить в войну. Ибо в первом случае, не вступив в войну, ты станешь добычей победителя к радости и удовлетворению побежденного, сам же ни у кого не сможешь получить защиты: победитель отвергнет союзника, бросившего его в несчастье, а побежденный не захочет принять к себе того, кто не пожелал с оружием в руках разделить его участь.

Я уже говорил о том, что позиция нейтрального рискованна из-за того, что либо нейтральный не помогает никому, а поэтому находится под подозрением у обеих конфликтующих сторон, либо он вынужден тайно помогать обеим сторонам, и тогда каждая из них не подозревает его в помощи противнику, поскольку он помогает ей самой, но это чревато разоблачением его тайной помощи, сопровождаемым ненавистью той стороны, которая обнаружила обман. Поэтому сложилось упрощенное правило: «Кто не с нами, тот против нас!»

135

И всегда недруг призывает отойти в сторону, тогда как друг зовет открыто выступить за него с оружием в руках.

Остается вопрос: как выбрать сторону, которую следует поддержать в конфликте?

Итак, выбирать надо друга, даже если он слабее, поскольку если ты не выступил на его стороне, значит, испугался его противника и обманул ожидания друга, так что о твоем величии уже говорить не приходится!

Кстати, обычно недруг не просит к нему присоединиться, а предлагает лишь отойти в сторону, обозначая тем самым, что не только он для тебя не друг, но и ты для него не друг. Он как бы снимает маску показной доброжелательности по отношению к тебе, становясь открытым недоброжелателем.

Для компании аналогичный выбор чаще бывает как выбор между двумя конкурирующими друг с другом партнерами, когда надо выбирать, с одной стороны, более заслуживающего вашего выбора, а с другой – более перспективного. Но если заслуживающего быть выбранным, то есть имеющего заслуги в прошлом партнера вы уже знаете, то о выгодах будущего сотрудничества с перспективным партнером можно только строить предположения! Иначе говоря, это выбор между синицей в руках и журавлем в небе. В этом случае синица предпочтительнее, если у вас есть все основания предполагать, что случись ей столкнуться с таким же выбором в отношении вас, эта «синица» выбрала бы вас.

Однажды Хелле предложила мне поехать в одну далекую страну, чтобы навестить наших старых друзей, которых мы не видели уже несколько лет, мотивируя это тем, что они, возможно, наверняка сильно скучают по нормальному общению, и наш приезд внесет разнообразие в их жизнь.

Я ей задал вопрос:

– А они по таким же причинам бросили бы свои дела и приехали бы ради нас к нам в Эстонию?

– Нет, конечно! – вздохнула Хелле, и вопрос был исчерпан.

Но бывает и такая ситуация, когда вы намерены начать сотрудничать с новым партнером, а один из ваших постоянных партнеров выдвигает требование, чтобы вы с этим новым партнером не сотрудничали, но не потому, что тот ему конкурент, а потому, что тот однажды плохо с ним поступил. Здесь вы сталкиваетесь с другим, не менее тяжелым выбором.

Для того, чтобы избежать в дальнейшем подобных ситуаций, лучше в самом начале партнерства оговаривать условия партнерства, в частности, возможность или невозможность при дальнейшем выборе партнеров согласовывать этот выбор друг с другом.

Однажды мой постоянный партнер, руководитель одной из московских обучающих организаций, узнав, что я планирую сотрудничество с двумя его бывшими сотрудницами, которые успешно работали у него по моим методикам, но год назад уволились из его компании, категорически просил во имя нашего доброго партнерства отказаться от сотрудничества с ними, поскольку они ушли от него, с его точки зрения, «по-плохому». После долгих колебаний и попыток объяснить ему, что он не прав в своей настойчивости, я все же пошел ему навстречу.

Через несколько месяцев, он, зная, что я работал с одной компанией в Саратове, в порядке ответной любезности попросил моего согласия на его работу с этой же компанией. Поскольку у меня был печальный опыт работы с этой компанией, я отказал ему в согласии: «раз уж он у меня его спросил». После небольшой паузы он прислал мне сообщение: «Мы все‑таки решили с ними работать!»

Очевидно, зная меня как человека доброго, он спрашивал согласия неискренне, только ради приличия, будучи уверенным, что он это согласие от меня получит.

Мораль приведенного примера такова: прежде чем поступиться своими интересами, поступая благородно по отношению к своему партнеру, убедитесь, что этот партнер заслуживает благородного к нему отношения, иначе, подобно моему случаю, останешься в дураках.

136

Если ты бесстрашно примешь сторону одного из воюющих, и твой союзник одержит победу, то, как бы ни был он могуществен и как бы ты от него ни зависел, он обязан тебе – люди же не настолько бесчестны, чтобы нанести удар союзнику, выказав столь явную неблагодарность. Кроме того, победа никогда не бывает полной в такой степени, чтобы победитель мог ни с чем не считаться и в особенности – мог попрать справедливость. Если же тот, чью сторону ты принял, проиграет войну, он примет тебя к себе и, пока сможет, будет тебе помогать, так что ты станешь собратом по несчастью тому, чье счастье, возможно, еще возродится.

Здесь в рассуждениях Макиавелли, пожалуй, налицо слабое место, ибо он прибегает к опоре на некие моральные ценности союзника – на его чувство благодарности.

Чувствуя недостаточность такой аргументации, он укрепляет себя утверждением о невыгодности для победителя нападать на союзника в силу того, что хоть он и победитель, но война его все же ослабила.

137

Во втором случае, когда ни одного из воюющих не приходится опасаться, примкнуть к тому или к другому еще более благоразумно. Ибо с помощью одного ты разгромишь другого, хотя тому, будь он умнее, следовало бы спасать, а не губить противника, а после победы ты подчинишь союзника своей власти, он же благодаря твоей поддержке неминуемо одержит победу.

Теперь Макиавелли забывает о таком аргументе, как чувство благодарности, на которое только что опирался, и фактически дает совет государю забыть о моральной стороне дела в отношениях с более слабым.

Откуда у последовательного Макиавелли такая непоследовательность?

Дело в том, что во времена Макиавелли личность и моральные качества государя еще имели значение – прежде всего для самого государя. Если народ мог довольствоваться имиджем государя, понятия не имея о его репутации, то другие государи, состоявшие в личных отношениях друг с другом, опирались в своих военных и политических решениях именно на репутацию соседа, и она имела значение, а стало быть, имел значение и моральный облик государя.

Именно поэтому Макиавелли трудно сформулировать общую, пригодную для всех государей максиму. Для одних его советы в этой части годятся, а для других – нет.

Мы видим такое же явление в современности: если правители – несменяемые диктаторы, то личные отношения между ними и их моральный облик в глазах друг друга играют большую роль. Действия же сменяемых правителей в так называемых демократических государствах скованны бюрократией, и поэтому их моральные качества и личные отношения между ними влияют на их решения гораздо меньше.

138

Здесь уместно заметить, что лучше избегать союза с теми, кто сильнее тебя, если к этому не понуждает необходимость, как о том сказано выше. Ибо в случае победы сильного союзника ты у него в руках, государи же должны остерегаться попадать в зависимость к другим государям.

Мы снова видим, что только что Макиавелли успокаивал нас и говорил, что «как бы ни был он могуществен и как бы ты от него ни зависел, он обязан тебе – люди же не настолько бесчестны, чтобы нанести удар союзнику, выказав столь явную неблагодарность», а теперь он же советует держаться от сильного союзника подальше.

Очевидно, что бывает и так, и так: бывает, что сильный союзник проявляет благодарность, а бывает, что коварно захватывает слабого! Поэтому бессмысленно требовать от Макиавелли ответа о том, что именно произойдет в каждом конкретном случае. Так что примем на вооружение этот фрагмент его великого трактата не в качестве совета о том, как надо действовать, а просто как полезное предостережение.

Но можно и слегка подправить совет Макиавелли учитывать или не учитывать в своих расчетах и собственное, и чужое чувство благодарности за поддержку в конфликте, предложив сравнить два ущерба:

1. ущерб собственным интересам, причиненный из-за действий, продиктованных чувством благодарности;

2. ущерб, причиненный тебе из-за потери репутации в глазах того, кому ты выказал свою неблагодарность.

Применительно к компании можно сказать, что здесь действует правило «Ничего личного, только бизнес», то есть невыгодные с точки зрения бизнеса управленческие решения, продиктованные личной симпатией, чувством благодарности или преданностью, могут быть приемлемы в исключительных случаях, в ограниченном масштабе и только в конкретные моменты, иначе они добром не кончатся.

Полезно будет спросить себя: «А как бы мой партнер поступил на моем месте?»

Что же касается союза с сильным партнером, поставщиком или покупателем, то он так же опасен, как и на войне – перспектива потерпеть убытки, а то и потерять самостоятельность вполне реальна.

139

Государь должен также выказывать себя покровителем дарований, привечать одаренных людей, оказывать почет тем, кто отличился в каком-либо ремесле или искусстве. Он должен побуждать граждан спокойно предаваться торговле, земледелию и ремеслам, чтобы одни благоустраивали свои владения, не боясь, что эти владения у них отнимут, другие – открывали торговлю, не опасаясь, что их разорят налогами.

Государю предлагается различать два вида подданных, относящихся к простому народу – обычных тружеников и людей одаренных, достигших необычайных успехов в своем ремесле или творчестве, – и относиться к ним по-разному.

Чтобы обычные труженики были удовлетворены государем, достаточно, чтобы государь просто не менял экономические условия их работы – прежде всего, не повышал налоги. В этом случае народ постепенно богатеет, если не случается каких-либо природных катаклизмов или войн.

Что касается людей одаренных, то просто не мешать им недостаточно. Это люди, которые продвигают вперед техническую и духовную культуру страны. Все новое создается именно ими, остальные люди способны лишь рутинно воспроизводить старое. Поэтому одаренные люди являются национальным достоянием любого государства, но, будучи увлечены своим делом, они не всегда способны позаботиться о себе сами. Недаром в театральном сообществе говорят: «Талантам надо помогать, а бездарности пробьются сами!»

В истории немало примеров, когда талантливого человека, не замеченного у себя на родине, приглашали другие государи или такие люди сами искали за границей лучших условий для себя.

В качестве ярких примеров из прошлого века можно привести судьбу Игоря Сикорского, оказавшегося ненужным большевистской России, но внесшего значительный вклад в авиастроение в США, или Эдварда Деминга, первоначально не пользовавшегося особым успехом в США, но состоявшегося в Японии в качестве великого организатора производства и внесшего свой неоспоримый вклад в японское экономическое чудо.

Когда такой человек покидает родину, это обычно не вызывает у властей особого беспокойства, ведь речь идет не о прямом убытке, а об упущенной выгоде. Если баланс передвижения талантов складывается не в пользу данной страны, она начинает незаметно «проседать», шаг за шагом уступая первенство в разных вопросах другим странам, и оказывается в тени, теряя уважение других народов.

В чем более всего нуждаются одаренные люди, помимо пищи и крыши над головой? В двух вещах: условиях для своей работы и признании их достижений.

Государь, думающей о будущем своей страны и своем месте в истории должен способствовать тому, чтобы у одаренных людей было и то, и другое. Так что этот совет Макиавелли носит стратегический характер, а поэтому не каждый государь способен принимать его всерьез.

В современных условиях правители бывают двух типов: правители – политики и правители – государственные деятели. Некто достойный уважения так определил различие между ними: первые думают о следующих выборах, а вторые – о следующих поколениях.

На уровне компании этот совет не менее актуален. Вклад различных сотрудников в успех компании отнюдь не всегда соответствует их должностям, зарплатам и бонусам. Такое соответствие – скорее счастливый случай, поскольку каждый сотрудник ориентируется в своей работе на два далеко не совпадающих критерия успеха:

1. достигать хороших результатов в работе,

2. уметь нравиться руководству.

