Александр Прокудин

Взломать шамана

Первая часть

Глава 1

Пролог

Нина Кузнецова ненавидела всю еду в мире. Целиком, без исключения. Вареное, жареное и на пару. Горькое и сладкое, соленое и перченое. Дорогое и дешевое. ГМО и выращенное на собственном навозе своими руками. А также жидкое, твердое и желе. Из всех агрегатных состояний, будь на то ее воля, Нина оставила бы в живых только газообразное. И дышала бы каким-нибудь сельдереем две-три секунды в месяц, раз уж совсем без пищи нельзя. Любая калория была для нее личным врагом, без спроса оккупировавшим ее, Нинину территорию.

Одной ненависти для победы в этой войне, увы, было мало. Как это часто бывает у женщин, Нина ненавидела, потому что любила. Ирония судьбы наградила ее метаболизмом борца сумо (и фигурой, как следствие, тоже) вместе с совершенно никудышней силой воли. Отказаться от чего-нибудь «вкусненького» каждый раз стоило ей невероятных усилий. Муки клептомана, которого на пляже незнакомые люди попросили присмотреть за диадемой Картье– вот, что испытывала Нина в каждом кафе, булочной и продовольственном магазине. И даже при мимолетном взгляде на абсолютно пустой холодильник. Если бы слезами было возможно выплакать лишний вес, Нина еще в девичестве превратилась бы в скелет Дюймовочки. К сожалению, намного ближе она была к маме-Жабе.

Девичество, кстати, было довольно давно позади. Замуж хотелось очень сильно, но дата рейса «корабля по имени Любовь в море с названием Жизнь» откладывалась так же регулярно, как жиры с углеводами в ягодицы. Грустно осматривая корму, Нина в очередной раз кляла себя за слабость, повинную, по ее мнению, в отсутствии кавалеров. Выбор «есть или не есть» был, конечно, всегда за ней самой, но, по сути, он всегда был между двумя смертными грехами: Чревоугодием и Унынием. Частенько выбирая Чревоугодие, Нина, впоследствии, неминуемо впадала еще и во Гнев.

И вот сегодня с самого утра, громко шурша подложенными под одежду, для более эффективной потери веса, целлофановыми пакетами, грешница семенила по лесопарку, беспощадно ненавидя себя за вчерашнюю лазанью и клафути со взбитыми сливками. Мысли ее вертелись между «корова, больше никогда» и «мамочка, я щас сдохну», когда из пробегаемых ею кустов раздался громкий чих. За чихом последовало интенсивное низкоголосое бормотание, сильно похожее на ругательства.

«Мужчина!» – с автоматическим интересом подумала Нина. И с радостью перешла на бег на месте.

Знай Нина, что за ней наблюдают, никогда бы не подумала – «маньяк». Человек, засевший в кустах, обычно не требует пояснений. Наши люди легко развешивают ярлыки.

Мужчина, более двух часов просидевший в холодных парковых зарослях, скорее причислял себя к мученикам, чем к психически нездоровым людям. И не только потому, что все маньяки считают себя нормальными. Во-первых, тоненький плащ совершенно не грел. Во-вторых, незаменимый в работе любого психопата мачете, естественно, был металлическим, и оттого адски холодным. Висевший в специальной веревочной петле возле левой подмышки, соприкасаясь с голой кожей, он то и дело вызывал по телу волны зябкой дрожи.

Сопли текли, как время в казино.

Вообще маньяков в конце ноября можно вычислять по насморку. Помимо других примет – типа, топора, с которого капает кровь на ботинки, да синих пакетов за пазухой. Встретится вам такой, да еще при этом чихнет, бегите, что есть сил!

Маньяк даже поклялся себе, что на следующую «миссию» наденет пояс из собачьей шерсти. И плевать, что подумает жертва, когда он возникнет перед ней из кустов и распахнет мамин плащ. Пускай улыбнется в последний раз. Да пусть хоть в голос ржет, честно говоря – о себе тоже надо думать.

В-третьих, была еще одна деталь, осложнявшая охотнику за чужими жизнями его занятие. По спортивной дорожке, пробегающей мимо устроенной им засады, за два часа ожидания протрусили штук десять потенциальных жертв. Но все они были ему неинтересны. Сумасшедший не был маньяком, которому все равно кого убивать.

Ему были нужны только Они. «Те, кто сам выбрал эту судьбу!» – так примерно это было сформулировано в его нездоровой не только от простуды голове.

«Выбор судьбы! Вот что приводит меня к ним, а их ко мне», – патетически размышлял убийца, полный жалости и сочувствия к своему труду. Он искренне считал, что, если бы убитые им женщины знали, от чего он их избавляет, их последними словами было бы не «пожалуйста» и «не надо», как обычно. А «спасибо» и «дай тебе бог здоровья» – как принято у воспитанных людей, благодарящих за неоценимую услугу.

Посредине подобных полоумных размышлений мужчина и чихнул – в сто пятидесятый, наверное, уже раз за утро. Остановив тем самым на дорожке любознательную Нину Кузнецову.

Разглядев пышнотелую спортсменку, маньяк едва не впал в губительную панику. Ибо узнал ее с первого взгляда – на этот раз это действительно была Она. А он, дурак такой, отвлекшись на предательский насморк, чуть было ее не проворонил!

Верзила в плаще, вылезший из шиповника «садового окультуренного», чихнул еще раз.

– Мужчина, с вами все в порядке? Будьте здоровы! Если хотите, у меня салфетки есть. Сейчас!

Не прерывая шуршащий целлофаном бег на месте, Нина полезла в поясную сумочку. Мужчина снова чихнул.

– Дай вам бог здоровья! – весело продолжила разговор Нина, перепахивая сумочку в поисках салфеток. – А вообще нельзя так. В одном плаще – конечно, простудитесь! Тоже бегаете? Нет? Вот поэтому и слабый иммунитет, чихаете. И дышите вон как. Держите!

Мужчина действительно тяжело и часто дышал. Протянутую Ниной салфетку он резко сунул в боковой карман плаща. Затем, тихо рыча, погрузил правую руку за пазуху и сделал шаг вперед. Оказавшись почти вплотную к бегунье, он пристально заглянул в Нинино румяное от бега лицо.

Обычно в этот момент жертва от ужаса теряла волю к сопротивлению. Но в этот раз маньяк с удивлением обнаружил, что Нина простодушно всматривается в ответ.

– О! А у вас уже и глазки блестят! Придете домой, слушайте внимательно, заварите ромашки с содой. Мед дома есть? Если что, я недалеко живу, у меня есть. Адрес запомните?

Мужчина, рыкнув, попытался вытащить из-за пазухи мачете. Но ничего не получилось – оружие застряло в петле. Нина снова предложила помощь.

– Что у вас там, ручка? Правильно, лучше записать. Давайте, я помогу…

Нина только сейчас остановила свой бег и помогла высокорослому мужчине расстегнуть еще пару пуговиц. Плащ открылся полностью.

– Ну вот…

Нина Кузнецова увидела, что под ним. Но сразу не поняла.

– А это что?

Мужчина вытащил, наконец, зацепившийся за подкладку мачете. И медленно, другой рукой надел на лицо ритуальную маску.

– Соды две ложки. Меда одна. Это низкокалорийно… – дрогнувшим голосом по инерции договорила Нина. Попятилась. И добавила всхлипнув: – Пожалуйста, не надо…

Высокий мужчина в маске шагнул вперед и замахнулся мачете. На этом Нинина борьба с лишним весом закончилась.

Глава 2

Иван Черешнин

День у компьютерного фрилансера Ивана Черешнина начался непросто. Во-первых, в полтретьего дня, а, во-вторых, с телефонного разговора с матерью. На который он собирался с духом больше недели. Как оказалось, основные новости до нее уже дошли.

– Допрыгался! Опять ногой под задницу! – с понятием «фрилансер» мама знакома не была.

– Мам, у меня все нормально. Куча заказов, работаю сам на себя. Это ж только лучше, – врал взъерошенный после сна Иван, в то же время осматривая пустые полки холодильника. – А ты не могла бы перезвонить? Я не успел деньги на счет…

«Положить» Иван договорил уже в гудящий короткими телефон. Причем это не мать бросила трубку, что, кстати, тоже легко было представить, а закончились последние копейки на балансе.

– Черт… – выругался безденежный абонент, досмотрев холодильник.

То, что Ивана снова выперли с работы, на которую его устроила мамина подруга, являлось уже практически семейной традицией Черешниных. Почти все места трудоустройства, которые Иван к своим двадцати семи годам перепробовал, так или иначе, возникали через мать и ее знакомых. Она умела решать проблемы, быстро и четко, одним звонком. У Ивана больше получалось их создавать.

В досадной непохожести сына на себя, Тамара Владимировна предсказуемо винила бывшего супруга, отца Ивана. Хотя, как и чем он мог оказывать на него негативное влияние, было не понятно. До совершеннолетия сына в его жизни он присутствовал исключительно в виде невесть каких алиментов. А после пропал окончательно. Но это, как говорится, мало кого волнует. Генетическую бесхребетность и неустроенность, по мнению матери, он успел передать сыну в полном объеме. Возможно, именно благодаря им, Иван с этим никогда и не спорил, и, в принципе, поступил с матерью, так же, как отец – сбежал из-под ее властной опеки, как только представился случай. Или думал, что сбежал.

Так же, как уличный пес мечтает о домашней подстилке, каждый фрилансер обязан мечтать о солидной фирме. Так считала Тамара Владимировна. И рабочие места, на которые она устраивала сына, преимущественно были такими. Солидными, с нудными, как эстонская мультипликация, коллегами и замогильного вида, не моргающим начальством. Все они для Ивана были филиалами ада и дочерними предприятиями преисподней на матушке-Земле. Унизительными от дресс-кода до размера зарплаты.

В каждом из подобных мест он сразу же ощущался очевидной белой вороной и паршивой овцой одновременно. Вряд ли где-то хоть раз про него подумали: «О Боже! Какой приятный молодой человек! Давно мытый, плохо стриженый, ежедневно приходящий в офис в рваных джинсах с кедами – на час тридцать позже начала рабочего дня. А посмотрите, как он пьет чай из кружки старшего менеджера Анатолия! Хотя на инициирующей офисной линейке именно ему была вручена индивидуальная приветственная кружка с мотивирующей надписью «Велкам, новичок!».

У Ивана были к работодателям встречные претензии. Как можно требовать от человека до четырех ночи резавшегося по сетке в «танчики» быть в 8 утра на рабочем месте? В выглаженной рубашке, затянутым в галстук, выбритым и, самое невероятное, улыбающимся? А не оглушительно зевающим, с застрявшими в заушном колтуне чипсами. Сумасшедшие люди.

Иногда Ивана не увольняли. Например, из последнего места он сбежал сам. На второй день – как только узнал, что по корпоративным правилам после упоминания названия фирмы сотрудники обязаны радостно выкрикивать «Всегда!». Гарантированному рабскому водопою из офисного кулера идейный романтик Иван Черешнин предпочел полный свободы и недоедания ежедневный поиск компьютерных халтур.

К этому были и другие основания. Заботиться Ивану нужно было только о себе. На это он мог заработать без особого труда, поскольку специалистом был неплохим и профессию свою любил. Жениться он мог год назад, но не стал. Сам принял такое решение, поняв, что в тех отношениях нет ничего, что могло бы связать две их судьбы на всю жизнь. И неизвестно появится ли. Иван честно об этом сказал потенциальной невесте. В результате был бит прощальным букетом и изгнан с формулировкой «убогий урод». После чего тут же понял, что не жалеет о случившемся, а значит все, что произошло, было правильным. Невесту, к тому же, в свое время тоже подогнала ему мама, а, значит, и тут все было в рамках правил. Ну, хоть каких-то – совсем анархистом Иван не был.

В ожидании входящего звонка Иван сидел за пустым кухонным столом, уставившись на экран телефона. Аппарат, наконец, подал долгожданный сигнал, но заговорил голосом совершенно другого абонента. Иван попытался завершить разговор как можно скорее.

– Васька, давай попозже? Я звонок от матери жду.

– Не вопрос! Ты дома? Я забегу. Ты же ноуты тоже чинишь?

– Ноутбуки? Конечно. Дома, приноси. А это… Кхм… Больше ничего?

– Что «ничего»?

– Только ноутбук? Больше ничего?

– А что еще?

Сосед Ивана по дому и подъезду Василий Ложкин по скорости мышления находился между акционерами МММ и карстовыми сталактитами. Особенно, когда от него чего-то хотели. Но сегодня отреагировал быстро и, главное, в позитивную сторону.

– Ты про деньги? Да нет проблем! Как раз всё, что должен, занесу.

– Да ладно! Всё? – Ивана аж приподняло над кухонным столом.

– Ну, половину. Или около того. Поговорим. До встречи!

Иван опустился обратно на табурет. Заказов он не получал давно, чтобы выжить, необходимо было найти уже хоть что-то. А долг, на который он почти махнул рукой, был бы вообще кстати. Жизнь приходила в сознание.

Улыбка поползла по лицу компьютерного хиппи. Теперь, если мать и откажет, это будет не так чувствительно. Да и вообще, стоит ли ее теперь на самом деле опять о чем-то просить?

Новый звонок застал Ивана врасплох. Телефон затрезвонил так агрессивно, что, не глядя на определитель, можно было уверенно отвечать «привет, мама!».

– Я тебе девочка, перезванивать по пятьдесят раз! Еще и трубки не берешь, болтаешь с кем-то!

– Мам, это по работе, прости. Новый заказ. Я же говорил – у меня все хорошо.

– Да? А чего звонишь тогда?

– Просто так. Соскучился. Как твое здоровье?

Глава 3

Ноутбук Василия Ложкина

Сосед Василий Ложкин занес ноутбук через час. Он жил в этом доме с рождения и по несложной подъездной родословной приходился Ивану «соседом сверху». То есть тем, от кого по дефолту можно было круглосуточно ждать только проблем. С этой ролью Василий справлялся на отлично, прежде всего, благодаря своему хобби. Самому жуткому из известных склонным к садизму людям. Русскому хип-хопу.

Как известно любому имеющему уши, и, между ними, хотя бы слабо функционирующий мозг, «русский хип-хоп» являлся понятием близким к оксюморону (к тому «чаво не может быть», выражаясь попроще). В мире музыки он занимал место рядом с «болгарским йодлем» и «якутской оперой». То есть предположить его существование было еще допустимо, но слушать и рекомендовать – упаси, Себастьян, и сохрани, Амадей!

Выбранный соседом для самовыражения жанр был неслучаен. Всего за пару лет до знакомства с Иваном Василий являлся настоящим районным гопником. Классическим воспитанником «Адидаса» и «Бабкиных семечек». Слава богу, после армии ему хватило ума понять, что продолжать ходить в «санитарах района» не стоит. «Медики» один за другим исчезали в пенитенциарных заведениях, и повторять их судьбу не хотелось. Вася без сожалений помахал дворовой компании натренированной на кикбоксинге ногой и ушел жить по-новому. Устроился в автолавку, в которую раньше таскал зеркала.

А для души – вечерний гангста-рэп!

Василий нес «правду улиц» всему миру, но первым ее получал Иван. Будущие хиты бывшего гопника он вынужденно знал наизусть. Что требовало определенного самообладания. В текстах рэпера Ложкина было невероятно много телок, бабок, наркоты, стволов, ментов и трагически отдуплившихся бро. А вот рифмы, ритма, размера и логической достоверности обратно пропорционально мало.

При этом отношения с простым, и, в целом, хорошим парнем Васькой Ложкиным у Ивана сложились дружеские. Тем более что Иван оказался обязан ему с момента первой встречи.

В день переезда Черешнина в этот дом, на лестничной площадке ниже себя на этаж Василий Ложкин увидел тронувшую его картину. Незнакомый парень (Иван) примерно его возраста, пытался одной рукой открыть входную дверь, а пальцами другой заткнуть струйки крови, тихонько бившие из обеих его ноздрей на кривую коридорную плитку. Дворовая компания, покинутая Василием, продолжала жить по законам маленького района большого города. Дом и прилегающие к нему окрестности считались их персональными джунглями, вход в которые был платным. После непродолжительного и бесполезного сопротивления, Ивану пришлось оплатить его бумажником и телефоном, обменяв их по дворовому курсу на физические и моральные унижения.

Через полчаса Василий и Иван встретились снова. Вася стоял на пороге квартиры нового соседа с его телефоном в руке. Сказал, что «вообще-то обычно пацаны так не делают». В смысле, обратно ничего не отдают. Но так как он, Иван, лично его, Васькин, сосед, то… В общем, добро пожаловать!

И достал из-за спины бутылку вискаря. «Это за бумажник, его уже скинули», – пояснил бывший хулиган новому жильцу.

Бутылка виски оказалась кстати. На дворе стоял как раз один из дивных, совершенно свободных вечеров, когда никуда не надо – Ивана снова уволили. Хотелось рассказать хоть кому-нибудь, какие все козлы. В том числе и гопники из нового дома. Виски распили вместе – за новоселье и знакомство. Вася зачитал Ивану свой рэп – Иван еще не знал, что теперь так будет каждый день. Поэтому дружба началась.

С тех пор Ложкин бывал у Ивана регулярно. Иногда с пивом, чаще за паролем на вай-фай, чтобы выложить в сеть очередную запись. Нередко одалживал понемногу денег, которые отдавал долго, но честно. Будучи по сути затворником, Иван большего от соседа и не хотел. Ему хватало таких отношений, как некоего суррогата «настоящей мужской дружбы» – ни в университете, ни в школе, ни, тем более, в уже описанных рабочих местах, более закадычных приятелей у него все равно не было.

Чем, кроме рэпа и автолавки, Василий занимался в своей «новой жизни» было неясно, да Иван особо и не интересовался, чтобы не расстраиваться. Криминальным дымком от соседа тянуло, но так, чтобы горело – нет.

Ноутбук был, тем не менее, подозрительным.

– Где взял?

– Нашел!

Широкоскулое веснушчатое лицо Ложкина лучилось искренностью. Но Иван все же недоверчиво прищурился.

– Клянусь, нашел! – повторил сосед. – В метро. Не врубается, дрянь. Посмотришь?

– А что с деньгами?

– Нормально.

Васька снова не понял, что Иван спрашивает про долг.

– А хороший ноут вообще? Если починишь, за сколько можно вдуть?

– Ну… Тысяч за пятнадцать точно, – пожал плечами Иван, на всякий случай занизив цену раза в полтора.

– Ага… – Вася покрутил губами, размышляя. – А в счет долга? Не возьмешь? Бро?

– Васька! – зашипел Иван, которого такое развитие событий мало устраивало. – Мне деньги нужны! Я ж на тебя рассчитывал!

– Ну вот… Вот сейчас, смотри, сколько есть… – сосед вытащил из карманов несколько мятых купюр, немного мелочи и положил все на стол. – А остальное, когда ноут починишь. Толкну и отдам. А хочешь, просто его забирай. Идет?

– Вот козлина ты все-таки!.. – не то, чтобы Иван был сильно удивлен, но что-то обидное сказать соседу хотелось. – Ну, что это? Мне даже… блин… матери позвонить не на что!

– Мать – святое! – Вася с готовностью протянул Ивану выуженный из адидасовских недр телефон. – Звони, сколько хочешь. Дарю бонусом!

– А ты? – Иван имел в виду «как ты сам без?».

– Я? Не волнуйся, у меня еще есть. Несколько.

Бывший ботан решил не уточнять, откуда у бывшего гопника «несколько» телефонов. Следовало быстрее разобраться с компьютером, выяснить, сколько там работы, и получится ли с его помощью хоть немного стянуть края перманентной финансовой бреши.

Иван попрощался с соседом, попросив его, уходя, самому захлопнуть дверь.

Глава 4

Шляпа

Иван отнес ноутбук в комнату к своему рабочему столу, густо заваленному разнообразным компьютерным хламом, инструментами для его починки и кружками из-под выпитого за несколько месяцев чая. Орудуя левым локтем словно ножом бульдозера, Черешнин расчистил место посередине столешницы, поставил на него ложкинскую «находку» и приступил к ее изучению.

Хорошие новости пришли сразу. Компьютер банально сел, потому и не включался. Выбрав подходящую зарядку из запасов, которых, как у всякого компьютерного мастера, у него было пруд пруди, Иван запустил ноутбук. Распароливать (хотя это и не стало бы проблемой) не пришлось, лэптоп разрядился во включенном режиме.

Для начала Иван ознакомился с основными параметрами и комплектацией техники, чтобы понять, сколько за такую машину можно выручить. К удовольствию Черешнина компьютер был на уровне, получше, во всяком случае, чем у него самого. Обычно такие покупают на лишние деньги, погнавшись за функциональными наворотами. Столько мощности и памяти рядовому пользователю не требовалось совершенно.

Иван осмотрел содержимое жесткого диска, который оказался практически пустым – кроме операционной системы на нем почти ничего не было. Лишь какие-то документы, озаглавленные римскими цифрами, целый архив. Остальное – обычный набор базовых программ. Как у всех.

Иван попытался вычислить владельца. Но никаких подписей, и личных аккаунтов, к которым был бы привязан ноутбук, не нашел. Хозяин лэптопа с остальным миром предпочитал не общаться. По крайней мере, не посредством социальных сетей и популярных коммуникационных приложений.

– Даже скайпа нет, – анализировал Иван вслух невозможность выйти на хозяина. – Ну и что это нам дает? Похоже, это новый компьютер нам дает!

Иван с удовлетворением принял тот факт, что для игры в «танчики» у него теперь есть новая мощная машина, с отличными боевыми параметрами.

– Надо брать, – снова перекинулся Черешнин сам с собой своим же мнением.

Он продиагностировал, как работает все, что связано с сетью и обнаружил там полный порядок. За исключением того, что все следы о взаимодействии с интернетом с компьютера были удалены. Так стояло в настройках – после выхода из сетевых программ стирать все, что можно, не оставляя никаких следов своего присутствия в инете. Иван ничего менять не стал, просто отметил это про себя, как факт. Не особенно, при этом, для него странный: мало ли народу порнуху на рабочем месте посматривает?

Черешнин уже собирался закрыть сетевой браузер, когда заметил нечто необычное. На панели инструментов работы с сетью располагалась иконка, которую ранее он нигде не встречал. Какая-то глупая шляпа с усами. При наведении на нее курсора, никакой всплывающей подсказки не появилось.

Что это? Быстрый выход на какой-то сайт?

Иван нажал на шляпу. Иконка подсветилась и экран открыл черное окошко, похоже на чат. Но никаких списков абонентов или следов прошлой переписки оно не содержало. Но, возможно, это был шанс отыскать хозяина ноутбука.

В окошке чата Иван напечатал: «Ау?»

Подождал. Ничего не происходило.

«Есть тут кто? Алекс Юстасу!»

Экран по-прежнему молчал.

Черешнин отправился на кухню поставить чайник, заглянул минут на двадцать в туалет, сходил умыться и почистить зубы, сделал на кухне чай, вернулся с кружкой чая в комнату и обнаружил, что в чате, оказывается, зародилась жизнь.

«КТО ЭТО?!!!!!» – горел на экране чей-то громкий капслок.

«Алекс. А это Юстас, нет?» – пошутил Черешнин и тут же получил в ответ ураган заглавных букв.

«АЛЕКС!!!! ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТОТ НОУТБУК?!!!!!!!»

«Успокойтесь, не кричите. Это ваш?» – дурной тон писать заглавными выдавал в оппоненте пользователя далекого от тонкостей сетевого этикета. А, значит, и от компьютеров вообще.

«ПОВТОРЯЮ!!!! ОТКУДА ОН У ТЕБЯ?!!! ГОВОРИ И БЫСТРО!!!!!!» – начинал грубить собеседник.

«Нашел в метро. Поломанный. Вот, починил только что».

Печатая ответ, Иван уже кисло прикинул, что, видимо, машину придется вернуть. И прокомментировал это вслух.

– Васька…Дебил ты придурошный…

Вдруг, хотя такого, в принципе, быть не могло, компьютер на эту реплику отреагировал.

«КТО ТАКОЙ ВАСЬКА?!!!!!!»

От неожиданности Иван заговорил вопросительными местоимениями.

– Что… Как…

На его растерянность компьютер отреагировал объяснением:

«Я ТЕБЯ ПО КАМЕРЕ ВИЖУ ИДИОТ!!!!!!»

Понятно. Шляпа с усами, оказывается, автоматически включала фронтальную камеру. Странно, но видеосвязь была односторонней. Как ему увидеть собеседника, Иван сходу разобраться не смог, нужна была хотя бы минутка, чтобы покопаться в настройках.

«ЧТО ЗА ВАСЬКА?!!! КТО ЭТО?!!!!!!!» – продолжал надрываться в это время невидимка.

«Да никто. Это он компьютер нашел. А мне на ремонт принес», – клацая клавиатурой, попытался успокоить его Иван.

И добавил, прикрыв на всякий случай рот рукой:

– Сказал, что внутри деньги. А внутри геморрой.

«И ЕЩЕ КАКОЙ!!!!! ТЫ СЕБЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ!!!!!!!», – отреагировал и на эту реплику ноутбук.

– Так, ты меня и видишь, и слышишь, что ли?! – от непонимания Иван начал злиться. – Почему я тебя нет?

«У МЕНЯ КАМЕРА СЛОМАНА, – ответил дисплей. – КОМПЬЮТЕР НАДО ВЕРНУТЬ!!!»

Черешнин разочарованно вздохнул – досада по поводу ускользающего долга дала себя почувствовать.

«ЗА ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ!!! Я ГАРАНТИРУЮ!!!!»– словно почувствовав это, выдал ноутбук.

«Да не в этом дело…», – через небольшую паузу начал отвечать Иван. Но был громко перебит:

«ХВАТИТ УЖЕ ПЕЧАТАТЬ! МОЖЕШЬ ПРОСТО ГОВОРИТЬ!!!!!»

– Да не в этом дело, – повторил Иван вслух. – Я верну, без вопросов…

«1000 ЕВРО», – напечатал собеседник, впервые без восклицательных знаков. И, по всей видимости, насладился ярким зрелищем – увидев, как глаза Черешнина вылезают из орбит по самые надбровные дуги.

«НОРМАЛЬНО?????» – закрепил эффект ноутбук.

– Конечно! – засуетился Иван. – Если хотите, я его вам еще и продиагностирую. Бесплатно. Почищу, профилактику сделаю, все апгрейды нужные…

«НЕТ!!!!!!!! НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!!!!!!!!!!!», – снова взорвался буквами ноут. «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!!!!!!»

«И ЕЩЕ! ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО! ТЫ НИКОМУ НИЧЕГО НЕ РАССКАЗЫВАЕШЬ!!!!! ТЫ ПОНЯЛ??????»

– Хорошо, хорошо. Как хотите. Чего орать? – Иван решил соглашаться с психованным богатеем, разбрасывающимся тысячами евро, во всем.

Он же, тем временем, перешел к прямым угрозам:

«ЕСЛИ ТЫ ЧТО-ТО СКОПИРУЕШЬ, Я УЗНАЮ!!!!! И ТЫ ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЕШЬ!!!!!! Я НЕ ШУЧУ!!!! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?!!!!!!»

И это с его стороны было ошибкой. Угрозы в сети явление настолько распространенное, что мало кто на них реагирует всерьез. Уж точно не Иван. Любой интернетовский тролль, позволяющий себе подобный тон, немедленно огребал у него «ответку». В той же, или даже более жесткой, манере.

«Ты меня не пугай, мудила! Я таких, как ты в виртуале по десять штук за чат натягиваю, – напечатал Черешнин, пока не особо агрессивно, в качестве предупредительного выстрела. – Никто тут тебя не боится».

«МЕНЯ????))))))))))))))))))))), – расхохотался компьютер. – МЕНЯ И НЕ НАДО!!!! ЕСТЬ ЛЮДИ, КОТОРЫХ Я САМА БОЮСЬ!».

– Сама…То есть… – Черешнин подустал удивляться, но, оказалось, ресурсы еще оставались. – Так ты… э… Вы… э…

«ГЕНИЙ», – похвалил собеседник, оказавшийся собеседницей.

Иван машинально попытался привести себя в хоть какой-то порядок. Все же на него, как выяснилось, смотрела дама. Ему успело стать стыдно за майку с пятнами кофе и все еще растрепанные после дневного сна волосы.

«ЛАДНО. НАЖМИ НА КНОПКУ С ДИНАМИКОМ. ВНИЗУ, СЛЕВА», – дал снисходительное указание компьютер.

Иван нажал. Из колонок ноутбука пошел фон, и комната тут же наполнилась присутствием другого человека. Низкий женский голос, жесткий, уверенный и красивый, наверное, молодой, повторил:

– Алекс, ты меня понял? Никому не рассказывать. Это серьезно!

– Я понял, понял, – ответил Иван и прокашлялся. – Вы извините, что я…

– Да, да, джентльмен, – перебил с безразличной усмешкой голос. – Записывай телефон. Это владелец, ему отвезешь. Там и деньги получишь.

– А точно…получу? – на всякий случай спросил Иван.

И пожалел, поскольку сразу стало стыдно. Собеседница, впрочем, отнеслась к вопросу нормально.

– Ну, хочешь, номер счета скажи, туда скину? Я тебя по нему все равно вычислю, если что. Понял, нет?

– Понял, понял, – ответил все еще смущенный Иван.

Но быстро взял себя в руки. В конце концов, все шло более, чем неплохо. Штука евро! Иван внутренне повеселел и продолжил разговор куда увереннее:

– Я извиняюсь, а можете часть на телефон положить?

Глава 5

За вознаграждением

Иван вез возвращать компьютер, гадая: что же у него там внутри такого, что нельзя скачивать и копировать под угрозой самого страшного преследования? Наверное, дело в папках со странными цифровыми названиями. Это были некие архивы документов, открывающиеся специально написанной под них программой, которую при беглом осмотре в компьютере он не обнаружил. Ну и ничего. Большого искушения раскрыть этот секрет у Ивана не было. Искушение получить без проблем тысячу евро, во всяком случае, было куда сильнее – чем получить ее же, но с проблемами. Или же не получить вообще ничего, кроме проблем.

Телефонный разговор с хозяином ноутбука был недолгим. Имени своего он не назвал, только адрес. К удивлению Ивана, Васькину историю с «находкой» подтвердил – по крайней мере, не стал с ней спорить. Сказал, что заплатит, и, в свою очередь, постращал тем, что случиться, если Иван заглянет в содержимое. А также категорически настаивал, чтобы всё случилось как можно быстрее – ноутбук ему был нужен немедленно.

Ехать, тем не менее, до названного адреса было около часа, да и Черешнин собирался, мягко говоря, не стремительно. Сходил для начала в магазин рядом с домом, купить хоть чего-то позавтракать. Положил, наконец, какой-то минимум на телефон. Васькин аппарат занес ему обратно. Честно сообщил соседу, что долг, посредством ноутбука, исчерпан полностью. Позавтракал, посмотрел вечерние новости, и только тогда уже выехал, в конце концов, за вознаграждением.

Адрес он нашел быстро. От метро, куда идти, пускай и по осенней октябрьской темноте, найти было несложно. По номерам квартир на подъезде определил, в какой именно ему. Вошел. И сразу отметил, что внутри подъезда ощущается какая-то суета. Лифт, остановившийся где-то наверху, лязгал то открывающимися, то закрывающимися створками и никуда не ехал. По лестничному колодцу метались несколько спорящих на повышенных тонах голосов. Иван прикинул по записанному на бумажку номеру квартиры, какой это этаж, и лифта решил не дожидаться. Бодро зашагал наверх ногами, которые, по мере приближения к тысяче евро, становились все легче и быстрее. Общее настроение, что не могло не радовать, было таким же летучим и приподнятым.

Иван добрался до пролета третьего этажа и невольно замедлился. Квартира, на которую ему открылся вид с низа лестницы, стояла с настежь распахнутой дверью. Возле нее торчали двое санитаров «скорой», с носилками, прислоненными «на попа» к стене рядом с дверным проемом. Именно они и спорили – с кем-то в глубине прихожей.

– И чего нам, до ночи тут торчать? Мы бы уже на три других вызова успели! Это ему спешить некуда … – громко высказывал претензии санитар постарше.

– Я сказал! Сначала осмотр помещения, потом забираете тело! Это убийство, в конце концов! – отвечал ему резкий и твердый голос из прихожей.

– И не последнее на сегодня! С меня дежурный смены голову снимет за то, что я с одним жмуром второй час вожусь! Знаешь, сколько их за сутки по городу?

– Да уж получше тебя!

Споривший с медиками сделал шаг в коридор и стал виден Ивану. Им оказался сухопарый долговязый мужчина, за сорок, в мешковатом на его сутулой фигуре сером костюме – недорогом и плохо отглаженном. Левая рука у него была на медицинской перевязи, а под глазами темные круги. Но сами глаза, словно трансформаторная будка при перегрузке, бешено извергали из себя разряды самых настоящих молний.

– Все вопросы перенаправляй ко мне! Старший следователь Шестаков. Запомнил?

Санитары и Шестаков потеснились, чтобы Иван смог пройти. Они явно приняли его за жильца дома, которому надо выше. Проходя мимо квартиры, Черешнин не удержался и бросил взгляд на то, что было в ее коридоре.

На полу прихожей он увидел кровь. Ее было много. В крови лежали чьи-то ноги: одна босая, другая в домашнем тапке. По размеру и цвету вряд ли женские. Иван прошел на полпролета выше и обернулся. Следователь уже зашел обратно в квартиру, санитары, ругаясь, отправились вниз по лестнице. Черешнин спустился обратно к квартире и снова заглянул в прихожую.

Тело, которому принадлежали мужские ноги, лежало поперек коридора. Голова и туловище отсюда видны не были – практически целиком погибший упал на спину в ванную комнату. В луже крови валялся разлетевшийся при падении мобильный телефон.

«Надо бы позвонить, чтоб меня встретили», – увидев аппарат, вспомнил Черешнин о цели своего визита. А затем его взгляд выхватил цифры над дверным звонком распахнутой квартиры.

У квартиры, где Ивана ждали с ноутбуком, были точно такие же.

Программист едва успел справиться с неожиданным приступом рвоты. Не совсем понимая, что делает, Иван метнулся по лестнице вверх, подальше от страшного места. А в следующий миг у него чуть не разорвалось сердце.

– Молодой человек! – строгий голос, прозвучавший сзади, пригвоздил его к месту.

Иван обернулся, если что, готовый послушно поднять руки. Из квартиры с убитым выглядывала полицейская форма, надетая на девушку. Если бы Черешнин отпустил сейчас перила, то съехал бы к ней по ступенькам на пятой точке.

– Молодой человек! – повторила форма.

Пересохшее по самые связки горло выдавило:

– Аргх?..

Полицейский китель заговорил вдруг совершенно не агрессивным, а вполне дружелюбным, даже немного заискивающим, тоном:

– Я извиняюсь, но можно вас на минутку? Вы тут живете?

Иван сделал вздох такого объема, чтобы его хватило сразу на весь длинный и малоубедительный рассказ о том, как он тут оказался. Но, прежде чем первое слово сорвалось с его кающихся губ, на лестничной площадке вновь появился следователь Шестаков.

– Гуляра! Куда пропала? Заняться нечем? – прорычал он жестким тоном явного начальника.

– Евгений Алексеевич, я понятого нашла! – сказала Гуляра радостно и буквально за руку затащила Черешнина в страшную квартиру.

Выдохнул он уже внутри.

Глава 6

Страшный следователь

– Не наступите тут только, испачкаетесь, – Гуляра провела Ивана в обход лужи крови внутрь квартиры.

Тело уже было накрыто простыней. Иван смело разжмурил второй глаз и увидел, что девушка-полицейская ему улыбается.

– Я, честно говоря, практикантка, – сообщила она ему доверительным шепотом. – Впервые на убийстве. Но следователь очень опытный. Садитесь, я за другим понятым побежала.

Иван уселся на краешек длинного кожаного дивана в большой комнате. И потихоньку начал осматриваться – куда он попал?

В глаза первым делом бросалась некая нарочитая солидность, делающая комнату похожей на рабочий кабинет. Не современный, офисный, а скорее писательский, или даже научный, как у профессора в «Собачьем сердце». Тяжелые душные портьеры, книжные полки – от плинтуса до потолка. Центральное место занимал большущий письменный стол. Массивный, возможно старинный, и распотрошенный до последнего ящичка. Выдвинутые, они валялись рядом на полу, и стояли на столешнице, вперемешку со своим содержимым. За столом маячило высокое кресло – едва ли не единственная вещь из 21-го века в комнате. Удобное, эргономичное, дорогое (в современной офисной мебели Иван за время своей беспокойной карьеры поднаторел). Три других стула, обитые потертым атласом, например, выглядели как реквизированные Швондером у буржуя Саблина. Они стояли с внешней стороны стола, будто предназначались для посетителей, пришедших со своими проблемами к сидящему за столом «профессору».

«Значит, не писатель», – сделал вывод Иван.

Гуляра привела вторую понятую – пожилую женщину в ядовито-сиреневом платке. Которая твердо повторяла «я ничего такого не видела» – до тех пор, пока ей не сказали, что этого от нее никто и не требует. Она понятая, а не свидетель.

Молодая практикантка приступила к оформлению положенных бумаг.

– Заполните, пожалуйста. ФИО, адреса проживания – протянула Гуляра Ивану и «платочнице» стандартные полицейские бланки.

– Душегубцы! – сказала женщина. – Мало, что убили, еще и квартиру всю вверх дном перевернули! Стол вона как раскурочили.

– Ну, вообще-то это уже мы, – слегка извиняясь, ответила Гуляра. – Следственная бригада.

– А! Эти искали… Улики? – с пониманием отнеслась платочница.

– Компьютер убитого, – поделилась помощница следователя. – Евгений Алексеевич приказал все уголки обшарить.

Иван сглотнул ком в горле, принявший размеры мортирного ядра. Пока не поздно, надо рассказать все. Нашел, позвонил, принес, чтобы отдать. А тут такое. В чем виноват-то?

Иван кхмыкнул, произнес: «Секундочку!» и сунул руку в сумку, дабы извлечь из нее проклятый ноутбук. С последующим его вручением в руки закона и порядка, в сопровождении с убедительным раскаянием. Но, к его ужасу, о компьютере первым заговорил не он. А Шестаков. Появившийся в дверном проеме со стороны кухни с мобильным телефоном у левого уха.

– Компьютера нет! Уверен, он в руках убийцы! – зло и с досадой рычал следователь в трубку. – Так точно! Так и сделаем! Есть, докладывать о каждом шаге…

Рука Ивана, уже держащая ноутбук за теплый пластик, застыла на месте.

Шестаков, закончив разговор, по всей видимости, с начальством, перед которым отчитывался, набрал другой номер.

– Все ломбарды, мастерские – прочесать! – давал он указания в трубку. – Личный приказ Манина. Скупщиков и барыг брать максимально жёстко, колоть на месте! Найдём лэптоп, найдем и убийцу. Я лично этой твари кишки на локоть намотаю…

Гуляра все это время ожидавшая, когда уже закончится обещанная «секундочка», глазами задала вопрос: «Не сейчас ли? А то пора!». Иван кивнул и широким жестом, чтобы видели все вокруг, вместо ноутбука вытащил из сумки пишущую ручку. И, покраснев, сел обратно на диван, заносить свои паспортные данные в протокол.

– Вы уж поймайте убивца этого! – обратилась к следователю тетка в платке.

– Поймаем! Никуда не денется! – следователь со звуком вонзил кулак в ладонь другой руки. – Филипп не чужой нам человек был, – произнес он с болью.

– Кто? – переспросил Иван.

– Филипп. Убитый, – ответил Шестаков. – Он частным детективом работал, но всегда с нами сотрудничал, с полицией. Про маньяка слышали, который женщин в парках убивает? Филипп нам его ловить помогал. Уж на что этот зверюга был хитрый, тварь, а взяли мы его! И этого подонка поймаем, не сомневайтесь!

Следователь, яростно расхаживающий во время речи по комнате взад-вперед, вновь покинул помещение. Гуляра с почтением дополнила им сказанное.

– Евгений Алексеевич за этим маньяком давно охотился. Видите, с раненым плечом ходит? Этот гад ранил, при неудачном захвате. Но вчера, со второй попытки, взяли его с поличным. Теперь за все ответит! И с убийцей Филиппа так же будет, будьте спокойны.

– А к нему сюда постоянно ходили всякие, – шепотом сообщила платочница, по всей вероятности, тоже живущая в этом доме. – Даже с охраной некоторые. Да он и сам всегда при деньгах был. На одном такси разъезжал сколько!

«И только сегодня его в метро занесло, будь он неладен!» – подумалось Ивану.

Оперативно-следственная бригада заканчивала составлять протокол. До Черешнина долетали обрывочные сведения.

Смерть наступила час назад. «Чуть не сразу после нашего разговора…», – прикинул Иван по времени.

Колотые раны: в печень, брюшину, сердце. Резаные – по сухожилиям и артериям.

– Тысяча евро отдельно, сотками в конверте, – произнес один из помощников следователя, описывающий найденное на столе.

«Для меня», – понял Иван.

– И еще четыре в столе, – подал голос другой помощник. – Не взяли, не ограбление значит.

– Ноутбук искали, ноутбук! – завелся от этих слов Шестаков. – Там у Филиппа все дела были, которые он вел. Там разгадка!

– Насчет телефона, – появился из прихожей криминалист. – Думали, убийца сим-карту изъял. Но нет, нашли в ванной, под кровью была.

Криминальный эксперт положил на стол упакованную в прозрачный полиэтиленовый пакетик окровавленную телефонную карточку погибшего. Шестаков отреагировал немедленно.

– Гуляра! Все дела откладывай, проверяй звонки с карты. Естественно, последние интересуют больше всего. Ну и всех, кто попадает под подозрение – брать и колоть!

Вот и объясняй потом, что просто испугался.

В принципе, как полиция может на него выйти? Только одним способом. Иван решительно поднялся с места.

– Простите, я больше не могу, мне срочно идти надо. Вы же сказали недолго? Могу я протокол подписать и…

– Да, конечно. Спасибо вам! – засветилась улыбкой Гуляра. Протянула бланк, показала, где подписать. Посмотрела на заполненные графы. И выдала неожиданно: – Черешнин, точно! Ваня Черешнин. А вы… А ты меня не помнишь? Гуляра? Маматова?

– Кто? – Иван растерялся. – Я… Э… Нет.

– Ну, много времени прошло. Мы детьми были. Я в вашем классе училась. А потом переехала.

– Серьезно?

– Да, ты еще бегал за мной. В четвертом классе.

В голове Ивана, занятой сейчас совсем другими размышлениями, промелькнули какие-то косички, большие улыбающиеся глаза с черными ресницами и белые банты, каждый величиной с отдельную голову. Что по этому поводу сказать, он все равно не знал. Глупо, пожав плечами, Иван улыбнулся. Гуляра помогла.

– Ладно, ты спешил. Еще раз спасибо, Ваня. До свидания!

Иван бежал по лестнице, перепрыгивая через весь пролет сразу. Медлить было нельзя. Васе Ложкину он позвонил из автомата у станции метро, на всякий случай, пряча лицо от возможных около подземки камер безопасности.

– Васька! Только не перебивай! Тебе куда-нибудь уехать надо… Случилось… Я с твоего телефона на труп позвонил. Потом расскажу. Тебя сейчас брать и колоть будут. И меня потом. Простишь? Бро?

Глава 7

Опасный ноутбук

Василий покинул город немедленно, уехав на неизвестную дачу к знакомым, как никто понимающим, что такое проблемы с законом. Наматерившись вдоволь на соседа снизу, Ложкин все же не мог не признать, что это впервые, когда Иван подставляет его, а не наоборот, как это бывало обычно. Иван, что сказать, отыгрался, с лихвой, но часть вины в сложившейся ситуации была и на его, ложкинской совести. Василий сам это понимал – особенно, учитывая, как именно он «нашел» злосчастный ноутбук. В час пик, когда люди особо невнимательны к вещам и карманам, чего только в метро не найдешь!

Иван Черешнин, вернувшись к себе, совершенно не представлял, что делать. В принципе, если просто пройдет время, Ваську не найдут, а найдут настоящего убийцу, на этом все и закончится. И какая разница, что там в этом компьютере.

А если нет? Если убийца надежно скрылся, и, следствие, пойдя по ложному пути, все-таки выйдет на Ваську и Ивана?

От этой мысли становилось страшно. Вспоминая яростного старшего следователя страшной прокуратуры, было понятно, что сердечного разговора с ним не выйдет.

Кто бы мог за него вступиться?

Иван удивился сам себе, как же он не додумался до этого сразу. Конечно же, у него было прекрасное алиби!

Иван сел за рабочий стол и включил ноутбук детектива. С нетерпением дождался, пока тот загрузится, вышел в сеть и щелкнул по иконке с шляпой и усами. Черное окно приватного чата появилось посредине дисплея.

«Алло! Вы тут? Это Иван!» – быстро напечатал Черешнин. Чертыхнулся. – «То есть Алекс! Алло!».

Чат молчал. Иван потерзал кликами кнопку с динамиком и «поалло-аллокал» вслух. Ответа не было.

Черешнин решил не ждать. Он набирал по одному предложению и тут же вбивал их в окошко чата клавишей ENTER.

«Я был у Филиппа».

«Там полиция».

«Он убит».

«Я не знаю, что мне делать».

Иван остановился, перевел дух, не отрывая глаз от дисплея. Там, по-прежнему, было тихо. Уже не так быстро, и не так уверенно, он допечатал:

«Компьютер все еще у меня».

На экране, наконец, появились знакомые заглавные буквы.

«ТАК ТЫ АЛЕКС ИЛИ ИВАН?»

Черешнин, извиняясь, виновато пожал плечами.

«ИВАН. Я ПОНЯЛА».

«Да. Простите, – написал Иван. – Поговорим?»

Появился ответ:

«НЕ МОГУ».

Иван не знал, что на это сказать. Собеседница написала сама:

«ОН НЕ ОТВЕЧАЛ. Я ЕМУ ЗВОНИЛА. КАК ОН УМЕР?»

«Я точно не знаю. Убили ножом. В квартире все перевернуто», – ответил Иван.

«ИСКАЛИ НОУТБУК», – выдвинула ту же версию, что и следователь Шестаков, собеседница.

«Что мне с ним делать? Давайте, я вам отдам?» – напечатал Черешнин. И поспешно добавил: «Денег не надо».

«НЕТ» – ответил чат. «ТЫ ВИДЕЛ, ЧТО СДЕЛАЛИ С ФИЛИППОМ. Я ХОЧУ ЖИТЬ. ЕСЛИ ТЫ ТОЖЕ, ИЗБАВЬСЯ ОТ КОМПЬЮТЕРА И ОБО ВСЕМ ЗАБУДЬ».

«Хорошо», – согласился Иван.

«ПРОЩАЙ».

Иван переместили курсор на крестик в углу окошка, чтобы закрыть программу. Но остановился. Ему показалось, он понял, почему девушка отказалась говорить. Боясь опоздать, он быстро напечатал:

«Постойте!»

«ЧТО?»

«Вы меня слышите?»

«ДА».

Черешнин сказал вслух:

– Я не знаю, как вас зовут. Простите. Короче… Мне очень жаль, что так случилось. Правда. Я про вашего Филиппа.

Иван нажал на рисунок динамика. Пошел звуковой фон.

– Спасибо, – через паузу сказал знакомый голос.

Иван не ошибся, девушка плакала.

– Я не знаю… Я могу что-то для вас сделать?

– Ваня? – голос звучал хрипло и тихо.

– Что?

– Сделай, как я сказала. Забудь обо всем и избавься от ноутбука.

И отключилась.

Черешнин еще с минуту молча, без движения просидел перед онемевшим экраном. Потом решительно выдвинул из рабочего стола ящик, в котором лежала отвертка и другие, способные помочь в демонтаже ноутбука, инструменты. Ему совсем не было жалко расстаться с тем, что за пару часов создало такое количество неприятностей. К тому же, думал он, таким образом, он уничтожает связывающую его с преступлением улику.

Разобранный на части лэптоп полетел в мусорный контейнер рядом с домом.

После беспокойного ночного сна, в котором Ивану поочередно являлись то полный укоризны сосед сверху, то одетая в школьную форму полицейская Гуляра, утро Черешнин провел в классическом размышлении: что делать дальше? Видимо, все-таки звонить матери. Деньги, полученные от Васьки, ушли ему же «на переезд». Работы не было, а была бы, все равно жить до ее оплаты на что-то было надо.

«Хорошо, хоть телефон оплатил», – подумалось Ивану, и телефон тут же откликнулся на эту мысль звонком.

Номер был незнакомый.

– Ваня, доброе утро! Это Гуляра.

– Кто? – в горле опять стало сухо.

– Полицейская. Помнишь? Одноклассница? Ты вчера так быстро сбежал. Я, оказывается, не все бумаги тебе дала подписать. Меня Евгений Алексеевич жуть как отругал.

Гуляра беззаботно рассмеялась. Что до Ивана, то его сейчас не рассмешили бы лучшие номера «Комеди клаба».

– Придется к нам в прокуратуру заехать. Ты не против?

Не против? Ехать туда, где обитает страшный следователь Шестаков, наматывающий чужие кишки на собственные локти, не хотелось совершенно.

Но разве у него есть выбор?

К тому же вдруг уже что-то стало известно про настоящего убийцу?

– Конечно! Я сегодня же зайду, – ответил Гуляре Маматовой окончательно проснувшийся Иван Черешнин. – Диктуй адрес.

Глава 8

Допрос

Иван добрался до центральной московской прокуратуры, расположенной на Крестьянской заставе под номером один, быстро, по прямой транспортной ветке. Робея, он подошел к огромному государственному зданию и созвонился с Гулярой. Она объяснила, куда направиться дальше.

Встретила его уже внутри, в коридоре возле своего кабинета.

– Ваня, спасибо большое, что пришел! Надо подождать. У Евгения Алексеевича допрос, очень важный.

И юркнула обратно.

Иван усадил себя на один из коридорных стульев, предназначенных доя посетителей прокуратуры. Из-за дверей, где скрылась Гуляра, доносились неразборчивые голоса. В одном из которых Иван сразу распознал следователя Шестакова. Судя по интенсивности рычания, Евгений Алексеевич был на взводе. «Гнида», «тварь», «падла» и другие юридические термины то и дело пробивались через ненадежную дерматиновую звукоизоляцию.

От того, как допрашивает Шестаков, Ивану стало жутко даже тут, в коридоре. Что уж говорить о том, на кого следователь орал непосредственно? Подписанное по всем пунктам признание явно было делом самого скорого времени. Впрочем, допрашиваемый все же пробовал сопротивляться: сквозь мощно ревущий водопад шестаковских угроз едва заметно пробивалась тоненькая струйка чьих-то оправданий. С монотонными плакучими интонациями, какие бывают у пристающих возле метро побирушек. В голосе было еще что-то странное, но, что именно, сходу Ивану понять не удалось.

Наконец, после особенно гневного следовательского пассажа, своим напором закупорившего струйку «побирушки» наглухо, дверь распахнулась. Из кабинета выскочил пылающий, в рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами, Шестаков. Пустая перевязь для раненой руки болталась на шее. Лицо его щерилось в звериной полуулыбке, надкрылья носа хищно раздувались, а зрачки вновь метали невидимые молнии – из темных глазных впадин прямо в Ивана. Черешнину померещился даже огненный пар, бьющий из ноздрей следователя.

Не снижая набранных в кабинете децибел, и продолжая глядеть Ивану прямо в глаза, Евгений Алексеевич оглушительно проорал:

– Самый умный, урод?! Самый хитрый?! Думал, мразь, всех обведешь вокруг пальца и спокойненько смоешься?!

Иван похолодел быстрее, чем, если бы на него вылили бочку жидкого азота. Скованный от ужаса, он не мог выдавить из себя ни звука.

– Я тебе, сука, устрою! Будешь у меня кишками сморкаться и кровью рыдать! – продолжал Шестаков, ввинчиваясь глазами в Ивана.

– Гражданин начальник, да не я это, клянусь! Я еще раз вам говорю, я не делал ничего… – зазвучал снова странный плаксивый голос. Поскольку дверь теперь была открыта, вполне членораздельный. – У меня семья, у меня дети… У меня родственники, у меня работа… Гражданин начальник…

– Закрой пасть, тварь! Ты, падла, все равно у меня во всем сознаешься! – Шестаков переместил взгляд с Ивана вглубь кабинета, откуда вышел. Стало понятно, что Ивана он просто рассматривал, а говорил не с ним, а с «побирушкой». – Мразота! Гниль!..

Шестаков вернулся глазами к покрытому инеем Черешнину.

– Понятой? Сейчас Гуляра протокол вынесет.

– Гражданин начальник, не делал я ничего! Отпустите, пожалуйста… – снова занудил голос. И совсем уже смело заявил: – Я на вас жаловаться буду!

– Чтооо?! – Шестаков округлил глаза до размера шаров в русском бильярде и ринулся обратно в кабинет со сжатыми от ярости кулаками.

Через хлопнувшую, как атомный взрыв, дверь до Ивана донеслось: «Я тебе глазные яблоки сейчас, знаешь, через что вырву?!..».

Иван зажмурился и закрыл ладонями уши. Как же ему хотелось стряхнуть с себя всю эту историю, словно дурное наваждение. Сделать так, чтобы всего этого в его, и так не особо богатой на радости, жизни программиста-неудачника не было.

«Прекрасный план! Обмануть такое чудовище, как Шестаков, и иметь наглость заявиться после этого к нему, в самое его логово. Чтобы что-то там выведать! Идиот!».

Маугли называл это «дергать смерть за усы». Иван прямо увидел себя, держащимся за усы разъяренного тигра с чертами лица Евгения Алексеевича Шестакова.

«Вот что мне сегодня приснится. Вместо одноклассницы в фартучке…», – подумал Черешнин. И чуть не слетел со стула на пол, поскольку кто-то осторожно, но все равно неожиданно, тронул его за плечо.

– Ваня, заснул? Все в порядке? – над ним стояла улыбающаяся Гуляра с неподписанными страницами протокола. – Ты скулил. Все хорошо?

– Да-да, все нормально. Действительно сморило, ерунда, – поспешил взять себя в руки Иван.

– Вот тут подпиши и Евгению Алексеевичу отдай. Хорошо? – попросила Гуляра, показывая Ивану бумаги. – И извини, что ждать пришлось. Но у него очень важный допрос.

– Да, я видел только что. Ничего страшного, – натянуто соврал Иван про «ничего страшного».

Черешнин заметил, что на Гуляре верхняя одежда, а в руках сумочка.

– А ты что, убегаешь? Сама?

– Да, очень спешу. До свидания, Вань! Еще раз спасибо большое!

Лучезарная Гуляра сунула в руки Ивана документы, ждущие его подписи, и полетела по коридору легким степным ветерком.

Черешнин кисло проводил ее глазами. Кричать вдогонку «А как там с убийством? Нашли кто?» было нелепо даже для бывшего одноклассника.

Спустя мгновение Гуляра скрылась за коридорным поворотом, а охотник за тигриными усами постарался прикинуть, как бы ему извлечь из сложившейся ситуации хоть что-то. Прочитать потщательнее протокол? Почему бы и нет? В конце концов, это его святая, как понятого, обязанность. Пока Шестаков там сам на допросе кого-то убивает, вдруг обнаружатся новые детали.

Однако не вышло даже этого. Двери кабинета снова распахнулись и оттуда вышел конвойный полицейский. Заняв положенную по служебному канону позицию в пространстве, он буркнул «На выход!» и пропустил вперед себя невысокого понурого человека в наручниках. Им оказался примерно 45-тилетнего возраста невзрачный азиат. Щуплый, тщедушный, заросший щетиной, одетый в висевшую мешком оранжевую дворницкую куртку.

– К стене! – скомандовал конвоир.

Азиат послушно ткнулся лбом в стену. Иван прочитал надпись на спине куртки: «Парк им. Матросова».

– Я не делал ничего, гражданин начальник… Отпустите… – хлюпнув носом, жалостливо, но как-то уже совсем без надежды, проныл в стену арестант.

«Вот что у него с голосом, – понял Иван. – Акцент!»

– Да, да, прям сейчас. Отпущу и такси до дома вызову, – зло, но уже без крика, ответил появившийся на пороге кабинета Шестаков. – Увести.

– Вперед, – буркнул конвойный.

Шаркая одетыми в неудобные кирзовые сапоги ногами, дворник обреченно поплелся по коридору, уводя за собой и конвойного полисмена.

Ивану стало жаль «побирушку» автоматически. Не важно, что он там такого натворил. Ни один человек в мире не заслуживает того страха, которого способен нагнать старший следователь прокураторы Евгений Алексеевич Шестаков.

– Калмык? – зачем-то спросил у него Иван про дворника.

– Он? Нет, киргиз, – ответил Шестаков.

– Украл что-то?

– Ха! Украл! – следователь неприятно рассмеялся. – Он девять женщин убил! И пятерых полицейских.

– Кто?!

Удивление Ивана было на сто процентов искренним. По внешнему виду киргиз на душегуба не тянул никак. Максимально агрессивная ситуация, в которой его можно было представить, это, как он повышает голос на жену, а потом тут же в страхе приседает, закрывая руками голову.

– Он, он. Кожу с них сдирал, изверг. С поличным взяли Заплаточника! – Шестаков жестко ударил кулаком в ладонь. – За каждую смерть он мне ответит. Я из него позвоночник через пупок выдерну! Подписал?

Иван, в очередной раз пораженный анатомическими экспериментами работников внутренних органов, мгновенно решил, что на сегодня с него точно хватит. Маугли, сидевший перед Шерханом с усами в руках, дернуть за них так и не решился. Быстро подписав бумаги, Черешнин передал их Шестакову и, так и не задав ни единого вопроса об убийстве детектива Филиппа, поспешил выбежать вон.

Глава 9

Размышления в кафе

Выбравшись из прокуратуры на свежий воздух, Иван вспомнил, что ничего еще сегодня не ел. Возможно, в животе крутило, в том числе и от этого, а не только из-за недавнего общения с Евгением Алексеевичем. Иван поежился. «Я тебе переносицу в гипоталамус впечатаю». «Желудок выверну и на скулы натяну». «Яйца с гландами поменяю местами». По теме «анатомическое строение человеческого тела» у школьника Шестакова определенно была пятерка.

Но съесть что-нибудь все-таки действительно было пора. Кафе напротив прокуратуры примерно соответствовало финансовым возможностям Ивана. То есть, питаться в нем по умолчанию было опасно. Но Иван Черешнин рассудил так: «Кто ж прямо под носом у ментов посмеет торговать некачественными шницелями? Не враги же они сами себе – травить того, кто способен «зубами набить аппендикс»? Но не угадал. Купленный кофе был мерзким, сосиски бумажными, пюре ждало наступления холодов, чтобы продолжить жизнь в качестве оконного утеплителя. Возможно, не первый сезон подряд.

Набухав в кофе как можно больше сахара, Иван ограничился только им. Свободный от процесса пищеварения аналитический мозг программиста, попытался собрать мысли вместе. Их было немного и собирались они хреново. Сосед в бегах, сам он без денег и работы. Про убийцу Филиппа ничего узнать не получилось. Личной жизни тоже нет, а на периферии обозримого будущего вновь маячит вынужденный звонок родившей его женщине. Тоска.

Коснувшись краем мысли своих отношений с противоположным полом, Иван непроизвольно вспомнил о девушке с той стороны ноутбука. «Симпатичная, наверное… – подумалось ему. – Голос красивый. Даже, когда заплаканный».

Голос, по мнению Черешнина, был одним из самых важных женских параметров. Иван придерживался правила: чтобы понять, нужна ли тебе эта женщина, представь, как она на тебя орет. Плохую фигуру можно исправить аэробикой. Можно заставить похудеть задницу, утянуть живот. Волосы можно подкрасить или спрятать под головным убором. Можно применить маскирующий природу макияж, наконец. Но вот с голосом никаких особенных манипуляций не произведешь. Простуда да гелий из воздушных шаров – вот и все доступные инструменты. Да и жить вместе с неидеальной внешне подругой тоже легче, чем с такой. Глаза ведь закрыть куда проще, чем уши, верно?

«Что-то между ней и Филиппом было, наверное. Кто она ему? Жена? Любовница?» – продолжал размышлять Иван.

Хоть он и видел убитого лишь мельком, но запомнил, что никаких колец на руках у него не было. Черешнин вспомнил так же обстановку ванной и комнаты-кабинета. Женского присутствия там не ощущалось, в этой квартире она с ним не жила.

«Подруга? Сестра? Заказчица?». Нет, точно не заказчица. Похоже, там все-таки любовь.

Иван с тоскою вздохнул. Ему вдруг захотелось, чтобы по нему тоже когда-нибудь заплакали таким красивым и любящим голосом. Он даже представил, что именно тем, о котором только что думал. Принадлежащим именно ей – безымянной незнакомке с неисправной веб-камерой.

«Хорошо бы она была такая же красивая, как… как… – фантазия Черешнина подбирала подходящий образ. – Как Гуляра, например! – ответ нашелся быстро. – Да! Точно. Как она!».

В полицейской стажерке ему нравилось все. Фирменные восточные, полные темного огня глаза. Улыбка яркая, ослепительная, вспыхивающая, словно мгновенно распускающийся цветок. Фигура, которую так чудно подчеркивает на удивление идущая ей полицейская форма. Голос – он тоже был хорош, звонкий и мелодичный, как колокольчик.

