Виктор Марочкин

Равновесие Сил

Пролог

Мир помнит все. Восхождения богов, подвиги героев, великие битвы, возвышения народов, их падения, помнит их королей, князей, конунгов, ярлов и всех тех, кто вел своих людей по дороге судьбы. Земля этого мира пропитана кровью тысяч народов, но не только смерть ступает по этой земле, с ней по одной тропе шагает и жизнь. Та, которая наполняет столь удивительный, загадочный, прекрасный, но и в то же время опасный и полный коварства грозный мир. Не одно тысячелетие просочилось сквозь его ладони. На его бескрайних просторах живет настолько много народов, что некоторые за все свое существование не сталкивались с другими и даже не подозревают о себе подобных. За миром, столь дивным и опасным, смотрят боги, настолько разные, что они сами ведут войну между собой, они забирают героев из этого мира, чтобы они продолжили вести войну за своих богов в другом мире. Барды и поэты воспевают героев во всех своих песнях, в каждом стихе или поэме можно услышать о каком-нибудь герое или воине, который совершил подвиг, и теперь о нем поют песни в тавернах и разных заведениях. В песнях звучат отголоски минувших дней, что было, что есть и что может произойти. В каждом кабаке любят послушать балладу о каком-нибудь герое, который сразил огромное количество врагов и тем самым покрыл себя великой славой.

Этот мир полон загадок, он покрыт тайной, и многие посвятили всю свою жизнь, чтобы отгадать эти тайны. Но все это зовется одним именем — гордым, грозным, величавым, со шрамами истории и воспоминаниями о былом. Гардия — вот тот мир, о котором говорят не только короли, но даже боги проливают за него свою кровь.

Глава 1

Темные времена

Я хочу начать с того, что расскажу о том столь удивительном мире, что упоминался в Прологе. Ведь, узнав о нем, читатель поймет, как он велик, грозен и чудесен. Начнем.

Гардия — это страна, или, скорее, ее можно назвать миром, ведь ни одна страна и ни одна народность не имеют территории таких размеров, как эта земля. Ее просторы уходили далеко с юга на север и с запада на восток. Чтобы пересечь всю территорию Гардии, путешественнику понадобилось бы по меньшей мере полгода, и это с учетом того, что он не стал бы подолгу останавливаться на ночлег и проводить время в тавернах знатных городов. Или же, наоборот, не попал бы в какую-нибудь опасную авантюру, которая могла бы закончиться для него весьма плачевно. Но тем не менее это был удивительный мир, с еще более удивительным прошлым.

Как и обычно, мир делят сильнейшие, так завелось и на землях Гардии. Ее просторы делили несколько сильнейших королевств, которые могли оспорить главенство на всей территории этого мира. На севере, в глубинах гор, было подземное царство гномов. Об их силе и могуществе знали все. Северные горы стали их домом еще со времен первых баталий. Их первый король Тронд, после нескольких крупных битв, в которых он потерял двух своих сыновей, увел народ глубоко в горы, где они стали под защиту сурового климата, опасных скал, а самое главное, эта местность стала для них родной, и гномы построили целое царство глубоко в недрах земли. Их тяжелый нрав и упертый характер не раз мешали им заключать союзы или создавать альянсы. То и дело вспыхивали ссоры между правителями и горными королями. Не раз приходилось встречаться на поле боя могучим сынам северных богов и отвечать за свою дерзость. Но все же они находили в себе силы заключать союзы и вести торговлю, когда поняли, что жить в мире куда надежнее, чем показывать другим волчий оскал, за что в ответе будет весь народ. Так север остался царством гномов, и звалось оно Трондуор.

На восточных землях обосновался Свободный Народ. Его история так же стара, как и сама Гардия. Люди этого народа ведут нить своего существования с самого начала. Их предки пахали эту землю, когда она была еще молода и прекрасна, когда мрак и тайна не опутывали ее своим туманным покрывалом, когда по ней ступали существа, созданные природой и богами, а не чародейством и черной магией, которая вскоре принесла беды на девственные просторы Гардии, и началась Великая война. Гриндисвульф, первый князь Свободного Народа, выбранный вождями сильнейших племен, объединил их и не дал разрозненным племенам уничтожить друг друга. Его послушал народ, за ним пошли, хоть странствия были порой смертельно опасными и пагубными для всех. Свободный Народ покрыл себя вековой славой в битвах со многими врагами, меч свободных людей поражал и эльфов, и гномов, также зеленокожих, которые звали себя орками, и многих других, пока они не нашли свой дом, где остановились от войн, грабежей, и стали править мудро и достойно.

Запад же хранил в себе много тайн. Там царило умиротворение, спокойствие и тишина. Лес, что там произрастал, был необычным, кроны его деревьеввозвышались до небес, а стволы хранили жизнь удивительного народа, звавшего себя эльфами. Все говорят, что эльфы родились вместе с самой Гардией и зовут себя ее детьми. Эльфы мудры и живут бесконечно долго, некоторые из них и вовсе бессмертны, но, так или иначе, меч или стрела обрывали их жизни точно так же, как и жизни обычных смертных. Хотя в давнюю пору эльфийский народ приравнивали к богам: их светлый ум, деяния, которые были построены только на добре и светлых мыслях, — всё это определяло их как существ, сошедших с небес. Но это было не так. Даже настолько древний и светлый народ, как эльфы, не мог обойтись без гордыни, коварства, алчности, предательства, измен и кровопролития. Сильнейшие возгордились, им стало мало могущества, жажда власти завладела их умами. Начали строиться темные планы о еще большей власти. Слабых же, наоборот, поработила зависть, жгла изнутри злоба к высшим. Как бы ни хотел этот народ мира, но война пришла в их леса — самая страшная, самая кровавая, когда брат идет на брата, отец на сына.

Началась гражданская война среди лесного народа. Три года пылали леса, три года эльфы сходились в битвах и уничтожали сами себя. Пылали деревни, клубы дыма стояли над бесконечными лесами эльфов. В конечном итоге вожди двух сторон поняли, что этим ничего не добиться, и решили прибегнуть к великой древней магии, которая сотрет с лица их земель одну из враждующих сторон. Это, наверное, и случилось бы, если бы не было третьей стороны, той, которой война была не нужна. Эту сторону составляли эльфы, которым власть и мощь были необходимы лишь для того, чтобы защищать свой народ, а не вести войну друг с другом внутри своей страны. Терноэль Лесной их возглавлял. Его род происходил от первых эльфийских королей, но по воле судьбы был уничтожен, и лишь в отдаленной глуши таилась маленькая надежда, что этот род вернет себе былое величие и о нем снова заговорят как о королевском роде. И вот предводитель лесного союза решает покончить с войной, а сделать это можно было только одним способом: убить ослепленных вождей враждующих сторон, ведь если исчезнут предводители, то и потеряется идея, за которую так отчаянно сражались эльфы.

Терноэль задумал хитрый, но очень опасный план. Он первый нашел источник древней магии, но использовать ее в своих целях не стал. Наоборот, его лазутчики разослали информацию в обе стороны о том, где находится храм древней магии. Коварство подвело оба враждующих лагеря. Они собрали армии и двинулись к источнику. Древний храм стал центром между двумя мощными армиями. Оба коварных лидера сделали впервые за все время правильный поступок, они не стали решать исход битвы силой своих воинов, а лишь вдвоем зашли в храм, а выйти должен был только один. Но каково было удивление обеих сторон, когда вместо одного из тиранов вышел Терноэль Лесной, у которого в руках были две головы. За всем этим наблюдали и воины будущего короля. Они понимали, что начинается новая эра. Терноэль Лесной уходит в историю, на его смену приходит Терноэль Великий. Армии преклонили колени, они были уничтожены изнутри, они признали в нем своего короля. Идея о величии умерла в одно мгновение. Терноэль не дал обеим сторонам снова взяться за оружие и восстановить вражду. Заговорщики были убиты, а остальным не требовалось идти на смерть ради прихоти других. У лесного народа воцарился мир. Леса зацвели, зелень покрыла кроны могучих деревьев. Род Терноэля стал во главе эльфийского народа. Но судьба всегда готовит испытания для своих детей, и эльфы были не исключением для нее.

Люди, эльфы, гномы, зеленокожие и многие другие — все эти народы были горды и упрямы, но они всегда сплачивались перед опасностью, смыкали ряды, когда смертельный враг ступал по землям Гардии. Бились бок о бок, позабыв обо всех прошлых обидах и распрях. В такие моменты в их сердцах умирала обида, в их душах исчезала злость, только сплоченность, только вера в единство были для них главными, все остальное просто забывалось. Но, как бы дружно они ни сражались, один враг был для них силен сам по себе, без союзников, без помощи других, он вселял страх своим единством и своею мощью.

Народ этот был силен от самого рождения, судьба наделила его отвагой, выносливостью, выживанием, но вот в чем беда: сердца людей пылали огнем и жаждой крови, смертью и уничтожением, разрушением и хаосом. Они жили вечными битвами и желанием властвовать над всеми. С ними считались все — и слабые и сильные. Дружба, торговля, союзы — все это было не в чести у них. Хаотонианцы (сокращенно ̶хаоты) жили войной и грабежом, но среди своего народа у них был нерушимый союз. Подножие Мрачных гор давало им все, что нужно для комфортной жизни, сытого пропитания, ну и, конечно же, войны. А все то, что им не могли дать их земли, они брали силой в чужих. С малых лет мальчишка хаот обучался искусству битвы и войны, он учился убивать и сеять разрушение и смерть. Постоянные тренировки делали мужчину этого народа суровым и сильным воином. Отличное оружие, крепкий доспех и умение биться делали хаотонианцев смертельно опасными противниками. Но никто не сможет выигрывать битвы, прославлять свой народ, обретать величие и славу, если их не поведет лидер. У хаотонианцев он был.

Коган — сильнейший лидер хаотов. Его сила, мощь и разум исходили от самого гнева богов. Ему беспрекословно подчинились все племена. В его глазах отражалось пламя бездны. Коган не был ни сыном вождей, ни любимчиком волхвов, он был простым мальчонкой, которому была уготована особая судьба в этой жизни. В первом своем бою, в котором ему было всего тринадцать лет от роду, он проявил себя как герой. Еще в совсем малом возрасте он лишился своей семьи, и это озлобило его. День за днем он тренировался, ходил в походы и в каждом бою был лучшим. Его сила росла и постепенно переходила в мощь. Глаза начинали гореть огнем, и тогда пришло его время становиться во главе хаотонианцев. Когана боялись и уважали, боготворили и стремились быть похожими на него.

Какими бы суровыми ни были хаотонианцы, но все же они оставались людьми. Они рождались и умирали, как обычные люди. А вот Коган лишил их этого. Он отдал их души в порабощение взамен той силе, что была дарована хаотам. Боги, с которыми заключил свой темный союз Коган, поработили хаотов своей волей. В их жилах стала течь не кровь, а огненная лава, а глаза горели огненной бездной. Хаотонианцы почти все стали рабами бездны, лишь немногие увидели суть и ушли туда, где их не могли найти их проклятые собратья. Так или иначе, охота на них началась, и проклятые вырезали всех своих братьев, которые отвергли темных богов. Но все это прекратилось, когда началась великая экспансия легионов бездны, которая запомнилась всем на века.

На каждую силу всегда найдется достойный противник. Так же и хаотонианцам достался достойнейший враг. Вся земля Гардии была поделена между народами, по ходу времен границы государств то уменьшались, то увеличивались, ведь войны всегда были и будут. Так вот, центром Гардии, ее сердцем было государство Империя. Здесь жили совсем другие люди. Их нельзя было сравнить с людьми Свободного Народа или с варварами севера. Это был благородный народ, воспитанный на вере и светлых деяниях, показавший всему миру свою доблесть и честь. С начала всех времен короли достойно вели своих людей, стояли в первых рядах в бою и переживали все трудности и лишения вместе со всеми. Судьба наделила этих людей стойкостью и храбростью, любовью и отвагой. Родная земля и вера — вот что было для них превыше всего. Имперцы никогда особо не стремились к войне, они жили своим укладом, заботились друг о друге, обрабатывали землю, возводили города. Но если меч не нужен, то это не значит, что его не надо носить на бедре и уметь им пользоваться. И они это знали. В умении владеть оружием им могли только завидовать или же равняться на них. По воле судьбы, а может случая, Империя расширяла границы. Так или иначе, не бывает идеальных людей, или же людей без пороков, вот и короли Империи были такими же: если на них шли войной, то Империя выбивала врага со своей территории и в придачу забирала часть чужой. Наверное, боги любят потешаться, наблюдая, как там, на земле гибнут целые города, исчезают народы, горят деревни, рушатся замки. Видимо, это такая игра, в которой они выставляют свои фигуры и делают ставки, какая из фигур станет наиболее великой.

Вот и король Фрейдон был такой фигурой. Именно он встал на пути хаотонианцев первым — в одиночку, без поддержки союзных войск вышел навстречу противнику и одержал победу, разгромив суровых хаотов. Тогда он обрел славу и могущество. Ему легко удавалось поднимать людей в бой, завоевывать их доверие. Да и не только воины видели в нем лидера, весь народ пошел за ним, увидел в нем что-то святое. Поддержка обычных людей помогала ему совершать невозможное, поэтому-то в его время Империя стала как никогда великой. Народ не голодал, поля всегда давали хороший урожай, число деревень и сел росло, строились замки, устраивались торжества, открывались школы, обучались рыцари, были созданы академии для волшебства. Он все делал для своего народа. Но плата за это была велика.

На двадцать седьмом году пребывания на троне началась война света и тьмы, добра и зла, хаоса и порядка. Фрейдон первый вступил в эту борьбу. Король сам повел своих солдат, как и в прежние времена, но на этот раз удача и боевой опыт были не на его стороне. Подойдя к ущелью проклятых, откуда дальше шли земли одержимых, имперские войска встретили не просто непобедимую силу, они столкнулась с самой бездной, которая изрыгнула всех своих тварей, чтобы покорить этот мир. Огромной лавиной они неслись на короля и его людей. Имперцы плотным строем двинулись навстречу. Земля дрогнула в тот момент, когда два потока схлестнулись друг с другом. Воины света долго держали врага в ущелье, но ряды таяли, солдаты падали все чаще. Король Фрейдон, который бился в первых рядах, подавая тем самым пример для своих подчиненных, понимал, что это будет его последний бой. Демоны вырвались из ущелья, и кольцо стало замыкаться. Еще совсем чуть-чуть продержалось войско людей, и круг замкнулся. Началась бойня. Король пал вместе со своими солдатами, изувеченный множеством ран. В тот день ни один человек не вернулся к своей семье. Их могила стала границей между двумя мирами.

Вести о поражении быстро разлетелись по Гардии. Это было свершение истории мира, создание шрама на ее лице. Никто тогда не знал, что за угроза надвигается, кто их ведет и откуда они вышли. Было ясно только одно — они идут разрушать и уничтожать. Мир замер в ожидании. Государи получали все новые и новые известия от своих разведчиков. Король Фрейдон, которого знали все в Гардии, был мертв, лежал вместе со своими воинами, жестоко убитыми и оставшимися без захоронения. По стране шла война, пылали села, горели леса, были разграблены города, войска терпели одно поражение за другим.

Второй крупной победой сил тьмы стала битва с эльфийским царем Терноэлем, который так поверил в свою мудрость и силу, что выступил в одиночку против демонов. Огромное войско вышло из-под крон деревьев и двинулось на северо-восток к землям проклятых, где уже шла война. Как и задумывал эльфийский царь, они встретились с демонами на огромной равнине. Но, как бы ни были сильны эльфийские войска, Терноэль дал команду к отступлению, дабы не повторить ошибку имперского короля. В тот день всего две трети войска вернулось домой, тела прочих остались лежать на поле битвы, изувеченные и непогребенные, на растерзание воронам и стервятникам.

Гардия дрожала от ужаса. Демоны продвигались стремительно. Под их ногами пылала земля. Огненное зарево стояло над теми землями, где они прошли своим смертоносным маршем. Требовалось решение. Ведь все те, кто выступил против сил проклятых в одиночку, все были разбиты, и было большим чудом, если им удавалось хоть как-то сохранить своих людей. И тогда был созван совет, на который собрались короли, вожди, цари, князья и все те, кто мог оказать сопротивление силам тьмы в этой ужасной войне.

Империя разослала десять гонцов к самым сильным державам. Явились только пять из них. Это были эльфы, люди Свободного Народа, гномы, явились даже вожди орков и великаны Острого Пика. Другие решили остаться в гордом одиночестве, чем прибегнуть к такому союзу.

Совет был созван для того, чтобы объединить все силы против армии демонов. Ибо в одиночку было не выбить силы бездны с земель Гардии, а жертвы были бы напрасными. Все это понимали. За огромным каменным столом собрались предводители своих народов. Часы неутомимых споров все-таки привели к финальному решению: каждый народ должен дать столько воинов, сколько сможет, включая и тех, кто умеет держать меч и хоть раз им пользовался.

Тем временем разведка Империи доложила, что демоны — на подступах к землям орков. Вожди поняли, что им не вывести войско для битвы, так как проход был один и армия врага шла по нему, а вести своих воинов по горам заняло бы очень много времени. Они решили принять удар на себя и оттянуть силы зла в глубь гор, где навязать им свою стратегию, тем самым оставив их без хорошего авангарда.

Так и было сделано, горы запылали огнём. Скалы плавились от того жара, который был под ногами у войска проклятых. Народ зеленокожих совершил просто исторический подвиг, они отдали свой долг Гардии, а расплачивались орки своими жизнями, которые забирались у них тысячами. А тем временем объединённое войско союза выступило навстречу врагу. Солнце закрывали тучи дыма, который шел уже со всех сторон. И вот две огромные силы стали друг против друга на равнине, которую потом назвали Полем Тысячи Слез. Здесь стали силы света и силы тьмы, для того чтобы решить, кто будет править этим миром.

Это сражение прозвали Битвой за жизнь. Сотни тысяч воинов готовы были буквально отдать свои жизни ради того, чтобы их семьи жили в мире и были свободными, чтобы они не знали войн и рабства. И вот ад поднялся на землю. Демоны ударили всей своей мощью. Земля задрожала под ними. Центр союзного войска держали гномы, великаны Острого Пика и воины Империи, фланги остались за Свободным Народом и эльфами. Не было ни тактических решений битвы, ни хитроумных планов. Только сила на силу, до полной победы или окончательного поражения. Обратной дороги не было.

Военачальник демонов, Коган Кровожадный, бросил всю свою элиту в центр, желая сразу смять противника. Фланги подверглись нападению одержимых, полудемонов, которые когда-то поддались искушению демонической силы и их души стали омерзительными и кровожадными. Но оружие их было плохо отточено, доспехи слабы, а сами они годились больше для грабежей, нежели для открытых боев с сильным противником. И это сыграло на руку людям и эльфам. Они буквально сметали фланги демонов, не давая им взять инициативу битвы в свои руки. Но вот центр трещал по швам. Элита демонических сил теснила имперцев и гномов, сминая даже великанов.

Если кто и наблюдал за битвой, он видел только мрак до самого горизонта. Ведь воинов было столько, что им не хватало места для битвы. Сражение длилось шесть дней и ночей не переставая. За это время инициатива не раз переходила из рук в руки. И только к закату шестого дня строй демонов рухнул, в их глазах появился ужас, силы тьмы начали пятиться назад. Дружба, товарищество, боевое братство — все это помогло в тот день обратить тварей бездны в бегство. Войско света начало выбивать со своих позиций врага. Убивая одного за другим, оно шло по горам мертвых тел. Шаг за шагом, поливая землю своей кровью, двигались воины, уставшие и изможденные, залепленные грязью, потом и кровью, потеряв сотни героев, тысячи дворян и сотни тысяч обычных солдат, которых ждали дома их семьи. Войсками света уже двигала жажда мести.

Для Когана Кровожадного это был первый поход на земли Гардии, он же стал для него и последним. В ущелье демонов предводитель армии тьмы был зажат со всех сторон без надежды на подкрепление. Он оказался в том же положении, в которое когда-то поставил короля Фрейдона. Великая армада одержимых и проклятых была окружена, но сдаваться они не собиралась. Так или иначе, демоны уходили из этого мира, прихватывая с собой жизни еще многих воинов. Силы света к тому времени истощились настолько, что уже тяжело было смотреть на воинов, которые отдали все ради этой победы. Главнокомандующий ада бился вместе со своими воинами, его сила была невероятна, он уносил десятки жизней, но все же был повержен. Один против трех королей, он показал им свое величие. Двум он нанес смертельные раны, но рука третьего все-таки нашла брешь в его защите и сделала свое дело. Коган Кровожадный был повержен мечом эльфийского царя Терноэля. Еще немного, и демоны пали, все до одного, никто не уцелел, их экспансия закончилась так же, как и первая битва короля Империи.

Битва закончилась на пороге портала. Всё вокруг было усыпано трупами, но даже среди всего этого все заметили, как небольшой луч солнца пробился сквозь тучи и клубы дыма и ударил в лица уцелевших. Это значило лишь одно — силы света победили, рабства и уничтожения не будет, можно возвращаться к своим семьям и смотреть, как будут расти и радовать родителей их дети.

Мир получил огромную рану. Еще много лет не было радости в глазах всех тех, кто сражался за своих любимых, за свою семью, за свою свободу. Все стали более настороженными, дабы не допустить такого снова. Хоть эти народы смогли одолеть такую мощную силу демонов, но все же тень поселилась в их умах и сердцах. Появилось недоверие со всех сторон. Гардия поменяла свой облик. В далеких ее уголках зарождалась тьма. Демоны проиграли войну, но оставили после себя приверженцев, которые вынашивали темные замыслы против всех тех, кто хотел мира, любви и свободы. Война оставила серьезный отпечаток на жизни народов. Все государства сделали акцент на усиление своих армий. Укреплялись границы, мальчишек с раннего возраста учили держать меч и щит. Каждый почему-то ждал, что армии демонов вновь вырвутся из портала и ринутся захватывать их земли. Это, конечно, понятно, почти каждая семья потеряла сына, отца или брата. Все, кто мог сражаться, держать меч, копье или лук, все ушли на войну, но вернулись немногие.

Никто не знал, сбудутся ли опасения на самом деле. Империя пристально следила за порталом. Вход в ущелье был закрыт мощнейшей стеной, которую возвели те, кто лучше всех знал камень, чей дом был выбит в сердце гор. Король гномов лично руководил тем, чтобы его мастера тщательно выкладывали камень за камнем, а его мудрецы наложили рунную печать на саму стену, чтобы зло больше никогда не вышло из этого места.

Время быстро набирало ход. Год за годом отлетал от того дня, когда силы тьмы начали проливать кровь на землях Гардии. Ушли из жизни те, кто сражался в той великой битве, ушли так же и те, кто был совсем мал, чтобы взять меч и сражаться против орд тьмы, и поэтому ждал своих отцов и старших братьев домой. Поколения уходили друг за другом, одно за другим, а вместе с ними уходила и память о тех подвигах, которые совершили воины ради всего живого на земле. Книги и летописи, которые изначально хранились как святыни, пылились в заброшенных подвалах замков. Тяжелые времена стали забываться, а те, кто помнил их, не хотели вбивать эти знания в память другим, им это стало просто неинтересно.

Мир образуется только посредством войны. Так было всегда, так и будет. Тот союз, который был создан для борьбы с силами демонов, постепенно угасал. Начали вспоминаться старые обиды, неприязнь друг к другу вновь возросла в сердцах народов. Все стали с подозрением смотреть друг на друга. И пришло то время, когда рухнул великий союз, и те, кто стояли плечом к плечу в одном строю, стали врагами.

Люди во все эпохи имели большую жажду власти, они всегда хотели стать лучшими и потому ставили свои цели выше других, что только усугубляло и без того нелегкое положение. Империя возгордилась, приписав основную заслугу в победе себе. Это был удар для всех, который не мог пройти незамеченным. Гномы оспорили это, но все без толку. Их гордость была сильно задета, они объявили Империю своим врагом, и доступ в горы был закрыт по приказу короля гномов. Люди Империи настолько возгордились, что просто-напросто отвергли других, посчитав их низшими существами. Все контакты с зеленокожими и великанами Острого Пика были прекращены. Торговля оказалась под запретом. Вышли законы о том, что те, кто нарушит запрет, будут жестоко наказаны. Эльфы, видя это, отвернулись сами, сделав отношения нейтральными. Самым главным соперником возгордившейся Империи стал Свободный Народ, который всё-таки остался верен своим предкам и не ушел с истинного пути. Они не раз проливали кровь на границах своих земель, но это ничего не давало. Никто не уступал, а злоба перерастала в кровную вражду между этими народами.

Жизнь потекла совсем иначе, даже не так, как до войны с демонами. Наступила новая эра, в которой все было по-другому. Здесь нашло себе место зло, которое прочно укрепилось. Начались разбои и грабежи. На большой дороге путнику можно было ожидать чего угодно. Появлялись банды, группировки, для которых не было ничего святого, кроме собственного кошелька. Начались восстания разного типа, были тысячи недовольных, которым всего лишь требовался человек, который повел бы их на свержение власти. Люди стали вершителями судеб, каждый хотел записать своё имя в историю. И некоторым это удавалось. В войсках все чаще появлялись наёмники. Войны гремели одна за другой, границы государств постоянно менялись. А слабым народам просто-напросто этот мир стал не по силам, их превращали в рабов, они становились предметом торга или же просто исчезали навсегда. Страна изменилась, а вместе с ней изменились и ее обитатели.

Как бы ни хотели все живые и не лишенные разума существа изменить что-то в этом мире, как бы они его ни меняли, все равно судьба плетёт свою паутину, в которой она укажет, кому остаться, кому умереть, кому повести свой народ на гибель, а кому пожертвовать собственной жизнью за его спасение, кому быть трусом, а кому великим героем. И никто не сможет изменить этого. Так же не изменить того, что грядут великие испытания для всех.

Судьба довольно-таки интересная штука. Она имеет свойство подчиняться тем, кто так стремится изменить её. И, как живая девица, бывает капризной и порой убирает с дороги тех, кому было предназначено великое будущее, а тем, кто уже считал, что его жизненный путь закончен, она дарит самые щедрые свои подарки.

Столетие за столетием канули в прошлое. И вот на дворе стоит тот день, когда история решила взяться за перо и начать писать свою летопись. Создавать себе тех героев, каких она хочет. Но вот чтобы стать героем, необходимо пройти великие испытания, выдержать ад и остаться неизменным. Для этого нужна цель. А вот цель как раз даст та капризная девчонка, чье имя Судьба. Остаться живым, стать героем или умереть, это уже решение за тем, кто пойдет по этому пути.

Так вот, такая маленькая судьба, которой суждено стать великой, оставить еще один след в истории мира, начинает свой путь с неприметной имперской деревушки на границе с землями Свободного Народа. С этого столь отдаленного места под названием Трибона берет свое начало еще крохотная жизнь, которой суждено пройти опасный, коварный, полный отчаяния и разочарования, слез радости и горечи, гнева и умиротворения, ужаса, мира и, самое главное, собственного выбора путь.

Гардия уже все расписала для своего сына. Но она может и все оборвать. Ей нужен сильный духом и телом воин, который прославит ее имя и в летописи времен сделает отметины, выделяя период, когда воин даст о себе знать и мир запомнит его имя!

Глава 2

Мир будущего воина

Раннее утро. Лучи восходящего солнца только начали пробивать горизонт. Вестники приходящего дня гонялись за теми, кто уносил свои души вслед за уходящей ночью. Так наступал рассвет в одном из отдаленных уголков имперской земли. Место было столь отдаленное, что жители Трибоны уже сильно отличались от тех людей, которые жили ближе к столице. Жизнь здесь текла размеренно и довольно-таки спокойно. Войны редко сюда доходили, а край был настолько глухим, что бандитам здесь было не очень-то и интересно. Уже не одно поколение этой землей владел один дворянский род, основатель которого был отправлен сюда королем. Народу он не досаждал, поэтому люди жили в мире и согласии. Деревня была расположена как нельзя лучше. Огромный Трибонский лес давал много ресурсов. Поля, которые располагались на территории Империи, служили отличным местом для посева пшеницы и ржи. Дом Кригонов даже наладил небольшую торговлю со Свободным Народом, что давало хорошую прибыль и улучшало настроение людей. Закон, который гласил, что мальчишки в возрасте от десяти лет должны были уходить на службу в имперские войска сроком на десять лет, был вот уже как пятьдесят лет отменен, и это удваивало радость селян. Люди, можно сказать, замшели, немного одичали, стали свободными, как природа, в тесной близости с которой они жили. Сама Империя не любила людей Свободного Народа, но те, кто делил с ними границу, переосмысливали суть всей вражды и делали выводы сами. Деревня разрасталась, те, кому было интересно что-то новое, прокладывали пути для создания новых населенных пунктов. Им хотелось большего, поэтому они уверенно шли осваивать новое, неразведанное, для них это было страстью, которая грела их душу. Родители свободно отпускали своих детей на поиски новой жизни, хотя и понимали, что они могут не вернуться. Но зачастую дети возвращались уже родителями, приводя в отчий дом внуков, которые радовали души стариков. Климат, более суровый, чем в центре страны, не вредил жителям Трибоны, а делал их сильнее и крепче.

Люди этих земель не забыли воинское мастерство. Но все же, как гласит одна пословица, если нет войны и меч тебе не нужен, это не значит, что его не надо носить с собой. Кузнецы не забыли свое ремесло, и в их мастерских хранились кольчуги и шлемы. Время было неспокойное, и нужно было быть готовыми ко всему. Некоторые из мужей находили слишком скучным сеять рожь на полях, растить детей, заниматься хозяйством. Они пускались в авантюры — уходили в наёмные войска. Тем самым они хотели добыть себе славу и богатство, но добывали только смерть и шрамы. Мужи возвращались без богатства, а об их славе мало кто знал. Но они рассказывали много интересного своим сородичам, некоторые даже привозили с собой невест. Это происходило, конечно же, редко, но все же такие случаи бывали.

Жители Трибоны легко принимали чужаков, если, конечно, у тех были хорошие намерения. И не так уж много захаживало сюда незваных гостей, которые хотели бы причинить им вред. Но вот в один из светлых весенних дней на окраине Трибоны стало имперское войско. Им не нужно было собирать дань или же устанавливать новые законы на этой земле. Просто их путь лежал через эти земли. Командиры объяснили старейшинам, что деревне ничего не угрожает, что их путь лежит в горы, к землям гномов, где идет гражданская война. Единственное, они попросили провизии у местных жителей и узнали, каким путем им лучше двинуться дальше. Никто из солдат, кроме тех, кто был назначен, чтобы доставить провизию в войско, не ступил в деревню, таково было решение офицеров. Но вот только судьба распорядилась так, что один молодой воин, который в свои годы уже был командиром разведывательного отряда, ушел вместе с группой за провизией. Его целью было только следить за порядком и сопровождать воинов. И, как раз когда телегу наполнили всем необходимым, его взору явилась черноволосая девушка необычайной красоты. Её зеленые глаза сразу пленили его. Внутренний мир перевернулся в нем. Ему очень хотелось узнать ее имя, но строгая выучка и ответственность, которую на него возложили, не позволили этого сделать. Но, самое главное, он увидел ее любопытный взгляд, полный стеснения. Девушка сразу же отвернулась, но, когда воины уходили по дороге, она посмотрела через плечо им вслед и увидела, что тот самый солдат смотрит на нее так же, через плечо.

Войску оставалось всего два дня до того, чтобы тронуться в путь, и этого было достаточно для командира разведывательного отряда, чтобы сквозь ночной мрак пробраться в деревню и за пару часов найти тот дом, где жила эта девушка. Только вот проблема: как дать о себе знать, чтобы никто, кроме нее, не узнал. Ведь слухи о том, что они виделись, могли быстро разлететься, и если бы они достигли командного звена, то он очень многое мог потерять. Но удача выручила его как нельзя лучше. Девушка, которая так его очаровала, как раз возвращалась от своей тетки, видимо, задержавшись за беседой. Молодая девушка не заметила, как пролетело время и наступила ночь. Подходя к дому, она увидела силуэт мужчины, без доспехов, без оружия. Луна хорошо освещала улицу и всю округу, но он стоял в тени дома. Когда она остановилась, он вышел на свет. Девушка сразу поняла, кто это. Она не испугалась, наоборот, на ее милом лице появилась застенчивая улыбка. Молодой человек приблизился к ней, не доходя двух шагов, и протянул маленький цветок. Девушка засмущалась, но приняла скромный подарок из рук незнакомца. Он хотел узнать только имя и добавил, что если он вернется и она сохранит этот цветок, то он бросит все ради нее, если же нет, то он уйдет дальше со своими людьми и больше они никогда не увидятся. Он узнал имя — Амелия Карт, — и оно не выходило из головы молодого воина, чье имя было Маркус Рим. Он тем же вечером вернулся в расположение войска. Никто ни в деревне, ни среди офицеров и старшин не узнал о его ночном отсутствии. В его сердце закипела жизнь, и стремление выжить и вернуться обратно стало для него чем-то большим, чем раньше.

На следующий день имперское войско ушло по той дороге, которую указали люди Трибоны. Они шли весной, к предгорьям должны были прийти к началу лета, это самое лучшее время для того, чтобы двигаться по горам. Задачей имперцев было добраться до крепости гномов. Остановка у Трибоны была последняя, дальше был стремительный марш до самой крепости.

Девушка сохранила цветок, а вместе с ним и свои чувства к этому молодому парнишке, который подарил его. Она не знала, вернется он или же навсегда останется в ледяных землях гномов, но надежда в ней не умирала. Маркус дал ей слово, что вернется через год, к исходу следующей зимы, и Амелия почему-то чувствовала, что этот человек сдержит свое слово.

Месяцы шли один за другим. Теплое лето сменилось прохладной и дождливой осенью, а вслед за ней пришла зима. Морозы и вьюги каждый раз приносили девушке тревоги. Она его видела всего два раза, знала только его имя, но большего для нее не требовалось, Амелия дала себе слово, что если он вернется, то она станет его женой. Ни на миг она не позволила мыслям о его гибели прийти ей на ум. И вот наступила оттепель, из южных краев прилетели птицы. Это были признаки того, что пришло время весны и тепла, а вслед за этим и конец ожиданиям Амелии. Постепенно терпение девушки истощалось, но надежда поддерживала ее веру, хотя силы таяли вместе с уходящей зимой.

День, когда Амелия Карт стала счастливой на всю свою жизнь, она не забывала никогда. В последние дни весны, когда ее надежда совсем угасла, на горизонте появилась тень человека, идущего по дороге. Он шел скорым шагом по направлению к деревне. Было видно, что это молодой и физически крепкий мужчина. Это был Маркус Рим, он сдержал свое слово, вернулся с войны, бросил армейскую жизнь ради одной-единственной, в которую влюбился год назад.

Слухи молниеносно разлетелись по Трибоне, и вот по широким улицам навстречу молодому воину бежала зеленоглазая красавица. Ее платок был сорван какой-то веткой, волосы растрепаны, но это не мешало ей, она бежала со всех ног к нему, а в руках сжимала тряпочку, в которой находился ответ для солдата. Маркус двинулся сразу к ее дому, но застал ее на пути к нему. Она застыла в десяти шагах от него, замерла. Ее сердце билось с необычайной силой. Амелия развернула тряпицу, в которой оказался тот цветок, который он ей подарил в тот вечер, когда узнал ее имя. Глаза его заблестели от счастья. Он поднял ее на свои сильные руки и понес к родительском дому, дабы объявить о своих намерениях.

Родители Амелии Карт не были против. Они помнили этого солдата, который приходил к ним за провизией. Но отпустить с ним Амелию они согласились тогда, когда им будет куда пойти. Для этого Маркусу дали землю, и он стал действовать. День за днем он трудился на своей земле не покладая рук. Он строил свою новую жизнь. Крепкое здоровье и сила позволяли работать очень долго. И его дом рос прямо на глазах. Мужчины, которые видели его старания, помогали ему на сложных участках работы. Амелия приносила ему еду и помогала в меру сил, к тяжелой работе он ее не допускал. И вот, к середине осени, когда тепло начало покидать Трибону, Амелия Карт и Маркус Рим вошли в свой маленький и уютный домик. Еще одну семью обрела эта деревня. Они сыграли небольшую свадебку и стали жить в своем скромном, но надежном жилище. Маркус успел обзавестись кое-какой скотиной, так что зиму им не пришлось голодать. Местность давала им все. Охота приносила мясо, шкуры, лес давал дрова и тепло, а человеческая доброта помогала во всем остальном. Так прошел год. Счастье и тепло царили в их семейном очаге. Никто их не тревожил. И вот, к концу следующей осени, Амелия стала ждать дитя. Не было предела радости будущего отца, а также родителей будущей матери.

Летом, когда солнце греет во всю свою силу, когда все работают в поте лица, готовятся к тому, чтобы достойно пережить зиму, родился славный малыш. Его волосы были черны как смоль, а глаза голубые, как гладь океана. Он унаследовал черты отца и матери поровну, тем самым отблагодарив их за родительскую любовь. Это было необычайно радостное событие для Маркуса и Амелии, а также для тех, кто был близок им. Поскольку мальчишка родился в солнечный день, в теплую летнюю пору, то его имя было таким же солнечным, его назвали Хорс Рим. Это имя звучало гордо и звонко, и малыш соответствовал своему имени.

Год за годом пролетали в семье Маркуса, Амелии и их маленького Хорса. Малыш рос на удивление крепким и здоровым. Он спокойно переносил холода и никогда не болел. Когда ему стукнуло десять лет, он спокойно помогал по хозяйству и управлялся сам, без помощи отца. Хорс был гордостью своей семьи. Его знала вся деревня от мала до велика. У него был, как говорил отец, характер бойца, который он проявлял в полной мере. В Трибоне не было ни одного мальчишки его возраста, который не дрался бы с Хорсом. Маркус Рим осуждал и ругал за это своего гордого сына, каждый раз объясняя ему, что силу необходимо применять в самых сложных ситуациях. Маленький боец покорно слушал отца, но когда Хорс появлялся на улице и его снова пытались задирать, то он забывал все наставления и кидался в драку.

Но махать кулаками с мальчишками из деревни не было его любимым увлечением. Его мечта была куда выше. С раннего возраста он с отцом частенько ездил в графство Кригонов, в котором проходили ежегодные торги. Поскольку замок рода Кригонов Дришель был своего рода центром близлежащих деревень, то туда приезжало немалое количество народа, и именно там Хорс Рим увидел величественных воинов, такими они ему тогда казались, которые сопровождали купцов. Он еще ничего не понимал в военном деле, но вид этих телохранителей отпечатался в его памяти на долгие годы. Все они были атлетического телосложения, торс каждого облегала прочная кольчуга, поверх которой были натянуты однотонные черные туники, которые носили наёмники как знак отличия. Головы были не покрыты, у бедра красовалось отличное оружие, причем у каждого разное, в зависимости от того, чем умел хорошо владеть воин. По взгляду этих мужей можно было сразу определить, что они не раз встречались с врагами в смертельной схватке и выходили победителями. Хорс ездил с отцом только с одной целью — посмотреть на этих солдат удачи. Насмотревшись на наёмников, он попросил отца сделать ему меч, а сам вырезал себе из мешковины мантию и, перевязавшись веревкой вокруг пояса, приделывал к боку меч, чтобы хоть немного быть похожим на своих кумиров.

В один из походов с отцом на торги Хорс, как обычно, искал глазами тех, на кого сам хотел быть похож. Но на этот раз ему посчастливилось увидеть, да и не только увидеть, но и познакомиться с куда более красивым и интересным человеком, чем вооруженные до зубов наёмники. Когда Маркус вместе с сыном прибыл на площадь, чтобы приобрести кое-какие товары для дома, он, по своему обыкновению, встретил знакомых и пропал на несколько часов. Хорс в таких случаях либо бродил недалеко от рыночной площади, либо сидел в повозке. И вот так, прохаживаясь, он вышел на широкую улицу, а пройдя ее, он попал на спокойное, почти безлюдное место, и его острый взгляд наткнулся на то, что заставило его застыть в изумлении.

На небольшой площади, которая образовалась на пересечении улиц, играла девочка. Все в ней было примерно таким, как у обычных детей такого возраста, но Хорс увидел в ней свет, и не просто лучик, а само светило в кромешной тьме. Он стоял в конце улицы, по которой шел, и смотрел, как она непринужденно танцевала. Еще не знающий ничего про такое чувство, как любовь, он неотрывно следил за ней взглядом. Смотрел на ее изысканные движения, на ее тонкие, хрупкие ручки, на платье, которое развевалось, когда она кружилась. Черные волосы слегка кудрявились и развевались в такт ее движениям. Хорс не мог рассмотреть цвет ее глаз, так как девочка постоянно двигалась. Но это ему особо и не требовалось. Его сердце и так билось с невероятной скоростью. Даже когда ему приходилось драться с ребятами старше его, такого волнения он не ощущал. Здесь же юный боец не знал, куда себя деть, он впервые узнал такое чувство, как смущение. Но все же он не стал прятаться и уходить, а остался смотреть на нее, ведь это ему безумно нравилось. Не зная ее имени, Хорс Рим даже и не думал о том, чтобы спросить его, это был для него самый тяжелый бой за всю его жизнь. Но ситуация сама собой разрешилась. Во время игры девочку окликнули. Ее имя колокольным звоном раздалось в голове Хорса. Лонель! Он больше ничего не слышал и не видел, пока брел обратно к повозке, даже его любимое увлечение — рассматривать наемную охрану — ушло на дальний план. Хорс шел то постоянно улыбаясь, то с сердитым лицом, нахмурив брови. Никто не мог понять, о чем же думает этот мальчишка, в мантии из мешковины и с деревянным мечом за поясом. Да и он сам, наверное, не осознавал, о чем его мысли и к чему они его приведут. Но было понятно одно: обратно в деревню возвращался совсем иной Хорс Рим, мальчишка, перед которым появилась цель и который использует все свои силы и возможности для ее достижения. Хотя у него их было не так уж и много для его возраста.

Дни для него пошли совсем иначе. Хорс строил целые схемы, как ему познакомиться с той, кто украла его сердце. Через день он подходил к отцу и спрашивал, когда они снова отправятся в Дришель. Сначала отец не замечал напористости сына, но потом, когда она начала явно выражаться, Маркус решил сделать хитрый ход. Годы, проведенные в разведотряде, не прошли даром, он многому научился, а мальчонка еще не мог понять, что мозг опытного ветерана-разведчика уже обрабатывает информацию. Маркус в одну из своих поездок в замок проследил за сыном и все понял, улыбка заиграла на его лице, он знал, какое чувство сейчас у его сына, ведь когда-то он сам был так влюблен, только его возраст был совсем иным, и поступать следовало решительнее. По пути домой Маркус не смог сдержаться и все-таки задал вопрос своему сыну:

— Ну, как же имя той, о ком ты сейчас так усердно думаешь? — Маркус задал вопрос, но при этом смотрел прямо, ибо если бы он глянул на сына, то мог бы не сдержать улыбку, а ему хотелось быть предельно серьезным.

Хорс удивленно вскинул брови. Ему казалось, что все его похождения были тайными, ведь он тщательно все скрывал, но, как оказалось, отцу стоило только что-то заподозрить, как он с легкостью раскрыл тайну сына.

— Будешь молчать? — в этот раз Маркус смог повернуться к сыну, но его лицо было хмурым, чтобы создать эффект озадаченности. — Я видел, как ты наблюдал за ней, но за весь день, что мы пробыли в Дришеле, ты ни разу не подошел к ней. Твоя храбрость проявляется только перед деревенскими мальчишками?

Теперь Хорс не стал долго молчать. Когда дело касалось его гордости или же кто-то намекал, что он трус, то для него это звучало как вызов. Поэтому в его ответе прозвучала некоторая дерзость.

— Я не трушу подойти к ней! — искры метнулись из глаз маленького бойца, но отец быстро его остудил.

— А я и не намекал на то, что ты трус, просто от того, что ты смотришь и любуешься ею, ничего не произойдет, и найдется тот, кто просто будет решительнее тебя и сделает то, что тебе оказалось не под силу.

Хорс кинул взгляд на отца, но ничего не ответил.

— Ты, наверное, сейчас злишься на меня, но позже ты поймешь, что я был прав, только я хочу, чтобы когда ты это поймешь, не было поздно. Понимаешь, сынок, все в нашей жизни неслучайно, и, возможно, эта твоя встреча тоже не случайна. И независимо от того, сколько тебе лет, будешь ты взрослым мужем или десятилетним сорванцом, ты родился мужчиной и станешь воином, поэтому твои поступки должны быть с малых лет достойными. Я жил по такому правилу, всегда придерживался этого — быть достойным человеком, прожить достойную жизнь, совершать добрые и достойные поступки. Быть мужчиной — это не только махать кулаками с деревенскими мальчишками, быть мужчиной — это значит отвечать за все свои поступки по-мужски и быть храбрым, держа ответ за свои деяния, — сейчас Маркус Рим говорил серьезно, и улыбка на его лице исчезла, пришло время объяснить сыну, что значит быть взрослым.

Хорс смотрел на отца озадаченно. Он никогда не видел его таким, и на такие темы с ним еще не беседовали, но каждое слово отца сын улавливал и запоминал.

— Я был старше тебя, когда встретил твою мать, но как только я увидел ее, то понял, что никакая другая мне не нужна. Но мое положение было куда хуже твоего, мы должны были взять провизию и двинуться дальше в поход, и у меня был только один шанс, и я его использовал. Я завоевал сердце твоей матери, а после бросил службу и остался с ней. Меня тревожила мысль, а правильно ли я поступаю, но я не побоялся сделать шаг навстречу судьбе и остался счастлив. Поэтому я хочу, чтобы ты был решительнее и сделал новый шаг в своей жизни, пройдя этот этап достойно. — Отец закончил свою речь.

Хорс всматривался в даль дороги, по которой они следовали домой, и слова отца звучали в его голове как гром. Он не был глупым и поэтому усвоил все то, что ему сказали. Только один вопрос остался для него загадкой. Неужели именно эта его симпатия к девочке так повлияла на отца, что он начал такую беседу со своим сыном?

По приезде в деревню Хорс, по своему обыкновению, помог отцу разгрузить телегу и управиться по хозяйству. Этот вечер прошел как-то спокойно. Позже мать накрыла на стол, и после вечерней трапезы они, как обычно, улеглись отдыхать. Но все же к совсем юному Хорсу сон в эту ночь не шел. Захотев пить, он встал, но услышал шепот родителей и насторожил слух. Обычно в такое время отец и мать спят, ведь они встают затемно и весь день проводят в работе. В этот раз было иначе, мальчишка решил подслушать разговор родителей.

— Может, он все же не вступит в силу? Ведь сейчас нет необходимости в наборе, Империя не ведет войн ни с кем, — это звучал голос матери, который показался Хорсу очень тревожным.

— Точно одно, этот вопрос подняли в столице. Какая у него цель, никто не знает, и свершится ли это, тоже неизвестно, но набирать будут со всех деревень и замков, — Хорс теперь слышал напряженный голос своего отца, хотя говорил он едва слышно.

— Десять лет — он же мал еще! — голос матери начинал надрываться, и это встревожило юношу.

— Амелия, я тебя прошу, не переживай, у него твой ум и мои сила и отвага, он пройдет любые испытания и вернется к нам уже мужчиной, и ты так же обнимешь его, как и сейчас, а пока засыпай, завтра я снова поеду в Дрешиль и постараюсь все узнать. Давай отдыхать, еще нет повода тревожиться.

Хорс понял, что разговор шел о нем и о чем-то серьезном, но толком ничего не смог разобрать. Чтобы не дать понять, что он подслушал разговор, он решил не идти за водой, а снова лег и постарался заснуть.

Утром Хорса отец разбудил еще затемно, а объяснил это тем, что сегодня необходимо следить за скотиной на пастбище. Совсем юный Хорс забыл о ночном разговоре родителей и отправился умываться, чтобы следовать за отцом к пастбищу.

Спустя полчаса мальчишка быстрым шагом шел за отцом. В лесу еще было темно, хотя сквозь ветви деревьев пробивалось утреннее солнце. Стояла гробовая тишина, которая изредка нарушалась хлопаньем крыльев испугавшейся птицы. Отец и сын следовали на поляну, где Маркус должен был оставить Хорса. Через час, когда солнце зальет своими лучами поляну, на которую они вышли, деревенские жители сгонят сюда весь скот и отправятся на работы обратно в деревню. Хорс же будет следить за стадом до самого вечера. Сын Маркуса Рима с легкостью справлялся с возложенными на него обязанностями. Для Хорса это было не трудно, и уже в таком возрасте он понимал, что очень помогает своей семье.

Отец простился с сыном, как обычно, под огромным дубом, который стоял на краю поляны. Маркус положил рядом четвертину хлеба и кувшин с холодным молоком, поцеловал Хорса в лоб и двинулся в обратный путь.

Хорс, не дожидаясь, когда отец скроется за деревьями, достал свой отлично выстроганный деревянный меч и начал повторять упражнения, которые показывал ему отец. Вместо врагов он выбирал высокие сорняки и ловкими движениями сбивал их, тем самым оттачивая свои умения. Он мог проводить целые часы за этим занятием, и оно его ни капли не утомляло.

Роса уже сошла с травы, а листья деревьев стали слегка влажными, как и обычно. Солнце выглянуло на поляну, и Хорс даже не успел заметить, как стадо стало увеличиваться. Видимо, люди шли следом за ними и гнали с самого утра скотину. Когда юноша слегка утомился, он пошел к месту, где расстался с отцом, чтобы сделать пару глотков прохладного молока. День обещал быть жарким, так как с утра не было ни одной тучи. Постояв немного в тени дерева, Хорс решил оглядеть стадо, чтобы убедиться, что ни одно животное не тянулось ближе к лесу и не вздумало уйти. Осмотрев всю поляну, Хорс заметил, что по ее краю к нему медленно движется какой-то человек. Поступь его была тяжела, но уверенна. Человек опирался на длинную палку в виде посоха, сам же был в светлой мантии. Это все, что с такого расстояния мог заметить мальчишка. Хорс решил не продолжать упражняться, а стал спокойно наблюдать за идущим к нему стариком. Когда путнику оставалось примерно шагов двадцать до того места, где стоял юноша, Хорс смог спокойно его разглядеть. На вид ему было довольно много лет, хотя двигался он уверенно, густая длинная борода доходила ему до груди, непокрытую голову венчали седые волосы, капюшон мантии ниспадал ему на спину, которая под старостью лет была уже не прямой, а сгорбившейся, старые, но крепкие руки сжимали что-то похожее на посох, возможно, это он и был, просто Хорс этого не знал или не понимал. Опытный человек мог бы сказать, что у этого старика старость идет совсем иным путем. Лицо хоть и было покрыто морщинами, но все же являло молодость, а глаза светились добром. Хорс тоже заметил этот блеск в глазах старца, и поэтому тревога даже не успела в нем зародиться.

Старец медленно подошел к парню. Тот, в свою очередь, стоял прямо, в правой руке держа свой деревянный меч. Взглянув на Хорса, пожилой человек начал беседу:

— Будь добр, молодой Хорс Рим! — старик слегка наклонил голову в знак уважения перед незнакомым ему человеком.

— Утро доброе, — в ответе мальчишки промелькнуло удивление, и он решил сразу его использовать для продолжения беседы. — Откуда вы знаете мое имя?

— Я знаю многое, юноша, такова моя суть, — старик по-доброму улыбнулся в свою бороду.

— Видимо, вы знаете моего отца, его знают многие, вся деревня, и даже люди Дрешиля.

— Юный Хорс, да, я знаю твоего отца, он славный человек, но и сам он наверняка меня знает. Мое имя Голбус Тран, оно тебе незнакомо, да и вряд ли в этих краях его кто-то слышал, для тебя я просто странник или же путешественник. Меня еще называют человеком, который несет в себе знания столетий.

— Так значит, вы мудрец?! — Хорс воскликнул так, как будто разгадал загадку, которая долго не выходила у него из головы.

— Ну, можно назвать и так. Я помню многое, но еще у меня есть дар видеть судьбы людей, поэтому я и стою перед тобой. У тебя очень сильная судьба, мой мальчик, хоть ты этого и не знаешь, но она вся затуманена и покрыта неизвестностью, — говоря это, старик как будто погрузился куда-то, но моментально вернулся в реальный мир.

— Вы знаете всех великих воинов, что когда-то сражались на землях Гардии? — глаза мальчишки расширились, видимо, ему было совсем не интересно, что рассказывал ему старец о его судьбе. Старик на этот вопрос только улыбнулся.

— Храбрый Хорс, я помню не только их героические поступки, но и то время, когда они были такими же юными, как и ты.

— А кто был самым сильным из них? — это была любимая тема разговора для Хорса, и он не собирался сдаваться.

— Ты спрашиваешь меня о самом сильном воине? Да, был такой, но история о нем совсем забылась, и люди не знают ни его имени, ни подвигов, которые он совершил.

Хорс смотрел на старика, его глаза горели, для него это была тайна, которая могла вот-вот раскрыться, он даже затаил дыхание в ожидании.

— Все его звали Ассасин, и он был самым величайшим воином, которых породила Гардия.

— Как же тогда получилось, что лучший воин был убит?

— А кто сказал, что он был убит? — мудрец ухмыльнулся, глядя мальчишке в глаза. — Позже ты все узнаешь, юный Хорс Рим, а пока что тебя ждет интересный и полный приключений путь. Мы с тобой еще встретимся не раз, когда в твоей руке будет лежать не деревянный меч, а стальной, и рука твоя будет тверда, а удар силен, враги будут знать эту руку и глаза этого воина, но для этого, юноша, тебе придется трудиться и быть осторожным. Мир меняется, мой мальчик, и скоро ты это заметишь.

Хорс замер, для него эти слова были как пророчество. Он пытался прокрутить их в голове с невероятной скоростью, мальчишка видел, как он захватывает крепости, бьется со множеством врагов, идет впереди всех в атаку и защищает свой народ. Пока Хорс мечтал, вроде бы всего мгновение прошло, но когда он очнулся, Голбус Тран уже исчез.

Раздался треск грома, Хорс поднял глаза вверх и увидел густые темные тучи, которые сгущались над поляной. Парень не растерялся, взял свои вещи, которые принес ему отец, и перешел от большого дуба к ели, которая раскинулась чуть подальше в лесу. Под ней было чисто и уютно, ее широкие ветви свисали до самой земли, а под ней был плотный настил из еловых иголок, который стелился как ковер. Хорс уложил под дерево свои вещи и сам улегся, облокотившись спиной о ствол ели. Животные, которые тоже почувствовали надвигающуюся грозу, стали сбиваться кучнее, и в итоге вообще сбились в одну большую толпу, и стали под ряд деревьев, которые произрастали примерно по центру поляны. Тучи моментально налетели на поляну, еще немного, и припустил дождь. Хоть и лило как из ведра, но было довольно тепло, и поэтому Хорс, наблюдая за стадом, не заметил, как погрузился в сон.

…Воин стоял перед вратами, все было мрачно… Доспехи, что покрывали его тело, были изумительно отлажены, каждая пластина лежала так, будто это вторая кожа, наголенники отлично прикрывали ноги до самого колена, нарукавники светились ярким серебряным светом, покрывая руки. Сам же доспех был произведением искусства неизвестных мастеров, которые создали нечто большее, чем средство защиты. Голова была закрыта шлемом, на макушке которого красовались железные крылья, лицо было закрыто, а от челюсти вниз уходили два железных клыка. За спиной виднелся щит, который прикрывал шикарный красный плащ, материал которого также был неизвестен. Самым интересным был его изумительный клинок, который находился на бедре в ножнах. Рукоять его была больше, чем даже у двуручных мечей. Особой вычурности не было, он был идеален, лезвие было не широким, а казалось даже слегка узковатым для такого клинка, рукоятка была самая обычная, крестообразная, но сделанная великими мастерами, без камней и оправ, но очень искусной работы. Можно было понять сразу, что этот меч применялся часто и носился на бедре не для красоты. Воин стоял, глядя на мрачные врата, во всем его облике была напряженность, чувствовалось, что он ждал чего-то, что его очень тревожило.

Вдруг раздался резкий гул, это было похоже на звук боевых труб горных великанов, только более мрачный. Вороны, что сидели на деревьях, в одно мгновение вспорхнули и добавили своим карканьем еще более жутковатый вид этому месту. Воин напрягся, но меч не вытащил из ножен. Он увидел человека, стоящего в проходе. Человек был полностью в черном балахоне, не было видно ни доспех, ни оружия, даже его лицо было полностью закрыто. В происходящем чувствовалась странная энергия, а в человеке в черном были мощь и невероятная сила, которые заставляли нервничать светлого воина. Раздался звук вынимаемого из ножен меча светлого воина, гром разразился над этими двумя фигурами, темный воин резко поднял голову и…

Хорс вздрогнул от того, что его трясла чья-то рука. Отец будил мальчишку. Уже вечерело, следовательно, Хорс проспал почти половину дня до самого вечера. Люди уже уводили свою скотину домой. Хорс поднялся и протер глаза, вид у него был слегка удивленный, ему снился непонятный сон. Не сказать, что он был напуган, но такого с ним раньше не бывало, да и слишком много событий произошло за один день.

Обратно шли молча. Причем отец не задавал никаких вопросов Хорсу, да и у самого мальчишки как-то не было настроения спрашивать. К вечеру распогодилось, и в лесу приятно пахло сыростью и свежестью, это даже как-то бодрило, что было очень кстати. Домой добрались быстро. В этот раз Хорс сразу же отправился в дом, но на пороге его встретила мать. Тогда юноша понял, что что-то стряслось, ведь на матери лица не было, по ее виду можно было понять, что она о чем-то сильно грустит. Амелия молча обняла своего сына и вместе с ним отправилась в дом. На удивление в доме уже был накрыт стол, хоть был еще не вечер. Хорс остановился около стола, его одолевало любопытство, поэтому он больше не мог себя сдерживать и спросил, взглянув на мать:

— Матушка, что-то случилось?

— Иди умывайся и меняй рубаху, отец сейчас к нам присоединится, и тогда мы все тебе расскажем, — мать улыбнулась по-доброму.

Хорс вернулся спустя каких-то десять минут, за столом уже сидели отец и мать и добрыми глазами смотрели на него, после чего началась трапеза и разговор, который надолго остался в голове юного Хорса.

— Хорс, наш дорогой сын, ты знаешь, как сильно мы любим тебя, — первым начал отец, он принял решение сказать ему обо всем. — Но пришло время, когда ни я, ни твоя мать не можем ничего поделать, как только смириться и повиноваться судьбе.

Юноша внимательно слушал, в глазах была тревога, он сидел и впитывал каждое слово, произносимое отцом.

— Я сегодня вернулся из Дрешиля, туда прискакал гонец из столицы и известия привез куда более печальные, чем я мог ожидать. Хорс, было время, когда по приказу короля юноши твоего возраста и старше отправлялись на обучение в армию Империи. Срок был определен королевским советом. В свое время я тоже попал под этот закон, но спустя годы этот закон был отменен, и мальчишки больше не уходили в армию. Гонец, что прибыл сегодня, известил о возобновлении этого закона, и не только о возобновлении, он еще и ужесточился, теперь юноши должны уходить на десять долгих лет на обучение, а позже и в войска, — отец понизил голос, было видно, что он переживает, но держится из последних сил.

— Мы с отцом думали упрятать тебя, но нам сообщили, что в Дрешиле уже собраны списки всех юношей, которые пригодны для службы, и по этим спискам будут забирать в войска.

— Сынок, мы тебя любим и гордимся тобой, — отец протянул руки через стол и положил ладони сына в свои. — Мы постоянно будем с тобой, хоть и не рядом, но мысленно мы тебя не отпустим.

Хорс смотрел на отца, глаза которого начали немного поблескивать, по материнским щекам уже текли слезы. Хорс Рим не понимал значения этих слез, он был еще совсем юн, но все сказанное отцом тоже жгло ему сердце. Мать обняла его и положила свою голову ему на плечо, ее слезы скатывались ему на рубаху. Отец смотрел на сына уже по-другому, как мужчина смотрит в глаза мужчине, он верил в своего сына и знал, что тот пройдет любые испытания. Горько было не от того, что, возможно, сын не вернется, они в это не верили, родители знали, что с ним все будет хорошо, горько было от того, что, возможно, Маркус и Амелия не доживут до того дня, когда к ним придет уже взрослый сын и воин.

Почти всю ночь родители просидели рядом со своим сыном, это была последняя ночь Хорса Рима в родительском доме. Утром Маркус разбудил сына. Все вещи ему собрала мать. Оставалось только проститься. Амелия не собиралась отправляться в Дрешиль, для нее это было слишком тяжело, ее последние слова были на пороге дома.

— Хорс, мой мальчик, помни, что я всегда буду рядом, не забывай нас с отцом. Вот, держи этот платок, храни его как память о нас. — После этих слов мать крепко обняла своего сына, слезы градом хлынули из ее красивых глаз, но время шло, и отец, положив свою крепкую руку на плечо Хорсу, дал знать, что им пора в путь. Совсем юный Хорс Рим простился со своей матерью.

По пути в Дрешиль Хорсу с отцом встречались такие же мальчишки, которые так же шли служить своему королевству. На лице у каждого было недоумение, а на лицах родителей — печаль. Дети еще не особо понимали, куда они направляются, но знали одно — родителей они увидят не скоро.

В самом Дрешиле было столпотворение, со всех окрестных деревень шли люди, пусть находились и те, кто не захотел отдавать своих детей на службу, все же народа было очень много. Все сходились к площади. Кто успел уже туда прийти, видел, как люди совсем не местные, в пластинчатых доспехах, поверх которых были надеты мантии с гербом королевства Империи, давали юношам время проститься с родителями, после делали пометку на пергаменте и забирали новобранцев к остальным, уже отобранным. Хорс, хоть был и отважный юнец, но вид всего этого произвел на него немного пугающее воздействие, однако он сразу взял себя в руки и не дал страху одолеть себя, поэтому его лицо было очень спокойным, а вид — уверенным. Вместе с отцом они шагали по площади. Хорс даже успел заметить некоторые знакомые лица среди ребят. Тоже на службу, но ничего, хоть будет, с кем обменяться мнением обо всем происходящем. Пока мысли штурмовали голову мальчишки, отец уже стоял и разговаривал с одним из тех людей, которые прибыли сюда за новобранцами. Хорс не рвался к отцу, его зрение было занято совсем другим, он искал Лонель. Но в такой массе людей это было по силам только какому-нибудь зоркому стрелку из элитного отряда.

— Это королевские гвардейцы, которые лично прибыли сюда. — Хорс обернулся, рядом с ним стоял уже вернувшийся отец, но взор его еще был устремлен в сторону прибывших. — По указу короля, а точнее, его совета, старый закон вновь начал действовать, но, как мне объяснили, будут некие привилегии, но это позже.

Хорс слушал отца, но не так внимательно, он смотрел, как быстро тает очередь и скоро подойдет и его.

— Отец, — мальчишка посмотрел на своего отца, — смогу ли я быть таким же сильным и отважным, как ты?

— Мальчик мой, ты будешь куда отважнее меня, ты наша гордость, и, я знаю, что бы тебе не готовила судьба, ты пройдешь это достойно, — в этот миг Маркус склонился над своим сыном и взял его за плечи, — но помни самое главное: иди только по пути правды и не сходи с него никогда. Даже если этот путь будет непреодолим, ты не должен с него сходить, только тогда ты осознаешь всю суть происходящего. Никогда не давай гневу овладеть собой, всегда будь спокоен и рассудителен. И, самое главное, старайся думать на шаг вперед, лучший воин потому и лучший, что предугадывает шаги своих врагов и разит их наповал. Так будь же лучшим!

Хорс молча внимал словам отца. Он еще не раз вспомнит их, да и вообще они станут его поводырем в мире стали и крови, храбрости, отчаяния, смерти и славы.

— Пойдем, мой мальчик, пришло наше время прощаться, — Маркус Рим указал на очередь, которая почти подошла к ним, и они двинулись к людям в сияющих доспехах.

Когда они подошли к воинам, их остановили, резким взглядом осмотрели парня.

— Чей будешь? — задал вопрос своим громовым голосом воин, который держал в руках пергамент. Мальчишка не растерялся, ответил сам.

— Я Хорс Рим, сын Маркуса и Амелии! — голос юноши прозвучал звонко, чего не ожидал даже сам мальчишка, но зато все отобранные мальчуганы повернулись в его сторону. Он стоял на возвышении, и пусть даже в этой суматохе, но выглядело это очень по-княжески.

Один из имперцев, что стоял недалеко от писаря, обратил на этот жест внимание, окинул мальчишку взглядом и подошел к писарю, что-то шепнул ему на ухо, тот, в свою очередь, сделал пометку, после чего сказал:

— Проходите в общий строй, новобранцы пойдут в сердце Империи, в близлезжащие к Гордогону земли, там они будут обучаться, потом распределяться в армии Империи для несения службы.

Отец Хорса выслушал, кивнул. Он сам воин, хоть и бывший, но все же. Негоже расспрашивать воинов, куда заберут его мальчика, тем более на глазах у его сверстников. Он посмотрел на своего сына, гордо, как полагается отцу, который не раз скрещивал свой меч с врагами. Никаких обниманий, молча кивнул и дал знать, что сыну пора двигаться в общий строй.

Хорс глянул в глаза отцу. Возможно, последний раз, кто знает, виду, что ему от всего этого очень грустно и мерзко на душе, он не подал, просто кивнул в ответ и двинулся к ребятам, стоящим поодаль. Когда Хорс подошел к строю, хотя это был так себе строй, гурьба деревенских парней, которых ведут непонятно куда и непонятно зачем, но все же надо было идти, таков закон, значит, такова правда, как говорил отец, который к тому моменту уже ушел от воинов и двинулся в толпу людей. Он проводил своего сына достойно, а стоять и лить слезы — это удел женщин, пусть они этим занимаются. А он и его сын — мужи Гардии, им не подобает быть нежными и слабыми, даже в таком малом возрасте, в каком был Хорс.

Все закончилось ближе к полудню. Когда стало ясно, что новобранцев больше не будет, старший над имперскими бойцами скомандовал, чтобы всю молодежь выводили строиться в поле, около Дрешиля. Хорс шел вместе со всеми, он так и не встретил Лонель, но сейчас было не до нее. Шли кучей, не строем, да и кто знал, что такое строй. Вышли, там подоспели еще воины, но одеты они были проще, в кольчугах вместо латных панцирей. Показывали, куда строиться. Выравнивали шеренги. Хорс встал рядом с ребятами из соседней деревушки, пару раз он их видел на торгу в Дрешиле. Из замка выехали всадники, за ними телеги, видимо, нагруженные провиантом. Всадников было около полусотни, но все при оружии, в легкой броне. У каждого на бедре меч, сулица в руках, лук в налучнике около седла, у кого шлем на затылке, у кого висит на крупе лошади у седла, но лица у всех серьезные, видно, сражались не раз. В дороге может случиться всякое, поэтому охрана нужна, хоть идут и по своей земле.

Вот и началось долгое путешествие одного юноши. Его клубок судьбы начал движение по тропе, еще будет много разветвлений, куда этот самый клубок может свернуть, но это уже зависит от самого человека. А пока он двигался вперед, туда же шли его сверстники. Шли в центр имперских земель, чтобы научиться держать меч и защищать свою родину от врагов. Хорс то и дело прокручивал в уме слова отца, а потом еле слышно, для самого себя сказал:

— Я пойду по дороге Правды… — И зашагал в свое будущее…

Глава 3

Совет

Дариус Сцириус лежал на боку и смотрел на утреннее небо, в котором еще самые яркие звезды не покинули небосвод. Из окна веяло приятной прохладой летнего утра. Дом магистра находился в элитном районе столицы, поэтому за окном не было слышно ни вечно снующего народа, ни всякого рода споров или же ругани. Только приятное пение птиц и дуновение ветерка, что способствует крепкому сну беззаботных зажиточных людей. Но Дариус не был беззаботным. Мысли перебивали его сон, тяготили разум. Магистр перевернулся на спину. Жизнь потрепала его немало. Он спал и на земле вместе с рядовыми солдатами, и стоял в караулах по очереди, и был не раз в долговременных осадах, где приходилось есть что попало или вовсе голодать сутками, чтобы выжить. Все это он прошел, и относительно давно. Жизнь в столице изменила его, сделала тучным и тяжелым, хотя он помнит, каким был раньше: ловкость, сила, строгий расчет — все эти качества были в нем отточены изумительно. Но в столице это не нужно, здесь необходимы ум и хитрость, чтобы быть наравне со всеми, а чтобы быть выше, нужно еще и коварство, но Дариус Сцириус не был коварным человеком, это качество было ему не присуще, он был воином, но все же с ним считались, и его слово значило очень многое.

Сцириус перевернулся на спину, под его широкой спиной, отмеченной множеством шрамов и рубцов, был приятный шелк, к которому он привык быстрее, чем к простой земле и конскому седлу под головой. Но было вдвойне приятно от того, что рядом лежала одна из самых красивых женщин столицы — жена Дариуса Контомея. Он бросил взгляд на свою супругу. Тело Контомеи прикрывал полупрозрачный шелк. Ее красивые формы, которые сейчас были почти обнажены, в любое время приводили ее мужа в возбуждение, но только не в этот раз. В этот раз Дариус остался равнодушен. Разгореться желанию помешали мысли, которые не давали ему спать всю ночь.

Вчера днем он пересекся с канцлером Грэгором Кларкусом, который вкратце ему объяснил, что завтра состоится совет и его главным вопросом будет возобновление закона о службе. На самом деле вопрос очень серьезный, он мог повлечь за собой очень много бед. Дариусу сказали, что к вечеру к нему прибудет гонец, который официально объявит о совете и попросит явиться лично. Это еще не все, что сказал ему Грэгор. Война — вот главное слово, которое застряло в голове у магистра. С кем, как и когда? Это было неизвестно Дариусу, но что война наступит, было ясно как день, в котором они встретились. Долго не размусоливая такие темы среди прохожих, у которых уши были навострены еще лучше, чем у шпионов, они распрощались, и каждый двинулся по своим делам.

Канцлер Грэгор Кларкус был первым советником короля, его приближенным, все, что происходило в империи и за ее пределами, все проходило через него. В былые годы Грэгор был лучшим лазутчиком империи, он не раз совершал такие вещи, что не под силу ни одному шпиону. Он был профессионалом. Находиться во вражеском стане, добывать ценную информацию и устранять важных персон было для него обыденным делом. Но это было, когда Грэгор был молод. Сейчас же он был вторым человеком после самого короля. Многие боялись его. Но не Дариус. Они оба были военными людьми, брили лбы, жрали баланду и бились не раз, поэтому уважение друг к другу у них было чисто военное.

Услышав краткие вести от такого человека, магистр даже не подумал усомниться в их достоверности, он знал, что на самом деле все так, как сказал этот человек. И слова плотно засели в его голове.

Как и предупредил канцлер, вечером прибыл гонец с письмом, в котором было указано, что магистра Дариуса Сцириуса просят явиться в палату для решения важных политических вопросов. И подпись: Канцлер Грэгор Кларкус. И с этого момента мысли закружились в его голове и до самого утра не давали спать магистру.

Дариус встал, не дожидаясь, когда проснется жена. Привел себя в порядок, накинул подобающее одеяние, которое состояло из красивого кожаного доспеха, взял с собой подарочный клинок, который носился больше для солидности, чем для каких-либо иных нужд, есть не стал, выпил полбокала разбавленного прохладного вина и, выйдя во двор, двинулся к палате. Встреча была назначена на утро, у магистра еще был запас времени.

Палата высшего совета была за стенами внутреннего замка, которые окружали дворец короля. Но стояла чуть отдельно. Дариус Сцириус быстрыми шагами прошел в ворота, стража знала его отлично, поэтому и не подумала останавливать, и направился к месту встречи. У входа он встретил своего давнего знакомого, друга с военных времен, с которым они не раз бок о бок секлись на поле брани. Этого человека столица так и не смогла согнуть, как Дариуса, поэтому Рульф Воргар стоял во главе всех войск на защите своего государства. Сейчас он был в полном облачении своего прекрасного доспеха, при боевом, а не как у магистра Сцириуса, мече, единственное, на нем не было шлема, а так были даже два кинжала — один на поясе, другой в налокотнике, в общем, это был матерый воин, с которым побаивались скрестить мечи даже воины из ордена Судей. Но об этом позже.

Рульф Воргар прищурил глаза, когда заметил магистра, и окинул его своим опытным взглядом. Он знал Дариуса прекрасным воином, и сейчас он опечалился, увидев, что некогда превосходно натренированное тело магистра утратило свои формы. Но былая слава не ушла, и уважение к воину сохранилось, поэтому они поприветствовали друг друга, как старые друзья, пожав запястья и обнявшись.

— Тебя, я смотрю, тоже пригласили? — Рульф первым начал беседу, они не так часто встречались, поэтому ему было очень приятно пообщаться со старым другом.

— Вчера прибыл гонец с письмом, правда, перед этим я виделся с канцлером и узнал некоторые новости от него лично, но, так или иначе, меня пригласили, как подобает.

— О чем ты успел переговорить с Грэгором?

— Он сказал лишь о двух вещах: возобновляется старый закон и грядет война, но с кем и как ̶не сказал.

В это время к палате прибыла карета, из которой вышел второй советник короля, совсем еще молодой, поэтому Рульф и Дариус посмотрели на него искоса.

— А этого сосунка зачем, интересно, позвали?! — Воргар мотнул своей массивной головой в сторону проходящего мимо советника. — У него еще молоко на губах не обсохло, а он тут будет встревать в решение вопросов, касающихся нашего народа! Времена пошли, мой друг, нехорошие.

Старый воин прищурился и посмотрел на взошедшее солнце.

— Пойдем внутрь, мой друг, может быть, там мы сможем внести свою лепту во благо отечества, — сказал Дариус и двинулся в зал, за ним следом шел Рульф, звеня своими доспехами.

Зал был не большой, амфитеатра не было, все пространство занимал огромный каменный стол на двадцать пять человек. В этот раз места были заняты не все, а только шесть из них. Вошедшие поприветствовали остальных и прошли к своим местам за столом. Как выяснилось, ждали только их, а точнее, молодого советника, который к тому же опоздал, вызвав еще большую неприязнь к себе. Двери закрыла стража. Когда все расселись, канцлер Грэгор прервал молчание:

— Я рад приветствовать вас, — канцлер аккуратно кивнул головой в сторону собравшихся. — Настало время поднять тот вопрос, который давно нас тревожит. Времена наступают тяжелые, и не только мы с вами это понимаем, это ощущает и простой народ, которому достается больше, чем нам, но мы не можем позволить людям расслабиться, так как сейчас необходима сильная и крепкая армия. Как возложить новое бремя на народ, чтобы он не взбунтовался и вместо новобранцев мы не получили бы повстанческие отряды? Для решения этого вопроса мы и собрались здесь, — голос канцлера был тверд, впрочем, как и всегда.

— Если мы развяжем войну на севере, а также продолжим свои действия еще в нескольких регионах Гардии, то число наших солдат сильно сократится, а пополнять ряды воинами, которые уже отошли от военных дел, неприемлемо, да и, скорее всего, люди будут протестовать. — Человек, который сказал эти слова, был Кратор Мобиус, его главной целью была хорошая подготовка армии и боевых кадров.

Услышав про войну, Дариус чуть повернул голову в сторону рядом сидевшего друга, тот его взгляд уловил, но виду не подал, мол, не сейчас же будем выяснять, кто чего не договорил.

— На данный момент наша армия — сильнейшая во всей Гардии, наше войско дисциплинированно, постоянные тренировки улучшают качества бойцов, никто не сможет сейчас противопоставить нам ничего подобного. — Партиус Кавобий был вторым советником короля, но особым уважением не пользовался, так как его многие считали доносчиком, да и его молодые годы не подходили для того, чтобы он советовал королю. Дариус что-то слышал о нем, но не придал этому никакого значения, а, как оказалось, этот сопляк еще и в совете может слово молвить.

— Сир Партиус, насколько мне известно, вы отвергли службу в армии, которая сейчас идет добровольно, также, я думаю, в тактике и военном деле вы не особо сильны, так что не вам говорить о состоянии наших воинов и их готовности, да и вообще, вы свою информацию откуда берете?! Вы хоть знаете, как меч держать?! Или ваше оружие только сплетни?! — Рульф Воргар, чья жизнь была посвящена исключительно армии и битвам, стоял во главе всего войска Империи, он всю жизнь посвятил службе родине, и, когда при нем начинали говорить о состоянии его войск, ему это сильно не нравилось, особенно если слова исходили от таких людей, как Партиус Кавобий.

Кавобий открыл было рот, чтобы возразить, но его прервал голос канцлера, который быстро потушил огонь разгоравшейся ссоры.

— Сир Воргар, мы здесь собрались не для того, чтобы ссориться, наша основная цель — это вступление данного закона в силу, и еще: нам нужно быстро принимать меры к набору новобранцев и их обучению. Этим должен был заняться сир Кратор Мобиус. — В этот момент канцлер Грэгор перевел взгляд на молча сидевшего Кратора. — У нас для этого все готово?

— Мои люди уже два года этим занимаются, молодые рыцари обучены и готовы к любым действиям, лагеря и тренировочные пункты готовы к их принятию, в ряды нашей армии набрано большое количество опытных ветеранов, которые будут обучать новобранцев и готовить их к максимально суровым условиям выживания и правильным действиям в условиях тех видов боевых действий, в которых они могут оказаться, — докладчик говорил очень уверенно, все сидящие молча оценили это.

Дариус слушал доклад и чувствовал, что он немного засиделся у себя дома, что мир не сбавил скорости своего вращения, а он, Сцириус, просто вылетел на обочину жизни и сейчас чувствовал себя очень удрученно, так как понимал, что не осведомлен ни о чем. Причем он мог бы легко узнавать обо всем, если бы сам этого хотел, но расслабленная жизнь его засосала, и вот результат. В этот раз он уже не смотрел на своего друга. Сам во всем виноват.

— Остался только один вопрос, и его надо решить сегодня, больше нет времени ждать! — канцлер встал со своего места, чуть повысил голос.

— Вслед за первым вопросом — нужно ли издавать нам этот закон или нет, — встает второй вопрос, который тесно связан с первым, — на сколько лет мы рассчитываем распространить этот указ? — Дикон Клай был советником короля по вопросам взаимодействия с простым народом, его советы не раз помогали выходить из тяжелого положения. Когда ситуация в стране накалялась, и люди были готовы на бунт, Дикон лично ходил по домам, ездил по разным деревням, вел беседы со старейшинами и в итоге не допускал, чтобы люди пошли против своего короля. — Если сделать большой срок службы, то возрастет риск восстаний, а для нас это недопустимо, как смертельная рана.

В этот момент все замолчали. У каждого в голове крутились свои мысли на этот счет. Если сделать слишком маленький срок, то от обученных солдат не будет никакого толку, а если слишком увеличить, то можно сделать только хуже. Прежде было десять лет, этот закон действовал три с половиной столетия, и даже те, кто шел против этого варианта, не могли отрицать, что он в свое время не дал пасть Империи, этот факт был неоспорим. Тишину нарушил голос канцлера Грэгора.

— После десяти лет службы, именно этот срок мы устанавливаем вновь, у солдата будет два выбора: остаться в войсках или же уйти на вольную жизнь. А чтобы хоть как-то закрепить наш закон с положительной стороны, мы будем выдавать двойное жалование тем, кто после десяти лет службы решится остаться в армии. Это укрепит наши позиции. На службу принимать будем в возрасте от десяти до пятнадцати лет. С теми, кто старше, будем поступать иначе: они будут проходить ускоренный курс обучения в течение одного года и отправляться на пограничные заставы. Это касается людей в возрасте от пятнадцати до двадцати семи лет. Для всех нас, а также для нашей страны и нашего короля, это будет оптимальным вариантом. Кто за, пусть поднимет руку, кто считает это дело проигрышным, может просто оставаться на своем месте, тем самым мы все поймем, что он против.

В зале снова воцарилась тишина. Слова Грэгора Кларкуса еще отдавались эхом в каменных стенах. Канцлер смотрел на всех в ожидании. Возможно, сейчас решалась судьба не только Империи, но и всей Гардии. Дариус тоже прокручивал все в голове: сколько будет недовольных, сколько будет тех, кто не дождется своих детей обратно, — риск восстания возрастет моментально, но раз хотят возобновить этот закон, значит, это необходимо, значит, эти люди знают что-то гораздо большее и озадачены не только своей судьбой, но и судьбой своей родины.

Одна минута длилась целую вечность. Время шло томительно. Тишина не нарушилась, только рука Рульфа Воргара поднялась вверх, и все сидящие устремили свой взгляд на него. Это был знак для всех. Раз уж выбора не было, значит, следовало действовать. Сцириус посмотрел на друга, тот был уверен в своем решении, Дариус доверял ему, а значит, доверял и его выбору, поэтому следующей поднялась его рука.

Вслед за Дариусом подняли руки Кратор и Дикон, остался только Партиус, но он тоже последовал примеру остальных и поднял руку. Внутри этого зала вершилась история, эти люди определяли судьбу всего народа Империи, им тоже было нелегко, но они знали, что творится за пределами их государства, знали то, о чем простые люди не догадывались. Сейчас требовалось принести жертву, чтобы потом люди могли жить в мире, хоть этого мира и придется добиваться немалой кровью.

— Значит, единогласно мы принимаем закон о возобновлении службы! — канцлер обвел присутствующих взглядом, они, в свою очередь, смотрели на него немного угрюмо, но этому было объяснение, большая ответственность легла на плечи этих людей. Только Партиус был немного расслаблен: то ли он не осознавал суть происходящего, то ли был настолько глуп, или же преследовал здесь какие-то другие цели.

— Кратор, ты можешь идти и действовать по тому плану, который мы с тобой наметили. Дикон, ты тоже начнешь действовать так же, по плану, народ необходимо подготовить, ступай. Сир Партиус, вы также можете идти и заниматься своими делами. — Грэгор Кларкус кивнул, и все перечисленные люди молча встали, аккуратно поклонились и вышли без единого слова. Было понятно, что все было продумано заранее. В зале остались только Дариус, Рульф и канцлер. Дариус Сцириус первый нарушил тишину:

— Канцлер Грэгор, поскольку моего слова не спрашивали при решении данного вопроса, я так понимаю, что у вас есть для меня поручение, но у меня есть просьба: когда мы с вами пересеклись на площади, вы сказали, что, возможно, грядет война, я бы хотел знать подробнее, с кем, за что и почему? Хотелось бы немного больше осведомленности, если вы мне доверяете.

— Если бы я вам не доверял, вы бы здесь сегодня не присутствовали, — Грэгор посмотрел на него сощурившись.

— А тому смазливому советнику, сиру Партиусу, вы тоже доверяете? — не смог удержаться от вопроса ветеран.

— У него совсем другая задача, и вам, я думаю, нет необходимости забивать свою голову этой информацией.

— И то верно, — слегка кивнув, произнес Рульф.

— Я вас оставил здесь потому, что для каждого у меня есть поручение. Ты, Рульф Воргар, должен проверить все заставы на подступах к Ущелью проклятых. И запомни: ты лично должен их проверить. Независимо от их состояния, каждое необходимо усилить — по тысяче на заставу, также с тобой пойдут люди из ордена Судей.

В этот момент даже Дариус резко вскинул взгляд на канцлера: раз на заставы идут Судьи, значит, может произойти что-то серьезное.

— И главное, наладь связь как между заставами, так и в близлежащем городе Кромтеморе, там же ты должен оставить пять тысяч человек, управлять всем будет средний сын короля, Молинор. — Грэгор остановился, посмотрел на обоих, те смотрели на него затаив дыхание. Вид у них был глуповатый — ведь как-то странно: жили мирно, а тут вдруг нате, усиления, да еще и где, возле Ущелья проклятых! Выдержав паузу, Грэгор продолжил:

— И, самое главное, сир Рульф Воргар, соберите все наши пятьдесят тысяч войска и станьте лагерем около Трибонского леса. Офицерам скажи, что король проверяет скорость сбора войск, другой информации не давать! После того как вернешься из Кромтемора, двигайся к основному войску и жди от меня известий. Ты все понял?

Воргар приподнял веки, он был не глуп, но раз канцлер просит, даже не приказывает, его лично проверить заставы, все наладить, значит, дело настолько серьезное, что не стоит спрашивать, что да как, все понятно и так.

— Да, сир, я все понял, сегодня же выдвинусь к Кромтемору и сделаю все так, как вы мне сказали.

— Отлично, — Грэгор только слегка одобрительно кивнул, после чего перевел взгляд на Дариуса.

— Дариус Сцириус! — канцлер слегка приподнял подбородок, как бы приветствуя человека, но это был совсем другой жест. — Вы уже давно отошли от дел, магистр, давненько не упражнялись с мечом, не участвовали в походах, даже я заметил, что вы слегка отяжелели. Видать, спокойная семейная жизнь вас только губит. — Грэгор говорил это без упрека, даже дружелюбно, но, зная толк в искусстве победы словом, а не силой, он нашел ключ к магистру и спокойно воспользовался этим. — Но, так или иначе, ваша слава сильна, как и вы сами, поэтому сегодняшний совет не мог обойтись именно без такого человека, как вы. Я знаю, что ваш сын Блэк недавно начал обучаться в рыцарской школе, это отличная новость. Он будет таким же храбрым и грозным командиром на поле боя, как и его отец, и, я надеюсь, своими подвигами он превзойдет своего отца. — Говоря все эти приятные и даже не совсем лживые слова, канцлер Грэгор улыбался.

— А я очень надеюсь, милорд, что ему и вовсе не придется стяжать свою славу на поле брани, как пришлось это делать мне, — Дариус ответил с улыбкой, но глаза отвел.

— Это уже решать не нам с тобой, Сцириус, но мы можем хотя бы поспособствовать тому, чтобы, когда это время наступит, он был не одинок, а за его плечами стояли достойные мужи Империи. — Вот эти слова уже звучали довольно громко и властно. — У меня для тебя тоже поручение, но оно не связано с войсками и проверками, я бы сказал, что оно более опасное, чем твое, Рульф. — Дариус, который сидел отвернувшись, резко повернулся в сторону канцлера. — Ты не раз сражался со Свободным Народом, общался с их вождями и провел годы на их земле, узнавая народ. Дело в том, господа, что наш мир, к которому мы привыкли, вот-вот начнет харкать кровью, и эта кровь будет наша с вами. Король Крейдон видит в свободных людях по ту сторону Трибонского леса большую угрозу для нашего королевства, поэтому у него в голове укрепилась только одна мысль — разбить их войско и подчинить себе земли Свободного Народа.

— Это полный вздор! Наш народ не одно столетие мерился силами со Свободным Народом, гибли тысячи и тысячи воинов, но каков итог?! Ни они, ни мы не смогли добиться победы! Я не сказал бы, что люблю тех людей или считаю их врагами, но я люблю своих воинов и я не хочу, чтобы они гибли понапрасну! — возмущение Рульфа перерастало в крик, но его успокоил друг.

— Я согласен, мы не раз проливали кровь как на их земле, так и на нашей, но, самое главное, из тех войн со Свободным Народом, в которых я участвовал, они ни разу не нападали первыми.

— С этим согласны и мы с вами, и многие другие, но у короля свое мнение на этот счет, а мы повинуемся королю. Он видит угрозу только там, вы ее не видите нигде, но я, я ее вижу в тех местах, где вы двое даже и не бывали! — Это звучало куда более грозно, чем когда Грэгор говорил о будущем сына Дариуса. — И поверьте мне, что Свободный Народ нам не враги! Всего я вам рассказывать не буду, мне лишь надо, чтобы ты, Дариус, отправился в те далекие земли и желательно уже завтра был в пути.

— Что мне нужно будет сделать там?

— Тебе необходимо добраться до города Гутлангера, ты наверняка о нем слышал.

— Да, мы дважды бились под его стенами, раз даже заходили внутрь, но все понапрасну, ни разу город нам так и не отошел.

— Тем лучше для тебя, легче будет ориентироваться на местности. Тебе там необходимо отыскать одного человека и передать ему свиток, который тебе передадут сегодня вечером. Скажешь ему, что ты от меня. Путь не легкий, поэтому я не могу поручить это простому рыцарю, здесь нужен человек влиятельный и с немалой славой за плечами. Свободный Народ уважает воинов, поэтому тебе это по плечу. Твой путь не близкий, ты это сам понимаешь, идти я тебе советую одному, так проще, и на их территории ты не будешь сильно привлекать к себе внимание. Как одеться, я думаю, тебе говорить не стоит, ты все понимаешь сам. Но помни, от этой встречи зависит очень многое, тот человек, чье имя Халерсвулф…

— Я это имя отлично помню, он первый воевода Ёрнира, великого князя Свободного Народа, его сын Вульфрейн, поговаривают, вырос и отлично правит своими людьми, в отличие от некоторых. Халерсвулфа не было тогда рядом, когда погиб Ёрнир, иначе бы он пал вместе с ним, так он был предан своему князю.

— В том-то и дело, он был предан отцу, теперь так же предан сыну, но годы берут свое, и Вульфрейн посадил его в Гутлангере, с ним немалая дружина, которой одной хватит, чтобы отразить натиск всей нашей армии до того момента, пока их воины не придут на выручку, но наша с вами задача вообще не допустить этого, нам они нужны как союзники, а не как враги. Я лично виделся с Халерсвулфом, он очень специфичный старый вояка, но понимает суть дела, он тоже не хочет войны, хотя их народ тоже ненавидит наш, и для этого есть основания. — Грэгор Кларкус замолчал, его голова склонилась, а взгляд уперся в пол. Дариус и Рульф, два боевых друга, поняли, какую тяжелую ношу несет этот человек и что он пытается выровнять ту кривую, которая неминуемо приведет к гибели тысяч людей. — Вы даже не понимаете, что этот мир тлеет и скоро будет взрыв, но, когда это произойдет, мы с вами должны быть готовы. Это произойдет не завтра и не через год, возможно, даже не через десять лет, но мы должны готовиться сейчас, поэтому я отправляю вас с этими поручениями и буду ждать известий. Тебя же, Дариус, я буду ждать в столице. В эти тяжелые времена пора тебе покинуть ложе твоей красавицы жены и снова накинуть на себя доспехи.

После этих слов, которые прозвучали так торжественно, оба воина встали, пожали руки канцлеру и двинулись на улицу. Каждый со своими мыслями, с которыми даже и не хотелось делиться, да и не было нужды в этом. Лишь на выходе из ворот Рульф остановил своего старого друга.

— Я смотрю, тебе снова придется вернуться к тем временам, когда ты почти не снимал доспехов? Что же, это меня, возможно, даже и радует, но скажу тебе: мой добрый друг, береги себя! Что-то в этом чертовом мире происходит, и чувствую я, что нам придется с этим бороться, но все же я надеюсь, что мы с тобой еще выпьем по бокалу хорошего вина и повспоминаем наши былые времена!

— Непременно, мой друг, все так и будет!

После этого два воина обняли друг друга, кивнули на прощание и разошлись. Это был не первый раз, когда они так прощались, но все же это было нелегко. У каждого была своя цель, и они уверенной походкой двинулись к ее исполнению, как будто снова стали молодыми, а жизнь только набирала обороты.

В этот раз Дариус возвращался уже не таким рассеянным, как тогда, при первой встрече с канцлером, который сообщил ему не очень приятные новости. Мысли прояснялись, мелькавшие толпы людей казались лишь серой массой, опытный ветеран не растерял всех своих навыков и стремительно шел домой, чтобы собрать необходимые вещи и завтра на рассвете двинуться в путь.

На пороге дома он сразу небрежно приказал слуге: «Вина мне!», — и двинулся к себе наверх. Жены дома не было, поэтому с расспросами никто не приставал, когда магистр Сцириус начал собираться.

Вещи собирались очень тщательно: снаряжение, снедь и все самое необходимое. Всплывали в памяти старые походы, вспоминалось, что требовалось взять с собой, оказалось, что это не забыто, просто дремало где-то там, в глубине сознания. Слуги собрали в походную суму все, что указал им хозяин: вяленое мясо, кожаный бурдюк, наполненный разбавленным вином, еще один просто с водой, пшеничные лепешки, взял он также сухих овощей. Возможно, придется питаться на ходу, а это самый лучший способ. Распорядился заранее накормить коня овсом, подковы приказал снять, так как идти предстояло не по мощеной дороге, а по пересеченной местности, а это может только навредить. Дошло и до амуниции. Естественно, как и сказал Грэгор, магистр, который не раз сходился в жаркой сече со Свободным Народом, знал, как необходимо одеться, чтобы голова осталась на плечах хоть какое-то время. Поэтому Дариус выбрал свой изысканный, хоть и потрепанный временем и чужим лезвием панцирь, шлем, наголенники, налокотники, кольчугу, хорошо прилаженную к нижней рубахе. Поверх всего он собирался надеть невзрачную серую мантию без шлема, но наручи он взял кожаные, под них хорошо прятался нож, который мог выручить всегда. Из оружия — его меч, который подарили ему в царстве гномов, отлично выкованный, легкий, но и, что самое главное, острый и без единого рубца. Меч и Дариус Сцириус были единым целым и не раз доказывали это всем. Кроме того, он предпочел боевой лук с двумя видами стрел — полтора десятка с легкими наконечниками и два с бронебойными, чтобы разить наповал; топор, но больше для бытовых нужд; два ножа — один боевой, за поясницу, второй, легкий кортик, за нарукавник; сапоги выше колен; плащ с капюшоном, закрывающим лицо.

Сборы заняли около трех часов. Время уже перевалило за полдень. Дариус сидел у себя за столом с бокалом вина и, опустив голову, рассматривал карту. Тонким кинжалом он прочерчивал путь на пергаменте. За этим делом он даже не заметил, как вернулась жена, лишь ее голос вывел его из задумчивости.

— Ты снова возвращаешься к старой жизни? — голос ее звучал спокойно, хоть в нем и была слышна нотка горечи.

— Сегодня утром я был на совете, я снова нужен королю и народу, — Дариус бросил эти слова небрежно, через плечо, хоть и понимал, что это неправильно по отношению к жене.

— Но ты ведь обещал, что больше не вернешься к военному ремеслу, ты же говорил мне… — голос Контомеи стал надрывистым, она схватила руку мужа, тот повернулся, и они встретились взглядами. Всю строгость и суровость воина как ветром сдуло. На магистра смотрели безумно любящие глаза, в которых, как в весеннюю оттепель, застыли слезы.

— Контомея, любимая! — Дариус встал, прикоснулся своей тяжелой рукой к ее нежному лицу, она в свою очередь схватила эту руку и прижала ее еще сильнее, слезы покатились из ее изумительно красивых глаз. Она не знала, куда и зачем отправляется ее муж, но этого и не требовалось, она знала его профессию, знала, кто он такой, и этого было достаточно, чтобы ее сердце наполнилось беспокойством и горечью. — Я не могу бросить народ и страну, ты это знаешь, и раз от меня требуют, нет, не требуют, меня просят… то я не могу отказать. Ты меня полюбила таким, ты знаешь это…

— Да, ты прав, мой муж, мой любимый муж, я знала тебя именно таким, и ты не изменился, хоть и говорил мне об этом, но от этого моя любовь к тебе только станет крепче. — Она обняла его сильную грудь, они сели на кровать, молча держа друг друга за руки, им не требовались слова, чтобы выразить свои чувства, они все понимали без слов.

Вечером, когда на небосводе уже появились первые звезды, прибыл гонец от Грэгора, он передал свиток, о котором говорил канцлер. Дариус, в свою очередь, уложил его со всеми вещами. Все было готово. Рано на рассвете он двинется в путь. Эта была последняя ночь, которую он провел с тем человеком, которого любил больше всего на свете. Сон не шел, они пролежали до самого утра, не сомкнув глаз. Контомея гладила его волосы, держала за руку, страстно целовала и так же горько плакала, для нее муж был чем-то большим, чем просто любимым человеком, он был для нее всем.

Рано утром она лично помогла ему одеться, сняла со своей нежной руки то первое кольцо, которое еще не магистр, а просто молодой рыцарь подарил ей в знак своей любви, перевязала его кожаным шнурком и повесила мужу на шею. Дариус стоял в полном облачении, во дворе слуга держал снаряженного коня под узды.

— Как в былые времена, моя любовь, я отправляюсь снова, а ты ждешь меня, — Дариус улыбнулся, горячо поцеловал свою любимую женщину, потом еще поцеловал — в нежную шею, как она любила, вдохнул полные легкие ее аромата и, резко развернувшись, вышел во двор. Она не последовала за ним. Он был прав. Как в прежние времена, а тогда она не бежала за ним, и не сделает это сейчас. За окном послышался стук копыт, который раздавался все тише и тише, пока вовсе не затих.

Ранним утром из ворот Гордогона выскочил одинокий всадник и двинулся на запад. Стража не узнала в нем Дариуса Сцириуса, но это было и к лучшему. Никому из встреченных им людей и в голову не могло прийти, что в руках этого человека находится судьба всего народа.

Глава 4

Неожиданные гости

День выдался мерзкий. Погода не давала людям спокойно работать и находиться на улице. Дождь вместе с ветром поливал целый день. Было настолько мрачно, что в тот час, когда солнце должно освещать всю землю Империи, казалось, что его вообще нет на небе. Такая погода задалась с самого утра, только к вечеру ветер успокоился, и дождь продолжил в одиночку свое шествие. Но, несмотря на погоду, люди все равно ходили по улицам и занимались каждый своим делом. Рынок все так же продолжал свои торги. Купцы прятались под спешно натянутые тенты, которые хоть как-то укрывали товар и самих торговцев от дождя. Люди разного социального положения находились на улице, и каждый по своей причине, но по их лицам сразу можно было понять, что эти причины им не очень нравятся в такую погоду.

Горрекон был довольно специфическим городом. Его расположение было под стать его названию. Над ним возвышались горы, а множество ручьев, которые стекали с этих самых гор, превращались у их подножий в огромную реку. Хоть сам Горрекон не находился непосредственно вблизи гор, все же их грозные пики были отчетливо видны. А вот воды реки Тысячеручейки как раз с одной стороны омывали город. Она была кормилицей живущих в нем людей. Город был большой, но мрачноватый. Из-за постоянных осадков, которые приходили со стороны гор, речной город окутывали постоянные туманы, шли дожди, в общем, сырая погода здесь была почти всегда. Конечно, были и светлые дни, в основном в летнее время, но они тоже были по-своему тяжелые: из-за сырости, которая пропитала все вокруг, стояла невероятная духота, но все же это было куда приятнее, чем постоянный дождь, который лил с утра и до вечера, причем не один день. Люди были здесь под стать этому месту — мрачные и молчаливые. Горрекон, кстати, был единственным городом, в котором можно было встретить людей разных национальностей. Город был, конечно, имперский, но он находился так далеко от центра, что местные власти жили своим уставом. Большинство жителей были подданными Империи, но кто только здесь не встречался: и Свободный Народ, представители которого неплохо уживались с местными жителями, но это хотя бы были люди, и эльфы, причем не лесные, а последователи темных культов. Они не враждовали с людьми, их почти не было видно, так как они держали все воровские кварталы, и сведения обо всех ворах и обо всех их темных делах улавливали их острые уши. Но так как их не было заметно, это не так удивляло, как присутствие на базарах гномов, которые обожали горы. Свои были от них очень далеко, или они ушли оттуда по каким-то необъяснимым причинам, или вовсе бежали, но, так или иначе, ближайшие горы кормили их и утоляли их страсть к добыванию цветных металлов и самоцветов. Здесь у них были даже свои сообщества, налаженная система на рынке. Горрекон насчитывал чуть ли не полтысячи гномов. Они создали сеть шахт и снабжали город металлом и драгоценными камнями. Платили какую-то часть остроухим ворюгам, остальную часть продавали и жили довольно неплохо.

Много было в Горреконе разного народа, но вот великанов Острого Пика и орков из долины Хор-Морогол здесь не видели давно. Великаны-то понятно, они были в одной стороне с гномами, и здесь их не помнят вовсе. А вот орков припоминают. Были времена, когда эти зеленокожие храбрецы приходили из долины в горах, которые как раз возвышались над Горреконом. Но как только произошла смена власти и вслед за этим появились новые законы, орков стали считать дикарями и варварами, угрозой народу Империи, и вынесли запрет на торговлю с ними и любые взаимоотношения. Орки в свою очередь не стали прогибаться под законы людей, ушли еще дальше в глубь гор, оставив здесь все то, что наживали так долго, и теперь их родным домом была долина Хор-Морогол. Это было так далеко в горах, что войска туда и не думали соваться, только редкие искатели приключений рассказывали в кабаках, что они находили эту долину. Но было ли это правдой, никто не знал, и уж тем более не хотел проверять. Но правдой было то, что орки были дружелюбны, и люди помнили по сказаниям об их подвиге. Но алчность людей мешала этой памяти, поэтому все вышло именно так, как рассказано в начале этой главы.

К тому времени, когда утих ветер, стало вечереть. С каждым часом дождь становился все слабее. К вечеру людей на улице стало совсем мало. Все ушли по домам, так как промозглая погода вымотала их окончательно. Виднелись только серые плащи стражников, которые, как одинокие призраки, сновали туда-сюда по улицам. Город в такое время казался очень мрачным и пустынным, о чем говорили его улицы. Но все изменилось, когда с наступлением темноты в домах начали загораться огоньки ламп и свеч. Тишина воцарилась в этом таинственном городе, которую нарушал только лай собак да бряцанье кольчуги стражников.

Если бы человек мог парить как птица и в этот момент находился бы над Горреконом, то он заметил бы небольшую вереницу людей, которая быстрым темпом направлялась к порту. В свите было всего десять человек. Все они были укутаны в плащи с капюшонами, шли без факелов, постоянно озираясь по сторонам. Обойдя рыночную площадь, они двинулись дворами, которые вывели их на один из краев причала.

С раннего утра в порт прибыл корабль с необычным зеленым вымпелом, на котором был изображен щит с двумя топорами. Весь день корабль простоял у причала и с него никто не сходил. Один лишь раз туда зашел человек и через некоторое время ушел. Больше никаких движений не было замечено на этом судне. В этом столь загадочном городе такое поведение мало кого удивляло. Мало ли по каким причинам мог прийти этот корабль, и уж точно мало кто интересовался, кто его хозяин.

Таинственная группа людей подошла к месту, где был пришвартован корабль. Охрана, которая стерегла вход, быстро расступилась, и на борт поднялись всего два человека, остальные ждали на причале. Люди стояли спокойно, поглядывая по сторонам, но в их действиях были невозмутимость и уверенность. В порту также все было спокойно. В это время на причале стояли только три корабля, включая этот. И то, два из них принадлежали местным купцам. Суда стояли поодаль, там не было никакого движения, да и подошедшую группу людей это особо и не тревожило.

Но как только на палубе появились два человека из их группы, все стали сразу озираться назад, а потом и вовсе стояли и смотрели на тех, кто шел рядом с людьми из их сопровождения. Это были два орка, которые очень отличались друг от друга. Один был сутулистый, с седой бородой, весь покрытый растрепанной мантией из волчьих шкур, при этом он шел и опирался на свой посох, который сжимала крепкая зеленокожая рука. Вот другой был полной противоположностью ему: высокий, около двух с половиной метров роста, с огромными плечами из горы мышц, с черными шелковистыми волосами, ниспадающими на его могучую спину. Грудь его была прикрыта кожаным черным нагрудником с железными вставками, на ногах были высокие кожаные сапоги, а выше ̶кожаные штаны. Оружия при нем не было, видимо, такой был уговор. Видно было, что это молодой и крепкий воин своего рода. Его клыки были еще совсем белые и ни капли не стертые. Орки не спеша сошли с корабля и двинулись вместе с людьми тем же путем, каким те пришли сюда.

Двери зала распахнулись, и внутрь зашли всего четыре человека, а точнее, два человека и два орка. Воины сопровождения остались перед входом, положив руки на рукояти мечей и расположившись полукругом к входу. Сразу было понятно, что это не просто вояки или наемники, это были члены ордена Судей, лучшие воины Империи.

Внутри зала группу ждали два человека, один был стар, облачен в светлую мантию, его волосы были седы, а голова ничем не покрыта, густая борода спадала до самой груди, в руке он держал посох. Рядом стоял человек гораздо моложе него, но лицо было суровое и серьезное, глаза — как у орла, устремленного за добычей, поверх легких доспехов на нем был походный серый плащ, скрывающий полностью все его тело. Ни у старика, ни у рядом стоявшего воина оружия не было. Эти люди пришли на переговоры, их главным оружием была их умная речь, которая могла так же легко отнимать жизни, как и холодное лезвие клинка.

Четверо вошедших быстрыми шагами двинулись к тем, кто их ждал. Старший орк, приблизившись, заговорил первым:

— Голбус Тран! — мы прибыли сюда, как и договаривались. Но скажи мне, мой старый друг, зачем нам надо было отправляться в такой далекий путь, чтобы обговорить то, что мы с тобой уже обсуждали, и не раз?

— Кул-Рохан, это необходимость, без которой мы не сможем прийти к решению. Ни я, ни мы с тобой вдвоем не сможем прийти к решению проблемы, — голос старца был спокоен и мудр, сразу чувствовалось уважение этих двоих друг к другу.

— Чего же ты тогда хочешь?

— Давай не будем ускорять бег идущего и так столь быстро времени, и позволь мне представить моих спутников.

— Ты снова говоришь своими мудростями, ты же знаешь, орки не любят, когда их считают за дураков, но, так или иначе, тебя наш народ любит и уважает, мы выслушаем тебя.

Кул-Рохан был верховным шаманом всех племен зеленокожих. Еще когда все племена были порознь, когда люди выгнали их со своих старых земель, именно Кул-Рохан начал политику объединения народа. Ему не была интересна власть, он всегда общался с духами, как и повелось в его роду из поколения в поколение. Шаманизм был у него в крови. И поэтому еще с малых лет он быстро всему учился. Но самое главное, он постиг знание, которое было недоступно уже многие века, он научился уходить из этого мира в мир духов, которые видели будущее других миров и которые могли помочь, однако требовали за это отдельную плату. Кул-Рохан не раз помогал своему народу с помощью этой магии. Людские мудрецы не могли совершать такие ритуалы. Во-первых, они были под запретом и считались варварскими, во-вторых, мудрецы, которые находились в Империи, были юны и никчемны. Только один был мудр настолько, что даже Кул-Рохан по сравнению с ним мог считаться учеником, но его интересы не ограничивались только заботами о благе Империи, он помогал всем народам, такова была его судьба в этом мире.

— Мой мудрый друг, позволь мне представить тебе сира Грэгора Кларкуса, верховного канцлера Империи. Он первый человек, которого будет слушать король. Но, как ты знаешь, не все так хорошо обстоит с его величеством, так что этот человек ведет свою политику, которая стоит вне закона, и если король узнает об этом из чужих уст, то истолковано это все будет совсем по-другому, и тогда весь этот план провалится с треском, так что этот человек — единственная связующая нить между вашим народом и людьми Империи. — Голбус Тран представил канцлера во всей красе, тот, в свою очередь, не был мальчиком и смотрел своим острым, орлиным взором на двух орков.

Когда мудрец представил Грэгора и прозвучали слова, что он является связующей нитью между двумя народами, молодой орк кинул взгляд в сторону этого человека, и тот, в свою очередь, уловил его. Это была политическая игра, в которой, как и в битве, нужно было отдавать себя полностью, но быть хитрым и изворотливым. Оба друг друга изучили, оба выдержали сильные взгляды, после чего Голбус продолжил:

— Люди, которые сопровождали вас от верфи до этого места, — члены ордена Судей. Старинного ордена, который посвятил себя борьбе со злом, его искоренению. Эти двое мужей, чьи имена Кахель и Ролкот, верховные служители ордена Судей, одни из прямых потомков основателя ордена. Они не подчиняются ни королю, ни кому-либо еще. Их цель — уничтожение зла в мире. Но со временем все меняется, и им пришлось вмешаться в политику, так как зло, которое распространяется по всему миру, прячется не только в своих логовах и готовит армии для захвата, оно прячется в людях, в которых, как ты знаешь, мой грозный друг, много алчности, которым всегда мало власти. Кахелю и Ролкоту также необходимо знать все то, что ты можешь рассказать нам.

Шаман в этот раз быстро оглядел двух стоящих справа от него воинов. Ему не было особого дела до какого-то ордена, а вот молодой орк, которого как раз и собирался представить Кул-Рохан, осмотрел их очень внимательно, оценивающим взглядом, они же в свою очередь спокойно взирали на двух громил, их оценка сложилась еще в тот момент, когда два орка появились на корабле. Они были лучшими воинами и поэтому вели себя уверенно и спокойно, так или иначе, они были на мирных переговорах, а не в засаде, где стоило обнажать свои легендарные клинки.

— Со мной прибыл лучший воин нашего народа, сын великого вождя Тор-Горона, Гор-Дрогон. Он представляет интересы своего народа и хотел бы, чтобы вы ответили и на его вопросы. — Кул-Рохан протянул свою жилистую руку в сторону молодого вождя, тем самым представляя его, тот в свою очередь вздернул подбородок чуть вверх, показывая свою гордость и суровый нрав, как принято у орков.

— Я помнил Гор-Дрогона еще совсем юным орком, который упорно показывал нрав своему отцу и пытался во всем быть первым среди своих сверстников. А сейчас я вот смотрю и понимаю, что тебе это удалось, молодой вождь. — Голбус Тран улыбнулся в свою густую бороду и почтительно поклонился.

— За все, что я умею, я благодарен моему отцу и мудрому Кул-Рохану, который помог мне постигнуть знания и не дал гневу и безрассудной силе овладеть мной, — голос этого орка звучал куда грознее, чем шипящий рык шамана, этот был басист, казалось, что медведь рычал и одновременно разговаривал. В эту минуту Грэгор Кларкус представил этих воинов в битве, когда пару тысяч вот таких вот громил издают такой рык и несутся в битву, — впечатляющее зрелище, которое хочется лицезреть только со стороны, но не прочувствовать на себе.

— Что же, я надеюсь, твой отец вырастил достойного преемника.

— Я не претендую на звание вождя, мой отец правит твердой рукой, а о его мудрости говорят все кланы, нашему народу не требуется другой вождь! — Было сразу заметно, что Гор-Дрогон очень горяч и своенравен, но все же ум в его глазах был, и это было очень важно.

— Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать, кто будет вождем орков, наша тема касается и вашего народа, и нашего, и всех тех, кто ступает по Гардии, и независимо, друг он нам или же враг. — Мудрец прервал рычащую речь молодого орка и направил внимание всех собравшихся на одну-единственную цель. — Кул-Рохан, мой мудрый друг, поведай всем нам все то, что ты знаешь, что рассказали тебе духи иных миров, так как они ведают судьбы и будущее всего мира, а нам, рабам судьбы, необходимо знать то, что знаешь ты, поведай нам обо всем, прошу тебя. — В этот момент в глазах старца сиял голубой огонь, его власть чувствовалась всем, и даже шаман орков понимал, как властен и могуч старец.

— Что же, Голбус, раз ты говоришь, что здесь собрались люди, которым ты доверяешь, и они тебя не предадут, то я поведаю всем, в том числе и тебе, Гор-Дрогон, сын Тор-Горона, о том, чего не знает еще ни одно живое существо в этом мире. Я начну свой рассказ…

Хоть орки были зачастую глуповаты и своенравны, а в гневе порой и неуправляемы, все же они были таким же хорошим народом, как и остальные, и им было дано то, чем были обделены другие, — они могли заглядывать в мир духов. Не все, конечно, это умели, но шаманы, которых почитали кланы, зачастую помогали вести свои народы по указаниям именно тех духов, с которыми общались. Лишь самые мудрые из них могли уходить в иные миры, к высшим духам, которые видели будущее и могли заглядывать в само мироздание.

— Я, Кул-Рохан, являюсь высшим шаманом всех кланов, и лишь я достиг этого познания. Много лет я оттачивал свои навыки, уходил на целые недели в иные миры, но вот только спустя десятилетия моей мудрости хватило для того, чтобы отправиться в мир высших духов. Это было три новолуния назад. Я пустился в астрал и ушел в мир, где обитают высшие, те, кого приравнивают почти к богам, но их души не ушли куда-либо, они попали именно в то самое место и были удостоены особой судьбы, они видели будущее и могли видеть его по-разному — в зависимости от того, как они его представят, картина для них менялась, они также видели все миры и их обитателей. И я, скромный служитель своего народа, пал ниц перед ними, великими духами, созерцающими будущее. Я не просил их о помощи, один из них обратился ко мне сам, первый, ибо я, зная, перед кем стою, не мог говорить.

Дух обратился ко мне с вопросом, знаю ли я будущее своего народа? Я ответил, что я не обладаю таким даром, но прошу помощи у низших духов ради помощи моему народу. И тогда он опустился ко мне и взглянул мне в глаза, я увидел яркое сияние, и в этом сиянии я видел прошлое и будущее Гардии. Я видел битву в Ущелье проклятых, когда сплоченные народы сражались с полчищами демонов, я был там и наблюдал все! Я видел, как наш народ сражался с демонами, как пылали горы огнем, я видел тысячи убитых, но все это было, но вот то, что должно быть, поразило меня куда больше.

Высшие создания отпустили меня, но сказали, что все придет ко мне в видениях и мне больше не придется обращаться к духам за помощью, я смогу и сам все видеть. И я вышел из астрала. Была глубокая ночь, я был подавлен, силы покидали меня, и я упал без сил и заснул, и вот тогда, как сказали высшие, я увидел все то, что нам грозит.

Мы были очень глупы, считая орды демонов всего лишь выродками бездны, а хаотонианцев их рабами. Нет! У демонов есть свой мир, который тесно связан с самой Гардией. Но они не могли выходить наружу, так как нельзя нарушать Равновесие Сил. Но, как гласят древние пророчества, демоны воспротивятся этому и захотят поработить всех и быть всевластными. В те времена, про которые вы знаете, хаотонианцы первые лишились разума и были порабощены, остальные же, наоборот, дали отпор. Все думали, что силы объединённых народов великой кровью смогли победить демонов и изгнать их раз и навсегда. Все мы глубоко заблуждались!

Демоны, которые зовут себя проклятыми и считаются первыми детьми Гардии, проиграли тогда лишь битву, а мы отсрочили конец мира! Они изучили нас, нашу силу, нашу стратегию, наш стиль битвы, и теперь, в своем мире, они готовят неисчислимые легионы воинов и разных тварей, которые в нужный час выйдут снова на поле брани, дабы пошатнуть Равновесие Сил и установить свои законы.

Когда это будет, в моем видении не открылось, но я увидел, что случится, если мы не удержим их. Все погибнет, в буквальном смысле, их мир перенесется в наш и станет с ним единым целым, и тогда уже никто не сможет противостоять им. Ни один народ не уцелеет!

Нам нельзя быть порознь, в этот раз они подготовятся, и в это время, в эту минуту каждый из проклятых думает только об одном: как выплеснуть весь свой гнев на народы Гардии. Мы должны быть едины! И только тогда сможем дать отпор демонам и не дать разрушить наш мир.

От всех этих слов стыла кровь в жилах, а по спине бежали мурашки. Все, что они слышали о проклятых и демонах, было давними и позабытыми историями, которые звучали лишь из уст каких-нибудь слепых старцев, которые, наверное, больше хотели напугать ребятню, чем сказать правду. Но когда это говорит главный шаман орков на таинственной встрече, то, пожалуй, это самый настоящий ужас, какой только можно себе представить. Здесь собрались далеко не трусливые мужи, но даже по их лицам можно было понять, что они поражены, и даже легкий испуг проступил на их лице.

Все молчали. Взгляды каждого витали непонятно где. Лишь Голбус Тран был спокоен. Все это он слышал. И, возможно, знал. Но нельзя было вот так просто рассказать всем, что будет снова война, никто бы не поверил, да и сейчас мало верилось, но все же стоящие здесь люди были заинтересованы в мире, и им эта информация была очень полезна. Тишину нарушил один из служителей ордена.

— Если тогда народы смогли выиграть битву и скинули демонов обратно в их мир, а спустя много веков проклятые снова ополчились на нас, и, как ты говоришь, шаман, они подготовились куда тщательнее, то скажи: если мы и в этот раз сможем не дать им взять верх, если сможем снова выиграть битву, как сделать так, чтобы они больше не вернулись в наш мир? — Кахель был очень мудр, и он передавал свою мудрость юным воинам ордена, и его вопросы были так же умны, как и он сам.

— Кул-Рохан, мой друг, расскажи им про древнее пророчество, о котором мы с тобой говорили, — вмешался Голбус Тран.

— Я видел не только падение нашего мира, но и его победу. Мне открылись две стороны, и только нам дано право выбора. Как я говорил, существует Равновесие Сил, и оно не должно быть нарушено. Демоны воспротивились этому, и потому высшие создания вплели в полотно их судьбы роковую нить, которая сможет их остановить. Согласно древнему пророчеству, демонов остановят не тысячи воинов, которые ворвутся в их мир и вознесут над ними свои карающие мечи, а всего лишь один воин, чьи задатки будут не такими, как у всех. Как гласит пророчество, его выберет сама Гардия, дабы не дать двум мирам положить начало концу света. Избранный должен будет сразиться с владыкой бездны, и только его меч сможет одолеть противника в битве. Избранный должен будет пройти путь духов, дабы они наделили его великой силой. Никто другой не сможет попасть в потусторонний мир, лишь тот, чья судьба для этого предопределена. В мире духов избранного будут ждать великие испытания и тысячи битв, он познает силу света и силу тьмы, и если он вернется, то только тогда будет готов встретиться с владыкой бездны для решающего поединка.

— Это должно произойти само собой, определенного входа в мир духов нет, судьба сама подтолкнет нужного воина и откроет для него врата. Когда это будет, неизвестно даже самым мудрым из мудрецов Гардии, это может произойти завтра, а может — через две тысячи лет, нам остается только ждать, — Голбус довершил рассказ своего грозного друга.

— Я слышал древнюю историю, что был один воин, который вернулся из мира духов, и его сила была запредельна, но он не участвовал в решающей битве, и о нем вообще мало что написано. Только в запретных писаниях сказано, что «тот, кого предали, вернется, чтобы отомстить», — Кахель смог удивить даже самого Голбуса Трана, чьи глаза блеснули, когда он услышал эту фразу, а Кул-Рохан сразу вздернул голову в сторону друга.

— Да! Это был поистине величайший воин. Но он вернулся, не просто познав темную и светлую силу для свершения суда над владыкой демонов, он стал палачом! — воином-духом, чья сила безгранична и черпается из самого потустороннего мира. Ему удалось заключить сделку с высшими духами, и они даровали ему свою силу. Прошло так много времени, что никто не знает его имени, а он так и не свершил свой подвиг, — мудрец понизил голос, а его взгляд был устремлен в одну точку, как будто он вспоминал те времена, когда знал этого самого воина.

— Но почему мы…

— Нет! Мы больше не вернемся к разговору об этом воине! — Голбус посмотрел в сторону Кахеля, и тот сразу все понял.

В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Голбуса. По его воле здесь состоялся совет, по его воле сюда, в мрачный Горрекон, прибыли орки, здесь стояли судьи и самый влиятельный человек Империи, а значит, слово должно было быть именно за Голбусом Траном.

— Как нам рассказал мой зеленокожий друг Кул-Рохан, нам снова придется скрестить мечи с воинами преисподней. Когда это произойдет, мы не знаем, но я знаю одно — мы не готовы! Гардия уже чувствует, как чаша весов качнулась не в нашу сторону. По всему миру начинается вражда, это и есть начало великой войны. У нас с вами нет времени вспоминать тех, кто был когда-то великим, наступает наша с вами эпоха становиться героями, — мудрец говорил все это, обводя каждого взглядом, давая каждому частичку своего духа для воодушевления. — Каждый из нас в этом мире отвечает за что-то, орден Судей веками защищает мир от последователей преисподней, орки заплатили немалой кровью за победу тысячу лет назад, ты, Грэгор Кларкус, самый верный слуга своего короля, видя, что его помыслы не так чисты, пошел против своей воли ради мира на этой земле и ради своего народа. Вроде бы у нас нет ничего общего, но я вижу суть, которую вам не постигнуть. Все мы служим Свету! И настало время, когда нам предстоит свершать подвиги, дабы наши дети и дети наших детей смогли дышать и вкушать все прелести этого мира.