Каждый опытный руководитель знает, что одаренные работники, к сожалению, – трудноуправляемые, ершистые люди со своим мнением, которое не всегда приятно выслушивать, поэтому нравиться руководству у них не очень получается.

Однако есть и другая крайность: работники, возомнившие себя одаренными, свою некомфортность для начальства выдают за признак своей одаренности. Поэтому руководителю необходимо объективно оценивать одаренность и уровень квалификации своих специалистов.

Надо отличать звезду в небе от звезды, нарисованной на потолке.

Генри Форд решал подобную проблему простым способом: он заказывал изготовление одной и той же детали или узла и специализированной компании на стороне, и своим сотрудникам. Затем сравнивал по качеству и издержкам, и принимал решение отдавать это в дальнейшем на аутсорсинг или наладить собственное производство.

Кому-то из руководителей такое дублирование покажется лишними расходами, но, сэкономив на нем, можно не только принять неправильное, убыточное решение, но и не получить представления о материальных и временных затратах, а значит и возможность компетентно торговаться по стоимости и срокам изготовления с исполнителями – и с чужими, и со своими.

140

Более того, он [государь. – Прим. ред.] должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства. Он должен также занимать народ празднествами и зрелищами в подходящее для этого время года. Уважая цехи, или трибы, на которые разделен всякий город, государь должен участвовать иногда в собраниях и являть собой пример щедрости и великодушия, но при этом твердо блюсти свое достоинство и величие, каковые должны присутствовать в каждом его поступке.

Здесь высказаны пять советов.

Первый совет: награждать тех, кто, не будучи к этому обязанным, добровольно заботится об общем благе – украшении города или государства. Такой человек изменяет эстетическую среду в лучшую сторону и своим примером побуждает других граждан к любви к собственному городу и государству, то есть к патриотизму, который так важен и в мирное, и в военное время.

Второй совет: занимать народ праздниками и зрелищами. Совет далеко не новый. Но почему народ надо этим занимать? Многие думают, что это нужно только для того, чтобы занять народ в свободное время, развлечь людей, чтобы им в голову не приходили вредные мысли. Все это правильно, но есть еще два важных момента.

♦ На массовых праздниках люди, особенно молодые, получают более широкие возможности для знакомств, чем в будни, что дает более широкие возможности по выбору новых друзей и партнеров для семейной жизни, а это, в свою очередь, повышает удовлетворенность жизнью в целом.

♦ На праздниках и в ходе приготовления к ним появляются свои популярные люди, свои герои, возникают смешные случаи, о которых потом много говорят, – словом, появляется больше социальных позиций, которые позволяют удовлетворить амбиции большему числу амбициозных людей, жаждущих популярности.

Третий совет. Государь должен иногда участвовать в собраниях граждан, их общественных и профессиональных организаций для того, чтобы показывать, что их деятельность важна для государства и их голос имеет значение.

О посещениях государя вспоминают долго и этим фактом гордятся, что повышает лояльность населения к власти. Если государь этого не делает, он дает повод негативным лидерам мнений утверждать, что народ для него – лишь пыль под ногами, что снижает лояльность народа к власти.

Четвертый совет. Появляясь среди простых людей, государь должен являть собой пример щедрости. Мы уже обсуждали негативную сторону щедрости, однако здесь другой случай. Для проявления щедрости государю не нужно много денег, поскольку он раздает их редко и отдельным людям. Это не тотальная щедрость, которая разорительна, а отдельные акты щедрости, тем более что речь идет о небогатых людях, а не о власть имущих. Так что такая щедрость обходится государю недорого, а рассказы о ней многократно передаются из уст в уста.

Пятый совет. На людях государь должен блюсти достоинство и величие в каждом шаге и жесте, в интонации и неторопливой речи, не стараться выглядеть слишком доступным, иначе его, может быть, и будут любить, но уважать станут меньше. Люди постоянно должны чувствовать дистанцию, которая говорит им о том, что государь – не один из них и естественным образом занимает трон.

В одном российском романе есть эпизод, когда на концерте, где в качестве артистов-любителей выступали только местные жители, глава района тоже выступил и сыграл на баяне. Его руководство, узнав об этом, закрыло для него возможность дальнейшей карьеры как для человека, не понимающего, что в этой жизни уместно, а что – нет.

Все эти советы можно адресовать и руководителю компании.

Глава XXII

О советниках руководителей

141

Немалую важность имеет для государя выбор советников, а каковы они будут, хороши или плохи, – зависит от благоразумия государей. Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает; если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он сумел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXII. О советниках государей

«Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!»

Предостережение Макиавелли вроде бы правильное, но возникает вопрос: почему мы нередко видим рядом с руководителем помощника, не внушающего добрых чувств и приязни? В чем причина такого выбора?

Надо различать, давно ли такой помощник работает вместе с руководителем, выбирал ли его руководитель из числа сотрудников, которых хорошо знает, или это новый руководитель, который еще не успел хорошо сориентироваться в подчиненном ему коллективе и выбрал не того.

Если руководитель и его помощник долго работают вместе, то скорее все они образуют «команду инвалидов».

Команду инвалидов в русских сказках образуют слепой и безногий. Слепой несет на плечах безногого и вместе они образуют одну полноценную личность. Их производительность невысока, но это очень сплоченная команда, поскольку им друг без друга не обойтись. В переносном смысле команду инвалидов образуют люди, подошедшие друг другу таким образом, что недостатки одного компенсируются достоинствами другого. Когда люди живут или работают вместе не один десяток лет, они постепенно срастаются в такую команду.

В этом случае мы видим явные, раздражающие нас недостатки помощника, которые компенсируются достоинствами руководителя, но можем не видеть тех достоинств помощника, которые компенсируют недостатки его руководителя.

Если руководитель сравнительно недавно выбрал неприятного для нас помощника из тех людей, которых он хорошо знал до этого, то, возможно, он отвел этому помощнику особую роль – например, для стандартного разделения труда: добрый приветливый руководитель и злой, ничего не прощающий помощник, задача которого – держать команду в тонусе.

В пьесе Бертольта Брехта «Добрый человек из Сычуани»[19]владелица табачной лавки Шен Де разоряется, потому что из-за своего доброго сердца не в силах отказывать в материальной помощи своим многочисленным родственникам и соседям. Чтобы спасти положение, она переодевается в мужскую одежду и является хозяйничать в лавку в роли своего несуществующего двоюродного брата Шой Да, человека черствого, который жестко спрашивает с должников и отказывает нуждающимся в безвозмездной помощи. Шой Да наводит в лавке порядок, выправляет дела, и на его место возвращается добрая Шен Де, которая снова пускает бизнес под откос. Шой Да приходится возвращаться и снова наводить порядок…

Почему же Шен Де приходится выдавать себя за другого человека, чтобы не разбазаривать собственные средства? Что мешает ей просто начать делать это без всяких переодеваний? Все дело в том, что паутина социальных ожиданий родственников и соседей прочно держит ее в роли «доброй Шен Де». Можно биться как муха в паутине, но вырваться из этой паутины возможно только путем большого конфликта, разрыва отношений со своим окружением, а платить такую цену Шен Де не готова.

Аналогично поступает и добросердечный руководитель. Только вместо того, чтобы переодеваться в своего несуществующего партнера, он просто заводит себе заместителя или помощника с противоположными себе качествами, выбирая его среди тех сотрудников, которых хорошо знает.

Третий случай – когда новый руководитель неудачно выбирает себе помощника в новом, подчиненном ему коллективе, с которым он еще не успел познакомиться. Как это обычно происходит?

У нового руководителя есть потребность составить адекватную картину мира в отношении своих новых подчиненных, их настроений, группировок среди них и так далее. Но его новые подчиненные ведут себя осторожно и даже настороженно, поскольку не знают, что можно ждать от нового руководителя. И тут появляется один из них, который охотно делится своей картиной мира. Руководитель чувствует теперь себя более уверенно и благодарен этому сотруднику, которого, вообще говоря, еще не знает как работника. Они могут даже вместе отправиться обедать или пить кофе, что не проходит мимо внимания коллектива. Складывается практика, когда руководитель общается с этим сотрудником гораздо чаще, чем с другими. В глазах коллектива руководитель приблизил этого сотрудника. Руководителю же невдомек, что этот сотрудник известен в коллективе как бездельник, который вместо работы любит поговорить о ней. Однако видя их дружбу, никто не решается открыть глаза руководителю, а некоторые даже начинают на всякий случай налаживать с этим новоиспеченным фаворитом добрые отношения и, тоже на всякий случай, отзываются о нем как о хорошем работнике, когда общаются с руководителем.

А в коллективе вздыхают о том, что им не повезло с новым руководителем, который приближает к себе бездельников и интриганов.

Можно сказать, что это одна из типичных ошибок руководителей, вступивших в должность.

142

Ибо умы бывают трех родов: один все постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий – сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся, второй – значительный, третий – негодный. <…> Когда человек способен распознать добро и зло в делах и в речах людей, то, не будучи сам особо изобретательным, он сумеет отличить дурное от доброго в советах своих помощников и за доброе вознаградит, а за дурное – взыщет; да и помощники его не понадеются обмануть государя и будут добросовестно ему служить.

Из сказанного видно, что для того, чтобы руководитель не ошибся в выборе помощников, ему надо иметь либо выдающийся, либо значительный ум.

Кто же против выдающихся умов? Но почему же эти умы, если они присутствуют в высшем эшелоне власти, обычно занимают места помощников, советников или руководителей функциональных подразделений, а не первых руководителей? На это счет есть меткая шутка: хорошисты нанимают на работу отличников, чтобы вместе с ними работать на троечников.

Более того, иногда мы встречаем на высоких административных постах умы негодные. Трудно сказать, кого там больше: умов выдающихся или негодных.

Дело в том, что для управленческого успеха вполне достаточно иметь ум значительный – главное, чтобы этот ум был практическим и гибким, а характер – сильным. Не случайно в американской системе образования больше внимания уделяется спорту, становлению сильного волевого характера, чем знаниям.

Вы заметили, что у троечников больше развито чувство юмора, чем у отличников? Это потому, что они чаще отличников оказываются в сложных жизненных ситуациях, где самому приходится искать выход из положения. Для большинства троечников это оказывается непосильным, они сдают жизненные позиции и остаются внизу социальной пирамиды.

Но у меньшинства такие же обстоятельства закаляют характер, учат гибкости и развивают чувство юмора, поддерживающее оптимистический настрой в сложных ситуациях. Таким людям приходится участвовать в многочисленных управленческих поединках с родителями и учителями, в уличных конфликтах и перепалках, накапливая тем самым бесценный жизненный и управленческий опыт.

Недаром говорят: жизненные испытания, которые не смогли нас сломать, сделали нас крепче!

Значит ли это, что не надо стремиться быть отличником? Нет, не значит. Это значит, что помимо академической учебы надо заниматься спортом и серьезно обучаться управленческой борьбе.

Когда Макиавелли говорит, что люди дурны и государь должен из этого исходить, он как раз и подразумевает, что подавляющее большинство людей имеют умы негодные, когда речь идет о социальной технологии.

Ярким примером этой массовой негодности умов является поведение избирателей на выборах, из-за чего всеобщее избирательное право привело к вырождению демократии в диктатуру денег.

143

Есть один безошибочный способ узнать, чего стоит помощник. Если он больше заботится о себе, чем о государе, и во всяком деле ищет своей выгоды, он никогда не будет хорошим слугой государю, и тот никогда не сможет на него положиться. Ибо министр, в чьих руках дела государства, обязан думать не о себе, а о государе, и не являться к нему ни с чем, что не относится до государя.

Мы находим здесь два признака, по которым можно увидеть непригодность помощника, от которого государю лучше избавиться.

Первый признак в том, что этот помощник старается «прогибать» технологию выполнения любого данного ему поручения таким образом, чтобы попутно реализовать какие-то свои личные интересы.