А еще Гуляра прекрасно выглядит, когда сердится. Этот параметр Иван тоже мог оценить по достоинству. И девушек, и более взрослых женщин, типа, матери с ее подругами, он позлил предостаточно, и вполне имел право судить: умеет женщина сердиться привлекательно или становится при этом монстром? Так вот Гуляра в сердитом состоянии, по его экспертной оценке, была совершенно бесподобна!

Поначалу Иван и сам не понял, откуда ему это про нее известно. Но спустя мгновение до него дошло, что прямо сейчас он пристально пялится на бывшую одноклассницу через витрину кафе. Очаровательная помощница следователя Шестакова была действительно прекрасна: в данный момент она яростно пинала дверцу своего красного «хюндая».

Залпом допив кофе, Иван выбежал на улицу.

– Привет! Снова, как бы, – обнаружил он себя для Гуляры. – Что-то случилось?

– Ой, Ваня, ты! – действительно, по скорости срабатывания Гулярина улыбка могла дать фору стробоскопу. – Да вот, дура. Потеряла брелок от машины, теперь не уехать.

– Да, неприятность, – посочувствовал Иван. – А запасной? Существует?

– Существует, – засмеялась полицейская практикантка. – Дома лежит. Но я пока туда съезжу, все – день, считай, потерян.

– Ну, если дома кто-то есть, то ехать не обязательно.

– Бабушка дома. Но она сюда еще дольше ехать будет.

– И ей не надо, – улыбнулся Черешнин. – Бабушка сможет понять, что брелок это брелок?

– Надеюсь – прыснула Гуляра. – Он на видном месте лежит, я ей объясню.

– Звони! – уверенно сказал Иван, непонятно для чего одновременно закатывая рукава.

Глава 10

Помощь Гуляре

Для женщины нет ничего привлекательнее, чем мужчина, на ее глазах справившийся с созданной ею же проблемой. Женские глаза в таких случаях светятся счастьем, уважением и вожделением одновременно. И не очень важно, что именно зажгло этот огонь. Это может быть замена колеса, положенный в рис утопленный телефон или пойманное среди ночи в чистом поле такси.

Ивану выпала редкая удача – решить проблему женщине, на которую ему к тому же было нужно произвести впечатление. Мало того, разрешить ее получилось легко и непринужденно, в лучших традициях бронебойного мачизма – одним звонком. Телефонная трубка передаёт сигнал автомобильного брелока – все автохакеры знают этот приём. Все, что нужно было сделать бабушке, это найти ключи и пропищать ими в телефон.

Однако «потеряшливость» в семье Гуляры оказалась династической. Бабушка запросто нашла бы брелок, если бы перед этим не потеряла очки. Все, что она видела вокруг себя без них, это дверные проемы и мебель крупнее тираннозавра.

Устроив недолгий телефонный совет, Гуляра, Иван и бабушка решили, что этого может оказаться достаточно. Бабушкиным перемещением по квартире руководили по мобильному телефону. Словно персонажа в компьютерной игре-бродилке Гуляра вела ее по квартире до запасного брелока. Бабушка описывала, что видит, а чего нет, и на этом основании получала указания.

– Шкаф сейчас где, бабуля? За спиной? Хорошо! Теперь семь, примерно, шагов прямо. Что видишь? Оранжевое пятно? Блин, это занавеска в ванной. Бабуль, задний ход…

В телефоне было слышно, как старушка задевает стулья, натыкается на стол, дребезжит сервантом и другими предметами мебели. Бабушка ругалась по-татарски, Гуляра хохотала, а Иван с интересом следил за тем, чем все это кончится. Когда уже решили, что ничего не выйдет, бабушка нашла, наконец, на то, что искала – футляр с очками! Надела их и осмотрелась. Оказалось, что она находится в совершенно другой части квартиры, чем они с Гулярой думали. Костеря хохочущую внучку, она вновь пересекла жилище, уже в зрячем состоянии, и обнаружила брелок там, где и предполагалось. На все про все ушло минут восемь.

Сигнал, посланный по телефонной связи, пролетел через полгорода и разблокировал центральный замок Гуляриного авто. Бабушку поблагодарили и отправили к Малахову. Гуляра тихонько сияла, с восхищением глядя на Ивана.

– А я уже думала, что никуда не успею. Даже расстроиться успела, – сказала она. – Вань, чем я могу тебя отблагодарить?

– Да что там! – широко улыбнулся Черешнин. – Какие благодарности.

– Ну, тогда так! – сказала Гуляра и неожиданно чмокнула его в щеку.

Иван опешил. Но все же попытался придумать что-то, что ясно бы указало, что к такому развитию отношений он всегда готов.

– И еще кофе! – бодро заявил он, одновременно краснея.

Гуляра рассмеялась и, взяв «спасителя» под руку, пошла с ним в смелое, не боящееся ни бога, ни санэпидемстанции, ни работников МВД и прокуратуры, кафе.

Глава 11

Дело Заплаточника

Второй раз Иван такой кофе пить не стал, лишь угостил им Гуляру.

– Ну, а теперь ты меня узнал? Вспомнил? – задала вопрос Гуляра, дуя на горячий бумажный стаканчик.

– Э… Конечно! – разочаровывать объект ценной информации Ивану не хотелось.

– Не вспомнил, – легко раскусила его помощница следователя. – Ну же! Я в классе перед тобой сидела, ты мне записки писал.

Гуляра оказалась той еще болтушкой и следующие минут десять не умолкала, вспоминая общие школьные дни. Если верить рассказанному, Иван был обязан помнить ее с четвертого класса и до гробовой доски. Поскольку втюрился в нее с первого взгляда. Все перемены таскался за ней преданным псом и терзался от ревности к пятиклашкам. И лишь переезд семьи «любимой» в другой московский микрорайон и, последовавшая за ним смена школы, спасли его от страшных мук любви, которым все красавицы планеты подвергают всех четвероклассников мира.

– А! Ну, конечно! Гуляра! – шлепнув ладонью по лбу, симулировал воспоминание Черешнин. Несколько озадаченный. Все, что на самом деле помнил он, это Гуляриного брата. Старшего на пару лет детину, который как-то накостылял ему по шее. По детскому незапоминающемуся поводу – не разошлись в школьном коридоре. А еще в памяти всплыла темноглазая девочка, в огромных бантах. Оказывающая первую помощь его разбитому носу сложенным аккуратным белым квадратиком платочком. Девочка была маленькой и смелой. «Тебе не больно?» – спрашивала она Ивана, и смешно ругалась на непонятном языке на драчливого родственника.

– Как брат поживает? – спросил Иван на всякий случай.

– Брат? Что ему сделается? Женился, уехал.

Возникла пауза. Иван не знал, что сказать. Гуляра молча вертела в руках стаканчик с кофе. Они посмотрели друга на друга и вместе улыбнулись симпатичной неловкости.

Иван рискнул.

– Я вообще рад, что мы встретились. При таких, правда, обстоятельствах… Жуть! – осторожно направил он беседу в нужное русло.

– Да уж, обстоятельства те еще! – согласилась Гуляра. – Мое первое убийство, я уже говорила.

– А что с убийцей, кстати? Поймали его? – в лоб спросил Иван главное, что его интересовало.

И был щедро вознагражден за смелость. В скором времени он был в курсе практически всего расследования, будто лично провел все это время со следственной бригадой.

По словам Гуляры, убитый Филипп был дорогостоящим частным детективом, когда-то служившим вместе с Евгением Шестаковым, но в конце девяностых ушедшим «зарабатывать». Он часто обращался за помощью к бывшим коллегам, и сам, в свою очередь, тоже им, чем мог, помогал.

– Сотрудничали, короче, – пересказывала Гуляра то, что сама не так давно узнала от Шестакова.

В квартире, где его убили, Филипп жил, а также принимал «инкогнито» тех, кто не желал лишнего внимания. Официальный офис у него тоже был, в каком-то солидном деловом центре.

Иван перебил Гуляру и задал вопрос, над которым недавно размышлял.

– Нет, не женат, – ответила на него помощница следователя и продолжила. – Мы думаем, что смерть Филиппа связана с его расследованиями.

Насколько было известно Гуляре, Филипп работал над заказом одного крупного бизнесмена, у которого два года назад трагически погибла дочь.

– Убили в парке, – сообщила детали Гуляра. – Нина Кузнецова. Стала первой жертвой Заплаточника. Так у нас в прокуратуре этого маньяка прозвали.

Найти убийцу у полиции долгое время не получалось и отец, потеряв терпение, обратился к услугам Филиппа.

– А тут еще и убийства эти посыпались одно за одним, – делилась Гуляра. – Девять случаев. Без всякой системы. То несколько подряд, то почти год тишина. Все женщины. Заплаточник их похищает, душит, а потом, через сутки-двое, выкладывает тело в каком-нибудь парке. Именно выкладывает – в позе эмбриона, представляешь? И, самое жуткое, срезает с них небольшие участки кожи, с ладонь примерно. Как будто заплатки собирает.

– Ужас какой! – искренне сказал Черешнин, передернув плечами.

– Еще бы! – кивнула Гуляра. – Я тебя попрошу, кстати. Мы некоторые детали, типа срезанной кожи, в прессу не сообщаем, чтобы панику не сеять. Так что ты…

– Никому! – у Ивана получилось сделать честное лицо.

Гуляра продолжила:

– А последней убили Ольгу Брагину, в парке Матросова. И вот именно на ней он, сволочь, и попался. Ну, ты его у Шестакова видел.

Иван вспомнил киргиза и осторожно выразил сомнение.

– Ну да. Но не особо он на маньяка похож, нет?

– Похож не похож, а поймали на месте преступления, с поличным, – пожала плечами Гуляра. – Его и раньше, кстати, чуть не схватили. На восьмой жертве.

Гуляра рассказала о предпоследней погибшей. У девушки было два телефона. Один маньяк нашел и вырубил, но того, что может быть второй, не сообразил. Геолокация выдала адрес, и группа оперативников выехала его брать. Однако попытка захвата оказалась неудачной: погибла и жертва, и целых пятеро сотрудников полиции. Одна из них молоденькая девушка – практикантка.

– Такая же, как я. На курс старше училась, Алина, – Гуляра помрачнела. – Евгений Алексеевич тоже там был, лично с маньяком схватился, но тот его ранил и ушел.

– А! Так Шестаков его в лицо видел и просто опознал? – уточнил Иван. – Киргиза?

– Вообще нет, – ответила Гуляра. – Евгений Алексеевич так все описывал, я дело читала. На лице убийцы была маска – похожая на шаманскую. Как у ацтеков или индейцев майя. И еще длинный нож какой-то, особой формы. Им он всех и положил.

– Ничего себе!

– Шестаков очень переживает, – Гуляра теребила в руках бумажную салфетку. – Винит во всем себя. Говорит, это дело для него личное. Из-за Алины, конечно.

Иван понимающе кивнул.

– А что за киргиз? – задал он еще вопрос. – Он же дворник из парка, я по одежде правильно понял?

– Да. Как раз из того, в котором Брагину нашли. Последнюю жертву.

Гуляра замялась, сжав измученную салфетку в кулачке.

– Честно говоря, я и сама сомневаюсь, что это он. Но улики слишком серьезные. У него пиджак нашли с галстуком, со следами крови Брагиной.

– Да, – согласился Иван. – Это серьезно. А он сам это как-то объясняет?

– С его слов, утром у реки, где он листья убирал, мужчина в белой рубашке снял с себя пиджак и галстук и бросил в воду. Дворник его окликнул, но мужчина тут же закрыл лицо руками и сбежал. Киргиз, типа, лица не разглядел. Запомнил только перстень на руке, какой-то золотой. А пиджак с галстуком, говорит, выловил, потому что хотел сам носить.

Гуляра пожала плечами.

– Неубедительно, по-моему. Да и алиби у него нет. Ни на этот день, ни на день, когда опергруппу убили.

– Хм! – все-таки выразил сомнение Иван, – впечатление человека, способного перебить лучших оперативников города, он все же не производит. Если только это не киргизский Брюс Ли. Тайный.

– Ну да, – Гуляра приняла очевидный довод. – Вообще есть еще варианты, что это дело связано и с убийством Филиппа. Расследуя убийство Нины Кузнецовой, Филипп интересовался всеми жертвами Заплаточника. И по Брагиной он тоже работал. И даже звонил Евгению Алексеевичу прямо в день смерти, что нашел что-то на него. Но Шестаков не заинтересовался, киргиза тогда уже взяли. Отложил на потом – и вот.

Гуляра развела руками, демонстрируя сочувствие к участи детектива.

– Филиппа могли и за что-то другое убить, – высказала еще одну версию помощница Шестакова, – он же и другие дела одновременно вел. Но, все-таки, непосредственно перед смертью он собирал сведения об Ольге Брагиной – у ее рабочих коллег. Может, он как раз там что-то нашел? Если предположить, что киргиз невиновен, такая вероятность есть. И, если честно, я туда и спешила, к Брагиной на работу. Там же никого толком не опрашивали, когда дворника нашли. А тут машина закрылась, думала, не успею. Спасибо тебе еще раз, я прямо сейчас поеду.

Гуляра поднялась. И опять осветила все вокруг себя улыбкой.

– Как-то еще тебя смогу отблагодарить? Бог троицу любит.

– Слушай, а можно с тобой? – Иван сказал это быстрее, чем подумал, куда это может его завести.

– В смысле? Куда? Дома бабушка! – слегка опешила Гуляра.

– Нет, нет! – Иван замотал головой. – Я про работу этой… Брагиной!

– Зачем?

– Ну, интересно же! – Черешнин сложил ладони в умоляющем жесте. – С детства мечтал Фантомаса и Черную кошку ловить. А тут настоящее расследование. Никогда не видел, как работают настоящие следователи.

– Ну… – Гуляра не понимала, как ей следует поступить.

Видя ее сомнения, Иван тактически правильно атаковал:

– Обещаю хорошо себя вести! Представляться практикантом. Младшим.

Гуляра рассмеялась, а Иван закрепил успех.

– К тому же, если вдруг киргиз не маньяк, и ты отыщешь настоящего, тебе же нужна защита? А я КМС по пинг-понгу, если что.

– О, ну тогда какие разговоры! – сдалась смеющаяся Гуляра. – Но только молчать и во всем меня слушаться.

– Клянусь! Допивай кофе и идем?

– Как это можно пить, не смеши! – Гуляра вскинула брови. – Давно бы эту тошниловку прикрыли, да она шурину министра МВД принадлежит.

Глава 12

Женская фирма

Чтобы руководить женским коллективом, нужно обладать определенными качествами. Тягу к суициду, например, лучше иметь сразу, чтобы не мучиться противоречиями в процессе.

Сорокалетний директор бухгалтерской фирмы «Баланс» Игорь Вадимович Лапин ловил себя на подобных мыслях часто. Женские коллективы были проклятием его жизни. Брат трех старших сестер, с детства он жил под одной крышей с ними, мамой, теткой, и обеими бабушками. Отец Игоря, моряк, дома почти не бывал, мудро не вылезая из рейсов. На фоне постоянно галдящего женского курятника, Игорю он запомнился печальным, немым человеком.

Руководство «Балансом», состоящим из одиннадцати сотрудниц, давалось Игорю Вадимовичу нелегко. С младенчества он привык к обратному – к женской власти над собой. Колготы на мальчишке не такой уж и позор, но не в случае, когда ты их донашиваешь за первоклассницей. Младшим в семье командовал каждый. Сестры ежедневно практиковались в красоте, требующей жертв, и играли в Игоря, как в куклу, наряжая во все, что было под рукой. Костюмов космонавтов, разведчиков и индейцев под рукой не было никогда. Зато нарядов принцесс, фей и моделей журналов «Бурда моден», полные закрома.

Вне дома сложилось не лучше. В детсадовской группе девчонок было в три раза больше, чем мальчишек. И в школьном классе тоже. В балетном же кружке (матери после работы было проще забирать всех детей из одного места) Игорь вообще был единственным, кто носил трико, а не пачку.

Отец, на памяти Игоря Вадимовича, против женского всевластия восстал лишь однажды. Когда вернувшись с рейса, увидел восьмилетнего сына в макияже рекомендованном советским женщинам к 8-му марта журналом «Работница». Родитель потемнел лицом и молча эвакуировал наследника в дающую хоть какую-то надежду хоккейную секцию. Женщины, конечно, ни за что бы этого не позволили, но предусмотрительно были нейтрализованы привезенными из рейса сокровищами. Майкой с огромными, во весь торс, блестящими губами, видеодвойкой «Саньо», кока-колой, жвачками с переводными картинками и другими видами знаменитого аленького цветочка дефицитной предперестроечной эпохи.

А потом решили, ничего страшного. Пусть растет мужчиной, раз такой невезучий.

Невезучий Игорь Лапин в итоге вырос спортсменом, понимающим женщин, как никто другой. Это по идее могло бы сулить ему успех в любовных делах, но, увы, неуверенность в отношениях с противоположным полом, заложенная с молодых ногтей в характер, оказалась сильнее. Хотя Игоря и тянуло (особенно после алкоголя) к женскому полу, чаще всего лапинские ухаживания заканчивалось несерьезными пьяненькими лобызаниями. По известному любой выпускнице «Великому Слюнявому Пути»: ладонь-локоть-ключица, яремная вена, ухо-глаз, щека-губа. В совокупности с активным хватанием за талию и поисками хотя бы одной груди. Ускользающей, как правило, вместе со всем остальным домой в такси, от греха подальше,

После подобных «финишных кривых» выпивший Игорь, как это ни странно, чувствовал себя спокойней. Любое сближение с женщинами, казалось ему, неминуемо ведет к страшной расплате в виде женитьбы. И тут же ему являлся призрак отца (который уже лет десять как променял и сушу, и море на небо). Выразительным молчанием однозначно намекающий: все зло в мире от баб, и Лариса Гузеева его первый эмиссар на Земле. Роза Сяббитова второй, ну, а далее – твоя мама с бабушками, сынок!

Женщины «Баланса» своего начальника раскусили давно. Безопасный, со всем соглашающийся эротоман, которому можно бесконечно давать авансы и ничего не платить в итоге. Они вили из него веревки любой длинны и назначения. На одной из них несчастный начальник планировал когда-нибудь повеситься. В том числе и по рабочим мотивам. Выбранным им стиль руководства и успешные рабочие показатели совмещались из рук вон плохо. Давить на женщин он не умел, и возводил в ранг кумиров тех, у кого это получалось.

Предстоящий разговор с женщиной-полицейским по поводу его бывшей подчиненной Ольги Брагиной, Игорь Лапин рассматривал, как еще одно испытание его безграничного мужского терпения.

Глава 13

Рассказ подруги

Выйдя из машины чуть не на ходу, Иван попытался шустро оббежать автомобиль, чтобы успеть подать руку Гуляре. Галантно этого сделать не удалось – поскользнувшись при забеге, Черешнин чуть не растянулся на бетонной плите. Руку, в качестве опоры, ему протянула сама Гуляра.

– Ваня, осторожнее, – как ребенку сказала она.

– Слушаюсь! Я ж обещал, – ответил Иван.

– И серьезнее тоже, пожалуйста. Мы убийство расследуем, – напомнила Гуляра.

Иван поклялся по серьезности превзойти следователя Шестакова и открыл перед Гулярой дверь в офис. На этот раз без опасных для здоровья происшествий.

Гендерный заложник Игорь Вадимович, запершись в кабинете, в который раз пересматривал популярные в сети спортивные ролики. В них его безусловный кумир, тренер женской волейбольной сборной СССР Николай Васильевич Карполь орал на своих подопечных так, что их колыхало, словно пальмы в урагане.

«Где блоооок, Светаааа!!! Что ты творишь в защиииите, Катяяяя!!!»

Двухметровые дурищи, с опущенными головами, виновато болтали конечностями длиной со всего Карполя, и ковыряли спортплощадку кедами миллионпятисоттысячного номера. Власти такой силы над женщинами такого размера мог позавидовать кто угодно.

Именно в этот момент в двери кабинета начальника «Баланса» и постучались практикантка прокуратуры Гуляра Маматова и практикант практикантки прокуратуры программист Иван Черешнин.

– А я же так понял, поймали, кто убил? – начальник выразил визиту свое отложенное удивление.

– Да, но мы детали выясняем, – сказала Гуляра. – Особенно про Филиппа. Нам нужно знать, что именно вы ему рассказали.

– Детективу? Да, в общем, то же что и полиции. Могу повторить.

– Будьте любезны. Хотя бы в двух словах, – попросила Гуляра.

Игорь Лапин воспроизвел то, что уже рассказывал прокурорским следователям и частному детективу. Ничего нового, к сожалению, не добавив – все и так было зафиксировано в протоколах. Всем коллективом гуляли корпоратив, отмечая десятилетие «Баланса». К вечеру стали потихоньку расползаться по домам.

– Ольга через парк пошла, так удобнее, к проспекту. Там такси, наверное, хотела взять, – сказал начальник Брагиной и страдальчески поморщился. – Конечно, виню себя сильно, что не проводил. Но, вы же видите – сколько их у меня!

Игорь показал за стеклянную дверь кабинета, где на своих рабочих местах маячили его подопечные.

– За каждой не присмотришь. А на следующий день эта новость страшная…

– Да, – протянула Гуляра. – Ничего нового, к сожалению.

Вдруг заговорил до этого молчавший Иван:

– А детектив… Он только с вами говорил?

– Большинство к Ольгиному уходу уже уехали, поэтому да. Разве только еще со Светкой. В смысле, со Светланой Кольцовой. Они с Ольгой дружили. Но она вам то же самое расскажет.

Игорь Лапин открыл дверь кабинета и позвал:

– Свет! Зайди. Тут снова про Ольгу…

Светлана Кольцова, работавшая в «Балансе» вместе с Ольгой Брагиной и дружившая с ней и вне работы, тоже сомневалась, что сможет добавить к ранее рассказанному что-то новое.

– Мы с Олей давно дружили, с университета. С работы, на работу, на обед – всегда вместе.

– А почему с корпоратива порознь? – спросил Иван.

– Собирались не порознь. На моей машине договаривались, но она еще днем сломалась. Эвакуатор сюда вызывали, я потом прямо из сервиса на вечер летела.

– Понятно, – сказала Гуляра, чувствуя, что разговор снова заходит в тупик. И больше для порядка спросила: – Может Ольге кто-нибудь угрожал?

И начальник, и подчиненная улыбнулись.

– Да нет, вы что, – ответил Игорь. – Она чистый ангел была, наша Оля. Добрая, красивая.

– Если бывший муж только, – сказала Светлана. – Олег. Но это так – обычные супружеские размолвки. Он не стал бы такого делать.

– А что бывший муж? – встрепенулась Гуляра. – Вы говорили про него полиции?

– Конечно. И детективу вашему тоже. Вы Игоря Вадимовича спросите. Он его хорошо знает, они вместе в хоккей играют, – посоветовала подруга Брагиной.

Игорь тут же слова Кольцовой подтвердил.

– Вот такой мужик Олег! – начальник показал большой палец. – Вспыльчивый малость, это правда. Его когда-то из команды чуть не поперли из-за этого…

– Вспыльчивый? – повторила за Лапиным Гуляра. – То есть, по-вашему, он…

– Да вы что! Нет, конечно! – Игорь Вадимович аж замахал руками. – Света вам все правильно сказала. Обычные супружеские ссоры, ничего такого.

– Не волнуйтесь, мы просто спрашиваем, – успокоила начальника Гуляра.

– Почему, кстати? Не понимаю, – Игорь Вадимович еще раз озвучил сомнения, терзавшие его еще до беседы. – Вы же поймали там кого-то. Или нет?

– Такая работа, просто формальность, – ответила Гуляра дежурной фразой. – А как нам найти Олега Брагина?

– Я не в курсе, – пожала плечами Светлана. – Я только с Олей общалась.

– И я не знаю, – сказал Игорь Лапин. – Мы тренировку провели, да и разбежались по домам, как правило. Детектива вашего я в клуб послал. Там его телефон должен быть. Дадут.

Через несколько минут, простившись с «Балансом», Гуляра и Иван звонили в региональный хоккейный клуб «Сыч». Светлана Кольцова, еще раз всплакнув по подруге, вернулась к бухгалтерским обязанностям. А Игорь Вадимович Лапин, достав из ящика стола бутылочку коньяка, решил позволить себе пятьдесят граммов в середине рабочего дня. После визита полиции нервная система потребовала к себе дополнительного внимания.

Завинтив пробку на горлышке «Дагестанского» пятизвездочного, Игорь Вадимович вернулся в прерванному любимому занятию. На очереди был ролик с участием второго, в его личной иерархии, авторитета. Тренер по гандболу женской сборной России Евгений Трефилов проводил тайм-ауты с подопечными не менее убедительно, чем Николай Карполь.

Глава 14

«Русское здоровье»

В ХК «Сыч» без проблем дали все нужные координаты. По телефону бывший муж Ольги Брагиной, Олег Брагин сухо ответил, что времени на «глупые встречи» у него нет. Если желают, пусть приезжают к нему в офис. «Возможно, найду пять минут». В отличие от Ивана Черешнина, Олег Брагин работал на солидной должности в солидной компании.

Известное на всю страну своими товарами «Русское здоровье», производилось в Китае и руководилось из Лондона. Конкретно Олег занимался продвижением продукции за рубежом. Работа была не из сахарных. Прежде всего, из-за ассортимента «Русского здоровья». Европейцы и американцы терялись от таких предложений, как «Скраб уральский с малахитовой крошкой» и впадали в ступор от противосопельного спрея, названного «Кисельными берегами».

Переводы названий и основных компонентов всегда утверждались тяжело. Одно только «на бруньках» породило переписку с Лондоном на несколько месяцев. Это нашему человеку не надо объяснять, почему питающие шампуни называются «Забава Путятишна» (ставшая в англоязычной адаптации «Рапунцелью»), «Клен кудрявый» («Афро-стайл») и «Варвара краса длинная коса» («Рапунцель—2»).

Сегодня Олег, до этого уже сменивший несколько переводных агентств, принял решение уволить к чертовой матери еще одно. Только что из Лондона с разгромной рецензией вернули очередной рекламный макет. Название препарата, призванного маскировать послепраздничный перегар, «Антиполицай Дядя Степа» в агентстве перевели как «Insurgent Uncle Stephan». Превратив, таким образом, оплот власти, доброго советского милиционера, в какого-то ирландского профсоюзного лидера, в Ольстере по ночам, в пьяном виде собирающего бомбы для ИРА.

С переводом прилагающегося к «мятежнику Степану» слогана «Жизнь без штрафов!» вышло еще хуже. Он звучал как «Life without penies!». А самое плохое, Олег, учивший, да и то хреново, в школе язык Гете и Гитлера, а не Блейка и Черчилля, эту работу принял и отправил начальству на утверждение.

В присланном из столицы мирового сарказма ответе британская чопорность отсутствовала за неуместностью. В основном он состоял из неправильных русских глаголов и знаменитого русского артикля из трех букв (первая из которых в алфавите вторая). В части, посвященной переводу слогана, отдельно указывалось, кем надо быть, чтобы не знать, что «пеня» (которую очевидно имели в виду при переводе слова «штраф»), слово не английское, а польское. И нечего на агентство пенять, при таких пробелах в собственном образовании.

В последнем абзаце ответа по «Life without penies!» лондонское начальство обещало нанести не связанный с ностальгией визит на Родину и претворить неудачный слоган в жизнь – личную Олегову.

Привыкший всегда биться до последнего, что в спорте, что в личной жизни и работе, Брагин и не думал сдаваться. От любых неприятностей он всегда становился только злее. «Кто борется, тот все еще победитель!» – такими было его кредо и жизненный девиз. Олег многое пережил и знал, что способен вытерпеть и большее. Сколько бы они все не старались. Жена, предавшая его. Родной хоккейный клуб, из которого его едва не выгнали за банальную драку. Тупоголовые переводчики дебильных агентств, в конце концов.

Глава 15

Допрос Брагина

Гуляра и Иван застали Брагина в кабинете говорящим по телефону. Обстановка «Русского здоровья» мгновенно вызвала у Ивана дежавю – определенно неприятного характера. Такие офисы он, спасибо матушке, видел не раз. И таких начальников, как Олег Брагин, тоже. Антипатия к менеджеру «солидной компании» накатила на Ивана с порога.

Олег, мельком бросив взгляд на вошедших, продолжил телефонный разговор. Гости, в ожидании его окончания, стояли перед рабочим столом Брагина, словно вызванные «на ковер».

– «Царь-пушка» это что у нас? – громко спрашивал в трубку Брагин. – Серьезно? А я думал для потенции… Ну, от запора, так от запора. Отправляем пробную партию в Нидерланды. Нужен релиз…

Гуляра взяла со стола рекламный буклет и принялась его рассматривать. Иван же, чтобы отвлечься от нарастающего раздражения, исследовал взглядом кабинет. Рядом с интерактивной доской-экраном для презентаций висел огромный плакат «Русское здоровье – от Родины с любовью!». Бумаги стопками, папки, папки. Дорогой компьютер с космическим по размерам дисплеем. Потолочный проектор. Галерея фотографий на стенах. На всех хозяин кабинета с разнообразными «кем-то» явно выше Олега по званию. Одет Брагин на всех фото был практически одинаково: пиджак, офисная рубашка, галстук. И с одним и тем же жестом, который Иван всегда ненавидел, считая запредельно жлобским. Вертикально выставленный вверх кулак, развернутый тыльной стороной к объективу. Типа: «Йес! Мы это сделали!».

«Все понятно. Спортсмен», – презрительно подумал Черешнин.

Презирал он, конечно, не само увлечением спортом, а совершенно чуждое ему восприятия жизни, в котором объектами соревнования являлось все. Женщина, машина, карьера. «Все спорт и все приз, – размышлял Иван об Олеге. – И обязательно – только первые места! Остальные для неудачников. Зато как они бесятся, когда кубок уходит кому-то еще…».

– А «Неваляшка»? – продолжал тем временем разговор Брагин. – Ага! «Неваляшка» как раз для потенции… Ну да, ну да, я так и думал. С составом там повнимательнее, пожалуйста. Проверьте: дёготь, пенька, жмых, лопух, Иван-чай…

– И клей ПАВ, – вполголоса договорил за Брагина Иван.

Гуляра закусила губу, чтоб не прыснуть, но прыснула. И укоризненно, но весело, посмотрела на Ивана. Обратил на него внимание и Олег Брагин. Крутанувшись на стуле в его сторону, он поймал Черешнина взглядом, и, не отпуская его глазами, закончил свой разговор:

– Пока все. У меня посетители – очень остроумные. Минуты три меня нету, смеяться буду. Сделаешь, доложишь.

Олег положил трубку. Сесть ни Ивану, ни Гуляре он не предложил.

– Чем обязан? Только быстрее.

Гуляра вытащила удостоверение, чтобы представиться, а Иван несколько вызывающе, без приглашения, бухнулся в кресло рядом со столом.

– Мы пришли задать несколько вопросов по поводу убийства вашей бывшей супруги, – сказала Гуляра.

– Снова? Тут до вас уже приходил один, – Олег скривился.

– Филипп? Частный детектив? – уточнила Гуляра.

– Да. Что ему сказал, то и вам повторю. С Ольгой нас давно ничего не связывает. Она от меня ушла. Сама свой выбор сделала. К чему он привел, вы знаете. Осталась бы со мной, на такси бы не экономила. По ночам бы по паркам не ходила.

– Где вы были в ночь убийства? – спросил Иван, которому просто хотелось доставить Олегу хоть какой-то дискомфорт.

– Дома, – грубовато ответил Олег. – На домашней тренировке. И сразу скажу, подтвердить это некому. Живу один, с бультерьером. Есть еще умные вопросы?

– Что еще вы рассказали Филиппу? – спросила Гуляра.

– Сыщику? Кроме этого, ничего. Послал его подальше. Явная же заказуха от конкурентов. Убили бывшую жену, давайте его пополощем. А вдруг денег предложит, чтобы имя компании не трепали…

– Он тоже убит, – сообщила Олегу Гуляра, внимательно следя за его реакцией на новость. Впрочем, вряд ли по ней что-то с уверенностью можно было сказать. Брагин просто продолжал быть грубым.

– Сочувствую частному сектору внутренних органов. И причем тут я?

– Перстень, – вдруг сказал Иван.

– Что «перстень»? – не понял Олег.

– Вы его постоянно носите? – Иван показал рукой на правую руку Олега, на безымянном пальце которой красовалась массивная печатка. Так же она была видна на большинстве фотографий на стенах – благодаря брагинскому победному жесту. – А также белую рубашку с галстуком?

– Конечно, и сплю в них тоже! Что за идиотские вопросы?

– Я с такими работал, – сказал Иван Гуляре об Олеге в третьем лице. – Они без рубашек с галстуками никуда, голыми себя чувствуют. Круглосуточная корпоративная форма.

Иван повернулся к Олегу и спросил так жестко, как смог:

– Где вы были в то время, когда убили Филиппа?

Олег, удивленно вскинув брови, смотрел то на Ивана, то на Гуляру. Потом с кривой усмешкой нарочито зааплодировал:

– Браво! Почти поймал! Обчитался детективов, Ниро Вульф? Я понятия не имею, когда вашего Филиппа убили. Так что всё. На этом разговор закончен. Буду нужен, звоните адвокату. На выход.

Олег встал и, схватив Гуляру за плечо, двинул ее к выходу из кабинета. Иван перехватил руку Брагина. В программисте-практиканте заворочался еще сонный, но уже разбуженный зверь.

– Повежливее, спортсмен.

– Что-что? – Олег с издевочкой улыбнулся.

– Повежливее, я говорю, с девушкой, – Иван ничуть не шутил.

– А то что? Корочку достанешь?

Олег отпустил Гуляру, она отошла в сторону. Брагин шагнул вплотную к Ивану. Ростом он был выше на голову с третью, да и, благодаря хоккейному телосложению, примерно на столько же мощнее выглядел.

– А без нее, ты что-то из себя представляешь, рыцарь?

В глазах Ивана потемнело, а в висках зашумела кровь.

– Ух, ты, кулачки сжались! – насмешливо прокомментировал Олег изменение артериального давления в организме Черешнина. – Бить меня собрался? Не промахнись, дама смотрит, – взглядом Олег оценил Гуляру с ног до головы. – У вас ведь служебный роман, я правильно понял?

Иван схватил Олега за грудки накрахмаленной корпоративной рубашки и сказал негромко, но твердо:

– Я тебя предупреждаю. Извинись.

– Обязательно! – Олег расхохотался.

– Извинись, – повторил Иван с нажимом.

– Пришлю в письменном виде. Пошли вон, оба! – закончив «шутки» Брагин ткнул в сторону выхода указательным пальцем.

– Сейчас же! – Иван тряхнул Олега за рубашку.

В ответ Олег хищно улыбнулся и произнес: «Отлично! Ты сам начал!». А затем внезапно осел на пол. Проводив его глазами до самого плинтуса, Иван поднял голову и увидел, как Гуляра прячет в сумочку электрошокер.

– Так быстрее, – сказала она.

– Ты… ты… ты что? Зачем ты? – часть «шока» передалась и Ивану. – Он же не умер?

– Да нет, конечно, – сказала Гуляра, вместо шокера доставая мобильный. – Перстень ты правильно заметил. Я тоже обратила внимание. Но есть еще одна вещь. Как только я узнала, что он работает в «Русском здоровье», у меня сразу возникли подозрения.

– Почему? – не понял Иван.

– Такое дело, – Гуляра показала Ивану на рекламный буклет компании. – Офисный номер «Русского здоровья» есть в списке тех, кто созванивался с Филиппом перед самой смертью. Я его проверяла, перезванивала сюда. Сказали, что, наверное, звонил агент-распространитель, обычное дело. Но с остальными уликами вместе, сам понимаешь, насколько этому можно верить.

– Перстень, одежда, алиби, звонок… – Иван загнул четыре пальца.

– И мотив, – добавила Гуляра. – Сам видишь. Он такой говнюк, что явно своей жене ухода не простил. Похоже, Филипп и вправду узнал о нем что-то. Нашел улики, которые прямо на Брагина указывают. А тот взял его и прикончил. А до этого свою бывшую. А до этого и всех остальных.

– Свободу киргизскому дворнику? – предложил Черешнин.

– Если опознает перстень – очень даже может быть! – кивнула Гуляра и набрала номер Шестакова.

Глава 16

Манин и новые обстоятельства

Алексей Николаевич Манин, куратор следственных групп прокуратуры, разыскивающих по всей Москве и Подмосковью неуловимого Заплаточника, был счастлив второй раз за неделю. Его карьера, к зависти многих, и так была на загляденье. К своему нежному 32-летнему возрасту, проявивший себя, главным образом, лишь в развлечениях московской золотой молодежи, Леша Манин, тем не менее, уже руководил многоопытными следственными бригадами и метил в генеральную прокуратуру. Ничего удивительного в таком взлете не было. И так всем было понято, что его отец, генерал-майор юстиции МВД, передаст свой титул по наследству: вместе с наложницами, провинциями и рабами. Резонансное «дело Заплаточника» должно было стать заметной вехой в карьерном портфолио Манина при любом исходе. И уж, тем более, при положительном!

Мысленно Алексей Николаевич уже обустраивал свой кабинет в генеральной прокуратуре, на одном этаже с другими родственниками других генералов.

Высокий чин и почти непробиваемая защита системы позволяли Алексею Николаевичу потакать практически всем своим желаниям. Включая и те, что классифицируются уголовным кодексом как «незаконные», «аморальные» и «осуществленные с использованием служебного положения». К немедленному удовлетворению любых своих прихотей Алексей привык с детства. После развода отец и мать, с которой он остался жить, соревновались в произведении на него впечатления, заваливая маленького Мамина всем, что пожелает его, уже тогда испорченная вседозволенностью, натура.

– Гуляра Маматова… – прочитав докладную записку о повторной поимке маньяка, Манин просматривал запрошенное им личное дело Гуляры. – Ну-ка, ну-ка, – бормотал он вслух. – Умненькая. Только отучилась. Интересно…

Манин взял служебный телефон и набрал номер.

– Шестаков? Читаю доклад по Брагиной. Молодец, хорошо работаешь. Второго маньяка уже поймал.

Трубка что-то прорычала в ответ.

– Только на этом, Евгений Алексеевич, давай, остановимся, договорились? – предложил Алексей. – И подчиненную свою тоже вразуми. Я не могу в генеральной прокуратуре каждый день о поимке маньяка отчитываться. По крайней мере, одного и того же. Это понятно тебе?

Трубка ворчливо подтвердила согласие. Но Манин вдруг передумал.

– Хотя… Стой! Давай, наоборот, – Алексей облизнул лоснящиеся, похожие на папашины лампасы, губы. – Скажи ей вот что. Что Манин доволен. Хвалит. Пусть почувствует, что не зря работает. Как ее? Маматова? – Манин вертел перед собой титульный лист личного дела Гуляры, на котором была фотография. – И, знаешь, что еще? Передай, что даже рассмотрим на звание. Я лично обещаю. Окей?

Трубка подтвердила, что передаст.

– А что с делом Филиппа? – нашел Манин в себе силы задать и неприятный для себя вопрос. – Ноутбук так и не появился?

В телефонных шумах зазвучали оправдывающиеся нотки. Но слушать их прокурорский начальник не пожелал.

– Поставлена задача! – повысил он голос. – Этот компьютер, я повторяю, надо найти! В нем ключ к раскрытию! Отыщите, или будут другие новости – сразу ко мне. В любое время.

Алексей Николаевич, завершив звонок, закинул свои длинные пухлые ноги на служебный стол и, развалившись в глубоком кожаном кресле, продолжил любоваться снимком симпатичной помощницы Шестакова.

В последнее время, по воле некоторых неприятных обстоятельств, он был вынужден сдерживать свои многочисленные порочные страсти. Но сейчас, когда, наконец, тревоги улеглись, вполне можно было позволить себе снова кое-что позволить. Трепещи, Москва! Манин возвращается!

Часом позже, стоя напротив прокуратуры, около уже закрытого кафе, Гуляра набрала Ивана по мобильному. Сегодняшний сумасшедший день требовал совместного подведения итогов.

– Представляешь! Меня в звании обещали повысить! – радостно сообщила она.

– Ух, ты! Поздравляю! – искренне разделил новость Иван.

– Евгений Алексеевич все равно ругался, конечно. За то, что одна полезла, и без его ведома. Но, по-моему, он просто испугался, что со мной что-то случиться могло. Как с Алиной.

– Это он зря. Ты была под надежной защитой, – сказал Иван, вспомнив, насколько сильно ему удалось напугать хоккейного хулигана Брагина.

– Да уж! – рассмеялась Гуляра. Но быстро посерьезнела. – Главное, что убийцу схватили. Дворник перстень опознал сразу. И Филиппа, кстати, тоже скорей всего Брагин убил. Знаешь, что выяснилось? Соседи видели у дома машину, похожую на брагинскую. Примерно во время убийства. А в офисе слышали, как Брагин кому-то по телефону кричал, что приедет и убьет на месте.

– Так он признался?

– Пока нет. Заявил, что это он говорил с агентством каким-то, которое для «Русского здоровья» переводы делает. А детективу звонил до того, чтобы выяснить, кто именно из конкурентов его «заказал». Но, типа, Филипп тогда не стал с ним говорить, был занят. Ну, это-то проверим.

Гуляра замолчала. Иван тоже не знал, что сказать. Но через пару неловких секунд нашел все же вопрос, который помог продолжить общение.

– А как побирушка? Э… То есть дворник. Киргиз. Отпустили?

– Пока нет, но скоро. Брагин ведь пока не признался. Но с Шестаковым, да при таких уликах – без шансов. Он ему уже пообещал «толстую кишку в косу заплести». Брр!.. Сейчас проверяем на причастность к другим жертвам. Не удивлюсь, если наш хоккеист окажется и Заплаточником. Уже установлено, что на некоторые даты у него алиби нет.

С этими выводами Иван согласился. Маньяка с физическими параметрами Брагина представить было значительно проще, чем с теми, которыми обладал жидкосложенный киргизский сухофрукт.

В разговоре повисла новая пауза. Второго киргиза у Ивана в запасе не было.

– Что же, все? – не дождавшись мужской инициативы, сказала Гуляра. – Спасибо тебе, еще раз.

– Да, – Иван все еще искал, за что зацепиться в беседе.

– Если что звони, телефон есть.

– Ноль два, – позорно пошутил потерявшийся программист.

– Ха-ха, да! – вежливо отреагировала Гуляра. И закончила разговор: – Ну, пока.

«Идиот!» – справедливо думал про себя Черешнин, но при этом довольно радостно. Позвонить Гуляре как-нибудь потом он с духом соберется. Когда, например, хоть что-нибудь будет в карманах. А пока… Пока надо было обрадовать звонком другого человека.

– Васька! – проорал он в телефонную трубку спустя секунд десять. – Можешь двигать домой! Нашли убийцу. Не поверишь, я лично нашел! А звонок, ничего страшного, это уже все равно. Скажешь, ошибся номером, если что. А про компьютер просто молчи.

Ложкин был больше рад, что все закончилось, чем сердит на то, что все это вообще происходило. Домой вернуться не терпелось. В бегах он сочинил несколько душевных рэп-композиций, познакомиться с которыми Ивану предстояло в самом ближайшем будущем.

Черешнин вспомнил о выброшенном компьютере: «Черт, отличная же была машина! Жалко».

К тому моменту он как раз подошел к своему дому. Мусор в их районе вывозили, как заблагорассудится. За то время, что Иван стоял грудью за правосудие, никому не заблагорассудилось. Помойка, как была, стояла полная. Не такая уж и большая птица безработный фрилансер, чтобы не позволить себе, разогнав голубей с воробьями, порыться в мусорном баке.

Разобранный комп был на месте. Поиск всех демонтированных составляющих занял минут десять, но они того стоили. Скоро компьютер детектива Филиппа вновь стоял на рабочем столе Ивана Черешнина. Как новый, разве что с небольшим некомпьютерным душком, который Иван запросто заглушил туалетным освежителем.

Довольный программист включил ноутбук.

«Будем считать его теперь своей собственностью. Гонорар за расследование я заработал или как?».

На душе было легко. Очень хотелось этим настроением с кем-нибудь поделиться. Но не матери же звонить?

Иван нажал на иконку с усами.

«Алло? Привет! Это Ваня», – напечатал Иван.

Какое-то время ноутбук молчал. А потом произошло извержение вулкана.

«ТЫ ИДИОТ?! ТЫ ПРИДУРОК?! ТЫ ТУПОЙ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ИЗБАВИЛСЯ ОТ КОМПЬЮТЕРА?!» – потоком капслока Ивана едва не сдуло с рабочего табурета.

«Спокойно, спокойно!» – напечатал Иван, а потом вспомнил, что собеседница его слышит.

– Убийцу нашли! Он теперь не опасен, – громко сказал Иван.

«НАШЛИ?? КТО ОН????» – спросил компьютер, мигом заинтересовавшись.

– Филипп на него вышел по своему последнему делу, – ответил Иван.

«КТО ОН??? КТО??????» – повторил вопрос дисплей ноутбука.

– Бывший муж жертвы. Кстати, он же еще и маньяк, как я понял. Заплаточник. Может, читали в новостях? Это тот, который…

«НЕТ» – ответ пришел быстро, перебив то, о чем собирался рассказать Иван.

– Что «нет»? Не понял.

«ЭТО НЕ ОЛЕГ БРАГИН» – появились буквы на экране.

Такого поворота Черешнин не ожидал.

– А… вы знаете… – недоуменно спросил он у компьютера, – Брагина? Откуда?

«Я РАБОТАЛА С ФИЛИППОМ. ВКЛЮЧИ ЗВУК» – пришел ответ.

Иван нажал на динамик и услышал знакомый голос.

– Слышишь меня? Я работала с Филиппом. Помощницей. Секретаршей. И над этим делом тоже. Не думаю, что Брагин это Заплаточник. Даже, если это действительно он кокнул свою жену.

– Там много улик. По описанию свидетеля он подходит. И алиби нет, – настоял Иван.

– Не думаю, – повторила собеседница. – Филипп вообще не верил, что Брагину убил маньяк. Это, скорее всего, имитация.

– Хм… – отреагировал Иван, который над такой версией не задумывался.

– Причина смерти, например, не удушение, а черепно-мозговая. И кожу он с нее не срезал…

– Не срезал? – переспросил Иван про новую для себя деталь. И сам подверг ее сомнению. – Ну, его могли спугнуть.

– Могли. Но по любому, убийца сделал с жертвой только то, что было в прессе, – объяснил голос. – Да дело даже не в этом. Филиппа убили сразу после того, как он что-то нашел на Заплаточника.

– А что нашел-то?

– Не знаю.

– Да-а. Жаль, что шеф вам не все рассказывал… – произнес Черешнин.

– Идиот, – грубо констатировала секретарша. – Филипп мне во всем доверял. Меня просто в городе не было, в отпуске была. Но он звонил мне часов за пять до смерти. Сказал, что нашел, наконец, что-то, ведущее к Заплаточнику. А потом ноут посеял. Как я понимаю, в ноутбуке как раз это «что-то» и может быть.

– А полиции вы это рассказывали? – спросил Иван.

– Полиции… – в голосе женщины послышалась горечь. – Полиция вон дворника поймала и радовалась! Ты в курсе вообще, кто дело по Заплаточнику курирует?

– Шестаков? – попробовал догадаться Иван.

– Алексей Манин, – поправила его помощница детектива. – А Манин Филиппа ненавидит. Мы расследовали как-то похищение девушки. Пьяная история. Она в клубе некоему ухажеру на голову коктейль вылила – за то, что руки распускал. Урод обидчивым оказался. На выходе из клуба ее ждали: в багажник и в лес повезли. Ничего не сделали, но напугали сильно. А может и помешал кто-то, кто знает? Девушка оказалась принципиальная, решила найти, наказать. В полиции послали, раз ничего с ней не сделали. Она обратилась к Филиппу. Филипп выяснил: коктейлем в морду прилетело Манину. И машина тоже его была – по камерам установили.

– Ну, так наказали его? Или что? – Иван следил за историей с интересом.

– Ага, наказали… – отреагировала собеседница ярко-выраженным сарказмом. – С ним в клубе трое дружков было, один другого лучше. Племянник министра, помощник дипломата, региональный депутат. Ну и сам Леша – генеральский сынок. Встреча «золотой молодежи». Какие шансы у такого дела, как думаешь?

– Ну да, ну да… – понятливо ответил Иван.

– Манин Филиппу деньги предлагал, чтобы тот улики уничтожил. Филипп его послал и по морде даже дал, кажется, – продолжила секретарша через паузу. – В общем, не надо ждать особой помощи от полиции, понял? Нового подозреваемого на бензин хоть проверяли?

– На какой бензин? – не понял Черешнин.

– В протоколе было, Филипп читал, что у Брагиной следы бензина на теле, – пояснила собеседница. – На предплечье, на запястьях. Будто ее руками в бензине хватали.

– Не знаю, может, и проверяли, – ответил Иван.

– А еще… кто-то был в нашем офисе, – продолжала девушка, и в ее голосе появились нотки страха. – Я приехала, а там все верх дном.

– Ну, может это Брагин и был? – предположил Иван.

– Ты не понимаешь, – тихо сказала помощница Филиппа. – Я вообще подозреваю, что у Заплаточника есть какой-то выход на полицию.

– Ну уж… – Ивану показалось такое предположение нелепым.

– Дома у меня тоже было все перевернуто, – не слушая его, продолжила секретарша детектива. – Убийца знает обо мне, и искать у меня может только одно – этот компьютер. Который ты, идиот, до сих пор не выкинул. Сделай это. Я жить хочу! Прощай.

– Подожди… – крикнул вслед Иван, но беседа уже была закончена.

Иван несколько раз прошелся по комнате с руками, засунутыми в карманы джинсов. Похоже, радовался он рано. История с Филиппом и его компьютером не закончилась.

А история Ольги Брагиной?

Иван порылся в карманах и нашел визитку «Баланса». Набрал указанный номер. На том конце ответила Светлана Кольцова. Иван попытался быть кратким.

– Здравствуйте, Света. Это Иван, мы сегодня были у вас по поводу Брагиной. Извините за поздний звонок, хочу уточнить кое-что. Мелочь, я заранее извиняюсь.

Иван откашлялся и задал вопрос, ради которого звонил:

– А что именно сломалось у вашей машины в тот день?

Кольцова только начала отвечать, но Ивану уже все стало понятно. Не прерывая разговор, он на ходу начал одеваться.

– Да, я вас понял. Спасибо за сотрудничество. А шеф ваш, он где сейчас, не знаете?

– Да, лучше бы не знала! – ответила Кольцова. – Тут он, гулянку в кабинете устроил. Днем еще что-то праздновать начал, все не остановится.

– И вы там с ним? – Иван попытался скрыть охватившую его тревогу.

– Уломал остаться, – подтвердила Светлана, – теперь не знаю, что делать. Пьяный такой дурной! Позвать?

– Нет, нет! Ни в коем случае. Вообще не говорите, что я звонил! Забудьте!

– Да ради бога! А почему вы про машину спрашивали?

– Почему? Э… – называть настоящую причину было никак нельзя. – Мне… м-м-м… такую же предложили, отзывы собираю. До свидания!

Очень неуклюже соврав, Черешнин положил трубку, и, уже готовый к выходу, набрал Гуляру:

– Гуляра! Это Ваня. Мы должны срочно вернуться в офис к Брагиной. И оружие… у тебя же есть какое-то? Мне кажется, стоит взять с собой. Долго объяснять, я на месте расскажу. Выезжай срочно!

Глава 17

Праздник Лапина

Такси, на котором приехал Иван, и Гулярин «хюндай» прибыли к офису «Баланса» почти одновременно. Свет в окнах на первом этаже горел, была слышна музыка.

– Ну? В чем дело? – спросила Гуляра о причине повторного визита к бухгалтерам.

– Оружие с собой? – спросил в ответ Черешнин.

– Вот, – Гуляра недоуменно показала шокер. – Ты его уже видел.

– Я думал пистолет…

– Я практикантка, нам еще не дают.

– Тогда держись за мной! – Иван толкнул двери офиса и вошел внутрь первым.

Гуляра, ухмыльнувшись, спокойно зашла следом.

Прибывшие стали свидетелями практически эротической сцены, развернувшейся на невысоком кабинетном диванчике, стоящем посередине основного офисного помещения. Игорь Вадимович Лапин с пьяным трепетом лобызал «ямочку» на внутренней стороне локтя Светланы Кольцовой. Подчиненная переносила начальственный петтинг со стоическим терпением. Держа в правой, свободной от Игоря Вадимовича, руке сигарету, она курила, безучастно рассматривая потолочную побелку и думая, скорей всего, о чем-то своем, домашнем – типа, не поменять ли дома в гостиной занавески с квартальной премии?

– Привет, заходите, – заметив вошедших, совсем не удивилась она. – Устала отбиваться, пусть, – объяснила она мизансцену. – Как выпьет, сладу с ним нет. Лезет и лезет. Вот, жду, когда отрубится, чтобы контору закрыть.

Светлана затушила сигарету в чайном блюдечке, стоящем на подлокотнике дивана. Рядом на журнальном столике торчала почти допитая бутылка коньяка и открытая коробка конфет. Бутылка шампанского, вероятно открытая специально для Светланы, была тоже почти пуста.

– Что-то празднуете? – осведомилась Гуляра.

– Да не, просто пятница, – пожала плечами Света и, осторожно выпростав руку из объятий почти уснувшего шефа, поднялась.

Игорь Вадимович ее дезертирства не заметил и продолжил с закрытыми глазами осыпать поцелуями воздух – в том месте, где только что был аппетитный женский локоть.

– Не скажите, – выразил сомнение Черешнин, кивнув на бухгалтерского шефа. – Кое-кому есть, что отметить.

– Ваня, – вспомнила Гуляра, – ты, кстати, обещал объяснить. Что мы тут делаем?

– Сейчас. Давай его уроним, может, задрыхнет. А с объяснениями мне Светлана поможет.

Кольцова с хмельным удивлением выпятила нижнюю губу:

– Я? А чем? Я уже все рассказала.

– Вы фото какие-нибудь на корпоративе делали?

– Было несколько. На телефоне есть. Найти?

Фотографии, показанные Светланой, вполне себе иллюстрировали стандартный офисный корпоратив. Тостующие, смеющиеся, пьющие и танцующие люди. Иван попросил задержаться на одном из фото – с Игорем. На снимке Лапин с раскрасневшимся от алкоголя и танцев лицом, хватал за руки кого-то из своих многочисленных подчиненных. Рубашка на нем была расстегнута до пупка, а рукава закатаны по локоть. Подчиненная на фото, впрочем, смеялась.

– Понятно, – сказал Иван. – А есть он же, но в самом начале вечера?

Светлана отмотала «галерею» на начало праздника.

– Вот общая фотография. Все трезвые пока.

– Видишь? – спросил Иван Гуляру.

– Да, – ответила она.

Светлана тоже попыталась рассмотреть на снимке то, что увидели там полицейские. Она изо всех сил фокусировала свои пьяненькие глазки, но это не помогло.

– А что тут? – спросила Кольцова у гостей.

На фото с начала вечеринки Игорь Вадимович был в пиджаке и галстуке. Кроме того, его правую руку украшал золотой перстень.

– Пиджак и галстук те же, что нашли у киргиза, – сказала Гуляра Ивану. – А перстень, как у Брагина.

– Перстень – из хоккейного клуба. На десятилетие им всем вручали, нам Игорь рассказывал, – сказала Светлана. – А что такое?

– Ольга ведь не просто так раньше ушла? Из-за него? – вместо ответа спросил Иван, указывая на сопящего бухгалтерского босса, который пытался разлепить веки – до Лапина стало доходить, что вокруг что-то происходит.

– Ну, если честно, да. Игорь, прости. Переборщил он с приставаниями. Лез все время, ламбаду тянул танцевать. Получил по морде даже. Оля психанула и ушла.

– А он?

– И он тоже вскоре. Расстроился, ему стыдно стало. Он такой – когда трезвеет, переживает, обязательно прощения просит.

– Это он убил Ольгу, – сказал Иван.

– Кто? – не поняла Светлана.

– Ваш начальник, – подтвердила Гуляра. – Игорь Лапин.

Женщина перевела взгляд на своего выпившего начальника, как будто оценивая «способен ли?». И уверенно пришла к отрицательному выводу:

– Да вы что? Да нет, быть не может!

Кольцова даже рассмеялась.

– Вы его просто не знаете. Он на такое… Бабник – да, но добрый! И трусоватый, если честно.

– Я все слышу. Это вранье! – заплетающимся языком заговорил Игорь и с трудом уселся на диване.

– Не двигаться! – Иван изобразил пистолет в кармане куртки, решив, что даже голый указательный палец выглядит убедительнее, чем гулярин электромиксер. – И руки вверх!

– Не могу, – честно промычал Игорь Вадимович.

– Да ладно, пусть так сидит, – отмахнулась Гуляра. – Рассказывайте, вы убили Ольгу?

– Я напишу жалобу!.. – возмутился шеф «Баланса», не открывая глаз. – Как вы смеете!..

– Хорошо, тогда я расскажу за вас, – взял слово Черешнин. – Поправляйте, где не так.

Иван вышел на центр комнаты, сосредоточился, потер друг о друга ладони и начал говорить:

– Все очень просто. После того, как Ольга сбежала от ваших ухаживаний, вы не стали вызывать такси и не поехали домой. Вы погнались за ней. Извиниться, или что там вам еще в голову пришло. На стоянке рядом с офисом вы поскользнулись и руками попали в лужу бензина. Он вытек из бака Светланы Кольцовой. Ну… Э… В смысле, из ее машины бака…

Иван развернулся к Гуляре:

– Там скользкие плиты, помнишь, я сам там едва не растянулся?

Гуляра кивнула. Иван вернулся к Игорю Лапину и продолжил:

– Когда же вы настигли Брагину, то попробовали ее остановить. Хватали за руки – вот откуда на них следы бензина. А потом вы ее убили.

– Нет! Нет. Я не убивал… – всхлипнул Игорь, в его глазах заплавали готовые политься слезы.

– Может, вы это сделали нечаянно, я не знаю, – продолжил Иван, – но решили обставить все так, как недавно прочитали в интернете. «Маньяк душит жертвы и выкладывает их тела в позе эмбриона».

Иван повернулся к внимательно слушавшей Гуляре.

– Именно поэтому причина смерти – травма головы, не асфиксия. И кожу с нее он поэтому не срезал. Потому что не знал о деталях, которые не попали в прессу. Галстуком сымитировал след от удушения, и потом его, вместе с пиджаком, пытался утопить в реке.

Иван вновь обратился к обвиняемому им руководителю бухгалтеров.

– Но вас увидел парковый дворник, на свою голову. Перстень он уже опознал, кстати. Уверен, он и вас опознает тоже.

– Ыыыыыыыы… – не выдержал, наконец, бывший начальник Ольги Брагиной, из глаз его ручьями брызнули слезы.

Игорь Вадимович закрыл лицо руками и принялся сбивчиво каяться:

– Я не хотел ничего плохого… Она вырвалась и побежала… Обернулась посмотреть, бегу я за ней или нет… споткнулась… и головой о бетонную чашу… в которой цветы высаживают… Но это не я… Я бы ни за что… Я не убивал…

Светлана Кольцова слушала рассказ шефа с прижатой ко рту ладонью. По щекам ее, оставляя за собой неровные полоски потекшей туши, тоже побежали слезы.

– Игорь Вадимович… – пропищала она сокрушенно. – Как же вы… Игорь …

– Дальше, – перебила Гуляра. – Что вы сделали, когда поняли, что она мертва?

– Я подумал, что это все… Мне конец. А как доказать?… Вспомнил про маньяка… Сделал, как вот он только что рассказал… – рыдающий Игорь показал на Ивана, – До утра ходил по парку, трезвел… Придумал утопить одежду, она же в крови была. Там меня и застал этот…

– Дворник.

– Да.

– А то, что невиновного человека из-за вас арестовали, вас не смутило? – жестко спросила Гуляра.

– Даже двух, – напомнил Иван о Брагине.

– Даже двух!

– Я виноват, простите… Но я не убивал… Я думал, что потом разберутся… Я не убивал… Простите… Простите…

Гуляра набрала номер отделения и продиктовала адрес, по которому следовало прислать автозак.

Убийство Ольги Брагиной было раскрыто в третий раз за неделю.

Глава 18

Кто ты, Иван Черешнин?

Гуляра подвезла Ивана на машине до самого его дома. Стояла глубокая ночь, они сидели в полумраке, разбавленном лишь светом приборной доски, да косыми электрическими лучами стоящего на углу улицы фонаря.

Молодые люди глядели друга на друга, подбирая слова для прощания.

– Вот тут ты и живешь, – констатировала Гуляра, посмотрев на номер дома.

– Тут, – улыбнулся Иван. – Кофе?

Черешнин не рассчитывал на успех настоль банального предложения, но… кто его знает? Попробовать было нетрудно.

– Спасибо. В другой раз – ответила Гуляра, пристально глядя ему в глаза. – Коллега.

Иван не мог не заметить, что Гуляра смотрит на него по-другому, чем это принято у коллег. Ну, еще бы! Только что, прямо у нее глазах он раскрыл сложнейшее преступление. С которым не справился ни следователь Шестаков, ни детектив Филипп, ни она сама, кстати.

«По-моему, я произвел впечатление, – нескромно подумал про себя удачливый детектив-дебютант. – Похоже, «кофе» все еще может состояться…».