После этой речи Грэгор впервые за все время сказал свое слово, и Голбус понял наверняка, что он выбрал верного человека.

— Голбус Тран, ты мудрейший из мудрейших в Гардии, мы все здесь готовы поступить так, как ты скажешь, — канцлер шагнул из тени вперед и сказал свое слово, даже юный вождь орков оценил этот поступок по достоинству.

— Мы поступим следующим образом. — Тран кивнул в ответ на слова канцлера, поняв, что все здесь стоящие готовы к действиям, а значит, медлить нельзя. — Я провел не один год в путешествиях по Гардии и осознал, что наш с вами мир рушится нашими же руками, но под воздействием врага. На севере идет междоусобная война, гномы начали революцию и столкнулись друг с другом, Империя и Свободный Народ вспомнили о старой вражде и каждая страна точит мечи для того, чтобы уничтожить другую, остальные же народы озабочены только собой, их не интересует остальной мир! Но все мы ошибаемся, тысячу лет назад был создан великий союз, который помог этому миру противостоять демонам. Я хочу возобновить этот союз!

После этих слов глаза всех стоящих чуть расширились, все знали историю, все знали, благодаря чему была достигнута победа. Но никто бы не поверил, что возможно снова создать этот союз.

— Сейчас это будет невозможно сделать, никто не поверит, что нам снова придется сразиться с демонами, — Кахель развел руками в знак несогласия.

— А нам и не надо доказывать то, что и так очевидно! Наша цель одна — помирить народы, не дать им сойтись в битве друг с другом, чего так желает враг. Поэтому мы здесь. Я каждого из вас попрошу выполнить то, о чем я вам скажу. — Старик обвел всех взглядом, в котором уже была настоящая буря, все согласно кивнули.

— Вам, доблестным воинам ордена, предстоит укрепить своими воинами перевалы в Ущелье проклятых. Там стоят заставы Империи, которые защищают все проходы, но я знаю, что враг пойдет именно оттуда. Преисподняя отправит в этот мир своих надежных лазутчиков, которые начнут сеять семена раздора среди нас. Но, насколько я знаю, у них нет возможностей отправлять своих агентов в любую точку Гардии, им нужен портал, из которого они вышли. Его же никто не охраняет, все позабыли о нем, запечатав проход к нему рунами гномов, и мы думаем, что обезопасили себя. Нет! Мы глубоко ошибаемся. Враг силен и хитер. Отправляйте своих воинов во все уголки Гардии и смотрите в оба, слуги уже вышли, их воины сильны и коварны. Им не нужны рядовые фигуры, демоны будут стремиться к тем, у кого власть, так что вам необходимо усилить наблюдение у королей и князей, сделайте это. — Голбус говорил все это именно двум представителям ордена, это была немаловажная задача — не дать еще не зародившемуся союзу умереть в сердцах его создателей.

— Мы сделаем все так, как ты сказал, мы отправим часть наших воинов к ущелью, а других, с наставлениями, — на службу к людям, наделенным властью, все будет исполнено, Голбус Тран, — в этот раз уже Ролкот говорил за весь орден и дал обещание, что все будет исполнено. В это же время, переключившись на канцлера, мудрец давал ему другие указания.

— Грэгор Кларкус, тебе предстоит очень сложный путь. Возможно, демоны уже посеяли раздор в императорском дворце, так как уже начинаются разногласия, и король Крейдон готов выступить в поход против Свободного Народа. Этого нельзя допустить! Если это произойдет, если хоть капля крови прольется на одной из сторон, то войны не избежать, ее уже нельзя будет остановить, и наш замысел о создании союза будет провален, без этих двух народов мы не выстоим против сил преисподней. — Голбус нахмурил свои густые седые брови и посмотрел на канцлера. — Твоя задача — не допустить этого. Любой ценой, Грэгор, но войны не должно быть! — Это уже было не указание, это был прямой приказ, Грэгор уже и не помнил тот день, когда ему так указывали, но он послушно кивнул головой. Хоть он и был канцлером, но мечом владел изумительно, однако самое главное оружие было у него в голове, это был его ум. И он уже прищурил глаза, продумывая, что ему необходимо сделать помимо того, что он уже предпринял.

— Я понял тебя, мудрый Голбус, и я уже принял меры для предотвращения этого, но я не остановлюсь и сделаю все, чтобы этой войны не случилось. — Ответом ему был лишь кивок старца, который уже знал, какие меры принял канцлер.

— Что же, мой старый и мудрый друг Кул-Рохан, в мой последний визит к вашему народу я мог только обрадоваться, так как вы единственные, кто сплотились, и трудности пошли вам на пользу, потому что вы стали сильнее, намного сильнее, чем те, кто не смог преодолеть их и поддался унынию и забвению. — В этот момент Голбус говорил с гордостью за своего зеленокожего друга, но потом изменил свой тон на более серьезный и суровый. — Но тебе, великий шаман орков, и тебе, юный сын своего отца, вам обоим предстоит самый трудный путь из всех, что вам выпадал. Вам необходимо убедить старейшин создать союз с людьми. Это будет нелегкое решение, но я знаю ваши обычаи, у вас заведено, что орки слушают своего вождя. Тор-Горон должен объявить своему народу, что люди будут союзниками орков в надвигающейся войне, несмотря на то, что одни предали других.

Когда прозвучало имя верховного вождя орков, шаман вскинул свои темные глаза в сторону Голбуса. У них уже был разговор по поводу Тор-Горона, но Голбус ничего так и не сказал, а лишь предупредил, чтобы Кул-Рохан был осторожен и присматривался к вождю. Это насторожило шамана, но он так ничего и не смог заметить в своем предводителе, поэтому хотел снова задать этот вопрос своему другу, но только уже наедине.

— Вы должны убедить своего вождя, что этот союз необходим не только нам и вам, он необходим для спасения всего сущего на этой земле. Ты, молодой вождь своего народа, — в это время старец перевел свой внимательный взгляд на Гор-Дрогона, — должен убедить своего отца в этом, ты его единственный сын, в тебе он видит наследника, в тебе вся его гордость, он смотрит на тебя, и его силы не угасают, потому что он видит в тебе своё отражение и горд этим. Убеди своего отца сделать так, как я вам сказал, иначе второго светлого исхода не будет, враг подготовился основательно, и он просчитает все до мелочей, чтобы только вырвать победу.

После всех этих слов Голбус Тран умолк. Он сказал все, что хотел. Оставалось только ждать. За этим столь напряженным собранием время летело незаметно, сквозь окна было видно, что небо становилось светлее, солнце начинало свой поход на ночь, чтобы скинуть ее мрак с земель и дать народам вновь насладиться своим теплом и светом. Мудрец посмотрел на одно из верхних окон, чуть прищурил свои наполненные тайнами глаза и потом обратился к собеседникам:

— Время пришло нам расставаться, я сказал вам все, о чем вы должны знать. Больше таких встреч не будет, нам всем необходимо собраться с силами и не допустить поражения. Со временем я встречусь со всеми вами по отдельности, но сейчас нам необходимо отправляться, так как наша таинственность — это пока что наше оружие.

В ответ все кивнули, переглянулись друг с другом и двинулись к выходу. Голбус решил проводить своего зеленокожего друга до самого корабля. Грэгор Кларкус попрощался на ступенях, как только вышли из здания. Ему больше, чем остальным, нельзя было подвергать себя опасности быть замеченным, так как от него зависели жизни тысяч людей. Все остальные двинулись к кораблю, сопровождая орков. Темень еще стояла на улицах Горрекона, но стоило торопиться, так как день уже быстрыми темпами наращивал свой марш.

У корабля все остановились. Молодой Гор-Дрогон слегка поклонился мудрецу, направил достойный воина взгляд на воинов ордена Судей и взошел на корабль. Кул-Рохан остановился. Увидев, что воины ордена отошли довольно далеко, он все-таки спросил своего мудрого друга.

— Скажи, чего мне ждать по возвращении домой? — его взгляд, серьезность в голосе — все было напряжено, и чувствовалось беспокойство.

— Пришло время менять своего вождя, Тор-Горон не пойдет на союз, и ты это понимаешь лучше меня, мой старый друг.

— Ты знаешь наши обычаи, если молодой вождь хочет занять место старого, когда тот еще силен и крепок… — шаман был озадачен, он не мог понять своего друга.

— Я все прекрасно знаю, но и ты поймешь, как только вернешься домой, ты все поймешь, мой друг. — Голбус Тран смотрел в глаза шамана орков и смотрел по-дружески, с уважением, тот в свою очередь отвечал тем же. — Скажи мне только, он готов?

После этого вопроса голова Кул-Рохана опустилась, он произнес:

— Боги уже сплели их судьбу, я думаю, что он готов.

Потом он развернулся и взошел на корабль. Он не стал оборачиваться, а просто молча двинулся в свою каюту. Спустя буквально десять минут замелькали тени на корабле, и он начал свои неспешный ход в обратную дорогу.

Голбус Тран отошел от причала. Взглянул в сторону восходящего солнца. Еще один день встает на борьбу со злом, а значит, силы еще есть. Они сделали ход, но этого было мало, еще предстояло многое свершить, чтобы в роковой день достойно ответить врагу. Мудрец опустил голову, и, опираясь на свой посох, двинулся в тень домов, и вскоре скрылся из виду.

Глава 5

Планы врага

Почему-то так повелось, что все народы считают, что ад — это какое-то особое место, где души грешников отбывают свое наказание после смерти. Якобы раз ты грешил, убивал, воровал, насиловал, предавал, ну и так далее, то твоя душа обязательно попадет в ад, где будет целую вечность страдать в одном из его кругов, и только раз в год спустится ангел и заберет ту душу, которая свое наказание уже отбыла. Может, так оно и есть, по крайней мере, люди так считают и верят в это неустанно. Но не в нашем мире. В нашем — все по-другому. Я не знаю, куда попадает душа грешника после смерти, но в то место, которое люди именуют адом, она точно не попадает, там хватает своих демонов, которым уже мало места на своей огненной родине.

Гардия была создана миллионы лет назад. Никто не помнит создания этого мира. Наверное, даже и сами древние боги это уже позабыли. Создана была земля, на ней сотни народов, в общем, был создан светлый мир. То, что начинались войны, смертоубийства и все остальное, — это уже результат алчности, которая переполняла одних, и гордости, которая не давала покоя другим. Так начинались войны, битвы, покорения и все остальное. Но так или иначе, это был светлый мир. Однако боги — создания иные, и у них, как и у остальных, есть свои причуды, поэтому они придумали Равновесие Сил. Свету должна противостоять тьма, для гармонии мироздания. Звучит это, конечно, очень причудливо: свет и тьма должны неустанно биться, чтобы была гармония. Но так уж захотелось богам, причем боги ведь тоже были не все светлые, были те, которые хотели, чтобы тьма заполонила этот мир, поэтому они сообща придумали все это. Точнее, не все это, а они создали мир демонов, который, как и Гардия, был сам по себе. Он был таким же древним, как и само мироздание, этот мир и был, в принципе, частью мироздания, но только другой ее частью — мрачной, жестокой, кровавой, но все же частью. Гардия была как бы старшей сестрой миру демонов, который именовался Пандемоний.

Все живое и неживое в Пандемонии создавалось по образу Гардии. Но создатели Пандемония не хотели, чтобы их создания были похожи на жителей светлого мира, поэтому они сильно исказили все, до чего дошел их разум. Искажение пошло, конечно, во внешности, среде обитания, были заложены темные черты в душе. Тот, кто увидел бы демонов и их мир вживую, убедился бы в том, что в них видны черты народов Гардии. Одни демоны были здоровые, с мощной мускулатурой, огромными клыками, броненосной кожей, в них сразу угадывались и зеленокожие, и великаны, которые в другом мире были такими же могучими и сильными, как и эти ужасные рогатые твари в своем огненном. Другие же были, наоборот, мельче, но ловчее, носили оружие, кованное в адских кузницах, а тело защищали доспехами, глаза их горели огнем, тела были выжжены, как у обгоревшего человека либо эльфа, зубы заострены, как у зверя, но, так или иначе, это была схожесть с людьми или же эльфами. Все делалось по подобию, но искажалось. Народ Пандемония рождался с ненавистью ко всему живому, что находилось в Гардии, эти существа жили в постоянной готовности сражаться за свой мир и повергнуть чужой.

Интересно и то, что этот хаос, который, по идее, должен был быть беспорядочен, наоборот, жил в очень строгом порядке, который, возможно, даже превосходил порядки внешнего мира. В Пандемонии был владыка, которого темные боги поставили там в качестве верховного короля. Его сила не знала границ, хитрость и разум выходили за пределы вообразимого, а владение адским клинком стояло на божественном уровне. Но так или иначе, в одиночку он не удержал бы такой мир, каким бы могучим он ни был. Власти, данной ему, было слишком мало, чтобы держать такой своенравный народец в повиновении. И потому у него, по образу Гардии, были свои приближенные, которые, по сути, и были его ежовыми рукавицами для удержания власти.

Не все было так просто в Пандемонии. Казалось, это единый мир, в котором все хотят вырваться наружу и разнести все живое в Гардии. В огненном мире шли войны. И не просто войны, а кровопролитные междоусобные войны, которые буквально переворачивали старые устои на новый лад. Власть, которая была дана владыке демонов, держалась на его герцогах, которые правили каждый своей огненной землей. Каждый из них преклонил колено своему повелителю, и каждый вел свои армии в бой за своего пылающего короля. Но ведь власть никогда не была идеальной, и хоть цель демонов всегда была, в сущности, единой, но все же были те, кого не устраивала власть, данная их верховному предводителю. Не один раз герцоги восставали против своего повелителя, вели легионы демонов на своих же собратьев. Пандемоний сотрясала война, в которой погибали тысячи и тысячи тварей подземного мира. Возможно, жители этой огненной бездны в глубине души хотели быть похожими на своих светлых собратьев и в каких-то моментах у них это даже неплохо получалось. У них так же были герои и могучие воины, которые доказывали свое могущество перед всем живым в Пандемонии. Хоть это и злой мир, на даже в нем было разделение на хороших и плохих. Были те, кто не хотел войны, кому это просто надоело, они боролись против этого, шли против самого владыки, но в итоге ничего не выходило и максимум, чего они добивались, это того, чтобы быть изгоями — не воевать и жить своим отдельным миром. Владыка не трогал их, у него было полно других забот, его мысли были о великом, а не о том, чтобы гоняться за какими-то изгоями, которые выступали против того, чтобы бились друг с другом те, кто по своей природе был рожден для битв.

Темные боги вложили в своего ставленника то, что им было необходимо, — желание пошатнуть Равновесие Сил. Они стремились столкнуть два мира лбами и в итоге править всем сущим. Повелитель демонов с этим справлялся весьма успешно. Он отбирал лучших, подготавливал их, давал им себя опробовать среди своих соплеменников, доказав, что именно они достойны выйти в светлый мир и сразиться с врагом. В адских кузнях гремели молоты, готовилось снаряжение для воинов ада. И, как все помнят, владыка ворвался в этот мир, но сделал это не сам, а чужими руками. Это тоже был довольно хитрый ход. С помощью темных богов он поработил, возможно, самый сильный и отважный народ Гардии, который более всех был похож на жителей Пандемония. Именно хаотонианцам выпала честь пошатнуть Равновесие Сил и дать бой силам света. Владыка был доволен своим учеником, которого он лично готовил. Коган повел легионы, продал свою душу, а взамен был наделен великой силой. Так или иначе, он погиб, но свою миссию выполнил. Он дал владыке и его подчиненным увидеть, что скрывает Гардия, чего им следует ждать. Это была первая встреча сил света и тьмы. И в том бою свет одержал победу, но, кто знает, ведь, может, так и было задумано. На это никто не может дать ответ. Но темные боги не гневались на своего преемника, сам король Пандемония был доволен. В его темном разуме зародились новые мысли, которые он стал воплощать.

Пандемоний — это не только лава, огонь и повсюду снующие твари. Проклятые не смогли бы выйти в мир света и дать такой уверенный бой, если бы их воины выходили на врага, вооруженные одними зубами и когтями. Нет, они были при оружии, сытые и натренированные, а для всего этого им требовались те, кто все это создавал: у них были свои фермеры, свои рабочие и подмастерья. Демоны питались так же, как и их светлые сородичи, у них были поля со стадами, которые пасли предназначенные для этого падшие демоны. Их задачей была не война, а наоборот, создание и поддержание жизни в этом суровом мире. В Пандемонии были также и леса, в которых водились животные этого мира. На них охотились обычные демоны или же герцоги ради забавы и удовлетворения своих прихотей.

Адский мир был огромен, и жизнь там тоже кипела. Поэтому те, кто считают, что там только мучаются грешники, очень даже заблуждаются. Там как раз таки мучаются очень мало, а в основном выполняют отведенную для них роль. Охотник добывает пропитание, пахарь выращивает на полях огненные растения, которые добавляют в пищу или же для особых отваров. Кто бы мог подумать, но там есть свои таверны или корчмы, в которых сидят жители проклятой земли и выпивают, развлекаются и ведут жизнь, до безобразия похожую на ту, которая проходит на землях Гардии. Но этого не знал никто. Ни одно живое существо не бывало в землях проклятых. И ни разу ни один демон не беседовал с существом из светлого мира, чтобы поделиться знаниями, полученными на своей родине.

Пандемоний был суровый мир, но и там были свои порядки и устои, которые требовалось соблюдать. Да, там были отдельные районы, где водились древние и поистине жуткие твари, которые питались только рваной плотью своих жертв. Эти районы обходили даже суровые демоны, так как оттуда можно было просто-напросто не выбраться, а одолеть такую зверюгу в бою удастся не каждому. Повелитель Пандемония укротил и их. Был главный жизненный принцип в этом мире — уважать силу, а король проклятых был самым могучим из них. Поэтому эти твари просто подчинялись его воле, хотели они этого или нет. Однако такими были лишь какие-то отдаленные уголки этой земли, в остальных жизнь шла своим чередом, в ней необходимо было думать и действовать, чтобы дожить до следующего дня и увидеть мрачный рассвет.

— Мой грозный возлюбленный, сегодня ты необычно тревожен и совсем без настроения, что-то стряслось, чего я не знаю? — за спиной у атлетически сложенного демона раздался до необычности нежный и ласковый голос. Тот, в свою очередь, не обратил на вопрос никакого внимания, а лишь продолжил смотреть через отверстие в стене на меркнущий во мраке горизонт.

Демон всматривался в даль. Мысли были устремлены еще дальше, чем его острый взор. На широкие плечи был накинут шелковый халат черного, как сама тьма, цвета. Но если бы он скинул халат, то видно было бы не просто гору мышц и жил, а превосходное тело, которое, наверное, с самого рождения было приучено к тренировкам. Каждая мышца играла на этом теле. Их обтягивала кожа чуть красноватого цвета, что придавало демону невообразимую красоту. На плечи спадали длинные черные волосы, уши были немного заострены, их кончики слегка выглядывали из волос. Демон стоял босиком на каменном полу, ноги у него были как у обычного человека, только ступни были шире, а на пальцах были отточенные черные когти. На пальцах мощнейших рук тоже были когти, но гораздо больше, чем на ногах. Как все привыкли рисовать демонов и чертей? С хвостом, рогами и копытами. Этот же не имел ни того, ни другого, ни третьего. Его схожесть была почти стопроцентной с человеком или же эльфом. Выдавал огромный рост, который был примерно около двух с половиной метров, когтистые руки и глаза. Когда демон отвлекся от своих мыслей и повернулся к тому нежному голосу, который звучал сзади, то в глазницах его черепа горели два желтых огня. Зрачки были схожи со змеиными. Взгляд источал разум и уверенность в себе, так мог смотреть лидер и превосходный воин. Но как только он повернулся, отогнал мысли и кинул взор на свое ложе, то выражение лица стало сразу спокойным и расслабленным, а из-за слегка темных губ показались острые клыки, что означало улыбку. И вправду, было из-за чего впасть в приятное расслабление.

На ложе, в другом конце помещения лежала, наверное, самая красивая из демонесс. Да, именно демонесс, так как в Пандемонии были существа и женского пола, которые, между прочим, выглядели довольно эффектно, а некоторые из них были невообразимо красивые, так что, наверное, увидев их, короли светлого мира сошлись бы в смертельной схватке за место быть в их сердцах. Так вот, на ложе находилась именно такая жрица любви. Сказать, что она была красивая, — значит ничего не сказать. Чем-то она была даже похожа на своего могучего возлюбленного, но в то же время отличалась. Ее прекрасное тело было главной силой, которой она, наверное, и пользовалась. Чуть смуглая кожа, в сравнении с которой шелк — просто тряпка солдата-новобранца, зеленые глаза, напоминавшие кошачьи, сверкали, как молодые звезды на бесконечно старом небосводе, черные волосы ниспадали на ее оголенное тело, которое было прикрыто полупрозрачной вуалью. Она лежала в грациозной позе, демонстрируя свои женские прелести так по-королевски, что даже люди самого высокого положения или демоны оценили бы это. Так или иначе, делала она это не как дешевая девка, а как царица, достойная своего возлюбленного. Они были похожи почти как две капли воды: такие же черные волосы, отсутствие хвоста, ушки так же аккуратно выглядывали из волос, единственное, у нее не было таких когтей, коготки были маленькие и аккуратные, клыки тоже были крохотные, вот только губы были розового цвета, они манили к себе, как гипноз, а самое главное отличие — совсем небольшие рожки, которые находились у нее чуть выше лба, но, честно сказать, они даже украшали эту столь невообразимо красивую демоницу.

Она смотрела на своего могучего демона, ее глаза играли, она чувствовала его влечение к себе, и ей это нравилось. Когда гора из мышц и сухожилий медленно приблизилась к ней, она, как довольная кошка, прикрыла глаза и чуть подалась вперед. Мощная рука демона прильнула тыльной стороной к нежной коже ее щеки. Ее возлюбленный почувствовал ту страсть, что исходила от нее, он сам наслаждался этим. В одно мгновение она вскочила на ноги и почти сравнялась с ним в росте, правда, стояла она при этом на ложе. Ее тело прильнуло к его телу, два сердца учащенно стучали, она потянулась к его губам, чтобы наконец утолить то, что в ней было заложено ее природой. Но как только губы стали сливаться в одно целое, могучий демон резко отпрянул и выставил правое ухо вверх, прислушиваясь.

На него смотрели два зеленых глаза, в которых читалась обида на то, что был украден тот сладкий миг.

— Что-то не так? — демоница сузила глаза, ее переполняло любопытство.

Демон перевел взгляд на нее, его лицо снова было серьезным, брови сдвинуты к ровной переносице.

— Прибыл вестник, — его глаза смотрели прямо на нее, они упорно пожирали друг друга взглядами. Было видно, как после этих слов ее лицо слегка перекосилось в тревоге.

— Но ведь повелитель отправляет их только в случае военных сборов или же угроз. Насколько мне известно, сейчас все десять герцогств находятся в мире, для чего он тогда явился?

— Я догадываюсь, — демон перевел взгляд на догоревший закат. — Его необходимо встретить. Я вернусь, как только он уйдет, — после этого возлюбленный демоницы оскалил свои острые зубы, его клыки четко выделялись и говорили о его раздраженности. Он вышел из спальни, и демоница едва различила его шаги за дверью.

В зале, который находился в резиденции герцога, было пусто. Охрана герцогу не требовалась, но вестника, так или иначе, она сопровождала, такова была их должность, хоть этого и не требовалось. Остановились приблизительно посередине зала, где вестник стал ждать хозяина этих владений.

На самом деле, вестники — это самые загадочные существа Пандемония. О них никто ничего толком не знает. Слухов ходит очень много, но достоверны ли они, этого точно сказать никто не мог. Но все с уверенностью говорили, что это слуги владыки Пандемония, и не просто слуги, а те, которые подчиняются его воле и его слову. По правде говоря, вестников король создал из частицы своей черной души. Десять раз он отщипнул от нее и создал этих темных тварей. Вестники сообщали только о приближении войны или о созыве совета герцогов по воле повелителя. Их нельзя было убить, они были существа духовные, по сути, без плоти. Красно-черный балахон скрывал лицо, которого, в принципе, и не было, под капюшоном была черная мгла. Балахон ниспадал до самого пола. Рукава были соединены, это означало, что вестник держит свои лапы, соединив их перед собой. Единственное, что могли разглядеть демоны, а точнее герцоги, когда к ним приходили эти создания, — это железную когтистую перчатку в виде руки, передающую свиток с печатью. И что самое загадочное, они не менялись, в каждое герцогство всегда приходил один и тот же вестник. Такова была воля повелителя.

Двери зала распахнулись. Послышались тяжелые шаги герцога. Вестник не обратил на это ни малейшего внимания, он ждал, когда к нему подойдут. Хозяин замка шел быстрым шагом, так как знал, что вестников нельзя заставлять ждать, ибо когда ждет этот слуга, то какая-то часть души повелителя тоже томится в ожидании, а это не есть хорошо. Подойдя, герцог молча посмотрел на гостя, тот, в свою очередь, первым нарушил тишину.

— Герцог Рутар, повелитель передает тебе печать, — голос вестника походил больше на шипение, которое исходило изнутри балахона. Сказав это, он разомкнул свои когтистые стальные лапы, в правой руке его был свиток, на котором виднелась печать. — Повелитель требует твоего присутствия на совете, порталы открыты, срок — три огненных дня, повелитель не терпит опозданий, ожидание для него неприемлемо.

Вестник протянул лапу со свитком, герцог принял свиток и сразу ощутил, как волна энергии прошла по всему телу, это означало, что повелитель демонов почувствовал, что его вассал принял послание, и отсчет времени начался. Рутар поднял нахмуренные брови на пришедшего, но тот уже уходил. Его миссия выполнена. Вести беседы с герцогом ему не положено, суть его жизни — приносить известия. Герцог тут же сломал печать и развернул свиток. На нем было написано кровью пару строк, в которых говорилось, что повелитель всех демонов, нареченный таковым волей всех темных богов, требует всех десятерых своих вассалов предстать перед своим взором. Больше ничего не было сказано, вестник добавил лишь срок, отведенный на то, чтобы явиться к повелителю. Демон склонил голову в раздумье, медленно свернул свиток, выбрасывать его было нельзя, так как только с ним можно было пройти через портал, который открывал для своих подчиненных владыка, и двинулся обратно к себе в спальню, где его ждала возлюбленная, терзаемая любопытством.

— Кейма, ты знаешь так же хорошо, как и я, что не явившийся на совет становится врагом Пандемония, и все остальные семьдесят две когорты двинутся на него, чтобы рвать и разрушать по приказу повелителя. Только глупец может так поступить, и даже он не пошел бы на это. Завтра я отправлюсь в путь. Мне бы хотелось встретиться с Хот-Ганом и пообщаться с ним, наша дружба крепнет, и он не раз выручал меня, а еще он один из герцогов, так что мне необходимо быть там. — Рутар говорил все это, смотря в глаза своей возлюбленной демонице. Как бы смешно и глупо это ни звучало, но да, демоны тоже умеют любить, и поверьте, еще более пылко и страстно, чем защитники Гардии.

— Я все понимаю, мой возлюбленный, но прошу тебя: будь осторожен и не позволяй своему гневу выходить наружу, ведь ты же знаешь, что здесь тебя жду я, та, которая готова отдать свою жизнь, чтобы ты был рядом. — И снова Кейма, как ласковая кошка, придвинулась к своему единственному повелителю, который завоевал ее всю полностью, ее глаза закатывались от страсти, а тело начинало дрожать.

— У нас с тобой есть время до рассвета, так не будем терять ни минуты. — Рутар одним движением своих пальцев погасил свечи в комнате, отложил свиток, и в полной темноте два тела стали единым целым, огонь вспыхнул между ними, сердца выбивали бешеный ритм, а поцелуи были как никогда страстными. Эта ночь была для них особенно сладостна, их любовь была на пике страсти, а души слились в один сосуд, из которого они черпали любовь и страсть.

Герцог Рутар, пожалуй, самый интересный из десяти герцогов Пандемония. Он самый молодой и самый сильный из них. Его история, а точнее, прошлое его семьи, довольно насыщенно. Рутар гордо носит имя первого клинка подземного мира, его молодой возраст никак не стыкуется с его боевым опытом. Есть всего несколько демонов, которые смогли бы с ним потягаться, но победа их в одиночном бою вряд ли возможна. И лишь один есть, кто явно сильнее, — сильнее не только Рутара, а всех в Пандемонии. Это владыка этого мира. И история этого молодого герцога как раз неразрывно связана с ним.

Отец Рутара, Калдохон, был одним из герцогов, именно от него перешла власть над этими землями к сыну. Он был могучим воином, хоть и не носил звания первого клинка, но вот звание лучшего полководца было закреплено именно за ним. Калдохон обладал всеми качествами, чтобы возглавить восстание, и демоны это понимали, и понимал сам владыка. Назвать повелителя глупцом на ум не пришло бы даже безумцу, а Калдохон знал, что над ним нависла тень подозрения. Он созвал совет приближенных, на котором и обсудил возможный мятеж. В этот совет входили как раз те демоны, которые имели власть, за ними были армии, но этих сил было недостаточно для открытого боя. Калдохон не был глупцом и понимал это лучше других. Поэтому его замысел был таков: ударить неожиданно и сразу в самое сердце. Оно бы и удалось, но все великие мятежники не смогли осуществить свою мечту только по одной причине… Их всегда предавали самые близкие. Калдохон был предан, и как раз в тот момент, когда не было возможности отступить. Герцога предали демоны его совета на одной из встреч: бойня началась во время обсуждения даты, когда объединённым силам заговорщиков лучше всего будет ударить по крепости владыки. Элитные воины во главе с самим повелителем Пандемония ворвались в зал. Выбора не было, и тогда Калдохон принял решение бросить вызов своему королю. Лишь усмешка тронула губы владыки — и ни капли тревоги. Калдохон понимал, что это верная смерть, но лучше встретить ее достойно, чем как вшивому псу. Все это происходило в замке, где в будущем будет править молодой герцог Рутар. Он был совсем мал, когда видел, как его отец падал, сраженный мечом бездны. Тогда он не понимал, кто убил его отца, а всех тех, кто мог рассказать, владыка казнил, и вышло так, что повелитель сам вырастил молодого Рутара. Хоть в его воспитании и не было ничего отцовского, но лучшим клинком он стал только благодаря своему повелителю. А когда Рутар пришел в полный возраст, то повелитель отдал ему владения его отца, которые принадлежали ему по праву. Об отце Рутар ничего не знал, ему говорили, что он погиб сражаясь и весь его дом был разрушен. Рутар жил и верил в это, но все же в глубине души росло подозрение, а любопытство побуждало узнавать правду, но это было чревато для него опасностью, так как от повелителя трудно было что-то утаить. Поэтому ему так тяжело было идти на этот совет, так как приходилось играть в очень опасную игру, проигрыш в которой означал смерть.

Портал был предназначен только для прохода герцога, у которого имелся свиток. В одно мгновение зашедший туда демон оказывался перед громаднейшим дворцом своего повелителя. И это была, пожалуй, еще одна загадка подземного мира — почему ни одна армия мятежников ни разу не дошла до того, чтобы штурмовать эту крепость.

После прохода во владения властелина портал закрывался, и только после совета владыка открывал его снова, если, конечно, считал это нужным.

Дворец представлял собой довольно жуткое и одновременно завораживающее зрелище. Огромные величественные пики, которые вздымались высоко в темные тучи, мощные стены, выложенные из черного, как тьма, камня, казались одним целым. Было ощущение, что этот дворец целиком вытесан из скалы. По периметру проходила неприступная стена, за которой внутри двора и появлялись демоны. На стенах стояли стражи — элитные воины повелителя. Они были неподвижны как статуи, отчего казалось, что они тоже вытесаны из камня. Только дуновение ветра, которое начинало шевелить их балахоны, показывало, что это живые существа. Вид их был на самом деле устрашающим: огромные, плотные черные крылья, большие рога, которые переходили со лба и доходили до макушки, рост выше трех метров, за спиной у каждого — черный клинок для двух рук, тело было похоже на человеческое, но прикрыто мантией, доспехов не было видно, но они им на самом деле и не требовались. Это были настоящие воины ада.

Сам замок был поистине величавым, как и его хозяин. Даже самые смелые демоны теряли здесь волю, дрожь проходила по их телу при виде этого массивного строения. Ворота в этот оплот тьмы были открыты, оттуда исходило яркое свечение. Казалось бы, в логове самого владыки ада все должно быть усеяно разорванными телами и наполнено повсюду слоняющимися самыми опасными исчадиями ада, которые, охраняя своего хозяина, рыщут в поисках любого тела, чтобы его растерзать на части. Но нет. Здесь все было иначе. Двор был пустынным — ни одной живой души. Но все равно, идя по этой черной плитке, выложенной до самого дворца, да и, в принципе, повсюду, слыша только свое дыхание и звуки своих шагов, да дуновение ветра, который наплывал, как волна, тяжелыми обжигающими потоками, демон ощущал, что здесь его видят насквозь, что если иметь тайны от владыки, то это значит начать опасную игру со смертью, которая не любит проигрывать.

Рутар появился, как всегда, строго посередине между вратами и крепостью. Он стоял, опустив голову, прислушивался ко всему, что здесь было. Но в ответ была тишина. Оглядевшись, герцог понял, что находится один. Рутар двинулся к крепости, из которой исходило свечение. Для него было не впервой появляться в крепости повелителя, и поэтому он двигался уверенно и знал, куда ему следует направляться.

У входа в замок не было никого. Все как обычно, подумал он про себя. Чего бояться, если все десять герцогов появляются в оплоте тьмы без оружия, без своих подчиненных и как минимум шесть из этих десяти до мозга своих тяжелых костей преданы своему адскому королю.

Владыка принимал своих вассалов в огромном зале, в центре которого стоял костяной стол. Место для каждого было вытесано из черепа огромной твари. Повелитель давал понять, что этим демонам, находящимся здесь, он дает власть, что они стоят выше других. Кто-то это ценил, кто-то по щенячьи готов был целовать ноги, а кто-то, наоборот, жаждал большего, но, кроме как желать, ничего сделать не мог.

Молодой демон, по обыкновению, вошел в зал. Владыки в нем еще не было, но зато находились уже пять герцогов, один из которых был Хот-Ган, который сразу признал в вошедшем в зал своего друга. Остальные были далеко не друзьями, а наоборот, непримиримыми соперниками, которые готовы были кинуться друг на друга, если бы их не удерживала воля их повелителя.

Чуть поодаль стоял здоровенный герцог, чье имя было Дрэгомор. Гора мышц и шипастых выступов, наполовину голый торс, а ту часть, которую обычно именуют ногами, покрывала кожаная перевязь до середины ноги, а точнее — лапы. На человека он вряд ли был похож. Четыре массивные лапы, что заменяли ему руки, были покрыты шипами, мышцы играли на его ярко-красном теле. Пасть была усыпана острейшими зубами. Глаза светились огнем, а рога были здоровенные. Жуткий демон на самом деле. Это создание Пандемония билось всеми четырьмя лапами, в каждой из которой было разное оружие. Дрэгомор был как раз из тех демонов, которые рабски подчинялись своему повелителю. Это, конечно, можно назвать преданностью, но, скорее всего, в его случае это была просто демонская тупость. У Дрэгомора были небольшие земельные владения, но его воины были крепки и участвовали во всех штурмах. Это была их основная функция, они для этого неустанно тренировались, поэтому, наверное, повелитель и держал этого столь недалекого демона. Но так или иначе, Рутар понял, что уже придется следить за разговором, так как здесь находились уши владыки.

Рядом стоял Казэмар. Вот этот и вправду был достойным противником: сухой, высокий, весь покрытый пластинами демонической стали черного цвета, которые переливались при свете огней. Крыльев он не имел, лицо было покрыто шрамами, а глаза были черны, как и его доспехи. Он был похож на человека: ноги, руки, голова. Но все было искажено до безобразия. Его глаза всегда были устремлены то в одну точку, то в другую. Этот демон был всегда наготове и просчитывал каждый шаг. Мелкие шипы, что покрывали его лысую голову, были потерты, а некоторые и сломаны. Все знали, что Казэмар самый опытный из них в бою, так как он, произведя разведку, возвращался в стан войск и вместе со всеми добывал себе славу в бою, его кривой клинок знали очень хорошо, хоть имя первого меча он не носил. Этот герцог был ответственным за разведку в Пандемонии. Куда бы ни отправил его владыка, Казэмар всегда возвращался с нужными для повелителя известиями. Ни разу этот суровый демон не подвел своего владыку. Поистине достойный демон из тех, кто носит титул герцога. Его земли находились в черных лесах Пандемония, и если кто-то хотел с ним поругаться или что-то отвоевать у него, ему следовало это тщательно обдумать.

А вот возле Дрэгомора стоял, можно сказать, его собрат по разуму, хотя, наверное, первый все же был умнее. Герцог Герим был не так ужасен своим видом, есть еще более ужасные, но вот его тупость не знала границ. Многие задавались вопросом, зачем он владыке, но, после того как узнали, все сразу успокоились. Герим был наделен природной способностью повелевать и быть предводителем одних из самых здоровенных тварей Пандемония — так сказать, великанов этого мира. Эта сила передавалась в его роду из поколения в поколение и дошла до этого слабоумного герцога. Он был обычен: крепкое сложение тела, две руки, две ноги, чуть темноватая кожа, два толстых рога, клыкастая пасть и налитые огнем глаза. Классическое описание демона. Его преимущество было в том, что его земля была неприступна, горы, в которых жил его ужасно огромный народец, были недосягаемы — мелкие тропы, тяжелые перевалы, а если даже армия и дошла бы до крепости, то ее там ждал бы не сброд огромных тварей, а другая организованная армия, которая могла сокрушить все на своем пути. Кстати, организованной она стала как раз после того, как владыка предупредил Герима, что если он из своих подчиненных не сделает дисциплинированное войско и не предоставит ему генералов восьми когорт, то его род пресечется на нем, а сил семидесяти двух когорт хватит, чтобы из его гор сделать равнину. Тупой Герим понял, что от него хотят, и принялся за кропотливый труд, который завершился отличным результатом, чем он сам был доволен.

Вдали от всех остальных, уставив свой взор в окно каменной крепости, облаченный в золотисто-синюю мантию, сверху покрытую легкими доспехами такого же цвета, стоял Чагшаан. Этот демон был замечателен многим, а в частности тем, что он владел землями, покрытыми льдами. Да, именно льдами. И твари, которые там обитали, были этим довольны. Это, наверное, единственное место, куда никто не хотел вторгаться. Кому нужны ледники и вечная мерзлота? Чагшаан не был воином. Если все те, кто находился сейчас в зале, прокладывали свой путь при помощи меча, секиры или же молота, то этот демон предпочитал магию. Он просто замораживал своих врагов с такой скоростью, что его охрана, идущая рядом с ним и, кстати, владеющая боевыми искусствами ничуть не хуже некоторых герцогов, измельчала все остановленное этим ледяным магом в снежную муку. С этим герцогом было бессмысленно обсуждать дела мятежа, заговоров и всего такого. Ему был не интересен огненный мир, повелитель вызывал его крайне редко, когда требовалось полное уничтожение врага. Чагшаан был затворником и жил себе на уме уже многие десятки лет.

Рутар подошел к другу и поприветствовал его, они пожали свои крепкие когтистые руки. Хот-Ган по взгляду понял, что его друг хочет с ним о чем-то поговорить, но возможности сделать это пока не было.

— Где остальные? — Рутар обвел взглядом зал, понимая, что не хватает еще четверых демонов.

— Видимо, должны прийти в скором времени, так как их срок уже почти истек. А вот, кстати, и они, — Хот-Ган кивнул в сторону открытых дверей в зал, в которые входили поочередно четыре герцога.

Это была поистине коварная четверка. Эти демоны были сами по себе и ненавидели других, все были физически сильны, кроме одного, тот был коварен и искусен в перевоплощении.

Первым шел Фаладан. Пожалуй, его имя знал весь Пандемоний. Это был единственный демон, которого никто не мог заменить в его герцогстве. Это был чернокнижник, каких поискать. Фаладан был действительно опасным герцогом Пандемония. И он был, наверное, единственным, кого мог выслушать владыка. Сказать, что наряду с его могуществом у него было много земли, будет ложью. Он не стремился к завоеваниям, его помыслы были нацелены на познание всего сущего, на черпание силы из самых могущественных источников. И сказать честно, у этого демонического мага получалось весьма недурно. Оружие, физическая сила, боевое искусство — все это было не про него. Он мог сжигать целые армии огнем, вызывать поистине вселяющих ужас тварей и отправлять целые замки под землю. В своей ярко-красной мантии, со стоячим воротником, который частично прикрывал его обугленную морду, так как лицом это вряд ли назовешь, он казался ужасающим и одновременно таинственным. На его умной голове красовались длинные толстые рога, его хвост выглядывал из-под мантии и мотался туда-сюда, когда этот демон витал в воздухе, ̶так он передвигался, не опираясь на ноги, которые, кстати, были босые, но не обугленные, как его морда, а похожи на человеческие, — только с тремя большими пальцами и огромными когтями.

Фаладан был самым старшим из имеющихся десяти герцогов и единственным герцогом своих владений. Темный чародей, маг и очень сильный противник — не зря Рутар его не любил, но все-таки уважал — за его силу и возраст. У жителей Пандемония были в почете те демоны, которые были старше их на многие десятки, а то и сотни лет, поэтому молодой герцог относился к Фаладану с почтением, да и, честно говоря, желания сталкиваться с ним лбами и рогами не было никакого.

За чернокнижником шел тот, кто вообще не заслуживал статуса герцога, даже доспехов не было на этом худощавом, сгорбленном, с повязкой на вечно болтающем рту демоне. Слабый, не имеющий даже своих военачальников, рабски угодливый, крался по залу Имирит. Раздражала даже его физиономия, особенно пара маленьких глаз, которые неустанно следили за каждым движением герцогов. У некоторых герцогов были стражи сильнее, чем этот пес преисподней. Но не сила была главным достоинством этого отродья, а хитрость и, конечно же, обман. На самом деле снести голову этому герцогу мог, пожалуй, каждый четвертый демон Пандемония, оставался только вопрос, смог бы этот каждый добраться до истинного Имирита. У этого демона была главная особенность: он мог перевоплощаться в кого пожелает, иметь его силу, возможности и все остальное, поэтому те, кто желал убить Имирита, расплачивались смертью, хотя некоторые думали, что у них получилось, но, как потом оказывалось, глубоко ошибались. Сам же демон жил в вечной похоти со своими наложницами. Суккубы, ведьмы — все самые красивые и самые опасные представительницы Пандемония обитали в графстве у Имирита. Владыка знал его возможности, но на то он и был королем ада, чтобы знать, что его силу этому жалкому демону получить невозможно. Некоторые из могучих демонов тоже блокировали его возможности, но их было не так много. Имирит был разведчиком фронта, его можно было заслать в тыл врага, чтобы добыть нужную информацию. Владыка держал его как игрушку, как вещь, которая нужна для использования, поэтому Имирита никто не трогал и не посягал на его земли, так как за ним стоял сам повелитель.

Последними шли два отчаянных дружка. Один, в своем изодранном красном балахоне, витал в воздухе, как тень, а второй шел рядом, высокий, в черных, идеально слаженных доспехах на мощном торсе.

Первый был Сумрагон, демон-призрак, который питался душами еще живых демонов, чьи земли были полностью необитаемы для живых, но переполнены душами мертвых. Этот герцог, можно сказать, отвечал за умерших и создавал армию из них. Он как бы заботился о загробном мире Пандемония, но при этом был великолепным тактиком, и его войска шли первыми в строю войск объединённых сил ада, так как они не знали страха смерти, потому что уже были мертвы. Сумрагон частенько бился с герцогством Хот-Гана, но только еще при жизни его отца, с молодым же демоном он лбами не сталкивался, но их неприязнь была и так понятна. Питался он силой убиенных им воинов, и поэтому чем больше он их уничтожал, тем сильнее он был, и никто не знал, сколько уже полегло от его когтистой лапы, которая одним рывком забирала душу из живого тела. Сумрагон всегда стремился к власти, и поэтому все остальные демоны были для него средствами для достижения цели в его коварных планах.

Бладас, другой демон из этой пары, был дополнением к своему опасному спутнику, только вот его нельзя было назвать разумным, скорее, безумцем, и даже одержимым. Он был высок, строен, имел крепкое телосложение, четыре мощных лапы, огромную пасть, наполненную острейшими клыками. Вся его морда была утыкана мелкими шипами, голова была лысая, и лишь два загнутых рога виднелись на его массивном черепе. На нем были превосходные доспехи, дополнением к ним должно было быть и превосходное оружие, но в этом зале такое было неприемлемо. И владеть он умел, кстати, своим оружием весьма недурно, несмотря на свои четыре лапы. Но все безумство Бладаса было в том, что он был кровожадным до мозга своих мощных костей. Он не щадил никого, а особенно своих врагов. Бладас был настолько безумен в этом отношении, что его развлечением было отдавать демонов на растерзание и смотреть, как их рвут на части, а те бьются в агонии и предсмертных муках. Когда этого герцога брали в войско, то воины противника начинали бояться и дрожать, так как понимали, что с ними будет, если они попадут к этому исчадию ада в плен. Так или иначе, это был очень мудрый тактический ход, враг начинал бояться еще до битвы, и требовалось немного усилий, чтобы его повергнуть. Бладас был молод, силен, во всех битвах шел в первых рядах и рубился весьма похвально. Его владения были для него святыней, и ни одна тварь не могла безнаказанно пройти через них, не говоря уже о войске, которое решило бы посягнуть на его святыню. Бладас ежедневно проводил в тренировках многие часы, готовил своих воинов к самым суровым битвам, делал их похожими на самого себя, такими же сильными в бою и кровожадными. Его владения были самыми большими и самыми суровыми, слабые там не выживали, там была суровая армейская дисциплина, которая каждый раз оправдывала себя. Такой демон нужен был повелителю. Он был как ручной цербер, которого владыка направлял на всех неугодных ему. Таков был Бладас.

Все были в сборе. Все бросали друг на друга хищные взгляды, ведь они, по сути, были не только одинаковыми по рангу, но были соперниками. Теперь настало время каждому занять свое место за столом. Но они медлили, не из-за неприязни друг к другу, а потому, что, как только все сядут за стол, явится владыка. Так и случилось.

Бладас последним уместил свое мощное тело на костлявый стул, и пол слегка содрогнулся, воздух как будто стал тяжелым и скованным, и в месте, где был вход в зал, из черного дыма явился владыка.

Мощь ощущалась в каждом его движении. Огромный рост, великолепные доспехи поверх мантии, ни короны, ни головного убора, только капюшон мантии скрывал лицо, которое не видел ни один демон этого мира, и лишь два красных глаза светились из пустоты, где должен был находиться лик короля ада. Всем он был схож с человеком, только руки и ноги все были в доспехах, на груди — изящно выкованный демонический череп, меча не было, ведь и король не нарушал договора, но его оружие висело за спинкой его трона, но именно здесь оно ему не требовалось, и это все знали.

В молчании он прошел до своего трона и так же молча сел. Потом случилось то, что ненавидел каждый герцог, который хоть немного обладал здравым рассудком, — это был испытывающий взгляд повелителя, который пронзал до самых костей. После чего владыка начал беседу со своими вассалами.

— Я вас приветствую, мои герцоги, мощь и сила Пандемония! — Повелитель сделал объединяющий жест своей могучей рукой и слегка наклонил голову. Все единогласно промолвили:

— Владыка!

И раздался глухой удар о грудь и сразу удар об стол. Таково было приветствие.

— Вам неизвестно, зачем я вас созвал. У каждого, возможно, есть какие-то догадки, но я вам все поведаю, ведь время пришло. — После этих слов глаза каждого загорелись одновременно любопытством и тревогой.

— Сотни лет я готовил силы Пандемония, делал расчеты, подбирал каждого из вас, и каждого из вас я считаю достойным для того, чтобы внести свое имя в историю этого мира, так как мы с вами начнем ее писать с этого момента. — Минута тишины, владыка наслаждался любопытством герцогов. — Пандемоний идет войной на Гардию! Силы ада бросают вызов силам света, пришло время качнуть чашу равновесия!

И вот именно эти слова, которые повелитель произносил повышенным тоном, повлияли на всех весьма эффектно. Начался гул, вопросы друг другу, некоторые же, наоборот, молчали, и это были те, кто умели хорошо оценивать слова своего короля. Повелитель приподнял свою массивную ладонь в знак тишины, после чего продолжил:

— Вся суть нашего мира — это доказать свету, что мы сильнее его, мы можем уничтожить все нам неугодное, и пришло время это сделать. Много лет назад наши предшественники доказали, что только сила может иметь право на трон двух миров, но они просчитались, чего я не допущу! Просчитан каждый шаг, с тех самых пор как пал Коган и силы нашего мира были разбиты, семя тьмы было посеяно в Гардии, и оно проросло и дало плоды, которые как раз и помогут нам нанести смертельный удар по их миру, как бы они ни готовились.

И снова испытующий взгляд, направленный на каждого. Владыка просчитывал все до мелочей, он хотел быть уверен, что не ошибается в выбранных им герцогах, которые, по сути, и будут двумя его руками, которыми он заносит меч для смертельного удара. По их взглядам он видел, что они размышляют, оценивают и представляют грядущие битвы, и понимал, что перед ним сейчас именно те, кто ему нужен.

— Мной разработана стратегия, которая позволит нам измотать врага, а после занести над ним меч и отсечь голову зверю.

— Наш повелитель, мы сгораем от любопытства, поведай нам, что нас ожидает? — Фаладан считался самым мудрым и умел подобрать ключ к сердцу могучего короля.

— Мы не будем поступать так, как многие сотни лет назад поступил Коган, выдвинув все силы сразу и столкнувшись лбом со всеми армиями, это в итоге его погубило. Я отправлю четверых герцогов сейчас, но не со всеми их когортами, а только лишь с двенадцатью — по три в подчинении у каждого, этого будет достаточно для моего плана. — После слов, что в другой мир двинутся лишь четыре герцога, начались недоуменные взгляды и тревожные мотания голов, что владыка сразу заметил. — Нам нет необходимости сразу вступать в бой, мы измотаем врага, каждая пядь его земли, каждый кусок территории завязнет в войне, мы будем искать себе сторонников, которые как раз и воткнут нож в спину врага, дабы его ослабить. Ужас уничтожает целые армии, и вы, мои герцоги, знаете это лучше всего, нам необходимо навести ужас на земли Гардии, чтобы те народы понимали, что их ждет. Это их сломит. Этого не мог сделать Коган, поэтому он просчитался, но я этого не допущу!

Говоря это, владыка мощно сжал свою руку, так что герцоги прочувствовали его мощь. Многие сидели и одобрительно улыбались и кивали, им давно хотелось этого. Особенно улыбался Бладас, это чудовище чувствовало всем своим нутром, что его отправят в числе первых, так оно и случилось.

— Первыми пойдут: Казэмар, он же будет главным в вашей четверке, Хот-Ган, Сумрагон и ты, Бладас, — король указал на последнего кивком головы, зная, что тот сделает все как нужно. — Вы отправитесь на земли Гардии с двенадцатью когортами, этого будет достаточно, чтобы разбить их гарнизоны и крепко обосноваться там, где нас меньше всего ждут. Но запомните: вам нельзя вступать в открытые бои, пока этого не разрешу вам я! — Владыка привстал со своего трона и тыкал пальцем в каждого из герцогов. — Казэмар, за это лично спрошу с тебя!

— Слушаюсь вас, мой повелитель, — ветеран покорно склонил свою голову, покрытую шрамами.

— Ты же, Бладас, обязан делать то, что ты делаешь лучше всего, а именно: внушать страх! Я всем вам говорю: вы собрались здесь, чтобы писать историю своего мира и посягнуть на историю чужого! Так делайте это достойно! Вы четверо останетесь, чтобы получить всю информацию полностью. Ваши остальные когорты останутся на ваших генералах, по моему зову они должны будут выступить вместе со всеми силами Пандемония, об этом их предупредят.

Да, это были очень крутые известия. Герцоги в глубине своих демонических мыслей догадывались, что когда-то это может произойти, но как-то теперь это стало для них неожиданностью, от чего они опешили. Владыка же продолжил:

— Рутар! — Молодой демон мгновенно вскинул голову в сторону своего владыки. — Ты отправишься с Фаладаном, ты первый клинок Пандемония, твое искусство послужит интересам войны с другим миром. — Когда повелитель сказал о первом клинке, Бладас хищно ухмыльнулся, он считал Рутара своим главным соперником, но бросить ему вызов не хватало духа, и подсознательно он понимал, что в бою с Рутаром вряд ли уцелеют все четыре его лапы, да и голова вместе с ними. — Вы отправитесь в крепость Хиш-Андулабан, далее он все тебе поведает. — Рутар перевел взгляд в сторону чернокнижника, тот молча глядел на владыку, на его обугленном лице ничего нельзя было прочитать.

— Остальные же отправятся к себе и будут подготавливать свои войска. Сколько бы времени ни прошло, по первому зову вы обязаны явиться с восемью когортами и двинуться в бой! И запомните главное! Мы снова качнули Равновесие Сил, первый ход за нами, и мы должны просчитывать каждый шаг! Воины Пандемония, мы вступим в мир, враждебный нашему, мы идем завоевывать их земли, разрушать их дома, они уже однажды нанесли нам поражение, этого не должно повториться. Мы будем наступать, они обороняться, они будут свирепо охранять то, что им дорого, а изначально наши силы будут слабее, но как только мы вселим страх в их сердца, наши силы возрастут, и мы начнем давить их, они сами начнут сдаваться, и вы будете свидетелями этого момента! — Эти слова повелитель говорил уже стоя, его слова громыхали как буря, стены зала дрожали, а сидевшие за столом герцоги питались его духом, готовые хоть сейчас выйти и в одиночку сразиться со всеми воинами Гардии. После чего король ада властно добавил:

— Моя воля вам ясна. Ступайте.

Герцоги как по команде встали. Четверо остались за столом, остальные двинулись к выходу ̶молча, говорить было не о чем, все было предельно понятно.

Лишь молодой Рутар следовал за парящим впереди Фаладаном, который двигался к выходу из черного замка. У Рутара не было страха, что повелитель предаст его и заключит в темницу. Нет, он нужен был своей огненной родине. Мысли почему-то крутились только вокруг его возлюбленной, Рутар впервые почувствовал тоску. Ему хотелось к себе домой, а не в древнюю башню, где он с этим чародеем будет что-то делать на благо Пандемония. Но такова была его судьба, ему требовалось выполнить то, что ему сказали.

Выйдя во двор, молодой герцог видел, как отпущенные демоны уходили в открытые для них порталы, но ни его портала, ни портала Фаладана не было. Пока он осмысливал эти изменения, чернокнижник остановился и смотрел на него. Рутар посмотрел в глаза этому древнему демону, на что тот лишь спросил:

— Готов?

Сын Калдохона кивнул, и в одно мгновение мощная рука Фаладана, казавшаяся костлявой и хрупкой, толкнула его в грудь, и они помчались в портал, прямиком в древнюю башню Хиш-Андулабан, навстречу своей судье. И все же Рутара не покидала тоска, но он как истинный воин отогнал ее в ту же секунду и сосредоточился. Чаша равновесия качнулась, и теперь кончились все игры и тренировки, теперь у них есть настоящий враг, с которым они еще не сталкивались, теперь пришла пора доказать всем, что он лучший, а для этого требовалось время и терпение. Этого герцогу хватало с избытком.

Глава 6

Лагерь новобранцев

Хорс был погружен в свои мысли о доме, о родителях, о словах, что говорил ему отец на прощание, ну и конечно, он думал о Лонель. Наверное, больше всего о ней. В жизни как раз бывает так, что когда наступают трудные минуты, то почему-то человек задумывается не о тех, кому он дорог, — он направляет свои мысли навстречу тому, кто засел у него в сердце, в душе, в мыслях. Так же было и у этого столь крепкого характером мальчишки. Это были его первые эмоции, связанные с чувствами, и он погружался в этот омут с головой, и лишь иногда выныривал из него, чтобы вспомнить что-то другое. Так и получилось, что Хорс шел вместе со всем обозом новобранцев, которые прибывали с каждым заходом в деревню или село, но знакомиться не торопился: мальчишка помнил слова отца и пока что просто присматривался, да и не было возможности, весь день они шли, лишь иногда останавливаясь на привал, а вечером была скудная пища и долгожданный отдых. И так, погрузившись в свои мысли, Хорс услышал громкий мужской окрик, который вернул его к реальности.

— Стоять! — голос офицера прозвучал звонко и властно, все резко остановились и стали озираться по сторонам.

Перед толпой новобранцев был огромный лагерь, в котором уже шла подготовка молодых солдат, которым предстояло стать настоящими воинами. Для всех это было что-то новое, они смотрели на обучавшихся с каким-то необычным интересом. По всему лагерю были слышны крики и команды старшин, которые грозными ругательствами указывали на ошибки юношей. И все же лагерь был настоящим островом испытаний: по всему периметру он был обнесен высоченным частоколом, у макушек которого расхаживали вооруженные солдаты, от чего складывалось впечатление, что это лагерь военнопленных. Но на самом деле все было иначе. Повсюду шла тренировка. Все, кто находился здесь, были разбиты на группы и тренировались в соответствии с требованиями своего наставника. Пока доставивший новобранцев офицер давал отчет о том, что люди прибыли и готовы приступить к тренировкам, юноши с любопытством рассматривали место, в котором им предстояло научиться быть бойцами и, возможно, блеснуть своими умениями. Сейчас, конечно, это их не сильно заботило. Кто-то смотрел на все с испугом, кто-то с любопытством, были и те, кому на все было наплевать. Вот именно из таких и получались самые крепкие и отважные воины. А все потому, что они не боялись сложностей, шли навстречу неизвестности и были уверены, что победят.

* * *

Одним из таких ребят и был Хорс Рим. Какая-то часть его звала на приключения, военную романтику, но другая, которая была значительно сильнее, говорила, что все это бред, что он выдержит любое испытание и плюнет судьбе в лицо, когда оставит позади все те сложности, что она ему уготовила. Но это были всего лишь мысли в его юной голове, которые он даже боялся произносить про себя. А пока что он смотрел, как какой-то старый боец стоял с длинной палкой в руках и обучал группу из пятнадцати человек, которая отрабатывала приёмы с деревянными мечами, а тех, кто пытался отлынивать, он подбадривал крепкими ругательствами и легкими ударами той самой палкой по ногам или же по заднице. В этот самый момент у некоторых зажегся огонек внутри: им захотелось быть первыми, чтобы их не гоняли палками, а хвалили, чтобы на них равнялись. И такие были среди тех, кто только что прибыл. Рядом с Хорсом стоял крепкий мальчишка, примерно одного с ним роста и возраста, но посильнее, волосы его были такими же черными, но глаза были цвета зеленой лужайки. Он смотрел на все происходящее прищурившись, и в его глазах играл огонь азарта, который постепенно разгорался. Хорс сразу ощутил какую-то симпатию к этому человеку, он видел в нем внутреннюю силу и впервые почувствовал, что если вступит в драку с этим юношей, то, возможно, проиграет. Других равных себе он еще не видел среди тех, кто прибыл с ним, но такие явно были.

После некоторых совещаний, которые проходили недалеко от толпы, к новоприбывшим двинулись офицеры и старшины, между собой о чем-то переговариваясь. Подойдя, они смолкли и окинули взглядом всех мальчишек. Первым заговорил пожилой, но еще очень крепкий воин.

— Мне необходимо тридцать бойцов для полного набора, моя рота почти полная, только дайте мне на этот раз крепких ребят, а не хлюпких девок, которых в прошлый раз мне подсунули. — Его голос звучал как гром среди ясного неба, мальчишки едва успели отвести от него глаза, так как страх не позволял им смотреть прямо.

— Набирай себе воинов, но после того как сир Хаскус возьмет себе десять парней для спецотряда, — сказал человек в великолепных доспехах и с красивым мечом. Весь его вид говорил о том, что он главный здесь, и его будут слушаться беспрекословно.

Старый воин метнул быстрый взгляд на рядом стоявшего офицера, который по возрасту, наверное, годился ему почти во внуки, но звание у него было выше, к тому же приказ старшего по званию был предельно ясен.

Хорс смотрел на молодого офицера, тот стоял непринужденно, окидывая всех оценивающим взглядом, видимо, выбирая, как было ясно из разговора, самых достойных ребят для какого-то специального отряда. Еще через пару минут он стал ходить между новобранцами, осматривая каждого и что-то прикидывая в уме. Так прошло не очень много времени, воин обошел всех и вернулся к человеку, который сказал, что сир Хаскус будет выбирать первым. Далее он просто указывал пальцем на парней, и им приказывали выйти из строя вперед. Хорс был одним из тех, кому следовало выйти, ему и тому крепкому парню, на которого он раньше обратил внимание. Когда все десять человек выступили вперед, Хорс увидел, что все они примерно равны и хорошо сложены, но самое главное, у каждого горел разумный огонь интереса и азарта, что, видимо, заметил не только Хорс, но и тот офицер, что их отбирал. Значит, пора было юному Хорсу браться за ум и отбросить мечтания, так как тут начиналась суровая реальность.

— Вот этих я забираю, остальные мне не нужны. Мой лейтенант сможет распоряжаться только сотней, вот как раз он и будет вместе с ними проходить все обучение, ему это пойдет на пользу, он сам еще крови не видел, так что это лучший вариант.

Остальных увели. Отобранную десятку оставили на месте. И только тогда к ним подошел седовласый старик, который был весьма неплохо сложен для своих лет. Через все его лицо шел глубокий шрам, один глаз был белесым, от чего этот старый ветеран казался весьма суровым. Его хриплый и басистый голос заставил этот маленький отряд вздрогнуть, всех, кроме того зеленоглазого парня и самого Хорса. Эти двое держались весьма достойно, и старика они не боялись вовсе.

— Значит, слушайте сюда! Меня зовут Таган, мое имя вы запомните на всю свою жизнь, какая бы короткая она у вас ни была! Я буду главным вашим наставником на эти годы, я буду учить вас выживать, держать оружие в руках и самому главному, что пригодится вам в этом суровом мире, — умению убивать, быстро и хладнокровно! — Видно было, что этот старик говорил все с огромным азартом, Хорс сразу задумался, какова была жизнь этого человека, что он успел повидать, ведь он бы мог рассказать много интересного. — Но не думайте, что это будет для вас легко, а я буду с вами нянчиться, как ваши мамки! Вы последний десяток моего отряда, в нем уже есть лидеры, и посмотрим, чего стоите вы! А пока — стать в колонну по два и двигаться за мной, для начала вас переоденут, а потом мы начнем с вами долгий и изнурительный путь!

* * *

Лагерь представлял собой целую крепость для подготовки будущих воинов. Размеры его были весьма внушительными, и это был, пожалуй, самый огромный из такого рода лагерей, так как он находился в самом сердце Империи и было решено, что здесь будут тренировать основу имперских войск, их самый главный ударный костяк. Территория лагеря была разделена на участки для подготовки разных видов войск. В Империи были специальные лагеря, где подготавливали кавалерию, но не в этом. Здесь обучали пехоту — лучников, ударные группы, оборонительные группы, осадные — эти должны были участвовать при осаде или же руководить ею. В каждой из этих групп шло специальное обучение, а для этого отбирались и в течение обучения еще и переформировывались отряды. Кого-то убирали, кого-то добавляли. Империя хотела тем самым создать элитное войско, которое смогло бы быть лучшим в любом виде, в любой ситуации и с любым врагом, а для этого требовалось приложить немало усилий обучающим юношей ветеранам и еще больше приложить усилий самим ученикам.

Помимо стандартных родов войск, были еще специальные отряды, которые так же обучались в лагерях. Например, отряды элитных бойцов, так называемых бесстрашных. Их было немного, и выбирали их тщательно, и обучение они проходили куда более суровое, чем обычные войска. Их учили выживать, биться любым видом оружия, рубиться обеими руками, сражаться малым количеством с превосходящими силами противника, наступать неожиданно и так же отступать, выматывать противника постоянными вылазками, быть жестокими, бессердечными к врагам, не терять голову в сложных ситуациях. К ним также относились отряды разведки и удара. Их точно так же готовили, но они больше годились для внезапных атак после выслеживания врага, неожиданного удара и мгновенного отступления. Сшибаться в лобовой атаке их не учили, кроме тех, кто был в обучении у Тагана.

Те, кто попали к Тагану, потом поймут, что, возможно, даже настоящая битва не так страшна, как обучение у этого старого черта. Он выжимал из своих учеников все что можно. Ни в один отряд не шел такой отбор, как в его, хотя в нем была всего сотня человек. Но, как он говорил, эта сотня стоила пяти тысяч, включая охрану, что находилась в этом лагере. Так вот именно в эту «Чертову сотню», как ее позже прозвал весь лагерь, и попал юный Хорс Рим.

Как и говорил старый Таган, в отряде их уже ждали ребята, которые чему-то уже научились и считали себя выше других. Их было немного, человек шесть или семь, они держались вместе и хотели быть главными в отряде. Отряд из этой сотни ребят находился у самой окраины лагеря, примыкая к лесу и даже чуть захватывая его. Там, в лесу, так же виднелась такая же стена, которая шла по обе стороны от главных ворот, также там имелся небольшой проход, для чего он был предназначен, Хорс пока что не знал. Первые дни прошли довольно спокойно, что удивило мальчишку. Старик появлялся редко и больше общался со старшинами, которые обучали отряд и следили, чтобы ничего не случилось. На какое-то время Хорс даже расслабился и позабыл слова отца. Те, которые именовали себя в этом отряде старшими, никого не трогали из новоприбывших, а старшины толком и не гоняли. Хорс так и не завел ни с кем дружбы, был как-то сам по себе, он и тот парень, которого он приметил, когда их отбирали в этот отряд. Все ребята с кем-то да общались, заводили дружбу, лишь эти двое были сами по себе. Что, возможно, не нравилось той шайке, которая считала себя здесь главной. Но Хорс этого не замечал. До определенного момента.

По ночам весь отряд спал в большой палатке на настилах. Поскольку было тепло, шатры были приоткрыты, чтобы летняя прохлада освежала сон спящих. В эту ночь к Хорсу сон не шел, и он лежал рядом со своими товарищами и думал о Лонель. Он пытался вызвать ее образ в своей юной памяти, и поскольку прошло не так много времени, у него это хорошо получалось. Он лежал, устремив взгляд на крышу палатки, в прорези которой просматривались звезды, как его мечты и воспоминания прервал какой-то шум. Хорс сразу прислушался. Это общались те ребята, которые присвоили себе главенство. По шуму, который то возникал, то затихал, было понятно, что они что-то замышляют. Вот только что, он не мог расслышать. Но потом он услышал шорох и легкие шаги между многоярусными нарами, где отдыхали новобранцы. Юноша приподнялся на локте и увидел, как трое мальчишек будят одного, а тот оказался именно тем парнем, которого запомнил Хорс. Они что-то сказали ему и двинулись к выходу, тот встал и пошел следом. Мальчишке, который вырос в уличных драках, не требовалось много времени, чтобы понять, для чего они его подняли среди ночи. Но их было пятеро, а он один. И вот тогда-то Хорс Рим сам не понял, как встал со своего настила и двинулся вслед уходящим ребятам.

Выйдя из палатки, Хорс увидел, как ребята цепочкой двинулись к лесу. Шли не быстро, постоянно оглядываясь, опасаясь быть замеченными. Парнишка смело двигался за ними, любопытство гасило в нем страх. Но долго идти не пришлось. Группа только отошла подальше от палатки, под тень ночного леса, и сразу же остановилась.

Их было пять человек. Четверо стояли по бокам, а один, в котором Хорс сразу признал предводителя этой шайки, стоял лицом к лицу с парнем, которого подняли ночью. Мальчишка приблизился и попробовал прислушаться, ему стало ясно, что ребята поняли, что этот парень не хочет быть у них в подчинении, и дают ему последний шанс. Если он не согласится, они будут избивать его каждую ночь, пока он не передумает. Ответ был очень прост. Раздался звонкий щелчок, и тот, кто вырос в деревенских драках, мгновенно понял, что зеленоглазый парень не будет прогибаться под каких-то жалких червяков. Ответом их главарю был его удар.

Пятеро против одного, делать было нечего, и Хорс молниеносно вылетел навстречу дерущимся и ударил первого встречного ногой в живот. Тот, скрючившись, укатился под дерево. Теперь было по двое на каждого. Получилось так, что после удара они встали спиной к спине, и теперь тяжело было подступиться к этим крепким ребятам, но зачинщики все же попробовали. Они ринулись скопом, но юноши были настолько опытны в уличных драках, что ловко уходили от кулаков своих соперников и также ловко наносили им ответные удары, от чего те начинали стонать и корчиться. Когда остался один, их так называемый предводитель, то ребята, уже в четыре руки, давая волю своим юношеским эмоциям, лупили его, не замечая, что за их спинами стоит старшина, сложив руки на своей мощной груди и прищурив свой единственный глаз, и наблюдает за происходящим.

Рык, что прозвучал за спинами дерущихся, вернул их к реальности.

— Довольно, сукины дети! — голос Тагана знали все, а когда он его повышал, то холодный пот стекал по спинам почти у всего лагеря. Эти же двое были иными, они не испугались, а лишь прекратили драку и встали перед своим наставником.

— Что же, на протяжении месяца я искал лидеров для моего отряда, но вот эти были всего лишь шутами, а вы, два чертенка, многого стоите! — теперь старшина говорил более сдержанно, обходя обоих по кругу. — Но вы, малолетнее отродье, не думайте, что за эту выходку вы не будете наказаны! Завтра вам всыпят по первое число, чтобы неповадно было вам, слизнякам, по ночам душу тешить, избивая своих будущих боевых товарищей! — Юношам была неизвестна ни история Тагана, ни то, что он будет таким грубым всегда и оскорбления для него — простая обыденность.

— Вы смотрите на меня, как два волчонка на своего обидчика, ваш взгляд полон ненависти, — старшина заглянул каждому в глаза. — Но поверьте, она возрастет еще многократно, ведь я буду выжимать из вас все, делая превосходных воинов, чтобы вы могли не сдохнуть в первой битве! А теперь ступайте в свои койки, завтра у отряда начинается тренировочная жизнь под моим личным контролем.

Оба парня, не дожидаясь, когда Таган придет в ярость, быстрым шагом двинулись к палатке и как раз по пути познакомились.

— Мое имя Хорс Рим, — протянув руку, мальчишка из Трибоны первым открыл свое имя.

— Меня зовут Вектор Мар. — Юноша остановился и пожал протянутую руку, и только тогда Хорс увидел, что глаза у него были совсем не зеленые, в свете луны они отливали синим огнем, как у него самого.

— Ты храбро дрался и не побоялся один пойти с ними в лес, это похвально.

— Там, откуда я родом, трусость не в чести, и меня учили сражаться и бить первым, если задета твоя честь, я эти слова усвоил сразу, поэтому так и поступил с ними. А ты, я вижу, тоже умеешь махать кулаками. Видимо, там, откуда ты приехал, приходилось частенько давать сдачи.

— Да, ты прав, я часто дрался, за что меня и наказывали.

— Я пришел оттуда, где за драки не наказывают, а сильных, наоборот, поощряют. — Видно было, что Вектор держался гордо, Хорсу сразу стало интересно, откуда родом этот парень.

— Откуда ты явился сюда?

— Я прибыл сюда из Троондора, земли Свободного Народа.

— Я не слышал о таких землях, но я думаю, ты мне о них расскажешь как-нибудь, а я тебе расскажу, откуда я родом, ведь у нас с тобой может быть много общего. — В ответ Вектор кивнул, и они двинулись в свою палатку.

А ведь и вправду у этих двоих оказалось очень много общего, но все же они были очень разные, что, наверное, и укрепляло их дружбу. Но это они познавали только с годами, а вот следующее утро у них началось совсем не так, как предыдущие, и они даже не догадывались, что так теперь будет постоянно. И кстати, тех ребят, с которыми они дрались ночью, они утром больше не увидели. То ли это была проверка самого Тагана, то ли проверка самой судьбы и сложившихся обстоятельств, но парни об этом уже не думали, впереди лежали долгие и тяжелые годы обучения.

— Подъем, сукины дети! Быстро надеваем свои тряпки и выходим строиться, ваша служба началась.

Этот крик, что прозвучал ранним утром, мальчишки из отряда «Чертова сотня» запомнят на всю свою жизнь. Таган лично взялся за тренировки, и именно его крик прозвучал этим запомнившимся утром. До этого времени старшина почти всегда отсутствовал, ребята и догадываться не могли, что их ожидает, когда к ним вернется этот старый одноглазый ветеран.

С самого утра старшина не давал покоя своему отряду. Он хотел сделать из них универсальных воинов, поэтому так тщательно отбирал каждого из них. Помимо Тагана, который руководил всем в отряде, были еще старшины, они отвечали каждый за свой предмет обучения. Но поскольку отряд старого воина был на самом отшибе лагеря, то он жил своей жизнью, в которую не вмешивались даже старшие по рангу.

Подход ветерана был весьма серьезным. Многие в лагере не давали мальчишкам никакого понимания о войне, долге, чести и обо всем том, чем должен обладать воин Империи. Таган же, наоборот, изнурял ребят физической подготовкой, но выдавать оружие не спешил. Он тратил целые часы для того, чтобы дать понять этим совсем еще юнцам, зачем они здесь, чего от них хотят и какова их цель. Да, звучит это глупо, по сути, зачем воину знать, для чего ему держать меч и ради кого идти умирать, но нет, не в отряде «Чертова сотня». Таган считал их элитой и воспитывал подобающим образом.

Лагерь делился на большое количество отрядов. Были даже отряды охотников, которые добывали пищу для войска. Таган презирал такой подход. Он учил своих ребят самих охотиться, готовить и выживать. Для них создавались разные условия, где испытывали их волю и дух. И Таган не раз убеждался в том, что он отобрал достойных ребят для своего отряда.

Лишь спустя полгода старшина дал разрешение выдать учебное оружие отряду. За это время Таган все же производил кое-какие изменения в отряде. Некоторые из мальчишек были заменены. Ко всеобщему удивлению, к ним в отряд попал не совсем обычный юноша. По возрасту он был как все, вот только ростом и силой превосходил остальных в два раза. Говорили, что его нашли в какой-то деревне близ границ Острого Пика и что в его жилах течет кровь великанов. Но так или иначе, его подобрали на территории Империи, значит, он ее житель и должен пройти службу. Таган не упустил возможности забрать этого белоголового великана в свой отряд, причем тот очень хорошо прижился и даже сразу понял, с кем ему стоит дружить. И это были именно те два лидера, которые проявили себя в ночной драке в лесу.

За то время, пока Таган выжимал из ребят все возможное, он увидел в их глазах единство, сплоченность, а главное, стремление стать лучшими в обучающем лагере. Для старого воина это был как бальзам на душу.

* * *

Пришло время дать своему отряду оружие и обучить настоящих воинов. Но Таган дал свои ученикам всего лишь луки, а поскольку объясняться он был не намерен, то весь отряд просто приступил к тренировкам. Все мальчишки знали, что такое лук, но вот то, что показал им их наставник, было уже совсем другое. Обычная стрела не пробивала стальной доспех или же деревянный щит, но старый ветеран показал настоящее предназначение боевого лука. Никто из мальчишек не видел такого количества разновидностей стрел. Стрелы были для тяжелой пехоты, для боя в степи при ветре, бронебойные, без наконечника, для разведывательного боя, чтобы по наконечнику нельзя было определить, кто является обладателем стрелы. Каждый класс отличался друг от друга, и умению пользоваться всеми разновидностями стрел Таган обучал свой отряд. Тренировки проходили в разных условиях: при дожде, в темноте, в условиях боя, при разведке и т. д. При этом старшина выявлял наиболее умелых, чтобы в итоге в отряде закрепить за каждым свое место.

Так и было, что весь лагерь уже обучался с оружием в руках, пока отряд «Чертова сотня» овладевал луком. Но каково было искусство! Даже стража, которая охраняла лагерь новобранцев и бывала в стычках и каких-то битвах, не умела так бить из лука, как эти еще совсем зеленые мальчишки, которые разили белку с расстояния пятидесяти метров, причем ночью, а некоторые могли добыть и сотню белок. А что они могли делать днем, некоторым лучше было и не представлять.

Шли дни, неделя летела за неделей, и Таган видел в своих учениках тот огонь, появления которого он добивался. Его старое нутро чувствовало, что это им пригодится, что они будут вспоминать своего наставника не только плохим словом, но и с благодарностью, когда их твердая рука будет беспощадно разить врага, чтобы выжить в этом суровом мире.

Пришла зима в земли Империи, и старый наставник уготовил своим ученикам еще одно суровое испытание. Холод во все времена убивал в людях надежду и все, что связано с ней. Многие сдавались, когда холод и голод брали над ними верх. Таган хотел закалить своих будущих бойцов, чтобы они были готовы ко всему, были более сплоченными, а главное, чтобы их цель стояла выше, чем леденящий холод и чувство голода.

Ранним морозным утром отряд «Чертова сотня» был поднят и собран так, как указал Таган, а именно: без провизии, без оружия, только десяток луков, и на каждый по пять стрел, пять ножей и один топор на всю сотню. Им предстоял долгий путь в лесные чащи, который длился около двух недель. С каждым днем зима становилась все злее и злее, и уже в дороге старый ветеран поймал себя на мысли, что он сомневается насчет своей затеи, но эта мысль улетела так же быстро, как и снег с его шапки, сдуваемый промозглым ветром.

И вот отряд остановился. Глухой лес, непролазные чащи, ни дорог, ни троп, огромные дубы, валежник и звук завывающего ветра. Ни объяснений, ни распоряжений, конные разворачиваются, бросают на землю то, что предназначалось отряду, и уходят, не сказав ни слова.

Наверное, многие из обучающего лагеря побежали бы вслед за конными, но только не ребята из отряда «Чертова сотня». Эти даже не посмотрели вслед уходящим. В этот раз Таган не следил за ними, как в ту ночь, когда Хорс и Вектор били ребят, в этот раз весь отряд был предоставлен самому себе.

* * *

Описывать, с чем пришлось столкнуться мальчишкам, нет никакого смысла. Ровно три месяца Таган отвел на выживание. В начале весны он собирался вернуться на то же место, где оставил их. Когда зима покидает землю и солнце греет сильнее, двигаться по лесам становится почти невозможно, но старый ветеран был уперт и уверенно продвигался к назначенному месту. Но старшина не увидел никого и ничего на этом месте. Было такое чувство, что здесь и вовсе никого не было. Потом один из шедших вместе с ветераном охотников вышел на след, двинулись по нему, и он вывел на небольшую поляну, которая находилась на небольшом холме. И вот тут Таган впервые за все время обучения этого отряда изобразил на лице подобие кривой улыбки.

Холм был весь утыкан заостренными кольями, проход виднелся только один, наверху была сделана хижина, напоминавшая барак, наполовину вкопанный в землю, остальная часть торчала из земли и была сложена из бревен. Крыша покрыта еловыми ветвями, длина барака была как раз для размещения сотни, ветеран прикинул, что по центру — стол, по краям — лежанки. Так и было. Возле хижины, на холме, с четырех сторон были сделаны небольшие вышки, на которых виднелись люди. Хороший наблюдательный пункт, отметил старшина, и двинулся дальше к жилищу отряда. Но двигаться пришлось очень осторожно, буквально везде попадались ловушки, самодельные капканы и все то, что может навредить при штурме этой лесной крепости. Подойдя к проходу, отряд во главе с Таганом остановился. Впереди был вырыт ров, через него поднят небольшой мостик. Заметили, подумал про себя старый воин. Окинув холм с кольями опытным взглядом, понял, что тот облит водой, а значит, учитывая, что еще держится несильный мороз, ползти по нему бесполезно. Посмотрел на вышки, людей не было. Ага, значит, точно заметили и уже доложили. Ветеран улыбался. Это достойно. Конечно, не против хороших воинов, но для мальчишек, не державших, кроме лука, никакого оружия, очень достойно.

Конечно же, в «Чертовой сотне» знали, кто к ним прибыл, и поэтому мостик опустился перед старшиной. Поднявшись на холм, Таган смотрел на каждого из стоявших перед ним его учеников. В каждом взгляде были серьезность, суровость, а главное, достоинство. Ветеран долго молча осматривал все. На тот момент сотня была не в полном составе. Половина, по рассказам Хорса, который находился в этой лесной крепости, должна была вернуться через пару дней вместе с Вектором и Тормом. Свое жилище они делали так, как им рассказывал их наставник, дополняя что-то от себя. И вышло весьма неплохо. Старшина задержался еще на неделю. Дождавшись прихода остальных, выстроив весь отряд, всю сотню без потерь, он был донельзя доволен. Первое общее испытание они прошли достойно, каждый отвечал за свое, на всех разделялось все поровну. Все были равны. Никто не брошен, никто не показал слабину. Питались исключительно мясом, добытым на охоте, луков наделали еще, у каждого имелся лук, стрелы для охоты делали с остро отточенными наконечниками, перья брали из убитых фазанов, тетеревов. На одежду пошли шкуры убитых зверей. Топоры сделали из камней. Добавили к ним рогатины. Каждый из сотни делился тем, что он умеет, чему его научил отец, и в итоге получилось как раз то, что предстало перед опытным взором ветерана и что заставило его улыбаться.

Это было хорошее начало для укрепления силы отряда. Вернувшиеся в лагерь ребята смотрели на всех остальных уже совсем по-иному, они понимали, что немногие смогли бы повторить то, что они сделали. Прошло уже девять месяцев с начала их обучения, но вот только после зимнего испытания они взялись за оружие, хоть и учебное. Даже здесь у Тагана был неординарный подход.

Весь отряд был выстроен в кольцо, в середине которого лежала огромная куча учебного оружия разного вида. Таган держал в руках маленькие песочные часы, на них была отмерена ровно одна минута, после чего он сказал:

— Вам предстоит биться.

Далее часы перевернулись, и мальчишки ринулись к лежавшему оружию. Секунды полетели, куча разлеталась с большой скоростью, каждый искал себе то, чем ему удобно будет сражаться, именно это и было необходимо старому ветерану.

Резкий крик, и уже не толпа, а более-менее организованная группа из сотни ребят повернулась лицом к наставнику. На самом деле никто не собирался на них нападать, старшине нужно было видеть, кто какое оружие себе взял, и он этого добился. Большинство, конечно, стояло с мечами и щитами, таких было около семи десятков, те, кто были искуснее в стрельбе из лука, держали в руках свое любимое оружие, таких было около полутора десятков, остальные — кто с чем: топоры, копья, но лишь одна троица отличалась от всех. Хорс стоял с мечом для двух рук и, сказать честно, держал его умело, Вектор стоял, широко раздвинув ноги, и в каждой его руке был меч, что очень удивило наставника, ну а Торм подобрал оружие себе под стать, в его руках красовалась кувалда, которая очень внушительно смотрелась в его здоровых лапах.

Таган дал приказ оружие не забирать, таково было его решение. Они должны были спать, есть, жить и умирать вместе со своим оружием. И это он внушал им каждый день, каждый час, каждую минуту, пока они не осознали это сами.

И пошли изнурительные тренировки, тяжелые и жестокие, ведь только жестокость поможет легче пройти все испытания. Пусть их сердца будут жесткими, пусть их действия будут уверенными и бескомпромиссными, когда придется убивать много, когда придется лить невинную кровь, когда придется выполнять приказ, который им не по душе, пусть их сердце к этому моменту будет уже мертво, рука крепка, а взгляд холоден.

Таган в этом случае применил то, что когда-то применил к нему его наставник, до этого ни один его ученик не проходил через это.

В лагерь прибыли, по мнению обучающихся ребят, непонятные люди, в количестве ста человек, все мужского пола. Только вот прибыли под охраной, закованные в цепи, босые, все в лохмотьях, некоторые избитые. Шел второй год обучения, осень еще не начала давить своим холодом. Группа прошла через весь лагерь именно туда, где находился отряд «Чертова сотня». Никто не мог догадаться, что будет происходить на окраине леса, в конце учебного лагеря.

«Чертова сотня» была построена напротив приведенных под конвоем мужчин, напротив каждого воспитанника стоял один подконвойный. У каждого из ребят было оружие, и у каждого в голове колокольным звоном прогудел голос старшины:

— Все эти люди — убийцы, насильники, изменники и воры. Все они приговорены к смерти, но вы облегчите работу палачу. А теперь убейте их.

Молчание. Бездействие. Никто не оборачивался на старшину, его приказ был ясен. Мальчишкам было от двенадцати до тринадцати лет, убить человека — это было для них самое главное испытание. Каждая секунда тянулась, как час. У всех взгляды были устремлены прямо в глаза людям, стоящим перед ними на коленях. Через полминуты, которая показалась вечностью, послышался скрежет доставаемого клинка. Кто-то осмелился посмотреть в ту сторону. Мгновение — и Вектор перерезал горло стоящему на коленях человеку, тот упал навзничь. Это была первая забранная жизнь отрядом «Чертова сотня». Примеру Вектора последовали Хорс и Торм, потом цепная реакция, и ребята выполнили приказ.

Теперь Таган знал, что его отряд не дрогнет перед самыми сложными испытаниями. В «Чертову сотню», под начало этого старого ветерана, прибыл еще один юноша. Он был старше, но ненамного, примерно зимы на три. Он был статен, и чувствовалось, что уж точно не из деревни его отобрали. Как потом поняли ребята, он должен был обучаться вместе с сотней, чтобы потом взять ее под свое командование. Эта новость пришлась не всем по вкусу, но парень держался очень достойно, он был крепок, силен, вынослив, отлично бился на мечах, все, что делал отряд, он также выполнял с легкостью. Неприязни к нему испытывать не стали, мальчишки поняли, что им предстоит еще много лет с ним тренироваться и есть похлебку из одной чашки, поэтому в итоге приняли как своего. В лидеры он не стремился, но держался гордо, давая понять, что честь для него дороже жизни. Его звали Блэк Харт. Кто был его отцом, ребята узнают позже, а пока в отряде крепла дружба, которая могла привести отряд к великим свершениям.

Впоследствии старшина Таган устраивал еще много тренировок с живыми людьми и убийствами, такова была суть этого крайне жесткого учителя, но никто не противился, а молча выполнял то, что ему предначертано. Они тренировались, каждый день обучались чему-то новому и всегда старались показать, что они лучшие в этом лагере. Ребята из «Чертовой сотни» умели сражаться любым оружием, но персональным было то, что каждый выбрал из той первой кучи, разобрать которую им предложил старшина. День за днем они становились лучше, сплоченнее, каждый раз доказывая, что они достойны своего учителя и не подведут его в первой битве. Тот же, в свою очередь, не давал им никаких поблажек. Отряд учился и учился, приобретая все больше навыков, и все больше становился готовым к тем испытаниям, что уготовила им судьба. А уготовила она им много интересного, от чего, наверное, даже старый ветеран Таган раскрыл бы свой единственный глаз и даже, возможно, почесал бы затылок, ну и, конечно, добавил ко всему этому пару ругательств.

Глава 7

Свободный Народ

Всадник медленно продвигался по уже размокшей дороге. На его пути начинали всё больше попадаться места, покрытые густым лесом; поля и часто встречающиеся деревни остались далеко позади. Это говорило о том, что странник забрел далеко, и скоро он перейдёт через границу Империи. Мелкий дождь, который моросил уже не первый день, напоминал о том, что осень начинает преобладать на землях Империи. Деревья и трава, которые были некогда так зелены, уже не имели такого освежительного вида. Вокруг все было серым и угнетающим, но всаднику было на это наплевать, он был погружен в свои мысли, которые, видимо, его чем-то тревожили. Конь спокойным шагом нес своего хозяина все дальше и дальше, тот же в свою очередь не гнал лошадь, по-видимому, жалел, или же в его планы не входила спешка.

Всадником был не кто иной, как магистр Империи Дариус Сцириус. По одному его виду можно было узнать опытного воина, и не просто какого-то обычного солдата, а полководца. Его статный вид говорил сам за себя, да и по одному его мечу, который был прикреплен к седлу, можно было все понять. Это даже не наемник, а статный имперский боярин. В то время даже банды разбойников умели распознавать тех, на кого можно напасть и поживиться, а с кем лучше вовсе не связываться, даже если он путешествует один. Такой вот одинокий путешественник, как Дариус Сцириус, мог влегкую покрошить сотню, а то и не одну каких-нибудь деревенских налетчиков, которые в своей жизни, кроме топора и вил, из оружия ничего не держали. Но и они его не трогали, некоторые даже побаивались смотреть на мрачного всадника, который проходил по их землям.

Магистр же, в свою очередь, был как тень, мысли, которые его тяготили, делали остальной мир мрачным и серым, все люди, которых он видел в пути, были как пыль под его сапогами, он их просто не замечал. На постоялом дворе он брал себе поесть и немного выпить, занимал самое дальнее место, где меньше всего света, а когда заканчивал трапезу, уходил в отведенную для него комнату; за те дни, что он провел в пути, ни разу не случилось иначе. Но и опытный воин понимал, что он еще двигается по землям Империи и люди, которые ему попадаются, узнают его, а вот дальше шла граница, а за ней — Свободный Народ. У них нравы были свои, и духом народ был сильнее имперцев, и Сцириус это понимал. Но не это его так тревожило, воспоминания о былом, которые были сейчас, как острый кинжал, подставленный к горлу, не давали ему покоя.

На самом деле, магистра Сцириуса знали не только в имперских землях. Он был героем в войне именно с теми людьми, в родные земли которых он сейчас шел. Когда-то — еще совсем молодым — он шел туда, будучи полным сил и амбиций, стремлений доказать себе и всем, чего стоит Империя и его разящий меч. Но вот сложилось так, что, сколько бы Дариус ни воевал, отпечаток в его памяти оставил именно Свободный Народ. Все было там не совсем просто. Эта столетняя война людей с людьми не приводила никогда ни к чему хорошему. И магистр тогда как раз попал в этот водоворот.

Они вступили на землю Свободного Народа под предлогом того, что те проявляют агрессию по отношению к Гардии, а Империя наставит их на путь истины, после чего имперский и свободный народы станут единым народом. Конечно, это был идиотский предлог для начала войны, но, куда деваться, был отдан приказ, войска двинулись, а молодой Дариус Сцириус — впереди всех.

Но кто знал, что все пойдет не так гладко. Войска осаждали крепости, которые начали сдаваться одна за другой. Но все военачальники понимали, что это не основная сила и всем еще будет туго.

У Свободного Народа всегда были отличные воеводы, и они доказывали свое мастерство на деле. В то время правил князь Ёрнир, он и был первым полководцем своего народа. Дариус сцепился с ним впервые на Волчьем поле, был затяжной бой, инициатива не раз переходила из рук в руки, и каждый из предводителей доказывал как свой талант полководца, так и мастерство своих воинов. Можно сказать, тот бой закончился с ничейным результатом, видя, что обе стороны готовы жизнь положить ради глупого замысла, воеводы дали команду отступать.

Вторая встреча была у Каменных врат, когда Ёрнир дал бой у крепости. Что самое интересное, имперцев было меньше, но они так искусно вели бой, что ряды войск Свободного Народа таяли. Но вовремя подоспевший резерв смог оттеснить магистра с его людьми назад. Уже тогда Ёрнир понял, что с ним воюет не просто какой-то знатный боярин, а настоящий противник, сильный и искусный.

И вот третий бой. Оба уже закалены в схватках. Дариус вывел войско Империи на равнину и построил подковой, ощетинив фланги кольями и рвами для защиты от конницы. Центром они руководили вдвоем с Рульфом, его самым ближайшим другом. Ёрнир понял замысел, здесь шла сила на силу, характер на характер. Рядом с князем стоял его преданный воевода Халерсвулф. Тот тоже недолго разгадывал замысел и, посмотрев на своего князя, лишь молча кивнул. Войско свободных перестроилось клином и начало наступление. Имперцы стояли, их было меньше, но позиция уравнивала их преимущества.

Бой начался в одиннадцать часов утра, когда солнце только начинало выдвигаться в небесную высь. Такого кровавого боя даже сам Ёрнир не помнил. Имперцев было гораздо меньше, но их позиция не позволяла взять их числом. Оба предводителя, вместе со своими верными друзьями, пробивали себе мечами дорогу к славе, а князь — еще и дорогу к жизни для своего народа.

Час за часом живые сменяли умерших, тысячи воронов кружили над полем брани, готовясь поживиться мертвечиной. Время шло к вечеру, солнце опускалось за лес, а оба народа еще так и не выяснили, кто из них сильнее. Когда свет совсем пропал, биться стало невозможно. Ёрнир дал команду отходить. Дариус последовал его примеру.

Всю ночь и те и другие собирали тела своих павших товарищей, но уже не как враги, а как люди, которых постигла одна и та же участь. Это была политика мировой войны: после боя обе стороны, с белыми повязками на руках, собирали своих павших братьев. В тот день полегло больше сорока тысяч человек. И даже князь Ёрнир и магистр Дариус Сцириус ходили по полю брани и помогали собирать павших и искать раненых.

Вот тогда и случилась их судьбоносная встреча. Ёрнир и Дариус встретились как люди, которые ходили среди своих мертвых сородичей. Но между этими двумя людьми была огромная разница: один был захватчиком, другой оборонял свою родину, и те люди, которых он привел сюда, погибли за свою землю и на своей земле. Встретившись взглядами, в которых не было ничего, кроме отчаяния, Дариус понял, что все это неправильно: они пришли в чужую землю со своими условиями, люди здесь жили тысячи лет, и когда-то, в одной из битв, стояли бок о бок, сражаясь с полчищами демонов, а сейчас ради прихоти одного человека тысячи идут на гибель. Это все было неправильно, и магистр понял это в одно мгновение, когда заглянул в глаза человека, который помогал собирать своих павших собратьев в ту роковую ночь.

В одно мгновение Дариус созвал совет из оставшихся старшин и сказал, что принял решение отступить на передовые позиции и немедленно отправить две депеши: одну — к князю Ёрниру, другую — к королю Империи. К одному — с просьбой встретиться, к другому — с просьбой прекратить бессмысленное вторжение. Оба откликнулись, но каждый по-своему.

Дариус встретился с князем Свободного Народа, они оба понимали, что это бессмысленно, но только вот на плечах магистра были еще тысячи убитых соратников, а для человека чести, каким он являлся, это не пустой звук. Сцириус дал слово, что как только они закончат с погребением, то скорым маршем двинутся к границе, и по дороге ни одно селение, ни один пост не будут тронуты, они будут двигаться, пока не дойдут до начала своих земель. У Ёрнира он попросил лишь одного — чтобы их сопровождал его отряд. О том, что он отправил депешу королю, магистр тоже сказал, и объяснил тем, что он не будет больше продолжать эту бойню и попытается убедить в этом своего короля.

Ёрнир был старше своего соперника, но смотрел на него с большим уважением. Человек, которого вначале захлестывали амбиции, который с огнем и мечом начал свой марш по их землям, сейчас раскаялся и понял, что допустил огромную ошибку, и готов на многое пойти, чтобы ее исправить.

Они оба пожали руки, свидетелями их разговора были их же друзья, Рульф и Халерсвулф. Этого было достаточно, чтобы поверить человеку чести. Дариус Сцириус сдержал свое слово до конца. Как только его воины закончили с захоронением своих павших братьев, они скорым маршем двинулись в обратный путь, откуда началась их кровавая экспансия.

Но не все люди бывают такими честными. Халерсвулф лично сопровождал войско Империи, в то время как к Ёрниру примчался гонец с депешей, в которой говорилось, что король Империи лично хочет увидеться с великим князем Свободного Народа на нейтральной территории, дабы решить вопрос о мире. Никто не думал, что это будет обманом, что король пойдет на такую низость. И магистр Дариус Сцириус, и преданный друг великого князя свободных были далеко, они и не знали, что Ёрнир отправился с малой свитой на эту встречу. Возможно, будь они рядом, все было бы иначе. Но получилось так, как получилось.

Малая дружина Ёрнира вышла в нейтральные земли, но здесь он не увидел красивых королевских шатров. Место было тихим, спокойным, оно всегда служило для примирения обоих народов, и испокон веков здесь ни разу не проливалась кровь. Но не в этот раз. Подлость людей зашла слишком далеко, и малочисленный отряд свободных был атакован со всех сторон. Не было возможности отступить или же как-то уйти, да и гордость, которая переполняла сердца свободных людей, не дала бы этого сделать. Долго держался отряд князя в этой схватке, и немало они забрали с собой имперских воинов, но, так или иначе, Ёрнир пал, несколько клинков пронзили его могучую грудь, а его взгляд устремился в небо. Это предательство не будет забыто в веках.

Дариус узнал об этом лишь полтора месяца спустя. И понял, что тот мир, которого он добивался, стоя рядом со своим другом, для Свободного Народа теперь будет казаться лживым. Именно его будут обвинять в гибели князя, а король чужими руками сделал грязную работу. Как бы прискорбно это ни звучало, но это так и было. Но правда всегда стоит за людьми, хоть и бывает, что ее приходится достигать очень сложными и порой даже невозможными путями, но честный человек всегда видит перед собой такого же человека чести. И только на это уповал магистр, направляясь в земли тех людей, которых, по сути, он предал. Но еще больше его тревожило то, что ему необходимо встретиться с сыном Ёрнира, Вульфрейном, который думает, что Дариус предал его отца, и ему требовалось доказать обратное, потому что на кону стояло намного больше, чем честь людей.

Магистр Империи вышел из своей задумчивости, когда стая птиц резко вспорхнула с дерева, вблизи которого он проезжал. Он поднял свой тяжелый взгляд в небо, которое было таким же серым и мрачным, как его душа. Было из-за чего быть мрачным.

Лучи солнца с трудом пробивали нависшие тучи, и от этого все казалось очень мрачным, и вечер наступал намного раньше обычного. К этому времени Дариус въезжал на территорию маленького постоялого двора, который стоял на самом краю леса, это было последнее имперское место, дальше — Трибонский лес, который тянулся на многие километры. Через него шел тракт, но еще предстояло узнать, какой он и можно ли по нему добраться до земель свободных.

Дариус передал своего коня конюху, который отвел его в стойло, две серебряные монеты дали ему понять, что коня необходимо почистить, накормить хорошим овсом и при необходимости перековать. Конюх все понял и, взяв коня под уздцы, ушел исполнять, что ему было велено.

Внутри самой корчмы было почти безлюдно. Ближайшая деревня была не так далеко, но, видимо, еще было просто рано для посетителей. Бывший воин, по обычаю, сел за самый крайний стол и дал понять, что к нему необходимо подойти. За время службы Дариус побывал в разных ситуациях, в том числе не раз был в разведке в тылу врага и научился вести себя в каждой ситуации по-разному. Здесь он не собирался показывать свой статус, а наоборот, повел себя расхлябанно и дерзко. В этих краях это наилучший способ нагнать страх на людей, потому что титулов здесь не различали, а вот длину клинка и пронзительный взгляд улавливали сразу.

После того как он заказал себе еду и выпивку, он ждал и изучал, это происходило не произвольно, но магистру нужна была информация о тракте, и ни у кого другого, кроме корчмаря, было ее не узнать. Еду ему принес маленький мальчишка, видимо, сын владельца, он аккуратно поставил съестное, рядом с ним кувшин с медовухой и глиняный стакан, вина здесь уже было не найти, и только хотел удалиться, как Дариус поймал своей сильной рукой парня за руку и подтянул к себе.

— А позови-ка мне владельца этого столь чудесного заведения, — сказал он, и небольшая серебряная монета, которая играла в пальцах магистра и гипнотизировала мальчонку, упала ему в карман рубахи, он, в свою очередь, со скоростью ветра убежал на кухню передавать, что ему было велено.

Пока магистр аккуратно, ножом разделывал принесенного ему цыплёнка и небольшими глотками попивал медовуху, которая очень сильно напоминала ему военные годы, к нему подошел крепкий низкорослый мужчина средних лет, с густой, но аккуратной бородой. Фартук на нем был грязный, наверное, он сам помогал на кухне стряпать постояльцам еду. Хозяин корчмы спросил прямо:

— Чего хочешь?

Вопрос, возможно, прозвучал грубо, вежливость и учтивость тут были не в чести, винить в этом людей было нельзя, они просто жили очень далеко от цивилизации. А возможно, это было и к лучшему, еще не известно, где в людях оставалось больше человечного: здесь или в центре Империи.

Магистру было наплевать на учтивость хозяина:

— Мне нужна информация, и, я думаю, люди, которые здесь обитают и которые частенько проходят мимо этих мест, особенно по Трибонскому тракту, могли бы мне ее предоставить. — Дариус говорил все это, не отрываясь от трапезы.

— Тракт давно уже опустел, Империя и Свободный Народ на грани войны, и этим путем никто не пользуется, поговаривают, что там целые полчища разбойничьих шаек, да и того хуже…

— Раз поговаривают, значит, по нему все же кто-то ходит, слухи не появляются из воздуха. — Умел же все-таки ветеран психологически брать штурмом людей, и в этот раз у него получилось превосходно.

Глазки хозяина корчмы забегали, он сдался и понял это сам.

— Во все времена постоялый двор, который стоит на границе двух народов, обогащается только одним — разбоем, — продолжил Сцириус. — Твой двор выглядит хорошо, несмотря на то, что мы далеко от сердца Империи, да и вряд ли тебе все эти слухи рассказывали грибники или пастухи. — Дариус технично подмигнул своему собеседнику, после чего отпил из стакана.

— А вы не похожи на простого странника, который путешествует сам по себе…

— Я не думаю, что ты прям так умеешь разбираться в людях. Так что, предоставишь мне необходимую информацию? И да, я в долгу не останусь.

— Что вы хотите от меня узнать?

— В каком состоянии тракт, кого можно встретить по пути к свободным, где расположены неверные повороты для засады, а если честно, я не прочь приобрести карту этого тракта, так было бы мне спокойнее, да и тебе тоже.

— Карта стоит недешево…

— А разве я похож на бродягу? — этот разговор начинал раззадоривать Сцириуса, да и медовуха была, видно, хорошей крепости.

— Нет, не похожи, я сейчас вернусь к вам с нужной для вас информацией.

Хозяин заведения удалился. Магистр уже закончил трапезу и, попивая свою медовуху, рассматривал людей, находившихся в зале. Он знал, что сейчас здесь нет тех, кто заинтересуется им, но трактирщик обязательно донесет определенным людям на него. Но, чтобы эти люди не наделали глупостей, требовалось правильно себя поставить.

— Вот, возьмите эту карту тракта, здесь помечены ложные повороты с тракта, а также места, где можно ожидать атаки, и наиболее хорошие места для перевала, — хозяин корчмы протянул кусок телячьей кожи, на котором были четко отмечены пути и сам тракт.

— Отличная информация, она мне как нельзя кстати.

Дариус аккуратно свернул данную ему карту и положил рядом с собой на скамью, трактирщик выпучил на него удивленные глаза, но тут же успокоился, когда тот начал доставать монеты.

— Это тебе, мой друг, за помощь.

Звонкие монеты посыпались трактирщику в руку, но, как только он опустил свои глаза, магистр стальной хваткой поймал его за шиворот и резко подтянул к себе, чтобы никто их не слышал.

— Будь любезен, передай своим друзьям, которым ты непременно расскажешь об этой истории, что не следует идти за мной. В твоей руке достаточно средств, чтобы пить половину этого года и никуда не вылезать, но, если кто-то все же решится, скажи ему, что эта затея может быть последней авантюрой в его никчемной жизни.

Трактирщик опустил взгляд в свою руку, его глаза озарились желтым светом, он стоял как околдованный.

— И принеси мне еще этой медовухи в мою комнату, завтра на рассвете скажи, чтобы мой конь был готов. — Сцириус слегка улыбнулся, осушил половину стакана и вышел из-за стола.

Хозяин корчмы еще полминуты стоял и смотрел то в сторону уходящего гостя, то в свою ладонь, в которой лежали золотые монеты с гравировкой имперской короны, за такую одну можно было купить несколько близлежащих деревень. После оцепенения он произнес:

— Все сделаем, как велено.

Дариус двигался на своем коне по старинному тракту. Во время войны со Свободным Народом магистр не знал об этом пути. Они зашли с западной стороны, тем самым обойдя Трибонский лес. Дорога по этому древнему лесу была очень старой. Она была создана после первой великой битвы с силами преисподней, когда общая беда объединила всех и вроде бы скрепила дружбой, но, как оказалось, ненадолго. Тракт был не таким, как вы себе представляете, мощенный камнем или уложенный бревнами, нет, это была просто лесная дорога, которая сейчас была заброшенной. В свое время она была очень хорошей, там имелись даже трактиры и постоялые дворы, которые находились прямо посреди леса. Но сейчас все это опустело и стало прибежищем для многих банд разбойников, которые любили поживиться добром какого-нибудь путника. Но магистра Дариуса Сцириуса это особо не тревожило, он видел многое в жизни, и сельскими бандитами его было не удивить, при всем при том он заручился неплохой поддержкой трактирщика. Хотя это могло сыграть и плохую роль: те монеты, которые он дал ему, могли разбудить алчность в человеческой душе, и вслед ему уже наверняка шли шайки бандитов, но Сцириус даже не хотел засорять свою голову этой ненужной информацией, были куда поважнее заботы, которыми предстояло заняться в конце пути по этому старинному тракту.

День в этом лесу был очень мрачным из-за высоких крон деревьев, их макушки перекрывали небосвод так, что он, можно сказать, и не просматривался. Первый перевал магистр Империи сделал, как только начало смеркаться. Он сошел с тракта и продвинулся от него достаточно далеко, чтобы даже ржания его коня было не слышно. Если судить по полученным сведениям, то дорога по тракту должна занять не больше недели, в зависимости от того, как по нему двигаться. Дариус спешить не хотел, но и затягивать с путешествием по этому, столь не веселому месту тоже не очень хотелось.

День за днем он так же двигался, и каждый раз на ночлег сходил с тракта. Огонь он не разжигал, питался солониной и лепешками, которыми ему посчастливилось запастись на последнем привале в деревушке. Огонь мог привлечь внимание как людей, так и других не очень приятных личностей. Он привязывал коня рядом с собой на короткую привязь, давал ему немного овса, взятого в дорогу, и, опершись на дерево, при этом положив меч перед собой, спал чутким сном.

К исходу третьего дня Сцириус вышел на ту развязку, которая имела, как было помечено на карте, ложный сход с пути. А ведь и правда, если путник не знает, куда ему двигаться, то очень нелегко выбрать путь, а неверно выбранный путь может стать роковым. Здесь требовалась осторожность. Конечно, если его за три дня не догнали в пути, вероятно, что за ним никто и не идет, но на этом распутье, вероятнее всего, есть глаза, которые следят за тем, кто куда сворачивает. Ветеран решил двигаться ночью, но не на коне, он сполз с него и, прижавшись к нему, стал двигаться пешком, одну часть дороги прикрывая конем. Вряд ли кто-то решится стрелять наугад, а наемные убийцы, которые могут бить стрелой в полной темноте не хуже, чем при свете дня, здесь вряд ли водились.

К утру силы начали истощаться, и Дариус, посмотрев на карту, которая указывала на то, что путь скоро подойдет к концу, решил сделать привал. Требовалась бодрость, когда он вновь ступит на земли Свободного Народа. А ее уже было совсем мало. Поэтому, расположившись среди валежника, он, по обычаю, перекусил и заснул крепким сном.

Утро было спокойным, но туманным. Лесные животные, которые должны были бы переполнять этот лес, просто-напросто молчали, их как будто не было. Дариус насторожился, туман во все века скрывал много опасностей, и лучше быть начеку, тем более он был близок к границе.

Магистр отдал последний овес своему коню. Меч, который висел на крупе коня у седла, опытный воин перевесил на бедро, нож спрятал в рукав под нарукавник, накинул кольчугу под мантию, проверил перевязи на руках, которые не позволяли мечу скользить, когда руки залиты кровью. Дальше двинулся пешком, как и накануне, только ведя коня под уздцы, всматриваясь вперед.

Сейчас каждая жила, каждая извилина мозга этого столь закаленного жизнью человека была напряжена. Он знал, что этот путь не просто опасен, он намного опаснее того раза, когда Дариус во главе небольшого войска с огнем и мечом прошелся по этим землям. Тогда им двигала доблесть, он хотел доказать всему своему народу, чего он стоит. В тот момент Сцириус не боялся смерти, она его лишь подбадривала, но сейчас было совсем иное, сейчас на кону стояло намного больше, только беда была в том, что понимал это только он. И от магистра зависело, сможет ли он объяснить это своим бывшим врагам.

Лес начал редеть, и среди деревьев пошли просветы. Все, это была земля Свободного Народа. Еще совсем чуть-чуть, и начнется игра с судьбой.

Всадник вышел из леса, солнце, которое выходило из-за туч, ударило по глазам, неделя, проведенная в темном лесу, заставила воина привыкнуть к темноте, и теперешний свет больно резал глаза. Дариус чуть постоял, дал глазам привыкнуть, после оглянулся назад, потом посмотрел вперед и двинулся дальше.

Дорога из леса вела на холм, за ним магистр увидел всю необъятную территорию этого народа. Поля, которые, как морские волны, перекатывались то туда, то сюда, казались необычайно величественными и бескрайними. Участки небольших опушек казались островками в этом травянистом поле, которое сейчас было желтоватого цвета, так как уже давно наступила осень.

Дариус шел весь день, ему не встречались люди, селения или хотя бы какие-то пограничные отряды. Это настораживало. В этой части земель Свободного Народа ветеран ориентировался плохо, так как до них он не доходил. Но ему это особо и не требовалось, необходимо было дойти только до населенного пункта, а там он придумал бы, что ему делать.

Ночь он провел на одном из таких лесных островков. Костер, естественно, не разводил, сон тоже не шел, он был здесь как на ладони, но отдых требовался. Магистр давно не бился, и, кто знает, как сложится ситуация, если вдруг придется к разговору еще и меч прикладывать, а он помнил, что люди здесь в хороших отношениях с оружием, здесь обычный крестьянин мог запросто владеть мечом не хуже, чем какой-либо офицер Империи. Не зря их назвали Свободным Народом, они выкупали эту свободу тысячами кровавых войн, и за каждую пядь земли они будут биться до последнего вздоха.

Как только солнце показалось на горизонте, Дариус тронулся в путь. Он снова погрузился в мысли, и они его не отпускали. Ветеран потерял бдительность, он смотрел только прямо, а то, что за ним уже следили, просто не заметил. Его вывел из задумчивости чей-то голос, с далеко не имперским акцентом.

— В нашей стране о мужчине судят по его мечу, который висит у него на поясе. По твоему мечу можно сказать многое, но будет ли это правдой? Возможно, ты его просто украл и вырядился воином, — голос звучал отчетливо, а значит, Дариус упустил тот момент, когда к нему подошли так близко, он даже не взглянул на них, но внутри понял: ошибка уже допущена.

— Вряд ли у человека, который носит такой меч, можно его украсть. — Опытный воин знал, как вести диалог, когда его пытаются уязвить.

Сцириус теперь уже слышал, как к нему мчались во весь опор, по звуку их было около двух десятков, но вот еще мгновение, и его начали окружать. Это был как раз пограничный отряд, о котором буквально вчера и думал Дариус. Он увидел их, и воспоминания, как луч света, озарили память. Такие же доспехи, те же шлемы, закрывающие лицо, длинные мечи с короткими рукоятями, и те же суровые лица, с глазами, полными ненависти к имперскому народу.

— Скажи свое имя! Я думаю, вряд ли ты сюда просто так заехал.

Воин, что перегородил дорогу, был хорошо сложен, лицо закрыто, по голосу можно было дать ему не больше тридцати лет. Всего было чуть больше двадцати конных, но это были не лесные бандиты, эти с малолетства с мечом в руках, и мысль о том, чтобы с ними схватиться, Дариус отогнал очень быстро.

— Что даст тебе мое имя? Или ты знаешь всех, кто переходит по старинному тракту на вашу землю?

— Я смотрю, твой язык как раз под стать твоему мечу, только вот интересно мне, хорош ли ты в бою, как на словах?

Это был вызов. Какая бы игра на словах ни была, но любой брошенный вызов уважающему себя воину — это всегда ответ.

— Ну что же, у тебя есть прекрасная возможность проверить. — Магистр одним движением спрыгнул с коня и встал перед говорившим с ним воином.

Воин чуть помедлил, но с коня соскочил быстро и тут же вытащил свой меч из ножен. Всадник был выше, моложе, но это не показатель для такого воина, как Дариус Сцириус. Воин Свободного Народа взял свой меч двумя руками, имперскому магистру всегда нравилось, что эти люди рубились мечами, по сути, предназначенными для одной руки, задействовав две, но делали это так ловко, что имперцы уступали им со своими длинными клинками.

Оба встали друг напротив друга. Молодой воин стоял, широко расставив ноги, клинок направив в грудь магистру, тот в свою очередь взял меч в одну руку, за такое длительное время рукоять стала уже почти чужой, и Сцириус поймал себя на мысли, что ему не помешало бы по пути в эти земли поупражняться, но что было, то прошло, поупражняется сразу с хорошим соперником, а может, и вовсе в последний раз.

Сцириус встал, выставив левую ногу вперед, взяв меч двумя руками, перпендикулярно своему сопернику. Если бы в этом отряде были матерые воины, они бы поняли, что так встают только очень опытные бойцы Империи, но таковых не наблюдалось. Секунда — и бой начался.

С огромной скоростью воин начал свои выпады, сказать честно, он был умен в бою и не летел сломя голову, но был быстр. Магистр парировал его удары, плавно уводя их в сторону, но после двух минут такого напора он понял, что долго ему не простоять и требовалось идти в наступление. Дариус, в очередном выпаде своего соперника, ушел в сторону, пытаясь достать воина сзади, но тот ловким движением перекинул меч из одной руки в другую и, закинув меч за спину, ловко перегородил удар, тем самым пустившись в смертоносную мельницу, которая не давала подойти ближе для нанесения удара. Имперцу требовалось сближаться с ним, дабы не дать молодому воину использовать свою скорость. Откинув удар вверх, Сцириус рванул вперед; переведя меч в одну руку, он левой нанес удар в подбородок, но результата как такового не последовало; воин рванул в сторону для кругового удара, неся смертоносный удар своим мечом прямо по корпусу имперца; тот, в свою очередь, понял, что если просто перегородить удар, то его снесет, а его клинок вонзится своим лезвием ему же в тело, поэтому опытный воин пошел на свой излюбленный финт — он вложил всю свою силу и резкость в удар и пошел лезвие в лезвие с соперником.

В молодости это было неплохо, при учете, что его меч не тупился и был выкован в горах у гномов из неизвестной ему стали. Меч ломал все остальное оружие, а соперники и враги отлетали, но это была молодость, а сейчас года брали свое, но магистр все же пошел на риск, который, в общем, оправдал себя.

Молодой воин, ошалев от резкого удара, отскочил назад, в руке была лишь половина меча, а обе руки вибрировали и гудели, не подчиняясь хозяину. Сказать, что Дариусу Сцириусу пришлось легче, ̶значит не сказать ничего. Его меч был, конечно, в полной сохранности, но сам он едва устоял на ногах. Правая рука, которая была в основном задействована при нанесении удара, сейчас была полностью выведена из строя. Клинок он держал левой рукой, голова гудела, а в глазах стоял белый туман. Но опытный воин понимал: сейчас как раз тот самый момент, когда надо превозмочь себя и добить противника. Но не зря он стал магистром Империи, не зря канцлер Грэгор Кларкус послал его в эти земли с важным поручением, ведь война — не только умение владеть клинком, главное здесь разум, который ведет ту самую руку с мечом.

— Моя победа, а значит, взамен твоей смерти, которую я могу сейчас организовать по праву победителя, я выставлю свои условия.

Дариус с трудом держал свой клинок у горла молодого воина, лицо которого еще прикрывал шлем. Это был его шанс добраться до столицы целым и невредимым, в составе вооруженного эскорта, как когда-то он с войском покидал эти земли.

Все воины молчали, никто даже и не думал поднять свой меч на победителя, в этой стране чтили такие законы, и права победителя уважали. Они лишь ждали решения их предводителя.

— Чего ты хочешь? — послышался слегка хрипловатый голос.

— Я везу пергамент, скрепленный печатью короля Империи, открыть его имеет право только великий князь Свободного Народа, что в нем написано, сказать вам я просто не имею права, но скажу только одно: многое зависит от того, дойдет ли этот пергамент до князя или нет.

Снова воцарилась тишина. Даже кони под всадниками на какой-то момент перестали дышать. Вряд ли в голове у кого-то прошла мысль о мире. Конечно, только о войне. И они были правы, только вот с кем, им было еще не известно.

— Как твое имя? — поднимаясь с земли и снимая свой шлем, воин задал вопрос.

Дариус взглянул в эти молодые, наполненные синевой небес глаза, в них даже не было ни капли страха, он стоял и улыбался.

— Вам нет необходимости знать мое имя, так как оно вам все равно неизвестно. — Магистр любыми способами пытался уйти от ответа.

— Что ж, — воин улыбнулся, взглянул на поломанный меч, который был у него в руке. — В нашей стране чтят законы поединка, до Гутлангера две недели хода, я лично провожу тебя, странник, раз дело настолько серьезное. Мое имя Волк, я старший княжьего пограничного отряда.

Молодой воин представил всех своих, все уже были раскованные, кто-то разговаривал, кто-то осматривал имперца, но вражды уже не чувствовалось.

Лицо Волка было знакомо Дариусу, но он понимал, что этот парень не мог участвовать в войне, он был тогда еще совсем ребенком. Две недели, это не малый путь, но в компании охраны будет куда надежнее, чем одному.

Этот день закончился в кругу воинов Свободного Народа. Сцириус ни с кем не общался в этот вечер, но питался вместе со всеми из общего котла и сидел в общем кругу. На этой земле не принято отказываться от гостеприимства, тем более когда тебе его предлагают два десятка вооруженных до зубов воинов. На самом деле этим людям было не до имперца. Они сидели и вели свои беседы о жизни, рассказывали какие-то истории, делились какими-то рассказами. Магистр всматривался в каждого из них. Они были молоды, сильны, статны, их жизнь как раз была в расцвете, когда-то он был таким же молодым и сильным, полным амбиций и целеустремленности, но все это кануло в Лету, так же как и те года, когда он был молодым. Впереди всех их ждала та судьба, которой он не пожелал бы никому, это его озадачивало, но они об этом не знали. Возможно, никто из сидящих здесь воинов не останется в живых и не переживет ближайшие десять лет, да что там говорить, сам Дариус может не пережить ближайшие две недели, не говоря уже о десятилетнем сроке.

Ранним утром отряд двинулся в путь. Все были верхом и за день проходили довольно приличное расстояние. Если бы магистр двигался сам, на дорогу ушло бы намного больше времени из-за опасностей в пути. Вооруженные отряды, которые встречались им по пути, безоговорочно пропускали их дальше. На их стяге были нанесены знаки отличия великого князя, и поэтому никто не смел останавливать их. Сцириус понял позже, что ему повезло встретить именно этот отряд, попадись любой другой из тех, которые им затем встретились, исход был бы наверняка другой.

Дни проходили быстро. Отряд заходил в селения, брал все необходимое и двигался дальше. Старейшины не препятствовали, они знали, кто это такие. Дариуса удивило, какие здесь люди были открытые, живущие вне страха. Не зря их прозвали Свободным Народом. В их глазах читалась эта свобода. Каждый из них не ведал страха и был открыт душой для всех, кто пришел с миром, а также они были готовы встретить тех, кто пришел с войной. Сцириус отметил то, что имперский народ был иным. Люди, за которых он воевал, были более корыстными, более боязливыми, у них не было такого обычая, чтобы фермер носил на поясе меч и умел с ним обращаться не хуже, чем офицеры Империи. А здесь как раз такое было правилом. Поэтому, наверное, Дариус Сцириус так тяжело шел с войском по этим землям, и каждый бой был чрезвычайно тяжелым.

В каждом селе, где бы он ни был, нигде магистр Империи не чувствовал неприязни к себе, хотя этот человек приходил с огнем и мечом к этим людям. Возможно, конечно, они не знали, кто он, поэтому относились так легко, но у ветерана этой кровавой войны было впечатление, что если бы они и знали, то все равно эти люди пригласили бы его под свой кров, усадили за общий стол, накормили и показали место для ночлега. Эти люди были иными, и за те дни, что магистр шел с отрядом, он понимал это все больше и больше.