Например, сотрудница периодически ездит по делам в другую компанию, которая находится в центре города. Она выбирает для очередной поездки не тот день, который больше подходит для дела, а тот, когда у нее есть личные небольшие дела в центре города, чтобы заодно сделать и их в рабочее время.

Если мы начнем обращать особое внимание на эту проблему, то без труда распознаем эту нехитрую стратегию – прогибать выполнение любых поручений или заданий в выгодную для себя, а не для руководителя сторону.

Второй признак непригодности помощника в том, что он периодически обращается к руководителю с теми делами, которые входят в компетенцию своего или нижестоящего уровня управления. При этом помощник старается преподносить их так, что они вроде бы краешком касаются и компетенции руководителя. Но это «касание» нужно лишь для того, чтобы помочь сохранить лицо руководителю, вынужденному заниматься не совсем своими делами. Таким образом этот помощник пытается в своих интересах манипулировать руководителем и его отношениями с этими уровнями управления.

Оба эти признака становятся очевидными далеко не с первого раза, а лишь в результате накопления своего рода «внутренней статистики» руководителя, когда он от смутного подозрения переходит к сознательному наблюдению.

В менеджменте, как, например, и в физике есть динамические и статистические закономерности. Так, например, в физике столкновение бильярдных шаров демонстрирует нам динамическую закономерность, когда мы, выбирая угол и силу удара, можем загнать шар в лузу. И есть статистические закономерности, примером которых служит атмосферное давление – вещь абстрактная, но помогающая обобщить практический результат действий многих молекул воздуха[20].

Так же и в менеджменте – есть сильные одиночные сигналы, по каждому из которых можно принять конкретное управленческое решение (например, сотрудник допустил прогул, что-то украл, явился к клиенту в нетрезвом виде и так далее), и есть слабые сигналы, о которых идет речь у Макиавелли и которые в своей совокупности говорят руководителю о том, что его помощник тянет одеяло на себя. По отдельному факту трудно предъявить претензию, поскольку помощник легко придумает убедительное объяснение, если только мы не располагаем видеозаписью или прослушкой – но это, как говорится, совсем другая опера.

Решение по статическим закономерностям в менеджменте проходит следующие этапы.

♦ Мы начинаем ощущать небольшой дискомфорт из-за поведения другого человека, еще не понимая, чем он вызван.

♦ При неоднократном повторении такого поведения мы уже начинаем понимать, в чем дело.

♦ Мы начинаем специально наблюдать за этой стороной поведения этого человека.

♦ Мы ставим эксперимент: делаем предположение, как именно этот человек поведет себя в очередной ситуации и убеждаемся, что он повел себя именно так, как мы и предсказали. Доказательство получено!

♦ Теперь мы готовы принять меры по отношению к этому сотруднику.

Надо сказать, что эта технология доказательной силы для самого сотрудника не имеет, но она укрепляет нашу уверенность в том, что, приняв меры к этому сотруднику, мы не совершим ошибки!

144

Но и государь со своей стороны должен стараться удержать преданность своего министра, воздавая ему по заслугам, умножая его состояние, привязывая его к себе узами благодарности, разделяя с ним обязанности и почести, чтобы тот видел, что государь не может без него обходиться, и чтобы, имея достаточно богатств и почестей, не возжелал новых богатств и почестей, а также чтобы, занимая разнообразные должности, убоялся переворотов. Когда государь и его министр обоюдно ведут себя таким образом, они могут быть друг в друге уверены, когда же они ведут себя иначе, это плохо кончается либо для одного, либо для другого.

Чтобы удержать преданность своего топ-менеджера, руководитель должен:

1. Видеть его заслуги, не оставлять их незамеченными, публично озвучивать их и награждать за них.

2. Следить, чтобы благосостояние его топ-менеджера из года в год росло настолько, чтобы эта проблема не сильно занимала его ум.

3. Разделять с ним обязанности и почести, то есть, осуществляя совместные с ним дела, закончившиеся успехом, мы не должны приписывать все заслуги только себе или, что бывает чаще, промолчать, когда кто-то приписывает все заслуги нам, а озвучить важную роль и заслугу этого топ-менеджера. Однако увлекаться этим тоже нельзя – нельзя преувеличивать вклад и заслуги такого человека, иначе он может поверить в это, то есть его самооценка перестанет быть адекватной.

4. Показывать, что он, руководитель, в определенных вопросах не может обходиться без этого топ-менеджера. Любой подчиненный полностью спокоен за свое место только тогда, когда ощущает свою незаменимость для руководителя. Неслучайно некоторые сотрудники специально усложняют порядок ведения дел таким образом, чтобы их трудно было заменить другим человеком. Однако во всем должно быть чувство меры. «Всё – яд и всё – лекарство, вопрос в мере», – говорил выдающийся швейцарский врач и естествоиспытатель Парацельс.

5. Если сотрудник, а чаще сотрудница начинают показывать на работе свое плохое настроение, это значит, что его или ее представление о собственной незаменимости для руководителя зашкаливает!

Обеспечивать такое положение топ-менеджера, когда тот был бы вполне удовлетворен своей должностью, общественным признанием и уважением, уровнем материального благосостояния и положительными перспективами на будущее и не желал бы перемен с тем, чтобы отпасть от своего руководителя. При этом важно, чтобы его благополучное положение в жизни было тесно связано с компанией благодаря системе бонусов, разделению труда, той инфраструктуре и корпоративной культуре компании, которые позволяют ему максимально реализовать свой потенциал и которые он едва ли найдет в любой другой компании.

Толковый помощник, приверженный руководителю – это большой человеческий капитал последнего, лишиться которого – большая беда. По какой причине руководитель обычно теряет такого человека?

Чаще всего из-за того, что ставшее привычным перестает нами цениться, и мы перестаем прилагать усилия, чтобы это сохранить.

Что имеем – не храним, потерявши – плачем!

Накапливается усталость быть хорошим и следить за собой. Нам кажется, что и так сойдет, что помощник будет привержен нам вечно!

Наш национальный характер таков, что мы не любим однообразия; при однообразной работе мы, в отличие, скажем, от японцев, постепенно не наращиваем, а снижаем ее качество, из-за чего наши товары не могут выйти на мировой рынок. То же самое происходит в области человеческих отношений – они нередко теряют содержательность и яркость, мы легко их рутинизируем, опуская их качество до минимально допустимого уровня.

– Ты заметил, какой воспитанный и предупредительный Федор – каждый раз открывает жене дверцу, когда она садится в автомобиль!

– Просто у него либо новый автомобиль, либо новая жена!

Что значит, что наш толковый помощник привержен нам? Если помощник бестолковый, то что ему еще остается, кому еще он нужен! А когда нам привержен толковый помощник, это значит, что он сделал на нас ставку, то есть ожидает в итоге некоторого жизненного выигрыша. И он готов ждать до тех пор, пока мы подаем ему эту надежду. Если эта надежда угасает, то он либо покидает нас, чтобы реализовать себя в более перспективном месте, либо, что случается чаще, он «проседает», теряет былую хватку и особо уже не напрягается.

Поэтому добавлю к тем советам правителю, которые дал Макиавелли по удержанию толкового помощника или топ-менеджера, еще один от себя:

6. Помощник или топ-менеджер должен видеть положительную перспективу и ощущать положительные перемены в тех областях своей жизни, которые важны именно для него.

Глава XXIII

Как избежать льстецов

145

Я хочу коснуться еще одного важного обстоятельства, а именно одной слабости, от которой трудно уберечься правителям, если их не отличает особая мудрость и знание людей. Я имею в виду лесть и льстецов, которых во множестве приходится видеть при дворах государей, ибо люди так тщеславны и так обольщаются на свой счет, что с трудом могут уберечься от этой напасти.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXIII. Как избежать льстецов

Каков социально-технологический смысл лести? Обычно лесть используют по отношению к руководителю или иному лицу, располагающему полезными для льстеца ресурсами; это те люди, которые норовят получить от руководителя больше, чем сами дают ему. Эту разницу льстецы покрывают тем предполагаемым удовольствием, которое руководитель получает от их льстивых слов в свой адрес.

Если кто-то систематически льстит вам, значит, он получает в итоге больше, чем вы от него, если вы вообще получаете от него что-нибудь, кроме льстивых слов. И если вы клюете на лесть, значит, льстец с вами в расчете!

Поэтому не стоит бороться со льстецом иначе, как пропуская лесть мимо ушей, не следует обращаться к нему с просьбами что-нибудь делать для вас, раз уж вы такой замечательный человек и заслуживаете этого самим фактом своего существования. Чем серьезнее будут ваши просьбы, тем реже вы будете слышать от льстеца льстивые слова!

Попытки же возражать на лесть, подчеркивая тем самым свою скромность, и в то же время идти навстречу просьбам льстеца или оказывать ему преференции трудно расценивать иначе, как кокетство.

Надо иметь в виду, что некоторые люди с детства хорошо обучены получать все от жизни бесплатно или со скидкой, пользуясь льстивым словом!

Другой механизм лести основан на страхе. Льстец боится, что руководитель по каким-либо известным или неизвестным льстецу причинам может нанести ему вред. Не имея иной возможности этого избежать, льстец пытается спасать себя лестью. Однако если в этом случае руководитель, даже падкий на лесть, знает, в чем провинился льстец, он может не только проигнорировать лесть, но и испытать раздражение, услышав ее.

146

Но беда еще и в том, что когда государь пытается искоренить лесть, он рискует навлечь на себя презрение. Ибо нет другого способа оградить себя от лести, как внушив людям, что если они выскажут тебе всю правду, ты не будешь на них в обиде, но, когда каждый сможет говорить тебе правду, тебе перестанут оказывать должное почтение.

Макиавелли, к сожалению, решил, что «нет другого способа оградить себя от лести, как внушив людям, что если они выскажут тебе всю правду, ты не будешь на них в обиде». Но лести противостоит не правда, а отказ ей в праве быть платежным средством!

Лесть – это фальшивая валюта.

Что касается разрешения, а тем более понуждения своих подчиненных говорить вам правду в глаза, то это игра с огнем, особенно если вы позволяете делать это при других!

Дело в том, что одним из важнейших и весьма экологичных инструментов управления является информационное дистанцирование.

Вы в детстве (и не только в детстве) должны были слушаться своих родителей, учителей, начальников, полицейских и некоторых других людей, но вы слушались их далеко не всегда, даже если относились к ним хорошо. А вот первого встречного вы готовы полностью слушаться и точно следовать его указаниям, если этот первый встречный – местный житель, а вы заблудились в незнакомом городе. У вас нет никакой информации (0 %) о том, куда вам надо идти, а он обладает полной информацией (100 %).

Стопроцентное информационное дистанцирование дает стопроцентное послушание.

Если вы позволяете подчиненному говорить вам правду в глаза на людях, то он может вынести сор из избы. Допустим, он воздержится от того, чтобы делать это публично, однако наедине может сказать вам нечто, с чем вы не согласны, и для того, чтобы его переубедить, вам придется сообщить ему информацию, которую вы сообщать не планировали. Таким образом он либо вынудит вас сократить информационное дистанцирование, либо вам придется оставить без доказательств свое несогласие с ним, что выглядит неубедительно.

Наконец, подчиненный может сообщить вам нечто, о чем вы его не спрашивали, и своим сообщением лишить вас незнания или права на незнание.

Лишение права на незнание надо отличать от лишения незнания.

Однажды Ходжа Насреддин, чтобы добыть необходимые ему деньги, расположился в мешке на дороге, по которой должен был пойти жадный ростовщик Джафар – старый, горбатый и кривой на один глаз. Джафар шел к бедному горшечнику забирать в счет долга в сто таньга его молодую красавицу дочь себе в жены, на которую Насреддин имел виды, но не имел таких денег.

Когда Джафар подошел, Насреддин выбрался из мешка и спросил его, видит ли он перед собой горбатого старика, кривого на один глаз. Джафар сказал, что нет, что Насреддин – молодой человек и в полном порядке.