Иван приблизился к Гуляре, чтобы накрыть ее губы поцелуем. Долгим, нежным и многообещающим – как учили. Однако этого не случилось. Его прекрасная напарница по поискам убийц и маньяков мягко, но решительно отстранилась.

– Подожди. Сначала несколько вопросов.

– Каких? Задавай любые! – Черешнин готов был ответить на годовой пул «Что? Где? Когда?», лишь бы начатые события продолжили развиваться.

– Ты здорово разобрался с расследованием. Молодец, – Гуляра говорила, глядя ему прямо в глаза.

– Спасибо. Это был вопрос?

– Нет. Но есть несколько неувязок.

Иван заерзал. Поцелуй не просто откладывался, он уступал место допросу. То, что он увидел в глазах Гуляры и принял за восхищение его аналитическими способностями, оказалось профессиональным полицейским недоверием.

– Ну что же, давай, спрашивай, – ответил Иван. – Какие неувязки?

– Во-первых, – начала Гуляра, – пиджак убийцы действительно был выпачкан бензином. И на руках Ольги он тоже был. Но откуда об этом знаешь ты?

– Откуда? – Черешнин соображал на ходу. – Ну, ты же и рассказала. А как еще? Когда кофе пили, не помнишь?

– Помню. Я все, что рассказывала, помню. Про бензин я не говорила.

– Ну… – Иван лихорадочно искал варианты, чего бы такого соврать, чтобы не выдать секретаршу детектива и заодно всю историю с ноутбуком.

Не дождавшись ответа, Гуляра продолжила:

– Во-вторых. Откуда ты знаешь, что с Брагиной не была срезана кожа? Этого я тебе тоже не говорила.

Иван молчал, закусив губу и глядя прямо перед собой.

– И третье, – с нажимом, как нечто заслуживающее внимания более остального, произнесла Гуляра, – самое важное. Один из телефонных номеров, с которого Филиппу звонили в день убийства, зарегистрирован на человека, живущего по тому же адресу, что и ты, – Гуляра кивнула на табличку с номером дома, Иван машинально тоже на нее посмотрел.

Не сводя глаз с завравшегося кавалера, Гуляра приблизилась к нему. Увы, не для поцелуев. Сначала щелкнули наручники, пристегнувшие Черешнина к ремню безопасности. А затем негромко, но очень серьезно прозвучал главный вопрос, из тех, что приготовила для Ивана практикантка следователя прокуратуры:

– Что ты делал на месте убийства Филиппа, Иван? Немедленно объясни.

Глава 19

Признание

Чужая душа – не просто потемки, а потемки, в которых как попало расставлена мебель. Чуть повернешься к кому-то всей душой, и тут же пребольно треснешься о ножку стула или незакрытую створку антресолей.

Могла ли Гуляра предположить, что в славном, симпатичном Ване Черешнине, который бесстрашно вступился за нее перед хоккейным бугаем Брагиным, и блестяще распутал преступление с двумя незаслуженно обвиненными людьми, на самом деле кроется обманщик и интриган? А то и, кто его теперь точно знает, возможно, даже душегуб? В последнее, правда, она не то, чтобы не верила – факты говорили о том, что убийцей Иван быть не может.

Но какую-то связь с личностью зарезанного Филиппа он имел сто процентов!

Подниматься к бывшему однокласснику в квартиру, где он обещал предъявить доказательства своей невиновности, было страшновато. Тем более что пистолета у Гуляры по-прежнему не было, и она помнила, что это было так же известно и Ивану. Наручники по этой причине находились все еще на нем, а в руке Гуляры искрил готовый к применению полицейский шокер, направленный прямо на бессовестного вруна.

– Ты меня только случайно не долбани, пожалуйста, – вежливо попросил Иван.

– Если долбану, то не случайно. Можешь не беспокоиться, – без улыбки ответила Гуляра.

Хозяин квартиры отпер входную дверь и по-джентльменски пригласил Гуляру войти первой. Она отрицательно покачала головой. Иван вошел сам, включил носом свет, без помощи скованных наручниками рук снял обувь и сунул ноги в домашние шлепки.

– Могу тапочки дать. Или не снимай, если хочешь, – продемонстрировал Черешнин радушие. – Нам в комнату.

В комнате все было так же, как и несколько часов назад. Компьютер детектива стоял посередине рабочего стола, вперемешку с разнообразным неубранным хламом, оставшимся после ремонта других машин.

– Вот он.

– Кто? – Гуляра не поняла, на что именно обращать внимание.

– Компьютер вашего Филиппа.

– Что?! Ваня!!!

В голосе Гуляры прозвучал микс из возмущения, досады, злости и радости. Помощница следователя указала Ивану шокером на диван:

– Садись и рассказывай! И в этот раз только правду.

Рассказ вышел недолгим. В принципе, что тут рассказывать? Испугался, совершил ошибку – не признался сразу, что компьютер у него. В общем, если бы настоящего убийцу сразу нашли, то и что тут такого? Кроме сокрытия улик. И умышленного создания помех следствию.

– По ощущениям от трех до пяти. Но может и больше, – Гуляра пообещала уточнить.

Василий, в принципе, теперь мог смело возвращаться. Ему ничего не грозило – Иван же признался, что говорил по телефону с Филиппом после того, как ноутбук сменил в метро владельца. А вот самому Черешнину придется отвечать перед старшим следователем Шестаковым. И не ему одному – Кларе тоже.

– Кому-кому? – переспросил Иван.

– Секретарше Филиппа, – объяснила Гуляра.

Так Иван наконец-то узнал ее имя.

– Звони ей, связывайся немедленно! – потребовала Гуляра.

Клару, по поводу Филиппа, она ранее уже допрашивала по телефону. Ни об Иване, ни о том, что ноутбук у него, секретарша не обмолвилась ни словом. А значит, так же чинила препятствия правосудию.

Разбуженная Клара была в бешенстве. И от того, что Иван вышел на связь в два ночи, и потому, что, не смотря на все ее «выкинь и забудь!», Иван привел расследование полиции прямо к ней «в постель».

Однако тут взяла слово Гуляра и быстро поставила недоспавшую секретаршу на место. В том, что сейчас происходило, ее часть вины была более чем значительной.

– Ну и, кроме того, – заявила Гуляра, – расследование-то продолжается. И до сих пор неизвестно, кто убил Филиппа. Не начальник Лапин, это точно. И не ее бывший муж-хоккеист. Похоже, убийство все-таки связано с тем, что Филипп нашел на Заплаточника. Ноутбук придется сдать в полицию, это не обсуждается!

Клара подала голос из того самого ноутбука.

– Я знаю, как сделать, чтобы никто не пострадал, – предложила она. – В офисе есть тайник, который при обыске преступник не вскрыл. Не знал, что он есть. Могу сказать, что приехала, посмотрела в тайнике, нашла там компьютер. И теперь передаю его в полицию.

Гуляра молчала, раздумывая.

– Иван, таким образом, из числа причастных выводится, – продолжала секретарша. – А сосед его…

– Васька, – подсказал Иван.

– А Васька пусть скажет, что… ну, не знаю… хотел на работу к нам устроиться? В детективы. Нашел объявление в интернете, я скажу где, и позвонил. Он ведь из этих… Из дебилов, я правильно поняла?

– Почему из дебилов? – Иван встал на защиту Ложкина. – Обыкновенный парень. Спортсмен.

– Это хорошо, что спортсмен, – сказала Клара. – Нам такие часто звонят. Дебилы, думают, мы выбиванием долгов занимаемся.

– Подождите! – перебила разговор Ивана с Кларой Гуляра. – Подождите! С чего вы вдруг решили, что я пойду на должностное преступление и стану вас выгораживать? По-моему, чем снова врать, проще пойти и во всем признаться.

– Кому? Шестакову? – Клара мрачно хохотнула. – Или сразу Манину?

– Да, – проглотил комок в горле Иван. – Про Манина не знаю, а вот к Шестакову очень не хочется. Да и тебе попадет, Гуляр. Ты ж меня на расследование таскала, а я, вон, какой оказался. Но главное же не это? Компьютер теперь там, где должен быть – у полиции. Кому станет лучше, если нас всех накажут?

– Ваня!

По тону Гуляры было понятно, что сейчас последует нотация, возможно, с оскорблениями. Но ее появление перебил телефонный звонок.

– Шестаков… – удивленно сказала Гуляра, посмотрев на номер. – Молчите все!

Помощница следователя подняла трубку. Иван застыл без движения. Клара затаилась на другом конце сети.

– Да, поняла. Да. Все ясно, – Гуляра соглашалась со всем, что говорит телефон. Голос ее звучал серьезно. – Так точно, выезжаю. Буду немедленно. До встречи.

Гуляра закончила разговор и опустила мобильник в карман. Достала ключи от наручников и освободила Ивана.

– Спасибо, – сказал Черешнин, растирая уже начавшие неметь запястья.

– Что у вас там? – послышался обеспокоенный голос Клары. – Что Шестаков?

Гуляра глубоко вздохнула.

– Заплаточник снова кого-то убил. Мне надо на место преступления. Компьютер я забираю с собой.

– А мы? – хором воскликнули Иван и Клара.

– «А мы-ы…» – передразнила Гуляра и не всерьез замахнулась на Ивана своим миниатюрным кулачком. – Мы сделаем, как ты предложила, Клара. Скажу Евгению Алексеевичу, что ты сегодня ночью мне все передала, а я до утра решила подождать, чтобы дать ему отдохнуть немного.

– Я поняла. Спасибо! – ответила из компьютера Клара.

– А ты своего Ваську предупреди, – дала указание Гуляра и Ивану. – Ему бы появиться уже, если он ни при чем. А то у следствия может возникнуть впечатление, что он в бегах.

– Понял. Не возникнет. Скажу. Спасибо большое!

– Во что вы меня втянули… – Гуляра сокрушенно покачала головой. – Тоже мне встреча одноклассников… Ладно! Главное, что компьютер нашелся.

Гуляра с ноутбуком детектива Филиппа, в котором, по всей вероятности, были улики на страшного маньяка по прозвищу Заплаточник, остановилась на пороге квартиры Ивана Черешнина. С виновато опущенной головой он провожал ее не только из квартиры, но, скорей всего, и из своей жизни тоже.

И ему явно этого не хотелось.

– Прости, меня, пожалуйста, – попросил Иван.

Гуляра лишь пожала плечами. Черешнин продолжил:

– Я бы очень хотел… начать все заново. То, что между нами.

Практикантка прокураторы пристально посмотрела Ивану в глаза. Так же пристально, как до этого, в машине. И продолжила молчать.

– Ты мне очень нравишься, Гуляра. И если бы не вся эта история…

Черешнин виновато взлохматил волосы на макушке.

– Я тебе перезвоню? Попозже. Когда ты всех сумасшедших маньяков переловишь и освободишься. Для просто чуть-чуть придурковатых. Типа меня.

Гуляра не выдержав, улыбнулась. И так и не сказав в ответ ни слова, пошла вниз по лестнице.

– Я позвоню! – крикнул ей вслед Иван.

Уже тоже до самых ушей улыбающийся.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Вторая часть

Глава 1

Пролог

Следователь Евгений Шестаков взлетел по лестничному пролету молодым соколом, несмотря на возраст ворона и усталость мула. Возле входной двери нужной ему квартиры его уже ожидали двое оперативников. И еще – Алина, практикантка с юрфака, которой строго настрого было приказано сидеть в машине.

– Ты что тут делаешь?! Сказал же – без тебя! – сердитым шепотом накинулся Шестаков на практикантку.

– А я сказала, что я с вами! – храбро пискнула в ответ девушка.

Шестаков раздраженно выдохнул и сжал кулаки. Спорить было поздно, времени не оставалось совсем.

– Тогда хотя бы не лезь вперед. Боря с Сергеем перекрыли черный вход, деваться от нас ему некуда.

Последние слова предназначались уже оперативникам, и имели в виду того, по чью душу, живущую в 43-й квартире, они тут все собрались.

Шестаков достал оружие.

– А как же спецназ? Не подождем? – спросила Алина, пищавшая как мышь даже шепотом.

Следователь полоснул по подопечной сердитым взглядом. Но «мышь» была права, он спустился ниже на пролет и произнес несколько раз в рацию: «Шестаков – группе! Шестаков – группе!..». Рация выплюнула ответ, отдающий вальяжностью: «Едем, едем. Минут через семь ждите».

– А если она еще жива? – прорычал Шестаков по связи. – Ждать не можем, заходим!

Следователь вырубил начавшую было протестовать рацию и поднялся обратно к караулящим возле дверей сотрудникам.

– Что-то слышно? – спросил он.

Лбы-оперативники пожали плечами.

– Тогда начинаем, – сказал Шестаков и передернул затвор.

То же вслед за ним проделали и подчиненные. Кроме Алины, у которой пистолета не было, она просто кашлянула в кулачок.

Одним ударом оперативник поздоровее выбил ногой дверь и под прикрытием коллег сделал шаг вглубь открывшейся темноты. За ним следом двинулись остальные. Последней в квартиру вошла Алина.

Жители дома в Рыбалковском переулке никогда особенно к тишине не привыкали. Не было возможности – на одну половину он состоял из коммуналок, а на вторую – из коммуналок, которые только что купили, что переделать в более цивилизованные квартиры. Если в доме вдруг никто не делал ремонт, так значит, он во всеуслышание обмывал завершение какой-то его стадии. Шуму добавляли также частые семейные ссоры и наличие в доме многодетной еврейской семьи, в которой богом поклялись дать музыкальное образование каждому. Поэтому выбитая с треском дверь, пусть даже и в четыре с небольшим утра, серьезного впечатления ни на кого не произвела. Но то, что последовало за этим полминуты спустя, не заметить было уже невозможно.

Сначала раздались выстрелы. Многочисленные. Всполохи огня через легкие занавески то и дело озаряли окна квартиры на четвертом этаже. Звучали невнятные, но полные ужаса крики. Громко разбилось несколько стекол, что-то падало с грохотом внутри квартиры. Наконец, во двор, выбив перед этим оконную раму, вылетело нечто довольно крупное по размеру.

Тяжело ухнув по мусорному контейнеру, стоящему под окном, «нечто» скатилось на землю за него, и осталось там лежать в неподвижности.

На секунд двадцать воцарилась абсолютная тишина.

С визгом во двор влетела машина полиции и за ней спецназовский автобус. Одновременно в разбуженном доме начали зажигаться огни. Спецназовцы, вооруженные автоматами, в касках и бронежилетах, слаженно выскочили из машин и побежали занимать позиции, оцепляя дом со всех сторон. Группа из четырех бойцов юркнула в подъезд с 43-й квартирой.

Последним служебный транспорт покинул командир Владимир Ляшкин. Огромный, излучающий силу исполин, в скромных капитанских погонах. Бегать по причине комплекции он не любил, тем более толпой по лестничным пролетам. Но этого пока и не требовалось. Владимир вполне себе руководил операцией удаленно, через уверенный разговор по рации:

– Первый, б…! Первый, б…, занимаешь со стороны проспекта. С жопы, б…, дом, говорю, обойди, б…! Там, б…, проспект. Второй, б…! Идешь до квартиры, смотришь, б…. И осторожно, б…, своих не пострелять!

Распоряжаясь подобным образом, командир в то же время осматривал двор, вникая в рекогносцировку. А также пытался вызвать нетерпеливого следователя:

– Шестаков, б…, ответь, б…! Шестаков!

Владимир обратил внимание на валяющуюся под ногами оконную раму. Хрустя осколками стекла, он зашел за мусорный бак и увидел то, что минутой ранее вылетело из окна.

Командир спецназа присел на корточки, чтобы получше рассмотреть лежащее на земле тело. Молодое, симпатичное лицо практикантки Алины, изрезанное стеклами, залитое кровью, было обращено вверх, в утреннее городское небо. Само ее тело при этом лежало скорее на боку, а то и даже на животе. Ляшкин поморщился, тяжело вздохнул и покачал головой.

Заговорила рация. Спецназовцы добрались до квартиры и сообщали, что заходят внутрь.

Небольшая, захламленная многолетним бытом однушка только что явилась полем яростного сражения. В воздухе летала пыль от штукатурки, выбитой пулями из стен. Кругом виднелись следы борьбы. В коридоре обращали на себя внимание резкие поперечные полосы, взрезавшие коридорные обои – будто кто-то сек стены чем-то длинным и острым. Везде было много крови.

И еще кое-что.

Рация командира спецназа выдавала ужасные новости одну за другой.

«В коридоре мертвый. Наш».

«Комната. На пороге мертвый. Наш».

«В комнате кровать. Женщина привязана к спинке. Мертвая».

«Кухня… Лежать!!! Руки!!! Я должен видеть руки!..»

У кухонного окна, укрывшись за перевёрнутым столом, с двумя пистолетами в руках истекал кровью следователь Шестаков. Он был сильно ранен, напуган и на глазах терял силы.

– Чёрный ход… Быстрее… Он пошел туда… – лепетал он бледнеющими губами. – Там Боря с Сережей… В засаде…

Во дворе у командира спецназа снова затрещала рация.

«Командир, два трупа на черной лестнице. Оба наши».

До куратора следственной группы Алексея Николаевича Манина так и не смогли дозвониться. Вероятно, в очередном ночном клубе в этот ранний час он был уже не в состоянии услышать телефонный звонок. Водитель, на всякий случай посланный за ним по домашнему адресу «живьем», тоже возвратился ни с чем. Хозяина либо не было дома, либо он дрых в состоянии настолько глубокого сна, куда не проникают ни звонки, ни стук кулаками в дверь. Операция, которую должен был возглавлять именно Манин, провалилась и без его участия.

Владимир Ляшкин, поднявшийся в квартиру, наблюдал, как следователю Шестакову оказывают первую помощь. Одновременно он рассказывал раненому, чем все закончилось:

– Ушел ваш маньячила. Всю опергруппу положил. И ребят на лестнице тоже. Зарезал. Куда вы все стреляли-то? И жертву тоже не спасли. Убил, как и остальных.

Перевязываемый Шестаков вдруг будто что-то вспомнил. И закричал, вскочив:

– А девушка?! Девушка-практикантка?! Алина! Что с ней?! Она в окно выпрыгнула! Она…

Командир спецназа отрицательно покачал головой.

– Четвертый этаж, Жень. Ты единственный, кто выжил. Везучий.

Шестаков закрыл глаза и повторил за капитаном:

– Везучий…

И расхохотался. Таким смехом, что всем стало не по себе. Владимир покачал головой еще раз, но уже выражая озабоченность. На его армейской памяти люди сходили с ума от гораздо меньшего. Шестаков смеялся все сильнее и сильнее, глаза его выкатились из орбит, лицо стало приобретать пунцовый оттенок.

– От греха подальше… – сказал Ляшкин самому себе и одним ударом отправил следователя прокуратуры туда, где ему перестало быть настолько смешно.

Глава 2

Что изменилось

– Черт, надо было сдать его Шестакову… – пробурчала Гуляра, не открывая глаз. – Давно голосит?

– С шести, – вяло ответил тоже еще спящий Иван.

История с ноутбуком Филиппа закончилась на удивление гладко. Клара убедительно наплела про сейф в конторе, о котором не знал преступник. Гуляра передала компьютер следователю Шестакову – который от радости, на пару с Маниным, разве что не сплясал на столе по такому поводу.

Эйфорию, впрочем, пришлось отнести к преждевременной. В ноутбуке ничего, способного пролить свет на убийства Филиппа и преступлений Заплаточника, к всеобщему разочарованию, не нашлось. В основном там были копии полицейских протоколов, и так имеющиеся у следствия, а также, тоже теперь уже не нужные, материалы по убийству Брагиной.

Отработав улику, и не ничего от нее не получив, компьютер сдали на склад вещдоков и выкинули из головы.

Все зимние месяцы участники истории с ноутбуком друг от друга отдыхали. Но начиная с середины марта, подгоняемый весенними гормонами Иван, стал время от времени названивать бывшей однокласснице.

На первое свидание гордая Гуляра не пришла. Как и на второе. Но на хрестоматийное третье, сжалившись, все же явилась. Приняв от Черешнина, в виде жеста раскаяния, огромный букет доступных ему по цене тюльпанов и милую прогулку с недолгим заходом в недорогое кафе. На этом Гуляра простила «вруна и нахала», согласившись, что, в принципе, он и в самом деле явился жертвой независящих от него обстоятельств.

Вообще, о событиях их познакомивших Иван с Гулярой почти не разговаривали, находя другие темы для общения. Им было интересно узнавать друге о друге новое. Пара с удовольствием делилась между собой всем, что они успели накопить за свои недолгие биографии. И то, что они ежедневно открывали друг в друге, с каждым новым свиданием сближало их все сильнее. Пока однажды бывшие одноклассники не проснулись у Черешнина дома, в одной постели. Через пару недель Гуляра переехала к нему жить. Еще через неделю всерьез задумалась, не переехать ли обратно?

«Откуда, братишка,

Мне взять еще силы?

Повсюду черти, бро!

Отовсюду вилы…»

– доносил до Ивана с Гулярой сосед Василий Ложкин переживания подмосковного изгоя.

Вася, на всякий случай перезимовав вне дома, вернулся из вынужденной ссылки прямиком в творчество. На беду зиму на даче каких-то своих очередных подозрительных знакомых он провел в формате Болдинской осени и приехал оттуда с грудой свежесочиненного рэп-материала. Требующего немедленной звуковой обработки в максимальном количестве децибел.

«В ад или рай,

Бро, угадай,

Где был бы я счастлив?

Где больше свободен?

Но не сегодня!

Нет, бро, не сегодня…»

– Клянусь, то, о чем он там воет, мы сейчас переиграем не просто на «сегодня», а на «прямо сейчас»… – высказал довольно сложную для не проснувшегося человека мысль Иван.

«Преисподняя!

Не сегодня!

Преисподняя!

Не сегодня!»

– долбил Василий по мозгам рефреном, пойоуйокивая и поброкивая по ходу трека в совершенно произвольных местах.

– Преисподняя сейчас к тебе поднимется лично! Вместе с гиеной огненной! – Иван повысил голос насколько смог.

– Гиена готова, – по-прежнему не размыкая глаз, подняла руку Гуляра. – Предадим его, гада, анафеме…

– Это запросто… – сказал Иван и заорал так, что Гуляра подпрыгнула на матрасе. – Васька, заткнись!!! Понедельник же! Восемь утра!

– Что?! – это закричала уже Гуляра. – Как восемь?!!

Девушка вскочила, как ошпаренная, и метнулась в ванную. Черешнин, улыбаясь во всю ширину физиономии, потянулся в кровати:

– Я думал, ты знаешь…

Полуголая, в одной, одолженной у Ивана, майке, Гуляра, с зубною щеткой во рту, пронеслась мимо кровати, промычав что-то возмущенное. Домчавшись до стула, на котором аккуратно, по-девичьи была сложена ее одежда, она молниеносно оделась и почистила зубы одновременно.

Иван, нежно обняв подушку, светлым сонным взором следил за каждым ее движением.

– Гуляр? – позвал он ласково.

– Что? – девушка выглянула уже из коридора, где по-быстрому собирала волосы в затылочный пучок.

– Ты такая красивая… – Черешнин лыбился шире Чеширского кота.

– Знаю. Всем бы так! – согласилась Гуляра, понимая, что ни накраситься, ни нормально причесаться никак не успевает.

– Всем не надо. Только мне, – промурлыкал Иван из постели и снова потянулся. – А что, вот прямо очень спешишь? – спросил он с намеком и надеждой.

Но Гуляра их не распознала. Она затараторила, одновременно обувая туфли и сгребая в сумочку с коридорного трюмо дамские косметические мелочи.

– Еще как! У нас в девять брифинг по Заплаточнику. Опять все следственные группы в тупике. Манин рвет и мечет. А меня Шестаков вообще попросил пораньше прийти. Какое-то дело хочет поручить. Сказал – деликатное.

– Да уж. Деликатней Шестакова только Чикатило, – прокомментировал Иван.

Но и на эту ироническую потугу Гуляра не отреагировала.

– Думаю, какую-то версию хочет проверить, – сказала она, – без лишнего шума. Если будет время, потом к бабуле заскочу. А ты что?

Гуляра выглядывала из коридорного проема, уже полностью готовая к выходу. Иван надул щеки, как бы размышляя над тем, какой именно дать ответ на этот простой вопрос, но Гуляра его дожидаться не стала.

– Созвонимся! Пока.

Послав Ивану воздушный поцелуй, она упорхнула, хлопнув входной дверью.

Иван Черешнин лежал, продолжая лениво размышлять над «простым» вопросом:

«Что я? Что я? Я сегодня иду в проститутки!».

Ответ у него находился только такой.

Финансовые дела за прошедшее время не сильно изменились. Пока в отношениях с Гулярой эту нехватку кое-как компенсировало романтическое обаяние, оставшееся при нем, но долго, конечно, так продолжаться не могло. На одних парковых кафешках с молодой и красивой девушкой далеко не уедешь. Рано или поздно Гуляра спросит прямо: «Иван, ты на что-то копишь?».

И вот сегодня он шел устраивать в рабство – как обычно, спродюсированное собственной матерью.

Собеседование было назначено на десять, и ничего хорошего Иван от него не ждал. Единственное, что выглядело привлекательным, платить обещали чуть ли не двойную цену от обычной зарплаты программиста его уровня. Тут явно таились знаменитые «мышеловки с бесплатным сыром», разложенные по «подводным камням».

Проблема была в том, что работать пора было начинать, не взирая на любые претензии к любому сыру – за один его запах! Заказов не было давно, а по тем, что Иван выполнил, рассчитались либо не полностью, либо вообще перестали поднимать трубки.

Ради Гуляры Черешнин был готов пойти против себя. Потерять ее он боялся гораздо больше, чем ежедневно ходить на высокооплачиваемую работу. Осуществив этот труднейший для закоренелого фрилансера выбор, он мужественно поднял себя на кровати до уровня гнутой полувертикали.

События в песне соседа сверху, тем временем, развились до саундтрека к мистическому триллеру:

«Куда ни двинься, бро,

Всюду засада,

В одном стволе сера, йоу,

В другом стволе ладан.

В ад или рай?

Не ссы, выбирай:

Где ты будешь больше свободен?

Но не сегодня, бро,

Лишь бы, бро, не сегодня.

Преисподняя!

Не сегодня!..»

– Боюсь, что именно сегодня, Вася-бро. Именно сегодня… – вздохнул Иван и встал одеваться, чтобы вскоре выехать на треклятое собеседование.

Глава 3

Собеседование в «Домен»

Иван стоял перед большим зеркалом своей прихожей и мрачно примерял костюм, который ненавидел всем сердцем. Надевал он его исключительно на матушкины собеседования, да еще раз на похороны тетки. Учитывая, что все проводящие собеседование, казались Ивану зомби-упырями, пытающимися добраться до его, Черешнина, мозгов, получалось, что костюм, за исключением хозяина, за свою жизнь не видел ни одного живого человека.

Собеседований в его карьере, спасибо матери, было несколько десятков, и все они входили в категорию «терпеть ненавижу!». Происходили они обычно в присутствии нескольких корпоративных персонажей, из которых Иван со временем выделил три.

«Начальник» – в строгом костюме, обязательно с галстуком, ни бельмеса не смыслящий в работе большинства своих подчиненных. Но при этом лично принимающий участие в их утверждении. Главными требованиями, которые он каменными губами излагал, обычно были: «Поднимая трубку, произносите название фирмы!» и «Никаких джинсов на рабочем месте!». «На рабочем месте у меня прическа. Джинсы на другом!» – пошутил как-то Иван на одном из своих самых коротких собеседований.

«HR-менеджер». Или «ведьма из отдела кадров» по-старому. В отличие от канувших времен, сменилось не только название должности, но и типаж человека на ней. Привычная женщина за сорок пять, с полуметровой инсталляцией погребенного под лаком начеса, украшенная клипсами размером с хорошую сливу, уступила место скромной девушке лет девятнадцати. Племяннице или дочке «Начальника», поставленной на ответственный участок – отзванивать по присылаемым на фирму CV. И также весомо вещать в трубку фригидным голосом: «Наша компания заинтересована вашим опытом и в свете нашего сотрудничества предлагает протестировать ваши навыки на наших условиях в ваших интересах…». И так далее. Не запутаться в этих «наших-ваших» и было самой сложной частью ее работы.

На собеседовании роль HR-менеджера, как правило, сводилась к тому, чтобы представить претендента боссу. Разумеется, безбожно переврав при этом и имя, и фамилию – несмотря на чтение их по бумажке из папки, с уже заведенным на него личным делом. Все остальное время девица сидела молча, активно кивая всему, что произносил родственник-Начальник. Особенно в части про внешний вид и другие корпоративные правила.

Третью же личность, обычно присутствующую на собеседованиях в крупные конторы, Иван считал предводителем всех этих тварей. Это был «Корпоративный Психолог». На которых из них у Черешнина была самая настоящая идиосинкразия – вплоть до эпидермических высыпаний и анафилактического шока. Хотя, возможно, это была реакция на плохую шерсть костюма и мешающий привычно дышать галстук.

Психологи в Ванином бестиарии нежити, не позволяющей жить по-людски роду человеческому, располагались сразу за русскими рэперами. То есть на прочном втором. Сложное прилагательное «кисло-сладкий» было создано специально для описания выражения на их профессиональных лицах. «Кислый» доносил до любого кандидата, что все его больные фантазии и извращения известны психологу заранее. «Сладкий» успокаивал, что, в принципе, как бы и ничего страшного. Все мы люди. Закроем глаза на что угодно, если ты согласишься сотрудничать. «Что вы видите на картинке, Иван? Труп, череп и топор? Ничего, ничего. Главное, когда поднимаете трубку, произносите название фирмы…».

Иван же и без всяких собеседований, просто по складу характера, терпеть не мог отвечать на вопросы незнакомых людей. Что, видимо, и привело его к запутанной ситуации с Гулярой, и, особенно, Шестаковым (знакомство с которым лишь усилило эту фобию многократно). Такой вывод, по крайней мере, сделал бы даже самый начинающий, даже не корпоративный, психолог.

Была у проводящих собеседование начальников еще одна общая черта, с трудом переносимая Иваном. Все, как один, они были не в состоянии произнести вслух сумму предлагаемого оклада. Это было похоже на какую-то коллективную мозговую болезнь, блокирующую их ротовые мышцы. Вместо конкретных цифр все московские работодатели, без исключения, говорили нечто вроде: «А получать вы будете…» и писали сумму на бумажке. Которую, искривив шейные позвони, кандидат на рабочее место должен был прочитать и по достоинству оценить вверх ногами. Создавалось ощущение, что в каждый офис столицы ежедневно нанимались фриланствующие программисты, с ног до головы увешанные шпионской аппаратурой. И главной их целью было, выманить у ничего не подозревающего, наивного предпринимателя, сколько же именно сраных рублей он согласен платить системному администратору на испытательном сроке!

Однако сегодняшнее собеседование из знакомого ряда определенно выбивалось. Начиная с того, что помимо Ивана Черешнина, на нем присутствовал всего один человек.

– Максим Волков, – протянул Ивану руку молодой человек примерно одного с ним возраста, высокий, с модной свежей стрижкой и стильной серьгой в левом ухе. – Садись, начнем.

Несмотря на это «садись» и всю свою мнительность, Ивану не удалось уловить в тоне Волкова никакой снисходительности. Положа руку на сердце, все, что он успел увидеть в офисе московской фирмы «Домен», пока казалось каким-то даже чересчур к себе располагающим. Сотрудники, а их, по пути от входных дверей до кабинета Волкова, ему встретилось около двух десятков, были одеты кому как нравится. Носились тут и рваные джинсы, и нелепые шорты, и бейсболки с кедами. Иван отметил девчонку с тату на половину шеи и парня с туннелями в ушах. Мелькнул кто-то с дредами, кто-то с красного цвета хайром и так далее.

«Нормальная обстановка. Без «Всегда!» – сформулировал про себя Иван. В «Домене» явственно обитал не тяжелый неподвижный дух корпоративной обязаловки, а беспокойный и манящий ветер молодости и творческой свободы.

«Откуда только у них деньги?» – Черешнин оценил довольно дорогую технику и общую обстановку. Денежные клиенты обычно бегут от таких контор, как от огня, предпочитая «солидную» показуху. Заказчиками такой компании, как эта, могли бы быть какие-нибудь продвинутые стартапы, смузи-бары, клубы. То есть молодежные, а, следовательно, малоденежные темы и тусовки.

Так казалось Ивану, но он и сам уже понимал, что в чем-то ошибается.

Собеседование шло легко и конструктивно. Максим погонял Ивана по простым профессиональным вопросам – Черешнин без труда ответил на все. Неплохо, и даже с удовольствием, справился и с более сложными. Волков спрашивал бегло, из головы, чем расположил к себе Ивана дополнительно. Было очевидно, что сам он – более чем компетентен.

– Ну что ж, я считаю, ты подходишь, – констатировал Максим. – В рутину втянешься, на это две недели. Потом включишься по полной. По оплате. Наверняка, интересно, почему так много?

– Да, в принципе… – Иван изобразил плечами, что «не так уж и интересно», но до конца эту роль не доиграл. – Ну и почему?

– Я рассчитываю на конфиденциальность, – предупредил Максим, и Иван с пониманием кивнул. – О том, на чем мы «варимся», распространяться не стоит. Не потому, что… На этот счет не волнуйся. Но лишнее внимание нам тоже не нужно.

Эти слова Ивану не слишком понравились, но напрягаться заранее он не стал. В современном мире использование компьютерных навыков для незаконных целей было столь широким и многообразным, что волноваться загодя не имело смысла. Не воруют же они пин-коды с банковских карточек в тех самых смузи-барах, в конце концов? Если же выяснится, что фирма пишет пиратские софты или подрабатывает фишинговым спамом, Ивана бы это не смутило. Какой нормальный программист посчитает это преступлением? Хотя – то, что он ночует в одной постели с работницей прокураторы, по умолчанию придавало ситуации определенную правовую пикантность.

– У нас есть обычные заказы, – объяснял Макс, – мы их штатно выполняем. Дизайн, сайты, софты, защита и тому подобное. Но это вывеска. Основные доходы мы получаем в «даркнете». Объяснять?

Как хорошо образованный компьютерщик, что такое «даркнет» Иван, конечно, знал. И вот это ему уже не понравилось гораздо больше. Ибо одно дело давать бесплатную возможность качать альбомы Юрия Лозы и совсем другое, крутиться там, где можно купить гаубицу, ознакомиться с реальной базой действующих киллеров или заказать компонент для водородной бомбы. «Черный интернет» предоставлял услуги по всем видам самого нелегального товарооборота: от всевозможного оружия и наркотиков до запредельно диких и омерзительных видов порнографии.

– Ты не обязан с этим связываться, – легко говорил Максим Волков. – Можешь работать, как все, и получать, как везде. Пожалуйста. А можешь подрабатывать на заказах оттуда. Ты хороший спец, у тебя легко пойдет. А деньги… примерно такие.

Максим написал на бумажке сумму.

«Все-таки…» – Ивана кольнуло разочарование.

Но оно не задержалось надолго, уступив место воодушевлению, вызванному увиденными цифрами.

– Это… – Иван попытался уточнить.

– За стандартный заказ, – уточнил проницательный Волков.

– А что именно заказывают? – спросил Иван, мысленно скрестив пальчики на «только бы не героин!».

– В основном взломы и кибер-атаки, – ответил Макс. – Сейчас с конкурентами почти все так борются. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Макс повел Ивана из кабинета в дальний коридор «Домена», по дороге обрабатывая его лестными сентенциями.

– Я не каждому предлагаю, Ваня, ты прими к сведению. Но нам сейчас человек нужен, не справляемся. А у тебя хороший уровень, во-первых. А, во-вторых, мне кажется, это вообще для тебя. А я редко ошибаюсь. Пришли.

Они стояли перед дверью с кодовым замком. Максим разблокировал его персональным ключом-картой, открыл дверь и жестом пригласил Ивана пройти. За дверью обнаружилась просторная комната, даже скорее зал, разделенный перегородками на рабочие сектора. С высоты собственного роста Ивану было видно, что за ними молотят по клавишам программисты: немного, четыре человека.

Волков, не обращая на них внимания, повел Ивана в дальний угол, чтобы показать главное.

– Вот она. Наш мозг, сердце и душа, – с гордостью указал Максим на то, что для непосвященных в мир компьютерного железа, выглядело, как запертый в стеклянной витрине шкаф с проводами и малюсенькими мигающими лампочками. – Мощь! Лучшая аппаратура мира. За одно это – шанс поработать с ее возможностями – я бы на твоем месте согласился, не глядя.

Иван действительно разглядывал машину с открытым ртом. Волкову такая реакция была явно по душе.

– Мы ей даже имя дали, – продолжил он. – Чтоб ты знал, в Пентагоне и на Большом адронном – такие же. Познакомься с Борей.

– Здравствуйте, Боря, – в вежливом полупоклоне обратился Иван к мигающим диодам. – А почему имя не женское?

– Я не про нее, – сказал Волков, потирая нос.

– Он про меня, – неожиданно зазвучал рядом обиженный картавый голос.

Вздрогнув, Иван обернулся и увидел незаметно подошедшего толстяка. Примерно тридцатипятилетнего возраста, в мятой черной майке с короткими рукавами и собранными в хвост длинными, начинающими седеть волосами.

– А ее зовут Матильда, – толстяк показал на компьютер.

– Простите! – Иван поспешил извиниться.

Борис отреагировал кислой гримасой.

– Ну, знакомьтесь, – сдерживая улыбку, сказал Максим. – Боря, это Иван. Проведи ему экскурсию, чтобы понял, чем мы тут живем. А я у себя, Вань. Зайди, как закончите.

Максим вышел, захлопнув за собой кодовую дверь.

Хакер Борис, более всего напоминающий продавца комиксов из «Симпсонов» (Иван это уловил сразу) в общих чертах поведал новичку, что из себя представляет суперкомпьютер.

– Это я Матильде имя придумал. Как в «Леоне-киллере», – со страстью объяснял Борис, грассируя на буквах «эр» и «эль». – Мы с ней с самого начала. Своими руками собирал. И можешь, мне поверить, брат, среди хакерских аппаратов Мотька – реальная убийца! Не было еще заказа, с которым бы она не справилась.

Параметры «Матильды Борисовны», с гордостью декларированные ее создателем, и вправду поражали. Иван впечатлился совершенно искренне: увидеть подобную машину даже на картинке считалось бы немалым событием в жизни любого программиста. Что уж говорить о том, чтобы лично на ней работать каждый день.

Борис познакомил Ивана и с остальными, трудящимися в секретном помещении, хакерами. То ли ради секретности, то ли по негласному этикету (чтобы не обижать Матильду), но, представляясь, они тоже называли лишь имена: Паша, Денис и Лена. Особого разговора с ними не получилось – буркнув «Привет!» каждый уткнулся обратно в свой монитор. Ивана, впрочем, это не задело: наверное, делают что-то срочное для Волкова.

Борис показал свободный стол в правом, дальнем от Матильды углу:

– Вот тут будет твое рабочее место, если подпишешься. Расширяемся. Заказов все больше. Раньше коммерцы друг к другу братву с битами отправляли. А сегодня к ним приходят такие, как мы!

Борис явно гордился занятым местом в жизни.

– Слушай, а тебя не смущает, что… Что это все… – Иван подбирал слова к вопросу, который вертелся у него на языке.

– Незаконно? – помог Борис.

Черешнин кивнул.

– Только, когда ловят, братан! – Боря засмеялся и хлопнул Ивана по плечу. – А нас – не ловят. И знаешь почему?

Борис понизил голос:

– Потому что те, кто это должен делать, наши самые постоянные заказчики. Взломать в Штатах или Европе кого-нибудь – за милую душу. На политическом рынке много целей. Или нашего оппозиционера какого-нибудь, зарвавшегося. Или по бизнесу о ком-нибудь реальную картину получить. У них, конечно, есть и свои спецы, и много, но часто они не хотят такие запросы официально проводить. Вот нас и подключают. Ты понял? Боятся нам некого!

Иван с интересом вникал в житие московских суперхакеров, одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям. Борис, как возможный коллега, у него отторжения не вызывал, хоть и вел себя довольно кичливо и фамильярно.

– А ты всегда в костюме? – спросил Боря неожиданно.

– Нет.

– Твое дело, конечно, но у нас необязательно.

Спустя несколько минут, Максим Волков, в кабинет которого вернулся Иван, подводил итоги этого странного собеседования.

– Ну как тебе Матильда? Боря? – спросил он Ивана, широко улыбаясь.

– Хорошая девочка, – ответил Черешнин. – И Боря тоже. Ну, в смысле…

– Я понял, понял, – они оба рассмеялись.

Несколько минут собеседники потратили на бюрократические детали, связанны с оформлением трудовых отношений. Затем Максим проводил Ивана до двери кабинета. Стоя на пороге, он протянул Черешнину руку, которую тот с удовольствием пожал.

– Знаешь, Ваня, – сказал Волков, не разжимая рукопожатия. – Еще пара слов. Мне, кажется, для тебя это может оказаться решающим. Подумай вот над чем. Там же просто интереснее – я про Матильду. Там – свобода!

Максим почувствовал совершенно правильно: внутри Ивана шла борьба, рожденная противоречивыми впечатлениями. Но излишне он давить не стал.

– Правила и зарплата. Или свобода и большая зарплата, – сказал Максим просто. – Выбор за тобой.

У Ивана вдруг зазвонил телефон. Он чертыхнулся, что забыл отрубить звук, но Волков отреагировал дружелюбно.

– Поднимай, поднимай, мы закончили. Рад знакомству, Иван. С понедельника ждем. А для чего именно – позвони, сообщи решение. Договорились? Пока!

Макс скрылся за дверью, оставив Черешнина в офисном коридоре «Домена» наедине со звонком. На который пора было ответить – номер незнакомый, кто знает, вдруг это у пропавшего заказчика проснулась совесть?

– Алло! – успел Иван.

– Привет, Алекс! – раздался из трубки голос, который Черешнин не думал еще раз в жизни услышать.

– Привет, Юстас. Не думал, что еще раз встретимся. То есть увидимся. То есть услышимся…

– Да, ха-ха, ага… – Клара добродушна хохотнула. – Но, кстати, Вань, надо бы именно встретиться. Обещаю приятный вечер и интересный разговор.

– Да? – спросил Иван. – О чем же?

– А он не телефонный, мой дорогой. Но в целом так: есть возможность неплохо заработать. Очень неплохо, Ванюш!

«То вообще никого, то все наперебой предлагают деньги. Сдвиг в карме?» – подумал про себя удивленный Черешнин.

А вслух почти безразлично произнес:

– Ну, окей. Говори где?

Договорившись о встрече, Клара и Иван повесили трубки. Оба в легком недоумении. Клара ожидала, что на сообщение о деньгах Иван отреагирует порадостнее. Черешнина же озадачило, что впервые обычно колючая и острая на язык Клара была с ним неожиданно мила и дружелюбна. Почему это?

Глава 4

Брифинг

Судя по неприкрытому раздражению Алексея Манина, в кои-то веки присутствовавшего на брифинге лично, отсутствие развития в деле о маньяке стало его не на шутку напрягать. Совсем недавно ему дважды пришлось потерять уже раскрытое дело о серийном убийце. И хотя его следственная бригада распутала другое убийство и, так или иначе, это пошло Манину в зачет, больше тянуть с делом Заплаточника было нельзя. Очередная жертва, появившаяся сразу вслед за сымитированной Брагиной, подлила масла огонь. Звонил отец. Советовал «оторвать задницу от кресла» и «начать лично контролировать ситуацию!». Именно поэтому, сегодня Алексей персонально присутствовал на утреннем совещании, которые нередко пропускал, позволяя себе отсыпаться после гулянок. И именно поэтому был страшно зол на весь свет.

Гуляра успела на работу лишь к самому началу брифинга – несмотря на то, что от живущего между Жулебино и Котельниками Ивана до прокуратуры ей было чуть не втрое ближе, чем от бабушкиной «Молодежной».

Шестаков, вопреки опасениям, ругать ее за опоздание не стал, а попросту попросил задержаться после собрания.

Выглядел Алексей Манин плохо даже для понедельника. Красные глаза и постоянно шмыгающий нос выдавали в нем то ли вступительную фазу гриппа, то ли последствия очередных кокаиновых приключений. Слушая доклады руководителей следственных групп, он постоянно пил воду, время от времени высмаркиваясь в одноразовые бумажные салфетки.

Брифинг был коротким и печальным. Все версии в очередной раз зашли в тупик. Последняя жертва была убита полтора месяца назад. Убийца уже десяти женщин и целой оперативной группы прокуратуры оставался на свободе.

Связать убийство Филиппа с делом Заплаточника тоже не удалось. Ничего, кроме того, что убили детектива сразу после того, как он сообщил, что нашел в деле нечто новое, не было. Что он имел в виду, обнаружить так и не удалось – как ни бились все следственные группы, во главе с самим Шестаковым. Подозрения было решено сохранить про запас, а пока считать это ограблением, отягощенным убийством. То, что деньги, причем немаленькие, из квартиры Филиппа так и не были похищены, в предлагаемую картину преступления укладывалось плохо, но, как говориться, к чему концентрироваться на мелочах.

Помня отцовские наставления, Манин подвел итоги брифинга, тем, что продемонстрировал себя всем, как начальника. Раздраженно произнес злую и вялую, но, по его мнению, «мотивирующую» речь. Сводилась она к тому, что «работать надо лучше» и «как можно скорее дать результаты, которые ждут наверху». Отдельно всем досталось за то, что слишком многого ожидали от Филиппа и его компьютера.

– Самим надо работать! А не идти на поводу у проходимцев, променявших службу на гонорары в долларах, – внушал Манин собранию мысль, что таким, как детектив Филипп, верить ни в коем случае нельзя.

Последние же секунды рабочего совещания Манин решил посвятить персональным интересам – зудевшим у него с тех пор, как он заглянул в личное досье помощницы Шестакова.

Хоть какую-то пользу из раннего подъема извлечь было надо?

– Маматова кто у нас? – гнусаво спросил Алексей Николаевич, шаря глазами по рядам сотрудников (хотя, на самом деле, где она, приметил уже давно, с самого начала).

Услышав свою фамилию, Гуляра поднялась.

– В кабинет ко мне зайдите, пожалуйста. Поговорим о ваших успехах, – попросил Манин многообещающе и на этом закончил совещание.

Спустя десять минут после брифинга Гуляра стояла в кабинете начальника, ошибочно полагая, что тот хочет отметить ее в связи с успешно распутанным делом «псевдозаплаточников». Что же, она тоже считала, что заслужила.

Алексей Николаевич встретил Гуляру, вальяжно развалившись в огромном кожаном кресле, какие бывают только у больших начальников, с очередным стаканом минеральной воды в руке.

– Ты, значит, работала над делом Брагиной? – в кабинете он сразу перешел на «ты».

– Так точно, – ответила Гуляра.

– Ну что же. Неважно, – вопреки ожиданиям Гуляры, Манин ее работу хвалить не собирался. – Сначала одного невиновного обвинили, потом другого. Потратили время, ресурсы. За это время еще один человек успел погибнуть. Плохо вы работаете, Маматова!

– Но это же…

Гуляра чуть не сказала «не я», имея в виду Шестакова, на совести которого был, как минимум, арест киргиза. Но вовремя остановилась. Не красиво было закладывать начальству, чуть не впервые спустившемуся с Олимпа на полную маньяков землю, своего прямого шефа.

– Извините. Виновата, – потупив взгляд, поправилась она.

Прокурор на это чихнул – в буквальном смысле.

Он шумно высморкался в бумажную салфетку и, скомкав, бросил ее под стол, в мусорную корзину. После чего поднялся и сделал шаг к Гуляре.

Неожиданно Алексей взял ее правой рукой за предплечье. Крепко и неуместно нежно.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Вину принято искуплять, – сверля Гуляру слезящимися от простуды глазами, произнес он вкрадчиво неведомый русскому языку глагол. – Это понимают все, кто рассчитывает на успешную карьеру…

Гуляра смотрела на начальника с недоумением, стараясь не думать о том, что держит он ее той же рукой, в которой секунду назад была салфетка с соплями.

– А ты же на нее рассчитываешь? Верно? – многозначительно спросил Манин и его бледно-красные ноздри зашевелились. – Умница…

Пальцы генеральского сына спустились вниз по гуляриному предплечью, одновременно стискивая и поглаживая ее руку сквозь тонкую ткань форменной рубашки.

– Я приму к сведению, – Гуляра высвободила руку и сделала шаг к двери. – Разрешите идти?

– Дурочка! – рассмеялся Манин и подошел к ней вплотную.

Он схватил Гуляру за плечи, уже сильнее, обеими руками, и приблизил к ее лицу свое:

– А если не разрешу?

Пахнуло леденцом от кашля. Рослый, дородный Манин навис над Гулярой, словно темная сопливая туча над беззащитным пасторальным пейзажем.

– Пустите! – пропищала Гуляра, чьи глаза от растерянности и беспомощности наполнились слезами. – Я на вас рапорт напишу!

– С ума сойти, как страшно! – мелко рассмеялся Манин, не отпуская рук. И, облизнув потрескавшиеся губы, заговорил хриплым полушепотом, все ближе и ближе наклоняясь к девушке. – Любишь поиграть? Поломаться? А если я тоже люблю? И играть? И ломать?

Не дожидаясь развития событий, Гуляра изо всех сил двинула прокурору между ног коленкой.

– Ууууууу… – затянул Алексей Николаевич через заложенный нос и неуклюже осел на колени перед подчиненной. – Ссссуууу…

– Осторожнее со словами! А то сейчас еще шокером добавлю! – предупредила Гуляра, лихорадочно ища в сумочке свое привычное оружие.

Нашарив его, она тут же наставила аппарат самозащиты на Манина.

– Еще нерабочие вопросы есть? Или могу идти заниматься Заплаточником?

– Суууу… суууу… с уууутра… принеси все буууу… бууумаги по делу… – благоразумно одобрил перевод беседы с флирта в рабочее русло Манин.

– «Пожалуйста»! – уточнила Гуляра. – И «принесите»!

– Хорошо, хорошо. «Пожалуйста» и «принесите»!

Гуляра убрала шокер и направилась к дверям.

– Ты пожалеешь… Я тебе обещаю! – злобно пыхнул Гуляре в спину скрючившийся Манин-младший, когда она уже открыла дверь. – Сама виновата. Это твой выбор, запомни!

– Угу. Очень трудно было решиться! – ответила она ему с такой порцией женского яда, что из красного Манин сделался пунцовым.

Захлопнув за собой дверь кабинета, Гуляра, кипя от возмущения, устремилась в женский туалет – перевести дух и успокоиться. После чего двинулась к Шестакову. Решив ему ничего, по крайней мере, пока, об инциденте не рассказывать. Мало у него своих проблем.

Шестаков уже ждал. Выбросив из головы неприятные события, Гуляра приготовила блокнот для записей, чтобы не упустить ничего из «деликатного дела», которое ей собирался поручить шеф.

Евгений Алексеевич закурил и своим обычным, мрачным и жестким тоном приступил к изложению обстоятельств:

– Займешься сразу же, лучше сегодня. Других без нужды не посвящай, только если потребуется. Дело такое, – следователь сделал неопределенный жест, – почти семейное!

Шестаков выпустил в потолок струю дыма.

– А вернее, оно семейное и есть. Ты Володю Ляшкина, знаешь же? Командира спецназа?

– Конечно, – ответила Гуляра.

Она пересекалась с капитаном, работая над эпизодом с неудачным задержанием Заплаточника.

– Мой давний товарищ. Мы многое вместе прошли. Так вот, – Шестаков кашлянул в кулак, – от него ушла жена.

Гуляра внимательно смотрела на Шестакова, ожидая продолжения. Но его не было. Он в свою очередь смотрел на Гуляру, как бы проверяя, осознала ли она всю важность случившегося с его давним другом происшествия.

– Не поняла, Евгений Алексеевич? – не выдержала Гуляра. – Она пропала? В ориентировку ее добавить?

– Да нет, не пропала. Просто ушла, я же сказал, – Шестаков достал лист бумаги и стал на нем что-то размашисто писать. – Собрала вещички и прощай… Надо разобраться, короче.

– Подождите, Евгений Алексеевич. В чем тут разбираться? – Гуляра искренне не понимала к чему идет разговор.

– Там нечисто что-то, – сказал Шестаков, протягивая Гуляре лист с написанным на нем номером телефона, – Володя сам расскажет. Созвонись и помоги.

Если бы Гуляра Маматова на миллиард процентов не была уверена, что Шестаков не способен на что-либо с юмором в принципе, она бы решила, что ее разыгрывают. Но на всякий случай уточнила:

– Вы серьезно, Евгений Алексеевич? Это не шутка?

Шестаков поднял на Гуляру удивленные глаза, сняв все вопросы.

– По выполнению доложить, – сказал он Гуляре, игнорируя ее изумление. – Заплаточника пока оставь. Другие группы поработают – нам как раз опытных кадров добавили, пусть роют.

В первое мгновение у Гуляры просто не было слов. Мало ей сегодня было Манина. Возмущение, зародившееся где-то в районе задней стенки желудка, стремительно взлетело вверх по позвоночнику и, окатив изнутри до самой макушки, хлынуло в кабинет.

– Да вы что! Евгений Алексеевич! – Гуляра вскочила на ноги. – У нас маньяк по улицам ходит, а вы меня на бракоразводный процесс назначаете? Что за бред! Как вы можете?

В глазах Шестакова вспыхнул темный, глубокий и страшный огонь. Так с ним разговаривали редко.

– У меня красный диплом, между прочим! – повысила голос до громкого практикантка. – И только что раскрытое убийство! Я, в конце концов… Я буду писать рапорт! Вы права не имеете…

«Второй рапорт за одно утро…» – успело мелькнуть в голове Гуляры до того, как Евгений Алексеевич начал ей отвечать.

– А ну-ка молчать!!! – Шестаков рявкнул так, что сквозняком колыхнуло занавески.

Мигом от всей гуляриной смелости в кабинете не осталось ничего.

– Забыла, кто ты на самом деле? Условия начинаешь ставить? Диплом? Рапорт? Убийство? А ноги себе целовать не потребуешь?!

Шестаковским напором Гуляру накрепко прибило обратно к стулу. Любые ее слова рассыпались тут же в мелкий прах при соприкосновении с мощнейшим потоком служебных проклятий, изрыгаемых Евгением Алексеевичем. Поток лился на нее беспрерывным водопадом еще несколько минут. Наконец Шестаков начал уставать.

– Ты зачем сюда ходишь?! Дело по вкусу выбирать или выполнять приказания?!

Старший следователь уже почти спокойно взял в руку бумажку с телефоном неофициально холостого Владимира Ляшкина.

– Ты знаешь, что это за человек? Знаешь, сколько людей ему жизнью обязаны? – Шестаков положил телефон перед Гулярой. – Не могу я Володе отказать, пойми. Но не мне же этим заниматься!

Гуляра шмыгнула носом:

– Понятно – мне!..

– Тем более, он говорит, – не обращая внимания, продолжил Шестаков, – там что-то не так. Пахнет подставой. То есть нарушением закона! Иди и займись.

Гуляра поднялась со стула и обреченно взяла в руки лист с телефоном Владимира Ляшкина.

– А еще раз позволишь себе такое, – добавил Шестаков уже совершенно без эмоций, – попрощаемся навсегда.

Гуляра хоть немного и остыла после ледяного душа, устроенного шефом, но все равно пребывала в том состоянии тихого бешенства, когда «прилететь» может любому случайно попавшемуся под руку. С этим настроением она и набрала номер бабушки. Трубку долго не снимали.

– Бабуль, ну чего так долго! Опять телефон где-то оставила?

– Вы родственница? Внучка? – спросил в трубке незнакомый мужской голос и внутри у Гуляры все рухнуло. – Как быстро сможете подъехать?

Через секунду она выбежала из здания прокуратуры, и, вскочив в машину, с визгом стартанула в сторону названного врачом «скорой» адреса больницы.

«Деликатное дело» Владимира Ляшкина и связанные с ним обиды мигом отошли на тридцать девятый план.

Несчастья редко бывают деликатными.

«В этом они похожи на Шестакова с Маниным!» – подумала бы Гуляра, приди ей в голову сравнить ишемический приступ у родной бабушки с характером собственного начальства.

Глава 5

Встреча с Кларой

Иван прибыл в кафе с названием «Понедельник» несколько ранее, чем собирался.

Судя по всему, Клара еще не подошла. За столиками сидело несколько пар, девочка-подросток, олдскульно читающий газету солидный пожилой мужчина с маленькой породистой собачкой и женщина лет пятидесяти пяти, которую принять за секретаря-помощницу детектива было трудновато. Хотя Иван и не имел ни малейшего представления, как именно выглядит Клара, все же было очевидно, что вряд ли она носит каре с фиолетовым отливом и ходит на встречи с двумя «ашановскими» пакетами. Филипп, наверняка, предпочел бы работать без помощников вовсе.

Иван Черешнин вдруг осознал, что не только Клару, но и самого детектива представляет себе довольно туманно. Как героя из голливудского кино 30-х: в стильной шляпе, в костюме с раздутыми плечами, волевым подбородком и «падающей» из уголка рта сигаретой. Вероятно, и секретарша его должна была выглядеть под стать: с порочными ярко-накрашенными губами, точеной талией, на высоких каблуках и в сногсшибательной широкополой шляпе, украшенной таинственной вуалью.

«Это от того, что детектива звали Филиппом, – понял сам себя Иван, озираясь в поисках свободного места. – Как Марлоу».

И тут она вошла.

Никаких сомнений быть не могло – шляпа, талия, каблуки, губы, все было на месте. Без вуали, но с другим бонусом – в руке вошедшей дамы, обтянутой дорогой длинной перчаткой, покачивался элегантный янтарный мундштук, со вставленной в него тоненькой папиросой.

Дама остановилась на пороге и принялась всматриваться в лица посетителей – по всей видимости, ища того, с кем у нее назначена встреча.

Тонкий аромат духов, нежнейшим облаком влетевший за ней через распахнутую дверь, обогнал ее и мягкой волной ударил Ивана прямо в растерянное лицо. Вдобавок ко всему, как раз в этот момент, не пойми откуда зазвучало саксофонное соло. Яркое, лирическое, идеально подходящее ситуации.

Иван, внезапно занервничав, вскочил с высокого барного стула, на который успел усесться. Зачем-то поправил прическу и проверил взаимное расположение галстука и воротника рубашки. Черешнин приготовился сказать что-нибудь обращающее на себя внимание разыскивающей его глазами по кафе красавице-секретарше. «Как-то так я вас себе и представлял, Клара!» – что-то такое.

Попасть в очередную глупую ситуацию Черешнину помешала девочка-подросток, замеченная им по приходу. Она достала из потасканного рюкзачка телефон с играющим на нем саксофонным соло и, посмотрев на экран, выругалась весьма знакомыми интонациями.

– Черт бы тебя драл! Каждые пять минут теперь будешь названивать…

Оборвав джазовую мелодию, установленную на телефоне в качестве звонка, девочка подняла трубку и уже совершенно точно голосом Клары сказала:

– Да, Николай Сергеевич, я на месте. Все в силе, как я говорила. Я перезвоню, как только закончим.

Одновременно дама, которую Иван по ошибке принял за Клару, нашла того, к кому пришла.

– Мама! – недовольно сказала она, обращаясь к поклоннице фиолетовых оттенков жизни. – Я же говорила, жди дома!

– А шо дома? Вот, купила вам гостинцев в дорогу, – ответила мама с фрикативным «г» (которое, кстати, было заметно и у дочери).

– Мама, мы с Вадиком летим на Гоа! Ну, какие гостинцы! – воскликнула красавица и обернулась к солидному мужчине с собачкой. – Вадик! Ты-то что молчишь?

Пожилой мужчина, не отрываясь от газеты, ответил аристократическим московским баритоном.

– Я предупреждал. Но меня Марина Карповна слушать не желает. Ты уверенна, что мы хотим оставить Бруно в Москве? – мужчина посмотрел на мопса, которого держал на руках.

– Нет, мы его за собой через полмира потащим! Мама присмотрит, я же сказала! – в голосе красавицы появились визгливые нотки.

Спор причудливого семейства, без сомнения, был интересен, но Ивану пора было переключить внимание. Он подошел к столику с девочкой-тинейджером, сел напротив нее и, не скрывая удивления, принялся ее разглядывать.

Клара заметила Ивана и, не отнимая телефон от уха, подмигнула. Мол, минутку.

– Сделаю все, что от меня зависит. Не переживайте, я все устрою.

Пока Клара заканчивала разговор, видение секретарши Филиппа Марлоу продолжало отчитывать фиолетовую мать и пожилого мужа.

– Нет, мама! «Говядинки» ему не надо. Он ест Педигри. Сколько раз повторять. Пе-ди-гри!

– А может, все-таки возьмем Бруно с собой? – пожилой муж держался стойко, не желая доверить любимца ровеснице-теще.

– Совсем в Москве очумели! Говядину собаки не едят… – хлюпала носом Марина Карповна.

Иван рассмотрел Клару. Невысокого роста, одета в короткую кожаную куртку, джинсы, на ногах сникерсы. Подростковый рюкзачок, на столе пачка легких сигарет и розовый со стразами футляр телефона. Яркий макияж, большие, но не тяжелые кольца в ушах, проколотая серебряным «гвоздиком» левая ноздря. Все это Клару не просто молодило, а практически превращали в нечто пубертатное. «Наверняка, ей без документов и бутылку пива не продадут», – подумалось Ивану.