Неделя пути прошла спокойно. День за днем человек Империи глубже понимал ошибки своей молодости и пытался ставить себя на место встречавшихся ему людей. Это испытание, наверное, было для него гораздо тяжелее, чем когда он молодой пришел к ним с войной.

За время пути особого разговора с ним не заводили. Как заметил Сцириус, этот отряд был уже не первое лето вместе. Они все были молоды, и поэтому каждый вечер проходил в шумных разговорах и вечных спорах.

Всю неделю отряд двигался по довольно безлюдным местам. Магистр не был в этих краях, поэтому все было для него ново. Его поход был начат с другой стороны. Эти края хоть и были более безлюдными, но все же не заброшенными, и люди были такими же, как и в центре страны.

На девятый день пути к Дариусу подъехал Волк и завел беседу:

— Мы уже какой день в пути, но я не разу не слышал твою историю. По тебе видно, конечно, что ты ее не расскажешь, но все же двигаться с отрядом столько дней и совсем не беседовать лично я не смог бы.

Было видно, что молодой воин хочет узнать имперца, но выбрал он не хитрый подход, а самый простой, честный.

— Моя история может быть совсем не приятна тебе и, возможно, повредит нашему союзу. — Сцириус смотрел прямо перед собой, к воину он не поворачивался.

— Думаю, ты меня не удивишь, если скажешь, что воевал против нашего народа много лет назад. — В этот момент магистра чуть передернуло, и, скорее всего, молодой Волк это заметил.

— Ты очень наблюдателен, как я вижу, сколько тебе лет?

— Мне от роду двадцать пять зим.

— Совсем еще молод, — в первый раз магистр повернул голову в сторону Волка.

— В мои годы ты уже явно командовал войском или же занимал хорошую должность при короле.

— Скажи мне: что тебе даст моя история, ведь она на самом деле не так и светла, как бы тебе этого ни хотелось.

— Светлая она или же нет, всем известно, что Свободный Народ и имперцы ненавидят друг друга, но, по мне, это распри двух глупых вожаков, из-за которых страдают другие люди, сыновья не дожидаются своих отцов с поля боя, с войны, развязанной просто так, по капризу.

— Твои рассуждения достойны похвалы, возможно, если бы я в твоем возрасте вел беседу со своим бывшим врагом, то вел бы себя совсем иначе, и уж точно не сказал бы, что в распре двух народов виноват мой король.

— Я лишь сказал, что мой князь в этом тоже виноват. В войнах всегда виноваты короли или же князья, они посылают свои войска на завоевание новых земель или же покорение других народов. Люди сами по себе не собираются тысячами и не идут убивать.

В голове у магистра сразу щелкнуло: а ведь этот юноша прав, люди сами по себе не собираются в тысячные войска и не идут на приступы крепостей. А зная нынешнюю ситуацию с королем Крейдоном, Дариус просто не мог не согласиться. Хотелось сказать, что в последних распрях виноват только один глупец, и он точно не князь Свободного Народа. В итоге магистр просто замолчал. Нечего было сказать по этому поводу, и Волк это почувствовал.

Молодой воин своего народа, короткое, но сильное имя Волк, Сцириус не разбирался в именах, но догадывался, что оно дано ему не просто так. Еще не матерый, но уже и не волчонок, это был умный парень, который видел мир с разных его сторон и спокойно умел замечать все то, что другие не видят или на что просто закрывают глаза. У него был сплоченный отряд, вроде, были воины постарше, но слушались его беспрекословно. Чья это была заслуга, магистр догадывался. В голове мелькнули мысли о своем сыне, Блэк Харт был младше и сейчас обучался в офицерской школе, но в Волке он почему-то увидел своего сына, в груди защемило. Это уже был возраст, раньше такого он за собой не замечал, или же просто раньше у него не было сына, кто его знает.

К середине второй недели Сцириус начал понимать, что они приближаются к столице. Дороги стали более наезженными, все чаще попадались села и деревушки, размеры которых сильно отличались от тех, которые были на границе. Начали встречаться купцы и разный торговый люд, который стремился в столицу. Дариус не видел ее, но слышал, что она красива, а пространство города грамотно организовано: чтобы взять его приступом, необходимо иметь в запасе несколько десятков тысяч солдат, чтобы просто положить их на стенах. В то время до этого не дошло. А сейчас он здесь, чтобы не допустить этого вообще. Или же наоборот, войска Свободного Народа пройдутся огненным бичом по землям Империи, кто его знает. Магистр Империи понял, что второй вариант весьма вероятен, когда увидел с холма, как двадцатитысячная конная дружина шла степными проплешинами меж лесов. Это было впечатляюще. День выдался солнечный, и доспехи воинов на этом солнце отливали серебром. Было далеко, чтобы рассмотреть их, но вид был очень воинственный. В этот момент отряд, сопровождавший Дариуса, стоял на возвышенности и наблюдал за всем происходящим. Волк гордо посмотрел на воинов и лишь произнес:

— Сила и единство Свободного Народа!

Магистр посмотрел в его сторону. Нет, с этим народом нельзя воевать, с ним необходимо дружить, честь и свобода у них в крови.

За день до прибытия в Гутлангер Дариус поинтересовался:

— Скажи, почему Волк, ведь так называют опасного хищника, но я впервые слышу, чтобы так звали людей?

— Это родовое имя, которое передается из поколения в поколение. Мой старый предок носил волчью шкуру и перед битвой пил волчью кровь, тем самым получая его силу, чтобы стать воплощением этого бесстрашного зверя и броситься на врага. — Воин помолчал. — Я в семье единственный сын, у меня есть две младшие сестренки, отец погиб на войне, это имя перешло от него ко мне. Я как заключенный этого имени, тем самым я впитываю дух тех предков, которые носили его до меня, они помогают мне по жизни своей силой и мудростью.

Волк закончил свой рассказ и молча глядел в пламя костра, магистр смотрел в его глаза, которые отливали желтым огнем, именно в этот момент он видел в нем этого зверя, решимость и бесстрашие. Поистине читалась в нем сила предков.

— Ложись спать, имперец, завтра мы прибываем в Гутлангер. О тебе уже сообщили князю, и он ждет вашей встречи. Я лишь могу догадываться, кто ты и зачем здесь, но поклеп возводить не буду, завтра все узнаем.

После этих слов Волк отвел взгляд от пламени, встал и ушел. Сцириус остался один среди спящих воинов и потрескивающего костра. Теперь следовало сосредоточиться, ведь завтра решалось очень многое.

Как и сказал Волк, примерно ближе к полудню они подъехали к столице Свободного Народа. Это было впечатляюще. Столица представляла собой огромную крепость, окруженную двойной каменной стеной, шестью двойными воротами, множеством бойниц и башен, ров был залит водой, из которой торчали заостренные колья, картину дополняли подъемные мосты и патрулирующая всюду конница. На миг даже магистр остановился. Даже имперская столица не была так защищена. У них были одни стены, ров был полузасыпанный, а воды там не было еще со времен его молодости, но здесь все было иначе. Рядом с крепостью находились хижины и дома, которые стояли кучками. С холма, с которого имперский магистр все это наблюдал, все хорошо просматривалось. Люд жил в основном снаружи крепостных стен, внутри, по его мнению, жили более зажиточные горожане. Был виден базар и огромное скопление народа. Недалеко от крепости виднелась сторожка. Как предположил Сцириус, здесь располагался отряд быстрого удара, он встречал уже такие. Если же на крепость внезапно нападали, этот отряд принимал удар на себя и мог весь лечь под стенами, пока люди не будут в безопасности. Но, насколько знал Дариус, в этом отряде находились только лучшие воины, которые могли спокойно опрокинуть врага. Все было продумано до мелочей. Гутлангер и вправду служил центром этих земель. Сцириус, конечно, захватывал большие города этого народа, но встреться ему тогда этот город, вряд ли он смог бы унести ноги из-под этих стен.

Мысли оборвала тревога…

А ведь это столица врага. И именно здесь может решиться как его собственная судьба, так и судьба его народа.

Отряд приближался. В некоторых местах даже приходилось останавливать коней, дабы не затоптать народ. Когда они въехали в ворота и двинулись по вымощенной дороге вверх по склону, Дариус услышал, как стража переговаривалась: «Смотри, отряд Волка ведет имперца к князю», — и в голову сразу влезла мысль, а не знали ли эти люди о его прибытии заранее, ведь все так получилось гладко, и его встретили в какой-то глуши. Магистр подумал, что он вновь просчитался. Ну, да и черт с ним, его целью было добраться до князя, и он добрался. Делать было нечего, они уже спрыгивали с коней перед княжьей палатой, и их встречала вооруженная до зубов стража. И, сказать честно, выглядела она очень даже внушительно, даже воины из отряда Волка показались по сравнению с ней так себе вояками. Эти вооруженные звери молча осмотрели с ног до головы пришедших и просто кивнули на входную дверь, мол, проходите. Двое таких бойцов в проходе могли сдержать хороший натиск, Дариус в свое время мог с такими и потягаться, но сейчас как бы его время не подошло к концу, ведь они заходили в княжью палату.

— Ну что, магистр Империи, столь прославленный в боях, завоевавший уважение не только своего народа, но и своих врагов. Я не скажу, что рад тебя видеть или же приветствовать на своей земле, но, признаюсь честно, я был поражен, что тебе хватило смелости отправиться к тому народу, которому ты принес столько боли и страдания. Не надо говорить, что ты выполнял свой долг перед королем и так далее. Я вас, имперцев, хорошо изучил, вы в первую очередь будете прикрываться своим королем, искать защиты от его имени и думать, будто он будет отвечать за ваши грехи. Но нет! Ему плевать на вас всех. И ты это понимаешь. Потому что ты не такой, Сцириус, у тебя всегда была голова на плечах, хоть ты в молодости из шкуры вон лез за вашего Крейдона, но всегда имел свое мнение, вот только жаль, что ты его никогда не высказывал, а надо было, честно я тебе скажу.

Магистр Империи стоял в огромном зале около трона, на котором восседал князь Свободного Народа, Вульфрейн. Это был молодой, но уверенный в себе воин, который осознавал свои поступки, действия и следил за своими словами. Он был силен, умен и красив. Сцириус его не помнил. Он как раз воевал против его отца, и тому человеку, который восседал на троне, было, что предъявить тому, кто стоял напротив него. Но нет. Он не предъявлял. Князь говорил по существу, как будто знал Дариуса много лет. В зале стояли еще люди, один из них был Волк, он стоял за спиной магистра и молчал. Сцириус не успел рассмотреть само помещение, хотя на одну секунду он поймал себя на мысли, что ему это интересно. В зале было около десяти человек. Сам князь, воевода, видимо, пара советников и, возможно, какие-то приближенные, кто они такие, имперский посол не знал, да и ему это было не интересно. Он ждал, когда ему дадут слово, и думал, с чего он начнет.

— Ты проделал не малый путь, чтобы прийти к главному своему врагу. Ты, наверное, уже ждешь, когда я задам вопрос: зачем?

Князь Свободного Народа сам вывел на нужную тему для разговора, магистр в свою очередь не заставил себя долго ждать.

— В это столь неспокойное время, мы уже не являемся друг другу главными врагами, как бы тебе этого ни хотелось, князь Свободного Народа Вульфрейн.

Дариус говорил четко, чтобы все его слышали, он заметил, как на него подняли глаза все стоящие люди, как резко накалилась обстановка в зале, теперь ему требовалось не выпускать инициативу из своих рук.

— Кто может быть главнее кровного врага? Я руковожу своим народом достойно, мы не ведем войн, как это делаете вы, и никому не чиним зла, как это заведено у вас. В наших сердцах нет алчности и жажды к завоеваниям, мы чтим честь, долг перед отчизной и свои семьи…

— Мы тоже чтим долг, честь и свои семьи, не суди обо всех по поступку одного.

— Этот один — ваш король! И если такой король ведет народ, значит, там такие люди! — князь не горячился, но говорил громко и дерзко, давая понять, что он силен.

— Я не согласен с тобой, великий князь Вульфрейн. — Дариус говорил кратко, но давал тем самым понять, что он не боится расправы над собой. — Каждый уважающий себя человек Империи пойдет за своим королем, кем бы тот ни являлся. Это говорит о том, что люди нашего народа преданны, а те, кто ведут их, корыстны и умеют затуманить разум, как это случалось не один раз. Но сейчас, князь, это не так важно, ведь, возможно, все наши распри прекратятся, так как попросту не станет наших народов.

Воцарилась тишина. Стоявшие около князя люди смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Это было серьезное заявление, на которое требовалось пояснение, но давать его никто не спешил. После короткой паузы тишину нарушили слова Вульфрейна:

— Что ты хочешь этим сказать, магистр? — князь Свободного Народа слегка привстал в своем кресле и задал вопрос имперскому послу.

— Об этом заявлении я имею право рассказать только князю и никому другому. Я поклялся своей честью, честью рыцарей Империи и честью своей семьи, что донесу эту весть до князя этого народа, и я всеми силами постараюсь сдержать обещание.

Снова молчание. Теперь уже смотрели на князя. Недоверие здесь было не в чести, но и каждый понимал, что имперский магистр сдержит свое слово и при всех ничего не скажет, даже если его придется пытать. Да и вдуматься, какой нормальный мужчина, стоящий у власти, станет пытать человека, который пришел сообщить ему весть, что его народу угрожает большая опасность.

— Не говори загадками, имперец. Не в твоем положении сейчас играть в эти словесные игры. Ты воин, не политик, прямота читается в твоих глазах. — Сейчас князь говорил сдержаннее, он понимал, что такой человек просто так не пойдет на такой риск.

— Ты прав, я не политик, но говорить я буду лишь с тобой, либо с теми людьми, которым ты доверяешь, как самому себе, которым ты готов оставить свой народ, в случае если ты уйдешь к праотцам, которым доверишь жизнь своей семьи и своего рода.

Молчание. Слова были тяжелые. Испытывающий взгляд каждого. Князь поднял руку, и люди, стоявшие возле него, ушли. Их было четверо. Те, что стояли сзади, тоже развернулись и двинулись к выходу. Дариус насчитал на одну пару ног меньше и не удивился, когда молодой Волк остался стоять. В нем он не ошибся, Волк был близок к князю Свободного Народа. Осталось всего семь человек, магистр седьмой. Раз князь так решил, значит, эти люди достойны доверия этого человека.

— Этим людям я могу доверить жизни всего своего народа, своей семьи и своих детей, и я знаю, что они отдадут все ради их жизни или же спасения. Говори, магистр, что за вести ты снова принес в наши земли.

Магистр Империи Дариус Сцириус прищурил глаза. Время пришло. Пергамент, который был у него спрятан под кольчугой, уже находился в правой руке. Взгляд семерых человек был устремлен прямо на этот пергамент.

— Это письмо составлялось истинными хранителями Империи. Раз ты доверился мне, князь Вульфрейн, то так тому и быть. Я ломаю печать и произношу написанное здесь…

«…великий князь Вульфрейн, сын доблестного Ёрнира, чья гибель переполнила горечью сердца не только вашего народа, но и сердца истинных имперцев, чьи отцы и дети погибали на вашей земле. Я — верховный канцлер империи Грэгор Кларкус, истинный сын своей Родины, преданный слуга своего народа, чту и уважаю тебя и твой род и склоняю голову перед твоей доблестью.

Это письмо отправляется втайне от нашего короля, так как его помыслы давно перестали быть чистыми и верными, преданность своему народу и забота о нем давно позабыты, а ненависть и жажда власти взяли верх над его разумом. Я прекрасно знаю, что злоба таится в ваших сердцах из-за того коварного поступка, который произошел с князем Ёрниром. Но клянусь честью своего рода и своей жизнью, что это был замысел нашего короля Крейдона. И мне, как истинному служителю Империи, известно, что вы готовы схлестнуться с нами в войне, дабы утолить свою месть. Но я прошу вас не делать этого!

Наш король сходит с ума! Он жаждет крови. Им руководит им либо его свихнувшийся разум, либо те, чьи умыслы куда более кровожадные.

У нас с вами появился общий враг. Великое зло снова хочет пошатнуть Равновесие Сил. Великий орден Судей уже доказал это, и все вокруг говорит о том, что тьма скоро нанесет удар. Будет это завтра или же через десять лет, никто не может знать, но я знаю одно, что если мы будем порознь, то нас сметут. Без разницы, нас первых или вас, но знаю точно, поодиночке нам не выстоять. Я прошу! Нет. Я умоляю тебя, великий князь Вульфрейн, не начинать войну. Сейчас наши враги хотят этого. Я сделаю все, чтобы имперские войска ни на милю не приблизились к вашим границам, за это я отвечу своей честью и жизнью.

Вас должен будет навестить старец, чье имя вам, наверное, уже известно. Его мудрость направит наши действия.

Пришло время столкнуться с прошлым в настоящее время…»

Сцириус закончил. Вульфрейн смотрел в пол, взгляд был озадаченный. Все остальные тоже понимали: надвигается беда. Верховный канцлер предает короля и просит не начинать войну только ради того, что в скором времени им придется стать плечом к плечу и сшибиться с одним врагом. Звучало это крайне жутко.

— Империя клонит к тому, чтобы создать великий союз, как в древние времена, когда народы дали отпор хаотонианцам и остановили войска бездны. Народы того времени были более чистыми и открытыми, в их замыслах не было коварства, возможно, что тот великий союз был случайностью или же везением. — Вульфрейн ходил по залу между магистром и своими доверенными людьми и спокойно рассуждал: — Сейчас это будет невозможно. Каждый владыка своего народа погряз либо в междоусобных войнах, либо уже точит мечи, дабы направить их на соседей и отнять у них их дома. Я не могу знать, замыслы это наших врагов или же просто наш мир становится гнилым, но это тяжелая истина.

— Ты прав, Вульфрейн, этот мир уже не тот, каким был когда-то, но это не значит, что нам следует идти именно этим путем, разве нет? — Хоть магистр и провел всю свою жизнь в войнах, рассуждать и философствовать он умел. — Если на твоем пути будет стоять болото, это же не значит, что нет другой дороги, в конце которой ждет тебя твоя цель?

Князь вскинул взгляд на имперца. В его словах была логика, доступная для каждого:

— Нынешнее состояние мира — это болото, цель — победа над врагом, обходная тропа — великий союз.

— А ты умеешь рассуждать, как старец. Но скажи мне: кто еще готов присоединиться к нам? Кто в это время готов стать плечом к плечу с людьми, дабы встретить врага бок о бок?

— Это не моя забота. Есть более могущественные люди, которые зададутся этим вопросом, я же был послан сюда, чтобы предстать перед великим князем и сообщить ему цель моего визита, а также услышать его ответ.

— Я думаю, вряд ли кто-то возьмет на себя ответственность отвечать за других. Я встречался со старцем, о котором говорилось в письме. Его имя мне давно знакомо, еще мальчишкой я знал его и проводил часы в беседах с ним, тогда я не понимал, кто он такой, но сейчас мне стало многое ясно. — Князь замолкбуквально на одну минуту, в его голове было слишком много мыслей и тревог. — Я дал клятву защищать свой народ, но выходит так, что сейчас нет иного пути, кроме как повести на бойню его мужей, чтобы защититься от приспешников бездны. Значит, на наши плечи выпала доля снова держать Равновесие Сил…

— Именно так, мы не выбираем нашу судьбу, но, безусловно, в ней мы выбираем, кем хотим стать и какую сторону выбрать. Сейчас нет видимых вторжений, но те, кто с древности неустанно борются с силами тьмы, уже дали знак, что равновесие качнулось не в нашу пользу. Враг силен и не будет долго ждать, поэтому я здесь, дабы сохранить этот хрупкий мир ради спасения остальных народов.

Все сейчас о чем-то думали. Каждый смотрел в какую-то дыру, в которой он искал ответы на свои вопросы. Но, скорее всего, вопрос был один: почему именно в мое время? На это нет ответа, как и на многие другие вопросы. Возможно, каждый из стоящих в зале предпочел бы провести остаток своей жизни со своей семьей, вырастить детей, увидеть, как они взрослеют, и больше никогда не браться за меч. Но нет. Не то время, чтобы отводить мечи в сторону, они как раз нужны для того, чтобы защитить любимые семьи любой ценой, и сейчас это будет единственный выход.

Вульфрейн посмотрел на магистра, потом на рядом стоящего с ним Волка. Князь смерил уважительным взглядом молодого воина, потом посмотрел на своих преданных людей, с каждым из них он шел по жизни, каждый из них протягивал ему руку помощи, давал дельные советы и оберегал в трудные времена. Некому было отвечать на вопросы, которые были в голове у Вульфрейна, сына Ёрнира, и он это понимал. Князь твердо знал: ему следует поступать так, как велит ему его сердце, разум и долг перед отчизной.

Глава 8

Судьба орка

— Что тебе сказал этот старец?

Молодой воин зеленокожего народа стоял позади шамана. Тот, в свою очередь, всматривался в туман, стелющийся над рекой. Они возвращались домой. Весь путь два орка почти не общались, но все же молодое любопытство взяло верх. Но Кул-Рохан не слышал, что говорил ему Гор-Дрогон, его мысли стремились вперед, к горам, и дальше — к родине орков. Сын вождя не унимался. Его мысли сосредоточились на недавних событиях, и он стремился побыстрее что-то узнать.

— Почему ты молчишь? Всю свою жизнь ты давал ответы на вопросы, а сейчас просто решил не отвечать, отмалчиваешься?

— Не всегда будет такое время, что я буду давать тебе ответы, юный вождь. — Кул-Рохан медленно повернулся и взглянул в глаза молодому орку, у которого от этого взгляда пробежала холодная дрожь по спине. — Я много лет знаю Голбуса Трана, моя мудрость не сравнится с его, и в каждую нашу встречу я учусь у него мудрости. В этот раз было все иначе. Грядут перемены. Во всем мире. Я видел их, но не мог понять, что это значит, а он знал это еще давным-давно, и когда пришло время, он начал готовить всех нас.

Гор-Дрогон смотрел на своего шамана. Он был еще совсем юн, но никогда не был глупцом. Отец растил его с честью и отвагой в сердце, он, в свою очередь, показывал, что достоин быть сильнейшим в своем роду. Гор-Дрогон в свои двадцать две зимы от роду ни разу не участвовал в масштабных сражениях, так как его отец, великий и мудрый Тор-Горон, пролил достаточно крови, чтобы на их землях был мир.

Тор-Горон получил статус верховного вождя не просто так. В свое время он продолжил дело своего отца, который стремился объединить все кланы в один. Орки очень гордый народ и уважают исключительно силу и доблесть, мужество и отвагу. Их народ жил одним обычаем: орка кормил топор. Но Тор-Горону, отцу юного Гор-Дрогона, это было не по душе. Он считал, что войны среди своих не должно быть, его отец всегда утверждал, что единый клан сможет перенести многое, но, если они будут жить поодиночке, да и еще разрозненными, их просто раздавят.

Три года Тор-Горон провел в войнах со своими сородичами, с кланами, не согласными с его решением. Были, конечно, и те, кто видели в его действиях смысл, и вставали под единый стяг, и уже вместе двигались к цели, называя его вождем. В итоге даже сильные кланы, даже самые свирепые и непокорные были повержены. Все кланы объединились, и тогда верховный шаман, великий мудрец орков, провозгласил Тор-Горона верховным вождем. В свои двадцать семь зим этот сильнейший орк стал править объединенными кланами, и это ему удавалось весьма хорошо. Народ становился сильнее, укреплялись города, орки уходили все дальше в глубины гор в поисках новых долин и с целью основать свой новый дом и возвращались к своим родителям уже со своим потомством, доказывая своему клану, что они достойные сыны своих отцов. Вождь старался развивать все, что делало его народ сильным и независимым. Юноши с малых лет обучались правилу боя, но ко всему этому Тор-Горон добавлял тактику ведения боя, выделял сильнейших, давая им звания, дабы в войске была дисциплина. Каждое его действие делало народ сильным. К этому стремился его отец, а после и он сам.

— То, что говорил старец вслух, я услышал еще в том зале, где звучали эти слова, но я бы хотел знать, что имел он в виду, когда понизил свой голос, дабы сказать тебе что-то про меня, — Гор-Дрогон говорил без претензии, но опечаленно. — Я имею право знать.

— Да, ты имеешь право знать и скоро ты все сам узнаешь.

В ответ шаман услышал лишь недовольное фырканье и шаги позади себя.

Их путь по реке Тысячеручейке подходил к концу. Дальше дорога домой шла горными тропами через ущелья. В этих местах уже почти не было людей, но все ж они встречались. Скорее, это были отшельники или же черные торговцы, которые были давно вне закона, и горы были для них лучшим местом обитания. Ходили слухи, что у подножия этих гор у них даже свое логово имеется, размером с небольшой город, но слухи об этом не доходили до нужных ушей, а всем остальным это было не интересно.

Путь через горы занимал примерно неделю, если двигаться в теплое время года, и около двух с половиной недель, если идти по заснеженным перевалам. К счастью для орков, сейчас была именно теплая пора и путь в горы был чист. Но все же тревога молодого Гор-Дрогона возрастала с каждым шагом. На пристани, где их должен был встретить оркский глашатай с охраной, не было никого, там было совсем пустынно. Обычно кого-нибудь, но все же встретишь, тем более на пристани, когда местные знают, что прибывает корабль и есть возможность перекинуться товарами с орками, чьи вещи пользовались большим спросом. Но нет, не было никого, отчего сыну вождя стало не по себе.

Кул-Рохан ступал позади Гор-Дрогона, погруженный в свои думы, он медленно поднимался все выше и выше. Трудно сказать, что шаман стремился быстрее на родину, так как он уже не раз менял ее. Народ оставался, место менялось, и того места, где родился на свет верховный шаман единого клана, уже не существовало, и Кул-Рохан всегда говорил: «Моя родина там, где мой народ и духи моих предков». Поэтому он шел, и мысли его были устремлены на то, чтобы уберечь свой народ и чтобы у будущего поколения была память о духах их предков.

Вот Гор-Дрогон не был так спокоен, он был молодой, а значит вспыльчивый и резкий, но на удивление это не мешало ему быть рассудительным. Он шел чуть впереди своего шамана и как раз рассуждал:

— Впереди лежит Шур-Морол, наш аванпост, я надеюсь, там мне дадут ответы на мои вопросы. И почему глашатая не было на пристани?

Орк высоко поднимал голову и смотрел в горы, он знал, где находится их укрепление, и поэтому его взор был устремлен туда.

— Вряд ли на каком-либо из наших аванпостов тебе дадут ответы на твои вопросы, юный Гор-Дрогон, — голос Кул-Рохана звучал спокойно и убедительно.

— Ты снова говоришь загадками и начинаешь меня мучить этим. От того, что ты так поступаешь, мне легче не будет.

— Я просто не тороплю время, так как это не в моей власти, но готовлю тебя к трудностям, с которыми придется столкнуться тебе.

— Если это то, о чем шла речь на тайном совете, то я готов биться с полчищами врагов и стоять бок о бок со своим отцом, который поведет наш народ.

— Врагов, конечно, ты готов сокрушать, но когда придет время и зло выйдет на бой с силами света, тогда, конечно, ты и проявишь себя. Но сейчас твой бой совсем иной. У тебя самый сложный, самый коварный враг, он бьет без пощады, ему нет равных, от его силы падали самые стойкие воины древности, и еще не было того, кому он не заглядывал бы прямо в душу.

Гор-Дрогон смотрел на старого орка, прищурив глаза и стиснув свои жилистые скулы, он представлял, кто это может быть, что это или кто это, и раз он обладает такой силой, зачем ему тогда жизнь молодого орка?

— И кто этот столь искусный и страшный враг?

Кул-Рохан остановился, взглянул прямо в глаза юному орку и ответил:

— Твой страх…

Орки не ведают страха. Эта мысль молнией промелькнула в голове сына вождя, но потом он посмотрел вслед уходящему шаману, и его мысли оборвались, лишь брови сдвинулись к переносице, и орк двинулся дальше. Около трех-четырех часов пути, и они должны были выйти к аванпосту Шур-Морол. Сын вождя отлично знал все земли своей родины. Отец с малых лет водил его по горам, знакомил с обычаями каждого племени, учил выживанию, учил чтить духов и почитать старших. Он растил будущего вождя, и получалось у него весьма не плохо.

— Глуран! Кодор! Следуйте к Шур-Моролу и предупредите, что верховный шаман возвращается, пусть готовятся встречать его, заодно узнайте, наверняка глашатай застрял на аванпосту.

Гор-Дрогон дал указание двум своим воинам и отправил их вперед, но через секунду остановил одного из них.

— И да, Глуран, будьте бдительны, на сердце у меня не спокойно уже с того момента, как мы сошли с корабля и не встретили ни единой души. Встретимся в Шур-Мороле.

Сын вождя положил свою огромную руку на плечо воина, потом отпустил подопечного и продолжил свой путь.

Гор-Дрогон рос вместе с молодым поколением воинов, воспитывался старыми бойцами наравне со всеми: вместе со сверстниками делил трудности обучения, проходил испытания и становился мужчиной. Поэтому воины в его отряде были в основном его ровесниками. И каждый раз, когда он отдавал приказ на выполнение опасной задачи, Гор-Дрогон переживал за них, как за своих братьев, и в этот раз было так же, так как его тревога никак не унималась. Тяжесть его мыслей отступила, когда он услышал тревожный возглас воинов:

— Вождь! Смотри, Шур-Морол!

Отряд подходил как раз к тому аванпосту, о котором сын верховного вождя вел беседу с Кул-Роханом. Их должен был встречать вооруженный гарнизон из восьми десятков орков, которые стерегли здесь границу. Шур-Морол был хорошо укрепленной крепостью, возведенной как раз тогда, когда образовался единый клан. На всех подходах к центру земель зеленокожих стояли аванпосты. Этот закрывал проход в ущелье между горами, обогнуть его можно было лишь через острые пики гор, которые тянулись на многие мили. С наскока врагу было не взять Шур-Морол, а за то время, пока бы шла осада, подкрепление уже подпирало бы стены обратной стороны аванпоста. Это было очень хитрое решение Тор-Горона: укрепив свои границы таким образом, он тем самымобезопасил свой народ от внезапной войны.

Но сейчас было все в точности до наоборот: крепость была пуста. Ворота были распахнуты, один створ сломан и валялся рядом. Ни следов боя, ни мертвых тел не было. На стенах никого не было видно. Дыма от очагов тоже не было, хотя в котлах орков всегда что-то готовится. Глуран и Кодор, молодые орки, которых послал Гор-Дрогон вперед с разведкой, стояли около врат и были единственными орками, встречающими свой же отряд.

Все разбрелись по аванпосту в поисках хоть каких-нибудь сведений, почему это укрепление оказалось абсолютно пустым. Но никто не смог ничего найти. Лишь Кул-Рохан стоял у входа в Шур-Морол и ничего не предпринимал. Складывалось ощущение, что он знал правду, но не мог или не хотел ее пока говорить. Поэтому в отряде молодые орки перешёптывались между собой:

— Шаман мог бы заглянуть к духам и посмотреть, что здесь произошло.

Все эти высказывания Кул-Рохан слышал, но не придавал им значения.

— Здесь явно не обошлось без магии, не мог целый гарнизон исчезнуть.

Все больше и больше усиливалась тревога среди отряда, посеянная, кстати, их молодым предводителем.

— Здесь что-то произошло неладное, надо скорее спешить домой, но для начала было бы неплохо, чтобы шаман посмотрел, что здесь произошло.

Все эти разговоры происходили в отсутствие самого Кул-Рохана, так как его почитали, боялись и уважали, и высказывать такое в его присутствии вряд ли кто-нибудь решился бы. Они просто не заметили, что онстоял за их спинами и наблюдал за ними.

— Шаманы орков не смотрят в прошлое, юные сыны своих отцов! Прежде чем позволить страху поработить вашу душу, дайте ему бой в своем сердце с отвагой орков, а не с нытьем ворчливых женщин.

Эти слова верховный шаман говорил всему отряду, включая и Гор-Дрогона, который стоял на стене и наблюдал, как отчитывают его воинов.

— Здесь нет никакой магии, ̶продолжил Кул-Рохан, — аванпост был брошен воинами по приказу, и это заметил бы любой опытный ветеран, но вам простительно, вы слишком юны и быстро поддаетесь своим эмоциям. Сегодня мы остаемся здесь, а завтра с восходом солнца выдвигаемся домой. И я, как верховный шаман единого клана, говорю вам всем: запаситесь силами для борьбы со своими страхами. И тебя это касается в первую очередь, юный вождь. — В этот момент Кул-Рохан повернул голову в сторону предводителя отряда, тот смотрел в глаза шаману. — Нам всем предстоит испытание воли, останутся сильнейшие, но это будет завтра, а сейчас — закрыть ворота, мы остаемся здесь на ночлег. Завтра нас ждет дом.

Как и велел Кул-Рохан, отряд расположился на ночлег в Шур-Мороле. Запасы пищи здесь никто не тронул, поэтому каждый занялся своим делом. Сломанные ворота были быстро приведены в надлежащее состояние, котлы кипели, полные горячей едой. Всю ночь караульные сменяли друг друга, и ни у одного из них не возникла мысль задремать, так как тревога снедала, а бдительность была на самом высоком уровне. Гор-Дрогон просидел половину ночи у костра, глядя в его пламя. Но к утру все же сон взял свое, и он уснул. Лишь когда забрезжил рассвет, молодого орка разбудил шаман со словами:

— Настало время идти домой, юный вождь.

Домом орков был Хор-Морогол. Это было место, где восседал единый вождь всех кланов. Огромная укрепленная крепость, которую десятилетиями развивали, чтобы на случай войны она смогла сдержать натиск врага. Но когда все кланы объединились под властью Тор-Горона, то врагов у орков не осталось. Люди от них укрылись сами, а орки не горели желанием идти воевать с кем-то другим, потому укрылись в своих горах и начали укреплять свои крепости и границы. Вождь всех кланов решил, что раз они едины, то единым должен быть и дом. И им стал Хор-Морогол. Тор-Горон, глядя на крепость, понимал, что это единственный надежный оплот, который сможет сдержать силы врага. Он также продумал планы отступления, потому что помнил древнюю историю и помнил, какой ценой орки отвоевали себе свои жизни.

Хор-Морогол примыкал к величественным горам. С двух сторон он был окружен скалами, с третьей был обрыв, через который вражескому войску было невозможно пробраться в город. Остальную часть столицы защищали каменные стены, возведенные при Тор-Гороне, который лично, вместе с рабочими выстраивал эти укрепления. Это была поистине мощная крепость. Улицы Хор-Морогола были широкими и удобными для этого крупного народа. Вождь все это выстраивал не только для удобства, он смотрел с военной точки зрения. И просчитывал все варианты, даже те, которые затрагивали вопросы спасения, бегства или отступления. Крепость была домом, но на первом месте был народ, и его спасение было первоочередной целью. Если издали крепость казалась не такой уж большой, то ни разу не бывавший здесь путник начинал думать совсем иначе, когда приближался к Хор-Мороголу.

Но когда отряд вышел на дорогу, которая проходила по возвышенности, то ужас объял сердце каждого. Столица была вся в дыму. В черном дыму. Этот знак означал только одно: на родину пришла беда. Но не это так испугало воинов, орки не боятся войны. Дорога до самой столицы, с обеих сторон, была усеяна их распятыми сородичами. Молодой Гор-Дрогон понимал, что все это происходит неспроста. Не было тех, кто мог бы начать восстание, не было врагов у его народа среди его же соплеменников, но такая ужасная смерть могла постигнуть только или предателя, или врага. Но, видя лица убиенных, он понимал, что они не были ни теми, ни другими, и самые страшные мысли полезли в его голову. Он посмотрел в сторону шамана, тот был спокоен, но задумчив. Тихо промолвив: «Пророчество сбывается», — он двинулся вперед, и все остальные вслед за ним.

Отряд Гор-Дрогона направился прямиком в столицу. Каждый орк был в недоумении. Как и говорил шаман, у каждого воина был бой со своим страхом, но ни один не подавал виду.

Впереди шел Кул-Рохан с молодым вождем, весь отряд следовал за ними, со страхом выискивая среди убитых знакомые лица, но ни один не остановился, все следовали за своим предводителем.

Дорога к воротам города показалась им вечностью, нетерпение горело у каждого внутри. Молодой вождь не отправил никого в разведку. Его отряд был и так мал, ему был дорог каждый из его воинов. Поэтому к воротам они подошли все вместе, готовые из любого выбить правду. Правды они у ворот не узнали, но встретили их точно не как своих.

У стен Хор-Морогола стояла до зубов вооруженная стража. Ворота были заперты, чего не было уже очень давно. Охрана состояла из орков клана Курумарис, которых Тор-Горон покорил, пролив немало крови, и за это они особой любви ко всем остальным не питали. Доверия к ним особого не было, они были очень воинственным кланом и почти все свое время проводили в изнурительных тренировках. Отец Гор-Дрогона их не жаловал, поэтому не давал им власти и не ставил их туда, где бы они могли нанести удар в спину. Сейчас же они стояли у ворот как истинные хозяева, с надменным видом, и поставили сюда как раз самых лучших воинов Курумарис.

Отряд Гор-Дрогона стал напротив крепких врат. Стража смотрела на них с ухмылкой, но не пропускала, что очень злило молодого вождя. Он сразу заметил, как на стенах зашевелились лучники, слышал, как их тетивы начали трещать под натяжением. Это его приводило в гнев. На его родине, у порога его дома его хотят убить, это было вздором. Весь отряд напрягся и был готов пролить кровь по одному лишь слову их вождя, но молчание прервал один из стражников.

— Приказ вождя — никого не пускать в Хор-Морогол!

Это был громила, выше Гор-Дрогона на две головы и крепче его в плечах, молодой вождь сильно уступал ему в комплекции, но порой сильный телом бывает слаб духом.

— И кто тот вождь, что отдал столь глупый приказ?! — дерзко задал вопрос громиле молодой сын своего народа, подойдя к стражнику вплотную.

— Как ты смеешь называть великого вождя Тор-Горона Кровавого глупым?! Тебя за это следует казнить так же, как и тех слабых ублюдков, что висят вдоль дороги!

— С каких это пор мой отец стал зваться Кровавым?! Ты, жалкое отродье из клана Курумарис, стоишь передо мной, сыном того, кого ты называешь своим вождем!

Видимо, это ввело в ступор громилу. Его мозг был создан только для того, чтобы крушить, и приказ ему был отдан самый простой — никого не пускать, но никто не объяснил ему, что делать, когда вернется сын вождя.

Взгляд Гор-Дрогона был воистину испытывающим. Громила, что охранял ворота, и в подметки не годился ему. Были бы обстоятельства иными, не сносить бы головы курумарийскому орку. Чтобы исчерпать конфликт и еще больше не наломать дров, страж отступил от юного вождя, поднял свою огромную лапу в знак того, чтобы пришедших пропустили в столицу, и отошел в сторону, провожая свиту недобрым взглядом.

Все, что предстало взорам воинов отряда, было ужасающе. Улицы были разгромлены, всюду были видны следы боя, из домов выбиты двери, многие были и вовсе забаррикадированы. Некоторые улицы были перекрыты шипами, у которых стояла стража, никого не пропуская. В воздухе витал запах горевших трупов. Все то, что было прекрасно в этом городе, в любимом всеми Хор-Мороголе, было уничтожено и превращено в поле боя. У молодого Гор-Дрогона были вопросы, и он знал, кому их задавать, поэтому так спешил к отцу, который в его отсутствие получил прозвание Кровавый.

Весь отряд вышел на площадь перед единым шатром вождя. Раньше здесь была роща, было приятно находиться, но сейчас по всему периметру площади торчали головы на пиках, все было облачено в красно-черный цвет, цвет войны. Перед входом в шатер стояли воины, но они охраняли не вход, они охраняли самого вождя, который сидел на троне у самого входа.

Отец Гор-Дрогона восседал на шипастом троне, глядя на всех свысока. Его взгляд был надменным, таких глаз вождя сын никогда не видел. Он и вся его охрана были облачены в черно-красные доспехи с ритуальными изображениями, плечи увешаны черепами и клыками убитых ими сородичей, лица были измазаны кровью, что означало агрессивную настроенность и презрение к смерти. В центре, перед троном, было полно крови, любой из вошедших туда догадался бы, что там убивали тех, кто был не согласен с новым порядком. Но тех, кто это сделал, мало волновало мнение слабых, а слабыми они считали всех.

Первым вошел Кул-Рохан, следом за ним Гор-Дрогон и все остальные. Молодой вождь все-таки оставил большую часть своего отряда на аванпосту в Шур-Мороле, дабы иметь защищенный тыл. Поэтому перед вождем стояла небольшая группа орков. Но даже если бы вошла пара сотен, стражников вождя это не смутило бы, они были настолько в себе уверены, что в другой ситуации это вызвало бы смех, но сейчас смеяться никто не хотел. Говорить следовало только Гор-Дрогону, и он сказал, но договорить ему не дали.

— Что здесь произошло, отец?! Весь Хор-Морогол завален мертвыми ор…

— Здесь восседает великий вождь, Тор-Горон Кровавый, знай, с кем разговариваешь, жалкий пес!

Стражник, что стоял ближе всех к вошедшим, не дал договорить молодому вождю, а наоборот, грубостью решил поставить его на место.

Видимо, идя по городу, Гор-Дрогон понял, что для его ярости будет определенный момент и, возможно, придется сегодня погибнуть, но тратить ее на жалкого стражника очень глупо.

— Я задаю вопрос вождю и отцу, ты, жалкий раб, не станешь у меня на пути.

После этих слов Гор-Дрогон закинул руку за спину в поисках своего топора. В один момент все были готовы разорвать друг другу глотки, но в это время взгляд Тор-Горона был устремлен на своего сына.

— Вижу, ты вернулся живым и невредимым из стана наших врагов? Что же, это весьма похвально…

Голос великого вождя звучал спокойно, но был похож на рык ужасного зверя, это был не его голос.

— Ты им не сказал, что их мир скоро падет, а их повелителями станут орки крови?

— С каких пор люди стали нашими врагами? Ты отправлял меня с иным поручением, а сейчас кидаешь мне в лицо, что я должен был объявить им войну?!

— Я упустил тот момент, когда великий вождь орков вменил себе в обязанность отвечать на глупые вопросы! Вижу, ты совсем зазнался, молокосос, но ничего, таких, как ты, передо мной стояло не малое количество, ты наверняка мог видеть их распятые тела вдоль всей дороги, — коварная улыбка не сходила с лица Тор-Горона.

Ситуация постепенно выходила из-под контроля. Стоящие позади молодого вождя орки были готовы умереть за него. Они свой выбор сделали еще по дороге в крепость. Но их было мало, и всем известно, что орки выбирают в вожди сильнейшего, умного, хитрого и искусного воина, и он сейчас сидел перед отрядом, готовый накинуться на них и разорвать в клочья, дабы доказать свое превосходство над ними.

Гор-Дрогон был в недоумении, но рассудка не терял. Он понимал, что весь его отряд стоит на лезвии ножа, но гордость орка не позволяла отступить даже перед угрозой смерти.

Сын смотрел в глаза отца, но не узнавал его. Даже в самые трудные часы и минуты отчаяния Тор-Горон никогда не терял рассудка. Сейчас же перед Гор-Дрогоном сидел демон, желающий крови, войны и власти. Душа молодого вождя боролась с сыновьей любовью к отцу и долгом перед народом. Но все эти мысли и напряженную обстановку прервал хриплый голос Кул-Рохана.

— Мой вождь! Прости юнцу и тем более своему сыну его нелепость в общении с тобой, мой вождь. — При этих словах уши Гор-Дрогона дернулись, но лицо осталось неизменным. — Он так торопился домой, что усталость помутила его рассудок. Позволь мне, твоему шаману, забрать этих юношей, привести их в боевой вид кровавого орка, и, поверь мне, следующая ваша встреча будет иной. Мой вождь!

После этой речи Тор-Горон смерил шамана взглядом. Всю жизнь они были хорошими друзьями, и где-то в глубине помутневшего разума остались воспоминания, которые сейчас сыграли на руку оказавшимся в затруднительной ситуации молодым оркам.

Отряд ушел. Ни одного орка не тронули. Но гордость ушедших была ущемлена. Их называли трусами, говорили, что их участь должна быть такой же, как и тех, что висят распятыми вдоль дороги в Хор-Морогол. Шаман не дал им ответить на обиду, каждого, кто пришел с ним, он вывел к аванпосту Шур-Морол, дабы быть подальше от этих мест и от пока что вражеских глаз и ушей. Теперь Гор-Дрогон догадывался, о чем говорил тот старец из Горрекона, но хотел все услышать от своего шамана. Тот, в свою очередь, не заставил себя ждать и по приходе на аванпост собрал весь отряд в круг, дабы возродить в каждом дух воина, чтобы надежда снова вела их и дала им силу справиться со своими страхами.

Все орки отряда стояли в кругу, посередине которого пылал большой костер. Каждый из них был по пояс раздет, каждый был измазан голубой глиной, этот цвет символизировал свободу и жизнь. Это было знаком протеста тому цвету, которым были разрисованы орки Хор-Морогола, поклонившиеся огню и хаосу. В центре стоял Кул-Рохан, все такой же неизменный, в своих одеяниях, с прищуренными мудрыми глазами и сточенными временем клыками. Стоял он напротив того, кого спас этим днем от собственного отца. Не вмешайся шаман, не стояли бы сейчас эти юноши вокруг костра, участвуя в ритуале. Но он был очень силен, и его не запугали слова вождя, Кул-Рохан видел многое, и видел монстров пострашнее, чем обезумевший Тор-Горон. Это его не сильно беспокоило, старый орк был озадачен другой целью: ему было необходимо подготовить Гор-Дрогона для вызова своего отца на поединок.

Каждый орк знает, что когда один вождь не устраивает всех, то находится тот, кто бросит ему вызов. На памяти Гор-Дрогона таких не было. Хотя он был слишком юн и помнил только правление своего отца, но и его отец не свергал предыдущего вождя. По словам Тор-Горона, тот погиб в бою и на его место встал именно он. Но это были лишь слова отца, возможно, он скрывал истину, что предыдущего вождя сменил будущий вождь в смертельном поединке. Так было, и так будет. Это история орков.

Поединок считался священным. Если вождь отказывался, это считалось трусостью, и его уже не воспринимали как вождя, поэтому у власти всегда стояли сильнейшие, мудрейшие и искуснейшие в своем роду. Никто не мог препятствовать поединку, воин, который шел со свитой на бой, был неприкосновенным, как и вся его свита. Все эти порядки Кул-Рохан знал еще с детства и не раз наблюдал, как один сменял другого, как менялась власть. По-другому не было. И сейчас его задачей было внушить это сыну своего народа, который должен будет исполнить свой долг. Завтра, на рассвете, Гор-Дрогон обязан бросить вызов отцу и прекратить хаос, который тот устроил.

То, что делал Кул-Рохан, не было колдовством или шаманским ритуалом, это был ритуал воина, вызов его силы, призыв к духам его предков, дабы те дали ему сил одолеть свой страх и исполнить то, что ему предначертано.

— Духи смотрят на тебя, юный вождь! В их глазах ты достоин быть первым среди своего народа! Те, кто были до нас, требуют, чтобы ты стал заменой для своего отца. Предки своей силой уничтожают твой страх, направляют свою силу в твою руку, а свою мудрость — в твой светлый разум. Завтра утром ты станешь перед своим отцом, дабы закончить его жизненный путь и повести свой народ к жизни и процветанию. Гор-Дрогон, сын Тор-Горона, ты готов взять на себя такую ношу, победить свой страх и стать великим вождем орков?

Глаза воина были устремлены в огонь. Он смотрел на него, в нем видел своих предков, они указывали ему путь. Его страх был сейчас не властен над ним, сила в нем копилась с каждой минутой. Гор-Дрогон медленно моргнул, и из его груди вырвалось рычание:

— Я готов!

Как и сказал Кул-Рохан своему другу, следующая встреча отца и сына стала иной.

Голубое знамя развевалось перед вратами в Хор-Морогол. Тысячи орков смотрели на этот небольшой отряд, впереди которого стоял по пояс раздетый сын их сумасшедшего вождя, Гор-Дрогон. Намерения его понимал каждый, но вот надежды на то, что он выйдет победителем и вернет мир, не было ни у кого. Но на это ему было наплевать. Его легкие раздувались от усилий, с которыми он кричал на весь Хор-Морогол:

— Я вызываю вождя единых кланов, великого Тор-Горона на священный Дор-Дух! Я имею право сместить вождя и бросаю ему вызов!

Этот крик был слышен отовсюду. Гром так не разит своей мощью, как крик Гор-Дрогона. Он был уверен, что отец его слышит. Сын ждал, когда к нему выйдет тот, кто когда-то даровал ему жизнь, научил держать в руках оружие, а главное, объяснил, для чего оно должно быть там. И вот сейчас он хотел применить все свои умения, чтобы уничтожить своего родителя.

Тор-Горон уже не являлся тем, с кем они прощались, когда Гор-Дрогон уходил на тайный совет в земли людей. Плоть его осталась, но душа была порабощена демонами. Кул-Рохан почувствовал это, как только они ступили на родную землю. Враг, о котором говорили на тайном совете, дал о себе знать раньше, чем все ожидали. Он хитростью решил чужими руками начать разрушение. Голбус Тран знал об этом еще на совете, поэтому и задал тот вопрос, который мучил Гор-Дрогона всю дорогу до дома. Сам же юный вождь получил все ответы после первого визита к отцу, ему не надо было переспрашивать, он не был глупцом и все схватывал на лету. Шаману же оставалось только одно: дать ему сил на тот шаг, который уготовила ему судьба. И Кул-Рохан выполнил свой долг полностью.

Молодой воин ждал своего часа, чтобы пойти по дороге судьбы, уготованной для него. Ворота скрипели под напором и медленно раскрывались. Навстречу шли воины, сотни воинов. Отряд поневоле начал пятиться назад, дабы все пространство заполнилось орками и образовался круг для священного Дор-Духа. В сопровождении своих подчиненных ступал Тор-Горон. Его вид был одновременно прекрасным и ужасным, взгляд безумный, каждая мышца на теле играла сталью, от этого он казался невероятно огромным. Это был противник, которого не пожелал бы никому, но Гор-Дрогон не чувствовал страха, он руководствовался долгом.

В один миг все замерло, друг против друга стояли отец и сын. Два орка — одна кровь. Раньше готовые умереть друг за друга, сейчас готовые кинуться, чтобы разорвать. Здесь было бесполезно мериться взглядами и пытаться найти страх в глазах противника, это был Дор-Дух. Воин, пришедший сюда, отвергал смерть, один из стоящих в этом кругу принимал ее, в этом была священность поединка.

Молчание нарушил тот, кто пришел по воле судьбы все изменить.

— Я Гор-Дрогон, сын Тор-Горона, истинный потомок Кил-Мечена! В моих жилах течет кровь истинных орков, а не грязная кровь демонов. Я бросаю вызов своему отцу Тор-Горону, дабы освободить его душу от рабства и отправить к духам наших предков!

Неизвестно, что чувствовал в этот момент отец, когда слышал такие слова от своей крови, да еще и в священном поединке. Возможно, все его чувства в тот момент уже были мертвы, и он видел только врага, но с ответом он не замедлил. Сплюнув в сторону, он хрипло промолвил:

— Рабом станешь здесь ты…

Все, кто наблюдали за происходящим, взвыли. Орки ревели, чувствуя кровь вождей. Сын против отца, сила на силу, свобода против безумства, но сейчас об этом думали лишь единицы, всех обуревал звериный инстинкт сражения, который пьянил их и превращал в неистовых зверей.

Вождь ринулся на противника, с каждым шагом набирая скорость. В этом поединке бились голыми руками, до смерти. Не было пощады или же иного исхода, только смерть.

Гор-Дрогон двинулся навстречу. Он был гораздо меньше своего отца, но выглядел очень воинственно и уверенно. Орки сшиблись в центре. Военный опыт был на стороне отца. Тор-Горон ушел от удара и с резкого разворота обхватил талию соперника и рывком швырнул его через себя. Упавший, вскочив, тут же получил удар ногой в лицо, тем самым снова оказавшись на земле. Толпа кричала и ликовала, оркам это было по душе. Их вождь чувствовал, как эти крики берут над ним власть, как ему это нравится. Он отвлекся от того, кого не так давно называл своим сыном, и зря. Резкий удар в челюсть сломал клык, оторвал от земли ноги. Боль, которая хлынула в голову, как лезвие ножа входит в плоть, не давала отключить сознание. Тор-Горон почувствовал, как он на какое-то мгновение завис в воздухе и как по его подбородку стекает кровь.

Встал он быстро, но его не били сразу. Противник стоял и ждал, он показывал ему свою силу и превосходство, это рвало его гордость на части. Ярость затуманила глаза вождя, и та тактика, что была в начале поединка, улетучилась. С рыком он летел на врага, но все было безуспешно, Гор-Дрогон уходил от ударов, выматывая соперника. И снова боль ожгла тело, туман плыл в глазах, он пытался найти того, кто бил его, но годы выучки сына не прошли даром, умения были направлены против учителя, подсознание начинало говорить о худшем.

Удар, удар, еще удар. Руки опускались, один глаз перестал видеть, возможно, его уже просто не было, пыль стояла столбом, и лишь силуэт различал Тор-Горон, силуэт своего сына, который доказывал своему народу, что он достоин быть вождем по праву сильнейшего.

Вождь единых кланов, великий Тор-Горон стоял на одном колене, его лицо было в крови, из пасти торчал обломок клыка. Сейчас уже не было ярости, которая обуревала его сначала. Уже не было никаких мыслей. Тень, что нависала над ним, была отражением его чести, которая сохранилась в его сыне. Про себя он хвалил Гор-Дрогона за то, что тот нашел в себе силы бросить ему вызов. Но оставалось самое сложное. И хоть отец и понимал, что побежден, но все же оставался жив, а в Дор-Духе это недопустимо. Если победивший отказывался добивать противника, его не воспринимали как вождя, и смерть была для него наилучшим исходом. Такова была суровая реальность миропорядка орков. Поэтому та часть души Тор-Горона, что еще не была порабощена демонами, сама пошла на выручку будущему вождю.

Он глянул снизу вверх на сына, на лице появился кровавый оскал, в глазах последний раз мелькнул боевой огонь. Он вымолвил, чтобы его слышал только Гор-Дрогон:

— Слишком слаб, чтобы быть вождем.

Слова, сказанные отцом сыну, были роковыми. Тор-Горон встал и, яростно рыча, сделал свой последний рывок в этой жизни. Гор-Дрогон принял свою судьбу. Его рука была крепка, ее направляли духи предков, удар силен, как никогда, а честь светла и не запятнана. Он сделал то, что было предначертано. Резкий удар оборвал жизненный путь великого вождя Тор-Горона. Сын убил отца. Отнял одну жизнь, дабы тысячи других смогли жить. Но в тот момент эта жизнь была самым дорогим для него.

Тишина воцарилась над всем Хор-Мороголом. Казалось, весь народ потерял дар речи. Но молчание наблюдавших за Дор-Духом длилось всего лишь какое-то мгновение. Орки стали выкрикивать имя нового вождя:

— Гор-Дрогон! Гор-Дрогон! Гор-Дрогон!

Но вождь не слышал своего имени. Он стоял на коленях и обнимал бездыханное тело отца. По щекам юного вождя стекали слезы.

Глава 9

Спустя годы

Люди сидели у костров и вели беседы. Их было чуть больше двух сотен. Уже было достаточно поздно, и темнота полностью скрывала лес, в котором они находились. На вид это были обычные селяне, но больше походили на вооруженный отряд, нежели на мирных жителей. Хотя в те темные времена только безумец ходил по лесам, не взяв с собой хотя бы топор. Эти же были вооружены не только топорами, поэтому предположить, кто они такие, было проще. Опытный глаз сразу различил бы, где находится предводитель этой загадочной ватаги. Все костры были разбросаны по периметру, в центре был костер побольше, возле него сидели около десяти человек и о чем-то оживленно вели беседу. О чем, было не слышно тем, кто наблюдал за ними из мрака ночи. Почти полсотни пар глаз сейчас изучали тех, кто об этом даже не подозревал.

— Их не так много, и ночь на нашей стороне, мы за ними гоняемся уже почти месяц — и вот они, ждать Блэка Харта нет никакого смысла, сейчас эти выродки напьются, и тогда мы без колебаний сделаем то, чему нас так долго учил Таган. — Эти настойчивые слова звучали из уст одного друга и были адресованы другому. — Сейчас по периметру мы держим их на прицеле, как дичь, они даже и не подозревают, какую услугу они оказали нам, подсветив свои тела своими же кострами.

— Снова ты хочешь нарушить приказ. В тот раз мы сделали по-своему, сейчас опять ты хочешь геройствовать.

— Эта банда убила немало народа, и ты видел последствия содеянного ими, я думаю, пора им отплатить той же монетой.

— Ты снова хочешь начать действовать, не дождавшись приказа.

— Послушай, Хорс, сколько можно гоняться за этой бандой? Щелчок тетивы каждого из нас — это один мертвый на их стороне. Нас сорок девять воинов, половина здесь может ночью белок в глаза бить, другая же половина ничем не хуже. Ты знаешь, чего я хочу.

— Вот именно, Вектор, знаю. Перебить ты их всех хочешь, — улыбка появилась на лице друга.

— А для чего же тогда нас обучал все эти долгие годы старик Таган, если не уничтожать злодеев?

— И это верно. Но все равно, мне кажется, Торм будет больше недоволен, чем Блэк Харт.

Друзья переглянулись и начали заливаться бесшумным смехом. Ситуация, в которой они находились, их вообще не озадачивала никоим образом. Отсмеявшись, они продолжили рассуждать, как им лучше перебить сидевших у костра людей.

— По периметру стоят ребята, я сейчас обойду каждого, им сигналом будет мой выстрел вон в того громилу, уж больно он уверенный, после этого пусть бьют, смещаясь в центр, дабы никто не ушел.

— В рукопашную когда? — Хорс кинул взгляд на соратника. Тот уже рисовал картину предстоящей бойни, он дернул ухом, услышав приятные его слуху слова.

— Я тоже дам знак…

В кромешной тьме Хорс отчетливо видел силуэт товарища, который ушел к остальным. Их зрение было отлично натренировано для ночной жизни, поэтому они и хотели напасть во тьме, так как преимущество было на их стороне. Они уже не были мальчишками, как в то время, когда только познакомились. Сейчас это были крепкие мужи, хоть и молодые годами, но не уступающие ни в чем опытным воинам. Таган вложил все свое мастерство, душу и опыт в эти сто человек и, наверное, сейчас мог бы гордиться ими.

Хорс наблюдал за людьми. Он пытался понять, что сподвигло двести с лишним человек пойти на такую мерзкую и обреченную жизнь? Ведь у каждого есть право выбора. Но выбирать именно такую сторону… Этого понять он не мог. Это был первый год, когда под командованием молодого лейтенанта Блэка Харта «Чертова сотня» выслеживала и уничтожала банды преступников или мятежников. К убийству старый ветеран приучил их с раннего возраста, и поэтому сейчас отнимать жизни для них ничего не стоило. Хорс делал это без зазрения совести, ведь если не ты, то тебя. Таким был и Блэк Харт, а вот Торм и Вектор всегда соревновались, сколько негодяев они перебьют. Четверо ребят стали лучшими друзьями за годы обучения, все же остальные стали семьей. Хоть Блэк Харт и был командиром отряда, Таган так же не щадил его в обучении, и именно это сплотило юношу с остальными. Лейтенант считал себя равным среди своих товарищей, но только перед командующим звеном ответ за действия отряда держал именно он. Товарищи это понимали и поэтому ни разу не сделали так, чтобы рыцарь из «Чертовой сотни» поставил под удар свою честь.

— Снова сидишь мечтаешь о своей красотке? — Это был почти бесшумный голос Вектора, который уже вернулся, обойдя весь отряд.

— В этот раз нет. Я думал, что заставило этих людей стать на этот путь?

Хорс глянул в сторону товарища, тот уже стоял на одном колене и с луком в боевой готовности. Он последовал его примеру и тоже, достав стрелу, начал выбирать цель.

— Да какая разница, они свой выбор сделали.

За ответом последовал щелчок тетивы одного из лучших бойцов «Чертовой сотни».

И как раз тот, кого выбрал зоркий глаз Вектора, упал, пронзенный его стрелой. В первые секунды люди, которые увидели, что случилось, не могли понять, что произошло, видимо, до мозга мысль об опасности долетела не быстро, а именно в тот момент, когда вслед за громилой начали падать другие. Как и говорил молодой воин, один выстрел — это один мертвый. Сорок девять человек за одно мгновение простились с этим миром, до других очередь только доходила.

Если первый залп забрал ровно столько человек, сколько было выпущено стрел, то дальше стрелы сыпались хаотично, но били так, чтобы люди оставались в кругу и не смогли убежать.

Слышались крики, ругань, стоны умирающих. Кто-то пытался отстреливаться, посылал стрелы в темноту в надежде найти противника, но все было тщетно. Каждая стрела, летевшая из тьмы, забирала жизнь человека, стоявшего на свету. Люди пытались прятаться за деревья, но стрелы летели отовсюду. Те, у кого были щиты, прикрываясь, начали тесниться к лесу. Они пытались уйти в темноту, понимая, что на свету они идеальные мишени. Вел их как раз тот человек, который выделялся среди них, кого можно было назвать вожаком банды.

Хорс краем глаза увидел, что друг убрал лук. Встав в полный рост, достал свой меч и маленький боевой топор.

— С каких это пор ты взял топор, где твой меч?

— Я сломал его. Такое ощущение, что нужно отправиться на другой конец мира, чтобы найти стоящий клинок. — Вектор покрутил в руке топорик и посмотрел на Хорса. — Ну, это тоже ничего, можно для таких вот, как они, использовать.

— Я так понимаю, это и будет твоим сигналом. — Хорс тоже сложил лук и достал свой любимый двуручный меч с узким лезвием.

— Пора…

Двое друзей двинулись в ту сторону, куда пыталась уйти шайка разбойников. Те уже отошли от своего лагеря на достаточно хорошее расстояние, и густота деревьев не позволяла стрелкам их достать.

Крики были слышны за спиной отступающих. Группа примерно из двадцати человек решила, что опасность миновала и остановилась. Тяжело дыша, люди всматривались в темноту, пытаясь что-то разглядеть в ней.

— Неужели имперцы выследили нас?! Или нас кто-то предал?!

Человек, которого именовали вождем, выслушивал негодование своих товарищей по разбойничьему ремеслу.

— Закройте рты, нас могут услышать. Остальных уже не вернуть, нам надо двигаться отсюда подальше.

После такого приказа можно было легко понять, что это за люди и что военной выучки и доблести у них не было вовсе.

— Да и к черту их, мы еще вернем свое, идемте, столько деревень впереди. — Разбойник, который стоял дальше всех, развернулся и двинулся вперед. — Надо идти в…

Хруст костей черепа обратил на себя внимание всех остальных. Умник, который предлагал бросить умиравших, упал навзничь, его лицо было разрублено надвое. Ему просто-напросто воткнули топор в лицо.

Вскрик — и с другой стороны отряда падает человек, спина которого раздвоилась от удара клинком. Паника, которую посеяли эти два убийства, захватила всех остальных. Один из испугавшихся, размахивая мечом, распорол глотку товарищу, не заметив этого. Каждый пытался защититься оружием, которое было у него в руках, и в панике кричал, будто видел перед собой призрака. Но Хорс и Вектор не были призраками, они были юношами двадцати лет от роду, они были учениками Тагана — ветерана, которого знала вся Империя, и такие бандиты, как эта шайка, были для них лишь легкой разминкой.

Идеально быстро Хорс выводил дуги в воздухе и разрубал своих противников. Его меч не соприкасался ни с чем, кроме плоти врага. Он берег свое любимое оружие, так как научился сливаться с ним в одно целое, и меч был продолжением его руки. С такой скоростью ни один из бандитов не мог справиться, чтобы отразить удар.

Если Хорс берег свой клинок, то Вектор не щадил даже свое оружие, не то что врагов. Если бы это был день, то те, кто еще был жив, увидели бы черноволосого воина, облитого кровью, машущего мечом и топором и, как ураган, уничтожающего все на своем пути.

Но была ночь, и шайка разбойников успевала понять только то, что ей пришел конец — в этот раз придется расплатиться за все содеянное.

Не больше пары минут длилось ночное сражение Хорса и Вектора. После они стояли и смотрели на убитых ими людей. Крики в той стороне, где была недавно стоянка разбойников, уже утихли. Двое друзей даже не успели сбить дыхание в этом столь быстром бою. Вскоре каждый из них стоял и был занят своим делом. Хорс всматривался в тела убитых, а Вектор ̶в свой очередной сломанный меч. В лесу стояла тишина, и складывалось ощущение, что так было всегда.

Отряд «Чертова сотня» устраивался у общего костра, рассматривая пожитки банды разбойников. Никто не рвался на поиски трофеев, так как торопиться не было смысла, да и ночью искать уж больно не хотелось. Дело было сделано, и оставалось только одно: насытиться и дождаться остальную часть отряда. А уже тогда поутру все будут заняты сбором того, что можно выгодно продать на базаре, забрать себе то, что пригодится в походах, остальное оставить на разорение диким зверям. Единственное, что собрали в одну кучу воины сотни, это еду и выпивку. Спать никто не собирался, но вот есть хотелось всем. На удивление у шайки было с этим весьма недурно: вяленая говядина, сушеная рыба, свежие яблоки, мешок с лепешками, было даже вино и пару галлонов сидра, бочки с засоленным мясом и овощами. Для сорока девяти человек еды было более чем достаточно. Поэтому все уселись у костра, который они разожгли заново, и стали есть и чистить свое оружие.

У сотни был свод правил, которые она соблюдала. Таган строго запретил им устраивать гуляния в тот день, когда они победили. Он особо не объяснял свое решение, лишь сказал коротко:

— Сегодня гуляешь ты над поверженным, завтра погуляют над тобой.

Этого было достаточно, чтобы понять смысл запрета, поэтому все сидели и занимались каждый своим делом.

Хорс и Вектор возвращались последними, так как именно они догоняли убегавший отряд. Друзья шли и, как обычно, вели простую и незамысловатую беседу.

— Слушай, я вот не пойму, почему мне попадаются такие отвратные мечи? В этот раз я заплатил кузнецу за самый лучший его меч, самый дорогой, что у него был. Слышал бы ты, как он его расхваливал.

— Может, дело в твоей манере боя? Ты лупишь так, что перерубаешь кости вместе с оружием и доспехами, неудивительно, что твой клинок быстро ломается.

— Ты, между прочим, тоже сечешь так же, как и я, но что-то на твоем мече даже зазубрин нет.

— Сталь, видимо, хорошая.

Хорс пожал плечами и улыбнулся, свет приближающегося костра озарял его лицо.

— Как у этого топора. — Вектор покрутил в руке маленький боевой топорик. — Этот весьма крепок, и в руке приятно лежит, оставлю его себе.

— Ты же не любишь топоры. — Идущий рядом друг посмотрел на оружие.

— Не люблю, но этот почему-то по душе мне.

Вскоре все собрались вокруг большого костра: о чем-то вели беседы, ели, чистили оружие, кто-то вовсе молчал, были и те, кто, придвинувшись ближе к огню и опершись на бревно, позволили себе подремать, но это был лишь легкий сон, не более того. Спать никто не собирался. Таган научил этих ребят быть всегда начеку. Они, как лесные звери, которые боятся быть съеденными, всегда настороже. Остальные, кто тренировался в лагере, не были такими сплоченными. Но «Чертова сотня» была не просто отрядом, это была семья. Если сказанное предназначалось только одному, то все остальные могли это услышать. Отряд был одним целым. Старый ветеран научил их всему, что знал сам. И даже эти навыки они научились использовать против него самого. Будучи мальчишками, они тайком выбирались в город, дабы посмотреть, как живут люди, ведь жизнь в лагере делала их дикарями. Так они заводили знакомства с местными барышнями, дружили с ними, романтически проводили время, но ни у одного из них ни разу не возникло желание покинуть отряд ради любви или чего-то иного. Возможно, конечно, наставник и знал об этом, но понимал, что так будет лучше для их развития, поэтому, тайком присматривая за каждым из них, он вкладывал в отряд всю свою душу, как в собственное дитя.

И вот сейчас сидели они, и никто, кроме двоих, не задумывался ни о каком будущем, не задавал себе вопросов, зачем они все это делают и какова их роль в этой жизни.

— Может, подремать, Блэк Харт должен прийти часа через два, с рассветом.

Вектор смотрел на пламя, которое отражалось в его глазах: огоньки, как молодые девицы, плясали в его зрачках. Молодому воину нравилось смотреть на огонь.

— Я ложиться не буду. — Хорс восседал на бревне, расположив свой клинок острием вниз, и частью рубахи, сорванной с убитого, вычищал свой меч, попутно рассматривая, нет ли на нем зазубрин или повреждений.

— Снова этот сон? — Вектор посмотрел в сторону товарища, тот ответил, не отвлекаясь от своего дела.

— Он с детства меня мучает, с того самого дня, когда я в поле встретил старца. Сейчас я и понять не могу, старец был настоящий, или мне это тоже приснилось?

— А ты не пробовал убить своего противника, который во сне?

— Это сон, я не могу его контролировать, но, что самое интересное, он каждый раз одинаковый.

— Не стоит придавать много значения сну.

— Если бы он не был так реален, возможно, но… — Хорс запнулся на полуслове, не закончив того, что хотел сказать.

— Договаривай. — Все это время Вектор не отрывал глаз от пламени.

— Но мне кажется, что все это неспроста.

— О чем именно ты говоришь?

— О моем сне, о нашем отряде, о мире.

— А что тебе не нравится в нашем отряде?

— Мне нравится все, но такое чувство, что его не просто так создали. Посмотри, Вектор, нигде нет подобных нам. Как думаешь, есть еще где-нибудь такая же «Чертова сотня»?

В этот момент Хорс отвлекся от своего занятия и посмотрел на друга.

— Я об этом не думал, живу одним днем и не задумываюсь, что для чего создано. Мы мелочь в этом огромном мире, другие за нас подумают, а мы будем исполнять то, что нам поручено. Что до мира, я мало видел в своей жизни и не знаю, каков он был и каким он стал, но точно знаю одно: чем больше мы уничтожим вот таких вот шаек, тем легче будет простому народу, который не может себя защитить, а раз ему станет лучше, значит, мы внесем свою крупинку в улучшение всего мира.

— А что, если наступит момент, когда мы не сможем изменить мир, даже «внести крупинку»?

— Послушай, Хорс, что ты заладил со своим миром, не сможем — значит умрем с оружием в руках и увенчаем себя славой, кончай уже вот эти рассуждения. — Вектор оторвался от своего любимого занятия и с улыбкой посмотрел в глаза другу. — Друг мой, мы воины, а не философы, наше ремесло — война, для этого мы обучались, не забивай себе голову ерундой. А что до твоих снов, то, как вернемся в столицу, Лонель поможет тебе быстро прочистить мозги.

После этих слов Вектор рассмеялся. Его друг тоже улыбался. На это не стоило обижаться. Они уже были мужчинами и шутили тоже по-мужски. Оставалось всего пару часов до прибытия второй половины отряда, котораядолжна быть веселой и шумной, так, как всегда бывает в большой семье.

Когда солнечные лучи начали мелькать среди деревьев, когда капли росы заискрились от света, а весь животный мир дал знать о том, что пришло начало нового дня, именно тогда весь отряд был в сборе, вторая половина отдыхала с дороги, те, кто ее ожидали, готовили еду на углях. Блэк Харт распорядился собрать с убитых все то, что можно продать, и то, что пригодится отряду. Все оружие было собрано в кучу; украшения, драгоценности, награбленные шайкой, были уложены в сундук, который нашелся у убитых; оставшиеся съестные припасы распределили среди отряда, предстояла обратная дорога.

Не было ни одного человека, который не был бы занят. Предстояло все сделать быстро, так как надо было возвращаться в столицу с докладом. Когда Таган по приказу вышестоящих лиц оставил отряд, они перестали обучаться, так как не было того, кто мог их чему-то научить. И тогда в совете решили, что их обучение завершено, и офицеру отряда, коим являлся Блэк Харт, начали давать распоряжения, в соответствии с которыми отряд должен был выслеживать разбойников ибандитов в лесах и близлежащих деревнях и устраивать над ними справедливый суд. Поначалу, конечно, ребята были в восторге — все, кроме лейтенанта, но потом им всем надоело шарить по болотам в поисках непонятно кого. Им всегда говорили, что они элита: великие подвиги, масштабные битвы — вот что их должно было ждать, но в итоге вышло совсем наоборот, что очень огорчило «Сотню». Но те, кого воспитывал Таган, не были просты, умели приспосабливаться и оборачивать ситуацию в свою пользу и извлекать из всего выгоду.

— Нирмак, собери оружие, и если есть какие-то доспехи на продажу, в первой деревне мы сбудем это. Драгоценности мы знаем, у кого можно неплохо выменять на то, что нам необходимо. Все остальные сами знают, что им нужно.

Эти команды раздавал именно тот лейтенант, который мог отстоять свою честь перед вышестоящими людьми, это был Блэк Харт.

Он был статен, хорош собой, имел внушительный вид, строгий и разумный взгляд. В любой ситуации лейтенант вел себя очень достойно, каждое его решение было обдуманно и взвешенно, за это его уважали в отряде. Рыцарь, как и все остальные, тоже был воспитан Таганом. Старый ветеран вырвал этого юношу из рыцарской школы, не дав ему доучиться, и стал тренировать по своему разумению, что выходило весьма неплохо. Рыцарских качеств в нем было ровно столько, сколько необходимо, но вот бойцовских и лидерских — с избытком. Тагану не нужен был холеный, изнеженный лейтенантик, который смог бы только отдавать приказы, а перед лицом опасности бежать, бросив своих людей. Он знал, кого выбирать, — у кого стальной характер, здравый ум, сильная воля и крепкая рука. Ветерану было известно, чей он сын, чья кровь в нем течет, просто было необходимо направить все те качества, что имелись в юноше, в нужное русло, что и сделал наставник.

— Фельхам! Казор! Пойдете впереди, как и обычно, налегке. — Лейтенант не приказывал, но говорил так, что его слушались беспрекословно.

— Осталось совсем немного времени, по пути нас догнал гонец из столицы, нам дан приказ немедленно возвращаться. — Блэк Харт посмотрел на рядом стоящего Хорса.

Тот, услышав, что к нему обращаются, повернулся:

— То они нас сами отсылают по лесам гонять разбойничьи шайки, то требуют скорым маршем возвращаться в столицу, что у них там творится?

— Гонец не объяснил, лишь передал то, что я тебе сказал, и все.

— Ну, может, нам, наконец, дадут стоящее дело? — Хорс посмотрел глазами, полными надежды, в сторону друга.

— Хотелось бы в это верить. Надо заканчивать здесь и выдвигаться.

Весь отряд был уже почти собран и укомплектован, все необходимое распределено между воинами, все полны сил. Через полчаса после разговора двух друзей «Чертова сотня» двинулась в обратный путь к столице Империи.

«Чертова сотня», как и всегда, шла скорым маршем, на версту впереди шли Казор и Фельхам, их глаза были самыми зоркими в отряде. Они производили разведку, тем самым охраняя отряд от засады. Замыкали шествие Торм и Вектор — двое друзей, которые готовы были умереть друг за друга, если это потребуется. Отряд шел по двое, каждый отвечал за своего напарника по маршу. В случае засады бились спина к спине, не давая прохода врагу. Но за все время их вольной жизни ни разу еще не было, чтобы их прижали и «Чертовой сотне» пришлось бы отступать.

— Послушай, Торм, ну как мы могли сидеть и ждать, когда вы придете? Все располагало для атаки.

Двое друзей, чье пари нельзя было назвать нормальным, замыкали движение и вели дружеские беседы.

— Второй раз, Вектор, ты таким образом хочешь выиграть пари.

Здоровяк, в чьих жилах текла неизвестная кровь, возвышался над своим другом на четыре фута, но смотрел на него с огромным уважением, как на равного.

— Но я знаю, почему ты так делаешь. — Лицо товарища озарилось улыбкой. — Ты боишься проиграть мне.

— Я?! Я не боюсь ничего в этой жизни. — Вектор вздернул подбородок вверх, и эти слова звучали как вызов всему миру.

— Мой друг, все в этой жизни чего-то боятся, просто мы еще не встречались с таким.

— Думаешь, есть такой человек, который может заставить нас дрожать от страха? — Теперь глаза бегали туда-сюда у боевого товарища, а брови были сдвинуты к переносице.

— А кто сказал, что это будет человек? — Силач, шедший в ногу со своим низкорослым другом, смотрел на него серьезно.

Оба друга умолкли. Видимо, каждый задумался о чем-то. Наставник научил их размышлять. Работать не только руками, но и головой. Мозг — главное оружие человека. Сначала мысль, а потом удар мечом. Каждый это понял и усвоил.

* * *

До столицы Империи Гордогона от того места, где «Чертова сотня» перебила группу разбойников, было около пяти дней хода, если двигаться не спеша, но и не очень задерживаться на стоянках. Так как лейтенант получил известие от гонца, что в Гордогоне требуют их скорого прибытия, то отряд направился в столицу ускоренным темпом.

Погода стояла как нельзя лучше. Был конец первого месяца осени, и солнце на землях Империи еще грело ее жителей. Листья меняли цвет, ночи становились холоднее, а звери потихоньку начинали менять свои «шубки» на зимние, но дни стояли теплые, и небесное светило грело, а не сжигало все живое. Сезон дождей в Империи еще не настал, и поэтому те, кто привык путешествовать, отправлялись в путь, так как дороги, по которым они двигались, были сухими, и по ним без труда можно было пройти. Благодаря такой погоде «Чертова сотня» прибыла в свой лагерь к вечеру третьего дня.

Лагерь новобранцев, хотя они таковыми уже не являлись, стал для этого отряда домом. Ведь десять лет они не видели своих семей, наставник стал им отцом, напарники по обучению братьями, а про матерей в этой суровой школе вовсе забыли, так как здесь не было места нежностям, и каждый это позже понял.

Место, отведенное для ста человек, со временем было переоборудовано ими же. Они обнесли высоким частоколом свою казарму и тренировочные площадки. Получилось, что их тыл прикрывал лес, а все остальные стороны — бревенчатые стены. Не было ни бойниц, ни рвов, даже ворот не было. Но раз они были иными, не относящимися ко всем остальным в лагере, то и отгорожены они должны были быть ото всех. Эта идея пришла в голову Блэку Харту, его поддержали друзья, Таган запрещать не стал — хотите, чтобы так было, делайте. И они сделали.

Напомню, что в «Чертовой сотне» каждый знал свое место и обязанности. И поэтому по приходе все разошлись по своим делам. Полгода их не было здесь, и возвращение для каждого было по-особенному приятным. Их возраст не позволял им говорить об усталости, десять лет их гоняли, подготавливали к тяжелым испытаниям, но то, что они делали, было пустяками, и в их виде было больше уныния, а в мышцах скованности, чем усталости.

Когда Таган по приказу советников покинул отряд, старшим стал Варонг. Он тоже был стар и опытен, хоть и не так, как первый, но все же. Как говорили, в свое время они с Таганом неплохо повоевали на службе у короля, где и получили свой богатый военный опыт. Но Варонг не мог стать Таганом, его характер был менее суровым, и к юношам он относился снисходительно, что не очень нравилось его боевому товарищу. И когда Варонг занял место Тагана, то понял, что над этими крепкими юными воинами ему не взять верх, поэтому прибег к хитрости и оказался в выигрыше. Он собрал всю сотню и сказал, что теперь их командиром на время обучения является он, но гонять и воспитывать он никого не собирается — он просто закончит дело, начатое его другом, и выпустит «Чертову сотню» в свободный полет, а когда этот день настанет, то их новым командиром станет Блэк Харт. Все это одобрили и усвоили. Поэтому, когда все сто воинов вместе со своим лейтенантом вернулись, их встречал именно Варонг, который был очень рад всех видеть, понимая, что его уроки прошли не зря.

Ночь уже окутала всю землю, а звезды высыпали на небо и горели, как свечки. В казарме сидело около десяти человек. Выпивая привезенный из столицы эль, они ждали возвращения Блэка Харта, который сразу отправился на совет.

— Слушай, Варонг, неспроста же королевский гонец скачет на поиски нашего отряда и требует скорого возвращения? — Опершись на деревянный столб, с кружкой эля в руках, Вектор высказывал свое мнение.

— Все ты хочешь знать, ты всего лишь воин, как и многие тысячи в Империи, уйми свой пыл, Вектор, он ни к чему не приведет. — Старик пригубил напиток и посмотрел на молодых воинов.

— Надоело бегать по лесам и гонять шайки каких-то разбойников, неужели десять лет обучения были именно для этого? — Сейчас уже Хорс продолжил дискуссию.

— Вы думаете, что раз вас так усердно обучали и говорили, что вы особенные, то по окончании обучения вам сразу прикажут выполнять поручение, которое обычно дают матерым ветеранам или же магистрам? Если бы так происходило, Империю уже уничтожили бы ее враги. — Варонг говорил спокойно, но серьезно, все его слушали, не перебивая. — Вы сильны, сплоченны, четко знаете, как действовать. Но поверьте мне, старому ветерану, чье тело имеет немало отметин войны, что опыт очень важен, а у вас его нет.

— И что же, набирать этот опыт в стычках с разбойниками? — Это был басистый голос Торма, который развалился в углу комнаты на тюках соломы.

— Этот пыл, как он мне знаком. Я был в точности, как вы. Рвался в бой, был готов уничтожать всех. Только я не проходил никакого обучения, я попал сразу в войско. Тогда я думал, что готов к любому испытанию и гонять, как вы, бандитов для меня было непочетно. Не знал я тогда, как ошибаюсь. О многих битвах история умалчивает, и в одной из таких я и Таган засели очень крепко. Двое суток я не вынимал меч из своих, казалось бы, крепких рук. Был конец осени, и мы начали осаду какого-то гарнизона, чьими солдатами были люди Свободного Народа и наемники Империи. Мы тогда сражались с каким-то графом, имевшим права на престол или что-то вроде того. Погода тогда выдалась ужасная, шел проливной дождь, ветер удваивал его силу, а мы сшиблись под стенами и не могли разобрать, кто из нас все-таки сильнее. Кровь, грязь, вываленные из животов внутренности — все перемешалось. Мы то отступали, то шли во внезапную атаку. Враг наш был силен и уперт, как и мы. Тысячи воинов остались лежать под теми стенами. И вот тогда я понял, что мой пыл — это мой враг. Только разум и опыт — вот главные союзники в такой ситуации. Со временем ты начинаешь понимать, как себя вести в таких передрягах. Когда отойти, где переждать град стрел, а когда выложиться по полной. Но в тот момент я ничего этого не понимал, и поэтому из всех сражений именно то я вижу каждый день, как наяву.

Все сидели и молча слушали своего старого наставника. Его боевой опыт — наука для них. Каждый представил ту бойню, о которой говорил Варонг. Шутить уже никто не хотел, но их мрачные мысли прервали вошедшие в казарму Блэк Харт и Чорс с Луктом. Двое последних направились к столу, дабы смочить горло элем, лейтенанту кружку подал Вектор, который стоял к нему ближе всех. Находящиеся внутри люди сразу оживились.

— Ну, что сказали на совете? — Варонг по праву старшего задал вопрос лейтенанту, который одним махом выпил половину кружки и, переведя дыхание, начал речь.

— Начну с того, что среди советников короля есть люди, которым наше присутствие очень не нравится. — Блэк Харт окинул всех взглядом. — И поверьте, нам это точно будет не на руку. Что с остальным? На самом совете я не присутствовал, мое звание слишком низкое для этого, меня позвали только для того, чтобы дать указания.

— Кто именно тебе их давал? — Варонг насторожился.

— Многие были мне не знакомы, но лицо принца Артолея я знаю с детства, именно он давал распоряжения мне. Надменный ублюдок. Еще был советник Партиус Кавобий и Кратор Мобиус, остальных я не знаю.

— Старший сын короля давно славится своей гнилой душой, поговаривают, что именно он займет трон после Крейдона. — Хорс не мог не высказать свое мнение, так как он тоже знал, о ком идет речь.

— Какие распоряжения дал тебе Артолей? — Старому ветерану не было дела до их неприязненного отношения к сыну короля, ему нужен был приказ и его суть.

— Завтра прибывает эльфийский посол — это дочь короля Терноэля, фигура очень важная, а в мире неспокойно. Естественно, что пройти столько лиг без охраны просто невозможно, но королевский сыночек, путь душу его разорвут демоны, хочет, чтобы встречали у ворот их послов именно мы, и вели до самого дворца. Я не знаю, куда подевались все хваленые паладины в их золотых доспехах, но таково было указание.

— Звучит как-то странновато, мы бродим по лесам, и вдруг срочно требуют, чтобы мы вернулись и встречали дочь короля эльфов. — Хорс смотрел то на Варонга, то на Блэка Харта.

— Все это не просто так, — сказал наставник и потер свою седую бороду. — Что еще он добавил к этому указанию?

— То, что если мы допустим какую-то оплошность, тогда предстанем перед судом, который вынесет нам весьма неприятный вердикт. — После этих слов лицо лейтенанта скривилось, и он потянулся к кувшину с элем.

— То мы выполняем роль каких-то охотников на разбойников, то теперь будем охранниками эльфийской свиты, может, дворцовой стражей станем? Или, может быть, налоги с селян выбивать начнем? — Голос Торма был весьма огорченный, он точно не хотел всем этим заниматься.

— Успокойся, здоровяк, твое время еще настанет, догонишь меня в нашем с тобой пари. — Вектор не мог упустить момента, чтобы не подшутить над другом, тот, в свою очередь, покосился в его сторону.

— Пока вы отсутствовали, о вас говорили, что вы весьма успешно выполняете свою работу, но это пробудило алчность и зависть в сердцах некоторых людей, я часто слышал, что на вас точит зуб королевский сын, принц Артолей, который сейчас руководит паладинами и командует войском в десять тысяч солдат. Это хороший аргумент в любых спорах. При этом ему служит чуть ли не каждая гнида в Империи, которую он подкармливает золотом из казны. Я думаю, что у него имеются на вас свои планы, но так как вы ему не подчиняетесь, он с помощью совета сделает свое грязное дело. Только вот вопрос, как он это сделает? — Ветеран на то и ветеран, чтобы рассуждать так, как не смогут молодые, и каждый слушал, молчал и внимал словам наставника.

— Завтра к полудню мы разделимся на две группы, я с Тормом буду встречать свиту, Вектор с Хорсом будут выжидать на центральной аллее. Дома там как раз с плоскими крышами, на которых удобно разместить стрелков. По двое на дом, цепочкой, я не думаю, что кто-то рискнет напасть в центре столицы Империи, но все же.

— Раз мы все порешали, то тогда я, пожалуй, пойду, у меня есть еще дела. — Хорс поставил кружку на стол, обвел каждого взглядом и ушел.

— У меня тоже дела, по которым я соскучился. — Вектор, взяв графин, налил себе полную кружку, после чего добавил: — Торм, пойдем, дружище, нас уже заждались. Харт, ты с нами?

— Идите, я к вам позже присоединюсь, где вас искать, я знаю.

В принципе, недовольных не было. Все были в хорошем расположении духа, так как вернулись, можно сказать, домой. Это поручение было для них пустяковым. Подождать, пока пройдут послы эльфов, и можно расходиться. Что может быть проще?

Варонг знал, куда отправились юноши, но препятствовать им не стал. Они уже были не дети, а мужчины, которые еще в раннем возрасте пролили кровь, их научили отвечать за свои деяния, поэтому переживать за них не стоило ни в коей мере.

Если Вектор с Тормом отправились к своим подружкам, то Хорс пошел именно к той, которую любил многие годы. Именно Лонель помогала не забывать ему родной дом. Он был весьма удивлен, и его глаза засветились от счастья, когда однажды он встретил ее в столице. Оказалось, она переехала со всей семьей в Гордогон, так как здесь потребовалось присутствие ее отца, барона Дрештона. Жизнь в столице шла куда интереснее, чем на задворках Империи, и девочка, которая с каждым годом наливалась красотой, пользовалась здесь огромным успехом у юношей из дворянских семей. Но она не уделяла им никакого внимания, так как Хорс занимал все ее мысли, все ее чувства, он был необычным для нее, давал то, чего не мог дать никто другой. Правда, бывает так, что время меняет все, с этим не может совладать ни один смертный, ни один герой, против этого не может устоять ни одна крепость, время — самый сильный и коварный враг.

Итак, молодой Хорс стоял в саду ее дома, в тени, и ждал, когда к нему вернется его возлюбленная. Время шло.

Терпение юноши было на исходе, прошел не один час в ожидании, но награда была для него велика. Послышался шорох, и молодой воин сразу уловил легкую поступь той, о которой грезил. Увидев свою прекрасную возлюбленную, он кинулся к ней и, обняв ее, начал кружиться, все крепче прижимая девушку к своему сильному телу.

Лонель выросла настоящей красавицей. Стройное тело, прекрасные формы, длинные волосы, ниспадавшие на загорелые плечи, божественный взгляд, который заставлял душу юноши трепетать. В ней было все, за что можно было умереть.

Хорс поставил ее наземь и, прижавшись, хотел поцеловать, но девушка чуть отпрянула и улыбнулась ему.

— Я была удивлена, что вы так скоро вернулись, ты же говорил, что придете к середине зимы. — Удивленным взглядом Лонель осматривала своего ухажера с ног до головы. — Ты так возмужал, тебя можно было и не узнать.

— Я приму это как комплемент. Лонель, каждый день я думал о тебе одной и смотрел туда, где была дорога в столицу, зная, что ты меня ждешь. — Его речи были пламенны, а чувства распирали изнутри.

— Твои слова прекрасны и горячи, ты заставляешь меня смущаться. — Девушка отвернулась и потупила взор.

— Мы столько лет знаем друг друга, ты и я так близки, что могло бы тебя смутить? — Хорс постарался прижаться к любимой, но девушка не дала этого сделать.

— Мы столько месяцев не виделись, я могла и отвыкнуть от тебя.

— Позволь мне все это исправить, иди, я тебя прижму к себе, ты услышишь, как бьется мое сердце, и все это ради тебя. — Юноша попробовал сделать вторую попытку прижать к себе Лонель, но ответ на его действия был таким же.

— Постой, Хорс, я так не могу, ты столько времени отсутствовал, мы же не можем просто так взять и обниматься. Мне надо, чтобы я привыкла.

— Что с тобой, Лонель? Я почему-то думал, что наша встреча будет наполнена любовью и теплом, но ты меня отталкиваешь, чего не делала раньше. Объясни мне. Я тебя очень прошу.

— Хорс, пойми, ты воин, из простой семьи, обычный солдат, которого отошлют куда подальше, только чтобы мы не были вместе, ты мне ничего не можешь дать…

— Я могу дать тебе свою любовь, свою верность и преданность, разве это тебе не нужно? — Глаза молодого воина были устремлены на ту, которую он с детства любил, грезил о ней, жил одними мечтами о встрече.

— Нет, Хорс, мне этого недостаточно, ты не сможешь дать мне то, что сделает меня счастливой.

— Я почему-то думал, что, даря свою любовь тебе одной, делаю тебя самой счастливой.

— Ты ошибался. — Девушка не выдержала пристального взгляда Хорса и потупила глаза.

Наступило молчание. Трудно передать, что творилось в душе у воина, который жил только одной мыслью: выстроить свою судьбу вместе с этой девушкой. Он не лез на рожон, не кидался в гущу битвы, как делали это многие его соратники и друзья, берег себя — только потому, что хотел вкусить жизни рядом с любимой, видеть ее спящей каждое утро, засыпать и слышать ее ровное дыхание, наслаждаться каждой минутой, прожитой вместе. Но сейчас его хрустальные мечты были разбиты молотом о наковальню, и из тех осколков, что разлетелись, уже ничего было не собрать.

Его задумчивость прервал голос Лонель.

— Хорс, мы не можем быть вместе, этого в принципе не могло быть и раньше, просто мы были юны и не понимали этого.

— Возможно, ты сейчас говоришь о себе, но я давно распрощался с юностью и умею отвечать за свои действия и слова, — сказал он, и его голос был мрачен как никогда. — Почему человек, решивший вознести себя на вершину любви, должен быть свергнут в пучину отчаяния?

— Я не могу тебе дать ответа на этот вопрос, Хорс. Многое поменялось, пока ты отсутствовал.

— Что могло поменяться с того самого момента, когда я ушел в поход?

— Я полюбила другого…

Эти слова ранили сильнее клинка, железо так не жгло плоть, как слова, услышанные Хорсом Римом. Он не хотел больше ничего ни слышать, ни говорить.

— Завтра, на встрече эльфийских послов я буду под руку с принцем Артолеем.

Услышав это имя, юноша вздернул голову, которая была опущена, скулы его напряглись, а кулаки сжались, злость обуревала его, но девушка этого не замечала, она увлеклась тем, что расхваливала принца:

— Он статен, хорош собой, паладин, гордость Империи, лучший воин, какого не сыскать нигде, ему нет равных на мечах, и он королевский сын.

— Равных нет на мечах? — Взгляд прищуренных глаз устремился на Лонель. — Я бы это с удовольствием оспорил.

— Тебе никто не позволит вызвать на поединок принца, у тебя нет на это никаких прав. Ты из самого низшего сословия, ты никто по сравнению с ним.

Это было поражение в жизни Хорса. Слова, которые он услышал, уничтожили его полностью и не оставили ничего живого в его душе. Сын Маркуса Рима стоял молча, устремив взгляд в землю, в его голове было пусто.

— Уже поздно, Хорс, и меня начнут искать, я ухожу, и ты тоже уходи, чтобы тебя не заметили стражники. Возможно, мы будем иногда видеться, но сейчас мне пора, прощай, Хорс.

Девушка в последний раз взглянула на лицо парня, ничего не смогла по нему прочесть и медленно ушла.

Воин «Чертовой сотни» не слышал ее последних слов, не видел, как девушка посмотрела на него, ступор овладел им. Сила, с которой он любил Лонель, угасала в нем, его чувство было растоптано, но не им, а именно той, кому он отдал свое сердце, получив взамен лезвие холодного клинка в спину. Через какое-то время он отошел, его мысли стали приходить в порядок. Хорс понимал, что пора возвращаться в лагерь, что он и сделал.

* * *

…Раздался резкий гул, это было похоже на звук боевых труб горных великанов, только более мрачный. Вороны, что сидели на деревьях, в одно мгновение вспорхнули и добавили своим карканьем месту еще более жутковатый вид. Воин напрягся, но меч не вытащил из ножен. Он увидел человека, стоящего в проходе. Человек был в черном балахоне, не было видно ни доспехов, ни оружия, даже его лицо было полностью закрыто. Во всей этой ситуации чувствовалась странная энергия, а в человеке в черном были какая-то мощь и невероятная сила, которые заставляли нервничать светлого воина. Раздался лязг металла, меч светлого воина был вынут из ножен, гром раздался над этими двумя фигурами, темный воин резко поднял голову и…

Хорс резко сорвался с места. С его лба крупным градом стекал пот, а дыхание было таким, как будто Таган вновь взялся за их тренировки. В глазах чуть рябило, но молодой воин сразу приноровился и рассмотрел казарму, куда он добрался ночью после свидания с Лонель. В голове вспыхнули воспоминания минувшего вечера, и от них сразу стало тошно и тоскливо на душе, и складывалось ощущение, что все хорошее в этом мире исчезло и осталась одна серость. Во рту было сухо, видимо, придя ночью в казарму, Хорс не дал себе отчета, сколько он выпил эля, но голова гудела знатно. Его раздумья прервал вошедший в помещение друг.

— Ну, наконец-то ты встал, я уже думал, мы без тебя пойдем эльфийскую госпожу встречать.

Голос Вектора был бодр и весел, видимо, его ночь прошла куда приятнее, чем ночь Хорса Рима.

— Тяжелый эль какой-то, голова просто отваливается.

— На вот, выпей, полегчает. — Вектор протянул глиняный горшок с холодным козьим молоком, потом добавил: — Мы выступаем через час.

После этих слов друг покинул помещение, оставив боевого товарища одного, но времени на печаль совсем не было, необходимо было привести себя в готовность, так как «Чертова сотня» нуждалась в нем. Через час они отбыли в столицу Империи — Гордогон.

Дома, на которых должны были располагаться бойцы «Чертовой сотни», были иными, нежели в основной части столицы. Вдоль аллеи, что шла к дворцу, стояли строения с плоскими крышами. Это была военная хитрость: если город попадет в осаду, то дорога во дворец будет заблокирована с двух сторон жилищами, на крышах которых скрываются стрелки. Идея была хорошая, но за столько лет ни разу такого не случилось. В неспокойные годы, когда Империя принимала посольства разных народов, туда всегда направлялись воины, это место служило хорошим обозревательным пунктом, и здесь было удобно стрелкам. Сейчас было то же самое.

— Ты хочешь сказать, что Лонель ушла к принцу Артолею? — Брови Вектора были сдвинуты к переносице, а лицо было хмурым, как туча. — То есть тебя считают нищебродом, недостойным ее руки? Ты мужчина, ты воин, есть земли, где этого более чем достаточно, чтобы завоевать сердце любой девушки.

— Как-то мрачно на душе от всего этого. Не хочется сейчас стоять здесь, да и вообще находиться в Империи, уйти бы в поход на долгие годы и найти себя в какой-нибудь из битв.

— Может, после всех этих церемоний нам поручат что-нибудь достойное? — Товарищ, который стоял, опершись одной ногой на каменное изваяние крыши, посмотрел в сторону Хорса.

— Возможно. Думаешь, нас проверяют?

— Хорс, я перестал понимать этих придворных, у них свои мысли, они не видят той жизни, что идет за стенами города, а мы, в свою очередь, не понимаем их.

— Философ. — За все последнее время это была первая улыбка на лице Хорса Рима.

— По идее, они уже должны идти. — Вектор посмотрел в ту сторону, откуда должно было быть шествие свиты. — День хороший, солнечный, скоро погода изменится, пойдут дожди, а за ними снега и морозы, не люблю осень и зиму, мне по душе тепло.

— Слышишь? Они идут. Честно, я не видел раньше эльфов и почему-то поймал себя на мысли, что хотелось бы взглянуть.

— Говорят, они очень искусные воины, может, поэтому Империя ни разу с ними не билась?

— Я не знаю, сейчас посмотрим на этих остроухих.

Как и сказал Хорс, в конце центральной аллеи показались штандарты эльфийских послов. Штандарты были белые, с изображением древа, вышитого золотом, по краям украшенные голубым цветом. Это значило, что эльфы ступают с миром. Сами жители лесов были одеты в цвета голубого неба. Широкие балахоны закрывали все тело, головы были не покрыты. Длинные белые шелковистые волосы ниспадали на плечи, а на голове были закреплены золотым обручем. Что удивило друзей, у эльфов не было стражей среди их народа. Только хваленые паладины Империи в своих золотых доспехах ступали по обе стороны от эльфов. В первом ряду шли знаменосцы, следом шли представители дворянских сословий, а уж потом ступала дочь великого короля Терноэля. Весь ее вид был прекрасен и излучал свет: кожа — нежная и бледная, волосы, вьющиеся локонами, чуть прикрывали ее лицо, цвет глаз мог заворожить любого, в них можно было утонуть, как в океане. Любой, посмотрев на нее, сказал бы без раздумий, что она безупречна.

Друзья стояли как завороженные. Они в первый раз видели эльфов и уж тем более дочь короля. Их зрение позволяло видеть ее издалека, и тем самым они дольше других всматривались в прекрасные черты эльфийки.

— И вправду говорят, что они прекрасны. — Друг Хорса не мог сдержать своего восторга.

— Да, так и есть на самом деле. — Эмоции самого Хорса были в точности такими же.

Свита приближалась. Друзья уже отчетливо видели каждого эльфа, черты лица, одежду, как они вели себя, как двигались, как держались — горделиво и очень достойно. Острое зрение позволяло разглядеть в каждом все до мелочей, но не только в них.

— Подожди… — Хорс окликнул товарища. — Глянь вон туда, где стоит толпа людей. Я не видел его до того, как появились эльфы.

Друг Хорса всмотрелся в указываемого ему человека:

— Я тоже его не замечал, да и такого мы сразу бы приметили. — Вектор прищурил глаза и насторожился. — У него меч — полуторник или даже двуручник. Он не скрывается, может, это подданный короля?

— Я не могу знать. Смотри, он стоит первый у дороги.

Человек, о котором они говорили, был в черном балахоне, со скрывающим лицо капюшоном, из-под его одеяния выглядывала рукоять меча, но на расстоянии невозможно было ее разглядеть. Человек, протиснувшись сквозь толпу, вышел к дороге. Какое-то время просто стоял, но потом, посмотрев в сторону свиты, вышел на дорогу и двинулся ей навстречу.

— Хорс, что он делает? — Вектор смотрел на идущего человека.

— Не знаю, ̶ответил Хорс, завороженно глядя на незнакомца.

Фельхам, который стоял напротив, на крыше соседнего дома, тоже наблюдал за происходящим, на его лук уже была наложена стрела. Он знал, что уложит идущего моментально, но ждал приказа.

Между свитой и неизвестным человеком в черном одеянии оставалось около сорока саженей, когда незнакомец обнажил клинок. Все увидели черное лезвие, с красным камнем в рукояти и таким же красным долом.

— Я вот теперь думаю: вряд ли он хочет преклонить колено перед эльфийской княжной. — Слова Вектора сопровождались скрежетом доставаемых из ножен клинков. — Хорс, до их встречи осталось не больше двадцати саженей, пора остановить его.

— Стой, паладины его видят. — Хорс указал пальцем на выдвинувшуюся охрану из паладинов, которая быстрым маршем мчалась навстречу неизвестному воину. Тот, в свою очередь, не спеша шел, одной рукой держа свой меч, наклонив его острием вниз.

Встреча стражи с незнакомцем произошла примерно напротив дома, где находились Вектор и Хорс. Паладины остановились и потребовали сдать оружие, но ответ воина в черном был иной. Те, кто стояли первыми, наверное, и не успели ничего понять, мгновенно распрощавшись с этим миром. Скорость была невероятной, паладины падали один за другим, как снопы, мирных жителей на центральной аллее обуял ужас, слышались предсмертные крики умирающих воинов и резкий скрежет пробиваемых доспехов. Воину хватило не более двадцати секунд, чтобы тринадцать хваленых паладинов лежали в лужах собственной крови и что-то кричали в предсмертной агонии. Свита остановила свое шествие, вокруг нее начали скапливаться стражники, которые шли в ее хвосте. Вот тогда двое друзей поняли, что медлить нельзя.

— Фельхам! — Голос Хорса звучал очень звонко, ему не требовалось отдавать команду, боевой товарищ понимал все с одного слова.

Лучник, чей глаз был, пожалуй, лучшим в «Сотне», взял на прицел врага. Щелкнула тетива, скорость, с которой ушла стрела, была невероятной. Но ужас появился в глазах всех тех, кто видел, как неизвестный воин не уклонялся от стрелы, а всего лишь отмахнулся от нее тыльной стороной ладони. Стрелок был в недоумении, еще не было такого, чтобы открытая мишень уходила от его разящего выстрела. Новая стрела легла на тетиву, лук трещал от натуги, расстояние до свиты становилось совсем незначительным. Новый выстрел, стрела ушла с такой силой, что Вектор даже не успел заметить, как она была пущена, но он отчетливо видел, как воин отбил ее своим мечом так спокойно, как будто это была ветка дерева.

Свита стояла и ждала своего часа. Никто из стражи не решался идти на верную гибель.

— Хорс, кончай глядеть, нам пора действовать! И где затерялся Блэк Харт с остальными?! — Вектор уже спускался по лестнице вниз, когда Хорс очнулся и побежал за своим другом.

Если бы не вмешались воины «Чертовой Сотни», вряд ли бы дочь короля Терноэля добралась до дворца. Но, так или иначе, судьбой было дано ей туда попасть.

Вектор бежал первым, за ним Хорс, воин не ожидал, что эти двое дадут ему такой бой. Их напор был весьма серьезен, так как у них получалось уходить от его ударов. Позже каждый из них признается, что в бою они мысленно поняли, что вот-вот умрут, но бой продолжался.

Вектор по своему обычаю дрался двумя клинками, Хорс со своим полуторным мечом ничем не уступал другу. Каждый выпад их врага был смертоносен, каждый его уход от атаки друзей грозил неизвестностью, но, так или иначе, они смогли задержать его. На помощь к ним уже спешили остальные воины «Чертовой сотни», и, возможно, им бы удалось победить неизвестного воина, не вмешайся другой такой же, ничем не отличавшийся от того, с кем они бились. Такое же одеяние, такие же манеры, вот только в рукояти меча был голубой камень, а дол на клинке был чист. Рывком он откинул Вектора на несколько саженей и ровным движением выбил меч у Хорса. Когда противник сделал шаг назад, тогда упавший навзничь Хорс Рим разглядел лицо нападавшего. Красные, как два рубина, глаза сверкали огнем в ночной тьме. Темные круги под глазами делали лицо еще более мрачным и пугающим. Губы были слегка темноватого цвета, а скулы выделялись из-за худобы лица. Он кинул короткий взгляд на упавшего защитника, а потом на воина, который стоял напротив. Лицо его исказил оскал. И тогда каждый увидел, как посыпались искры от мечей бьющихся воинов. Никто не хотел влезать в этот бой. Молнии сверкают медленнее, чем разили клинки соперников. Движения каждого были очень изящны, и каждый, кто умеет биться и знает, что такое меч, смотрел на это с восторгом. Никто не мог сказать, на чьей стороне сила, ведь каждый двигался идентично, неся в своем движении смерть. Но вот воин, что появился позже, ушел от удара, его разворот был подобен падению ястреба за своей добычей, невероятная сила и скорость двигали им, и, наконец, тот, чье призвание было не добрым, испустил рык раненого зверя, его меч уже не был способен так же быстро разить, как прежде, из-под его мантии торчала часть клинка, обагренная его кровью. Победитель выдернул меч, побежденный упал на колени, его взгляд был устремлен на свиту. Он смотрел, из его рта текла кровь, силы его покидали. Перед ним стал воин, что его сразил. Ни слова не сорвалось с уст ни того, ни другого. Хрипота прекратилась, и пронзенный воин завалился набок, глаза его были раскрыты. В тот же момент появился принц Артолей с паладинами.

Когда враг был повержен, большая часть «Чертовой сотни» уже была выстроена позади эльфийской делегации, другая же ее часть оставалась на крышах домов, чтобы проводить послов до назначенного места. И лишь небольшая горстка храбрецов, которые, можно сказать, спасли дочь короля Терноэля и ее свиту, стояла и выслушивала упреки за свои подвиги. А высказывал свое негодование не кто иной, как сам принц Артолей.

— Лейтенант Блэк Харт, вы нарушили мой приказ, сегодня вечером я жду построения всего отряда. Мои предупреждения о том, что наказание будет суровым, были не пустые слова, вас ждет трибунал! — Глаза королевского сына пылали ненавистью к лейтенанту, и было видно, что Артолею доставляет удовольствие превозность себя. Его слова слышал каждый, кто находился поблизости. — Ваши люди без приказа вступили в бой и поставили под угрозу безопасность королевской крови. Вы не имели права так поступать, паладины все контролировали. Мое слово твердо. О вашем проступке будет доложено королю, вердикт будет известен уже сегодня вечером. Прикажите своим героям сняться с постов и ждать моего прибытия в лагерь. Вы свободны.

Блэк Харт слушал и пылал гневом внутри. Он не мог спорить с королевской кровью, это могло повлечь еще большие неприятности, но лейтенант не собирался так просто брать вину на себя и своих людей. Каждый знал, что благодаря отваге отряда жизни эльфов были спасены. Но все было против них.

Хорс смотрел на поверженного. Его образ был ему знаком, но в такой суматохе ни одна мысль не приходила в голову. Он посмотрел на того, чья рука сразила этого грозного врага. Тот стоял, держа меч своего врага в руках и внимательно рассматривая его. Ему ни до чего не было дела, кроме своего противника. Хотя их схожесть была колоссальной. Стояли бы они рядом друг с другом — различия нет. Лишь одно их отличало — клинки. Если у одного был черно-кровавый, то у того, чья рука так легко отшвырнула Хорса Рима, меч был чистый, как и намерения самого воина.

Приказ был ясен, как тот день, в котором он прозвучал. Блэк Харт увел «Сотню» обратно. Он чувствовал незаслуженный позор, ловил на себе взгляды прохожих, видел, как смотрели на них, тыкали пальцем и перешёптывались. Все это очень больно ранило каждого из воинов, но «Чертова сотня» шла, их путь только начинался.

Вечер был испытанием для молодых воинов. Весь их отряд был окружен паладинами короля, чьим предводителем был всем известный принц Артолей. Приказано было выстроиться без оружия, хотя у каждого и был кинжал, но все равно этого было мало для сопротивления. Впереди стоял сын короля, лицом к лицу с лейтенантом Блэком Хартом, и каждый слышал, как принимал унижения этот человек, который не заслужил такого наказания.

— Ваш омерзительный отряд показал другому народу, какие в империи обитают дикари — необузданные, не знающие приказа, как те бездомные собаки, которые готовы кинуться на каждого, кто им не по нраву. — Все это было обращено в сторону тех, кто, рискуя, спас эльфов. — Но бездомных собак всегда можно усмирить, их можно просто усыпить, и тогда не будет проблемы. Что вы скажете, Кавобий?

— Я думаю, что мало было случаев, когда приручение блудливых псов завершалось успехом, с ними, я думаю, не будет иначе. — Молодой советник был ничем не лучше, чем тот, кто носил чин первого паладина Империи.

— Империя дала вам шанс отличиться, вы его упустили! Мой приказ будет уроком для тех, кто решит поступить так же! Лейтенант Блэк Харт, вы будете арестованы и брошены в темницу, где будете отбывать свое наказание, пока не поймете, что опорочили честь Империи и ее короля! Каждый воин отряда получит клеймо преступника и будет отправлен на рудники, таков мой приказ.

В это самое мгновение, боясь за свою жизнь, Артолей поднял руку, и три с половиной сотни паладинов, что окружили отряд, обнажили клинки, дабы дать понять, что сопротивление бесполезно. Ни один воин «Чертовой сотни» и ухом не повел, каждый был хмур, зол, но стоял на месте и ждал приказа.

— Вы не имеете права обвинять нас в том, что мы спасли жизни эльфов, ваши хваленые паладины разбежались, как мальчишки, увидевшие драку взрослых, — лейтенант говорил спокойно, но очень дерзко. — Ваш чин не дает вам права обвинять свободных людей только за то, что они принадлежат к более низкому сословию!

— Как смеешь ты, пес, говорить со мной в таком тоне?! Видимо, я был слишком мягок, что уготовил тебе лишь темницу, завтра утром палач покажет тебе иное решение!

— До завтрашнего утра еще надо дожить. — Эти дерзкие слова слетели с уст Хорса Рима, у него была личная неприязнь к королевской особе.

— Щенок, вылезший из утробы блудливой суки, смеет подавать рык на того, кто протягивал ему руку с кормом?! — Меч заблестел в руках Артолея, а его глаза искрились от гнева, он был знатно уязвлен.

— Хорошо обнажать меч против безоружного. — Вектор с удовольствием поддержал своего друга.

— Паладины Империи, я приказываю уничтожить ее предателей.

— Отставить такой приказ!

— Что? — Удивление принца было так велико, что лицо его перекосилось.

— Я приказываю отставить такой приказ и вложить оружие в ножны!

Голос подал не кто иной, как сам главнокомандующий войсками Империи Рульф Воргар. Вся Империя знала его в лицо, этот ветеран был героем и отцом каждому, кто хоть раз сражался под его началом. Все, кто услышали приказ, мгновенно опустили мечи, они боялись своего предводителя, но уважение к главнокомандующему было безгранично.

— Никто не причинит вреда отряду «Чертова сотня»! Таково мое решение, ̶твердо сказал Рульф Воргар.

— Вы не смеете приказывать королевской особе, мой приказ выше вашего!

— Королевской особе, возможно, и нет, но ваш военный чин стоит гораздо ниже моего, а значит, вы обязаны мне повиноваться. — Уже спокойный тон Рульфа просто втаптывал в грязь Артолея при его же людях.

— Рульф Воргар, вы…

— А вы закройте свой рот, Партиус Кавобий, или я его закрою лично. Ваше слово для меня дешевле собачьего лая, деревенская баба лучше соображает в военном деле, чем ваша особа. — Эти грубые слова были брошены в сторону молодого советника, который стоял в стороне. — Приказываю отпустить «Сотню» и освободить лагерь от присутствия паладинов.

Никто не мог спорить с этим легендарным человеком. Все знали: за его спиной сотни битв, огромные кампании, и если сейчас пригрозить этому человеку, то верные ему до самой своей смерти люди, в составе пятидесяти тысяч элитных воинов, придут за ответом к обидчику. Этого никто не хотел. Поэтому минуту спустя приказ был выполнен, и там, где стояли паладины короля, стало пусто. Возглавляемые своим командиром, они ушли из лагеря, так как поняли, что не имеют власти.

Каждый из «Чертовой сотни» стоял на своем месте, испытывая одновременно недоумение от происходящего и радость. Главнокомандующий обратился к подошедшему Варонгу:

— Задержись я на сутки, и было бы все иначе. Этот мальчишка вырос и стал настоящей проблемой. Отец не имеет над ним власти, да и, наверное, ни над кем уже не имеет, ее захватили вот такие, как это ничтожество. А вот Блэк Харт стал в точности таким же, как его отец: горячая кровь, дерзость и готовность идти хоть в пекло, добывая правду. Это похвально, но не разумно.

— Они молоды, им это можно простить.

— Ты же знаешь, Варонг, жизнь ничего не прощает, и бывает, ошибка, допущенная сегодня, может стать роковой через двадцать лет. Но не будем об этом, нам необходимо обсудить отправку «Чертовой сотни», завтра к утру их уже не должно быть здесь.

Все слышали, что сказал Рульф Воргар, и глаза засветились у каждого. Пару минут назад их могли перебить, а сейчас сам главнокомандующий отдает им приказ выполнить какое-то поручение.

— Сынок, ̶позвал Блэка Харта Рульф Воргар, — идем под крышу, я расскажу, что необходимо делать вам.

Блэк Харт двинулся за Варонгом и главнокомандующим. Он знал Рульфа с детства, тот приходил к ним домой, когда бывал в столице. Иногда он играл с маленьким Блэком Хартом, который вырос в красивого мужчину, рыцаря, лейтенанта, знающего, что такое честь.

На столе была раскинута карта северной части Гардии, там кончались владения Империи и начинались Великие горы.

— Собери свой отряд и двигайся вот этой дорогой к северным землям. — Рульф кончиком своего кинжала проводил путь для «Чертовой сотни». — Все мы знаем, что король теряет разум, а вместе с этим и власть, чужие приказы подкрепляются словом Крейдона. Грядет война, великая война, и если мы сейчас по его воле не завоюем доверие других народов, то я даже боюсь представить, что будет со всеми нами. Мрачные горы почти отошли врагу, здесь, в сердце Империи даже не знают, и не хотят знать, что война уже началась. Тысячи демонов стоят в Мрачных горах, разведывательные отряды безустанно следят за порталом, но демоны прибывают, то там, то здесь вспыхивают битвы на аванпостах, гибнут люди, а король хочет развязать войну со Свободным Народом. — Все эти слова были сказаны горячо, старый ветеран всю свою жизнь посвятил служению Империи и понимал, что сейчас она как никогда близка к падению. — Ты со своим отрядом двинешься в земли гномов, у них назревает гражданская война, и это тоже в наших интересах. Их военная поддержка нам просто необходима, но, зная их нрав, я уверен, что они просто перебьют друг друга еще до того, как нам понадобится их помощь. Этого нельзя допустить. На границе с Великими горами есть город Варторг, вы будете проходить мимо него, но вам туда дорога закрыта, обогнете его с восточной стороны и уйдете горной дорогой в королевство Драгуар, королем которого является Гильб Третий. Его родной брат, Тойгейр Третий, лишился рассудка, он отправил своих послов с приказом, чтобы его брат преклонил перед ним колено и звал его своим повелителем. Тот, в свою очередь, попытался что-то с этим поделать, но все безуспешно, посольство из Драгуара было убито, а на стенах Норвана были вывешены боевые знамена, означающие войну. — Рульф чуть помолчал, как будто все взвешивая. — Ситуация совсем запутанная. Мы союзники с Драгуаром, и наш долг — не допустить кровопролития на их земле.

— Что мы должны делать, когда придем в Драгуар?

— Как только вы обогнете Варторг, вас встретит человек, чье имя Голбус Тран, он скоординирует ваши дальнейшие действия, все, что он скажет, вы должны выполнять беспрекословно.

— Я вас понял, главнокомандующий, я могу быть свободен?

— Да, лейтенант, ты можешь идти, — старый ветеран кивнул в знак согласия. — Хотя подожди, вот, возьми, я думаю, этот меч тебе знаком. — После этих слов Рульф протянул обмотанный в кожу и стянутый веревками клинок. — Это передал твой отец, не переживай, с ним все хорошо, он сейчас находится в землях Свободного Народа, по приказу… я не могу сказать по чьему приказу, но с уверенностью говорю, что ему ничего не угрожает. Этот клинок он передал в последнюю нашу встречу, тебе он больше пригодится.

Блэк Харт развернул сверток, меч Дариуса Сцириуса был не обычный, его лезвие никогда не тупилось, а острота была просто невероятная. Ни одной зазубрины не оставили на нем битвы, доспехи под натиском этого грозного оружия разрывались, как тряпки. Сын рассматривал этот клинок, он помнил, как в детстве любил представлять, как этим мечом будет разить врагов во славу Империи.

— Это меч моего отца, он служил ему почти всю жизнь и ни разу не подвел, но как же он решился отдать его?

— Он решил, что тебе он нужен больше, чем ему, так что используй его разумно, а теперь ступай.

Лейтенант кивнул в ответ, это был знак благодарности, нет лучшей награды для воина, чем меч его отца, так было во все времена.

— Думаешь, они уже готовы, Рульф? — Когда Блэк Харт покинул помещение, Варонг заговорил со своим старым товарищем.

— Готовы или нет, это уже не нам решать, время их настало, их готовили не для того, чтобы еще ждать. И, Варонг, война уже близко, и ты знаешь это, как никто другой.

— Ну что же, значит, пора их отправлять навстречу своей судьбе, хоть многие из них в нее и не верят.

— Многие из них могут не дожить до того дня, когда придется каждому выложиться по полной, дабы другие жили и дышали, как свободные люди.

— Ты их недооцениваешь, Рульф, они очень способные.

— Какими бы они ни были, но в Великих горах им понадобится броня покрепче, чем их кожаные куртки, народ в тех краях суровый, они привыкли всегда жить в борьбе со стихией и неведомыми врагами, это не шайки разбойников вблизи Империи, и мы оба это понимаем. Позаботься о том, чтобы их экипировка была лучшей.

— Я сделаю все, как ты сказал, они выполнят то, что им велено, какие бы трудности ни стояли перед ними.

— Двое из них уже могли не увидеть сегодняшнего заката солнца, так что не перехваливай их. — Главнокомандующий всегда судил о воинах строго, кем бы они ни являлись.

— О! Зря ты, мой друг, так думаешь, они весьма успешно отбивались от воина ордена Проклятых. Хоть каждый и признался, что попрощался со своей жизнью.

— Варонг, подготовь их к походу, и да благоволят им боги на этом нелегком пути.

Старый ветеран кивнул. Он понимал, что время не на их стороне, и к утру «Сотня» должна была быть в пути. Они обнялись. Старые товарищи, прошедшие не одну битву вместе, не раз стоявшие лицом к лицу с врагом, сейчас стояли и понимали, что время забрало их лучшие годы, их силу, но дало взамен бесценный опыт, которым ветераны делились с юношами.