– Вот и хорошо! – обрадовался Насреддин. – Значит, мешок помог! А то я был старым, горбатым и кривым на один глаз!

Он положил мешок на плечо и пошел прочь.

– Стой, стой! – остановил его Джафар и стал расспрашивать про мешок.

Кончилось дело тем, что Насреддин продал Джафару мешок за сто таньга, но предупредил, что в мешке надо просидеть один час и за это время ни разу не подумать о старой, горбатой и кривой на один глаз обезьяне.

Естественно, что Джафар, сидя в мешке ни о чем другом думать не мог. Понятно, что мешок ему не помог.

Эту длинную историю я привел для того, чтобы показать, что Ходжа Насреддин лишил Джафара незнания о том, что нельзя думать об обезьяне. Если бы он этого не сделал, Джафару не пришло бы в голову думать о ней.

В глазах Джафара Насреддин просто сообщил ему правила поведения в мешке. Насреддин сохранил за собой право на незнание того, как Джафар будет вести себя в мешке, хотя мы прекрасно понимаем, что право на незнание у Насреддина было, а вот незнания не было!

Будущий объем нашей реальной власти зависит от власти имеющейся и от того, как мы эту власть используем. Мы можем запустить как процесс увеличения власти, так и процесс ее уменьшения. Когда кто-либо лишает нас права на незнание, то, как при лишении любого из наших прав, запускается процесс уменьшения нашей власти. Это плохо. Конечно, с другой стороны, лишение права на незнание дает нам право на знание, и это хорошо. Хорошо ли для нас лишение права на незнание, в конечном итоге определяет ситуация – чаще это плохо, но в какой-то ситуации это хорошо.

Отец моего друга работал в контролирующих органах. Однажды знакомый устно пожаловался ему на нарушения в той компании, где этот знакомый работал, и попросил устроить проверку. Отец друга ответил: «Вот ты напиши нам об этом, и у меня появится право знать об этих нарушениях, а пока у меня такого права нет!» Конечно, знакомый ничего писать не стал.

Лишение незнания также нередко ограничивает свободу нашего поведения, как это случилось с Джафаром.

Кроме того, если позволять подчиненным говорить вам правду по вопросам, о которых вы их не спрашивали, то вы как руководитель лишитесь одного из своих главных прав – право давать им указания без всяких объяснений. Это не значит, что этим правом следует постоянно пользоваться, но сохранять за собой это право надо!

Что вы будете делать, если подчиненный заявит вам, что ваше указание – глупое и вредное, считая, что он сказал вам правду? Промолчите или втянетесь в дискуссию? Во всех случаях ваш авторитет снизится.

147

Поэтому благоразумный государь должен избрать третий путь, а именно: отличив нескольких мудрых людей, им одним предоставить право высказывать все, что они думают, но только о том, что ты сам спрашиваешь, и ни о чем больше; однако спрашивать надо обо всем и выслушивать ответы, решение же принимать самому и по своему усмотрению.

Это один из лучших советов Макиавелли; здесь очень понятно и точно расписана технология работы с советниками. Логично расширить его применение, сохраняя его социально-технологическую логику:

Требуйте от подчиненных говорить вам правду, о которой вы спрашиваете, и запрещайте им говорить правду, о которой не спрашиваете.

Здесь необходимо сделать два комментария.

1 Спрашивать можно не только озвучивая вопрос, но и мимикой, и молча, опираясь на право обычая. Сложившиеся ролевые отношения между руководителем и подчиненным формируют систему взаимных социальных ожиданий, в рамках которой подчиненный понимает, по каким вопросам руководитель ожидает от подчиненного новой информации – разумеется, правдивой, даже если руководитель его об этом не спрашивает. Более того, если подчиненный не поделится этой информацией с руководителем, у того возникнет претензия, почему об этом ему не сообщили.

С моей точки зрения, допусти´м и такой случай, когда у руководителя устанавливаются доверительные отношения с толковым подчиненным, у которого нет и не может быть амбиций на продвижение по службе и которому позволительно тактично говорить руководителю правду даже по тем вопросам, о которых руководитель его не спрашивал при условии готовности подчиненного сразу же уйти от этой темы, уловив даже легкое недовольство руководителя.

Надо заметить, что в каждом сообщении, в каждой реплике есть три составляющих – информационная, эмоциональная и правовая.

Информационная составляющая обезличена и никак не связана с тем, кто ее озвучил. Здесь сообщивший выступает в качестве почтальона. Она лишает руководителя незнания, но не лишает его права на незнание.

Эмоциональная составляющая говорит о том, как сам сообщивший относится к этой информации. При этом, чтобы скрыть свое истинное отношение к информации так, чтобы это выглядело естественно, надо быть неплохим актером. Эмоциональная составляющая лишает руководителя незнания о том, как сообщивший сам отнесся к этой информации или о том, какое отношение он хотел бы изобразить.

Правовая составляющая лишает руководителя права на незнание содержания информационной и эмоциональной компонент. Об этом лишении права знает тот, кто его лишил, то есть тот, кто эту информацию сообщил. Кроме того, сообщивший, в свою очередь, получил знание о том, как руководитель отнесся к этой информации, и теперь сообщивший сам оказывается лишенным права на незнание реакции руководителя, что может в последствии оказаться для него проблемой, а в иных случаях – на войне или в криминальных кругах – может даже стоить ему жизни.

2. Когда мы говорим, что надо запрещать говорить правду по вопросам, о которых не спрашивали, это означает, что в случае нарушения этого правила подчиненный должен быть наказан.

Запреты без наказаний за их нарушение являются лишь благими пожеланиями. Это не значит, что они не действенны, но все же действенны явно не для всех сотрудников. Однако наказание может быть для начала весьма незначительным: руководителю достаточно бросить холодный взгляд на подчиненного и переменить тему разговора. В этом случае руководитель лишен незнания о том, что затронутый подчиненным вопрос существует, но не лишен права на незнание, поскольку подчиненный не может быть уверен, что руководитель действительно услышал его и понял, о чем шла речь.

Если подчиненный хочет донести информационную составляющую, но не затрагивать правовую, то есть не лишать руководителя права на незнание, он может передать информацию в форме шутки или преподнести ее как чьи-то домыслы, на которые не стоит обращать внимания.

Что не услышано, то и не сказано.

Умение донести информационную составляющую и выбрать адекватную для этой цели эмоциональную с тем, чтобы не лишать руководителя правовой составляющей, является важной составной частью искусства подковерной борьбы.

148

На советах с каждым из советников надо вести себя так, чтобы все знали, что чем безбоязненнее они выскажутся, тем более угодят государю; но вне их никого не слушать, а прямо идти к намеченной цели и твердо держаться принятого решения.

Этот совет необходимо дополнить, иначе его применение может создать опасную ситуацию. А вдруг кто-то из советников будет постоянно давать на совете хорошие советы, а руководитель будет поступать то в соответствии с ними, то вопреки им?

Предположим, каждый раз, когда руководитель будет поступать по-своему, вопреки совету этого замечательного советника, его будет ожидать неудача, а в случае следования совету – успех, и все советники, да и сам руководитель, будут это отчетливо замечать. Что будет чувствовать руководитель? Не станет ли ему неприятен этот замечательный советник со всеми вытекающими отсюда последствиями? Как избежать этого негативного, но вероятного явления?

Заметим, что советники не равны по своим знаниям, опыту, манере мышления и результативности. Одни из них способны генерировать нестандартные эффективные решения, вторые – цепко подмечать недостатки в чужих решениях, третьи – улучшать чужие решения, дополняя их полезными деталями, четвертые – быть хорошими модераторами… То тревожное явление, которое мы упомянули, в основном касается советников первого типа: именно они способны вызвать ревность у руководителя. Поэтому я предлагаю следующую технологию.

Советник первого типа должен сообщать свои замечательные идеи и стратагемы руководителю наедине, до или после совета. В ходе обсуждения руководитель, поскольку именно ему предстоит реализовать эти идеи, «отредактирует» их под себя, благодаря чему они станут более реалистичными. И на совете для дальнейшего обсуждения их должен озвучивать сам руководитель, не акцентируя внимания на авторстве. Если же времени на вынесение этих идей на совет нет, руководитель будет реализовать их по своему усмотрению.

То есть в обсуждаемом случае я считаю необходимым проводить два совета – первый наедине с креативным советником, второй – со всеми советниками. Тогда при должной скромности первого советника разлада между ним и его руководителем не случится.

149

Кто действует иначе, тот либо поддается лести, либо, выслушивая разноречивые советы, часто меняет свое мнение, чем вызывает неуважение подданных.

На практике бывает и третий случай, помимо этих двух, а именно, когда руководитель подвержен более всего влиянию того своего помощника или сотрудника, кто «первым вошел в кабинет» и доложил о случившемся, либо «кто последним вышел из кабинета». Именно его картины мира и будет придерживаться такой руководитель, и разрушить ее другим участникам события будет весьма непросто.

Этой формой субъективизма особенно страдают женщины, поскольку у них эмоции включаются быстрее, чем у мужчин, а эмоции сразу же создают психологическую установку воспринимать с бóльшим доверием информацию, подкрепляющую эту установку, и встречать с недоверием все, что ей противоречит. Мужчины в большей степени склонны сначала выслушать обе стороны, прежде чем начать возбуждаться.

А вот пример от Макиавелли.

Отец Лука, доверенное лицо императора Максимилиана, говоря о его величестве, заметил, что тот ни у кого совета не просит, но по-своему тоже не поступает именно оттого, что его образ действий противоположен описанному выше. Ибо император человек скрытный, намерений своих никому не поверяет, совета на их счет не спрашивает. Но когда по мере осуществления они выходят наружу, то те, кто его окружают, начинают их оспаривать, и государь, как человек слабый, от них отступается. Поэтому начатое сегодня назавтра отменяется, и никогда нельзя понять, чего желает и что намерен предпринять император, и нельзя положиться на его решение.

150

Таким образом, государь всегда должен советоваться с другими, но только когда он того желает, а не когда того желают другие; и он должен осаживать всякого, кто вздумает, непрошеный, подавать ему советы.

Кроме сообщения правды по вопросам, о которых не спрашивали, есть еще один вид своего рода информационной агрессии, когда человек дает совет, которого не просили. Совет – это нечто иное, это продукт интеллектуального творчества, который является собственностью его автора.

Непрошенный совет – это подарок. Бывает, что подарок радует, а бывает, что человек ломает голову над тем, как бы от него отделаться. А еще бывает, что человек, сделавший подарок, рассчитывает на взаимность.

С другой стороны, совет – это услуга. Если совет отклоняется, а его автор на нем настаивает, то это – навязанная услуга.

Какие плюсы и минусы есть у непрошенного совета?

Плюсы непрошенного совета:

♦ может оказаться кстати и весьма ценным;

♦ может инспирировать у вас новое полезное решение, которое без этого совета вряд ли пришло бы вам в голову;

♦ может указать на проблему, на которую вы раньше не обращали внимания;

♦ может многое рассказать об авторе совета, в том числе и что-то неожиданное.

Минусы непрошенного совета:

♦ побуждает вас как-то на него реагировать, в какой-то мере раскрывая свои карты, что не всегда желательно, особенно на людях;

♦ может сбить с мыслей, которые были ценнее этого совета;

♦ может совпасть с тем, что вы и так собирались сделать, а теперь свое «авторство» надо доказывать, потому что другие могут подозревать, что вы так вовсе не думали. Это особенно неприятно, когда и ваши мысли, и совпавший с ними чужой совет оказались очень ценными;

♦ может оказаться банальным или глупым, и придется либо обидеть его автора честной оценкой или простым игнорированием, либо покривить душой;

♦ создает опасный прецедент, когда подчиненный забирает у руководителя управление повесткой дня. Этот последний минус – самый серьезный, так как управление повесткой дня – одно из главных прав руководителя, которого нет у подчиненных. Один этот минус перекрывает все плюсы непрошенных советов, поскольку ставит руководителя и подчиненного на одну доску.