Лишь приглядевшись, на самом деле, можно было заметить, что Клара ощутимо старше выбранного для себя образа. Никак не меньше двадцати пяти. А то и все тридцать.

– Ну что, давай знакомиться, Ваня? – прервала Клара его размышления.

И улыбнулась – так, что Ивану сразу стало понятно, что она, конечно, красивая.

Осталось выяснить, что именно кроется за этой доброжелательностью, так непохожей на все то, что было в их общении ранее.

– Не буду ходить вокруг, да около, Ванюш, – начала Клара разговор. – Есть предложение продолжить расследование дела Заплаточника.

Ивана, без сомнения, удивился. С другой стороны, а чего другого могла хотеть от него секретарь детектива? Не «виндоуз» же ей переустановить понадобилось?

Клара закурила и подробно рассказала, что происходит.

Отец самой первой жертвы, Нины Кузнецовой, Николай Сергеевич очень доверял Филиппу и платил ему за работу в течение нескольких лет. Филипп успел сказать и ему, что нашел что-то, чего ранее не было у следствия. И что, вероятно, дело сдвинется с мертвой точки. Но тут же был убит. И так как полиция снова не в силах продвинуться дальше, Кузнецов захотел, чтобы Клара нашла кого-то, кто смог бы продолжить начатое Филиппом расследование.

– Ну, ок. А я причем? – искренне не понял Иван. – Ищите, продолжайте.

Клара стряхнула пепел и ответила, глядя в сторону.

– Он хочет, чтобы и ты участвовал.

Иван удивился еще сильнее.

– Не понял, почему?

– Я ему про тебя рассказала, – ответила Клара. – И он захотел.

Иван недоверчиво смотрел на Клару, понимая, что многое в этой истории не вяжется совершенно.

– Что ты могла обо мне рассказать, если мы сейчас видимся в первый раз? – спросил он многозначительно.

Клара выдержала взгляд Черешнина, но ее доброжелательность постепенно сходила на нет, уступая место знакомому грубоватому нетерпению.

– Ок, – сказала Клара мрачно, туша сигарету. – Я расскажу как есть, чтобы ты понимал. Мне сейчас очень нужны деньги. По горло. Когда был жив Филипп, проблем не было – поступали заказы, я получала свою долю, хватало. Но теперь все. Никому из клиентов Филиппа я не нужна. Я же просто секретарша. Никто. И мне нужен кто-то, кто проводит расследование, при ком я бы могла работать, как прежде. Но из профессионалов я никого не нашла. И подумала о тебе.

– Чего? Почему? – Иван не мог поверить.

– Потому. Позвонил Николай Сергеевич, сказал, что готов платить, сколько надо, лишь бы поиски продолжались. Ну и… В общем, я ему про тебя рассказала. Как ты блестяще провел дело Брагиной. Оно же поначалу было связанно с Заплаточником…

– Я программист! – перебил ее Черешнин.

– Я сказала, что ты… тоже детектив. На которого я теперь работаю.

Иван отодвинулся от столика, чтобы встать.

– Ваня! – Клара попыталась его удержать.

– Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? – Черешнин был возмущен. – Обманывать отца убитой девушки, чтобы качать из него деньги? Ты… ты… – Иван завис, подбирая уместно оскорбительный эпитет.

– Я знаю, это так выглядит, – помогла ему Клара. – Но послушай! Кузнецову это надо, он места себе не находит. И все равно будет платить кому-то. А никто больше нас об этом деле все равно не знает.

– И, по-твоему, этого достаточно?

За столиком гибридного семейства псевдо-Клары страсти тоже накалялись. Марина Карповна пошла в атаку.

– Ладно бы еще жених был! – возмущалась она, несмотря на одергивания дочери. – Ему в обед сто лет, а к ужину – крышка!

– Мама! Что ты говоришь! Немедленно извинись перед Вадиком! – требовала дочь.

Сам Вадик все так же делал вид, что продолжает читать, едва не прожигая, правда, при этом взглядом газету насквозь.

– Ага! Щас! Проститутка! Мать родную на псарне прописала, за собаками ихними следить. А сами на Гоа! Еще проверить надо, есть ли на земле место такое…

– Мама!

Черешнин поднялся со стула.

– Ваня, я прошу тебя! Мне очень надо, – Клара пыталась удержать его. – Честно!

– Нет, Клара. Нет! – Иван направился в сторону выхода из «Понедельника». – И больше мне не звони. Это скотство. Мерзко! Кругом у всех на уме одни только деньги… Тьфу! Прощай!

– Вот! – прокомментировала его слова фиолетовая Марина Карповна. – Хоть один человек во всей Москве этой вашей не постеснялся правду сказать! Молодец парень! Такого не могла себе найти?

Иван покинул «Понедельник» сильно рассерженным и стремительно зашагал прочь. Какая наглость! Использовать его, чтобы качать деньги из потерявшего дочь отца!

У Черешнина зазвонил телефон, и он с радостью увидел, что это Гуляра.

Стоит ли посвящать ее в произошедшее? Разделить с кем-нибудь негодование ему, безусловно, хотелось, но… в этом случае? Впрочем, оказалось, что Гуляра сама нуждается в сочувствии и утешении. Причем, гораздо больше Ивана.

– Я не знаю, что делать, – Гуляра плакала. – Ты продавал когда-нибудь квартиру? С чего там начинать?

– Что случилось? – спросил Иван.

– Бабушке нужна операция. Срочная. А у меня же только зарплата. Да еще ее пенсия. Что тут делать…

– А много надо?

– На первый взнос набрать бы. Это сто двадцать тысяч. А дальше я что-нибудь придумаю.

– Я понял, – Иван на ходу размышлял, что можно предпринять.

– Я сегодня не приеду, останусь с ней, – сквозь слезы сообщила Гуляра.

– Конечно, – ответил Черешнин. – Но ты подожди. Ничего не продавай. Я знаю, где можно взять.

Закончив разговор с Гулярой, Иван не стал убирать телефон в карман и открыл книжку с контактами на номере Клары, с которой расстался несколько минут назад. На преодоление сомнений у него ушло секунд пять. Иван решительно нажал на кнопку «Удалить контакт», после чего набрал совершенно другой номер.

– Привет, Максим! Это Ваня Черешнин. Я подумал. Я выбираю… свободу.

На другом конце телефонной связи отреагировали крайне одобрительно.

– И еще… – Иван немного замялся. – Мы насчет аванса можем поговорить?

В кафе «Понедельник», тем временем, закончилась вторая драма за последние полчаса. Баритон Вадик, не выдержав, взял слово и высказал в нем все, что думает о псевдо-Кларе и о ее фиолетовой матери. Оскорбившись, они обе ушли вслед за Черешниным. Сам же мужчина, оставшийся в компании чудного Бруно, с наслаждением допивал свой кофе. И тут увидел за соседним столиком горько плачущую Клару.

– Девочка, с тобой все в порядке? Я могу помочь? – спросил он участливо.

«Девочка» ответила ему теми словами, которыми, бывало, говорила с Иваном по чату.

Глава 6

«Деликатное дело»

По паспорту россиянин, по национальности питекантроп, командир спецназа Владимир Ляшкин матерился только на работе. И то на совершенно определенных ее этапах – когда ситуация требовала максимально точных и эффективных указаний. В остальном же он был человеком негрубым и даже мягким. И с задержанными нелегалами, наркоманами, барыгами и прочим мелким, средним и крупным криминалитетом всегда предпочитал общаться подчеркнуто вежливым образом. На большинство из них это наводило еще больший ужас. В сочетании с 120-тикилограммовой массой тела обыкновенное «будьте любезны» заставляло ежиться даже грузинских воров в законе.

Владимир женился по любви, сразу же, как пришел из армии. Как всякий нормальный пещерный человек, невесту из чужой родительской берлоги он уволок силой. Прорычал «будешь моей!», закинул на плечо и отнес в ЗАГС. Вернул через несколько часов – уже супругой, с оплаченным свадебным столом и многочисленными гостями, приглашенными по принципу «шли навстречу по улице». Никто, включая невесту, вежливому двухметровому жениху перечить не осмелился.

Так они и прожили вместе почти двадцать лет.

– И вот сейчас она ушла, – говорил Володя Ляшкин сидящей напротив, с распахнутым на коленях блокнотом, мрачной, как туча, Гуляре. Шестаков предоставил им для встречи свой собственный кабинет.

«Зашибись! Я семейный психолог теперь! – постепенно, на медленном огне закипала Гуляра. – Сейчас, блин, буду вникать, в чем они не сошлись характерами!».

– Дело было так… – начал рассказ Ляшкин, под гулярин зубовный скрежет.

У Владимира было несколько дат в году, когда он мог не выпить. И было несколько, когда не выпить он не мог. К первым относился день рождения дочки, день рождения жены, 8-е марта и все дни дежурства и служебных рейдов – Владимир строго чтил дисциплину и самым требовательным был всегда к самому себе. Ко вторым относились святые 2-е августа, свой день рождения и 23-е февраля.

События, в результате которых от него ушла жена, случились как раз в День защитника Отечества. Супруга застукала его на даче, в семейной бане с голой девицей.

– И даже сделала фото, – Владимир показал поморщившейся Гуляре фотографию на телефоне.

На ней капитан, совершенно обнаженный, сидел на банной дощатой полке, прислонившись спиной к стене. А верхом на нем, лопатками к объективу, восседала некая девица. Тоже голая, с прилипшим к правой ягодице зеленым листиком веника.

– Пф! Ну, так и что вы хотите? – искренне и без сочувствия спросила Гуляра. – И я бы ушла.

Гуляра подумала, что, возможно, это прозвучало чересчур бестактно (но так ему и надо!), но Владимир не обратил на ее слова особого внимания. Просто пожал своими огромными плечами и печально пояснил:

– Понимаете, я ничего не помню. Не только эту… женщину… Но и саму баню. Да и вообще… Я не такой.

Гуляра усмехнулась.

– Ну, в смысле, напиться до беспамятства, – продолжал Владимир, – это ладно. Бывало и не раз. Но жене я ни разу не изменял. И даже мыслей таких не было. Может только, когда совершенно пьяный? Я теперь уже и сам не знаю…

Владимир вздохнул всей горой своих мышц, приподнявшихся от этого на добрых сантиметров сорок.

Гуляру, однако, это не растрогало.

– Ну, ясно. Не ожидали от себя, я поняла, – прокомментировала она, поджав губы. – Но от меня-то вы что хотите? Чтобы я что? С женой, что ли, вашей поговорила?

– Нет! – Владимир вскинул руку. – Нет, вы что! Тут просто вот какие детали открылись. У нас на прошлой неделе по службе проверка была – плановая, медицинская. И после нее наш медик меня вдруг спрашивает: не травился ли я чем?

– В смысле? – не поняла Гуляра.

– Клофелин нашли в крови, – грустно сказал Ляшкин. – Вот почему, я не помню ничего. Я так думаю.

Гуляра, без сомнений, удивилась повороту истории. Разговор, по крайней мере, становился интересней. Владимир продолжал:

– Официальное дело заводить как-то глупо. Вот я Женьку и попросил помочь разобраться по старой дружбе. Но он же занятой всегда, да и не по чину ему, вот он вас и прислал, Гуляра. Я предполагаю, меня сначала опоили, а потом уже эта девушка появилась. Специально, чтобы меня с ней Настя застукала.

Гуляре стало стыдно, за то, как она отнеслась к рассказу Ляшкина вначале. Он явно переживал по-настоящему и не понимал, что происходит. Глаза Владимира заблестели, а пальцами правой руки он стал щипать кожу левой. Сильно, до боли. Гуляра поняла, что великан собирался с духом, сказать что-то еще, очень для себя важное.

– И, если это кто-то специально… пошутил так… или отомстил мне за что-то… мне надо знать. Ведь Настя… Настя не просто от меня ушла. Она себя убить пыталась. И… В общем… Я очень хочу знать, кто это сделал!

– Я понимаю, – сказала Гуляра уже совсем другим тоном, чем несколькими минутами ранее.

Ей вдруг очень захотелось обнять эту гору, такую сильную и могучую внешне, но, оказывается, до трогательности нежную и хрупкую внутри.

– Я понимаю, – повторила она. – Я займусь этим сегодня же. Вы не переживайте, Владимир.

Ляшкин так сильно шмыгнул носом, что почти что создал вакуум в помещении. И снова стал сильным и уверенным в себе.

– Спасибо вам! – сказал он просто. – И извините, прошу вас, что я тут…

– Пока не за что. И все нормально. Супруга ваша, главное, пусть поправляется. Сейчас, я надеюсь, с ней… Как?

– Порядок. Лежит в больнице, врачи присматривают. Меня не хочет видеть, отказывается. И дочка тоже.

– Понятно, – сказала Гуляра. – Не переживайте, мы разберемся. Фото мне перешлите, пожалуйста. И давайте подробнее: что и как в тот день было? Как вам могли подлить клофелин? Рассказывайте, я записываю.

Глава 7

Листик

Неделя начавшаяся неспокойно у всех, к своей середине почти по всем пунктам пришла в относительную норму. Гулярина бабушка лежала в более-менее человеческой палате, под присмотром медиков. Тщательно следящих за тем, чтобы все пациенты дожили до назначенных операций в наилучшем из возможных видов – платежеспособном. Иван вышел на работу к Волкову и успешно вникал в процесс, добросовестно отрабатывая полученный аванс. Гуляра, хотя бы отчасти успокоившись насчет бабушки, занялась, наконец, делом Ляшкина. Чтобы было веселее, вместе с Иваном, так здорово проявившим себя в их прошлых детективных приключениях.

– Ну, значит, что он помнит, – пересказывала Черешнину на его кухне Гуляра разговор со спецназовцем. – Отмечал двадцать третье февраля с другом на даче. Ляшкин, когда пьет, дикий становится, поэтому всегда от греха подальше уезжает. С парой друзей, в этот раз с одним. И жена их обычно не трогает. Пускай себе, как в заповеднике, веселятся. Но тут приехала. Соседи позвонили, на шум пожаловались. Такое и раньше бывало – они ж там, то по мишеням палят, то песни орут. Ну, ты вас мужиков знаешь…

– Угу, – сделал вид, что действительно знает, пьющий чай Иван.

– Ну вот. Жена явилась, устроила скандал. Водку всю забрала и уехала. А его с товарищем оставила, пьяного в зюзю. Пусть проспится. К вечеру приехала забирать, а там… Вот!

Гуляра показала фото с Владимиром и оседлавшей его наездницей. Иван взял телефон в руки, чтобы рассмотреть снимок получше.

– Видимо, вызвали проститутку, – продолжала Гуляра, – а та его клофелином накачала.

– А потом сверху уселась? Зачем? – выразил сомнения Иван, внимательно рассматривающий фото.

Лица девушки на снимке не было видно. Зато физиономия Владимира получилась как на конкурс «Лучший объектив России». Четко, в фокусе. Какие именно на ней отпечатались эмоции, понять было трудновато. Равновероятно это могла быть как распутная кобелиная гримаса, так и невинное состояние богатырского храпа.

– Ну, может она не одна была, – предположила Гуляра. – Одна травила, другая каталась. А может она отравы в водку налила, но он ее выпил после бани и вот этого. А может они сначала вот это вот и только потом пить начали…

– Раз травили, значит, ограбить хотели? – прервал гипотетические рассуждения Черешнин, – Ничего не пропало в доме?

– Ничего, но, может быть, их жена спугнула.

– А сама она что говорит? Она их сколько там видела?

– Это неизвестно. Она тяжело все восприняла. Сейчас в больнице после попытки суицида.

– Ого!

– Да, в острой депрессии. Ляшкину запретила там появляться. И меня он тоже попросил – не соваться, пусть отойдет. А сам говорит: очнулся в бане, на полу. Дошел до дома, баня во дворе у них, а там телефон посередине стола и записка «ухожу, прощай». И это фото… ммс-кой присланное… Что ты там рассматриваешь, извращенец?

Иван действительно залип, разглядывая ягодицы девушки с фотографии.

– Ничего тебе не кажется странным? – спросил он, не реагируя на «извращенца».

– Что? Видали и получше.

– Две вещи. Во-первых, задница у нее бледная.

– И? – не поняла Гуляра. – Типичный московский загар.

– Но это ж баня? Она румяненькая должна быть, раскрасневшаяся. А у нее и волосы, по виду, сухие.

– Ага, помыться она туда ехала! Может они только вошли? – ответила Гуляра.

– Может, – согласился Иван, и перешел ко второй детали. – Но есть еще кое-что. Там же, на заднице.

– Что? – Гуляра всмотрелась в экран телефона. – Это? Листочек?

– Да, – подтвердил Черешнин. – Во-первых, откуда он на ней, раз они не парились? Хотя, допустим, она сначала на полку села, а потом они позу поменяли…

– Фу, Ваня!

– Не фукайте следствию, пожалуйста. А, во-вторых, листочек-то дубовый.

– Ну?

– А веничек?

Иван аккуратно показал Гуляре пальцем на экране – в правый уголок фото влезла банная шайка, из которой частично выглядывал мокнувший в ней веник.

– Березовый, – поняла, о чем говорит Иван, Гуляра, но особенно не впечатлилась. – И что? У Ляшкина могли и разные веники быть.

– Ну, это-то как раз несложно узнать, – предложил Черешнин. – Позвони, да спроси. А я пока еще фоточку порассматриваю.

Гуляра, переслав по электронной почте снимок Ивану, набрала номер командира спецназа, и осталась говорить с ним на кухне. Черешнин отправился в комнату, к компьютеру, посмотреть на большом мониторе, что представляет из себя разрушившее семью эротическое фото.

Через несколько минут оба снова встретились на кухне и продолжили разговор.

– Ляшкин говорит, только береза! Всегда! – торжественно сообщила Гуляра. – Все остальное от лукавого! Никого, сказал, в баню с дубом на порог бы не пустил. Не знаю, сколько у проституток саун за смену, но этот листочек она с собой принесла.

– С собой это точно, – подтвердил Иван. И добавил в копилку расследования то, что только что выяснил сам. – Но только это не просто листочек. Это тату.

Что ж, это был определенный прорыв. Проститутку с татуировкой на средствах производства найти гораздо проще, чем без примет вообще. По крайней мере, это позволяло Гуляре сформулировать для себя на завтрашний день совершенно четкие действия. Поднимать картотеки, обзванивать участковых и сутенеров.

Иван явно заслуживал награды.

– Ну, а как у тебя прошел день? – спросила Гуляра после процедуры награждения, ради которой следствию пришлось перенестись на диван.

– Да ничего, – ответил счастливый Черешнин. – Максим Волков – босс мечты! Дал задание и отвалил. Ни разу ни во что не вмешался. Принял результаты, выдал следующее. Отлично!

То, что за прошедший день Иван успешно взломал четыре электронных адреса совершенно неизвестных ему людей, а также совместно с другими хакерами совершил атаку на сайт ничего не сделавшей ему лично компании из Нижнего Тагила, Иван не упомянул. Аванса, который ему выплатил Волков, хватило на то, чтобы бабушку Гуляры поставили в операционную очередь, заканчивающуюся не в 32-ом веке, а в течение нескольких недель. И это было главное.

– В принципе, можно заколачивать еще больше, – поделился с Иваном Борис, которого поставили над ним наставником и куратором. – Но не сразу, сначала нужно заработать особое доверие, – прошептал он, выделив интонацией «особое».

Что именно это значит, Иван не понял, да и, честно говоря, не хотел понимать. Все и так было неплохо, исключая тонкий момент того, что часть правды о своей работе от Гуляры ему придется утаивать. Доверие, о котором говорил Борис, видимо, заключалось в персональном коде-ключе, который Иван видел только у Бориса и Макса. Ключ позволял проникать в те глубины «черного интернета», в которые прямого хода ни у кого другого на фирме не было – включая всех «Олегов» и «Денисов». Нырять туда у Ивана желания не было никакого, хотя профессиональное любопытство и зудело. Терминал Бориса был строго его личным, отдельно выведенным в сеть рабочим местом. В сочетании с Матильдиными возможностями, задачи он там мог решать самого сложного порядка. «Самому Обаме, наверное, спам шлет», – подумал об этом Иван и постарался выкинуть лишние соблазны из головы.

«Доверие…» – думал Иван, обнимая лежащую рядом Гуляру. – «Чтобы заслужить его у одного человека, приходится предавать другого. Ну вот, почему?..».

Засыпая, Иван Черешнин, в который уже раз, пообещал себе как можно скорее разобраться со всем, что постоянно требует то вранья, то полуправды. Сам для себя он давно уже понял, что доверие Гуляры для него было гораздо более «особым», чем то, которое могли оказать ему все Максимы Волковы мира взятые вместе.

Глава 8

Особое доверие

Спустя всего лишь неделю, да и то не полную, Ивану пришлось столкнуться с рабочими неприятностями. Волков поручил раздолбать очередных попавших под хакерский замес бедолаг – какую-то фабрику красок под Калугой. Но, ознакомившись с их зашитой, Иван понял, что работа будет не только нелегкой, но, возможно, ему не получится справиться с ней в одиночку вообще. И хотя помощи просить не хотелось, большого выбора он не видел. Лучше было признаться в частичной некомпетентности, чем в первые же дни работы сорвать заказ.

Черешнин понуро направился к Борису.

– Непросто, но сломаем, будь спок! – обнадеживающе оценил проблему создатель Матильды. – Я с таким работал. Деталей, правда, не помню. Надо поднять, как мы их тогда обошли. Скинь, что есть, по сетке, я покопаю.

– Да я сам бы хотел. Ты просто объясни, – попросил Иван, но тут вошел Максим и разговор прекратился.

– Скинь, скинь! – повторил Ивану Борис и отправился обсуждать с шефом что-то свое из области «особого доверия».

Ивану пришлось подчиниться. Он отослал исходники Борису, не оставляя, впрочем, попыток разобраться с задачей самостоятельно. Увы, без успеха. Легче было выяснить секретный состав лака Страдивари, чем познать бухгалтерские тайны «Калужского лакокрасочного». Служившего, вероятно, финансовым прикрытием для чего-то гораздо более весомого.

Борис подошел минут через двадцать с неутешительными новостями.

– Ваня, пока сам. Макс срочный заказ кинул, я прыгаю на него. Будет минутка – сразу к тебе. Если еще сам не разберешься, конечно.

Иван остался наедине со своей проблемой и бился над ней следующие четыре часа, включая обеденный перерыв.

Пару раз за это время, поднимаясь с рабочего кресла, чтобы хоть чуть-чуть размять кости, Черешнин с надеждой смотрел в тот угол, где трудился куратор. Но каждый раз видел одну и ту же картину: словно Мацуев по роялю, Борис, не поднимая головы, молотил по клавиатуре, исполняя какого-то своего суперсложного компьютерного Рахманинова.

Потеряв надежду справиться с заказом без чужой помощи, Иван сдался обстоятельствам и перешел в режим тупого ожидания.

От нечего делать Черешнин вышел на улицу: подышать. И позволил себе, трутню, оторвать от работы действительно занятого человека – позвонил Гуляре, узнать, как сегодня дела идут у нее?

У Гуляры, оказалось, события били фонтаном. Проститутку с гербарием на пятой точке нашли быстро.

– Зовут Юля, на учете два года, – сообщала в трубку Гуляра – В клофелиновых делах ранее не замечена, но это, сам понимаешь, ничего не значит. Лиха беда начало.

По адресу, который значился в картотеке, Гуляре дверь не открыли. Соседка, и она же квартирная хозяйка, сказала, что «Юленька, наверное, спит, бедненькая». Знает ли хозяйка, от чего именно устает по ночам «Юленька», Гуляра не поняла.

– По-моему, хозяйка думает, что у нее живет студентка, которая на «ночном» учится, – высказала она предположение.

Ближе к вечеру Гуляра собиралась навестить подозреваемую еще раз. По крайней мере, если не удастся припереть ее с отравлением (что, признаться, было довольно трудно), зато станет известно, как она вообще там оказалась.

На это Иван твердо заявил, что не позволит Гуляре ходить по проституткам одной и с удовольствием составит ей компанию.

На том и договорились – встретиться сразу после работы.

Все время телефонного разговора Иван наблюдал за работой эвакуатора, цепляющего не по правилам припаркованный напротив «Домена» пожеванный временем «пассат». Своими пронзительными ядовитыми сигналами эвакуатор все равно не давал беседовать по-человечески. Черешнин попрощался с Гулярой «до скорого» и вернулся в офис.

Борис все еще сидел за своим компьютером, но темп работы снизил и даже отвлекся на вошедшего Ивана, ободряюще ему подмигнув.

– Борь, не скоро еще? – спросил Иван, стоически ожидающий худшего.

– Да все почти, – ответил Боря. – В смысле, по твоему вопросу уже все. Рухнет твой лакокрасочный, никуда не денется, я с ним уже заканчиваю.

– Серьезно? Вот здорово! – Иван воспрянул. – Ты реальный профи, Боря! Тебе нужно платить золотые горы, давать бесплатные обеды и выделить персональную парковку.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Борис, не прекращающий печатать, даже во время разговора. – Для персональной парковки мне бы сначала автомобиль поприличней. А то на таком говне езжу…

С паузой в полторы-две секунды в голове Ивана шевельнулось подозрение.

– А на чем именно, Борь?

Плавающий пингвин способен развить скорость до 25-ти километров в час. Тюлень, несмотря на вес и неуклюжесть, до всех сорока. Борис, обладающий внешними признаками обоих, больше всего был похож на разъяренного бегемота. С яростью гиппопотамихи, защищающей своего детеныша, переворачивая оказавшуюся на пути мебель, его жирное тело умчалось выцарапывать свой неказистый «пассат» из хищных челюстей Тирекса-эвакуатора.

– Эй! А как же?.. – только и успел промямлить вслед умчавшемуся «Миру животных» Иван, имея в виду недоделанную калужскую работу.

Черешнина взяла досада. Выполнение заказа, полученного еще утром, снова откладывалось.

«Боря сказал, почти готово, – мелькнуло в голове. – Может, хватит ума и без него закончить?».

И Иван смело сел за чужой компьютер. За тот самый, к которому не имел личного доступа, не заслужив еще «особого доверия».

Сначала Черешнин не понял, что именно он видит. Кроме задания, которое поручили Ивану, на компьютере Бориса были открыты еще несколько окошек с запущенными рабочими программами. По всей видимости, это был тот самый «срочный заказ», который выдал Максим. Он тоже был из области «черного интернета». То есть предоставлял заказчикам услуги, которые легальным образом получить было невозможно. То, что хакерство это самое безобидное из них, Черешнин предполагал и до этого. Но, то, что он увидел на компьютере Бориса, к категории «безобидного» не относилось совершенно.

И это для Ивана поменяло решительно все.

С улицы прибежал запыхавшийся и взбешенный Борис.

– Суки! Твари! Опять не отдали! Ненавижу… – сообщил он о проваленных переговорах с Тирексом.

И тут его глаза встретился с жестким взглядом Ивана, сидевшим за его компьютером.

– Ты что? – спросил Борис и быстро глянул на монитор, пытаясь понять, с чем Иван успел ознакомиться. – Тебе нельзя! У тебя нет доступа! – завизжал лучший хакер Москвы, за большие деньги выполняющий особые заказы Максима Волкова.

Иван встал из-за стола и сгреб куратора за грудки его тупой черной майки.

– Особое доверие? – проговорил Черешнин сквозь зубы в лицо мгновенно побледневшего коллеги. – Ключ и телефон сюда! Сел и не дышишь! – и пинками погнал Бориса в противоположный от его компьютера угол.

Спустя час с небольшим полицейские выводили из здания фирмы «Домен» закованных в наручники Максима Волкова, его праву руку Бориса и остальных сотрудников, работавших за дверью с кодовым замком. Содержимое компьютеров и серверов опечатали, а с остальных работников снимали показания.

Свои показания следственной группе Черешнин уже дал и теперь старался успокоить все еще кипевшую нервную систему. Этому помогала Гуляра, прибывшая по звонку Ивана вместе с полицией.

– Ну что? – сказала она, пытаясь шуткой снять напряжение. – Снова безработный, Холмс?

От такого юмора Иван погрустнел еще сильнее.

– Я не то хотела сказать, – спохватилась Гуляра – Прости! Ты все сделал правильно.

– Да ничего, – криво улыбнулся Иван. – Это ж правда.

– Но все равно… – Гуляра взяла его за руку. – Я бы ни за что не хотела, чтобы бабушке делали операцию на деньги от детской порнографии!

Иван хмыкнул.

– Надеюсь и мамочка моя не была в курсе, когда меня сюда устраивала.

Они оба невесело засмеялись, потом обнялись. От смеха почти сразу же не осталось и следа, хотя грустные улыбки на их лицах все еще продолжали свое слабое свечение. Гуляра думала, что теперь будет с бабушкиной операцией. Да и Иван принимал очередное, не самое легкое для себя решение.

– Гуляр, деньги будут, – сказал он. – Я что-нибудь придумаю. Не волнуйся.

– Спасибо, – ответила девушка и прижалась к нему еще сильнее. – Поехали по проституткам?

– Ну, а как еще сделать этот день интересным? – согласился Иван.

Глава 9

Проститутка Юля

Проституткой быть не так приятно, как всем подряд кажется. Помимо физической нагрузки и никакой социальной защищенности (ни пенсионных накоплений, ни профсоюзных путевок в профильные санатории) это еще и постоянный напряг с репутацией. Не удивительно, что многие такой род деятельности предпочитают скрывать.

Квартирная хозяйка Юлии Ковалевой, например, понятия не имела, чем по ночам и вечерам занимается «Юленька», как ласково она ее называла. В отличие от криминальной полиции, в картотеке которой она значилась, как «Юля-Юла» и «Юля-Юнга».

– Как, как? – переспросил Иван еще в машине, когда Гуляра вводила его в курс дела.

– Юнга! – повторила Гуляра.

– Она чего, в мореходку не поступила?

– Понятия не имею.

Гуляра и Иван застали «Юленьку» за полчаса до выхода на работу. С удивлением прочитав на Гуляриных документах заглавное слово «прокуратура», она любезно предложила войти. Попросив, однако, разрешения, по ходу беседы наносить на рабочие поверхности боевой макияж.

Поставив перед собой на стол треснутое, размером с планшет, зеркало, Юлия приступила к делу, одобрительно кивнув визитерам.

– Прошу! Излагайте.

Со стороны могло показаться, что Гуляра с Иваном пришли в гримерку состоявшейся проституточной примы «просить за племянницу».

Вообще Юлия мало напоминала путану. Изящная, с жесткой прямой осанкой, на вид очень уверенная в себе, с невозмутимо внимательным лицом, она больше была похожа на строгую библиотекаршу или балерину, чем на жрицу любви. Возможно, это впечатление усиливало убранство комнаты, в которой, помимо аккуратно (даже педантично) расставленных мелочей, было много книг. Причем определенного литературного качества: Чехов и Достоевский, Кастанеда, Кант, много Пелевина. На видном месте стояли два портрета в застекленных рамках. Одного, как показалось Ивану, он узнал – это был, вероятно, Хемингуэй. Второй походил на какого-то советского актера, но какого именно, Черешнин не вспомнил.

Гуляра, слегка сбитая с толку нестереотипной личностью проститутки, решила взять разговор в свои руки, и зашла с самой серьезной позиции:

– Вы, гражданка РФ, Юлия Ковалева, 1996 года рождения, обвиняетесь в отравлении сотрудника правоохранительных органов. То есть практически в покушении на убийство.

– Нонсенс! – через небольшую, вызванную удивлением паузу ответила Юлия.

Ее реакция заставляла подумать, что либо она не туда «не поступила», и ей бы стоило в театральный, либо к клофелину она не имеет никакого отношения.

– Полагаю, – добавила Юля, – вы пали жертвой нерелевантной интерпретации фактов.

Еще раз отметив нестандартную для московской ночной бабочки лексику, Гуляра положила на стол фото, на котором Юля-Юнга седлала Владимира не хуже крюйс-реи на бизань-мачте. По расчету, под гнетом настоль неопровержимой улики Юленька просто обязана была начать колоться быстрее нарисованного ореха из «Хочу все знать».

Однако и тут путана удивила.

– Позвольте объясниться, – предложила она, – покуда непонимание не приняло необратимых черт. Разумеется, никакого отравления и быть не могло. Мужчина уже был без чувств.

Гуляра переглянулась с Иваном и заерзала на месте.

– Вследствие интоксикации или чего-то иного – не берусь судить, – добавила Юля, одновременно с ответом спокойно подводя брови.

– Допустим, – согласилась Гуляра. – Тогда расскажите, как вы там оказались?

– По вызову, полагаю.

– Кто вызвал? Сохранился номер?

– Не в силах удовлетворить любопытства, – Юля оценила проделанную над бровями работу и перешла к ресницам. – Заказы принимаются исключительно Русланом.

– Что за Руслан? – спросила Гуляра, шустро записав в блокнот имя.

– Сутенер же, – словно очевидную вещь пояснила проститутка.

– А, ну да. А фамилия?

– Нечто кавказское. Не припоминаю. Просто Руслан. Или Бекарус – слыхала, как его называли коллеги. Он же и доставил на место.

Гуляра дописала рядом с «Русланом» «Бекарус» и поставила возле вопросительный знак, чтобы не забыть вернуться к ним позже.

– Хорошо, Руслан вас туда привез и что? Что дальше?

– Согласно рутинной процедуре, Руслан проследовал в дом, – будничным тоном рассказывала Юлия, нанося на ресницы жирную тушь. – Проверить, нет ли неадекватно злоупотребивших или избыточно агрессивных. Превентивная мера – во избежание эксцессов. После вышел и сформулировал приоритеты: проследовать в сауну, идентифицировать клиента, раздеться и посидеть на нем. Не оборачиваясь, сколько скажут.

Иван с Гулярой переглянулись еще раз. Дело разворачивалось.

– И вы не удивились? – задала Гуляра логичный вопрос.

– Безусловно, но… Мое ли это дело? – Юлия сделала паузу в макияже. – Требуют и не такое. Был случай, нас с тремя барышнями попросили в бассейне…

– Не отвлекайтесь! – Гуляра на всякий случай бросила подозрительный взгляд на Ивана, с большим интересом слушающего «мемуары гейши». – Значит, попросил посидеть и?..

– Я сделала, как попросил. Минуло минут до десяти, наверное. Затем я услыхала звук. Такой… будто кто-то фотографировал. На телефон.

– Ага, – оживилась Гуляра, – а потом?

– А потом все. Еще минут пять истекло. Руслан явился, сказал, что можно ехать. За весь ангажемент заплатил, как за работу.

Иван, сидевший до этого времени молча, потер лоб. Что-то его смущало в этом рассказе – помимо нетипового вокабулярия путаны.

– А Руслан ваш, он вообще… здоровый парень? – задал он вопрос.

– Вполне. Можно классифицировать, как «крепкий».

– То есть теоретически, он мог и сам Владимира…

– Какого Владимира, простите? – не поняла Юлия.

– Ну, этого мужчину голого, в баню затащить?

Юлия пожала плечами.

Иван подумал и ответил себе сам:

– А перед этим клофелина с ним выпил? Как? Зачем? Не срастается что-то, бред. А больше вы там никого не видели? – спросила он.

– Ни души. Не обессудьте.

Допрос забуксовал.

Пока Юля осматривала результат манипуляций с косметикой, а Иван молчал, что-то обдумывая про себя, Гуляра решила заканчивать беседу.

– Ну, ок! – подытоживая, сказала она, отлистав блокнот обратно, на страницу с именем и вопросительным знаком. – Давайте, говорите: как Руслана вашего найти?

– Увы, не представляется возможным, – в своем стиле ответила путана, не отрывая придирчивых глаз от зеркала.

– Почему?

– Изволил скончаться. Неделю тому назад или около того. Сбит автомобилем на пороге собственной парадной. Представляете? – необычная проститутка Юля отложила зеркало в сторону и задумчиво уставилась «вдаль», видимо, пропуская сквозь себя мысли о бренность бытия.

Задав Юле еще с десяток уточняющих вопросов, не проливших, впрочем, на расследование никакого нового света, Гуляра и Иван, засобирались домой.

– Простите, а почему… Юнга? – уже в дверях все-таки не выдержал Черешнин.

– В честь Карла Густава. Основоположника аналитической психологии, – со спокойным достоинством ответила Юлия и кивнула в сторону портрета «советского актера», а также «Хемингуэя» (являвшегося в действительности Зигмундом Фрейдом). – Являюсь ярым апологетом. А вообще, я факультет клинической психологии закончила, в Санкт-Петербурге.

– А. Теперь понятно, – кивнули Иван с Гулярой, стараясь ни в коем случае не рассмеяться.

Однако путана-психоаналитик без труда их раскусила. Улыбнувшись, она сказала сама:

– Забавно, не так ли? Только умоляю: не шутите про кушетку, которую я использую не так, как планировала.

Уставшие от произошедших за день событий «сыщики» ехали домой. Иван вел машину, а Гуляра названивала в прокуратуру, где ей пообещали к завтрашнему дню подготовить подробную информацию по Бекарусу – сутенеру Юли-Юлы, погибшему под неизвестно чьими автомобильными колесами.

Доехав до дома, Гуляра позвонила бабушке в больницу, справиться, как та себя чувствует. А потом надолго заперлась в ванной. И хотя Иван не был уверен в этом на сто процентов, все же ему показалось, что через звук хлещущей из крана воды, пробивается ее горький беспомощный плач. И тогда он сделал то, что был должен. Осторожно вынув из гуляриной сумочки ее мобильный, Иван нашел в его адресной книжке контакты Клары и переслал их на свой телефон.

Через несколько минут, на другом конце Москвы помощница детектива получила смс, состоящее из трех коротких слов:

«Завтра. Где? Когда?».

Глава 10

Новый детектив

Клара встретилась с Иваном там же, в «Понедельнике» за полчаса до времени, назначенного Кузнецову. Им предстояло убедить отца несчастной девушки в том, что есть смысл продолжить расследование частным образом, основываясь на том, что уже было найдено по нему Филиппом.

– В принципе, мы его ни в чем не обманываем, – убеждала Клара и себя, и Ивана, поморщившегося от слов «в принципе». – Ты же раскрыл убийство Брагиной? Раскрыл. А полиции этого сделать не удалось. У Кузнецова к ним на самом деле большие претензии. И я его понимаю. Два года прошло. У них стопроцентный шанс был его взять – это, когда бригаду порезали – и ничего!

– Я вот что скажу. И это мое главное условие, – твердо заявил Черешнин, перебивая Кларин аутотренинг.

Секретарша хотела было выплеснуть в ответ что-то в своем стиле саркастически-ядовитое, но удержалась. И правильно сделала, вряд ли Иван оценил бы сейчас любой юмор.

– Расследование мы проведем всерьез, – озвучил он свою принципиальную позицию. – Как сумеем. Но, приложив к этому все силы. Я не могу просто так взять и обмануть человека, у которого… Только потому, что мне, безработному программисту, нужны деньги. Это неправильно.

– Да, конечно! – горячо согласилась Клара. – О чем ты говоришь! Все, что в наших силах! – и перешла на полушепот. – Я только умоляю… Когда он придет… Ваня, не говори, что ты программист. И что «проведем, как сумеем»? В других выражениях, пожалуйста. Убедительнее. Это большие деньги, их не тратят просто так. Ты понял?

Иван понял, что, по большому счету, то, что он говорит, никто не слушает.

– Клара? Ты сама себя за это не презираешь? – задал он риторический вопрос.

Клара замолчала, поджав губы. Затем с ее лица будто сошла маска, которую она носила на себе большую часть времени. Секретарша и помощница Филиппа ответила Черешнину словно какой-то другой, незнакомый ему человек – уставший от роли, которую вынужден постоянно играть.

– Нет, не презираю. Я борюсь не за деньги. Мне они не нужны. Но если я их не достану, то потеряю все, что мне на самом деле дорого.

Клара смотрела прямо в глаза Черешнину.

– Я говорю про своего сына.

– У тебя есть ребенок? – удивился он. Клара, сама похожая на тинейджера, плохо вязалась с понятием «мать» – по крайней мере, если сравнивать с его Тамарой Владимировной.

В ответ Клара грустно улыбнулась.

– Есть, ему семь скоро. Он не в Москве сейчас, у бабушки. Прячу его там, чтобы не отобрали. Я к нему тогда и ездила. Когда Филиппа…

– Понятно, – кивнул Иван. – А кто отбирает-то?

– Отец, по суду. Потом расскажу как-нибудь, – Клара, сидевшая лицом к входу в кафе, увидела кого-то из вошедших и перешла на шепот. – Ваня, он идет! Умоляю, как договорились!

Сергей Николаевич Кузнецов, отец убитой маньяком Нины, был совершенно одинок уже несколько лет – с того самого дня, как погибла дочь. Жены он лишился еще раньше, ее унесла тяжелая болезнь, не поддающаяся даже самыми дорогим лекарствам и передовым технологиям. Видимо, в качестве компенсации за пережитые личные трагедии, судьба наградила Кузнецова супер-удачливостью в бизнесе и тончайшим деловым чутьем, позволившими ему в считанные годы создать вокруг себя внушительную финансовую империю. Передать которую, увы, ему все равно было некому. Впрочем, он об этом особенно и не размышлял. Смысл его существованию в последние годы придавала лишь жажда мести и справедливости. Сергей Николаевич согласился бы многократно пережить все ужасы 90-х, в которых его, как и многих других, основательно потрепало, лишь бы найти того, кто отнял жизнь у его девочки.

С самого начала он был в курсе всего расследования. Благодаря нужным связям и сочувствию к пережитому горю, Кузнецову шли навстречу и в прокуратуре, и в полиции. В свою очередь, прекрасно понимая, как работают финансируемые государством механизмы, Сергей Николаевич, никогда не забывал вовремя «благодарить» эти ведомства. Ежегодно в День сотрудника внутренних органов очередные отделения получали регулярные партии компьютеров, наручников, полосатых палок и многого другого, необходимого для качественной полицейской работы, оборудования.

Тем не менее, расследование уже который год никак не могло завершиться. Надежды, связанные с нанятым ввиду бессилия официальных структур, детективом Филиппом, тоже, по понятным причинам, угасли. Поэтому мысль о возобновление частного расследования, поданная помощницей погибшего детектива, показалась ему привлекательной. Тем более, как утверждала Клара, новый частный сыщик, был каким-то супермозгом! Распутавшим дело, об которое сломали зубы и полиция, и прокуратура. Выглядел он, правда, как-то… Больше был похож на администратора-компьютерщика.

– Сидите, сидите! – остановил Сергей Николаевич поднимающихся со своих мест «детективов». – Значит, вы Иван? – Кузнецов протянул руку. – Очень приятно, Сергей. Клара рассказала о вас – весьма впечатляет! Я, правда, думал вы… эм-м-м… старше?

Иван надул щеки и развел руки в стороны, а Клара засияла улыбкой в полтора миллиона Гагариных.

– Не будем терять времени, – Кузнецов перешел к делу. – Иван, возьмитесь за это, я вас прошу. Если есть что-то, чем вы занимаетесь параллельно, отложите. Потери я компенсирую.

– Да, в общем… – протянул Черешнин, краснея, – сейчас у меня никакой работы нет…

– Срочной, – пришла на помощь Клара, одновременно пнув подельника каблуком по щиколотке. – Срочной работы нет. Мы полностью к вашим услугам, Сергей Николаевич.

– Прекрасно! – удовлетворенно отметил Кузнецов и полез во внутренний карман пиджака. – В плане финансов, все как с Филиппом. Карт-бланш на любые расходы.

Сергей Николаевич положил на стол пластиковую карту и конверт с бумагами к ней.

– Это на текущие. Ваш личный счет, он будет пополняться по средам. Сейчас там… – Нинин отец ничем не отличался от других московских бизнесменов и написал цифру на салфетке. – Столько. Это на обоих, поделите сами. Если расследование приведет к успеху, гонорар будет… – к написанному до этого он добавил два нуля, – … таким. А может и таким, – Сергей Николаевич дописал еще ноль и вздохнул. – Смотря, что к тому времени с рублем и нефтью будет. Уже думали, с чего начать?

Клара собралась ответить, но, к ее ужасу, это уже начал делать Иван.

– Еще раз проверю, что было в компьютере, чтобы отследить последние действия Филиппа. В браузерном кэше могли остаться файлы. Но даже если хард зачищен, есть сервисные утилиты, которые восстанавливают контент… – сказал Черешнин и осекся под Клариным взглядом.

– Ты программист что ли? – слегка удивившись, спросил Сергей Николаевич, довольный тем, что чутье его не подвело.

Клара прикрыла глаза рукой.

– Ну как… э… И программист тоже, – опомнился Черешнин. – Проще говоря, там может быть что-то, чего полиция не заметила.

– Ну, дай бог, дай бог… Хорошо, – отец Нины встал из-за столика. – Работайте. Отчеты желательны понедельно, чтобы я видел, как вы продвигаетесь. Ну, Клара знает.

На этом встреча оказалась законченной.

– А ты хват, – протянула Клара, когда Сергей Николаевич скрылся из вида. – Говоришь, с компьютера начнешь?

Иван кивнул.

– И где ты его возьмешь? Шестаков выдаст? Ну, ничего, врать убедительно – только на пользу. Главное, что он согласился.

– Вообще-то я не врал, – ответил Иван и положил на стол сверток – небольшой, размером с паспорт. – Вот он.

– Кто?

– Жесткий диск с ноутбука твоего шефа. Не сам, конечно, копия. Я его, прости, клонировал.

Клара смотрела на новоиспеченного детектива с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

– Не знаю зачем, не спрашивай, – продолжал он. – Когда при первом нашем разговоре ты на меня орать начала, что найдешь, где угодно, что пожалею, если хоть что-то скопирую, я назло тебе это сделал. Так что вот: работать есть с чем.

Клара покачала головой и цокнула языком – имея в виду «вот и верь после этого людям!».

– Там только одна проблема – все документы закодированы. Взламывать нужно. Что?

Иван заметил, что Клара сверлит его глазами.

– А с тобой надо ухо востро держать! – произнесла секретарша нечто вроде похвалы. – Можешь взламывать, конечно. Но лучше ключом воспользоваться.

Клара сняла с шеи амулет, который оказался изящной декоративной флэшкой.

– Там программа, в которой все наши документы были. Мог бы и догадаться, сыщик! Там только самых последних событий нет, того, что после Брагиной случилось. Но тебе они и не нужны.

Клара положила на стол снятую с шеи флэшку, Иван протянул за ней руку.

– Только осторожнее!

Черешнин отдернул пальцы как от огня.

– У меня там фотки с отпуска. С сыном. Не сотри! Хакер.

Глава 11

Начало работы

Добравшись до дома, Черешнин запустил выданный Кларой дешифратор на своем компьютере и подключенный к нему детективный архив тут же принял вид обычных документов. Которые Иван, не теряя ни минуты, принялся изучать.

Файлы были упорядочены по жертвам. Первой из них числилась Нина Кузнецова, предпоследней – девушка, на которой Заплаточника чуть не поймали. Последняя жертва была убита два с половиной месяца назад, это Иван знал, и по ней в ноутбуке Филиппа, разумеется, никаких сведений быть не могло. Данные в архиве заканчивались убийством (своим шефом) Ольги Брагиной и, очевидно, ничем в расследовании преступлений настоящего маньяка помочь не могли.

Днями и ночами Иван изучал документ за документом, стараясь вникнуть в детали, продираясь сквозь казенный язык официальных документов, протоколов и судебных экспертиз. Он работал по десять-двенадцать часов подряд, делая небольшие паузы на телефонные разговоры с Кларой – для уточнения деталей или разъяснения очередного специфического термина. Подолгу болтал также и с Гулярой, которая весьма удачно вернулась в квартиру бабушки – оттуда ей было удобнее навещать старушку в больнице.

По телефону же Гуляра сообщала Ивану и все новое, что появлялось в расследовании отравления капитана Ляшкина.

– Руслана Бекова, известного также по кличке «Бекарус», насмерть сбила неустановленная автомашина. Свидетелей нет. Все произошло поздней ночью. Темно, а он в черной кожанке, как все бандиты. Судя по всему, не заметили и на полном ходу снесли.

– Надо было Бекарусу на катафоты раскошелиться, – предложил Иван, отметив про себя сходство клички уголовника с известнейшей маркой автобуса.

Гуляра прыснула в телефонную трубку, представив сутенера в куртке с катафотами.

– Нужно предложить, как профилактику дорожно-транспортных. На всех, кто на трассе «трудится», светоотражатели в обязательном порядке повесить!..

Еще минут пять Иван с Гулярой фантазировали ради смеха, как выглядели бы сутенеры, мамки, барыги и прочие «жрецы досуга», обшитые светоотражателями, словно ранцы первоклассников.

– То есть след оборвался? – вернулся все-таки к делу Иван.

– Пока да, – подтвердила Гуляра. – Не представляю, куда копать. Из телефона Бекаруса ничего не вытащили. Лишь другие проститутки, да бандитов пара десятков. Сейчас прорабатываем, вдруг кто-то из них на него зуб имел? Еще интересно: Руслан в день отравления на карту сто тысяч закинул. И после этого ему каждую неделю еще по пятьдесят прилетало. И в день смерти у него в карманах ровно пятьдесят нашли, резинкой перетянутые.

– Пенсионные накопления? – выдвинул предположение Иван.

– Дурак, – не зло ответила Гуляра. – Предложил бы что-то лучше.

– По-моему, искать надо с другой стороны, – откликнулся Черешнин. – Как клофелин попал внутрь Ляшкина? С тем, кто с ним водку пил, все в порядке?

– Да.

– Ну, вот он и первый подозреваемый. Если есть мотив, смело можно задерживать.

– Спасибо, Холмс. Почти элементарно. Проблема только в том, что Ляшкин наотрез отказывается подобное даже предположить. Это его боевой товарищ, он в нем на сто процентов уверен.

– Ну, значит, точно он! Ты что, детективов не смотрела? Все на это указывает. Подпоил, отравил, вызвал проститутку.

– А зачем?

– Я ж сказал – если есть мотив. Зачем вообще такое шоу устраивать – это и есть главный вопрос. Что это может быть? Месть? Кража чего-нибудь, пока Ляшкин в отрубоне? А! Или компромат? Твой спецназовец в депутаты не собирается от Единой России? Вдруг Валуеву среди людей человеческой расы одному скучно. Спроси.

– Ага, конечно! Ладно, версии надо прорабатывать, в этом ты прав. Вечером созвонимся, доложу.

Вечером Гуляра и вправду провела еще один телефонный доклад по делу отравленного спецназовца.

– Смотри, что выяснила! Друг, с которым он пил, отрубился еще раньше. Ляшкин его лично на диван грузил, еще до первого прихода жены.

– То есть точно не он.

– Не спеши. При этом, зато, нашелся мотив! Даже два. Первый – он всегда был влюблен в жену Ляшкина, и не скрывал этого. Прикинь? Хотя и был у них свидетелем на свадьбе.

– Ого! – оценил высоту отношений Иван.

– Да. Типа, мужская дружба и все такое.

– Вам не понять. А что второе?

– Второе это то, что, по сути, его из спецназа уволили из-за Владимира.

– Интересно!

– Он в какой-то перестрелке Ляшкина собой закрыл и ранение получил, после которого его комиссовали. Мало того, Ляшкина затем на повышение выдвинули – именно на ту должность, которая за его другом была!

– Причина затаить, без сомнений, – согласился Черешнин. – А пьяным он мог и прикинуться. Как думаешь?

– Думаю, об этом надо говорить с Ляшкиным, – ответила Гуляра. – Поеду к нему на базу, он сейчас дежурство заканчивает. А что ты?

Иван безумно устал от изучения трупов, оставленных маньяком по всей Москве. Да и по Гуляре он соскучился тоже.

– Я бы с тобой прокатился!

Гуляра, не отвечая, размышляла. Иван надавил:

– Какого черта! Это же неофициальное расследование, значит, могу присутствовать! Или ты не соскучилась?

– Да, конечно, соскучилась, – пошла на встречу девушка. – Ладно, тогда за рулем будешь. Как будто бы мой водитель – чтобы причина была.

– Я уже завелся, – в очередной раз «пошутил» Черешнин. – Спускайтесь, машинка подъехала!

Глава 12

Дело Ляшкина

Владимир присутствие Ивана воспринял спокойно: надо так надо. Встреча проходила на базе спецназа, в небольшой каптерке, куда Ляшкин пригласил пройти гостей, чтобы не вызывать лишних вопросов у сновавших туда-сюда других бойцов.

– Если последнее, что вы помните, – начала Гуляра разговор, – это застолье с другом, то логично будет предположить, что подсыпать яд мог он.

– Опять? Да нет же! – разочарованно протянул Владимир. – Я уже говорил, это исключено. Серега – это брат. Он как рука или нога. Не мог он. Если бы что-то между нами такое было, он бы мне прямо сказал. У нас такие отношения, поймите.

– Я навела справки, если честно, – произнесла Гуляра с нажимом. – Среди ваших сослуживцев.

– Тут, на базе? – уточнил Владимир.

– Да.

– И что?

– А то, что Сергей Яковлев из-за вас получил ранение, по которому его списали с активной службы. А это мотив

Владимир посмотрел на Гуляру как на малое дитя. И неожиданно начал стягивать с себя майку.

– Смотрите…

Гуляра и Иван удивленно переглянулись. Владимир повернулся к ним обнаженным правым боком – на нем виднелась россыпь белесых рубцов.

– Вот, – сказал он. – Это я паренька одного прикрыл, когда понял, что он гранату не видит. А это, – Владимир показал длинный шрам, идущий от кисти до самого локтя, – рукой штык отбил, когда другого бойца на земле доколачивали. В бедре у меня пулевое, – он взялся за ремень, – это я на рейде напарника своего заслонил…

– Зачем вы это показываете? – спросила смущенная Гуляра, пытаясь вопросом остановить шоу.

Владимир застыл с наполовину спущенными штанами.

– Затем, что это наша работа, – терпеливо объяснил он. – Эти ранения, как… я не знаю… как слепота у ювелиров. Или у фрезеровщиков три пальца. Производственные травмы, профессиональные. Никто за них обид не держит. Кроме кретинов. А Сережка не кретин. Он у меня свидетелем на свадьбе был. Он мне самый родной человек после Насти и дочки. Между нами все давно решено, нет там места для мести. А было бы – ну, мы бы скорее на ножах подрались, чем это.

– Хорошо! – поддалась напору Гуляра. – Но кто-то же эту проститутку вызвал? Кто-то встретил сутенера. И главное! Кто-то подсыпал клофелин. Кто это мог быть кроме него?

Владимир развел руки в жесте «ну откуда я знаю?» и натянул майку со штанами обратно.

– Сама жена еще, – впервые подал голос Иван.

– Что? – переспросил Ляшкин, уверенный, что ослышался.

– Я чисто технически говорю, – пояснил Черешнин, – что в принципе, еще доступ к столу имела ваша жена. Она же там была.

Теперь Владимир пристально смотрел на Ивана.

– Знаете, я только из больницы сейчас, – заговорил он после паузы, – от нее. Опять не пустила. Врачи говорят, что вроде все нормально, но с суицидниками на сто процентов никогда не знаешь…

– Извините. Я имел в виду, что надо четко понять: кто и когда имел возможность подсыпать отраву, – постарался Черешнин сгладить впечатление.

– Не перебивайте, пожалуйста, Иван, – остановил его Владимир, таким тоном, что к нему прислушался бы даже дебатирующий Жириновский. – Дочка тоже трубку не берет. И не перезванивает. А больше у меня никого нет. Серега вот только остался. И я вас прошу, пожалуйста, – Владимир буквально вдавил эти слова в Гуляру и Ивана, – если вы выдвигаете какие-то версии, взвешивайте тщательно и заранее, насколько они корректны, тактичны и правдоподобны. Договорились?

Под пронизывающим и требовательным взглядом капитана спецназа Ивану ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь сразу по всем пунктам.

– А до приезда жены все было нормально? – мудро перевела разговор в другое русло Гуляра. – Голова не кружилась, не тошнило, не рвало? Никого из вас с Сергеем?

– Вообще он вырубился, да, – Ляшкин тоже был рад сменить тему. – Сережка поменьше меня будет, он всегда быстрее уходил. Обычно, за одну нашу встречу он по раза два-три успевает отключиться. Ну, и обратно вернуться.

– А в этот раз? – спросила Гуляра.

– И в этот тоже, – подтвердил Владимир. – Довольно быстро, кстати, хотя мы вроде только размялись. Но когда Настя приехала, он уже лыка не вязал. Соседи, в общем-то, из-за него ей и позвонили. Серега, когда выпьет, шумный, любит почудить. Даром, что участковым работает.

– А что пили? – продолжала уточнять Гуляра.

– Водку. Я сам покупал, в городе. Серега тоже привез, но… Я его встречал уже принявший – на велике. Так он под нами двумя прогнулся, полетели в канаву, разбили все! – Ляшкин, вспоминая, рассмеялся. – Серый ругался поначалу. У нас в магазинчике, который рядом, водку-то не продают, за ней надо в другой идти, дальний. А велику хана. Хорошо у меня в доме всегда запас стратегический.

– А может вас обоих траванули, а на Сергея просто подействовало раньше – из-за массы? – выдвинул на этот раз никого не обижающее предположение Черешнин.

– Вряд ли, – ответил Владимир. – Я наклофелиненных видел, они не так вырубаются. Просто напился, да побуянил. Дрых, пока я не разбудил, уже потом, после бани, когда все случилось.

– А после отъезда жены вы ничего не пили? – спросила Гуляра.

– Так нечего было! Я помню, как искал, – задумчиво почесал шею в районе кадыка Владимир. – Все до капельки увезла. Но если бы было – выпил бы точно. Не знаю. Сомневаюсь.

Возникла пауза. Мысли, с какой стороны еще подойти к тому злополучному вечеру, кончились.

– Да, ничего не понятно, – задумчиво протянула Гуляра. – Кто же тогда звонил Бекову?

– Какому Бекову? – переспросил Ляшкин.

– Сутенеру той девушки, которая с вами… – начала объяснять Гуляра.

– Бекарусу что ли? Руслану? – Владимир вытянул вперед свою широченную ладонь.

– А вы что? Вы его знаете? – Гуляра растерялась.

Владимир встал во весь свой огромный рост.

– Ну вот! А вы говорите Серега! Никто вашего Руслана не вызывал, сам он, подонок, все это провернул. Я ж его четыре года назад взял. С применением физической силы. А он сутенер теперь? Был наркодилером. Он мне и отомстить обещал, кстати, прямо на суде. Все сходится! Кроме зоны, он и других неприятностей от меня поимел – от него невеста со скандалом ушла, я помню. Ну, разобрались, слава богу! Поехали к Руслану, я его сейчас еще раз с применением силы…

Владимир в радостном возбуждении направился к выходу из каптерки

– Не выйдет, – остановил его Иван. – Кто-то с ним уже разобрался.

– Несчастный случай, – поправила Гуляра, доказательств, что Руслана сбили нарочно, не было. – Умер.

– Вот же, гаденыш везучий! – с досадой капитан шмякнул кулаком о ладонь с силой промышленного пресса.

Картина, тем не менее, наконец, стала проясняться. В общем и целом, получалось, что Руслан, движимый местью, как-то подсунул Ляшкину отравленного спиртного, а затем и одну из своих проституток. Чтобы при помощи компромата разрушить ему семью, так же, как капитан в свое время разрушил ему.

Владимир уже благодарил Гуляру, им оставалось лишь донести «раскрытое преступление» до лежащей в больнице жены. Они принялись обсуждать, как это сделать лучше.

Однако Иван в это время продолжал размышлять:

– Но как он подкинул вам спиртное?

– Да я знаю? – отреагировал Владимир. – У меня эти бутылки месяц в доме стояли, не меньше. Наверное, проник, подменил. Какая разница теперь?

– Но, а как Руслан мог знать, когда вы их выпьете? И что именно в этот момент ваша жена приедет? – продолжал сомневаться Черешнин. – Или он хотел сам вас сфотографировать, чтобы потом шантажировать? Но ведь не шантажировал же!

– Наверное, совпадение, – пожал могучими плечами Ляшкин. – Он может и что похуже собирался со мной сделать, а Настя приехала и спугнула. Спасла меня! А?

– Это возможно, – согласился Иван.

– А вы на Сережку! – еще раз, пользуясь случаем, укорил обоих «детективов» Ляшкин. – Он, что у нас в роте, что сейчас, на участке, один из лучших. Всем в пример ставят. «Порядок на районе гарантирую» – это про него.

– А в каком-каком районе, кстати? – спросил Иван, одновременно разглядывая что-то среди бумаг, полученных Гулярой по Бекову.

– На Шаболовке. Одни из лучших городских показателей по безопасности…

– Вы меня простите, – оборвал Владимира, собравшийся с духом Иван, – но я бы не стал пока делать окончательные выводы. Проститутка говорила, что приехали по звонку с места.

Владимир фыркнул.

– И есть еще одна деталь. Вот адрес Руслана, – Иван показал Ляшкину соответствующий лист из документов.

– И что? – Владимир спросил почти грубо, теряя терпение.

– Тот же район, – пояснил Черешнин. – Если Сергей такой хороший участковый, как вы рассказываете, они должны быть знакомы.

– И что это доказывает? – Владимиру Иван явно не нравился.

– Ничего. Но версию дает. Ваш товарищ мог с Русланом вступить в сговор. Мотив все тот же – месть. Он из-за вас лишился службы. Прикинулся пьяным, траванул и вызвонил Руслана. Чтобы вместе разрушить вашу жизнь так же, как вы разрушили им.