Воинам «Чертовой сотни» не требовалось повторять дважды, они все понимали с первого раза. Вокруг большого костра, который был разожжен посреди их места обитания, были разложены вещи, необходимые для похода, и оружие. Каждый знал, за что он отвечает и что ему брать. Разведка шла налегке, те, кто шли замыкающими, несли больше. Щиты, копья, шкуры — все было уложено и упаковано так, чтобы было легко нести в далеком пути. Ветеран смотрел и понимал, что они готовы, что они справятся.

Приготовления были закончены к двенадцати часам ночи. Костер пылал, и все расположились вокруг него, чтобы подкрепиться в дорогу. Варонг сел на бревно, его место было расположено так, чтобы его видел каждый.

— Расскажите нам, старшина, что это были за два воина, что сегодня схлестнулись на аллее? — Голос подал Фельхам, именно его стрела была выпущена в злодея, но не причинила ему ни малейшего вреда. — Я тянул тетиву так, что мой лук трещал, никто бы не смог отбить так просто эту стрелу.

— Честно говоря, старшина, я не видел, чтобы менее чем за минуту укладывали тринадцать королевских паладинов. Могу поспорить: если бы не второй, похожий на него, то вряд ли бы эльфийская княжна сегодня находилась в королевских палатах. — Свое мнение не мог не высказать Вектор, который непосредственно столкнулся с таинственным воином.

— Сегодня вы воочию увидели, как сражаются свет и тьма. Вы увидели многовековое противостояние двух орденов. И как они похожи друг на друга, так же они имеют совсем разные сущности.

— Двух орденов? Я ни разу не слышал о них. — Блэк Харт, что сидел почти напротив Варонга, удивленно посмотрел на старшину.

— Расскажите нам про них, у нас есть еще время. — Хорс стоял рядом с лейтенантом, ему было безумно интересно узнать про эти два ордена.

— Вы скоро отправитесь в опасный путь, но время еще есть, и я вам расскажу про два величайших противостояния, что видел этот мир. Один орден сражается за свет и равновесие сил, другой же сеет хаос и пытается нарушить это равновесие во славу темного повелителя.

— Расскажите нам.

— Тогда слушайте, и пусть боги хранят вас от встречи с ними.

Старик начал свой рассказ.

Глава 10

Орден Судей

Буквально каждый живущий на земле Гардии знает о великой битве за Свет. Знает, как схлестнулись два мира в великой борьбе. Хотя годы идут, но об этом не забудут. Ни те, ни другие. Все помнят подвиг, который совершили сыны света ради жизни тех, кто сейчас живет, дышит и радуется каждому дню. Но мало кто знает, что происходило после тех событий, когда войско демонов потерпело поражение в Ущелье проклятых.

Тогда, после страшной битвы, начались мрачные времена, когда оставшиеся в живых воины двинулись с телами своих сородичей на родину, и не было в их сердцах радости победы, ведь каждый из них потерял друга, брата, отца или же сына. Долго шла скорбь по всей земле Гардии. Настали мрачные, трудные времена: многие деревни опустели, столицы были наполовину заброшены, мужей с той битвы вернулось немного, и тем, кому удалось выжить, предстояло еще одно испытание — не пасть духом и продолжить жизнь. Было очень тяжело. Но все же некоторые нашли в себе силы действовать. Это были те, кто знал, что легионы проклятых тварей посеяли семена гнева и разрушения на этой земле и что остались их последователи, чтобы копить силы и делать все для того, чтобы снова нанести удар. Этого нельзя было допустить. Требовались люди, которые стояли бы выше всех чинов и должностей, которые свято чтили бы свои обязанности и безжалостно боролись бы со злом и его приспешниками. Но следовало выдержать ту тонкую грань и не создать религиозных фанатиков, которые в итоге перепутают все, что от них требуется, и начнут вредить тем, кого должны оберегать. Необходим был такой орден, который не руководствовался бы ни властью, ни религией — ничем, кроме того, что даст ему его сила и святой меч. А значит, это должны быть идеальные воины — без страха, без жажды власти, без алчности и всего того, что может увлечь их на путь ненависти, разрушения и тьмы. Они должны были выслеживать и уничтожать приспешников бездны. Как тайные агенты, воины могли находиться в армиях и городах, как странники, могли ходить по всей Гардии, но всегда перед ними стояла главная задача — поиск демонов, чтобы свершить над ними суд.

Повторюсь: были очень тяжелые времена, и людям не было дела до какого-то ордена, но нашлись те, кто, превозмогая лишения, решили, что не дадут злу вернуться в этот мир.

Савур Долуран занялся этим вопросом. Он и еще некоторые из мудрецов знали, что Гардии необходим орден, который будет удерживать равновесие между силами тьмы и света. Тогда еще Савур не представлял, как все это будет делаться, и поэтому никого не посвящал в свои планы. У него были ученики, которые почитали своего учителя больше, чем любого короля, только они были посвящены в его планы и начали воплощать затею наставника, став первыми воинами ордена.

Все начиналось не так просто. Молодой король Тарион выслушал Савура Долурана и дал обещание подумать. Но в итоге он просто сказал:

— Я дам вам землю, что находится на Сохейском перевале, в горах, которые далеко отсюда, дабы вы не забивали голову простому народу, ибо его жизнь и так не сладка. Препятствовать вашему замыслу не буду, но и поощрения от меня не ждите, сейчас такие времена, что нам необходимо решать другие проблемы. И скажу вот что: это должно быть добровольным делом, ни в коем случае не принудительным, мужчина сам должен хотеть этого. Таково мое повеление.

Слова короля были услышаны Савуром Долураном, он осознал и принял к сведению все, что было ему сказано, особенно то, что люди должны отбираться добровольно. Каждую ночь Савур видел сны про свой орден. Они указывали ему, кто должен быть избран туда, и он стал руководствоваться этими снами. Деревню за деревней, каждый замок, любой населенный пункт, где находились избранники, Долуран обходил и пытался забрать маленьких ребятишек в свой орден. Савур создавал орден света и понимал, что люди должны верить в его силу, поэтому он изначально решил основать все на правде и доверии и рассказывал людям все, как есть, чтобы они могли добровольно сделать выбор. Не все понимали, чего от них хотят, но все же находились люди, которые отдавали своих маленьких сыновей неизвестному человеку. Может, они просто боялись, что их дети не выживут в эти суровые времена, а может, они верили незнакомцу, который пришел в их семью. Так или иначе, их ребенок уходил вместе со старцем.

Король Тарион выделил участок земли, который находился далеко в горах и к которому был очень трудный подход. Но все же Савур Долуран с учениками создали там все для успешного обучения служителей своего ордена.

Первыми учениками ордена стали те, кто вместе с Долураном вынашивали идею и шли к ее осуществлению. Они обучали и обучались сами, каждый день оттачивая свои умения. Самой главной их целью было постичь незримую силу, использовать мощь энергии для борьбы с силами преисподней. Это было нелегко. Савур день за днем давал знания, он воспитывал своих учеников, как сыновей, был с ними строг и добр, каждый из них все больше и больше познавал суть своего ордена. Все же Долуран не пускал своих воинов в дело, хоть многие из них были полностью готовы. Чего-то не хватало. Он хотел сделать их особенными, отличающимися от остальных. И выход нашелся.

В своих видениях Савур Долуран видел, что воин ордена должен владеть лишь одним оружием, каким именно — стоило выбрать учителю. Размышлений долгих не было. Святой меч будет их разящим оружием. Учитель сам отправился в горы за особой рудой, которую можно было добыть в глубинах Сохейского перевала. Найдя то, что ему было необходимо, он выплавил в кузне сталь такого сплава, каким не мог похвастаться ни один оружейник, короли имели хуже клинки, чем тот, что выковал Савур Долуран. Рукоять нового меча была вдвое длиннее рукояти меча для двух рук, ширина клинка была узкой, но прочность была невероятная. Острота была такая, что на лету можно было рубить мелкое перо птицы, а вес меча был необычайно лёгким, но Савур был не так прост, он сделал вес меча легким только для воинов ордена, простой человек не имел над ним власти и не мог им управлять. Меч назывался «Несущий Закон» и был под стать тем, кто именовался воинами ордена Судей.

Воины ордена не носили доспехов, сила защищала их жизни, лишь черные мантии с большими капюшонами прикрывали жилистые тела, которые со временем становились как камень, их навык ведения боя был им и защитой, и страшным оружием.

И вот пришло время. Четыре первых воина стояли перед своим учителем, полностью готовые к любым поручениям. Они были обучены, сильны и невозмутимы. Их целью было уничтожение зла и его последователей. Остальные были еще не готовы, требовалось время для их конечного обучения.

Каждый из четырех воинов, после того как все они спустились с гор, двинулся в свою сторону, как велел им Савур Долуран. Требовалось время для того, чтобы молва о них прошла по Гардии. Учитель дал им наказ, чтобы все вернулись ровно через год. Он хотел получить информацию, которая помогла бы ордену Судей в борьбе с темными силами, а также усилить подготовку следующего поколения воинов.

Время шло. Савур Долуран, бывало, уходил в низины и расспрашивал у местных купцов новости. Разное услышал учитель, но об ордене Судей никто не промолвил ни слова. Спустя почти девять месяцев до учителя все же долетели отголоски разговоров о его детях. Как оказалось, его ученик Варонион поступил на службу в войска короля Тариона. Там он показал себя во всем блеске. Где бы ни билось войско, в котором находился Варонион, везде оно одерживало победу. Он стал хорошим советником своему командиру и поведал всем, что придут воины его ордена, которые искоренят зло в Гардии. Он добился уважения многих. Видя, как его меч, подобно молнии, уничтожает врагов, соратники стали считать его символом воли и отваги. Полководцы и офицеры начали говорить о том, кто он такой, откуда в нем столько силы, генералы докладывали королю об этом человеке и о том, кем он является. Король Тарион вспомнил о старце, который так хотел воссоздать орден для борьбы с темной стороной, в его памяти всплыли обрывки их беседы и тогда он понял, что все же старику удалось сделать то, что он хотел. Тарион не стал препятствовать пребыванию воинов ордена Судей в войсках Империи, так как знал, что там, где они, там победа.

Но за все это время слышно было только об одном из четырех учеников. Остальные были недосягаемы. Ходили слухи, что один из ушедших наткнулся на логово последователей ада, и больше о нем ничего не было слышно. Другие, видимо, ушли так далеко, что людская молва просто не доходила до того места, где находился орден.

И вот год пролетел. Пришло время, когда судьи должны были вернуться домой, как было им велено. В точные сроки никто не пришел. Спустя еще два месяца первым явился Варонион, так как он находился на имперской земле и смог быстро добраться до ордена. Все ученики с восхищением смотрели на него. Для них он был героем. Но больше всех был рад сам Савур Долуран, можно сказать, что домой вернулся один из его сыновей. Учитель смотрел на него с гордостью, ведь он слышал от народа, кем стал его ученик. Не один час просидели они в беседах. Савур постоянно расспрашивал ученика обо всем, что он видел, как бился, каковы враги, как ведут себя приспешники бездны. Каждый вопрос был задан не просто так, а для улучшения ордена. Долуран анализировал услышанное, прокручивал это в голове, представлял картины, ставил себя на место врага и думал о том, как бы он себя вел на их месте. Это был самый лучший способ превзойти тьму.

После того как пришел Варонион, настало затишье. Никто не возвращался. Судья просился уйти на их поиски, но Савур не отпускал его. Он хотел собрать всех, чтобы узнать все, а потом отпустить их с новыми, молодыми учениками, но никто не шел. И вот, к счастью старика, вернулись еще двое. Живые и невредимые, несмотря на слухи о том, что они погибли. Долуран принялся расспрашивать их с еще большим рвением. Пока он узнавал что-то новое, молодые ученики обучались уже по-иному, они были развиты сильнее, чем первые судьи, но все же опыта новобранцам не хватало. Учитель смирился с тем, что Сириус не вернется, что его постиг жестокий рок и обратного пути ему уже не увидеть. Он собрал своих первых учеников и отправил вместе с ними еще семерых, дав им наказ действовать парами, и велел им возвращаться не позже чем через полтора года. Самому старшему из них он дал поручение идти к королю. Чтобы добиться славы, необходимо действовать рядом с влиятельной персоной, каковой и являлся король Тарион. С этим поручением десять воинов покинули место, которое стало для них родным домом, а седой старик, обучивший их всем премудростям, стал для них отцом.

Шел месяц за месяцем, Савур Долуран привел в свой храм других молодых ребят и занялся их воспитанием и обучением. И однажды вечером в проходе мелькнула тень. Она медленно двинулась к главному входу в храм.

Это был человек в черном балахоне с надвинутым на лицо капюшоном. Незнакомец остановился возле входа и поднял голову вверх. На него смотрел его учитель, взгляд старика проникал прямо в глубину сознания Сириуса. По его виду было понятно, что домой вернулся великий воин и что принес он гораздо больше, чем просто познания, как уничтожить темные силы.

Старик подошел к своему ученику и с улыбкой обнял его. Они оба были рады видеть друг друга. Начались долгие беседы, рассказы о приключениях Сириуса. Старший ученик рассказал, что именно он достиг темного логова, именно о нем ходили слухи, что он погиб. Но только вот он не убивал там никого, ему нужен был предводитель, и Сириус выследил его.

Верный воин ордена Судей скрестил свой меч с клинком тьмы и доказал, чего он стоит. В долгом и изнурительном бою граф Прокоян пал, проткнутый насквозь. Он умирал, но перед смертью задал вопрос: кто стал его убийцей? Судья Сириус рассказал умирающему проклятому графу, кем он является, и тот улыбнулся в ответ.

Проклятый рассказал, что знал, когда за ним придут и кто придет. Он поведал своему победителю, что его ордену будут противостоять поистине великие воины. И что один из Судей отречется от света и станет на путь тьмы. Эти слова глубоко запали в голову Сириуса. Всю обратную дорогу он шел и думал об этом. Кто бы мог пойти на такое, после того что случилось? Кого только он не представлял в своем уме предателем, но так ни на ком и не остановился. Все это он рассказал своему учителю. Тот, в свою очередь, молча и очень внимательно смотрел на своего ученика, что-то странное было в его взгляде, но он ничего не сказал.

Так, день за днем, Савур находился рядом со своим учеником, и все больше тревога бередила его душу. Сириус был не только силен, но и очень умен. Каждый его вопрос был задан не просто так. Но вот только все его вопросы были направлены на то, чтобы узнать настоящую суть ордена Судей. Как бы Долуран ни пытался ему ее растолковать, тот не хотел слушать, что-то засело в голове старшего из учеников и не оставляло его ни на минуту. Какова суть? А что, если это все обман? А что, если это манипуляции более мудрых людей? Вдруг те, за кем мы ведем охоту, на самом деле несут другую истину, а мы просто ее упорно не замечаем и стремимся уничтожить?

Каждый такой вопрос резкой болью отзывался в душе Савура Долурана. Он понимал, что теряет контроль над своим учеником, но ничего не мог с этим поделать. И вот настал день, когда Сириус отправился снова на поиски зла для свершения суда. Воин уходил один, не взяв с собой напарников. Судья обещал вернуться спустя год, но Савур в это уже не верил. Учитель смотрел в спину уходящему Сириусу, и печаль застыла на его лице. Его сын, лучший из лучших, заблудился в своих мыслях, и свет, за который они проливают кровь и обнажают свои святые клинки, не мог вытащить его разум из тьмы.

Молва полетела о великих воинах, чьи тела не покрывают доспехи, чьи мечи не знают усталости, пока враг дышит. Их слово — Закон, их решение — Приговор, их братство — орден Судей. Новости молниями летели по Империи, разнося все дальше и дальше слух о людях в черных балахонах, с мечами из необычайной стали, и их силе, которой не обладает человек. Савур Долуран внимал этим новостям с радостью, но радость в его сердце смешивалась с горечью. Год прошел, но Сириуса не было. Тогда-то учитель и решился.

Мердок и Варонион стояли и слушали своего наставника, который говорил им о том, что они должны вернуть своего брата по ордену, что его душа заблудилась во тьме и ему нужна помощь. Переспрашивать не было причины, оба повиновались, как родные дети, и отправились на поиски.

Савур присматривал сквозь пелену сознания за своими учениками, но чем дальше Варонион с Мердоком уходили, тем тяжелее становилось ему за ними наблюдать. Внезапно эта связь вовсе прервалась, а это могло означать только то, что они нашли человека, носившего имя судьи Сириуса.

Возможно, Мердок и Варонион смогли бы одолеть своего собрата, но вот только если бы он предстал перед ними, будучи на их стороне, а не тем Сириусом, каким он стал.

Пылающие глаза, полные ненависти ко всему живому, смотрели на двух судей с усмешкой. Это по его зову, который манил их, они оказались в ловушке. Но ни страха, ни упрека не было в каждом из них. Судьи пришли за своим братом по оружию, а увидели в нем врага. Нет, хуже, перед ними стоял предатель. Савур знал, что его ученик Сириус имеет свойство видеть будущее, это его отличало ото всех, это делало судью чрезмерно сильным даже среди равных. И Мердок, и Варонион прекрасно знали об этом. Как можно биться с врагом, который знает заранее, куда ты нанесешь удар? Но они пришли не биться с ним, а помочь, вытащить из той тьмы, куда он угодил. Сириус ответил им до того, как они успели задать вопрос. Человек, который предал своих братьев, попытался увлечь их за собой, но, каким бы мудрым он ни был, ответом ему был звук доставаемых клинков. Не может в мире свет ужиться с тьмой, как и не должно быть нарушено равновесие сил. Сириус этого понять не хотел. Рассудок его помутился, его целью стала тьма, а первым шагом во тьму — братоубийство.

Савур Долуран узнал о том, что его лучший ученик ступил на путь тьмы, со слов Мердока, который ценой жизни Варониона остался жив. Тяжелораненый, он добрался до Долурана и поведал ему всю правду, рассказал о том, что Сириус хочет пошатнуть Равновесие Сил и приложит к этому все свои силы.

И вот мир узнал еще об одном ордене, чьи воины были так похожи на воинов ордена Судей, что почти каждый их путал, поэтому врага невозможно было выследить. Такие же черные балахоны, скрывающие лица, отсутствие доспехов, та же манера боя, единственное отличие — клинок. Красный дол хорошо выделялся у воинов ордена Проклятых. Да, именно так они себя именовали. И, сказать честно, в бою они были более напористые, более жестокие и уверенные. Судьи им не уступали, но каждая их стычка означала конец одного из них. Не было ни разу, чтобы кто-то сбегал. Один оставался, второй уходил, так повелось из века в век.

Проклятые хотели уничтожить этот мир, они хотели доказать, что существующее равновесие можно и необходимо нарушить, дабы доказать, что этот мир не правильный, а всех, кто примкнет к ним, ждет лучший мир. Сторонников было немало, поэтому за короткое время их орден стал очень силен. Судьи никого не уговаривали и не рассказывали всем, что их ждет, они молча вершили свой суд над врагами и над всеми теми, кто этого заслуживал. Их святой меч карал, о них знали во всех уголках Гардии. Но единственное, чего они не могли сделать, так это уничтожить своих проклятых братьев, которые были вне досягаемости их силы. Даже сам Савур Долуран не мог проникнуть в тайны их ордена, дабы уничтожить зло на корню. Сириус настолько стал силен, что закрыл свое логово от всех и вся, и там, тренируя будущих воинов своего ордена Проклятых, он творил великое зло для всего мира.

И так началась многовековая борьба света и тьмы, каждый воин был искусен и великолепен в бою и имел не только высокие боевые качества, но и весьма хорошие магические, что позволяло ему быть совершенным убийцей. Век за веком воины этих орденов убивали друг друга, дабы достичь своей цели, но она была так далека от них, что они даже не представляли. Так или иначе, оба ордена делали то, что им было предначертано судьбой, которая уготовала для них весьма интересный путь.

Глава 11

Путь в горы

Как и было велено, «Чертова сотня» отправилась в путь, и уже утром в лагере не было ни следа их присутствия. Старый Варонг, как и обещал своему товарищу, снарядил отряд всем необходимым в этой столь опасной дороге. До Варторга было порядка трехсот лиг. Это огромное расстояние воинам предстояло преодолевать пешими: где-то идти по старым тропам, а где-то продираться сквозь лесные дебри, дабы выиграть время. Так или иначе, весь отряд стремился быстрее достичь Варторга, где их ждал человек с указаниями. Проходя за день приличное расстояние, «Чертова сотня» не могла не останавливаться на привал, дабы набраться сил, перевести дыхание и подкрепиться. Ведь какой толк от воина, когда он вступает в бой уставшим и вымотанным, не в силах держать меч более часа, а его доспехи кажутся ему непосильной ношей. Часть воинов несла ночной караул, остальные ложились ногами к костру, все плечом к плечу, образуя большой круг. Так было теплее, ведь говорят, когда в тепле ноги, тогда в тепле и тело. Но не это их так заботило. В случае нападения сотня смыкалась спина к спине, образуя круг из щитов, внутри которого находились стрелки. Этому маневру обучил их Таган, который на собственной шкуре испытал многое.

Осень подгоняла молодых воинов. Дни уже были мрачные и сырые, а ветер, который иногда дул без остановки, казалось, забирал все тепло, что было у людей. Чем дальше они отдалялись от столицы, тем сильнее все менялось. Это замечал каждый. Места становились более глухими, люди — более замкнутыми и даже чуть диковатыми. Блэк Харт вел отряд маршрутом, который указал ему на карте Рульф Воргар, но тот умолчал, стоит ли им заходить в селения или нет, лейтенант решил этого не делать сам. Лишняя осторожность не мешала отряду, с учетом того, что они приобрели в лице принца Артолея довольно влиятельного врага. Но так или иначе, полностью избегать встреч с людьми все же не получалось, и бывали случаи, когда отряд заходил в селение и оставался там на ночлег. К ним относились спокойно и без опаски, но и особой любви не питали. Отряд брал у местных жителей то, что было ему необходимо, за деньги, которые «Чертова сотня» успела накопить за год, и уходил скорым темпом дальше. Отряд наконец-то получил стоящее поручение, и жажда выполнения приказа гнала его вперед.

— Пройдено уже немало, мы обогнули несколько селений, хоть и пришлось ломиться через лес. — Вектор внимательно смотрел на разложенную карту и высказывал свои мысли вслух. — Следующая деревушка получается в дне хода от места, где мы сейчас находимся, что там написано?

— Деревня Хортма, она расположена на стыке двух небольших гор, как бы на выходе из ущелья. Нам нет смысла огибать ее, завтра к вечеру станем на ночлег в этом селе. — Хорс Рим, как и все в отряде, прекрасно разбирался в картах и решил не молчать.

— Что скажешь, Блэк Харт? Твое молчание вызывает во мне какое-то тревожное чувство.

Лейтенант стоял и рассматривал карту, как и его друзья. Его прищуренные глаза прощупывали буквально каждый дюйм полотна, на котором были вычерчены маршруты. Что-то было не так, и он чувствовал это, но не мог понять, что.

— Вы ничего не замечали за последние дня так два, может, даже три?

— А что мы должны были заметить? Все, как и обычно, такие же села, такие же люди, мы временами вообще лесом двигались, что можно заметить в лесу? — Голос Торма был басист, как бы он ни старался говорить тише.

— Мы шли лесом три дня назад, вчера и позавчера мы огибали несколько селений, но чем дальше мы уходим от столицы, тем глуше становятся места, люди здесь мрачные, необщительные. Вспомните, какими были крестьяне вблизи столицы, — каждая деревня встречала нас, как героев. А тут все иначе. — Блэк Харт смотрел на каждого, кто находился рядом. — На нас озираются, смотрят искоса, и чем дальше, тем хуже.

— К чему ты клонишь? — спросил Хорс.

— Все мы знаем, что есть иная дорога в Великие горы, и тот путь куда более известен, чем этот.

— Да, но ты же знаешь: та дорога выведет нас к королевству Норвану, а наш путь лежит как раз к его врагам, я не думаю, что нам будут там рады. — Фельхам неплохо разбирался в народностях и знал, где какие столицы находятся.

— А ты сам подумай, Фельхам, главнокомандующий сказал, что королевство Драгуар является нашим союзником и что Империя ведет с ним давнюю торговлю, но ты видел сам, какими путями мы шли. Эти дороги забыли. Когда по ним последний раз проходил караван?

— Пусть так, Харт, допустим, Империя не ведет уже торговлю с Драгуаром, и эти места опустели, но этот маршрут, могу поспорить, кормил их, однако со временем все опустело и зачахло, от чего народ и озлобленный. Возможно ведь такое?

— Вектор, может, в какой-то степени ты и прав, но все же что-то в этих краях не так.

— Завтра выйдем к Хортме, там останемся на ночевку, двигаться ночью нет никакого смысла, мы и так держим хороший темп. Люди, что там живут, наверняка знают, отчего эта часть Империи так опустошена, может, они смогут дать нам хоть какие-то разъяснения? — Хорс предложил альтернативу.

— Так или иначе, нам надо добраться до Варторга, осень начинает набирать силу, а в этих местах погода более свирепая. Через три дня мы должны быть на месте. Теперь каждую ночь будем нести караул не десятком, а двумя. Фельхам! Вы с Казором пойдете впереди на две версты, Фуйгон и Мерсан пойдут за вами, выдерживая между нами по одной версте.

Хоть в «Чертовой сотне» все были равны, но указы лейтенанта воспринимали как должное, ведь он точно так же, как и все, был воином и испытывал все лишения, как и они.

— Что ж, на этом и порешим. Я думаю, нам пора отведать похлебки, что сварил Иверан. Запах его стряпни такой дразнящий, что я больше не могу сдерживать свой аппетит. — Улыбка осветила лицо Вектора Мара, и он двинулся в ту сторону, где его товарищ по оружию готовил прекрасную еду на костре.

Все остальные переглянулись и, поняв, что вопрос решен, последовали примеру их друга, который уже примостился возле костра и мощно втягивал в себя запах, исходивший из котла.

Возможно, Блэк Харт и был прав. Земля здесь была совсем иная, и чем дальше, тем хуже. Лейтенант это стал замечать после пяти дней пути. За день им удавалось пройти приличное расстояние, и поэтому они быстро удалялись от столицы. Все было заброшенным, люди, что проживали в этих краях, уповали только на себя и еще, наверное, на милость богов. Имперская знать не хотела даже голову поворачивать в их сторону, считая их дикарями. Поэтому-то эти люди не признавали короля, который, в принципе, уже ни на кого не обращал внимания. Возможно, он и не знал, что этот торговый путь уже давным-давно опустел. Империя имела большие территории, и не до каждого уголка доходила власть короля. Но одно дело, если бы он хотел и не мог, а другое, если ему это просто не надо было. Загадочные люди находились рядом с Крейдоном, и его королевская особа давно потеряла свою суть. Взамен, правда, приобретала новую. Жажду к власти, которая была у него с раннего возраста, нельзя было искоренить совсем, и эта болезненная опухоль проявила себя в тот день, когда был убит князь Свободного Народа. Мир, который вот-вот должен был состояться, разрушился на корню. Тогда все и началось. Нежелание сотрудничать ни с кем уничтожало Империю, и лишь отдельные личности, такие как Рульф Воргар, сохраняли мир и живущих в мире людей. Этого всего молодой лейтенант не мог знать, и вот сейчас он понял, в какой опасности находится его родная страна и что, возможно, худшее еще впереди.

Уже утром «Сотня» была в пути. Дождливая погода убивала в каждом хорошее настроение, которого в этих мрачных местах и так не хватало. Идя, как обычно, по двое, они продвигались вперед. Кожаные плащи прикрывали их тела от дождя, а щиты, что каждый нес на руке, от вражеской стрелы. Ступая парами, отряд был защищен с обеих сторон, и неважно, хорошо ты сражался левой рукой или же правой. Таган обязал всех без исключения уметь биться обеими руками. Со временем каждый это так хорошо усвоил, что, казалось, эти навыки всегда были с ним и другой жизни не было. Каждый, наверное, вспоминал своих родителей, ту жизнь, которая была до обучения, но воспоминания были так плотно придавлены нынешней жизнью, что они, как легкое облако на огромном небе, появлялись и тут же исчезали. Теперь была только «Чертова сотня», это была и семья, и вся память.

Когда время перевалило за полдень, дождь перестал моросить, но, двигаясь по лесной дороге, воины все равно попадали под капель. Блэк Харт ступал в первой шеренге, с ним в плечо шел Хорс, замыкали шествие, по обычаю, Торм и Вектор, которые в этих краях были не особо разговорчивы. Отряд шел на удивление тихо. Хоть каждый нес поклажу, но ни бряканья, ни звона металла не было слышно, не следовало шуметь в чужих краях и уж тем более привлекать внимание.

Впередимелькнула тень, потом из-за деревьев показался Мерсан, а с ним рядом Фуйгон, они вышли на тропу перед отрядом. Лейтенант поднял руку вверх, знаком показывая, чтобы отряд остановился. Воин «Сотни» подошел к Блэку Харту.

— Мы быстрее добрались до Хортмы, Фельхам и Казор сейчас там. Но в деревне не все спокойно. Странные люди находятся в селении, их сотни две, не больше, на воинов они непохожи, все в обносках, кто-то и вовсе в одной порванной рубахе, но, так или иначе, оружие в руках имеется. Мирное население вывели на площадь, есть несколько убитых. На разбойников непохожи, вид у них слишком ничтожный, а поведение совсем иное.

— Как понять «иное»? — Лейтенант нахмурил брови.

— Их тела изрезаны шрамами, похоже, им будто что-то выжигали на телах, тот, кто ведет речь, лицо скрывает под кожаной личиной, он кричал слова на непонятном языке, потрясая ножом в воздухе. Эти люди вряд ли жертву приносят за хороший урожай.

Блэк Харт на секунду скосил глаза под ноги. Лишь на секунду, после чего повернулся к отряду.

— Берем Хортму в окружение, из кольца никого не выпускать, бить по команде. Пару человек оставить в живых, допросим, кто такие и откуда. Двинулись!

После команды отряд перешел на бег, каждый знал, что когда прибудут на место, то он скинет то, что мешает, а после боя заберет. «Сотня» бегом, не теряя строя, двинулась к тому месту, где уже произошло убийство.

Наверное, даже опытные бойцы не смогли бы понять, что за каких-то пару минут их взяли в окружение и что на каждого смотрит сотня пар глаз, принадлежащих бойцам, готовым отнимать жизни по одному сигналу.

Казор стоял за большим дубом, прячась в тени: если смотреть со светлой стороны, в которой находились неизвестные, то его было невозможно заметить. Рядом стояли Блэк Харт и Вектор, первый слушал стрелка, второй наблюдал за происходящим в деревне.

— Как я понял, это какие-то одержимые, судя по тому, что они не стремятся грабить, их цель — убить всех здесь, только для чего, я не могу понять. Видишь, вон те два тела, что ближе к нам, эти люди уже были мертвы, когда мы здесь оказались. Судя по всему, им перерезали горло, а вон тех, которые еще лежат у ног мирных людей, задушили, и, если я не ошибаюсь, следующих будут четвертовать или чего еще хуже. — Говоря все это, Казор стоял спиной к описываемому месту, его глаза и память были невероятно острыми, он мог раз взглянуть и запоминал уже намертво.

— Если мы не вмешаемся, то их всех вырежут еще до наступления ночи.

— Даже быстрее.

— Мы уже вмешались. — Вектор указывал рукой туда, где, не заботясь об отсутствии остальных, весьма уверенно шли Торм с Хорсом, и шли они прямо в то место, где должно было свершиться новое преступление. Человек в кожаной личине, которого все уверенно определили как вожака, прервал свой крик, увидев двух воинов. Его приспешники расступались перед могучей физиономией Торма и грозным взглядом Хорса. Если бы на главаре странных людей не было маски, то наверняка его физиономия исказилась бы от огромного удивления, от которого он на время потерял дар речи. Но какой же из него предводитель, если он будет стоять разинув рот, когда чужаки прерывают его кровавый ритуал? Он не заставил себя долго ждать и обрушил весь гнев на неизвестных.

— Как вы посмели прервать то, что предначертано самим темным повелителем?! Я приказываю вам…

Голос его осекся в тот момент, когда подошедший вплотную Торм просто взял его за макушку и воткнул ему в лицо свой довольно массивный нож, пронзив насквозь голову. Человек даже не успел вскрикнуть, только послышался хруст его черепа. Все застыли на мгновение. Последователи этого непонятного культа онемели от такой дерзости, но еще больше от того, что ими теперь некому было командовать, и они, как стадо овец, стояли и не знали, что делать. Правда, это длилось всего лишь мгновение. Торм не собирался ставить их на путь исправления: где был убит первый, там начали расставаться с жизнью следующие.

Первый раз Вектор Мар видел своего друга таким. Хорс, как бешеный волк, пытался ухватить каждого, кто был рядом. Его меч разил с такой скоростью, что те люди, которые пытались ему противостоять, не успевали понять, как у них отскакивали конечности. Эти двое весьма эффектно наводили ужас как на мирное население, так и на тех, кого они пришли убивать. Если Хорс орудовал своим изящным двуручником, то Торм, оставив свой нож в теле одного из служителей культа, снял с пояса свой молот и начал крушить. Этот великаноподобный человек мог бы без труда и просто кулаком ломать черепа, но молотом было сподручнее. Куда бы ни угодил его удар, там слышался хруст костей, стоны и брызги крови.

Видя все это, Блэк Харт даже не стал отдавать команды, воины «Чертовой сотни» сеяли смерть стрелами. Кто-то спускался с обнаженными клинками к селению, дабы поразмять кости. Это был легкий бой. Потому как сражаться было особо не с кем. Эти непонятные люди могли причинить вред только мирным жителям, да еще тем, кто не мог держать оружие в руках. А вот для таких головорезов, как воины «Сотни», они были просто безобидны. Пара минут — и все было кончено.

Вектор решил не принимать участия. Нет чести убивать слабых. Хоть для него многие были такими. Они с лейтенантом спускались спокойно, внимательно разглядывая местность. Люди, что подверглись нападению, разбежались по домам сразу, как начался бой, но, как только все утихло, начали высовываться из своих окон, разглядывать спасителей. Однако опасались выйти, вдруг эти тоже не с добром пришли, а начнут еще чего похуже устраивать. Но нет. Воины «Сотни» были заняты пленниками, к жителям пока не обращались.

Служители культа, коих осталось чуть больше десятка, стояли на коленях перед бойцами. Иных же, кому посчастливилось остаться в живых, но покалеченное тело не давало возможности встать, — добивали. Так было устроено в этом суровом отряде. Здесь все с детства знали, что им делать.

Блэк Харт подошел к пленным. Он не собирался отчитывать Торма с Хорсом, они были такими же, как он. Если в отряде никто не пострадал, значит, все сделано правильно, и неважно, как это сделано. Взглянув на отродье напротив себя, он спросил:

— Кто вы такие?

Молчание было ему ответом. Видимо, храбрость, что присутствовала в них при казни селян, как ветром сдуло, когда внезапно все поменялось местами.

— Я еще раз задаю вопрос: кто вы такие и откуда пришли? — Лейтенант медленно ходил перед стоящими на коленях людьми и всматривался в каждого.

Снова молчание. Сзади стояли Дэкер и Гнэдон. Блэк Харт остановился. Брови его сдвинулись к переносице. Он кивнул, и резким движением руки Дэкера один из пленников захрипел и забился в судорогах. Его горло было пробито копьем. Послышалось резкое дыхание, какое бывает, когда человек начинает бояться, когда его жизнь подвергается опасности. Лейтенант это заметил. Страх — хороший спутник, когда хочешь чего-то добиться.

— Торм! — Блэк Харт, не отрывая взгляда от служителей культа, позвал своего друга.

Подошедший здоровяк был воплощением ужаса. Все его тело было заляпано кровью. В руке был боевой деревянный молот, которым он размозжил немало голов среди соратников этих пленных людей. Он подошел, обтирая снятой с убитого рубахой свое оружие. Таган научил их запугивать, и обучение проходило вживую. Как и первый раз, когда им пришлось убивать разбойников, приведенных к ним в лагерь.

Страх так сильно выражался на лицах людей, стоявших на коленях, что воинам «Сотни» даже было противно. Но делать было нечего, нужна была информация, а просить тут никто не собирался.

— Кто-нибудь хочет сказать, откуда вы пришли? — Лейтенант повторил свой вопрос. После молчания, которое начинало действовать на нервы, Блэк Харт кивнул Торму. Здоровяк откинул тряпку, и, выписав быструю петлю, снизу вверх полетело его грозное оружие, забирая встретившуюся с ним жизнь. Треск и хруст костей слышали все отчетливо. Поэтому ерзание на коленях усилилось.

— Подожди, Блэк, так нам придется хоронить этих выродков самим. — Подошедший Вектор чуть отсрочил неминуемый конец служителей культа. — Возможно, люди знают, кто они такие. Казор, кликни кого постарше, пусть выйдут.

Буквально через минуту стрелок «Сотни» стоял со стариком, который пришел с ним. На вид он был отважен и сам вызвался подойти.

— Старик, ты знаешь, кто эти люди и зачем они учинили разбой в вашей деревне? — Харт смотрел старику прямо в глаза.

— Знаю, — грубовато отозвался тот. — Жаль вот, что не всех вы перебили. Это не люди, это нечисть, настоящее отродье.

— А по цвету крови все такие же люди. И смотри, страх у них в глазах так и играет. Нечисть вряд ли бы стала бояться. — Торм смотрел на жалких людей с высоты своего огромного роста, они были ему противны.

— Кто они? — спросил Вектор.

— Они зовут себя слугами темного повелителя, его рабами, — пояснил житель Хортмы. — Этих людей завербовали последователи некоего культа, они обитают далеко в Великих горах. Оттуда приходили жрецы и забирали с собой тех, кого они смогли завербовать, там же они их обращали, нанося ритуальные ожоги на тела, после чего те становились одержимыми. После у них просыпалась жажда к уничтожению и убийству.

— Откуда ты это все знаешь, старик? — Казор смотрел на него с удивлением.

— Мой сын был одурачен и отправился за одним из таких жрецов, но поздно понял, с чем он хочет связать свою судьбу. Уйти ему просто так не позволили. Искалечили, после чего отправили обратно, дабы предупредил, что ждет непокорных.

— Твой сын был слабаком и трусом, его следовало убить на месте, а не отправлять туда, где он смог сдохнуть как собака!

На эти слова обернулись все, даже те, кто стоял поодаль. Столько времени молчавшие служители культа начали вдруг изливать злобу на старика. Точнее, один из них.

Блэк Харт приблизился к говорившему и сказал:

— Я смотрю, появилось желание поговорить. Что же, возможно, сейчас у вас хватит смелости рассказать, кто вы такие? — Лейтенант слегка нагнулся к человеку, чье лицо было изрезано шрамами, а глаза налиты кровью.

— Вы скоро сами все узнаете! Ваш жалкий мир перестанет существовать! Равновесие Сил покачнется, и слуги повелителя начнут сеять смерть и разрушение по всей земле! — Говоривший заливался пеной, он был как бешеная собака, готовая отдать жизнь за то, чтобы укусить кого-то перед смертью и заразить своей неизлечимой болезнью.

— Не слишком ли ты ничтожен для таких пророчеств? — Подошедший Хорс подставил клинок своего меча к горлу безумца.

— Я всего лишь слуга моего повелителя, ничтожество, получившее возможность говорить о нем! Но вы! Вы все обречены, ваша нить судьбы уже обрезана его руками!

— Не знаю, обречены ли мы, но он и вправду хочет отправиться к своему повелителю раньше срока. — Торм перехватил поудобнее свой молот.

— Подожди! — Рукой остановил его Харт. — Кто вас послал сюда?

— О-о! Нас послал его избранник, он несет его волю, и ваши деяния будут наказаны самыми изощренными методами!

— Где находится этот избранник? — Блэк Харт уже выпрямился и стоял во весь рост перед пленником.

— Он везде и нигде, вам никогда не добраться до него, ваш конец близок! — С каждым словом безумец все больше начинал кричать и таращить глаза, тряся своей изуродованной шрамами головой.

Лейтенант понял, что ничего не добьется от этого одержимого. Он посмотрел на Хорса, который обошел стоящего на коленях, когда тот кричал и плевался, прославляя своего господина. Кивок головы был знаком. И безумец поперхнулся холодной сталью, что торчала у него из горла. Хорс Рим легким движением вынул клинок и обтер его об одежду убитого им человека.

— Если жить хотите, тогда делайте то, что вам прикажут. А вздумаете поступить иначе, вам уготовят такую же судьбу. — Затем воин обратился к стоявшему рядом старику. — Дайте им лопаты, пусть займутся своими собратьями.

— Их нельзя оставлять, они приведут других, они прокляты, их уже не исправить! — Старик, видя действия лейтенанта, начал было препятствовать его решению.

— Я сказал: выдать им лопаты, что из сказанного мной было непонятно? — Строгий взгляд остудил пыл старика.

Было уже за полдень, и поэтому пленные, подгоняемые воинами, стали усердно выкапывать яму для своих собратьев. Блэк Харт велел не разжигать костров, не хотел привлекать внимания, тем более что запах от горящих тел узнал бы каждый, а им не следовало долго здесь задерживаться.

Выставив охрану, воины начали собирать свои брошенные вещи, и только сейчас люди начали выходить из своих домов, дабы ближе рассмотреть своих спасителей. И вправду, место было жутковатое, а люди затравленные. Рука короля не простиралась сюда, и, осознав все это, лейтенант понял, что ему не следовало опасаться коварства принца Артолея. Здесь его власти не было. Убитые местные жители были унесены их родственниками, остальных таскали пленники за край деревни, ближе к лесу. Трудиться нужно было много, но земля была рыхлая, и служители культа быстро справлялись. За ними следили всего человек десять, в их число входил Казор, его глаз ничего не упустит, так что можно было не беспокоиться. Тем временем Блэк и Хорс выяснили у того старца, который им разъяснил, что случилось в деревне, какой дорогой им двигаться дальше. Разложив карту, старик указал им все то, что они хотели узнать, после чего лейтенант сказал, что «Сотня» останется на ночлег в Хортме. Их собеседник сказал, что они могут располагаться в двух амбарах, которые находятся в разных концах деревни, там полно сена и соломы, так что ночь не покажется холодной. Жители принесут съестное, это будет в благодарность, да еще и нагрузят в дорогу. Старик ушел. Блэк Харт свернул карту.

— Разделим отряд, часовых выставим по десять человек на амбар, сообщаться друг с другом обязательно. Мы с Вектором будем в той стороне. Утром двинемся дальше, осталось совсем немного, и мы будем у Варторга.

Сказав все это, они оба вышли. Лейтенант обратил внимание, что яма с телами уже зарывалась. Остроглазый Казор увидел Харта и кивнул ему. Они знали, что, когда пленные доделают свое дело, воины «Сотни» их убьют, нельзя оставлять тех, кто пришел в мирный дом для того, чтобы просто убивать, за смерть всегда надо платить тем же, так заведено.

Ночь была спокойная, старик, как и обещал, выделил два амбара, в которых расположились воины. Жители принесли снеди вдоволь: были здесь и жареные гуси, и лесная дичь, и вкусная душистая каша, и приятные лепешки, в кувшинах стояло молоко и вкусный квас. Всем хватило, чтобы насытиться. В дорогу наложили вяленой оленины, лука, лепешек, дали еще сыра. Этого хватило бы с лихвой до Варторга, там бы уже запаслись в какой-нибудь деревушке, если на пути встретится такая. По словам местных, за большим городом начинался тяжелый путь. Что там дальше, никто не знал, ибо так далеко не ходили, боялись оставить свои дома.

Люди были благодарны воинам «Сотни». Не появись они, жителей бы вырезали, как скот, ради забавы, принеся в жертву какому-то темному повелителю. Вышло все иначе. Народ отблагодарил своих спасителей щедро: всех досыта накормили и пустили под свой кров, дабы их сон не нарушил осенний холод, да еще и в дорогу дали снеди. «Чертова сотня» не относилась к наемникам, а золото они брали с убитых врагов, но не с мирных жителей, которых они защищали. Одни выполнили свой воинский долг, другие же свой мирской долг, и в итоге все оказались довольны.

Ночь прошла спокойно — часто патрулирующие отряды не смыкали глаз, а их руки во время ночного несения караула лежали на клинках. Никто не осмелился напасть, и от этого настроение воинов утром было весьма неплохое.

Утренний туман скрыл воинов, покидавших деревню. Старик, что помогал им все это время, смотрел им вслед. Когда скрылся последний солдат, он еще немного постоял, о чем-то задумавшись, после обернулся и посмотрел в ту сторону, где была могила убитых служителей культа, какое-то странное чувство качнулось внутри него, оно было похоже на обиду и на злость одновременно. «Мир становится слишком жесток для добрых людей», ̶подумал старик и двинулся к своему дому.

Впереди ждал Варторг, а за ним — Великие горы. Никто из отряда в жизни не ходил так далеко по Империи и тем более не был в других царствах, но время идет, и все меняется, и вот сейчас они скорым маршем спешат на встречу с неизвестным человеком, дабы получить указания.

В этот раз Блэк Харт вел отряд быстрее обычного. Погода начинала меняться, а раз на равнине становилось холоднее, значит, горы могли скоро запечататься и пройти будет почти невозможно. Лишь немногие знали, какими тропами можно добраться до жителей горных недр. «Чертова сотня» не знала. Всю следующую ночь они были в пути. Лица заросли щетиной, у некоторых имелись бороды. После суточного перехода на лицах были напряженность и сосредоточенность, которые невозможно было скрыть под шлемами, так как их просто не было. За год странствий близ столицы Империи «Чертова сотня» так и не успела полностью обзавестись доспехами, и каждый сейчас был одет в то, что успел приобрести.

Шли по центральной дороге, на развилке ушли вправо, как и велел Рульф Воргар, обходя Варторг. Дальше дорога вела вверх. Это была больше тропа, чем дорога. Дождь лил с ночи, и идти пришлось по размокшей глине, лежащей между камнями, и к утру все вымокли насквозь. Но отряд двигался, их цель была дальше.

Они попали на просеку, что шла над обрывом, перед ними открылся удивительный вид. Внизу лежал город. Для здешних мест большой, но, как показалось всем, мрачный. Возможно, это от того, что была такая погода и солнечные лучи не пробивали тяжелые тучи, а возможно, Варторг и вправду был таким. Дымящиеся трубы домов частично меняли сероватый оттенок, но всем была видна хорошая крепостная стена с тремя выходами, центральные и еще двое ворот были укреплены башнями-бойницами, в случае войны они служили пунктом для обстрела, рва не было, но частокол стоял по всему периметру. За стенами, снаружи, также были дома и даже небольшой базарчик, видимо, город разрастался, люди из деревень селились поближе к мощным стенам и их защитникам, так как времена были неспокойные.

Название города Варторг означает «врата для торга». Это был пункт, куда спускались со своих гор гномы и вели торговлю с имперскими купцами, также в былые времена король встречался здесь с послами горных королей. Гномы не позволяли себе грабить этот город по двум причинам: во-первых, им это было невыгодно, во-вторых, очень сложно. «Сотня» остановилась на какое-то время, смотря с вершины утёса на Варторг.

— Хорошо расположен, крепкие каменные стены, вместительные бойницы, ширина стены позволит биться на ней двум воинам, а это очень хорошо, не зря этот город ни разу не пытались захватить. — Вектор оценивал крепость, потом посмотрел в сторону уходящей ввысь дороги и сказал: — Нам надо двигаться, погода становится с каждым часом все хуже.

Дождь прекратился, и вместо него начался обильный снегопад. Отряд поднимался все выше, а чем выше, тем температура ниже, поэтому и холоднее. Лица укутывали шарфами и плащами, дабы было легче дышать на подъеме. Еще раз воины «Чертовой сотни» взглянули на уже крошечный Варторг, который сейчас был почти не заметен на такой высоте и при такой погоде.

Блэк Харт шел, разглядывая карту, данную ему главнокомандующим. По отметкам, которые были нанесены на кожаный пергамент, они подходили к тому месту, где должны были встретиться с незнакомцем. Отметина на карте в виде нарисованного хвойного дерева означала, что их остановка будет в небольшом еловом бору, там они и сделают привал, дабы переждать снежную бурю.

Хорс последним зашел в рощу. Его лицо было мрачным, а вид суровым. Глаза блуждали, как будто гнев вот-вот вырвется наружу. Сделав двойной круг, «Чертова сотня» пережидала бурю, прижимаясь к пламени еле горящих костров. Хотя усталость яростно накидывалась на воинов, любой из них вступил бы в бой и продержался достаточно долго, даже для уставшего человека. Но нападать на них никто не собирался. Их предупреждали, что дорога в горы будет тяжелой и что испытания только начинаются, так что недовольных не было.

Трудно было определить время, так как метель все сильнее раскачивала деревья, а темень стояла такая, что если бы не костры, то можно было подумать, что ослеп. Так или иначе, силуэт выходящего из темноты человека увидел каждый и каждый положил свою ладонь на оружие. Казор уже стоял с боевой стрелой на тетиве, поджидая удобного момента. Бить стрелой на большое расстояние при ветре — дело паршивое, и кто, как не он, это понимал, поэтому подпускал неизвестного ближе.

Лейтенант «Чертовой сотни» поднял руку, позволяя человеку подойти ближе. Каждый стоял на ногах, но оружия не доставал, а то подумают еще, испугались да повскакивали с мечами наготове. Но такого не произошло. Харт окликнул человека, который подошел так, что его можно было услышать сквозь шум ветра.

— Кто будешь, путник?

Молодой воин окинул взглядом небольшого человека, прятавшего голову под капюшоном и опиравшегося на свою то ли палку, то ли посох.

Неизвестный остановился и приподнял голову, показывая всем свою белую бороду. Значит, перед отрядом старец. У каждого пролетела мысль, отчего руки сильнее сжались на клинках. Тот, в свою очередь, ответил:

— Ночь сегодня особенно холодна и сурова. Не найдется ли места у костра? Не дайте старику умереть от холода. — Голос его звучал сильно и уверенно, и не было слышно хрипоты или недомогания в его словах. Каждый понял, что силы в этом человеке есть.

— Старик, мы не те, за кого ты нас принимаешь, но место у костра найдется. — Блэк Харт указал рукой туда, где теплилось пламя костров.

— А мне кажется, я встретил именно тех, кого должен был. Разве вы не воины «Чертовой сотни»? — проговорил незнакомец, пока шел к костру. Все в один миг пристально на него посмотрели. — Вы можете убрать руки со своих клинков, я не предатель и не враг вам, а наоборот.

— Постой, старик, ты знаешь, кто мы такие? — Вектор вышел из света костров и не скрывал своего удивления.

— Вы, конечно, еще не такие легендарные, но все же я о вас знаю очень много. Но не будем об этом, лучше давайте поговорим о более серьезных проблемах.

— Кто ты такой? — Лейтенант стоял напротив старика, было такое ощущение, что над ним смеются, а этого никто не любил.

— Блэк Харт, сын Дариуса Сцириуса, ты похож на своего отца, неудивительно, что тебя выбрали командиром этого отряда. — От сказанного нервное напряжение возросло еще сильнее: либо это был колдун, либо еще кто похуже. — Успокойтесь, ваше напряжение чувствуется даже в темноте. Мое имя Голбус Тран, вам оно неизвестно, но это не так и важно. Главнокомандующий сказал вам встретиться с человеком, который даст вам указания. Так вот, этот человек — я.

Хорс услышал имя старика, оно было ему знакомо. И сам незнакомец был знаком, складывалось ощущение, что в этой жизни они уже встречались и даже беседовали друг с другом, но память не могла найти тот момент. Последнее время в мыслях Хорса творилось что-то странное: все мешалось и путалось, гнев то рвался наружу, то было состояние полной обреченности и ненужности.

— Имя твое нам и вправду ничего не говорит, но то, что ты знаешь меня и моего отца, заставило меня удивиться, я это признаю.

— Я знаю всех, не только из вашего отряда, но из всей Гардии. Хватит об этом, времени не так много, и оно не на нашей стороне. Враг силен и искусен, а народы в этот раз как нельзя сильнее разрознены и обижены друг на друга. Нельзя допустить междоусобной войны и братского кровопролития.

— Мы готовы выслушать то, что ты нам скажешь. — Харт кивнул старику и присел рядом, к нему подошли еще воинов десять, в том числе Торм и Хорс.

— Как вам уже сказали, вы направляетесь в королевство Драгуар, на помощь гномам в разгорающейся войне между двумя братьями. Гильб Третий сохранил свой рассудок, но его брат Тойгейр впустил в свой дом незнакомцев, которые помутили его разум демонической ересью. Сам он этого не знает, но верные советники нашептывают ему свою истину, и, внемля их советам, он объявил своему брату войну. Гномы — очень упрямый народ, и если начнется братоубийственная война, то никто из них не остановится, пока не отомстит за своих сородичей. Это первая причина беспокойства.

— Какая же вторая?

— Великаны…

— Великаны?

— Да. Королевство Норван граничит с землями великанов Острого Пика. Они веками живут в мире и согласии, их дружба очень крепка, сейчас же ничего не изменилось, кроме того, что Орон Крушитель, как и Тойгейр Третий, свихнулся. Его старость сыграла с ним злую шутку, и теперь он жаждет крови и разрушения Драгуара.

— Но что мы можем сделать против двух объединенных армий? Почему король Крейдон не вышлет свою армию на помощь союзникам? — Казор быстро прикинул масштабы беды и сразу спросил старика об этом.

— К королю Империи мы вернемся позже. Сейчас мы должны не допустить кровопролития. Ими кто-то руководит. И руководят королями, а не народами. Возможно, вы по пути сюда слышали о необычном культе, приверженцы которого поклоняются темному повелителю.

— Да, мы вырезали одних таких. Как сказали местные жители, в этих местах эти ненормальные стремительно набирают силу.

— Да, даже очень стремительно. Но если убрать тех, кто ими повелевает, то и культ распадется. — Старик смотрел на слушающих его воинов, он хотел, чтобы они максимально понимали масштабы бедствия.

— Нам сказали, что их вербуют, потом обучают где-то в горах, а уже оттуда они спускаются и начинают наводить ужас на местные деревни.

— Именно так, а спускаются они прямо из королевства Норвана. Гномов тяжело вовлечь в такой культ, а вот крестьян проще простого, но здесь у них не будет защиты, а там они под крылом у воинов короля.

— Мы поняли, какая складывается картина, но скажи, старик, что мы должны сделать, чтобы предотвратить войну? — Вектор понимал, что нельзя допустить кровопролития, но не понимал, как это сделать.

— Вы продолжите путь в Драгуар, Гильб Третий знает о вашем приходе. Вы должны будете как можно дольше оттягивать время, дабы король не вывел войско в поход. Его гордость и так не раз была оскорблена, но Гильб славится своей мудростью не зря. Он не хочет войны с братом и пытается выйти с ним на мирные переговоры. Но он не понимает, что, выйди он на них, его убьют. Тойгейр обезумел и не видит в своем брате родную кровь. Вы станете телохранителями короля Драгуара, и, если он все же решится на переговоры, вы обязаны настоять на том, чтобы охраной была «Чертова сотня». Вы обязаны это сделать.

Блэк Харт внимательно выслушал, потом кивнул и задал вопрос:

— Это все, что от нас требуется?

— Не думай, сын Дариуса, что это легкое поручение. Вы сразитесь с воинами, а не с бандитами, будьте начеку и не забывайте того, что враг набирает силы и имеет своих слуг буквально везде.

— Нам все равно, с кем сражаться, но приказ выполним точно так, как нам поручено.

— Это еще не все.

— Что еще? — Харт сдвинул брови к переносице.

— Трое из вас отправятся другим путем. Дабы помешать планам темной стороны. — Старик опустил голову. — Хорс Рим, сын Маркуса, Казор лучник и Торм двинутся к Острому Пику.

— Почему именно они? Наш отряд неразлучен. — Вектор попытался высказать свое недовольство.

— Теперь ваш отряд полностью подчиняется моим указаниям. Ни королю, ни главнокомандующему Рульфу Воргару, никому, кроме меня, вы больше не подчиняетесь. И по моим приказам вы будете действовать. Я вижу, вам это не совсем по душе, но верьте мне, доверяйте, и в этом надвигающемся жестоком противостоянии вы останетесь живы.

— Пока что доверять тебе нет оснований. Возможно, ты сейчас нас обманываешь, а возможно, и нет, сейчас этого мы не узнаем, но, так или иначе, мы выясним, кто ты такой. Каждый из нас стоит сотни других воинов, и раз ты отправляешься с ними в опасный путь, то знай, предав их, кары тебе не избежать. — Блэк Харт говорил свои слова четко и громко, чтобы слышал каждый, после чего добавил: — Они пойдут с тобой и выполнят то, что им велит долг.

— Вскоре ты поменяешь свое мнение обо мне, сын Дариуса. И оно будет гораздо более светлым, чем нынешнее.

— Я на это надеюсь.

— Старик, раз ты такой мудрый, скажи, кто такой этот темный повелитель? — Фельхам, что стоял рядом с Вектором, задал вопрос, ответ на который хотели услышать все.

— Сейчас у меня нет времени вам рассказывать о нем, но я обязательно поведаю, кто он такой. Сейчас же те, кто должны идти со мной, должны выдвинуться, остальной отряд тронется с первыми лучами солнца, они вам укажут путь. Не сходите с главной дороги и вскоре вы встретитесь с первыми пограничными отрядами гномов Драгуара. С ними вы доберетесь до столицы. Хорс, Казор, Торм, берите все необходимое, нам пора.

Голбус Тран был поистине загадочным человеком. Он появился из ниоткуда и подчинил своей воле целый отряд лучших бойцов Империи. Но, как ни удивительно, они его послушали. Хотя, возможно, любого другого могли бы пронзить стрелами. Правда, в этом нет гордости и чести, но за дерзость могли и наказать.

Старик сидел и смотрел на пламя, все разошлись по своим местам. Их жизнь теперь состояла из таких моментов, они двигались куда-то, появлялся человек, давал указания, и отряд менял направление, снова проводя жизнь в пути. Путь ради битвы за светлое будущее народа. Еще ни один из них не задумывался, как скоро ему это наскучит.

Минута, другая, и трое воинов стояли готовые выдвинуться. С собой — проверенное оружие, меховые плащи, у Казора — второй лук, копье, две пары метательных ножей. Хорс, по обычаю, только со своим двуручным клинком, а Торм — с молотом. Эти трое могли дать отпор многим. Почему именно их выбрал Голбус, никто не знает, но спорить не стали, раз дело важное — значит так надо.

Пока Хорс собирался, Вектор стоял рядом, он был весьма недоволен, что его друг и соратник по битвам покидает отряд. Отговаривать не стал, они не бабы, чтобы высказывать свои переживания, в такую пору надо надеяться на свой боевой навык и на крепость оружия, да еще, как говорил старый Таган, на свою выносливость, ибо шибко не помашешь мечом, когда воздуха в легких едва хватает, чтобы просто дышать. Друг лишь посмотрел в глаза и кивнул, это было лучше любых слов. Вектор знал: какая бы опасность ни встретилась Хорсу по пути, он встретит ее достойно, возможно, достойнее всех в отряде.

Ветер утих, но снег продолжал идти, наваливая вокруг елей сугробы. Четверо стояли, глядя на остальных. Лица троих воинов были хмурые, но у Голбуса черты лица были светлыми. Как удивительно смотрелся этот старик. На вид ему было лет под сто, а держался он куда моложе. Но самым удивительным была его энергия, которую чувствовал каждый. Она была очень мощной и светлой. Старик окинул всех взглядом.

— Мы с вами встретимся, когда придет время. Пусть помогут нам светлые боги в нашем деле.

После этих слов он повернулся и двинулся в темноту, остальные трое — молча следом. Что их там ждало, ведала только нить судьбы, но никак не воины «Чертовой сотни».

* * *

Блэк Харт не знал, что до границ земель гномов еще неделя пути, и этот путь будет не совсем легким. Они переждали ночь, и снег к утру уже перестал покрывать своей белизной землю, но за то время, пока он шел, кругом все замело. Как и сказал Голбус, «Чертова сотня» смогла легко найти дорогу и двинулась по ней, расчищая путь от снега. Лейтенант теперь понимал, что и вправду не стоило бояться нападения, ведь кто додумается сидеть в горах и ждать неизвестного путника, чтобы поживиться.

В горах погода намного суровее, чем на равнине, после снегопада начал крепчать мороз, а лесистых мест почти не осталось, и это было не очень хорошо, ведь ночами без огня воинам «Сотни» приходилось еще бороться со сном, дабы не замерзнуть. Каждые полчаса сменялся караул, постоянная замена дежуривших не давала сну подступить совсем близко. День за днем они все дальше углублялись в горы, где, казалось бы, становились совсем одинокими и беспомощными среди этих каменных и ледяных громадин. Они помнили, как Таган обучал их выживать, как закидывал без оружия, еды и воды в разные места и только спустя какое-то время возвращался посмотреть, смог ли отряд выжить. И все оставались не просто целыми, они становились крепче, обзаводились небольшой крепостью и примитивным оружием, которое в умелых руках могло хорошо послужить.

Гномы — удивительный народ Гардии. Они упрямы, горделивы, но очень почитают честь и воинскую доблесть, отвагу и воинские почести. Эти низкорослые воины не любят слабаков, так как сами живут в суровом мире и очень сильны. На шестой день пути один из пограничных отрядов гномов увидел шедших по двое воинов «Чертовой сотни», которых не сломили холодные ветра, суровые морозы и бессонные ночи. Они двигались по двое, по обычаю, прикрывая фланги щитами. Лейтенант шел первым, в паре со своим другом Вектором. Каждый из воинов горного народа по достоинству оценил появление союзников, и первое впечатление не было испорчено, наоборот, воины «Сотни» еще больше заслужат уважения.

Блэк Харт отметил про себя, что Голбус Тран не соврал, их и вправду ждал отряд гномов, дабы проводить в столицу Драгуара.

Глава 12

Драгуар и Норван. Часть 1

Любое живое существо Гардии, побывавшее в Драгуаре, оказалось бы под огромным впечатлением от увиденного. «Чертова сотня» не была исключением. После того как их встретил пограничный отряд гномов, который вел не кто иной, как сам Болгаф Гильбус, единственный сын короля, — воплощение гордости, мужества, отваги и чести в одном гноме, отряд людей остановился на ночлег на одном из аванпостов. Гномы видели, что люди были измучены трудным переходом и бессонными ночами, и было решено сделать привал и передохнуть. Так или иначе, Блэк Харт и его воины несли службу как полагается, а после их путь лежал в столицу горного народа.

Не наблюдавшие бо́льших сооружений, чем в столице Империи Гордогоне, воины «Сотни» просто ошалели от масштабов увиденного. Казалось бы, они шли по маленькой дорожке, по которой едва можно было двигаться вдвоем, когда, обогнув одну из скал, они увидели завораживающую картину. Драгуар стоял величественной крепостью, своим пиком едва ли не возвышаясь над горами. Крепость была настолько огромной, что трудно было сосчитать, сколько там окон и башен. Ущелье, сделанное самой природой, служило для крепости непреодолимым рвом, и лишь один каменный мост служил переходом через него. Но хоть столица гномов и была скрыта ущельем, сразу за ним возвышалась каменная стена, по сравнению с которой та, что видели воины «Чертовой сотни» у Варторга, была лишь жалкой пародией на это величественное строение. Возвышаясь до высоты в двадцать саженей, она имела столь огромную толщину, что вряд ли бы нашлось то орудие, которое смогло бы пробить брешь в этой стене.

Блэк Харт и его братья по оружию заметили, что сразу за стеной находились дома, множество домов, из труб которых шел дым. Каждый сразу представил небольшие домики, а внутри — жаркий очаг и небольших коренастых хозяек, хлопочущих у печи. Они тогда еще не видели женщин этого народа и, получается, сильно ошиблись относительно их комплекции, причем очень сильно. Мужи у них были и вправду небольшого роста, но не карлики, например Вектору они были примерно до груди, а у него самого рост был средний, значит, и гномы были не такими маленькими, как их представляли. Но зато их руки были очень сильными и жилистыми, густые бороды прикрывали мощные скулы, над которыми светились два небольших глаза, вечно прищуренные, так как морозы и ветра в этих местах не позволяли ходить с широко раскрытыми глазами. Ноги тоже были крепкими и кряжистыми, голени были прикрытыми шкурами волков или горных козлов. Одеты гномы были весьма хорошо, что тоже удивило имперских воинов. Вся одежда была хорошо скроена, а шкуры зверей изящно дополняли доспехи, которые чуть позже опишем подробно. Единственное, воинам показалось, что гномы были немногословны, но, возможно, им было велено не болтать с чужаками: когда король примет, тогда и поговорят по душам.

Ну что же, это была лишь малая часть, которую успели увидеть воины «Сотни», перед тем как спустились к мосту. Дорога шла дальше, вдоль ущелья. Никто из имперцев не знал, куда она шла. Но туда они не двинулись, их путь лежал через мост, в царство Драгуар. Мост был широким и мощным, как и подобает мосту в такой крепости. Странно, что он не был поднимающимся, ведь так было бы удобнее на случай осады, ведь рушить такой мост — только слезы проливать. А хотя, кто решится штурмовать такую мощь, как эта. Что мост! Когда Блэк Харт поднял руку, остановив свой отряд, их глазам предстал проход, который был сделан точно для богов, но никак не для простых смертных. Его высота была саженей сорок, не меньше. По бокам стояли две величественные башни, возвышаясь над стенами, они были вдвое больше прохода. Такие же башни шли еще по стене, что была сразу за ущельем. В них было бесконечное количество бойниц, а на самом верху размещались боевые орудия гномов, которые только они умели создавать. Никто не мог сказать, какое количество воинов можно разместить в этих двух сооружениях и какое нужно число нападающих, дабы пройти мимо них и остаться в живых. Бесспорно, они бы не прошли через эти врата.

Вектор увидел, как сопровождавший их Болгаф остановился и посмотрел на остановившийся отряд. Воин понял, что пора заканчивать удивляться и надо двигаться дальше, после чего отдал приказ вместо своего лейтенанта, и «Сотня» двинулась за сыном короля гномов.

За воротами шли по узким улицам прямо, не поворачивая, по небольшому подъему к дворцу. Как оказалось, дома не были маленькими и могли спокойно вместить нормального жителя Империи. Конечно, такому, как Торм, здесь было бы тесновато, но здоровяка не было с ними, он шел с неизвестным старцем навстречу своей судьбе. Народ гномов не был пуглив, и потому все без опаски рассматривали дивный отряд, пришедший с перевала со стороны Варторга. Каждый из воинов, наблюдая, делал для себя какие-то зарубки на память, их так учили с самого начала. Гномы Драгуара были величавым народом, и не зря король Крейдон состоял в союзе с ними. На удивление не было видно стражи, которая должна была бы патрулировать такой большой город. На стенах Блэк Харт видел воинов, да и, как позже скажет Вектор, в бойницах на башнях тоже была стража, но на улице были только мирные жители. В Империи было заведено не так. Здесь все было иначе. Позже король Гильб объяснит это тем, что любой гном умеет сражаться, будь то обычный ремесленник или же инженер-стекловар, каждый умеет держать в руках секиру, копье или же меч. Услышанное не удивит лейтенанта, по виду гномов можно было понять, что каждый из них знает, что такое война и сражения.

В Драгуаре занимались всем: варили стекло, добывали красивые самоцветы и драгоценные камни. Раньше, когда Империя была сильна, а торговля налажена, Драгуар поставлял людям отличные доспехи для элитных войск — с этим обмундированием не могли сравниться изделия ни одного кузнеца в Империи. В страну гномов, в свою очередь, шли целые караваны с зерном, кукурузой, овсом, также сюда гнали скот, но не на бойню, а для того, чтобы гномы могли разводить свой. Многие мастера Империи уходили жить в эти горы, дабы набраться мудрости и искусства в своем деле, а возвращались великими умельцами. Это все было, когда король Крейдон заботился о благополучии своего народа и хотел могущества своей Империи, но те времена канули в небытие. Гномы не питали неприязни к имперцам, они научились обходиться без товаров людей, создавая свои, которые были ничем не хуже тех, что поступали с равнин.

Стража встретилась только у входа во дворец, и каждый оценил ее по достоинству. Десяток крепких воинов, закованных в идеально сложенные доспехи, стоял около входа во дворец. Один из них, видимо, был начальником. Это можно было определить по измененному наплечнику на его доспехе, который был выкрашен в синий цвет и изображал чешую дракона. Шлемы укрывали голову вместе с глазами и носом, дальше шла густая борода, и, когда эти воины глубоко дышали, выпуская пар из-под своих шлемов, вид был весьма внушительный. Каждый держал по секире для двух рук, у пояса висели по два топорика, плечи укрыты мехом, ниже спускались красные плащи. Как потом объяснили отряду, по плащам в Драгуаре можно было определить, какие перед тобой воины. Те, что в красных плащах, были стражами дворца, про остальных узнаем далее.

Воины королевского дворца расступились перед Болгафом и слегка наклонили свои бородатые головы в знак приветствия царской особы.

Ворота с шумом раскрылись, и отряд попал в нечто невообразимое. Зал, куда они ступили, светился тысячами свечей, и эти свечи, отражаясь в огромном количестве золота, украшавшего буквально каждую деталь дворца, светились ярким свечением, делая это помещение волшебным. Почти каждая колонна была украшена боевыми знаменами, а стены — красивым оружием. От зала шли ответвления, но самым удивительным было то, что под дворцом находилось само царство, а точнее все производство: кузни, казармы и даже места для масштабных тренировок. То, что видела «Чертова сотня» снаружи, было лишь третью королевства, большая его часть была скрыта под землей. Всего сотня воинов в этом столь грозном царстве. Даже они сейчас ощутили свою ничтожность перед огромным миром. Нет, никто не почувствовал страха, наоборот, каждому было интересно, ведь за годы, проведенные в тренировочном лагере, «Сотня» ничего не видела, кроме наставлений Тагана и привычных лиц братьев по оружию. Но за это они были благодарны, ведь именно эти навыки привели их сюда.

Болгаф провел отряд людей через большой зал, в конце которого были стальные двери, обшитые золотом. Их никто не охранял, и поэтому сын короля легко распахнул двери и вошел в тронный зал, где их ждал Гильб Третий, король Драгуара.

Гном восседал на золотом троне в небольшом зале, по крайней мере, не таком большом, как первый. Посередине стоял длинный стол, край которого доходил до места, где восседал король. Место было не таким изящным, даже немного грубоватым — из-за большого количества развешенного оружия, брони и неизвестных боевых вымпелов. Возможно, это было оружие героев, а вымпелы принадлежали поверженным врагам, такое значение имело подобное убранство зала у баронов и герцогов Империи, которые свою жизнь посвящали боям. Здесь могло быть иначе, но на удивление воины «Чертовой сотни» чувствовали себя здесь куда более комфортно, чем в огромном золотом зале. В тот момент и родилась мысль у лейтенанта обзавестись собственным знаменем для отряда, дабы увековечить славу «Сотни» на века.

Гильб Третий не был стар, как многие думали, да и волосы его даже не были подернуты сединой. Густые брови тучами нависали над мудрыми глазами, которые сквозь дым, струящийся из курительной трубки, высматривали ответы на неизвестные вопросы. Из доспехов были только наручи, украшенные золотыми рунами, даже оружия на поясе не было. На нем был зеленый кафтан с меховыми наплечниками, подпоясанный кожаным ремнем. Если сравнивать короля гномов с королем Империи, то Гильб Третий по виду даже до дворянина не дотягивал, а ведь он был королем. Но не по красоте одеяния судят о королях, а об их поступках перед своим народом, и о короле гномов можно было сказать многое.

Он отвлекся от своих раздумий и обратил внимание на вошедших. Какое-то время он внимательно вглядывался в каждого из них. Не зло или с презрением, больше с интересом. После чего посмотрел на подошедшего к нему сына. Тот ничего не сказал, лишь кивнул. Потом король поднялся и поприветствовал «Чертову сотню».

— Я рад, что вы благополучно добрались до нашего дома, достойно похвалы и то, что вы так стойко преодолели начало зимы. — Гном слегка поклонился воинам. — Я король гномов, Гильб Третий, приветствую вас в Драгуаре, здесь вас примут как друзей.

— Мы приветствуем тебя, Гильб Третий, король народа Драгуара. — Блэк Харт согнулся в небольшом поклоне. — «Чертова сотня» благодарна за теплый прием и готова отплатить хозяевам своей службой.

— Служба никуда не денется. Хорош же тот король, который с порога говорит о делах, не усадив путников за стол и досыта не накормив их. — На эти слова лейтенант благодарно кивнул. — Болгаф, прикажи накрыть столы в королевских казармах, им бы умыться да сменить одежду, эта истрепалась.

Харт не придал значения этим словам, но позже, когда они зашли в отведенную для них казарму, всмотрелся в каждого. Одежда и впрямь была изношена, местами изорвана. Не удивительно, что в деревнях на них смотрели с подозрением, ведь «Сотня» была больше похожа на разбойников, чем на элитный отряд имперских войск.

Отведенная им казарма была очень не похожа на те, что они видели. Она имела три секции. Первая, она же основная, служила местом сбора, питания, обсуждения планов. В ней стояли большие деревянные столы с лавками, несколько очагов с огнем и места, где можно было что-то готовить, так как гномы любили поесть и выпить пива. Бочонок, кстати, стоял в углу, и он всегда был полным, а его содержимое свежим, за этим постоянно следили.

Второй секцией была баня. Когда поход длился не один месяц, воины возвращались потрепанные битвами, грязные, с натертыми доспехами кровавыми мозолями, все в пыли и крови, и часами сидели в банях, приводя свое тело в жизненное состояние. Это не считалось символом нежности или женственности, гномы полагали, что воин всегда должен следить за собой, ибо его тело — орудие войны, а какое же это орудие, если оно грязное и неухоженное.

Третья секция была самой любимой, но находилась под замком, ключ от нее имелся у старшин рот. Это была оружейная. Там воины подземных недр проводили не только часы, но даже дни, отлаживая свои доспехи, выпрямляя оружие после битв, указывая кузнецам, что необходимо подладить, дабы бронь и оружие сливались с плотью воина и были с ним единым целым.

Воины «Чертовой сотни» полюбили этот дивный мир. Он был им ближе по духу, нежели алчный имперский быт.

Когда все, распаренные, стали выходить из бани, их встречали совсем еще юные гномы, которые были зачислены в отряды боевого братства как ученики. Они подавали чистую одежду черного цвета, которая на ощупь была очень приятна. На удивление каждому был точно подобран размер, новые пояса, а также обувь — все подходило идеально. «Чертова сотня» как будто возрождалась. Чистые, воины усаживались за столы, на которых в изобилии уже стояли яства. Мяса было столько, что трудно было представить, каких животных лишили жизни, чтобы накрыть такой богатый стол. Здесь уже стоял небольшой трон для короля, рядом с ним поставили стулья для его сына и двух вельмож, видимо, самых преданных и значимых для Гильба Третьего.

Когда все расселись, король поднял свой красиво украшенный рог и произнес:

— Выпьем за воинов этого отряда, которые в тяжелое время явились к нам, дабы их мечи служили нашему народу!

Все подняли свои наполненные кубки, и начался пир. Блэк Харт и Вектор сидели рядом с королем, но на общей скамье. Голод давал о себе знать, и они без стыда накинулись на вкусные яства, что преподнес им горный народ. Целый час воины Империи ели и пили молча, но лишь опытный воин понял бы, что они ни на секунду не теряли бдительности. Хоть их оружие лежало в углу, это ни о чем не говорило, в любой момент воины «Сотни» добрались бы до него, прокладывая путь руками и тем, что попалось бы в них.

Подождав, пока все насытятся, Гильб Третий легко и непринуждённо начал беседу:

— Голбус Тран говорил мне, что вы весьма искусные воины, хоть вы не так давно закончили свое обучение. Это очень ценные слова из уст такого человека, как он.

— Я не знаю, кто такой этот Голбус Тран, но по его виду можно сказать, что это не простой бродяга, ̶ответил Блэк Харт.

— Он совсем непростой, этот старик величествен и знает так много, что эта информация не вместилась бы даже в пять десятков мудрецов. Я был еще совсем юным, когда увидел его впервые. Уже тогда он был стариком, и с тех пор ничего не поменялось. Отец рассказывал, что и в его юности Голбус Тран был таким же, честно сказать, я даже не знаю, сколько ему лет.

— Что про них сказать, колдуны и есть колдуны, они прячут свою старость далеко в магических заслонках и, видимо, как-то договариваются со смертью, чтобы та показывалась им реже обычного, — произнес Болгаф, который выпил уже кружки четыре пива, и его настроение быстро улучшалось.

— Мой сын не очень хорошо относится к волшебникам, он предпочитает хороший расчет, холодную сталь и стремительный удар, нежели рассуждения старцев, он и к нашим рунным мастерам относится так же. — Отец скосил глаза на сына, но злости в них не было.

— Мы тоже предпочитаем такие методы, в нашем отряде все воины, колдунов или магов нет, крепкая сталь и хорошие навыки могут сделать не меньше, чем хитрость и магия. — Вектор по праву мог беседовать с королем.

Болгаф посмотрел на Вектора и одобрительно кивнул.

— Сталь не всегда может сделать то, что способны сделать мудрецы, и вы знаете это, — продолжил король. — Я тоже был молодым и рвался в бой со своими врагами, но чем старше я становился и чем больше ответственности ложилось на мои плечи, тем больше я начинал понимать, что словами можно добиться меньших потерь и большего блага для народа, нежели врубаться в строй врага и уничтожать всех на своем пути. — Это были слова поистине мудрого правителя. — Голбус Тран сделал немало для народов Гардии, и, уж поверьте мне, он и сейчас делает все возможное, чтобы избежать кровопролития среди народов.

— Мы знаем лишь короткую историю о том, что произошло между вами и вашим братом, но ведь так было не всегда, я могу поручиться за это. — Голос лейтенанта звучал уверенно, сто воинов его отряда сидели и слушали короля гномов, так как они пришли сюда проливать кровь и имеют право знать, за что они ее проливают.

— Ты прав, так было далеко не всегда. Мой брат Тойгейр ценил братскую любовь и взаимоуважение наших царств. Мы не раз выходили в походы и не раз вместе возвращались с добычей. Он младший, и после смерти нашего отца он очень привязался ко мне. Вдвоем мы через многое прошли, но нравы Норвана очень отличаются от наших, и всегда отличались. Их жизнь — это вечная охрана пограничья, а значит, ты не знаешь, в какой момент на тебя могут напасть, или же король объявит о новом походе. С одной стороны — великаны Острого Пика, с другой — безграничные дали гор, откуда можно ждать неизвестно кого, но точно не хороших новостей, и бесконечная война с царством Шиоран.

— Шиоран? — Вектор нахмурил брови, он никогда не слышал о таком.

— Это царство темных эльфов, отступников, которые предали своих лесных братьев и начали поклоняться темному богу Зоорану, который взял их под свое покровительство. С его помощью под землей у них выросло мощнейшее государство, до центра которого гномы Драгуара и Норвана ни разу не доходили. — Голос Болгафа был мрачным, а взгляд устремлен в пустоту, этот гном знал, о чем говорит.

— Темные эльфы, или, как они зовут себя, дети Зоорана. Их империя уходит глубоко в горы, и они являются главными врагами нашего народа. Постоянные стычки, военные действия не дают гномам Норвана жить спокойно, от этого они стали суровыми, не доверяющими никому, кроме тех, кто временем и кровью пролитых врагов доказал свою преданность. Если наше королевство состоит из множества кланов, то Норван — это один большой клан, сейчас они привыкли звать себя чистокровными. Их королевство гораздо больше нашего, а нравы суровее, но это не отменяет тот факт, что мы братья по крови. — Эту речь вел король Драгуара, кто, как не он, знал историю своего народа и историю своих врагов.

— Но, раз вы братья по крови, что могло нарушить это родство? Вы наверняка знаете. — Блэк Харт с интересом слушал Гильба и хотел узнать всю суть.

— Мы с моим братом хотели выступить в большой поход, он последнее время все чаще задумывался о том, чтобы собрать великую армию и навсегда выбить темных эльфов. Я сначала поддержал его, но обсудил все со своими военачальниками, и мы поняли, что это невозможно. Этот поход затянулся бы на многие годы, а в итоге мы не достигли бы нужного результата, так как дети Зоорана тоже умеют воевать и это их территория, десятки тысяч погибших и искалеченных не имели бы смысла, но Тойгейр стоял на своем. В тот момент его поддерживал некий советник из числа людей, что меня весьма удивило. Тойгейр слушал его и считал, что тот говорит правду: им необходимо было начать поход в Шиоран. Я отказался. И в ответ услышал, что я трус. Поскольку мой брат всегда был вспыльчив и неуравновешен, это меня не смутило, хотя и обидело. Покинув зал совета, я со свитой ушел из Норвана и вернулся домой. Позже до меня дошли сведения, что войско выдвинулось в поход.

— Ваш брат без поддержки Драгуара выдвинулся покорять Шиоран? — Кто-то из зала задал вопрос, но король спокойно на него ответил:

— Да, именно…

— Смелый поступок.

— В смелости ему нет равных, но теперь не только в смелости, но еще и в безрассудстве. — Гильб чуть склонил голову, было видно, что ему неприятно это говорить.

Дальше продолжил Болгаф:

— Их разбили, эльфы нанесли им сокрушительное поражение, что очень уязвило гордость этих воинов. Позже я слышал, что это было подстроено, но, так это или нет, никто не знает. Вернувшись, Тойгейр еще больше поддался советам своего нового таинственного друга, который нашептывал ему весьма странные вещи. Мы пытались встретиться, но нашу свиту принимали дворяне, а не король, больше с того момента мы его не видели. И тогда поползли слухи о неких культах, что набирают силу в Норване, что туда идут толпы людей, а уходят оттуда безумцами, жаждущими только крови и смерти. Я лично натыкался на такие банды, и нам ничего не оставалось, кроме как уничтожить их.

— Да, мы тоже вырезали одну такую на подходе к Варторгу, — лейтенант поделился своими воспоминаниями.

— А еще спустя некоторое время мы узнали, что старый Орон Крушитель поддался уловкам этого странного человека в балахоне и сошел с ума, примкнув к таким же служителям культа.

— Это нам уже поведал Голбус. Он взял несколько наших воинов и двинулся своим путем, лишь сказав, что так велит судьба.

— Голбус никогда не говорит о своих намерениях, лишь делает то, что ему необходимо, такова его суть. — Король уже отвлекся от своих печальных воспоминаний и присоединился к разговаривающим.

— Мы пытались заслать шпионов, но никто не вернулся. Темная магия окутала разум моего брата, его безумство не случайно, он очень стойкий воин, и поражение не толкнуло бы его на такие поступки. Этот человек в балахоне, которого никто толком не видел, — лживый последователь темной стороны, от него необходимо избавиться.

— И, скорее всего, это именно он создал культ, последователи которого терроризируют земли вблизи Варторга, но раз к нему нет возможности подобраться, то какие есть предложения, ведь не просто так нас послали сюда? — Вопрос Блэка Харта был ясен, как небо, под которым они вступили в Драгуар.

Тут подал голос один из вельмож, сидевших рядом с королем. Голос его звучал басисто и грубо, но так показалось лишь вначале, потом он дал понять, что расположен к воинам доброжелательно.

— Здесь все просто. Гномы, как вы уже знаете, очень упрямый народ, и обиды смывают кровью обидчиков. Если мы прольем кровь Норвана или же они нашу, начнется война, победителем в которой будет только один. А этого никто не хочет.

— Это мой советник и первый воевода, Хелугус, под его началом находится половина всего войска королевства, — сказал король.

После этих слов вся сотня кивнула в знак уважения, воины были у них в чести.

— У нас есть план, но, прежде чем мы его откроем, давайте поклянемся друг другу в том, что до конца своей жизни не предадим друг друга. Пусть слова, произнесенные нами, будут священны и засвидетельствованы самими богами.

Люди переглянулись. «Сотня» ни разу не давала клятв, тем более чужому народу, хотя бы и дружелюбному. Рядом не было никого, кто мог бы им что-то посоветовать, и от этого становилось тяжело на душе. Но сейчас решалось, будет продолжаться эта кампания или же нет. Голбус Тран отправил их сюда, значит, знал, что они ответят правильно и сделают то, что им предначертано.

— Фрагнир! Это мой воин, не раз водивший в бой легендарную геройскую роту, ту, которая не знает, что такое поражение. — Гильб с огромным уважением представил крепкого гнома, с широченной спиной, густой белой бородой, и руками, которыми он мог убивать без оружия, ̶внешность воина соответствовала его статусу.

«Сотня» по достоинству оценила еще одного вельможу из приближенных короля.

— Так что вы скажете, воины «Чертовой сотни»? Вы согласны, или же в этот раз Голбус Тран ошибся? — Вопрос из уст Болгафа Гильбуса звучал чуть вызывающе, но на это никто не обратил внимания.

Лейтенант «Чертовой сотни» был старшим в отряде, и поставил его на эту должность сам Таган, великий ветеран Империи, который знал, что в решающий момент Блэк Харт примет правильное решение.

— Я получил право говорить от имени отряда от самого Тагана — воина, чьи подвиги прославили землю Гардии. — Блэк Харт встал, чтобы его хорошо видели и слышали. — «Чертова сотня» не предает друзей и не щадит врагов, ее удар стремителен и смертоносен. Я скажу за себя и за весь отряд. Мы прибыли сюда, дабы помочь восстановить мир, и, если такова его цена, мы дадим клятву и готовы услышать ее взамен! — Это были сильные слова, и никто не усомнился в них: ни один человек из «Чертовой сотни» и ни один из гномов Драгуара.

Гномы встали с поднятыми кубками и полными пивными кружками, вся «Сотня» последовала их примеру. Гильб произнес:

— Выпьем за мир между воинами «Чертовой сотни» и воинами Драгуара! И двинемся в зал, дабы дать клятву перед богами и воинами! — Король одним махом осушил свою кружку с пивом и, выйдя из-за стола, направился туда, где в первый раз увидел пришедших в его царство людей.

Как оказалось, Гильб все рассчитал. Он как будто знал, что «Сотня» согласится принести клятву. Возможно, король гномов не думал, что люди потребуют того же от них, но это его не смутило.

Когда все снова вернулись в зал, в котором первый раз встретились с владыкой Драгуара, он был набит гномами, они сидели и стояли, были выставлены еще два стола по краям, и в сумме здесь находилось по меньшей мере около пяти сотен людей и гномов. Столы ломились, бочки с пивом стояли рядом. И ни одной женщины, их вообще пока что воины «Сотни» не видели, хоть сейчас было и не до них.

Все стояли, приветствуя короля. Вектор окинул всех взглядом, потом посмотрел в сторону Блэка Харта, у того висел на поясе меч. Когда он успел его взять, Вектор не понял. С того самого момента, когда Рульф Воргар вручил ему клинок отца, лейтенант с ним не расставался. Хороший был меч.

«Чертова сотня» встала впереди всех, сзади стояли гномы, которые, скорее всего, больше всех почитались королем, а почтение это они заслужили в битвах. Гильб встал напротив отряда. Тишина воцарилась такая, что можно было слышать тяжелое дыхание гномов.

Король окинул всех своим строгим взглядом, после чего, слегка наклонив правое плечо, взял в руку свой боевой молот, который стоял у его трона. Оружие было искусно украшено рунами, от которых исходило легкое белое свечение. Гильб легко держал это оружие, для него оно было родным. Тишину разорвал его басистый голос, который прогремел следующее:

— Здесь, в этом зале, воины Империи и мы приносим клятву друг другу! Клятву в том, что наше оружие будет служить только защитой для наших народов, а предательству не будет места в наших сердцах! Ни в этой жизни, ни потом мы не отступимся от наших слов и будем верны друг другу в веках!

Его голос звучал очень твердо и уверенно, все слушали и были свидетелями сказанного: гномы, люди и боги.

Блэк Харт знал, что сейчас все смотрят на него, но, самое главное, его решения ждали его братья. Он решил. Скрежет доставаемого из ножен клинка послышался в зале, далее последовали слова лейтенанта:

— Я, лейтенант Блэк Харт, сын Дариуса Сцириуса, клянусь, что не нарушу клятву, клянусь, что буду верен королю и его народу до самой смерти, клянусь, что мой клинок всегда придет на помощь народу Драгуара!

Его меч был направлен острием в потолок, его глотка надрывалась, он был примером для братьев, и они вняли его словам, произнеся клятву хором:

— Мы, воины отряда «Чертова сотня», клянемся, что не нарушим клятву, клянемся, что будем верны королю и его народу до самой смерти, клянемся, что наши мечи всегда придут на помощь народу Драгуара!

Гильб Третий стоял и с гордостью слушал это, его вид был суров. «Сотня» произнесла клятву и теперь смотрела на короля гномов. Он ответил им и своему народу:

— Я, король Драгуара, Гильб Третий, клянусь, что клятва, данная мной, не будет нарушена, клянусь, что буду верен воинам «Чертовой сотни» и их последователям, клянусь, что мой молот и моя власть всегда придут на помощь воинам «Чертовой сотни»! — Его слова эхом отражались в зале, казалось, что их слышали далеко за пределами дворца.

Эту клятву слышали все: гномы, люди и боги. Эти слова очень многое значили для говоривших, и каждый осознавал сказанное. Теперь они были в ответе друг за друга. Ну что же, значит, так велит судьба, значит, так предначертано этому отряду. Этот народ очень тепло встретил «Чертову сотню», и вряд ли они хотели бы нарушить то, что произнес их король.

Началось великое пиршество. Реки пива и меда лились по кубкам и кружкам, теперь «Сотня» разошлась по всему залу, восседая вперемежку с воинами из числа гномов. Вектор же и его друг сидели рядом с королем и его свитой. Нет, они не отказывались от пира и так же весело проводили время в компании лучших из гномов. Те им рассказывали о своих походах и подвигах, воины «Сотни» поделились воспоминанием о десятилетнем обучении в лагере, это оказалось очень интересным для Фрагнира, который сказал, что обязательно сделает такое нововведение в своей роте. Время летело безумно быстро. Казалось, они только что принесли клятву, но уже световой день уступил место ночи. Вектор иногда выходил из дворца, дабы подышать свежим морозным воздухом. Тишину ночи нарушали крики веселья, которое, как оказалось, шло не только во дворце, но и во многих тавернах, которые стояли на поверхности. На мгновение Вектору подумалось, что во время такой гулянки Драгуар можно взять почти голыми руками, всего с одной тысячью воинов, но потом он понял, что это была очень глупая мысль. Стража несла караул бесперебойно, часовые сменялись в строго назначенное время, а в казармах находились воины, которые предпочли пиру чистку своего оружия и проверку обмундирования. Только по одному сигналу в бой вступят тысячи, и уж точно первая атака захлебнется, а там уже весь Драгуар будет стоять на страже своей крепости. Ну что за мысли в такое веселье? Молодой воин вдохнул глубже свежего воздуха и направился в зал к пирующим. И тогда-то он повстречал женщин, ступор связал ему ноги, а сердцебиение стало таким, что, казалось, его слышали проходившие мимо барышни.

Его представление о женщинах гномов было совсем иным. Здесь их зовут арунами, и они прекрасны. Нет, они не носят доспехов и не сражаются на поле битвы бок о бок со своими мужьями, наоборот, они ждут их дома, возле теплого очага, готовые обогреть и обласкать после тяжелого похода. Роста они не очень высокого, примерно по грудь Вектору, и хрупкого телосложения, но пышные формы видны даже под аккуратными платьями. Длинные пышные каштановые волосы заплетены в косы и закреплены на голове золотыми обручами. Глаза женщин большие, а лица очень аккуратные.

Несколько девушек быстро пробежали перед Вектором, который стоял и всматривался в каждую из них. Девушки были молоды и застенчивы и поспешили укрыться от глаз незнакомца. Воин двинулся дальше, наполненный какими-то очень приятными эмоциями. Остановившись у входа в зал, где продолжался пир, Вектор оглянулся, он хотел еще раз взглянуть на этих прекрасных созданий. Даже эльфийская княжна была для него не столь привлекательна. В этот момент воин «Сотни» заметил, как одна из девушек остановилась и посмотрела на него. Взгляд этот был полон любопытства. Лишь мгновение — и девушка убежала вслед за подругами, а Вектор вошел в зал, где продолжил пировать до самого утра.

* * *

— Вы вызвали своего брата на разговор в священном месте, полагая, что истинный гном не прольет там крови? — После долгого пиршества голова Блэка Харта отказывалась думать.

— Именно так я и хочу. С того момента я не видел Тойгейра, и это единственный шанс попробовать вернуть ему рассудок.

Гильб Третий, Болгаф Гильбус, а также Хелугус и Фрагнир теперь могли поделиться своим планом.

— А что если уже поздно, и это священное место не помешает ему напасть на вас? — предположил лейтенант.

— Скорее всего, так и будет, — согласился Фрагнир. — Поэтому Голбус Тран и направил вас сюда. Ваша «Сотня» будет сопровождать короля Драгуара и защитит его, если Норван решит напасть. Я с геройской ротой буду неподалеку, но вступлю в бой лишь тогда, когда совсем придется худо. Мы надеемся на ваше мастерство убивать и выживать.

Лейтенант молча обдумывал. Потом посмотрел на Вектора, тот витал в своих мыслях, не хватало Хорса, он всегда с легкостью замещал Блэка Харта, конечно, если в дело не вмешивались Вектор с Тормом со своим кровожадным пари.

— Сотня сделает все, что нужно. Когда собираемся выступать?

— Сейчас мы не можем выступить, так как не получили ответа, все это держится в тайне. Мы уверены, что Норван заслал своих лазутчиков в наши ряды, но вряд ли они смогли подобраться так близко к королевскому окружению.

— Не думайте, что вам будет легко, если вдруг Тойгейр нападет. Воины Норвана очень суровые, закаленные в боях и постоянных стычках, нельзя их недооценивать. — Хелугус, как истинный полководец, заранее предупреждал отряд.

— Вы так говорите о них, будто считаете их сильнее себя, — критично заметил лейтенант «Чертовой сотни».

— Мы относимся к ним как к равным, не считая их ни сильными, ни слабыми, и вам эти факты тоже надо учесть. — Голос военачальника был тверд.

— Ну что же, остается только…

Не успел Блэк Харт закончить свою речь, как за его спиной послышался грубый голос:

— Король Драгуара доверит свою жизнь и судьбу всего народа сотне людей? Не кажется ли тебе, Гильб Третий, что здесь попахивает безумием?

Эти слова принадлежали рунному мастеру Тарабору, он был самым старым и мудрым среди всех жрецов, а потому имел право говорить с королем. На его речь повернулся Вектор, который оторвался от своих мыслей и посмотрел на идущего к ним гнома. С его языка слетел язвительный вопрос:

— У вас есть повод не доверять нашему отряду?

Вектор покосился на Блэка Харта.

— Ты совершенно прав, у нас нет повода как доверять вам, так и не доверять. Вы чужаки! — ответил Тарабор.

Слова были грубыми, король не стал молчать:

— Мы дали друг другу клятву перед народом и богами.

— А ты уверен, что боги приняли эту клятву? — Старый гном сверлил Гильба взглядом. — Клятва — это всего лишь слова, не более того.

— У воина, который живет по чести, клятва — это не просто слова! — король Драгуара стоял на своем.

— Ты поступаешь так, как желаешь, не советуясь ни с кем из рунных мастеров, подвергая этим весь народ опасности. — Старик медленно обводил взглядом каждого из присутствующих. — А что, если они предадут тебя? Ты об этом думал?

— Ты возводишь на нас серьезные обвинения, гном, у тебя нет никаких причин так высказываться! — Блэк Харт не собирался молчать, когда его отряд так обвиняли.

— Я общаюсь с богами, а не с таким отродьем, как ты!..

— Хватит! Я король Драгуара. Я поступаю так, как мне велит долг, и я не обязан отчитываться перед всеми за свои действия, и уж тем более бегать за советами!

— Смотри, Гильб Третий, чтобы твои действия не привели тебя в ловушку, — сказал старик и покинул зал.

Собравшиеся некоторое время молчали. У каждого было гадко на душе. Тишину нарушил Фрагнир:

— С каждым годом он становится все невыносимей. Что-то все-таки в нем поменялось после смерти его сына Гура.

— Наверное, пора искать ему замену, — предложил свое решение Вектор, которому старик показался враждебным.

— Рунного мастера не так просто сменить, его выбирает высший совет жрецов, а Тарабора там боятся, поэтому вряд ли кто-то сможет выдвинуть на совете этот вопрос, — Болгаф Гильбус поделился сутью проблемы.

— Когда вернемся, я займусь этим вопросом. — Гильб кивнул головой, он понимал, что с Тарабором могут возникнуть сложности.

— Насчет «вернемся». Когда мы должны получить ответ от короля Норвана? — сказал лейтенант, возвращаясь к беседе.

— Если считать время с вылета нашего ворона, то Тойгейр послание уже давно получил, но сразу ли он ответил, мы не можем знать, так как у нас нет агентов среди его окружения, — Болгаф постарался ответить на вопрос лейтенанта.

Хелугус ему помог:

— Со дня на день должен быть ответ.

— Что же, тогда надо готовиться к выступлению. — Блэк Харт кивнул головой, размышляя.

— У нас есть занятие и для ваших, и для наших воинов, — улыбнулся Фрагнир.

Удивленные Вектор и Блэк Харт подняли брови.

— Наши воины хотят устроить военные состязания. Ну а какие состязания проходят без вкусного пива и жареного поросенка? — Гильб Третий дал понять, что веселье в этом царстве — дело ответственное.

— Можно и посостязаться, нам бы тоже хотелось взглянуть на умения столь грозных воинов. — Вектор, не дождавшись, когда ответит его друг, дал согласие.

— Ну, тогда пойдемте, а то что-то мы здесь засиделись. Ворон прилетит, тогда и будем действовать! — бас Хелугуса прокатился по залу. Видимо, воевода Драгуара тоже был не против посмотреть, какова «Чертова сотня» в действии.

Отряд спустился в тренировочные залы, которые поразили своих новых посетителей невероятными размерами. Да и вообще, воины отряда все больше удивлялись, какое огромное царство располагалось под землей, но именно это место тронуло их до глубины души.

Здесь тренировалась целая армия, от самых юных бойцов до опытных ветеранов, которые оттачивали свои боевые навыки в учебных боях друг с другом. Вся территория была разбита на сектора, чтобы зеленые юнцы не путались под ногами таких воинов, какими были, например, ветераны геройской роты. Здесь были полосы препятствий и целые плацы для тренировки перегруппировок масштабных размеров или же для опробования новой тактики построения; сотни чучел для отработки ближнего боя и десятки видов мишеней для дальнего боя; специальные условия для прохождения препятствий более опытными воинами, которые отрабатывали проход строем под лавиной вражеских стрел, а также удержание плотного строя при жестком натиске с флангов и центра. «Чертова сотня» буквально влюбилась в это место. Их родной лагерь выглядел совсем нищенским по сравнению с этим произведением военного ремесла.

Сейчас, правда, здесь были изменения: множество длинных столов располагалось параллельно полосе препятствий. Столы, по обычаю, ломились от пива и еды, за ними сидели опытные ветераны и просто бывалые воины, молодежь еще не заслужила права сидеть вместе с ними, их время придет, когда они испытают себя в битвах. Места для короля и его приближенных располагались в середине огромного стола, чтобы короля было хорошо видно и он мог видеть своих ветеранов.

Болгаф стоял рядом с лейтенантом, Вектором и еще парой человек из «Сотни». Стоял шум веселья, все ждали начала состязания.

— Здесь восседают ветераны, у которых за плечами множество битв, многим вы внушаете доверие и уважение, но таким, как геройская рота, плевать даже на наших ветеранов, они считают себя лучшими, хотя, в принципе, так и есть, но все же…

— Болгаф, не тяни, нам пройти надо полосу? — Вектору наскучило слушать, кто есть кто у них в королевстве. Гном посмотрел с улыбкой на него.

— Сможете дойти до середины, считайте, что заслужили уважение всех здесь сидящих.

Блэк Харт нахмурил брови и склонил голову, посмотрев в глаза сыну короля.

— Где взять снаряжение? — его тон всем показался серьезным.

— В том углу. — Болгаф указал на место, где стояли манежи с оружием и доспехами. — Стрелы будут с тупыми концами, щиты не заточены, но щиты и доспехи настоящие, примут удар в случае чего.

— С нами пойти не желаешь? — Вектору нравился сын Гильба Третьего, ему казалось, что он прекрасно вписался бы в их «Сотню», и уж тем более он хотел узнать про ту красавицу, что повстречалась ему.

— Я уже множество раз здесь проходил, хочу глянуть на хваленую «Чертову сотню» с кружкой пива. — Гном расплылся в улыбке, после чего направился к пирующим.

За его спиной раздался голос лейтенанта:

— Все равно много не успеешь выпить!

Пока «Сотня» подбирала для себя обмундирование и брала необходимое оружие, Фельхам стоял неподвижно прямо перед самой полосой препятствий. Его глаза искали все лазеечки, каждую щелочку он буквально читал глазами, мысленно вырисовывая необходимую ему картину, после чего двинулся к отряду.

— Шквальный огонь пойдет со стен, за колоннами стоят бойцы, хорошо замаскированные, потом, я думаю, начнут давить пехотой, тем самым заставляя обороняться и от стрел и от мечей, возможно, будет еще наземное препятствие, которое не позволит всем нам идти строем, так что необходимо больше стрел и щиты побольше, а так ничего особенного, наш старик устраивал нам куда интереснее развлечения, — рассказал Фельхам, пожал плечами и пошел выбирать себе лук и два колчана стрел — один на пояс, другой, по обычаю, за спину.

Блэк Харт стоял перед «Сотней». Отцовский меч висел на поясе, применять его он не собирался, просто не расставался с ним, в руке был учебный, не заостренный. «Сотня» стояла плотным квадратом. Лейтенант решил разделить отряд поровну, чтобы стрелки были под прикрытием воинов обороны, те, в свою очередь, должны были прикрыть щитами своих братьев. Подняв вверх мечи, «Сотня» медленно двинулась вперед, наблюдавшие притихли, всем было интересно.

Фельхам был прямо в центре, рядом с ним шел Вектор. Один меч он вложил в руку со щитом, другую руку занял вторым клинком. Стрелок знал реакцию своего брата по оружию и доверял ему полностью. Каково было удивление гномов, когда счет павшим противникам первыми открыли именно люди, а не внезапно напавшие воины из числа учеников, как это бывало не раз.

Фельхам отчетливо видел тени за колоннами, а рядом шедший Вектор нашептывал, не унимаясь, чтобы Фельхам начал первым, и он начал.

Лучник без труда бил по целям, слыша в ответ ругательства и стоны. Стрелы не причиняли вреда, разве что синяки оставались. Затем отряд начал вышибать засевших в засаде гномов, те огрызнулись только тогда, когда потеряли около двадцати единиц. Поняв, что устроить шквал из стрел не получится, гномы прибегли к хитрости, о которой Фельхам предупреждал лейтенанта и весь отряд. Пол провалился, оставив проход для одного воина. На противоположной стороне начали появляться противники. Блэк Харт понял задумку и двинулся на помост. Его ход прикрыли мгновенно, не давая стрелкам гномов даже высунуться из-за колонн: кто высовывался, тот сразу выбывал из игры.

Вслед за Блэком Хартом шли его боевые братья, образуя на другой стороне строй и поддерживая других. Пехота гномов пошла в наступление, пробуя силы отряда. Опрометчивый поступок. Потеряв двадцать семь единиц, они сразу отступили.

«Сотня» без труда перебралась через препятствие и теперь строем двинулась дальше, ожидая новых нападений, которые не заставили долго себя ждать. Воины-гномы выстроились плотным строем и двинулись навстречу «Чертовой сотне». Отряд принял вызов. Щиты ударились о щиты, и низкорослые воины сначала попытались прижать отряд к обрыву, но и здесь потерпели поражение. Резко отступив, люди дали стрелкам время на два залпа, упавшие разорвали строй, в который мгновенно ринулась «Сотня». Часть лучников отбросили свое оружие и ввязались в рукопашную схватку, другие же отсекали точными выстрелами особо опасных противников. Тут гномы выкинули свой козырь и ринулись буквально отовсюду. Пол начал дрожать: из стен, из-за колонн лезли гномы, пытаясь давить своим количеством. Но это им не удавалось. «Сотня» не теряла ни единого воина, но зато наносила такой колоссальный урон, что наблюдавшие ветераны только довольно ухмылялись и одобрительно кивали головами. Еще несколько минут — и от нападавших ничего не осталось.

Восстановив строй, Блэк Харт вновь встал во главе отряда. С его лица стекал пот, но дыхание было ровным и спокойным, это было ничто по сравнению с учебными боями, которые практиковал Таган. Двинувшись к концу полосы, «Сотня» снова остановилась, видимо, это был заключительный каприз ветеранов. На пути отряда стоял громадный воин с таким же громадным бердышом в руках. Его лицо было полностью закрыто шлемом, из-под которого спускалась до самой груди густая черная борода. Рост воина был сравним с человеческим, но в ширину он был гораздо больше, мышцы казались громадными, словом, вид был очень внушительный. Все поняли: это был решающий вызов.

— Бердыш, я смотрю, не учебный, запугать, что ли, нас хотят? Как это низко! — Вектор сплюнул и двинулся вперед, но его резко остановила рука Тэфаса, он держал учебное копье и щит, пробитый арбалетными болтами.

— Ты еще успеешь, Вектор, дай я разберусь со здоровяком.

Тэфас всегда отличался особым умением биться щитом и копьем. Таган еще говорил, что такому, как он, цены бы не было в имперской фаланге. Но Тэфас оказался в строю «Чертовой сотни» и сейчас шел в бой со здоровым гномом, который ждал своего соперника.

Выйдя прямо на соперника, воин «Сотни» сбил болты со щита и начал набирать скорость. Когда между воинами осталось примерно пятнадцать саженей, Тэфас перешел на быстрый бег. Гном, широко расставив ноги, перехватил бердыш, дабы нанести быстрый удар навстречу, но не успел. Круглый щит Тэфаса вылетел всего за две сажени перед гномом и как метательный диск ударил в горло противника; тот, всхрипев, вскинул руки, выпустив оружие; мощный удар ногой сбил здоровяка с ног и повергнул его навзничь; мгновение — и воин «Сотни» стоял на груди гнома, приставив копье к его горлу и не давая ему пошевелиться. Бой был окончен, не успев начаться.

«Чертова сотня» с легкостью прошла испытание и теперь снимала свое снаряжение, подшучивая над гномами и вспоминая, как гонял их старшина. Болгаф подошел поздравить победителей.

— Это было превосходно, видимо, я недооценивал ваше обучение и мастерство биться. — Его лицо расплылось в улыбке, он проявлял большое уважение к людям. — Лейтенант, отец хочет видеть вас. Норван дал ответ!

На эти слова повернулись все, они знали, что это значит.

Спустя пару минут Блэк Харт со своими воинами уже стоял около короля.

— Тойгейр согласен встретиться со мной на Длани Богов. Через три дня, включая этот. Завтра выступаем, сегодня можете отдыхать.

— Пожалуй, мы пойдем в отведенную для нас казарму и подготовимся к походу, сегодня никто из нас не будет проводить время в веселье.

— Как пожелаете, — король кивнул в ответ. — И кстати, там Хелугус приготовил подарок от кузнецов Драгуара, он сказал, что негоже охранять короля в оборванных доспехах. — Сказав это, король отпустил отряд.

В казарме «Чертову сотню» ждал приятный сюрприз. Вся их старая бронь была забрана кузнечными мастерами, ибо такие доспехи нельзя было носить, так можно было быстро потерять уважение гномов, которые каждый день чистили свои латы и оружие. Но вместо старых доспехов на специальных стеллажах лежали новые, шикарно сложенные, черного цвета, без каких-либо излишеств. Шлем, нагрудник с набрюшником, наплечники, наручи, наголенники — все открытые места в области груди и живота были прикрыты кольчугой. Все это так гармонировало друг с другом, что казалось одним целым. Завороженные воины с любопытством рассматривали подаренное им снаряжение, после чего начали примерять его на себя. Их удивление еще больше возросло, когда каждая выбранная ими бронь подходила им как родная. Каждая застежка, каждое крепление было идеально подобрано, и, когда все закончили примерку, «Чертова сотня» имела величественный вид суровых воинов. Они даже не обратили внимания на зашедшего в казарму воеводу Хелугуса.

— Это рунные доспехи, сделанные по приказу короля, цените их, он доверил вам свою жизнь, хотя его и не поддержали в этом решении. Его забота о народе не знает границ, и Гильб Третий не пожалеет своей жизни ради него, — слова Хелугуса звучали сурово и наставительно. — Не мне читать вам мораль, за вас поручился Голбус, все же я надеюсь, что вы не подведете. — Он чуть помолчал, устремив взгляд в пол, потом добавил: — Судя по всему, вам придется биться с воинами Норвана, так бейтесь с ними оружием, выкованным в кузнях Драгуара!

Сказав это, воевода прошел сквозь отряд к дверям, где хранилось оружие, и стал отпирать замок.

— Король повелел отдать вам эту арсенальную часть, теперь она ваша. Когда вы будете посещать Драгуар, вы всегда сможете взять здесь оружие взамен утерянного, поправить бронь или же что-то добавить к своему набору, кузнецы Драгуара, что прикреплены к этому арсеналу, будут постоянно следить за его состоянием и по вашем возвращении помогать вам в выборе оружия или починке.

Двери распахнулись, и воины увидели кузнечный горн, стол посередине и огромное количество оружия — разного оружия. Луки, топоры, молоты, мечи, секиры, копья, кинжалы, арбалеты, тонкие шпаги — все, что угодно, было здесь. Глаза людей, привыкших держать оружие, светились от счастья, все ринулись выбирать себе подходящее.

— Я смотрю, тебе клинок не нужен, твой и так выкован в наших землях древними мастерами, коих мы уже и позабыли. Применяй его только в добрых целях, и ты никогда не увидишь на нем зазубрин, — сказал старый кузнец с сединой в бороде, который зашел сразу за воеводой. — Наше оружие — это не просто остро заточенный смертоносный металл. У каждого есть душа, и каждое служит своему хозяину до самой смерти. Мы очень тесно сотрудничаем с рунными мастерами, и они накладывают руны на оружие, потом оно становится живым и может само выбрать себе хозяина. Твой клинок будет служить поколениям, пока твой путь лежит на пути правды.

Этот разговор услышал Вектор и не смог удержаться.

— Раз ваше оружие само выбирает хозяина, может, подыщете мне два хороших меча, которые не сломаются в первом же бою? — предложил он, не скрывая иронии.

— У моего друга извечная проблема: ни один клинок не выдерживает дольше одного боя, какие бы он ни брал. — Блэк Харт поддержал друга.

— Я смотрю, ты бьешься с минимальной защитой, но с двумя мечами, у меня есть для такого, как ты, кое-что, но не знаю, как воспримут тебя мечи, — проговорил кузнец и прищурился, глядя на воина.

— Давай глянем, кузнец, — ответил Вектор.

— Но сначала ты должен мне дать что-то взамен, таков наш древний обычай.

Вектор подумал, у него не было ничего такого, что могло заинтересовать этого старого кузнеца. Хотя…

— Вот, возьми этот топорик, он единственный не развалился у меня в руках.

Достав из-за пояса свое оружие, Вектор протянул его кузнецу. Тот, приняв, начал осматривать, потом на его лице появилась довольная гримаса.

— Да-а, это стоящий обмен, ну что же, жди здесь, я сейчас вернусь, — сказал гном и исчез.

Через какое-то время он вернулся, неся в руках кожаный сверток, из которого торчали две рукояти.

— Держи. Эти два клинка были выкованы, когда отец Гильба был совсем юным и еще не носил бороды. Их ковали древние гномы, это из их последних творений. У этих клинков не было хозяина, и они не обагрялись кровью врага, на них нанесены древние руны, с каждым боем они будут развивать своего хозяина, делая его непобедимым воином. Носи их с честью, — объяснил кузнец и развернул кожаный сверток. Вектор увидел свое новое оружие.

Один меч был длиннее другого, но это были именно парные клинки, это понял бы любой опытный воин. Тот, что длиннее, имел четкий серебряный вид, был с полуторной рукоятью и крестообразной гардой, на круглом навершии с обеих сторон были выгравированы руны, само лезвие было узким, от чего возникало ощущение его хрупкости. Вектор примерил этот меч для левой руки, и он лег в нее, как продолжение части его тела. Второй меч был противоположностью первого. Его лезвие было черным, но по всему долу шли выгравированные серебряные руны, рукоять была меньше, точь-в-точь для одной руки, его руки. Лезвие было мощным, а длина такова, что им идеально было наносить стремительные и быстрые удары. Этот клинок Вектор принял в правую руку и почувствовал, как сила наполняет его жилы. Было непреодолимое желание использовать их. Он понял, это было его оружие.

— Их имена «Странник» и «Бесстрашный», где какой, ты думаю, сам догадался. Они выбрали тебя, так и ты будь им верен. — Старый кузнец с гордостью наблюдал, как воин «Чертовой сотни» принял редкое, подаренное ему оружие, и как это оружие приняло его.

* * *

«Сотня» была экипирована и поутру выступила к Длани Богов. Вслед им с надеждой смотрел народ Драгуара, они понимали, что доверили незнакомцам свои жизни, и уповали только на их чистую совесть, надеясь, что они выполнят предначертанное.

Воины «Чертовой сотни» шли уверенным маршем, никогда они еще не выглядели так устрашающе. Казалось, если весь мир сейчас встанет у них на пути, никто не найдет спасения от их разящих клинков.

Глава 12

Драгуар и Норван. Часть 2. Тем временем…

…Воин напрягся, но меч не вытащил из ножен. Он увидел человека, стоящего в проходе. Человек был скрыт черным балахоном полностью, не было видно ни доспехов, ни оружия, даже лица не было видно. Во всей этой ситуации чувствовалась странная энергия, а в человеке в черном была какая-то мощь и невероятная сила, которые заставляли нервничать светлого воина. Раздался лязг, меч светлого воина был вынут из ножен, гром разразился над этими двумя фигурами, темный воин резко поднял голову и…

Открыв глаза, Хорс увидел рядом с собой Торма, сидящего на корточках и смотрящего на него. Он почувствовал, как по его лицу стекает пот, сердце бьется часто, а дыхание сбито. Воин покосился на свою руку, сжимающую эфес меча. Неподалеку, в тени деревьев стоял Казор, который тоже смотрел на Хорса. Они не первый раз видели такие приступы у боевого брата, но вот Голбус Тран был этим весьма заинтересован. Нет, он не пытался помочь, а наоборот, смотрел изучающе. В его голове как будто всплывали обрывки моментов, которые старик выстраивал в одну цепочку, только вот какую, Хорс не знал, пока не знал.

Торм прервал его размышления:

— Ну что, отдышался? На вот, глотни и вставай, нам пора двигаться.

Здоровяк протянул товарищу кожаный бурдюк с водой, после чего поднялся во весь свой огромный рост.

Живительная влага смочила горло, стало заметно лучше, дыхание восстановилось, Хорс встал, чувствуя, как его тело вновь обрело силу. Он кинул взгляд на своих спутников, все они были собраны и медленно двинулись за стариком, который вел их неведомо куда и пока что неведомо зачем. Хорс, взяв свои вещи, отправился следом.

Шел второй день, как они покинули отряд. Снежный буран, который тогда бушевал, закончился, и теперь они двигались по заснеженным склонам и подъемам. Старик вел их знакомой ему тропой. Ночью они делали привал, так как в горах ночью путешествовать могут только те, кто родился здесь, но никак не жители равнин. Шли почти всегда молча, лишь иногда затевая беседы между собой, Голбус почти всегда молчал: либо он не хотел говорить, либо пока не считал нужным это делать. Но воинам это наскучило, они хотели знать, куда идут.

— Слушай, старик, может, все-таки скажешь, куда ты нас ведешь? — Торм шел позади всех, но это не мешало ему говорить так, чтобы его слышали.

В ответ тишина.

— Казор, вот тебе очень хочется идти непонятно с кем и непонятно куда?

Лучник, шедший сразу за старцем, повернулся и посмотрел на своего товарища, но промолчал.

— Хорс, а ты что скажешь?

— Наверное, я соглашусь с тобой, Торм, надоело идти в неизвестность. — С этими словами Хорс Рим остановился.

Казор снова посмотрел на своих товарищей.

— Пусть скажет правду, тогда мы двинемся дальше.

Лучник все же остановился. Ему почему-то не хотелось затевать этот разговор. Но на их удивление Голбус Тран тоже остановился и повернулся к взбунтовавшимся. Его лицо было светлым и спокойным.

— Долго же вы продержались без расспросов.

— Объясни нам, какова наша цель? — задал вопрос Хорс.

— В общем? Или на данный момент? — старец улыбнулся.

— Он еще и насмехаться думает, — удивленно воскликнул Торм.

— Назови цель нашего пути.

— Ну что же, пусть будет по-вашему, — кивнул старик. — Мы направляемся к Острому Пику, в самое сердце родины великанов, дабы пресечь предательство и распространение зла в их душах и сердцах, свергнуть Орона Крушителя и возложить корону на голову его сына Драмира, прозванного Отступником. Я думаю, все предельно понятно.

— Зачем же мы тогда отпустили отряд, раз нам предстоит биться с великанами? — Хорс развел руками.

— Биться? Я не говорил, что нам надо будет биться, я сказал, что нам надо свергнуть Орона Крушителя и возложить корону на голову его разумного сына, про битвы разговора не было. — Старик говорил так спокойно, что это даже нервировало.

— Хорошо, по твоим словам, понятно, что у тебя есть план, но с нами ты им не делишься. Мы доверились тебе, но ты не спешишь доверять нам. — Хорс Рим был настойчив.

— О нет, Хорс, я вам доверяю очень сильно, даже, возможно, больше, чем следовало бы. — Все трое в этот момент покосились на Голбуса. — Дело в том, что я прорабатываю план, как нам лучше поступить, но, поскольку он еще не готов, говорить его я не хочу.

— Нет, ты его скажешь нам, ведь он будет исполнен нашими руками. — Торм указал на свои огромные лапы.

— Возможно, но не совсем так…

— Голбус Тран, посвяти нас в свои тайны, и мы пойдем за тобой до конца. — Казор поразил этими словами всех, но и добился своего.

Мгновение молчания. Каждый посвятил это время на обдумывание сказанного.

— Как я уже сказал, мы идем в самое сердце Острого Пика, всеми силами мы попытаемся внушить старому Орону, что его душа — на краю пропасти, а вместе с ней и часть его народа. Дело в том, что народ не хочет идти за своим безумным вождем, и это наш козырь. У него, конечно, есть приверженцы, но их слишком мало, чтобы угрожать или диктовать условия, просто-напросто Орона уважают, и именно это уважение еще держит голову на его могучих плечах.

— В общем, мы должны прийти к великанам, убедить их не продавать души темному повелителю, потому что судьба их будет после этого незавидной, всех несогласных ликвидировать, в том числе и Орона Крушителя, после чего возложить корону на голову его сына Драмира и при этом остаться в живых. Не вижу ничего сложного. — Торм произнес свою речь так иронично, что улыбнулся даже старик.

Здоровяк пожал плечами и пошел дальше, было видно, что теперь его любопытство утолено.

— Я знал, что ты, Торм, имеешь отличное чувство юмора, которым ты пользуешься в самый подходящий момент, — не удержался от похвалы Казор.

— Нам надо двигаться, завтра утром мы вступим в земли великанов, и тогда судьба начнет пристально следить за каждым из нас, — сказав это, мудрец развернулся и двинулся вверх по подъёму.

— На сколько они больше Торма? — Это единственный вопрос, который возник в голове Хорса, ему хотелось узнать, кто будет его противником.

Голбус ответил, даже не глянув в его сторону.

— Он для них мелковат.

Торма не обидели эти слова. Хотя его тело и было наделено невероятной силой, а каждая мышца выделялась буграми, он знал, что на родине великанов его силе будет составлена большая конкуренция.

* * *

Их путь лежал все выше и выше. Мороз здесь стоял крепкий, но во время движения это особо не замечалось. После разговора снова двигались молча, размышляя каждый о своем. Здесь уже не встречались даже маленькие деревья, группа поднялась так высоко, что растений в зимнюю пору здесь было не найти, поэтому ночью воины улеглись под скалою, укутываясь в шкуры, что были на них. Каждый стоял на страже по три часа, дабы спутники отдохнули и набрались сил. Голбус сказал, что они уже на границе и завтра войдут на территорию. Всех успокоил, что нападать на них никто не собирается, великаны не держали гарнизонов и не возводили крепостей, у них не было разведывательных отрядов или патрулей. Взамен этого у них была огромная сила и выносливость, умение биться, даже когда жизнь почти покинула тело. Этого было достаточно, чтобы не иметь страха.