151

Однако сам он [государь. – Прим. ред.] должен широко обо всем спрашивать, о спрошенном терпеливо выслушивать правдивые ответы и, более того, проявлять беспокойство, замечая, что кто-либо почему-либо опасается говорить ему правду.

Здесь надо разделить два случая.

Первый случай, когда подчиненный и прежде опасался говорить руководителю правду. Для того чтобы побудить его это делать, руководить должен сопровождать свои вопросы альтернативными предположениями. При этом тональность предположений, как позитивного, так и негативного характера, должна быть одинаково доброжелательной, чтобы подчиненный чувствовал, что если на самом деле имел место негативный вариант развития событий, и он честно скажет об этом руководителю, то небо не рухнет на землю и вообще ничего страшного не случится.

Второй случай, когда подчиненный прежде говорил руководителю правду, а теперь стал опасаться это делать. Это очень тревожный сигнал! Значит, руководитель каким-то неправильным образом поступил с прежде сообщенной ему правдой, нанося ущерб интересам сообщившего, и либо не заметил этого, либо не придал этому значения.

Когда в переполненном автобусе один пассажир острым каблуком наступил другому на ногу и не заметил этого, можно быть уверенным, что тот, другой, это заметил!

152

Многие полагают, что кое-кто из государей, слывущих мудрыми, славой своей обязаны не себе самим, а добрым советам своих приближенных, но мнение это ошибочно. Ибо правило, не знающее исключений, гласит: государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать благие советы, если только такой государь случайно не доверится мудрому советнику, который будет принимать за него все решения. Но хотя подобное положение и возможно, ему скоро пришел бы конец, ибо советник сам сделался бы государем.

Такая возможность – подпасть под безоговорочное влияние советника – достаточно реальна, но также реальна и другая возможность.

Государь и этот его замечательный советник – не единственные жители в государстве. И всегда найдутся люди из приближенных государя, которые постараются не мытьем, так катаньем рассорить государя с этим советником, добиться его отстранения или казни. Одни из них могут критиковать советника за его промахи (а у кого их не бывает?), другие, напротив, расхваливать, чтобы вызвать у государя ревность, третьи – приписывать этому советнику подготовку заговора и так далее.

Да и советник сам может утратить чувство меры и повторить участь герцога де Гиза, разумеется, в более мягком варианте.

Герцог Де Гиз нескромно позиционировал себя более могущественной фигурой, чем король Генрих III, да он и был таковым! Однако этикет оказался сильнее него и вынудил явиться туда, где ему была уготована смерть, в общем-то, слабым королем[21].

Недаром китайцы говорят: «Не бойся чиновника, бойся его власти!»

153

Когда же у государя не один советник, то, не обладая мудростью, он не сможет примирить разноречивые мнения; кроме того, каждый из советников будет думать лишь о собственном благе, а государь этого не разглядит и не примет меры. Других же советников не бывает, ибо люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость.

Здесь я вынужден сделать два замечания.

Первое замечание о том, что вовсе не обязательно примирять разноречивые мнения, поскольку часто такая ситуация начинается с различия во мнениях, а затем плавно переходит в борьбу амбиций, и тут уж примирить стороны и мудрому правителю бывает сложно. Однако существует такая процедура, как голосование, которая предназначена как раз для этого случая.

Кроме этого, есть и процедура примирения мнений, связанная с возложением ответственности. Далеко не каждый готов взять на себя персональную ответственность за результаты осуществления именно его предложения. Часто, как только правитель ставит вопрос именно таким образом, настойчивость в продвижении своего мнения заметно ослабевает, а готовность к компромиссу возрастает.

Муж и жена, находясь в лесу у развилки дорог, разошлись во мнениях о том, какая из них ведет домой. Сначала каждый из них настаивал на своем варианте. Но как только было сделано предложение «Ну хорошо! Пойдем по твоей дороге!», так сразу возникло возражение: «Нет, зачем? Давай по твоей, раз ты так настаиваешь!» Мы видим, что как только возникает вопрос об ответственности, настойчивость, вызванная скорее амбициями, чем уверенностью в собственной правоте, тут же улетучивается.

Второе замечание касается утверждения о том, что «каждый из советников будет думать лишь о собственном благе, а государь этого не разглядит и не примет меры. Других же советников не бывает, ибо люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость»

Сам Макиавелли в течение тринадцати лет, помимо службы в качестве секретаря Второй канцелярии и секретаря Совета Десяти, занимавшегося военными вопросами, был личным другом и советником первого лица Флорентийской Республики Марчелло Адриани. В какой мере он был бы готов отнести слова, сказанные им здесь про советников, к самому себе как советнику? Думаю, ни в какой, поскольку он точно думал об интересах Флоренции по крайней мере не меньше, чем о своих собственных. Можно даже сказать, что защита интересов Флоренции была делом всей его жизни!

Поскольку я занимаюсь управленческим консультированием, могу сказать, что не однажды мне приходилось жертвовать своими собственными интересами ради интересов клиента. В частности, если я вижу решение для клиента сразу же, то я его сразу же и сообщаю, избавляя клиента от необходимости записываться на консультацию и платить за нее деньги.

Поэтому, когда Макиавелли говорит, что люди от природы дурны, он имеет в виду некоего среднестатистического человека, исключая и себя, и меня, и многих из вас.

Глава XXIV

Почему руководители и собственники теряют контроль над своими компаниями

154

Если новый государь разумно следует названным правилам, он скоро утвердится в государстве и почувствует себя в нем прочнее и увереннее, чем если бы получил власть по наследству. Ибо новый государь вызывает большее любопытство, чем наследный правитель, и если действия его исполнены доблести, они куда больше захватывают и привлекают людей, чем древность рода.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXIV. Почему государи Италии лишились своих государств

Если государь последует всем вышеприведенным советам Макиавелли, то он утвердится на своем посту надежнее и увереннее, чем наследный государь. Почему наследный государь не может утвердиться также основательно, как и новый? Что ему мешает?

Наследный государь получил власть по наследству, а это значит, что, во-первых, не благодаря своей доблести, а во-вторых, получил власть со своего рода обременением. Поэтому для подданных его доблесть остается неочевидной, а значит, ему надо еще доказать ее, прежде чем заслужить подлинное уважение. Новый же государь, который уже доказал свою доблесть тем, что получил свою власть благодаря ей, должен просто и далее ее демонстрировать.

Доказывать, что умеешь нечто, сложнее, чем продолжать демонстрировать это. В процессе доказывания всегда появятся сомневающиеся и неверующие, которые, однажды высказав свою позицию, до какой-то степени упорствуют в ней из-за амбиций и объясняют результаты, достигнутые благодаря доблести, факторами, исключающими эту доблесть.

Один из моих учеников, успешный девелопер, строящий в столице своей страны самые красивые и современные здания, периодически сталкивается с журналистами, приписывающими его успехи тому, что он – сын известного строителя и богатого человека, хотя это лишь один и далеко не главный фактор его успеха. А сколько есть сыновей богатых и известных отцов, которые так ничего и не создали!

Наследство как обременение предполагает необходимость оправдывать ожидания всех заинтересованных лиц на продолжение того политического и экономического курса, который был при прежнем правителе, и резкое изменение этого курса порождает проблему обманутых ожиданий.

Изменение курса – это всегда изменение в распределении реальной власти между управленческой элитой, окружающей руководителя, при котором одни выигрывают, а другие проигрывают, теряя не только власть, но и, как правило, собственность – или ту, которой распоряжались и пользовались, или ту, которую могли бы приобрести при сохранении прежнего курса.

Обманутые ожидания – это тоже обман, а обман – путь войны. Поэтому резкое изменение курса преемника порождает явных или скрытых противников, считающих его отступником от дела прежнего руководителя.

Кроме того, наследование может содержать и явно выраженное обременение, содержащееся в завещании или ином документе, сопровождающем передачу власти. Выполнение последней воли предшественника может вынуждать преемника к непопулярным, а то и враждебным интересам подданных действиям.

155

Ведь люди гораздо больше заняты сегодняшним днем, чем вчерашним, и если в настоящем обретают благо, то довольствуются им и не ищут другого; более того, они горой станут за нового государя, если сам он будет действовать надлежащим образом.

Если люди довольны теми порядками, которые установил новый государь, и обязаны ему своим установившимся благополучием, их не волнует, каким образом новый государь достиг власти; они будут поддерживать его и отмахиваться от тех, кого этот вопрос волнует, как от назойливых мух.

Поэтому новому государю надо сосредоточиться не на доказательстве своей легитимности, а на установлении хороших порядков для народа.

156

И двойную славу стяжает тот, кто создаст государство и укрепит его хорошими законами, хорошими союзниками, хорошим войском и добрыми примерами; так же как двойным позором покроет себя тот, кто, будучи рожден государем, по неразумию лишится власти.

Можно ли применить эти слова к компании?

Не совсем. Государства времен Макиавелли и вплоть до начала ХХ века были более или менее самодостаточными и в значительной степени опирались на собственное натуральное хозяйство. Хотя многие из них и участвовали в международном разделении труда, но международный рынок был достаточно свободным и уж точно не глобальным. Поэтому ответственность за судьбу государства практически целиком лежала на его правителе.

Что касается компаний, то их судьба зависит не только от их руководителя, но и в значительной степени от качества, издержек и востребованности предлагаемого ими продукта, а также от поведения глобальных игроков на рынке. Но, разумеется, бóльшая доля ответственности за их судьбу лежит на их руководителе.

Поэтому уместно называть позорным поведение некоторых правителей самодостаточных государств (например, российского царя Николая II, получившего от отца мощную и богатую державу, но бросившего ее и отдавшего на разграбление чужакам-коммунистам), однако в отношении руководителей компаний это далеко не всегда оправдано. Конечно, есть немало руководителей коммерческих структур, получивших в наследство благополучную компанию и потерявших ее в силу свой глупости, легкомыслия, лени, жадности или авантюризма, чью управленческую деятельность можно оценить как позорную, но в большинстве случаев приходится говорить не о позоре, а о недальновидности, ошибках или неготовности к разумному риску.

Генри Форд говорил, что честная неудача не позорна, позорен страх перед неудачей.

Эта фраза сегодня звучит как архаизм, поскольку использует вышедшее из активного употребления слово «позор». Обратим внимание на то, что такие слова как «позор», «стыд» и тем более «грех», уже практически не используются в нашей речи. И не случайно!

Это произошло из-за победы демагогии над разумом, благодаря чему в большинстве ведущих стран появилось всеобщее избирательное право. Оно многократно расширило электорат за счет присоединения к нему массы некомпетентных избирателей, легко поддающихся манипулированию и подкупу, в результате чего демократия, сохранив свое название, трансформировались в диктатуру денег, которая подмяла под себя моральные ценности, заменяя репутации имиджами, а факты – имиджами фактов. Поэтому таким категориям, как грех, стыд и позор, не осталось места в системе общественных ценностей – например, эксгибиционизм героинь светских хроник перекочевал из категории патологий в категорию информационных поводов.

Деньги обрели новую функцию – они стали универсальной индульгенцией.

Даже такие серьезные категории, как воровство и убийство, сегодня утратили свою моральную составляющую, превратившись – не юридически, а фактически – из преступления в серьезное правонарушение, подобное переходу улицы на красный свет: могут оштрафовать, но если полиция не заметит, то ничего страшного, можно и забыть.

Средства массовой информации стали легальными информационными спонсорами террористов: они бесплатно рекламируют их самих и их банды, когда те в целях саморекламы «берут на себя ответственность» за то или иное кровавое преступление.

И это, к сожалению, только начало.

157

Если мы обратимся к тем государям Италии, которые утратили власть, таким, как король Неаполитанский, герцог Миланский и другие, то мы увидим, что наиболее уязвимым их местом было войско, чему причины подробно изложены выше. Кроме того, некоторые из них либо враждовали с народом, либо, расположив к себе народ, не умели обезопасить себя со стороны знати.