Прищурившись и закусив нижнюю губу, Владимир глядел на Черешнина, будто на убогого.

– Это не все, – продолжал Иван, словно не замечая этого взгляда. – Потом, возможно, Руслан стал его шантажировать. Иначе, откуда у Бекаруса постоянно появляются деньги? И дошантажировался: ваш друг сбил его на машине, заметая следы.

Владимир сделал шаг в сторону Ивана и навис над ним как девятый вал. Ценой невероятный усилий капитан все же подавил захлестнувшие его эмоции, и, выжимая сквозь губы буквально по слову, произнес:

– Это… очень… сомнительно… Иван. Но я вижу только один способ закрыть этот вопрос навсегда. Едем.

Бывшего боевого товарища Ляшкина, Сергея Яковлева, они застали в гараже – недалеко от дома, в котором он проживал.

Армейские друзья обнялись, похлопав друг друга по широким спецназовским спинам. Иван и Гуляра скромно притулились сбоку, не мешая трогательным проявлениям настоящей мужской дружбы.

Первым делом Сергей осведомился о здоровье супруги Владимира.

– Поправляется, спасибо, – коротко ответил Ляшкин.

– Может все еще наладится, Володь? – выразил надежду Яковлев. – Простит? Главное, чтобы поправилась.

Владимир преодолел неловкость, вызванную целью визита. И, не поднимая глаз, произнес:

– Слушай, Серег… Там не все так просто. Вот, ребята из прокуратуры помогают разобраться, – Владимир показал на Гуляру и Ивана. Те кивнули Яковлеву вместо «здрасьте».

– Из прокуратуры? – удивился Сергей. – А с чем тут разбираться?.

– Ну не вызывал я ту проститутку! Не вызывал! – Владимир хлопнул тыльной стороной одной ладони и другую. Об обнаруженном клофелине для «чистоты эксперимента» договорились при Сергее молчать.

– Хорошо, хорошо, – с готовностью согласился Яковлев. – Я-то верю!

– Вот мы и разбираемся, откуда она взялась такая, – пояснил Ляшкин.

– Окей, – кивнул Сергей. – А ко мне зачем? Я же спал, ты помнишь.

– Вы Руслана Бекова знаете? – задала вопрос Гуляра, сделав шажок в сторону сослуживцев.

– Бекаруса? Сутенера-нарколыгу? – Сергей удивился. – Конечно. А что?

– Я его прессовал пару лет назад, – вставил слово Владимир. – Жестко.

– А, не знал, – Сергей протер руки куском ветоши. – Но он умер, насколько я в курсе. Несчастный случай. Одним говнюком на районе меньше.

– А как умер? – спросила Гуляра.

– Авария, по-моему, – Сергей говорил, одновременно протирая инструменты. – Я так-то в голове не держу. Надо узнать? Поехали в участок.

– Да не, не. Это так, – Ляшкин из всех сил старался, чтобы друг не понял настоящей причины встречи.

Из соседнего бокса вдруг выполз пьяный человек. Ходить он или уже не мог, или еще не хотел, в зависимости от того в какой стадии находилось его гаражное пиршество, стартовой или заключительной.

– Что, опять в бокс переехал, Витя? – крикнул Сергей гаражному соседу. – Помнишь, о чем я тебя предупреждал?

– Помню, помню, – ответил Витя с карачек заплетающимся языком. – Поэтому и переехал. Сам. А то чувствую: не выдержу, врежу!

– Жену бьет, как нажрется, – пояснил Сергей остальным тему разговора.

Человек на карачках навел фокус на машину Яковлева.

– Что, передок поменял?

– Поменял, – подтвердил Сергей.

– Это правильно! Такому человеку на битой нельзя! Ты же власть, сука!..

Сергей не ответил, а понес инструменты вглубь гаража.

– А что с передком? Авария была? – заинтересовался Иван.

– Да не, – Сергей продолжал уборку. – Пацаны битами разнесли. Менту, так сказать, мстили. Не первый раз. Дурачки, думают, я не знаю кто.

– А что, только с одной стороны били? Спереди? Почему не всю? – Иван пошел вокруг машины, внимательно ее разглядывая.

– Наверное, спугнул кто-то, – от Сергея поведение Ивана не укрылось. – А что? Что за вопросы? – это он спросил уже у Ляшкина.

– Да какие вопросы, никаких вопросов, глупости одни, – ответил резко Владимир и, положив Ивану на плечо руку, развернул его в сторонку от армейского друга.

Капитан шепотом произнес Черешнину в ухо чуть ли не самое грубое, что вообще позволял себе в беседе с другими:

– Иван, заткнись, пожалуйста! Я очень тебя прошу!

Но в разговор уже вмешалась и Гуляра:

– А когда разбили? Дату помните?

– Нет, не помню, – Сергей ответил с вызовом. Глаза его сузились, а подбородок будто окаменел.

– Ну, так скоро пара недель уже! – ответил за него четырехногий сосед. – Да, Сереж? Десятого это было. Я помню, потому что компрессор тебе вернул, – сосед объяснил Гуляре и Ивану с Владимиром. – Я всегда десятого из ломбарда вещи выкупаю и возвращаю, у кого одалживал!

Сергей со злостью швырнул в угол гаража ветошь, которой вытирал руки.

– Ты, Витя, свой номер гаража запомнить не можешь, все в чужие лазишь, вещи там «одалживаешь». Иди спать лучше!

– Да верну я твой болторез! – обиделся Витя и пополз обратно к себе. – Будет десятое и верну!

– Это та самая дата, – шепнула Гуляра Владимиру так, чтобы Сергей ее не услышал.

Но Владимир, похоже, не услышал ее тоже.

– Мы поедем, Серег, – Владимир выразительно посмотрел на Ивана и Гуляру. – Поедем. Прости. Я потом все объясню.

Спустя десять минут Владимир сидел в салоне красного «хюндая» и переживал. Гуляра с Иваном уговорили его подождать, а сами, оставшись снаружи автомобиля, названивали в прокуратуру, наводя необходимые справки. Получив информацию и кратко ее обсудив, они присоединились к ждущему их внутри автомобиля Ляшкину.

– Я проверила даты, когда Руслан получал деньги, – говорила Гуляра. – В эти дни, или рядом с ними, ваш Сергей снимал со своего счета точно такие же суммы. Владимир, вы меня понимаете? Беков действительно шантажировал Сергея.

Ляшкин молчал, мрачно глядя в подголовник водительского кресла.

– Плюс авария, плюс мотив, плюс реальная возможность вас отравить.

Ляшкин все еще не проронил ни звука.

– По крайней мере, вопрос с деньгами необходимо прояснить. С этим-то вы согласны? – нажала Гуляра.

Вскоре вся троица вновь встретилась с участковым, уже успевшим добраться из гаража до квартиры.

– Володя? Снова ты? – удивился открывший дверь Яковлев. – Что-то еще спросить забыли?

Гуляра выступила вперед, достав из кармана свое рабочее удостоверение. Огромный Ляшкин будто прятался у нее за спиной. Ивана за ними вообще не было видно.

– Младший следователь прокуратуры Маматова. Прошу вас проехать со мной для дачи показаний, – произнесла Гуляра вежливую профессиональную формулировку.

– По поводу? – с холодным недоумением поинтересовался Сергей.

– В связи с покушением на отравление Владимира Ляшкина и убийством Руслана Бекова.

Сергей усмехнулся и, проигнорировав Гуляру, обратился напрямую к другу.

– Володь, ты умом тронулся? Не ожидал от тебя. Поехали, конечно. Меня-то отпустят, когда проверят, это понятно. А дружба наша? Думаешь, сохранится после этого?

Ляшкин смотрел в пол с растерянным видом. Но все же поднял взгляд и ответил достаточно твердо, глядя товарищу прямо в глаза.

– Не знаю, Сереж. Потом увидим. Если бы не Настя, я бы простил, даже если бы все правдой оказалось. Но так – не могу. Она себя убить пыталась. И тот, кто в этом виноват, ответит. Даже ценой нашей дружбы. Я надеюсь, ты понимаешь. Или… Или потом поймешь.

Сергея Яковлева отвезли в прокуратуру на вызванной служебной машине. Гуляра перед тем, как отправиться на его допрос, завезла домой сначала Ивана, а потом и Ляшкина.

– Не мог он! Я понимаю, что и мотив есть по-вашему, и с машиной все подозрительно, и с деньгами этими…Но не верю! Не верю! Не мог он! – накричал он на Гуляру по пути.

Отвечать было страшно, поэтому девушка молчала. Дверцей Гуляриной машины командир спецназа хлопнул так, что в ушах у нее зазвенело, а стекла не посыпались лишь чудом. Впрочем, всегда вежливый Ляшкин тут же опомнился, и, вернувшись, робко попросил:

– Извините.

Наверное, Владимир хотел бы сказать что-то еще, но подходящих слов не нашлось. Потерявший жену, дочку и лучшего друга великан спецназа поплелся домой, в пустую квартиру, в которой его ждали лишь полные отчаяния мысли и больше совершенно ничего.

Глава 13

Открытие Ивана

Сделав паузу в целых полдня на поимку отравителя командира спецназа, Иван с новыми силами вернулся к материалам по Заплаточнику. Он бы с удовольствием сделал себе что-то вроде наглядной доски в комнате, какую не раз видел у полицейских в кино, но боялся неожиданного прихода Гуляры. То, что она не одобрила бы его авантюру с выдачей себя за детектива, было ясно, как божий день. Плюс еще и утаенная от всех копия жесткого диска ноутбука. Иван рассчитывал все рассказать позже, в более удобный момент. Например, когда будет передавать ей деньги на бабушкину операцию. Гуляра, конечно, все равно здорово позлится, но деваться ей уже будет некуда.

Главное, чего не мог понять Черешнин (да и не только он – и Шестаков, и другие следственные группы, а также убиенный Филипп): что связывало между собой жертвы?

Пол, естественно, у всех женский. Это ничего не давало. Возраст от 17 до 37 – разброс большой. Внешность разная. Работа и образование разные. Национальности, социальные условия тоже. И по календарю их смерти также были разбросаны, как попало, без видимой системы.

Как и положено программисту, Иван искал закономерность: программу, по которой действовал маньяк. У любого нормального человека куча программ, по которым он живет и существует. У ненормального – тем более. Что-то обязательно должно было быть. Полнолуние, повторы «Давай поженимся», погода, курс доллара к юаню. Что-то, что нажимает на спусковой крючок его извращенного мышления, заставляя убивать людей и сдирать с них лоскуты кожи.

От безысходности Иван снова позвонил Кларе. Она говорила с ним, разве что не зевая.

– Ты? Ну как там? Продвигается? – Иван чувствовал, что Клара не ждет от него успеха в расследовании, и это его слегка выбешивало.

– Нормально. Заканчиваю вникать, – он справился с собой. – Ты сама что-нибудь сделала?

– Знала бы, что делать, что-нибудь бы сделала. А так… Своими делами пока занимаюсь. У тебя какие вопросы?

Ничего не получив от звонка строптивой секретарше, Иван вернулся к уже неоднократно просмотренным материалам.

И был готов уже сдаться, когда вдруг на него снизошло озарение.

В тот момент он уже закончил работу с материалами и начал думать о другой, тоже весьма нелегкой задаче. Что подарить Гуляре на приближающийся день рождения?

«Подарить бы ей Заплаточника, в праздничной коробке с бантиком», – мрачно думалось Ивану в безуспешной попытке развеселить самого себя.

Вот тут-то озарение и случилось.

Зацепив нужную мысль, Иван, не спеша, тщательно, боясь спугнуть капризную удачу, перепроверил нужные данные. И именно: даты рождения и даты смертей всех жертв. Наконец-то он увидел в них общее! Закономерность, заметить которую сразу было невозможно.

Найденное правило работало по шести жертвам. Остальные из этого ряда выбивались, что было плохо, но, возможно, этому были свои объяснения. Которые найдутся позже, при дальнейшем расследовании.

Трясущимися руками Черешнин снова набрал Клару. Он пытался обуздать охватившую его эйфорию, но получалось это не слишком хорошо.

– Клара! Мне кажется, я нашел!

– Что нашел? – Клара говорила совершенно спокойно. – Заплаточника? Прям адрес с телефоном?

– Его код!

– Код? Какой? От домофона что ли?

– Не шути, я серьезно. Нам надо скорее встретиться!

– Ну, ок, – Кларе все-таки стало интересно. – А подробнее? Я в ванной вообще-то лежу…

– Возможно, мы теперь знаем его программу!

– Ладно, про программу не буду переспрашивать, – проворчала Клара. – Говори где, сыщик.

Глава 14

Программа Заплаточника

– Ну что нарыл, майор Земан? Делись!

Секретарша была, хоть и в своем обычном колючем настроении, но, при этом, явно заинтригована.

– Смотри!

Иван разложил на столике «Понедельника» файлы с личными данными шести жертв.

– Ну? Я это все видела. На что смотреть?

– На даты рождения и смерти, – в голосе Черешнина звучало тихое торжество.

Клара внимательно ознакомилась с данными. Но сходу уловить, что имеет в виду Иван, не смогла.

– Ну… Даты рождения все разные. И даты смерти тоже. В чем они совпадают? Все четверги что ли? Или вторники? Как-то так?

– Да нет же! – с нетерпением сказал Черешнин. – Смотри на разницу дней между днями рождения и днями смерти. У каждой.

Клара всматривалась в цифры, шевеля губами, сравнивая данные погибших девушек.

– Да… я поняла, кажется. Они все умерли в течение недели-двух после своих дней рождений.

– Точно! – ликовал Иван.

– Странное совпадение… Думаешь, это что-то значит? А почему их только шестеро? А остальные?

– Остальные не подходят.

– Пффф, – фыркнула Клара, – гад ты такой, я об этой ванной, знаешь, как мечтала… Все ясно с тобой, детектив.

– Подожди! Они не подходят по дням рождения, но, если сопоставить с какими-то другими праздникам, то…Сама посмотри!

Иван аккуратно разложил на столе файлы с другими жертвами.

– Эта через пять дней после 8-го марта. А эта после Нового года. Вот эту я еще не понял, но что-то там могло быть личное, чего в деле нет.

– Ни хрена себе они подарочки получили! – радостно заметила Клара.

– Вот именно! – поддержал ее Иван. – Это должно быть связано с тем, как они праздновали, кто и как их поздравлял, и так далее!

– Надо узнать: были ли среди гостей одни и те же люди. Иван, мы очень близко! – Кларе передалось ликование Черешнина.

– А еще, – Иван сказал то, о чем принял твердое решение еще по дороге в «Понедельник», – пора все рассказать Гуляре.

Кларино лицо скривилось, как от откушенного с кожурой лимона.

– Такое нельзя утаивать от следствия! – привел Иван весомейший аргумент.

– Расскажем, – Клара не хотела уступать, – но позже.

– Куда позже?! Она за все это меня и так убьет.

– Ваня, есть причины, – Клара продолжала держать оборону. – Смотри. У нас появилась возможность не просто выложить версию, а выйти непосредственно на маньяка. Тупо по спискам гостей. И это уже совсем другие деньги. Понял? Если у нас будет не просто наводка, а конкретное имя? А так Манин сразу себе все загребет.

– Быстро собрать нужные сведения можно только с помощью полиции, – не согласился Иван, – поэтому по любому надо им сообщать. Это раз. И вот это – два.

Иван вынул из-за пазухи пухлый почтовый конверт.

– Твоя половина, – сказал он, кладя конверт на стол. – Манин твой с носом. Я уже поговорил с Сергеем Николаевичем. Он выделил премию и одобрил привлечение полиции.

Клара сжала губы до белого блеска, но возразить ей было нечего. Поэтому она просто «пнула» туда, докуда доставала.

– Больше такие решения в одиночку не принимай. Ты все же на самом деле не детектив, а программист. Не забывай!

– А ты секретарша программиста. Тоже помни, – парировал Иван, по праву довольный собой сверх средней меры.

Глава 15

Всех жалко

Гуляра находилась в крайнем упадке духа. Только что ей пришлось принести извинения Сергею Яковлеву, задержанному ею несколькими днями ранее по подозрению в убийстве и отравлении. Увы, не подтвердилась ни одна улика против него и все свои действия она вынуждена была признать ошибочными.

Во-первых, действительно нашлись пацаны, которые раскурочили ему машину – это на самом деле было так, Сергей не врал. Кроме того, и краска на сбившем Руслана автомобиле, была совершенно не та, что у машины участкового. И тут Гуляра себя всерьез корила: ведь это можно было проверить сразу и не чувствовать себя настолько глупо, как сейчас.

Никакого наезда Сергей Яковлев не совершал. Мало того, у него появилось и объяснения по поводу денег, снятых им, как она думала, для Руслана Бекова. Все суммы, целехонькие, не потраченные, оказывается, преспокойно лежали у него дома. На них он собирался покупать новую машину. Да и по датам совпадало далеко не все, только пара чисел.

Как сказать об этом Владимиру Ляшкину, Гуляра не знала. Сергей был абсолютно невиновен, а ее поспешные действия, основанные на непроверенных фактах и умозаключениях, возможно, разрушили дружбу, крепче которой раньше нельзя было представить.

Набравшись мужества Гуляра лично, глаза в глаза, сообщила Владимиру о том, что Сергей ни при чем. И даже не успела извиниться. Владимир, словно двухлетнего ребенка, поднял ее над землей, подбросил в воздух, поймал, расцеловал в обе щеки и поставил на место.

– Спасибо тебе, Гулярушка! Спасибо, родная!

Ляшкин светился счастьем – наверное, впервые с того момента, как от него ушла жена. Гуляра пыталась вспомнить подготовленные ею извинения.

– Владимир, я должна … Как же вы с ним теперь… Это все моя вина…

– Да как-нибудь! – Ляшкин широко улыбался. – Извинюсь. Выпьем. Я думаю, он поймет. Сейчас не это важно, а то, что все-таки это не он. Руслан, значит, сам. Ну, пусть ему на том свете икнется. Насте только все это надо объяснить. Вы поможете?

– Конечно! – с жаром откликнулась Гуляра, довольная тем, что сложная ситуация так легко разрешилась. – Как она себя чувствует?

– Поправляется, скоро выписывают, – веселость Владимира немного угасла. – На развод подала с разделом имущества. Но сейчас-то, другое дело же? Поедем!

В больницу к Насте Ляшкиной они приехали через полчаса. Впервые супруга разрешила мужу войти к себе в палату. Видимо, потому что он приехал вместе со следователем прокуратуры – сработало любопытство.

Весь рассказ про Руслана Бекова и его месть, жена Владимира, бледная, лежащая на больничной кровати, выслушала молча. Тревожно и почти неподвижно глядя перед собой, ни разу не взглянув ни на Гуляру, ни на супруга.

– Вот такая история случилась с вами, – закончила рассказ Гуляра, чувствуя себя крайне неловко. – Но хорошо, что мы разобрались. Вам, наверное, поговорить надо? Я выйду…

Владимир сделал шаг в сторону кровати жены, но она вдруг громко сказала:

– Нет!

Владимир и Гуляра застыли.

– Нам не о чем разговаривать, – отрезала Настя Ляшкина и обратилась лично к Гуляре. – Сказки, которые ему помогали прокурорские дружки сочинить, можете мне не рассказывать. У Жени Шестакова, наверное, работаете?

– Да, но… – Гуляра не ожидала подобной атаки. – Причем тут это? Здесь все правда, я могу вам дело оставить, вы почитаете, сами разберетесь… – Гуляра положил папку с собранными бумагами на соседнюю пустую кровать.

– Вы сейчас же выйдете отсюда вон! – громко прошипела Настя, сверкнув большими красивыми глазами, в которых застыла мука. – Я ничего читать не собираюсь. Мне хватило того, что я видела собственными глазами. Документы на развод будут готовы послезавтра. Вон!

И она отвернулась в стене.

– Настя… – подал голос Владимир.

Она ответила не оборачиваясь

– Вон! Или я за себя не отвечаю.

Владимир и Гуляра вышли из палаты, осторожно закрыв за собой дверь.

Через несколько минут они стояли в больничном вестибюле, у выхода с этажа, и прощались.

Владимир говорил мрачно, но с присутствием духа:

– Спасибо вам, Гуляра, за все. Видимо, так суждено. Развод… Ну, что тут скажешь? Сам виноват. Может позже… Я здесь посижу еще, возле палаты. Вдруг удастся поговорить. А вы идите, спасибо еще раз.

В который уже раз Гуляра провожала глазами несчастного великана Ляшкина, беспомощного, раздавленного обстоятельствами, никак от него не зависящими.

Едва выйдя из больницы, она тут же разревелась.

Ей было жалко себя, Владимира, его жену, его друга Сергея, даже убитого Руслана и Юлю-Юнгу-Юлу. Все они были жертвами одного большого, жестокого, несправедливого мира. Ей срочно был нужен кто-то любимый и родной, тот, кто никогда не предаст и всегда поймет. Гуляра набрала номер бабушки, но она не отвечала. Тогда она позвонила Ивану.

– Почему Шестаков на меня это скинул? Почему я вообще должна этим заниматься! Остальные делают дело – ищут убийцу, маньяка, а я непонятно что! Вот увидишь, вообще выяснится, что никто этого Руслана не убивал, просто дорогу переходил не там, где надо. А отравление Ляшкин сам выдумал, чтобы проститутку оправдать!..

– Не сходится, – осторожно заметил Иван – Проститутка тогда бы другую историю рассказала.

– А он ей заплатил! – настаивала Гуляра.

– Ага, и ждал, пока ты ее татуировку заметишь и по ней ее среди всех других задниц Москвы разыщешь. Нет, не сходится.

Почувствовав, что Гуляра мало-помалу успокаивается, Иван решил осторожно перейти к разговору, который бы так или иначе у них скоро состоялся.

– А по делу Заплаточника, кхм, у меня новости, – сказал он, стараясь говорить как можно невиннее. – Удивительные!

– По Заплаточнику? – внимание Гуляры переключилось. – Какие у тебя могут быть новости? Только если это не ты сам, конечно? Удивительнее мне трудно представить.

– Тут тебе Клара привет передает, – начал Иван с того, что удивило Гуляру сразу и без всяких сомнений.

Иван рассказал об отце Нины Кузнецовой, предложившем за деньги возобновить частное расследование.

– И мы, как добропорядочные граждане, сообщаем это тебе, как представителю власти. Чтобы продолжить расследование вместе, – выговорил Черешнин настолько елейно, что Гуляра моментально почувствовала подвох.

В следующие пять минут Иван пережил три атомных взрыва. Хиросиму – претензии Гуляры к тому, что она об этом узнает только сейчас. Нагасаки – по поводу скопированного им компьютера. И целый Семипалатинск – по поводу того, что делать с выявленной Иваном «программой» Заплаточника.

– Может, прийти и рассказать Шестакову, что следствие теперь ведет Иван Черешнин? – ядовито предложила Гуляра. – Какой? Да тот самый, что был понятым в квартире с трупом детектива Филиппа! Ты это серьезно?

– А может он не вспомнит? – сам себе не веря, предположил Иван.

– Шестаков? Желаешь попробовать? – Гуляра демонически расхохоталась.

Трубку взяла Клара, уставшая от нескончаемой перепалки влюбленных сожителей:

– Гуляра! Мы не просто так этим снова занялись. А за деньги, которые платит Кузнецов. Щедро платит. Мне они очень нужны, я Ивану объясняла. И ведь у вас же тоже… ситуация? Если я правильно поняла. Твоя бабушка? Гуляр?

– Ты понимаешь, что ты мне говоришь и что предлагаешь? – помощница следователя готова была взорваться в четвертый раз.

Но тут Клара назвала сумму, которую они с Иваном уже получили, а также ту, которая была им обещана при положительном итоге их работы.

– Ненавижу вас! – с чувством произнесла Гуляра, чьи слезы уже успели высохнуть, оставив под глазами неровные тушевые протоки. – Говорите, что вы там придумали?

Глава 16

Доклад по маньяку

В результате спонтанного телефонного совещания было решено, что Гуляра представит Шестакову сделанное Иваном открытие, как свое собственное. А далее, подключив к проверке версии все положенные государственные ресурсы, будет держать детективов в курсе того, что наработает полиция.

С новым поворотом в расследовании, круто заложенным Иваном Черешниным, своих коллег Гуляра ознакомила на очередном брифинге. Распечатанные данные жертв и результаты сопоставлений дат их дней рождений и смертей получил каждый участник собрания. Кроме того, Гуляра выступила лично и ознакомила всех присутствующих с логикой дальнейшего расследования.

С противоположного конца помещения Гуляра слышала, как скрипит зубами разъяренный Шестаков, которого она малодушно не поставила в известность заранее. Старший следователь прокуратуры сидел багровый от гнева, сжав губы с силой в миллион ньютонов, с желваками, бегающими по скулам вверх-вниз со скоростью высотных лифтов. Гуляру выручил тот момент, что после ее доклада, лично к Шестакову обратился сам Манин.

– Евгений Алексеевич! А ты молодец, – отметил Манин-младший. – Наконец-то прорыв в деле, – и обратился ко всем остальным участникам брифинга. – Приказываю всем группам оказать полное содействие. Шестаков – за главного, все полученные материалы сразу ему. Ну и мне, естественно.

Шестаков крепко пожал вялую манинскую руку, после чего психосоматический багрянец на его физиономии понемногу стал затухать. Евгению Алексеевичу даже удалось разлепить губы и произнести что-то дежурное, вроде «постараемся оправдать доверие…».

Гуляре, к ее облегчению, Манин ничего говорить не стал вообще. Всем своим видом дав понять, что ее для него больше не существует. Что показалось помощнице Шестакова бесценным подарком: особенно перед той бурей, которую ей предстояло пережить в кабинете непосредственного шефа.

Шестаков, яростно рассекающий прокуренное пространство кабинета, был похож на воспитанного в неволе хищника, в котором прямо на глазах шла борьба между природным и привитым инстинктами. Природный требовал не оставить от дерзкой подчиненной ни ножек, ни рожек. А усвоенный напоминал: главное, что расследование, сдвинувшись с мертвой точки, находится под его полным контролем.

– Никогда больше так не делай! – отчеканил Шестаков в лицо Гуляре, ограничившись в итоге лишь этим, для него совершенно детским, замечанием.

– Конечно, Евгений Алексеевич! – все равно попыталась оправдаться Гуляра. – Вы простите меня. Не было времени, чтобы вас посвятить. Не успела…

– Закрыли! Тему! Навсегда! – повысив голос до близкого к оглушительному, Шестаков трижды хлопнул своей сухой ладонью по столу. – Давай решать, какие проводить следственные действия. Нас ждут.

Через час с небольшим все бригады следователей и оперативников, вовлеченные в следственные действия, получили четкие указания по дальнейшему расследованию. Им было поручено досконально расспросить всех родственников и близких жертв о прошедших незадолго перед убийствами торжествах – днях рождениях, именинах, новосельях и любых других. И самое главное: найти между ними нечто общее.

– Особое внимание – гостям. Нужны как можно более точные списки, – говорил Шестаков, и оперативники тут же скрипели карандашами в служебных блокнотах.

– И остальные детали тоже важны, – вставила слово Гуляра. – Где праздновали, где заказывали стол, чьими услугами пользовались – ведущие, музыканты, такси. Все, что было.

После слов Гуляры никто из оперативников ничего записывать не стал: все, как один, вопросительно посмотрели на Шестакова. Который, с чуть перекосившимся лицом, подчиненную все же поддержал:

– Да, это тоже. Лишним не будет. И всю информацию сразу мне. Лично!

Покуда полиция копала в заданных прокуратурой направлениях, Кларе и Ивану, о чьих участии в деле Евгению Алексеевичу все еще не было известно, заняться было нечем. Помощница детектива, явно не испытывая по этому поводу никакого дискомфорта, привычно занялась своими собственными делами. Иван же, полдня промаявшись бездельем, отправился на романтическую встречу с Гулярой.

Назначенную, к слову, ею самой.

Как и любая женщина в ее ситуации, Гуляра чувствовала себя уязвленной еще в одном смысле – о котором Иван простодушно не догадывался. Ей совсем не понравилось, что в жизни ее молодого человека, без ее ведома, внезапно появилась особа женского пола. При том умная, красивая и глубоко себе на уме. Тем более, это неудачно совпало с тем, что сейчас Гуляра вынужденно оставила Ивана без присмотра. Бабушка, конечно, была важнее, но в ближайшее время стоило наведаться и на квартиру к Ивану – посмотреть, чем он там живет в последнее время? Естественно, без предупреждения, для чистоты эксперимента. А пока следовало провести с ним хоть какое-то время – возобновить остывающий градус отношений. Благо Шестаков отпустил – чтоб не мелькала перед глазами, предательница.

После пары часов загородной прогулки, где влюбленные позабыли обо всем, разговор все же вернулся к делам, объединившим в последнее время их интересы. Гуляра попробовала проинспектировать Ивана на предмет мужской неверности через дело Владимира Ляшкина – которое уже должно было, кстати, закончиться.

– Так ему жена и не поверила, представляешь? – сказала Гуляра, заглядывая Черешнину в глаза. Чтобы посмотреть, не дрогнет ли в них что-то при разговоре на такую тему.

– Странно! – Иван искренне удивился. – Какие бы ни были отношения, но понятно же, что все этот Руслан подстроил, нет?

– Да, но она даже слушать отказалась. Развод и все. Категорически.

– Может ему как-то попробовать время потянуть? – предложил Иван. – Она, возможно, не в себе еще. Человек, который себе резать вены решился…

– Нет, вены она не резала, – поправила Гуляра, – я ее руки видела, они не забинтованные.

– А как тогда? – спросил Иван.

– Не знаю. А это важно?

Гуляя, Иван с Гулярой обсуждали, что случилось с Настей и Владимиром Ляшкиными еще минут двадцать. В конце концов, Иван предложил вариант, который мог снять все вопросы.

– Мы ведь в том же районе, где у Ляшкина дача? – уточнил Иван.

– Относительно, – подтвердила Гуляра.

– Давай, я прошвырнусь, может, узнаю, что-то новое, – предложил Иван. – А ты с Владимиром созвонись и узнай осторожно детали, которых нам не хватает.

Через полтора часа Иван и Гуляра встретились на том же месте. Рассказав друг другу о том, что удалось установить, оба пришли к выводу – надо срочно звонить Ляшкину еще раз.

– Володя! Это снова Гуляра. Вы где сейчас? – Гуляра заслонила динамик трубки ладонью и шепотом пересказала Ивану то, что говорил капитан. – Он у адвоката. Собирается ехать к жене, везти документы. Еле успели! – Гуляра продолжила. – Владимир, вы не подписывайте пока ничего. Дождитесь нас. Ну и что, что давно ждет! Давайте, тогда у вас дома и встретимся – подпишете на месте, если что. У нас есть новые детали, может еще и не все потеряно. Слышите? Мы, возможно, разобрались, как все происходило. Пусть она вместе с вами услышит.

Убедить командира спецназа удалось. Радостно Гуляра сообщила Ивану:

– Едем к Ляшкиным! А по дороге все обсудим.

Глава 17

Как было дело

Открывшая входную дверь супруга Владимира Ляшкина была весьма недовольна тем, что ее почти бывший муж пришел не один.

– Кто это? – спросила она с порога, показав глазами на Ивана и Гуляру. – Что они тут делают? И где документы? Ты подписал?

– Они тут, я тебе их передам, ты не волнуйся, – осторожно ответил Владимир, показывая жене папку с документами. – Ребята просто попросили их выслушать. Они что-то новое обнаружили, Настя.

– Я не собираюсь ничего выслушивать!

– Тогда просто посидите и подождите, пока мы расскажем все Владимиру, – несколько бесцеремонно встряла в разговор Гуляра и прошла в комнату без приглашения. За ней проследовали и все остальные, включая растерянную хозяйку. – А после этого он отдаст вам все бумаги. Если пожелает, конечно.

Квартира Ляшкиных, в которой Иван и Гуляра были впервые, по меркам среднестатистического россиянина, была огромной и сказочно богато обставленной. Досталась она Владимиру от родителей, четы высокооплачиваемых экспертов по живописи и другим видам искусства. Володины папа с мамой, продолжая традицию более далеких предков, среди которых были князья, баронеты и фрейлины, увлекались коллекционированием предметов старины, принимаемых большинством (и не совсем зря) за предметы роскоши. Родовое четырехкомнатное гнездо, в котором Ляшкин в последнее время не жил, предпочитая ночевать на спецназовский базе, больше походило на музей или его запасник. Стены квартиры были увешаны отличного художественного вкуса полотнами. Буфет, сервант, горка и несколько этажерок ломились от изящных мелочей, наподобие статуэток из слоновой кости и мейсенского фарфора. С верхушки буфета, прислоненные к стене, смотрели на вошедших строгие старинные иконы, в окладах и без. Там же расположилась и внушительная коллекция китайской керамики, с трудом втиснувшаяся между православными святыми.

Кроме перечисленного, в комнате был также большой, белого цвета с позолотой, винтажный стол и несколько в тон ему так же дорого выглядевших стульев – будто одолженных спецназовской семьей из какого-нибудь дворца Растрелли или Росси.

Владимир, впрочем, своих аристократических корней всегда стеснялся и без надобности о них не упоминал. Слишком нелепыми выглядело звание «капитан» в сочетании с титулом «ваше сиятельство». К своему богатому наследству он относился тоже с иронией – те вещи, которые он в жизни по-настоящему ценил, находились в несколько другой плоскости.

Тем временем разговор продолжился.

– Что значит, если пожелает? – возмущенно удивилась Настя. – Володя, что происходит?

– Вы их уже подписали? – спросила Гуляра Ляшкина.

– Да, – печально кивнул великан.

– Дай сюда! – требовательно протянула руку Ляшкина, одновременно делая шаг в сторону супруга.

– Подождите, имейте терпение, – Гуляра встала у нее на пути. – Верите вы или нет, но то, что вашему мужу подсыпали клофелин – это установленный факт. А, значит, было преступление!

Иван осторожно вынул адвокатские бумаги из рук Ляшкина и присел с ними в сторонке, на стул. Посреди фамильной ляшкинской роскоши недавний безработный программист ощущал себя робко.

– Мне все равно, что и кто ему подсыпал из тех шлюх, которых он приволок в наш дом! – неприятно повысила голос Настя и бесшумно топнула ногой в мягком шлепанце.

– Допустим, – согласилась Гуляра, – имеете право. Но, отталкиваясь от версии мести сутенера, получается, что отраву вашему мужу подсыпал он. А для этого, он должен был где-то купить спиртное. Конечно, это могла быть какая-нибудь заправка или любой магазин в городе, и тогда бы мы его никак не вычислили. Но! Рядом с вашим участком есть небольшой магазинчик – вы нам о нем рассказывали, Владимир, помните?

– Да, конечно.

– Так вот сегодня Иван туда заглянул. Знаете, чем отличаются такие точки от нормальных магазинов? У них нет кассового аппарата. В так называемую «тетрадку» они записывают все, что у них покупают. И на день покушения на вас, Владимир, тоже есть запись.

Иван, не вставая со стула, поднял руку с телефоном:

– Вот, я сфотографировал. День защитника отечества, 23-е февраля, время 14.37. Четыре бутылки пива. Кроме того, Бекова вспомнила и продавщица, я ей показывал фотографию.

Ляшкин не смог сдержать радость по поводу такого сюрприза.

– Настя, я же говорил! Он все подстроил! Ну, наконец-то! Хотя, стоп… Нет, не сходится… – просветлевший было командир спецназа осекся. – Почему пива? Водку он должен был покупать. Я же водку пил!

– Подождите, до этого дойдем, – попросил Черешнин. – Как вспомнила продавщица, Руслан и в самом деле спрашивал водки, но у них не продается, вы и сами нам говорили, помните? Поэтому он купил пива.

– Он мог купить его своим шлюхам! – вставила слово Настя. – Или этот, – она указала на мужа, – мог попросить привезти. Ему вечно не хватает…

– Причем пиво он купил далеко не лучшего качества, – проигнорировал ее слова Иван, – несмотря на то, что у них и нормальные сорта были. А знаете, в чем главное отличие? У тех бутылок, которые выбрал Руслан, крышка откручивается. То есть туда можно незаметно всыпать клофелин.

– Или влить, – дополнила Гуляра. – Бывает и жидкий. А самое главное, что мы выяснили, это еще раз уточнили, как все происходило у Юли-Юнги.

– У кого? – подняли брови оба супруга.

– У вашей проститутки, – пояснил Иван. – Ну, в смысле… Той. Так вот, Юля говорит, что, когда они уже почти доехали до вашей дачи, Бекову был звонок. После которого он остановил машину, и они простояли так два часа. За это время Беков не раз выходил из машины, с кем-то созванивался. Подъезжала братва. Юля их узнала, говорит, дилеры с прошлой работы Руслана. После чего Беков заехал в ваш магазин, вышел оттуда с пакетом – мы уже знаем, что там было пиво. Потом отошел от машины, Юля не знает куда, она дремала после ночной, а вернулся уже с пустыми руками. То есть кому-то он этот пакет передал.

– Вы меня с ума сведете! – заломила руки Настя Ляшкина. – Какие-то пакеты, проститутки! Отдайте мне документы и уходите вон! – она повернулась к мужу. – Вова, я тебя понимаю! Ты жалеешь о том, что произошло и выкручиваешься, как можешь. Но это же прямо бред какой-то!

Несмотря на весь свой рост перед супругой Владимир выглядел беспомощным и хрупким. Он проговорил виновато, обращаясь к Ивану:

– Вань, действительно… Не было у нас никакого пива. Водки много, да. Но… Не знаю… – Ляшкин наморщил лоб, мучительно пытаясь что-то вспомнить. – Я помню, что, кажется, на кухню пошел после Настиного уезда. Пожрать со злости, раз выпить не дали. Я в холодильник полез и… Пиво… Пиво… Настя! Мне, кажется, там могло стоять пиво!

– А если оно там стояло, то?.. Владимир? – «подтолкнул» Ляшкина Иван.

– То я его выпил, конечно! – широкое лицо Ляшкина засияло. – Я вспомнил! Настя, мне кажется, я вспомнил! Честное слово! Я пил пиво на кухне, которое в холодильнике нашел! Это от него меня вырубило! И стол на кухне сломанный, потому что я на него рухнул!

Владимир схватил жену за плечи с одновременно умоляющим и счастливым видом.

– Какая чушь! Бредятина! – выплюнула она ему в лицо в ответ. – Привел каких-то клоунов, чтобы… Отпусти!

Настя влепила Владимиру пощечину и заплакала. Владимир тут же разжал руки.

Ляшкина уселась на уголок дивана и, утирая слезы, с чувством заговорила:

– Если все это для того, чтобы я больше с собой ничего не делала, то не переживай. Я в порядке. Обещаю, ничего со мной не произойдет. Давай попрощаемся, Володя. Оставь документы, и уходите все отсюда. Я все равно никогда не смогу больше с тобой жить. Никогда. Прости.

Владимир стоял с опущенной головой, возможно, готовый сдаться. Наблюдая за ним, Иван решился форсировать события. За те несколько минут, что в самом начале говорила Гуляра, он успел ознакомиться с частью подписанных командиром спецназа документов.

– Владимир, а вы знаете, что по этим бумагам вы отдаете жене абсолютно все? – спросил он Ляшкина.

– Да? – Владимир даже не повернул в его сторону головы. – Нет, я не читал. Ну, отдаю. Какая разница.

– Большая, – Черешнин поднялся со стула и еще раз окинул взглядом гостиную. Если хотя бы часть из вещей, расставленных по квартире, словно в музее, имела ту же стоимость, на которую они внешне выглядели, Ляшкин расставался с целым состоянием. – Одна ваша квартира сколько стоит! И остальное, – Иван показал рукой на обстановку комнаты.

– Да ерунда, – ответил Ляшкин. – Это от родителей, в основном, и от родственников зарубежных. То, что по наследству досталось. Я все равно хотел в музей отдать когда-нибудь. Пусть у Насти будет, какая разница, мы же одна семья.

Иван покачал головой, выражая сомнения в логике сделанного Ляшкиным заявления. Та, которой по документам скоро достанутся все эти семейные богатства, из всех сил старалась эту семью покинуть.

– Не спешите, Владимир. Что мы имеем? Беков встречается с бандитами, которые привезли отраву. Он покупает пиво, в которое ее можно влить и все это кому-то передает. Спустя всего полчаса он едет к вам в дом, и вы уже в отрубоне. Самый важный вопрос – кому он передал то, что вы выпили?

– И кому? – переспросил Ляшкин, с трудом успевающий за мыслью Ивана.

– Уходите! Немедленно! – вскочила с дивана Настя с совершенно разъяренной, пылающей гневом физиономией.

– Скоро уйдем, не переживайте, – ответил ей Иван. – Скажите лучше, а как именно вы пытались покончить с собой?

– Что? – заплаканное лицо Насти осветило удивление.

Владимир тоже взглянул на Ивана с недоумением.

– Вы же, на самом деле, не пытались ничего с собой сделать, так? – продолжил Черешнин.

– Эй! – Владимир шагнул к Ивану.

– Володя, как он смеет! – поддержала мужа Настя.

Но Черешнин и не думал останавливаться.

– У вас дома есть оружие. Есть ведь? – уточнил Иван у Ляшкина, тот кивнул. – Вы живете на 11-м этаже. Есть плита газовая, в конце концов. Масса способов гарантированно покончить с жизнью. Но вы садитесь в машину и врезаетесь в стену.

– И что? – закричала Настя. – Это было импульсивное решение! – она вцепилась в рукав мужа, – Володя! Немедленно избавься от них! Пожалуйста! Я прошу!

– Ваша супруга принесла в дом отравленное пиво и поставила там, где вы его точно найдете, – безжалостно констатировал Иван. – Больше некому.

– Ты позволяешь так обращаться с собственной женой? – Настя трясла Владимира за рукав. – Позволяешь говорить про меня такие вещи!

Аристократ Ляшкин стоял истуканом, переваривая услышанное. Анастасия поняла, что ничего от него не добьется.

– Видеть тебя не могу! Твою солдафонскую рожу! Сколько я намучалась с тобой, жить годами и ненавидеть. Я с огромным удовольствием уйду от тебя. Я буду, наконец, счастлива! И вы ничего не докажете! Я ничего не знаю, я пришла, а там было вот что: ты и шлюха. А был ты в сознании или без, откуда мне знать? Я не обязана верить, что тебе мстит какой-то там Бекарус…

– Бекарус? – голос Гуляры прозвучал как выстрел, попавший в цель. – Ни я, ни Иван не называли Руслана по кличке. Откуда вы ее знаете?

– Откуда?.. – Настя попыталась ответить спокойно. – Я прочитала в деле. Вы мне его сами оставляли в больнице. Помните?

– Неа, там его не было, – Гуляра говорила почти издевательски. Настя Ляшкина успела ее чисто по-женски утомить. – Только имя и фамилия: Руслан Беков.

– Значит, ты его знала? – подал голос Владимир. – Настя?

Она промолчала, пытаясь взять себя в руки, чтобы не выболтать еще чего-нибудь.

– Интересно, кстати, откуда? – произнес Иван. – Мне кажется, в этой истории все-таки есть еще один персонаж. Ваш друг, Володя, увы, все-таки причем. Я думаю, что именно Сергей Яковлев познакомил вашу жену с Русланом. Почему Руслан выехал к вам с проституткой на два часа раньше? Потому что все должно было произойти на два часа раньше. И произошло бы, если бы вы не разбили водку, которую привез Сергей. Она уже была отравлена.

Ляшкин присел на край дивана – противоположный тому, на котором сидела его жена.

Иван продолжил:

– Отравить вас должен был Сергей. Но вы, упав с велосипеда, разбили бутылки с клофелином, и ему пришлось на ходу все корректировать. Сергей созвонился с вашей женой и Русланом, они придумали, как вернуть первоначальный план на рельсы. Руслану привезли новую порцию клофелина его наркодружки. Он хотел купить бутылку водки, но так как это было невозможно, купил пива с откручивающейся пробкой. Отравил его и передал вашей жене, которая к тому времени уже подъехала. Сергей, тем временем, нарочно спровоцировал своим поведением звонок от соседей, чтобы у вашей супруги появился повод «нагрянуть с проверкой». Она, зная ваши способности к уничтожению спиртного, забрала весь «чистый» алкоголь и поставила на видное место пиво с ядом. Которое вы прикончили на месте, как только нашли, похоронив под собой ни в чем неповинный кухонный столик.

Гуляра с трудом удержалась от улыбки по поводу «столика». Остальным присутствующим было не до юмора.

– Затем, полагаю, – продолжил Иван, – Сергей неожиданно «протрезвел» и вызвал вашу жену с Русланом – для финальной части плана. Они отнесли вас в баню, раздели, посадили на вас Юлу и сфотографировали. Забрали улики – бутылки из-под пива – и, оставив вам на память фото с проституткой, разъехались по домам. Готовить иск о разводе.

На последней фразе Черешнин обеими руками оперся о стол и наклонился вперед, нависнув над собравшимися. Концовка в таком виде выглядела крайне эффектно.

– И все бы у них получилось, если бы не ваша медкомиссия. Никто бы ничего не стал проверять.

Владимир молча глядел перед собой. Его супруга с ненавистью сверлила Ивана взглядом, но тоже не произнесла ни звука.

Черешнин перешел к финальной части.

– Но и это не все. Далее Руслан стал шантажировать вашу жену, вымогая деньги. «Жена мента» – кто она для него? Сергей не убивал Бекова, как мы думали в начале, это сделала ваша Анастасия. А чтобы скрыть на машине следы наезда, имитировала самоубийство. Окончательно вас, Владимир, добившее – до того состояния, когда вы подписываете документы не глядя. По ним вы действительно отдаете своей супруге все – я посмотрел. Наверное, в этом их главное главная цель с Сергеем Яковлевым и была.

Иван протянул папку с документами капитану, чтобы тот хотя бы сейчас с ними ознакомился.

– Вы ничего не докажете! Это чушь! – вскочила на ноги Настя Ляшкина. Ее лицо полыхало гневом и решимостью. – Я чуть не погибла!

– Я уже заказала выписки с вашего банковского счета, – взяла слово Гуляра. – В них совпадают все суммы и даты, когда Беков клал на свой счет очередную порцию денег.

– Вы не докажете, что я передавала деньги именно ему!

– А нам и не нужно, – уверенно сказала, поднимаясь Гуляра. – Я звонила в сервис, где вы ремонтировали машину после аварии. Ну, так знайте, вам запчасти поменяли, но старые-то не выбросили. И уже не выбросят, я от имени закона попросила. А на них следы крови, на бампере, на капоте. Их ведь там найдут, и они совершенно точно не ваши. А также совпадет краска с машины и с одежды на мертвом сутенере. И так далее, это вопрос времени и сбора улик. Вы не продержитесь против них. Надо сознаваться, Анастасия. Мошенничество с имуществом Владимира и покушение на него доказать трудно. Но за убийство Бекаруса вы сядете.

Возможно, Настя и хотела бы что-то ответить, но ее опередили.

– Я не знаю, чем все это закончится, – прозвучал знакомый мужской голос, – но пока что, пожалуйста, все поднимите руки вверх. Володя, ты первый.

В дверях, ведущих через коридор из гостиной в дальнюю комнату, стоял участковый Сергей Яковлев. В руке участкового был служебный пистолет, наведенный в упор на его лучшего друга Владимира Ляшкина.

Глава 18

Удачное имя

Настя Ляшкина всегда жалела, что выбрала фамилию мужа. «Как не Мориссон-Ольвибер?» – пролепетала она в загсе, когда что-то менять было уже поздно. «Это по прабабушке. А так – Ляшкин!» – влюбленно улыбаясь, ответил ей жених. И объясняй теперь всю жизнь каждому, что пишется не через «ж». «Ляшкина!» – кричали медсестры в поликлиниках, заведующие в жэках и другие «государевы люди» в других структурах, где принято во всеуслышание позорить людей с неудачными фамилиями. И каждый раз это было как ножом по сердцу и пенопластом по стеклу. Сразу же Насте представлялась нечто жирное, толстомясое, целлюлитное, без лица, в синих прожилках вен. И это теперь была она сама – ужас!

Сыграв свадьбу с Володей молоденькой глупой девчонкой, Настя еще ничего не успела понять о любви, разобраться в том, что вообще по этому поводу чувствует. И, по сути, вышла замуж, словно пожала плечами: «ладно, раз просит!». За великана-красавца, вежливого, деликатного, и, одновременно, дикого и первобытного. А, главное, вызывающего жгучую зависть подруг – на тот момент это было существенной причиной для согласия.

То, что она его не любит, Настя поняла довольно быстро, но ничего при этом в ней не дрогнуло. Ведь никого другого она не любила тоже. Сослуживец мужа, Сережа Яковлев, бывший у них на свадьбе свидетелем, вздыхал по ней давным-давно (это знал и сам Владимир), но ей это было совершенно не нужно. Через месяц брака с Ляшкиным солдафонов-вояк, по разным поводам появлявшихся у них в доме, Настя возненавидела скопом, как класс.

Так они и прожили без малого двадцать лет. Никогда не заводя об этом разговора. Ляшкин был уверен, что все у него хорошо: боготворил жену, обожал дочь, строил планы на служебную пенсию. Настя же провела эти годы в презрении и холодной ненависти к мужу и его окружению.

Переломным стал момент, когда выпивший, комиссованный из-за ранения Сергей заехал к ним домой «повидать Володю», чтобы рассказать другу о своей новой службе участковым. Ляшкина дома не было, поэтому рассказал он все ей. И не удержался – «раскрыл душу». Признался в том, что любит ее давно, и что отдал бы все, чтобы поменяться свою судьбу на ту, которая досталась его лучшему другу. Настя ответила, что над этим можно подумать. Только так, чтобы не начинать потом с полного нуля – все, что было в семье ценного, так или иначе принадлежало Владимиру. Раздел же имущества просто пополам не удовлетворял Настины запросы. В общем, Руслан Беков очень удачно вышел из тюрьмы и переквалифицировался из барыг в сутенеры.

Сергей с наведенным на Владимира пистолетом заговорил:

– Я не хотел этого, Володь. Я предлагал признаться, что мы друг друга любим, и разойтись. Но Настя так придумала. Я решил, ей видней, кто там из вас, что кому должен. Руслан, правда, не ее шантажировал, а меня. А она мне деньги для него давала. И потом ко мне домой их завезла, когда вы мои счета проверяли. А когда я узнал, что его кто-то насмерть переехал… Настя, ты тут, конечно…

– Молчи, дурак! Зачем ты вышел!

Но Сергей ее не слушал, он продолжал говорить с Владимиром.

– Мы просто хотели, чтобы ты ее отпустил ко мне.

– Да нужен ты мне больше всего на свете! Импотент отстреленный… Это он убил Руслана, на нашей машине! – закричала Настя, указывая на Сергея пальцем.

– Настя, не надо… – Сергей мягко попытался ее успокоить. – Зачем так…

Владимир Ляшкин, на секунду повысив голос, перебил перебранку любовников:

– А дальше что, Сереж? Будешь стрелять? В меня? Хорошо. А с ними что сделаешь? – Ляшкин показал на побледневшего Ивана и Гуляру.

– Не знаю, Вов, – было видно, что решение дается Сергею с трудом, но настроен он при этом твердо. – Наверное, так сделаем. Выгребай все деньги, какие есть в доме. Настя, собирайся! Я вас свяжу, потом, через пару суток, сделаю в отделение гудочек, чтобы приехали, освободили. Что думаешь? Нормально?

Владимир, тяжело смотревший на Сергея, заговорил:

– Что думаю? Думаю, что было у меня вас двое. Самых дорогих в жизни людей. И ни одного не осталось. Если бы вы ко мне пришли и все честно рассказали, я бы отпустил. Ты меня знаешь. Не понимаю…

– Чего ты не понимаешь? – резко вставила свое слово Настя. – Что жить с тобой хуже смертной каторги? Сидеть тут, как в музее, ждать тебя с рейдов. Что ты мне дал за эти годы? Чем тут лучше, чем в тюрьме, куда ты свое ворье сажаешь? Ненавижу! И всегда ненавидела! Уйди! Еще один на мою голову влюбленный воин выискался…

Последние слова, начиная с «уйди!», были обращены к Сергею. Отодвинув его с пути, Настя прошла к примостившемуся в углу комнаты барочному комоду.

Выдвинув один из ящиков, Настя достала из него выписанные ей в больнице успокаивающие суицидников таблетки и с хрустом выломала из пластмассовой упаковки цветную продолговатую капсулу. Сергей, чтобы пропустить ее, вынужденно сменил позицию, продолжая, тем не менее, держать на прицеле бывшего сослуживца.

Ляшкин, пользуясь Настиной паузой на прием медикаментов, продолжил мысль.

– Не понимаю, – повторил он. – Я и проституток повидал, и наркоманов, и убийц, и террористов. Много всякой швали. И, конечно, не одобрял всего, что они делали, но понять их мог почти всегда. Поэтому и вежливым с ними был. Ими чаще всего что-то понятное двигало. Хочу денег, хочу власти, хочу кайфа. По-другому получить это не могу, поэтому нарушаю закон. Это неправильно. Но понятно. Но вы двое…Что мне сделать, чтобы понять вас? Можно, Гуляра.

– Можно э… что? – переспросил Яковлев.

Знавший Гуляру исключительно как «следователя Маматову», участковый не понял незнакомого слова. Гуляра же, ввиду того что при перемещении Сергея оказалась чуть сзади него, обрушила ему на голову увесистую фарфоровую вазу, сняв ее с ляшкинского буфета эпохи Ренессанса.

Владимир тут же выхватил у потрясенного Сергея пистолет и смачным ударом в подбородок с грохотом уложил бывшего лучшего друга на пол своей гостиной.

– Всегда мое имя людей в ступор вводит, – гордо улыбнулась Гуляра, доставая наручники. – Случая не было, чтобы не переспросили.

Дело об отравлении командира спецназа Владимира Ляшкина было завершено.

Глава 19

Ничего страшного

На следующий день, найдя себе «окно» в неинтересной бумажной работе по заведению дела на Сергея Яковлева и Анастасию Ляшкину, Гуляра по телефону «докладывала» Ивану о расследовании дела Заплаточника.

Работа брошенных на сбор сведений оперативных бригад, наконец, себя оправдала. Дело сдвинулось с места, да оказывается, еще как! Из сопоставления празднований жертвами «красных дат календаря» стали понятны две важные вещи. Во-первых, гости не пересекались между собой никак. Вообще. И, во-вторых, общее у убитых все же имелось – среди полученных ими подарков.

– А что именно? Что, скажи? – нетерпеливо просил Иван.

– Самой интересно, – к его разочарованию ответила Гуляра, – знаю только, что совпадение есть уже по трем девушкам. Скоро обещали отчет, из него узнаю, расскажу.

Иван же, тем временем, тоже обнаружил в компьютере Филиппа нечто весьма интересное. А именно, удалось раскопать последний созданный детективом электронный документ. Вернее даже не документ, а пустую папку для документов под странным для брутального детектива названием – «Ничего страшного». Такой находкой следовало поделиться с полицией. Сделать это не выдавая того, что у Ивана сохранилась нелегальная копия жесткого диска, можно было только одним способом.

Ворча про себя на Черешнина, Гуляра спустилась в хранилище улик и взяла там под подпись «для следственных действий» ноутбук убитого детектива. Теперь ей надо было найти в нем то, о чем говорил Иван, чтобы потом предъявить Шестакову как собственное «открытие».

К удивлению, обычным автоматическим поиском папка не находилась. Ивану пришлось управлять действиями Гуляру вручную. Что с ее знаниями о компьютерных устройствах и файловой системе оказалось совсем непросто.

– На какую штучку жать? – пытала программиста выпускница прокуратуры с красным дипломом. – И не ори, объясняй спокойно!

– «Штучки», Гуляра, на всех устройствах мира давным-давно заменили на шоткаты, – Иван, с его точки зрения, проявлял ангельское терпение.

– Мои поздравления! А теперь переводи на русский.

– Что ты видишь на дисплее? Ты в браузере сейчас? Можешь зайти в корень проводника?

– Куда, куда?

– В эксплорер, Гуляра! Ищи фолдер «Ничего страшного»!

– Это, по-твоему, русский?! И я просила не орать!

Спустя полчаса мучений, так и не достигнув желаемого, «компьютерный красавец» и «безграмотное чудовище» приняли обоюдное взаимоуспокаивающее решение – Иван все покажет Гуляре дома. Ибо на ее крики «Да нет тут ничего! Не умеешь объяснять по-человечески!» уже стали заглядывать коллеги с соседних этажей прокуратуры.

– Все, – поставила Гуляра точку в. – Хрен с ним, с твоим «Ничего страшного», вечером разберемся. Мне Шестакову надо отчет по Ляшкину сдать, что, да как у нас было. Позвоню!

Закончив разговор с занятой Гулярой, Иван позвонил Кларе. Пора было встретиться – по поводу очередного отчета Кузнецову, а также обсудить обнаруженное в компьютере.

– Вот, – показал Черешнин Кларе найденную папку «Ничего страшного» со своего ноутбука, к которому через usb-порт подключил копию хард-диска детектива. – Создана в день смерти. Как я понимаю, за несколько часов до того, как он компьютер посеял. Какие мысли?

– Пока никаких. А у тебя?

– Когда Васька принес ноут, – начал размышлять Иван, – он был разряженный. Возможно, он сел как раз в тот момент, когда Филипп собирался с этой папкой работать.

– Возможно, – без особого энтузиазма согласилась Клара. – Что это нам дает?

– Чисто теоретически… – продолжил размышления Иван, – если Филипп напал на важный след, но вдруг его подвела техника, он должен был попробовать найти ей замену.

– Логично, – кивнула Клара. – Что-то же он нашел в итоге, раз и мне, и Шестакову звонил.

– То есть он мог или где-то подзарядиться, или поискать другой компьютер. Зарядиться у него не получилось, это мы знаем. Может, поехал в офис? Там у вас есть какие-то машины?

– Нет, в офисе он в тот день не был, это проверяли, – вспомнила Клара то, что установила полиция. – После «Баланса» он был в «Али-бабе», он там часто перекусывал, когда по городу мотался.

– Интернет-кафе! – воскликнул Иван. – Или интернет-салон!

– Не, не, – замотала головой Клара. – Просто забегаловка – шашлыки, лагман, хинкали…

– Интернет-кафе где-то рядом с «Али-бабой», я имею в виду, – объяснил Иван, – Если ноутбук сел у него именно там, то где-то рядом он мог найти место с интернетом. Поехали!

Черешнин вскочил из-за столика. Клара тоже поднялась, хотя гораздо медленнее коллеги.

– Поехали, куда от тебя денешься, – ее понемногу стал заражать любительский энтузиазм программиста-детектива. Но показывать ему это она, конечно, не собиралась.

В «Али-бабе» подтвердили то, о чем уже раньше говорили полиции: Филипп был у них в тот день. С компьютером.

– Сел, начал что-то печатать. Но потом отменил заказ, только за чай зеленый заплатил и побежал куда-то, – рассказал низенький полный узбек, по всей видимости, одновременно хозяин и администратор заведения.

– Понятно, спасибо вам! – поблагодарил Иван узбека и поволок Клару из «Али-бабы» на улицу. Где еще на подходе, в полном соответствии с теорией, им выдвинутой, заметил небольшой, скромно расположившийся между более внушительными представителями московской недвижимости интернет-бар.

Иван буквально кипел от близости разгадки.

– Спокойнее, Ваня, – попыталась остудить его Клара. – Ты прямо копытом бьешь, до колена его не сотри?

– Сейчас, – ответил Черешнин с пафосом, – мы узнаем, что именно нашел Филипп, и за что его лишили жизни в тот же самый день. Вперед!

Иван распахнул двери в интернет-бар «Амперсант» и ринулся внутрь. Клара же выждала небольшую паузу и спокойно вошла следом. Чтобы со стороны, не дай бог, не подумали, что они вместе.

Системный администратор, он же бармен, долговязый парень в ярком растаманском прикиде, буквально двумя предложениями ответил на все вопросы, которые мог задать Черешнин.

– А мы всю информацию раз в квартал стираем, бро, – индифферентно промямлин он. – Сорян, вы на два дня опоздали.

Растаман вернулся к мытью хайболлов. Для Ивана, мысленно уже идущего во главе опергруппы брать Заплаточника, это было ударом. Всего-то стоило найти эту папку на двое суток раньше! Чем он думал, на что потратил драгоценное время?

Досада, охватившая начинающего, но честолюбивого детектива, была так заметна, что Клара решилась на несвойственный ей комплимент.

– Ну ладно, Вань, – постаралась секретарша смягчить неудачу. – Полиция и этого не нашла. Ты все равно молодец. Поверь, я знаю, что говорю, я с Филиппом не один год работала.

У Черешнина зазвонил телефон. «Гуляра» – увидел он на определителе.

– Спасибо, Клара, – Иван поднял трубку, стоически готовясь рассказать об упущенной в расследовании супер-возможности. Но новость, которую в свою очередь сообщила Гуляра, оказалась настолько сногсшибательной, что о неудаче в «Амперсанте» Иван позабыл мгновенно.

– Ты не поверишь, но я узнала, что такое «Ничего страшного»! – радостно проорала Гуляра в трубку. – Это название салонов красоты!

– Что? Ты не шутишь?

– Ничуть! Совершенно! Это название салонов, в которые у жертв были подарочные карты. Одинаковые!