Хорс дежурил первым. Он всматривался в горную даль, которая хорошо подсвечивалась большой луной. Здесь было так тихо и спокойно, что даже не хотелось нарушать тишину. Воспоминания минувших месяцев пролетели перед глазами. Как все изменилось. Его жизненный путь сделал такой резкий поворот, что от неожиданности Хорс не успел впасть в отчаяние. А сейчас, стоя здесь, на вершине гор, там, куда забросила его судьба, он думал, а стоили ли произошедшие события его отчаяния? Он докажет, что может быть в тысячу раз величавее того, на кого его променяли, добьётся великих высот, несмотря ни на что, и тогда он посмотрит на тех, кто его бросил, с таким презрением, что они сами будут готовы уничтожить себя, осознав свою никчемность. Гнев так сильно подскочил к нему, что он услышал свое сердцебиение и стук в ушах, но тут же понял, как это не достойно в таком месте позволить себе такие мысли, которые заставили его выйти из себя. Придет его время, и тогда он выплеснет и гнев, и все то, что в нем накопилось. Теперь он стоял и просто смотрел на горные пики. Неожиданно за спиной раздался голос:

— Не позволяй своему гневу брать над собой верх, Хорс. — Это были слова Голбуса Трана. Как он понял, что воин разгневался, остается лишь гадать. — Гнев — плохой спутник на пути достижения цели.

— Почему у меня такое ощущение, что я вас встречал уже в жизни. Такое возможно?

Старик беззвучно рассмеялся.

— В этой жизни все возможно, даже больше, чем ты можешь себе представить. Ответ на твой вопрос прост. Да, я приглядывал за тобой с того самого момента, когда тебе первый раз приснился твой таинственный сон. Ведь ты понимаешь, о чем я. — Глаза волшебника блеснули, он чуть приблизился к Хорсу.

— Как ты можешь знать, что мне снится?..

— На то меня и прозвали Несущим мудрость, но не обо мне речь, а как раз о тебе. Твой сон — это таинственное послание, только какое, я еще не разобрал. Ответ близок и далек одновременно, от этого становится еще мрачнее, но скажу тебе одно: твой гнев не должен брать над тобой контроль. — Глаза смотрели в глаза, Хорс слушал этого человека и понимал, что он что-то знает, что-то очень важное.

— У меня раньше не было такого. Началось с того момента, когда Лонель сказала, что уходит от меня, выбрав принца Артолея. В тот момент во мне что-то изменилось, я одновременно чувствовал прилив гнева и отчаяния и шаг на новую ступень, на которой я буду тем, кем рожден быть, и где мой гнев и моя сила уничтожат моих врагов, — Хорс говорил все это, глядя в горную даль, вид у него был опечаленный.

— Я видел, как ты сражался с воином ордена Проклятых, лишь твоя сила помогла тебе остаться в живых.

— Но ведь Вектор тоже сражался и не уступал, он тоже наделен силой?

— Нет, Вектор просто очень хороший воин и во время битвы ловит такой кураж, что стоит на грани того, чтобы превратиться в безумного берсеркера. Возможно, сейчас вы стоите друг друга в бою, но это ненадолго, ты черпаешь свои силы из чего-то большего, он же полагается только на свои.

— Кто я? Перед битвой я всегда размышляю, зачем все это, но только меч обагряется кровью, и я уже не могу остановиться. Кто я? — Этот вопрос был задан почти с криком в душе.

— Я думаю, ты избранный, рожденный для великих целей, — ответил на его вопрос Голбус.

— Все мои цели должны проходить через смерть и кровь? — поинтересовался Хорс.

— О, кровь и смерть еще только впереди, Хорс Рим, и каждый из нас ее хлебнет вдоволь.

— Что же мне делать? Как мне поступать со своей силой?

— Будь тем, кем ты являешься, делай то, что должен, и не забывай: гнев — твой главный порок. — Слова эти четко отпечатались в голове у воина «Чертовой сотни», после чего старик ушел.

* * *

Острый Пик был невообразимо красивым местом, красивым и необычным. Оказалось, что родина великанов — это долина на самой вершине гор, долина, не имеющая конца и края. Как отдельный мир, имеющий свои леса, озера, пастбища. Кто бы знал, что этот народ живет в таком прекрасном месте. Кроме гномов, сюда никто не совался, и люди мало что знали о родине великанов. Путь сюда был тяжел и опасен, и не каждый путник решился бы поставить свою жизнь под угрозу ради наживы в торговле.

Голбус и его спутники прошли через врата — проход, вытесанный в скале. Ни стражи, ни охраны, ничего не было. За проходом сразу располагались дома в хаотичном порядке. Большие, вытесанные из камня здания выглядели очень величаво и уютно. У каждого дома была сделана небольшая изгородь, внутри которой трудились и хлопотали хозяева домов. Кто-то занимался плотничеством, кто-то хозяйством. Тогда воины «Чертовой сотни» впервые увидели великанов. Они были высокие, широкоплечие, с красивыми лицами и длинными волосами. Хорса и Казора удивило, что Торм раньше уже встречался с этим народом и знал, как они выглядят. Они не были уродливыми, а наоборот, даже красивыми, их громадный рост хорошо сочетался с их пропорциями. Красивые одежды на женщинах и меховые одеяния на мужчинах придавали этим существам немного изящества. Что было удивительно, у всех были ярко-зеленые глаза, которые в темноте, наверное, светились. Вольный, сильный, независимый народ, живущий в своем небольшом мире, за который они уничтожат кого угодно.

На удивление мало кто обращал внимание на незнакомцев, которые уверенным шагом направлялись туда, где восседал Орон, прозванный Крушителем.

— Голбус, откуда у них столько материалов и живности здесь, высоко в горах? — Казор был удивлен увиденным, и старик был единственным, кто мог дать ему ответ.

— Острый Пик — это начало их родины, остальные земли уходят далеко к северу, и там находится все то, что ты видишь здесь. Там проживает множество великанов, большое количество кланов, которые подчинены одному вождю, Орону. Никто из людей не был в тех землях и не знает по-настоящему, что там расположено.

— Даже ты не был?

— Никто из людей, — повторил старик и покосился на лучника. Дальше они шли молча.

Хорс заметил, что чем дальше они следовали в глубь поселения, тем все больше на них обращали внимания. Воины оглядывались, что-то говорили друг другу, после чего начинали двигаться за незнакомцами. Кое-где и мирные жители присоединялись к процессии. Воин «Сотни» прикинул, как сражаться с этими здоровяками. Ему приходилось в учебных схватках сражаться с Тормом, и это было нелегко, но Торм был обучен, как и сам Хорс, эти же полагались только на свою мощь, но кто знает, какие у них здесь были герои. И да, Торм был для них мелковат. Хорс был ростом по грудь своему большому другу, здесь же его рост составлял половину великана, и это было впечатляюще.

Шли все дальше, приближаясь к выделявшемуся среди других строению. Оно было гораздо выше других и имело продолговатый вид. Врат и ограждений не было, как и везде, вместо этого по всему периметру стояли фигуры воинов, каменных воинов. Видимо, это были герои этого народа, или же предки нынешнего вождя, кто знает. Но тут уже стояла охрана — огромный воин с секирой на поясе, в нагруднике с открытыми руками и в рогатом шлеме с закрытым забралом. Можно было поспорить, что топором он владеть умел. Голбуса это не останавливало, его шаг ни на секунду не замедлился. Он шел прямо на воина, который увидел настырного старика и шедших с ним людей и перегородил им дорогу. Старик остановился. Начать говорить он не успел, его перебили:

— Удивляюсь, кого это в последнее время к нам заносит, это же сам Голбус Тран!.. — Голос звучал насмешливо.

Обернулись все, кроме мудреца.

— Зеран! Ты, как всегда, неустанно охраняешь своего вождя, — ответил Тран, не поворачиваясь.

— А ты думал, что пройдешь к великому Орону Крушителю мимо меня?

— О нет, Зеран, я как раз хотел тебя попросить об этом и подумал: где же тебя найти, как не у входа в зал героев?

— Не думаю, что эти слова правдивы, старик. — В словах Зерана чувствовалась неприязнь, теперь Голбус повернулся.

— Ну, уж не тебе меня уличать во лжи, правильно?

Они посмотрели друг на друга. Этот Зеран был могуч, без доспехов, с великолепным мечом за спиной, его тело сплошь состояло из бугров огромных мышц. Вот только глаза были не зеленые, а с черноватым оттенком, излучающие злобу. Рядом с ним стояло еще пять воинов поменьше, похожих на того, кто охранял проход в зал героев, но таких же суровых.

Первым молчание нарушил Зеран:

— Что тебе нужно от моего вождя?

— Перед стражником я не должен отчитываться, даже если он и старший среди всех, — теперь усмехнулся старик.

Хорс подумал, почему Голбус так дерзит этому воину, ведь великанов куда больше, и они на своей земле, в чем заключается план Трана?

— А не слишком ли ты храбр, старик, или забываешь, где ты находишься? — Зеран подошел вплотную и, наклонившись, посмотрел в лицо старику.

— Поверь, своей храбростью я могу поделиться и с тобой, если в какой-то момент твоя закончится.

Снова напряженное молчание. Хорс незаметно нащупал рукоять своего меча. Он мог поспорить, Казор сделал то же самое. Торму не надо было беспокоиться — он первый удар нанесет кулаком. Напряжение росло, но Зеран резко расхохотался, подняв голову к небу, после чего произнес:

— А ты умеешь поднять настроение, старик, у меня его как раз нет с утра, как и у моего вождя, только вот ему твои речи вряд ли понравятся, понимаешь, о чем я?

— Не всегда же разговор должен быть только о хорошем, мудрый правитель обязан слушать и плохие новости. — Голбус Тран умел говорить так, что все внимали его словам.

— Значит, ты все-таки пришел с плохими новостями? — скосил глаза великан.

— Времена сейчас такие, хорошие новости не в почете.

— И что же ты принес нашему народу?

— А ты пропусти нас к Орону и вскоре сам все узнаешь, — ответил старик.

— Ты хитер, но я не дурак, чтобы повиноваться тебе, пусть даже ты уважаем в народе, выкладывай, чего ты хочешь? — Сейчас эти слова звучали уже грубо, а воины, пришедшие с Зераном, подошли ближе, обступив путников.

Воины «Чертовой сотни» увидели, что сзади начала собираться толпа. Интересно, с чего бы это толпе собираться, ведь еще ничего не произошло, или это тоже часть плана?

— Может быть, ты хочешь окутать моего вождя чарами или же заколдовать его? — сказал Зеран громко, чтобы народ слышал.

Голбус понял, куда клонит начальник стражи Острого Пика.

— О нет, Зеран, я думаю, такая личность у вас уже появлялась, не так ли? — Тран сыграл по правилам великана и сказал это тоже громко. Все услышали.

— На что ты намекаешь, колдун? — Начальник стражи посмотрел в глаза Голбуса Трана.

— Проведи нас к Орону Крушителю, я буду говорить с ним, а не с тобой.

— Я решаю, кто будет говорить с вождем, а кто нет!

— С каких это пор кто-то решает за могучего Орона, с кем ему общаться? — Это был дерзкий вопрос, на который нужно было отвечать сталью.

Воины напряглись. Каждый понял, что сейчас должно случиться необратимое, но этого не произошло. Неведомые обстоятельства вынудили вождя великанов Орона Крушителя покинуть зал героев и выйти к спорщикам. Это удивило собравшихся.

Вождь великанов не был огромен, его возраст был отпечатан на нем, но каждое его движение указывало на то, что он был великим воином, великим и могучим. На нем не было ни лат, ни оружия, ничего, кроме черной рубахи, подпоясанной ремнем с золотой бляхой. Могучая голова была абсолютно без волос, а борода была белой, как снег, от седины. Он спускался, шагая плавно, как кошка, что свидетельствовало о его еще не утраченном мастерстве воина. Его голос был как рев тура, когда он подошел и спросил:

— Зеран, что тут происходит?! А-а-а, Голбус! Давненько ты не заглядывал к нам, давно мы с тобой не проводили время в беседах. — Черные глаза вождя сверкнули. Он продолжил: — Где же ты был так долго, снова блуждал по всей Гардии в поисках ответов на вопросы, на которые нет ответа? Или ты пришел, чтобы что-то поведать мне? Так ты скажи, я послушаю.

Все это время Тран слушал вождя. Что-то в его сознании так бурлило, что глаза старика едва не стали извергать молнии. Он ответил:

— Смотрю я, Орон, кто-то опередил меня, придя в твою обитель, дабы поведать тебе то, что ты так хотел услышать.

Тут Хорс с друзьями поняли, что обратного пути нет и что Голбус приступил к выполнению того, ради чего они сюда пришли.

— Вождь сам решает, что он хочет слышать и от кого хочет слышать, — надменно произнес Орон.

— Да уж сам ли он теперь решает? Слышал я, что теперь ты в услужении у одной личности. — Эти слова заставили оживиться собравшийся народ. — И теперь ты исполняешь то, что он тебе прикажет. Развей мои подозрения, старый друг, скажи, что это не так.

Гнев настолько быстро охватил вождя, что всем было интересно, какие силы сдерживают его, чтобы не разорвать Голбуса. Орон промолчал. Ведь он знал: если сказать, что это не так, волшебник мгновенно назовет его лжецом, а это будет смертельный удар, от которого уже не оправишься.

— Где твой сын Драмир? Или ты решил править вечно? Или тебе кто-то подсказал, что есть такая возможность?

Тран повернулся спиной к вождю, его взгляд был устремлен на народ, который, судя по всему, очень хорошо знал странствующего волшебника. Но как глупо поворачиваться к Орону спиной, смело и глупо. Хотя Голбус Тран не являлся глупцом.

— Ты пришел сюда, приведя этих жалких людишек и полукровку, и смеешь обвинять меня?! Меня, вождя северных великанов!

— С каких это пор вождь Орон Крушитель подчиняется темному повелителю?! — Это было серьезное обвинение, и старик знал, как оно подействует на народ.

— Ты играешь с той силой, с которой тебе не совладать, волшебник. Остановись или будет поздно, — голос звучал зло и угрожающе.

Воины «Сотни» мысленно приготовились к бою, и каждый выбрал себе первую цель. Но диалог продолжился.

— Твоя сила — это зло, которое уничтожает тебя изнутри, а когда оно закончит свое дело, повелитель возьмется за твой народ, огнем и мечом подчиняя несогласных. Поэтому ты выгнал Драмира и прозвал его Отступником, так как он не согласился с тобой!

В народе переглядывались, они хотели знать правду, и Голбус Тран доводил ее до них.

— Я буду обладать такой силой, что даже боги начнут мне завидовать, не говоря уже о таких, как ты. — Орон наклонился и презрительно сказал все это в лицо Голбусу. Но эти слова не смутили волшебника, он стоял на своем.

— Будешь? Так, значит, тебе только это обещали? Интересно, за какие заслуги? Уж не за предательский ли удар совместно с силами Норвана на Длани Богов?! — И снова Голбус наносил такие удары своими высказываниями, что моментально становился уважаемым в народе великанов.

Орон вытаращил на него свои черные безумные глаза. Он был унижен перед народом. Видимо, Голбус хотел, чтобы гнев овладел вождем. Наверное, таков был его план.

— Давай, Орон, скажи своему народу правду, ведь ты не боишься сказать им о своих намерениях. — Это был вызов, и каждый это понял. — Ты хотел получить силу и власть от темного повелителя, продать ему свою душу, что ты уже сделал, и душу своего народа, дабы под знаменами темного повелителя и по его воле творить зло в Гардии и не иметь над собой контроля, но ты не спросил свой народ, хочет он этого или нет, и поэтому ты прячешься в своей обители героев и вынашиваешь план, по которому осуществится все задуманное! Неужели ты посмеешь назвать меня лжецом?! Скажи народу правду!

Великаны начали шуметь. Они чувствовали предательство со стороны вождя и теперь сами хотели вершить суд. Стража подступила ближе, став рядом со своим вождем. Их ждала та же участь, так как они тоже предали своих.

Орон посмотрел на толпу. Когда-то он правил ими, и правил достойно, теперь же крупицы уважения к нему только что были растоптаны этим человеком, который имеет незримую мощь, но сейчас это его не останавливало, Голбус достиг своего, он вывел Орона Крушителя из себя, теперь оставалось только одно — свершить суд.

— Мой повелитель уничтожит тебя как назойливую муху, а после возьмется за всех вас. — Голос Орона переходил на крик, который разносился по всей округе. — Вы даже не представляете, какая мощь придет в этот мир, все встанут на колени и будут просить пощады, ни одно войско не встанет у него на пути, а тот, кто примет его сторону, получит великое благо, силу, власть и богатства, право править миром, нет, мирами, слабые падут, а их место займут сильные. Я сделал свой выбор, а вы еще колеблетесь, потому что вы слабые и ничтожные!

Великаны расступились, вперед вышел Драмир. Чем-то он был похож на своего отца. Такой же широкоплечий, с аккуратными движениями и мощнейшим телом. Взгляд его был суров и мудр. Да что тут скажешь: сын своего отца.

— Слаб — ты, так как принял помощь зла и предал свой народ. Выбирай: или изгнание, или смерть.

И здесь Хорс понял, что великаны — суровый народ, по сравнению с ними люди просто слабые и немощные.

— Что же, раз вы не хотите примкнуть к нам, тогда мы уничтожим вас! Пора бы познакомить мой народ с верными слугами повелителя.

В этот момент Казор заметил, как Голбус сощурил глаза, как беспокойство появилось на его мудром лице, но это не помешало Орону поднять руку вверх и щелкнуть пальцами.

Земля дрогнула, ветер перестал колыхать даже самые тонкие стебли травы, а солнце на небосводе помрачнело. В проходе, который вел к залу героев, сверкнула молния, потом еще одна, и еще. Красные, отливающие огненным светом, они били так часто и так долго, что начали образовывать некий портал. Портал, откуда пришла смерть Орона Крушителя.

Никто и не понял, как успели воткнуть острый меч в спину вождю. Но лезвие отчетливо виднелось из груди могучего воина. Орон смотрел на тех, кто когда-то звал его вождем, а сейчас его дыхание прекратилось, за столько лет он почувствовал холод, но не отчаяние и не сожаление. Он повалился на пыльную дорогу, и не успела стража подхватить его, а сын ринуться к отцу, как хаос явил свою мощь.

Воины «Сотни» были обучены всегда быть бдительными и быть начеку. В этот раз ничего не изменилось. Когда землю сотрясло мгновенное землетрясение и из всех щелей полезли воины преисподней, Казор успел припечатать одного к вратам, а второго — на подходе к Голбусу Трану, который вообще не собирался сражаться, а впал в какую-то медитацию. Демоны не были талантливыми воинами или верзилами, на их стороне была только неожиданность, ничего больше. Правда, тот, кто убил Орона, не участвовал в сражении, а просто напугал всех.

Хорс понял, что старика необходимо защитить, так как он пытается закрыть портал. Великаны не паниковали и не визжали, убегая с криками, как это делали бы люди, но внезапно появившееся большое количество врагов заставило их долго собираться для отражения удара. Драмир с верными ему воинами разносил нападавших, да и остальные прикладывали к этому руку, но мерзкие отродья все лезли и лезли, и с этим необходимо было что-то делать.

Эта бойня чем-то напоминала ту, когда «Чертова сотня» вырезала служителей культа в Хортме. Только эти были более подготовленные и лучше вооружены, но для опытных воинов не представляли никакой опасности. Такие отряды были хороши при нападении на мирные деревни, чтобы наводить панику и сеять ужас. Здесь же это было бесполезно.

Хорс убивал буквально одним движением, даже не скрещивая меча с врагом. Но в один миг он увидел яркое сияние со стороны Трана, глаза которого светились темно-голубым огнем, а выставленная вперед рука начинала выбивать яркие молнии, которые были устремлены в портал. Потом раздался резкий удар грома, и мощный поток энергии, пущенный Голбусом в портал, заставил тот закрыться, а из тех мест, откуда лезли приспешники демонов, ударили такие сильные разряды электричества, что находившиеся рядом враги просто упали, сраженные насмерть.

Старик опустил руку и скосил глаза на лежавшего у его ног Орона Крушителя, из раны которого уже перестала идти кровь. Он сказал Хорсу:

— В зал героев, там истинный враг…

Воин понял. Кивнув Торму следовать за ним, он двинулся к месту, откуда недавно спускался к ним вождь Острого Пика. Проходя мимо врат, Хорс обратил внимание на мертвую стражу Орона. Зеран лежал со вспоротым брюхом, остальные были просто перебиты, но убиты ударами в спину, неожиданно, и уж точно не этими служителями культа, а значит, были те, кому уложить воина-великана Острого Пика ничего не стоило.

Они не бежали, но шли быстрым шагом. К ним присоединился Казор, который успел по пути собрать свои стрелы, а также несколько воинов Драмира, сам же молодой вождь остался у врат, рядом с погибшим отцом и Голбусом Траном.

Ворота распахнулись от мощного удара ногой. Внутри стоял полумрак, резкий запах затхлого воздуха ударил по ноздрям, окна были забиты досками, и сквозь щели проходили небольшие лучи. Стола посередине не было, он был сожжен в камине около трона. Все помещение было пустым и мрачным, но воины медленно двинулись вперед. Шаг за шагом они углублялись внутрь. Все казалось пустынным и брошенным, но это было не так, и вскоре раздался голос:

— Как любопытно, зверь сам идет к охотнику, дабы тот усыпил его!..

Хорс увидел впереди тень, которая плавными движениями переходила со ступени на ступень, идя им навстречу. Тень снова заговорила, только уже не спокойным, тихим голосом, а рычащим, полузвериным.

— Да начнется кровавая жатва!

В одно мгновение воины «Сотни», а с ними и великаны, что следовали с самого начала, образовали круг, и это единственное, что спасло их от неминуемой гибели. Даже Казор не мог понять, откуда на них двинулись демоны. Да, это уже были не порабощенные люди, а настоящие воины Пандемония. Рогатые, крупные, в отлично сложенных кроваво-черных доспехах, утыканных шипами, и с изящно сделанным оружием, они с рыком накинулись на группу воинов.

Восемь сражавшихся против как минимум четырех дюжин демонов, которые знали толк в сражениях, но отчаянию не было места в сердцах этих воинов, они показывали своим мастерством, что зубы обламывать умеют, даже такие острые, как у рогатых слуг темного повелителя.

Как оказалось, те великаны, что пошли с группой людей, были отличными бойцами и знали, что такое тактика. Это оказалось как нельзя кстати. Какими бы ни были солдаты Пандемония, они валились под четкими ударами, которые обрушивали на них воины. Не давая разорвать круг, каждый пытался вытащить свою жертву и нанести смертельный удар, но и те в свою очередь наносили урон. Великаны, что прикрывали спину, начали нести потери, и от этого было тошно. Торм видел, как валятся здоровяки с разрубленными телами, как кровь заливает каменный пол, и от этого зрелища гнев рвался наружу, а удары становились менее точными, но более частыми. Казор, который выпускал стрелу за стрелой, перешел на свой меч и стал рядом с Хорсом. Он знал, что тот не даст каким-то прислужникам одолеть его. Меч молнией сверкал, находя брешь в доспехах противника и отправляя их к их богам. Таган развивал все, что можно, в своих подчиненных, и потому Казор бился мечом ничуть не хуже, чем владел луком.

Хорс Рим был выдающимся талантом, это заметил Голбус Тран, а вместе с ним и ветеран Таган, когда Хорс был еще ребенком. Идеальные движения мечом не оставляли нападающим никаких шансов. Здесь уже меч скрестился с мечом, но лишь мгновение проходило в этом противостоянии, и тело падало разрубленное. Хорс был лучшим и чувствовал это, чувство было неоднозначным: это был и долг перед всем живым на этом свете, и то, что он жаждал большей сечи, больше крови, больше убитых. Эти два чувства вроде бы и не мешали друг другу, но первое сдерживало гнев, а второе просило выпустить наружу всю мощь.

Враги давили, а подмога не шла. Хорс видел, как упал навзничь еще один великан, в итоге их осталось пятеро: три человека и два великана. Нет, это его не пугало, они плавно маневрировали и не показывали свои спины врагу. И тогда Хорс заметил, как тень, которая обращалась к ним, начала движение, что в руках у нее был неведомый клинок. Теперь нельзя было допустить смерти для братьев «Сотни», и потому он выступил вперед, плавным выпадом убирая двоих на своем пути. Теперь требовалось приложить все свое мастерство для того, чтобы повергнуть врага.

Движения тени были очень быстрыми, а клинок казался необычайно тяжелым, но Хорс плавно парировал выпады и не показывал слабых мест, куда бы мог нанести смертельный удар враг. Теперь он был занят только этим противником, его товарищи бились сами и сами отвечали за свои жизни, теперь уже втроем, так как великанов стало на одного меньше.

Выпад, парирование, выпад, парирование — все это происходило с такой скоростью, что любой другой половину движений просто не заметил бы. Воин «Сотни» понял, что тень бьется с помощью магии, а его собственный клинок покрыт уже страшными зазубринами, чего раньше не было. Но враг не открывался так, чтобы нанести решающий удар, казалось, он знал все движения Хорса, все его уловки и финты. В свою очередь Хорс видел все движения противника и даже наперед прочитывал их, но не мог ничего поделать, как будто он бился с самим собой.

Рукоять трещала под градом ударов тени, Хорс Рим понимал, что сломайся меч — и с ним будет покончено в ту же минуту. Он отходил ближе к трону, парируя удары и не давая тени сломать его клинок, но тень все же нашла момент и финтом, который тоже так был знаком Хорсу, все-таки сломала меч воина «Сотни», вынуждая его отпрянуть на два шага назад и прислониться спиной к трону, где когда-то восседал Орон Крушитель. Понимая, что, по сути, он проиграл этот бой, Хорс услышал странный шёпот, который звучал в его голове:

— Прими мою мощь, и ты сразишь врага, ты узнаешь, что такое чистая победа, и не будет тебе равных!

Голос был где-то внутри головы, он мешал сосредоточиться, секунды шли, Хорс пятился, и рука сама нащупала каменное изваяние, внутри которого лежали ножны. Все произошло в какие-то мгновения: выпад тени, Хорс схватился за рукоять, а дальше — крик и темнота…

* * *

…Теперь мы будем навеки вместе, и никто не встанет у нас на пути…

* * *

Хорс открыл глаза, вокруг суетились великаны, вынося убитых демонов. Сейчас здесь была куча народа. Неподалеку стоял Торм и беседовал с тем воином-великаном, который последний остался в строю в этой резне. Казора не было видно, неужели погиб? Вряд ли, Торм не был бы так спокоен. Голбуса тоже не было видно. Сам же Хорс сидел, облокотившись на трон вождя. Противник, с которым он сражался и который почти убил его, куда-то исчез, даже трупа не было. Но вот в руке как раз был клинок, взяв который Хорс потерял часть своей памяти. Длинный клинок, примерно как у полуторного меча, ширина средняя, ни украшений, ни позолоты, ничего. Черная крестообразная рукоять для двух рук. Само лезвие отдавало серебряным свечением. Рукоять приятно лежала в руке, и появлялось такое чувство, что ни с кем не хотелось делиться этим клинком. Это оружие спасло ему жизнь, и теперь оно только его.

От мыслей его отвлекли вошедшие Голбус Тран, Казор и новый вождь великанов Острого Пика Драмир. Они что-то бурно обсуждали.

— Полно, Драмир, ̶говорил Голбус Тран, — мы успеем возложить тело твоего отца на погребальный костер и похоронить его со всеми почестями, сейчас мы должны не допустить братского кровопролития.

Они быстрыми шагами приближались к трону, с которого уже поднялся и шел навстречу им Хорс.

— Благодаря Хорсу воин ордена Проклятых не знает, что Орон не придет к нему на предательскую встречу на Длани Богов. Конечно, мы не должны его расстраивать и вместо отца придешь ты, Драмир.

— Но как мы преодолеем такой огромный путь всего за пару часов? Отец мне не говорил, как он собирается это делать, видимо, у него был какой-то план.

— Я знаю, как он хотел переправить свое войско к месту. Точно так же, как и демоны сегодня появились на Остром Пике. Через портал.

— Портал?

— Да, это древнее явление в Гардии, но почему-то давно забытое. Не многие могут открывать порталы и путешествовать по ним. Мы же сможем.

— Сколько у нас времени?

— Не больше часа. Возьми два десятка своих лучших воинов, и мы тронемся в путь.

В ответ на указания молодой вождь Драмир кивнул и двинулся прочь из зала героев, где не так давно была жаркая сеча с демонами. Великан очень хорошо скрывал скорбь по отцу, сейчас на нее не было времени, он просто принял это как должное.

Голбус скосил глаза на Хорса.

— Ты как, пришел в себя? — поинтересовался старик.

— Да, я уже в порядке. Что со мной произошло?

— Ты уничтожил тень и тем самым закрыл последние порталы, откуда лезли воины Пандемония, — спокойно объяснил Тран.

— Но как мне это удалось, ведь я был почти мертвецом, мой меч был сломан…

— Ты себе нашел другой и весьма успешно заменил им сломанный, это легендарный «Хранитель душ», неестественный живой клинок, имеющий свою душу. Я говорил тебе уже о твоей силе, так вот этот меч услышал ее и зашептал тебе о своей мощи, после чего направил твою руку на свою рукоять, ну а потом…

— Что потом? — с тревогой спросил Хорс.

Старик промолчал.

— Что случилось потом?

— Потом ты остановил реальность тени и уничтожил ее, — с грустью произнес Тран.

— Но как? Ведь…

— Потом ты все поймешь… какая вещь теперь у тебя в руках…

Слова эти звучали, как приговор. Они настораживали Хорса, но не пугали и не отталкивали. Каким-то образом он уничтожил некую тень, остановив её реальность, но ведь он не волшебник, неужели этот клинок имеет некие магические свойства? И что это был за шепот в его голове перед тем, как все случилось? Столько было вопросов и ни одного ответа.

Хорс нашел взглядом Казора и попытался у него все узнать.

— Казор, что произошло со мной?

— Потом, Хорс, нам пора двигаться, все уже готовы, сейчас Голбус откроет портал, и мы отправимся к нашему отряду на Длань Богов, а что там нас ждет, я не могу тебе сказать, потому как не знаю.

Лучник указал на собравшихся воинов из числа великанов, которые окружали волшебника, туда же подошел Торм, Казор тоже двинулся туда. Через пару минут Голбус Тран открыл портал, который отливал голубым свечением, а на той стороне был виден отряд «Чертова сотня». Что же, пора снова присоединиться к своим боевым братьям.

Глава 12

Драгуар и Норван. Часть 3. Длань Богов

Блэк Харт смотрел вдаль, он стоял впереди всего отряда, рядом с ним стоял Гильб Третий, король Драгуара. Все были напряжены и сосредоточенны, они ждали Тойгейра, короля Норвана, и он явил себя.

Все, что говорили про суровых воинов Норвана, было чистейшей правдой, как и их отличие от народа Драгуара. Это были крепкие воины, с ирокезами на головах, их тела были сплошной горой мышц, покрытой шрамами и ритуальными татуировками. Ни один из воинов не носил доспехов, так как считал, что это удел слабаков и трусов. Лейтенант оценивал двигавшихся к ним на встречу гномов, каждое их движение, каждый взгляд — все, как его учили, и он понимал, что перед ними не рядовые солдаты Норвана, а элита из элит.

Длань Богов была особым местом, почитаемым народами гномов. Они считали, что здесь боги максимально близко находятся к ним и что их просьбы или споры могут разрешиться с помощью всевышних. Было так на самом деле или нет, но все в это неустанно верили, и теперь большая поляна, которая находилась на самой высокой горе Великих гор, была заполнена двумя отрядами воинов, которые пришли сюда явно не для того, чтобы полюбоваться красотами пейзажа.

Тойгейр Третий выделялся даже среди своих низкорослых берсеркеров. Он был крупнее всех остальных, а его татуировки отливали синим цветом. Сзади красовались два топора, которые по обычаю этого народа располагались острием вверх. Брат Гильба также носил ирокез, только вот цвет его волос был огненно-рыжим, никаких доспехов, только мощь и безумство в глазах. Гильб Третий выглядел менее воинственно, но не менее величаво, чем его безумный брат Тойгейр.

Когда все норванцы вышли на открытую местность, Блэк Харт сосчитал их — ровно сотня. Таков был уговор? Спрашивать уже не было времени, два отряда стояли друг против друга, по-военному оценивая противника. Только вот если «Чертова сотня» молча наблюдала за берсеркерами Норвана, то те, в свою очередь, смотрели на них безумными глазами, ухмылялись или корчили рожи, пытаясь вызвать у людей гнев или раздражение. Не знали они, что все это тщетно и за свои ухмылки они ответят в бою.

Тойгейр первый нарушил напряженное молчание.

— А что, братец, воины Драгуара побоялись прийти, и поэтому ты взял с собой людей? — Это была насмешка, на которую отозвались смехом норванцы.

Гильб выступил вперед.

— Ты слишком много потешался над моим народом, забывая о том, что мы с тобой кровные братья и они такие же гномы, как и ты! — уверенный тон Гильба говорил о том, что он ставит себя выше своего безумного брата.

— Норванцы — чистокровный народ, а вы…

— Довольно, брат! Ты зашел в такую даль, откуда нет пути обратно. Я не преклоню перед тобой колено и не допущу войны между народами гномов! И не позволю этого сделать тебе!

Блэк Харт заметил, как зашевелились воины Норвана. В руках у каждого появилась секира, глаза начали метать искры. Он понял: они пришли сюда не разговаривать, разговор был лишь предлогом, поэтому боя не миновать. Вот только вряд ли король настолько глуп, чтобы взять только сотню. Должна быть засада, но где? Лейтенант просматривал все пространство, но не мог понять, откуда на них нападут остальные силы.

— Что же, тогда придется мне взять правление над твоим народом, ведь ты назад не вернешься, а останешься лежать здесь, вместе с этими жалкими людишками, возомнившими себя великими воинами. Сейчас они отведают норванской стали и пожалеют, что пришли сюда! — Тойгейр ревел, тем самым поднимая боевой дух своего безумного отряда до небывалых высот, отчего некоторые из них решились на дерзкий поступок.

Один из берсеркеров вышел из строя, не спрашивая разрешения у короля, — атлетически сложенный воин, с рубиновой серьгой в ухе, мощным лысым черепом и густой рыжей бородой, два его топора отливали золотом, а мышцы на теле играли стальными прутьями. Гном почти сровнялся со своим королем, после чего поднял оружие вверх и закричал так, чтобы его слышали не только присутствующие, но, наверное, еще и боги.

— Вы — дети потасканных девок, чьи мужья так же жалки, как и ваши матери! Ваши предки посрамляли землю Гардии! Я, Кузагор…

Не успел он договорить. Какая бы стальная выдержка ни была у «Сотни», но они терпеть не могли, когда их оскорбляли: хотите доказать свое могущество — берите оружие и доказывайте, но не оскорбляйте воинов, превосходящих вас по силе.

Тэфас сделал свой излюбленный финт. Его копье выскочило из руки чуть вперед, чтобы конец древка сровнялся с телом, и мощнейшим и быстрым ударом ноги он отправил свое оружие в противника. Вектор всегда обожал смотреть, как он это делает. Противник не замечает этих движений, так как руки воина не задействованы, но в тот же момент в него летит смерть с такой скоростью, что мало кто успеет увернуться. И Кузагор тоже не успел.

Молния проскочила из одного отряда в другой, и кричавший оскорбления без шансов остаться в живых слетел со своего места. Его душа в одно мгновение покинула его мощное тело, копье пригвоздило его к земле, почти отделив голову от плеч. Гильб покосился на Блэка Харта, тот все понял. Это секундное молчание прервалось гневным ревом Тойгейра, когда он закончил смотреть на окровавленное и изувеченное тело своего товарища и дал команду идти в бой.

Вот тут-то лейтенант, который скомандовал отряду перегруппироваться, увидел, откуда нападут на них.

Портал появился неожиданно, с правого фланга «Чертовой сотни». Его размеры были огромны, но что самое необычное, оттуда шла целая волна служителей культа — тысяча, а может быть, не одна и не две, они с ревом неслись на людей в черных доспехах. Их вел воин, при виде которого у Вектора прошел мороз по спине. Казалось, он видит двойника. Воин ордена Проклятых предстал во всей свое красе, но не стремился обнажать свой кровавый клинок, ждал, пока за него это сделают его слуги, которые уже приступили к выполнению приказа.

«Чертова сотня» образовала непробиваемый квадрат. Лучники били с такой скоростью, что в некоторые минуты к ним невозможно было подобраться. Башенные щиты врылись в землю, образуя плотный строй, куда врезалась волна одержимых. За спинами первой линии оборонявшихся стояли воины с копьями, сея смерть всем подряд, без разбора. Правый фланг принял удар служителей культа, центр же скрестил мечи с норванцами, с которыми биться было куда веселее. Но и они валились под градом ударов острых мечей. На стороне врага было безумство, «Сотне» помогал холодный расчет и многолетняя выучка. Но их одолевали, Блэк Харт, бившийся бок о бок с королем Драгуара, понимал, что положение так себе, он тоже видел вышедшего из портала воина и, вспоминая орден Проклятых, понял, что ввязли они плотно. Вектор держал центр, ему было сподручнее валить бывалых гномов, чем обезумевших крестьян, в убийстве которых не было чести.

Тойгейр еще не вступил в бой, ему нужен был брат, он ждал, когда люди начнут падать мертвыми, и тогда он примется за дело, но пока этого не происходило. Десятками валились служители культа, так же падали и берсеркеры Норвана, но люди стояли, стояли плотно и надежно, что раздражало обезумевшего короля.

Воин ордена медленно начал продвигаться в то место, где стоял Тойгейр. Гильб видел, как он подошел к его брату, битва не мешала ему следить за безумцем. Тойгейр нервничал, указывая рукой в сторону битвы, он что-то кричал, видимо, говоря о том, что его отряд гибнет, а результата нет никакого, но темному воину было наплевать, он не считал потери, нужен был лишь результат. Тогда Гильб заметил, как брат выхватил топоры и кинулся на проклятого. Тойгейр был отличным воином, возможно, даже лучшим среди гномов в Великих горах, но каждый удар его шел в никуда. Проклятый так спокойно и ловко уходил от них, что, казалось, он играет с королем Норвана. Берсеркеры заметили, что их владыку предали и что теперь все мигом поменялось. Лишь одна команда старшего, и группа воинов уже мчится к месту, где их король вершит правосудие над предателем. Норванцы стали между двух огней.

Теперь, когда их напор ослаб и они переключили половину сил на служителей культа, «Чертова сотня» так резко ударила по ним, что буквально смела гномов, оставив лишь мертвые тела. Позже их назовут убийцами берсеркеров, ведь никто из отряда Норвана не смог одолеть этих людей в бою.

Гильб продолжал следить за братом, который сцепился с неравным противником. Подоспевшие норванцы распрощались со своими жизнями так быстро, что Гильб понял: Тойгейру конец. Он вырвался из этой бойни и мчался к брату. Блэк Харт догадался, куда ринулся король Драгуара. Он еще не успел отдать приказ кому-либо, чтобы следовали за королем гномов, когда услышал его отчаянный крик, похожий на рев раненого тура. Мгновенно он посмотрел в ту сторону, где лежало уже обезглавленное тело Тойгейра Третьего и куда мчался его брат, желая отомстить.

«Сотня» уже потеряла строй и билась группами, не давая открыть спины. Служители культа были не намного лучше тех, кого они перебили под Варторгом, и поэтому битва перешла в бойню, кровавую и жестокую. Черные доспехи были полностью покрыты кровью. Вектор с Фельхамом бились рядом друг с другом, выстраивая курган из трупов. Блэк Харт не мог докричаться до них, так как шум бойни заглушал его голос. Требовалось прорваться к королю, который почти настиг проклятого и мог разделить судьбу своего безумного брата.

Однако Гильб смог весьма успешно сразиться со слугой тьмы. Его щит не давал пробить брешь и нанести смертельный удар, но молот не настигал цели. Проклятый спокойно держал гнома на расстоянии, чтобы тот выдохся, и тогда он уложил бы его. Но, видимо, ему это надоело. Резкий крутой поворот — и клинок слегка касается ноги, Гильб припадает на одно колено. Щит — в левой руке, упертый в землю под массой тела в доспехах, молотом при всем желании не успеть отбить удар, который уже занесен над головой.

Все произошло неожиданно. Внезапно вырвавшиеся молнии образовали идентичный портал, откуда выскочили громадные воины, которых вел старик, забравший Казора, Хорса и Торма. Они тоже вышли и вступили в эту мясорубку. «Всего два десятка, а какой результат!» — изумился лейтенант. Слуги темного повелителя уничтожались на глазах, их число таяло, а вражеский портал закрывался волшебником. Но что с Гильбом? Неужели мертв?

Вырвавшийся из гущи битвы Тэфас оттеснил воина ордена Проклятых как раз в тот момент, когда тот хотел одарить короля Драгуара смертью. Никогда еще Блэк Харт не видел, чтобы так сражались копьем. Тэфас применял лучшие свои приемы, и проклятому приходилось прилагать весь свой талант, чтобы не быть убитым. Выпады, увороты, крутые удары по этажам противника — все это делалось так быстро и так стремительно, что воины «Сотни» залюбовались своим братом. Но как все это было обманчиво.

Внезапно копье сломалось от удара, Тэфас перехватил древко во вторую руку, бой продолжился. Лейтенант уже мог раздавать указания, и он скомандовал только одно: скорее к их брату, который уже был ранен, но бился как в последний раз. Это и был его последний раз.

Проклятый, отбив удар наконечника копья, своей силой остановил занесенное для удара древко Тэфаса и проткнул воина своим кровавым клинком насквозь. Смерть моментально настигла одного из братьев «Чертовой сотни». Ужас отразился в глазах каждого, ноги перестали чувствовать землю, людей захлестнули злость и ярость.

Хорс от самого портала, не вынимая меча, несся к бою Тэфаса и проклятого, но все же не успел. Клинок шептал ему: «Мы одолеем любого врага! Никто не встанет у нас на пути!». И он пришел на выручку быстрее всех, но было уже поздно. Бездыханное тело Тэфаса лежало в луже крови, а ухмылка воина ордена Проклятых вызвала ярость, которую Хорс Рим не смог сдержать.

Все видели, как в ладони их брата появился черный дым, который принимал форму меча. Хорс стоял, вытянув правую руку в сторону, и в этой руке появлялся его трофейный клинок. Проклятый смотрел на это, его острые зубы блестели на его демонической физиономии, он не чувствовал страха, только жажду крови и битвы. И воин «Сотни» дал ему и то, и другое. Только в этот раз кровь была его собственная, а не поверженных противников.

С невообразимой скоростью Хорс наносил удары, казалось, что меч сам ведет бой. Проклятый даже не успевал атаковать, только защищался. Их бой превратился в серебряный веер, который создавал круг, где сверкала смертоносная сталь. Хорс смотрел в глаза своему врагу сквозь этот веер, Хорс внушал ему страх, и уже не было улыбки на лице проклятого. Пот струился по его лицу, а кроваво-красные глаза не успевали следить за клинком соперника, поэтому вначале пришлось расплатиться рукой, которую Хорс отрубил, а вслед за рукой слетела и голова. Бой закончился.

Длань Богов очистилась от присутствия мерзкого слуги темного повелителя. Все его воины были уничтожены, а те норванцы, что уцелели, были взяты живыми. Их убивать никто не собирался. Портал был закрыт, король Драгуара жив, вот только «Чертова сотня» впервые потеряла своего брата.

Вектор стоял на коленях и держал голову Тэфаса в руках. Он был с головы до ног покрыт пылью и кровью, взгляд устремлен на лицо павшего товарища. Сюда же подходила и основная часть отряда. Хорс посмотрел на них, потом почувствовал, как в его жилах пульсирует сила, он даже не понял, когда успел убрать меч в ножны. Воин окинул всю местность взором, и буквально везде он увидел горы трупов. «Чертова сотня» устлала Длань Богов слугами тьмы. Через какое-то время весь отряд подошел к телу Тэфаса, они молча подняли его на щитах и отнесли в то место, где не было трупов, и аккуратно положили его. Сюда же, прихрамывая, пришел Гильб Третий. Все расступились, пропуская короля вперед.

Он смотрел на человека, который отдал свою жизнь, чтобы выжил Гильб, и сделал это с честью. Тэфас был чужаком, пришедшим в эти земли, дабы выполнить то, что было необходимо, и принял свою судьбу смело.

— Мы похороним его здесь, среди героев нашего народа. Память о нем будет высечена в наших книгах истории, и все его будут помнить как Тэфаса — Спасителя королей.

Все молча внимали этим словам. Позже, когда геройская рота с Болгафом и Фрагниром прибыла на место бойни, они поняли, что просчитались, оставив воинов так далеко, ведь все могло быть иначе. Гномы занялись приготовлением к похоронам Тэфаса, выкладывая из камней большой курган, где будет лежать воин «Чертовой сотни», облаченный в новые доспехи, с целым оружием. Его братья проводят его в последний путь, и теперь их отряд будет не полным.

Вектор стоял между Блэком Хартом и Хорсом, на душе было гадко. Он лишь произнес:

— Единственное, чему не научил нас Таган, так это хоронить своих братьев… Поэтому за нас это делают гномы.

Лейтенант покосился на друга и, повернувшись, ушел искать Голбуса Трана.

* * *

Блэк Харт нашел старика недалеко от того места, где был портал, там же начинался крутой обрыв и открывался вид на горные дали. Тран задумчиво смотрел в даль. Он услышал шаги подходившего лейтенанта.

— Здесь и вправду необычайное место…

— Место, где «Чертова сотня» потеряла своего брата…

— Это не последняя потеря, Блэк Харт, постарайся это принять как должное, — старик пытался говорить как можно спокойнее.

— Принимать потерю тех, кто готов за тебя умереть, не так легко…

— Мы все когда-то теряем тех, кто нам дорог, или же предан, судьба имеет свойство раньше всех забирать самых достойных. Видимо, они ей нужны в другом месте.

Голбус повернулся и улыбнулся Харту.

— За столь малое время у меня собралось столько вопросов, найдутся ли у тебя на них ответы?

— Сын Дариуса Сцириуса, время само ответит на все твои вопросы, тебе не стоит забивать голову моими пророчествами.

— Теперь мы будем выполнять то, что ты нам укажешь, но какую цель мы преследуем? — Блэк Харт, как лейтенант отряда, хотел знать больше, чем все остальные.

— Не дать злу свергнуть этот мир. Эта цель стоит многие тысячелетия, и без вас я не смогу сделать это. Вы будете моим оружием. — Голбус говорил это с пылом, Харт понимал, что битв будет еще немало и что все будет куда серьезнее. — Но сначала мы отправим двух королей в их последний путь. Так сложилось, что за сутки в Великих горах были убиты два короля двух народов, и слава всем светлым богам, что мы к этому не приложили руку, иначе пришлось бы решать дополнительные проблемы. Потом «Чертова сотня» начнет вычищать Норван от последователей темного повелителя, до самого основания.

— Норван пустит нас в свои земли? — спросил лейтенант.

— Гильб Третий теперь их король, и те, кто остался в живых на Длани Богов, будут свидетелями того, что здесь произошло, уж я об этом позабочусь.

— А дальше что?

— Дальше? — Голбус посмотрел в горную даль.

— Да. Ведь ты наверняка знаешь, что будешь делать дальше.

— Да, ты прав. «Чертова сотня» осталась без одного воина, и я знаю, кем ее восполнить.

Блэк Харт удивленно поднял брови.

— Нам нужен Лаксан…

* * *

Лейтенант не стал продолжать разговор. Он понял суть сказанного Голбусом Траном, время само ответит на все его вопросы.

Еще два с половиной месяца «Чертова сотня» карала служителей культа в землях Норвана, не давая пощады никому. За это время зима потеряла суровость в Великих горах, и путь снова открылся для отряда, а их миссия здесь была завершена.

Голбус Тран, загадочный странник с огромными знаниями и самой чистой целью, вел смертоносный отряд к его предназначению в этой жизни.

Глава 13

Лаксан

Воины разбивали лагерь в лесистой местности. Великие горы были позади, и теперь, спустившись с них, Голбус велел остановиться, ибо здесь они задержатся. За то время, что они были вместе, каждый проникся доверием к старику, и, видимо, он к ним тоже. Действуя сообща, они весьма успешно сохранили мир среди гномов, ликвидировали слуг темного повелителя и даже наладили неплохую связь между Варторгом и Драгуаром, правда, тайную, для целей Голбуса и «Чертовой сотни». Но всех все устраивало. Гильб Третий сдержал слово, и теперь во всех больших городах Империи, да и не только в больших, у них будет место, где они смогут заменить оружие и броню. Это заработали так называемые тайные кузни, которые образовались в незапамятные времена и работа которых была весьма успешно возобновлена стараниями Голбуса Трана.

Для чего Голбус распорядился остановиться здесь, в лесу, он не объяснял, сказал, что так надо, и все. Воины отряда не очень хотели вникать во все эти тайны. Надо биться — они будут биться, надо следить — они будут это делать, надо заняться наведением ужаса — они и это делали весьма успешно. Тайны и интриги были не для них.

Походный лагерь был сделан, а точнее, доделывался по всем военным правилам: частокол по всему периметру, проход за ограждение и четыре вышки, сделанные прямо на деревьях. Такие, как Казор или Фельхам, никому не дадут подойти ближе, чем летят их стрелы, а летят они очень далеко.

Место было мрачное, или же это так казалось после заснеженных вершин Великих гор, которые слепили людей своей белизной. Так или иначе, огромные ели нависали над головами воинов «Чертовой сотни», создавая непроницаемую для солнца мглу. Отряд расположился у подножия отвесной скалы, котораянадежно прикрывала им спины.

Вектор и Хорс несли срубленные жерди, для того чтобы закончить укрепление их временного лагеря. С того момента, когда Хорс Рим явил всем своим боевым братьям свою силу, отношение к нему немного поменялось, все стали к нему относиться более серьезно, что ли. Но такие, как Вектор Мар, не изменились. Он был Хорсу близким другом и отношение менять к нему не собирался. Оба двигались без доспехов, но со своими мечами, они вообще теперь не расставались со своим оружием. Они подходили к лагерю, беседуя.

— Блэк Харт не говорил, зачем мы здесь остановились? — поинтересовался Вектор.

— Нет. Голбус и ему ничего толком не объяснил, сказал, что надо укрепить местность, поскольку времена настали опасные, а мы весьма громко заявили о себе, — сказал Хорс и повернулся к другу, улыбаясь. — А потом старик исчез.

— Интересная личность этот старик.

— Да уж, весьма интересная. Мне почему-то кажется, что у нашего отряда с ним будет еще немало сражений и трудностей.

— Нас к этому и готовили. Мы сами хотели великих подвигов и славы, вот и начинается то время, когда мы должны проявить себя. — Вектор уже вступал в проход из частокола, когда заметил лейтенанта, облаченного в броню. — А чего это он в броне стоит?

— Может, Голбус вернулся? — вопросом на вопрос ответил Хорс.

— Сейчас узнаем.

Друзья скинули принесенные ими жерди и двинулись туда, где находился Блэк Харт. Вид у него был мрачноватый, но сосредоточенный. Он посмотрел на подошедших друзей.

— Надевайте свою броню, мы выдвигаемся.

— Весь отряд? — спросил Вектор.

— Нет, только мы втроем, отряд останется здесь.

— Снова разделяют нас, — возмутился Вектор.

— Видимо, так надо. — Недовольно пожал плечами Блэк Харт, после чего взял свой крылатый черный шлем и пошел в ту сторону, где был выход из лагеря.

Друзья видели, что лейтенанту это не по душе. Его судьба — быть с отрядом в любой ситуации, поэтому ему совсем не нравилось, что приходится покидать «Чертову сотню». Но что поделать, значит, того требовали обстоятельства.

Через несколько минут облаченные в доспехи Хорс и Вектор догоняли Блэка Харта. Черная сталь красиво дополняла это мрачное место. Никто из братьев не спросил, куда они направляются. «Сотня» была обучена таким образом, что каждый знал, чем ему себя занять. Когда отсутствовал лейтенант, буквально каждый мог заменить его в случае чего.

Увидев, что его боевые товарищи готовы, Блэк Харт кивнул им, и трое воинов молча двинулись в глубь леса.

Громадный утес простирался на многие лиги. Его хребет начинался в Великих горах, откуда спустились путники. Поросший мхом, кустарником и небольшими деревьями, он накрывал своей тенью необъятную площадь и, наверное, служил первой причиной мрачности в этих местах. Но на удивление животных здесь было достаточно много, и «Чертова сотня» не имела недостатка в пище. Каждый день определенная группа воинов уходила за добычей и всегда возвращалась с ней.

Сколько троим друзьям следовало идти, никто из них не знал, но, чтобы путь был не таким унылым, они вели беседы, которые помогали им отстраниться от печальных и темных мыслей. Таган их и этому учил. Он говорил: «Негоже воину думать об одной лишь сече, и о девках надо поболтать, и о жратве вкусной, но запомните: волю мечтаниям давайте, но не теряйте бдительности и будьте начеку». Все это усвоили и всегда применяли.

— Мне кажется, Иверан вчера превзошел сам себя. Эта оленина, что подбил Гейнор, была просто великолепна. Что скажешь, Хорс? — Вектор, по обыкновению, шел замыкающим, у него был шлем, чем-то схожий со шлемом лейтенанта, только крылья были серебряные, а лицо закрыто полностью. Он периодически поворачивал голову в правую сторону, тем самым смотря назад и вбок.

— Из-за таких, как ты, мы с Хорсом вчера не успели ничего попробовать, пришлось удовлетвориться зайчатиной, — не дав Хорсу ответить, вставил Блэк Харт.

— Ну прям, там было много желающих, — начал уклоняться Вектор.

— Конечно, желающих оленины у нас всегда много, — усмехнулся Хорс. — Такими темпами, если мы здесь застрянем надолго, мы быстро разжиреем.

— Не хотелось бы здесь задерживаться, мне не по себе от этого места, — сказал Блэк Харт, подняв голову вверх и устремив взгляд на отвесную скалу.

— Я, пожалуй, соглашусь с тобой. После прекрасных залов Драгуара этот лес наводит тоску.

— Неужто только лес наводит тоску? — слегка съязвив, пошутил Хорс. — Или, может, дочка Фрагнира заставляет тебя печалиться?

Вектор услышал едва различимый смех Блэка Харта. Тот помнил, как в последние дни Вектор терялся от чувств к красивой аруне, дочери Фрагнира, чье имя было Хелена. На что Вектор ответил:

— Что поделать, видимо, она тайком украла мое сердце…

— Да уж, прям тайком, — усмехнулся лейтенант.

— На самом деле, когда все это закончится, вернусь в Драгуар, женюсь и буду жить там. Уж больно мне там по душе.

— Вот только два вопроса. Когда все это закончится? И выживем ли мы? — Хорс смотрел вперед, его слова прозвучали мрачно.

Наступило молчание. Теперь все позабыли о еде, красивых девках и взглянули вперед, в будущее. Сопоставили не так давно минувшее прошлое и осознали, что впереди их ждет немало трудностей, куда более серьезных, чем те, с которыми они столкнулись.

Блэк Харт нарушил молчание:

— Голбус сказал, что мы встретимся с ним, но где, не объяснил. Иногда мне его загадки щекочут нервы.

— Да, он бывает не понятен, но с его помощью мы обретаем силу и цель, — продолжил дискуссию Вектор.

— Сила у нас была и до него, просто мы стали его орудием в огромном противостоянии.

— Про себя сейчас говоришь? Точнее, про свою силу? — уточнил идущий сзади друг.

— Нет, про силу единства «Чертовой сотни».

— Ты нам так и не поведал, как подчиняешь эту силу своей воле, — напомнил идущий впереди лейтенант.

— Я и не могу объяснить этого, но я слышу голос, который в итоге помогает мне в битве.

— Может, этот меч проклят? Тран не рассказывал тебе о нем? — поинтересовался Вектор.

— Нет, он сказал, что я узнаю все, когда придет время.

— Он, видимо, всем так говорит, — подтвердил слова Хорса Блэк Харт.

— А что, если у него просто нет ответов на все эти вопросы?

— У меня на все есть ответы, Вектор Мар!

Холодный пот пробежал по спине от этого голоса. И доли секунды не успело пройти, как идущий сзади Вектор, оборачиваясь, выхватил меч из-за спины, чтобы нанести мощный удар. Но он не успел.

Сильнейший удар в грудь отбросил его на несколько саженей в сторону. Хорс уже был готов встретить нападающего, его клинок хищно сверкал, но оцепенение не давало возможности двигаться и даже говорить.

— Не всегда твой «Хранитель душ» сможет помочь тебе, Хорс Рим. Вы забыли главное правило! Не терять бдительности и быть начеку!

Неведомая сила огромной рукой сковала все мышцы. От одного удара о скалу воин потерял концентрацию и свалился на землю. Этого было достаточно, чтобы сразиться с последним противником, который за кратчайшее время изучил врага и прибегнул к хитрости.

Брошенный боевой кинжал должен был угодить прямо в горло противнику, но тот остановил его одним своим взглядом, однако этого было достаточно, чтобы меч Дариуса Сцириуса в руках его сына Блэка Харта опустился на врага… и встретил необычайно изящный кристаллический меч. В тот момент, когда лейтенант взглянул в лицо противнику, он ошалел. Это был Голбус Тран. Но зачем он напал на них? Ответа не последовало, Блэка Харта сдула неведомая сила и отнесла в ту сторону, где уже поднимался Хорс.

Тело лейтенанта не чувствовало боли, но зато разум ощущал силу противника, который так недавно был другом и покровителем. Хорс помог подняться упавшему другу. Оба держали клинки наготове. Вектор, который получил мощный удар, уже приходил в себя, и его глаза стекленели от ярости, во второй руке появился «Бесстрашный».

Но Голбус убрал свой голубого свечения клинок под широкий подол балахона и произнес:

— Скорость у вас весьма хорошая, не будь у меня магической силы, ты, Вектор, наверняка разрубил бы меня пополам.

Старик, говоря все это, был светел лицом, для него как будто ничего и не было.

— Ты, видимо, старик, разум потерял! Так мы могли бы помочь тебе его найти! — Злость переполняла Вектора, он хищной походкой двинулся к Голбусу.

— Умерь свой пыл, воин «Чертовой сотни». Там, куда я вас веду, не будет времени для проверок, и головы могут слететь с плеч. Так что успокойся.

— Мы десять лет провели в тренировках, о чем ты говоришь? — заступился за друга Блэк Харт.

— Ваш дух силен, рука крепка, а сердце горячо. Это похвально. Но вы не сталкивались еще с тем, кто десятилетиями обнажал клинок в битвах со своими врагами, кого тренировали лучшие теневые убийцы, что есть в этом мире, чей удел убивать.

— Отряд был создан, чтобы сражаться с такими врагами, — сказал Хорс, убирая свой меч в ножны.

— Возможно. Но все же проверка была не напрасна, — усмехнулся волшебник.

Вектор Мар так и стоял с оружием в руках, медленно успокаиваясь, но по-прежнему злой. Он лишь произнес:

— В следующий раз так просто у тебя это не получится…

Когда все успокоились, Голбус повернулся лицом к скале. Его глаза что-то искали на камнях, рука ощупывала выступы и щели, а голос что-то бормотал. Сдвинувшись на несколько шагов, он делал то же самое, или же вовсе подходил вплотную и прикладывал ухо к камню. Воины «Чертовой сотни» смотрели и не понимали, что делает этот старик: то он нападает на них, то сейчас что-то ищет у скалы. Но тот все продолжал. Они смещались все дальше и дальше от того места, где Голбус решил проучить воинов, и спустя час Тран резко остановился. Он поднял руку и вновь прислонился головой к скале. Послышалось бормотание, но уже более громкое, на неизвестном наречии, возможно, это были магические заклинания, но никто этого не знал.

— Шаэрта. Вигуола эмпало-индриско. Чахэнато бирамора-эвентито. И ночь, и день равны.

Закрыв глаза, старик произносил какие-то тайные слова, и воздух начинал наполняться неведомой энергией. Стало настолько тихо, что слышалось сердцебиение каждого из воинов. Воздух сделался холодным, изо рта шел пар, хотя зима уже заканчивала свое шествие, и в этом лесу было достаточно тепло и не было снега. Сейчас же казалось, что лютый мороз начал сковывать все вокруг. Каждый взялся за рукоять меча. Но вдруг послышался гул. Он доносился откуда-то из скалы.

Голбус отошел на несколько шагов назад. Сверху сыпались мелкие камни, а земля под ногами слегка дрожала. Но вдруг часть стены начала проваливаться вниз, образуя небольшой проход. Он будто бы ввалился внутрь. Показались ступеньки, а в лица людей дунул слегка затхлый воздух подземелья.

Все закончилось, воздух снова стал теплым, послышалось пение птиц и появилось небольшое дуновение ветра. Все стало на свои места. Тогда старец обернулся к своим путникам.

— Давно я не пользовался этим проходом, память уже не та, что была раньше. Ну что же, мы можем двигаться, — сказал он и двинулся к только что появившемуся потайному ходу.

— Подожди, Голбус, — остановил его лейтенант. — Пока мы не ступили на неизвестный путь, объясни нам, куда он ведет.

— Да, мы имеем право знать, раз ты выбрал нас своим орудием, — поддержал друга Хорс.

Мудрец окинул всех взглядом. А ведь они правы. Они должны знать. Их руками ему придется свершить многое, и даже то, что другим просто не под силу. Ну что же. Тогда пусть послушают правду, какая она есть.

— Вы, безусловно, правы, — покачал головой Тран. — Я вам расскажу правду. Только начну я издалека, чтобы каждый из вас проникся масштабом повествования.

— Пусть так. Мы готовы, — сказал Блэк Харт.

— Нам предстоит долгий путь, так что внимайте, пока мы будем пробираться по царству Шиорана…

Все в один миг переглянулись. По рассказам, каждый знал, чье это царство, кто там обитает и кем они являются, но с темными эльфами «Чертова сотня» не сталкивалась, даже не видела их вживую. Но старик медленным шагом ступил во тьму, и теперь следовало идти за ним, что каждый и сделал.

* * *

Сначала была кромешная тьма. Это был эффект от того, что люди попали с дневного света в абсолютную тьму, куда никогда не пробивался солнечный свет. Но воины начали потихоньку привыкать, их глаза были натренированы. Пол под ногами был гладким, казалось, здесь не одну тысячу лет стирали камни чьи-то ноги. Когда глаза привыкли к темноте, Голбус зажег на своем посохе небольшой кристалл, который освещал дорогу. Они шли по двое: Блэк Харт рядом с Голбусом Траном, Хорс с Вектором. И тогда старик начал свой рассказ:

— Пока мы будем двигаться к заброшенному храму, где нам предстоит встретиться кое с кем, я вам расскажу все от начала до конца.

* * *

Все в Гардии ведают о том, что тысячи лет назад некий предводитель хаотонианцев, Коган, позже прозванный Кровожадным, продал свою душу темным богам, а взамен получил силу, равной которой не было ни у кого. Вслед за ним все хаоты были прокляты и стали настолько кровожадными, что пошли войной против всей Гардии. Под их тяжелой поступью никто не мог удержаться. Они были людьми, но перестали ими быть по воле темных богов, и по их воле проливали кровь. Гибли народы, гибли короли и гибли простые люди. И тогда появились герои, которые давали отпор таким, как Коган. Король Империи Фрейдон разгромил в одиночку армии хаотов, доказав тем самым, что есть сила, с которой надо считаться. Это был молодой, сильный и всеми любимый король. Жаль, что его правление закончилось быстро. Сейчас этому миру не хватает таких, как он.

Голбус вел свое повествование, все дальше и дальше углубляясь в темное царство. Он шел спокойно, совершенно не опасаясь. Путники же озирались по сторонам и были готовы дать бой. Но их все больше увлекал рассказ Трана.

— Когда лучший из лучших воин хаотов — их предводитель — потерпел поражение, вот тогда сами темные силы вмешались в ход истории. Они дали ему войско и командование силами бездны. Та сила, с которой он начал свое первое шествие, была ничтожно мала по сравнению с той, что даровали ему боги. Из Ущелья проклятых шли легионы, тысячи и тысячи демонических воинов, коим не было числа. И снова на их пути встал Фрейдон со своим войском. Этот самый кровопролитный бой для доблестного короля был последним. В той сечи никто не уцелел. Коган же продолжил свое шествие.

Голбус замолчал, как будто вспоминая что-то, потом снова продолжил:

— Следующей целью Когана стало войско короля Терноэля, которое тоже потерпело поражение, хоть и не такое сокрушительное.

В этот момент все поняли, что «Чертова сотня» спасла дочку царя эльфов, который бился в той великой битве за жизнь. Сколько же ему было лет? Задавать вопрос никто не стал.

— Он отступил, ̶рассказывал Голбус, — уводя оставшихся воинов под кроны своих деревьев, думая, что они его укроют. Вот тогда-то все поняли, что в одиночку этого противника не одолеть. Был созван великий совет десяти народов. Пришли тогда только пятеро. Это были эльфы, люди Свободного Народа, гномы, явились даже вожди орков, и великаны Острого Пика. Совет был создан для того, чтобы объединить все силы и разбить врага, навсегда изгнав его из земель Гардии. Четыре армии были готовы к бою, орки тогда увлекли своих врагов глубоко в горы, дабы разделить силы врага, и это было сражение, где две силы противостояли друг другу. Силы Света и Тьмы. Бесчисленное число воинов не вернулось домой, но долг был выполнен. Коган сражен, портал закрыт. Закрыт, но не уничтожен. Эта битва предзнаменовала конец Темных времен и начало новой эры.

Сколько часов они уже шли, никто не задумывался. Голбус ровным тоном рассказывал о том, о чем могли знать только такие мудрецы, как он, или же те, кто сохранил историю в летописях, дабы доносить ее до каждого поколения.

— Люди начали оправляться от пережитой потери, выстраивая города, укрепляя границы, тренируя войска, на случай если силы демонов вновь вернутся, но они не возвращались. Ушли из жизни те, кто остался жив в этой бойне, прошло время, и ушли их сыновья и дочери, и так начало все забываться. Никто и не подумал, что демоны, отродья Пандемония, посеяли семена зла на землях Гардии. Жизнь потекла своим чередом. Снова начались войны, союзы и так далее. И на это взирали те, кто радовался самоуничтожению своего врага. На таких начали охоту воины ордена Судей, который был создан Савуром Долураном. Да, именно его последователей вы видели тогда в столице. Это превосходные воины, которые владеют необычайной силой, им нет равных, наверное, во всем мире. Путем предательства у слуг тьмы появился такой же орден. Орден Проклятых. Его воины сильные, выносливые, обладающие скрытой силой гнева войны. Началось противостояние, охота друг на друга. Во время этого противостояния я наткнулся на древнейшие письмена, которые гласили: через тысячи лет настанет время, когда портал откроется, когда силы Пандемония выйдут на сражение и качнут Равновесие Сил.

Я сразу же поспешил в Ущелье проклятых, дабы проверить, закрыт ли портал. Но что я увидел? Он был открыт. Печати гномов сломаны, а Мрачные горы пусты. Это было ужасно. Ведь путь из мира демонов в наш мир был открыт. Но как? Я не мог ответить себе на этот вопрос. Орден Судей встал на стражу портала, король Крейдон отправил свои войска на защиту горных хребтов, но ничего не происходило. Шли годы, портал оставался открытым, но оттуда никто не появлялся. И тогда я понял, что эта дверь между мирами открывается сама собой, а там, на той стороне, просто были еще не готовы, чтобы ударить по нам, они ждали.

В словах Голбуса чувствовалась тревога.

— Однажды судей перебили, в этот мир явились демоны, которых видели только те, кто остались лежать мертвыми около портала. Тем, кто был обеспокоен судьбой Гардии, было не до сна, они понимали, что грядет война и время ее подходит. Каждый убитый воин ордена Проклятых твердил о каком-то Равновесии Сил, которое спешит нарушить темный повелитель. Вопросов было много и ни одного ответа. Сторонники светлых сил разрывались, искореняя зло в Гардии и ища ответы. Но все было тщетно. Тогда я пришел к выводу, что, возможно, ответов вовсе нет. Это просто наша судьба, судьба этого мира. А значит, мы должны ее принять, но принять достойно. С моей подачи вновь начались наборы юношей в армию. Работая тайно, я восстанавливал все связи между народами, между вождями и королями, уговаривал их забыть старые обиды ради новой цели, ради всего живого, ради их семей, их детей и всего того, что они любят. И знаете, ко мне прислушались буквально все, кроме короля Империи Крейдона. Он обезумел от жажды уничтожить Свободный Народ. С этим я не смог ничего поделать. Старший сын Крейдона Артолей — его копия, а вот младший был отправлен на аванпосты к Ущелью проклятых для несения службы. Понять, что здесь замешаны демоны, было несложно, но где и как, не было времени разобраться. Через советника Грэгора Кларкуса, который имеет огромную власть, я смог удержать мир между двумя великими народами и сразу же занялся созданием Великого Союза. Тайно. Ибо меня сразу признали бы предателем и объявили бы вне закона.

Тран затих. Сколько же было информации в его голове, сколько мыслей! Он нес буквально всю историю, какова она была.

— Еще одна тайна, ̶добавил старик, — пусть будет вам известна, хотя, я думаю, вы догадывались об этом. Это по моему приказу создали «Чертову сотню».

Голбус был прав, это не удивило воинов.

— Воины ордена Судей всегда были хорошими бойцами, — продолжил Тран, — но себе на уме. Поэтому мне требовались такие, как вы. Идеальные воины. Сотня, не больше. И поэтому мой старый добрый Таган, мой друг, взялся за это поручение. Он создал вас именно такими, как мне было необходимо. Я надеюсь, он еще жив, и я смогу пожать ему руку и поблагодарить его, да и вы тоже. Тучи сгущаются над Ущельем проклятых, и каждый день может стать для защитников этого места последним. Надеюсь, мы сможем им хоть как-то помочь.

В этих словах была печаль. За столько лет скольких же друзей потерял этот старик, скольких пережил и сколькие отдали жизни за его идею? Но наверняка он помнил каждого.

Все внимали тому, что говорил им этот мудрец. Теперь никто из них не скажет, что их миссия недостойная или же в ней нет смысла. Раз грядет великая война, то «Чертова сотня» будет на пике копья, которое ударит по врагам.

В подземелье, где нет света, трудно определить, сколько времени, день или ночь. Воины не знали усталости и поэтому шли часами без остановки, не понимая, день уже или ночь. Старик тоже был бодр. Он рассказал им всю историю и какое-то время шел молча. Потом, как будто вернувшись в реальность, волшебник продолжил:

— Я говорил, что нам нужен некий Лаксан, но кто он такой и кем является, не упоминал. Так вот, слушайте. Лаксан — это темный принц Шиорана, великий воин подземелий, теневой убийца, каких не видел его темный народ. Но волей судьбы ему суждено было родиться под светлой звездой. Да, он много положил гномов в войнах, да, он идеальнейший диверсант, но не злобный убийца. Все, что он делал, он делал из чувства долга, но никак не по собственному желанию. Темные графства Шиорана, которые теперь правят под землей и ведут войны с Норваном, не допустили Лаксана к правлению, так как он отказался проходить кровавый ритуал становления, где он собственными руками обязан был перерезать тысячу глоток. Это еще раз доказывает, что его душа светла, хотя некоторые его деяния свидетельствуют о другом. Теперь, когда он осознал, что на его родине настроены против него, а в другом мире его никто не ждет, он уходит глубоко в подземелья и проводит там целые месяцы, оставаясь наедине с самим собой. Старый разрушенный храм, куда мы направляемся, его излюбленное место, там мы должны встретиться с ним.

— Но зачем он нам? Возможно, он просто не захочет идти в наш отряд, и весь этот путь, и все усилия будут напрасны, — выразил свое мнение Вектор.

— «Чертовой сотне» нужен такой, как он. Наши враги будут настолько сильны и искусны, что нам необходимы умения Лаксана.

— И как ты намереваешься уговорить его? — спросил лейтенант.

— Он горделив, до мозга своих костей, задирист и самолюбив, он ставит всех ниже себя настолько, что даже если это не так, то все равно кажется, что он прав. На этом мы его и подловим. Мы заключим с ним сделку. Если он победит в бою, пожалуйста, пусть ступает своей дорогой. Но если же победим мы, он вступит в «Чертову сотню» и его клинки станут на страже света.

— То есть ты хочешь, чтобы мы сразились с ним, перед этим заключив сделку?

— Именно так, — кивнул Тран.

— Какое-то безумие, — прошептал Вектор.

* * *

Возможно, они продолжали свой путь сутки, а может, и больше, в этой кромешной тьме никто из «Чертовой сотни» не мог разобрать этого. Но Голбус Тран шел и шел, и силы его не заканчивались. Он продолжал рассказывать своим спутникам историю мира, за который они сражаются, обо всех его героях и предателях, о врагах. Были судьбы, которые оставались непонятными для воинов, были и те, кто, будучи мертвыми, все равно вызывали ненависть у солдат «Сотни». Но все эти рассказы Голбус подводил к тому, чтобы они осознали, какой могучий враг решил уничтожить их мир, дабы увеличить границы своего. Но все было только впереди, а сейчас отряд достиг своей цели, чтобы найти того, кто был им нужен.

Старый храм больше представлял развалины подземной крепости, чем место, где поклоняются богам, шепчут молитвы и просят помощи у всевышних. Толстые стены не устояли перед войной и временем — этими двумя факторами, которые не оставляют ничего на своих местах. Но все же четкие очертания остались. Лестницы, ведущие в никуда, или же дверные проемы, выход из которых должен был быть в другое помещение, которого теперь не существовало. Возможно, во время военных действий это место служило командным пунктом, а в мирное время сюда отправлялись тысячи служителей, дабы преклониться перед своими богами и принести им жертву, тем самым показав свое почтение и уважение. Все это, правда, было очень давно, а сейчас группа людей входила в эти развалины, которые освещались яркими кристаллами, нависающими над этим местом, от чего оно казалось волшебным и притягательным.

Хоть Голбус Тран и уверил воинов «Сотни», что здесь им не стоит опасаться нападения, они все же шли настороженно, всматриваясь в каждый фрагмент стены, в каждую тень, которую отбрасывала какая-нибудь часть разрушенного храма, но все было спокойно. Здесь не было ветра или шуршания листвы, здесь не пели птицы, только тишина, и кое-где звук капель, сорвавшихся с потолка и устремившихся на камни. Более ничего.

Воины с магом приблизились к центральному входу, который выделялся только большими ступенями да полуразрушенной аркой, остальное все было уничтожено войной. Здесь Голбус остановился. Старик уже прекратил рассказывать им о сути мироздания и цели отряда в этой жизни и шел молча. В принципе, всем хватило услышанного, поэтому каждый шел со своими мыслями, не тратя силы на глупые размышления. Когда подошли к ступеням, старик произнес:

— Теперь будем ждать. Лаксан не станет ходить как тень, не в этом случае. Здесь ондвинется по дороге, ничего не опасаясь. Поэтому другого места для встречи быть не может, — сказал Тран и уселся на ступени, вытянув одну ногу и дав усталости немного воли.

— А если он не придет, мы здесь жить будем? — съязвил Вектор.

— Он придет.

Не было причины не верить словам старика, но отсутствие всех боевых братьев чуть-чуть действовало на нервы. Воины стояли у начала ступеней, тишина успокаивала, а вот предстоящий бой с неким темным принцем держал в напряжении. Но минул час, и каждый из них уселся по примеру Голбуса и просто начал ждать, тем самым давая мыслям и телу отдохнуть. Блэк Харт сидел рядом с волшебником, развалившись и вытянув обе ноги, его меч был вместе с ножнами снят с ремня и находился в руках, ждал своего часа. Вектор сидел чуть ниже, достав свой боевой нож, который он носил прикрепленным к поясничному поясу, и что-то вырезал из валявшегося здесь темно-зеленого кристалла, отдавшись своим думам. Хорс же, облокотившись на остатки колонны, что были по краям ступеней, дремал, держа руку на своем «Хранителе душ».

А ведь это было только начало пути, на который ступила «Чертова сотня», и сколько еще будет таких, никто не знал. Не зря тогда Голбус Тран на Длани Богов сказал, что не все доживут до конца. Возможно, он их оценивал чуть выше, чем остальных в отряде, возможно, просто для этой цели выбрал именно их, на это он не собирался отвечать, да и задавать такой вопрос никто не спешил. Да и вопрос уже был не к месту, на горизонте появился Лаксан.

Темный принц Шиорана выглядел весьма внушительно: высокий рост, крепкое и одновременно гибкое тело, пепельного цвета волосы, стянутые сзади красным ремнем, черный плащ, прикрывающий такие же черные обсидиановые доспехи, которые очень изящно сидели на сильном теле эльфа. У него были очень тихие шаги независимо от выбора обуви, будь то пластинчатый сапог тяжелого доспеха или же кожаные сапоги охотника, тишина его действий была у него в крови. На его ногах доспехов не было, только высокие сапоги до колен. Обе руки лежали на рукоятях его клинков. Подбородок вздернут вверх, горло прикрыто воротником плаща, глаза отливали красным цветом, без зрачков. Его вид говорил сам за себя. Дерзкий, уверенный в себе воин, который не уступит никому на своем пути.

Бойцы «Чертовой сотни» заметили его, как только он появился в поле их зрения, а он их учуял давным-давно. Но путь свой он продолжил спокойно, не обращая внимания на ожидавших его людей. Те в свою очередь все остались на своих местах, в тех же положениях, что и были, занимаясь тем, чем были заняты. В итоге темный эльф увидел старика и троих воинов, распластавшихся кто где.

Его гордая физиономия презрительно смотрела на встретившихся ему людей. Лаксан не заговорил с ними, лишь молча двинулся по ступеням вверх, внутрь разрушенного храма. Каждый его шаг был аккуратен, и опытные бойцы заметили сразу, что одно неверное движение — и темный принц начнет бой. Никто не собирался нападать на него. Голбус лишь произнес:

— Пройдешь мимо своей судьбы, даже не спросив, какова она?

Темный принц остановился позади старца. Его взор смотрел прямо, руки все так же лежали на клинках.

— Я сам вершу свою судьбу, — коротко произнес он.

— С тобой я соглашусь и одновременно не соглашусь. Ведь, может, каждый твой шаг — это веление судьбы? — Голбус даже не поворачивался в сторону собеседника, тем самым показывая и свою дерзость.

— Твою судьбу, старик, я мог бы прервать в тот же миг, как только ты заговорил со мной, но я этого не сделал, это значит, я вершу еще и твою судьбу, не говоря уже о моей, — с этими словами Лаксан повернулся к своему собеседнику. Тот же остался в своем положении, спиной к темному принцу.

— Но ты же этого не сделал, а значит, ты не хозяин своих действий.

— Ты играешь со своей смертью, старик, она может быть для тебя очень мучительной. — Глаза темного эльфа сузились.

После таких слов каждый из воинов «Чертовой сотни» принял это как призыв к оружию, и они оживились. Вектор убрал нож на место, Блэк Харт встал, закрепляя меч на поясе, а Хорс спрыгнул с бокового пьедестала, дабы лучше рассмотреть лучшего воина Шиорана. Тот в свою очередь мерил взглядом своих соперников. Лишь Голбус остался на своем месте.

— Не часто встретишь в Шиоране людей, да еще и таких смелых, это похвально. За это я оставлю ваши жизни при вас, пусть это будет моим подарком вам, в честь моего хорошего настроения, — сказал Лаксан и снова повернулся к входу в храм.

— А что, если сохранив твою жизнь, мы подарим тебе наш подарок? — это звучало очень дерзко по отношению к такой личности, каким являлся темный принц. Но Голбус предупреждал, что он будет играть с ним на его самолюбии.

Глаза эльфа сверкнули огнем, его кисти сжались на рукоятях его мечей. Он увидел ухмылку Вектора, который тоже положил руки на оружие. Мысль о том, что над ним сейчас смеялись, привела его в бешенство, принц Шиорана начал медленно обходить старика.

— Видимо, ваша судьба завела вас именно сюда, чтобы вы закончили свой жизненный путь здесь, раз ты так дерзко разговариваешь с тем, кого даже не знаешь! — Лаксан повысил голос.

— Не стоит так быстро делать выводы, Лаксан, никому не известный сын Терноэля, темный принц Шиорана, мрачного царства темных эльфов, отверженный своими сородичами из-за того, что отказался проходить ритуал крови, жесткий теневой воин, с мрачным прошлым, неизвестным будущим, но светлой душой. Ты бродишь по самым мрачным местам царства, которое никогда не станет твоим, пытаясь во мраке найти ответы, которых там нет, лишь мгла и тишина успокаивают твою душу, а здесь ты чувствуешь себя как никогда уютно, потому что это место ближе всего к границам земель людей, а в них ты видишь свободу, которая манит тебя.

Сказав это, Голбус Тран впервые взглянул в глаза эльфу. Тот был в недоумении, к его собственным вопросам добавились другие. В последнее время в его жизни начало возникать много загадочных моментов, этот, пожалуй, был одним из самых курьезных.

— Откуда ты можешь знать, какая у меня душа?! Ты не видел, что я делал на войне, и какими методами творил свои деяния, а высказываешься о чем-то светлом. — Лаксан с отвращением скривил гримасу, было видно, что этот разговор ему противен.

— На войне нет спроса за деяния, такова жизнь, мы все не без греха, а тот, кто выбрал путь воина, никогда не отмоет руки от крови невинных.

— У меня нет желания добавлять к этому всему еще и вашу кровь. Так что проваливайте, пока я не передумал.

— Ты сам знаешь, что ответов тебе здесь не найти, так двигайся дальше, оставь свою мрачную родину и пустись на поиски того, что тебе так необходимо. — Тран встал лицом к лицу с темным эльфом. Тот смотрел прямо в глаза.

— Только не надо мне этих россказней, что ты со своими людишками можешь мне помочь, вы не знаете моей силы, а ваша попытка помочь будет ничтожной.

— За всю свою долгую жизнь я повидал много и скажу тебе откровенно: да, ты сильный, но есть те, кому ты далеко не ровня.

Это был тот удар, который был необходим. Голбус знал, в какой момент его нанести, и потому теперь он обходил Лаксана и начал спускаться вниз. Тот стоял, усваивая услышанное.

— За несколько сотен лет не было ни одного соперника, кто мог бы сравниться со мной, о чем ты говоришь, старик? — Темный принц развернулся вслед за Траном.

— Я говорю то, что знаю, в отличие от тебя. А ты слишком самонадеян. Существуют такие силы, для которых ты всего лишь мелкая сошка.

— Не предоставив мне такого соперника, ты не вправе говорить обо мне так! — зарычал Лаксан.

— Тебе нужны соперники? Сразись с моими воинами, и ты поймешь, что слишком долго просидел под землей и забыл, что мир велик и в нем полно героев, — сказал Голбус и указал в сторону бойцов «Чертовой сотни».

— Какой мне смысл убивать твоих людей? Чего я этим добьюсь?

— Добьешься понимания того, что я тебе сейчас сказал, это первое, а второе, об убийстве никто не говорил. Сразись, почувствуй силу равного, и, может, тогда до тебя дойдет осознание. Этому миру грозит уничтожение, им будет править демон, владыка Пандемония, огненного мироздания, где нет места слабым, и если ты ищешь ответы на свои вопросы и хочешь достойного противника, то я здесь именно для того, чтобы предложить тебе вступить в «Чертову сотню». Это отряд, который стоит на страже света, отряд, где все равны друг перед другом, братство, где умереть за товарища считается честью.

— Мне, темному принцу Шиорана, лучшему клинку подземелья, непобедимому, предлагаешь службу? — Лаксан расхохотался. После чего добавил: — Ты, видимо, и вправду дерзкий старик…

— Я предлагаю тебе выбор. Остаться здесь, в темноте пещер, и ждать, пока разум оставит тело, а позже присоединиться к своим темным сородичам с их кровавыми бойнями, или же стать тем, кем ты должен быть: дать бой злу и доказать, что темный клинок может служить и светлым целям. — Голбус Тран был серьезен, и Лаксан уже не смеялся.

— Значит, выбор? Если я сражусь и проиграю, я вступаю в вашу «Сотню», если эти трое останутся здесь лежать навеки, то я поступлю так, как считаю нужным? Ты это имеешь в виду?

— Ты еще можешь просто отказаться от боя и уйти, это тоже твое право, — пожал плечами старик.

— Чтобы я отказывался от поединка?! Готовьтесь к бою, я сражусь сразу с тремя, не хочу тратить свое время на каждого по отдельности, — сказал эльф и соскочил со ступеней, повернувшись к своим соперникам.

— Помни о нашем уговоре, принц Шиорана: проиграешь моим людям и вступишь в «Чертову сотню», — напомнил ему Тран.

— Лаксан еще никому не служил! — огрызнулся эльф.

В ответ он услышал:

— Это мы сейчас исправим…

Слова принадлежали Вектору, который хищными глазами смотрел на своего противника, изучая каждое его движение, каждый взгляд, каждый вдох. К нему подошли Хорс и Блэк Харт. У лейтенанта меч уже был наготове, у Хорса еще нет.

— Как начнем? — уточнил Хорс Рим.

— Предлагаю по одному, уж больно хочется проверить его, — предложил Вектор.

— Начнем по одному, постепенно включая следующего, пусть попотеет, прежде чем поймет, с кем связался, — ответил на вопрос Хорса лейтенант.

В тот самый момент, когда Харт закончил говорить, Лаксан резко вздернул голову, которая была опущена вниз. Возможно, он даже не слушал, о чем говорили его соперники, но клинки вылетели с такой скоростью, что, казалось, молния бьет медленнее. Серебряный обсидиан лезвия, изогнутого в стиле южных народов, проживавших за Мрачными горами, был шикарен, ширина меча была идеально подобрана, а заточен он был с обеих сторон, что было редкостью для такого вида оружия, и это говорило о великом мастерстве его владельца. Руки в черных перчатках сжимали золотистые рукояти этих двух мечей, концы которых смотрели в сторону бойцов «Чертовой сотни».

Лаксан промолвил:

— Начнем…

Зря, конечно, он не скинул свой плащ, ведь надежда на быструю победу растаяла именно в тот момент, когда Вектор встретил его выпад своими клинками. Оба бились двумя руками, оба были изящны в движениях, оба были скоростными бойцами. Воин «Сотни» парировал каждый натиск Лаксана, тот в свою очередь кружил над ним, как коршун над жертвой. Но вот только жертвы здесь не было. Искры и скрежет металла были такие, что летучие мыши срывались со своих мест и улетали прочь во тьму.

Отлично подтянутый доспех Вектора соответствовал его быстрым и идеальным движениям, а вот красивый плащ темного принца только мешал ему. В таком можно ходить на балы, но не сражаться с бойцом, который с малолетства тренируется, но умение эльфа делало свое дело. Каждое его движение было как будто спланировано заранее, а удар, наносимый противнику, тщательно продуман. Так или иначе, Вектор временами доставал его одним из своих мечей, тем самым отрезая кусок ткани от его черного плаща.

В один миг они стали друг напротив друга. Вектор, по привычке, держал левый меч чуть впереди, второй, для мощного удара, ближе к телу. Лаксан снова выставил острия своих клинков в сторону противника. Его глаза горели, на лбу появились испарины. Это была первая стадия усталости, и он понял, что это были не просто солдаты. В тот же миг рядом с Вектором стал Блэк Харт с обнаженным мечом в руках. Оружие у него было одно, служившее как для одной руки, так и для двух. Бой продолжился.

Теперь уже воины «Сотни» начали навязывать тактику, но Лаксан продолжал весьма успешно сражаться. Он кружился в бою с ними, не давая зацепить себя, они в свою очередь делали так, чтобы серебряный обсидиан не достал их. Пыль стояла под ногами бьющихся, черный плащ принца превратился в бесформенную тряпку, узнаваемую лишь по воротнику, до этого места эльф их не подпускал.

Лаксан перешел к своему любимому увлечению — круговороту мечей. Он выписывал дуги от самых ног до вытянутой руки по всей оси, что давала длина меча, скорость при этом была чрезвычайно высокой. Блэк Харт и Вектор парировали эти удары, но уже не делали попыток нанести свои, так как Лаксан буквально волчком кружился вокруг них, и бой перешел спина к спине, от чего темному принцу пришлось потеть сильнее.

Хорс стоял, сложив руки на груди, он смотрел, как его друзья бьются, прилагая усилия, но это был не их максимум. Хорс видел это, так как знал их очень давно, по их действиям он видел и то, что они были максимально сосредоточенны. По времени он должен был вступить в бой, и тогда он услышал голос «Хранителя душ»:

— Пора показать свою силу…

Хорс почувствовал прилив энергии, его глаза сузились, он не заметил, как меч появился в его руке. Хотя он знал: вначале дымное облако струей возникало в ладони, после чего там образовывался «Хранитель». Его время настало.

Когда Хорс шагнул к своим друзьям, Лаксан заметил его движение. Отскочив в сторону, он отдалился на несколько шагов, его лицо блестело от пота, волосы были мокрые, но тело целое, а дыхание ровное. Это был не предел. Он скинул воротник своего изорванного плаща и встал в свою стойку, пора было заканчивать все это. Теперь их было трое. Принц не успел расправиться с одним, не говоря уже о двух, с тремя будет сложнее. Все эти мысли мгновенно пролетели в голове у теневого воина, и тут же бой снова продолжился.

Лейтенант с Вектором пошли в атаку, каждый держал свой фланг. Хорс двигался в центр. Он отчетливо видел движения эльфа, видимо, помогал «Хранитель», этот меч обострял реакцию, и мир казался медленным. Хорс сделал выпад, увидев момент, когда Блэк Харт уводил меч для удара, а клинок Лаксана шел на защиту, меч скрестился с мечом, теперь Хорс почувствовал реальность, теперь началась последняя стадия. Как и говорил принц Шиорана, он один сразу против троих.

Ему ничего не оставалось, кроме как снова пуститься в свой круговорот, но ему не давали это сделать. Они жали его, принц пятился спиной, включая всю свою скорость, чтобы отбить удары. Лаксан отметил тот факт, что ни один из них не стал заходить со спины, хотя сейчас было самое удобное положение. Бойцы «Сотни» бились честно, как и говорил Голбус, равные с равным, и неизвестно, одолел бы он их один на один.

Время шло, кожаные перчатки были стерты постоянным движением рукояти меча, но ни один не ослаблял натиск. Все четверо выкладывались как в последний раз. Лишь Хорс снова начал видеть все замедленно, его меч требовал жертвы, сила пульсировала в венах, он чувствовал, что может убить своего соперника, но этого нельзя было делать, не для того они сюда явились, чтобы убивать того, кто не виновен в том, кем он является. Тогда произошло все в одно мгновение.

Хорс увидел, когда Лаксан отбил выпад Харта, рукоять меча была в том положении, когда слабость видна, в тот же момент Вектор блокировал удар принца, дабы вторым ударом выбить оружие, и тогда «Хранитель душ» в руках воина «Чертовой сотни» устремился к сокрушительному удару. Меч двигался снизу, готовился удар, который почти невозможно было заблокировать, за «Хранителем» стлался черный дым, души убитых направляли этот удар. Волей судьбы темный принц Шиорана увидел этот удар и устремил со всей скоростью два клинка навстречу, в надежде остановить неудержимую мощь.

Шум стоял в ушах, руки пульсировали от напряжения, туман стоял в глазах. Перед глазами была тьма, по бокам свет и пыль, Лаксан лежал спиной на земле, его мечи были воткнуты в землю рядом с ним. Значит, его не стали убивать, хотя наверняка могли бы. Встав, принц осмотрелся. Противников рядом не было, они снова стояли около ступеней, поправляя свое оружие и о чем-то беседуя. В голове пульсировало. Эти люди оказались достойными соперниками, и, если рассудить честно, вряд ли бы эльф вышел живым из поединка. Это был тот случай, когда собственная самоуверенность подвела его и натолкнула на опрометчивый поступок. Но кто поверг его на землю, кто выбил мечи из рук? Магия? Или что-то более древнее?

Эти рассуждения прервал голос старика, раздавшийся сзади:

— Поединок закончен, темный принц, и результат называть не стоит, ты не глуп, чтобы тебе на него указывать.

Голбус сидел на одном из фрагментов храма, разбросанных вокруг.

— Теперь выбор за тобой. Я не принуждаю тебя идти на службу в «Чертову сотню», я прошу тебя направить взор на светлую сторону и творить то, к чему тебя готовила жизнь.

Лаксан поднялся, стряхивая с себя пыль, его взор был мрачен как никогда. Любой бы понял, что вести беседы у него сейчас нет никакого желания.

— Ты появился неизвестно откуда, унизил меня и сейчас хочешь заполучить мое расположение?

— Довольно болтовни, сын Терноэля, время не ждет. Мы уходим. В Шиоране наша задача выполнена. И повторяться у меня нет никакого желания. Скажу лишь одно: вырвавшись из темных лап этого мира, ты обретешь свободу и ответы на свои вопросы, оставшись здесь, ты сохранишь таинственность, но когда сюда придут войска темного повелителя, тебе не станут предлагать службу, Шиоран сгорит, если того потребуют обстоятельства, а союзников у вас уже не будет. Ты еще в силах помешать этому, и твои клинки могут стать на стражу света. Выбирай.

Это были последние слова старика темному эльфу, он встал и направился к своим воинам. После короткой паузы они двинулись туда, откуда пришли. Лаксан, в свою очередь, стоял, устремив взор в сторону своих серебряных обсидиановых клинков.

* * *

— Он согласился? — коротко спросил Блэк Харт, шагая рядом со старцем.

— Его ответ мы скоро узнаем, а пока мы должны торопиться, силы демонов явили себя, война за Гардию началась. Хватит с нас поединков чести, настало время драться по-волчьи.

Глава 14

Демоны Пандемония

Что нужно для демона, с самого раннего возраста готовящегося к войне? Правильно. Ему нужна битва, в которой он сможет стяжать славу, разить врагов своим демоническим клинком и провозглашать величие своего темного повелителя. Такими были те, кто первыми прибыли на границу мира Гардии, дабы начать свое шествие.

Казэмар стоял с развернутым свитком, что принес им вестник, и всматривался в текст. Его желтые глаза бегали слева направо и обратно. Он был назначен старшим в четверке отправившихся, а значит, ему вскрывать печать и отвечать перед повелителем, а еще именно ему отдавать приказы герцогам. Правда, это его не сильно беспокоило, Казэмар знал, что такое война, и знал лучше, чем те, которые ждали ее с нетерпением.

Герцог отложил свиток и взглянул на демонов.

— Повелитель требует, чтобы горные перевалы были взяты, эта земля должна принадлежать нам.

Бладас оскалил свою пасть.

— Наконец-то прольется кровь врага, никому не будет пощады. — Его руки-лапы затрещали от силы сжимающихся кулаков.

— Повелитель указывает и на это: никаких пленных, необходимо явить ужас и уничтожение, — подчеркнул Казэмар.

— В этих местах есть только одно укрепленное место, это крепость людей. К ней сложный подход, но выхода из нее нет, а значит, деваться им некуда. Остальные не представляют никакой угрозы, — сделал отчет Хот-Ган.

— Загнанный зверь всегда бьется яростнее, — напомнил Казэмар. — Мы на их земле, а значит, каждое их сопротивление будет яростным.

— Ты говоришь не как достойный воин и герцог Пандемония, Казэмар, — съязвил Бладас. — Это всего лишь кучка людей, здесь неуместны твои речи о предосторожности.

— Я всегда смотрю вперед и просчитываю свои шаги, а не как ты, Бладас, убиваешь всех, а потом подсчитываешь количество трупов, своих и чужих, — достойно ответил старший герцог.

— Результат всегда один, — произнес безумец, посмотрев в глаза Казэмару.

— Разве мы здесь не для того, чтобы выполнять волю нашего повелителя? — шипящий голос Сумрагона несколько умерил пыл демонов. — Все мы еще успеем подраться друг с другом, — сказал призрак и скосил глаза на горделиво стоящего Хот-Гана. — Но пока мы не имеем права на ошибку. Не очень-то хочется, чтобы над нами смеялись два мира, когда узнают, что мы перебили друг друга сами, даже не напав на врага.

На него все посмотрели, слова правды звучали из уст призрака, который сейчас выглядел далеко не так, как на совете. На нем красовались доспехи, два огромных шипастых наплечника поверх его черного порванного балахона. Голова была скрыта капюшоном, сзади красовался меч с навершием в виде черепа. Руки были спрятаны под мантией. Спокойный вид этого демона порождал тревожность.

— Казэмар, тебе повелитель велел вести нас. Каковы наши действия? — Хот-Ган был самым рассудительным из них, поэтому действовал как истинный солдат своего мира.

Опытный демон посмотрел на задавшего вопрос.

— Мы разделимся. Хот-Ган и Сумрагон вычистят все окрестные аванпосты и мелкие укрепления, тем самым отрезав путь подкреплению для главной крепости. Моя разведка насчитала около пятнадцати таких постов. Их численность варьируется от ста до двухсот пятидесяти воинов. Все они не представляют никакой силы, так что справиться с ними вы обязаны быстро.

Казэмар развернул карту Проклятых гор.

— Вот здесь и здесь, возможно, нам понадобятся опорные пункты для будущих переправ, так что не надо там уничтожать все.

Переведя взгляд на Бладаса, он продолжил:

— Возьмем по одной когорте и двинемся. Фронт, как всегда, за тобой, я со своими уйду в горы. Там есть небольшой лаз, мне будет достаточно, чтобы провести свои тысячи и ударить в спину. Каждый из нас знает, что надо делать на войне…

— Безусловно, знаем, — оскалился Бладас.

— Когда выступаем? — осведомился Хот-Ган.

— Сейчас. Отдайте распоряжения своим генералам, берите командование над когортами и выдвигаемся. Все наши воины засиделись, и такие переходы по горам им нипочем. У меня все.

Бладас выпрямился во весь свой огромный рост, поправляя оружие, прорычал:

— Настало время демонов Пандемония.

* * *

Дариус стоял на стене крепости Несломленная. Последние несколько лет он командовал этим малочисленным гарнизоном. Иногда он про себя усмехался. Были времена, когда под его началом стояли десятки тысяч, магистр руководил военными кампаниями и звался лучшим полководцем. Сейчас количество его бойцов и войском не назовешь, всего каких-то три тысячи, да и то это сброд по сравнению с теми, кого он водил в бой когда-то. Но полководец всегда сам виноват в том, какие у него солдаты, ведь его действия приводят ко всему этому. Дариус Сцириус наладил здесь контроль, связь между постами, дисциплину, слаженность действий и чувство ответственности. За это его зауважали.

Конечно, помощь старого знакомого и закаленного в боях ветерана была как нельзя кстати. По приказу Дариуса старшину Тагана оторвали от заключительной стадии обучения его смертоносного отряда, в который он вкладывал всю свою суровую душу. Узнав об этом, старый вояка рассвирепел и был готов уничтожить товарища. Но пока он добирался до Несломленной, пыл его угас, и он принял ситуацию так, как должно. Хотя другу высказал все, что он о нем думает.

Таган приложил немало усилий, чтобы сделать из здешних бедолаг хоть что-то похожее на войско. Его не так любили, как Дариуса, но за боевые навыки уважали. Некоторые были его должниками, так как он спас им жизнь. Но не было тех, кто хотел бы сместить этих двоих. В этих суровых краях разговор был всегда короткий: либо ты, либо тебя. Оба пришедших ветерана были настолько хороши, что солдаты поняли сразу: с их приходом жизнь в этих местах поменяет курс. И она поменяла. Сначала в одну сторону, теперь в другую.

За последние несколько дней никто из отправленных посыльных не вернулся. Прекратилась всякая связь с постами, а над горами нависли черные тучи дыма, в воздухе чувствовался запах горящей плоти. Ветерану не трудно было догадаться, что творится в этих землях. Единственный вернувшийся, Таган со своим отрядом, видел, что случилось с теми, кто встретился с врагом. И поэтому сейчас магистр Империи, будучи отправленным в такую дыру для защиты родины, испытывал очень странные чувства. Хорошая экономия на профессиональном убийце.

Несломленная была хорошей крепостью, минус был лишь один: из нее не было выхода, кроме того, который занимали враги при осаде. Существовала, конечно, тропа в горы, но, чтобы с нее добраться до открытой местности, нужно было идти по таким перевалам, что уж лучше принять бой на стенах. Поэтому такой вариант никто не рассматривал.

Магистр смотрел в ту сторону, где черный дым наседал на горные пики. Это было совсем рядом. В полдневном переходе. Скорее всего, последний из постов уничтожен. Осталась только Несломленная. Грэгор Кларкус предупреждал его, чтобы он оставался в землях Свободного Народа, но он ослушался: решив вспомнить молодость, отправился на службу. Кто бы знал, что его занесет сюда.

Мысли прервал хрипловатый голос Тагана:

— Они явятся ночью, дабы внушить ужас, это их забавляет.

Ветеран подошел и тоже посмотрел в ту сторону, где в небо поднимались клубы дыма.

— Никто не спасся. Знать бы, отозвали бы всех, — проговорил расстроенно Дариус, поджав губы.

— Знать бы, знать бы! Сцириус, это уже не те времена, когда ты бил Свободный Народ на их земле. Прими суровую реальность, какая она есть. — Таган даже со своим другом был жестким.

— Сейчас бы вернуть былую мощь, разговор получился бы совсем другим. — В прищуренных глазах магистра еще был огонь, который он умел разжигать.

Но в ответ он услышал хохот друга.

— Чего ты смеешься?

— А теперь разговор будет коротким. — Таган посмеялся над пылом боевого товарища, резко оборвал хохот и добавил: — Но сделаем его содержательным. Там пали неплохие ребята, некоторые из них мне даже были по душе. Включая принца Эдельгана, — славный боец, отчаянный, с характером, как я люблю.

— Не то что его папаша со старшим сыном.

— Я бы с удовольствием убил обоих, был бы у меня шанс. Империя хоть вздохнула бы спокойно, — оскалился Таган.

— Раньше за такое могли и казнить, — усмехнулся Дариус.

— Ага, такие, как ты, воители доблестного короля, — еще сильнее скривился ветеран.

— Этого не стоит отрицать, я был яростным воителем и защитником своей родины.

— И куда тебя это привело? Вот в эту задницу, из которой выхода нет? И меня за собой потащил.

— Ты возмущаешься, потому что тебя оторвали от твоих парней, которых ты воспитал.

— Про это я вообще молчу, Сцириус, — Таган посмотрел на друга. — Ты не знаешь, какими они стали, а я вот могу ими гордиться. «Чертова сотня» стоит тысячи таких гарнизонов. И будь у меня под командованием такой отряд, я отправился бы в любую битву и выиграл бы ее, — сказал ветеран с гордостью.

— Моего сына ты тоже забрал в отряд. Но почему? — спросил магистр товарища.

— Потому что такой, как он, должен идти другой дорогой, нежели ты. Его ждут великие свершения, а мы с тобой скоро закончим свой путь, и довольно скромно. — Старшина ухмыльнулся, но в его усмешке не было радости, впрочем, горечи тоже.

Послышались быстрые шаги по лестнице, на стене появился запыхавшийся лейтенант.

— Что случилось? — осведомился магистр.

— Принца Эдельгана заметила наша разведка, он направляется к нам, с ним еще около сотни человек, — отрапортовал солдат.

Дариус посмотрел на старшину. Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

— А я говорил, он дерзкий парень, такие так просто не умирают.

— Далеко они? — спросил Сцириус.

— В часе пути от Несломленной, с ними возвращаются наши, я думаю, что сейчас нам понадобятся все силы.

— Все правильно, лейтенант. Сегодня ночь будет весьма бурной. Сколько у нас воинов, включая отряд Эдельгана?

— Около трех тысяч, но этого слишком мало, чтобы удержать демонов в ущелье, требуются еще силы! — в голосе лейтенанта слышалось отчаяние.

— Других вариантов мы не можем рассматривать. С нами еще будут наемники, но и этого мало.

— Какие у нас есть еще варианты?

— Никаких, только сражаться в ущелье, — спокойно ответил за своего друга Таган. — Тяжело дальше жить, зная, когда ты сдохнешь?

— Сейчас об этом нет времени думать, нужно укрепить заставу и настроить людей, — ответил ему Сцириус.

— Я видел, что делают эти твари. У них одна задача — уничтожить все живое и занять эти земли. Мы просто стоим у них на пути.

— Дело, наверное, уже не в том, что мы стоим у них на пути, а в том, что они явились сюда, чтобы сеять ужас и смерть, и им без разницы, где это делать.

— Придется нам что-то придумать, чтобы удивить этих исчадий бездны.

— Разведывательный отряд наткнулся на них, когда установили слежку, путь их примерно стал ясен после того, как они вырезали три аванпоста у подножия и двинулись вдоль гор к перевалу. Они хотят захватить эту территорию, дабы им ничего не мешало развертывать всю армию.

— Почему же тогда Империя не высылает основные силы, ведь ее войско считается самым сильным на всем северо-западе Гардии. Она могла бы не дать распространиться этой чуме, — вставил свое предположение лейтенант.

— Элита сейчас находится на границе Свободного Народа, и уже либо торжествует над побежденным врагом, либо грустит о напрасно погибших людях. Король отправил их с объявлением войны. Мне кажется, его безумство достигло высшей степени.

— Видимо, король Крейдон смотрит совсем не на те проблемы, — совсем поник воин.

— Да-а-а, пришла война, и мы с вами первые, кто примет её удар. Ну что же, сделаем это хотя бы как воины, а не как трусы.

После этого два офицера и Таган спустились со стены и двинулись к казармам. Следовало проверить людей: в каком они душевном состоянии, как они расположены. Что удивительно, солдаты были в отличном расположении духа, за этих людей переживать не стоило. А вот в других бараках и около них находились люди, чья совесть давным-давно блуждала, они сражались не за честь и светлое будущее своего народа, им был важен их кошелек и степень его наполненности, а также количество вина и медовухи в кабаках, и чтобы побольше красивых девок в борделях. Это, пожалуй, все, что их беспокоило.

Таган нанял их, нутром чувствуя, что им нужны будут люди. Он знал атамана банды, тот был стар и опытен, но всю жизнь провел, выбирая ту сторону, которая платит больше. Его бойцы были хорошо экипированы и имели представление о тактике. Но их было мало, всего три с небольшим сотни. Атаман сказал, что большую ватагу держать невыгодно, так как войн нет, а такой хватает, чтобы погонять разбойничьи банды или поучаствовать в набеге с одним графом на другого. Таган выплатил ему сразу большую сумму и за полугодовую службу в Мрачных горах посулил такую плату, что атаман просто не мог отказаться. Разведка, прочесывание перевала, возможно, мелкие стычки, а деньги сулили огромные. Кто ж знал, что их теперь некуда будет тратить.

Дариус не пошел к наемникам, это он предоставил лейтенантам, с которыми требовалось уточнить тактику. Хоть он все и продумал, ему надо было это донести до своих людей. Собравшись в казарме, трое лейтенантов слушали его указания.

— Мартон, ты возьмешь лучших стрелков, две сотни, снабди их как минимум двумя колчанами стрел каждого и выдвигайся на позицию вот сюда. — Магистр указал кинжалом на точный план Несломленной, который за эти годы он сам лично составил. — Бить начнете в тот момент, когда демоны пойдут в наступление, до этого момента ждите. Как только закончатся стрелы, выдвигайтесь к крепости, нам необходима ваша поддержка на стенах.

— Я вас понял, магистр, — Мартон кивнул.

— Можешь быть свободен, у тебя не много времени. — Сцириус отпустил одного из подчиненных.

— Брегир, ты бери свои восемь сотен и ступай к Тагану, будешь в его подчинении. Всех людей на стены не пускай, такое количество там ни к чему. Людям давай передышку, помни: спина к спине — лучший бой на стенах. Раненых сразу в казармы, не давайте врагу взять преимущество на стене, помните, отступать некуда.

Магистр смотрел на лейтенанта, он понимал, что все, что он говорит сейчас, в какой-то степени бессмысленно, но это было необходимо, это было одно из правил войны.

— Магистр Сцириус, мы сделаем все, что от нас требуется, — кивнул Брегир.

— Тогда ступай, готовь людей.

— Гарвигус.

— Да, магистр, — отозвался тот.

— Тебе придется тяжелее всего. Смотреть, как гибнут братья и ждать, ждать, чтобы ударить. — Сцириус знал, каково это, но этого требовала ситуация, а значит, так должно быть. — Я заберу часть твоих воинов и буду держать вторую часть стены, ты же жди до того момента, когда враг пробьется через нас, тогда вы примите бой, под моим командованием или же нет…

— Но, магистр, позвольте мне биться со всеми…

— Ты будешь биться, Гарвигус, но позже. Мы все сразимся этой ночью. Ты все понял, что я тебе сказал? — Дариус с серьезным видом посмотрел на своего лейтенанта.

— Да, я все понял. Я могу идти?

— Ступай.

Кивком головы Сцириус отпустил его и как раз в этот момент услышал скрежет открывающихся ворот. Эдельган со своими людьми вернулся. Вернулся, чтобы умереть. «Как жестока судьба», — подумал в этот момент магистр Империи.

Выйдя во двор, он заметил, что примерно через два часа должно стемнеть, а значит, с темнотой придет враг, с которым им придется сразиться. Вокруг все суетились, лейтенанты отдавали приказы солдатам, выкрикивая команды. Мартона уже не было видно, он выдвинулся на позицию, другие же отбирали воинов на стены, остальных — в строй к Гарвигусу.

Таган первым встретил принца Эдельгана и вел с ним беседу. Его людям оказывали первую помощь, сам же молодой наследник был цел, но потрепан. Когда Дариус подошел к нему, он сразу обратил внимание, что доспех принца весь в крови, можно сказать, с головы до ног. Глаза были уставшие и гневные.

— Жуткие твари, биться с ними очень неудобно, изворотливые, крепкие и знающие толк в бою, но их там целая куча — и все разные. Были те, которые разрывали своими когтями людей на куски, целая лавина, со всех сторон, мне повезло, что со своими воинами я стоял ближе к ущелью. Все мои три сотни остались там, толком ничего не сделав врагу. — Эдельган посмотрел на подошедшего магистра и кивнул. — Я смотрю, вы готовитесь встретить их. Они в часе пути отсюда, может, уже ближе. Мы долго уходили от преследования, постоянно отстреливаясь от них. Так что будем ждать.

— Как будто у нас есть выбор, — хмыкнул Таган.

— Не буду я наставлять вас. Приведи себя в порядок, Эдельган, буду ждать тебя на стене.

— Смысла нет смывать кровь, все равно она снова обагрит эти доспехи, — отозвался принц.

— Что сказал атаман банды? — спросил Дариус Тагана.

— А что ему говорить, добегался старый наемник, вот и все. Одну его сотню я возьму с собой на стены, остальные станут в строй к Гарвигусу.

— Хорошо. Тогда…

Не успел магистр договорить, как его перебил сигнал рога с наблюдательной вышки, потом сразу со второй. Все трое переглянулись. Дариус кивнул старшине, тот кивнул в ответ. Таган, резко развернувшись, отправился на свой участок обороны, Эдельган и Сцириус ̶на свой.

Демоны явились раньше, чем все думали. Люди увидели, как замаячили тысячи воинов, марширующих к стенам. Твари другого мира, пришедшие за этим. Расстояние было велико и не позволяло разглядеть их как следует, но они быстро приближались, и вскоре каждый смог увидеть множество сбитых щитов, на которых выделялись отсеченные части тел погибших воинов. Около пяти сотен таких трофеев несли перед марширующим строем демонические твари. В ущелье стоял гул от рычания и рокотания огромного количества неизвестных тварей. Черная туча, которой не было конца, шла прямиком к Несломленной, чтобы раз и навсегда лишить крепость этого статуса и имени.

Не более ста саженей отделяло стены крепости от врага, когда тот остановился. Высота стен позволяла оборонявшимся хорошо разглядеть тех, с кем придется сразиться, — закованные в доспехи, с непокрытыми головами, из которых торчали рога, а из пасти — множество острых клыков, демоны имели устрашающий вид. Парное оружие непонятной кривизны, но шикарной отточенности, свидетельствовало о том, что перед стенами крепости находится смертоносный враг.

Первая фаланга, скорее всего, состояла из берсеркеров и наиболее безумных воинов, далее шли те, кто имели понятие о тактике, эти пойдут пробиваться строем. Не было ни осадных орудий, ни таранов, ничего такого, что необходимо при осаде. Лишь сбитые щиты, с частями тел павших братьев.

Стены Несломленной имели в высоту пять саженей. Это не большие стены в сравнении с замками, но и не маленькие. Здесь можно было держать оборону малым гарнизоном, а врагу большое количество воинов не помогло бы. Но с этими еще никто не сталкивался, это только еще предстояло проверить.

Дариус сразу приметил, что сбитые щиты были высокие и массивные. «По ним, значит, будут карабкаться, — мелькнула мысль у магистра. — Что же, придется их стаскивать».

Все на стене напряглись в ожидании. Теперь уже не было возможности думать о чем-то другом, кроме сражения. Вот враг, в руках оружие, либо ты, либо он, закон вступил в силу.

Ряды стали расступаться, и человеческое войско увидело громадину, имеющую четыре лапы, изящный кроваво-черный доспех, две пары оружия и невообразимо крепкое тело. Следом за этим демоном шел второй, гораздо меньше, худощавее, но чем-то схожий с первым. Его тело покрывали шрамы, которые можно было разглядеть из-за отсутствия доспехов, такие же четыре лапы, а четыре небольших рога выделялись на голове, как корона, ноги не имели обуви, вместо нее были шипастые лапы с длинными когтями. Демон вышел следом за громадиной и встал в стороне.

Во все века было так: у кого сила, у того и власть. Демоны демонстрировали своим врагам свою силу. Четырехрукий громадный воин держал своими лапами живого пленника. Двумя лапами он держал голову, двумя другими — разведенные руки пленника. Одно мгновение — и все на стенах услышали хруст костей и разрываемой плоти. Бедолага даже не успел вскрикнуть, предводитель легким движением оторвал его голову с руками от тела и презрительно кинул все в сторону своего врага. Лучшего сигнала для начала атаки быть не могло.

В это миг магистр произнес:

— Началось…

Ему не хотелось говорить победных речей, поднимать боевой дух. В один момент ему это просто надоело, он устал от всего этого. Сколько народа он положил на полях ненужных сражений, в чужой земле, не защищая, а наоборот, нападая, по прихоти своего короля. Только спустя много лет Дариус осознал, что жил только ради вот такого момента, когда надо всего себя отдать на защиту своей родины. Но судьба такая капризная девица, иногда она дает тебе то, что ты хочешь, уже посмертно, и Дариус Сцириус понял это в тот момент, когда увидел врага на горизонте. Военный опыт и авторитет среди солдат не позволили размякнуть. Злость снова загорелась в глазах, в руках уже красовался короткий клинок, как раз для битвы на стенах. Свой он отдал сыну, ему он будет нужнее.

Орда демонов двинулась вперед, выставляя щиты. Крепкие, закованные в броню твари несли эти сбитые помосты, по которым лавина врага начнет лезть на стены. Здоровяк, что разорвал пленника, остался на месте. Он был генералом, или даже выше по должности, и, видимо, сражение в этой маленькой битве не делало ему чести, вместо него в бой повел войско схожий с ним прихвостень, который шел впереди всех, показывая свое превосходство.

Сажени таяли за секунды, все бойцы на стенах напряглись в ожидании. Последний раз Дариус взглянул на заходящее солнце, которое прятало свои лучи за вершины гор, не желая видеть эту кровавую бойню. Только он начал снова придумывать какую-то печаль, как жесткая рука принца Эдельгана встряхнула его и все рассеяла.

— Магистр, сейчас время защищать родину, а не для чего-то другого! Соберитесь! — его голос переходил в крик, и тогда в уши Сцириусу ударил гул, который навис над Несломленной. Он вмиг пришел в себя.

Навскидку оставалось около сорока саженей до того, как демоны донесут свои щиты и начнут штурм. Магистр дал команду:

— Арбалеты на изготовку! Бронебойными по тем, кто несет помосты! Лучники, бейте тех, кто идет на штурм. Спина к спине! За Империю! За Гардию!

Его голос звучал над всем этим ужасом, и даже Таган, на другой части стены, понял, что его товарищ взял себя в руки и начал действовать.

Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать…

— Арбалетчики! Пли! — раздался приказ магистра.

Щелчки раздались дружно. Около десятка помостов рухнули. Второй залп, снова валятся демоны рядом со своими нагромождениями. Арбалетчики начинают бить поодиночке, лучники Тагана вступили в бой, начиная сеять смерть среди врага. Болты хорошо пробивали демонический доспех, унося жизни врагов иного мира, но урон в стане врага был незначительным. Защитников было слишком мало, но их ярость была сопоставима с яростью врага.

И вот началось. Дощатые настилы, на которых размещались части тел убитых имперцев, ударили о стены. Группы демонов сразу побежали к их упору вбивать клинья, дабы помосты не поехали назад. Это был еще один шанс уменьшить их количество, под градом арбалетных болтов демоны не успевали вбивать упоры, а валились замертво, своими телами делая упор для щитов. Основное войско стояло, их сдерживал четырехрукий демон, который вел их.

Но все же демонам удавалось устанавливать свои осадные конструкции. То на одних, то на других участках стены они закреплялись. Их становилось все больше. Дариус поудобнее перехватил свой меч. Он понял: сейчас полезут, и как будто его услышали. Демон издал крик, и земля дрогнула. Лавина двинулась на Несломленную.

Лейтенант Мартон сделал то, что ему приказал магистр. Шквал стрел обрушился с того самого места, где две сотни лучников ждали своего часа. Над полем битвы стало сумрачно, солнце уже ушло далеко, но вместо дневного светила вышла луна, которая отчетливо светила обеим сторонам, хотя одной из них тьма была привычнее. Двумя залпами лучники на мгновение остановили наступление, но это было лишь мгновение. Демоны оказались очень быстрыми. Переступая через своих, они набрали такую скорость, что здесь требовалось несколько тысяч лучников, а не жалкие две сотни. Но все же стрелки делали свою работу, они посылали стрелу за стрелой в ту лавину, которая уже начала лезть на стены, и каждая пернатая смерть находила свою жертву.

Дариус стоял плечом к плечу с Эдельганом. Тот уже встречался с этими тварями, магистр же обагрил свой меч кровью демонов впервые. Враг стремительно взбирался на стены крепости, где его встречали воины Империи. Люди стояли насмерть, им некуда было отступать. Воины другого мира не ожидали такой самоотдачи от защитников крепости и такой ожесточенной схватки. Их надежда на легкую битву быстро улетучилась. Копья сразу кололи появляющихся на стенах тварей, за спинами лучники били прямо в упор, а спрыгнув на стену, демоны понимали, что владеть оружием эти люди умеют, и гибли десятками.

Магистр сражался коротким мечом и небольшим боевым стилетом. На стене это верное оружие, в тесной схватке короткий клинок незаменим. Дариус чувствовал, что его не закрытое шлемом лицо заляпано липкой кровью, не было возможности рассмотреть, какого она цвета, но то, что она была теплой, а враги смертными, он понял, как только снес половину головы первому выскочившему демону.

Воздух наполнился криками. Рык, вопли раненых, предсмертные крики умирающих — все это смешалось в один звук, звук кровавого боя. Если такие воины, как Дариус Сцириус, Эдельган или же старшина Таган, били тварей предельно быстро и ловко, то рядовые воины валились. Клинки демонов с легкостью резали кольчугу и пробивали легкие пластинчатые доспехи, о кожаных говорить вообще не стоило, те, кто попадали под удар адского оружия в таком снаряжении, быстро лишались своих конечностей, внутренностей и вообще всего, к чему только прикасалось оружие демонов.