Если мы перенесем эти соображения на компании, то должны заключить, что их владельцы теряют контроль над своими компаниями по следующим причинам.

♦ Плохой управленческий корпус (плохое войско). Макиавелли сказал, что основой безопасного существования государства являются хорошие законы и хорошее войско. Но хороших законов не бывает без хорошего войска, а когда есть хорошее войско, то и законы хорошие. В компании войском является ее менеджмент, то есть сотрудники, имеющие право распоряжаться тем или иным ресурсом компании. И если менеджмент плохой, то и результаты использования этих ресурсов будут плохими.

♦ Руководители компании враждуют с «народом», то есть с сотрудниками нижнего уровня, которые не имеют права распоряжаться ресурсами компании и не управляют, а разрабатывают и производят продукт компании. Если в картине мира этих сотрудников есть представление о том, что чем хуже они работают, тем хуже будет руководителю, который воюет с ними (то есть обманывает, обсчитывает, грубо нарушает трудовое законодательство), то внутренней задачей таких сотрудников становится скорее имитация работы, чем сама работа.

♦ Руководитель не сумел обезопасить себя от интриг и воровства топ-менеджеров, рассматривающих компанию как свою кормушку, а то и вовсе желающих прибрать ее к рукам.

158

Так что пусть те из наших государей, кто, властвуя много лет, лишился своих государств, пеняют не на судьбу, а на собственную нерадивость. В спокойное время они не предусмотрели возможных бед – по общему всем людям недостатку в затишье не думать о буре, – когда же настали тяжелые времена, они предпочли бежать, а не обороняться, понадеявшись на то, что подданные, раздраженные бесчинством победителей, призовут их обратно. Если нет другого выхода, хорош и такой, плохо лишь отказываться ради него от всех прочих точно так же, как не стоит падать, полагаясь на то, что тебя поднимут».

Руководитель должен даже в хорошие времена обращать внимание на слабые сигналы, являющиеся признаками зарождающейся негативной тенденции в компании, угрожающей ей гибелью в будущем, не отмахиваться в эйфории успеха от сотрудников, указывающих на эти сигналы, – потом будет поздно!

Если подобную бдительность проявит сотрудник, заслуживший уважение свой работой, то надо обратить внимание на эти сигналы и проверить их, даже скептически относясь к его тревоге, а не объяснять себе его тревожные сигналы недостатками его личности или его плохими отношениями с коллегами, причастными к этим предполагаемым тенденциям.

159

Даже если тебя и выручат из беды, это небезопасно для тебя, так как ты окажешься в положении зависимом и унизительном. А только те способы защиты хороши, основательны и надежны, которые зависят от тебя самого и от твоей доблести.

Это простой, но очень дельный совет: руководитель, попав в беду, прежде всего должен во что бы то ни стало обойтись своими силами, не обращаясь за помощью к другому, более сильному или удачливому руководителю. Обращаясь за помощью, он из роли руководителя переходит в роль просителя.

Другое дело – взаимовыручка руководителей, когда тот, кто обращается за помощью, и сам готов ее оказать, когда она потребуется его партнеру, и его помощь будет принята. Это как брать деньги в долг в таких размерах, в каких и отдать сможешь, и кредитору сам сможешь одолжить (то есть подразумевается равенство), или как брать деньги в банке в кредит, который ты точно сможешь вернуть (тогда ты не проситель, а желательный для банка клиент). В обоих этих примерах – и в случае взаимовыручки, и как клиент банка, – вы принимаете помощь не на любых условиях, а как равноправный партнер.

Макиавелли имеет в виду, что руководитель не должен попадать в роль просителя.

Для того, чтобы не попасть в зависимость, а выходить из трудного положения самому, оказывается весьма полезным совет Сунь-цзы:

Полководец медлит, потому что не видит победы.

Медлит он потому, что разглядывает свою картину мира, чтобы увидеть в ней возможность победы и отдать единственно верный приказ. Если суетиться, то победу не разглядеть!

Глава XXV

Какова власть судьбы над делами людей и как можно ей противостоять

160

Я знаю, сколь часто утверждалось раньше и утверждается ныне, что всем в мире правят судьба и Бог, люди же с их разумением ничего не определяют и даже ничему не могут противостоять; отсюда делается вывод, что незачем утруждать себя заботами, а лучше примириться со своим жребием. Особенно многие уверовали в это за последние годы, когда на наших глазах происходят перемены столь внезапные, что всякое человеческое предвидение оказывается перед ними бессильно.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXV. Какова власть судьбы над делами людей и как можно ей противостоять

Да, люди так говорят – в основном, когда сами не хотят напрягаться или когда утешают таким образом другого, чтобы освободить себя от моральной обязанности оказать ему действенную помощь.

161

Однако ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям.

Макиавелли, находясь в ссылке в своем поместье в Сан-Андреа, часто играл в карты с простыми людьми, своими соседями, и, как человек пытливый, задался вопросом, от чего более зависит выигрыш – от умения игрока или расклада карт. Его наблюдения показали, что расклад составляет примерно пятьдесят на пятьдесят. Из этого он сделал далеко идущий вывод о том, что жалобы на судьбу столь же необоснованны, как и приписывание жизненного успеха целиком самому человеку.

162

Я уподобил бы судьбу бурной реке, которая, разбушевавшись, затопляет берега, валит деревья, крушит жилища, вымывает и намывает землю: все бегут от нее прочь, все отступают перед ее напором, бессильные его сдержать. Но хотя бы и так, – разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время, то есть возвести заграждения и плотины так, чтобы, выйдя из берегов, река либо устремилась в каналы, либо остановила свой безудержный и опасный бег.

То же и судьба: она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть, и устремляет свой напор туда, где не встречает возведенных против нее заграждений.

Речь идет не просто о том, что надо преграждать путь стихии, а о том, что надо делать это заблаговременно, когда этому ничто не мешает.

Так же заблаговременно надо накапливать в компании резервный фонд на случай обвала спроса на ее продукцию на рынке, страховать имущество, делать профилактический ремонт, дублировать «незаменимых» исполнителей – словом, заблаговременно готовиться к встрече с любыми неприятностями.

Известно, что при землетрясениях одной и той же силы в развитых странах гибнет несколько человек, а в неразвитых – тысячи и десятки тысяч. Все дело в том, что развитые страны основательно готовятся к землетрясениям, а неразвитые – вообще не готовятся.

163

Пока для того, кто действует осторожностью и терпением, время и обстоятельства складываются благоприятно, он процветает, но стоит времени и обстоятельствам перемениться, как процветанию его приходит конец, ибо он не переменил своего образа действий. И нет людей, которые умели бы к этому приспособиться, как бы они ни были благоразумны. Во-первых, берут верх природные склонности, во-вторых, человек не может заставить себя свернуть с пути, на котором он до того времени неизменно преуспевал. Вот почему осторожный государь, когда настает время применить натиск, не умеет этого сделать и оттого гибнет, а если бы его характер менялся в лад с временем и обстоятельствами, благополучие его было бы постоянно.

Основная причина жизненных неудач как лузера, так и успешного до поры до времени человека, – в их неспособности поменять свой образ действий. Если лузер не меняет его от слабости характера, то успешный человек становится заложником того образа действий, который привел его к успеху. Но тот же самый образ действий в изменившихся обстоятельствах оказывается неуспешным.

Однажды в Бизнес-лагере один из владельцев магазина, который ни шатко ни валко продавал товары за игровую валюту, почувствовал, что фортуна ему улыбнулась: в его магазин валом повалили покупатели, и даже образовалась очередь. Торговля шла очень бойко, пока он не распродал весь товар. Он спрятал пластиковый мешок, набитый вырученной игровой валютой, и пошел прогуляться по территории – посмотреть, как дела у его конкурентов. И тут он узнал, что его коммерческий успех был вызван тем, что игровая валюта полностью обесценилась, а его магазин был единственным местом, где ее еще продолжали принимать.

Однако даже те, кто готов изменить свой образ действий в изменившихся обстоятельствах, могут просто не успеть это сделать, если привыкли «решать проблемы по мере их поступления», а не предвидеть их. Поэтому умение предвидеть новые тренды по тонким сигналам (физик Николай Козырев образно называл это умением слышать шум приближающегося события) является ценным качеством руководителя. Это дано очень не многим.

Надежно предвидеть будущее невозможно по той причине, что в этом случае мы можем на него повлиять, что сделает наш прогноз неверным. Именно поэтому о гениальных пророчествах провидцев прошлого мы всегда узнаем лишь задним числом, когда они ничем не могут нам помочь.

Много лет назад ко мне зашел приятель, мы разговорились у стеллажа с книгами, и я грустно сказал: «Здесь много книг, которые я до конца дней моих так и не прочитаю! Например, вот эта!» Я наугад протянул руку и вытащил книгу. Это были сочинения братьев Гонкуров.

Вы наверняка догадались, чтó я сделал, когда мой приятель ушел, – я сел и прочитал всю эту книгу. То есть мое предвидение, что я никогда не прочитаю эту книгу, оказалось ошибочным, потому что именно это предвидение и подтолкнуло меня к действиям, его опровергающим.

164

Итак, в заключение скажу, что фортуна непостоянна, а человек упорствует в своем образе действий, поэтому, пока между ними согласие, человек пребывает в благополучии, когда же наступает разлад, благополучию его приходит конец.

Даже такой великий человек как Генри Форд, и тот дважды безрезультатно противился фортуне, не желая менять свой образ действий.

1. Он долго держался своего принципа «Покупатель может приобрести автомобиль Форда любого цвета при условии, что этот цвет будет черным», но против рынка не пойдешь, и ему пришлось-таки начать выпуск автомобилей других цветов, потеряв из-за этой задержки немалые деньги.

2. Он долго упорствовал и не шел навстречу требованиям профсоюза, чем подверг свой бизнес большой опасности, пока его верная жена Клара не поставила ему ультиматум: «Или ты идешь им навстречу, или я с тобой развожусь!» Они любили друг друга, но Генри Форд знал, что его жена слов на ветер не бросает.

165

И все-таки я полагаю, что натиск лучше, чем осторожность, ибо фортуна – женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить ее и пинать – таким она поддается скорее, чем тем, кто холодно берется за дело.

Что значит «колотить и пинать фортуну»? Вот хороший пример.

Есть старая притча о двух лягушках, попавших в горшок со сметаной. Одна, увидев, что не выбраться, перестала барахтаться и утонула. Другая на всякий случай продолжала барахтаться, неожиданно для себя взбила из сметаны масло и смогла выпрыгнуть из горшка.

Коль скоро мы не можем предвидеть действия фортуны, то можем их предопределить – «колотить ее и пинать», то есть предпринимать социально значимые действия, которые никак не вытекали из предыдущего хода событий.

В фильме «Тайны троецарствия» император династии Хань для того, чтобы выяснить позицию князя Юань Шао по отношению к императорской семье – иметь возможность с ним переговорить, но при этом не связать себя обязательствами, – переодевается в простое платье и прибывает в лагерь Юань Шао, выдавая себя за полномочного посланника императора, то есть за посланника самого себя.

Между прочим, здесь, на мой взгляд, Макиавелли представился повод поговорить не только о том, что надо уметь противиться и фортуне, делая достаточно резкие ходы, но, под этим предлогом, и о женщинах. Позже Ницше повторит его мысль: «Идешь к женщине? Возьми плетку!» Оба автора имели в виду, что противиться женским скандалам и истерикам «без плетки» у мужчины не получается. Различие мужского и женского отношения к скандалам удачно определил всего одним словом один из пишущих на эту тему:

Мужчина переживает, что сделал женщине больно, а женщина переживает, что сделала мужчине недостаточно больно.

Выравнивание прав мужчин и женщин обострило эту проблему.