– Вот, что нашел Филипп! – воскликнул Иван. – Вот, что связывало жертвы между собой!

– По всей видимости, так! – было слышно, как Гуляра улыбается по телефону до мочек ушей. – Я к Шестакову, докладываться по Ляшкину – сообщила она, – потом созвонимся.

– А мы тогда пороем, что это за салоны красоты такие! – предложил Иван.

– Мы? – переспросила Гуляра.

– С Кларой, – до Ивана дошло, что Гуляра понятия не имеет, что он не один. – Мы вместе сейчас в городе.

– Вместе? Ну, ок, – голос Гуляры похолодел. – Ройте. Не закопайтесь только слишком глубоко…

Слышавшая разговор Клара в очередной раз в своей требующей исключительной профессиональной наблюдательности жизни подивилась невероятной мужской тупости. Выстроить сложнейшую цепочку рассуждений, приводящих к раскрытию преступления, у Ивана получалось. А вот сложить дважды два, никак.

Черешнин действительно сиял наивностью, как дембельская пряха после пасты ГОИ.

– Постараемся, ха-ха! Целую тебя! От Клары привет!

Глава 20

Шаман

Иван и Клара решили перекусить в «Али-бабе» и попутно обсудить сенсационные новости.

Черешнин достал ноутбук, чтобы посмотреть, что из себя представляют салоны «Ничего страшного».

– Вообще я пришел к выводу, что ты права насчет полиции, – сказал Иван Кларе, чтобы занять паузу, пока грузится операционная система. – Надо быть осторожнее с тем, что мы им сообщаем.

– Вот как? – двинула Клара бровями вверх.

– Да, – подтвердил Черешнин. – Гуляра давала мне посмотреть дела по самым последним жертвам. И там есть кое-что интересное. У последней убитой было с собой два телефона.

– И что?

– Два телефона, – повторил Иван. – Точно так же, как в тот раз, когда его чуть не поймали, вычислив по геолокации. Но в этот раз Заплаточник отключил оба, – Черешнин подчеркнул слово «оба». – Он как будто знал, как именно на него в тот раз вышли. Откуда?

– Только, если каким-то образом имеет доступ к материалам дела, – закончила за Ивана мысль Клара. Но тут же сама подвергла ее сомнению. – Очень натянутое утверждение.

– Да, но все-таки, – Иван скорее был согласен с Кларой. – Филиппа убили, опять же, после звонка в прокуратуру. А, как мы сейчас понимаем, нашел он действительно что-то стоящее.

Компьютер загрузился, и Черешнин вбил в поисковую строку запрос.

Сеть салонов красоты «Ничего страшного», несмотря на почти квновское название, оказалась продвинутой и современной. При основном упоре на традиционного клиента, со скучными запросами на мелирование, перманент и гелиш, имели место быть и ультрасовременные предложения – по куда более агрессивному вмешательству во внешность. Набравшись храбрости, в «Ничего страшного», например, можно было заказать пирсинг любой сложности или тату любой площади. И даже экзотическую для Москвы скарификацию.

– Это что такое? – спросил озадаченный Иван у Клары про последнее. Она не знала.

«Царапание, прорезывание кожи у людей и животных» – беспощадно ответил гугл, значительно повлияв на аппетит обоих исследователей.

– Близко к Заплаточнику, – проговорил Иван. – Если он имеет тягу проделывать это с другими, может, ходил в салоны делать это и с собой?

Головной салон «Ничего страшного» располагался в относительном центре, а также у него существовало еще около полутора десятков франшиз, разбросанных по всему городу. Подарочные карты, насколько можно было верить информации с сайта, выписывались без адреса, на имя клиента. Обладатель карты сам выбирал, на интернет-странице или по телефону, где именно ему удобней отоварить подарок.

Иван и Клара попробовали сопоставить добытую информацию с тем, что они уже знали.

Так как жертвы жили в совершенно разных районах Москвы, и даже Подмосковья, привязать их к какому-то одному салону не получалось. По крайней мере, пока. Салон-флагман при этом был в минутах тридцати езды от «Али-бабы». Детективы решили такой шанс не упускать.

Дальнейшие размышления прервали принесенные низеньким узбеком лагман, манты и, пузатый, приземистый, похожий на самого узбека, чайник зеленого чая. Каким бы высоким ни был гонорар, обещанный Кузнецовым, думать под аромат свежеприготовленной баранины двум голодным головам было нереально. Иван и Клара отложили все дела в сторону и устроили себе честный обеденный перерыв.

В головном салоне «Ничего страшного» детективные напарники появились спустя полтора часа. Звякнул колокольчик на входной двери, и тут же, откуда-то из окружающего, плотно насыщенного терпкими благовониями воздуха, возникла стройная женщина лет тридцати пяти. В ярком макияже, с соломенного цвета выпрямленными волосами и огромным бэджиком на всю левую грудь: «администратор Жанна».

Не зная точно, что они ищут, Иван и Клара решили импровизировать. Вполне вероятно, что раз Филипп вышел на салоны «Ничего страшного», он также мог побывать здесь в тот же день. День своей смерти.

– К вам заходил этот человек? – Клара показала фотографию Филиппа, нашедшуюся у нее на телефоне, и назвала дату его гибели.

– Так давно? – удивилась вопросу администратор по имени Жанна. – Я не думаю, что вспомню, – Жанна приблизила лицо к телефону Клары. – Хотя, знаете, он кажется знакомым. А на какую процедуру мужчина записывался?

– Вряд ли он записывался, – ответила Клара. – Он скорее, как и мы, задавал вопросы.

– Какие? – Жанна захлопала накладными ресницами.

– Понятия не имею, – честно сказала Клара. – Возможно, про то, как оформить подарочную карту.

– Ну, пф! – фыркнула администраторша. – Этот вопрос я каждый день по сорок раз слышу!

– Ну, может, он расспрашивал о том, какие у вас предоставляются услуги? Или какие мастера работают? – продолжала искать «правильный вопрос» Клара.

На этом месте раскрылись адские врата и на Черешнина хлынули названия косметических процедур. Ему показалось, что женщины намеренно перешли на разговор на секретном для него языке, чтобы что-то от него утаить.

«Вот, что сегодня чувствовала Гуляра, когда я гонял ее по компьютеру», – думал Иван. – «Плазмолифтинг», «биоармирование», «лимфодренаж» и «пилинг» – вот такой «русский» они понимают. Удивительно!».

Не в силах слушать поднятый женщинами птичий гомон, Иван отвернулся, чтобы осмотреться вокруг.

И едва не вскрикнул от мгновенно охватившего его животного ужаса.

Прямо на Черешнина, словно стремительная грозовая туча, за считанные секунды застилающая собой все небо, надвигался высокий широкоплечий мужчина со смуглым, исполосованным длинными извилистыми шрамами лицом.

Темный длинный плащ, который был на него надет, развевался при ходьбе, будто крылья дракона. Сплетенные в десятки тонких косичек черные волосы, напоминающие небольших, но страшно опасных ядовитых змей, извиваясь, били по его плечам в такт его широким, стремительным шагам. Черные с высокой шнуровкой ботинки на толстой рифленой подошве, несмотря на свои огромные размеры, ступали по полу почти беззвучно. Завершали образ огромные черные очки, благодаря светлой оправе, ярко выделяющиеся на загорелом до глубоких сумерек лице этого страшного, движущегося прямо на окаменевшего Черешнина, человека.

Дергая Клару за рукав, Иван попытался привлечь ее внимание. Помощница Филиппа повернулась и так же, пораженная увиденным, остолбенела.

Мужчина, тем временем, приблизился к ним почти вплотную. Уверенным движением он сунул правую руку за отворот плаща.

Клара схватила Ивана за руку, сжав ее до гематомы. Черешнин изо всех сил напряг веки, чтобы не зажмуриться.

Страшный человек остановился, вынул из-за пазухи носовой платок, скромно отвернулся в сторонку и сдержанно в него чихнул. Вытерев нос, он аккуратно сложил платок пополам и отправил его обратно в карман.

– Привет, Жануль. Ключики, будь добра, – попросил простуженный дракон хриплым брутальным басом.

– Будь здоров, Кирилл! – с улыбкой ответила Жанна, протягивая ключи и журнал для росписи. – Все не поправишься?

– Только думаю, что всё – опять прихватывает, – в нос посетовал мужчина, берясь за ручку. – Ничего, прорвемся.

Сдвинув очки на кончик носа, дракон расписался за ключи в журнале. И, поблагодарив администраторшу, спокойно стал подниматься по большой стеклянной лестнице на второй этаж.

– А кто это? – шепотом спросила Клара, первой оправившаяся от шока.

– Кирилл Корчинов, – с гордостью сказала Жанна. – Но его у нас все Шаманом зовут. Наш главный мастер по тату. С большущей буквы! Никто больше него про татуировки не знает.

Жанна вздохнула так, что бэджик с ее именем качнуло вверх сантиметров на десять.

– Брутальный, да? – мечтательно произнесла администраторша. – Он еще и мастер единоборств. Это у него ритуальные шрамы на лице. В Тибет ездил и в Ашрам. В храме даже жил каком-то. Вернулся весь такой… просветленный. Другой.

Клара и Иван слушали Жанну, раскрыв рты до пределов, установленных человеческой анатомией.

– Да чего я буду рассказывать, – вдруг добродушно улыбнулась Жанна.

И, прежде чем Клара с Иваном успели запротестовать, крикнула в спину почти скрывшемуся страшиле:

– Шамик! Тут люди о тебе спрашивают!

Шаман, уже почти поднявшийся на второй этаж, развернулся и обрушил на Клару с Иваном тяжелый взгляд своих черных очков.

Клара машинально вжала голову в плечи, а Иван сунул руку в карман.

– Что именно вас интересует, друзья? – спросил мастер-Шаман, медленно направляясь обратно к стойке администратора.

Клара молчала, лихорадочно подбирая хоть какую-нибудь фразу, способную прозвучать неподозрительно. Иван копался в кармане.

Шаман подошел вплотную.

– Ну, так в чем вопрос? – спросил он хрипло, обращаясь в Кларе.

– А можете вы… сделать такую же? – Иван показал Шаману фото задницы Юли-Юлы, которую успел найти на вынутом из кармана телефоне.

Шаман укоризненно посмотрел на Черешнина и Клару поверх модной оправы своих жутких очков.

– Вы меня извините, но, конечно, нет, – простуженный Шаман ответил негромко, но твердо. – Я настолько примитивные вещи не делаю. Зайдите лучше на сайт, там большой каталог. Все клиенты свой выбор делают там.

– Хорошо, мы так и поступим, спасибо. Всего хорошего, не болейте! – поспешно протараторил Иван и поволок Клару к выходу.

Сыщики вывалились на улицу с огромным облегчением. Инстинкт самосохранения требовал убраться из «Ничего страшного» как можно скорее и как можно дальше.

Отойдя метров на двадцать, они оглянулись.

В окне третьего этажа, расположенного прямо над входом в здание, они увидели Шамана. Смотревшего прямо на них через свои страшные черные очки. Видимо, там был его рабочий кабинет, в котором Шаман встречал клиентов «сделавших свой выбор».

Неожиданно мастер тату помахал им рукой. Иван взял Клару под локоть и повел быстрее прочь.

– Стойте! – вдруг услышали они вместе со звоном колокольчика на входной двери. – Подождите!

За ними на улицу выбежала администраторша Жанна.

– Подождите! – прокричала она с порога салона еще раз. – Я вспомнила! Тот мужчина, которого вы показывали… Он же к Кириллу и приходил!

Иван с Кларой подошли к Жанне, стоящей в раскрытых дверях, заодно скрывшись с глаз Шамана.

– Тише, – попросил Иван, – Вы уверены?

– Да, он с ним разговаривал, – подтвердила Жанна.

– А о чем? – спросила Клара.

– Вот этого не знаю, – Жанна, извиняясь, улыбнулась. – У меня своей работы по горло. Заказ обсуждали, наверное, что еще? Давайте, его самого спросим? – Жанна сделала движение в сторону отрытых дверей салона.

– Нет! Нет! Ни в коем случае. Не надо! – Клара и Иван даже замахали руками.

– Что… почему? – справедливо удивилась администраторша. – Как-то странно это все…

– Послушайте, меня внимательно, Жанна, – Клара заговорила тоном настолько жестким, что об него можно было бы затупить победитовое сверло. – Человек, о котором мы вас спрашивали, жестоко, беспощадно убит. Зарезан на пороге собственной квартиры. Как и еще несколько других. Если вы будете чинить препятствия расследованию, вами займется полиция. Самым серьезным образом. Или, что еще хуже, ваши слова могут дойти до того, кто эти убийства совершил. Ни слова никому о том, зачем мы сюда приходили! Вам ясно?

Жанна, побледневшая на глазах, закивала головой, мелко тряся своей крашеной соломой:

– Я все поняла! Все поняла! Ни слова! Никому!

– Особенно Кириллу. Особенно Шаману! – нажал Черешнин.

– Конечно! – сильнее убедить Жанну было невозможно.

– Вот и хорошо, – смягчив тон, похвалила ее Клара. – Спасибо за сотрудничество. Идите, с вами свяжутся.

Жанна, запнувшись каблуком о порог, на трясущихся ногах скрылась в «Ничего страшном», еще раз звякнув на прощание дверным колокольчиком.

Иван и Клара пошли прочь, не оборачиваясь, но чувствуя при этом, как жжет им спину страшный взгляд с третьего этажа.

– Ну, у тебя еще есть вопросы, кто именно Заплаточник? – вполголоса спросил Черешнин, словно опасаясь, что Шаман способен услышать их через оконные стекла с расстояния в несколько десятков метров.

– Ни малейшего! – таким же полушепотом ответила Клара.

Глава 21

Ведьмины тату

Время было все еще обеденное. В московских смузишных и бриошных траффик был в не лучшем состоянии – как в отношении интернета, так и свободных столиков. Все еще сытые после «Али-бабы» Иван с Кларой решили доработать тему «Ничего страшного» у Ивана дома.

Пока хозяин квартиры ставил чайник, Клара с интересом оглядывала его жилище. Про себя, по-женски, отмечая, как присутствие Гуляры вообще, так и ее отсутствие в этой квартире в последние дни.

Чайник вскипел. Через несколько минут дуя на «по-домашнему» заваренный кофе, Иван с Кларой разглядывали сайт сети салонов «Ничего страшного».

– Что скажешь? Кроме того, что название дебильное и дизайн убогий? – спросил Иван Клару, как женщину, по умолчанию в вопросах красоты понимающую больше.

– Да так, – пожала плечами Клара. – Предложение неплохое. И эксклюзив, и на массового клиента. Заказов должно быть много. Но нам же все изучать ни к чему?

– Согласен! – Иван кликнул на панели предлагаемых услуг по кнопке с надписью «Тату».

Главная страница живенько сменилась подразделом с татуировками.

Страничка «Наши мастера», на которую в плане информации рассчитывали Клара с Иваном, ничего особенного не принесла. Кроме фото Шамана и краткой эзотерической характеристики «Мастер, для которого искусство тату – это философия и способ познания мира…» и прочей пошлой ерунды в том же духе, там не было.

От мастеров Клара и Иван перешли к ассортименту татуировок.

– Ух! Да их тут тысячи! – произнес Черешнин то, что первым бросалось в глаза.

Выбор тату был действительно чрезвычайно широк и для удобства разбит на многочисленные категории. «Символы», «надписи», «животные», «знаменитости», «арт» и тому подобное.

Кроме того, был и еще один интересный момент. Взгляд зашедшего на сайт посетителя сразу же привлекали два необычных изображения: обнаженные мужчина и женщина, выполненные в 3D-графике медленно крутились вокруг своей оси. Наводя на тела этих виртуальных манекенов компьютерный курсор, можно было производить с ними пространственные манипуляции: вращать, фрагментарно увеличивать, менять градус наклона и так далее.

– Прикольно! – прокомментировала Клара, первой понявшая, в чем суть. – На них ты можешь указать, на какую часть тела хочешь набить татуировку.

– Ха, – оценил оригинальность Иван. – Сейчас попробуем.

Черешнин отметил на ягодице мужского тела зону, куда бы хотел нанести тату, затем кликнул по первой попавшейся картинке с рисунком. Она тут же загорелась на отмеченном месте, словно поставленное манекену клеймо. Играя параметрами, рисунку можно было менять цвет, стиль, размеры, углы расположения и другие характеристики. А также рассмотреть его в увеличенном виде: как тату будет выглядеть в более-менее реальном размере.

Иван, как дорвавшийся до взрослой игрушки школьник, начал комбинировать всё со всем. В результате, с увеличенной до половины экрана мужской ягодицы на них смотрел Сталин – с ярко-розовой трубкой и фиолетовыми волосами.

Довольный проделанной работой Иван гыкнул.

– Харэ баловаться, – попросила Клара. – Дальше что?

Иван пошел по цепочке необходимых для совершения заказа действий. Все было просто. Требовалось указать, какой салон удобнее для клиента географически, а также выбрать желаемое время. Тут же робот присылал на электронную почту ответ от салона. Оставалось только подтвердить согласие со сделанным «Ничего страшного» предложением и ждать своего звездного часа.

– То есть, заказывая тату, жертвы посылали на сайт, к которому имеет доступ Шаман, время и место, где они точно будут? – сделала вывод Клара.

– Получается так.

– Но в день таких заказов, наверное, десятки, – размышляла секретарша. – И откуда мы знаем, что наши жертвы шли в салон именно за тату? Ведь они могли потратить подарочную карту, как угодно. Как нам узнать, как именно они ее использовали?

– Полиция может изъять материалы сайта и проверить, – сказал Иван. – Но с их бумажной волокитой на это уйдет… не знаю, сколько времени.

– Я знаю, – мрачно сказал Клара. – Если меньше двух недель, будет чудо! При этом они могут его и вспугнуть еще. Ты же сам говорил, у Заплаточника может быть выход на материалы следствия.

– Надо взламывать, – решительно сказал Иван. – Но со своего ай-пи-адреса не слишком хочется, честно говоря. Да и долговато может оказаться, мощности у меня не те.

– И какой выход? – до Клары дошло, что напарник куда-то клонит.

– Поручить это Матильде, – загадочно ответил Черешнин. – Есть у меня одна вредная привычка: чужие гаджеты коллекционировать.

С этими словами Иван достал из ящика стола ключ-карту Бориса, которую он забыл отдать следователю, думая потом вернуть через Гуляру. (До тех самых пор, пока это не стало настолько странно, подозрительно и неловко, что он предпочел снова соврать).

Вскоре партнеры по расследованию стояли у входа в офис «Домен», в котором Иван проработал целую неделю, почти свой личный рекорд.

Двери были все еще опечатаны, но Ивана, вошедшего в детективный раж, это остановить не могло. Аккуратно отклеив полицейскую печать, он открыл дверь офиса и пригласил Клару войти первой.

Внутри все было так, словно с минуты на минуту весь коллектив полным составом вернется с перекура. Около дисплеев стояли немытые кружки из-под кофе, в мусорных корзинах валялись банки из-под энергетиков. Наверняка, где-то можно было бы найти и заваренный на скорую руку «Ролтон» – в виду прерванного полицейскими обеденного перерыва, превратившийся обратно в сухое состояние. В общем, обычный офис компьютерщиков до прихода казашек-уборщиц.

Иван повел Клару по заветному коридору, к секретной кодовой двери Максима Волкова.

– Работает, слава богу! – ключ-карта Бориса прилежно функционировала и без проблем открыла дверь в спецпомещение.

Черешнин прошел к своему недавнему рабочему месту и включил подсоединенный к Матильде компьютер. Матильда заурчала, словно кошка, пришедшая на кухню в момент, когда там режут колбасу.

Взлом «Ничего страшного» прошел быстро и без проблем. В считанные минуты Иван с Кларой получили полный доступ к архиву салонов – со всеми заказами и данными клиентов.

Открытия следовали одно за другим. Начиная с того, что в базе данных значились абсолютно все жертвы, а не только те, у кого на данный момент были найдены подарочные карты. Там были даже те, кто не подходил под правило, найденное Иваном. То, что все они заказывали именно тату, Ивана с Кларой не удивило, но вот дальнейшее изучение данных салона и сопоставление их с делами жертв, заставило шевелиться волосы на голове.

– Ты видишь? – говорил пересохшим шепотом Иван Кларе. – Какой ужас…

Места расположения тату, указанные жертвами при заказе, в точности совпадали с местами на телах убитых женщин, откуда была срезана кожа.

– Это уже доказательства, – произнесла Клара с холодной яростью. Похоже, маньяк и убийца ее босса был изобличен.

– Подожди, – постарался не спешить Иван. – А почему именно они? Именно эти девушки? Ведь заказов много каждый день.

– Не знаю. Не ясно пока, – ответила Клара. – Но ты же сам говорил – у него должна быть программа. Может это связано с тем, какие это татуировки?

Иван взял первую попавшуюся жертву и поискал заказанное ею тату в интернете. Ничего. Поиск по другим картинкам тоже ничего не дал.

– А вот это странно. Их нет в сети. Этого же, в принципе, не бывает, – удивился результату Черешнин. – Ну, ничего. В одном интернете не нашли, поищем в другом.

Под недоуменным взглядом Клары, не понявшей смысла фразы, Иван пересек пространство комнаты и уселся за компьютер Бориса.

В «даркнете» рисунки нашлись сразу же. Все до единого. В подпольных группах сатанистов, дъяволопоклонников и прочей инфернальной ереси.

– Ни фига себе! – вырвалось у Ивана, да и у Клары глаза полезли на лоб. – Здравствуй, бабушка, Вальпургиева ночь!

Информация, сопровождавшая татуировки, оказалась тоже шокирующей. Все рисунки, которые они искали, являлись ритуальными шаманскими тату из Южной Америки, призванными искать, обезвреживать и уничтожать ведьм.

– Перед тем, как казнить ведьму, ей набивали эти тату, забирающие у нее силы и очищающие ее душу для следующей жизни, – пересказывал, переводя на ходу, Иван краткое содержание Кларе, который было неудобно читать с монитора вверх ногами (да еще и по-английски).

– То есть вот он насколько больной! – прокомментировала она. – Получается, Шаман ждет, когда кто-то выберет себе одну из этих тату, и, после этого жертва обречена?

– А когда она приходит к нему, – продолжил ее мысль Иван, – он набивает ей выбранную татуировку и затем убивает. Освобождая, таким образом, мир от нечистой силы. Офигеть!

Что следовало делать дальше, было, в общем, очевидным – Шамана нужно было срочно передавать в руки полиции вместе со всеми уликами.

Однако тут имелась уже известная сложность, связанная с «влияющей на ход следствия» клептоманией Черешнина.

– Слушай, вызвать сюда полицию и показать им монитор я не могу, – оправдывающимся тоном сказал Иван. – Мы же незаконно здесь. Надо войти сюда, – он кивнул на дисплей, – из дома, с моего компьютера. Это не сложно, я сейчас сделаю себе доступ.

Иван минут десять поколдовал с настройками Матильды, и вскоре они с Кларой мчались обратно к нему домой.

Открывая двери квартиры, Иван уже понял, что в квартире кто-то есть.

Гуляра, разобравшаяся с делом Ляшкина, решила остаться сегодня тут, поближе к работе. Кроме того, как ей казалось, у них назрел «важный разговор», касающийся чересчур плотного общения Ивана с Кларой. Не от того ли оно стало таким частым и тесным, что Гуляра пару недель ночевала не здесь? По крайней мере, пусть приготовится объяснить кружку из-под кофе со следами помады, кобель.

Гуляра сидела за рабочим столом Ивана и рассматривала сайт салонов «Ничего страшного». Уходя, Иван компьютер не выключил, как поступал довольно часто. Рядом с дисплеем стоял полупустой бокал с белым вином – после трудного дня помощнице следователя захотелось расслабиться. Да и для настроения, необходимого, чтобы напомнить Ивану, что он потеряет (вслед за остатками своей псиной совести), когда ее, Гуляры, лишится, легкий винный дурманец был только в плюс.

Но даже при всех своих ревнивых фантазиях, увидеть здесь саму Клару, так поздно вечером, Гуляра не рассчитывала. Видимо, детективный адюльтер зашел слишком далеко.

– Гуляра! Ты здесь? – искренне обрадовался Иван. – А чего не предупредила?

Гуляра холодно отстранила хозяина квартиры, полезшего к ней с поцелуем, кинув попутно полный самых ядовитых женских сигналов взгляд на Клару.

Та, как всякая нормальная женщина, без труда их расшифровала. Но лишь снисходительно улыбнулась в ответ – а как еще ей было реагировать?

– А тебя теперь надо предупреждать? – с наигранной наивностью ответила Гуляра. – Или может правильнее – «вас надо предупреждать»?

– Я на минуту, – ответила вместо Ивана Клара, которую эта ситуация больше забавляла, нежели расстраивала. – Это что? Вино?

– Вино, вино. Салют, детективы! – Гуляра приподняла над головой бокал и затем лихо отпила из него. – За вас! Где были, как время провели?

– Да ездили по расследованию кое-куда, – сказал Иван, начавший – таки соображать, что происходит что-то не то. – А ты Ляшкина празднуешь, пьяница?

– Имею право выпить одиноким прокурорским вечером! – Гуляра отхлебнула еще и отвернулась к монитору компьютера. – Пока другие свою личную жизнь устраивают. И вы себе налейте, там еще осталось на кухне.

Клара мгновенно отправилась на кухню за вином, чтобы легче воспринимать этот цирк.

– Фужеров не ищи. У него тут ни одной парной посуды, – крикнула ей вслед Гуляра и обратилась к Черешнину. – А она уже, наверное, знает! Помадка-то та же, что и на кружке…

– Да ты совсем нарезалась, дурочка, – Иван сел рядом и нежно посмотрел на действительно «поплывшую» Гуляру. – Гуляра… Я, кхм… должен сказать тебе одну серьезную вещь… Мы с Кларой сегодня… – Иван приступил к самому сложному, пробовать рассказать Гуляре про спертую у следствия карту-ключ, так, чтобы от него самого остались хотя бы «рожки с ножками».

– Да я все уже поняла! – Гуляра шмыгнула носом. – Совет да любовь! – ничего обиднее в ее голову не пришло. – Какая же я дура…

– А я чего-то не понял, что ты поняла, – честно сказал Иван. – Я говорю про ключи от «Домена». Я их в полицию не сдал. Забыл, прости. И мы с Кларой там сегодня были, чтобы Матильдой воспользоваться.

– Чего? – Гуляра почти заплакала, но непонимание того, что происходит, отвлекло ее от этой важнейшей детали любовных разборок. – То есть… То есть у вас с ней … ничего?

– Чего «ничего»? С кем? – спросил в свою очередь Иван. – Мы весь день за Шаманом бегали. То есть за Заплаточником. Вот ты глупая у меня…

Минут пять Гуляра с Иваном потратили на выяснения отношений, сведенных в итоге к тому, что пить и фантазировать надо в разные промежутки времени. Все это время Клара тактично продержалась на кухне, не мешая влюбленным мириться.

– А я тут тоже не только пью, между прочим! – Гуляре было неловко и захотелось оправдаться перед Иваном. – Я «Ничего страшного» изучала.

– Молодец! – похвалил Иван, желая окончательно перевести разговор с нелепой ревности на успехи в расследовании. – Мы тоже нашли кое-что…

– Я решила, что надо его ловить на «живца»! – перебила его Гуляра. – Мы зашлем сотрудницу в салон, чтобы она поставила жучек.

– Какую сотрудницу? – не понял Иван.

– Да у нас есть, – подмигнула Гуляра, – по секрету, настоящие ниндзя! Не то, что я, кабинетная крыса. А пока я заказ тату сделала. Тут у них всё просто. Смотри: вводишь свои данные…

– Что?! Зачем?! – Иван крикнул в ужасе, еще не понимая, чего именно он так испугался.

– Чего ты орешь? – засмеялась Гуляра. – У тебя комп был на странице с татуировками открыт, я и воспользовалась. Уже ответ пришел. Через три недели меня ждут.

Гуляра развернула страницу со своей почтой.

– Вот, в 19.30. Видели, там прикольно как: можно любое место на себе указать…

– Покажи, какую татуировку ты выбрала! Немедленно! – Иван стоял белый, как деревенский снег.

– Да спокойно, псих! Что случилось? Первую попавшуюся. Вот.

Гуляра нажала на кнопку «печать» и из старого струйного принтера, заменить который на нормальный, из 21-го века, у Ивана не хватало то времени, то средств, не спеша начал выползать лист бумаги – с рисунком, разместить который Гуляра пожелала на тыльной стороне шеи, сразу под затылком.

Пока лист мучительно медленно появлялся, с кухни успела подойти и Клара, с разлитым в найденную посуду вином.

Наконец картинка распечаталась полностью. Лист А4 спланировал из лотка принтера на пол комнаты.

Гуляра вопросительно посмотрела на Ивана и Клару, глядевших на рисунок неподвижными широко раскрытыми глазами. Клара выронила на ковер граненый стакан и большую чайную чашку, в которые налила вино. Иван же просто закрыл лицо руками и наугад, не глядя, сел на диван.

Глава 22

План

В кабинете Шестакова разразился грандиозный скандал. Попало всем. С опушенными головами перед старшим следователем центральной московской прокуратуры, как провинившиеся школьники, стояли Иван, Гуляра и Клара.

Гуляра накричала на Ивана еще дома. За то, что скрывал от нее пропуск Бориса и, что без ее, и остальной полиции, ведома, незаконно проник на место преступления. Иван накричал на Гуляру за то, что принимает такие решения, ни с кем не посоветовавшись, и на Клару за то, что та вместе с Кузнецовым вовлекла их в такую опасность. Клара накричала на Гуляру, что ничего бы не было, если бы полиция нормально делала свою работу, и на Ивана за компанию с Гулярой – нельзя позволять себе быть настолько жуликоватым, ему ни в чем нельзя доверять. В итоге все, обнявшись, поплакали с полчаса, допивая гулярино вино. После чего отправились сдаваться Шестакову. Покуда ситуация, не дай бог, не зашла еще дальше.

– Я никого кроме себя туда не пущу! – твердо стояла на своем Гуляра. – Это моя идея, и я должна взять на себя всю ответственность!

– Объясните же ей! Она меня слушать не хочет, – умолял Шестакова Иван. – Он же ее всерьез ведьмой считает, он ее точно убьет! Вспомните, как Шаман всю вашу бригаду положил. Мало вам той девушки, которая погибла?

Удивительно, но Шестаков, отметав в пришедших на покаяние все молнии какие у него были, принял сторону Гуляры.

– Она пойдет. Сама выбрала, – сказал он твердо. – А мы прикроем со всех сторон. И со всеми уликами возьмем его прямо на месте. Через три недели ты записана? – спросил следователь Гуляру. – Время подготовиться есть.

– Нет. Нет у нас времени, – вступила в разговор мрачным тоном Клара. – Жертвы пропадали не из салона, и не в те даты, на которые были записаны, а всегда раньше. Он их как-то подкарауливал. Нельзя столько ждать.

– Но круглосуточно охранять ее, так, чтобы никто не заметил, тоже невозможно, – указал Иван на очевидное. – Надо брать его сейчас же!

– Ни одной стопроцентной улики у нас нет. Только косвенные, – Шестаков объяснял Черешнину, как учитель школьнику. – Полагаться только на обыск опасно. Он ушлый, думаю, у него все под контролем, ничего не найдем.

Все замолчали, погрузившись в безрадостные раздумья. Старший следователь прокуратуры, по своему обычаю перемещавшийся по кабинету, словно тигр по клетке, бормотал себе что-то под нос, взвешивая возможные «за», «против», «может быть» и «ни в коем случае». И, наконец, огласил вердикт.

– Сделаем вот что: проведем операцию раньше, – заявил Шестаков, и никто не стал с ним спорить. – В течение трех-четырех суток. Нам нужен кто-то, знающий салон досконально. С кем вы там общались?

Через час в кабинете Евгения Шестакова сидела администраторша Жанна и выплакивала показания на мастера тату Кирилла Корчинова, известного так же под прозвищем «Шаман».

– Хозяевам что? Они в отъезде всегда, дауншифтеры, – сетовала Жанна. – А мне все это разгребай… Полицейские, маньяки, заказы…

Выяснилось, что по понедельникам мастера салона работают только полдня, с обеда до вечера. Все, кроме Шамана.

– Он приходит рано и пашет весь день, – рассказывала администратор. – К нему всегда полная запись. Мастер же.

От Жанны потребовали поменять запись Гуляры на понедельник, на самое ранее время, чтобы она была первой в очереди. Жанна уверила, что проблем не возникнет – переносы бывают часто, никаких подозрений это не вызовет.

Не посвящая администраторшу в излишние детали, Шестаков, тем не менее, запугал ее настолько, что Жанна согласилась бы держать рот на замке не то что трое суток, а до конца существования Вселенной.

С Гулярой обошлись тоже строго.

– Эти три дня просидишь тут, – дал распоряжение Шестаков, имея в виду здание прокуратуры. – Здесь никакой Шаман тебя не достанет. Заодно до блеска отработаем операцию.

Естественно, такое развитие событий не могло обойтись без резолюции Манина. Еле сдерживая рвущееся наружу бешенство, он выслушав доклад Гуляры и предложение Шестакова по поимке Шамана. В целом он согласился с планом – лишь с несколькими принципиальными оговорками: во-первых, подробнейшим образом держать его в курсе подготовки к операции, и, во-вторых, категорически не подпускать более к делу Заплаточника Черешнина и Клару.

– Когда все это закончится, вы просто так не отделаетесь. Нарушение на нарушении! Участие в расследовании непонятно кого. Сокрытие улик. Не соблюдения тайны следствия… – Манин отчитывал Шестакова на весь кабинет, но слова его предназначались в первую очередь Гуляре.

Особенно Манина взбесило, что следствие без его ведома в значительной мере велось по уликам, найденным в материалах Филиппа. По которым им уже давно были выданы четкое инструкции: «не принимать во внимание, ввиду отсутствия перспектив».

– Кто руководит нашей прокуратурой? Частные барыги? Торгаши компроматом? – громко возмущался Манин, под «торгашами» несомненно имея Филиппа, ну и, в меньшей степени, Кузнецова, и Ивана с Кларой.

Повелев докладывать ему о каждом шаге операции, разъяренный Алексей Манин выгнал всех из кабинета прочь и сам вскоре тоже уехал: вероятно, снимать накопленный на ответственном посту стресс.

Подготовка к операции по взятию Шамана с поличным началась. Всем заправлял лично Шестаков, отчитывающийся только перед Маниным. По его указанию был занят малый спортзал прокуратуры, который тут же расчертили согласно плану салона, предоставленному администраторшей Жанной. Затем началась отработка совместных действий всей команды. В нее, кроме Гуляры и Шестакова, входила группа захвата, возглавляемая приходящим в себя после семейной драмы Владимиром Ляшкиным. А также техподдержка, в задачу которой входило обеспечение участников операции связью.

Согласно одобренному начальством плану Шестакова, Гуляра, нацепив на себя чувствительный микрофон, имитировала перемещения по территории «Ничего страшного». Жанна, которую заставили сказаться больной, и не выйти на работу, сидела тут же и подробно описывала внутреннее пространство салона, корректируя, при надобности, действия полицейских.

Гуляра раз за разом проходила путь от входных дверей до кабинета Шамана на третьем этаже, повторяя вслух весь маршрут следования – для того, чтобы остальная команда четко представляла, где она находится в данный момент и куда именно направляется.

– Иду… Смотрю на окна… Захожу… – четко проговаривала в микрофон Гуляра. – Поворот налево… Иду мимо кулера… Дошла до лестницы…Вверх по ступенькам… Второй этаж… Поднимаюсь дальше… Дверь…

– Замечаешь хоть что-то опасное, сразу кричишь кодовое слово, – инструктировал Шестаков. – Давай, выберем какое.

При кажущейся несложности задачи кодовое слово выбирали долго. Варианты, приходившие в голову, казались то дурацкими, а то, вдобавок, еще и труднопроизносимыми.

– Вы мне еще «рододендрон» с «Гибралтаром» предложите! – в сердцах возмущалась Гуляра после шестаковского «Дезавуирована!». – Что-то простое давайте!

В конце концов, остановились на неинтересном, но коротком слове «код», как на максимально близком к самому понятию «кодовое слово».

Ивану все же удалось прорваться к Гуляре, несмотря на строгие запреты Манина и Шестакова. Под вечер воскресенья, когда совершенно измотанная репетициями группа признала бесплодность дальнейшей отработки действий, Гуляра провела его внутрь, выписав пропуск под личную ответственность.

Шестаков отправил всю команду отдыхать и сам тоже собрался ехать домой. В его кабинете, где на принесенной из бабушкиной квартиры раскладушке, уже третью ночь ночевала Гуляра, двое влюбленных вели разговор, которому не имел права помешать никто на свете.

– Ну как ты? – Иван прикоснулся к Гуляриной щеке. – Готова? Я очень боюсь за тебя.

– Готова, еще как, – Гуляра улыбалась, ей хотелось успокоить Ивана. – Не бойся. Мы засекали. Если что-то идет не так, группа прибывает на место за шестнадцать секунд.

– За шестнадцать секунд многое может произойти.

– Я буду осторожна. И еще я буду знать, что меня ждешь ты.

Они обнялись и поцеловались. Одной рукой Иван гладил Гуляру по волосам, другую она держала в своих ладонях.

– Гуляра? – позвал он после недолгой паузы.

– Что?

– Я бы хотел тебе кое-что сказать.

– Говори.

– Я…

Внезапно в кабинете включился свет, и они услышали громкий, весьма знакомый этому помещению голос:

– Это что такое?! Что он тут делает? Гуляра! Нашли время, честное слово!

Шестаков был страшен и суров как всегда.

– Ты понимаешь, чем это закончится, если узнает…? – Шестаков ткнул палец вверх, в направлении прокурорских хором Манина. – Ты понимаешь, что на кону? Немедленно спать! А ты – вон, на выход!

Евгений Алексеевич схватил Ивана железными пальцами за предплечье и буквально выволок из кабинета. Так быстро, что тот едва успел махнуть на прощание рассмеявшейся нелепой ситуации Гуляре.

– Я понял, понял. Отпустите, пожалуйста, – в коридоре попросил Черешнин. – Евгений Алексеевич? Могу я к вам обратиться с просьбой? Я бы тоже хотел участвовать в операции.

– Чего? – Шестаков настолько удивился наглости Ивана, что даже остановился и выпустил его руку из своих клещей.

– В смысле, я могу быть там рядом? – Иван умоляюще смотрел на следователя. – Просто присутствовать?

– Евгений Алексеевич, пожалуйста! – вмешалась Гуляра, которая вышла за Иваном и шефом в коридор. – Пусть он в автобусе со «слухачами» посидит? Он никому не помешает, а мне спокойнее будет. Намного! Честное слово.

Шестаков, готовый, как всегда, взорваться, совершив невероятное для себя усилие, выждал трехсекундную паузу и неожиданно согласился.

– Ладно, – сказал он со своим обычным каменным выражением лица. – Но из автобуса – никуда! Под ногами чтобы не путался.

– Конечно! – радостно согласился Черешнин. – Я обещаю!

– Хорошо. А сейчас вон отсюда. Гуляра – спать! – повторил свой приказ следователь.

Иван обнял Гуляру, поцеловал ее, и с трудом заставив себя разомкнуть объятия, в сопровождении Шестакова направился к выходу. Девушка проводила его взглядом.

Она надеялась, что правильно угадала, какие слова он хотел ей сказать. И это наполняло ее легким воздушным счастьем, без труда поднимающим ее над всеми страхами и тревогами, связанными с тяжелым завтрашним днем.

Жаль только, что Шестаков прервал разговор.

«Ничего. Поговорим, когда все закончится», – подумала Гуляра и, все еще светящаяся после поцелуя, отправилась, наконец, спать.

Глава 23

Операция

Шестаков поднял Гуляру в шесть утра. Сам уже полностью готовый, экипированный, вооруженный, деловой и собранный. Сборы и дорога на место проведения операции заняли чуть более часа. Прибыв на место, бригада тут же занялась последними приготовлениями к захвату Заплаточника. Или «Шамана», как к тому времени уже почти все называли подозреваемого в бесчеловечных убийствах мастера тату салонов «Ничего страшного» Кирилла Корчинова.

В автобусе, где уже находился подъехавший спозаранку Черешнин, оперативники-слухачи проверяли качество записи гуляриного голоса.

– Гуляра, скажи что-нибудь, – просил в свой микрофон веснушчатый парень с висящими на шее большими наушниками.

– Говорю! Говорю! – зазвучал в автобусе голос Гуляры. Микрофон, закрепленный у нее на груди, давал отличный сигнал – четкий и разборчивый. – Скоро поймаем этого урода и маньяка. Повторяю. Урода и маньяка. Как слышно?

– Отлично слышно, – ответил веснушчатый, довольный отладкой аппаратуры. Затем, надев один наушник на ухо, вырубил громкую связь и произнес в эфир: – Говорит техподдержка. У нас все ок.

В наушниках, которые так же выдали и Ивану, появился знакомый голос.

– Это Шестаков. Наблюдаю за входом, пока никого. Гуляра, в салон идешь только по моему сигналу. Я прикрываю первым. Группа выдвигается по кодовому слову или моему приказу. Подтвердите. Гуляра?

– Да, я все помню, как отрабатывали, – голос Гуляры был все-таки немного напряженным. – Иду по сигналу. Кодовое слово «код».

– Группа? Володя?

– Подтверждаю, по кодовому слову или приказу, – ответил Владимир Ляшкин, вместе с остальными бойцами находившийся в автобусе спецназа.

С того места, где был припаркован автобус, сам вход в «Ничего страшного» виден не был. Не вызывая подозрений, прямо перед зданием людям в экипировке находится было невозможно. Поэтому, пока компанию Гуляре составлял лишь один единственный Евгений Алексеевич, сидевший вместе с ней в своей собственной машине напротив здания салона.

Микроавтобус технической поддержки стоял еще дальше. Ивану, конечно, очень хотелось перемолвиться с Гулярой хоть словечком, но в посекундно расписанный план полицейского мероприятия вставить его было некуда. По крайней мере, пока. Вмешиваться в процесс смертельно опасной операции с романтическим «передать привет» было слишком неловко.

Но, наконец, образовалось нечто вроде паузы.

– Простите, а нельзя мне… – робко начал Иван излагать свою просьбу «слухачу».

– Нет, – категорически ответил веснушчатый, и Ивану ничего не оставалось, как вернуться на место. Где он и продолжил никому, как и обещал, не мешать.

В эфире вновь появился Шестаков:

– Внимание! Готовность номер один! Идет Шаман!

Иван почувствовал, как у него вспотели ладони.

Техники-спецназовцы, составлявшие ему компанию, никакого видимого беспокойства не проявляли. «Каждый день маньяков ловят, – подумал о них уважительно все больше и больше нервничающий Иван. – Профессионалы…».

– Нас не видит, – продолжал докладывать обстановку Шестаков. – Открывает двери, заходит внутрь. Дадим ему пять минут.

С Иваном, видя, как тот нервничает, поделился налитым в пластиковый стаканчик кофе один из бойцов. Прошло несколько минут, но Черешнин так и держал кофе в руках, не сделав ни глотка. С мгновения на мгновение операция должна была начаться, все ждали команды.

– Все, Гуляра, пора. Начинаем! – прозвучала, наконец, команда старшего следователя.

– Иду, – ответила Гуляра.

– Будь осторожна, но не бойся, мы все с тобой.

– Иду, – повторила Гуляра тем же тоном.

Иван, не замечая того, так сжал пластиковый стаканчик, что кофе пролился ему на руку. Вместе с остальными он слушал, как Гуляра идет к салону.

– Иду… Смотрю на окна… Ничего подозрительного… Десять метров до входа… Захожу…

– Молодец, девочка! Все правильно, – подбодрил ее Шестаков.

– Захожу… Иду прямо… Коридор, поворот налево… Дошла до лестницы. Вверх… Второй этаж… Иду наверх… Третий… Дверь …

Казалось, что успела пройти вечность, хотя на самом деле минуло от силы минуты три.

В голове Ивана, вероятно, в результате работы инстинкта самосохранения, сами по себе стали появляться успокаивающие мысли. «Скоро все закончится. Шестаков и Гуляра арестуют Шамана. Гуляра получит повышение. Ивану заплатит отец Нины. Клара решит свои вопросы. Иван, наконец-то скажет Гуляре те слова, которые накануне не позволил произнести ее начальник. Она ответит «да» и все будет…».

– Код!!! Код!!! Код!!!

Рации всех спецназовцев и наушники внутри автобуса техподдержки взорвались сначала Гуляриным криком, а затем громким голосом Шестакова.

– Вперед!!! Скорее!!! Гуляра!!! Гуляра!!!

Опергруппа сорвалась с места, как стая гончих. Полтора десятка спецназовцев в полной экипировке понеслись к салону «Ничего страшного».

– Я уже внутри! Гуляра! Гуляра!!! – голос Шестакова, орущий в наушниках, пригвоздил Ивана к месту, он замер в полном ступоре, не понимая, как могло произойти то, что сейчас происходит.

Выстрелы. Еще выстрелы.

Иван, очнувшись, оттолкнув сидевшего у двери веснушчатого техника и, не понимая, что делает, выскочил из микроавтобуса.

Черешнин помчался к зданию салона.

– Куда? Стой! – только и успел крикнуть ему в спину рыжий.

Иван бежал, что есть силы, видя как, опережая его метров на пятьдесят, к салону «Ничего страшного» уже подбегает спецназ.

Однако, как только первый боец схватился за дверную ручку салона, входная дверь в оглушительном огненном всполохе слетела с петель. Будто тряпичную куклу она отбросила бойца метров на десять назад, на мостовую.

Тут же дверной проем салона «Ничего страшного» окутали яростные языки пламени, и стало понятно, что этим путем внутрь попасть невозможно. Все окна первого этажа при этом были досадно забраны защищающими от ворья решетками.

По команде Владимира Ляшкина часть спецназовцев помчалась к черному входу, остальные взяли под прицел окна.

Иван увидел лежащую на асфальте рацию с гарнитурой, сорванной взрывной волной с пострадавшего солдата. Лишенный, вследствие бегства из автобуса, возможности слышать, что происходит в эфире, Иван тут же ее подобрал.

Черешнин приложил к уху наушник. В эфире по-прежнему кричал Шестаков.

– Я его вижу! Стоять! Стоять!!! На пол! – орал Шестаков, вероятно Шаману.

– Целься по третьему этажу! Огонь по команде! – отдал приказ голос Ляшкина.

И Иван понял почему. В окне третьего этажа Евгений Алексеевич Шестаков держал на мушке Шамана. Огромного, узнаваемого сразу по своей высоченной широкоплечей фигуре. Одетого в страшную, какие были у южноамериканских индейцев, ритуальную маску, держащего огромный, не меньше метра, мачете в правой руке. Шестаков осторожно наступал на Шамана, держа его на прицеле, а тот, чуть присев, разведя руки в стороны, так же осторожно пятился назад.

Неожиданно и на втором этаже здания грянул взрыв.

Татуировщик поднял вверх руку с мачете и Шестаков тут же в него выстрелил. Затем еще раз и еще.

Шаман, покачнувшись, рухнул прямо в оконный проем. Разбив своим весом оконное стекло, мастер тату салонов «Ничего страшного» полетел вниз с высоты третьего этажа. Ударившись о подъездный козырек салона, он скатился с него на левую сторону и, с глухим ударом долетев до земли, замер на ней без движения.

К Шаману тут же подлетели бойцы спецназа, старательно продолжая держать на прицеле его большое и, похоже, уже безжизненное тело.

Пожар, между тем, охватил и второй этаж здания.

– Гуляру! Спасайте Гуляру! – кричал Иван Шестакову, которого он все еще видел в окне третьего этажа, через черные клубы дыма.

Но его голос тонул в общем гвалте, поднятом приближающимися пожарными машинами и командами, которыми перебрасывались по рации спецназовцы. Шестаков метался по третьему этажу в сполохах пламени и тучах дыма. Видимо, в поисках своей подчиненной, после отчаянно выкрикнутого кодового слова, не произнесшей в эфире ни единого звука.

С каждой секундой надежды найти ее становилось все меньше, огонь полностью поглотил первый и второй этажи и постепенно захватывал третий. Наконец Владимир Ляшкин стал совсем уже яростно рычать в рацию.

– Все! Все, б…, Женя! Ее уже не спасти! Прыгай в окно! Немедленно, б…! Через минуту от здания ничего не останется! Прыгай, б…, я сказал!

Спецназовцы вместе с пожарными растянули внизу тент, и Шестаков спрыгнул на него большой долговязой кошкой.

Не прошло и минуты, как пожар охватил здание полностью.

Иван подбежал к перепачканному сажей Шестакову и схватил его за лацканы плаща.

– Где она?! Где Гуляра?! Где?!

Шестаков не отвечал, позволяя Ивану мотать себя из стороны в сторону.

– Почему вы оставили ее?! Почему вы ее оставили?! – Иван кричал на старшего следователя прокуратуры, перекрывая страшный треск пламени и даже шум пожарных сирен.

– Прости, – произнес Шестаков, наконец. – Прости. Я виноват. Во всем, что случилось. Прости.

Больше он не сказал ничего. Аккуратно отцепив от себя пальцы Ивана, Шестаков направился к телу маньяка, которого успели оттащить от полыхающего здания в безопасную зону.

Раскинув руки, он лежал на земле, рядом с огромным мечом-мачете и в съехавшей на бок от удара о мостовую маске неизвестного страшного божества. Судя по всему, только что получившего от своего безумного последователя свою последнюю кровавую жертву.

Салон «Ничего страшного», тем временем, будто еще раз взорвался изнутри. Он озарился ярким белым светом, бьющим из пламени пожара во все стороны. Словно нечто светлое и доброе ценой своей жизни одержало там победу над чем-то злым и темным. В сущности, так, на самом деле, и было.

Иван сквозь безостановочно текущие слезы смотрел, как догорает покинутое всеми здание, внутри которого осталась Гуляра. Самый дорогой для него человек, которому он не успел сказать самые важные в своей жизни слова. Черешнин говорил их сейчас. Беззвучно шевеля губами, он сообщал Гуляре, что любит ее и будет любить всегда, какие бы несчастья, беды, горе и трудности не вставали на пути этой огромной, как весь существующий мир, настоящей, истинной и прекрасной любви…

Что с ним было в ближайшие за этим часы и минуты, и, как он оказался у себя дома, Иван Черешнин совершенно не помнил.

Глава 24

Заявление Ивана

За прошедшую пару дней Иван вставал с кровати считанные разы, все время проводя лежа на собранном диване, уткнувшись лицом в его безучастную тканую поверхность. В квартире при этом он был не один. Там, даже можно сказать, было довольно людно.

Во-первых, видя, как Иван переживает потерю любимой, у него практически поселился сосед Ложкин. Черешнин вяло попробовал его выгнать, но тот оказался тверже.

– Бро, я просто побуду рядом. Ты меня и не заметишь, – бескомпромиссно заявил Ложкин. – Как только за тебя перестанет быть страшно, я уйду, обещаю. А пока – извини!

Во-вторых, уже по звонку Ложкина, приехала мать Ивана, Тамара Владимировна. Эту квартиру сына она посещала впервые и с Гулярой знакома тоже не была.

Оглядев длинным царапающим взглядом поежившегося под ним Василия, Тамара коротко спросила о сыне:

– Пьет?

– Неа, – ответил Василий. – Хоть я и предлагал, конечно. Лежит и молчит. Почти не моргает.

Как мог Василий рассказал Тамаре Владимировне о случившемся по телефону, и всю дорогу к сыну она подбирала слова, которые могли бы хоть как-то его утешить.

Мама прошла в комнату и сказала:

– Сынок, я приехала. Вставай, поговорим.

Но Иван своего поведения не изменил.

– Я не хочу говорить, мам. Потом. Пожалуйста, – произнес он в спинку дивана механическим голосом. – Пожалуйста.

– И вот так третий день, – прокомментировал Василий.

– Ничего, пройдет, – уверенно ответила мама и, вздохнув, отправилась на кухню.

Чуть позже появилась Клара. Она привезла деньги от отца Нины Кузнецовой. Который, к слову, и сам неоднократно пытался дозвониться до Черешнина, чтобы выразить благодарность и соболезнования. Но все время натыкался на поднимавшего трубку Ложкина, вежливо отвечающего, что сейчас не время, но позже он все обязательно передаст.

Уйти сразу Кларе было неудобно, и она согласилась на предложение мамы выпить чаю. А заодно обсудить, что дальше делать с Иваном.

– Как бы он глупостей не натворил, – многозначительно водил глазами Василий и вспоминал армейские годы. – В учебке из-за того, что девка письма писать переставала, чуваки стрелялись. А тут прямо на глазах…

– Бред! – мать Ивана выражалась в привычной для нее безапелляционной манере. – Трагедия? Еще какая. Но все можно пережить. Нормальная работа, карьера. Жениться, завести детей. О плохом некогда будет даже подумать…

Клара уже допила чай, когда в дверь квартиры позвонил Владимир Ляшкин. Неожиданно именно он оказался единственным, к кому Черешнин, поднявшись с дивана, все-таки вышел. Капитан должен был привезти новости о расследовании.

– Прости, Ваня, – гудел Ляшкин виноватым басом. – Я должен был выступить против такого плана. Недооценили мы Шамана. Слава богу, хоть Женька до него добрался. Но такой ценой…

Иван сидел за кухонным столом, вокруг которого собрались и все остальные: Ляшкин, Васька, Клара и Тамара Владимировна. Перед ним стояла тарелка с приготовленной матерью горячей пищей, но он ее будто не видел. Он просто глядел куда-то в пространство перед собой и слушал, что говорит капитан. Или не слушал, понять со стороны было трудно. Так или иначе, Владимир постарался подробно и тактично изложить все, что узнал от Шестакова и еще одного своего друга-коллеги, начальника отдела судмедэкспертов.

– Шаман мертв, – рассказывал Ляшкин. – Зовут Кирилл Корчинов. Никто про него ничего толком не знает. Жил один, увлекался оккультизмом, древними культурами, единоборствами. Из окна мог и не падать: Шестаков его с гарантией ухлопал – все пульки прямо в сердце.

Обыск по месту жительства, как и опасался в свое время Шестаков, ничего не дал.

– Наверное, если что и было, хранил у себя на работе, – сказал Владимир, – в салоне. Но там уже ничего не найдешь. Все дотла сгорело, абсолютно. Причем… – Ляшкин поперхнулся, пытаясь осторожно сказать о самом трагичном. – Причем… не нашли даже Гуляру. Тела нет.

Ляшкин замолчал, сцепив между коленями пальцы своих огромных рук. Все остальные тоже хранили молчание.

– Она жива, – вдруг громко сказал Иван и снова замолчал, уставившись в стену.

Клара и Василий, переглянувшись, спрятали глаза. Мама, пытаясь поддержать сына, положила ему на руку свою ладонь, чего он, впрочем, вряд ли заметил.

– Ваня, нам всем бы этого очень хотелось. Но… – спецназовец сокрушенно покачал головой. – Я говорил с экспертизой. У них, в салоне этом, кроме прочего, циркониевые браслеты продавались. Кикабидзе такие раньше рекламировал. Так вот, цирконий, как мне эксперт рассказал, супергорючее вещество оказывается. Он температуру пожара в несколько раз повысил, там почти, как в кратере вулкана было. Пять тысяч градусов.

Иван продолжал молча слушать.

– Помнишь, Вань, – добавил Владимир, – там еще у пожара свечение такое появилось… Белое, как будто нереальное. Это цирконий и был, он излучает при горении. Его в фейерверках и осветительных бомбах поэтому используют. Бертолетова соль. Вот так. Чудо, что мы хотя бы Шестакова успели оттуда вытащить.

– Она жива, – упрямо повторил Черешнин. – И Шаман тоже еще жив. Дайте мне минуту.

Иван встал из-за стола и вышел с кухни. Пока оставшиеся тихим шепотом обсуждали, что «походу он все-таки тронулся», Черешнин сходил в ванную, умылся, причесался, переоделся и даже побрился. Приведя себя в порядок, он вернулся к переживающим за него родным и друзьям и, остановившись на пороге кухни, обратился к ним за вниманием.

– Вы меня, наверное, не поняли, – сказал Иван. – Я не сошел с ума, хотя так и можно подумать. Я долго размышлял и пришел к выводу: мастер тату никакого отношения к убийствам не имеет. Заплаточник не он.

Черешнин повернулся к своей детективной напарнице.

– Но теперь я знаю, кто это, Клара. И я уверен в этом на сто процентов. Самое главное, – Ивану пришлось сделать небольшую паузу, чтобы справиться с волнением, – я думаю, что Гуляра сейчас у него. И, возможно, она еще жива!

– Вань, ты поспокойнее… – попытался снизить градус эмоций Ляшкин.

Но Иван не стал его слушать, он говорил дальше, обращаясь, главным образом, к Кларе.

– Мы уже говорили о том, что маньяк после ошибки с телефоном, изменил поведение. Это было странно, но это еще не всё. Филипп вышел на салон тату. В его компьютере, в той копии, которая у меня, есть доказательства. Но из ноутбука, который находится в полиции, они были удалены. Гуляра искала и не нашла. Их стерли! Понимаешь, что это значит, Клара?

Клара смотрела на Черешнина, вместе со всеми ожидая продолжения.

– Настоящий убийца, – сказал он, – тот, к кому с самого начала стекались все материалы расследования. Тот, у кого есть доступ ко всем уликам. Тот, кто детально знал, как будет проводиться операция, и лично ее контролировал!

Напряжение, повисшее в воздухе, достигло предела.

– Не может быть… – прошептала Клара, лучше других представлявшая то, о чем говорил Черешнин. – Я так и знала! Манин, сукин сын!

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Третья часть

Глава 1

Пролог

«Никто и никогда меня не поймает!» – захлебывался маньяк восхищением собственной персоной. Черви безумия, которыми долгие годы питалась кукушка в черепной коробке спятившего, отплясывали такой танец радости и восторга, что заставляли пританцовывать вместе с собой и приютившего их носителя.

Сумасшедший мужчина, отпирающий дверь в подвал собственного дома, был доволен собой, сверх всякой меры. Произошедшее было еще невероятней того случая, когда он обвел вокруг пальца целую оперативную бригаду с ротой спецназовцев в придачу. Да, некоторых из них пришлось убить, но, что же ему было делать? Такова цена, которую пришлось заплатить. А сейчас ему удалось провернуть комбинацию еще хлеще! В результате которой, он, во-первых, так и остался никому неизвестным, а, во-вторых, вину удалось свалить на того, кто идеально на эту роль подходил. И, самое главное, ведьма! Ведьма, сделавшая свой Выбор, тоже находится в его руках. И невозможно представить, чтобы ей как-то удалось избежать своей участи. Он спасет и ее. Как всегда, без надежды на благодарность, просто потому, что это его скромный долг перед остальным человечеством.

Во всеобщей неразберихе последних дней абсолютно некогда было заниматься пленницей. Маньяк возвращался домой совершенно измотанным и все, на что ему хватало сил, это, спустившись в подвал, дать девушке воды, пищи и опорожнить за ней помойное ведро. Но сейчас, наконец-то, все более или менее улеглось, и следовало приниматься за подготовку к ритуалу.

Для начала надо было нанести тату, которое она сама для себя выбрала. Древняя священная татуировка вбирала в себя всю жизненную силу ведьмы, делала ее неспособной к последующему возрождению и запирала навеки вечные в аду, откуда она и ей подобные прибыли к людям, сеять беды и горе с несчастьями. Участок кожи, на который нанесен магический рисунок, затем следовало срезать ритуальным мечом и уничтожить. А тело ведьмы, теперь уже свободное, пустую оболочку, согласно ритуалу, нужно было «удалить с человеческой души». Так же, как снимают и выбрасывают пришедшую в негодность, испачканную или порванную одежду. Душа, таким образом, очищалась до своей первозданной, безгрешной наготы и возвращалась в лимб чистой и нетронутой, чтобы начать новый жизненный цикл. На чуть-чуть этот мир после каждого ритуала становился лучше. Сошедший с ума верил в это всеми пораженными безумием нейронами своего мозга.

Гуляра лежала на полу, с руками, скованными за спиной полицейскими наручниками. Через них была пропущена короткая железная цепь, намертво прикрепленная к чугунной плашке в стене. Пищу тюремщик оставлял Гуляре на полу, в плоской одноразовой тарелке: так, чтобы она могла есть без помощи рук. Воду Гуляра пила через соломинку из закрепленной в полу пластиковой бутыли. Все это приходилось делать наощупь – глаза ее были закрыты плотной черной повязкой, какие предоставляют в заботливых авиакомпаниях желающим вздремнуть пассажирам.

Но ей и не нужно было видеть того, кто держит ее в заточении. Гуляра и так прекрасно знала своего тюремщика.

Очнувшись и вспомнив, как именно она потеряла сознание, девушка поначалу отказывалась верить в то, что произошло. Думая, что разум ее одурманен какими-нибудь наркотиком и потому подсовывает ей нечто совершенно невозможное. Но нет, все было именно так и никак иначе. Ее вырубил, держит в плену, и вскоре, видимо, собирается убить, именно он. Ее коллега и начальник. Человек, как и она, носящий погоны работника прокуратуры, в кабинете которого она совсем недавно выслушивала рабочие инструкции по поимке им самого себя.