В ночной мгле шумел бой. Раненых уносили, на их место вставали новые, свежие бойцы. Натиск ни на минуту не стихал, воины ада лезли, рыча и кидаясь; сменяя умирающих в атаку шли новые полчища демонов. Несломленная ни разу не окроплялась таким количеством крови и не видела стольких убитых.

Скидывать щиты со стен не было возможности, и потому приходилось удерживать врага наверху. Спустя час после начала боя отряд Мартона перестал бить сверху, их запасы стрел подошли к концу, они и так уложили немало тварей под стенами, о чем говорило количество трупов. Сил в руках бойцов было еще достаточно, тем более что никто не хотел попадать живым к этим тварям, и потому каждый продавал свою жизнь дорого.

Хотя демоны-воины были чуть выше человеческого роста, с шипастыми бронями и клыкастыми пастями, которые они пускали в ход, сильнее и ловче людей, с безудержным стремлением пролить кровь, но с ними можно было сражаться. Их оружие и брони были сделаны очень качественно, и потому Дариус через какое-то время оставил свой стилет в горле одного из врагов и остался со своим мечом, который пока его не подводил, изредка выхватывая чье-нибудь оружие и пуская его в ход.

Если с этими демонами воины Империи худо-бедно сражались, то та волна демонов, которая полезла на стены Несломленной, оказалась серьезной проблемой. Это были громадины в сажень ростом, с огромными руками, быкоподобной головой, в пасти которой были клыки длиной пять — десять дюймов, а рога свободно пробивали доспехи гвардейцев, в каждой руке — по огромному топору, мах которого заставлял слетать вниз всех близко стоящих.

Отчаяние охватило Сцириуса. Он не знал, жив ли Таган и как обстоят дела на том участке стены, но, кидая мельком взгляд в сторону долины, где в свете луны блестели брони демонов, магистр понимал: Несломленной не устоять. Меткие лучники, которых выставил внизу атаман наемников, выручали, но для боя с новой разновидностью демонов их стрелы были бесполезны. Магистр уходил от удара громадного топора, искал брешь в доспехе, нанося смертельные удары, его спину уже никто не прикрывал, ветеран чувствовал, что на его теле уже множество ран, но злость двигала человека вперед.

Эти закованные в броню твари не ломились напролом, они были как огромная военная машина, несущая смерть всему, до чего коснётся, за ними валили все те же твари, которых защитники крепости били изначально.

Тактика была такова. Появившийся на стене быкоголовый демон расчищал площадку для более мелких, те в свою очередь сыпались без остановки, захватывая все остальные части стены.

Не хватало солдат, под ногами было скользко от крови и вывернутых внутренностей, кровь, что струилась по телу и попадала в раны, вызывала неприятное ощущение, а осознание неизбежного сковывало руки.

Дариус услышал резкий вой. Он знал, что за спиной стоит принц, который прикроет. Вой усилился, и не успел магистр повернуть свое тело, дабы выставить клинок вперед, как их обоих сбил и снес со стены демон, вылетевший прямо с помоста.

В глазах были искры, а по телу шла боль, неизвестно, где магистр Империи нашел силы подняться, но сделал он это очень быстро. Во рту был привкус крови, легкие жгло, несколько ребер, скорее всего, были сломаны, левая рука плохо слушалась. Крики бившихся быстро привели его в чувство. Чуть поодаль вставал Эдельган. Вид у него был примерно такой же, может, чуть посвежее. Доспехи изорваны, на лице виднелся глубокий шрам от когтей, но руки крепко сжимали окровавленный клинок. Они оба посмотрели на стену, с которой слетели, там шел бой, демоны наседали на имперских воинов и рвали их на куски — жуткое зрелище даже для бывалых вояк.

Снова резкий вой, только теперь за спиной. Тварь выжила. Да и с чего бы ей умереть? Магистр сжал меч сильнее, подобрал обломок копья и резко повернулся. К ним несся не кто иной, как сам четырехрукий прихвостень, тот, который повел войско на штурм. Судя по всему, он был весьма настроен на то, чтобы выпотрошить двух своих соперников.

— Спина к спине! — крикнул принцу Дариус.

Молодой воин мгновенно подскочил, как раз в тот момент, когда четырехрукая тварь обрушила на них всю силу. Кружа вокруг них, демон наносил такие быстрые удары, что оба еле успевали отбиваться, а иногда и вовсе наносили удар наугад. Но так долго не могло продолжаться: сил у зверюги было достаточно, чтобы так сражаться до самого восхода солнца, у людей их было совсем немного.

Когда демон наносил удары принцу, магистр пошел в наступление, его меч убирал удары, а обломок копья искал лазейку. Тело жгло от полученных ран, но время сдаваться еще не настало. И тут ветеран вспомнил, что к бедру прикреплен еще один короткий клинок. Это был шанс. Теперь они оба наступали, хоть и получалось это очень тяжело. Приди к предводителю хоть одна тварь на помощь, оба имперца в тот же миг распрощались бы с жизнями. Но солдаты Империи держали врага на стенах, хоть их силы уже практически закончились.

Тогда Дариус резким броском копья заставил одну лапу зверя уйти на отражение удара, второй меч полетел таким же образом, неся смерть, остались две лапы, их задержал Эдельган, весьма искусно парируя удары и сразу же нанося новые. Магистр быстрым движением выхватил запасной клинок, и остро отточенный металл устремился под грудную клетку демона. В голове у магистра мелькнула даже мысль: «Нечего на войну ходить без доспеха».

Демон взвыл, отталкивая Сцириуса и хватая ноздрями воздух. Принц Эдельган продолжал прессинговать, но силы демона таяли. Магистр попытался взять хоть какое-то оружие, дабы помочь. Брошенное копье попало противнику в бедро, тем самым полностью его ослабив, боль пронзила тело, демон взвыл в последний раз и, не успев отбить атаку сына короля Империи, потерял голову, его лапы разжались, выпустив демонические клинки. Он, как мешок, свалился под тяжестью своего тела.

Времени на то, чтобы перевести дыхание, просто не было. Дариус схватил оружие побежденного демона и решил двинуться на стену, но его остановил принц.

— Дариус, там уже все потеряно, надо отходить к Гарвигусу, вторая часть стены тоже почти захвачена, отходим, — запыхавшимся голосом говорил Эдельган и тянул ветерана к оставшемуся войску.

Сколько часов они держатся? Неизвестно. На стенах уже шла резня, демоны рвали защитников на части, волна шла за волной. Оставался только Гарвигус с его частью солдат. Надо было отступать туда.

Прихрамывая, они бежали, слыша, как за спиной кричат воины, с которыми они не так давно сидели за столом, выпивали и рассказывали разные истории. Сейчас же эти люди умирали за свою Империю, которая вряд ли даже вспомнит о них.

Лейтенант Гарвигус не терял времени даром и выставил по периметру ограждение из наскоро сделанного частокола. Это было хорошее решение. Проходя за ограду, магистр повернулся и посмотрел в ту сторону, где сражался Таган. Та часть стены вся была заполнена врагами, и лишь в одном месте шел бой. Старшина держал обломок щита и всех, кто к нему подступал, рубил своим шикарным обсидиановым топором. По движениям старого воина Дариус понял, что его силы на исходе, он прошел тяжелый жизненный путь, и вот теперь финал, кровавый и жестокий. Он с минуту наблюдал, как его старый товарищ бьется, торгуясь со смертью за каждую минуту, чтобы больше увести врагов вместе с собой, после чего двинулся внутрь.

Стены крепости были взяты. Послышался скрежет рвущегося металла. Ворота вырвала невиданная сила. Теперь Несломленная была полностью доступна для врага. Но они медлили.

— Где Мартон? — спросил магистр.

— Никто из его отряда не вернулся, — коротко мотнул головой Гарвигус.

Дариус испытующе посмотрел на лейтенанта, тот не отводил глаза, он был зол. Его люди погибли на стенах, его друзья остались там же, он же стоял здесь, еще не скрестив меча с врагом. Но демоны уже шли в наступление. И это была еще одна новая волна монстров. Твари на шести лапах, чем-то схожие с кошками, только размером со здорового быка. Их когти, как ножи, вспахивали землю, покрытые шипами спины, на которых были тела убитых солдат, служили панцирем, хищные глаза в имперских воинах видели только добычу.

— Копья на фронт обороны! Копья на фронт! — кричал во весь голос Дариус. В его руке по-прежнему был демонический меч, к другой он привязал небольшой щит. Рука отказывалась держать доспех, пришлось стянуть ремнями.

Демонические твари лавиной врезались в ограду. Некоторые из них подохли моментально, наткнувшись на колья, другие протягивали свои когтистые лапы, пытаясь уцепить кого-нибудь. Вой стоял невыносимый, всюду по периметру пытались прорваться демоны. Копья и стрелы с трудом пробивали броню, урон они наносили минимальный.

Дариус стоял в первой линии обороны. Лапа, которая пыталась достать его, с легкостью располосовала щит, но и с такой же легкостью отлетела, отрубленная.

От ограды почти ничего не осталось. Эти дикие твари перемелют оставшихся за считанные минуты. Но вот раздался резкий свист. Адские кошки отступили, и тогда начался последний бой.

Те из демонов, которые были закованы в броню, разломали частокол в одно мгновение, и лавина двинулась на людей. Магистр стоял все так же бок о бок с принцем, и они вдвоем первые приняли волну. Сейчас сражаться было удобнее, но сил уже было совсем немного. Адский клинок оказался весьма удобным и острым, он резал демонов, как нож масло. Теперь это был последний рубеж, и люди продавали свои жизни очень дорого. На каждого убитого имперца приходилось как минимум по два демона.

Пот, пыль, крики, разорванные тела, кровавая каша под ногами. Это была бойня, но не битва, и крайней точкой ужаса было то, что со скалистого уступа на головы защищавшимся полетели их убитые товарищи.

Оказалось, весь отряд Мартона был застигнут врасплох демонами в горах, поэтому он не вернулся обратно в Несломленную. Их просто перебили прямо на позициях. Теперь же тела летели с высоты прямо в гущу битвы, расплющиваясь и придавливая имперских воинов. Это был ужас, с которым пришли демоны завоевать этот мир.

Уже невозможно было держать строй, так как его разбили полностью. Враг лез отовсюду. Со стороны гор и из самого лагеря. Дариус бил мечом, вкладывая в удар всю свою силу. С горсткой воинов он отходили к казармам, но там уже шла резня раненых. Несломленная пала, пали ее защитники, оставалось лишь немного уцелевших, которые не хотели принимать эту суровую реальность.

Около тридцати воинов, а может, и того меньше, пятились, отбиваясь от орды захватчиков. Тот минус, который был у Несломленной, сыграл с защитниками злую шутку. Люди сражались, зная, что они умрут и отступать им некуда.

Магистр уже не чувствовал своих рук. В былые времена он мог так биться сутки, но сейчас годы были не те, да и враг тоже. Левая рука, как бесформенный кусок, повисла на теле. Боль от полученных ран не доходила до мозга, легким не хватало воздуха, а ноздри были забиты кровью и пылью. Примерно каждые десять секунд падали сраженные солдаты Империи. Дариус не слышал звуков боя, один глаз заплыл от плотного удара, возможно, его выбили, но ведь это ничего не значило. Таким его уже никто не увидит. Его любимая Контомея будет его помнить горделивым красавцем, а не таким, каким он был сейчас, — в предсмертной агонии, пытающимся сделать хоть что-то, чтобы убить еще парочку врагов.

Плотный удар в грудь заставил Дариуса прижаться к стене казармы. Рука не успела отбить удар, тело почувствовало, как сталь пробила плоть, но боли не было, лишь осознание неизбежного. Ноги подкосились, снова удар в лицо, во рту появился привкус крови, собственной крови. Дариус Сцириус, магистр Империи, упал на землю, сраженный множеством ударов. Где-то еще сражались воины, и вместе с ними принц Эдельган, чей отец, король Империи, отправил его сюда служить своей родине. Знал он, интересно, какой конец будет у его сына? Да уже все равно. Кто-то заслужил такой конец, как, например, сам Дариус, а кто-то, возможно, должен был жить дальше, но его мертвое тело сбросили с обрыва на его же товарищей. Судьба коварна, что поделать.

Жизнь покидала тело магистра. Весь остальной мир мелькал тенями.

Лишь одно заметил старый воин пред тем, как оставить этот мир. Солнце взошло над горами, и тонкий луч ударил в лицо, наступил день, а это значит, что они долго продержались. Слабая улыбка тронула лицо воина, после чего душа покинула тело.

* * *

Бладас стоял перед вырванными воротами Несломленной, всюду были мертвые тела его воинов. Он вдыхал воздух, наполненный запахом крови и смерти, и ему это нравилось. Теперь все Мрачные горы вместе с Ущельем проклятых были взяты под их контроль, а в главной битве за эту местность участвовали воины Бладаса. Герцог никогда не считал потери своих когорт, его легион был самым многочисленным, и большинство демонов хотели служить именно Бладасу, так как он добывал славу в битвах и низвергал своих врагов. Что произошло и с Несломленной.

Силы Казэмара подоспели к самому концу бойни, но их действия по сбросу трупов на врага Бладасу понравились. Это внушило ужас, а ужас в глазах врага был как наркотик для безумного демона. Ему доложили о том, что его генерал погиб, даже не пролив крови повергшего его врага, на что герцог пожал огромными плечами и добавил:

— Плевать, значит, он был слаб.

Герцог уважал силу, храбрость и безумство на поле боя и презирал тех, кто умирал, не пролив крови своего врага.

Он стоял и смотрел на залитые кровью стены, повисшие на крепости трупы, и это было все, что ему было необходимо.

Те воины из когорт Бладаса, что были совсем слабы, выполняли другие функции. Они готовили снедь для бойцов, ухаживали за зверьем и даже иногда врачевали. Вот и сейчас они стаскивали тела убитых в кучу, ими будут питаться гончие Пандемония.

Казэмар увел свою когорту, дабы здесь не создавать столпотворения, но сам остался со своими ветеранами. Теперь эта крепость была их командным пунктом, но Бладас не торопился входить внутрь, ему хотелось, чтобы вести, которые уже получил Казэмар, доставили ему лично.

Даже по меркам Пандемония Бладас был безумцем, одержимым битвами, но он был герцогом сильным, поэтому его боялись и некоторые уважали.

Из пыли, что еще стояла за стенами крепости, показался силуэт Казэмара, который двигался по направлению к своему безумному сородичу.

Старому ветерану мира демонов не было дела до гордости. Он был предан своему повелителю и делал все, чтобы выполнить его волю. Туповатый и кровожадный Бладас не понимал, что он всего лишь орудие войны, а вот Казэмар стоит куда выше. Ведь он командует равными в этом походе.

Подойдя, Казэмар заговорил первым:

— Повелитель дал новые указания…

— Он доволен нашими успехами? — надменно спросил Бладас.

— Разве владыка когда-то показывал, что он доволен? — искоса посмотрел на него ветеран.

— Что за указания? — уточнил Бладас, скорчив гримасу.

— Для Сумрагона будут открыты порталы, с помощью которых он сможет появляться в разных частях этого мира, дабы наводить ужас перед решающей битвой.

— Почему он?! — глаза герцога вспыхнули гневом.

— Как-нибудь ты можешь спросить об этом у владыки, — спокойно ответил Казэмар.

Бладас посмотрел на герцога, тот был спокоен, он лишь делал то, что велено.

— А что делать нам?

— Мы распределим наши силы в этом месте и, как только Сумрагон выполнит то, что ему велено, вновь покажем силу этому миру, только уже вместе с силами Хот-Гана, — сказал Казэмар и развернулся уходить.

Бладас кинул ему в спину вопрос:

— Этот щенок тоже?

— Придется тебе научиться сражаться в одном строю с другими герцогами…

На этом их короткий диалог закончился. Бладас стоял в ярости, он хотел делать все сам, но его желания темный владыка учитывал меньше всего. Безумный герцог решил для себя, что в следующей битве он не будет наблюдать, а устроит такую бойню, какой этот мир еще не видел.

* * *

Несломленная пала. В этом бою не было уцелевших, лишь мертвые, самоотверженно отдавшие свои жизни за мир, которому предстояло снова увидеть ужасы войны.

Глава 15

Два мудреца

Терноэль находился на террасе, которая была расположена на кронах его королевского древа. С той высоты, которой было наделено великое растение, король наблюдал за своими владениями, простирающимися на тысячи лиг. Сейчас на террасе их было двое, он и его старинный друг Голбус Тран, но тот молчал, уставив свой взор в пол. Терноэль прожил не одну тысячу лет, помнил все изменения в этом мире и проходил их с честью, но сейчас он знал, что сбывается великое пророчество, и ему не хотелось ничего делать. Обстоятельства требовали принятия немедленного решения, а великий король эльфийского народа просто-напросто отказывался принимать эти решения.

Он продолжал смотреть с высоты на кроны деревьев, потом нарушил молчание и задал вопрос:

— Ты ведь именно за этим явился, верно?

— Мудрецы Гардии не наделены даром прочтения мыслей, кто, как не ты, знаешь это, — подняв глаза, произнес Голбус.

— Были времена, когда ваш орден весьма успешно защищал этот мир от других, — голос эльфа был спокоен.

— Те времена давно канули в Лету, и я единственный, кто остался из того ордена, но к чему все эти разговоры о минувшем?

Голбус Тран явился к королю эльфийского народа через портал, открывать который он имел способность. Он предстал перед Терноэлем в своем боевом обличии: на нем был зелено-золотистый плащ, конусовидная шляпа, в руках — посох из древа мудрости и кристаллический меч на поясе. Таково было облачение мага, который вступил на путь войны. Возможно, последний его путь.

— В трудные минуты отчаяния всегда есть время для размышления о прошлом, ведь будущего не изменить, — промолвил эльф, не поворачиваясь.

— Непривычно слышать об отчаянии из твоих уст, Терноэль, — покачал головой старик. — Я помню те времена, когда ты в одиночку выходил биться с врагом и не боялся смотреть ему в глаза, но что с тобой стало сейчас? Ты чего-то боишься?

— Страх не может быть так силен, но он имеет свойство накапливать силу и преобразовываться, он бьет не по твоей сущности, а по сущности твоего народа. Страх проникает в голову и показывает видения, которых боится правитель.

— И ты боишься? — сомкнув брови, спросил волшебник.

— Я борюсь с ним, — коротко ответил Терноэль.

Снова воцарилось молчание. Голбус Тран не думал, что ему с его старинным другом будет так тяжело. Его народ был необходим в войне с демонами, но что-то мешало Терноэлю дать согласие. Только вот что?

— Ты взял в свой отряд темного эльфа. Расскажи, каков он? — Терноэль вскинул голову в сторону звезд, которые виднелись на черном небосводе. — Ходит молва, что он является моим незаконным сыном, уж кому, как не тебе, знать эту истину.

Сказав это, эльфийский король повернулся и своим проницательным взором посмотрел в глаза старому другу. Тот взгляд не отвел, он не боялся пророческого взора эльфа.

— Твои способности помогут рассмотреть истину, почему бы тебе самому ее не узнать? — парировал Голбус. — Неужели ты, мой друг, хочешь прикрыться мной?

— Голбус, Голбус, я прожил столько лет, что мне нет необходимости кем-то прикрываться, я лишь хочу слышать правду из твоих уст, не более того.

— Она тебе известна так же хорошо, как и мне, — снова парировал старик.

— Ну что ж, этот вопрос мы еще поднимем. Так зачем ты явился?

— Пророчество…

— Снова это пророчество. Почему вы так верите в него?

— Мы цепляемся за него, как за последнюю надежду, не более того…

— Надежды нет! — возвысив голос, отрезал Терноэль.

Волшебник коротко взглянул на короля. Его внутренний взор был устремлен в самую суть сказанного. Возможно, у Терноэля были видения о гибели всего сущего, поэтому он так считает, а возможно, в этих словах кроется что-то другое.

— У тебя были вестники врага? — старик не стал томиться неизвестностью и задал вопрос напрямую.

Эльф глубоко вдохнул чистый ночной воздух. Ответ читался на его лице.

— Они предлагали моему народу союз.

Эти слова как гром прозвучали из уст короля эльфов.

— Значит, они опасаются нас, — задумчиво проговорил старик.

— Опасаются? Ах, ха-а-ха! — Смех сорвался с уст короля, но, увидев строгое лицо друга, он тут же продолжил серьезным тоном: — У них такая мощь, что то войско, которое мы победили тысячи лет назад, кажется жалким авангардом, а то и вовсе разведывательным отрядом. Ах да! Это и был разведывательный поход. Они обо всем мне поведали, все рассказали, открыли глаза и, главное, дали понять, как мы глупы и наивны. — Терноэль говорил с надрывом, было видно, что он что-то осознал. — Мы надеялись, что печати простоят вечность, что Мрачные горы с Ущельем проклятых будут всегда под нашим контролем, а твари бездны никогда не вернутся. Как мы могли быть так наивны? Их мир существует только для того, чтобы сражаться с другими мирами, и наш стоит первый в очереди.

— Так, значит, у них есть собственный мир? — Голбус мог моментально складывать в своей голове пазлы.

— Он называется Пандемоний. Мир демонов. Огромный, как вся Гардия, населенный тысячами видов разных тварей, чей разум устроен только для войны. Что мы можем противопоставить им? Красивую смерть в бою, не более, — последнее Терноэль проговорил уже почти шепотом.

— Значит, снова поход? И теперь они хотят наверняка уничтожить нас. Пандемоний копил силы, чтобы нанести сокрушительный удар. Мрачные горы с Ущельем проклятых уже под их контролем. Все гарнизоны уничтожены. В битве пал младший сын короля Крейдона, но это лишь подготовка для наступления, не более того. — Старик размышлял вслух, его разум работал настолько быстро, что он не успевал проговаривать свои мысли. — Что они еще поведали тебе? Зачем им нужен союз с эльфами?

— Демонам необходим проводник в этом мире, а наш народ древний, как само время, а жизнь длинная, как река, эльфы — лучшие кандидаты на эту роль, — спокойно пожал плечами Терноэль. — Это не будет повтором той войны, мой друг, мир изменит облик, и, возможно, в их словах есть какая-то правда. Гардии необходим могучий союзник.

— Союзник! Но не темный повелитель, который будет держать народы Гардии в качестве скота на убой для своих солдат.

Голос Трана возвысился, это немного привело в чувство короля эльфов, который блуждал в каком-то забытьи.

— Да, это именно то, что я видел, и это неизбежность, к которой мы все движемся, — согласился с другом Терноэль.

— Всегда можно что-то изменить, Терноэль. Когда-то ты сместил узурпатора и воссоединил все кланы эльфов, тогда гибель твоего народа тоже казалась неизбежной, но в последний момент ты решился на отчаянный поступок и сделал то, что было предначертано пророчеством…

— То была совсем иная ситуация…

— У пророчества нет иных ситуаций. Оно придумано высшими духами, которые неустанно следят за судьбой, и мы с тобой не вправе выступать против этого свершения.

— Я слышал о том пророчестве, о котором ты говоришь. Избранный сразит темного владыку, и все демоны Пандемония вернутся обратно в свой огненный мир, — процитировал отрывок Терноэль.

— Да, именно так сказано, — подтвердил старик.

— Но ведь ты не глуп, чтобы скрывать от меня то, что там говорится дальше. — Глаза эльфа сверкнули, теперь он проверял Голбуса.

— Избранный есть, а значит, и пророчество существует, а значит, можно спасти Гардию.

— Спасти, чтобы снова уничтожить. Это прямо ирония какая-то, — усмехнулся эльф.

— Не время для усмешек, Терноэль. Что ты ответил посланнику?

— Что эльфы не преклоняли колен перед захватчиками, — король заглянул в глаза другу, и Голбус понял, что это была правда.

Значит, Терноэль выбрал свою судьбу — его народ выйдет на битву с врагом. Это Голбус понял. Но что так тревожило царя эльфийского народа? Нет, не битвы его страшили, и не страшные чудовища Пандемония, его тревожило пророчество, которое он знал лучше, чем Голбус.

— Помоги мне, старый друг, и мы сможем противостоять злу, как и раньше.

Давно старик не просил о помощи, но это был его старый друг, и здесь не было ничего зазорного.

— Ведь за этим ты сюда и явился, — усмехнулся Терноэль.

— Даже у такого сильного врага, как Пандемоний, должны быть слабые места, нам надо ударить по ним, и, возможно, мы получим преимущество.

— Преимущества мы не получим, но чем-то ослабить их сможем, — кивнул эльф.

Нависшая тень сомнения улетучилась, Голбус увидел светлую душу, которая не померкла в Терноэле. Сила, которой обладал эльфийский царь, была просто необходима, не осталось больше никого другого, кто смог бы помочь Голбусу своей мудростью.

Терноэль подошел к небольшому каменному столу, на котором была выбита карта Гардии. На ней были отмечены границы всех народов, реки, леса и те магические места, о которых должны знать высшие, кем являлись он и Голбус Тран. Эльфийский царь начал рассматривать карту, после чего продолжил беседу:

— Они сильны, но всю мощь показывать не стремятся, значит, для этого будет особое время, но, как ты сказал, Мрачные горы уже под их контролем…

— Да, и еще, мне доложили, что в землях Свободного Народа начались нападения, отряды, от тысячи и более существ, появляются неизвестно откуда и уничтожают все на своем пути, — доложил волшебник.

— Это тоже обычное явление: запугивают, чтобы убить нашу решимость, забрать инициативу, ослабить. Это война. Появляются они из портала…

— Но портал не может вмещать более двух сотен воинов, а у них появляются целые войска.

— Это ты не можешь создавать такие, а они могут создать гораздо более могущественные телепорты для переправки своих войск, это очень хороший козырь, — сказал, все еще рассматривая карту, эльф. — Ты улавливаешь мою мысль?

— Да. Порталы не сами по себе возникают, кто-то могущественный их создает. Только как узнать, кто этот волшебник?

— Голбус, ты растерял всю свою мудрость по дороге сюда? — усмехнулся Терноэль. — Началась война, а значит, лучшим средством для получения информации будут пленные.

— Предлагаешь взять в плен демона?

— Настоятельно советую. Теперь то время, когда нам не будут указывать, что делать. Ты забыл, как воевать? Я тебе напомню. — Глаза царя сверкнули огнем. — Пусть возьмут пленного, живого, выведай у него, кто их ведет. Такую армаду не может вести один полководец, у них должны быть генералы, вот именно они тебе и нужны. И у тебя есть те, кто может заняться этим вопросом.

Голбус посмотрел на своего друга.

— Да, «Чертова сотня» для этого и создавалась тобой, они же твое орудие, так и пользуйся им с умом. Где они сейчас?

— Я их переправил на пограничье, они в Трибонских лесах, — ответил Голбус.

— Как раз там, где нужно.

— Их должен встретить мой преемник, после чего дождаться меня.

— Преемник? — удивленно спросил Терноэль. — Ты что, собрался на покой?

— Чувство у меня такое, что мой век подходит к концу, должен же быть после меня тот, кто будет хранителем равновесия.

— Вот пусть твой будущий хранитель занимается тем, что берет пленных и допрашивает их. Передай ему это. А мы займемся пророчеством. Нам необходимо хорошенько его изучить, перед тем как мы ступим на этот путь.

В ответ Голбус лишь кивнул. Предстоял нелегкий труд всем, но он знал, что его отряд справится со всем, что ему предначертано. Тем более что в «Сотне» теперь появляются весьма искусные бойцы, хотя там все были таковыми.

Терноэль погрузился в задумчивость, ему необходимо было просмотреть весь временной промежуток — от начала и до этого момента и не упустить ни одной детали. Голбус с помощью магии передал своему ученику то, что хотел, и сейчас был готов присоединиться к своему другу, дабы помочь ему во временном путешествии. На секунду он задумался: вот и настало то время, когда Равновесие Сил пошатнулось, и теперь он, хранитель этого равновесия, обязан все исправить.

Старый волшебник отогнал свои мысли и присоединился к эльфийскому царю в их нелегком пути.

Глава 16

Демонстрация силы

Холод ушел с земель Гардии, и теперь теплые дни брали верх. Кроны деревьев становились зелеными, звери и птицы начинали свой природный ритуал, дабы дать жизнь новому потомству и продолжить свое существование. В разных деревнях люди начали усердно работать на полях, приводить в порядок землю, чтобы осенью получить хороший урожай. Все это происходило вдали от тех, кто сейчас скорым маршем пробирался по лесам, движимый неведомой целью.

Сотня человек в черных доспехах, при полном вооружении, двигалась в направлении, известном только ей самой. Здесь не было дорог, трактов или же троп. Это была Трибонская глушь, где царствует лишь дикая природа. Отряд это нисколько не беспокоило, их навыки позволяли им без труда находить путь там, где, казалось бы, его не существует. По двое, прикрывая фланги щитами, они шли к своей цели.

Впереди двигался один из ведущих, тот, кто был рожден в лесах, для кого лес был родным домом. В следующей паре двигался лейтенант отряда вместе со своим другом. Они оба были идеальными бойцами, хорошими друзьями и незаменимыми партнерами в битве. Далее воины шли так же по парам, и замыкал шествие один воин. С надвинутым на голову капюшоном, полностью скрытый черным плащом, на который были надеты легкие, но весьма крепкие доспехи, с выглядывающими из-за спины двумя рукоятями мечей, воин шел, слегка опустив голову, но это не мешало ему рассматривать местность, которая темному эльфу была незнакома.

Уже не один час они так двигались. Не останавливаясь, все дальше и дальше. Взглянув на отряд со стороны, можно было подумать, что воины бегут от кого-то, таков был их темп, но тот, кто знал, кто это такие, сказал бы с уверенностью: «Бойцы «Чертовой сотни» никогда ни от кого не бегут, а наоборот, они кого-то преследуют».

Как только закончилась их миссия в Шиоране, Голбус Тран сказал, что началась война, но объяснять ничего не стал. Они поспешили к лагерю, где их ждало еще одно событие. Король Драгуара и Норвана, Гильб Третий, прислал им свой подарок, который он забыл вручить перед отбытием «Сотни». Гном передал боевое знамя и добавил, что оно покрыто магическими рунами, которые будут оберегать отряд в битве.

̶Разворачивайте его перед врагом, — сказал гонец, — дабы он знал перед смертью, кто нанес ему поражение, а позже, когда о вас узнает весь мир, разворачивайте знамя перед самым боем.

Это была та недостающая часть, которой так не хватало этим воинам. У них теперь было свое знамя, а значит, история их отряда началась с этого самого момента. Ткань была особо прочная и изящно гармонировала с серебряным древком. На черном полотне был изображен серебряный ворон, несущий в своих лапах меч. Это был символ мудрости и отваги. Блэк Харт с достоинством принял подарок и попросил передать королю огромную благодарность всего отряда. Затем Голбус скомандовал всем сбор.

Когда портал переместил их неведомо куда, в их рядах случилось пополнение. Неизвестно, как он так быстро успел их настигнуть, но темный принц Лаксан стоял перед лейтенантом, готовый двигаться вместе со всеми. Не было времени объяснять, что к чему. Голбус велел двигаться, но куда, не объяснил, сказал лишь, что их встретит его ученик. И так начался долгий путь.

Блэк Харт вздернул руку вверх. Сотня остановилась. Здесь и сейчас ему не у кого было спросить совета, вся ответственность лежала только на нем, и ему не хотелось двигаться вслепую. Зарион вел их уже около пяти часов по лесной глуши, но намеков на ближайшее селение не было. Может быть, Голбус ошибся и закинул их неведомо куда? Но зачем? Лейтенант дал команду.

— Зарион, возьми несколько братьев и пройдись по периметру. У тебя час времени. Нам необходимо знать, куда нас закинул портал. — По лицу Харта стекал пот, он стер его рукой, после чего добавил: — Мы остановимся здесь, пока не решим, в каком направлении продолжать движение.

— Я понял. В случае чего нас не ждите, мы найдем вас и догоним.

Зарион был отличным следопытом, в его словах не надо было сомневаться. Лейтенант лишь кивнул в ответ в знак согласия.

— Вектор, расставь часовых, ̶распорядился Блэк Харт, — это временная стоянка, скоро двинемся в путь. Борк, неси карту, нам необходимо разобраться.

Расстелив пергамент из кожи на упавшем дереве, лейтенант начал всматриваться в нанесенные на него знаки, но на местности, где был один лишь лес, только опытный человек, каким являлся Борк, мог разобраться по карте, где сейчас находилась «Сотня».

— Что скажешь, куда нас закинуло? — Харт, не поднимая головы от карты, задал вопрос.

— Я думаю, вряд ли Голбус ошибся и специально отправил нас в глушь. Сейчас мы, скорее всего, в межграничье Трибонского леса. Это можно отследить по стволам деревьев и количеству растительности, ближе к Мрачным горам лес совсем не такой, мы это сразу заметили с Зарионом, — начал свой ответ воин.

— Трибонский лес невероятно велик, и, даже если мы находимся в глубине его, потребуются недели, чтобы выйти хоть куда-нибудь.

— Думаю, что мы ближе к Свободному Народу, нежели к землям Империи. Зарион сказал, здесь воздух чище и зверь смелее…

— Сплошная глушь, охотники сюда не заходят, это видно. Ни троп, ни следов, ничего.

Подошедший Вектор не дал договорить Борку.

— Люди в этой местности не такие, как имперцы, они живут в гармонии с природой.

— Как эльфы? — снова перебил Вектор.

— Нет, не как остроухие. Эти больше сравнивают себя со зверями и живут по тем же правилам, а значит, их следы тяжело читаемы, а жилища надежно укрыты. Но я могу ошибаться, — сказал воин, поджав губы.

— Голбус сказал, что началась воина, после чего забросил нас в лесную глушь, поистине он загадочный человек, — изрек Вектор и, мотнув головой, ушел от своих товарищей.

Воины продолжили молча разглядывать карту. Вопросы роились в голове, но ответов на них не было. Сколько еще времени им бродить по лесам в поисках неизвестного? Осталось дождаться Зариона, и тогда — снова в путь.

Осознав, что карта ничем не поможет, Блэк Харт свернул пергамент и передал его Борку. После чего он окинул весь отряд взглядом и остановился на одинокой фигуре, которая стояла, опершись спиной о дерево и разглядывая всех. У Лаксана был надменный вид, по его лицу блуждала насмешка. Он присоединился к отряду, который бежит по лесу в неизвестном направлении, а старик, который их сюда отправил, просто-напросто исчез в таком же телепорте. Все было до удивления смешно. У лейтенанта возникло желание подойти и заговорить с ним, но оно тут же пропало. Это не подходящее время для душевных бесед. Нервы Харта были натянуты, как струны, и не хотелось ничего слышать, кроме предложений по выходу из данной ситуации.

Но долго ждать не пришлось, быстрые шаги за спиной лейтенанта заставили его повернуться. Зарион направлялся прямо к нему. У него был серьезный вид сосредоточенного человека, значит, он что-то выведал.

Подойдя, следопыт доложил.

— Следы есть к югу отсюда, около двадцати минут ходьбы, — доложил о своей разведке Зарион. — Но это не все.

— Ты что-то нашел? — сощурив глаза, задал вопрос Блэк Харт.

— Это не просто следы, а тысячи следов, и это не люди, — ответил воин, глядя в глаза лейтенанту. — Следы все разнятся, есть схожие с человеческими, есть — со звериными, есть следы существ с шестью конечностями, все следы с когтями. А главное, в воздухе стоит запах смерти.

— Откуда они пришли? — сам себе задал вопрос лейтенант.

— Вопрос в том, куда они направляются. Эта нечисть появилась из портала и двинулась на восток. Их кто-то сюда перебросил, — сказал следопыт, все так же глядя в глаза своему командиру.

— В любом случае мы двинемся за ними, у них цель ясная — уничтожить всех и вся, а значит, они выведут нас на селение, надо выдвигаться!

Умение быстро соображать всегда присутствовало у Блэка Харта, и он этим умением пользовался весьма успешно. Буквально за считанные минуты отряд был собран и бегом двинулся к тому месту, откуда начался марш неизвестного врага.

Лес был буквально вытоптан, здесь чувствовалось присутствие необъяснимой магии, но воины «Чертовой сотни» не могли ее разглядеть, этому их не учили, все, что они могли сделать, — это двинуться по следам, которые были так отчетливо видны, что даже слепой смог бы разобраться в направлении этого пути.

Час, другой, марш перешел на медленный бег, «Сотня» гналась за неведомым противником, но так и не могла его достигнуть. День сменился ночью, но отряд не останавливался, что-то подстегивало их, возможно, это был страх — нет, не за себя, а за тех, кого настигнет этот ужасный враг. Никто из них не задумался об усталости, темп нисколько не сбавлялся, но противник был далеко. Блэк Харт не терял надежды и потому рвался быстрее всех нагнать врага, но пока что все было тщетно.

Если посмотреть с высоты орлиного полета, то демонические твари оставили в Трибонском лесу такую просеку, которая и спустя десятилетия не зарастет. Они буквально вытоптали тракт для марша своего воинства. Но кто они были такие? Этот вопрос воины «Чертовой сотни» не задавали, так как знали ответ. Это был враг, а какую он имеет форму, для них не имело никакого значения.

Пришло время, когда ночь начала сменяться днем, и каждый почувствовал то, что чувствует хищник, когда настигает свою жертву. Они догоняли тех, за кем гнались. Возможно, еще час, может, чуть больше, и «Сотня» увидит спины марширующих воинов, и тогда скрестятся мечи в бою.

Солнце озарило лес в тот момент, когда «Чертова сотня» вышла из него. Вышла и увидела своего врага, рвущего мирных селян на части и разрушающего все на своем пути. Лишь в некоторых местах было видно какое-то сопротивление, люди Свободного Народа все умели держать оружие, но, застигнутые врасплох, они просто оборонялись, кто чем мог, и лишь пытались спасти свои жизни и жизни своих семей.

Нападавших было около тысячи, не более того. Они были так увлечены резней, что не заметили, как из леса вышла сотня воинов. Блэк Харт оценивающим взглядом осматривал врага, сотня шла целый день и двигалась бегом еще всю ночь, больше двух десятков лиг они одолели, чтобы настичь ту мерзость, которая была перед ними.

По сигналу лейтенанта воины выстроились в линию, каждый скинул вещмешок, освободив тело, и поправил оружие, шлемы были надеты. Ярвок, расправив знамя, вышел вперед и воткнул его в двадцати шагах перед отрядом. Никто не возражал против желания вступить в бой. Буквально все в один миг натянули тетивы своих луков, и лишь Торм и Лаксан стояли в ожидании рукопашного боя. Один стоял, скрестив руки на груди. Второй достал свой боевой молот, который был выкован в кузнях Норвана самыми искусными мастерами, закален во льдах гор и в пламени недр, — это было оружие, предназначенное именно для него, он с честью его принял и с такой же честью будет крушить им врагов этого мира.

Блэк Харт дал команду:

— Бьем до тех пор, пока враг не перестроится для атаки. После чего бьемся в парах. Торм, ты будешь с эльфом. По моей команде!

Лейтенант наложил стрелу на тетиву, лук был идеально сделан и сбалансирован, дальность его стрельбы была невероятной, а стрелы, выкованные гномами, пробивали доспех, как тряпку, не оставляя шансов для противника.

— Бей!

Стрелы устремились ввысь. До врага было порядка полтораста ярдов, но для «Чертовой сотни» это расстояние было сущим пустяком, уже через мгновение они посеяли первую смерть среди врага. Вслед за первым залпом последовал второй, за ним третий и т. д. Отряд стрелял с невероятной скоростью. После четвертого залпа демоны поняли, что пора отвлечься от резни и обратить свой взор к тем, кто так успешно их уничтожает. Старший над демонами скомандовал им идти в наступление на атакующих. Беспорядочными группами они понеслись в ту сторону, где давали свой последний залп воины «Сотни», после чего люди отбросили луки и перешли к боевому построению. Сейчас по двое сражаться было сподручнее, чем на Длани Богов. Там были обезумевшие сельчане, эти же знали, с какой стороны браться за меч и как им пользоваться, но все равно их умение было ничтожным по сравнению с умением тех, кто пришел их убивать.

Первый добравшийся до воинов «Чертовой сотни» демон пал от молота Торма, он с легкостью размозжил череп врага. Рядом стоявший Лаксан не оставался сторонним наблюдателем и с удовольствием обнажил свои изогнутые клинки. Как смертоносный вихрь, он рубил врагов, не давая им даже опомниться, его оружие с легкостью разрубало доспехи и отсекало конечности. Спустя какую-то минуту Лаксан уже был в таком кровавом кураже, что остановить его могла только смерть. Торм, бившийся рядом, не отставал от темного принца, его молот опускался, оставляя под собой мертвое тело. Все остальные воины «Сотни» не уступали этим двум и с таким же рвением ринулись в бой, утопая в рядах противника. Поначалу показалось, что волна нападавших демонов буквально захлестнула людей, но это было лишь на мгновение. Вскоре ряды противника начали редеть, враги стали потихоньку пятиться, ведь каждый удар этих воинов был смертью для демона.

В какой-то миг Лаксан, которому даже понравилось биться с этими отродьями, обратил внимание на Хорса, который разил врагов своим «Хранителем душ» буквально десятками. Рядом с ним образовалось дымное облако, и он, как сумрачная тень, блуждал среди врагов, оставляя кучи мертвых тел. Он был один, ему не требовался напарник, воину, обладающему такой силой, не требовался никто, кроме большого количества желающих умереть от его смертоносного клинка.

Поодаль сражались, спиной к спине, Вектор и Блэк Харт, они были с головы до ног в крови, один разил мечом, доставшимся ему от отца, второй — своими двумя клинками, имеющими свойство накапливать опыт убитых и преобразовывать его в силу. Они кружились, как в том бою, в заброшенном храме Шиорана, и рядом по кругу лежали мертвые тела.

Такие, как Казор и Фельхам, выбрали удобные позиции в отдалении, и демоны стали для них легкими мишенями, они только успевали доставать стрелы из своих колчанов и посылать их за жизнями этих тварей.

Солдаты войска демонов были настолько ошеломлены таким мастерством противника, что просто-напросто потеряли всю инициативу и валились как снопы, даже не в силах отступить. Хоть некоторые из них и оказывали должное сопротивление, как, например, их командир, но это были единичные примеры: пока этот смельчак скрещивал меч с одним из бойцов «Сотни», второй тут же вонзал свой клинок в его плоть, лишая врага жизни. Освободив деревню от своего присутствия, враг дал передышку народу, и люди, влекомые любопытством, пошли смотреть, кто отвлек этих тварей от резни. Когда жители увидели, как всего сотня воинов уничтожает демонов, их души были охвачены одновременно удивлением и восторгом. Если сотня храбрецов спокойно бросает вызов противнику, который в десять раз превосходит ее числом, то это отряд либо героев, либо безумцев, но только бойцами они были идеальными.

Спустя примерно двадцать минут боя и поле, и кромка леса были усеяны трупами неведомых воинов. Их морды были утыканы клыками, лапы были шипастые, трехпалые, с крепкими мускулистыми конечностями, покрытые чешуей черного цвета, служившей им доспехами. Некоторые носили шлемы, которые наполовину прикрывали их обезображенные лица; у других были змееподобные головы; третьи имели шесть конечностей, в четырех из которых было оружие; также были те, кому оружие не требовалось, их конечности заменяли его. Но, что самое главное, и это заметили все, в глазах этих воинов бездны не было смерти, да что там, в них не было и огня жизни. Вот почему они полегли все до единого, они уже были мертвы и шли в бой бездушными тварями. Абсолютно никто не имел души, их вела в бой чья-то сильная воля, магия, которую воины «Чертовой сотни» почувствовали в лесу. Магия смерти.

Блэк Харт ходил среди тел погибших, он держал меч за лезвие, шлем, заляпанный кровью, находился на своем месте, а в глазах еще не утихал огонь битвы. «Чертова сотня» поменяла построение, и двадцать бойцов снова взяли в руки луки и отошли под кроны деревьев. Все остальные задержались на своих местах, проверяя брони и крепче затягивая ремни. Всего этого не происходило бы, если бы на горизонте не появился конный отряд, численностью около пятисот воинов. Это был мобильный отряд, который, видимо, прочесывал эти места и пришел, завидев дым от горящих домов. Что же, они явились, чтобы увидеть триумф других, но никак не поучаствовать в этой битве. К Харту подошел Хорс, у которого был весьма спокойный вид, он убил больше всех воинов и был этим доволен.

— Мы находимся на их земле, не думаю, что они будут рады видеть имперский боевой отряд, — спокойно предположил Хорс.

— «Чертова сотня» не служит королю Крейдону, мы служим доброй воле и силам света этого мира, — сказал Блэк Харт и посмотрел на своего друга. — По нашему поступку можно будет понять, на чьей мы стороне.

— Все зависит от того, сколько мозгов у их командира.

Хорс кивнул в сторону движущегося к ним конного отряда, во главе которого скакал всадник в золотистой кольчуге, со шлемом, закрывающим лицо, по обычаю конников этого народа, у седла были лук, копье и щит, на бедре — одноручный меч, на поясе — боевой нож.

— Ты смотри, особо не груби барышне, — усмехнулся Хорс и отодвинулся от Харта на шаг.

Тот посмотрел, и его лицо тронула чуть заметная улыбка, он поймал себя на мысли, что ему захотелось рассмеяться.

— Все зависит от того, сколько у нее мозгов, — повторил лейтенант, находя шутку удачной.

Два десятка конных обступили двоих друзей, которые спокойно смотрели на фыркающих лошадей, — животным не нравился запах крови демонов. Лейтенант не выпускал клинка из рук, и каждый знал, что это знак боевой готовности, по одному лишь сигналу от этой группы останутся лишь кони без своих наездников. Но пока что причины ссориться не было. Воин в золотистой броне поставил своего коня напротив лейтенанта, но слезать не собирался, задал свой вопрос, оставаясь верхом.

— Кто вы такие? — голос был женским.

— Воины, — коротко ответил лейтенант, ему не нравилось то, что всадник не слез с коня.

— Это не ответ на мой вопрос, отвечай как следует.

Девушка, скрывающаяся под личиной воина, пыталась говорить властно, но на Блэка Харта это не действовало, в ответ она получила дерзкое замечание.

— А ты слезь с коня и разговаривай, как воин, коли носишь на бедре меч, а тело укрыто кольчугой, — сказал он спокойным тоном.

— Ты знаешь, с кем позволяешь себе так говорить?

Гнев начинал бурлить внутри всадницы.

— Не помню, чтобы мы были знакомы, — иронично парировал Харт.

Хорс улыбнулся, услышав этот ответ.

Это еще сильнее взбесило девицу, но сказанное подействовало на нее, всадница спрыгнула со своего коня и, сняв шлем, подошла вплотную к Блэку Харту. Он увидел красивое и одновременно грозное лицо, черные волосы, увязанные в тугую косу, черные обводы вокруг глаз, видимо, выражали ее воинственность, а зеленые глаза пытались смотреть прямо на лейтенанта, пытаясь его запугать. От этого ему стало совсем смешно, но под шлемом нельзя было разглядеть улыбку, которая слегка тронула его губы. Блэк Харт не стал ждать, когда ему укажут на то, чтобы он снял шлем, и сам снял его, выпустив сальные волосы и обнажив грязную после битвы голову.

— Ты не ответил на поставленный мною вопрос. Кто вы такие?

Ее глаза сощурились, как у хищного зверя.

— Наш отряд зовется «Чертова сотня», если тебе это что-то говорит, — ответил Блэк Харт.

— Я не слышала о таком…

— Ничего удивительного, — спокойно пожал плечами лейтенант.

— Откуда вы пришли и что здесь устроили?

Последовали два вопроса, на один из которых Харт не собирался отвечать.

— Из лесу вышли, а что устроили, сама видишь, ты же воительница.

Его лицо было спокойным, но каждый понял, что это насмешка с его стороны.

— Моя госпожа, за такой разговор пора бы его научить уважать вас.

Не выдержал и вмешался один из воинов, который стоял ближе к Хорсу, но никто даже голову не повернул в его сторону.

— Ты, я смотрю, не особо разговорчив или, возможно, просто безумен, раз так разговариваешь с сестрой будущего князя.

На лице девушки появилось выражение гордости, но это выглядело забавно.

— А вы не особо почтительно относитесь к тем, кто спас ваших людей от резни. Может, люди этой деревушки вразумят воинственную девицу, которая пытается напугать воинов родством с братом, еще не имеющим власти.

Это были дерзкие слова, но Харт знал, как они могут подействовать.

Ее глаза сверкнули молнией. Лейтенант попал туда, куда нужно. Их с Хорсом спокойный вид щекотал нервы всему отряду конников.

— Где ваше остальное воинство? — спокойно спросила воительница.

— Возможно, когда ты скакала сюда, успела сосчитать сотню бойцов?

— Сотня против тысячи порождений бездны? Ты, боец, считаешь меня глупой? — усмешка появилась на лице черноволосой воительницы.

— Ты близка к этому, — спокойно ответил ей Харт.

Он услышал, как злобно засопели воины вокруг. В голове он уже прорисовал, как начнет бой, и, как бы ему ни хотелось, девчонка умрет первой. Но до этого не дошло.

— Твоя дерзость не знает границ…

— Я учтив с теми, кто проявляет уважение ко мне и моим братьям, — перебил ее лейтенант.

— Мне не хочется проливать кровь тех, кто спас мой народ от смерти. — Она чуть осеклась, увидев усмешку на лице Хорса, но потом продолжила: — Но я обязана знать твое имя, раз ты говоришь от лица своих людей.

— Мое имя Блэк Харт, сын Дариуса Сцириуса, я лейтенант «Чертовой сотни» — доблестного отряда, стоящего на страже сил света и не дающего равновесию нарушиться, — ответил воин, повысив голос.

Глаза воительницы округлились, на какое-то мгновение она потеряла дар речи, и Блэк Харт понял, почему. Его отец какое-то время жил здесь, когда Блэк Харт проходил обучение у Тагана, и, скорее всего, она знала магистра Империи, раз назвалась сестрой будущего вождя. Девушка нашла в себе силы задать вопрос:

— Почему ты сразу не сказал, что ты его сын?

— Я не обязан любому, кто носит оружие, будь то мужчина или женщина, рассказывать, кем являюсь, за меня говорят мои поступки и мой меч.

В этот момент девушка скосила глаза на клинок и окончательно утратила дух воинственности.

На какое-то мгновение повисло молчание. Скорее всего, у всадников возникла досада, что теперь уж точно они не убьют этих неизвестных воинов. Теперь осталось дождаться, что скажет их предводительница. Перед тем как надеть шлем и ускакать в сторону деревни, она сказала:

— Вы можете найти пристанище в этой деревне, я думаю, люди примут вас хорошо, позже мы все обсудим.

Пыль поднялась под копытами всадников, которые направились в деревню. Двое друзей стояли и смотрели вслед воинам Свободного Народа. В голове у Блэка Харта метнулась мысль, что биться с ними было бы интереснее, чем с этими полуживыми демонами, но они не для того здесь, чтобы проливать кровь тех, кто еще возьмет в руки оружие, дабы дать отпор силам тьмы.

— Встанем чуть поодаль, чтобы вонь от этих трупов была не рядом, да и тесниться с воинами Свободного Народа нет никакого желания, — сказал лейтенант, повернувшись к своему спокойно стоявшему другу.

«Чертова сотня» проделала неплохую работу и показала доселе не видевшему их народу свою мощь. Тысяча демонов против одного отряда, ни одной потери со стороны людей — все это произвело впечатление даже на самых бывалых воинов из числа тех, кто опоздал на битву, но всем в «Сотне» было на это плевать, все в отряде делали свою работу безупречно, и нельзя было их упрекать, что они не смогли всех спасти, пусть князья берут эту ответственность на себя.

Рассредоточившись по кругу, «Сотня» остановилась на привал неподалеку от деревни. Как только в их небольшом лагере запылали костры, к ним сразу же прибыл старейшина деревни с благодарностями о спасении. Блэк Харт и Хорс, которые по-прежнему были вместе, сухо выслушали его и спокойно намекнули, что было бы неплохо что-нибудь поесть, а то вяленая оленина и сухари уже малость поднадоели. Старейшина тотчас же удалился, и буквально через полчаса к ним прибыли две телеги со снедью и выпивкой, старик хотел еще подсунуть им молодых и резвых девчонок, которые с любопытством рассматривали красивых и стройных парней, но строгий взгляд, в котором читалось презрение к предложению, был отличным ответом. Таган всегда говорил: в походе никаких баб. Таков закон. И они его соблюдали.

Смотреть, как местные жители растаскивают тела мертвых демонов, было скучно. Перед этим Казор собрал два десятка бойцов и пошел искать свои стрелы, которые были абсолютно целыми. Обтерев их о траву, они складывали вынутые из тел орудия смерти обратно в колчаны. Как заметил лейтенант, воины, что прибыли с некой воительницей, которая, кстати, не представилась, а лишь упомянула о своем знатном происхождении, не сильно-то и рвались помогать пострадавшему населению. Но на это Блэку Харту было наплевать. Они выбрались из лесной глуши — это было хорошо, но еще не встретили того, с кем должны были встретиться, и, где его искать, лейтенант не имел никакого представления.

Звезды уже высыпали на небосводе, когда караул поменял третью смену и когда к лагерю «Сотни» приблизился человек из отряда воинов Свободного Народа. Он лишь коротко передал, что его госпожа желает видеть командира отряда у себя, чтобы в спокойной обстановке все обсудить. На что посланец получил положительный ответ и удалился.

Нанести визит воинам Свободного Народа собралось пятеро. В первую очередь, конечно, Блэк Харт с Хорсом, так как они уже имели возможность обмолвиться словечком с некой воительницей, также пошел Казор, который имел способности к дипломатии, и Торм с Лаксаном, которых лейтенант взял больше для устрашения. Он еще при первой встрече заметил, как косились конники на здоровенного воина, рост которого достигал роста всадника верхом, а мрачный вид темного принца придавал их депутации своеобразную элегантность, ну и, в случае чего, это был безупречный боец. За старшего оставили Вектора, ведь лейтенант знал, как тот выходит из себя, когда с ним так разговаривают, особенно барышни, возомнившие себя воинами.

Когда уполномоченная группа вошла в деревушку, то каждый заметил, что ее размеры были больше, чем им показалось вначале. Массивные дома из бревен, широкие улицы и довольно большая рыночная площадь. Дома были сделаны с расчетом, чтобы каждый мог служить пунктом для обороны, их мощные стены вряд ли пробил бы стреломет. Воинство демонов не успело пройти вглубь этого поселения и нанесло ущерб только с краю. Конечно же, не появись «Чертова сотня», все было бы иначе, но стоит отметить, что люди дали весьма хороший отпор захватчикам. Поистине, воинственный народ.

Компанию друзей встретил один из приближенных девчонки и указал на постоялый двор, где нашла себе пристанище эта воительница. Около входа стояла стража, в конюшне отдыхали распряжённые кони, а около крыльца развевалось красное знамя с изображением головы волка. Хорс усмехнулся, проходя мимо этой красной тряпки, — ему больше было по душе знамя их отряда.

Внутри было просторно, посередине стоял стол, уставленный разной снедью и выпивкой. Людей было не так много: воительница, ее приближенные в количестве пяти человек и неведомая личность. Незнакомец стоял, надвинув конусообразную шляпу на глаза, прикрыв тело плащом и опершись о балку. Он вырезал какую-то фигуру из деревяшки, огонь камина поблескивал на лезвии его кинжала.

Все пятеро спокойно зашли, брони воины оставили в лагере, но с оружием расставаться никто не собирался, даже Торм прихватил свой молот, который висел у него на поясе, грозно раскачиваясь при ходьбе гиганта. Каждый из вошедших смерил взглядом тех, кто был внутри, те в свою очередь оценили гостей, и лишь человек в шляпе остался в своем положении, не обратив внимания на незнакомцев. Воительница пригласила присесть и выпить, указав на то, что день был нелегкий.

— Вы весьма характерные воины, и даже очень. У нас за меньшее вызывали на поединок и лишали жизни, — спокойно произнесла она, отпив из деревянной кружки.

Воины лишь слегка пожали плечами, а некоторые даже не оторвались от трапезы. Один Лаксан потягивал из своей кружки медовуху и рассматривал человека у камина. Девушка продолжила беседу.

— Я забыла вам представиться. Меня зовут Гёльнара, я младшая сестра Волка, будущего вождя. Сегодня вы видели мой личный отряд вульфертов, это элита войск Свободного Народа, — горделиво представила Гёльнара.

— Будем рады знаться с тобой и с твоими воинами, благородная Гёльнара, — с почтением кивнул Блэк Харт и, подняв кружку с медовухой, осушил ее.

— Теперь, в этой, уже более дружеской обстановке, вы поведаете мне и моим соратникам, как имперский отряд оказался в землях Свободного Народа и какова ваша цель, — произнесла она с улыбкой, прищурив глаза.

— Мы не служим Империи, кажется, это уже было сказано, — вставил Хорс, не дав ответить лейтенанту. — Мы сражаемся на стороне света, и неважно, происходит это в землях вашего народа либо какого-то другого.

— Вашей целью было найти и уничтожить этих мерзких тварей? Что же, могу вас огорчить, это не единственный отряд, который нападает на нас.

Лицо Гёльнары помрачнело, она что-то не договаривала.

— Нет, мы не преследовали их изначально, но в лесу наткнулись на их след и пошли по нему, он вывел нас к этой деревне, так мы оказались здесь, — ответил ей лейтенант.

— И вас всего сотня? — снова спросила она, подняв брови.

В ответ раздался смех Торма.

— Мы похожи на лжецов? — иронично ответил вопросом на вопрос Харт.

— Пусть так, тогда какая цель была у вас?

В этот момент Блэк Харт понял, что, возможно, если рассказать девчонке об их миссии, она сможет чем-то помочь, ведь они оказались в тупике.

— Мы ищем человека, с которым мы должны увидеться, но не знаем ни его имени, ни как он выглядит. Голбус Тран сказал, что он выйдет на нас сам, — выпалил лейтенант, после чего выдохнул, как будто сбросил тяжелый груз с плеч.

В тот самый миг, когда прозвучало имя волшебника, Лаксан обратил внимание, как человек в шляпе перестал заниматься своим делом и застыл. Он не поднял головы, но темный принц почувствовал, хотя полы шляпы и скрывали лицо незнакомца, что тот поднял свой взор на воинов «Сотни».

Темный эльф спросил:

— Мы все сидим за столом, может, твой человек тоже присядет, или же он не желает выказать нам уважения?

Ровный голос Лаксана прозвучал зловеще.

Гёльнара посмотрела через плечо на неизвестного человека, тот поднял голову, и все увидели огненные глаза и черные как смоль волосы, а на левой стороне лица глубокий шрам, который рассекал всю бровь, переходя в щеку. Человек ухмыльнулся и произнес то, от чего некоторым захотелось взяться за оружие, хоть вид его был спокоен.

— Спасибо, темный принц Лаксан, у меня нет особого аппетита набивать живот.

Его голос звучал примерно так же, как и голос эльфа, но с ноткой издевательства.

От решения выхватить меч и приставить его к горлу человека, произнесшего это, удержали только отличная выучка и железная дисциплина. Лаксан взял на себя ответственность продолжить разговор.

— Видимо, мы здесь чего-то не знаем, — сказал он, спокойно глядя на человека у камина. — Мы ведь здесь собрались не для того, чтобы снова рассказывать, кто мы такие? Ведь так? К чему весь этот маскарад, поведайте нам правду.

Неизвестный улыбнулся в ответ на слова темного эльфа, и лишь те, кто сидели к нему спиной, не смогли увидеть клыков, показавшихся на этом лице. Все остались на своих местах, но настороженность воинов «Чертовой сотни» достигла своего пика. Человек у камина нарушил молчание.

— Этот отряд ищет человека, который будет направлять их, пока Голбус Тран отсутствует. Они не случайно здесь оказались, а по воле судьбы, — спокойно начал говорить незнакомец, обращаясь ко всем.

— Откуда ты знаешь о Голбусе? — тихо спросил Хорс.

— Потому что я тот, кого вы ищите, — снова улыбнувшись, ответил странник.

Глаза эльфа сверкнули. Он раскусил, в чем дело, как только они вошли сюда. Лаксан задал еще один вопрос, но уже с презрением:

— Это ты будешь направлять «Сотню»?

— А что тебя смущает, темный принц? — вопросом на вопрос ответил человек.

— Назови свое имя.

В голосе Блэка Харта послышалась требовательная нотка.

— Можете звать меня Мадеус, я ученик и преемник мудрого Голбуса Трана.

— Он не рассказывал нам, что кого-то обучает, — сказал Торм, перекатывая свою голову с одного плеча на другое.

— Я думаю, мудрец вам рассказывал вообще только то, что необходимо для вас, и ничуть не больше, — пожал плечами Мадеус.

— Ты держишься уверенно, в тебе читается мастерство воина, причем искусного, — заметил Хорс.

— Я вырос в ордене Судей, с самого детства я был их воспитанником…

— Но ты не судья, — перебил Харт.

— И не буду им, — закончил Мадеус.

Взгляды людей были устремлены на воинов «Сотни», те в свою очередь смотрели на Мадеуса, а он — на них. Тишина начала действовать на нервы. Верить названному ученику не особо хотелось, а с другой стороны, они ведь направились сюда на поиски такого человека — вот он, с чего бы ему не верить. Молчание нарушила Гёльнара.

— Раз вы уже познакомились и до сих пор не перерезали друг друга, на что мне абсолютно плевать, — воительница при этих словах дерзко отпила из своей кружки, — то, может быть, обсудим более насущные проблемы?

— Нашей целью был вот этот человек, мы его нашли, насущные проблемы нас не особо касаются, — ответил ей Блэк Харт.

— Не торопись, сын Сцириуса, выслушай ее, потом меня, и ты поймешь, что нам с этим народом по пути, — вставил свое слово ученик Голбуса.

После слов Мадеуса Гёльнара начала свой рассказ.

— То, что вы видели сегодня, это далеко не первый случай. Еще с десяток наших деревень подверглись такому же нападению. Противник появляется неизвестно откуда, вырезает буквально всех попавшихся ему на пути и снова исчезает. Мы пытались выследить их, но следы никуда не приводили нас. Были созданы конные отряды в пятьсот воинов, дабы быстро перемещаться по местности, их ударной силы хватило бы, чтобы разбить врага, но каждый раз, когда отряд приходил на место битвы, демонов там не было, а вокруг были только растерзанные тела. В эти самые дни на нас и вышел Мадеус, пообещав помочь в этой ситуации. Но сегодня мы тоже не успели бы, не появись ваш отряд, — воительница говорила это спокойно, с грустью в голосе.

Было понятно: ее народ уничтожают, а как достать врага, не было ни малейшего представления.

Дальше продолжил Мадеус:

— Сегодня «Чертова сотня» дерзко нанесла пощечину врагу, и, скорее всего, его ответный удар будет страшнее и мощнее. Вот только где? Я сделал некоторые вычисления по карте и понял, что демоны не выходят далеко, они держатся леса, все их атаки идут от Мрачных гор до средних земель Свободного Народа, но вглубь страны они не идут. И если мои подсчеты верны, то единственным большим местом является Кумдорк в устье Тельты. Эта небольшая крепость-поселение будет идеальным местом для удара. В Кумдорке расположено немало ферм, а его поля раскинулись на целые лиги, так что другого варианта я не вижу. Разрушив крепость и уничтожив все недавно засеянные поля, демоны нанесут сокрушительный удар по стойкости народа и возьмут инициативу под свой контроль.

Произнося эту речь, Мадеус стал во главе стола так, чтобы его видел каждый.

— Ну, тогда вы обязаны послать за подкреплением и направить его в Кумдорк, — пожал плечами Харт, после чего добавил: — От нас-то что требуется?

— Вы пойдете вместе с Гёльнарой, — начал Мадеус.

Одна бровь Блэка вопросительно поднялась.

— Нам необходим пленник для допроса, — продолжил ученик Голбуса. — Не рядовой демон, а наоборот, командир, так мы сможем выведать, где находится тот, кто их сюда направляет, и «Чертова сотня» займется этим вопросом.

Воины «Сотни» переглянулись. Это было действительно необычное задание для них, но спорить никто не стал.

— Сколько отсюда дней хода до Кумдорка? — поинтересовался Хорс.

— Пешими около четырех дней, конными гораздо меньше, — ответила ему воительница.

— У нас нет лошадей, мы передвигаемся пешком, — закончил за своего друга Блэк Харт.

— Я оставлю сотню своих воинов в этой деревне, вы возьмете их коней.

— У вас точно на всех найдутся кони? — поинтересовался Лаксан, кивнув в сторону Торма и тем самым вызвав довольные улыбки на лицах Хорса и Харта.

— Для вашего здоровяка тоже есть подходящая лошадь, — уверенно ответила воительница.

— Я послала гонца к моему брату, через три дня он должен прибыть в Кумдорк, у нас же времени меньше, надо выдвигаться немедленно.

— Тогда нечего рассиживаться за хмельным медом, — резко сказал лейтенант и встал. — Через некоторое время мы будем все на этой площади, готовые выступить.

Гёльнара поблагодарила легким наклоном головы. Она знала, что Харт не подведет ее и не уйдет под покровом ночи. Сейчас же требовалась скорость. Нельзя было жалеть коней, Кумдорк был единственным шансом спасти народ от гибели.

Едва забрезжил рассвет, как пыль от копыт пятисот коней уже вздымалась ввысь. Воины скакали ровным строем, погоняя лошадей, чтобы успеть до нового нападения демонов. Изменения в жизни «Чертовой сотни», как и обычно, происходили внезапно, словно буря в затишье. Буквально недавно они вычищали земли королевства гномов от прислужников бездны, как вот уже мчатся на конях по землям Свободного Народа, чтобы спасти людей от гибели. Теперь у них был новый человек, который корректировал их действия. Мадеус. Никто о нем ничего не знал, но личностью он был весьма загадочной. По его рассказам можно было легко понять, что с Голбусом они знакомы весьма давно, но это было их личное, для «Чертовой сотни» этот человек не сделал ничего, за что его можно было бы уважать. Вообще, конечно, воины «Сотни» редко кого уважали со стороны, так что Мадеус мог не держать на них обиды.

После того как был закончен разговор в трактире, Блэк Харт ушел собирать людей, вместе с воинами «Сотни» отправился и Мадеус. Он поведал, что эта война будет иметь очень серьезные последствия и что на «Сотню» возложена очень большая миссия. Коротко рассказав о том, что творится в мире и немного намекнув на планы Голбуса Трана, Мадеус оставил их до того момента, пока отряд не прибудет в Кумдорк, далее же все они примутся делать то, что им положено, если, конечно, будет на то время.

Ведя отряд почти без остановок, Гёльнара с каждым часом все больше и больше наращивала темп, но, когда старший из отряда шел вровень с ее скакуном и что-то говорил ей, она сбавляла темп. Нетрудно было догадаться, о чем шла речь, ведь путь был неблизкий, а если коней загонят, то уж точно вовремя до Кумдорка не поспеть. В пути тяжело было разговаривать, воины «Сотни» не привыкли к долгой скачке, им по душе были пешие переходы, а когда был привал, то каждый занимался делом, а именно: давал своему коню напиться и немного пощипать свежей травы, потом снова в путь. Всю следующую ночь они провели в седле, двигаясь небыстрым темпом, остановились лишь пару раз. Еще один такой переход, и они достигнут Кумдорка, поэтому отряд встал на трехчасовой отдых, дабы кони восстановили силы. Гёльнара сказала, что следующая стоянка будет только ночью.

Блэк Харт выкроил время, чтобы немного пообщаться с Мадеусом, он хотел получше узнать о его планах. Тот с охотой поведал, что необходимо взять пленного офицера — вожака или генерала, как они там себя называют. Он им нужен для того, чтобы выведать, кем открываются порталы, эта информация поможет уничтожить врага. Как все это будет происходить, Мадеус не знал, но так велел Голбус, а значит, это просто необходимо выполнить. На этом разговор был закончен, и сводный отряд снова отправился в путь.

Третье утро было более светлым, чем остальные, на горизонте показалась крепость Кумдорк, которая красиво возвышалась на холме. Еще ночью отряд переходил вброд Тельту, и лишь те, кто родились здесь, знали, где это можно было сделать, но возле самой крепости это была широкая и красивая река, которая с одной стороны служила защитой крепости. Это было шикарное расположение. Были поля, были леса, и была река. Что еще нужно для свободного человека? Но сейчас все это желали отнять и уничтожить, и этого нельзя было допустить.

Конница вышла на дорогу и двинулась к вратам Кумдорка. В это самое время Хорс и лейтенант заметили, что множество домов были в основном расположены за крепостными воротами, очень плотно стоя друг к другу, а сама крепость была совсем не велика. Как они позже поняли, она была сквозная, и второй ее выход был на небольшую гавань, которая стояла на реке Тельте. С экономической и торговой точки зрения, это было хорошее расположение, но, с военной точки зрения, Кумдорк был слабой крепостью. Ров под стенами полностью отсутствовал, стены хоть и имели почти три сажени в высоту, но все же казались очень низкими. Половина укрепления была сложена из камня, далее шли плотно сложенные бревна. Огонь для Кумдорка был смертелен: тут буквально все состояло из дерева. В Империи таких крепостей почти не было, там был преимущественно камень, и лишь дома крестьян были другими. Народ спокойно занимался своими делами, и приход дружины их не озадачил. Хорс отметил про себя, как безалаберно поступила Гёльнара, не послав вестника, для того чтобы сплотить народ. Воин «Сотни» решил для себя, что при первой возможности он ей об этом скажет.

Весь отряд входил в поднятые ворота и сразу останавливался, но «Чертова сотня» это сделала снаружи крепости. Они научились думать наперед и сразу прикинули, что их могут предать и напасть внутри. Взяв коней под уздцы, они стали внутрь, прикрыв фланги животными, в любой момент они ими воспользуются как живым щитом.

Войдя внутрь, Гёльнара раздавала команды, указывая на то, что необходимо всех людей собрать в крепости. Здесь следовало мужей вооружить, а остальных отправить к верфи, дабы переправить на тот берег, поскольку вряд ли демоны пустятся в погоню через реку. За стенами шла суета, и каждый из «Сотни» понял: никакой засады не будет, слишком мало воинов, да и суета была неподдельная, а значит, все было правдой. Когда у Блэка Харта забрали его скакуна, он направился к воительнице, дабы высказать некоторые предостережения, которые возникли из наблюдений, отмеченных им по прибытии сюда.

— Гёльнара, — окликнул ее лейтенант.

Повернувшись, она ответила:

— Вы можете располагаться под Северной стеной, там места достаточно для сотни воинов, я пока займусь организацией обороны…

— Выслушай меня, — перебил ее Харт. Она осеклась на полуслове и посмотрела на него. — Отмени приказ звать всех людей в Кумдорк, на свободе у них будет больше шансов спастись, нежели внутри крепости, где они будут толкаться и мешать воинам сражаться. Нам нужны только мужи, детей, женщин и стариков пусть начинают переправлять немедленно, остальных вооружать. Мы займем стены, по полсотни на каждую, считая от ворот. Пусть твои воины как можно больше принесут туда стрел…

— Не думаю, что ты когда-нибудь управлял армией или руководил защитой крепости, чтобы давать мне советы, как поступать…

— Я мыслю, как воин и одновременно как захватчик, как простой житель и как правитель, этому меня учили, и раз я здесь, то не надо доказывать мне свою власть! — Его голос прозвучал как раскат грома, по виду лейтенанта сразу можно было понять, как он раздражен. — Вооружай народ и отправляй всех на тот берег, если у нас есть еще время…

Но договорить ему не дали. Небо резко стало серым, солнечные лучи, что так ласково утром светили в лицо, в одно мгновение исчезли, тишина стала пугающей. Резкий ветер поднял пыль и сор. «Чертова сотня» выстроилась перпендикулярно городским воротам, и Харт, Мадеус, Вектор, а вместе с ними и Хорс отчетливо увидели фиолетовое пятно, которое появилось буквально в ста саженях от Кумдорка и из которого вышла неведомая высокая фигура. Руки существа были сплошь укрыты лохмотьями, а лицо скрывала маска, одной половиной походившая на череп демона, другой — на живое лицо. Разорванные тряпки, что служили ему одеянием, ниспадали до самой земли, а в своих очень длинных руках нечто держало два огненных меча, похожих на серпы. Демонический воин скрестил свое оружие у себя на груди, и каждый житель Кумдорка увидел то, от чего в жилах застыла кровь.

Один за другим начали открываться порталы, схожие с тем, откуда вышла неведомая фигура демона. Друг за другом, в ряд — порталов было ровно десять. Все такого же свечения, как первый. Местность наполнилась необычным жужжанием, и тогда грянул гром, молчание сменилось грозным рыком врагов и бряцанием оружия. Полки выходили из открывшегося прохода, их ровный строй был направлен прямо на Кумдорк. Не трудно было догадаться, зачем они здесь. Пришло время для битвы.

— Сотня, на стены! — голос Харта разорвал тишину внутри крепости. — Торм, останься на воротах, их необходимо укрепить! Живее, братья. Их необходимо задержать с высоты стен.

Лейтенант уже мчался к своему участку стены. Следом за ним — отобранные воины «Сотни». Вектор ушел на вторую часть укрепления. Хорс, Мадеус и Лаксан пока что стояли и всматривались в строй врага. Хорс перестал носить лук, после того как приобрел «Хранителя душ», у Мадеуса и Лаксана луков и подавно не было.

— Темный принц, ты мне понадобишься, — произнес Мадеус. — Я думаю, что тот, кто нам нужен, был той первой фигурой, появившейся на холме.

Говоря все это, человек снял свой плащ, скинул шляпу, и стоящие увидели, что его тело — крепкое, как у матерого воина. Кожаный жилет служил как защитой, так и хранилищем как минимум для семи кинжалов. На бедре был необычный клинок, походивший на рапиру. Гарда полностью защищала рукоять, лезвие было не широким, но длинным. Удивительно то, что Мадеус сражался парным оружием, а вторым как раз был стилет, который он крепил к спине вверх острием, дабы легче было выхватывать и наносить удар. Охотник достал стилет и так ловко завращал его в ладони, что все изумились, после чего он оскалил клыки и добавил:

— Время для охоты.

— Закрывайте ворота, или же будет поздно, — глядя на Гёльнару, посоветовал Хорс.

Она смотрела на марширующий строй врага и молчала. Тогда Хорс сам дал команду.

— Торм, закрывай! — скомандовал он.

Мощным ударом своего молота великан буквально разнес ворот, что служил подъемным механизмом, и ворота с грохотом опустились. Теперь им оставалось ждать, когда демоны пойдут на приступ. Они были в тридцати саженях от стен и уже несли потери, потому что такие, как Казор и Фельхам, спокойно били их на таком расстоянии. Все остальные присоединились к ним чуть позже. Сотне необходимо было сдержать демонов до прихода войска Свободного Народа, тот гарнизон, что имелся в Кумдорке, просто не выстоит без их силы, это понимал каждый.

Гёльнара отправила часть своих воинов на стены, другие же занялись вооружением мирных селян и переправой тех, кто спасался через реку. В это время войско демонов пошло на штурм стен.

Тщательно подготовившись, отродья тьмы ставили лестницы, которые удерживали закованные в броню демоны, после чего шли на приступ. Каждый из воинов «Чертовой сотни» выругал строителей крепости за то, что стены были такими низкими, но сейчас выбирать не приходилось. Не давая противнику возможности вскарабкаться на лестницы, люди сбивали демонов стрелами, те в свою очередь отвечали арбалетными выстрелами. Конечно, «Сотне» на это было наплевать, они уходили от болтов, ловко уворачиваясь, но вот люди Свободного Народа падали раненые или же убитые.

Еще ни одна тварь не взошла на стену, хотя бой продолжался уже около часа. Стрелы подходили к концу, все запасы, что имелись в оружейных, были доставлены на участки стен, но и их не хватало. Тот, кто вел демонов в бой, прибег к тактике, и по его приказу запылали все дома, что лежали около стен Кумдорка. Дым начал стелиться, видимость нарушилась, дышать становилось тяжело, но не для «Чертовой сотни». Воины отряда без устали били и били врага, не давая ему передышки. Где возникала брешь, на этом месте сразу появлялось от пяти до десяти воинов «Сотни», которые обрушивали свою мощь на врага. Но, так или иначе, их не хватало, чтобы полностью распределиться на стене крепости, и демоны начали появляться на участках стен. Бой закипел с большим жаром.

Хорс еще не вступил в бой, он находился вместе с Тормом внизу и помогал Гёльнаре забаррикадировать буквально каждый проход ко второму кольцу стен, что укрывали княжеский терем. Рано или поздно, но отходить все же придется. Они устанавливали баррикады так, чтобы с них можно было бить врага стрелами, которые специально не были поданы на стены. Создавая узкие проходы, они обеспечивали шанс сражаться по трое, не давая врагу использовать численное преимущество, но до этого было еще далеко, так как воины «Чертовой сотни» и Свободного Народа ни на минуту не давали укрепиться врагу на стенах. По всей линии слетали лестницы, отправляя демонов на копья их же собратьев.

В дыму, который укрыл Кумдорк, шла отчаянная битва. Лица людей были перепачканы пеплом и кровью, а крылатые шлемы воинов «Сотни» на этом фоне выглядели более устрашающе, чем шипастые и наполовину ободранные доспехи не то живых, не то мертвых воинов из мира демонов.

Воительница отправляла свежих воинов на замену тем, кто уже не один час сражался, местное ополчение все так же занималось укреплением проходов и все делало так, чтобы к терему был лишь один путь. Они пока не вступали в бой, их время еще наступит. Хотя каждый из них умел держать оружие, все же на стенах лучше смотрелась элита, а про «Чертову сотню» и говорить не стоило. Гёльнара все больше удивлялась, как они искусно бьются, буквально каждый из них был идеальным воином, к которому нельзя было подобраться, а единство их действий и сохранность спины каждого из братьев были безупречны. Там, где открывался один для нанесения удара, вставал его боевой брат для защиты. Это был единый механизм, в смертельном движении которого невозможно было уцелеть.

Мадеус с Лаксаном тоже выбрали себе участки для сражения и были в бою хороши. Не оставляя врагу никакого шанса, эти двое отправляли трупы со стен то в одну сторону, то в другую, и оба были настолько увлечены, что, казалось, им это нравилось. На этом же участке сражался Вектор, спину которого никто не прикрывал, так как все знали, что он рубится вихрем и умеет сам о себе позаботиться. Когда их еще только обучали, старшина Таган осуждал его за такое рвение, но сейчас наставника не было рядом, и Вектор Мар брал от битвы все, что хотел. Оба клинка грозного воина рубили плоть врага, неся смерть каждому встретившемуся на его пути. Старый кузнец из Драгуара сказал Вектору, что с каждым убитым его опыт будет расти, и воин «Сотни» чувствовал эту силу и направлял ее на уничтожение тьмы.

Лейтенант не давал демоническим тварям взять верх на его участке стены. Часть отряда сбрасывала волну за волной, забыв об усталости, был лишь один выход — победить гнусных тварей. Он иногда посматривал туда, где бились воины Свободного Народа. Время от времени им приходилось помогать, дабы удержать позицию. Горизонт был затянут дымом, и не было видно, открыты ли еще порталы, но так как воины преисподней все никак не ослабляли свой натиск, значит, их было более чем предостаточно. Харт лишь пару раз видел, как Гёльнара вступала в бой со своими телохранителями, состоявшими из десятка опытных берсеркеров. Воительница славно сражалась и сеяла смерть среди врагов своего народа, заделывая брешь там, где она образовывалась.

Время шло, солнца не было видно, а в некоторых местах дошло до того, что демоны карабкались по горам своих трупов, а не по лестницам. В Кумдорке остались только солдаты, все мирное население было переправлено через Тельту, а значит, что-то все же успели сделать для населения этих земель. Пусть даже мужи сложат головы и никто из них не вернется, но дети их будут целы, и они будут чтить память отцов. Но до этого было еще далеко.

Тем временем враг пошел на приступ врат. Воины под командованием каких-то своих командиров смастерили адский таран и принялись высаживать проход. Видимо, до них дошло, что стены падут еще не скоро, особенно если учесть, что на отдельных участках еще нет ни одного убитого, а численное преимущество здесь не могло помочь. Торм с воинами укрепили проход, но все же он трещал под ударами крепкого бревна, которое с неведомой силой направлялось в створы, дабы выбить брешь, а позже заполнить здесь все. Хорс распорядился загородить проход по обеим сторонам и выставить туда стрелков. Когда ворота падут, стрелки обрушат на врагов свою мощь и будут сдерживать натиск, пока люди со стен перейдут на новые позиции.

Когда солнце ушло с небосвода, а луна еле пробивалась через дымный мрак, Харт обратил внимание, что свечения от портала нет, но и не видно, сколько из него вышло войска. Может, там было около десяти тысяч, а может, и около ста тысяч. Он понял, что в какой-то степени даже лучше, что он их не видит. Убивая врагов, он преследовал лишь одну цель — забрать больше жизней и молился про себя, чтобы в этой битве никто не погиб, как это случилось на Длани Богов. Он потерял из виду Гёльнару, но почему-то был уверен, что та жива и защищает эту крепость, которая приняла непосильный для себя бой.

День сменила ночь. Враг обновлял свои ряды. На приступ шли то оборванные твари, с безумством в глазах и лишь с одним оружием в лапах, то закованные в доспехи воины, из-под шлемов которых выходило красное свечение. Одни были легкими жертвами, другие — весьма искусными противниками, но «Чертова сотня» разила и тех, и других, а вот воины Свободного Народа таяли. За день боя их число значительно поубавилось, и в некоторых местах уже появлялось ополчение, дабы хоть немного дать передохнуть матерым воякам. Те хоть и были созданы для защиты своей родной земли, но все же не могли так долго сражаться, как это делали неизвестные воины в черных доспехах, которым не требовалась замена, отдых или передышка, казалось, они сутками могут так воевать, не давая пощады никому.

Все же враг пробил брешь в стене, в тот же самый миг врата подались под ударами тяжелого тарана и были буквально вбиты внутрь. Торм и Хорс, успевшие вовремя сконцентрироваться, стали на защиту, дабы демоны не вломились толпой. Гёльнара, которая дала команду своим людям отступать со стен, потеряла дар речи в тот момент, когда в руке Хорса Рима начало образовываться дымное пятно, которое, постепенно преобразовываясь, приобретало форму меча. После чего воин стал в стойку рядом с великаном. Тот держал правой рукой свой великолепной работы молот, левой рукой — круглый щит, сделанный специально для него. У обоих были шлемы с железными крыльями, полностью закрывавшие лица. Казалось, эти двое могут сдержать натиск всей армии врага. Так оно и было.

Когда демоны ринулись в проход, их встречали залпы лучников ополчения, а после — неминуемая смерть от меча и молота двух необыкновенно сильных бойцов. Эти двое так искусно уничтожали врагов, что к ним нельзя было приблизиться. Великан Торм был так быстр, что, казалось, это было невозможно с его комплекцией, а Хорс предугадывал каждое движение врага и наносил один смертельный удар. Со свежими силами, с накопленной злостью, они закрыли собой проход надежнее, чем это делали врата Кумдорка. Когда лучники поняли, что здесь им теперь нет работы, они отправились прикрывать отступающих воинов, по пути уничтожая врагов. Ночь потихоньку озарялась пожарами домов, которые загорались от запущенных врагами горячих болтов. «Чертова сотня» медленно, соблюдая порядки и не давая врагу сосредоточиться на численности, отходила на другие позиции, которые для них подготовили Хорс и Торм.

Теперь, под покровом ночи, шли бои между домами и баррикадами Кумдорка. В некоторых местах стрелки били прямо с крыш домов, пуская стрелы в гущу демонов, и эти стрелы всегда находили свою цель. Гёльнара отступила к терему, ее воинам требовалась передышка, а раненым помощь. Все бреши, что имелись, сдерживала «Чертова сотня», ведя бой то попарно, то втроем, лишь центральный проход все так же держали Торм и Хорс, которые за малое время изрубили целую кучу врагов. Наспех сделанные баррикады не могли долго сдерживать натиск, но они мешали продвижению, поэтому свое предназначение выполняли. Плавно отходя спиной к терему, «Сотня» встала как раз в то положение, чтобы сзади были лишь деревянные стены, а впереди — враг. Что, по сути, могло быть лучше? Два десятка стрелков, взяв последний запас стрел, ловко высекали самых уверенных в себе демонов. Рык и вопли порой угасали, и стоял лишь лязг оружия.

Каждый из воинов «Чертовой сотни» был сплошь покрыт кровью убитых им врагов. Доспехи были изорваны, а у некоторых имелись раны. Но что такое рана для воина? Это гордость. Но такие, как Лаксан, хоть и были потрепаны, но тело было целёхоньким, он не давал этой мерзости прикоснуться к себе и рубился с такой неистовой удалью, что за считанные минуты образовывал вокруг себя курганы из трупов. Таким же был и Вектор. Оба его меча сверкали в ночи и выкладывали горы из убитых. Каждый воин уничтожал демонов, показывая такое мастерство, что если демоны уцелеют, то явно расскажут об этом в своем мире.

Спустя небольшое количество времени «Сотня» выложила холм из убитых врагов вокруг частокола терема. Враги лезли через трупы своих собратьев и прыгали сверху прямо на мечи бойцов «Сотни». Из-за убитых биться стало тесно, и Блэк Харт скомандовал части воинов отойти внутрь. Стрел уже не было, а демоны, поняв, что надо брать терем со всех сторон, полезли на отдельные его части, используя особых тварей, которые, как кошки, карабкались на частокол и запрыгивали внутрь. Нельзя было допустить, чтобы терем был взят, это было единственное укрепление, а значит, его необходимо было держать до последнего, пока не прибудет брат Гёльнары с войском. Если, конечно, прибудет.

Уйдя внутрь, за стены, Торм и Хорс теперь уже здесь держали проход, остальные же рассредоточились по позициям наверху. Оглянувшись, Лаксан увидел уставшие и отчаянные лица людей, которые сражались за свою землю. Они могли биться с людьми, но демоны забирали их волю. В этот самый момент он с презрением плюнул про себя и признал их слабыми. Его тела еще не коснулось лезвие вражеского клинка, а в глазах некоторых людей из числа Свободного Народа он прочитал страх за свою жизнь, а страх он презирал.

Мадеус отвлек его, ухватив за плечо:

— Скоро, мой друг. Скоро ты мне пригодишься.

Его лицо, так же, как и лицо темного эльфа, было запачкано кровью. Принц оценил боевое мастерство неизвестного человека, который прибился к их отряду, и проникся к нему уважением. Это был достойный противник. Как и все в «Чертовой сотне».

Волна демонов ринулась на стены. Последний приступ. Их сдерживали невероятные воины «Сотни» и некоторые из числа наиболее крепких бойцов Свободного Народа. Гёльнара тоже принимала участие, выхватывая противника и уничтожая его. Возможно, она и думать позабыла, что ее брат должен объявиться. От ее отряда осталось каких-нибудь двадцать человек, еще примерно столько же от ополчения, все остальные лежали на стенах и в проулках Кумдорка. Она сражалась так, как будто это была ее последняя битва, но все было не так.

Что-то изменилось в поведении демонов, они как будто потеряли инициативу, их напор ослаб, а те, кто находились на стенах, заметили, как задние ряды двинулись в обратную сторону. Хорс и Торм убили еще по паре демонов, когда поняли, что на них никто не нападает. Такая же ситуация была и на стенах. Переведя дыхание и осмотревшись, «Чертова сотня» не ринулась в погоню. И лишь Мадеус кивком дал знак Лаксану. Эти двое выбежали из ворот, которые были завалены трупами, и ринулись к основным вратам Кумдорка. Блэк Харт не стал их удерживать. Мадеус сказал, что им нужен пленник, так что было ясно, куда направился этот охотник на демонов.

Двое воинов вихрем ворвались в гущу сражения. Подоспевшее войско Свободного Народа уничтожало демонов, не давая им собраться в организованный строй. Конница ударила с лету и раскидала врага на мелкие группы, а пехота уже начала добивать оставшихся. Конные воины сделали маневр и обстреливали врагов из луков, выстроившись так, чтобы не зацепить своих. Пыль поднялась выше стен самой крепости, и в этой пыли шел кровавый бой, в котором люди противостояли злу. Лаксан и Мадеус прорывались к своей цели, их не занимала битва, почти за сутки боя они утолили свою жажду и сейчас их интересовал лишь командир демонов, который возвышался на том же месте, откуда появился. Его окружало десятка два закованных в броню воинов, готовых разить всех, кто приблизится к господину. Но и умение самого военачальника впечатляло: когда люди прорывались к демону, он раскидывал их десятками, выписывая такие пируэты, что рядовому вояке было просто невозможно устоять.

Таких, как темный принц и охотник на демонов, это не заботило. Каждый из них в искусстве боя был в разы лучше демона, и скоро они это доказали. Телохранители падали один за другим, когда изогнутые клинки рубили их на части, а острый стилет и невероятно мощная рапира пробивали броню демонов и забирали их души. Это все происходило так быстро, что до полководца поздновато дошло осознание того, что его конец близок. В последнем решающем ударе он попытался уничтожить неизвестных, но попытка была обречена на провал. Его противники легко уходили от ударов и так же легко наносили их. Демон успел взглянуть на свое войско, которое уже добивали, и почувствовал, что теряет равновесие и валится. Одна из его ног была отсечена эльфом, охотник же, изящным уколом в руку, выбил боевой серп из лапы врага, и вот полководец уже на земле. Пытаясь приподняться, чтобы швырнуть свое оружие, он получил такой мощный удар в голову, что снова повалился на землю, после чего почувствовал, как в его плоть вонзился кинжал, который жег плоть и не давал разуму соображать. Демон понял, что он не может просить помощи телепатически, не может связаться со своими остальными силами, над ним навис контроль, который сковал тело и разум.

Бой был проигран. Проигран горстке людей, которые сутки бились с многотысячным войском демонов, пришедших завоевать этот мир.

Глава 17

Охота во тьме

Волк смотрел на неизвестный отряд людей, воины зашивали свои раны и чинили доспехи. Каждый был идеально сложен, крепок и на вид очень разумен. Будущий князь еще не успел пообщаться с командиром этого грозного отряда, но его сестра Гёльнара многое поведала ему. Его войско пришло вовремя и вступило в битву с врагом. Одержав быструю, но кровавую победу, молодой княжич устремился в Кумдорк, за стены. Но каково было его удивление, когда под стенами он увидел горы убитых и понял, что демоны шли на приступ стен по трупам своих сородичей. Внутри же все было устлано мертвецами, некуда было даже ногу поставить, а во многих местах возвышались целые курганы из павших демонов. Каждый проход был забаррикадирован и завален мертвыми телами. Волк дошел до терема по своеобразному коридору, проложенному среди тел убитых врагов, врата были открыты, а на стенах стояли на страже неизвестные воины в черных доспехах. Княжич пробрался внутрь вместе со своими ветеранами и встретил Гёльнару, потрепанную боем, но живую. Ее окружало несколько десятков ее воинов, если не считать чужаков. Они спокойно рассматривали вошедшего молодого полководца, не выражая при этом никаких эмоций. Взглянув на них, любой бы сказал, что у этих бойцов сил и энергии хватило бы еще на столько же демонов.

Теперь, когда враг был остановлен, «Чертова сотня» расположилась внутри, за стенами, которые окружали терем. Здесь меньше всего было трупов, а значит, и чище. Каждый занялся своими делами. Кто-то помогал зашить полученные раны, кто-то ладил оружие и доспех, другие же, такие, как Казор и Фельхам, отправились на сбор своих стрел, которые для них были драгоценными.

Вход в терем охранялся двумя воинами из отряда «Чертова сотня». Один из них был из рода великанов, но меньше ростом, и носил на бедре серебряный молот внушительных размеров. Второй был обычный человек, но оружие он носил весьма необычным способом — меч за спиной и меч на поясе, но бился он обоими клинками сразу. Что творилось внутри, никто не знал. Волк видел, как с поля боя двое неизвестных волочили вражеского военачальника с отрубленной ногой, только позже он узнал, что его закрыли в тереме и выставили стражу, трое из отряда вошли внутрь, а для чего это делалось, объяснять никто не собирался, было не до этого. Сейчас все его войско было занято тем, что вытаскивало трупы из крепости и складывало демонов в одну кучу, а павших воинов Свободного Народа готовили к проводам в последний путь. Молодой воин поймал себя на мысли, что целая куча вопросов роится у него в голове и ему не терпится их задать незнакомцам. Но вот только негоже будущему князю на своей земле так вести себя, воины не так поймут, а честь дороже всего.

Блэк Харт находился среди отряда, он ощущал на себе пронизывающий взгляд княжича, но лейтенанту было не до него. «Чертова сотня» выполнила свой долг и спасла жителей от неминуемой смерти, ко всему прочему, выполнила указание Голбуса Трана. Пленник был у них в руках, и сейчас Мадеус, а с ним Хорс и Лаксан, скорее всего, уже получали от изувеченного демона необходимую информацию. Какими методами это делалось, его тоже мало волновало. Охотник на демонов бился наравне со всей «Сотней», рисковал собой ради общей цели, а значит, доверять ему можно. А кто он такой, и почему у него клыки, как у зверя? Да не все ли равно, если воин режет нечисть и отдает все на этом пути? Отряд ждал охотника, а вместе с ним и следующее поручение, а пока каждый был занят своим делом и по первой команде был готов выступить. Вот только лейтенант чувствовал, что перед этим еще должен будет состояться разговор с братом Гёльнары, ему очень хотелось, чтобы эта беседа была дружелюбной, а не в стиле «вы на моей земле, а значит, подчиняетесь мне». По крайней мере, сестра обладала таким настроем.

* * *

Мадеус стоял напротив пленного демона. Тот хрипел, скованный силой кинжала, воткнутого в его грудь. По обе стороны стояли Хорс и Лаксан, готовые в любой момент снести голову твари. Но это пока что не требовалось.

— Как ты собираешься допрашивать его? — спросил Хорс.

— Для этого существует особый способ проникновения в сознание врага, ты видишь все его мысли, прошлое и настоящее, все, что ведомо ему, станет известно мне, — ответил на вопрос Мадеус.

— Это тебя старик научил? — теперь уже поинтересовался Лаксан.

Его вид, как и вид самого Мадеуса, был весьма удручающим — доспехи частично изорваны, а они оба словно вылеплены из крови и пыли. У них даже не нашлось времени, чтобы обмыть лица.

— Чему-то да, но есть то, что ведомо мне, а ему нет. Но это лишь потому, что он не может этого познать, так как тьма закрыта для него.

Закончив с ответом, охотник на демонов перевел взгляд на пленника, после чего заговорил вновь:

— Я должен буду вытащить кинжал из его груди, дабы начать ритуал. Сила клинка ослабила его, а моих сил будет достаточно, чтобы овладеть его разумом, но если вдруг он начнет какие-либо действия, то вы не должны медлить — убейте его.

— А что случится с тобой? — поинтересовался Хорс.

— На самом деле, даже не знаю, я впервые провожу данный ритуал. — Мадеус улыбнулся, оскалив свои белые клыки. — Пора начинать. Помните: ждите до того момента, пока я сам не подам знак, либо эта сволочь не начнет что-то предпринимать.

— Мы поняли, — отозвался темный принц.

Охотник посмотрел на обоих своих товарищей, потом снова на демона, тот продолжал хрипеть. Мадеус освободил свои руки и убрал из нагрудного жилета все свои кинжалы, оставив лишь рапиру на поясе.

Оба воина «Чертовой сотни» увидели, как блеснули глаза их товарища, как огонь запылал в них, а сам его облик стал чем-то схож с демоническим. Лаксан крепче сжал вытащенный клинок, а Хорс стал сосредоточенным. В тот же момент Мадеус выдернул кинжал из плоти демона и схватил пленника за голову двумя руками, затем он приблизился настолько, что пламя начало струиться из его глаз в пустые глазницы демона, от чего тот начал скрежетать зубами и говорить на неизвестном наречии. Все это происходило до того момента, пока Мадеус не произнес необходимые слова для начала ритуала.

— Ты станешь мною, я стану тобою в вечном познании истиной силы зла!

Его голос звучал так угрожающе, что оба воина скривились.

Услышав это, демон перестал издавать какие-либо звуки, но вместо этого он начал трястись, его тело кое-где начало дымиться, а пальцы на связанных за спиной руках — выламываться. Хруст ломающихся костей стал отчетливо слышен. Понять было несложно — он трепетал от невероятной боли, что прошла по его телу, обожгла его душу и разум. Мадеус оставался все в том же положении, как и прежде. Он крепко держал за голову вырывающегося демона, а пламя все так же переливалось из его глазниц в глазницы демона. Тот силился что-то произнести, его руки с такой мощью надавили на путы, что веревки затрещали. Хорс заметил, как пальцы охотника буквально вдавливали маску из металла в череп демона, но ничего не происходило такого, что было бы сигналом, о котором говорил им Мадеус.

Так продолжалось недолго, по крайней мере, двум боевым товарищам так казалось. Вскоре оба воина заметили сияние искр в глазах охотника, а мощь его рук стала в разы сильнее. Демон уже не пытался вырваться, путы на его запястьях ослабли, а злобное кряхтенье прекратилось. Внезапно огонь сменился молниями, которые устремились в пленного демона, тело его задрожало в конвульсии, и тогда Мадеус отшвырнул смятую голову злобной твари, сказав одно слово:

— Убить.

Легким и быстрым движением руки темного эльфа голова была отделена от тела. Хорс посмотрел на охотника: тот тяжело дышал, вены на его руках вздулись и пульсировали, а в глазах еще пылал огонь ярости, постепенно угасавший. Мадеус приходил в себя, озираясь то на одного товарища, то на другого, пока совсем сознание не вернулось к нему.

Когда Хорс увидел, что перед ним стоит его боевой товарищ, а не полудемон, который проникает в сознание врагов, дабы узнать их тайны и планы, он задал вопрос:

— У тебя получилось?

Мадеус посмотрел на него из-под нахмуренных бровей, тень улыбки появилась на лице. Вид у него был очень усталый и измотанный. Каково ему пришлось в этом ритуале, для двух воинов оставалось загадкой.

— Если я жив, и стою перед вами, и могу рассказать, что мне стало известно, то да, у меня получилось.

— И что ты можешь нам поведать? — спросил темный принц.

— Соберем всех, потом я сообщу, что делать, но сейчас скажу с уверенностью: наш враг невероятно силен, очень коварен и просто безумен. Этого будет пока что достаточно, — ответил Мадеус. — Сколько провел я времени в ритуале?

— Вроде бы совсем ничего, минут пятнадцать, не более, — сообщил ему Хорс.

— Значит, прошло несколько часов, — утвердительно сказал охотник, сдвинув брови. — Видите ли, во время ритуала течение времени происходит по-иному, и если тебе кажется, что прошло несколько минут, то на самом деле прошел час, а может и больше. Так что, я думаю, пора нам присоединиться к нашим братьям, дабы я поведал то, что должен.

Все трое двинулись к выходу, который охранялся Вектором и Тормом. Новости были не из разряда лучших, но все же они были, а значит, можно было действовать.

В тереме остался лишь обезглавленный труп военачальника демонов. Этот воин попытал счастья в чужом мире, но судьба оказалась к нему неблагосклонна.

* * *

— Я бился против этого меча, это было давно. Тот, кто его держал, был по праву великим человеком.

Волк говорил спокойно и с чувством гордости. Этот воин был не таким, как его сестра. Долг, честь и холодная рассудительность — вот были главные черты будущего князя. Их разговор с лейтенантом завязался сам собой, но стоит отметить, что Волк заговорил первым, указав на тот факт, что знал отца Блэка Харта.

— Мой отец был человеком чести и ставил долг перед отчизной превыше всего, — подтвердил слова Волка Харт. После чего добавил: — Но я — не мой отец, и у таких, как мы, — нет родины, но есть долг перед всем миром. Мы сражаемся на стороне света, а это совсем другое.

— Кумдорк выстоял только благодаря вашему невообразимому умению. Я впервые встречаю таких бойцов. Вы вышли без потерь из бойни, в которой, казалось бы, уцелеть невозможно.

— Кому-то наша обыденность кажется невероятной.

— И много таких, как вы?

— Все, кто стоят перед тобой, не имеют себе равных. Нас всего сотня.

Блэк Харт говорил это с чувством гордости, глядя на свой отряд, который теперь для него был всем.

Резкая смена темы заставила его нахмуриться.

— Мне бы хотелось задать вам некоторые вопросы, — сказал Волк, — но, судя по твоему виду, ответов может не быть. Я не вправе требовать, но обязан благодарить вас за спасение моих людей.

— На некоторые вопросы и у меня нет ответов. Ты хотел бы знать, что там за дверью, которую охраняют воины «Сотни»? Я отвечу — там пленник, и это все, что мне известно. Если хочешь знать больше, тогда жди вместе с нами, и, возможно, ты получишь ответы.

Волк посмотрел на своего собеседника. Спорить с ним он не собирался, а ругаться тем более. Он лишь последовал совету лейтенанта.

Долго стоять в ожидании не пришлось. Двери в терем с гулом распахнулись, ударившись створками о массивные бревна. Двое стражников спокойно посмотрели на своих товарищей, которые выходили наружу. Вид у двоих был весьма потрепанный, третий выглядел более свежим. Волк узнал в двух воинах тех, кто бился под стенами Кумдорка вместе с его воинами. Он сразу смекнул, что именно эти храбрецы пленили вражеского командира. Отчаянный отряд, который преследует неведомые для Волка цели.

Трое вышедших и двое их товарищей подошли к тому месту, где стоял Блэк Харт и молодой княжич. Мадеус сразу перешел к разговору.

— Нам всем есть что обсудить, — спокойным, чуть уставшим голосом заключил он, — причем нам всем. — И он перевел взгляд на Волка.

Перед тем как начать следующие действия, Блэк Харт принял решение дать «Сотне» отдохнуть. Почти сутки они вели беспрерывный бой с врагом и сейчас имеют право на восстановление сил. Волк выделил им весьма удобный барак, что стоял на берегу реки. Там весь отряд продолжил восстанавливать обмундирование, а после принялся за трапезу. Вернувшиеся жители Кумдорка хлопотали с приготовлением пищи, проявляя таким образом благодарность к неизвестным воинам. Каждый отметил тот факт, что люди Свободного Народа умеют быть благодарными. Стол буквально ломился от жареной рыбы и дичи, запивали все это медовухой, бочонки стояли прямо на столах, а внутри, как на волнах, покачивались деревянные ковши. Воины не стеснялись показывать свой голод, и каждый набивал живот до отказа, потому как еда в буквальном смысле восполняла силы.

Молодой княжич не стал сразу лезть с расспросами и дал время для отдыха, да и своих дел хватало. Каждый его солдат был занят тем, что помогал товарищам выносить кучи трупов, своих и вражеских, из Кумдорка. Отдельные отряды патрулировали местность и следили за тем, чтобы не возникло неожиданного нападения. Лейтенант тоже не стал обсуждать с Мадеусом то, что произошло в тереме. Он знал, что брат Гёльнары захочет все знать, и ему не хотелось просить Мадеуса все это вновь рассказывать. Потому решено было сначала восстановиться, а потом обсудить план действий.

Так и получилось, что уже глубоким вечером Волк в сопровождении трех своих воинов и доверенных товарищей сидел за столом в отведенном для «Сотни» бараке и слушал то, что рассказывал Мадеус — не то человек, не то кто-то другой.

— С помощью особого ритуала мне стало ведомо то, что было известно нашему врагу, а поскольку он был полководцем, информации достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.

Охотник на демонов окинул взглядом сидевших за столом. Все внимательно слушали.

— Это нападение было лишь демонстрацией силы, и не более того. Легионов Пандемония — так они называют свою страну — намного больше. По сравнению с ними войско, что пало при штурме Кумдорка, жалкая горстка неудачников, вот какой мощью они обладают.

В бараке царило молчание, никто не стремился перебить Мадеуса, и он продолжил:

— Наш пленник был генералом своей когорты, основная сила которой сейчас находится в Мрачных горах. Всем уже известно, что тот регион теперь больше не под нашим контролем. Демоны выбили войска Империи и прочно укрепились за горными перевалами, где как раз находится древний портал в их мир. Как оказалось, они пришли покорить Гардию и этот поход окрестили войной за Равновесие Сил. Их стремление нарушить равновесие достигло своего апогея, их желание безмерно велико, и лишь мы стоим у них на пути.

Мадеус замолчал, дав время своим товарищам и воинам Свободного Народа осознать суть сказанного.

— Тебе стало известно, почему они не выступили всеми силами, а напали малым количеством? — первым начал задавать вопросы Блэк Харт. Это было его право.

— Таков был приказ. Не завоевывать, а вести партизанскую войну, наводить ужас, деморализовать врага, перехватить инициативу. Если бы стояла другая задача, то вряд ли бы мы сейчас здесь беседовали. Все вы знаете, что были частые нападения, уничтожались деревни и села. Такова была их изначальная тактика.

— Ты сказал, что этот демон командовал своей когортой, значит, есть и другие? — Волк выхватил суть сказанного Мадеусом и задал вопрос, который его заинтересовал.

— В их рядах существует военная иерархия. Есть герцоги, в подчинении у которых по восемь генералов, ведущих когорты в бой. Лишь некоторые лишены этой привилегии, но, какова причина, мне узнать не удалось. Эти высшие демоны, или герцоги, владеют обширными землями в своем проклятом мире, и все они подчиняются некому темному повелителю, который держит весь их мир в кулаке, и этот кулак сейчас занесен над всеми нами.

— Не каждый взмах сулит удар, — вставил темный принц.

— Лаксан, этот взмах дойдет до своей цели, — утвердительно сообщил Мадеус.

— Вернемся к нашему пленнику, — прервав маленькую дискуссию, предложил Волк и поймал одобрительный взгляд лейтенанта. — Если это был один из генералов, выполнявший приказ своего командира, то кто его направлял?

— А теперь ближе к сути, — кивнул охотник. — Имя ему Сумрагон. Демон, ведущий в бой неупокоенных собратьев своего мира. Он и отдавал приказ своему генералу.

— Вот, значит, кто наша цель! — утвердительно сказал Вектор. — Есть информация, где он находится?

— Погоди, Вектор, пусть сообщит все, что ему ведомо, — попытался умерить пыл друга лейтенант.

— В топях Трибонского леса, что расположен не так далеко от Мрачных гор. Этот демон обосновался там. Именно оттуда шли приказы о нападении на эти земли.

— Мы обязаны убить эту мерзость, потому как такими вылазками он просто уничтожит весь народ. Я отдам приказ на сбор войска, дабы ударить по врагу!

Волк очень яростно выказал свое рвение, но остальные не проявили никаких эмоций.

Харт не согласился с ним.

— Нет, этого нельзя делать…

— Как это понять? — удивленно посмотрел на него Волк.

— Очень просто. Выводя большое войско, мы либо встретим отпор, в котором увязнем и потеряем еще больше воинов, либо просто-напросто никого там не обнаружим, так как этот Сумрагон прыгнет в один из своих порталов и оставит нас ни с чем, — ответил на вопрос лейтенант.

— Блэк Харт прав, здесь нужна неожиданность и стремительный удар, а на такое способна только наша «Сотня». Для этого мы были созданы.

Этими словами Вектор постарался напомнить представителям Свободного Народа, кто находится перед ними.

— Предлагаю выступить с рассветом, всем нам необходимо отдохнуть. А как только предвестник света появится на горизонте, «Чертова сотня» двинется на охоту. — Мадеус знал, что все согласятся с его предложением. — Сумрагон необходим нам живым, он знает намного больше, чем то, что известно нам, это послужит нашим оружием против них самих, что нам крайне необходимо.

Несколько минут все обдумывали сказанное. Осознание произошедшего и того, что в будущем должно произойти, заставляло напрячься и сосредоточиться. Возможно, такова была суть отряда — идти за неизвестностью в вечной борьбе сил света и тьмы.

Нервное молчание нарушил сын Свободного Народа.

— Я вижу, вы непреклонны в своем решении и не привыкли считаться с кем-то, кроме самих себя, но скажу вам следующее: мои предки взрастили меня на этой земле; мой отец научил меня держать меч и объяснил, для чего его нужно вынимать из ножен; долг велит мне защищать мой народ или же мстить за него; сейчас во мне горит желание сделать и то, и другое!

Пыл, с которым говорил Волк, пришелся по душе каждому из присутствующих.

— И мы не вправе отказывать тебе в твоем желании, — таков был ответ Хорса Рима, возможно, самого сильного бойца «Чертовой сотни».

Блэк Харт посмотрел на своего друга, после чего добавил:

— Нам необходимы люди, которые укажут нам путь до Трибонских топей. Возьми две сотни своих лучших воинов, и завтра ранним утром все мы отправимся исполнять свой долг.

«Исполнять свой долг» — эти слова крепко засели у каждого в голове. У будущего князя Свободного Народа был долг, у него была родина, семья, было, что защищать. А вот у воинов «Чертовой сотни» этого не было. Все это отняли у них в детстве и сделали из них невероятных убийц на службе сил света. Оружием в чьих-то руках на великой войне. А долг был перед всем светом, и лишь в душе каждый выбирал себе цель для умиротворения.

Ужасный оскал острых клыков.

Во тьме  —  огонь обезумевших глаз.

Охота начнется на призраков.

Призраки откроют охоту на нас.

Песня, что Мадеус напевал перед тем, как заснуть, крутилась в голове у лейтенанта.

Три сотни, одна из которых «Чертова», прибыли к Трибонской топи, дабы найти герцога демонов, но, когда они пришли на место, все кардинально изменилось. Продолжать путь в этом гибельном месте такому количеству воинов не представлялось возможным. Если раньше здесь были болота, покрытые растительностью и кое-где лесом, то с приходом Сумрагона это все исчезло, и не просто исчезло, а преобразилось под стать его демонической сущности. В этих местах даже солнце перестало светить, лишь тусклый свет еле пробивался сквозь тяжелые тучи и туман, не давая этому миру окончательно погаснуть. Из леса веяло тухлым воздухом, пропитанным гнилью и смертью. Здесь умерло все живое, а виновниками всего этого стали такие же твари, которых «Чертова сотня» била на стенах Кумдорка. Правда, воинов это не останавливало. Их готовили к ужасам, и встречу с ними «Сотня» переживет самым спокойным образом, выполняя свой долг.

По пути к ним примкнул некий Делахон, оказавшийся судьей. С ним речь вел Мадеус, так как из всех воинов только он знал загадочного воина. Охотник на демонов сказал, что Делахон прибыл в эти земли в поисках зла, которое обосновалось здесь, и им сейчас по пути, а его клинок будет служить той же цели, что и мечи всех воинов в отряде. Блэк Харт сдержанно кивнул, а вот Вектор с Хорсом были рады узнать, что к ним присоединился такой воин, ведь каждый из них видел в действии такого борца с нечистой силой.

Перед тем как выступить, общим решением стало предложение разделиться. Волк с большой неохотой отдал свою сотню судье, сам же повел остальных. Куда двигаться, представление имел каждый, но вот что ждало их там, в глубине леса, оставалось загадкой. Лейтенант разделил «Сотню» на три группы, поручив командование одной частью Торму с Вектором, второй — Казору и Мадеусу, а сам двинулся вместе с Хорсом и Лаксаном с третьей частью.

Шли стрелой. Впереди — отряд лейтенанта, по пять человек в шеренге, по флангам и чуть позади — еще два отряда. Никто, кроме Казора, не стал доставать лук: туман стоял такой, что в суматохе можно было навредить своим. Лучшему стрелку «Сотни» это не мешало, казалось, он видит сквозь эту белую мглу и чувствует каждое движение впереди.

Медленно, но отряд двигался, и чем дальше, тем зловоннее делалось это место, дышать становилось неприятно, а с деревьев на доспехи воинов постоянно падала слизь. В таком месте не хотелось думать ни о чем другом, кроме как об избавлении этого мира от мерзкой твари. Вот только в голове Блэка Харта все звучала песня Мадеуса.

Их острые когти  —  на нашу веру и сталь!

Наша молитва  —  на яростный вопль!

Мы закроем демонический круг извечных пого́нь.

Печатью же станет наша алая кровь!

Он пропел про себя вторую часть песни и задумался. Что значат эти слова для охотника на демонов? За все время лейтенант так и не расспросил его, кто он такой: было не до того, как, впрочем, и сейчас. Идти сквозь туман становилось все тяжелее, а шлем вдобавок ухудшал видимость, но снимать его Блэк Харт не намеривался. Шаг за шагом ставил лейтенант ноги в жижу, что-то иногда хрустело, возможно, это были обитатели этого места, которые под влиянием губительных сил теперь разлагались в этом богами покинутом месте.

Рука Харта крепче сжала вынутый из ножен меч, и в этот момент он как будто потерял связь с этим миром, осознание произошедшего только сейчас достигло его разума, комок подошел к горлу, дыхание стало неровным, а биение сердца было слышно в висках. Ему сразу захотелось остановиться, но лейтенант этого не сделал. Всю свою жизнь он слышал от людей, каким героем был его отец, какие подвиги он совершал во благо Империи, его почитали свои и уважали чужие. В свое время у отца почти не было времени для сына, но, когда оно появлялось, Дариус всецело посвящал его своему единственному ребенку. Они проводили время в беседах: отец рассказывал сыну о своих военных кампаниях, битвах и народах, о том, что ему пришлось повидать. Потом, по настоянию отца, Блэк Харт пошел на обучение в рыцарскую школу, которую ему так и не суждено было закончить. Но любовь к отцу не ослабла, и только сейчас, в этот момент, Блэк Харт осознал — его отец погиб, отдав жизнь за родину и народ, как он всегда и хотел. И теперь сыну своего отца ничего не остается, кроме как отомстить кровавым захватчикам при первой же возможности. Ярость бурлила внутри воина «Чертовой сотни» с такой силой, что рядом идущий Хорс тронул друга за плечо, всем своим видом выражая вопрос, все ли в порядке. Коротким кивком лейтенант ответил своему другу и тут же заметил боковым зрением, как отряд Казора остановился. Харт дал такую же команду, следом так же поступил отряд Вектора.

— Это здесь, — еле слышно произнес Хорс.

— Как ты понял? — поинтересовался Харт.

— Почувствовал, не знаю, как, но почувствовал, — ответил воин, пожав плечами и всматриваясь вперед.

Харт пристально посмотрел на него. Он уже был сосредоточен и отогнал все мысли прочь. После чего снова спросил:

— Интересно, нас там ждут?

— Все зависит от того, связан ли был наш пленник со своим хозяином в тот момент, когда Мадеус совершал свой ритуал, — ответил Хорс.

Блэк Харт снова всмотрелся в туман. Остальные две группы ждали его решения. Он поднял меч в изгибе над головой и указал им в ту сторону, где ждал враг. Других двух отрядов видно не было, но если бы они первыми вступили в бой, то «Чертова сотня» наверняка услышала бы шум боя, а пока все было тихо. Слишком тихо для логова герцога демонов.

Пройдя еще около двадцати саженей, «Сотня» вышла на открытое место, вид которого легко внушил бы страх даже самым бывалым воинам. Здесь туман рассеялся.

Вокруг поляны были разбросаны черепа и недавно отсеченные головы, каждое дерево по периметру размещало на себе от трех до пяти прибитых к нему людей. Железные прутья торчали из множества ран убитых, и именно на них держались тела. Это было проклятое место.

Весь отряд выстроился в две линии и остановился на границе тумана, оставшись в его пелене. Было несложно понять, что если «Сотня» двинется дальше, то вряд ли все будет так же тихо. Блэк Харт стоял в ожидании, он думал, как, с тактической точки зрения, будет лучше сразиться. Все места были открытыми, и единственным вариантом было биться кольцом, как на Длани Богов, только вместо стрелков замещать друг друга. Его мысли прервал подошедший Мадеус.

— Он здесь, я это чувствую. Сила их мира нависла над этим местом.

— Значит, пора нам рассеять ее, — с этими словами лейтенант удобнее перехватил щит и только собрался двинуться, как его остановил голос, который звучал буквально отовсюду.

— Мне нравится этот мир, каждый пытается стать героем, оставить свое имя в истории! Но вы так ничтожны, что мне с моими сумрачными легионами ничего не стоит уничтожить вас всех одним махом.

Чем дольше звучал голос, тем отчетливее становился силуэт в центре проклятого места. Голос продолжил:

— К чему эта прыть? Примите сторону сильнейшего, покоритесь и, возможно, тогда вы поймете, что ваш выбор — это ваша неизбежность.

Вот уже явственно стали видны очертания высокой фигуры, которая, убрав руки за спину, произносила речь перед воинами «Чертовой сотни». Черный балахон крепился на массивные наплечники, мантия скрывала все тело, лишь из-за головы была видна рукоять меча, но голос, исходивший из глубины балахона, продолжил свою речь:

— Все, кто пытался сопротивляться, мертвы, они не захотели разделить могущество, выбрали смерть! Нас несметная тьма!

Голос резко оборвался, воины увидели, как по ту сторону появились силуэты. Значит, бойни не миновать. Это был Сумрагон, без сомнения. Но как только герцог захотел продолжить речь, его перебил Блэк Харт:

— Вас тьма, поэтому мы вас всех перебьем!

С этими словами «Чертова сотня» двинулась вперед — плотным строем, по двое в шеренге, — на врага, который с визгом и рыком понесся на людей, желая забрать их жизни. Одновременно мертвецы на деревьях ожили, и крик, издаваемый ими, был невыносим. Каждый из распятых просил о помощи, умолял спасти его, но воины понимали: это проделки темной силы, и на деревьях были не живые люди, а такие же порождения тьмы, как и их повелитель.

Сшиблись почти в центре поляны. «Сотня» с большим усилием удержала строй, после чего начала наступление. Сейчас на них напали самые разные виды демонов — от закованных в доспехи громил до оборванных, походящих на людей, зверей, но все как один источали смерть и гниение. Их тела разваливались под мощными и быстрыми ударами воинов «Сотни». Там, где открывал спину один из братьев, вставал другой, закрывая собой брешь. Там, где с хрустом костей падал враг, на его место вставал следующий, с рыком рвущийся в бой.

Всего пара минут боя, а вокруг уже образовались небольшие курганы из поверженных. Чуть поодаль, очень яростно, спиной к спине, бились Торм и Вектор. Увлеченные сражением, эти двое не давали ни единого шанса врагу. Блэк Харт отметил, что Сумрагон призвал свое войско не из портала, как было у Кумдорка, а наоборот, они появлялись из ниоткуда, и нельзя было сосчитать их количество, так как волна шла за волной.

Ловко уходя от удара и сразу нанося свой, лейтенант почувствовал, как земля под его ногами начала оживать. Складывалось такое ощущение, что ее кто-то роет с той стороны. В итоге так оно и оказалось. Живые мертвецы буквально пробивались из-под земли и теперь мешали «Чертовой сотне» держать строй. Приходилось изворачиваться и наносить удары еще и по земле, чтобы навсегда оборвать жизни ужасных тварей.

И теперь отряд сражался не строем, как планировал изначально, а беспорядочно разбредясь по всей местности, разбившись попарно или по трое. Блэк Харт бился рядом с Хорсом, который за секунду успевал уложить двух, а то и трех демонов. Дымчатая аура витала вокруг его меча, лицо было сосредоточенно, и, казалось, нет других целей в жизни этого человека, кроме как нести погибель врагу. Лейтенант старался не отставать от друга и вкладывал в каждый удар всю ярость. Он чувствовал, что кое-где мертвяки его достали, но раны были незначительные и не могли помешать сражаться дальше. От постоянных ударов щитом ремни трещали, а сам доспех был измят и в некоторых местах пробит. В очередной раз ловко уходя от вражеского меча, Харт оставил свой щит воткнутым в горло врага.

Каждый боец «Чертовой сотни» отдавал всего себя в этой битве. Весь свой талант приходилось использовать для того, чтобы остаться живым. Это были не зомбированные мертвяки, хотя имелись и такие, а солдаты, знающие, что такое война и сражение. Удручало, главное, то, что их число не таяло, а ведь герцог Пандемония даже не вступил в бой. Он наблюдал, сложив руки за спиной. Ему нравилось смотреть, как испытывают его воинство на прочность, как набираются опыта его ветераны, пуская в бой вначале слабые части. «Этот мир обязательно падет под мощью объединённых сил Пандемония, — думал Сумрагон, — Равновесие Сил будет нарушено, иного быть не должно, и не будет».