Народ, где права женщин сравнялись с правами мужчин, достоин восхищения и обречен на вымирание.

Тех читателей, которые интересуются моим взглядом на отношения между мужчиной и женщиной, я отсылаю к моей книге «Прагматическая логика».

166

Поэтому она, как женщина, – подруга молодых, ибо они не так осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью ее укрощают.

Действительно, молодости свойственна горячность и безрассудность, благодаря чему она готова спорить с фортуной, идти на безнадежные дела, на которые не пойдут взрослые люди в здравом уме и твердой памяти, и при этом еще и добиваться успеха, хотя это получается далеко не всегда. Поэтому рискованные дела и поручают молодым.

Глава XXVI

Призыв навести порядок в компании и вовремя реагировать на изменения

167

При множестве переворотов и военных действий в Италии боевая доблесть в ней как будто угасла. Объясняется это тем, что старые ее порядки нехороши, а лучших никто не сумел ввести.

Никколо Макиавелли. Государь. Глава XXVI. Призыв овладеть Италией и освободить ее из рук варваров

Множество переворотов и военных конфликтов говорят о том, что пассионариев в Италии было достаточно, и это более чем убедительно проявилось в искусстве. Однако свершить что-то великое в столкновениях с другими этносами итальянцам не удалось; им даже не удалось объединить собственную страну и освободить ее от иноземных войск.

Причину этого Макиавелли видит в переломном моменте в истории Италии, когда старые порядки устарели и стали нехороши, а новых никто не сумел ввести.

Отсюда урок для руководства компании: надо вовремя проводить ее реинжиниринг, иначе она станет неумолимо отставать от более молодых конкурентов.

168

Между тем ничто так не прославляет государя, как введение новых законов и установлений. Когда они прочно утверждены и отмечены величием, государю воздают за них почестями и славой.

Здесь Макиавелли добавляет к факторам, которые служат величию государя, помимо ранее упомянутых военных предприятий и необычайных поступков, еще и введение новых законов и установлений.

Чем вызвано такое дополнение?

Прежде Макиавелли рассматривал государя как правителя, у которого в стране все более или менее в порядке, и давал такому государю советы о том, как сохранить и приумножить это величие.

А теперь, в последней главе трактата, он обсуждает проблему разрозненности Италии, которая по этой причине не способна эффективно отражать вторжения чужеземцев. На повестку дня Макиавелли выдвигает вопрос об объединении Италии под властью сильного правителя, которому он, собственно, и адресует совет заняться введением новых эффективных законов и установлений.

Однако давайте не забудем предупреждение того же Макиавелли о том, что первично хорошее войско, без которого не могут появиться хорошие законы.

Для руководителя компании это означает, что без сильной, квалифицированной и слаженной управленческой команды, говорящей «на одном языке», ничего великого не создать.

169

В Италии же достаточно материала, которому можно придать любую форму. Велика доблесть в каждом из ее сынов, но, увы, мало ее в предводителях. Взгляните на поединки и небольшие схватки: как выделяются итальянцы ловкостью, находчивостью, силой. Но в сражениях они как будто теряют все эти качества.

Как тут не вспомнить слова Наполеона о том, что войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над войском львов, возглавляемых бараном.

Нельзя сказать, что итальянские полководцы были так уж плохи, однако то, за что они вели войны, в том числе и друг с другом, было слишком мелкой мотивацией для великих свершений. Даже такая мотивация, как слава, значительно уступала простой жажде наживы.

Место морального авторитета, сумевшего бы дать и народу, и войскам более высокую мотивацию, было занято папской церковью, но сама церковь, погрязшая во всех мыслимых и немыслимых грехах, не могла быть таким авторитетом, за что Макиавелли ее и ненавидел, и эта ненависть была взаимной.

Если главной путеводной звездой компании является нажива, то ничего великого она не создаст – ни для себя, ни для своей страны, ни для своего руководителя.

170

Виной же всему слабость военачальников: если кто и знает дело, то его не слушают, и хотя знающим объявляет себя каждый, до сих пор не нашлось никого, кто бы так отличился доблестью и удачей, чтобы перед ним склонились все остальные.

Здесь Макиавелли указывает на одну очень серьезную и трудноразрешимую проблему: поодиночке и малыми группами итальянцы сильны, но для образования больших управляемых сообществ, какими являются армии или государственный аппарат, им не хватает лидеров, перед которыми, в силу их доблести, «склонились бы все остальные».

Конечно, с этой проблемой сталкивались не только итальянцы, но и многие другие народы.

Иногда выходом для такого народа является появление в его главе инородца.

Для национального характера таких народов крайне актуальна сентенция «Нет пророков в своем отечестве», которая, собственно, и определяет их судьбу.

11 сентября 2019 года,

Южная Эстония

Об авторе

Владимир Константинович Тарасов – известный социальный технолог, бизнес-тренер, автор многих книг по менеджменту, в том числе легендарных бестселлеров «Технология жизни: книга для героев», «Искусство управленческой борьбы», «Русские уроки японских коанов» и «Философские рассказы для детей от шести до шестидесяти лет».

Основатель и руководитель первой школы бизнеса на территории бывшего Советского Союза – Таллиннской школы менеджеров (основана в 1984 году в Таллинне, Эстония). Известен как основоположник нового направления в менеджменте – искусства управленческой борьбы.

Автор и разработчик оценочной технологии руководителей и специалистов (СААРС), десятков деловых игр, семинаров и тренингов («Искусство управленческой борьбы», «Персональное управленческое искусство», «Восемь ступеней управленческого искусства», «Конструктивные переговоры» и др.), получивших широкое распространение в мировом русскоязычном бизнес-пространстве, автор и разработчик обучающих технологий «Бизнес-лагерь» (1984), «Управленческий поединок» (1986), «Крауд-тренинг» (2015) и других.

Родился в России. Учился в Ленинградском университете, окончил Тартуский государственный университет (Эстония) по специальности «Теоретическая физика».

1967 год. Опубликовал первую научную работу в области социальной технологии, посвященную приемам уговаривания.

1973 год. Открыл новый метод идентификации личности – по деловым характеристикам, на основании которого разработал Систему автоматизированной аттестации руководителей и специалистов (СААРС), получившую широкое распространение в Советском Союзе, благодаря чему стал известен среди специалистов по управлению.

15 января 1984 года. Стартовал первый бизнес-курс и большая деловая игра с использованием игровой валюты «вийтна», имевшей реальное товарное покрытие. Тем самым начала свою деятельность первая в Советском Союзе школа бизнеса – Таллиннская школа менеджеров.

12 апреля 1985 года. Официально зарегистрирована «Школа молодых руководителей (менеджеров)». Это событие создало прецедент, после которого слово «менеджер» официально вошло в обращение на территории Советского Союза впервые без негативной политической окраски.

1985–1988 годы. Проводил в различных городах Советского Союза городские и отраслевые конкурсы по отбору резерва на выдвижение на должности первых руководителей.

Весна 1986 года. В зале Таллиннского дома рационализаторов и изобретателей провел первый управленческий поединок. Обучающая и оценочная технология «Управленческий поединок» стала самым популярным управленческим тренингом в русскоязычном деловом пространстве, и с годами ее популярность растет.

1987–1989 годы. Проводил широкую подготовку организаторов производства и кооператоров. Открылись тринадцать отделений Таллиннской школы менеджеров в различных городах Советского Союза.

Осень 1989 года. В преддверии перехода СССР на рыночную экономику провел крупномасштабный международный социально-технологический эксперимент, не имеющий мировых аналогов – Бизнес-лагерь Владимира Тарасова в Бердянске, в котором в течение 50 дней более 500 представителей разных стран, в том числе Китая, Польши, Болгарии, Кубы и США прожили «вторую жизнь» в семи игровых государствах. Этот Бизнес-лагерь изменил дальнейшую жизнь практически всех участников и основательно подготовил их к жестким условиям рыночной экономики, что позволило им стать существенно более успешными по сравнению с их социальным окружением.

1993–1999 годы. При Таллиннской школе менеджеров действовал менеджмент-колледж, реорганизованный затем в менеджмент-гимназию Таллиннской школы менеджеров. По окончании обучения ученики получали одновременно два образования: общее среднее и среднее специальное в области менеджмента.

2001 год. По инициативе Таллиннской школы менеджеров учениками Школы – саратовскими предпринимателями Олегом Висловым и Дмитрием Удаловым была основана Межрегиональная общественная организация «Федерация управленческой борьбы» (www.poedinki.ru). Таллиннская школа менеджеров передала Федерации право на использование технологии «Управленческий поединок». Владимир Тарасов является Почетным Президентом Федерации управленческой борьбы. В настоящее время Федерация насчитывает около 30-ти региональных отделений от Архангельска до Владивостока, регулярно проводит региональные чемпионаты по управленческой борьбе по авторской технологии Владимира Тарасова. С 2008 года также ежегодно проводится Чемпионат России по управленческой борьбе.

2001 год. Владимир Тарасов разработал и применил в бизнес-лагере в Египте и Праге специальный формат для обучения быстрой управленческой борьбе – «Экспресс-поединок». В августе 2011 года в Самаре состоялся первый Чемпионат России по быстрой управленческой борьбе «Экспресс-поединок».

2004 год. Владимир Тарасов возглавил десятку лучших бизнес-тренеров России по версии журнала «Секрет фирмы».

Май 2011 года. В Университете Notre Dame (США) Владимир Тарасов провел семинары на английском языке «The Art of Management Fighting» для профессорско-преподавательского состава Университета и «The Art of Management Fighting. Methods for Negotiations» для слушателей Executive MBA. В частности, была апробирована технология проведения деловой игры в режиме онлайн.

2014 год. Открылась Онлайн-школа Владимира Тарасова.

2015 год. Владимир Тарасов разработал новый формат обучения – крауд-тренинг, позволяющий одновременно обучать большое количество слушателей в интерактивном режиме. Занятия проходят онлайн, срок обучения 10 месяцев (140 академических часов: 80 часов теории + 60 часов практики). Набор на новый поток производится ежегодно каждые три месяца. Первым вышел на рынок крауд-тренинг Владимира Тарасова «Персональное управленческое искусство» с получением диплома Таллиннской школы менеджеров, предназначенный для освоения авторской системы фундаментальных управленческих механизмов и приемов профессионального управления.

2016 год. Владимир Тарасов занимает первое место в рейтинге лучших бизнес-тренеров России. Одновременно он является наиболее признанным бизнес-экспертом России и стран бывшего СССР в области управления (менеджмента) по версии компании SEReputation.

2017 год. Владимир Тарасов становится членом Союза писателей Северной Америки.

2017 год. Стартовал двухмесячный (20 академических часов) крауд-тренинг Владимира Тарасова «Менеджмент: руководство и подчинение».

Декабрь 2020 года. На Обучающей онлайн-платформе www.tarassovonline.com Таллиннской школы менеджеров стартовал крауд-тренинг Владимира Тарасова для руководителей и собственников бизнеса «Принципы и приемы профессионального менеджмента. Социально‑технологические методы управления людьми» с получением диплома Таллиннской школы менеджеров о профессиональном социально-технологическом образовании в области управления.

Февраль 2021 года. Таллиннская школа менеджеров открыла представительство в Киеве (Украина).

Июнь 2021 года. Таллиннская школа менеджеров предлагает программу Executive MBA (E-MBA) в области профессионального менеджмента. E-MBA – дополнительное образование, предназначенное для предпринимателей и руководителей с высшим образованием, уже имеющих знания и практический опыт, и позволяющее повысить их квалификацию и навыки в области управленческой деятельности и ведении переговоров.

Сентябрь 2021 года. Владимир Константинович Тарасов избран Почетным членом Академии социальных технологий (решение управляющего совета Академии от 10.09.2021 года).

Декабрь 2021 года. На Обучающей платформе Таллиннской школы менеджеров стартовал крауд-тренинг Владимира Тарасова «Персональное управленческое искусство. Версия 2.0» с получением диплома Таллиннской школы менеджеров.