Каждый раз, едва заслышав, как мучитель спускается в подвал, Гуляра тут же начинала провоцировать его на разговор, стараясь вывести из равновесия. Но «коллега» терпеливо молчал, не ответив ей за все время ни словом. Несмотря на все ее попытки, маньяк оставался совершенно спокойным, что вызывало у Гуляры дополнительное удивление – не в его агрессивном и мстительном характере было терпеть хоть какие-то выпады от подчиненных. Тем более, беспомощно лежащих на полу со скованными за спиной руками.

Маньяк, с утра пребывающий в предвкушении своего любимого этапа «охоты», решил поторопиться. Сейчас он быстро покормит добычу. Затем смотается по неотложным делам на работу. А после, когда вернется, проверив, уснула ли мама, снова спустится в подвал. И даст, наконец-то, свободу ни в чем не повинной человеческой душе, запертой внутри омерзительного адского создания.

Ведьма как всегда что-то говорила, но, конечно, он ее не слушал. Он никогда не слушал, что они говорят. И так было понятно, чего они ждут: чтобы он развесил уши, а они, околдовав его лживыми чарами, беспощадно погубили – сначала его, потом маму, а затем и весь остальной мир.

Ведьм маньяк ненавидел с далеких дней детства. С тех пор, как впервые услышал сказку о Гензеле и Гретель. Ему, больному свинкой и несколько суток температурившему на границе с сорока двумя градусами, на ночь прочла ее мать. Как же он радовался в тот момент, когда детям удалось заманить старуху в печь и заживо там спалить! Мама, помнится, даже испугалась – ее шестилетний сын так хохотал в этом месте книги, что она подумала, не перешел ли инфекционный жар во что-то более опасное. Из сказки маленький будущий убийца уяснил для себя главное: в борьбе со злом надо всегда идти до конца. Не сдаваясь, какой бы тяжелой и безвыходной не казалась ситуация!

Шаман! А ведь неплохое прозвище было у того бедняги, что умер вместо него. Но, по правде – разве он его заслуживал? Что он сделал в своей жизни, чтобы носить настолько высокое звание? Набил гектар дебильных татуировок?

Смешно.

Вот он – да! Он – Шаман. Настоящий. А не «Заплаточник» – это прозвище всегда его оскорбляло. Будто он охотится за материалом для пододеяльников, а не избавляет Вселенную от зла! Кретины.

До встречи с Иваном Гуляра причисляла себя к девушкам, которым не везет с мужским вниманием. В школе, если мальчишки его к ней и проявляли, так через дерганье за косы. Во взрослой жизни, увы, тоже постоянно встречались типы «хватающие за руки». Уверенные, что путь к сердцу женщины лежит через что-то, к чему ключи подбирать необязательно. Типа, урода Манина. От грубой мужской силы, может, кто и млеет, но Гуляра скорее приходила в ярость.

Впрочем, ее маньяк к сексуальным относился вряд ли.

Что именно заставило его стать тем, кем он сейчас является? Гуляра задавала ему этот вопрос каждый раз, когда он спускался в подвал.

– Евгений Алексеевич! – стараясь звучать погромче и посмелее, в

очередной раз выкрикнула Гуляра. – Может, сегодня вы мне что-нибудь объясните? Что происходит? А?

Глава 2

Пора спешить

– Манин? – Иван отрицательно затряс головой. – Нет, нет, не он! Это Шестаков!

Присутствующие еще раз утвердились во мнение, что разумом Иван все же повредился. Включая Клару.

– Шестаков? Ты в своем уме? – переспросила она в изумлении.

– Шестаков, Шестаков. Это совершенно точно! – уверенно повторил Черешнин. – Как только Филипп сообщил ему, что киргиз невиновен и у него есть доказательства, что убийства связаны с «Ничего страшного», Евгений Алексеевич его приговорил. Это он убил Филиппа. И на этом бы все закончилось, кстати, но, спасибо Васе, оказалось, что пропал компьютер, вместе с указывающими на Шестакова уликами.

– Манин? Шестаков? Вы оба с ума посходили? – вставил слово Ляшкин. – Вы же сами видели татуировщика из салона! Если Шаман не он, то…

– Согласен, бедняга слишком хорошо подошел на роль маньяка, – заговорил Иван почти скороговоркой. – И для Шестакова это была невероятна удача. Нашлась идеальная жертва, на которую можно все свалить. Куда лучше дворника-киргиза, уж точно. При условии, что Шамана убьют при задержании, Шестаков разом решал все проблемы. Так он и поступил – застрелил его собственноручно.

Владимир фыркнул и скрестил на груди руки – такое объяснение его удовлетворить не могло. Не сдавалась и Клара.

– Пока ты не сказал ничего, что говорило бы в пользу Шестакова больше, чем в пользу Манина, – отметила она резонно.

– Да все очень просто, – размахивая руками, отстаивал версию Черешнин. – Хотя бы потому, что Манина на месте операции не было, а Шестаков был. Он и похитил Гуляру. И ему надо закончить «программу»…

– Как он мог ее похитить? – перебив Ивана, рассмеялся Володя Ляшкин. – За ними наблюдали двадцать человек! Включая тебя!

– Над этим я и думал все это время. И я понял. Мы слышали только звук! – веско произнес Иван и обвел всех взглядом. Но никакой реакции не добился, лишь Тамара Владимировна, вообще не понимавшая в чем дело, пожала плечами.

– Когда заходишь в «Ничего страшного», помнишь Клара, – начал объяснять Иван, – звенит дверной колокольчик…

Клара кивнула, подтверждая.

– Можете прослушать запись операции хоть миллиард раз, его там нет! Я помню каждый звук. Гуляра не заходила внутрь.

– Да как же не заходила?! – Владимир вышел из терпения – Мы же своими ушами слышали, как она проговаривает каждый шаг. Как и было предусмотрено. Слышали, как кричит кодовое слово, в конце концов!

– Это была запись, Владимир. Запись с репетиции в прокуратуре, – ответил Иван, и у Ляшкина отвисла челюсть. – Шестаков пустил ее в прямой эфир специально для нас. А Гуляра, к тому времени, уже лежала в багажнике его машины. Я уверен.

Такого объяснения не ожидал никто.

– Ничего себе, – даже присвистнул Василий Ложкин, не без труда, но понимавший, о чем шел разговор. – Такое действительно могло быть?

– Шестаков настоял, чтобы прямо перед зданием не было никого. Только его машина, на которой приедет Гуляра, и он сам в качестве прикрытия. Все остальные ориентировались только на то, что он говорил. Без картинки, – объяснил ему Ляшкин. Но не пожелал так просто сдаться: – А Шаман тогда что же? Все же видели, как он в маске и с оружием угрожал Шестакову?

– Под дулом пистолета, – ответил Иван. – Под прицелом. Он делал то, что велел ему Шестаков – надел маску и взял в руки меч. Но самое главное, повторяю, я думаю, что Гуляра жива. Заплаточник не отработал «программу» до конца. Жертва у него в руках, но для завершения обряда ему нужно нанести на нее тату и потом срезать его ритуальным мечом. Мы читали с Кларой в интернете. Поехали!

– Куда? – хором спросили Клара, Ляшкин и Ложкин.

– Брать Шестакова, куда? – Иван взорвался. – С кем я все это время разговаривал! Вызывайте бригаду – ОМОН, СОБР, Альфу, кто там у вас еще?

– Стой, не кипятись, Вань, – Ляшкин попытался его успокоить. – Сядь. Что значит «вызывай»? У меня же не частная армия – щелкнул пальцами, прибежали! Ордер нужен. Кому мы эту фантасмагорию расскажем? Мамину? У которого только что закрылось дело с маньяком? В который раз причем.

Иван решительно вскочил на ноги.

– Не хотите, не надо! Я сам его возьму!

– Ага, возьмешь! – Владимир криво ухмыльнулся. – Чтоб вы знали, Шестаков только выглядит так – суслик сушеный. На самом деле он у нас инструктором по ножевому и рукопашке был. Мускулистый, словно кот лесной. Один на один, я думаю, он и меня уделает.

– Вот! Вот, что случилось с опербригадой! – перебил его Иван. – Я читал дело. Оперативники в квартире и на черной лестнице были зарезаны разными ножами. Сверху – зарублены чем-то вроде мачете, снизу – заколоты простым ножом. Думаю, дело было так. Шестаков расставил их по дому: троих у дверей квартиры, двоих в засаду на черный вход. Первыми убил ножом тех, что в засаде. Поднялся к тем, что ждали наверху. Вошел с ними внутрь и перебил их там мачете. Возможно, тем самым, шаманским. Думаю – оно уже было приготовлено к ритуалу, вместе с жертвой, маской и остальным. Затем спрятал там же на месте маску и меч, чтобы вернуться за ними позже, сымитировал перестрелку, неопасно сам себя ранил и стал ждать приезда спецназа.

На пылающем лице Ивана застыл обращенный ко всем риторический вопрос: «Да как же до вас не доходит!».

– Володя, – обратился он к Ляшкину, – при условии, что за Шестаковым был эффект неожиданности, мог бы он управится с троими?

Владимир мрачно кивнул.

– Запросто.

– Вот! Поймите… Все, что сейчас его удерживает, и то, если я не ошибаюсь, это отсутствие маски и меча. Иначе, Гуляра давным-давно была бы мертва. Надо хотя бы выяснить, где эти вещи!

– Конечно, полный бред. Но это как раз не трудно, – сказал Владимир Ляшкин, который все еще испытывал к Ивану и искреннее сочувствие, и благодарность за помощь в его собственном деле.

Командир спецназа набрал номер друга – судмедэксперта.

– Привет! Ляшкин Володя, снова по маньяку. Скажи, а что там с орудием убийства? И с маской тоже. У тебя? Ага, ага. Я понял. Спасибо.

Ляшкин положил трубку.

– Не волнуйся, там, где положено они, в лаборатории на экспертизе. Уточнит, перезвонит.

– Весело живете! – сказала вдруг мать Ивана, которой давно надоело сидеть молча. – Маньяки, маски, мачете! Вот и чем тебе в банке плохо было, сынок? Я столько телефонов оборвала…

– Мама… – на отражение атаки еще и с этой стороны у Ивана сил уже не было. – Потом. Когда все закончится, клянусь, я устроюсь в первое же болото, которое ты предложишь.

– Вот и славно, – мать удовлетворенно кивнула. И, не удержавшись, продолжила, зачем-то перейдя на шепот: – У брата зятя тети Наташи есть место в одном консорциуме…

– Володя, – не слушая, обратился Иван к Ляшкину, – вы подумайте, пожалуйста: при условии, что я прав, куда бы мог Шестаков спрятать Гуляру? Вы же друзья, так?

– Да как друзья? – Владимир пожал огромными плечами. – С Женькой дружить трудновато. Замкнутый он, всегда в работе. Так, обязаны друг другу кое-чем. За столько-то лет службы накапливается. Он одиночка, живет с матерью, в своем доме. Гостей не любит. Мы разок нагрянули с бывшими сослуживцами, гуляли рядом… Не пустил. Пришлось разворачиваться. А, в принципе, дом большой у него. На отшибе. Там то ли гараж, то ли сарай есть, как помню.

– Нам нужно срочно туда! – Иван в очередной раз вскочил на ноги.

Но тут раздался обещанный телефонный звонок. Владимир поднял трубку, и практически молча, лишь изредка кивая, выслушал перезвонившего судмедэксперта.

Закончив разговор, Ляшкин донес полученную информацию до остальных.

– Маску с мечом затребовал к себе Шестаков, как только они пройдут экспертизу.

– Я же говорил! – воскликнул Иван. – Нужно что-то придумать. Ни в коем случае нельзя, чтобы…

– И они уже у него, – закончил Владимир, остановив Ивана на полуслове. – Только что забрал.

– Гуляра!

– Я с тобой поеду, – сказал Владимир, поднимаясь, – и еще кого-нибудь из ребят возьму, из тех, кому ничего объяснять не надо. Эх… Нам бы план, как его из дома выманить. И Гуляре хорошо бы знак подать.

– Я знаю как, – сказал Черешнин после секундного размышления.

И почему-то посмотрел на соседа Ложкина.

Глава 3

План Ивана

Евгений Алексеевич Шестаков проживал на отшибе одного из непопулярных, в виду инфраструктурной недоразвитости, московских районов – на разделительной полосе урбанизма и мезозоя. С одной стороны к его дому подступали громоздко застроенные городские кварталы, с другой – дикорастущая лесопарковая зона.

Одноэтажный, но обширный по площади, приплюснутый дом Шестаковых располагался на угловом участке, на перекрестке двух грунтовок. Довольно роскошный по меркам советского самостроя: четыре комнаты, кухня, туалет, совмещенный с ванной, и большой, более похожий на проходную комнату, просторный коридор. Соседний участок, когда-то принадлежавший родному брату отца Шестакова, также находился во владении Евгения Алексеевича. Его территория была практически пуста – кроме гаража, переделанного из недостроенной в свое время бани, его заселяли лишь перегнивший за зиму бурьян, да весенние кротовые кочки.

У каждого из шестаковских участков был собственный выезд на дорогу: на перпендикулярные друг другу улицы, Садовую и Лесную. Соседние дома, некогда примыкавшие к обоим участкам, а также те, что стояли напротив, давно приговорило время. На их месте буйно росла невыкошенная трава, из-под которой едва проглядывали руины развалившихся заброшенных огородных домишек. Новые же, более современные хоромы, если кем-то и возводились, то в отдалении и за высокими изгородями. Шестакова отсутствие лишних глаз и две дороги, по которым можно скрыться как в лес, так и в город, устраивало абсолютно.

День выдался солнечным, даже жарким для такой поздней весны. Евгений Алексеевич ехал из прокуратуры домой на своем долгожителе-«фиате» в замечательном настроении. На заднем сидении машины лежали только что полученные им из отдела хранения вещдоков ритуальный меч и шаманская маска. Мысли в голове безумца были легкими, как только что приготовленная сахарная вата, и летучими, как искристая пена шампанского.

Когда и эта ведьма умрет, можно с чистой совестью уходить на покой. Тем более, сейчас, когда никто не сможет заподозрить, что Шаман все еще жив. Тело, из которого он изгонит ведьму, в этот раз, в виде исключения, он сожжет. А потом среди улик, найденных на пожарище салона красоты, всплывет вдруг «чудом уцелевшая» косточка – с ДНК его бывшей подчиненной. Она и поставит изящную точку в этом гениально продуманном и так же реализованном сложнейшем плане.

А потом – в Краснодар. В тепло! Мама стала совсем старая, за ней нужен уход. А хорошие полицейские нужны везде. Свой долг перед людьми – 12 ведьм! – он уже выполнил. Почти что.

Шестаков загнал машину в баню-гараж и направился в дом. Маску и меч-мачете он нес подмышкой, завернутыми от любопытных глаз еще в прокуратуре в черный целлофановый пакет.

Мама, несмотря на то, что ей это уже давно было нелегко, как всегда, приготовила ужин, чей дразнящий дух наполнил все помещения в доме, и теперь, лежа, отдыхала перед телевизором.

Шестаков, как искренне любящий сын, нежно поцеловал мать в щеку. Она тут же попыталась встать, чтобы накрыть на стол, но он удержал ее на постели.

– Не надо, мамочка. Я сам. Отдыхай.

Утоляя свой аскетичный, редко требующий чего-то изысканного, аппетит, Шестаков думал о деталях предстоящего ритуала, сверяя по памяти, все ли к нему приготовлено. Процедура носила чисто технически характер: конечно же, приготовлено было все!

Покончив с ужином, еще раз взглянув на заснувшую под почти неслышно работающий телевизор мать, Евгений Алексеевич прошел в широкий коридор, откуда расходились пути по всему дому. В комнаты, на кухню, в ванную. А также в подвал. Достав из кармана связку ключей, Шестаков отпер подвальную дверь. Пакет с маской и мачете снова был у него подмышкой. Щелкнув выключателем, следователь прокуратуры зажег свет на ведущей вниз лестнице.

Пленница находилась там же, где он ее оставил – в правом дальнем углу подвала, с завязанными глазами и скованными за спиной руками. Не обращая внимания на очередные провокации, которыми, как обычно, она попыталась вывести его из себя, Евгений спокойно прошел вглубь своего огромного подземелья – по площади подвал был почти такой же, как и весь дом.

Развернув черный целлофан, следователь выложил меч и маску на верстак. Судя по тому, как задрожал вдруг голос оскорблявшей его ведьмы, она почувствовала их. Внутри шевельнулось приятное и знакомое чувство – ты правильно боишься, ведьма! Он знал, что рано или поздно ужас сломит ее волю, и, забыв все ругательства на свете, она примется его умолять. Так происходило всегда, с каждой их них.

Следователь принялся методично готовиться к ритуалу. Как всегда, он начал с того, что аккуратно разложил на верстаке все, что скоро потребуется. В том числе маску, меч и рисунок с татуировкой, который надо было нанести на ведьму – туда, куда она сама указала на сайте – на шею, сразу под затылком.

Когда все было готово, Шестаков надел на лицо шаманскую маску – и впервые посмотрел на ведьму сквозь прорезанные в древнем дереве глазные отверстия. Левой рукой он грубо схватил Гуляру за подбородок и приподнял его вверх – ее лицо мгновенно исказила гримаса отвращения.

– Твоя жизнь на земле заканчивается, ведьма, – впервые заговорил маньяк с жертвой. – Скоро ты будешь рассказывать о нашей последней встрече в аду. Своему хозяину и таким же, как ты, навечно запертым там, благодаря мне, тварям.

Но вдруг ад ворвался в помещение подвала сам.

Шестаков подпрыгнул на месте от неожиданности. Вздрогнула также и прикованная цепью Гуляра. С улицы Лесной, на которую из подвала выходило малюсенькое вентиляционное окошко, с невероятной громкостью звучало нечто совершенно непостижимое.

«Преисподняя, не сегодня!

Не сегодня, Преисподняя!..»

– Что за…. Уроды! Они же маму разбудят!

Шестаков сорвал с лица маску и, бросив ее вместе с мачете на верстак, устремился вверх по подвальной лестнице.

Глава 4

Ляшкин против Шестакова

В розовом «дэу-матизе», который для операции предоставила Клара (поскольку автомобили Ляшкина и Гуляры Шестаков мог узнать), припаркованном под окнами дома старшего следователя, были опущены все стекла, а также открыт люк. Из динамиков врубленной на полную громкость стереосистемы раздавался оглушительный гангста-рэп Василия Ложкина.

Предложение Ивана он встретил с крайним воодушевлением. Чего нельзя было сказать о скептическом Ляшкине.

– Хорошо, Гуляра поймет, что мы рядом, – сомневался он, – но вы уверены, что это отвлечет Шестакова?

– Еще как! – хором ответили соседи.

Пока Василий на максимальных децибелах проводил импровизированный опен-эйр, Владимир, как опытный боец спецназа, должен был проникнуть в дом маньяка. Чтобы там, используя эффект внезапности, провести его задержание.

Иван вместе с Кларой и знакомым ему веснушчатым спецназовцем, которого, как оказалось, звали Вадимом, сидел в бусике техсвязи. Поставили они его через дорогу за перекрестком, откуда отлично просматривался вход на участок Шестакова. Связь с притаившимся в некошеной траве Ляшкиным они держали по рации.

– Проверьте наушник, – еще в машине настраивал аппаратуру Вадим. – Раз, раз.

– Слышу хорошо, – ответил Ляшкин.

– Микрофон, – продолжил процедуру веснушчатый.

– Микрофон. Раз-два, раз-два… – дал обратный сигнал Владимир.

– Все отлично, – резюмировал рыжий и протянул командиру приемный блок – черный, пластиковый контейнер, размером с сигаретную пачку. – Передатчик.

Ляшкин засунул передатчик в нагрудный карман и осмотрел остальную амуницию: затянут ли как следует бронежилет, есть ли в патроннике «дежурный», ускоряющий начало стрельбы, боеприпас.

Как только разъяренный Шестаков выпрыгнул из ворот своего дома и быстрым упругим шагом направился к источнику жуткого звука, Ляшкин, по команде Ивана, перемахнул через забор его участка с другой стороны.

Капитан перебежал вплотную к зданию и осторожно пошел вокруг него, чтобы добраться до входной двери. Если все пойдет, как надо, попав внутрь, он окажется в тылу у ничего не подозревающего, сумасшедшего коллеги.

– Ты что? Совсем охренел! Я тебе сейчас уши на затылке завяжу! – Шестаков сходу посыпал на Василия любимыми анатомическими казнями. – А ну-ка, на хер отсюда!

Ложкин, вальяжно развалившийся на капоте, и не думал повиноваться.

– Че на хер-то? – пренебрежительно ответил он. – Старый пердун, отличная музыка!

Так с Шестаковым не разговаривали давно. А вернее никогда.

– Что?!! – задохнулся следователь от ярости.

Василий, помнивший, что тот, кого он сейчас пробует вывести из себя, в легкую уложил кучу вооруженных оперативников, заранее продумал безопасный план спасения. Весьма простой: бегать вокруг машины. Древняя тактика, позволяющая дворовым дрищам безнаказанно троллить намного более сильных противников. Так и случилось. Шестаков ринулся на Ложкина, но поймал лишь пустое пространство капота. Василий был уже около багажника.

Началась беготня по кругу.

Тем временем трек «Преисподняя» сменился композицией «Район в огне».

Капитан Ляшкин, тем временем, был уже в доме. Покуда с улицы звучало чудовищное творчество соседа Ивана, о появлении безумного хозяина можно было не беспокоиться.

Владимир сразу понял, где искать Гуляру. Дверь в подвал была приоткрыта, тусклый электрический свет озарял ведущие вниз ступеньки. Ляшкин сделал по ним два осторожных шага и несколько раз негромко позвал:

– Гуляра? Гуляра?

И услышал в ответ сдавленный крик.

– Прием! – обратился тут же Владимир к рации. – Я нашел ее.

– Гуляра, Гуляра! Это я! – Иван закричал в микрофон так, что Вадиму пришлось вмешаться.

– Тихо! Тебя слышит все равно только он, – Вадим имел в виду капитана, – через наушник.

Иван, смутившись своей несдержанности, виновато кивнул.

– Командир, я вызываю группу? – попросил у Ляшкина подтверждения Вадим.

– Вызывай, тут все ясно. Она в подвале, на цепи, – Ляшкин кратко описал, что видит. – Иван?

– Да!

– С ней все в порядке, жива. Ты во всем оказался прав.

Черешнин не смог найти слов, чтобы ответить, он просто старался не разрыдаться в присутствии Клары, и двух спецназовцев.

– Вадик, зови группу, – еще раз отдал распоряжение Ляшкин.

– Есть! – ответил веснушчатый и переключил канал, чтобы связаться с базой.

– Черт! Господи! – воскликнула вдруг Клара, на которую, видимо, успел оказать влияние дуализм ложкинского рэпа. – Смотрите!

Иван поднял глаза на носящихся вокруг машины Клары маньяка и меломана. Забег, к его удивлению, был закончен. Василий, раскинув длинные, одетые в спортивный костюм руки и ноги, лежал прямо на земле без признаков жизни. Над ним тяжело дыша, словно хищник над добычей, нависал сутулый Шестаков.

С яростным презрением плюнув на поврежденного врага, следователь рывком открыл пассажирскую дверцу «матиза» и скрылся в его салоне. Музыка поперхнулась и замолчала. Из машины вылетела выдранная с корнем стереосистема.

Покончив с источником мерзких звуков, Шестаков выбрался наружу. А затем медленно развернулся в сторону, наблюдающего за ним бусика связи. Он смотрел прямо на машину, в которой сидели Иван, Клара и рыжий техник, и взгляд его, казалось, без помех процарапывал не только тонкую пленку тонировки, но и все бортовое железо.

Шестаков сверлил их взглядом секунд десять, после чего резко направился к дому.

– Володя, он идет обратно! Он идет в дом! – закричал Иван в рацию, чтобы предупредить Ляшкина.

Как только Шестаков скрылся за калиткой забора, Черешнин, сорвав наушники, выпрыгнул из машины и помчался к лежащему на земле соседу. За ним побежала и Клара. К общему облегчению, они еще не успели до него добежать, а Ложкин уже зашевелился, и, тряся рыжими кудрями приходящей в себя головы, уселся на дорожную поверхность.

– Все нормально! – Василий поднял руку в успокаивающем жесте. – Машинка, блин, маленькая, бабская. Не ожидал я, что он через нее перескочит. Двинул прямо в челюсть, псих прокурорский…

Шестаков действительно перепрыгнул через «матиз» и, крутанувшись «пятой точкой» на гладкой поверхности автомобильной крыши, влепил Василию ногой в голову. Наглухо нокаутировав любителя послушать громкую музыку на частной чужой территории.

– Какая есть, – огрызнулась Клара, – бегать нужно шустрее!

Секретарша с досадой пнула носком ноги уничтоженную стереосистему:

– Блин! В тишине теперь ездить. Хотя это лучше, чем под такую музыку.

– Ладно, ладно… – Васька осторожно пересел с задницы на корточки. – «Играйку» я тебе новую хоть сегодня принесу – на выбор, не проблема.

Убедившись, что с соседом все в порядке, Иван помчался обратно – туда, где можно было слышать капитана и то, что происходит с ним в доме. Если все пошло, как они планировали, то Шестаков уже обезврежен и лежит на полу в наручниках. А Гуляра свободна.

* * *

Хозяин дома на перекрестке Садовой и Лесной, ловко вырубивший молокососа в спортивном костюме, с трудом удержался от того, чтобы не добить его до состояния трупа.

– Спокойно, – уговаривал сам себя Шестаков, – спокойно.

Терять голову в такой ответственный день, как сегодня, было совершенно невозможно.

«Откуда он взялся? Что тут делает этот гаденыш? – начал он размышлять, выдирая из приборной панели музыку. – Ждать ему здесь некого: до ближайшего дома двести метров, да и живут там старики. К кому из соседей он мог приехать? Громкая музыка… Громкая музыка…».

Кто-то ему в последнее время жаловался на громкую музыку. И на соседей.

Шестаков огляделся и увидел еще один странно припаркованный автомобиль – которому, в принципе, тоже нечего было делать в его захолустье.

Громкая музыка. Она отвлекла его от важного дела. Он вышел из дома и оставил ведьму одну.

Громкая музыка… Соседи…

Быстрым шагом Шестаков устремился к дому, изо всех сил удерживая себя, чтобы не перейти на полный паники бег.

Гуляра не высыпалась, потому что ей мешал сосед. Своей тупой, дебильной музыкой – она рассказывала.

Его выманили из дома.

Все это не просто так. Нужно, как можно быстрее, вернуться!

* * *

Владимир Ляшкин, в наушнике которого прозвучало предупреждение, что Шестаков возвращается, был вынужден оставить Гуляру в том же виде, в котором нашел.

Уходя, он попытался ее успокоить.

– Гуляра, я скоро вернусь. Обещаю. Все будет хорошо!

Достав оружие, он осторожно поднялся обратно по лестнице. Прикрыл дверь, ведущую в подвал, и занял позицию за входной дверью. Чтобы иметь возможность сразу же взять на мушку того, кто в ней появится.

Секунды тянулись кошмарно медленно. С момента, когда Ляшкина предупредили о возвращении Шестакова, времени прошло достаточно, чтобы хозяин мог добраться от Клариной машины до крыльца дома несколько раз. Спрашивать по рации, куда подевался Шестаков, Владимир опасался – даже самый негромкий шум мог привести к неудаче. И вот когда стало казаться, что больше тянуть уже некуда, и придется предпринять что-то самому, прямо возле своего левого уха Владимир услышал негромкий щелчок. Который, как человек военный, узнал сразу. Возле его виска только что сняли с предохранителя пистолет. Глок-17, если быть совершено точным – штатное оружие работников прокуратуры РФ.

– Тшшшшш… – прошипел вслед за щелчком голос хозяина дома. – Оружие… Медленно… В мою руку…

Оказавшись за забором, Шестаков проскользнул мимо крыльца и входной двери и обогнул дом с тыльной стороны. Воспользовавшись окном дальней комнаты, он проник внутрь и бесшумно подкрался, таким образом, к ждущему его у входных дверей Ляшкину, со спины.

– Женя, все кончено, – осторожно, но спокойно ответил Ляшкин, понимая, что шансов в такой диспозиции у него нет. – Ты можешь меня убить, но все кончено. Не надо. Не забирай с собой больше никого. И так слишком много смертей. И девочку, пожалуйста, отпусти.

– Оружие! – зашипел Шестаков громче.

Владимир отдал ему свой 9-тимилиметровый «Грач».

– Ты ничего не понимаешь. Никто не понимает. Я обязан! Это мой долг! Медленно руки назад и сам на себя наручники…

Ляшкин застегнул на своем левом запястье один из наручников.

– Женя, подумай… Я тут не один, ты же понимаешь. Сдайся.

– Молчать! Выполнять команды!

– Женечка, ты с кем говоришь? Ты кушал? – неожиданно раздался надтреснутый, дребезжащий прожитыми годами голос. – Сынок?

Другого шанса могло не представиться. Двинувшись назад, Ляшкин всем весом своей богатырской туши припечатал Шестакова к коридорной стене (заодно раздавив висящий на ней древний телефонный аппарат). Тут же мотнул в его сторону затылком, надеясь попасть в лицо. А затем с разворота, словно металлическим кистенем, стеганул ему в голову пристегнутыми к левой руке наручниками.

Оглушенный нападением Шестаков на мгновение потерял себя в пространстве. Этого хватило Владимиру на то, чтобы, схватив его за руки, в каждой из которых было по пистолету, перекрутить их крест-накрест.

Ляшкин выбил этим приемом оружие из ладоней Шестакова, одновременно бросив противника на пол. Но, сгруппировавшийся ловкий следователь, перекатившись через голову, от броска ничуть не пострадал. Единственное, к своей досаде, теперь он стоял против командира спецназа с абсолютно голыми руками. Впрочем, в таком же положении был и Владимир. «Глок» и «Грач» разлетелись в разные стороны – попытаться поднять хоть один из них не подставляясь, было невозможно.

– Женя, сдайся. Группа сейчас будет здесь, – Владимир не оставлял попыток уговорить бывшего товарища по-доброму. – Тебя убьют.

Но Шестаков, с рассеченного наручниками лица которого обильно текла кровь, лишь свирепо улыбался, словно огромный и опасный дикий кот.

– В борьбе со злом всегда идти до конца! – промяукал он. – Я привык к этому с детства!

– Что ты там устроил Женя? У тебя кто-то в гостях? – мама Шестакова все пыталась понять, что происходит у них в коридоре.

Шестаков бросился на Владимира, обрушивая на его лицо и корпус град хлестких и жестких ударов, ногами и руками. Большинство из них Ляшкину удалось принять на защиту, хотя несколько раз его голова и дернулась от точных и мощных ударов своего соратника по спецназу. Но все же эта яростная атака закончилась тем, что Ляшкин сгреб Шестакова в свои могучие объятия и снова швырнул в коридорную стену – гораздо болезненней, чем в первый раз.

– Стареем, Жень. Раньше бы мне тяжелее пришлось.

Теперь в атаку пошел Ляшкин. Его могучие удары были более медленными, но имели определенное преимущество – чтобы решить исход поединка, капитану достаточно было попасть один раз. И ему удалось это сделать. Отбив очередной контрвыпад Шестакова, командир спецназа всадил ему в грудную клетку такую плюху, что старший следователь прокуратуры оторвался от земли, словно истребитель от палубы авианосца. Пролетев с характерной для реактивной авиации скоростью метра три-четыре, Шестаков так приложился о стену рядом с дверью в подвал, что тут же повалился рядом с ней на пол беспомощным, долговязым кулем.

– Вот так, Женя, – Ляшкин удовлетворенно потер саднящий после полученных ударов подбородок. – Считай, что сдался.

Перевернув поверженного хозяина дома окровавленным лицом в пол, Владимир уселся ему на спину. Рука нащупала рацию:

– Прием! Иван, Вадик? Готово. Я с ним покончил…

Неожиданно, извернувшись на переделе человеческой анатомии, Шестаков сбросил с себя победителя, и, вскочив на ноги, проломил плечом дверь в собственный подвал. Вслед за отлетевшими от косяка обломками дерева, гулко забренчавшими по ступенькам, по лестнице кубарем вниз скатился и сам следователь.

– Стоять! – Ляшкин ринулся вслед за ним.

В подвале все еще находилась Гуляра, и нельзя было допустить, чтобы ее взяли в заложники еще раз. Кроме того, кто знает – вдруг у него там есть еще какое-то оружие?

Шатаясь от принятых ударов и жестокого падения, то припадая на четвереньки, то с усилием приподнимаясь, Шестаков устремился вглубь подвала.

Ляшкин настиг его около самого верстака. И тут же схватил безумца обеими руками в мертвый захват, который должен был с гарантией его обездвижить. Сметая с верстака все на землю, Владимир крепко приложил о его поверхность бывшего коллегу. А затем, для верности, нанес ему еще несколько дополнительных ударов кулаком в голову, чтобы вырубить окончательно.

Шестаков стек по верстаку на дощатый подвальный пол и там затих. Капитан завел руки побежденного за спину и зафиксировал их там пластиковыми стяжками, которые всегда носил с собой, помимо штатных, металлических. Удерживали они не хуже, а весили столько, что в одном кармане умещались путы на всех маньяков мира, не то, что одного Подмосковья.

– Иван? Вадик? – Владимир снова вызвал по рации помощников.

Но через перекрытия подвального помещения сигнал шел неважно. Он расслышал только, что группа спецназа уже подъезжает, во главе с самим Маниным, которого побоялись не поставить в известность.

Ляшкин повернулся к дрожащей Гуляре. Она сидела, забившись в угол так глубоко, насколько это позволяла ей сделать короткая цепь, опустив голову вниз, с завязанными, как и прежде, глазами. Ее плечи тряслись в нервном ознобе: доносящиеся из темноты страшные звуки сражения за ее свободу исчерпали до дна даже ее огромное мужество.

– Сейчас, девочка… Не бойся, это я, Володя, – осторожно тронул ее за плечо Ляшкин, понимающий, что Гуляра в состоянии шока.

Капитан осторожно снял с глаз пленницы повязку. Она тут же зажмурилась – даже тусклый подвальный свет был для нее слишком ярок. В помещении горела лишь электрическая лампа, сброшенная на пол с верстака, да еще немного света поступало от фонаря над лестницей.

– Все кончилось, Гуляра. Все хорошо, – приговаривал Ляшкин, пытаясь отыскать ключи от наручников в собственной амуниции. – Черт, наверное, выпали…

Владимир присел на колено и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Гуляриным взглядом.

– Сейчас я найду ключи и вернусь, они скорей всего наверху, – сказал он ей, глядя прямо в ее слезящиеся, полные отчаяния, и, наверное, все еще не верящие в свое спасение, глаза.

– Нет, нет! – Гуляра замотала головой.

– Не бойся, не бойся! Все кончено, – Владимир заметил, что глаза девушки буквально расширились от ужаса. – Надо же мне тебя освободить? И себя тоже, – Ляшкин рассмеялся, показав Гуляре наручник, прикованный к его руке Шестаковым.

– Нет! Нет! Он!.. – Гуляра завизжала в полный голос.

Ляшкин не понял, что почти освобожденная пленница смотрит на что-то за его спиной. И что именно это напугало ее до такой степени. Меч-мачете, который Владимир, среди прочего сброшенного с верстака мусора, не заметил на полу, и которым пришедший в себя живучий Шестаков легко перерезал сковывающую его руки пластиковую ленту, пронзил горло капитана насквозь.

Старший следователь прокуратуры, чей вид был демонически страшен – из рассеченной скулы текла кровь, было выбито и обломано под корень несколько зубов, левый глаз заплыл почти целиком – держал в вытянутой вперед руке длинный мачете. Оружие, вошедшее в шею Ляшкина со стороны шейных позвонков, пройдя через мышцы и горловые хрящи, вышло наружу в районе его кадыка.

Владимир цеплялся за жизнь, которой в его огромном теле было еще много. Одной рукой он пытался закрыть рану, а второй шарил вокруг головы и шеи – словно пытался найти и вытащить проткнувший его инородный предмет.

– Прости… – прохрипел он Гуляре. – Прости, девочка…

На Гуляру хлынула кровь командира спецназа, все-таки проигравшего последнюю схватку своему бывшему учителю.

* * *

– Там что-то произошло! Что-то случилось! – Иван с Вадимом слышали все, что происходит в подвале, но ориентироваться в происходящем могли только по редким репликам, которые произносил Владимир.

Крик Гуляры, затем ее плач, тишина и слова Ляшкина «Прости…». Явно что-то пошло не так!

От того, чтобы тут же кинуться в дом, Ивана удержал Вадим, помнивший, как тот сбежал от него в прошлый раз у «Ничего страшного».

– Группа уже тут, – сказал он, загородив собой выход из бусика. – Сирены слышишь?

Действительно, к дому уже подлетали машины спецназа, внутри они должны были оказаться самое долгое через минуту. Иван мог опередить их максимум секунд на двадцать, что вряд ли могло помочь делу – он только мешался бы под ногами. Ему пришлось включить терпение на полную мощность и сконцентрироваться на том, что слышно в эфире.

– Он что-то говорит! Что-то еще говорит,… Сделай громче! – Иван приникнул к наушнику, в котором на самом деле прозвучали несколько неразборчивых слов.

Но больше услышать они ничего не смогли.

* * *

– Все кончено, говоришь? – прошептал разбитыми губами Шестаков. – Не для всех, Володя. Но для тебя – совершенно точно.

Следователь упер ногу в могучую спину стоящего на коленях капитана и выдернул из его шеи меч. Ляшкин, продолжая что-то бормотать сквозь клекот булькающей в его гортани крови, повалился прямо на Гуляру. Кровь умирающего спецназовца тут же залила ее с ног до головы. Чувствуя это, Гуляра беззвучно зарыдала, не в силах больше сопротивляться поглощающему ее кошмару.

Владимир, сделав исполинское усилие, сумел поднять голову и заглянуть ей в глаза. Как могло показаться со стороны, он просил у нее прощения: за то, что так и не сумел спасти. Ляшкин коснулся Гуляриной щеки и ее волос, провел по ним ладонью, попробовал что-то сказать – она не расслышала. В следующее мгновение силы покинули капитана. Обмякнув, он сполз рядом с Гулярой на пол и там, в огромной, и все еще растущей в размерах, луже собственной крови, затих.

Закусив губы, Гуляра бессильно плакала, с огромной болью взирая на умирающего у ее ног Владимира и с огромной ненавистью на торжествующего Шестакова. Который, тем временем, лихорадочно собирал в черный пластиковый мешок сброшенные с верстака вещи. Управившись с этим за полминуты, он с силой двинул верстак в сторону – за ним оказалась небольшая потайная дверца, метра полтора высотой, от которой сразу же потянуло холодом и землей.

Шестаков залез в карман брюк и достал оттуда ключ от наручников, удерживающих на цепи Гуляру.

– Ничего еще не кончено, – бормотал он в это время. – Ничего. До конца. Всегда надо идти до конца…

Снаружи послышались звуки приближающихся сирен.

* * *

Спецназ ворвался в дом группой из шести человек. Остальные расположились снаружи, караулить окна. Однако не успел скрыться в дверном проеме последний из бойцов, как из гаража на соседнем участке, ревя мотором, на дорогу выскочил шестаковский «фиат».

Снеся хлипкие воротца, он вырулил на улицу Лесную и сразу же выдал максимальный газ.

– За ним! Скорее! – крикнул Иван Вадиму, и машина техподдержки, которой пришлось сначала неуклюже развернуться, устремилась в погоню.

Увы, она оказалась короткой. Имея преимущество в несколько десятков секунд и, вероятно, давно уже отработав такой план отхода, Шестаков четко знал, что делать и куда ехать.

Когда машина с Иваном добралась до ближайшей развилки, понять, куда именно свернул с нее беглец, было невозможно. Вадим, сидевший за рулем, попробовал угадать и повернул на улицу, показавшуюся более перспективной, но, по всей видимости, промахнулся. Машина спецназа, стартанувшая еще позже, вообще не имела шансов на успех. Черешнин слышал, как по рации передавались ориентировки для городских постов – оставалось надеяться, что это сработает.

Поколесив еще несколько минут, они решили вернуться: кто знает, может быть Шестков бежал один, а целая и невредимая Гуляра дожидается сейчас своих избавителей внутри дома? Вместе с Ляшкиным, у которого, судя по всему, просто забарахлил комплект радиосвязи.

К сожалению, когда они подъехали обратно к дому, из него уже выносили тело капитана, чтобы погрузить его в как раз подрулившую машину «скорой». А встретивший их старший лейтенант, командир прибывшей группы, на вопрос о Гуляре сообщил, что никого более, кроме ветхой бабули, мамы Евгения Шестаков, в доме обнаружить не удалось.

Иван, как во сне, прошел внутрь дома Шестакова. Лейтенант хотел было его остановить, но веснушчатый посмотрел на него с такой смесью укоризны, смирения и просьбы, что оставалось только махнуть рукой – пусть, все-таки тут была его девушка.

Сошедший с ума по неизвестным причинам маньяк Евгений Алексеевич Шестаков вместе со своей жертвой скрылся в совершенно неизвестном направлении.

Глава 5

Что делать?

Покуда не приехала следственная группа, которая сразу же удалила бы с места преступления всех посторонних, Иван постарался хотя бы мельком осмотреться в доме. В памяти фиксировались общие детали. Коридор, в котором сражались слон с ягуаром. Раздолбанная в щепки дверь в подвал. Мама Шестакова, не понимавшая, что происходит, и постоянно твердившая лейтенанту, что-то вроде: «Женя, наверное, покушал и гуляет. Когда вернется, вы сможете поиграть».

С замиранием сердца Иван спустился в подвал.

Снова следы борьбы. Огромное количество крови, особенно в углу, рядом с короткой железной цепью. Тут он держал Гуляру. Которую не сумел спасти даже командир спецназа Владимир Ляшкин. За неаккуратно стоящим, сдвинутым поперек комнаты верстаком зияла дыра тоннеля, через который, судя по всему, Шестаков и добрался до машины. Ни маски, ни меча – а именно их искал Черешнин – нигде видно не было.

Иван включил фонарик в мобильном телефоне и двинулся в туннельный проем. Примерно на его середине, метров через сорок, он нашел нечто, от чего к горлу сразу же подкатила тошнота. Странным образом это подействовало на него намного сильнее, чем даже вид пролитой крови.

Черешнин с облегчением выбрался на свежий воздух с другой стороны туннеля, в гараже, держа в руках машинку для набивания тату – по всей видимости, оброненную сбегавшим безумцем.

– Вот, я нашел внутри, – сказал он первому попавшемуся спецназовцу.

– Надо было на месте оставить. Следаки бурухтеть будут, – покривился боец.

– Отнести обратно? – предложил Иван.

– Да ладно, тут положи. Отпечатков только не оставь.

– Я осторожно, – уверил Черешнин и под прощальную реплику «и больше ничего не трогай!», отправился обратно к дому, чтобы продолжить поиски чего-либо, что могло привести его к Шестакову, а, следовательно, и к Гуляре.

Но этим планам не было суждено сбыться. Оказывается, пока он рыскал под землей, успел подъехать Манин. И первым, с кем он тут столкнулся, оказалась ненавистная ему Клара. Да и Иван Черешнин, собственно, не вызывал у него никаких положительных эмоций тоже.

– Это что?! – искренне негодовал Манин от этой встречи на месте преступления, раскрываемого четвертый раз за полгода. – Почему тут посторонние?!

– Я объясню, – сквозь комок в горле начал Иван. – Заплаточник до сих пор на свободе. Это Шестаков, и у него сейчас в заложниках Гуляра. И еще… – Иван кивнул в сторону, все еще не отъехавшей «скорой», – он убил Володю Ляшкина.

– Вон отсюда, на пушечный выстрел! – Манин не собирался его выслушивать и пошел прочь быстрым шагом.

– Вы не понимаете! Гуляра жива, ее еще можно спасти! – Иван схватил Манина за рукав, прокурору пришлось остановиться.

– Маматова? Жива? Вы ее видели? – удивился Манин.

– Нет, но…

– Понятно, – удивление сменилось приторной гримасой. – И как Шестаков кого-то убивал, тоже не видели?

– Нет! Но в доме больше никого не было и…

– За периметр.

Манин оборвал разговор и, освободив руку, быстрым шагом двинулся в дом.

– Послушайте, если сейчас же не принять меры, он уйдет! – закричал Иван в отчаянии. – Он убьет ее с минуты на минуту! И только вы, больше никто, будете в этом виноваты! Сволочь!

Манин остановился и медленно развернулся. Иван успел подумать, что со «сволочью» он переборщил. Но тон Манина, к удивлению, оказался вполне доброжелательным.

– Ок, давайте, разбираться, – сцепив пальцы на животе, спокойно предложил Алексей Николаевич. – Говорите, убьет. Кого? Того, кто уже несколько дней мертв. И кто погиб, исполняя долг, на глазах у своих товарищей.

Манин выделил интонацией «на глазах».

– Дальше. Кто убьет? Шестаков. Человек, который дважды сам едва не погиб, обезвреживая опаснейшего преступника. И тоже на глазах товарищей. Старший следователь прокуратуры – маньяк Заплаточник? – Манин развел руки в саркастическом жесте. – Не смешите! А что там между ним и Ляшкиным произошло, в этом не спеша надо разобраться. Думаю, бытовуха какая-нибудь. У Ляшкина что-то там с женой было нехорошее… Изменяла что ли… Вот в эту сторону и надо копать. Месть из ревности, полагаю.

– Да какая, б…, ревность! – не выдержала Клара, все это время с трудом молча стоявшая рядом. – У нас есть запись, где Ляшкин говорит, что нашел Гуляру в подвале!

Хотя это было правильно, одновременно это оказалось ошибкой. Манин моментально сбросил с себя даже эту фальшивую улыбочку.

– Запись, после экспертизы, обязательно будет приобщена к материалам дела. Следствие во всем разберется. До свидания, – отчеканил он.

– Дайте мне хотя бы его компьютер посмотреть! – взмолился Иван. – Там может найтись что-то полезное!

Но Манин уже закончил разговор.

– За периметр, оба!

В полном отчаянии Иван с Кларой вернулись к автобусу техподдержки.

У Вадима и оклемавшегося Василия были новости.

– Пока вы ходили, мы еще разок прослушали. На максимальной громкости. Командир, кажется, что-то еще успел сказать, – Вадим включил воспроизведение.

Все то же. Крик Гуляры. Затем шепот истекающего кровью Ляшкина: «Прости, девочка… Прости…».

И что-то еще, совсем тихо.

– Вот, слышите?

Вадим поставил запись еще раз. Потом еще.

Все четверо изо всех сил вслушивались в хриплые, прерывающиеся помехами звуки, с трудом пробившиеся через подвальные стены.

– Он говорит «она на связи», – вдруг уверенно заявил Василий.

– Чего? – засомневалась Клара.

– «Она на связи», – повторил Ложкин. – Я четко слышу. Музыкант все-таки.

Ставить под сомнение последнее утверждение не было ни времени, ни желания.

– «На связи»… Что это может значить? – Иван поднял глаза на остальных.

– Ну, она была на цепи, может это он имел в виду? Связанная? – предположила Клара.

– И зачем ему это говорить? Умирая? – не согласился Черешнин. – На связи…

Спустя несколько минут он буквально прорвался через оцепление к дому Шестакова, где все еще шли следственные действия. Дорогу Ивану преградил все тот же старший лейтенант:

– Назад. Приказ. Ты сам слышал.

Черешнин решил, что, возможно, это даже к лучшему. Достучаться до Манина было явно труднее, чем до спецназовца, у которого только что погиб боевой командир.

– Нужно срочно обыскать тело Володи Ляшкина! – ошарашил Иван лейтенанта просьбой.

– На предмет? – не понял тот.

– Проверьте, есть ли у него с собой рация? Там передатчик, микрофон и наушник. В ухо вставляется, маленький такой…

– Я знаю, не объясняй, – лейтенант говорил без улыбки, но с насмешкой. – С какой стати? Ты новое командование? Какие еще будут приказы?

– Это не приказ, зачем вы так, – Ивану показалось, что он сейчас он больше не выдержит и или разрыдается, или раскричится. В общем, даст выход эмоциям. – Это просьба, – собрался он из последних сил. – Просто просьба. Пока ваш Манин… – Черешнин замотал головой. – Вы же хотите, чтобы Володин убийца за все ответил?

Лейтенант скептически хмыкнул, но, подумав, все же достал телефон. Спустя пару минут разговора с уехавшей «скорой» стало известно, что из всего комплекта на месте только микрофон. Передатчика и наушника на капитане не было.

К удивлению лейтенанта спецназа, это странная новость необычайно Ивана обрадовала.

– Я понял! Понял! Спасибо!

Черешнин прямо светился, казалось он готов заключить «старлея» в объятия.

– Могло выпасть, они же там дрались, – предположил спецназовец.

– Если найдут, пожалуйста, скажите нам? – попросил Иван и лейтенант, не без сомнений, но все же утвердительно кивнул в ответ.

– Она на связи! – сообщил Иван радостно Кларе и Василию результат своего визита к оцеплению. – Володя успел передать ей приемник с наушником. Она нас слышит! Мы можем с ней связаться?

– Сомневаюсь, – ответил рыжий. – Если только ваш маньяк не внаглую за углом припарковался. Нужно быть в пределах диапазона – он метров 200 от силы, и то, если нет препятствий. И еще, – добавил он уже совсем неутешительную деталь. – Аккумулятор в передатчике сдохнет часов через пять. Максимум шесть.

– Надо спешить, – резюмировал Иван очевидное.

Вадим обменялся со спецназовским коллегой номерами телефонов, после чего четверка охотников за маньяками, чтобы не мозолить глаза Манину, покинула место преступления.

Предстояло крепко подумать, что делать дальше, и как извлечь пользу из только что открывшихся обстоятельств.

Глава 6

Заказ

Кортеж из клариного «дэу-матиза» и бусика техсвязи остановился через несколько кварталов, возле уличного ларька с хот-догами и шаурмой. Ивану с Кларой никакая пища в горло не лезла, несмотря на то, что время уже было вечернее, а не ели они весь день. Но вот Вадим с Василием охотно перекусили лотерейным фастфудом. Спецназовец и дворовой «сорви-голова» презирали опасность в таком неявном виде.

Пока они расплачивались за будущий панкреатит, Черешнин включил свой портативный компьютер.

Клара рассуждала вслух:

– Сколько времени у передатчика ясно. Но сколько времени у Гуляры? Он же может убить ее в любой момент…

– Не совсем, – Иван ждал, пока заработает ноутбук. – Судя по всему, он взял с собой все вещи, которых требует ритуал. Но одну по дороге выронил – машинку для тату. А, значит, татуировки на Гуляре нет, иначе, зачем бы он вообще с машинкой возился? А без тату все остальные действия для него не имеют смысла – так он, я надеюсь, думает.

Ноутбук загрузился, Иван ввел пароль, позволяющий войти в систему.

– И что это нам дает? – продолжила Клара.

– Что ты делаешь, когда у тебя нет чего-то необходимого? – Иван забегал пальцами по клавиатуре. – Ты это ищешь, верно?

– И что? Шестаков сейчас, на ночь глядя, ищет, где набить тату? – спросила Клара.

Иван угукнул, не переставая молотить по клавишам.

– Но не понесет же он Гуляру, как мешок через плечо, в тату-салон? Типа «Ничего страшного»?

– Конечно, не понесет. Ему и не надо. Ему нужна только машинка для набивания. Ну, может, чернила еще.

Идея Ивана Черешнина была довольно проста: промониторить московские интернет-предложения, где в этот поздний час можно купить машинку и чернила. Или заказать, с условием немедленной доставки.

Клара вспомнила, как недавно они вместе искали информацию по татуировкам.

– Ваня! – осенило ее. – А, может, стоит воспользоваться Матильдой? Она же на такое способна?

– А я, по-твоему, чем пользуюсь? – удивился Черешнин. И ласково посмотрел на экран. – Это она и есть. Я удаленный доступ настроил, помнишь? Давай, Матильдушка, помоги. Пожалуйста…

На дисплее высветился ответ на запрос Ивана.

– Вот! – Иван победно сжал кулаки. – Есть заказ! Поступил двенадцать минут назад. Всего! Ну-ка…

Черешнин заставил супермашину поработать еще немного, Матильда справилась на «отлично».

– И адрес, и номер телефона, – Иван пришел в возбуждение, спасение Гуляры вновь стало казаться реальным. – Сейчас найдем, где это…

– Не надо, – остановила его Клара, тоже глядевшая на экран. – Я их наизусть знаю. Эта гнида у нас в офисе. У Филиппа. Хитрый сволочь. В голову бы не пришло, там искать.

* * *

Офис детективного агентства «Ф.Б.Р.» (такое название, благодаря отчеству Борисович и фамилии Рапапорт, выбрал для своего бизнеса покойный Филипп) располагался в одной из деловых высоток на границе с Новой Москвой. Шестаков подъехал к зданию с черного входа, от которого у Филиппа тоже был свой ключ. Осмотревшись, нет ли поблизости посторонних глаз, он вышел из автомобиля. Ключи от детективного агентства находились в распоряжении Шестакова уже давно – с момента убийства его хозяина. С их помощью он когда-то проник внутрь и устроил обыск, так сильно испугавший Клару. На данный момент это было идеальное убежище, чтобы переждать погоню и поиски. А также закончить ритуал.

Камеры наружного наблюдения, контролировавшие пространство перед входами в здание, Шестакова не волновали. Все, на что они были способны, это запечатлеть на крупное черно-белое зерно силуэт высокого человека в плаще, несущего в руках большую бесформенную сумку. Ни лица, ни каких-либо других существенных деталей такая аппаратура не фиксировала.

Другое дело камеры в офисе. То, что старший следователь прокуратуры собирался делать в его помещениях, никоим образом не должно было попасть в их объективы. Но Шестаков уже имел с ними дело – когда искал компьютер – и еще тогда разобрался, как их отключить.

То, что старший следователь прокуратуры на неплохом уровне владел компьютерной техникой, знали немногие. Но именно он некогда в своем отряде спецназа был выбран на почетную роль «бойца-универсала». В зависимости от обстоятельств, способного выступить и в качестве смертельно опасного убийцы, владеющего любыми видами оружия, и в роли взрывника, и в амплуа взломщика-программиста. Благодаря интенсивным и толковым курсам, организованным для самых головастых, Шестаков без труда мог самостоятельно взломать пароль, написать программу средней сложности и даже разработать веб-дизайн сайта прокуратуры, возникни такая необходимость. Подпитываясь сведениями из технических альманахов, он регулярно освежал полученные знания. Именно они помогли ему наладить контроль над сайтом «Ничего страшного», разместив среди прочего контента салона ведьмовские татуировки.

* * *

Вадим и Василий с аппетитом перемалывали молодыми челюстями ларечную шаурму и вместе с Иваном внимательно слушали Клару, подробно описывающую офис «Ф.Б.Р.». Находился он на семнадцатом этаже офисной двадцатиэтажки и состоял из двух помещений. Рабочего кабинета Филиппа и, отделенной от него толстой стеклянной перегородкой, гостиной, предназначенной для клиентов, ожидающих приема. Дополнял этот ансамбль небольшой холл с рабочим местом Клары. Плюс уборная – со входом из гостиной, с противоположной кабинету стороны. Место одной из стен занимало огромное – от потолка до пола – «французское окно», с видом на пробегающий мимо фасада здания широченный восьмиполосный проспект.

Главная новость, впрочем, крылась не в деталях планировки. По словам Клары, в офисе был сейф, а в сейфе лежало оружие.

– У вас есть камеры? – задал вопрос окрыленный новостями Иван.

– Есть, но не думаю, что с них будет толк, – ответила Клара. – В прошлый раз он их вырубил, когда устраивал обыск. Думаю, и сейчас сделал то же самое.

Черешнин ухмыльнулся, и его пальцы вновь забегали по клавиатуре:

– Минутку… Матильда, фас!..

На то, чтобы разобраться с системами безопасности всего офисного центра, а затем и с автономной системой защиты «Ф.Б.Р.», ушло меньше пяти минут. С замиранием сердца Иван нажал очередной раз на «ввод» и на дисплее его ноутбука одно за другим стали появляться черно-белые картинки с видами агентства. Всего четыре: по две на каждое помещение – камеры были установлены друг напротив друга, так, чтобы по максимуму избежать «слепых зон».

На первый взгляд ни в кабинете, ни в гостиной не было ни души. Иван переключал камеру за камерой, выводя их на полноэкранный режим, но ни Гуляры, ни Шестакова ни на одной из картинок не было.

– Может, он сделал заказ и свалил? – предположил Василий.

– Вряд ли. В заявке стоит этот адрес, он должен дождаться, – не согласилась Клара.

И вдруг что-то заметила:

– Постой! Верни!

Иван послушно включил вид с предыдущей камеры.

– Вот, на моем столе! Который около входа, что это?

На рабочем столе Клары, расположенном справа от двери в коридор, скорее угадывалась, чем была видна четко, некая прямоугольная коробка – по размеру, примерно, как от большого одеколона.

– Этого не было. У меня на столе никогда ничего лишнего, – уверенно сказала секретарша. – Приблизить можно?

– Сейчас, – сказал Черешнин и, управляя камерой, увеличил изображение. – Черт…

На боку коробки красовался логотип интернет-магазина, взломав сайт которого, они и вышли на местопребывание Шестакова.

– Машинку уже доставили. У нас совсем нет времени! – воскликнул Иван. – Надо срочно звонить в полицию, пусть едут!

Но тут на экране появился Шестаков.

Вероятно, он вышел из туалета, двери которого не попадали в обзор этой камеры. В одной руке он держал нечто, что можно было принять за детский пистолет замысловатой конструкции, а другой, грубо, за волосы, волок за собой Гуляру.

Маньяк бросил ее на длинный диван, стоящий вдоль «французского окна».

На глаза пленницы вновь была надета ослепляющая повязка, а руки, по-прежнему, были скованы сзади. По движениям Гуляры было видно, как она измотана тщетным сопротивлением.

Черешнин не знал, куда девать себя от гнева, беспомощности и невозможности смотреть на ее страдания.

Шестаков тем временем, нагнувшись к дивану, достал что-то из-за его боковины. Приблизив изображение, Иван с ужасом разглядел шаманскую маску и ритуальный меч.

– Не успеет, – забормотал Черешнин себе под нос, не в силах смотреть на экран и, одновременно, оторвать от него взгляд. – Полиция не успеет. Никак. Стой!

Он крикнул это Вадиму, который как раз набирал номер лейтенанта.

– Подожди, Вадим!

Иван пробежался пальцами по клавиатуре, вызывая на экран нужную страницу. Затем, схватив свой мобильный, набрал на нем номер с дисплея.

– Что ты делаешь? Кому звонишь? – тревожно поинтересовалась Клара.

– Ему… – Черешнин кивнул на экран, на который снова вернулся вид с камеры наблюдения.

Клара, поняв, кивнула.

Шестаков к тому времени уже надел маску. И вдруг дернулся и обернулся в сторону кабинета.

– Стационарный телефон в кабинете, – пояснила Клара. – Он там звонит.

Шестаков снял маску. Держа ее в руке, а меч-мачете подмышкой, он открыл стеклянную дверь кабинета и вошел туда.

– Другую камеру, быстро, – сам себе скомандовал Иван и переключился на кабинет.

Шестков вошел и замер напротив письменного стола Филиппа, на котором стоял звонящий, неслышно для Черешнина и остальных, офисный телефон агентства.

– Возьми… Пожалуйста, возьми…. Пожалуйста… – шептал, обращаясь к ненавистному следователю, еле слышно Иван.

Шестаков положил мачете и маску на стол, осторожно поднял трубку и поднес ее к уху.

– Это Иван, Евгений Алексеевич, – услышал он. – Пожалуйста, давайте, поговорим.

Глава 7

Надежда есть

Досада окатила Евгения Алексеевича Шестакова противным ледяным душем. Его все-таки выследили! Как? Этот Иван… Он, похоже, не такой дурак, как казался.

Поговорим? Ну что же: это не ведьма, с человеком можно и поговорить.

Тем более что татуировка, нанесенная им на шею ведьмы в туалетной комнате, уже должна была обезвредить это исчадие ада. Осталось лишь прочитать молитву, срезать лоскут кожи и умертвить оскверненную дьяволом плоть.

Что такого может сказать ему этот мальчишка, чтобы отсрочить то, что задумано хотя бы на мгновение?

– Евгений Алексеевич! У меня ваша мама…

Клара, Вадим и Вася Ложкин снова смотрели на Ивана, как на помешанного. Но в глазах его читалась такая твердость, что возражать не было никакого смысла. Да и что еще оставалось в этой ситуации? Никаких других мыслей ни у кого все равно не было.

– Ты лжешь! – прошипел Шестаков. – Лжешь!

– Нет, – ответил Иван. – Не лгу. Только посмейте тронуть Гуляру, и вы сразу в этом убедитесь.

Шестаков издал стон, в котором прозвучала страшная, разрывающая остатки его рассудка, мука. К такому повороту он не был готов.

– Я не верю! Не верю! Дай мне ее к трубке! Немедленно! – Евгений Алексеевич попробовал взять ситуацию под контроль. – Мама!

– Она не рядом, – Иван старался, чтобы его голос звучал твердо.

– Я так и знал! – торжествуя, закричал Шестаков. – Сопляк! У тебя бы никогда не хватило смелости…

– Сейчас она без сознания. В багажнике розового «матиза». Вы его сегодня видели.