Возможно, Сумрагон так и продолжил бы стоять в эйфории, но его внимание привлекло серебряное сияние. Воин не укрывал свое тело доспехами, а был облачен, как и демон, в черный балахон. От света, что исходил от его клинка, туман рассеивался, и тьма перед ним отступала. Герцог почувствовал силу, равную его собственной. Его руки потянулись к мечу за спиной. Не знал он тогда, что равный ему давно уже сеет смерть среди его воинства.

Судья вышел к самой битве. К нему тут же устремились демоны. Легким движением руки, направленной в их сторону, он заставил их тела вспыхнуть изнутри. Каждый рубившийся увидел это яркое сияние, а потом услышал молитву, которую читал воин ордена:

— Я страж пламени свеч — на границе царства тьмы! Мой меч ковался для этой войны!

Это был сигнал. Сила судьи позволила услышать это каждому, кто в этом проклятом месте сражался на стороне света.

Два отряда с яростью и невероятным напором ударили с разных сторон, озадачив врага и заставив его от атаки перейти к обороне. Демонов было еще очень много, но яростный натиск людей смял их. Это был тот момент, когда отвага побеждала количество. Сумрагон не мог вступить в бой, так как его собственные воины обступили герцога и не могли двигаться. Он призывал все больше слуг на битву, но они погибали в давке со своими сородичами еще до того, как увидели лицо врага. Ему ничего не оставалось делать, кроме как умертвить несколько десятков своих солдат, дабы образовать коридор, по которому он двинется в бой.

Герцогу удалось скрестить мечи в этом мире, но удивление от полученного отпора оказалось велико. Сумрагону приходилось постоянно парировать удары воинов в черных доспехах, а свои он чаще всего наносил мимо, лишь изредка доставая тех, кто недавно подоспел на битву, и то, герцогу это удавалось лишь потому, что умение этих воинов оказалось гораздо ниже, чем у тех, кто первыми вышли из тумана.

Битва была в самом разгаре, когда повелителя полумертвых посетила мысль отступить. Возможно, это и стало причиной его поражения, потому как он проиграл битву уже в своей голове.

Как Сумрагон и хотел, он встретил воина с серебряным мечом. Сумрагон был выше и сильнее, но сказать, что человек уступает ему, — значит нагло соврать. Вначале они бились на равных. Их клинки высекали искры, а звон от скрещивания стали о сталь отдавался эхом по всей окрестности. Темный клинок наседал на светлый, пуская в бой всю свою мощь, и в этом неравном бою герцог начал теснить противника, ища лазейку для смертельного удара. Но тут он почувствовал, что его опередили, легко вошедший клинок заставил Сумрагона содрогнуться. Он посмотрел в сторону смелого воина, чье лицо было скрыто шлемом в виде волчьей головы. Одним ударом демон откинул человека, но этого было достаточно, чтобы судья пронзил его своим клинком. За все время своего существования владыка усопших ни разу не чувствовал боли, но сейчас свет обжег тело, заставив страдать. Но тот, кто повелевает душами, не может умереть. Он с легкостью ухватил судью за горло и оторвал от земли, рука сдавливала шею с такой силой и скоростью, что Делахон мысленно уже прощался с жизнью.

Хорс был рядом, когда судья пытался сразить герцога, и, пока их бой продолжался, он все ближе и ближе подступал к ним, поэтому, когда Делахон был на грани своей гибели, воин «Чертовой сотни» в быстром рывке бросился на выручку. Хорс выбил занесенный меч с такой силой, что боль отозвалась эхом в его голове. Все его движения были настолько быстры и незаметны для демона, что тот осознал, что человек находится за его спиной, когда увидел острие меча, торчащее из его груди.

Оно жгло и уничтожало его сущность изнутри, заставляя всю его силу впитываться в этот меч. Обычным клинком нельзя было лишить демона жизни, так как он еще перед самым походом наложил на себя заклятие, но «Хранитель душ» таким не являлся. Никто не знает, сколько именно ему лет, кто был его первым хозяином и, вообще, чье это творение. Самое главное то, что от «Хранителя душ» не было спасения, ни одна магия не могла защитить от его мощи.

Защита Сумрагона лопнула, как стекло под поступью солдата. Клинок впитал всю его силу, знания, все умения, все секреты и тайны, испив, как из сосуда, а после уничтожил саму его сущность, не дав и шанса на возрождение.

Некоторые говорят, что жизнь человека устроена так, что он живет до определенного момента, а потом, когда этот момент настает, необходимо отдать всего себя для исполнения того, что человеку предначертано судьбой. Хорс думал, что судьба настигла его в тот момент, когда он пронзил своим клинком герцога демонов. Конечно же, он ошибался, но с ним случилось то, от чего его мысли построились именно таким образом.

Вонзившийся в тело Сумрагона «Хранитель душ» перенес Хорса в другую реальность. Поэтому его первые мысли были о смерти.

Хорс Рим стоял на обширной террасе, которая возвышалась над невообразимой долиной, простиравшейся до самого горизонта. Место казалось воину странным. Солнца здесь не было, вместо него все озарялось красным оттенком, это и создавало эффект заходящего солнца, которого здесь нет. Воздух был горячий и сухой, заставлявший глаза щуриться. Вдали, почти у самого горизонта Хорс увидел горы, но, какими они были, его взор рассмотреть не мог, расстояние было невероятно большим. Воин «Сотни» хотел повернуться, дабы осмотреть место, где сейчас находился, но тут же осознал, что его тело приковано неведомой силой. Напрягая все свои мышцы, он почувствовал боль в теле, но не смог даже шевельнуться. Нотка отчаяния прозвенела в мозгу, но она тут же пропала, когда Хорс услышал голос за спиной.

— Не стоит, настанет момент, и мы увидим друг друга.

Голос звучал спокойно и властно, не было необходимости поворачиваться, чтобы понять, какой силой обладает говоривший.

— А ведь он прекрасен, не правда ли? Наши миры так схожи и одновременно катастрофически различны. Я много представлял, как Пандемоний и Гардия вместе, как два звена одного целого, неразлучные союзники, завоевывают другие миры. Но как бы сильно я это ни представлял, различия наших миров слишком ощутимы для исполнения моей мечты. Да и крови ваших народов мы пролили немало, чтобы они вот так просто взяли и стали в один строй с Пандемонием.

Неизвестный сделал паузу. Он не показывался и не давал Хорсу повернуться. Но говоривший обращался к нему так, будто он знал воина очень давно и его судьба была как-то связана с ним. После паузы монолог возобновился.

— Поэтому я создал такую армию, которая сотрет в пыль ваш мир, а после и все остальные.

Сила, которой, видимо, обладал этот скрывающий себя враг, придвинула Хорса к краю балкона, с которого он смог увидеть долину, где мириады демонических воинов ровным строем стояли перед крепостью, откуда Хорс взирал на них, а они в свою очередь могли видеть своего владыку. Войско делилось на когорты, по правую сторону которых стояли генералы. Ровный строй и непоколебимая дисциплина, ярость, которую обуздали и теперь могли направить куда нужно. Это был враг, которого следовало бояться. Разве можно было подчинить всех этих тварей, которые родились в мире, полном ненависти? Хорсу казалось это невозможным, а тому, кто говорил за его спиной, оказалось по силам. В воспоминаниях всплыли бои с демонами под Кумдорком и в Трибонских топях и слова Мадеуса, говорившего, что это ничтожная толика того, что их ожидает. И сейчас, увидев эту мощь, Хорс осознал правдивость слов охотника.

— Смотри, Хорс Рим, потом расскажешь тем, кто тешит себя надеждой удержать Равновесие Сил и опрокинуть нас.

Голос теперь звучал более злобно, но менее слышно, как будто отдалялся. Все, на что падал взор воина «Сотни», начало потихоньку рассеиваться. Последнее, что он услышал, было:

— Мы вас уничтожим.

Постепенно все, что видел Хорс, расплывалось и исчезало. Голос за спиной утих, а горизонт уже совсем исчез в зыбких волнах искажений. Тогда воин понял: это была не смерть и не видение, а встреча с врагом, истинным врагом, который обладал могуществом, сопоставимым с богами.

Хорс приоткрыл глаза, тем самым покинув ту реальность и явившись в свой мир, в котором он был так нужен. Он сидел на земле, спиной облокотившись о дерево. Первая мысль была о мече. Но, почувствовав его силу, он ощутил присутствие «Хранителя душ» за спиной. Рядом на корточках сидел Делахон, его мантия была изорвана, на шее виднелся кровоподтек от лап Сумрагона, но в целом судья выглядел бодро. В двух шагах от него Мадеус, скрестив руки на груди, внимательно смотрел на своего собрата по отряду. Увидев, что тот открыл глаза, охотник оскалил клыки в улыбке.

— Неплохо ты расправился с Сумрагоном, тот даже понять ничего не успел. Эта мразь наложила на себя заклятие, так что его не мог серьезно ранить никакой клинок, но твой к такой категории не относится, как и ты сам, — первым нарушил молчание Мадеус.

— И долго я вот так был без сознания?

— Около часа, но там, где ты находился, время идет по-иному, и, скорее всего, тебе казалось, что прошло очень много времени, — ответил ему Делахон, который поднялся и протянул руку Хорсу. Тот принял ее. — Я благодарен тебе за спасение моей жизни, отныне я твой должник.

— У нас в «Чертовой сотне» за спасение жизни воина в должники не записывают, но за слова спасибо, — кивнул Хорс и оглядел всю поляну, где они не так давно приняли неравный бой.

Это была не битва — бойня, в которой каждый выкладывался, как мог. Они не так много участвовали в грандиозных сражениях, но в этом славу невозможно было снискать. Даже на стенах Кумдорка был порядок, и за счет него «Чертова сотня» показывала свое мастерство. Но здесь, здесь было все иначе. Таган предупреждал их, что будут такие сражения, в которых они позабудут про строй, порядок, единство. «Каждый из вас будет думать только об одном — как выжить в этом аду, — говорил он. — Враг будет повсюду, и вы должны будете соображать в сто крат быстрее, нежели в обычном сражении, и — о счастье! — если ваш собрат в этом пекле будет стоять и защищать вашу спину».

Хорс отчетливо помнил эти наставления старшины. В памяти всплыли фрагменты битвы: как Вектор стоял на груде убитых им демонов и с каждым мгновением все больше увеличивал этот курган; в этот момент Торм уже стоял слишком далеко, чтобы защищать товарища; и каждый из них был на пределе своих возможностей. И такими были все в отряде.

Поляна была засыпана мертвецами, среди них виднелись тела воинов Свободного Народа. Здесь их осталось лежать чуть больше полусотни. Их сородичи доставали погибших и укладывали отдельно, не желая оставлять своих среди мертвых тел врагов.

Волк выполнил все в точности так, как договаривался до этого с Делахоном. Поэтому их атака была единовременной и пришлась как нельзя кстати. Он проявил себя безупречным лидером и отличным воином, без сомнения, за таким пойдет народ.

Поискав глазами своих, Хорс увидел, как весь отряд собрался в одном месте, головы были у всех не покрыты, таким же стоял среди них и молодой княжич. Сердце Хорса дрогнуло, догадаться было несложно — «Чертова сотня» потеряла своего брата. Медленным шагом он двинулся к своим собратьям, навстречу ему шел Вектор, вид у него был уставший и потрепанный, но глаза горели и требовали битвы. Хорс задал лишь один вопрос:

— Кто?

— Ресфорд, — печально ответил друг. — Эти твари здорово прижали его и Плутана. Второй сильно ранен, но раны заживут, и он будет жить. Его вырубили, и, если бы не подоспевший вовремя темный принц, пришлось бы скорбеть по двум братьям.

Воины этого грозного отряда опустили головы, сейчас не следовало что-либо говорить. Смерть любого из боевых братьев — это огромная потеря. Они вместе пришли к тому месту, где собралась «Чертова сотня», дабы проститься со своим братом. У каждого был скорбный вид, печаль не скрывалась на лицах суровых бойцов. С того самого момента, когда они получили броню из кузниц Драгуара, свершилось немало битв, а две последние были вообще исключительными, и потому сейчас «Чертова сотня» выглядела не как элитный отряд, равного которому нужно было еще поискать, а как оборванные наемники. Порванные панцири, во вмятинах и с разрывами, измазанные грязью, кровью и неведомой слизью, — от такой брони было желание скорее избавиться, нежели возиться с починкой. Битва на топях сильно повлияла на ее внешний вид и сохранность.

Хорс перевел взгляд со своих братьев на лежавшего на щитах Ресфорда. Его молодое лицо было спокойным и светлым, а жажда битвы больше не отражалась на нем. Кто он такой, кем были его родители? Никто толком не знал. Для всех он был бойцом «Чертовой сотни». На его крепком теле виднелись три глубокие раны, которые, скорее всего, и отняли жизнь.

Ближе всех стоял лейтенант, его лицо покрывала печаль, как и у всех, но она была иной. Он помнил, что сказал ему Голбус Тран на Длани Богов, и Блэку Харту пришлось усвоить этот урок.

Общее молчание нарушил сын Свободного Народа.

— Я не собираюсь оставлять своих павших воинов в этом проклятом богами месте и намерен вынести их отсюда, дабы похоронить как героев. С вашего позволения, я заберу тело этого воина и возложу его вместе с теми, кто в последний миг сражался бок о бок с ним.

Блэк Харт посмотрел в глаза Волку. Он зауважал этого человека, стремящегося к достойным поступкам. Лейтенант кивнул, после чего добавил:

— Это будет честью для «Чертовой сотни».

* * *

После того как каждый воин отряда простился со своим братом, начались приготовления. Видимо, пока Хорс был в отключке и блуждал в другом мире, узнавая планы врага, Блэк Харт решил, куда «Чертова сотня» двинется дальше, вот только этого не знал сам Хорс. Именно для этого он шел к своему другу, дабы поделиться информацией и узнать о дальнейших действиях.

— Харт, — окликнул собирающегося лейтенанта Хорс.

Тот поднял голову и тяжелым взглядом посмотрел на Хорса.

— Этот мир сейчас стоит на грани уничтожения.

Слова друга не звучали тревожно, а были просто констатацией факта, но Блэк Харт бросил в его сторону чуть ли не безразличный взгляд.

— Поэтому мы отправляемся в Бретоль. Там нас будет ждать Голбус. Я думаю, он единственный из всех, кому следует рассказывать все то, что тебе известно.

— А тебе безразлично? — вопрос друга озадачил лейтенанта.

— Мы с тобой воины, Хорс, а не мудрецы. Для меня достаточно того, что было сказано в самом начале.

Это был ответ на вопрос, а заодно и знак того, что Блэк Харт не в настроении, чтобы обсуждать все это дальше. Он лишь добавил:

— Через полчаса мы выступаем, будь готов.

* * *

Бретоль. До него порядка ста лиг, а возможно и больше. Лейтенант погонит отряд без остановок, лишь иногда делая привалы. Он знает, что «Чертовой сотне» это под силу, и теперь Харт знает, что время не на их стороне.

Все эти мысли роем вторглись в голову Хорса, но их прервал таинственный голос, исходивший от его меча.

— Видишь, Хорс, я тебе показал мощь нашего врага. Это теперь будет наша цель, равный противник, и мы с тобой его одолеем, а после… после я тебе обо всем поведаю…

Глава 18

В ад и обратно

Бретоль. Одно время говорили, что его величественность превосходит столицу Империи, Гордогон. Суровый нрав и постоянная готовность биться с врагом сделали здешних людей крепкими по сравнению с теми, кто живет под защитой короля. Эту крепость возводили с одной целью — быть отправным пунктом для войск на пути в другие земли, а в случае чего удерживать врага и не пускать его в сердце Империи. Отсюда шли дороги в лесные земли эльфов, отсюда простирался широкий тракт в земли Свободного Народа, из Бретоля шла дорога к Горрекону, а оттуда — тропа к зеленокожим. И самое главное, в крепости всегда стояли войска — на случай появления нежданных гостей со стороны Ущелья проклятых. Здесь всегда находилась хорошо организованная армия под командованием знатных рыцарей. Этот гарнизон никогда не покидал Бретоль, так как его основной задачей являлась защита крепости. Кто держал под контролем Бретоль — тот держал ситуацию в своих руках. Так было всегда.

Изначально планировалось обустроить здесь небольшой аванпост, но тогдашние стратеги и картографы убедили короля, указав на удачное расположение места, что необходимо возвести что-то более грандиозное, и народ Империи выстроил громадину, ощетинившуюся высокими стенами, башнями и сотнями бойниц. Глубоченный ров крепости ни разу не засыхал, а опытные инженеры-строители постоянно осматривали всю крепость, дабы не допустить ее обветшания и разрушения. Люди здесь были дисциплинированны и по первой команде брались за оружие, которое им выдавала имперская армия. Конечно, здесь, как и во многих больших городах-крепостях, имелись воры, бродяги, бандиты и все те, кто хотел перестроить мир с помощью неординарных методов. Но даже здесь они считались с имперской силой — ведь шпионы и убийцы на службе короны могли легко убрать тревожащих их людей, что иногда и случалось. После таких действий местные атаманы и главари осознали, что к чему, и пришли к общему договору с имперскими силами, согласно которому ни те, ни другие не были ущемлены.

Земли, на которых стояла могучая крепость, были настолько каменистыми, что распахивать их и засевать тут поля никто не стал. Близлежащий лес давал все для пропитания, которого хватало всем, а остальное люди получали от торговли. Через Бретоль проходили сотни торговцев, предлагая свои товары и беря у местных что-то для себя. Но так как эта крепость имела военное значение, то в основном товаром было хорошее оружие, охотничьи луки, красивого образца кинжалы и мечи. Все это очень дорого стоило, и бретольцы получали солидные суммы за свои товары, от чего потом их жизнь не знала нищеты. Да и в самом Бретоле было мало крестьян, бедняков и обычного люда. Сюда шли служить: как обычные ратники, так и дворяне, не имевшие своих земель, а имевшие лишь титул, дававший им шанс на завоевание чего-то большего, чем золото и земли. Эти люди были здесь из-за славы, которую они ценили превыше всего. Такие люди были необходимы Империи, и потому командование брало на службу дворян, давая им небольшое количество воинов в подчинение, а после их руками держа весь этот край железной хваткой. Но при этом местные деревни и села никогда не угнетались ни имперцами, ни чужаками.

Были те, кто пытались установить свою власть. Объединение герцогств собрало под свои знамена порядка тридцати тысяч недовольных людей, чьи мозги были промыты искусными ораторами, и вся эта толпа двинулась к Бретолю, дабы взять его штурмом. Возможно, им это удалось бы, так как нашлись предатели в гарнизонном командовании. Именно они и дали обещание открыть ворота и впустить своих, чтобы те смогли свергнуть имеющуюся власть. Сложно предугадать, как все сложилось бы, если бы в последний момент барон Эйдон Ревилон не раскусил заговор предателей и не закрыл ворота, сломав при этом механизм и оставив врага под мощными стенами Бретоля. Тот день окропился кровью, ведь шедший народ и представить не мог, что его ждало. Многие и вовсе ни разу не сражались, а тут еще и штурм неприступной крепости. Люди гибли сотнями под точными ударами стрелков. Их уверенность в том, что они зайдут в распахнутые ворота, вывела предателей под удар. Оказавшись между молотом и наковальней, им ничего не оставалось, кроме как умирать. Эйдон Ревилон лично возглавил пятитысячный отряд, который он вывел через тайный подземный лаз, о котором знали лишь единицы. Его удар в спину врагам был настолько сильным и кровавым, что люди просто бросали оружие и просили сохранить им жизнь. Ответом на это была лишь безмолвная смерть. В тот день ни один из предателей не выжил, сам Эйдон получил смертельную рану и покинул этот мир героем. В честь него назовут роту бойцов количеством в пятьсот воинов — ровно столько осталось от пяти тысяч выведенных им солдат.

Все это было давно, но верные своему делу люди не забывают подвиги и деяния людей, пожертвовавших собой ради общего блага. И они несут эту истину новому поколению, дабы огонь в сердцах молодежи не угасал.

Сейчас Бретоль переживал тяжелые времена. Торговые маршруты угасли, а границы постоянно пересекали вражеские лазутчики. Разведка постоянно докладывала, что старый враг вновь явил себя, и теперь Бретоль, находящийся в полной боевой готовности, не допускал никого, кроме королевских информаторов. Для мирного населения ворота были закрыты. И ко всему этому около Бретоля разбила свой лагерь пятидесятитысячная элитная армия под командованием Рульфа Воргара, главнокомандующего войск Империи, а этот человек не намерен был говорить, с какой целью он явился сюда. Видимо, на то были свои причины. А еще сюда явился некий старец, назвавшийся Голбусом Траном. Он сказал, что ждет прибытия своего отряда, который держит путь в Бретоль. Все это выглядело странным, но командование доверяло Рульфу — наверное, даже больше, чем своему никчемному королю, — и приказало подготовить отдельную казарму для сотни воинов.

* * *

Двенадцать дней и ночей сотня воинов продолжала свой неутомимый марш, лишь изредка останавливаясь на кратковременный привал. Измотанные, грязные, в изорванных доспехах, но с горящими глазами, они двигались, подгоняемые известной лишь им одним целью. Усталость брала свое, и с каждым днем темп снижался. Солдаты отдавали все свои силы, чтобы обогнать само время, но им это не удавалось. Во время двух битв в землях Свободного Народа «Чертова сотня» посмотрела в глаза своему врагу, и тот не отвел взгляда, а наоборот, рассмеялся в ответ и пообещал уничтожить все, что создано в этом мире. Это был вызов, от которого нельзя было отказываться таким, как они. Ведь их отряд создавали для этого. Оторвали от материнской любви и ласки, от отцовских поучений и наставлений только для того, чтобы создать из них идеальное орудие войны. И ведь нет гарантии, что таких бойцов больше не существует. Никто перед ними не собирался держать отчет, им только указывали, что нужно делать. Демоны твердят о каком-то Равновесии Сил, которое они так стремятся нарушить. Голбус рассказал им суть всего этого, но нужно быть глупцом, чтобы полностью в это поверить. За такой глобальной войной всегда кроется что-то большее. Таган говорил им: когда будет невыносимо тяжело, в голову полезут мятежные мысли. Но! Правильный путь — всегда невообразимо тяжел. И если вы заскулили, значит, путь верен. Это было единственное, что удерживало каждого бойца «Чертовой сотни» от разговоров об их цели и правильности решения тех, кто их направлял.

Когда они гонялись за шайками бандитов, была осень и вот-вот должны были наступить холода. Тогда-то их и нашел королевский гонец с приказом вернуться в столицу. Именно с того момента все началось. Встреча с воинами двух враждующих орденов, появление такого врага, как принц Артолей, и множество других событий. А ведь каждый из них жаждал битв и славы, рвался к приключениям. Видимо, кто-то узнал об этих пожеланиях и решил удовлетворить их по-своему, дав им все из этого списка.

Со времен Драгуара эти люди забыли, что такое приятный отдых, вкусная пища и спокойное время. И вот спустя большое количество дней и ночей им дали возможность вспомнить, что такое длительный привал и теплый очаг.

Пограничный отряд встретил «Чертову сотню» в месте, где тракт выныривал из густого леса. Имперским воинам повезло, что они были осведомлены, кого следует встретить, потому как бойцы «Сотни» уже держали весь отряд на прицеле своих туго натянутых луков, готовые без разбора сеять смерть даже среди имперских солдат. Блэк Харт встретил отряд, и, когда встречавшие объяснились, из чащи вышло три десятка бойцов, прячущих луки за спину, их лица были суровыми, с видимым желанием убивать. Но сейчас перед ними были друзья, которые сопроводили их в Бретоль, дабы ни один патруль не нарвался на неприятности.

Крепость приняла «Чертову сотню» с особым теплом. Казарма, предоставленная отряду, могла легко вместить пятьсот, а то и тысячу человек, и поэтому бойцы чувствовали себя уютно и свободно. Здесь было все: большой очаг для приготовления пищи, бочки с элем, удобные койки и даже манекены для стрельбы и отработки ударов. Правда, к ним за все время никто ни разу не прикоснулся. Этим людям они не требовались. В первую очередь солдаты скинули с себя порядком изношенную бронь и обмыли тела, насладившись теплой, чистой водой. Усевшись за стол в чистом белье и без тяжелой амуниции на плечах, вместо нее был лишь клинок на поясе, они начали есть, есть и пить, при этом особо не разбавляя трапезу беседами. Горячая говядина, свинина и дичь, вместе со свежеиспеченным хлебом, запиваемые вкусным элем, заставили вспомнить, что такое людская жизнь. Это можно было считать наградой за все деяния, совершенные ими с того момента, как они покинули земли гномов.

В первый день их никто не посещал и никто не тревожил. «Чертова сотня» была все в том же составе, в котором двинулась из Трибонских топей. И даже судья Делахон ни разу их не покинул, а наоборот, все больше вливался в отряд. Блэк Харт не стал этому препятствовать, ведь «Чертова сотня» всегда должна быть полной, и если Делахон изъявит желание остаться, лейтенант не станет возражать. Такие, как судья, будут полезны в отряде.

Вечером напряжение спало, и Мадеус сыграл на каком-то музыкальном инструменте пару песен. Рассказ в них был о каких-то наемниках, которые служили любому, кто хорошо платил. Они не знали поражения, а численность отряда всегда была равна тысяче. Однажды их предали, пообещав, что утром ворота раскроются и наемники без труда возьмут крепость, но в итоге они увидели, как солнце заслонили две тучи стрел: одна шла со стен, другая — со стороны союзника. В тот день погибли все до единого, но при этом они забрали вдесятеро больше, даже правитель получил нож промеж лопаток от своих — за предательство, которое обернулось смертью многих товарищей. Песня была далеко не веселая, но всем пришлась по душе. Воины любят слушать байки о подвигах и о храбрости, такова уж их натура.

Утром следующего дня их посетил Голбус. Многие еще томились во сне, и старик, решив их не беспокоить, забрал одного лишь Хорса. Любой легко догадался бы, зачем, но высказывать свое мнение не желал. Все было впереди, и не хотелось нарушать такую идиллию рассказами о враге. «Чертова сотня» приступила к тому же, что делала до этого, а именно: набиралась сил для будущих битв.

* * *

Сумрагон. Интересно, темный повелитель знал о намерениях своего подчиненного? Или это был такой план? Ответа нет. Но есть то, что было получено при убиении демона. Хорс впитал буквально все: память, планы, мысли и даже страхи этого существа. Именно поэтому Голбус Тран забрал Хорса из казармы и увел в известном только ему одному направлении.

Предатель. Не состоявшийся, но все же предатель. Герцог вынашивал хитроумный план, который нельзя было не признать хорошо продуманным. Править только что завоеванным миром — таков был его замысел. А всех недовольных Сумрагон собирался смести с помощью тех, кого он не так давно называл врагами, — с помощью народов Гардии. После генерального сражения он хотел ударить силами восставших и порабощённых народов в спины своих собратьев, чьи силы на тот момент были бы порядком истощены. Когда Сумрагон убил бы всех герцогов и уничтожил бы их армии, повелителю Пандемония ничего не оставалось бы, кроме как даровать ему этот мир и дать схожий титул — повелителя Гардии. Трудно представить, что здесь творилось бы, когда демоны развернули бы междоусобную войну в этих землях. Но всему этому не суждено было сбыться. Отправленный неведомым чародеем по имени Фаладан в земли Свободного Народа, дабы сеять ужас, Сумрагон так увлекся, поверив своей силе, что допустил оплошность, расплатившись за это своей скверной жизнью. Вот что бывает, когда недооцениваешь врага.

Но это были планы самого герцога на свое мрачное будущее. Ценная информация лежала намного глубже. Теперь имперской армии и всем тем, кто держит свои мечи во имя светлой стороны, стало известно, что таких, как Сумрагон, еще девять, и один не лучше другого. Среди них есть как лазутчики, чья черная магия позволяет им быть неузнаваемыми среди врага, так и могучие воины, которые ведут свои несметные войска в бой во славу Пандемония и их повелителя. Не обошлось здесь и без чернокнижников, мощь которых несопоставима ни с чьей силой. Такие способны целые армии превращать в пепел и призывать таких тварей на службу, что крепости без боя будут сдаваться от ужаса, а простые люди прибегнут к самоубийству, чтобы не встречаться с подобными существами. Вот имя именно такого демона было упомянуто выше. Если Голбус Тран с трудом перебрасывал сотню воинов с помощью портала в другое место, то Фаладан мог без труда перебросить половину всей армии Пандемония, при этом находясь в другом мире. Это был очень существенный козырь в руках врага. Повелитель лично дал ему указание выполнять свою волю, таким образом доверив ему весьма важную миссию. И отправил с ним молодого герцога Рутара, первого и лучшего клинка Пандемония. Вот только кем был Рутар, стражником или надзирателем, Сумрагон не знал.

Дальше началось вторжение. Четверо герцогов, не взяв и половины своих войск, завладели Ущельем проклятых и всеми Мрачными горами. Хорс видел в памяти демона последствия нападения на крепость Несломленную. Как принимали свой последний бой те, кто первыми стали на пути демонов. Дальше все пошло более-менее ясно — резня в землях Свободного Народа, планы на будущее, а затем кончина.

Было еще кое-что, за что можно было зацепиться. Этот герцог Рутар не питал особой любви к своему демоническому собрату, а Сумрагон отвечал ему взаимностью, даже порывался развязать войну с герцогством напарника, но железная воля повелителя не дала этого сделать. Все же лазутчики собирали необходимую информацию для своего господина, и у Сумрагона набралось достаточно сведений для удара, который он временно отложил. Как оказалось, герцогство Рутара было для жизни наиболее благоприятным из всех имеющихся, и даже человеку здесь удалось бы выжить. Сам молодой демон правил своими землями справедливо, хоть иногда и сурово, но все были довольны им настолько, что, казалось, прикажи Рутар пойти войной на самого повелителя, ответ его воинов будет очевидно положительным. Когорты его войска были дисциплинированны и натренированны, что никак не вязалось с тем миром. Рутар был превосходным правителем для того мира, в его жилахтекла раскаленная лава, а взгляд был наполнен стальной уверенностью. Все эти факты при жизни не давали Сумрагону покоя, и после своей смерти он охотно поделился ими с Хорсом, который его уничтожил.

Суть была глубже. Рутар был непоколебимым предводителем для тех, кто шел за ним. Но и у него были слабости. Хорс поморщился при мысли о том, что демоны могут любить. Ему не представлялось возможным увидеть ту, ради которой Рутар был способен больше чем на все. Понять, что это была ниточка, за которую следовало дернуть, было не сложно. Воину «Чертовой сотни» стал известен каждый уголок дворца Рутара и, главное, расположение покоев герцога и его возлюбленной. План выработался сам собой, оставалось его осуществить, а вот как именно, «Чертова сотня» должна была узнать позже.

Обо всем этом Хорс поведал сперва Голбусу, а после, придя в казарму, всем своим боевым братьям, ибо каждый из них имел право знать.

* * *

— Я так понимаю, никто не имеет особого желания высказаться о том, какое будет следующее поручение? — Вектор окинул всех тревожным взглядом, он был зол, так как понимал, что их ждет.

— Мы не будем гадать. Прибудет Голбус и все нам поведает.

Тон Хорса был спокойнее, чем у его друга, хотя он осознавал не хуже Вектора, зачем явится к ним старик.

— Он тебе что-нибудь говорил? — спросил Блэк Харт.

— Нет, лишь выслушал то, что я поведал всем вам.

— Думать нечего. Эти ниточки, про которые ты говорил, вот это будет нашей целью, — все не успокаивался Вектор.

— И что с того? — раздался вопрос Лаксана. — Разве вы шли в подземелья Шиорана за мной, чтобы сражаться только с демонической мелочью? Я в это не верю. Все мы созданы для чего-то большего, и каждый из нас об этом хорошо знает. Вряд ли кто-то еще сможет выполнить то, о чем мы все думаем.

— А тебе, я смотрю, геройствовать не терпится, — съязвил Вектор.

— Брат мой, я тебя не узнаю, где твой запал? Ты еще должен догнать меня в нашем с тобой пари, ты не забыл? — голос Торма умерил разгоравшийся пыл бойца.

— Вообще-то ты отставал от меня на семьдесят две души, не понимаю, когда ты успел меня перегнать? — уже более веселый тон собрата снял нараставшее напряжение.

Видя, что все успокоились, Харт решил продолжить обсуждение. Вопросы его были направлены Мадеусу.

— Из нас всех ты дольше знаешь Голбуса, он тебя не посвящал в свои планы?

— С того момента как я примкнул к «Сотне», мы больше не общались со стариком, и, думаю, раз я стал членом «Чертовой сотни», то, возможно, теперь все буду узнавать вместе со всеми.

— Как-то все это странно, — подытожил Вектор, но не успел он продолжить, как за спинами воинов раздался голос старика.

— Для обычного воина мудрость — всегда странная штука.

Это не было оскорблением ни чести Вектора, ни кого-то еще. Добрый взгляд мудреца подтвердил это.

— Ваше негодование оправданно, но, прежде чем я начну пояснять, что решено сделать, послушайте-ка вот что.

Старик взял один из свободных табуретов и сел так, чтобы каждый боец мог его видеть. После он начал беседу:

— Пока вы доблестно исполняли свой долг в землях Свободного Народа, я свое время проводил, руководствуясь такими же светлыми целями.

Старик замолчал, как будто вспоминая все, что было. Его взгляд задержался на слушающих солдатах. Он продолжил:

— Вместе с лесным королем, чью дочь вы спасли в столице Империи, мы блуждали в совсем необычном месте, там, где нет живых, нет мертвых, нет друзей и нет врагов, но там есть те, кто дает ответы на необходимые вопросы. Рассказывать во всех подробностях я не намерен, потому как это выше вашего понимания. Нам были даны ответы, и они нас ужаснули. Я, конечно, и так это понимал, но, если вдруг ошибался, это могло стоить сотни тысяч жизней. А теперь — чуть ближе к сути.

Равновесие Сил — это древнее пророчество, или его можно назвать договором между силами света и силами тьмы. Только вот тьма не такая, как каждый из нас ее представлял. Она, наоборот, находится в сердцах этих суровых тварей неведомого нам мира, и именно она говорит за них. Вот почему вы постоянно слышите от врагов, что они стремятся нарушить это Равновесие. Сейчас все их силы устремлены на это, некоторые же из них в душе не хотели войны, так как гибель собратьев для них — нелегкая ноша. Признаться честно — их войско колоссально превосходит наше, и так было даже в древние времена, армия Когана — это мизерность. Сейчас, по моему приказу, все силы, что решили сражаться на стороне света, выдвинулись к Бретолю. На этих обширных полях раскинет лагерь армия невероятных размеров.

Старика перебил Вектор.

— Но ты ведь пришел не за тем, чтобы сказать, что «Чертова сотня» будет сражаться в этой битве?

— Возможно, будет, а возможно, и нет. Не торопись, Вектор Мар, время все равно ты не обгонишь.

Последовала пауза. Голбус еще не дошел до самой сути, а только томил их на пороге своей тайны.

— Выслушайте меня и попробуйте понять всю суть надвигающейся беды.

Как я уже говорил, не все желают покорять новый мир, свой собственный их полностью устраивает, но железная воля темного повелителя настолько сильна, что несогласным ничего не остается, кроме как повиноваться. Бой будет, Вектор, и все мы примем в нем непосредственное участие, но перед этим… — старик осекся, и в этот раз его взгляд упал на каменный пол. — Перед этим я прошу вас, прошу, но ни в коем случае не приказываю, отправиться в Пандемоний, дабы взять нужного для нас пленника.

Тишина. Она была слишком красноречива. Что еще можно было сказать, когда тебя просят отправиться в преисподнюю, дабы выполнить свое предназначение? Ничего. Только молчание. Тяжелое, угнетающее молчание. Даже самый опытный боец-ветеран, лучший из лучших, раз в жизни, но засомневается в своем успехе, в своих способностях и силе. Сейчас такой момент отражался на лицах бойцов «Чертовой сотни». Нет, они не боялись, это чувство им было незнакомо, но сомнениям была дана воля, и они принесли плоды. Прикажи «Чертовой сотне» сражаться хоть против целой армии, любой из отряда только обрадуется. Здесь ситуация была иная. Не бой сковывал их сознание, а то, чего многие уважающие себя воины страшились, а пройдя через это, стыдились. Плен. Каждый из бойцов во всех красках представил его в своей голове. Они выполнят свое предназначение в Пандемонии, и те, кто будут охранять крепость, всеми силами постараются взять хоть одного, но пленного. И самое главное то, что в такой глобальной войне никто и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить попавшего в беду боевого брата. Такова была суть тех, кто отдавал приказы солдатам, тем самым отправляя их на убой. В этот раз ничего не изменилось. Задание было максимально невыполнимым, но и солдаты были подобраны под стать.

Минуты, когда каждый обдумывал просьбу Голбуса, прервались в тот момент, когда Лаксан, принц Шиорана, устал от тяжести мыслей и задал вопрос:

— А других нельзя отправить?

Это был солдатский юмор, ответом на который стал дружеский хохот во всем зале. Эльф весьма успешно влился в «Чертову сотню», и его теперь считали за брата, ведь он не жалел себя в бою и подставлял свою грудь, дабы защитить спину воина «Сотни».

— Нет, ну, хотя бы, когда мы вернемся, нас будут считать героями?

Затихающий смех Лаксан разжег с новой силой.

Настроение отряда повысилось, а плохие мысли улетучились. Все это старик увидел, после того как вместе со всеми от души посмеялся.

— Вижу, что теперь ваш настрой куда выше, нежели был вначале. Так давайте же приступим к обсуждению плана.

— Мы тебя внимательно слушаем, — лейтенант кивнул в знак согласия.

— Я скажу вам не так много, но лишь то, что вы обязаны знать, — старик выдержал паузу. — Когда вы выполнили свой долг в Трибонских топях и двинулись в путь, объединенные силы демонов под предводительством трех герцогов буквально разложили крепость Харонию и все окружавшие ее поселения в пыль и кровь. Сейчас там нет ничего, кроме смерти. Капитаны Голеон и Хумздан с десятитысячной армией встретили врага под стенами Харонии. Меньше чем за час боя, а точнее бойни, от всех них осталось лишь кровавое месиво, а сама крепость была разрушена до основания. Там больше нет жизни.

Голбус говорил неторопливо, чтобы каждый осознал сказанное.

— Удар был нанесен сразу с трех сторон, и крепкое воинство просто попало между молотом и наковальней. Никто из них не струсил и не вернулся домой. Все это я говорю, потому что некий чернокнижник открыл портал и с легкостью выпустил тысячи и тысячи тварей, тем самым позволив врагу ударить в спину. Мы собираемся дать бой демонам, и, если у них будет такая же возможность, а пока чернокнижник жив, она у них будет, наше сражение закончится весьма быстро. Быстро и бесславно.

Блэк Харт позволил себе задать вопрос:

— Ты посылаешь нас убить колдуна демонов?

— Нет. Он вам не по зубам. Такой приказ был бы казнью «Чертовой сотни», — ответил ему Голбус.

— Ты в нас так не уверен? — вопрос Вектора разозлил Трана.

— Я знаю, что говорю, Вектор Мар! Закончилось время для шуток! А сейчас слушайте внимательно, что вы совершите в чужом мире для своего собственного.

* * *

Пойти в мир врага, чтобы взять в плен неведомое лицо! План был до конца безумен. Безумец порадовался бы таким образом закончить свою жизнь, но вот те, кто должны были это сделать, были далеки от радостного безумия.

План Голбуса казался, на первый взгляд, простым. Перейти через портал и оказаться в замке герцога Рутара, устранить всех попавшихся им по пути, после чего выкрасть некую демонессу и таким же путем вернуться в Гардию. После изложения этого короткого задания у «Сотни» возникло огромное количество вопросов, но задавать их никто не стал. Хорс станет их проводником в замке демона, так как после смерти Сумрагона все тайны стали известны ему. Ничего такого, что могло бы смущать таких бойцов, как они, но и вряд ли кто-то стал бы спорить, что это задание — самое настоящее самоубийство.

Делать нечего, здесь не спрашивали согласия, а говорили, что необходимо сделать. Необходимо — это слово, которое говорило обо всем.

* * *

Мысли каждого были примерно одинаковы. К такому моменту в жизни их готовили долгие десять лет. Детей отняли у родителей, дабы создать идеальное орудие войны против врага, с которым обычные солдаты теряют не только волю к победе, но и самообладание, цепенеют от страха, в панике готовы принять любую судьбу, кроме той ужасной смерти, что могут преподнести демоны. Их нельзя за это винить, ведь смотреть, как твоего соотечественника рвут на кровавые ошметки, сможет не каждый, и уж тем более не крестьянин, который всего несколько месяцев держит в руках оружие вместо мотыги. Для таких случаев есть «Чертова сотня» и подобные ей отряды. Еще с детства страх в их душах был убит, а навыки отточены до идеала. Оспаривать то, что, кроме «Сотни», это поручение никто не выполнит, воины не стали. Они это понимали и сами. Выслушав старика, солдаты молча приняли все как должное. Вот только звучало это больше как приговор. Ну а с другой стороны, кто говорил, что будет легко?

Голбус закончил объяснять поручение, после чего добавил, уже встав, чтобы уходить, поскольку ему было нелегко давать это задание, а смотреть в глаза этим еще молодым бойцам было еще тяжелее.

— Да, кстати, ваши друзья и братья по оружию из Драгуара ждут вас в подземных кузнях этой крепости. Для вас мастера гномов подготовили особый заказ, так что на пороге демонического герцогства вы появитесь не в оборванной броне.

Легкая улыбка легла на бородатое лицо Голбуса.

— Когда вы будете готовы, следуйте в храм, что находится за стенами этого замка, вы его легко найдете, так как его пики возвышаются над всеми здешними строениями. Там вас буду ждать я, дабы отправить в опасный путь.

Сказав все это, Голбус удалился.

* * *

Долго сидеть и осмысливать все это никто не собирался. Блэк Харт был назначен лейтенантом «Чертовой сотни», а значит, ему вести ее в пасть к демонам, а значит, он имеет полное право сказать первое слово.

— Мы не знаем, что нас ждет по ту сторону портала, но догадываемся, что уж точно не голые девки и не бочки с пивом. Каждый из нас опробовал на своем теле сталь этих тварей, они в свою очередь пролили немало крови наших народов, пора нанести удар им в спину. Мы не рыцари, мы бьемся по-волчьи.

Эти слова все восприняли душевно. Лейтенант продолжил:

— Хорс, раз тебе известно расположение крепости герцога, можешь нарисовать карту, дабы знать местность?

— Я вижу ее и сейчас и смогу начертить.

Воин вынул холодный уголь из чаши и, присев на одно колено, начал вычерчивать расположение комнат и помещений демонической крепости. Все его боевые братья образовали большой круг и смотрели на чертеж, который вырисовывался на каменном полу.

— Здесь находится огромный зал, именно в нем герцог принимает советников, гостей или же ведет различные переговоры. Его площади хватит, чтобы спокойно разместить несколько тысяч, я думаю, что именно сюда нас забросит портал.

Хорс поднял голову и окинул всех взглядом, в каждом ответном взгляде было уверенное понимание и сосредоточенность.

— Далее идут два ответвления, одно — то, что справа, — уходит под землю, там находятся казармы для стражи замка, тюрьма, места для приготовления пищи, склады и все то, что нам, в принципе, не интересно. Но к ним есть подход снаружи, и, если даже мы заблокируем центральный ход, они ринутся через этот. Ширины его хватит, чтобы биться четверым плечом к плечу, а значит, это нам необходимо знать.

— Второй ход, я так понимаю, — это наша цель, — Вектор произнес вслух то, что хотел сказать про себя.

— Второй — это ход в личные покои, тренировочный зал, библиотеку и что-то вроде музея битв. На этом уровне нас будет ждать тот, кого необходимо пленить. Если, конечно, он или она там будет.

— Забавно, — усмехнулся Лаксан. — Отправляемся вслепую.

— Получается, что так. Думаю, что на втором уровне мы не встретим ожесточенного сопротивления, но вот в центральном зале нам устроят испытание, и, пока отдельная группа будет выполнять задание, «Чертова сотня» обязана будет сдержать демонов.

Хорс закончил, ему нечего было больше добавить. Карта была нарисована, и каждый ее хорошо изучил. Дальше продолжил Харт.

— Поскольку все вы слушали Голбуса, я решил не повторять его речей и проработал план боя. «Чертова сотня» разобьется на десятки, в каждом из которых будет старший. Четыре десятка стрелков. Казор, Фельхам, Варизон и Голаш поведут их. Наберите как можно больше стрел, дополнительные колчаны на бедра и по три на спину. Хорс возьмет командование группой, которая пойдет за пленником. Десятка там будет достаточно. Он знает, как двигаться по коридорам замка, а значит, у отряда будут глаза в темноте. Я, Мадеус, Рокфор и Делахон возьмем на себя центральный вход и вход в казармы. Мы обязаны удержать их и не дать врагам вломиться в зал. Торм и Вектор, для вас задание по душе. Еще восьмерым я предлагаю по собственному желанию к вам присоединиться. Вы должны устроить ад в аду — отвлечь внимание резней, на которую вы способны. Твой громадный рост, Торм, послужит им маяком, дай волю своему гневу, возможно, другого случая не представится.

Лейтенант говорил, когда уже все встали перед ним и слушали его речь.

— Геройствовать не надо, для этого будет еще время, там это геройство никто не оценит, в Гардии погеройствуем. Выполняем задание — и в обратный путь.

И лишь Казор задал вопрос, на который никто не решился.

— А как мы вернемся обратно?

Ответа не было. Злое лицо Блэка Харта было подтверждением опасений насчет того, что они могут там застрять. Мадеус постарался немного успокоить «Сотню».

— Я думаю, что с моей помощью мы должны вернуться. Голбус посвятит меня в это перед самым отправлением.

Харт кивнул, все остальные просто приняли услышанное к сведению.

— А теперь давайте спустимся в кузни и посмотрим, что приготовили для нас наши друзья из Драгуара.

* * *

Черная на черном, будто сделанная из угля и ночи, броня, казалось, высосала весь свет, что находился около нее. В этот раз кузнецы Драгуара превзошли самих себя и создали что-то невообразимое. Еще ни один воин Гардии не надевал подобного. Броня была полой и выглядела немного громоздкой, но это лишь визуально. На самом деле брони очень ловко сидели на крепких телах воинов и надежно защищали своих владельцев.

Гномы увеличили размер доспеха, дав ему объем, отчего воины «Чертовой сотни» теперь казались гораздо выше и мощнее, но это было еще не все. Под основным доспехом находился еще один, точнее легкая рубаха, сделанная из особого гибкого металла, которая облегала тело и служила вторым слоем защиты. Она могла вынести скользящий удар арбалетного болта или средний удар меча. Рубаха прикрывала тело от шеи до самого пояса, защищая все жизненно важные органы. В совокупности две брони так надежно укрывали воинов, что, казалось, их невозможно было достать оружием. Наголенники и набедренники были выполнены так, что теперь давали защиту и спереди и сзади, но при этом воин не терял гибкости и ловкости. Но вершиной мастерства в исполнении доспехов были одинаковые шлемы, выполненные по особому усмотрению мастеров. Как и все доспехи, они были чуть больше, но внутри был плотно облегающий каркас, который так крепко сидел на голове, что становился одним целым с ней. По бокам шлем украшали большие крылья, как у летучих мышей, все лицо было скрыто, открытыми оставались два отверстия для глаз. Вниз от подбородка шли два небольших клыка, придавая воину грозный вид.

Вид доспехов был под стать этим воинам. Все было пластично и аккуратно выполнено, на доспехе нельзя было найти ни одного изъяна или места, где бы броня выглядела как-то неудобно. Лишь Блэк Харт оставил свой старый шлем. Ему его подарили еще в Драгуаре, и это была его отличительная черта. Доспех надежно защищал его все это время, и он решил его не менять.

Кузнецы, что трудились над броней для «Чертовой сотни», знали, куда отправятся эти воины света и потому позаботились не только о защите, но и об оружии, с которым отряд пойдет в земли Пандемония. Те, кто имели желание, заменили оружие, так как их уже износилось и требовало замены.

Каждого бойца вооружили до зубов, а если была бы возможность, то и зубы обточили бы и сделали металлическими. Два кинжала, один спрятанный в голени, второй в налокотнике, кастет, встроенный в латную перчатку доспеха. Но умельцы Драгуара внесли свои коррективы и добавили кое-что свое. Каждому из бойцов гномы подготовили короткий меч, специально для боев в тесном помещении или для тех случаев, когда длинное оружие невозможно достать. Такими мечами обычно пользовались на стенах крепостей, когда в тесноте лучше оружия было не найти. Специально сделанное крепление было выполнено так, что короткий меч висел за спиной рукоятью вниз, это позволяло владельцу молниеносно и без труда выхватить его.

Подземные мастера удивили всех. Каждому воину был выдан необычной работы арбалет, который без труда вмещался в одну руку. К нижней части арбалета был прикреплен специальный патронташ на семь болтов, встроенная пружина позволяла выстреливать семь раз подряд, без перерыва на наложение снаряда в арбалет. Воины, увидевшие это, сначала рассмеялись, но, когда вылетевший снаряд вошел в каменную стену на всю мужскую ладонь, смех сразу прекратился. Это грозное оружие прошивало латный доспех, как раскаленный нож рассекает масло. Манекены, сделанные специально для демонстрации работы оружия, были просто уничтожены прицельной стрельбой мастеров.

Все с удовольствием взяли новое оружие в свой арсенал, все, кроме четверых. Казор и Фельхам были удостоены чем-то более для них подходящим, а именно луками, выполненными из необычного подземного металла. Они были гораздо легче, чем их деревянные предшественники, были более прочными и, самое главное, с такой убойной силой, что даже новые арбалеты были по сравнению с ними игрушками. Стрелы так же были сделаны под стать этому оружию. Их наконечники не имели треугольного основания, но, когда стрела вонзалась в плоть, наконечник раскрывался, разрывая все внутри и не давая возможности вынуть стрелу. Каждомубыло выдано по шестьдесят штук таких стрел и по два десятка обычных. Колчаны этих двух воинов были огромны, но не создавали помех при движении. Гномы и здесь все продумали.

Третьим же, кому не досталось арбалета, был Торм. Он ему не требовался. Его шикарной работы молот висел у пояса, им он крушил врагов и не собирался ничего менять в своем стиле, но после сражения в Трибонских топях здоровяк забрал меч поверженного Сумрагона — для каких целей, никто не имел желания спрашивать. Он носил его за спиной, и, признаться честно, этот демонический клинок очень неплохо гармонировал с черной броней воина.

Последним был судья Делахон. Он отказался вообще от всякого оружия, которое ему предлагали, но вот от брони он не стал отказываться. Легкий пластинчатый доспех лег под его новой черной накидкой, руки и ноги он тоже решил защитить, так что теперь под его балахоном находилась крепкая броня работы гномов. Шлем он заменил маской, скрывавшей его лицо. Она была выполнена из того же материала, что и доспехи «Сотни». Через много лет это станет основным атрибутом ордена Судей.

* * *

«Чертова сотня» была готова спуститься в преисподнюю, дабы выполнить то, что велено. Можно с уверенностью сказать, что демоны Пандемония оценят по достоинству боевое искусство этого отряда. Когда они шли к храму по мощеной площади Бретоля, на них смотрели как на что-то высшее. Они и так стояли на много уровней выше каждого из воинов, но не только поэтому. За тот поступок, который им только предстоит свершить. Слухи расходятся быстро, и потому солдаты Бретоля уже знали, куда направляется этот грозный отряд.

Внутри их поджидал Голбус. Его лицо было мрачным и сосредоточенным. Кроме того, здесь еще были старший судья Ролкот, верховный канцлер Империи Грэгор Кларкус, главнокомандующий силами Бретоля Кайбан Валондис. Все они смотрели в сторону входящих в помещение воинов, которые маршем прошли внутрь и встали в две шеренги. Первым стоял лейтенант. После построения отряда он доложил:

— «Чертова сотня» готова.

В ответ Грэгор Кларкус задал вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Им полностью известна их цель?

— Да, мы знаем более чем достаточно, — ответил ему лейтенант.

Канцлер посмотрел на Блэка Харта, он знал его еще ребенком, отлично знал его отца. И вот теперь один из них мертв, а сына он отправляет в ад, дабы выполнить задание. На душе стало нехорошо, он коротко кивнул и отошел в сторону, предоставив все дело Голбусу.

— Я буду краток. Сейчас, с помощью силы стороны духов, я открою портал, который ведет в мир, именуемый Пандемонием. Все вы прекрасно знаете, зачем вы туда идете, я повторять не намерен. Вас всех волнует лишь один вопрос: как вы вернетесь обратно?

Старик окинул всех взглядом и остановился на Мадеусе. Помедлив, он достал из своей мантии два небольших шара.

— Я дам тебе эти телепорты. Разбив их, ты откроешь портал, идентичный тому, что я открою сейчас. Так вы сможете покинуть Пандемоний. Но только не медлите.

Голбус передал два на вид стеклянных шара охотнику на демонов, тот, сняв перчатку, аккуратно спрятал их в небольшой карман на поясе.

— Никаких напутственных слов. Вы отправляетесь в ад, там вам эти слова не помогут, лучшие ваши союзники — это холодная сталь и тонкий расчет. Знайте, вы сражаетесь за свой мир.

Старик круто развернулся, полы его мантии взметнулись, как от порыва ветра, быстрыми шагами он направился туда, где находился алтарь. Подойдя к нему, Тран что-то зашептал на непонятном никому наречии, потом повернулся и резким движением разбил стеклянный предмет о каменный пол.

В один миг в зале стало душно и безумно жарко. Блэк Харт, стоявший без шлема, надел его и застегнул под подбородком ремни. Между Голбусом и «Сотней» начало резко расти красное свечение, из которого исходил дым, оно росло и увеличивалось, пока не образовался проход для одного человека, потом он делался все больше и больше, и вот уже можно было спокойно идти по трое. Воины «Сотни» выстроились таким образом. Первым стоял лейтенант. Из самого портала шло темно-синее свечение и сильный жар, но они не видели, что ждет их на той стороне. В какой-то момент Блэк Харт понял, что пора действовать. Повернувшись, он кивнул своим боевым братьям и шагнул в сторону портала. За ним последовали те, кто был в его десятке, следом Мадеус со своими и так далее. Все происходило моментально. Темная синева засасывала черные силуэты воинов, оставляя после них пустое место. Меньше минуты — и портал закрылся, в помещении остались только те, кто был здесь до появления отряда. Стало тихо, тихо и мрачно. «Чертова сотня» спустилась в ад.

* * *

Ураганным появлением отряд смел стражу, находившуюся в помещении огромного зала. Здесь арбалеты оказались как нельзя кстати. Воины Гардии сеяли смерть на расстоянии ничего не понимающим демонам, не дав им даже умереть с честью. А хотя о какой чести можно было говорить? В несколько минут зал очистился, а из «Чертовой сотни» еще практически никто не успел обнажить клинок. Но для этого времени будет предостаточно.

Блэк Харт рассуждал правильно, говоря о том, что герцог вряд ли оставит большую стражу для охраны своей крепости, ведь все его враги либо в одном строю с ним, либо сражаются против него. Он думал так, как поступил бы сам. Вот только герцог Рутар мыслил совсем иначе. Демон оставил для охраны весьма впечатляющий гарнизон, который состоял не из новичков, а из опытных демонов, которые прошли немало сражений. Ему было что охранять на своей земле, независимо от того, рядом был враг или далеко. На это что-то «Чертова сотня» открыто посягнула.

Воины рассредоточились по местам. Из открытых ворот виднелся мост, дальше мощеная дорога уходила вниз, и оттуда слышался шум множества ног, или лап, — это были воины герцога, которые стремились обрушить свой гнев на людей. Со стороны казарм тоже слышался шум. Казор расположился со своей группой так, чтобы не мешать бьющимся врукопашную.

— Еще чуть-чуть, и здесь будет поистине жарко, — произнес Мадеус, стоя рядом с Хартом.

— Мы будем сражаться до того момента, пока Хорс не появится с пленником.

— Нам придется уходить отсюда на другие этажи, демоны не дадут пройти через портал.

Блэк Харт промолчал, он это и сам понимал, но обсуждать уже не было времени, по мосту на них шла целая волна врагов. Вел их крупный демон в красной броне, сделанной то ли из чьей-то шкуры, то ли это была его собственная кожа. Он ревел, указывая своей когтистой лапой в сторону «Чертовой сотни», и все те, кто шагали за его спиной, понеслись на людей. Лейтенант услышал крики и стоны умирающих позади себя, он не обернулся, потому как прекрасно знал: Казор начал сражение в другой стороне зала.

Два залпа арбалетных выстрелов уложили около трех дюжин демонов. Кровь обильными брызгами вылетала из их ран. Дальше за спину отошли те, кто продолжили вести стрельбу, а Блэк Харт в первом ряду со своими боевыми братьями ответил сталью на сталь. Мечи и секиры воинов света четкими ударами отнимали у врагов их зловещие жизни. Те, видимо, не ожидавшие такого напора, слегка потеряли инициативу, но, подстегиваемые своим командиром, напирали и напирали, выдавливая людей из прохода. Торм вместе с Вектором и остальными бойцами, которые изъявили желание с ними биться, томились, видя, как их братья стяжают славу, а на их счету еще не было ни одного убитого. Но лейтенант сказал ждать, и они ждали, глядя вперед, и иногда оглядывались назад, где бился отряд Казора.

Эти демоны были не такими, как полуживые солдаты Сумрагона. Эти двигались быстрее, и по их движениям угадывалась озабоченность за свою жизнь и шкуру. Они не хотели умирать, но делали это за своего господина. Блэк Харт наносил короткие и смертельные удары, так как на размах времени не было. Стрелки вовремя прикрывали там, где образовывалась брешь. Зарядов у них было не так много, и потому лейтенант приказал оставить одну обойму и биться врукопашную.

Демоны пробирались по мертвым телам своих сородичей, пол от крови стал скользким, по спине стекал пот, а воздух становился все жарче и жарче. Лаксан показывал все свое мастерство. Увлеченный боем, он остался стоять там, где стоял вначале, и сейчас вокруг него были демоны, но принца это не смущало, он вырезал их с такой скоростью, что на замену павшим демоны шли все более неохотно. Вокруг него образовалась груда отрубленных конечностей и трупов, его черные доспехи блестели от крови врага, а из-под шлема выглядывали белые волосы, которые уже имели грязно-красноватый цвет. Эльфа необходимо было вытаскивать, так как еще немного, и «Чертова сотня» вывалится из прохода, и начнется бойня в зале, поэтому Блэк Харт еще в Гардии дал приказ делиться на десятки, так было легче управлять отрядом. Перехватив меч отца двумя руками, лейтенант стал прорубаться в сторону Лаксана. Вслед за ним двигался Мадеус, четко орудуя своей рапирой и стилетом. Для диверсантов из другого мира «Чертова сотня» весьма неплохо прорубалась через строй врага. Но так не могло длиться вечно, рано или поздно демоны почувствуют кровь, и напор станет еще более сильным. Хорсу требовалось поспешить, дабы не позволить своим братьям пасть.

Темный эльф сильным ударом заставил демона разделиться на две части, одна из которых осталась висеть на шкуре, раздался звук хлюпающих внутренностей при ударе об пол. Удовлетворенный таким шикарным ударом, Лаксан отключился от битвы буквально на какие-то секунды, но этого было предостаточно, чтобы получить мощный удар молотом в грудь и потерять равновесие. Вскоре принц полетел в жижу из крови и кишок, и эта скользящая масса не дала ему быстро увернуться от занесенного удара. Бесславный конец — для такого, как он. И он наступил бы, если бы лейтенант вовремя не снял обе лапы демона, за что получил острый режущий удар в область спины, который прорвал оба доспеха и довольно ощутимо рассек плоть. Харт не обратил внимания на это, а лишь вторым яростным ударом разрубил грудь врага, заставив его хрипеть в предсмертной агонии. Подав руку эльфу, он помог ему подняться, и они отступили внутрь. «Чертова сотня» ввалилась в зал, и уже здесь началась бойня, которую так ждала группа Вектора и Торма.

Удары великана были ничуть не медленнее, чем у его собрата. В зале сразу возник звон ломающихся костей, треск лопающихся черепов и глухие смертельные удары молота о плоть. Сила Торма позволяла ему ломать шеи свободной рукой, швырять своих противников в стороны, тем самым повергая в смятение толпы демонов. Там, где Торм открывал место для нанесения удара по нему самому, Вектор тщательно это место защищал. Особо норовистых и шустрых он вырезал прямо под молотом своего друга. Вместе они за какие-то минуты устлали пол мертвыми телами, которые были изувечены до неузнаваемости. Все те, кто решили сражаться на фоне отвлекающей бойни, выбрали парное оружие, дабы ураганом нести смерть. Здесь о чести не заботились и раненых добивали в то же мгновение. Гномы не прогадали, дав каждому короткий клинок, в скором времени многие сражались именно этим оружием. Вектор чувствовал силу, видел движения врага и все быстрее и быстрее наносил удары. Его два меча без труда отсекали конечности, которые были закованы в неплохую броню. Рука и меч были единым целым, и он сеял смерть, не думая больше ни о чем.

Казор еще сдерживал ход из подземного этажа. Он тщательно выбирал цель, дабы не тратить драгоценные стрелы на всех подряд. Каждый его выстрел уносил жизнь крепкого бойца Пандемония, который представлял угрозу для его собратьев. Фельхам не отставал от него, вдвоем они были грозной стрелковой силой. Но так или иначе, отряд Блэка Харта все быстрее приближался к ним, образуя плотный строй, в котором тесно было развернуться в полную силу.

Больше половины зала заполнили демоны, и Блэк Харт выстроил «Сотню» полумесяцем, чтобы освободить немного пространства внутри. Войско крепости остановилось, став напротив людей, они чего-то ждали. Лишь об одном пожалел в этот момент лейтенант — они не взяли в этот мир щиты, полагаясь только на свое оружие. Сейчас как раз стена щитов была уместна, но они собирались драться по-волчьи, так оно и будет.

Вдруг демоны начали пятиться назад, а зал наполнился гудением и рыком. Каждый уловил в отдалении движение множества массивных фигур. За спинами еще шел бой, и стрелок до последнего сдерживал подземный ход. Ряды демонов расступились, и на «Чертову сотню» ринулись огромные воины, ростом даже превосходящие Торма. Их тела, украшенные громадными мышцами, вместо доспехов были покрыты костяными шипами. Пасти были широко раскрыты, там торчали клыки, больше походившие на кинжалы, а рык, исходящий из глоток, был схож с медвежьим. В руках у всех было оружие им под стать — молоты, секиры, у некоторых огромные шары на цепи или же когти со специальной рукоятью. Эти отродья растолкали своих мелких соплеменников, которых полегло уже немалое количество, и с ревом двинулись на «Чертову сотню».

Блэк Харт кинул взгляд наверх, куда ушел с отрядом Хорс, и мысленно попросил его поторопиться, после чего раздался треск оружия и грохот битвы. «Сотня» продолжила бой.

* * *

Братья двигались медленно, аккуратно ступая по коридору незнакомой им крепости. И хоть Хорс и знал путь к их цели, он не мог предугадать наличия засады или тайного лаза, о котором не доложили Сумрагону. Каждый был вооружен коротким клинком и арбалетом, что позволяло отлично маневрировать между стрельбой и ближним боем, вот только противников не было видно. Возможно, все они были заняты тем, что сражались в главном зале с основной частью отряда, а возможно, просто ждали своего часа. Это следовало узнать.

Хорс ступал впереди всех, держа свой «Хранитель душ» острым концом вниз. Все бойцы давно заметили, какое влечение чувствует их собрат к этому оружию и как они сливаются в одно целое в бою. Безусловно — это был магический клинок, и сила его была огромной, но некоторые переживали, как бы он не навредил Хорсу, но того это вообще не волновало, он забывал обо всем на свете и лишь жаждал упоения в битве. Даже расставание с Лонель, тоска, тяжелые мысли — все это было уничтожено с появлением загадочного клинка у воина. Никто не сомневался, что Хорс сильнейший среди равных, и он это доказывал не раз.

Либо коридоры были специально так запутаны, либо это была какая-то магия, которая вела чужаков все дальше и дальше вглубь какого-то лабиринта, но воины «Сотни» все никак не могли найти вход в покои герцога. Изредка они слышали шум боя и крики, но старались не обращать внимания на это. Двое последних пятились, смотря назад и не упуская ни одной детали. На удивление всем коридор был чист и пуст. Здесь не было каких-то картин или чего-то еще, лишь каменные стены, по бокам утыканные факелами для освещения. Было удивительно видеть в демоническом мире строения, настолько схожие с человеческими. Все было идентичным, и если не брать во внимание бой в главном зале и невыносимую жару, то можно было подумать, что они находятся в Гардии и никуда не отправлялись вовсе. Но это было не так.

Пройдя еще несколько поворотов и выйдя на лестничный марш, группа двинулась дальше вверх, к такому же коридору, который они только что прошли. Пройдя и его, они миновали небольшую арку и вошли в помещение, которое отличалось своим богатым, по отношению к другим залам, интерьером. Пол был устлан красным ковром, по которому двигаться можно было абсолютно бесшумно, факелы здесь были с позолотой, а стены были украшены кроваво-золотыми фресками с изображением невиданных монстров, под потолком висела черная люстра, украшенная резными свечами. В этом помещении был второй проход через схожую арку.

Воины «Сотни» шли рассредоточенно, и первым в проем вступил Хорс. Двое последних остались стоять на страже прохода, другие взяли на прицел то место, где стоял их собрат, с готовым к бою клинком. Звук, раздавшийся впереди, был схож с рыком льва. Хорс медленно попятился, подняв кончик меча перед собой. Послышалось цоканье тяжелого металла, и из проема выступили две громадины. Их руки были длиной до самых колен, в руках виднелись два изогнутых клинка, управлять которыми было под силу только таким, как они. С головы до ног эти стражники были закованы в шипастую броню, на шипы были надеты черепа. Служило это каким-то украшением или демонстрацией силы, никто спрашивать не стал. Из отверстий для глаз виднелись желтые зрачки, которые хищно смотрели на отступающего солдата. Их груди массивно раздувались при вдохе, при выдохе из пасти шел пар с отвратительной вонью. Хищные стражники медленно начали движение с двух сторон, как бы загоняя жертву в угол. Казалось, они не замечают всех остальных. А возможно, только в Хорсе они видели потенциальную опасность. Он лишь произнес:

— В бой не вступать. Они — мои!

Сын мой, всегда будь на шаг впереди своих мыслей и действий, и неважно, что это будет — смертельный бой или награда от самого короля.

Хорс, как молитву, помнил наставления своего отца и отточил это мастерство до такой степени, что в итоге стал обладать даром предвидения и видел действия врага на секунду вперед. Это преимущество для врагов Хорса было роковым, ведь за секунду он укладывал троих противников.

Два зверя стали двигаться по кругу друг за другом. Хорс стоял неподвижно, держа клинок на уровне груди. Он отчетливо слышал их дыхание и чувствовал на себе яростные взгляды. Его братья по оружию держали наготове арбалеты, в случае чего готовые ринуться в бой. Все свершилось буквально в какое-то мгновение.

Демоны рванулись в сторону воина «Сотни», нанося двойные удары, устремленные друг другу навстречу. Цель их была от середины ног до середины головы. Если бы их выпад удался, то Хорс распался бы на пять частей, без единого шанса на жизнь. Любой другой, каким бы великим воином он ни был, не смог бы отбить удар такой силы, здесь не было места для маневра назад или же вперед, стражники просчитали все так, что у жертвы был лишь один путь — погибнуть ужасной смертью. Но воин «Чертовой сотни» уже не был таким, как все, и он предвидел этот удар. Его меч был его основной силой, и клинок щедро делился этой силой со своим владельцем. Хорс, приняв силу «Хранителя душ», прошел сквозь клинки одного из стражников. Его тело стало прозрачно-дымчатым, точно таким же, каким бывал его клинок, когда образовывался в крепкой руке воина, эта способность позволила ему безопасно оказаться позади врага, а дальше — лишить соперника собрата.

Короткий и резкий удар меча снес половину головы зверя, не дав шанса доспеху на отражение удара, туловище чудовища повалилось по инерции в ту сторону, куда наносил удар демон, но так и не завершил его. Черная кровь вместе с куском белого мозга вывалились из того места, где была голова. Тело с глухим звуком упало на красный ковер, испачкав его черной массой.

Второй страж покоев взвыл, увидев смерть товарища. Хорс увидел расширяющиеся зрачки зверя, гнев которого был так отчетливо виден, что казался смешным. Гнев — плохой союзник в схватке с опасным врагом. Демон кинулся на воина «Сотни», нанося беспорядочные, быстрые удары в ту сторону, где стоял человек, но все они проходили мимо цели. Хорс уходил от них играючи, но вскоре ему это надоело. Лапа и нога, казалось, отделились от туловища одновременно, раздался вой и хруст костей, зверь упал, но не выронил свой клинок из единственной руки. Он пытался достать своего врага, хоть как-то нанести ему вред, но все было безуспешно. Хорс пронзил череп демона, тем самым прекратив его муки.

Он оглянулся на молча стоявших братьев, никто из них не хотел что-либо говорить. Дело сказало само за себя.

— Теперь покои не охраняются.

Клинок из его руки скользнул в ножны.

— Пора забирать то, за чем пришли.

Воин двинулся к золотистым дверям и распахнул их.

Она была прекрасна, как с точки зрения жителя этого мира, так и любого другого. Высокая, стройная фигура, черные на черном волосы, огонь в прекраснейших глазах, который не угасал ни на минуту. Это был алмаз, который следовало охранять подобным образом. И даже дочь лесного короля Терноэля, поразившая воинов «Сотни» своей нежностью, уступала тому пламени, что источала демоница.

Легкая черная рубашка была накинута наспех, а ноги скрывали кожаные штаны. Демоница стояла босиком на каменном полу — взгляд устремлен в окно, откуда открывался вид на мир Пандемония. Хорс некоторое время смотрел на нее, но было поразительно — он ничего не чувствовал, ее красота не пленила его, не было манящей страсти, лишь чувство долга и жажда битвы. Не с ней. Демонесса нужна живой, и нет чести в убийстве девушки, хоть воин и понимал, что она достойный боец.

Тишину нарушил голос, который был одновременно и устрашающим, и ласково-манящим. Это была опасная смесь.

— Вы, видимо, очень глупы, либо окончательно безумны, так или иначе, нет необходимости быть предсказателем судьбы, чтобы знать, что вас теперь ждет.

Воин «Сотни», как и сопровождавшие его братья, понимал, куда клонит девушка. Вот только понимала бы она, как ему было на это наплевать.

— Ты идешь с нами, — коротко произнес Хорс и шагнул по направлению к ней.

Лезвие кинжала сверкнуло в ее руке со скоростью молнии. Будь кто-то другой на месте Хорса, возможно, жизнь его навсегда оборвалась бы в этом ужасном мире. Только тот, кто владеет «Хранителем душ», заодно и свою душу продает взамен дарованной ему силе. Боец движением правой руки отбил летевшую в него холодную сталь, и демонесса сменила гневное лицо на удивленное, когда в руке человека из облака дыма образовался изящный клинок.

— Вторая попытка будет для тебя роковой.

Хорс подошел вплотную, девушка не могла видеть его лица из-за шлема, а вот он смотрел на нее свободно. Аромат ее тела заставил бы склониться любого, но «Хранитель душ» кончиком лезвия приблизился к горлу девушки, легко миновав все очарование.

— Пойдешь со мной.

Хорс посмотрел на своих собратьев.

— Выдвигаемся.

* * *

На удивление теперь в коридоре было далеко не пусто, и в проходе уже кипел ожесточенный бой. Демоны вырвались буквально из ниоткуда. Они лезли с потолка, выскакивали из боковых стен, где, казалось бы, не было никакого лаза. Этого не знала и разведка Сумрагона, потому как Хорс знал бы об этом. Но теперь отряд из десяти человек вырезал озверевших врагов, устилая проход их телами. Хорс с демоницей шел в середине, особо не влезая в битву, лишь иногда коротким ударом своего меча лишая жизни близко подбиравшихся демонов.

Маленькие арбалеты были здесь как нельзя кстати. Орудуя короткими клинками, группа воинов «Сотни» так ловко маневрировала, что буквально за какие-то минуты прошла самую верхнюю часть коридора, оставив позади себя кучу тел, корчащихся и воющих от боли. Раненых не было времени добивать. Внизу ждали братья, которые каждую секунду жизни продлевали нечеловеческими усилиями.

Демоница в руках Хорса не пыталась вырваться, осознав, что с ней не просто отряд диверсионной группы, она поняла, что лучше пока вести себя тихо.

Демоны продолжали выпадать буквально из каждой щели в стенах. Лазы быстро возникали в стене то тут, то там, открывая проход для двух-трех бойцов Пандемония, которые стремились напасть на людей. Отряд «Сотни» справлялся с защитниками замка, но тех становилось все больше, и вскоре пользоваться арбалетом не было возможности, так как на перезарядку в таком тесном помещении уходило много времени. Убрав стрелковое оружие, каждый бился врукопашную, разбрызгивая грязную кровь демонов по стенам. Некоторых бойцов все же доставали острые клинки, кое у кого виднелись рваные разрезы на доспехах, а сами воины настолько были запачканы кровью, что нельзя было различить, чья она, их собственная или врага.

* * *

Перед тем как выйти в главный зал, Хорс крепко ухватил демоницу, понимая, что внизу идет ожесточенный бой и вид плененной спутницы их герцога может сыграть роковую роль. Так бы оно и было. Но перед этим сама демонесса опешила от масштабов увиденного.

В зале творился хаос, инициатором которого был отряд людей. В схватке с ним полеглався элитная гвардия Рутара. Вся до единого бойца. В зале не было свободного места, где бы ни лежали кучи убитых демонов. «Сотня» резала их с таким энтузиазмом, яростью и мастерством, что демонесса невольно восхитилась людьми.

Отряд Хорса выскочил из-за поворота коридора, добивая последнее сопротивление и сбрасывая противника вниз, к бьющимся. На них никто не обратил внимания, так как битва внизу достигла своего апогея, в центре которого, яростно рыча, сражались лучшие среди равных, среди которых был Блэк Харт. Он с такой неистовостью бился с врагом, что даже превосходил Лаксана, Торма и Вектора, вместе взятых. Что-то в нем стронулось, возможно, это была месть за отца, за тех, кто погиб от лап этих тварей, а возможно, он просто выполнял свое предназначение.

Демоница смотрела на него, поражаясь, как может солдат так яростно отнимать жизни. Отцовский меч разил без промаху, оставляя после себя разрубленные тела воинов Пандемония. Все доспехи Блэка Харта были измяты и изрублены, а шлем, который немного отличался от шлемов остальных воинов, не имел одного крыла, которое, видимо, смахнул кто-то из демонов. Но все это не останавливало лейтенанта. Образовав курган из трупов в виде дуги, «Сотня» теперь держала оборону, не давая демонам прорваться. В некоторых местах лежали раненые бойцы из числа людей, которым оказывали помощь, таких было около семи человек. Мертвых не было! Демонесса подумала, что, возможно, кто-то из убитых лежит под грудой тел, но сама отказывалась в это верить. В зале сложили головы как минимум несколько тысяч защитников крепости. И это ужасало.

Действовать требовалось быстро, или же можно было увязнуть в бойне.

Хорс рывком подтянул девушку к себе, его меч уперся ей в горло. Смотря ей в глаза, он произнес:

— Прикажи им остановиться! Или, так как нам терять нечего, ты больше не увидишь своего возлюбленного!

Глаза из-под шлема воина сверкали злобой, и эта злоба была ясна демонессе. Там внизу были его братья, сражавшиеся на пределе своих возможностей. И этот воин лишит ее жизни, если потребуется, шутить в такой ситуации никто не позволил бы.

Помедлив, она сделала глубокий вдох, после чего послышался звонкий приказ на неизвестном наречии, который перекрыл шум боя.

Это подействовало буквально на всех, но все же в одном месте схватка кипела, и там уже нельзя было ничего исправить, лишь смерть могла остановить этих двух противников.

Торм парировал удары начальника крепости мечом Сумрагона, такой стиль боя у великана смотрелся весьма эффектно. Молниеносные удары молота чередовались с такими же стремительными финтами в защите громадного клинка демона и приводили в трепет тех, кто смотрел. Это был момент испытания для воина «Сотни». Военачальник был одного роста с Тормом, а мастерство демона было великолепно отточено. Два изогнутых черных топора кружили адским вихрем, выискивая брешь в обороне Торма.

Все вокруг стали кольцом, демоны и люди стояли в ожидании, что же произойдет. В зале царил хаос. Вся элитная гвардия Рутара лежала под ногами у воинов «Чертовой сотни». Расплатой за это стали тяжелораненые бойцы, чьи жизни находились на грани. Лекари из отряда не собирались сдаваться и цеплялись за все, что могло бы спасти жизни их братьев, но в этом проклятом месте не хватало возможностей, и воины это понимали. Ярость закипала в их жилах, и многие сейчас завидовали Торму, который эту ярость направлял на врага в смертоносном танце.

Меч великана описал дугу снизу вверх, нанося сильный удар по ногам демона, тот парировал, уйдя чуть назад и сразу направляя удар с разворота двумя топорами. Торм двинулся в противоположном направлении, уходя от смертельного финта. Они снова стали лицом к лицу. Все доспехи воина «Сотни» были измяты и изорваны, он чувствовал, как по телу стекает кровь — как его собственная, так и поверженных врагов. Дыхание уже не было ровным, но сил было предостаточно, чтобы сражаться очень долго.

Боец смотрел на противника, пытаясь понять его следующие движения, он не видел, как за этим поединком наблюдала красивая демонесса, которая с огромной надеждой полагалась на победу военачальника, которого знала очень давно. Кэрогок знал свое дело лучше остальных и потому был очень близок с Рутаром. Это был его ветеран, прошедший с ним немало боев и доказавший свою преданность кровью и временем. Не один раз они вместе тренировались в залах для подготовки, и так же не один раз вместе стояли плечом к плечу в битве. Сейчас это был не тренировочный поединок, и соперник был не менее опасным, чем герцог, а ставкой была жизнь.

Кэрогок выждал момент, чтобы нанести излюбленный выпад. Его два острых топора винтом закрутились, захватывая все пространство перед собой. У Торма не было столько скорости в движении, чтобы отразить этот натиск. Демон наверняка зацепил бы его одним из своих топоров. Этого нельзя было допустить, и потому великан прибегнул к оригинальному решению.

Его меч, забранный у герцога Сумрагона, скользнул вниз параллельно полу, кончик лезвия был устремлен в сторону Кэрогока, движущегося в сторону бойца. Движения и того и другого были плавными и быстрыми. Все в ожидании замерли. Произошло то, чего демонический боец никак не ожидал. Он был уверен в своей победе над человеком, каждое его движение говорило об этом. Судьба распорядилась иначе.

Торм резко выпустил из своей огромной руки меч и отправил его в свободный полет параллельно полу. Вслед ему он точным ударом в рукоять устремил молот, который зарядил клинок невероятной скоростью и направил его в сторону противника. Надежда демонессы была утеряна, как зерно мира в ожесточенной войне. Стон Кэрогока отозвался в подчиненных ему демонах. Меч Сумрагона пронзил его насквозь, пригвоздив к каменной опоре. Жизнь не сразу покинула командира, и он, отчаянно рыча, хватался своими когтистыми лапами за лезвие, тем самым глубоко разрезая конечности. Торм двинулся к тому месту, где бился в агонии демон. Он поравнялся с ним, не глядя на него. Тот, в свою очередь, обнажив облитые кровью клыки, скалился на человека.

Резкий разворот — и на том месте, где секунду назад была скалящаяся пасть Кэрогока, осталась выбоина в каменной колонне и стекающие мозги с кусками черепа. Торм поставил точку в этом поединке.

Демоница испустила пронзительный вопль, ее ноги слегка подкосились, но крепкая рука Хорса держала ее стальной хваткой, не давая упасть. Он быстро понял, что это тот самый момент, когда пора отправляться в портал, так как дух демонов сломлен. Кивнув отряду следовать за ним, он быстро направился к остальным братьям.

Блэк Харт стоял рядом с Мадеусом, оба они выглядели весьма скверно. Доспехи во многих местах были пробиты, шлемы имели вмятины, но дух не сломлен. Сейчас «Чертова сотня» была вся вместе, как сжатый кулак, и время требовало действий.

— Мадеус, отправляй нас обратно, живее! — голос лейтенанта был охрипшим, он надрывался, чтобы говорить.

Охотник на демонов указал в направлении уходивших в разные стороны лестниц, там было единственное свободное место.

— Вон в том месте.

Достав одну из сфер, Мадеус швырнул ее в стену, и в этот самый момент произошло то, чего не мог предвидеть ни один воин «Сотни».

Метко брошенный изящный клинок достиг сферы быстрее, чем она достигла стены. Никто не успел заметить, кто это был. В одно мгновение каждого человека будто схватила длань размером с его рост, сдавила с такой силой, что доспехи согнулись и уперлись в тела людей, дыхание остановилось, а перед глазами открылся черный портал, источающий запах смерти и издающий непонятные звуки. Этот портал не был таким, как тот, в который они шагнули, чтобы попасть сюда.

Демоны отпрянули в сторону, и каждый заметил страх на их изуродованных мордах. Все это продолжалось какие-то секунды, далее неведомая сила всех зашвырнула в открытый портал.

Когда все затихло и отряда людей не стало, демоны обрыскали все, но демонессу так и не нашли.

* * *

Это место было проклято. Проклято теми, кого боялись даже самые яростные и ужасные демоны Пандемония. Отряд не знал этого, но каждый почувствовал это всем своим нутром.

Их буквально выплюнула утроба огромной мерзости и с высоты ударила о каменистую поверхность. На них не было живого места, четверо боевых братьев были тяжелоранены, их жизни замерли в ожидании вердикта. Помощи ждать было неоткуда, отряд занесло в гористую местность, в ущелье между скалами. Здесь не было света, это была не его территория. Мрак делал это место ужасным. Постоянные звуки и рыки, крики срывающихся в пропасть, мольбы о помощи и злобный смех, который пробирал до глубины души. Одним словом, проклятое место.

Лейтенант стоял на небольшом холме, смотря в даль ущелья, но там нельзя было ничего разглядеть. Сплошная тьма, прикрытая легким туманом. Чуть вдали он видел мелькающие силуэты. Блэк Харт понимал, что здесь им не дадут времени собраться и нападут, вот только он не знал, насколько все серьезно.

Позади него «Чертова сотня» сомкнулась плотным кругом, расположившись среди двух больших камней. Лекари продолжали бороться за жизни своих братьев, все остальные замерли в ожидании новой битвы. И даже Казор, зоркость которого во много раз превосходила зоркость любого воина «Сотни», был здесь бессилен. Черная магия не позволяла боевым способностям здесь преобладать. Харту невольно вспомнились слова Голбуса, когда он сказал, что чернокнижнику они неровня. Теперь он понимал суть сказанного стариком.

Всмотревшись в плотный строй своих братьев, лейтенант обратил внимание на Хорса, стоявшего в кругу. Но не на своего друга был устремлен взгляд лейтенанта. У ног бойца, на коленках, в полусогнутом положении лежала демонесса, та, за которой они спустились в ад. Ее изорванная рубашка свисала с хрупких плеч, волосы были растрепаны, а глаза потуплены вниз. Блэк Харт только сейчас поймал себя на мысли о том, что в момент бойни он вообще позабыл об этой девушке. Все происходило слишком стремительно и не очень удачно для отряда. Но, так или иначе, она была рождена в этом ужасном мире, а значит, знала, где они находятся.

Тяжело выдохнув, лейтенант направился на допрос.

Сейчас его душа металась между гневом и долгом, согласно которому он должен быть спокойным и сосредоточенным. Сейчас допрос девушки, хоть и демоницы, был не к месту, но, возможно, это был единственный шанс зацепиться за ниточку, чтобы вернуться домой.

Хорс встретил лейтенанта кивком, и Блэк Харт задал первый вопрос именно ему.

— Она все время молчала?

— Да. Видимо, переход через этот портал повлиял на нее как-то иначе, нежели на нас.

— Она говорит на нашем языке? — поинтересовался лейтенант.

— Как будто рождена в Гардии.

Хорс отвел голову в сторону, вглядываясь в подкрадывающийся туман, после чего добавил:

— Не нравится мне это место, здесь буквально все пропитано смертью и ужасом.

— Потому что вы попали в Бездну.

Сердитый и одновременно срывающийся от желания зарыдать голос промолвил фразу, на которую обернулась половина отряда.

Блэк Харт присел на корточки и всмотрелся в лицо той, что говорила.

Она была прекрасна. Харт успел побегать по девкам и видел немало красоток, но эта была выше всяких похвал. Грустное лицо делало девушку еще обаятельнее, а взгляд манил в свой омут. В один момент можно было потеряться в нем и стать рабом, открыв душу и позволив забрать из нее все сокровенное.

Блэку Харту стало не по себе, чувство вины резко нахлынуло, но было с легкостью переборото гневом, что так рвался наружу. В его хриплом голосе была грубость.

— Не расскажешь ли ты, милочка, подробнее о том, что ты только что сказала?

Демоница подняла на него глаза.

— В этом месте обитают самые древние твари. Наверное, вы уже заметили, что туман подходит все ближе и ближе, и наверняка вы видели в нем силуэты. Приготовьтесь умереть самой мучительной смертью.

Она произносила слова почти шепотом, но слышали их все.

Блэк Харт вынул из ножен меч своего отца, на котором не было ни единой зазубрины, и кончик лезвия поднес к горлу девушки.

— Я больше чем уверен, что твари, которые должны на нас напасть, не будут делать выбор между воинами и жалкой демоницей.

— В скором времени жалкими станете вы.

Она вскинула подбородок, подставляя открытое горло под удар меча, но его не последовало.

— Отсюда должен быть выход…

— Никто еще не возвращался из Бездны. Даже сам темный повелитель…

— Может быть, ты закончишь свое выступление и напряжешь мозг. Чтобы подумать, как можно выбраться из этого проклятого места?

Подошедший Вектор не собирался долго выслушивать страшные россказни пленницы и потому оборвал ее на половине фразы.

— Выбраться можно, лишь пройдя через туман и выйдя из ущелья. Такова легенда. Но это всего лишь древние сказки тех, кто никогда не совал сюда своего носа.

Таков был ответ воину «Сотни».

— Значит, мы будем первыми, кто это сделает, — утвердительно кивнул лейтенант.

— Нет, — послышался отказ Мадеуса, который держал в руке одну из уцелевших сфер. — Мы не пройдем через него, так как сама смерть разорвет нас в клочья. Здесь преобладает древняя, темная магия, основательница всего ненавистного в этом мире. Она просто не позволит пройти нам. Эта сфера — единственный шанс на возвращение домой.

Охотник на демонов окинул всех взглядом.

— Почему мы тогда не используем ее? — спросил Вектор.

— А что, если ничего не выйдет? — ответил вопросом на вопрос Мадеус.

Все вокруг наполнилось тяжелой тишиной. От такого заявления холод прошелся по спине. Туман уже был совсем близко, а значит, твари, обитающие в нем, вот-вот должны были напасть. Об этом им напомнила демоница.

— Тьма уже почти настигла вас, и ужас поглотит всех.

Эти пророческие слова действовали на нервы каждому. Ответом ей была стальная уверенность в обратном.

— Этому не бывать!

Девушка взглянула на воина в черной мантии и маске вместо шлема, которая закрывала его лицо.

Делахон обнажил свой священный меч и, встав в середине круга, вонзил его наполовину в каменистую поверхность, после чего встал на колени, и из его уст полилась та же молитва, которую все слышали при битве в Трибонских топях.

Мой дух покинул тело, но нет покоя мне!

Я всю жизнь стремился сберечь хранимый мною свет.

Я страж пламени свеч  —  на границе царства тьмы!

Мой меч ковался для этой войны!

Никто не придет ко мне душу мою терзать.

Враги уйдут во все стороны, дабы силы свои призвать.

Придет время потерь, печаль окутает века,

В книгах врага будет глава моя!

Это были слова света, которые никогда не звучали в этом проклятом месте. Туман замер, раздался ужасный вопль такой силы, что некоторые повалились наземь, ухватившись за головы. Делахон не давал своей аурой двигаться туману, и потому демоны, жаждавшие разорвать людей, разозлились до такого предела, что начали атаковать, выпрыгивая из тумана и устремляясь на воинов «Сотни».

Это была не стройная атака, и это были не воины, с которыми уже сражался отряд. На них напали сущности ужаса и извращенной фантазии самых темных сил, обитавших здесь. У этих демонов не было формы, не было сознания смерти или страха, только жажда утолить свой многовековой голод, уничтожить попавшего к ним врага, разорвав его в клочья.

Блэк Харт едва успел дать команду для защиты девушки и Делахона, как его меч погрузился в плоть одной из тварей, которая с невероятной скоростью вылетела на него из тумана. Демон имел огромную разорванную пасть, наполненную клыками, из нее стекала слюна вперемежку с черной кровью, существо пыталось вцепиться в голову лейтенанта, но согнутая в локте рука, упертая в грудь демона, не давала этого сделать. Свободной рукой Блэк Харт наносил удары кинжалом, их было такое количество, что любой другой умер бы от боли и потери крови, но это существо было создано не для того, чтобы отказываться от своей добычи. Помог быстрый удар «Хранителя душ» Хорса, который буквально разрубил демона надвое. И в этот самый миг все, что говорила демоница, свершилось. Сам ужас напал на людей, устроив им испытание.

Воля темных сил буквально выплеснула свою ненависть на людей. Волна тварей огромной массой захлестнула клочок земли, где удерживали свою позицию воины «Чертовой сотни». За какие-то секунды большая часть людей оказалась на земле, яростно сопротивляясь древним демонам, что пытались их разорвать. Шум ярости исходил от людей и ужасных существ. Не многие устояли на ногах, одним из них был Хорс Рим, защищавший демоницу от ужасной смерти.

Воин вкладывал все умение, чтобы успевать снимать налетавших на него врагов, но и этого было недостаточно. Демоны прыгали с верха ущелья, более мелкие лезли из-под камней, а из тумана выпрыгивали самые разнообразные твари, которых нельзя было описать. Каждая новая тварь не была похожа на предыдущую, и лишь одно их объединяло — ярость и жажда убить свою добычу. Хорс чувствовал, как на его теле появляются новые шрамы, как кровь течет между стальной рубахой и телом. Каждая минута тянулась бесконечно долго.

Возле Делахона сражались Лаксан и Мадеус. Последний, уже лежа, отбивался от двух демонов, которые буквально стали разрывать охотника на части, первым делом добравшись до безупречной брони гномов. От нее отлетали куски, открывая тело воина для смертельной раны. Из последних сил Мадеус орудовал своим стилетом, вкладывая всю силу и ярость в удар. Этого было недостаточно.

Лаксан краем глаза увидел, как у сражавшегося без шлема Мадеуса увеличились клыки, как глаза налились желтым светом, а ярость, с которой сражался охотник на демонов, стала в разы сильнее. Его сила преумножилась, и только это послужило ему спасением. Он сбросил навалившихся на него существ и быстрым рывком кинулся на следующего, ничем не уступающего комплекцией Торму. Темный эльф не мог дальше проследить за Мадеусом, его нога подкосилась, резкая боль пронзила голову, следующий удар пришелся в спину, разорвав два доспеха и сняв кожу с лопаток. Темный принц припал на колено и сразу три демона навалились на него. Одного он успел надеть на острие своего изящного клинка, второй впился в ключицу, третий ударил в грудь, повалив эльфа.

Торм, находясь недалеко от сражающихся Лаксана и Мадеуса, не успевал отбиваться, на нем уже находились два демона, которые пытались прокусить броню и добраться до плоти. Привязанный кожаным ремнем к руке, молот выписывал дуги, зацепляя сразу трех противников, но их было настолько много, что они буквально высасывали жизнь из людей, и никакое мастерство боя здесь не помогало, так как это была бойня. Единственное, что смог сделать для своих друзей великан, это швырнуть со своей спины демона прямо в сторону Лаксана, тем самым сбив с него врагов. Больше он не мог сделать ничего.

Вектор стоял спиной к каменной глыбе и по радиусу выписывал дуги обоими мечами. Около его ног валялось с дюжину демонов, но от столь быстрых движений дыхание начало сбиваться. Наверху стоял Казор, который до последней стрелы сбивал демонов там, где они грозили уничтожить его братьев, но вскоре стрелы иссякли, и воин схватился на самой вершине с крылатым исчадием ада, который своими шестью лапами вцепился в стрелка и буквально снес его вниз. Вектор не мог видеть, как на него падает здоровенный демон вместе с его братом по оружию, но почувствовал это, когда его буквально вытолкнуло в гущу тварей, которые своими лапами уцепились за воина и в секунду набросились, не дав шанса на оборону. Вектор почувствовал, как острые когти впиваются в его плоть, как челюсти смыкаются на руках и ногах, и лишь крепчайший доспех горных мастеров не давал тварям оторвать его конечности.

Весь отряд разрывали, крики умирающих и сражающихся слились в такой гул, что демоница, выросшая в грозном мире, стояла на коленях, крепко зажмурив глаза и зажав руками уши, и только нечеловеческая сила Хорса не давала темным сущностям разорвать ее на куски.

Блэка Харта уже дважды сбивали с ног, и уже дважды он поднимался, чтобы продолжить бой. Только невероятное усилие воли, злоба и жажда мести за отца помогали этому человеку вставать, когда тело уже отказывалось слушаться. Во многих местах он чувствовал боль, он чувствовал, как в сапоги стекает кровь из полученных ран, как дыхание сбивается от того, что вся носовая полость забита кровью и грязью.

Раз за разом он наносил точные и короткие удары отцовским мечом и уже сломанным вторым клинком, который вручили ему гномы. Все сбились в такую кучу, что лейтенант невольно оказался рядом с Лаксаном и Мадеусом, которые из последних сил пытались одолеть здоровенного врага, нависшего над Делахоном. Судья был сильно потрепан, и даже не требовалось острое зрение, чтобы увидеть страшные раны на теле воина. Он шептал свою молитву, и воздух дрожал, а туман так и не мог сомкнуться над людьми.

Харт успел полоснуть демоническое отродье в тот момент, когда лапа была занесена над головой Лаксана, этого было достаточно, чтобы темный эльф успел чуть отскочить и тут же срубить насмерть демона. Секунду спустя он уже бился еще с тремя, яростно крича, нанося удары и получая такие же взамен. Лейтенанту хватило силы лишь на одну фразу, его легкие были до предела напряжены.

— Мадеус! Разбивай сферу!

В этот самый миг демоница нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть в сторону кричавшего воина. Ее глазам открылось ужасное зрелище. Люди и демоны схлестнулись в жестокой борьбе, не желая уступать друг другу. Воины «Сотни» с безумием в глазах отражали натиск чудовищ, и нельзя было понять, кто из них уже смертельно ранен, а кто и вовсе заносит клинок последний раз в жизни.

Все случилось в один миг. Блэк Харт отдал приказ, и девушка увидела в этой кровавой бойне благородство этого воина, и тут же она почувствовала и печаль, и ужас, и, как она потом поняла, тоску.

Метко брошенный костяной штык пробил шлем Харта насквозь, его тело качнулось, а клинок опустился. Он упал на спину, не сгибаясь, его ноги даже не подкосились. Лейтенант был повержен рядом с Делахоном. Кто это видел, ревели от гнева, силясь разорвать врага, но для этого уже не было сил. Мадеус, видя, что случилось с тем, кто принял его в этот отряд, в эту семью, кто проявил к нему уважение, почувствовал отчаяние, и в этот миг он бросил стеклянную сферу себе под ноги и с силой наступил на нее.

Его доспехи разорвало, и в плоть вонзились длинные когти. Охотник на демонов упал на колени и выдохнул:

— Мы те, с кем вам еще не приходилось встречаться.

Глаза охотника закрылись, и он повалился на бок.

* * *

Тьма и весь этот мир не видели такого света, который потоком хлынул из разбитой сферы Мадеуса. Это было унизительное оскорбление для обители ужаса. В тот самый момент, когда оставалось совсем чуть-чуть, чтобы уничтожить отряд людей, вмешались силы света. И это выглядело, как первая в жизни пощечина для самовлюблённого юнца, которая заставляет застыть и потерять контроль над ситуацией.

Демоница была рождена в мире, где слово «добро» имеет совсем иное значение, нежели в мире воинов «Чертовой сотни». И потому на нее яркая вспышка света подействовала чуть иначе, чем на жителей Гардии, но уж точно не так, как на демонов. Свет с неистовой силой и яростью испепелил всех вокруг, оставив лишь пепел, падающий на землю. Каким принципом пользовалась эта сила и почему она не задела девушку, могли объяснить только те, кто ее создал.

После яркой вспышки зрение подверглось сильному удару, а сам разум затуманился, в голове стоял шум, а к горлу подступила тошнота. Не было больше слышно звуков боя, рычания демонов и яростных криков людей. Не было вообще ничего, кроме тишины, в которой можно было слышать свое дыхание, а потом демонесса провалилась во мрак и летела, ей казалось, что ее полет длится невообразимо долго и она падает вниз с самой высокой точки ее мира и вот-вот должна разбиться. И в этом полете не было тревоги — лишь спокойствие и умиротворение.

Все прекратилось, когда девушка почувствовала дуновение ветра, что-то начало щекотать ее руки, а воздух, который она обильно вдохнула, был совсем другим. Тогда она открыла глаза.

* * *

Это был другой мир. Полный жизни и света. Из ее красивых глаз текли слезы, когда она, не моргая, смотрела в голубое небо, в котором кружили чудные животные. Воздух был необычайно приятным, хотелось вдыхать его без остановки. Яркое солнце заставляло щурить глаза. Каждый шорох зеленой травы, каждый звук животного или птицы приносил жительнице Пандемония приятное ощущение. Она снова закрыла глаза, представляя, как она гуляет по таким лугам, как птицы садятся ей на руки и их прекрасное пение заставляет ее улыбаться. Девушка была босая, наслаждалась приятной мягкостью травы и ее ароматами. Этот мир манил к себе, показывая, что он готов делиться всей своей любовью и лаской, всей своей жизнью, и демонесса готова была на все, чтобы ее представления сбылись.

— Этого не будет, если вы вторгнетесь в Гардию.

Голос был старческий, но полный сил, он звучал не зло, с небольшим укором. Возлюбленная герцога Рутара вновь открыла глаза, оторвавшись от своих приятных мыслей.

Опершись на деревянный посох, перед ней стоял небольшого роста старик. Его глаза источали мудрость, а длинная седая борода говорила о его почтенном возрасте. Кроме посоха, оружия при нем не было, он с любопытством рассматривал демоницу и, казалось, изучал ее, а возможно, он просто восхитился красотой жительницы другого мира и ему было приятно лицезреть такой восхитительный бриллиант. Ведь даже растрепанная, демонесса имела безупречный вид.

— Ты провидец? — спросила она.

— Не нужно быть провидцем, чтобы видеть, как ты восхищена нашим миром, твои слезы текут не от света солнца, а от счастья находиться здесь.

— В своем мире я была счастлива.

— Возможно, это так, — согласился с ней старик. — А возможно, ты заблуждалась.

Он пожал плечами и протянул ей руку. Заметив, как девушка отпрянула, он добавил:

— Мы не жестокие, но убивать умеем. Тебе мы не причиним вреда.

Ухватившись за крепкую руку, девушка поднялась на ноги и тогда увидела ужасную картину.

Вся лужайка была залита кровью солдат, бросивших вызов самому ужасу. Многие из них лежали неподвижно, смотря в залитое синевой небо, и лишь по вздымающейся груди можно было понять, что эти люди еще живы. Весь их вид говорил о том, что им пришлось преодолеть нечеловеческие испытания. Даже здоровяк Торм лежал на боку, не в силах пошевелиться, вся его спина была разорвана, на ней отчетливо виднелись тяжелые раны, которые не каждый способен перенести.

То тут, то там кто-то пытался подняться, дабы помочь своим братьям, но у них больше не было сил на это, и они стискивали зубы от отчаяния и боли. Тот воин, что стоял на страже демоницы и, как она поняла, обладал неведомой силой, припал на одно колено и, сняв шлем, тяжело дышал, его красивое лицо было искажено болью и отчаянием.

Глаза девушки перебегали от одного человека к другому, и, осматривая каждого, она силилась понять, выживет воин или же ему суждено оставить этот мир. Так или иначе, среди сотни воинов, порубленных и искалеченных, девушка искала того, кто дал команду разбить сферу, у кого была надежда на спасение, и она оправдалась. Что-то подгоняло жительницу Пандемония и заставляло торопиться, как будто она могла больше не увидеть того, кто был ей так необходим.

И вот она увидела воина, стоящего на коленях и смотрящего из своего изувеченного шлема на своих собратьев. Правая сторона его доспеха, защищавшего голову, была пробита костяным шипом, и казалось, в таком страшном ранении нет места для жизни, однако человек дышал, глубоко вдыхая воздух родного ему мира. Ей так захотелось увидеть лицо этого человека, узнать, какие у него глаза, что девушка невольно смутилась от своих мыслей; воспоминания потоком хлынули в ее разум, заставив устыдиться. Ведь кто-то сейчас в отчаянии пытается выяснить, куда пропала та, которая так нужна его душе, пусть даже эта душа темная.

Демоница задала вопрос старику, который продолжал стоять рядом.

— Они все выглядят как неживые, что с ними такое?

— Воины «Чертовой сотни» сейчас находятся под действием светлой эльфийской магии, которая не дает их ранам нанести им непоправимый вред, — начал объяснять старик. — Король Терноэль своей силой будет держать их в таком состоянии, пока каждый из них не станет на ноги и полностью не поправится. Скоро мы их переправим из этого места, и очнутся они уже в теплых и уютных покоях. Вот жаль только не все их увидят.

Лицо старика помрачнело, и буквально за секунду он стал выглядеть на сотню лет старше. Так сильно повлиял на него этот факт.

Но девушка слушала его вполуха с того самого момента, когда он упомянул о лесном короле, только тогда она заметила стройную фигуру в зелено-золотых доспехах. Черты короля были безупречными, тело, казалось, было вытесано самими богами, даже его доспехи были необыкновенными, демонесса видела работы лучших мастеров Пандемония, и ни один из них не мог сравниться с создателем этих. Король Терноэль держался горделиво, чуть вздернув подбородок вверх, а взгляд устремив вдаль. В нем читалась суровость и целеустремленность, слегка приправленная жесткостью. Казалось, он не замечал никого вокруг, а был сконцентрирован лишь на своем белом шаре, который он держал в вытянутой руке.

Демоница подумала, что, видимо, это и была та магия, которая не давала людям умереть.

— Это он вытащил всех из Бездны? — спросила девушка.

— Я бы сказал, что он этому весьма успешно посодействовал. Если бы не король Терноэль, то сейчас ваши останки обгладывали бы сущности ужаса.

— Но как? Все твари, которых коснулось сияние, превратились в пепел.

— Чистый свет первой звезды, что взошла над этим миром. Только у эльфийского народа сохранились знания о нем. Этот свет уничтожает все зло, что находится рядом, он видит темную сторону души, и от него нет спасения тем, кто живет для того, чтобы вершить зло.

— Но ведь я тоже одна из них, меня этот свет не убил.

— Если ты живешь в жестоком мире, то это еще не значит, что твоя душа искажена злобой и ненавистью. Хотя, я думаю, в Пандемонии большая часть таких, — попытался объяснить ей старик. — И поверь, если бы ты была такой же злобной, как твои соплеменники, мы бы сейчас не вели эту беседу.

Демонесса задумалась над словами старика. В них было то, что она не могла понять и осознать. Но следующий ее вопрос был связан с пребыванием в этом мире.

— Вы не представились. По вашей речи можно определить лишь то, что вы мудры и ваши года явно превосходят срок жизни существ, живущих в этом мире. Так кто вы и зачем эти воины выкрали меня из владений герцога Рутара?

Старик смерил ее взглядом. Она имела право задавать подобного рода вопросы.

— Мое имя Голбус Тран. Я несу мудрость веков по земле Гардии. Я владею магической силой, в этом ты не ошиблась, — старик вежливо улыбнулся. — А на вопрос, зачем ты здесь… — Тран провел рукой по белой бороде. — Теперь ты фигура на шахматной доске, ставка в которой — жизнь целого мира, и поэтому мы эту фигуру взяли себе, чтобы использовать в своих целях.

— Вы меня убьете?

— Разве мудрый игрок будет выбрасывать необходимую для победы фигуру? — Старик задал встречный вопрос, после чего развернулся, добавив: — Нам всем пора уходить.

Голбус уже отошел на двадцать шагов, когда демоница кинула ему вслед:

— Меня зовут Кейма.

Ее голос отозвался печалью.

В ответ прозвучало:

— Я знаю.

Глава 19

Предатели

Одна тысяча шестьсот восемьдесят шесть демонов не увидят больше своего герцога, именно такое количество «Чертова сотня» уничтожила во время своей отчаянной диверсии. Никто не мог назвать их трусами или ничтожествами. Нет, такие воины не идут на отчаянный риск и не уничтожают такое количество врагов. Но здесь было что-то большее, чем просто убитые стражники. Здесь была затронута гордыня. А это уже совсем другое.

Рутар смотрел на пригвожденное тело своего старого генерала. «Бесславная смерть», — подумал он. Правда, эта мысль была не самой первостепенной. Весь его вид был спокоен, но стоящие сзади старшие демоны знали, что внутри их господина бушует огонь, который он готов в эту же секунду направить на тех, кто отважился на такой дерзкий поступок.

Было еще кое-что, что заставляло Рутара, сына Калдохона, напрягать весь свой острый ум для поиска ответов на вопросы. Меч, что пригвоздил Кэрогока, был клинком герцога Сумрагона, который по приказу темного повелителя воевал в другом мире. Это был хорошо известный меч, и герцог не стал бы с ним расставаться. Однако сейчас этот клинок был вогнан в каменную колонну его замка. Рутар и Сумрагон были соперниками, и второй всегда показывал свое презрение, но вот чтобы открыто напасть, да еще во время полномасштабных военных действий, наплевав при этом на приказ владыки? Это было уже слишком на него не похоже. Так или иначе, это случилось.

В-третьих, был факт, который перекрывал даже уязвленную гордость, хотя очень тесно с ней соприкасался. Кейма пропала, и вся эта операция была задумана ради похищения его возлюбленной. Вопрос — зачем? Ответов на все это не было.

— Сколько их было? — коротко спросил герцог.

— Ровно сотня, мой господин, — ответил один из старших демонов, стоявших за спиной Рутара.

Тот тяжело потянул воздух.

— Это были воины нашего мира? Или же иного?

— Мой господин, это были такие же солдаты, с которыми вы должны будете воевать в другом мире. И… — демон осекся.

— Продолжай, — велел ему герцог.

— Один из них отличался большим ростом и невероятной силой, он выделялся среди них.

— Это он уничтожил стражу покоев?

— Нет, мой господин, — последовал ответ. — Этот воин сражался только в зале.

— Со стражей у покоев бился всего один воин, это отчетливо видно по следам. Кто тот солдат, что смог уложить двух идеально обученных хамезодов в одиночном бою? — размышлял вслух Рутар.

Он еще ни разу не повернулся к своим подчиненным, его взор был направлен на клинок Сумрагона.

— Нас там не было, а те, кто пытались их задержать, мертвы.

Рутар медленно повернулся, у него не было ни малейшего желания наказывать старших демонов, хотя их участь — смерть в назидание другим. Останавливал лишь тот факт, что все когорты находятся далеко от герцогства и в любой момент мог поступить приказ наступать, а значит, генералы будут нужны герцогу на поле битвы. А эти могли еще пригодиться, хотя здесь уже нечего было охранять.

— Скольких вы убили, прежде чем они исчезли в портале? — задал принципиальный вопрос Рутар.

Будучи истинным воином по духу и по крови, он не мог его не задать. Пронизывающий взгляд герцога заставлял демонов нервно дышать, осознавая свою никчемность. Они не могли ни ответить, и уж тем более ни соврать, ведь им было известно, что герцог знает правду, ему просто хотелось услышать ее от них.

— Генерал смертельно ранил одного, еще нескольких мы выбили из строя и лишили боеспособности. Были еще раненые…

— Сколько?! — прорычал герцог.

— За все время боя я не увидел ни одного убитого, — прозвучал ответ.

Демон выдохнул. Впервые за все время он почувствовал, что бессилен. Всего сотня смогла сделать то, чего не смогла бы сделать даже тысяча его отборных бойцов. Герцогу нанесли урон, а сами при этом остались без единой потери.

Рутар мотнул опущенной головой и взмахом руки отпустил своих подчиненных, добавив:

— Мне здесь не найти ответов.

Он был прав. Все, что здесь произошло, не поддавалось никакой логике. Здесь можно было предполагать диверсию воинов Сумрагона, но тот не стал бы так отчетливо оставлять свои следы, и ему нужно было бы все герцогство, а не девчонка демона. Ею можно было бы манипулировать, только это не в стиле Сумрагона. Если это был отряд врагов из Гардии, то все становится еще запутаннее и вопросов возникает еще больше.

Фаладан отпустил молодого Рутара, лично переправив его в крепость. В мощи этого древнего чернокнижника сомневаться не приходилось. Как понял потом сын Калдохона, темный повелитель отправил его охранять древнего герцога, который проводил очень сложные и важные ритуалы. Они редко общались: Рутар не собирался выглядеть глупым мальчишкой перед Фаладаном, поэтому почти все время молчал, проводя время в медитации со своим клинком, или же тренировался, рассекая воздух изящными выпадами.

Однажды чернокнижник сам подошел и сообщил Рутару, что на его замок напали, потом предложил отправить Рутара через портал. Герцог немедленно согласился, условием было лишь то, что он сможет находиться в родном поместье не более часа. Этого было достаточно, чтобы осмотреть место боя и расспросить подчиненных о произошедшем. Правда, это ничего не дало, абсолютно ничего.

Час подошел к концу, и Рутар затылком почувствовал, как сзади начинает распахивать свои объятия темнота, открывая перед ним дверь в другое пространство. В замке его больше ничего не держало, и он понял, что потревожило его в тот самый день, когда явился советник от темного повелителя, — то было ощущение, что мир безвозвратно меняется.

Он шагнул в портал со словами:

— Может, там я получу то, что мне нужно?

* * *

Пылал огонь. Он пылал в глазах воинов, провожавших своих братьев в последний путь. Эти чувства нельзя было ни передать, ни разделить с кем-то, кроме тех, кто стоял рядом и смотрел на огонь, пожиравший тела десяти человек, с которыми судьба свела их в начале жизненного пути.

Не всех смог спасти король Терноэль, увечья тяжелораненых воинов были настолько сильными, что светлая эльфийская магия ничего не могла поделать. Благородному эльфу ничего не оставалось, кроме как бороться за жизни остальных, которые еще нужны были этому миру. По его приказу был развернут лазарет, и лучшие целители его народа делали все, чтобы отряд людей оправился от ран. И вскоре все вылечились, осознав, что этот ужасный путь пройти без потерь не удалось.

Блэк Харт тоже смотрел на пламя, и оно отражалось в его глазах. Он не бежал с благодарностями о спасении к Голбусу или же к лесному королю, а наоборот, злобно скалил зубы, потому что именно они отправили «Чертову сотню» на бойню, не предупредив, что может выйти совсем не так, как было запланировано. И поэтому сейчас тела десяти его боевых товарищей горят на погребальном костре, а вся остальная «Сотня» выстроилась вокруг. Никто из них не склонял головы, все смотрели на огонь гордо, ведь каждый понимал, что только они смогли пройти через этот ад, пройти и вернуться.

Лейтенант испытывал гордость за отряд, а злоба раздирала душу. Тяжело быть орудием в чужих руках. В какой-то момент он позавидовал отцу, который служил своей земле, и каждый знал его как героя, знал о его подвигах перед королем и народом. «Чертову сотню» знают лишь как безжалостных убийц, выполняющих задания неведомо кого и притом стоящих не на лучшем счету у короля. Но на Крейдона было наплевать, он сам запятнал себя кровью невинных, и его отношение к народу оставляло желать лучшего, но вот именно народ и называл воинов «Чертовой сотни’безжалостными головорезами. Репутация не очень приятная для тех, кто честно служит своей родине.

Рядом стояли друзья, с которыми не единожды сражались плечом к плечу, они тоже не отводили взгляда от огня, они тоже были наполнены злобой. А ведь это был не конец. После такого задания должны последовать новые, ведь теперь время было не на их стороне и за такой дерзкий поступок можно было заплатить очень дорого.

Но воинам «Сотни» было плевать, они и так заплатили немалую цену за то, чтобы всего лишь выкрасть демоническую девчонку из ее поганого мира.

Бойцы «Чертовой сотни» лично возложили своих братьев на погребальный костер, возведенный в середине площади Бретоля. Они были здесь одни, никто из солдат, офицеров, рыцарей и вышестоящих лиц не вышел, позволив отряду самому проститься с товарищами.

— Равон, Хэмол, Герат, Вигор, Рогалд, — Харт медленно начал перечислять имена павших товарищей.

— Азек, Черан, — продолжил далее Хорс.

— Кадин, Тринад, — подхватил Вектор.

— Джозар, — выдохнул и закончил Блэк Харт.

— Мы будем помнить их как наших братьев и как героев, — начал было Вектор, но, увидев, как хищно скалит зубы лейтенант, осекся.

Шрам, полученный в Бездне, добавлял лицу Блэка Харта еще больше злости и жестокости, хотя Харт таким не являлся.

— Никого из нас не будут считать героем, потому что ни один человек не знает, что «Сотня» делает для всего мира. Все знают нас лишь как убийц и безжалостных головорезов, — презрительно высказался Блэк.

— Но…

— Нет никаких «но», мой друг. Мы орудие в чужих руках, нас используют в своих целях. И кровь убитых будет на наших клинках, но не на тех, кто отдает приказ.

Друзья замолчали, вслушиваясь, как трещит костер, забирая их боевых братьев в иной, неизвестный им мир.

— Нас для того и готовили, чтобы убивать тех, кто вершит зло, неважно, что будут думать об отряде, каждый из нас прекрасно осознает то, что мы сражаемся на стороне света, — вставил свое мнение Хорс Рим.

— А для меня важно! — вспылил Харт. — Я не намерен носить клеймо убийцы.

— Но ты им являешься, — усмехнулся Вектор.

Лейтенант злобно оскалил зубы, в его глазах отражалось пламя, и оба друга заметили, как побелели пальцы лейтенанта, стиснувшие рукоять отцовского меча. Его взгляд теперь был устремлен не на огонь, а сквозь него, на другую сторону площади. Хорс и Вектор перевели взгляд в ту сторону, куда смотрел Харт, и увидели стоящего в тени Голбуса Трана. Опершись на свой посох обеими руками, он смотрел не на погибших, а, наоборот, на уцелевших солдат «Чертовой сотни». Его взор был полон печали и сочувствия. Блэк Харт гневался на него за смерть товарищей, но понимал, что иначе было поступить нельзя и что если бы не старик с его эльфийским чародеем, то погребальных костров, возможно, было бы больше.

— Видимо, сегодня нам дадут следующее поручение, — нарушив тишину, предположил Вектор.

— Сейчас время не будет давать нам поблажек, так что, думаю, ты прав, — согласился с ним Хорс.

— И почему-то мне кажется, что мы не очень будем рады услышать его, — подытожил Харт. — Сегодня вечером узнаем.

* * *

Пепел погибших было решено развеять с самой высокой башни восточной стороны. С первыми лучами восходящего солнца священнослужитель должен был подняться туда и собственноручно развеять по ветру прах воинов «Чертовой сотни».

Никто из боевых братьев не изъявил желания присутствовать на этой церемонии. Каждый из них простился с духами товарищей, и больше не было места для грусти. Эти воины ушли как герои и заслужили нечто большее, чем грусть и слезы. Они достойны вечной славы. Вот только Харт был прав — о них не будут говорить как о героях. Об этой жертве знают лишь те, кому положено знать.

Он шагал по массивным коридорам главной крепости Бретоля. Здесь было пустынно, этой части укрепления не требовалась охрана. Как понял Блэк Харт, сейчас в Бретоле находилось немало высокопоставленных персон, которых стянула сюда одна общая цель — война. Жутко было даже осознавать, кампании каких масштабов должны будут развернуться. Но ко всему этому лейтенант относился с суровой холодностью. Он солдат, и выбор у него невелик.

Пройдя коридор, воин «Сотни» начал спускаться вниз по винтовой лестнице, которая вела глубоко в подземелья крепости. Именно там обустроили покои для жительницы Пандемония, именно покои, а не клетку с цепями. Под чуткой охраной воинов ордена Судей демоница ждала решения своей судьбы.

* * *

У входа стояли двое судей, и не простые воины, а два магистра ордена — Азагель и Харахорн. Эти двое были на службе ордена так давно, что уже и не счесть убитых ими врагов Гардии. Они смотрели на всех свысока, по праву великих воинов, и потому подошедшего Блэка Харта едва удостоили взглядом. Хоть и знали, кто он такой. Он в свою очередь не стал с ними церемониться и сразу заявил о своих намерениях.

— Я хочу увидеться с пленницей, — спокойно произнес лейтенант, встав напротив двух стражей.

— Это невозможно, — последовал невозмутимый ответ Азагеля.

— «Чертова сотня» проливала кровь в другом мире, чтобы вам было кого здесь охранять, а сейчас я не могу пройти? — Блэка Харта задел ответ судьи, и лейтенант стал быстро терять спокойствие.

— Каждый из нас выполняет свой долг, но это не значит, что кому-то можно требовать то, что находится для него под запретом, — Азагель ответил тем же равнодушным тоном, не собираясь терять спокойствие.

— К кому мне необходимо обратиться, чтобы меня пропустили?

— Мы магистры нашего ордена, тебе мало нашего отказа? — спросил Азагель, вперив тяжелый взгляд в Харта.

— Раз вы не собираетесь меня слышать, то я найду того, кто заставит вас это сделать, — съязвил лейтенант, пойдя на опасную словесную уловку.

— А может быть, ты сам рискнешь нас заставить? — повернув голову в его сторону, задал вопрос Харахорн.

Блэк Харт посмотрел ему в глаза. «Клюнули», — подумал он.

Но если вдруг эти двое не будут такими разговорчивыми, то у Харта все сложится не наилучшим образом. Он был им совсем неровня, и вряд ли даже успел бы скрестить с ними мечи, как был бы мертв.

Все же лейтенант продолжил:

— Вы хотите бросить вызов воину «Чертовой сотни»? — держась за рукоять меча, он задал им обоим вопрос напрямую.

— Нам безразлично, из какого ты отряда или братства. Если ты переступишь грань дозволенного, твоя смерть неминуема, — ответил ему Харахорн.

— Раз нет другого пути, кроме как через кровопролитие, то, возможно, придется решать вопрос именно так.

Блэк Харт сам не знал, на что он надеялся, сказав это, но осознание пришло в тот момент, когда он почувствовал на себе напряженный взор судей.

Их руки были скрещены на груди, но Харт знал, с какой скоростью эти воины сражаются. Лейтенант напряг каждый мускул, моментально просчитал свои действия, приготовившись к схватке. Но знакомый голос буквально встал между ними непреодолимой защитой и не позволил пролиться крови.

— Пропустите его.

Делахон стоял в тени, и потому виден был лишь его силуэт. Блэк Харт посмотрел в его сторону. Он без труда узнал своего товарища по голосу. Ему стало любопытно, почему он остался в тени, а не вышел на свет.

Воины ордена не подчинились приказу Делахона, наоборот, они раздраженно ответили:

— Наша должность в ордене выше твоей, Делахон. Я не помню, чтобы ты раньше приказывал магистрам, — язвительно заявил Харахорн.

Делахон шагнул на свет. Тогда Харт увидел иссеченное шрамами и усталостью лицо, глаза судьи смотрели хладнокровно, но в них была какая-то особая усталость.

— Мое положение сейчас выше вашей должности и выше поступившего вам приказа.

Подойдя вплотную к стражам, он достал из-под балахона сверток бумаги и протянул его Азагелю. Тот осмотрел печать, удостоверился в ее подлинности, затем сломал ее, развернул сверток и быстро пробежался глазами по написанным строкам.