Семинары и тренинги Владимира Тарасова

• Персональное управленческое искусство.

• Восемь ступеней управленческого искусства.

• Искусство управленческой борьбы (в двух частях):

Часть 1. Техника перехвата и удержания управления.

Часть 2. Управленческие поединки.

• Искусство быстрой управленческой борьбы. Экспресс-поединки.

• Конструктивные переговоры в конфликтных ситуациях. Командная управленческая борьба.

• Классические китайские стратагемы и приемы управленческой борьбы.

• Управленческое искусство в японских коанах.

• Мужчина и женщина в деловой и личной жизни.

• Управление по Макиавелли. Тонкости этики и технологии управления корпорацией для первых руководителей и собственников.

• Генри Форд. Лучший предприниматель ХХ века. Применение простых эффективных принципов к организации труда и управления.

Крауд-тренинги Владимира Тарасова

Крауд-тренинги Владимира Тарасова – уникальный онлайн-формат одновременного обучения большого количества слушателей в интерактивном режиме.

• Подходит для индивидуального и корпоративного обучения.

• Возможность отслеживать результативность сотрудников.

• Онлайн, лекции в записи.

• 10 месяцев = 140 ак. часов (80 теория + 60 практика).

• Диплом Таллиннской школы менеджеров.

• Набор производится четыре раза в год: в первый четверг марта, июня, сентября и декабря.

Программы:

• Принципы и приемы профессионального менеджмента. Социально-технологические методы управления людьми (только для руководителей, собственников, топ-менеджеров).

• Персональное управленческое искусство (для тех, кто хочет повысить персональную компетенцию в управлении другими людьми).

• Персональное управленческое искусство. Версия 2.0 (измененная и дополненная версия одноименного тренинга, включающая реальные управленческие поединки в режиме live).

• Менеджмент: руководство и подчинение (2-месячный крауд-тренинг).

Подробная информация – на сайтах tarasov.ru или vtarassov.com (раздел «Обучение»).

Программа Executive MBA Таллиннской школы менеджеров

Программа Executive MBA (E-MBA) Таллиннской школы менеджеров – дополнительное образование для предпринимателей и руководителей с высшим образованием, уже имеющих знания и практический опыт, и позволяющее повысить их квалификацию и навыки в области управленческой деятельности и ведении переговоров.

Программа состоит из трех частей: двух крауд-тренингов и магистерской работы (диссертации), в которой предлагается проведение социально-технологического эксперимента в области организации и оплаты труда, повышения качества продукции или услуг и их реализации на рынке.

По окончании обучения и защиты магистерской работы выдается диплом Executive МВА Таллиннской школы менеджеров.

Требования к кандидатам:

• Высшее образование.

• Не менее трех лет управленческого опыта после окончания высшего учебного заведения.

Подробная информация – на сайтах tarasov.ru или vtarassov.com (раздел «Обучение»).

Примечания

1

Здесь и далее цитаты из трактата Никколо Макиавелли «Государь» даются в переводе Г. Д. Муравьевой. – Прим. ред.

2

Джекоб (Якоб) Леви Морено (1889–1974) – выдающийся американский психотерапевт, создатель психодрамы, основоположник социометрии и групповой психотерапии. – Прим. ред.

3

В каждой главе этой книги приводятся цитаты из соответствующей главы трактата Никколо Макиавелли «Государь», при этом ссылка на трактат и конкретную главу дается только в первой цитате главы. – Прим. ред.

4

Экологичными я называю такие действия или решения, которые, успешно решая поставленную задачу, наносят наименьший совокупный ущерб всем, кого они затрагивают. – Прим. автора.

5

Петр I не оставил сочинений, но оставил множество указов, написанных им собственноручно. – Прим. автора.

6

Согласно легенде, однажды Гиерон заподозрил, что золото в его короне было частично заменено серебром. В то время было известно, что плотность золота примерно вдвое больше плотности серебра, но, чтобы проверить состав короны на чистоту, требовалось также знать ее объем. Архимед нашел решение во время купания: опустившись в ванну, он увидел, что вода стала выливаться на пол, и понял, что объем вытесненной воды равен объему тела, погруженного в воду, а значит, таким образом можно точно измерить объем предмета сложной формы. При этом Архимед издал легендарное восклицание «Эврика!» Ученый поочередно погрузил в воду корону и золотой слиток такого же веса. Корона вытеснила больше воды, а это означало, что часть золота была заменена серебром, которое имело больший объем. Согласно другой легенде, Архимед изготовил систему блоков с лебедками и вместе с несколькими помощниками сумел сдвинуть с места и спустить на воду огромный корабль, произнеся при этом другую крылатую фразу: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!» – Прим. ред.

7

Здесь и далее в этой главе герцогом Макиавелли называет Чезаре (Цезаря) Борджиа, которому Людовик XII пожаловал герцогство Валентинуá (отсюда возникло итальянское прозвище Чезаре Борджиа – герцог Валентино). – Прим. ред.

8

Король Франции Людовик XII пожаловал Чезаре Борджиа герцогство Валентинуá во Франции, от названия которого произошло итальянское прозвище Чезаре – герцог Валентино. – Прим. ред.

9

Принцип «выиграть – выиграть» (win – win) – распространенная модель переговоров, возникшая в 1980-х годах одновременно с одноименным принципом взаимовыгодного сотрудничества. Основные положения модели таковы: любая ситуация на переговорах может привести либо к неудаче для обеих сторон (ситуация «проиграть – проиграть»), к выигрышу одной стороны за счет другой (ситуация «выиграть – проиграть»), либо к выигрышу обеих сторон (ситуация «выиграть – выиграть»), когда в полной мере учитываются интересы каждой из сторон и каждый участник переговоров получает желаемое. Последний сценарий считается наиболее предпочтительным и эффективным. – Прим. ред.

10

Массированная бомбардировка города Ковентри немецкой авиацией 14 ноября 1940 года, продолжавшаяся 11 часов подряд, в ходе которой исторический центр города подвергся значительным разрушениям. – Прим. ред.

11

Никколо Макиавелли. Жизнь Каструччо Кастракани из Лукки. – Прим. ред.

12

Ван – титул правителей государств и княжеств в Китае, Корее и Монголии в древности и Средние века; в Китае титул в разное время соответствовал европейскому титулу князя, герцога, принца или короля. В древнем и средневековом Китае титул вана мог быть пожалован исключительно императором; он также присваивался близким родственникам властвующей семьи и в этом смысле был равнозначен европейским понятиям «цесаревич», «инфант», «принц» и «князь императорской крови». – Прим. ред.

13

О разнице между репутацией и имиджем мы поговорим далее в этой главе (см. стр. 275). – Прим. автора.

14

Речь идет лидере кубинской революции Фиделе Кастро и его визите в СССР в 1963 году. – Прим. ред.

15

Макарычев М. А. Фидель Кастро. Серия «Жизнь замечательных людей». М.: Молодая гвардия, 2008. Николай Сергеевич Леонов, генерал-лейтенант государственной безопасности в отставке, был близко знаком с Фиделем Кастро с 1950-х годов. – Прим. ред.

16

Подробнее об этом рассказывается в книге Владимира Константиновича Тарасова «Управленческая элита. Как мы ее отбираем и готовим» (М: Добрая книга, 2019). – Прим. ред.

17

Нóбили – в Средние века в странах Западной Европы – дворяне, а также самые богатые и влиятельные городские патриции, которые были выходцами из крупных феодальных семей и по социальному статусу приравнивались к феодальной дворянской аристократии. – Прим. ред.

18

Во времена Макиавелли во Франции работали Генеральные штаты – высшее совещательное учреждение сословного представительства страны, которые созывались по инициативе короля в критические моменты для оказания помощи королю и его министрам (чаще всего для утверждения налогов). В Генеральных штатах заседали представители трех сословий (духовенство, дворянство и зажиточные горожане – буржуазия). – Прим. ред.

19

Широкое распространение получило другое название пьесы – «Добрый человек из Сезуана», которое, однако, является менее точным переводом. – Прим. ред.

20

Статистические и динамические закономерности – два основных класса закономерностей в современной физике (и в современной науке в целом), отличающиеся по характеру вытекающих из них предсказаний. В законах динамического типа (их часто называют закономерностями жесткой детерминации) предсказания имеют точно определенный, однозначный характер; такие законы лежат, например, в основе классической механики. В статистических законах предсказания носят не достоверный, а лишь вероятностный характер; статистическая закономерность возникает как результат взаимодействия большого числа элементов в группе (например, большого числа молекул в газе, множества особей в биологических популяциях, людей в социальных коллективах) и поэтому характеризует не столько поведение отдельных элементов, сколько группы в целом, где происходит взаимная компенсация и уравновешивание множества случайных факторов. – Прим. ред.

21

Когда в мае 1588 года Париж взбунтовался против короля, и тот покинул столицу, герцог де Гиз торжественно вступил в город, ощущая себя новым королем, ибо жители столицы восторженно приветствовали его и обращались к нему «сир», как обращались только к королю. Однако де Гиз не смог противиться требованиям этикета: он отправился на заседание созванных королем Генеральных Штатов и был убит гвардейцами короля. – Прим. ред.

Content

Владимир Тарасов
Управление по Макиавелли. Тонкости этики и технологии управления современной компанией

Предисловие

О государе-руководителе и народе-подчиненных

1

Глава I Какие бывают компании и как они приобретаются

2

Глава II О наследственном единовластии руководителя

3

4

5

Глава III О реорганизациях, слияниях и поглощениях и способах удержания власти в компании

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Глава IV О замене руководителя присоединенной компании и последствиях такой замены

17

18

Глава V Как управлять новоприобретенными компаниями

19

20

21

Глава VI О замене старых порядков новыми

22

23

24

25

26

27

Глава VII О власти и деньгах, приобретенных благодаря чужой воле или стечению обстоятельств

28

29

30

31

32

33

Глава VIII О поступках от силы и поступках от слабости

34

35

36

37

38

Глава IX Об отношениях руководителя с элитой компании и рядовыми сотрудниками

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

Глава X Как следует оценивать устойчивость бизнеса

53

54

55

56

57

Глава XI О компаниях, управляемых на основе идеологии, и об опасности передачи собственности номинальным владельцам

58

59

Глава XII О том, почему персонал компании подобен войску, о видах войск и о «наемниках» на аутсорсинге

60

61

62

63

64

65

66

Глава XIII Об опасности партнеров и о мягкой и твердой силе

67

68

69

70

71

Глава XIV Об управленческой борьбе как аналоге военных действий в бизнесе и о рынках сбыта как аналоге поля боя

72

73

74

75

76

77

Глава XV О морали и аморальности в поступках руководителя

78

79

80

Глава XVI О щедрости и бережливости

81

82

83

84

85

86

Глава XVII О жестокости и милосердии и о том, что лучше: внушать любовь или страх

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

Глава XVIII О том, как руководитель должен держать слово

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

Глава XIX О том, каким образом избегать ненависти и презрения

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

Глава XX О том, полезно ли руководствоваться принципом «Разделяй и властвуй», и о многих других приемах, которые часто применяют руководители

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

Глава XXI Как надлежит поступать руководителю, чтобы его почитали

132

133

134

135

136

137

138

139

140

Глава XXII О советниках руководителей

141

142

143

144

Глава XXIII Как избежать льстецов

145

146

147

148

149

150

151

152

153

Глава XXIV Почему руководители и собственники теряют контроль над своими компаниями

154

155

156

157

158

159

Глава XXV Какова власть судьбы над делами людей и как можно ей противостоять

160

161

162

163

164

165

166

Глава XXVI Призыв навести порядок в компании и вовремя реагировать на изменения

167

168

169

170

Об авторе

Семинары и тренинги Владимира Тарасова

Крауд-тренинги Владимира Тарасова

Программа Executive MBA Таллиннской школы менеджеров

Примечания