Шестаков забулькал от ярости.

– Ты пожалеешь об этом!..

Он посыпал на Черешнина проклятиями, каждое из которых в отдельности могло бы уничтожить весь род человеческий.

– Я разрешу вам поговорить, – продолжил Иван, – когда приведу ее в чувство. Но я хочу, чтобы вы дали мне слово.

– Какое? Какое слово ты от меня хочешь, подонок? – заливал Шестаков трубку бешеной слюной.

– Что вы не тронете Гуляру.

– Ты ничего не понимаешь… – следователь попытался воззвать к здравому, с его точки зрения, смыслу. – Я спасаю ее… Спасаю! Так же, как и других… Она ведьма!

– Вы не тронете Гуляру. Мы договорились? – повторил Иван, чувствуя, что становится хозяином положения. – Я обменяю вашу мать на нее. Живую на живую. Или мертвую на мертвую. Выбор за вами, Евгений Алексеевич.

Выбор! Он знает о выборе!

Выскочка… Сопляк… Думает, что его карты целиком из козырей. Ну-ну!

– Хорошо, – взяв себя в руки, согласился Шестаков. – Хорошо. Но я тоже поставлю условие. Насчет ведьмы.

Не отнимая трубку от уха, Шестаков взял в правую руку мачете.

– Если я слышу полицейские сирены, я ее убиваю, – вместе со словом «убиваю» Шестаков с силой рубанул мачете по письменному столу Филиппа. На его поверхности тут же засверкала длинная зазубрина. – Если я почувствую, что кто-то пытается проникнуть в офис, я ее убиваю! – следователь рубанул по столу еще раз. – Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что кроме нас с тобой, здесь кто-то еще, я ее убиваю!

Шестаков нанес третий удар и мачете застрял в изуродованной столешнице.

– Если ты сдашь меня полиции, мне все равно конец.

Он вывернул кисть и мачете высвободился из плена.

– Чтобы ты знал и не наделал глупостей, – предупредил следователь. – Я вижу все подходы к зданию. Все камеры у меня под контролем.

– Он не врет, – шепотом сказал Вадим Кларе и кивнул на экран. – Он подключился к общей системе.

С камеры в кабинете действительно было видно, что на мониторе кабинетного компьютера Филиппа висели картинки с камер безопасности всего здания: этажные коридоры, лифтовый холл, подъезды к высотке.

– Договорились, – согласился Иван. – Полиции не будет. Только я. Но мне нужно время.

– Час, – прошипел Шестаков.

– Три!

– Два часа и ни минутой больше! – твердо заявил маньяк. – И ты дашь мне с ней поговорить. После этого мы договоримся об обмене.

Бросив трубку, Евгений Алексеевич принялся рубить письменный стол Филиппа дальше. Со всей яростью сумасшедшего, у которого только что, прямо из рук, вырвали объект его помешательства. Причем, не в первый раз за день.

* * *

– Ну и что теперь? – спросила Клара у Ивана, на бледном лице которого мелкими каплями выступил нервный пот.

– Ничего, – ответил Черешнин, глядя в одну точку. – Мы выиграли время. Целых два часа.

– А если он ей просто позвонит? – Клара имела в виду мать Шестакова.

– Не позвонит. Они с Ляшкиным телефон до молекул разобрали, когда дрались, – Иван закрыл глаза, в попытке сконцентрироваться.

– Вызываем моих? – подал голос Вадим.

– Нет. Он говорил серьезно. Он убьет ее, несмотря на родную мать, – Иван обхватил голову руками.

– А что случится через два часа? Не мне же его матушку изображать? – раздраженно буркнула Клара.

– Я не знаю! – психанул Иван в ответ. – Надо что-то придумать. Васька, смотри, пожалуйста, за ним в оба, что он там делает.

Ложкин пожал плечами и уставился в ноутбук. В нем он увидел, как Шаман перетаскивает Гуляру в кабинет – по всей видимости, чтобы одновременно контролировать и ее, и камеры наблюдения. В кабинете тоже имелся небольшой диванчик – прямо напротив стола Филиппа, расположенного у панорамного окна. На него и швырнул раздосадованный Шестаков свою пленницу.

– Надо связаться с Гулярой и рассказать ей об оружии, – вслух размышлял Иван. – Ляшкинский передатчик еще работает?

– Должен, – подтвердил Вадим. – Еще пару часов примерно.

– Тогда делаем вот что…

Иван на ходу принялся сочинять план спасения любимой, в котором главным пунктом было отвлечь Шестакова от Гуляры настолько, чтобы она смогла открыть сейф и взять оружие. Основная трудность была в том, что действовать, при любом варианте, Гуляре приходилось наощупь и скованными сзади руками.

Но, увы, плану не было суждено сбыться. Вадим проверил свой телефон – оказывается, на нем висело сообщение от старшего лейтенанта.

– Мне очень жаль, – прервал тактические построения Черешнина техник. – Но у Гуляры нет передатчика. Его нашли на месте драки. Наверху. Поэтому сигнал так плохо шел.

– Черт! – Иван сжал кулаки.

Удача снова от них отвернулась, мало того, было потрачено драгоценное время.

– Может, все-таки поставить в известность полицию? – предложила Клара. – Манин идиот, но записи…

– А наушник? – перебил Иван.

– Что? – не понял Вадим.

– Наушник тоже нашли?

Вадим пожал плечами.

– Про наушник неизвестно.

– Не просто же так он сказал «на связи». Наушник у нее все равно есть. Будем исходить из этого.

– Это ничего не дает. Чтобы все работало, – разрушил и эти надежды Вадим, – нужен приемник. Причем он должен быть рядом. Метров 20 разрыва и все – сигнал не дойдет. Блютуз.

– А такой же у тебя еще есть? – спросил Иван, в голове которого бешеным темпом работала некая новая мысль. – Запасной?

Вадим кивнул.

– Значит, нужно доставить его к ней ближе, чем на 20 метров. Так?

– Так.

– Если подняться на этаж выше или ниже? Добьет?

– Через бетон? – Вадим покачал головой. – Сомнительно.

– А если на какой-нибудь машинке радиоуправляемой? Как в кино? – предложил Васька, которому надоело пялиться в экран. – На зону мобильники рогатками закидывают, – поделился он еще и таким опытом. – А чтобы смс-ки отправить, телефоны вверх подбрасывают.

– Подождите минуту, – вдруг сказала Клара и пошла к своей машине.

Открыв багажник, она с трудом вытащила из него прямоугольную коробку размером с квадратный метр.

– Держите. Не радиомашинка, но вдруг поможет.

Василий перехватил у Клары тяжелую ношу и кинул взгляд на коробку.

– Квадрокоптер? Да ладно!

– Сыну купила, – подтвердила Клара. – Вожу с собой с тех пор, как Кузнецов гонорар выплатил.

– Чего такой здоровенный? – Василий посмотрел на параметры, отпечатанные на упаковке. – 20 кг! Не надорвется пацан?

– По интернету заказала. Дура. Подешевле, – Клара покачала головой и обратилась к Ложкину. – Если ты, гопник, мне еще и его угрохаешь…

– Да он сам кого хочешь угрохает! Такой птеродактиль…

– Вадик, сработает? – перебил Иван перепалку.

– Не знаю, – ответил спецназовец. – Но попробовать стоит. Это лучший вариант.

– Выдвигаемся к офису, – скомандовал Черешнин, в голове которого уже начал вырисовываться очередной план. – Нужно спешить. Васька! А для тебя особое задание.

Глава 8

Планы и договоренности

Вся компания, за исключение убывшего на «особое задание» Ложкина, заняла позицию на крыше 12-тиэтажной гостиницы, напротив высотки, в которой располагался офис «Ф.Б.Р.». «Работает спецназ!» – показал свои корочки рыжий Вадим, тем самым решив вопрос с охраной отеля.

Между зданиями пролегал широкий проспект – разглядеть, что творится в глубине офиса, было затруднительно даже в мощный бинокль, нашедшийся в служебной экипировке Вадима. Роль основных «глаз» операции, по-прежнему, выполняли камеры в офисе Филиппа, находящиеся под контролем Ивана.

План был такой. Иван встретится один на один с Шестаковым и начнет разговор об обмене Гуляры на «захваченную в заложники» мать следователя.

При этом в то, что Шестакова устроит подобная развязка событий, Иван не очень-то верил.

– У Заплаточника программа, – повторял Черешнин снова и снова, – и он попытается ее выполнить, во что бы то ни стало. Ожидать можно, чего угодно.

Расчет был на то, что, отправляясь на переговоры, Гуляру маньяк оставит одну в кабинете. И пока Иван будет всячески тянуть время, обсуждая условия «сделки», она, следуя указаниям Клары, попытается открыть сейф и достать из него оружие.

В любом случае, сначала нужно было установить с ней связь. То, что у Гуляры есть наушник, по-прежнему, являлось лишь смелым предположением. Также следовало выполнить условие Шестакова – дать ему поговорить с матерью. Для чего Василию и пришлось быстренько кое-куда сгонять на розовом Кларином «дэу».

Поднятый в воздух дрон, к которому накрепко примотали скотчем включенный приемник радиосигнала, маячил большим черным грачом на пол-этажа выше офиса Филиппа.

Клара дождалась одобрительного кивка Вадима и с надеждой произнесла в микрофон:

– Гуляра! Гуляра, ты меня слышишь? Это Клара говорит!

Наблюдая за кабинетом детектива в экране лэптопа, все тщательно старались уловить в гулярином поведении хоть какую-то реакцию.

– Мне кажется, она пошевелилась… – неуверенно заметил Валим.

– Поговори еще, – попросил Иван. – Объясни ей, что происходит.

– Гуляра! Я очень надеюсь, что ты меня слышишь, – произнесла Клара. – Если ты подашь знак, я увижу по камерам. Попробуй! Сделай что-нибудь…

И вдруг Гуляра пнула кресло для посетителей, на котором сидел Шестаков.

Маньяк машинально повернулся к ней.

Клара, Иван и Вадим замерли.

– Это был сигнал? – спросила помощница детектива. – Если «да», Гуляра, еще раз!

Гуляра еще раз пнула ногой стул.

– Она нас слышит! Она слышит! – завопила Клара радостно. – Ваня! Наушник у нее!

Иван осторожно взял микрофон из рук Клары и произнес в него то, чего ему никак не удавалось сказать Гуляре ранее – по вине все того же Шестакова.

– Гуляра… Это я… Мы спасем тебя. Я тебя люблю. Все будет хорошо, милая. Мы будем вместе много-много лет. Самых счастливых на свете. Надо только постараться. Слушай внимательно, мы тут кое-что придумали…

* * *

– И я люблю тебя, – прошептала Гуляра.

– Что? – изогнув брови вопросительным знаком, переспросил Шестаков.

Подобное даже для стокгольмского синдрома звучало перебором. Впрочем, ведьма могла решиться и не на такое, чтобы остаться в живых. Глупая, нашла, чем брать… Для него она самое отвратительное существо на свете, и никакие колдовские чары не способны скрыть это мерзкое уродство от его глаз.

Телефон в кабинете Филиппа снова зазвонил.

Шестаков, оставив размышления о попытке соблазнения его сложной персоны, осторожно снял трубку. И с облегчением услышал:

– Сынок, что ты натворил? Ты поужинал?

Объяснять маме, что такое «миссия», было бесполезно. Будь она помоложе и пояснее умом, возможно, он бы и попробовал. В глубине души Шестаков надеялся, что мать смогла бы его понять и даже одобрить. Но… Как объяснить человеку, не способному запомнить, что Ургант по вечерам, а Кизяков по воскресеньям, великую тайну спасения человечества, доверенную ему самыми могущественными богами?

Да и зачем?

– Я тебя люблю, мама. Не бойся, тебя больше никто не тронет. Я тебе обещаю.

– О чем ты, сынок? Кто не тронет? – не поняла она. – У нас тут прекрасная компания!

Василий Ложкин резво смотался к матери Шестакова домой, откуда уже уехали все оперативники и проводившие допрос следователи. И вот уже около часа она премило общалась с Тамарой Владимировной. Сидя на кухне Ивана, и выясняя, чей из их сыновей более непутевый. Буквально чашки чая хватило на то, чтобы обе женщины друг в друге души не чаяли.

– Мне сказали, пока быть тут – у нас дома что-то проверяют, – повторила старушка в трубку объяснение, которое дал ей Василий. – Да и телефона там теперь нет…

– Мама, тебе ничего не сделали? С тобой все в порядке?

– Простите, это все, – вежливо сказал Василий и забрал трубку у матери Шестакова. – Еще чаю?

Короткие гудки вывели старшего следователя из себя. Возможно, он разбил бы телефонный аппарат о стену, если бы тот не успел тут же зазвонить заново.

– Мама!

– Нет, это уже я, – услышал Шестаков Ивана. – Я сдержал свое слово, теперь сдержите вы.

– Если с ней… – начал цедить следователь очередную угрозу.

– Я не такой, как вы, – перебил его Черешнин, – с ней все будет хорошо. Давайте, договоримся об обмене. Я приду, и вы отдадите мне Гуляру. Тут же, при вас, я позвоню. Вашей маме вызовут такси, и она поедет домой.

В это же время Клара подробно инструктировала Гуляру по радиосвязи:

– Как только Шестаков выйдет из кабинета, я дам сигнал. Сейф под ковролином, надо будет отодвинуть назад диван, на котором ты сейчас. Не волнуйся, он легкий. В районе левой ножки нащупаешь квадрат в полу – это сейф. Надо будет набрать код. Нажатие сенсорное, цифры в левом верхнем углу, расположены как на мобильнике – по три в ряд, ноль под восьмеркой, ввод под девяткой. Откроешь: внутри «ТТ» с обоймой. Отдельно – надо будет вставить. Сразу нашаришь, больше там ничего нет. Кивни, если поняла!

Не подозревающий, насколько вопиющий заговор затевается буквально у него под носом, Шестаков продолжал разговор с Черешниным:

– Напоминаю: я буду все видеть. Ни полиции, ни кого-то другого, кроме тебя. Иначе я убью ее сразу!

– Я все понял, – подтвердил Иван. – Пожалуйста, не теряйте голову. Я буду один. Скоро. Мы обо всем договоримся, и никто не пострадает.

Шестаков повесил трубку и повернулся к пленнице. Гуляра смирно сидела на диванчике. Лишь губы ее беззвучно шевелились.

– Молись, сколько хочешь, ведьма, – прокомментировал следователь с усмешкой. – Ты уже мертва, а боги помогают только живым.

* * *

– Гуляра, – произнес Иван в микрофон, который ему уступила Клара. – Милая, у нас все получится. Я иду к тебе. Ничего не бойся, слушай Клару. Мы скоро встретимся. Я люблю тебя. Пора.

Черешнин передал микрофон детективной напарнице.

– Говори с ней, ей нужна поддержка.

– Хорошо, – кивнула Клара. – Конечно.

– Если что-то пойдет не так, вызывай своих, – сказал Иван Вадиму. – Он сумасшедший. Если у нас ничего не выйдет, пускай, он хотя бы за все ответит.

Иван Черешнин направился к двери, ведущей с крыши в здание отеля.

Операция по спасению Гуляры началась.

Глава 9

Борьба со злом

Услышав голос Клары в своей голове, Гуляра подумала, что съезжает с катушек вслед за Шестаковым.

Конечно, она почувствовала, как умирающий Ляшкин, дотрагиваясь ладонью до ее щеки, что-то вдавил ей в ушную раковину. И даже слышала, как Иван с Вадимом пытаются вызвать капитана на связь. Но с того момента прошло черт знает сколько времени, и никакой надежды на помощь с этой стороны она уже не ждала. Еще до того, как завелся мотор шестаковского «фиата», из наушника исчезли даже помехи, и с тех пор он молчал. А после того, как чокнутый Шестаков наколол ей на шею эту проклятую, когда-то выбранную ей самой, татуировку, Гуляра сдалась. Что произойдет за этим, она знала, и ужас, кормящийся этим знанием, подавлял в ней силу к сопротивлению окончательно.

И вот сейчас, когда никакой надежды не осталось, она услышала голоса друзей. Обещающих ее спасти! Если им удастся привести в исполнение план, придуманный Иваном, это будет невероятно. Но что остается, кроме как не попробовать? Другого выхода нет. Как бы ни было тяжело, ей стоило сконцентрироваться и слушать каждое их слово. Надежда на спасение в обступившей ее непроглядной темноте едва уловимо, но все-таки забрезжила.

Иван позвонил Шестакову снова – уже от входа в здание. Чтобы предупредить, что поднимается – об этом они договорились заранее.

Подобно тому, как это делала Гуляра, входя в «Ничего страшного», Иван описывал Шестакову все свои передвижения. Шаг за шагом, за каждым из которых следователь следил с помощью камер внутренней охраны.

Черешнин прошел через пустой холл и рамки безопасности, используя пропуск, выданный ему Кларой. Время было уже более чем позднее, но охрана привыкла, что подневольные офисные клерки задерживаются либо до утра, либо приходят в ночной час для неурочной работы. Никакого особенного внимания, другими словами, Иван у охранников не вызвал.

Черешнин поднялся на лифте до 17-го этажа и вышел в длинный, залитый электрическим светом, общий коридор. По обеим его сторонам размещались входные двери в разнообразные конторы и офисы.

– Я поднялся, – отчитался Иван.

– Я вижу, – ответил Шестаков.

В конце коридора распахнулась дверь.

Это значило, что Шестаков, как они и надеялись, покинул кабинет. А Гуляра начала свой путь к спасению.

Едва Клара сообщила в наушник, что маньяка больше нет в кабинете, Гуляра осторожно сползла с диванчика на пол. Стараясь не производить лишнего шума, упираясь ногами в пол, она спиной отодвинула легкий диван к стене. Найдя скованными руками край ковра, Гуляра завернула его наверх, и принялась исследовать открывшееся пространство. И почти сразу нащупала квадратную пластину, под которой скрывался сейф.

Теперь ей предстояло вслепую активировать электронный замок и суметь его отпереть.

Шестаков начал переговоры по обмену «заложницами» с того, что приставил к горлу Ивана отточенный до бритвенной остроты мачете и тщательно обыскал соперника. Ни оружия, ни жучков следователь не обнаружил – Иван обсуждал с Вадимом вариант повесить на себя приемник, но, к счастью, они решили не рисковать.

Старший следователь довольно осклабился, обнажив разбитые в схватке с Ляшкиным, все еще кровоточащие, десны и зубы.

В его глазах Иван был не живее, чем обезвреженная ведьма, которую тот явился спасать. Предстояло лишь выяснить: есть ли возможность решить вопрос с матушкой? Конечно же, как любящий сын, он сделает все, чтобы спасти ее. Это понятно. Но если дело пойдет так, что ею придется пожертвовать… Что ж, он согласен и на это. Это его долг. Мама бы поняла, Шестаков был в этом уверен. Именно она, в конце концов, научила его тому, из чего выковался его жизненный девиз и принцип. В борьбе со злом всегда идти до конца.

– Ну, что, Иван. Давай, поговорим о моей матери. Где она?

Не дожидаясь ответа, Евгений Алексеевич нанес Черешнину жесткий удар локтем в центр солнечного сплетения. В это же мгновение атмосфера Земли перестала предоставлять Ивану свои обычные услуги. По крайней мере, с десяток секунд у него не получалось сделать даже самого маленького вздоха. За ударом под дых последовал удар основаниями ладоней по вискам, вслед за воздухом в легких лишивший Ивана еще и света в глазах. Следующий удар, ломающий носовую перегородку, Шестаков нанес своим высоким лбом, вколотив его в наивное лицо «парламентера», со звуком, упавшего в грязь арбуза.

В соседней комнате происходило другое изматывающее противостояние. Открыть сейф у Гуляры никак не получалось. Онемевшие руки не хотели слушаться и никак не могли правильно набрать продиктованную Кларой последовательность. Раз за разом неприятным электронным писком (слава, богу, тихим!) замок сейфа сообщал об очередной неудаче.

Вадим активно подавал Кларе сигналы – что стоило бы поторопиться! Ибо из Ивана в соседней комнате на полном серьезе выбивают дух. Равнодушно и методично – словно пыль из детдомовского матраса. Иван действительно летал по экрану своего компьютера с амплитудой, ограниченной лишь размерами приемной.

– Решил меня шантажировать! Вздумал приказывать мне делать то, что тебе нужно! – Шестаков орал во всю мощность своих закаленных на допросах голосовых связок. – Я тебе сердце через ноздри вырву! Где моя мать, тварь! Говори! У Клары? Или у того дебила в спортивном костюме? Перед тем, как сдохнуть, ты расскажешь мне все!..

Гуляра не поверила ушам! Сейф издал звук, утверждающий, что произошло, наконец, нечто хорошее – словно в викторине угадали правильный ответ.

Боясь спугнуть удачу, девушка нажала на кнопку открытия, она была расположена особнячком, с края, и квадратная панель, утопившись в пол на треть сантиметра, отъехала в сторону. Не веря тому, что это удалось сделать не с миллионной попытки, а примерно с двадцать пятой, Гуляра нащупала пистолет и обойму. Она вставила патроны в рукоятку, сняла оружие с предохранителя и передернула затвор.

Впереди оставался последний этап этого сложного плана по ее спасению. От опаснейшего из маньяков, Шамана-Заплаточника, старшего следователя прокуратуры Евгения Алексеевича Шестакова.

Нужно было его убить.

В школе Ивана Черешнина били редко. Неконфликтный, предпочитающий замолчать обиду, чем доводить ее до открытого противостояния, Иван и драться-то особо не умел. Хотя вряд ли против Шестакова ему бы помогли хоть ежедневные уроки самого качественного мордобоя. Старший следователь вымещал на нем злость за все невзгоды, преследовавшие его с тех пор, как в квартире мертвого детектива появился этот странный понятой, доставивший в последствие столько проблем, что теперь для достижения успеха, возможно, придется пожертвовать своей родной матерью. Он бил Ивана за утаенный компьютер, за вмешательство в дело Брагиной, за выпуск на свободу почти посаженного дворника-киргиза. За унижение перед Маниным, за разрушенную идеальную схему с мастером тату-салона, за побои, нанесенные ему Ляшкиным, за постоянно откладывающуюся казнь ведьмы, в конце концов.

Иван не терял сознание только потому, что Шестаков этого не хотел. Он бил Черешнина так, чтобы ему было очень больно, но не более того. Однако со временем выдохся даже такой специалист, как Евгений Алексеевич. Его жажда крови была отчасти удовлетворена, и можно было сделать паузу перед тем, как утолить ее окончательно.

Присев на корточки, Шестаков за волосы приподнял голову лежащего на полу ничком избитого Ивана.

– Сейчас я пойду и казню твою ведьму, – тяжело дыша, сообщил он поверженному переговорщику, – завершая свой священный долг. Потом я убью тебя. Я сделаю это в любом случае, этого избежать нельзя. Но ты можешь повлиять на то, что произойдет дальше. Я хочу забрать свою маму и уехать отсюда навсегда. Туда, где меня не найдут. Если ты не скажешь мне, где она, перед тем как уехать, мне придется ненадолго задержаться. Чтобы убить Клару и ее сына – я о нем, конечно, в курсе. И немощную бабку Гуляры. Кто знает, а вдруг ведьмы это у них родовое? А также… твою мать!..

Было не понятно, последние слова Шестакова являлись угрозой Тамаре Владимировне или реакцией на то, что он услышал из кабинета Филиппа. Потому что мгновением ранее оттуда раздался оглушительный грохот, похожий на выстрел из чего-то совершенно немыслимого. Гаубицы в кабинете Филиппа Шестаков не приметил, а другого объяснения такому шуму было не найти. С оставленной им без присмотра ведьмой явно что-то произошло!

«Надо покончить с ней немедленно!».

Вырубив Ивана одним сильным ударом кулака в затылок, Шаман вскочил на ноги и поспешил в кабинет.

Гуляра слышала, что происходит в соседней комнате. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы, во-первых, прекратить избиение Ивана, а, во-вторых, заманить Шестакова на выстрел в упор – с завязанными глазами, на что еще она могла рассчитывать?

Выход подсказала Клара. Рядом с диваном, который Гуляра подвинула на место, чтобы снова скрыть сейф, стояла огромная чеканная ваза – больше метра от пола. То ли из бронзы, то ли из чего-то на бронзу похожего – когда-то подаренная офису среднеазиатским бизнесменом, спасенным Филиппом от подмосковных рэкетиров. Поначалу ваза служила подставкой для зонтиков в приемной. Но после того как бизнесмен случайно заглянул к Филиппу «поприветствовать» и страшно разобиделся, увидев, как поступили с его подарком, была с громкими извинениями на глазах дарителя переставлена в кабинет. Где и находилось с тех пор в качестве раритетного офисного декора.

Именно в эту вазу, засунув в ее широкое горло руку с пистолетом, и спустила курок пленница. Выстрел получился такой акустической мощности, что, в придачу к вынужденной «слепоте», чуть не лишил Гуляру слуха.

Влетевший в кабинет Шестаков едва не застал ее врасплох. В последний момент она успела плюхнуться на диван, закрыв телом зажатое в скованных за спиной руках оружие.

Следователь остановился перед ведьмой, прожигая ее бешеными глазами. Сколько, сколько раз он уже проделывал это с ними, но впервые с такой морокой!

Шестаков оглядел кабинет. Откуда прогремел выстрел из неизвестного ему, специалисту, оружия, понять было невозможно.

Он схватил Гуляру за волосы, приподнял и, сделав исключение, впервые заговорил с ведьмой напрямую:

– Что здесь произошло?

Гуляра молчала. Шестаков швырнул ее обратно на диван.

Какая разница. Сейчас все будет кончено. Священный ритуал превратился в какой-то цирк. Нужно быстрее покончить со всем этим.

Шестаков развернулся к столу, на котором лежали маска и меч. Пора было поставить в этой истории точку.

Следователь надел на лицо маску и снова превратился в того, кем себя с гордостью и удовольствием называл – в Шамана. Его рука легла на украшенную разноцветными перьями рукоятку мачете, вырезанную в виде кукурузного початка, с обвившейся вокруг него длинной голодной змеей.

На крыше стоящей напротив гостиницы Клара с Вадимом переглянулись: появится ли шанс лучше – неизвестно.

– Гулярочка, он прямо перед тобой, – проговорила Клара. – Стоит спиной. Развернись и выстрели.

Сжав покрепче обеими руками пистолет, Гуляра извернулась так, чтобы линия огня была примерно в том месте, где по ее ощущениям находился Шестаков.

– Молодец! Стреляй! – скомандовала Клара.

Гуляра нажала на спусковой крючок.

Она стреляла до тех пор, пока в магазине не закончились патроны, стараясь пускать пули «веером», в направлении, подсказанном Кларой.

После выстрелов и нескольких холостых щелчков курка, наступила тишина. А спустя пару секунд Гуляра услышала звук грузно падающего на пол тела.

– Я попала… Попала… Все кончено… – шептала Гуляра, которая не могла поверить в то, что этот почти безнадежный план сработал.

– Гулярочка…. Милая… – услышала она дрожащий голос Клары. – Боже мой…

– Все получилось… Иван! – крикнула Гуляра в надежде поскорее услышать родной голос. – Ваня!

– Будь ты проклята! – раздался возле самого ее уха громкий шепот знакомого и ненавистного ей мучителя. – Вот на этом тебе точно конец, ведьма!

– Ты промахнулась… Гуляра… – всхлипывающая Клара расставила точки над «i». – Гулярочка…

– Нет… Нет… – Гуляра замотала головой, словно в попытке избавиться от наваждения.

И в следующий миг получила мстительный удар кулаком в лицо. Шестаков снова изменил своим правилам – обычно он не причинял вреда невинному телу, захваченному ведьмой. Но сейчас его вывели из себя. Он ударил Гуляру еще раз, уже ногой. Разряженный "ТТ" отлетел в сторону.

«Где она взяла оружие?» – Шестаков был в яростном изумлении.

Чистая случайность, что большинство пуль приняло на себя окно, по которому во все стороны разбежались, похожие на молнии трещины. А также высокая спинка офисного кресла Филиппа, завалившегося по инерции на пол. Именно звук его падения и приняла Гуляра за упавшее тело шефа. Шестакова же, на самом деле, задела только одна из пуль – самая первая. Молниеносно среагировав на атаку, он мгновенно рухнул на пол и ужом отполз к дальней стене, покинув сектор обстрела.

Что-то непонятное происходило вокруг него, в чем не было возможности разобраться сходу.

Да и не станет он тратить сейчас на это время! Технически, чтобы спасти попавшую в рабство к ведьме душу, он должен отделить от тела ту его часть, на которую нанесена татуировка. И нет никакого жесткого правила, что это обязательно должна быть кожа! Отрубить ей голову, например, тоже вполне подойдет.

Шестаков грубо подтолкнул ногой стол ближе к окну. Затем схватил Гуляру и бросил ее на него животом вниз.

Левой рукой он держал ее за волосы, чуть выше затылка, прижимая голову пленницы к поверхности стола. В правой был уже давно жаждущий крови мачете.

Ритуал следовало начать прямо сейчас, пока не произошло еще что-нибудь нелепое.

– Гуляра! Гуляра, это Ложкин! Васька! – зазвучали в голове у девушки дающие надежду слова. – Будь готова делать, как я скажу! Поняла? Соберись. По счету «три»! Приготовься…

– Небо и земля, живое и неживое, вечное и сотворенное людьми… – начал Шаман.

– Раз… – отсчитал Василий.

– Именем бога дождя, грома, огня и южной стороны света, будьте моими судьями и свидетелями, заступниками и помощниками… – продолжил бормотать безумный.

– Два… – произнес Василий.

– Правом могущественного Тлалока, отца бога Луны, живущего в облаках над священным заливом. Во искупление зла и во имя вечной жизни, приношу тебе в дар эту быструю смерть, чистую свободу и новую жизнь… – Шаман вскинул вверх руку с мачете. – Да свершится великий Выбор, посланный на землю богами богов!..

– Три!!!

В оконное стекло на максимальной для своей конструкции скорости влетел массивный квадрокоптер Клары.

Ослабленное выстрелами окно разлетелось вдребезги, засыпав осколками кабинет Филиппа. Тяжелый аппарат с размаха ударил Шестакову прямо в голову, после чего, заложив неуправляемый вираж, с грохотом впаялся в противоположную окну стену. Там он рухнул за диван, и с сердитым жужжанием, в недолгих механических конвульсиях, издох.

Потрясенный ударом Шаман упал на карачки – не выпустив, впрочем, из рук мачете.

Но зато ему пришлось отпустить Гуляру. В голове которой по-прежнему раздавались указания Василия:

– Повернулась вправо! Удар ногой!

Гуляра из всех сил влупила стоящему на четвереньках Шестакову по раненному боку.

Маньяк взвыл. Удар откинул его к зияющей за выбитым окном семнадцатиэтажной пропасти.

– Шаг вперед и еще раз! Так же! – скомандовал Василий.

Гуляра треснула со всей силы еще раз и снова попала. Шестакова откинуло еще ближе к краю. От сумасшедшей боли в ребрах он почти потерял ориентацию в пространстве.

– И последний раз, сильно! – ликуя, закричал в наушнике Ложкин.

Гуляра ударила изо всех оставшихся сил. Но на этот раз Шестаков, перекатившись к самому краю, завис над пропастью и избежал удара.

Гуляра же, со всего размаху пнув пустой воздух, по инерции подлетела вверх ногами и сильнейшим образом приложилась об усыпанный осколками пол спиной и затылком.

– Гуляра! Очнись! Бей еще, бей! – кричали ей Василий с Кларой, но после такого падения у девушки не получалось даже просто вздохнуть, не говоря о продолжении драки.

А вот Шестаков, залитый кровью из порезов, из огнестрельной раны и вновь открывшейся ссадины, нанесенной еще Ляшкиным, смог подняться. Ритуальная маска, слетевшая с него после удара дрона, валялась тут же под его ногами.

Морщась от боли, он поднял ее.

– Пусть, ведьма, тебе помогает весь ад, этого все равно будет недостаточно. Ты умрешь. В борьбе со злом – всегда идти до конца!

Снова напялив на себя маску, со звериным рыком, помогающим ему не обращать внимания на адскую боль, Шаман рывком поднял с пола Гуляру и бросил ее обратно на стол. Теперь уже лицом вверх, занеся над ее головой мачете.

– Стоять!

В дверях кабинета стоял избитый Иван, пытающийся удержать в вихляющих руках пистолет Филиппа. То, что "ТТ" был разряжен до последнего патрона, он не знал.

– Стоять! – крикнул Черешнин еще раз.

Шаман, хищно обернувшийся на крик, оценил опасность, исходящую от Ивана. То, насколько она его насмешила, было видно даже из-под маски. Не сводя глаз с «разукрашенного» им программиста, Шаман поднял руку с мечом еще выше.

– Отлично! Она умрет у тебя на глазах.

– Гуляра! – прозвучал в это время в ее наушнике голос Ложкина. – Ноги к животу, влево на 45 градусов и бей изо всех сил!

Лежащая на спине Гуляра сгруппировалась, подтянув колени до грудной клетки, крутанулась в левую сторону и резко выбросила обе ноги вперед.

Помощница следователя прокуратуры попала Шестакову прямо в живот. Словно разжавшаяся пружина ее ноги распрямились и вытолкнули Шамана в разбитое окно семнадцатого этажа.

Почти.

На мгновение старший следователь застыл на самом краю. Под подошвами его ботинок, на каблуках которых он с трудом балансировал, хрустели осколки выбитого квадрокоптером окна. Уже падая, в самый последний момент, свободной от оружия рукой Шестаков успел ухватить Гуляру за стопу.

Девушка с визгом полетела со стола за ним – к зияющей пропасти выбитого окна.

Иван кинулся на помощь и успел схватить Гуляру за руку практически в момент, когда она уже почти вылетела в окно вслед за Шестаковым. Который, в развевающемся на высоте плаще, с надетой на лицо шаманской маске, висел, уцепившись кошачьей хваткой за отворот ее джинсов – и тянул за собой вниз.

– Держись! – крикнул Иван Гуляре, пытаясь найти какую-нибудь спасительную опору.

С тяжестью двух тел справиться было нереально. Иван напрягался изо всех сил, но их было не много.

– Гуляра, попробуй его сбросить! – скользкие от крови руки быстро начали уставать, осколки стекла больно врезались в бедра и спину.

– Я не могу, – закричала Гуляра в отчаянии. – Я не могу! Прости!

Понимая, что долго так не провисит, Шестаков выбросил мачете, и ухватился за ногу своей помощницы крепче, двумя руками. Что сразу же усилило давление вниз.

– Нет… – заскрипел зубами Черешнин, чувствуя, как разжимаются его пальцы, – Гуляра… Я не смогу…

Но вдруг, за мгновение до того, как он был бы вынужден ее отпустить, чьи-то руки, сильные и уверенные, перехватили девушку.

– Я держу! – услышал он голос Вадима. – Клара, помогай!

– Новый квадрокоптер за ваш счет, паразиты, – прозвучал над головой неуместно спокойный для этой ситуации голос. – Одни расходы с вами!

Внизу завыли полицейские сирены.

Шаман, все это время истерически в полголоса посмеивавшийся, понял, что проиграл и замолк.

Сдаваться полиции не имело смысла. Никто и никогда, к сожалению, не поймет, насколько важную для всего мира он делал работу.

Шаман глубоко вздохнул, закрыл глаза и разжал пальцы.

Как большая страшная птица, на развевающихся крыльях плаща, он полетел вниз, покорно раскинув в стороны свои длинные руки. Об асфальт он ударился плашмя, всей спиной. С неприятным, трескучим шлепком приземлившись в десятке метров от упавшего ранее, со звоном вылетевшего на проезжую часть, своего, так и не пригодившегося, ритуального меча.

Борьба шамана Евгения Алексеевича Шестакова со злом закончилась.

Глава 10

Все продолжается

В темном костюме, в котором прежде он бывал лишь на собеседованиях и похоронах, держа в руках две алые, как кровь, розы, Иван Черешнин шел быстрым шагом вдоль нескончаемого высокого забора, ища проход на огороженную им территорию.

– Мам, не надо никому звонить, я все равно туда не пойду! – вел он одновременный телефонный разговор. – У меня все хорошо…

Завернув за угол, Черешнин увидел, наконец, метрах в пятидесяти, въездные ворота, и скучающую возле них компанию из трех человек. Гуляра, Клара и лейтенант спецназа, знакомый ему по захвату дома на перекрестке Лесной и Садовой, ожидали его прихода уже более двадцати минут.

Клара первой заметила Ивана и нетерпеливо всплеснула руками. Черешнин в ответ помахал цветами всем сразу.

– Прости, мама, сейчас не время. Мы пришли к Володе Ляшкину.

Иван закончил разговор и как раз подошел к девушкам и лейтенанту.

– Наконец-то! – буркнула Клара.

– Извините, я пока цветы нашел, – чмокнув Гуляру в щеку, попытался оправдаться Иван.

– Цветы? Зачем? – не понял лейтенант.

– Что значит «зачем»? – с дурашливым гусарским поклоном Черешнин вручил по розе каждой даме.

Гуляра метнула на Клару взгляд, напополам содержащий серную кислоту и змеиные слюни. Помощница детектива в ответ лишь пожала плечами: не хватало еще ей отвечать за тупость чужих кавалеров. Улыбающийся жизнерадостный Черешнин, как всегда, не заметил ничего вообще.

– Мы его нашли, пойдем, – перебила Клара неловкость. – В четвертом корпусе.

К всеобщему радостному удивлению командир спецназа Владимир Ляшкин, в смерти которого не могло быть сомнений, пережил страшное ранение. Лезвие мачете взрезало артерию лишь по касательной, на небольшом участке. То, что капитан сразу же зажал рану, а впоследствии, грамотные действия медиков, в совокупности спасло ему жизнь.

Миновав, при помощи лейтенанта, которого звали Юрием, контрольно-пропускной пункт, Клара, Иван и Гуляра прошли на территорию ведомственного санатория, где традиционно подлечивали потерявших на рабочем посту здоровье работников разных силовых структур.

Схватка с Шестаковым все равно обошлась капитану чрезвычайно дорого. Повреждение шейных позвонков полностью обездвижило нижнюю половину его могучего тела, лишив при этом верхнюю способности к речи. Гортань и трахею, пронзенную оружием Шамана, восстановить было невозможно.

«По крайней мере, у нас. Заграницей попробую», – написал Владимир своим посетителям в специально заведенном для общения блокнотике.

Ляшкин держался мужественно, как и положено командиру спецназа. Все переживания он стоически удерживал в себе, и внешне выглядел вполне жизнерадостным. Расходы на любые операции, кстати, полностью обещал оплатить Кузнецов. Хотя Владимир и был категорически против.

«Продам Дюрера и хватит», – писал полусидящий в больничной койке капитан, имея в виду наследованную от родителей коллекцию. – «Или Кандинского. Он мне все равно – так».

К общему удивлению визитеров, Ляшкин больше них знал о том, как продвигается расследование. Судмедэксперт, который уже приходил им на помощь с уликами по пожару в «Ничего страшного», по-дружески держал его в курсе.

«Расскажет вам все, я позвоню» – написал в блокноте Ляшкин.

Скривился, зачеркнул «позвоню», исправил на «отправлю смс» и подмигнул Гуляре.

Пожелав раненому скорейшего выздоровления, компания отправилась на встречу с медэкспертом, любезно согласившимся просветить их о медицинской стороне дела сошедшего с ума следователя.

Встретились они все в том же кафе напротив прокуратуры. Солнышко светило уже почти летнее, и было приятно посидеть на улице.

Врач с пониманием исключил из рассказа термины вроде «трихинелл», «трипаносом» и «малярийного плазмодия» и поведал о результатах экспертизы максимально простым языком.

– Это полный пи…ц! Мы на вскрытии глазам не поверили! – поделился медик главным впечатлением от исследования того, что осталось от головы Шестакова. – Не мозг, а каша с червями. Буквально. Удивительно, как они у него с ушей не свисали.

Эксперт отхлебнул отвратительного кофе. Поморщился он от его вкуса или от своих воспоминаний, понять было трудно. Остальные оставили свои пластиковые стаканчики нетронутыми.

– Цистицеркоз головного мозга. Будете гуглить – лучше без картинок. Если по-простому: личинки гельминтов с пищей попадают к нам в желудок, кровотоком разносятся по организму, селятся в печени, в мозгу, в глазных яблоках. У них специальные такие присоски с крючьями. В случае с мозгом, какие участки коры при этом они повреждают – не спрогнозируешь. Галлюцинации, голоса, навязчивые идеи – там все, что хочешь.

Сделав паузу в повествовании, врач откусил от купленной к кофе сосиски в тесте. На тарелку закапал выдавленный из булки кетчуп.

– Личинки гельминтов? – переспросила, сглотнув комок в голе, Гуляра.

– Ага, – подтвердил жующий эксперт. – Глистов, по-нашему. Причем, в случае с Шестаковым, представьте, даже двух видов. Эхинококк и свиной цепень. Действуют похоже: живут внутри носителя, пока не сдохнут. До тридцати лет, кстати. А как помрут, оставляют после себя нечто вроде «гробиков» – известковых капсул, цистицерков. Вот они-то воспаление и вызывают.

Медик дожевывал, любуясь вызванным информацией эффектом.

– Невероятно, – произнес Черешнин. – Значит, несчастных женщин убивали какие-то… ленточные черви?

– Верно. Но не наши. Экзотические. Сейчас у флебологов уточняем. Надо у Володи узнать, Шестаков в экзотических странах бывал?

– Венесуэла считается? – впервые подал голос лейтенант Юрий. – У нас восемь лет назад командировка была в Каракас, по обмену опытом. Ну, естественно, банкет. Шестаков тогда пил не меньше нашего. Закладывал, будь здоров, когда работе не мешало. Проснулись поутру, а его не досчитались. Скандал! Пропал один из участников делегации. В последний раз его с переводчицей видели. Красотка такая… Он от всех откололся, пошел за ней куда-то, в местную харчевню. Сказал, догоню. Ни его, ни ее найти не могли. Командировку, чтобы головы не полетели, «продлили». Дали три дня на поиски. Потом еще три дня, потому что не нашли. В конце концов, полиция Каракаса сообщила: ходят слухи о гринго, который женился на дочери местного индейца. Проверили – оказался Шестаков.

Врач неопределенно пожал плечами.

– Кто его знает, может и там подцепил. Но мог и у нас. Время такое: ананасы из Африки, кофе из Бразилии, мясо из Новой Зеландии – попробуй, уследи. Отбивную не дожарил – и получите!

Врач допил кофе, и, наклонившись над столиком, доверительно поделился:

– Чтоб вы знали, по статистике паразиты внутри у двадцати пяти процентов населения планеты живут. Просто не у всех проявляются.

Иван уверенно поднялся с места.

– Ты куда? – спросила Гуляра.

– Руки мыть.

– Мы с тобой! – воскликнули хором девушки.

* * *

Клара уверенно вела свой небольшой, но юркий, как и она сама, «дэу», подвозя Ивана с Гулярой до дома. В салоне играла музыка – Ложкин, как обещал, принес новенькую стереосистему, для разнообразия купив ее в магазине (на деньги Ивана). Молодые люди, тесно прижавшись друг к другу на заднем сидении, шепотом вели очень личный разговор:

– Ты знаешь, когда ты со мной говорил. Тогда… Через наушник…

– Да.

– Я тебе ответила. Я сказала, что тоже тебя…

– Спасибо. Это прекрасно. Главное, что теперь у нас есть возможность говорить это друг другу каждый день. Хоть каждую минуту!

– Каждую перебор.

– Я могу.

Клара довезла влюбленную парочку и отправилась по своим делам. А вечером позвонила Ивану:

– Вань, я извиняюсь, что поздно. Я тут подумала… В общем, если не вспоминать всю жуть, которая творилась, тебе вообще как?.. Я имею в виду в роли детектива?

– Если не вспоминать, то терпимо, – осторожно ответил Черешнин, сразу смекнув, что Кларе от него что-то нужно. – Даже интересно. А что?

– И заработали ведь тоже неплохо?

– Согласен. Ты к чему клонишь?

– Помнишь, в ноутбуке Филиппа закодированные файлы?

Конечно, Иван помнил.

– Это всё, – объяснила Клара, – потенциальные заказы. Дела. Я не гарантирую, что каждый как у Кузнецова будет оплачиваться, но…

– Клара, ты предлагаешь?..

– А почему нет? У тебя же получается. Поверь, я-то разбираюсь.

– Надо подумать, – замешкался Черешнин. – Гуляра…

– Вот. С этого и начни!

– С чего?

– С того, что расскажи все ей. Чтобы не получилось, как всегда.

– Подожди секунду, у меня вторая линия звонит…

Иван бросил взгляд на определитель – звонила мама. Очевидно, с продолжением утреннего разговора насчет очередной вакансии в престижном месте, в котором «презентабельность» восседает на «истеблишменте» и погоняет «волатильностью».

Не отвечая на звонок Тамары Владимировны, Черешнин переключился обратно на Клару.

– Я согласен, – уверенно сказал он, – С чего начнем? Давай, название агентству поменяем? Идиотское же…

Так закончилась эта история. Красивую точку в ней поставил Василий Ложкин, на ночь глядя решивший записать новый трек. К собственному удивлению, и Ивану, и Гуляре он понравился:

«Есть мечта у мотылька,

Долететь до огонька.

Ничего важнее нет,

Чем лететь на это свет…»

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Эпилог

На крыльце небольшого сельского дома, которому ближе бы подошло определение «лачуга», сидел мужчина неопределенного, но за сорок, возраста. Одетый в широкие полотняные штаны и белесую рубаху, расшитую потускневшими от многочисленных стирок цветными узорами. На ногах у него были дешевые резиновые шлепанцы, какие можно купить на любой придорожной заправке.

Мужчина был занят делом. Под нежарким весенним солнцем, уже клонящимся к закату, из куска коры дерева махагони он выстругивал маску, ругаясь чуть слышно, себе под нос, на качество древесины и на жизнь, в целом.

– Каракас… – бурчал мужчина. – Одно название, что столица страны. А Венесуэла одно название, что страна. С каждым годом дела только хуже. Туристов заманивать все сложнее, всех гуртом везут в эти чертовые национальные парки, показывать природу. А что тут? Граница с плато. Ни джунглей, ни водопада Анхель. Один лишь чертов древний храм, на который я когда-то так рассчитывал…

В относительной близости от дома, метрах в двухстах, и вправду виднелось некое сооружение, по очертаниям напоминающее ритуальное индейское святилище. Насколько оно было древним, на самом деле, не знал никто: серьезных ученых храм никогда не видел – в виду своей исторической малозначимости. Таких по Центральной и Южной Америкам разбросано было великое множество. Почти столько же, сколько намного более интересных.

Когда-то, приобретая участок земли с развалинами чего-то отдаленно похожего на руины, будущий хозяин рассчитывал, что они прокормят и его, и всю его семью. Справедливости ради, поначалу так и было. Но теперь…

– Проклятье! Чертов век технологий, – продолжал сетовать режущий маску мужчина, – туристов из Каракаса на вертолетах и полными самолетными бортами возят прямиком в Мексику и Перу. Час-два и ты на Юкатане охреневаешь от величия Кукулькана. Или пялишься на отгроханный инками Мачу-Пикчу. Как мой скромный храмик, до которого три с лишним часа на машине по пыли и бездорожью, может с ними конкурировать?

Мужчина отвел руку с маской на максимальное от глаз расстояние, чтобы оценить проделанную работу и выявить допущенные неточности. Это была маска Тлалока, индейского бога дождя и грома, в честь которого ацтеки приносили в жертву младенцев, топя их в водах священного озера. Мужчина делал ее не точно, стилизованно, давая свободу фантазии. Он вообще был художником – в душе и по призванию. Все, что было в его храме «древнего», он лично изготовил собственными руками.

Мастер остался доволен работой. Маска вышла на загляденье. Вечером, после ужина, за стаканчиком крепкой кактусовой рекуэло он разукрасит ее красками. А потом она займет свое место в экспозиции. После того, как он придумает ей интересную легенду, разумеется.

Не только предметы быта и диких древних культов хозяин храма изготавливал сам. Истории и мифы о страшных временах могущественных майя, ацтеков, мочика и инков он также предпочитал доверять собственной фантазии. Беря общеизвестные, установленные историками факты за основу, он додумывал остальное так, что впору было снимать по его рассказам голливудские фильмы ужасов. Чем кровавее получалась история, тем интереснее туристам было ее слушать – так он всегда считал.

Из-за пригорка, за которым скрывался путь на Каракас, появился густой клуб коричневой грунтовой пыли. Дорога всегда предупреждала о том, что скоро будут гости.

– Только бы автобус с туристами… – загадал мужчина.

Но он ошибся. Из-за пригорка выехал знакомый ему автомобиль. Дешевый, подержанный «форд-пикап», заляпанный бурой грязью от передних фар до заднего борта.

Свернув с основного пути к дому, машина остановилась. Из нее вышла молодая, красивая, утомленная долгой дорогой девушка с длинными черными волосами. Смуглая и прекрасная, как все метиски и самбо в этой стране.

Мужчина молча помахал ей рукой, не вставая с крыльца.

– Пап! Помоги.

Красавица обошла пикап и отбросила вниз левый борт его кузова. Оказывается, в нем кто-то лежал – долговязый белый мужчина, одетый по-городскому, не подававший никаких признаков жизни, кроме тихих, коротких стонов.

– Дьявол, кто это? Где ты взяла этого гринго?

– Увязался за мной после таверны Фредо. Он из русской делегации.

– К Фредо до сих пор кто-то ходит? Несмотря на те помои, которые он выдает за национальную кухню?

– Только туристы. Я-то туда только в туалет забегаю.

– Если бы они знали, что он во все подмешивает свинячий кал и выдает его за наши приправы… – мужчина сокрушенно покачал головой. – Так что с ним? Налакался?

– Судя по всему. Но, по-моему, у него еще и жар. Свалился прямо мне на руки, посередине разговора. Предлагал жениться, кстати.

– Занесем его внутрь. Дам ему собачьего сала, хе-хе… Пусть прочистит организм. Если небесам будет угодно, за пару дней поставлю его на ноги.

Через пару часов стемнело. Ярко-темная ночь, обычная для субтропиков, заполнила промежутки между силуэтами низких сельских домов, холмов и деревьев, поглотив их до самого рассвета.

Мужчина сидел во дворе, на плетеном соломенном стуле с продранной спинкой, с невысоким стеклянным стаканчиком в руке, в нижней части которого подрагивала налитая на полпальца крепкая, за 60 градусов, кактусовая водка рекуэло. На большом деревянном ящике, заменявшем во дворе стол, осталась неубранная после ужина посуда. Электрического освещения, от одной единственной лампочки на вкопанном посередине двора столбе, вполне хватало, чтобы вместе с луной и звездами сделать наступившую темноту пригодной для работы. Раскрашенная маска Тлалока висела на том же столбе, в ожидании, когда на ней высохнут нанесенные краски.

На крыльцо, потягиваясь и зевая, вышла черноволосая красавица, крепко вздремнувшая после дороги. Она подошла к отцу и, обняв его за плечи, поцеловала в ставшую седой и щетинистой к ночи щеку.

– Поешь. Я приготовил альяку. Возьми на кухне.

– Спасибо. Попозже. Лучше я выпью с тобой рекуэло. Кстати, я привезла тебе брусок змеиного дерева.

– Вот за это спасибо! – пока красавица ходила в дом за вторым стаканом, мужчина громко и искренне порадовался подарку. – Просто так его не достать. А махагони и испанский кедр у меня в печенках сидит! Скучные, никчемные деревья, что про них расскажешь туристам? Другое дело змеиное дерево. Хоть и трудно режется, зато одно название…

Дочь резчика вынесла себе такой же стул и такой же стакан, как у отца, налила себе выпить и уселась рядом с ним, направив взгляд в звездное небо. Отец что-то заметил. Он аккуратно откинул прядь длинных черных волос с шеи дочери, чтобы рассмотреть получше.

– Сделала новую татуировку? – хмыкнул он.

– А что? У тебя самого их полно.

– Мне это нужно по работе. Кто поверит в индейского вождя и шамана, на котором ни одного ритуального рисунка? Смотри! Вот, я придумал новые.

Отец вынул из нагрудного кармана рубашки несколько сложенных вчетверо листков с небрежными, но четкими карандашными рисунками. Девушка с интересом взяла их в руки и, развернув под светом лампы, рассмотрела.

– Прикольные, – одобрила она. – Я бы себе выбрала.

Она положила бумажки на стол, перед светящимся от полученного одобрения отцом.

– Как там мой ухажер?

– Нормально. Все время повторяет русские слова. Что такое «Ведь-ма»?..

– Бруха. Он так называл меня. Но он и по-испански говорит, если что.

– Ага, понятно. Бруха. Что ж! Уж кого-кого, а мужчин ты околдовывать умеешь. Хотелось бы, правда, чтобы кто-нибудь наложил уже чары и на тебя. Желательно из министерства туризма.

– Пап, не начинай! – дочка допила то, что оставалось в стакане, залпом. – Мне надо доучиться в университете. А потом, ты же знаешь, я не собираюсь возвращаться сюда, мучиться с нашим проклятым семейным бизнесом до конца своих дней.

– Как ты можешь так говорить?! – горько воскликнул отец. – А на что мы оплачиваем твою учебу? Бросить все на полпути… Для кого я своими руками строил этот древний храм?

– В который никто не ездит, – дочь поднялась и начала убирать со стола грязную посуду. – На кой черт все это нужно, если это некому продать?

– Нам просто нужно обновить экспозицию. Придумать что-нибудь интересное, шокирующее. С жертвоприношениями, с кровавыми обычаями.

– Папа, – дочь стояла над ним со стопкой тарелок в руках и мягко улыбалась. – Даже самый малограмотный студент-историк разоблачит твои россказни за минуту. Ты так неуклюже их придумываешь… Начиная с того, что ни ацтеков, ни майя на этих землях сроду не было. А араваки вели тихий, мирный, скучный, по-твоему мнению, образ жизни.

Девушка понесла посуду на кухню, а расстроенный отец в раздражении плеснул себе еще водки в стакан.

– Помогла бы лучше, такая умная! – крикнул он ей вслед. – Кому будет интересно слушать о какой-нибудь… Масатеотль? – назвал он первое пришедшее на ум имя из индейского пантеона.

– Чем тебе не угодила богиня цветов и плодородия? – крикнула в ответ с кухни дочь. – Ее чтили и майя, и араваки. Устраивали в её честь празднества и танцы в цветочных масках. Красиво! Теоретически – можно подумать над подобным шоу для туристов…

– О! – отец издал стон искреннего страдания. – Что это, если не смертельная тоска! Да сравни, например, с… Шипе-тотеком! «Владыка со снятой кожей» – вот это звучит! Насылающий слепоту и чесотку, ходящий в куртке из содранной человеческой кожи, зашнурованной на спине…

– Бррр… – вышедшая на крыльцо девушка передернула плечами, как от озноба.

– Или Тласольтеотль! А? – продолжал отец.

– Это ради которой девственницам отрубали головы, чтобы полить кровью ее статую? – за свое детство, благодаря отцу, она познакомилась со всеми странностями поклонения местным богам и многое из этой области помнила.

– Ты путаешь с богиней маиса, – поправил отец, – безобидной Чикомекоатль. Тласольтеотль – это «пожирательница дерьма».

– Фу! Вспомнила.

– Ничего не «фу»! Пожирая дерьмо, она очищала человечество от грехов. На празднике в её честь, кстати, тоже приносили в жертву девушку, из кожи которой потом изготавливали куртку для жреца.

– Святой Иисус…

– А в годы засухи ей приносили в жертву мужчину – привязывали к столбу и метали в него дротики. Капающая кровь…

– Символизировала дождь, я помню, – красавица села обратно за стол к отцу и тоже подлила себе в стакан немного спиртного. – Какой-то пунктик был у наших предков насчет натягивания на себя чужой кожи. Холоднее тогда тут было что ли…

– Ведь-ма… – задумчиво проговорил отец. – Может сочинить что-нибудь из этой серии? Как ты думаешь?

Они не спеша пили и разговаривали еще несколько часов. Вспоминая прошлое и обсуждая будущее – в том числе и их неказистый, приходящий в упадок, семейный бизнес.

– Я спать, – наконец сказала девушка. – Позвони с утра в полицию – его, наверное, ищут. Меня не упоминай, пожалуйста, а то уволят к чертовой матери. Ты же знаешь, сколько сейчас желающих на любое рабочее место.

– Скажу, что нашел на дороге без сознания. Не беспокойся.

На следующий день черноволосая красавица-студентка уехала на учебу в Колумбию, заканчивать последний курс университета в Боготе. Отец же, как и обещал, дозвонился до полиции. Правда, лишь на пятый день. На бесплатном номере трубку никто не брал, а звонить на платный фальшивый вождь индейского племени и жрец построенного им же храма считал для себя невозможным.

Проверенные народные средства постепенно привели гринго в себя. На второй день он смог съесть полтарелки приготовленной хозяином хэрвидо – куриной похлебки с овощами. На третий, на дрожащих от слабости ногах сумел выйти во двор на солнышко. Затем дела с его здоровьем пошли на лад еще уверенней.

Говорил обессиленный гринго мало. В основном, слушал хозяина и кивал головой. Болезнь вытянула из него много сил и не вмешайся со своими снадобьями мнимый шаман, чем бы все это закончилось, неизвестно.

Когда стало ясно, что за гринго скоро приедут, хозяин провел для гостя экскурсию. Показал ему весь храм, и, заодно, благо иностранец сносно понимал по-испански, проверил на нем свеженькую, только что выдуманную для туристов легенду.

Наконец за ним приехали.

«Спасибо, русский!» – кричал вслед увозившему вылеченного пациента автобусу единственные известные ему на этом языке слова отец черноволосой красавицы – поставщицы влюбленных в нее до полусмерти гринго.

Странно, но вместе с отъездом, из ритуального уголка пропала шаманская маска, которую он недавно смастерил для храма. А так же мачете с рукояткой, вырезанной им (с огромным трудом!) из куска редкого змеиного дерева. Рукоять, как и маску, он так же старательно стилизовал под Тлалока – сделал ее в форме обвитого змеями початка маиса. Дополнительно, исключительно для красоты, приделав к ней живописные перья, из хвоста попавшегося под руку амазона.

– Дьявол! – по своему обычаю ругался себе под нос «шаман». – Какому идиоту пришло в голову их стащить? Чертовы мальчишки, которым вечно нечего делать, кроме как слоняться по округе и заниматься мелкими пакостями…

– …слава богу, русские так отблагодарили, что теперь можно потратиться и на новые! – уже спокойно и радостно говорил он вечером того же дня по скайпу своей дочери. – Да! И вот, что я еще придумал: нам нужен сайт в интернете. Со всей этой историей, про ведьм и магические татуировки, которые лишают их силы…

Даже скверная связь не могла скрыть явную досаду дочери. Но отец был непреклонен.

– Не надувай щеки! Ты же учишься на программиста! Тебе что, трудно? Тем более, что история получилась просто шикарная. Гринго, например, слушал очень внимательно. Мне показалось, он от нее без ума.

– Хорошо, пап. Будет тебе сайт, – не стала сопротивляться студентка. – Но дальше ты с ним уже сам, я объясню как.

Удовлетворенный отец с благодарностью воздел руки к небу.

– А как он сам? Мой жених? Ты его вылечил?

– Еще бы! Собачье сало поставит на ноги, кого хочешь. Даже после свинячьих помоев Фредо. Надеюсь, гринго увез в своей голове только приятные воспоминания.

КОНЕЦ

Content

Александр Прокудин
Взломать шамана

Первая часть

Глава 1 Пролог

Глава 2 Иван Черешнин

Глава 3 Ноутбук Василия Ложкина

Глава 4 Шляпа

Глава 5 За вознаграждением

Глава 6 Страшный следователь

Глава 7 Опасный ноутбук

Глава 8 Допрос

Глава 9 Размышления в кафе

Глава 10 Помощь Гуляре

Глава 11 Дело Заплаточника

Глава 12 Женская фирма

Глава 13 Рассказ подруги

Глава 14 «Русское здоровье»

Глава 15 Допрос Брагина

Глава 16 Манин и новые обстоятельства

Глава 17 Праздник Лапина

Глава 18 Кто ты, Иван Черешнин?

Глава 19 Признание

Вторая часть

Глава 1 Пролог

Глава 2 Что изменилось

Глава 3 Собеседование в «Домен»

Глава 4 Брифинг

Глава 5 Встреча с Кларой

Глава 6 «Деликатное дело»

Глава 7 Листик

Глава 8 Особое доверие

Глава 9 Проститутка Юля

Глава 10 Новый детектив

Глава 11 Начало работы

Глава 12 Дело Ляшкина

Глава 13 Открытие Ивана

Глава 14 Программа Заплаточника

Глава 15 Всех жалко

Глава 16 Доклад по маньяку

Глава 17 Как было дело

Глава 18 Удачное имя

Глава 19 Ничего страшного

Глава 20 Шаман

Глава 21 Ведьмины тату

Глава 22 План

Глава 23 Операция

Глава 24 Заявление Ивана

Третья часть

Глава 1 Пролог

Глава 2 Пора спешить

Глава 3 План Ивана

Глава 4 Ляшкин против Шестакова

Глава 5 Что делать?

Глава 6 Заказ

Глава 7 Надежда есть

Глава 8 Планы и договоренности

Глава 9 Борьба со злом

Глава 10 Все продолжается

Эпилог