Все это время лейтенант молчал и наблюдал за происходящим, не имея никакого желания вмешиваться. Но, пока Азагель читал, он перемолвился несколькими словами с Делахоном.

— Тебя не было утром во время прощания с нашими братьями.

— Это потому, что ты был занят своим гневом и горестью и не заметил меня, — спокойно ответил ему судья. — Я стоял недалеко от тебя. В тени.

Блэк Харт посмотрел на него, после чего молча кивнул.

— Приказ верховного судьи Ролкота. — Азагель сверкнул глазами, все-таки через его голову распорядились. — Он может пройти. Но раз тут не указано, сколько времени, то у него не больше десяти минут.

После этих слов магистр ордена отдал обратно свиток Делахону и развернулся к двери. Проведя тремя пальцами сверху вниз, Азагель аккуратно толкнул дверь в покои. Блэк Харт кивнул товарищу по отряду и шагнул внутрь.

* * *

Задать себе вопрос, зачем он так стремился попасть к демонице, Блэк Харт удосужился только тогда, когда стоял в ее покоях. Но даже это не помогло ему найти ответ. Девушка изящно повернулась, и ее глаза встретились с холодным взглядом лейтенанта.

Сейчас она выглядела куда лучше, чем в последний раз, когда он ее видел. Ей принесли чистую, новую одежду, служанки помогли принять ванну, и теперь демонесса была одета в белую рубашку, заправленную в женские штаны для верховой езды, ее талия была стянута корсетом, а на ногах красовались ладные сапожки. Аккуратно уложенные назад волосы приоткрывали черты жительницы Пандемония, и Харт заметил небольшие рожки, что едва выглядывали из шелковистых волос. Зеленые глаза смотрели с грустью и тревогой, девушка ждала, что вот-вот наступит ее последний час, но держалась очень достойно. Под белой шелковой рубашкой можно было увидеть, как неровно вздымалась ее изящная грудь — в такт ускоренному биению сердца.

— Ты пришел вынести мне приговор? — спросила демонесса.

— Я воин, а не палач. Выносить приговор — не моя работа, — ответил ей лейтенант.

Она молча посмотрела на него. Девушка хотела взглянуть на черты его лица, услышать его голос, она не знала, почему у нее возникло такое желание, но когда этот человек отдавал всего себя долгу перед родиной, в ее сердце это отозвалось сочувствием и интересом. И вот он стоял перед ней, сам увлеченный неведомым желанием увидеть ту, ради которой пришлось потерять десять товарищей. Шрам розовой полосой виднелся на скуле воина. Она помнила, как он его получил, и думала, что это отнимет у него жизнь, но он стоял перед ней живой, с отметиной на лице, оставшейся на память о том ужасном бое.

— Тогда скажи, зачем ты явился? Сначала в мой мир, а сейчас в мою темницу?

— Слишком шикарно для темницы, — Харт окинул взглядом покои.

— Это, видимо, из-за того, что я особая пленница, — пожала плечами демоница.

— Ты умна. И ты не выглядишь как те твари, что пытались защитить тебя в крепости.

— Если бы ты знал хоть чуть-чуть Пандемоний, то мог бы понять, что это не мир, наполненный одними ужасными тварями и монстрами, хотя таких там и очень много. Поверь, в нем очень много красавиц, из-за которых воины вашего мира с удовольствием сойдутся в поединке с нашими бойцами.

— Глядя на тебя, у меня нет причины не верить сказанному. — Блэк Харт как вкопанный стоял, не в силах сделать ни шагу.

— Ты не ответил на мой вопрос, — произнесла она, и на ее красивом лице появилась небольшая улыбка. — Я знаю, что за моей дверью стоит стража, и эти воины очень сильны, а дверь запечатана магией. Я это чувствую. Но поверь мне, воин грозного отряда: когда явится герцог Рутар, дабы вырвать меня из этого заточения, то его никто не сможет остановить. Ему нет равных, он самый сильный среди герцогов Пандемония, вы даже не представляете, что вас ждет.

Ее глаза сверкнули зеленым огнем.

Это заявление слегка раззадорило лейтенанта, так что кровь в жилах побежала быстрее. Сделав безразличный вид, он ей коротко ответил:

— Мы готовы его встретить.

Воцарилось молчание, взгляды были устремлены друг на друга, и в голове у каждого было столько вопросов, столько любопытства и робости, что они не могли ни на что решиться. Как та робкая юность, которая сковывает языки и не позволяет что-либо сказать. Все же лейтенант оказался смелее.

— Мое имя Блэк Харт, я лейтенант «Чертовой сотни», — сказал он и слегка наклонил голову в поклоне.

— Я знаю, кто ты такой. Мне тебя представили, когда вы восстанавливались после боя в Бездне. Я должна признать — это был смелый поступок.

— Это была неприятная неожиданность, унесшая жизни моих боевых братьев.

Блэк Харт не хотел говорить об этом, потому как гнев пеленой закрывал глаза и виновниками становились те, кого он не хотел винить.

Воин кивнул, прощаясь, время быстро пролетело, и он чувствовал, как снимается магическая защита с двери, а значит, пришло время уходить.

— Ты спросила, что за причина меня привела. — Харт остановился перед самой дверью и повернул голову в сторону девушки, чтобы видеть ее глаза. — Я хотел узнать твое имя.

Он уже взялся за ручку двери, когда за спиной услышал нежный голос.

— Кейма. Меня зовут Кейма.

Лейтенант больше не поворачивался к ней. Блэк Харт застыл, услышав ее голос, и, лишь кивнув самому себе, вышел наружу.

* * *

Вся «Сотня» находилась в отведенной для них казарме за длинным столом, воины проводили время в беседах, карточных играх либо занимались чисткой своего оружия. Ни у кого из них не было желания тренироваться на манекенах либо в спаррингах с товарищами, после боя в Бездне им это не требовалось. Они совершали тризну по погибшим товарищам. Пили вино, вкусно ели и не позволяли грусти закрасться в сердца. Каждый из них был весел, ведь так завещал старый Таган: «Не грустите о тех, кто погиб в славной битве, ведь они ушли героями. Выпейте за них хорошенько, вам еще предстоит к ним присоединиться. Обласкайте женщин, пусть они смотрят на вас и улыбаются». «Чертова сотня» жила по этим наставлениям, ведь вся их юность прошла именно с этим ветераном. Он учил их не только тому, как убивать. Понимая, что этим юнцам не хватает отцовских поучений, он обучал их, как собственных детей, объясняя, что хорошо, что плохо, за что нужно ударить, а где промолчать. Вся сотня юношей впитывала его слова, как песок воду, набираясьжизненного опыта.

Блэк Харт пришел в казарму угрюмый, но веселье друзей незамедлительно подействовало на него, ведь он тоже чтил наставления старшины. Мысли начали рассеиваться после третьего кубка вина, в душе зазвучали песни Мадеуса, рассказывавшие о славных героях и великих битвах.

Молодые солдаты горланили песни, смеялись, вспоминая, какими были их павшие товарищи. Такого вечера давно не было. Он был наполнен той давней атмосферой, когда старшина Таган собирал их вокруг огромного костра и, изрядно выпивший, рассказывал о своих деяниях, о том, что ему пришлось пережить. Это были рассказы о славных походах, о доблестных подвигах, но в них была печаль. Не обходилось без рассказов о похождениях по постоялым дворам и тавернам, где Таган с друзьями щупали местных девиц, попадая в нелепые ситуации. Слушая эти истории, ученики Тагана надрывались от смеха. Для них в эти мгновения как будто не было войны, не было кровавых побоищ и всего того, что уже пришлось пройти. Никто не чувствовал себя убийцей в строю, а наслаждался тем, что он молод, полон сил и энергии, чтобы совершать подвиги. Слуги постоянно подносили им вино и еду, бойцам было наплевать на всех остальных обделенных, они о них и не думали.

Время летело неумолимо быстро, час за часом, а в казарме стоял гул, как будто сюда заехала местная таверна с ее обитателями, которые отмечали значимое для них событие. Не было такого человека, будь он рыцарь, капитан или же сам командующий крепостью, кто бы решился прийти и предложить этим ребятам заканчивать балаган в столь смутное время. Все старшее звено знало, кто они такие и что им пришлось пережить, и потому относилось снисходительно.

За окном уже был поздний вечер, и луна подсвечивала двор своим бледным сиянием. Внутри казармы воины развлекались тем, что бросали ножи с завязанными глазами, пытаясь попасть в мишень максимально точно. И даже изрядно охмелевшие бойцы ни разу не промахивались, а если кто-то пытался выкинуть финт, это сопровождалось дружным хохотом и подколами со стороны товарищей.

Стоявшего с кубком вина, неизвестно какого по счету, и смотревшего на все это лейтенанта отвлек слуга, который поклонился воину и вручил ему небольшой свиток, обмотанный красной нитью. Блэк Харт тремя большими глотками осушил свой кубок и, присев на скамью, прочитал документ. Друзья сразу заметили, как лицо их товарища напряглось и сосредоточилось. Он поднял глаза и кивком подозвал их к себе.

— Нам необходимо прийти в собор, этого требуют Голбус и канцлер Империи Грэгор Кларкус, — объявил Блэк Харт подошедшим Хорсу и Вектору.

— Кого именно они хотят видеть? — поинтересовался Вектор.

— Нас троих, еще Торма, Лаксана, Мадеуса и Делахона, — ответил ему лейтенант.

Хорс приподнял брови.

— Когда? — спросил он.

— Сейчас… И возьмите оружие.

— Таков был приказ? — спросил Хорс.

— Приказ был явиться, оружие взять — говорю я, — ответил Харт, вставая со скамьи.

Друзья переглянулись и, пожав плечами, пошли собирать своих товарищей. Блэк Харт нашел в толпе Казора. Взгляд стрелка был устремлен на лейтенанта, поэтому Казор сразу понял, что необходимо подойти.

— Ты остаешься за старшего. Скажи всем, чтобы вооружились, но веселье не прекращайте. Я не знаю, что может произойти, потому будьте готовы, — произнес Харт, глядя в глаза своему товарищу.

— Мы всегда готовы, мой друг, — кивнул ему в ответ Казор. — Я сделаю все, как ты просишь.

— Мир ввязался в войну, где мы на острие атаки разящего клинка, а значит, нас будут испытывать самыми изощренными способами.

После недолгих сборов приглашенные в собор солдаты покинули своих товарищей и направились в указанное место.

* * *

В соборе их было трое. Двое делали все, чтобы защитить свои народы, используя самые разные методы, хотя один из них вовсе не являлся королем. Третий стоял на страже Гардии многие века, его мудрость не позволяла злу распространиться с той скоростью, с которой оно могло это сделать. Но сейчас все обстояло иначе. И умов двух мудрецов и преданного слуги Империи не хватало, чтобы сдержать направленный на этот мир удар. Хоть силы света и смогли уничтожить одного из военачальников темного повелителя, — это была лишь малая доля того, что необходимо было сделать для победы. Требовались новые решения.

Голбус смотрел в сторону двери, откуда должны были появиться Блэк Харт и его боевые братья. Подле него стоял, скрестив руки на груди, лесной король. Сейчас он был без свиты, на нем не было доспехов, лишь сияющее одеяние, подпоясанное золотым поясом с драгоценными камнями, на котором красовался его меч, прошедший с Терноэлем все испытания, от великой битвы света и тьмы, когда Терноэль стал королем, до этого самого момента. Вид у короля был задумчивый, он был погружен в свои мысли.

Сейчас в соборе было все не так, как в мирное время. Поскольку было известно заранее, что здесь будут происходить постоянные встречи верховных лидеров нескольких стран, было решено освободить помещение и соорудить большой круглый стол, за которым можно было вести переговоры.

Грэгор Кларкус восседал за этим столом по правую руку от Голбуса. Канцлер Империи выглядел уставшим, он был сосредоточен на тех письменах, что принесли ему его люди. Донесения были не самые лучшие.

— Ты считаешь, что это должно сработать? — задал вопрос своему старому товарищу лесной король.

— Я, так же, как и ты, стоял перед великими духами и слушал условия сделки. Ответа от меня ты не получишь, — ответил ему Голбус.

— Нам даровали великие знания, которые мы используем в этой войне. Единственное, что тревожит душу и разум, — это правдивость данной нам информации.

— Терноэль, ты прожил дольше меня на тысячи лет, но все же иногда мне кажется, что это не так. Ты ведешь себя по-юношески, — с иронией упрекнул своего друга Тран. — Великие духи не станут даже слушать тебя, если им это не будет выгодно. Они потребовали то, на что мы не должны были соглашаться, но у нас не осталось выбора.

Терноэль вздохнул, так что канцлер оторвал взор от бумаг и посмотрел на эльфа. Король и мудрец общались ментально, их речь была не слышна человеку.

— Ты постоянно трясешься за этот отряд. Это связано только с тем, что они лучшие воины и ты их лично отбирал?

— Не совсем так. Хотя в чем-то ты прав. Я помню их ещедетьми, теперь это грозные воины, стоящие на страже света…

— Убийцы в твоих руках. Ты сделал из них оружие. Я видел, заглядывал в душу каждого. Там только тьма и смерть. — Это был укор со стороны лесного короля.

— Кто вернулся из Бездны, навсегда перестанет быть тем, кем был до нее.

— Это было одним из условий…

— Именно, — выдохнул Тран.

— И что же мы ждем от этих безумцев? — поинтересовался Терноэль.

— Выполнения предначертанного, — таков был ответ лесному королю.

Они оба замолчали. Тяжесть всего этого ложилась на их плечи. Конечно же, король эльфов чувствовал себя более комфортно, чем его друг-человек, который шел на очень отчаянные шаги. Правда, память о той войне так хорошо сидела в нем, что он ощущал ее, будто это было несколько лет назад. Из всех тех, кому предстоит бросить вызов силам тьмы, он один знал, на что способен их враг.

— Ты общался с ним? — задал вопрос Голбус.

— Мы с ним очень далеки друг от друга. Я — свет, он — тьма. Нельзя примирить то, что по своей сути должно оставаться непримиримым.

— Но…

— Оставь это, мой друг, и давай сосредоточимся на нашем деле.

— Возможно, когда-то к тебе придет сожаление, но, надеюсь, я не буду свидетелем этого, — приняв совет эльфа, произнес Тран.

— Возможно… но не сейчас. Сегодня шестой день, а значит, должен явиться тот, на чью собственность твой отряд посягнул, — перейдя к делу, начал Терноэль.

— Это не его собственность, и ты это знаешь так же хорошо, как и я, — поправил его мудрец.

— То, что взято в бою, — свято, а значит, его собственность, — начал оспаривать слова товарища лесной король.

— Тогда теперь это наше, и пусть попробует забрать ее. Но сейчас все обстоит иначе. Эта демоническая девчонка — лишь предлог для герцога Рутара, чтобы явиться сюда и получить ответы на свои вопросы. Как только мы заведем ее в это помещение, чернокнижник откроет портал для герцога, так как почувствует силу межмирной магии, и тогда нам нужно явить всю нашу мудрость, чтобы открыть заблудшему сыну Пандемония глаза и указать ему на правду. Ведь мы оба понимаем, что он идет не за Кеймой.

— Главное, чтобы он стал слушать, — сказал с серьезным видом лесной король. — А вот и твои воины, — произнес Терноэль, посмотрев в сторону распахивающейся двери.

* * *

Семь воинов входили по очереди, один за другим. Первым, как и полагается, шел лейтенант, следом Хорс, Мадеус и все остальные. Замыкали шествие Вектор и Торм, последний — с кубком эля, который был размером с ведро. Громадный воин нехотя покинул застолье, захватив лишь свой молот и полный кубок выпивки. От всех них разило алкоголем, но каждый делал серьезный вид, так как понимал, что их вызвали уж точно не для того, чтобы мило побеседовать.

Терноэль бросил в сторону своего друга неодобрительный взгляд, когда увидел, в каком состоянии заходят его лучшие воины. Тот ничего на это не ответил. Он относился к ним совсем не так, как лесной король, чье сердце было наполнено самовлюбленностью и эгоизмом.

Все они расселись в один ряд, справа от Голбуса. Лейтенант сел через одно место от канцлера, поприветствовав того коротким кивком. Грэгор Кларкус был рад видеть сына своего давнего друга живым и полным сил. Не каждый смог бы проделать то, что проделали эти молодые воины.

Видя, что все расселись, Голбус начал речь.

— Мы собрались здесь, чтобы продолжить борьбу за наш мир в разгорающейся войне, и для этого…

— Как мы можем бороться, когда сидим здесь, за столом, — перебил его Вектор, и тут же был удостоен двух неодобрительных взглядов.

— И для этого, — продолжил Голбус, посмотрев на неугомонного воина, — необходимо продолжить партию, в которой мы уже сделали ход, выкрав ту, которая принадлежала герцогу Пандемония.

Все вслушивались в слова мудрого старика, но Терноэль заметил выражение безразличия в каждом из них. Им не следовало говорить долгих речей, этим бойцам нужна была цель, а не хитрые уловки и тому подобное. Их призвание — война, но никак не политические игры. Поэтому он решил все упростить.

— Остановись, Голбус, — сказал Терноэль.

Все перевели на него взгляд, в том числе и старик.

— Им неинтересно то, что ты сейчас пытаешься донести до них. Цель — вот что им нужно.

Половина бойцов «Сотни» ухмыльнулась, лесной король угадал их мысли. Голбус, в свою очередь, тоже посмотрел на воинов. Он увидел в них то же самое, что и лесной король.

— Хорошо, — кивнул он. — Ваша задача — держать клинки в своих ножнах в тот момент, когда герцог Рутар появится здесь, — начал объяснять старик.

Лаксан, Вектор и Торм удивленно подняли брови, другие просто внимательно слушали.

— Когда судьи введут сюда демоницу, откроется портал, из которого выйдет наш враг, — сообщил Тран.

— А разве мы не должны убивать наших врагов? — задал интересующий всех вопрос темный эльф.

— Должны, но этот нам необходим для иных целей, — Голбус чуть помедлил. — Для более важных.

— И для каких же? — спросил Хорс.

— Вы поймете, когда будете слушать то, что мы поведаем демону, — ответил ему Терноэль.

Лаксан глянул на него с ухмылкой.

— Если разговор пойдет не так, как мы планируем, то ваши мечи послужат карающим оружием, — закончил Тран.

— Харт, мы ожидали более серьезного поручения, а не службу телохранителями или же палачами, — усмехнулся Вектор.

Блэк Харт повернул в его сторону голову, на лице лейтенанта была заметна раздражительность. Видимо, она никуда не ушла и даже веселье в компании друзей не подействовало, хотя лейтенант отлично ее скрывал.

— Вы получите свое поручение, как бы сильно оно вам не нравилось, — грубо произнес эльфийский король.

Усмешки и ухмылки в одно мгновение улетучились. Сейчас, когда бойцы «Чертовой сотни» прошли через ад, это звучало равносильно угрозе.

Голбус посмотрел на солдат, которые свели брови к переносице в ожидании.

— Грэгор, — обратился он к канцлеру, — пора нам продолжить то, зачем мы здесь все собрались.

Канцлер, не говоря ни слова, поднялся из-за стола и направился в противоположную от входа сторону. Буквально через минуту он возвратился обратно в сопровождении двух судей, которые вели закованную в цепи демоницу. Ее руки были заключены в легкие цепи белого цвета, от них шла цепь вниз и соединялась с цепями на ногах, которые тоже были закованы.

Блэк Харт скосил глаза на Харахорна и Азагеля, двух грозных воинов, потом посмотрел на девушку и поймал себя на мысли, что ему не нравится, что ее ведут в цепях и тем более не нравится то, что один из судей держал ее под руку. Лейтенант отвел взгляд, чтобы успокоиться. Он еще не знал, что сегодня будут моменты, которые станут серьезным испытанием для его терпения.

Встав позади Голбуса и Терноэля, судьи остановились, их руки легли на рукояти клинков.

В это же самое мгновение солдаты «Сотни» почувствовали то, чего нельзя забыть. Жар был необычным, не таким, когда стоишь у горна кузни или у края вулкана. Этот пронизывал душу, испепеляя ее изнутри, заставляя мучиться. У некоторых зубы заскрежетали от злости и негодования, а руки плотно стиснули оружие. Вид воинов стал сосредоточенным, каждый был готов вступить в бой. На Терноэля это не подействовало, его аура была сильнее, чем сила тьмы Пандемония, но вот обычным людям приходилось тяжело.

Резкий раскат грома и кроваво-красная молния известили собравшихся о том, что явился герцог.

Все присутствующие спокойно повернули головы в сторону силуэта, который стоял в тени, скрываемый дымом расплавленного камня, и лишь вздох демоницы дал понять, кто стоит перед ними.

— Рутар…

Демон стоял в тени, но даже так было видно его крепко сложенное тело, высокий рост и гору стальных мышц. Его силы во сто крат превосходили человеческие. Он стоял, держась одной рукой за эфес меча. Его доспех был сложен так, что руки были полностью открыты и не защищены, опытный боец легко смекнул бы, для чего такое ношение брони. Руки защищали лишь золотисто-кровавые наручи, схожие с такими же наголенниками.

В соборе было полное молчание, воины света и демон смотрели друг на друга. Лишь когда герцог сделал первый шаг в их сторону, начались действия.

Азагель и Харахорн, как по команде, вынули свои клинки и крест-накрест приставили к горлу демоницы. Это заставило Рутара остановиться. Тогда он первым нарушил молчание.

— Вы, видимо, те, кто посетили мое герцогство, нанеся тем самым мне оскорбление, — голос Рутара был спокоен и напоминал слабое рычание льва. — Но перед тем как сделать это, вы не удосужились задаться вопросом, на кого вы нападаете. — С этими словами клинок высвободился из ножен демона. — Что же, возможно, здесь и сейчас все станет на свои места.

— Просто вышло так, что твоя стража оказалась никчемной, а генерал — слабаком, — пожал плечами Лаксан. — Но ведь это твое упущение.

Темный принц дразнил демона, стараясь вывести того из равновесия.

Демон делал маленькие шажки в их сторону, он двигался, как зверь перед смертельным прыжком, от которого нет спасения. Воины «Сотни» смотрели на него не менее хищными взглядами, каждый из них просчитал свои действия и мог оказать герцогу достойный отпор. Он в свою очередь чувствовал их силу, и силу тех, кто стоял возле стола. Здесь нельзя было допустить ошибки, за нее расплатой была — смерть.

Но кровопролития не последовало.

— Возможно, есть другое решение, — ворвавшись в нарастающее напряжение, произнес Голбус. — Приставленные к твоей демонице мечи воинов тебя не остановили, а значит, ты не боишься ее потерять, — вслух начал рассуждать старик.

Кейма перевела взгляд на Голбуса.

— Она была предлогом для твоего появления здесь, — продолжил волшебник, — ведь тебя мучают вопросы, Рутар, сын Калдохона.

Герцог остановился, всматриваясь в глаза говорившего человека. Было удивительно, что в другом мире знают, кто он такой.

— Есть вещи, которые были от тебя скрыты с рождения, но ты чувствовал, что твое призвание совсем иное, нежели воевать под знаменами темного повелителя, ведь я прав?

— Что ты хочешь этим сказать? — сквозь зубы процедил демон.

— Я хочу сказать, что твоя история мне известна, а вот для тебя она искажена, но ведь можно ее узнать.

Голбус говорил спокойно и размеренно. Все смотрели на Рутара хищными глазами.

— Откуда вашему роду известно, кто я такой? — рычал герцог. — Вы выкрали мою наложницу, перебив стражу и убив одного из моих товарищей, и сейчас ты хочешь выдвинуть мне условия?

Демон шагнул вперед, перехватывая удобнее меч.

— Она тебе дорога постольку-поскольку, ты это осознаешь даже лучше, чем я. Ведь когда-то ты сам забрал ее силой, вырезав ее селение подчистую.

При этих словах глаза Кеймы расширились, а дыхание стало неровным, она смотрела на своего господина взглядом, исполненным горя.

— Это не был приказ повелителя, это было расширение владений, не так ли?

В ответ Рутар лишь злобно раздувал ноздри.

— Вот видишь, нам известно многое.

— Мы с тобой враги, человек, и это твоя игра, в которой ты хочешь выиграть. Что же ты будешь делать, когда я вонжу меч в твое старое тело? Как ты будешь себя вести?

— Вот это уже более серьезный разговор, — вставая со своего места, сказал Вектор.

Его поддержал Лаксан. Оба уже достали свое оружие.

— Пролить кровь никогда не поздно, но выиграешь ли ты схватку здесь, вопрос без ответа, — пожал плечами Голбус.

— Вектор, Лаксан, отставить, — спокойным тоном скомандовал лейтенант. — Дайте им закончить.

— Времени не так много, ведь чернокнижник не мог надолго тебя отправить, верно? — вступил в разговор Терноэль. — Выслушай то, что тебе по твоему рождению должно быть известно, и тогда принимай решение. Наши клинки так же готовы к бою, как и твои.

— Я видел твое прошлое, Рутар, и скажу тебе откровенно: узнав его, ты задумаешься о смене врага, — продолжил Голбус.

— Что ты имеешь в виду? — сощурив глаза, спросил герцог.

— Как умер твой отец, тебе толком неизвестно. Ты знаешь лишь то, что Калдохон погиб в бою. Но в каком бою? — Тран смотрел прямо в глаза демону, он все больше овладевал ситуацией. — Тот, кто отправил тебя сюда, знает о гибели твоего отца так же хорошо, как знаю это я.

— Ты лжешь! — вспылил демон. — Эти слова направлены против меня, как оружие!

— А ты задумайся, прокрути в голове недалекое прошлое, — взял слово Терноэль. — Ты лучший из лучших, герцог с большим именем. Так почему тебя отправляют сторожить чернокнижника, а не, наоборот, в числе первых вступить в новый мир и быть первым, первым во всем?

— Никто не рассуждает о приказах повелителя! — попытался уклониться Рутар.

— А мы это можем делать, так как он для нас такой же враг, как и ты.

— О нет, мне далеко до его могущества, так же далеко, как этим воинам до меня, — злобный оскал появился на лице герцога.

— Он высоко себя ставит, — отпивая из своего бокала, сказал Торм. — Кажется, тот генерал, что отвечал за охрану демоницы, был такого же мнения о себе.

— Так это ты убил его? — Глаза герцога вспыхнули.

— Рутар! — окликнул герцога Голбус. — Ты можешь ввязаться в бой с нами, а можешь узнать правду, которая тебе так нужна.

— Повелитель не так страшен, как думают все в твоем мире, — продолжил лесной король.

— Вы с ним не сталкивались, как вы можете это утверждать?

— Жаль, что наши пути еще не пересекались. Возможно, эта война закончилась бы, даже не начавшись, — произнес Мадеус, повернувшись к демону и свирепо глядя на него.

Тот удивленно вскинул брови, почувствовав знакомую ему силу.

— Ты… — начал было он, но его перебили.

— Ты колеблешься, потому как чувствуешь правду, идущую от нас. Это не девчонка заставила тебя в одиночку переместиться к врагу, не чувства к ней или же страсть, — Терноэль начал давить в самую суть.

Эльф почувствовал, как за его спиной сердце девушки из мира демонов разбилось вдребезги.

— Жажда ответа на давно мучающие тебя вопросы, — продолжал король эльфов, — вот что сподвигло тебя на эти действия. Но мы скажем лишь то, что ответы ты можешь получить в своем мире от тех, кто приложил руку к твоей судьбе. Задай вопрос чернокнижнику, спроси, как погиб твой отец. Почему ты находишься подле него? Получив ответы, облик мира изменится для тебя.

— А если я их не получу?

— Тогда мы встретимся на поле боя, и каждому из нас поможет опыт, чтобы остаться в живых, — заключил лесной король.

— Но лично мы будем жалеть, что ты выбрал другой путь и мы так и не сразились, потому как наши сердца пылают жаждой битвы и мести за павших братьев, — бросил демону Вектор.

— Я сотни лет провел в сражениях, меня обучали лучшие мастера, свернуть вам головы не доставит мне ни труда, ни удовольствия, — злобно парировал демон.

— Один, такой же, как и ты, думал похожим образом, его меч ты мог разглядеть в колонне своей крепости, — продолжил дразнить герцога Вектор.

— Уймись, Вектор Мар! — повелительным тоном сказал Голбус, заставив воина «Сотни» замолчать.

Вектор заметил злорадную усмешку герцога и в ответ презрительно вздернул подбородок.

— Твое решение заставляет всех нервничать и может довести до того, что ни один из нас не получит желаемого, — философски поторопил Тран.

— Ваш мир падет к ногам Пандемония, и не сомневайтесь, в числе тех, кто будет убивать вам подобных, я буду первым. И если все то, что было сказано здесь, окажется ложью, ничто не спасет вас от ответа. Это вам говорю я, Рутар, сын Калдохона.

На эту угрозу никто даже бровью не повел. Герцог кинул беглый взгляд на Кейму. Его переполняли ненависть и ярость, он поймал себя на мысли, что ему сейчас безразлична та, которая была еще недавно ему дорога. Рутара не тревожила ее судьба, и даже печаль в красивых глазах демоницы не могла поколебать его решимости. Он оскалил клыки и, сказав что-то на древнем языке своего рода, исчез в облаке дыма и кроваво-красных молний, оставив после себя раздробленные камни.

Когда демон исчез, лейтенант уловил еле слышную фразу лесного короля.

— Мы уже не встретимся…

* * *

Все сидели молча, погрузившись в свои мысли. Канцлер кивком головы приказал увести демоницу. Девушка не опускала головы, но весь ее вид говорил о том, что она подавлена и что жизнь для нее потеряла смысл, ведь тот, ради которого она жила, отказался от нее. Мало того, что отказался, он дважды разрушил ее жизнь, и сейчас все становилось безразличным, даже смерть.

Блэк Харт посмотрел вслед уходящей Кейме. Он понимал, что свою роль она сыграла и сейчас будет просто обузой в чужом мире. Лейтенант отвернулся. Сейчас не следовало забивать голову этими мыслями, пришла очередь слушать то поручение, за которым они явились сюда.

— Канцлер Империи, теперь ваша очередь говорить и указывать, что делать дальше, — сказал Голбус, посмотрев на Грэгора.

Тот встал, окинул всех своим многоопытным взором, после чего начал объяснять.

* * *

Спустя полчаса разъяснений и показа на карте стратегических мест и целей для «Чертовой сотни», канцлер дошел до самой сути. Слова встали у него в горле комом, он был истинным слугой своего короля и своего народа, и ему было нелегко произносить то, что он произнес.

Блэк Харт взревел от негодования. Наступил тот момент, когда его спокойное состояние улетучилось. До сих пор из всех воинов «Чертовой сотни» для него одного слово «честь» было не просто словом. Мечты о том, чтобы быть таким же, как отец, прервались в тот момент, когда канцлер Империи произнес тяжелые для него слова.

— Вы просите нас убить короля?! — уточнил лейтенант, повысив голос. — Нас — воинов, которых десять лет обучали сражаться со злом во имя Империи и всего народа. Вы так спокойно этого требуете?!

— Блэк Харт, Крейдона больше нет, его разум поглощен тьмой, он слуга повелителя, и его безумство ставит все под удар, — попытался объяснить ему Голбус.

Все это время Терноэль молчал и наблюдал за всем с нескрываемым безразличием. Он знал короля Империи и не считал его мудрым или здравомыслящим, поэтому ему было плевать на его судьбу.

— Безумство — это то, что вы сейчас говорите! — не унимался лейтенант.

Расхаживая по залу, он одной рукой держался за меч своего отца, как бы прося у того помощи в этом решении.

— Пойми, Харт, если мы этого не сделаем, Крейдон поднимет народ на восстание, мы получим войну внутри страны, как раз в тот момент, когда Пандемоний выведет все силы в бой, — как будто отчитываясь, постарался объяснить ситуацию Грэгор.

— Мы знаем, что одним из советников короля является герцог Пандемония. Именно он поработил разум Крейдона. Прославленный Рульф Воргар уже вне закона, за его голову назначена награда. Безумство бушует в столице, и оно начинает распространяться, как порча. Если мы его сейчас не остановим, наш народ пойдет против нас.

Блэк Харт широко раздувал грудь, его взор был устремлен в пол, а взгляды его друзей — на него. Никто из них не вмешивался, ведь они не чувствовали того, что чувствовал их лейтенант.

— Этим мечом, — Харт аккуратно достал клинок из ножен, — мой отец добывал славу для народа и короля, этот меч пропитан кровью врагов Империи. А сейчас вы просите, чтобы он окропился кровью своего короля?!

Харт высоко поднял меч и с силой вонзил его в каменный пол.

— Требуем.

Голос Терноэля заставил Блэка Харта и всех остальных обратить на него внимание.

— Что-то я не помню, чтобы «Чертова сотня» подчинялась лесному королю, — язвительно заявил лейтенант, выдернув меч.

— Если ты и дальше продолжишь строить из себя рыцаря чести, то в скором времени никто никому не будет подчиняться, — голос Терноэля был спокоен, но звучал очень властно. — Выполни то, что предначертано, сын Дариуса Сцириуса, и пусть тебя назовут трижды предателем, это малая цена за спасение мира!

Эти слова заставили всех умолкнуть. Лесной король посмотрел на них, после чего, перед тем как уйти, добавил:

— Вас готовили для таких поручений, где любой другой потерпит неудачу. Так нечего давить на честь и благие намерения! Выполняйте то, для чего вы были рождены.

Сказав это, Терноэль покинул храм.

* * *

Как оказалось, этого было более чем достаточно, чтобы умерить пыл лейтенанта. Да, он негодовал и был в ярости, но где-то там, в глубине своего подсознания, он понимал всю суть выпавших на его долю испытаний.

Здесь нельзя было пороть горячку, и Харт снова сел на место, готовый выслушать все до конца. Он посмотрел на канцлера Грэгора и прочел в его взгляде понимание. А ведь правда, этот человек гораздо больше сделал для своего короля и служил ему много лет, а сейчас он своей рукой подписывает ему смертный приговор. Харт подумал о том, что канцлер сильнее его духом и понимает происходящее глубже, чем он сам.

Все вместе они еще несколько часов провели за обсуждением плана, который составил Грэгор Кларкус. Вся его шпионская сеть в столице и по всей Империи всколыхнулась и доставляла канцлеру ежедневно самые свежие новости. Но канцлера вытесняли. Сын короля с помощью золота Империи получал нужные ему сведения, а там, где не помогали звонкие монеты, выступала холодная сталь, которая действовала не менее убедительно и ломала любой хребет сопротивления. Поэтому действовать требовалось немедленно, так как силы Пандемония могли выйти на решающий бой в любой из дней, но они почему-то еще ждали. Чего именно — никто не знал.

План был насколько простой, настолько же невероятно сложный.

В растущую «золотую» армию принца Артолея рвались все те, у кого не находилось хоть немного совести и чести, чтобы не замечать те зверства, которые он творил.

Когда король окончательно обезумел, он стал лично принимать новобранцев у себя в тронном зале. Кто это хоть раз видел со стороны, рассказывал о целой роте обнаженных красавиц, которые ласкали новоиспеченных воинов, пока Крейдон и его советник проводили какой-то необычный ритуал посвящения, а заключался он в массовой оргии с участием самого короля.

Множество людей утверждали, что те, кто прошли это ночное посвящение, из тронного зала возвращались совсем иными. Глаза их были пусты, разум лишен любых эмоций, только служение Крейдону, королю королей, было самым великим желанием. Они исполняли любой приказ, и ни жалость, ни человечность, ни сострадание не могли удержать этих солдат от выполнения кровавого долга.

С помощью чужих глаз Грэгор наблюдал за всем этим и ничего не мог предпринять, пока не пришел нужный день. День, когда он вернет своей стране свет истины и освободит народ от тирана.

У него имелись люди, которые служили Крейдону. Это была грязная работа, но и люди были подобраны с таким же нравом. Они не рвались на службу в «золотую» армию и держались от советника подальше, так как Голбус предупредил Грэгора о том, что советник не тот, за кого себя выдает, и все, что происходит во дворце, не обходится без темных сил магии. Канцлер передал своим агентам все необходимое и приказал затаиться до определенного момента.

Момент настал.

«Чертову сотню» направили на посвящение в тронный зал короля Крейдона.

* * *

Воины смеялись, когда надевали позолоченные доспехи, они выглядели как те дворяне, что строят из себя великих воинов, но ни разу не были в боях. Им необходимо было выглядеть абсолютно идентично, ведь малейшее несходство могло привести к печальным последствиям. Только вот когда было сказано «полное сходство», это значило, что надо было полностью сменить свое обмундирование и облачиться в бойцов «золотой» армии. Одинаковое оружие, одинаковые доспехи — все должно быть так, как повелел сам король. Поэтому к отряду не присоединились Хорс, Вектор, Торм, Лаксан и Делахон. Все они носили индивидуальное оружие, которое легко бросилось бы в глаза еще на пороге дворца, а значит, план сорвался бы еще в самом начале. Что касается Блэка Харта, то он просто отдал свой меч Хорсу и попросил его вернуть, как только закончится их миссия. Друг бережно принял клинок и пообещал сделать все, как его попросили. Товарищи не покинули своих собратьев, а следовали за ними почти до самой столицы, потому как знали, что должны быть рядом.

На подходе к Гордогону отряд остановил патруль, который состоял из людей Грэгора. Они тщательно осмотрели бойцов, после чего дали наставления, как себя вести, чтобы не привлекать внимание. Агенты объяснили, что воинам необходимо подавить свои эмоции, так как их многое может шокировать, ведь безумство коснулось не только Крейдона, но и многих простых людей. Вести себя следовало бесстрастно, как подобает будущим солдатам «золотого» воинства. Когда все было решено, переодетые агенты двинулись впереди «Сотни» на конях, все остальные шли пешком.

После того как прошла встреча с агентами канцлера, дальше во главе отряда стал Мадеус, рядом с ним ступал Блэк Харт. Сказано было лишь то, что только охотник на демонов сможет увидеть истину, которую демоны не смогут скрыть от него. Все остальные, какими бы сильными они ни были, будут подвергнуты атаке разума, и реальность для них будет искажена. Но пока они не вошли в тронный зал, а лишь ступали по улицам столицы, им открывался мир такой, каким он был на самом деле.

Блэк Харт хорошо помнил Гордогон, когда отряд его покидал. Это была величественная столица, с красивыми улицами и приятными людьми. Здесь даже ночью было безопасно ходить, так как стража прочесывала каждый уголок, а преступность была почти искоренена. Красивые каменные дома были переплетены растениями, а в некоторых кварталах пахло свежеиспеченным хлебом. Дети почти до поздней ночи гуляли перед своими домами, не боясь, что с ними что-то случится. Да и сам Блэк Харт провел здесь немало лет и когда-то был таким же ребенком, как те, которые ему попадались… в последний его визит.

Сейчас все было иначе.

Улицы были пустынны. Отряд входил во вторые ворота столицы, и солнце только коснулось горизонта и начало скрываться за ним. В Гордогоне стало мрачно, так как из-за тени домов становилось темнее. Но это было не главным изменением. Не было стражи, вместо нее появлялись неприятные личности, они кривили свои рты в злобные ухмылки, показывая свое оружие. Окна в домах были заколочены, а воздух пропитан смрадом, кровью и смертью. В этих кварталах ежедневно погибали мирные люди, которые не могли покинуть свой дом и были не согласны с властью Крейдона. А исполнителей его воли нашлось огромное количество.

Идя по улицам Гордогона, воины «Сотни» даже головы не поворачивали, но прекрасно видели, что стало со столицей. Под красивыми шлемами сужались глаза и скрипели зубы от злости. Все, кто это вытворял, должны были ответить.

Проходя мимо одной из таверн, отряд наткнулся на большое количество людей. Здесь был настоящий разврат и падение. Кто-то изрядно выпивший был занят тем, что приставал к девицам, которые были не прочь обслужить клиента со звенящими монетами, другие же проводили время в споре, в котором слышались угрозы и брань. Кто-то веселился, глядя, как двое мужчин в смертельной схватке пытаются выяснить, кто из них сильнее. И это были лишь некоторые личности, которые даже особо не выделялись среди всей этой грязной толпы отверженных мерзавцев и бездушных уродов с проститутками. Все они выбрали падение, из которого нельзя было вернуться.

Лейтенант заметил несколько бездыханных тел. Они лежали в луже крови, которая уже засыхала, и никому не было до них дела. С кого-то были сорваны сапоги, у кого-то выпотрошены карманы, трупы валялись неприбранные и разлагались.

Блэк Харт стиснул зубы и уловил в себе желание вырезать всех, кто здесь находился. Но он даже не повернул головы в их сторону, а лишь молча двинулся дальше. Ведь виновником был тот, кто позволил всему этому случиться, кто без борьбы позволил тьме поработить свою душу и отдал свой народ ей на растерзание. А значит, не следовало жалеть о том, что ему приказали сделать.

* * *

Сам замок охранялся «золотой» армией. Здесь было по меньшей мере пять сотен бойцов. В трех шеренгах, перед ступенями, поровну с двух сторон, стояли три сотни воинов, все остальные были рассредоточены по территории и в замке как стража. Агентов остановил кто-то из старших и, проверив бумаги, взглянул на новоприбывших солдат. Харт уловил исходящее от воина зловоние и через прорези для глаз в шлеме заметил белые зрачки. Этот человек не был живым, это был слуга тьмы, который отдаст свою жизнь без малейшего промедления. Вернув бумаги людям Грэгора, стражник отступил, пропуская отряд дальше. «Чертова сотня» медленно, с уже спешившимися шпионами, начала подниматься по ступеням, входя в тронный зал короля Крейдона.

Что было удивительно: оттуда шел приятный, сладкий аромат духов, исходил золотистый свет, слышалось звучание музыки. С приближением «Сотни» отчетливее слышался девичий смех, а аромат становился все более манящим. Увиденное произвело на всех приятное впечатление.

Весь зал был позолоченный, стены по краям обиты красным бархатом, а по всему периметру было раскидано множество подушек, на которых лежали красивейшие девушки. Когда воины вошли в огромное помещение, девушки стали шептаться между собой и кидать в сторону солдат заинтересованные взгляды. Любопытно, что почти все они были либо обнаженные, либо едва прикрытые лоскутками шелковой полупрозрачной ткани, которая не скрывала их красивые тела. Все они вставали и двигались к новоприбывшим, по пути захватывая грозди винограда или кубки с вином, которые были расставлены вдоль колонн в огромных количествах.

Сначала невозмутимые, воины начали поддаваться соблазну. Девушки тянули к ним руки, обвивали мощные шеи и смотрели в глаза бойцам «Сотни», некоторые хотели угостить мужчин вином или же фруктами, улыбками предлагая разделить с ними ложе на мягких подушках, снять тяжелые доспехи, поделиться любовью с одинокими девушками, которые так соскучились по настоящей мужской любви.

Темп отряда сошел на нет уже в середине тронного зала. Невозможно было сопротивляться всему этому. И уверенный в себе лейтенант Блэк Харт, который ступал за Мадеусом, стал таять от прикосновений божественных гурий, их аромат сплетал ему ноги и все сильнее и сильнее тормозил. Многие из отряда уже обнимали прильнувших к ним девиц, вдыхали запах их прекрасных тел, но Харта заинтересовало иное. Он увидел на троне короля. Не обезумевшего, как он ожидал увидеть, а крепкого воина, с красивым молодым лицом, золотистыми волосами и широкой спиной. Крейдон восседал на своем троне, держа спину прямо и смотря на всех воинов сразу. Одна его рука лежала на подлокотнике трона, другая же покоилась на рукояти обнаженного меча, который своим острием упирался в пол. Это был истинный вид настоящего короля, за которого воевал отец Харта, за которого он сам хотел воевать, добывая славу. В один миг пришли мысли о том, что этого человека Голбус Тран приказал ему убить, что Крейдон теперь слуга тьмы.

«Но ведь это не так», — сказал про себя лейтенант, медленно шагая к трону.

Рядом с королем стояла невообразимо красивая девушка. Она была чуть старше тех, кто прельщали воинов «Сотни». Ее довольно строгий вид очень хорошо сочетался с ее красотой, а шикарный наряд подчеркивал ее достоинства. Она выглядела как истинная королева, достойная стоять рядом с таким королем, каким являлся Крейдон. За этого короля хотелось отдать жизнь, за всех, кто находился в этом тронном зале.

Крейдон оторвал ладонь от кресла и жестом остановил воинов. Половина уже не обращала на него внимания, они были заняты ласками. Блэк Харт стоял позади Мадеуса, обожающим взглядом глядя на короля. Мысленно он уже отказался от порученного ему задания, лейтенант считал, что его подло обманули. К нему липли обнаженные девушки, и Харт с удовольствием принимал их ласку, так как видел на себе одобрительный взгляд Крейдона, который указывал воину, что он получает все это по праву.

Невозмутимым был лишь Мадеус. Охотник на демонов видел настоящую реальность, такую, какая она была на самом деле. И не было в ней красавиц и величественного короля, не было золотых стен и красного бархата, вкусного вина и сладких фруктов. Был лишь хаос, с оттенками ужаса и мерзости.

Еще когда отряд только вошел в тронный зал, ему открылась ужасающая картина. Те, кто так красиво скрывался под личинами милых девушек, имели облик уродливых демонов — с длинными клыками, острыми, как лезвия, когтями и мордами, схожими со звериными. Их тела были так искажены, что охотнику на демонов потребовалось немало усилий, чтобы не броситься на них. Стены были обильно измазаны кровью тех, кем питались эти исчадия бездны, стоял невыносимый смрад от разлагающихся трупов, а по всему залу были разбросаны ошметки тел тех бедолаг, кому не посчастливилось оказаться здесь в качестве еды. Вместо фруктов, которые так отчетливо видели воины «Сотни», на подносах лежали человеческие внутренности, которые сделались домом для целого роя мух.

Эти твари и правда походили на женщин, так как их отличия от мужчин были видны невооруженным взглядом, но от одного их вида бросало в дрожь. Мадеус не оборачивался к товарищам, охотник не хотел видеть, как эти твари обнимают их и лезут к ним с ласками, а те в свою очередь отвечают взаимностью. Мадеус двигался к трону, и делал это так, чтобы в его походке не увидели торопливости. Он хотел скорее добраться до того места, где восседал тот, кого когда-то называли королем. Сейчас же там был наполовину высохший старик, покрытый изрядным количеством язв. Его глаза пожелтели от болезни, а вместо меча, который был виден всем, он держал обглоданную человеческую ногу. Демонический герцог сделал это место своим прибежищем, он насмехался над государем своих врагов, делая с ним все, что ему хотелось. Мадеус отчетливо видел демона, он стоял около Крейдона. Воин «Сотни» сразу прикинул, что этот слуга Пандемония без особого труда смог бы завоевать Империю, причем ему не потребовалась бы армия. Хитрость и обман создавали смертельно опасную иллюзию, которая делала свое коварное дело, и ее плоды уже созрели.

Он остановился в трех шагах от Крейдона. Все остальные тоже последовали его примеру. Воинам слышались сладкие голоса прекрасных девушек, и только одному-единственному Мадеусу — отвратное хлюпанье челюстей и мерзкое похрапывание. Герцог смотрел на всех них, его глаза сияли довольством. Его план в очередной раз исполнялся.

Демон даже на одну тысячную не мог сравниться с Рутаром или же Сумрагоном. Те были воинами, бойцами, этот же был слаб телом. Его горбатая фигура так жалко смотрелась, что вызывала только еще большее отвращение у Мадеуса. Кривые пальцы демона плавно изогнулись, и это жалкое существо произнесло первые слова.

— Государь мой, прибыли новые воины «золотой» армии, — пропел сладкий голос, но таким он был не для всех.

Крейдон ничего не ответил, он смотрел в одну точку, видимо, точно так же подавленный темной магией, как и многие другие, вышедшие отсюда. Тогда Имирит перевел взгляд на Мадеуса.

— А это, видимо, у нас командир отряда. Что ж, позволь мне самолично принять у него присягу, мой король.

Герцог медленно отошел от трона и стал напротив охотника на демонов. Со стороны Крейдона послышалось лишь слабое хрипение.

Блэк Харт наблюдал, как статная красавица спустилась к Мадеусу и смотрела на него манящим взглядом. Лейтенант не понимал, почему его товарищ отвергает ее ласку и любовь, сам же Блэк Харт хотел упасть на колени и обнять ее ноги, так сильно его манила ее красота. Но еще больше хотелось встать на колени перед королем и принести вечную присягу. Он был готов это сделать по одному лишь приказу.

Мадеус приложил все усилия, чтобы сдержать свой гнев, потому что времени осталось совсем мало, а воины почти отдались ласкам этих отродий. Но вот он стоит перед еще одним герцогом, и теперь уже никто никуда не денется.

— Ты готов служить мне, воин? — раздался хриплый голос Имирита. — Отдать свою душу за право быть рядом с вечной красотой и ласками, служить всему этому?

Демон старался говорить так, чтобы его голос завораживал. Так оно и было, но только не для того, кто был рожден для убийства себе подобных.

Ответ Мадеуса заставил умолкнуть всех в зале.

— У меня нет души. Я служу свету.

Охотник аккуратно снял шлем и обнажил белоснежные клыки. Хищная ухмылка отображалась на лице Мадеуса, в его венах пульсировала ярость.

— Что?..

Вопль замер в тот момент, когда охотник пробил насквозь голову герцога своим священным стилетом. Куски черепа вылетели из маленькой головы, а вниз на рукоять кинжала стекала черно-синяя кровь. Демон еще хрипел, его тело содрогалось в конвульсиях, но конечности уже не слушались. Мадеус резко выдернул стилет и вторым ударом, в лицо герцогу, отправил хорошо замаскированный кастет с нанесенными на нем рунами. Голова разлетелась на множество кусков из плоти и костей, бездыханное тело отлетело до самого трона. Король даже не повернул головы в сторону трупа.

Мадеус резко повернулся к своим собратьям и к тварям, которые теперь не могли скрывать своего обличья.

— Его служба темному повелителю окончена! — яростно выкрикнул охотник. — Как и ваша!

Пелена спала с глаз, и взорам людей предстала реальность. Они были самыми стойкими солдатами, но даже их ужаснула такая перемена. В одно мгновение в зале началась битва. Воинов «Сотни» спасло лишь одно — они были еще в доспехах. На их тела обрушились удары когтистых лап, оставляя глубокие рваные следы на металле. Несколько минут бойцы не отвечали, так как их разум перестраивался под происходящее, они изворачивались, тактично уходя от смертельных лап демонесс.

Мадеус показал всем наглядный пример и напомнил «Чертовой сотне», как нужно крушить зло. Его меч был запачкан черной слизью, а вокруг валялось по меньшей мере десять тел этих тварей. Круша направо и налево, он яростно рычал, левая рука была полностью измазана частями тел, которые свисали с кастета. Охотник крушил черепа и плоть, не оставляя ни единого шанса на жизнь. Для этих исчадий ада не было искупления.

Харт очнулся, когда одна из тварей свалила его с ног, он оторвал взор от восседавшего короля, который уже не выглядел тем статным мужем, что мерещился ему вначале. Потрясение лейтенанта было глубоким, но жажда жизни и долг все же превозмогли, и он с силой отбросил повалившую его демонессу. Достав свой клинок, он начал с неистовой яростью убивать всех, кто попадался ему под руку.

Соотношение сил было примерно равным, только в этот раз тварям Пандемония привели не жалких разбойников или неумелых вояк, а истинных служителей света, чье мастерство оттачивалось годами. В этом бою никто не отдал свою жизнь, никто не позволил демонам забрать свою душу. Спустя десять минут боя в зале остались лишь мертвые тела демонических отродий и невыносимый смрад.

Каждый тяжело дышал, и это дыхание вызвал не кратковременный бой, а ярость, которая бурлила внутри воинов. Их одурачили, как мальчиков, едва не заставив преклониться перед силами зла, и не будь здесь охотника на демонов, так и случилось бы.

Мадеус стоял спиной к трону, рядом с угрюмым лейтенантом. Шлем Блэка Харта был забрызган, впрочем, как и все золотистые латы. Он смотрел на весь этот хаос, и охотник на демонов мог лишь догадываться, что творилось у лейтенанта в голове. Но их задание было еще не окончено, и Мадеус окликнул Харта.

— Мы еще не завершили то, зачем сюда явились.

— Герцог мертв, разве не это было первоочередной задачей для «Чертовой сотни»? — спросил у него Блэк Харт, снимая шлем.

— Да, это было важно сделать, но Крейдон должен быть устранен, — не отступал от своего охотник.

Лейтенант оглянулся через плечо и взглянул на то ничтожество, что восседало на троне. Уже пропало желание преклонять колено перед этим человеком, хоть тот и являлся королем, но марать об него руки хотелось еще меньше. Убийство короля, даже предавшего свой народ, навсегда оставалось несмываемым пятном в роду убийцы.

— Это так необходимо? — выдохнул Харт.

— Да, мой друг, — Мадеус посмотрел на своего товарища и кивнул.

Яростный крик вырвался из груди лейтенанта, на который обернулись все, кто находился в зале. Клинок молнией метнулся в сторону Крейдона и пригвоздил того к трону. Лезвие прошло насквозь, пробив грудную клетку и гнилое сердце короля Империи. Бывший правитель еле слышно захрипел, и его голова упала на грудь. Король так и остался сидеть на своем месте, лишь тело чуть накренилось, удерживаемое пронзившим его мечом.

Блэк Харт смотрел на трон, восстанавливая дыхание. Злость уходила, плечи опустились сами собой, а вместе с ними и голова. Он стоял, уставившись в пол, с одной мыслью: что бы подумал о нем его отец, если был бы жив? Но его здесь не было, а дело было сделано. Значит, можно было уходить.

Резкий удар в створы дверей отозвался колокольным звоном. «Чертова сотня» повернулась на звук. После второго удара через образовавшийся проход ввалилось по меньшей мере две сотни воинов в золотых доспехах. Впереди всех шел воин в бархатном плаще. Вся «Сотня» отступила к трону и перегруппировалась. Харт расправил плечи и поднял подбородок, он не собирался пресмыкаться перед стражей.

— Убийцы! — раздался грубый мужской голос.

Блэк Харт узнал в стоящем перед ним воине капитана королевской стражи, который служил Крейдону очень давно.

— Капитан, — обратился к воину лейтенант. — Все не так, как тебе кажется…

— Что здесь может казаться не так, сын Сцириуса?! — гневно спросил капитан.

— Это не люди, как ты не видишь? — попытался оправдаться Харт.

— Здесь не люди только вы! Убив сотню девушек, первого советника короля и самого Крейдона, вы имеете наглость оскорблять их таким образом?!

— Капитан Джостан, опомнись, где здесь ты видишь людей?! — взревел Харт, его рука потянулась к мечу, висевшему на бедре у Мадеуса.

— Блэк Харт, его разум искажен, он уже не увидит того, что видим мы с тобой, — тихо произнес охотник на демонов.

Капитан уже стоял с обнаженным мечом, все его воины последовали примеру своего командира. Они не знали, кто стоит перед ними, их разум был порабощен Имиритом, и вернуть обратно этих людей не представлялось возможным.

— Сын Сцириуса, ты предатель! Ты недостоин носить эту фамилию! — кричал капитан стражи.

— Я выполнял долг перед всей Гардией, — еле слышно ответил Харт. Его глаза наполнялись гневом, в руке уже блестел не обагренный кровью клинок.

— Нет долга выше, чем защита короля и родины! — медленно ступая вперед, не унимался Джостан. — Но тебе этого никогда не понять, предатель…

Слова утонули в треске костей и хлюпанье крови на пол. Лицо капитана пересекла холодная сталь брошенного Хартом меча. Джостан выронил свое оружие и, слабо хрипя, повалился на пол. Лейтенант глубоко дышал, он уже не мог сдерживать бушующий внутри гнев. С яростью он отдал приказ:

— Убить всех!

* * *

Воины «золотой» армии были не способны биться против таких солдат, какими являлись мужи «Чертовой сотни», их шансы быстро уменьшались, как только начался бой. Поскольку в новообразованную армию Крейдона брали всякий сброд, то сопротивления особо никакого не было. Через двадцать минут воины «Сотни» ходили по залу и добивали слуг зла, которым не посчастливилось умереть сразу от разящих ударов слуг света. Тех, кто не изъявлял желания участвовать в этом мероприятии, лейтенант отправил обследовать замок. В этом проклятом месте он не хотел оставлять никого в живых. Но, как оказалось, он был не прав.

— Харт, тебе надо спуститься в подвал, — окликнул лейтенанта Казор.

Тот обернулся в сторону стрелка и прищурил глаза.

— Ты хочешь меня чем-то удивить?

— А разве это возможно, после того как мы прошли весь этот кошмар? — кривая ухмылка тронула запачканное лицо Казора.

— Не знаю, — честно ответил лейтенант.

В подземных казематах стояла еще большая вонь, чем в самом тронном зале, где лежала целая куча трупов демонов и людей. Отряд уже не удивляло, что здесь валялись растерзанные тела, прикованные к разным инструментам пыток. Никто даже не хотел представлять, каким образом умерли эти люди. Смотря по сторонам, лейтенант шел следом за стрелком, который вел его коридорами до того места, где стояли остальные боевые братья. Дверь в камеру была раскрыта. Внутри сидел мужчина, по возрасту чуть младше самого Блэка Харта.

Лейтенант удивленно вскинул брови.

— Кто он такой?

— Мое имя Феликс, — ответил сам за себя пленник.

Харт посмотрел на него.

— И что ты расскажешь нам, Феликс? — вопрос прозвучал несколько высокомерно.

— То, что если передо мной стоят люди, — Феликс сделал маленькую паузу, — с их настоящим цветом глаз, то наверху все демоны либо мертвы, либо сбежали туда, откуда они явились, — горделиво ответил пленник.

— А он остроумен, — усмехнулся Казор. — Меч держать умеешь, умник?

— Я был лучшим в разведывательном отряде, пока меня не перевели.

— Куда? — поинтересовался Фельхам.

— В полк барона Норана, знаменосцем.

— Барон Норан, — сощурился Харт. — Бездарный полководец.

— Поэтому я здесь. Они все присягнули сумасшедшему королю и этим сумасшедшим шлюхам, которые обласкали всех вошедших.

Все молча слушали то, что говорил Феликс, не так давно они сами испытали все это на себе.

— А что же ты, смог воспротивиться соблазну? — поинтересовался Казор.

— Я призван служить в армии Империи, а не шлюхам с развращенным королем. Мудрый государь не допустит такого в своем тронном зале. Это неприемлемо для королевской особы, — в порыве отчаяния воскликнул Феликс. — Я видел, как эти девки превращались в мерзких демонов и как мои однополчане принимали их ласки, я чуть не сошел с ума, глядя на все это. Они насмехались надо мной, после чего бросили в темницу и сказали, что мне уготована другая участь.

— Но тебя не сожрали, — заметил Фельхам.

— Просто не успели.

— Я не вижу в его словах лжи, — сказал Казор Харту так, как будто Феликса не было рядом.

— Значит, ты был знаменосцем? Хочешь отомстить за своих друзей и посвятить жизнь вечной службе против сил тьмы? — прямо спросил лейтенант.

— Для меня это было бы честью, — вставая с каменного пола, с гордостью ответил Феликс.

— Будешь нести знамя «Чертовой сотни» в боях и охранять его пуще своей жизни. Запомни главную истину: знамя отряда — это его история. Забираем его отсюда, и надо выбираться, скоро рассвет, и нас должны вывести из столицы.

* * *

Фаладан стоял, склонившись над пиктограммой, перед ним был развернут огромный фолиант, в котором было множество непонятных для Рутара символов. Чернокнижник не поворачивался к молодому герцогу, стоящему сзади, он был занят своими тайными делами, которые были недоступны для понимания всем остальным.

О прибытии Рутара известило колыхнувшееся пламя на свечах, расставленных в большом количестве по всему помещению. Молчание нарушил хрипловатый голос Фаладана.

— Ты вернулся один, — утвердительно произнес он.

— Да, — подтвердил Рутар. — Но я получил нечто большее, чем красивую девчонку.

Фаладан не отрывался от своего занятия, весь его вид говорил о том, что ему все равно. Молодой герцог не стал дожидаться, пока чернокнижник изволит задать вопрос, и произнес сам ответ на незаданный вопрос.

— Правду, — с нескрываемой злобой кинул Рутар.

— Правда у каждого своя, — без эмоций ответил старейший демон, все так же стоя спиной к собеседнику.

— Фаладан! — взревел Рутар.

Пламя на свечах содрогнулось, а в помещении еще несколько минут стоял гул.

Чернокнижник оторвал взгляд от фолианта и посмотрел прямо перед собой. После чего заговорил.

— Я уже не помню то время, когда со мной разговаривали таким образом.

Его голос звучал монотонно, но сила, с которой он говорил, была велика.

— И что же открыли тебе наши враги? — поворачиваясь, спросил демон.

Тогда-то Рутар и обратил внимание, что Фаладан стоит в боевом облачении. Его легкий доспех кроваво-красного цвета буквально обтягивал иссохшее тело чернокнижника, нельзя было также не заметить четыре рукояти мечей, висевших у него на поясе. На них не было лезвий, но Рутар слышал об этом оружии, что оно проклято.

— Вы скрыли от меня, какой была настоящая смерть моего отца!

Молодого герцога не пугал угрожающий вид чернокнижника.

— Вы солгали мне, сказав, что отец погиб в бою за повелителя! Но это было не так, и ты был там!

Усмешка тронула уродливое лицо Фаладана. Он посмотрел на герцога пронизывающим взглядом.

— Я предупреждал повелителя, что ты станешь костью в горле, рано или поздно, но ты проявишь себя. Нельзя искоренить то, что у тебя в крови, — усмехнулся Фаладан.

— Отвечай мне, старый пес!

Рутар вынул клинок из ножен и стал так, чтобы легко уйти от удара чернокнижника.

— Что же, пусть правда станет для тебя утешением перед смертью.

— Посмотрим, кому она станет утешением, — огрызнулся Рутар.

— Твой отец был слишком подозрителен и умен по сравнению с другими герцогами. Однако он был и предан, — расхаживая по залу, начал рассказывать Фаладан. — Но ему все больше и больше не нравились приказы владыки. То он не хотел идти воевать против одних, считая это ненужным кровопролитием, то поддерживал других в их высказываниях против повелителя.

Чернокнижник не смотрел на Рутара, погрузившись в воспоминания, он давал молодому герцогу то, что тот хотел, — правду.

— Рано или поздно это должно было привести к какому-то финалу, — заметил Фаладан, — и привело.

— Вы убили моего отца за то, что он был не согласен с приказом! — стиснув клыки, рявкнул Рутар.

— Не совсем так. Его убили за то, что он предал волю повелителя. Но раз ты хочешь услышать правду, то наберись терпения и дослушай до конца, ведь будет несправедливо умереть, так и не узнав ее.

Монотонный голос Фаладана испытывал терпение герцога.

— Так вот, — продолжил он. — Калдохон решил, что ему хватит сил, чтобы сравниться с мощью владыки. Сказать честно, он в это так сильно верил, что за ним пошли и другие. Он думал, будто повелитель не догадывается о его намерениях.

Фаладан на мгновение замолчал, провалившись в воспоминания, потом добавил:

— Хотя какое-то время так и было.

— Отца предали, ведь так? Его замысел свершился бы, но кто-то, кто входил в круг его доверенных лиц, предал его, — подытожил Рутар.

Молодой герцог не был глупцом и хорошо понимал, куда клонит чернокнижник.

— Его план провалился бы в любом случае. — В голосе Фаладана послышалось желание оправдаться. — Никто из живущих в Пандемонии не мог противостоять силе повелителя. Калдохон заигрался в мятежников, и это привело его к гибели.

— Нет, ты этого не мог знать, и, возможно, это тебя гнетет все эти годы, — молодой демон сверкнул клыками. — Ведь это ты его предал, не так ли?

Их взгляды встретились.

— Ты такой же проницательный, как и отец…

— Но почему? — перебил чернокнижника Рутар. — Ведь вместе вы смогли бы осуществить задуманное. Что тебе пообещал властелин?

— Он дал мне безграничные знания, которые впоследствии напитали меня той силой, которой я обладаю. Калдохон не мог дать мне всего этого.

— Эта жалкая цена за предательство, — скривился герцог. — Тебя утешает только то, что в Пандемонии об этом знают только двое — ты и повелитель. Ведь когда ты вонзил нож в спину моему отцу, еще никого из нынешних герцогов не было, или они были не у власти. Фаладан, ты жалкий трус, который побоялся пойти до конца вместе с теми, кто тебе доверял! — выкрикнул обвинения молодой демон.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — взревел чернокнижник, и все в зале затряслось. — Ты не знаешь, что ждало нас в случае провала!

— Ты этого тоже не знал! — уже не скрывая своего гнева, крикнул в ответ Рутар. — Мне не ясно только одно — почему мой отец восстал против владыки?

— Повелитель хотел сделать все население Пандемония рабами его воли, как когда-то пали хаотонианцы, отдав свои души темным богам, сделать всех бездушными тварями, по одному приказу выполняющими его волю, — ответил Фаладан.

— Почему же он тогда остановился в своих намерениях? Ведь ему больше никто не мешал.

— А кто сказал, что он остановился? — усмехнулся Фаладан. — За такие привилегии должна быть соответствующая плата.

Лицо Рутара стало мертвенно-бледным. Он без труда осознал всю суть сказанного.

— Гардия, — выдохнул он. — Вот цена за порабощение душ.

— Не совсем так, — не согласился Фаладан. — Темные боги потребовали не другой мир, как когда-то, а Равновесие Сил.

— Я слышал уже об этом на совете, но мне это ничего не говорит.

— Это потому, что ты глуп и ищешь силу только в своих мышцах, но не в разуме, — фыркнул демон. — Равновесие Сил — это старейшее пророчество, сотворенное великими духами против тех богов, которые захотят порабощать миры. Когда есть равновесие, то ни один мир не погибнет, но если его нарушить или склонить в какую-либо сторону…

Чернокнижник злобно усмехнулся.

— Договаривай! — зарычал Рутар.

— Тогда все миры, что существуют, будь то Гардия, Пандемоний или же сотни других, будут уничтожены, начнется хаос, в котором все восстанут против всех, и земля будет пылать, пока не наступит конец всему сущему.

Последние слова Фаладан договаривал, уже крича, это было пророчество из уст безумца.

— Значит, повелитель — это избранник темных богов, который выполняет их волю, — вслух рассуждая, начал Рутар. — Когда-то Коган Кровожадный стал именно таким.

— О нет, Коган был безумцем, жаждущим только крови и сражений, владыка намного превосходит его.

— Разницы нет! — перебил его герцог. — Он раб чьей-то воли, и нет этому другого объяснения! Мой отец боролся против этого, спасая народы Пандемония, но проиграл. И сейчас когорты демонов принесут Гардию в жертву как подношение темным богам. Тысячи лет все это продумывалось и теперь осуществится в ближайшее время.

— А ведь ты не так глуп, как мне показалось вначале, Рутар, сын Калдохона…

— Замолчи, предатель!

Яростный блеск глаз Рутара заставил Фаладана замолчать.

— Ведь те люди были правы, — вспомнил Рутар, — они сказали, что если я узнаю правду, то сменю своих врагов.

Герцог крепко сжал свой клинок и стал медленно красться в сторону чернокнижника.

— Неужели ты думаешь, что сможешь противостоять мне, великому Фаладану?

Демон распростер руки, и рукояти мечей, что висели у него на поясе, ожили и образовали вокруг чернокнижника дугу, на каждом из них запылало черное пламя, на месте которого появилась черная, как сама тьма, сталь.

— Я сначала уничтожу тебя, а потом перенесу мириады демонов в тыл Гардии и буду родоначальником начавшегося хаоса.

— Сначала выполни первый пункт, — зарычал Рутар и ринулся на Фаладана.

— Ты жалок, как и твой отец, — ответил чернокнижник и вступил в бой.

* * *

Рутару потребовалось все мастерство, чтобы не умереть в первые минуты схватки с Фаладаном. Тот не был мечником, но его магическая сила была столь велика, что с ее помощью он управлял проклятыми клинками, а те в свою очередь с невероятной скоростью наносили удары. Искры вылетали в таком количестве, что в помещении стало на какие-то секунды светлее. Выставив перед собой мечи, Фаладан не подпускал молодого герцога к себе. Он без труда управлял оружием, и бой с сыном своего старого товарища доставлял ему удовольствие.

Выпад, удар, уклон, еще уклон, снова удар, уклон, нет времени на новый удар. По лицу обильно тек пот, а в глазах мерцала черная тьма, грозящая отнять жизнь, но месть не давала этого сделать и двигала руками молодого герцога с такой скоростью, что он невольно сам изумлялся, ведь раньше он не мог себе позволить так сражаться.

Минута, вторая, третья, потом еще и еще, кисти начали коченеть от усталости и постоянных ударов стали о сталь. Так не могло продолжаться долго. И демон это понимал. Пол под его ногами скользил от пота и крови, которая сочилась из порезов. Невозможно было постоянно уходить от холодной стали.

Резким ударом Рутар оттолкнул от себя два меча и отклонил корпус назад, чтобы быстро отпрыгнуть, в этот же момент он почувствовал, как его ребра обожгла острая боль. Доспех не выдержал, но на какие-то секунды задержал лезвие в броне демона. Герцог успел ухватиться за рукоять проклятого клинка, и тот повиновался его воле. Но боль жгла тело, а маленькая передышка только тяжелее сказывалась на бое.

Рутар жадно хватал воздух. Теперь у него было два клинка против трех, но сражаться двумя руками — значит открыться для опасных ударов. Здесь стояло на кону очень многое, чтобы просто так рисковать, но без риска не добыть победы, так что сын Калдохона снова пошел в бой.

Сейчас удары сыплются меньше, но сил уходит больше, а их осталось не так много. Убирая выпадом один из мечей Фаладана, Рутар пропустил между наручем и рукой следующий и с силой отшвырнул его в сторону, оставляя против себя всего два меча из четырех. Но ценой этому был рваная рана в ключице, которая не просто отнимала силы, а заставляла клониться на колени от боли. Рутар был не тот, кто вставал перед врагом в такой позе. Тяжелый рык вырвался из его горла.

— Теперь мы на равных.

Лицо Фаладана было сосредоточенным, он обладал безграничной мудростью и вряд ли недооценивал молодого герцога. Но на него повелитель возложил самые ответственные обязанности, и он не мог его подвести, и потому чернокнижник с яростью бросился в бой.

Это было опрометчивое решение.

Молодой герцог легко парировал удары, и вот уже доспехи Фаладана подверглись испытанию на прочность. Рутар доставал его, и это доставляло молодому герцогу большое удовольствие. Он оправдывал звание первого клинка Пандемония.

Сил хватало лишь на короткие рывки, и чернокнижник это понял. В яростном выпаде он занес два своих проклятых меча над Рутаром, но встретил сильное сопротивление. Сила встретила силу, сталь заскрежетала, лезвие начало ходить вверх-вниз, выбивая искры. Рутар понимал, что так он долго не протянет и чернокнижнику останется только добить его изнуренное тело.

Фаладан приблизился настолько, что молодой герцог слышал его дыхание. Демон, предавший его отца, собственноручно взялся за оружие, дабы лишить жизни сына своего давнего товарища, и в этот момент в пылающих глазах противника Рутар увидел то, что ему судьбой было дано увидеть.

С помощью своей силы Фаладан поднял один из клинков и устремил лезвие прямо в спину Рутара. Герцог в одном неистовом рывке отскочил в сторону, один из мечей нанес ему удар по груди, доспех издал жалобный стон, ему досталось сегодня очень много, но это мелочь. Все произошло молниеносно. Рутар видел, как проклятый клинок пронзил грудь чернокнижника, тот начал жадно хватать воздух, но не успел даже коснуться рукояти своего оружия, чтобы вытащить его из плоти, как ловко перекатившийся Рутар буквально срезал обе ноги Фаладана под самые колени. Хруст костей звоном отозвался в зале, а упавшее с глухим стуком тело стало жирной точкой в поединке.

На всякий случай, чтобы Фаладан ни прибегнул к силе магии, Рутар молниеносным движением полоснул своим мечом по горлу чернокнижника. Тот захрипел, а из раны полилась тягучая черная масса. Молодой герцог смотрел на старого демона с отвращением, он сыграл в жизни сына Калдохона немалую роль, и вот — расплата за предательство.

— Каждый получил то, что ему предначертано судьбой, предатель, — бросил Рутар в лицо поверженному демону.

Ему не хотелось больше ничего говорить. Он убрал меч и собрался уходить. Но слабый хрип, что вырывался из разрубленного горла Фаладана, образовывал слова.

Рутар повернулся и прислушался.

— Ты теперь тоже предатель своего мира, — еле слышно прохрипел чернокнижник. — И ты получишь то, что заслужил.

Герцог нахмурил брови, но быстро метнувшаяся рука Фаладана опередила его мысли. В воздухе запахло по-другому, стало намного прохладнее, а в спину ударил ветер. Рутар обернулся и обомлел. Сзади был открыт портал в неведомый мир, и не было силы, чтобы удержаться на ногах. Воронка засосала сына Калдохона, и портал в то же мгновение закрылся.

* * *

В зале послышался еле различимый смех, смешанный с хлюпаньем, и хрипение. Потом наступила тишина. Фаладан не справился со своим поручением и был настигнут рукой возмездия. Но это его уже не волновало, он был мертв.

* * *

«Чертова сотня» уже потом узнала, что произошло, пока отряд выполнял свою миссию. Вся «золотая» армия была вырезана до последнего человека. А кем? Орками и воинами Свободного Народа, которые двумя небольшими армиями буквально разорвали всех приверженцев Крейдона. Голбус Тран, с помощью невероятно сильной магии, скрыл продвижение двух отрядов численностью пять и десять тысяч, которые лобовым ударом не оставили рабам Пандемония ни единого шанса.

В сердцах множества воинов появилась обида и недовольство, когда они узнали, что их бывших товарищей убивали воины чужого народа. Они предпочли бы самолично вынести приговор отступникам, но те, кто стоит выше, решили иначе. И уже когда солнце светило вовсю, воины «Сотни» в золотых доспехах вышли из ворот Гордогона и двинулись среди мертвых тел. Но это было еще не все.

Большая политика всегда полна коварства и лжи, и выигрывает в ней тот, кто обладает всеми этими качествами в полной мере. Вся эта операция была проведена в ночное время, когда народ столицы был скован сном и темнотой, а все для того, чтобы предстать перед народом в выгодном свете и не позволить ему восстать. Битва кипела не только под стенами Гордогона, но и внутри него. Зачищающие отряды вырезали всю мерзость, что ошивалась в темных проулках, все таверны были забиты трупами убийц и бродяг. Уцелели лишь те, кто имел разум не высовываться.

Утром мирные жители увидели следы бойни, но, кто все это проделал, они не могли знать, так как сидели по своим домам и ждали, когда к ним ворвутся с оружием. Но этого не произошло, а не произошло потому, что доблестный король Крейдон вместе со своей элитной армией, ценой своей жизни, не дал свой народ на растерзание врагам. Он погиб со всей своей гвардией, как и полагается королю. Все это Грэгор донес до народа на центральной площади, и люди поверили. Поверили и воспрянули духом, готовые встать в ряды ополчения, дабы сразиться с армией врага. Дело было сделано как нельзя лучше.

* * *

— Теперь ты свободна, — сказал Харт, стоя в комнате Кеймы и угрюмо смотря ей в спину.

Демоница не хотела ничего отвечать, она вообще ничего не хотела после того разговора в храме.

Теперь ее покои никто не охранял. В ней не видели угрозы, да и вряд ли кто-то решил бы явиться за ней в разгар войны двух миров. Поэтому она была предоставлена самой себе, и лишь молоденькая служанка была у нее в услужении, но Кейма к ней так ни разу и не обратилась.

Блэк Харт молча выслушал слова Грэгора Кларкуса, что весь отряд использовали для достижения нужных целей в коварной игре. Крейдон запомнится, как доблестный спаситель, хотя таковым и не является. Даже если никто и не знал настоящей правды, рано или поздно слухи расползутся среди народа, и недоброжелатели исказят правду. Лейтенант знал это очень хорошо. Такова была суть людей.

«Чертова сотня» приняла решение уйти в стан армии гномов, присоединившись к геройской роте. Именно там отряд чувствовал себя свободно, и ни один взгляд, брошенный в сторону воинов, не был укорительным, здесь все были братьями. Больше лейтенант не хотел подчиняться ни канцлеру, ни Голбусу, он понимал, что грядет битва и больше таких указаний не поступит.

Ранним утром Блэк Харт покинул отряд и направился в Бретоль. Поскольку он не хотел встречаться с кем-либо из командного звена, то накинул мантию и натянул капюшон на лицо. Сейчас здесь были тысячи и тысячи воинов, и заметить одинокую фигуру было почти невозможно. Харт не был удивлен, когда у дверей спальни не заметил суровых судей, стоящих на страже. Ему так хотелось услышать голос Кеймы, что он вошел без стука, но печальный вид демоницы заставил его тоже поникнуть.

— Что мне от этой свободы? — не поворачиваясь, спросила Кейма. — Ты со своим отрядом выкрал меня из моего родного мира, здесь же я узнала ужасную правду, что тот, кого я любила, и думала, что это взаимно, уничтожил мою семью, а меня взял в качестве трофея. Я застряла здесь навечно. Чужеродная, в этом мире, который враг мне.

— Винить в этом ты должна не меня, я выполнял свой долг, — попытался скинуть с себя вину Харт.

— Ты думаешь, мне от этого легче?! — повернувшись к лейтенанту, воскликнула демонесса.

Блэк Харт увидел красивое и наполненное печалью лицо. Его сердце выбило неровный ритм, как когда-то давным-давно, в его первой драке с уличными мальчишками.

Он не хотел признавать, что начинает что-то чувствовать к ней, но сердце и душа выигрывали бой с разумом.

Они смотрели друг другу в глаза, молча, здесь не требовались какие-то слова, им обоим сейчас хватало того, что они находятся рядом. Ведь когда-то Кейма горела желанием увидеть лицо того, кто выкрал ее, а потом не дал погибнуть в Бездне, отдав рискованный приказ. Сейчас воин смотрел на нее, и она чувствовала, что дыхание стало неровным и не хватает воздуха.

В эту минуту пробуждения взаимных чувств, рожденных в разгар войны двух миров, прозвучал колокольный звон. Блэк Харт прекрасно знал, что он означает. К Бретолю шло войско, и патруль со стен известил весь гарнизон об этом. Ледяной холодок пробежал по спине Харта, но он нашел в себе силы спокойно ответить, перед тем как уйти.

— Каждый из нас потерял что-то, — тихо произнес он. — Но мы ничего с этим уже не можем поделать.

Блэк Харт развернулся и вышел из комнаты. Он уже не слышал, как ему вслед еле слышно сказала Кейма:

— Теперь ты тоже несешь бремя предателя. Но я все равно не теряю надежды о нашей новой встрече.

Глава 20

Совет

«Чертова сотня» расположилась на возвышенности в относительной удаленности от Бретоля. Бойцы не хотели быть в центре той суматохи, что творилась в окрестностях крепости. Тогда они еще не знали, каких масштабов будет вся эта экспансия, и потому оказались между войском Драгуара и Норвана, к которому они примкнули, и огромной армией Империи, в которую все прибывали и прибывали люди. Это была даже не армия — некоторые народы были меньше, чем собравшееся здесь воинство. Бретоль стал центром сосредоточения этого военного муравейника. Без остановки шли обозы с провизией, снаряжением и боевыми орудиями. Дни шли один за другим, и казалось, что здесь просто не хватит места для такого количества воинов.

Сначала некоторые бойцы «Сотни» брались пересчитать всех, но непрекращающийся поток отбил у них охоту продолжать это занятие, они просто забросили оказавшуюся невыполнимой затею и стали готовиться к битве. Сюда выходили даже банды разбойников и вставали под один из рыцарских стягов. Получив какое-никакое снаряжение, они ждали команды. Здесь не было времени кого-то судить за его прошлые грехи: если эти люди вышли, чтобы сражаться под знаменами Света, значит, у них есть право на искупление. Когда-то они были заклятыми врагами законников, когда-то — но не сейчас. Сейчас миру угрожал враг, который не будет считаться ни с кем, будь то знатный рыцарь-дворянин или же последний жалкий разбойник из лесной чащи. И лишь один вопрос стоял в голове у каждого, кто здесь находился: кто может противопоставить такой силе хоть что-то?

* * *

Легкий утренний ветер трепал знамя, на котором был изображен ворон, несущий в лапах мечи. Теперь это был символ отряда, его история, надежда на то, что когда-то о них вспомнят и расскажут другим поколениям, что эти солдаты совершили для того, чтобы Гардия не пала.

Хорс смотрел с холма на тысячи тысяч мужчин, собравшихся в одном месте. Такие разные народы, с такими разными нравами и обычаями собрались здесь по одной лишь причине — война. Никогда эти народы не собрались бы в мирное время, так как не смогли бы переступить через гордость. Сейчас было все иначе. Сейчас было не до гордости. Судьба мира стояла на кону. Хорс прикинул, что почти год назад в лесной чаще их настиг королевский гонец и передал приказ двигаться в столицу. С того самого момента все стало глобально меняться. Казалось, что они так давно закончили свое обучение и прошли уже чуть ли не десятилетия с тех пор, как они покинули лагерь новобранцев, но в действительности прошло всего два года, как они вышли за ворота лагеря, и год после получения первого серьезного поручения. За это время они потеряли двенадцать своих братьев, и «Сотня» уже не была полной, но это не останавливало их, и огонь в сердцах не угасал.

Воин оторвался от своих мыслей и подумал о «Хранителе душ», висевшем на бедре. Он никогда не расставался со своим мечом, тот же в свою очередь даровал ему невообразимую силу и помогал выигрывать схватки со смертельно опасными противниками. Хорс ни разу не задумался, что за это, возможно, будет взиматься немалая плата, но не исключено, что, когда этот момент настанет, он будет готов отдать то, что потребует «Хранитель душ». Сейчас же они были нужны друг другу.

Его размышления прервал подошедший Вектор.

— Хороший день, хоть солнце и затянуто полностью мрачными тучами, — заметил он, посмотрев на небо.

— Это не дождевые тучи, — ответил Хорс и тоже посмотрел вверх, последовав примеру Вектора. — Силы тьмы подготавливают место для сражения.

После этих слов наступило небольшое молчание, каждый на мгновение погрузился в мысли о предстоящем бое.

— Там-то я уж точно окончательно оторвусь от Торма в нашем пари.

Вектор не собирался поддаваться унынию и потому перевел разговор на веселый лад. Хорс с улыбкой посмотрел на него и, смеясь, добавил:

— Нам там всем хватит с лихвой.

— Это да, — согласился с ним друг. — Я слышал, что сегодня все представители народов собираются на Великий совет. Хотел бы я присутствовать на нем.

— Нам туда дорога закрыта. Они представляют целые народы, а мы всего лишь сотня воинов, кто с нами будет считаться?

— Это меня и расстраивает, — с хмурым видом признался Вектор.

— Ха, а ты думал, что какой-нибудь Терноэль будет выслушивать советы солдата? — засмеявшись, спросил Хорс. — Блэк Харт пытался ему что-то доказать, и какой результат?

— Да ну его ко всем дьяволам, этого лесного владыку, я вообще считаю, что не такой уж он грозный воин, — раздраженно бросил Вектор. — Кстати, где Харт, я что-то давно его не видел?

— Видимо, переживает по поводу нашего последнего поручения. Он ведь не такой, как мы, его семья веками служила короне, а отец был героем своего времени. Харт же, получается, прервал всю эту линию своими собственными руками, — подытожил Хорс.

— В «Чертовой сотне» нет никаких славных линий, нас сделали убийцами, лучшими воинами, и мы выполняем то, что должны, он обязан был это понимать, когда пришел в наш отряд.

— Он был ребенком, как и мы с тобой. Его вырвали из рыцарской школы и отдали на воспитание Тагану вместе со всеми нами, что ему еще оставалось делать?

Заданный Вектору вопрос был сущей правдой. Тогда никто из них ничего не решал, каждый повиновался принятому за них решению.

— Так или иначе, но все, что мы делаем, мы делаем на благо народа и сражаемся на стороне света.

— Не все это понимают. Крейдона сделали героем, и именно таким он останется в истории. Грэгор так поступил с Хартом, использовав его в политической игре, а ведь был другом его отца Дариуса, — объяснил Хорс.

— Политика — это болото, в котором топнут лучшие, а самые мерзкие в нем чувствуют себя как рыба в воде. Пусть катятся они ко всем чертям со своими интригами!

Вектор плюнул на землю и посмотрел на все воинство. Успокоившись, он продолжил:

— Я что хотел сказать: король гномов предложил нам сопровождать его до Бретоля, думаю, нам не помешает проветриться и посмотреть на общий настрой всего воинства. Лаксан и Торм идут с нами.

— А Делахон, Харт и Мадеус? — спросил про товарищей Хорс.

— Делахон сейчас у глав ордена Судей, Харт не желает даже приближаться к Бретолю, а Мадеусу вообще все равно, но его я, возможно, уговорю, — ответил Вектор.

— Тогда, я думаю, для нас будет честью сопровождать свиту гномов. Они наши названые братья и отнеслись к нам лучше, чем наш народ. Когда выступаем?

— Я думаю, что Гильб уже готов выступить и ждет только нас, так что пора заканчивать любоваться пейзажами и давай отправляться, — весело сказал Вектор и, развернувшись, двинулся к лагерю.

* * *

Так завелось, что, когда в «Сотне» отсутствовал лейтенант, за старшего всегда был Хорс. Его благоразумие и холодный расчет делали из него хорошего лидера, и все товарищи без возражений его слушали. Сейчас он шел бок о бок с Лаксаном. Темный эльф, принц Шиорана, теперь был неотъемлемым звеном в отряде, и хоть он в «Сотне» был всего несколько месяцев, каждый уважал его и считал своим собратом по оружию, так как принц кровью доказал свою преданность делу, а то, что он был порою задирист и неутомим в бою, то в таком отряде, как «Чертова сотня», это было только к месту. Следом шли неразлучные друзья, Вектор и Торм, жадные до битв, выпивки и девок, все эти три фактора так сильно сковали их дружбу, что они казались родными братьями. Последним шел Мадеус. Охотник на демонов со спокойным видом смотрел на солдат, его глаза перебегали от одного человека к другому, а на лице блуждала слабая улыбка. Все они были при оружии, но без доспехов, им не хотелось раньше времени надевать броню, ведь они шли по лагерю воинства, в рядах которого будут сражаться, зачем им доспехи?

Вот свита короля гномов Гильба так не считала. Сам Гильб Третий шел в своих изящных латах, а следом, нога в ногу шагали воеводы — Фрагнир, командир геройской роты, и Хелугус, командующий армией и отец Хелены, которая покорила сердце Вектора. Ради нее он дал себе слово, что после этой битвы вернется в Драгуар и останется в нем, заведет семью и все такое, на что его друзья посмеялись и ответили, что он не вернется из этого боя. Секунду Вектор Мар стоял с ошеломленным видом, а потом сам рассмеялся, сказав: «Ну да, о чем это я?».

За двумя легендарными воеводами Драгуара и Норвана следовал десяток ветеранов, которые начинали служить, когда король гномов был совсем юным. Их мастерство и боевой опыт уважали все, и вряд ли кто-то мог сравниться в сечи с этими опытными воинами гор.

Свита прошла почти через весь лагерь. В этой части было собрано ополчение, так как основное воинство Рульфа Воргара стояло с другой стороны Бретоля. К этим не особо умелым солдатам прикреплялись рыцари и офицеры со своими старшинами, чтобы хоть как-то сделать из этой массы подобие армии. Это был титанический труд, и командиры делали свою работу без отдыха и сна, выполняя поставленную им задачу.

Бойцы «Сотни» всматривались в глаза каждого из мужей, пришедших сюда. Они пытались увидеть в них отвагу и жажду битвы, но видели следы отчаяния и зарождавшегося страха. Что с ними будет, когда они увидят тех, с кем придется сразиться? Первым из группы выразил свое мнение Лаксан.

— У них страх в глазах, с таким воинством мы недолго протянем против тварей Пандемония, — презрительно сказал темный эльф.

— Даже если один десяток таких солдат сможет убить хоть одного демона — это уже будет неплохо, — признался Хорс.

— Толку от них не будет, — покачал головой темный принц.

— Они будут в тылу до последнего, пока все мы будем сражаться. Думаю, демоны поступят так же. Мне почему-то кажется, что это сражение играет не основную роль.

— О чем ты? — спросил эльф, повернув голову в сторону Хорса.

— Мы не дадим силам Пандемония ворваться в этот мир какое-то определенное время, пока будет свершаться что-то другое, иного я не вижу, так как мы не выиграем этот бой.

— Твой настрой меня весьма радует, — усмехнулся эльф. — Я считал, что наша основная цель — разбить силы врага, но сейчас, выслушав тебя, понял, что это не так.

— Ты представь: сотни тысяч тварей, которые были рождены, чтобы выйти на эту битву. Они десятилетия проводили в сражениях и постоянных стычках, и кто им будет противостоять? Армия фермеров и кузнецов?

В глазах Хорса полыхнул огонь ярости, и Лаксан без труда заметил это.

— Помимо этого сброда, есть войска союзных государств, — попытался оправдаться эльф.

— Этого недостаточно. Вспомни, что было в Бездне. За считанные минуты из нашего отряда сделали фарш, а теперь попробуй представить, что таких тварей будет нескончаемое число. Что они сделают со всеми этими бедолагами? То же самое, что и с нами, только гораздо быстрее, — не дождавшись ответа Лаксана, Хорс ответил сам.

* * *

Темный принц, идя следом за боевыми ветеранами Драгуара и Норвана, посмотрел по сторонам. Пелена спала, и он увидел перед собой не суровых бойцов, чьим ремеслом была война, а обычных мужей, покинувших свои дома ради этого сражения. Здесь были охотники, ремесленники, кузнецы, простые крестьяне, имелись даже слуги, которые оставили свои обязанности и пришли сюда в надежде хоть как-то помочь тем, кто осмелился противостоять ужасному злу. Здесь были все — но не было воинов. Не было тех, кто рожден держать меч, знает, что такое воинское ремесло, строй и тяжелая битва. Хорс был прав, против них выйдут демоны, которые не знали ничего другого, кроме как биться и убивать.

* * *

Гномы остановились почти у самых ворот. Здесь уже стояла стража и воины, сопровождавшие своих государей на совет. Хотя каждый король, вождь или князь был истинным воином и сравниться с ним в бою могли немногие, но требовалось соблюсти формальности, и все их соблюдали.

У ворот стояли воины государства орков и ратники князя Свободного Народа, великаны прошли через вторые врата, а вот эльфов еще не было видно. Видимо, король Терноэль уже был внутри.

Вектор отметил огромные размеры зеленокожих и их воинственный вид. Они не любили носить тяжелую броню, а лишь прикрывали ею отдельные части тела. Торм мог сравниться с ними, но был менее крупным в плечах и более жилистым, эти же, наоборот, брали своей массой. Четыре орка спокойно стояли около ворот и опытным взглядом оценивали каждого пришедшего. Королю Драгуара и Норвана они ответили лишь небольшим кивком.

Слева стояли лучшие воины Свободного Народа, которые сопровождали своего князя. Их было двадцать человек, они шумно беседовали и смеялись, и появление воинов «Чертовой сотни», о которых они были наслышаны, только подняло им настроение. Они по-доброму приветствовали подходящих гномов и людей. Солдаты «Сотни» и раньше слышали, что воины Свободного Народа относятся к войне спокойно и часто шутят и веселятся перед битвой, не позволяя сомнениям и страхам забраться к ним в душу, но все знают, что в бою они свирепы и отступают лишь для того, чтобы нанести смертельный удар. Ни у кого не повернется язык назвать этот народ слабым.

Сопровождение короля гномов остановилось подле людей княжича Волка, дальше Гильб Третий и его воеводы двинулись сами. На фоне всей этой суматохи трое низкорослых повелителей гор выглядели, как суровые боги, закованные в самые лучшие доспехи, что имелись в этом мире. Ни один смельчак не решился бы встать на пути короля гномов, не говоря уже о следовавшем за ним командире геройской роты Фрагнире, голову которого украшал крылатый шлем с большими белоснежными перьями. Суровый вид Фрагнира вызывал восхищение даже у орков, которые редко к кому-то проявляли уважение. Красивейшее оружие, что висело на поясе у гномов, вызывало восторг. Вряд ли кто-то осмелился бы подумать, что оно висит только для украшения.

Люди Свободного Народа обменялись рукопожатиями с бойцами «Чертовой сотни». Они вместе смеялись и подшучивали над тем, что темные силы еще не знают, что им предстоит сразиться с такими грозными воинами, как все здесь собравшиеся. Гномов-ветеранов приняли не менее дружелюбно. Возникшее было напряжение быстро испарилось, когда стало ясно, что у воинов царства Норвана и Драгуара с людьми Свободного Народа много схожего. Но безмятежное общение длилось недолго.

Топот копыт заставил всех встать спиной к воротам и посмотреть на приближающийся конный отряд. Оказалось, это были всадники эльфийского народа. Бело-золотые доспехи сияли, даже когда на них не падали солнечные лучи, а надменные лица эльфов вызывали раздражение даже у орков. Терноэля среди них не наблюдалось, но был воин, знатного вида, на плечах которого красовалась шкура леопарда, а броня у него была золотистая с зеленым оттенком. Резко соскочив с коня, он не удосужился даже взгляда кинуть в сторону стоявших у ворот бойцов. Высокомерный воин быстрыми шагами прошел в ворота и скрылся за ними.

Сопровождавшие его эльфы тоже покинули седла своих скакунов и остались стоять на месте. Было их пятнадцать, и все были друг на друга похожи до безобразия, все — кроме одного.

Лаксан окинул их презрительным взглядом и уже собрался отворачиваться, когда услышал слова, адресованные ему.

— Вы только посмотрите! — с притворным удивлением воскликнул эльфийский воин.

Он был на голову выше своих соплеменников, его дерзкий и высокомерный вид говорил о том, что он весьма уважаем среди своего народа, держался он подобающе. Все остальные посмотрели на темного принца.

— Темные отступники решили разбавить наше войско своим присутствием. Вот только позабыли про своих воинов и прислали изгнанника.

Нахальная улыбка застыла на лице высокородного эльфа, он, как змея при броске, медленно двигался в сторону Лаксана, давая жертве время понять, какая неминуемая участь ее ждет. Тот в свою очередь вздернул голову вверх и посмотрел на мрачное небо.

* * *

Здесь собрались все самые лучшие сыны своих народов. Самые достойные.

Драмир — сын Орона Крушителя, предводитель горных великанов, достойнейший из достойных, принявший правление народом после гибели отца от рук темных сил. Здесь он был со своими близкими воеводами, которые, как и он, поведут в бой великанов Острого Пика.

Вульфрейн, великий князь Свободного Народа, вместе с племянником, мужественным и гордым Волком, который по праву достоин быть князем после Вульфрейна. Молодой воин нашел в себе силы не поддаться жажде мести и не ввязаться в войну с Империей, которой так жаждали те, кто отверг свет и поклонился тьме. Переступив через свою гордыню, он стоял здесь, на Великом совете народов, дабы защитить свой народ.

Гильб Третий, король двух объединенных царств — Драгуара и Норвана, потерявший единственного брата, разум которого поработили темные силы. Лишь огромная мудрость Гильба не позволила злу ворваться в его царство, хоть тьма и была усердна в своих попытках. Гильб и сопровождавшие его воеводы пришли на совет по праву лучших мужей своего народа.

Грэгор Кларкус, канцлер Империи, преданнейший слуга своей родины, посвятивший многие годы службе королю и Империи. Можно с уверенностью сказать, что этот человек в большей мере поспособствовал тому, чтобы здесь стояли эти достойные мужи, пришедшие объединиться в один кулак и ударить по врагу. Этот человек имел великолепную выдержку и острый ум, что позволяло ему вершить немыслимые дела, но, так или иначе, печаль от пережитого отражалась на уже немолодом лице канцлера, оно заметно осунулось, но глаза все так же горели огнем разума.

Гор-Дрогон, сын величайшего из орков Тор-Горона, орка, который воссоединил всех, кому подчинились даже те, кто по своей природе не знал, что такое подчинение. Судьба оказалась сурова к совсем еще молодому Гор-Дрогону, темные силы помутили разум великого вождя, и сыну пришлось убить отца, дабы спасти народ орков от гибели. Молодой, но сильный, он стал железной рукой править всеми орками, как когда-то правил Тор-Горон. Юный вождь поклялся, что никогда не позволит тьме проникнуть в его разум. Прошло десять лет, и сейчас на совете стоял огромный вожак великой стаи, прищуренные хищные глаза смотрели мудро, а мощное тело говорило о том, что в орке скрыта великая сила, готовая выплеснуться в любую минуту.

Терноэль был единственным, кто видел все ужасы, что может преподнести Пандемоний, ведь когда-то он сражался против сил тьмы. Хоть эти времена позабыты, из его памяти они никуда не делись. Все эти тысячелетия он правил народом эльфов и не позволял тьме проникать в их леса, не позволял злобе затаиться в сердцах его народа, потому-то никто толком и не знал точного местоположения сердца их земель. Ведя короткую дипломатию, он оградился от всех, но спустя столько времени обстоятельства вынудили его вывести силы эльфийского народа на бой с тьмой. Как в тот раз, тысячи лет назад.

Рядом с ним стоял горделивый воин, и раз он находился в этом месте, значит, эльфийский дворянин пользовался уважением и доверием своего царя, который позволил ему присутствовать на Великом совете.

* * *

Все горделиво молчали, либо смотря по сторонам, либо рассматривая равных себе. Терноэль стоял во главе большого стола, установленного в храме Бретоля. Не так давно он уже присутствовал на одном совете, меньшем, но тоже важном, в тот раз он покинул его, поддавшись эмоциям, в этот раз эльф надеялся, что такого не произойдет.

Перед ним сидел Голбус Тран. Старик рассматривал карту, которую составили люди Грэгора специально для этого случая. Пергамент оказался очень большим, но сделан он был очень искусно. На нем отображался весь рельеф, участки лесистой местности и все неровности ландшафта. Также по просьбе Голбуса картографы нанесли места, где должны располагаться ударные силы, резерв, ополчение людей, лазарет. Еще туда нанесли место, где должна расположиться артиллерия гномов, которая будет бить орудиями по врагу. Выстроганные фигурки воинов разных типов стояли в кучке, они будут нужны для объяснения стратегии боя. Линии фронта были нанесены специальными обозначениями в центре карты. Все посматривали на карту, но ждали, когда начнется совет. Каждый отлично знал Голбуса и не хотел вставлять свое слово впереди мудрости старика.

Увидев, что все готово для начала Великого совета и все государи собраны, старик нарушил тягостное молчание, и его тяжелый голос отозвался в каменных стенах храма.

— Я приветствую всех здесь собравшихся и благодарю за то, что каждый из вас откликнулся на мой зов и услышал голос своего сердца.

Голбус встал из-за стола и низко поклонился стоявшим напротив него предводителям народов. Они в свою очередь ответили низким наклоном головы в знак уважения.

— Долг перед нашим миром собрал нас в этом месте, где люди шепчут молитвы в надежде, что их услышат и помогут. Сейчас же ни одна молитва не поможет Гардии. Враг уже переступил наш порог и нанес несколько серьезных ударов. О них все вы прекрасно знаете.

Голбус выдержал паузу, чтобы каждый ощутил тяжесть ситуации, потом снова продолжил.

— То войско, которое вы привели с собой, должно будет удержать удар сил тьмы, как когда-то это сделали наши далекие предки. Устраивать уроки истории у меня просто нет времени, но вот король Терноэль вкратце поведает вам, что ждет всех нас.

Старик перевел взгляд на вышедшего из тени лесного короля. Никто больше не посмотрел в его сторону. Хоть Терноэль и считал себя значительнее всех, все остальные так не считали.

— Я скажу лишь то, что вашим воинам, да и всем вам, суждено было родиться во время великого испытания и это испытание пришло. Заключается оно в том, чтобы противостоять тем, кто хочет уничтожить наш мир и тем самым сдвинуть Равновесие Сил в свою сторону. Цели всего этого неизвестны даже мне. Но факт в том, что все это уже происходит.

Терноэль говорил размеренно, его монотонный, но мощный голос звучал уверенно, и даже такие суровые воины, какие здесь находились, прониклись глубиной сказанного.

— Войско Пандемония бьется иным способом, страх ему не ведом, оно ударит всей своей мощью и остановится только в двух случаях: когда все мы будем перебиты или же вся армия демонов погибнет. Третьего не дано.

— О том, чего хотят эти твари, можно и не говорить, достаточно того, что они вторглись в наш мир с враждебными намерениями, а наша задача — остановить их, — вставил свое слово княжич Волк.

— Ты молод и горяч, княжич. Не торопись рваться в бой, не оценив врага по достоинству, — умерил его пыл Голбус.

Терноэль лишь смерил человека презрительным взглядом.

— С его словами можно согласиться. Что же еще от нас требуется, если не остановить силы зла? — задал вопрос Голбусу Гильб Третий.

— Выстоять и продержаться до свершения предначертанного, — ответил ему Голбус.

— Великие духи предвидели эту битву, предвидели вторжение, а значит, они знают и предначертанное, но каково оно? И сможет ли союз великих народов устоять перед той мощью, что обрушится на нас?

Голос был хриплый, схожий с рычанием старого зверя, старого, но еще таящего в себе силы. Это был не кто иной, как верховный шаман — Кул-Рохан.

— Для этого мы здесь, чтобы обсудить стратегию, которая должна помочь всем нам справиться с врагом, — постарался объяснить Голбус.

— Надеюсь, вы не захотите ставить всех под командование одного военачальника? — усмехнулся в свою густую бороду Гильб.

— Не переживай, мой друг, твоя воинская честь не будет задета, тебе не придется переступать через свою гордость, — улыбнувшись, ответил ему старик.

— Тысячелетия назад был собран такой же совет, силы которого потом дали бой силам тьмы и победили их. В тот раз обстоятельства сложились иначе, и силы орков не смогли попасть в объединенное войско, но оттянули на себя огромную часть войск противника, тем самым ослабив его основные силы. Их подвиг был очень важен в той войне, — сказал Терноэль и посмотрел на Гор-Дрогона, который стоял молча, гордо вскинув голову. Он с малолетства знал эту историю и подвиг своего народа.

— Сейчас, — продолжил лесной король, — мы станем все в один строй, так как демоны сильнее, чем были. Их повелитель просчитал каждую ошибку Когана Кровожадного, и теперь, заделав все бреши в тактике, его армия не упустит шанса поквитаться.

— Тогда мы обязаны поступить так же и не допустить оплошностей в грядущей битве.

Голос звучал тяжелым басом, и даже командир геройской роты Фрагнир снизу вверх посмотрел на Драмира, сына Орона Крушителя, которого он хорошо знал.

— Ты совершенно прав, Драмир, поэтому всем вам я предлагаю выслушать тактику, на разработку которой я потратил многие часы своего драгоценного времени, — сказал Тран и указал рукой на карту.

Все взгляды устремились туда же.

— Тогда мы готовы тебя выслушать, — проговорил Вульфрейн.

Он стоял между громадным Гор-Дрогоном и еще большим Драмиром, но оба вождя с почтением относились к седовласому человеку, который вел свой народ и имел воинственный вид, несмотря на свой преклонный возраст.

Голбус Тран расправил плечи и посмотрел на Терноэля и его спутника, после чего наклонился над картой.

— В этом месте мы встретим врага, здесь не дадим ему двинуться дальше. Мое предложение состоит в том, чтобы не ударить всеми силами сразу. — Старик поднял голову и посмотрел на озадаченных воинов. — Бой завяжется не на одни сутки, а значит, нам необходимы свежие резервы. Если у нас их не будет, то силы демонов, которые не будут сбавлять темп или же отступать для маневра, сломят нас. Этого нельзя допустить.

— Кто выступит первым? — задал вопрос сын Тор-Горона.

— Наберись терпения, сын великого вождя, — таков был ему ответ.

— Голбус говорит про резервы потому, что нас сметут, как бы стойко мы ни сопротивлялись. Силы Гардии не смогут удержать этих тварей. И, когда падет линия обороны, в бой вступят свежие силы, которые опрокинут демонов и дадут всем остальным перегруппироваться.

Лесной король был менее тактичен в общении и говорил как есть. Он также добавил:

— Если будет кому.

— С такой неуверенностью, как у тебя, эльф, можно не выходить на бой вообще, надеюсь, твои воины будут не такими, — заметил Фрагнир, не удержавшийся от ехидного комментария в адрес Терноэля.

— Не возноси себя слишком высоко, воин горных недр, ибо, когда ты встретишь врага, боюсь, тебе придется думать о том, как бы не умереть в первые минуты, — не остался в долгу Терноэль.

Слова лесного царя задели воеводу, но мощная рука Гильба Третьего хлопнула его по груди и не дала пылу воина распространиться.

Терноэль же продолжил.

— Тысячи лет назад я участвовал в том ужасе, который тогда творился, и не смейте даже намекать мне о моей трусости, ведь вы в скором времени окажетесь в такой же ситуации.

Лицо Терноэля на какое-то мгновение стало серым и гневным, но он тут же восстановил самообладание.

Голбус продолжил объяснение.

— На линии фронта, здесь и здесь, — старик указал на центральную часть карты, — станут воины Империи и царства гномов Норвана и Драгуара. Соедините щиты друг с другом и удержите первый удар, каким бы сильным он ни был. За вашими спинами будут стоять ваши братья и отцы, а еще чуть дальше — стрелки Империи, которые будут бить стрелами по врагу. Не углубляйтесь в строй врага, демоны выносливее вас. Когда силы кончатся, то подкрепление будет далеко, и вам уже не помогут. Войско Империи поведет канцлер Грэгор Кларкус и главнокомандующий Рульф Воргар, который сейчас отсутствует.

Голбус Тран замолчал и посмотрел на карту, переводя взгляд от одного ее края к другому.

— Левый фланг — за силами Свободного Народа. Поведут их Вульфрейн и Волк, а также младшие князья, которые будут командовать отдельными дружинами. Я знаю ваш пыл, не углубляйтесь в строй врага! Не пытайтесь его осилить! Волк, это относится к тебе, твое сердце горит местью, а это плохой руководитель в предстоящей битве. Охлади свой пыл, и это поможет сохранить твоих воинов.

Стиснутые скулы Волка подтверждали опасения Голбуса Трана, но княжич ничего не сказал, он просто молча выслушал слова, сказанные стариком.

— Мой зять станет справа от имперского строя. Ему не требуется объяснять, как надо вести бой, я ему обо всем поведал. Эльфийская армия будет держать оборону, а стрелки сеять смерть до тех пор, пока будут стоять на ногах и дышать. Больше мне сказать нечего.

Король гномов и его воеводы лишь фыркнули в ответ на отчет лесного короля. Им не нравилось его высокомерие. Но высказываться никто не стал.

— Таким образом, силы орков и великанов останутся в резерве, их черед настанет после того, как будут смяты первые ряды.

— Ты проявляешь неуважение к нам, Голбус Тран, — взял слово Гор-Дрогон. — Ты прекрасно знаешь, как орки относятся к военному ремеслу, и ставишь нас в резерв.

— Ваша сила велика, и она потребуется тогда, когда уже никто не сможет сражаться. Поверь мне, сын Тор-Горона, вам хватит врагов, чтобы стяжать славу, всем вам, вот только думать вы должны не о славе, а о жизнях тех, за кого мы сражаемся, ведь если проиграем мы, что станет с ними?

— Мы воины, наша жизнь всегда на лезвии ножа, а те, кто выбрали другой путь, живут в таких ожиданиях: ждать с радостью победителей или же встречать врага у ворот, — вставил Волк.

— Будь по-вашему, сейчас нет времени для спора.

— Что еще необходимо нам знать? — задал вопрос Вульфрейн.

— В тылу будут развернуты походные лазареты, рыцари и офицеры Империи вместе со своими отрядами будут переносить раненых с поля боя сюда, — Голбус указал место на карте. — По мере того как будет идти сражение, лазареты будут перемещаться, чтобы в случае чего не попасть под удар войск Пандемония.

— Еще что-то? — снова спросил князь Свободного Народа.

— Да, — ответил Тран. — Будет организовано обеспечение стрелков, которые обязаны без устали бить по врагу. Телеги будут двигаться по всему периметру, доставляя все необходимое.

Голбус посмотрел на карту. Потом на какие-то мгновения задумался и продолжил:

— Наши друзья из Драгуара и Норвана помогут нам не только своими остро отточенными секирами, но и огневой мощью. Здесь, здесь и здесь будут установлены артиллерийские расчеты, которые будут бить по врагу из механических пушек. На защиту им станет имперское ополчение под командованием капитана Касана. В случае чего они не дадут уничтожить орудия и будут сражаться, пока артиллерия не отойдет на безопасное расстояние. Король Гильб, когда прибудут последние расчеты?

— Ульрик Бахастанс прибудет к закату солнца. Он будет отвечать за огневую мощь наших орудий. И пусть ваш капитан подчиняется ему, или ничего хорошего из этого не выйдет, — ответил Трану Гильб Третий.

— Об этом я позабочусь, — заверил его Грэгор.

— Остался один вопрос.

Все посмотрели на Вульфрейна.

— Какой? — спросил Терноэль.

— Сколько мы должны продержаться?

После заданного вопроса все посмотрели сначала на князя Свободного Народа, потом перевели взгляд на Голбуса и Терноэля. Ведь правда, с самого начала совета эти двое не сказали ничего о том, сколько времени объединённой армии необходимо будет выстоять.

— Никто не знает, — прозвучал ответ, который заставил всех тяжело задуматься.

После паузы, длившейся около минуты, раздался смех Драмира.

— Ну, тогда всем хватит врагов для славы.

Улыбки появились на лицах, но искренности в них не было.

— Осталось посчитать, насколько велика наша армия, — снова взял слово старик.

— Свободный Народ привел на битву сто десять тысяч воинов, без ополчения, все до единого умеют держать меч и знают, что такое битва.

— Имперская армия выставляет сто пятнадцать тысяч обученных солдат, из них пятьдесят тысяч — это элитные воины Рульфа Воргара и тридцать пять тысяч — ополчение, в которое входят в большинстве своем неумелые воины, — ответил Грэгор Кларкус.

— Силы Драгуара и Норвана составят шестьдесят пять тысяч воинов и четыре тысячи обеспечения артиллерийских расчетов, — отчитался Гильб.

— Великаны Острого Пика пришли на битву в количестве пятнадцати тысяч, — коротко ответил Драмир.

— Хор-Морогол выставит сорок восемь тысяч своих сынов, — гордо произнес Гор-Дрогон.

После этого все посмотрели на двух эльфов, высокородных и самолюбивых. Очень многие их недолюбливали, и было за что, но эльфам на это было плевать.

В этот раз ответил не Терноэль, а его зять, чье имя было Кветагон Фесалагос.

— Эльфийская армия выступит на марш в количестве двухсот девяти тысяч воинов. Сюда входят и отряды врачевателей, и ударные силы эльфийских лучников.

Голос Кветагона был могучим и суровым, это был истинный воин, который защищал свою родину от любой напасти. Он бы отдал все, чтобы ее защитить. И все присутствующие, без сомнения, поняли, что Кветагон будет творить чудеса воинского мастерства на поле битвы, пока не погибнет сам или же не уничтожит врагов.

Повисло молчание. Считать умели все, и сложить общее количество воинов смог каждый еще до того, как зять Терноэля закончил свою речь. Это несметное воинство, перед которым никто не сможет устоять.

— Кто сможет выстоять перед такой армадой? — покачав головой, ошеломленно спросил Волк.

— Тран, это огромное воинство, мы задавим друг друга еще на марше.

Гильб Третий говорил с тревогой, ему не требовалось объяснять, что такое стратегия, война и все такое.

— Нет, этого не случится, мой друг, если каждый будет действовать строго по намеченному плану. Мы растянем нашу линию фронта на целую лигу. Это позволит удерживать врага и не создавать давки среди своих воинов.

— Это большое расстояние, Голбус, — утвердительно произнес Гильб, пристально посмотрев на карту.

— Я знаю, но иначе не получится удержать врага и не дать ему взять нас в кольцо, — объяснил Голбус.

— Проведите советы с теми, кто, помимо вас, возьмет командование войском, дайте разъяснения, что необходимо сделать, что требуется от них, от нас всех. Завтра мы должны выдвинуться, дабы встретиться с врагом и принять свою судьбу. Если кто-то передумал, у него еще есть шанс повернуть назад.

Последние слова были сказаны как призыв к храбрости и как укор в трусости.

После весомых слов Терноэля снова продолжил Голбус.

— У нас с вами нет времени сидеть здесь и рассуждать, как будет лучше, тьма уже явилась в этот мир, и наша с вами задача остановить ее любой ценой. Послезавтра все мы заглянем ужасу в глаза, и пусть каждый найдет в себе силы побороть тьму, дабы свет остался в этом мире.

— Все мы сделаем то, что в наших силах, и даже больше, — кивнул Гильб Третий.

— У меня единственный вопрос, — снова заговорил Волк. — Почему мы должны встретить врага именно здесь, а не ближе к Мрачным горам?

Голбус посмотрел на всех и с мрачным видом пояснил:

— Потому что вся остальная территория будет занята силами врага.

Повисло гробовое молчание. Это и был ответ на первый вопрос: кто сможет противостоять такой армаде.

— Все это предопределено, а значит, этому быть. Свет всегда был сильнее тьмы, в этот раз ничего не изменится.

Кул-Рохан взял на себя ответственность подытожить заседание Великого совета.

— Скажи, Голбус, а что с орденом Судей, они будут участвовать в битве? — спросил Вульфрейн, захотевший узнать, будут ли лучшие воины света стоять на его страже.

— Магистры ордена не изъявили желания присутствовать здесь, но заверили в том, что их священные клинки будут стоять на страже этого мира вместе со всеми, — ответил старик.

Князь слегка кивнул.

— Великий совет состоялся, пусть нашим народам помогут любые светлые боги, которые борются против тьмы. Для меня будет честью сражаться вместе с вами, — сказал Терноэль и низко поклонился, проявляя уважение к собравшимся. От него такого никто не ожидал.

Все остальные проявили к королю эльфов не меньшее уважение и поступили так же. Великий совет завершился, и предводители народов начали покидать храм, дабы отправиться к своим войскам и уже там провести совет для командного звена.

Голбус Тран, в компании двух королей, князя и вождя орков, вместе с их свитами, двинулся к вратам Бретоля, к тому месту, где они оставили своих подчиненных.

* * *

— А это, видимо, личная гвардия, отвечающая за чистый зад Терноэля, судя по остроте языка этого выскочки, — с усмешкой заявил Лаксан.

В ответ послышался хохот воинов Свободного Народа.

— Наверное, я должен сейчас злобно кинуться в бой на этого необразованного предателя, но, думаю, это будет недостойный поступок для высокородного эльфа, — попытался парировать предводитель группы, но выглядело это очень убого.

— За всю жизнь, которую я прожил, меня называли по-разному, но только не предателем!

Яростные глаза сверкнули в сторону группы эльфов, и воин «Сотни» резко повернулся к тому, кто его задирал. Их отделяло всего три шага — это слишком мало для такого, как Лаксан, он сокращал намного бо́льшие расстояния за считанные мгновения.

— Ну, так что же, тогда я буду первым, — засмеялся эльф. — Как и подобает мне, первому клинку моего народа.

Глаза Лаксана сузились, каждая мышца напряглась, а в голове прорисовалась схема первого рывка, просчет действий противника, и лишь голос Хорса не дал темному принцу броситься в атаку.

— Лаксан! — обратился Хорс к товарищу. — Видимо, он первый среди тех, кто лижет зад своему господину.

Разразился хохот, и первый клинок эльфов уже не мог спокойно относиться к оскорблениям.

— Ах, эта хваленая «Чертова сотня», я слышал, что вас неплохо потрепали те, с кем придется сразиться всем нам. Может, в этот раз вы постоите и подождете, пока настоящие воины будут защищать Гардию?

— Там, откуда мы вернулись, таких белоснежных красавчиков не убивают, они нужны там для других потех. — Вектор не смог промолчать и вступился за честь отряда.

Слушавшие эту перепалку орки подошли чуть ближе. Им тоже не нравился холеный выскочка в красивых доспехах. На их родине убивали за меньшее, чем они услышали здесь.

— Мое имя Эзекалон, — только и успел сказать эльф, желая гордо представиться, как его тут же перебил Лаксан.

— Всем плевать, кто ты такой! А мне больше всех…

Повернувшись, темный принц начал уходить. Это был дерзкий и оскорбительный поступок, и все, кто это видел, поняли, какое оскорбление нанес Лаксан.

Лицо Эзекалона покраснело, глаза полыхнули, теперь он был готов выхватить свою великолепную катану и броситься на темного эльфа. Но лучший воин эльфийского народа решил продолжить словесную дуэль.

— Очень хорошо, что ваш жалкий и никчемный народ скрывается глубоко под землей, живя в полной тьме, предаваясь похоти и самоуничтожению. Вы недостойны видеть свет этого мира!

Ответ представителя Шиорана не заставил долго ждать себя.

— Я слышал, что славный король Терноэль сражался в той битве много тысяч лет назад. И он был одним из тех, кто бился с Коганом Кровожадным и остался единственным выжившим. Все приписывают ему героизм, но я скажу вот что, — Лаксан повернулся к Эзекалону, — Терноэль трус, сбежавший от боя, и это спасло ему жизнь. Он слаб, так как не смог примирить родственные народы и бросил Шиоран на волю судьбы, а сейчас прикрывается своей мудростью и надменностью. Мне жаль, что у вас такой жалкий король.

Этого было достаточно, чтобы начать бой.

Все произошло в какие-то секунды.

Сабли Лаксана взметнулись как молнии, в руках Эзекалона оружие появилось с не меньшей скоростью. Воины «Чертовой сотни» и солдаты Свободного Народа уже стояли с обнаженным оружием, тогда как ветераны Драгуара пока еще наблюдали, как и воины Хор-Морогола, которых заинтересовала эта ссора.

Наверное, кто-то и начал бы действия, и в этой схватке живых осталось бы не очень много. Лаксан открыто показывал свое презрение к высокородным эльфам, те в свою очередь проявляли взаимность, но сейчас он их не трогал, Эзекалон первый нанес оскорбление, и по праву темный принц мог требовать поединка. Но ему хотелось другой крови, драться не по правилам, а наоборот, как в Шиоране, грязно и неожиданно, когда противник не может применить все свои благородные качества. К счастью многих, этого не произошло.

* * *

— Посмотри, Голбус, твои цепные псы даже в момент великого объединения народов не могут держать себя в руках.

Король эльфов презрительно смотрел на отряд людей с обнаженным оружием.

Старик ничего не ответил, его мысли были далеко от этого места, и он знал, как презрительно Терноэль относится к «Чертовой сотне». Только вот мотив ему был не ясен, в чем была причина этой открытой неприязни?

Голбус выдохнул. Ему не надо было сомневаться насчет того, кто первый затеял ссору. Хоть бойцы «Сотни» и были задиристы и своенравны, но делали они это исключительно тогда, когда позволяла ситуация, а вот высокородные эльфы с этим не считались и плевать хотели на всех.

Ссору требовалось остановить, ибо Тран уже видел наливающиеся кровью глаза Лаксана, и лишь крупицы здравого рассудка удерживали темного принца от нанесения удара.

Шагнув им навстречу, Голбус крикнул голосом, каким военачальники в пылу битвы отдают приказы.

— Хватит!

Этот крик вовремя прозвучал, потому что еще мгновение — и случилась бы неотвратимая беда, в которой эльфийские воины оказались бы в весьма невыгодном положении. Потому что там, где стояли с обнаженным оружием бойцы «Чертовой сотни», там же стояли и ветераны Драгуара и Норвана, а с ними солдаты Свободного Народа. Быстро все смекнувшие эльфы заняли оборонительную позицию и на рожон не лезли. Эзекалон, имея статус первого клинка, стоял с обнаженной катаной и вызывающе ждал, когда кто-то переступит грань и начнется кровопролитие. Этого не произошло. Строгий крик Голбуса Трана не позволил этому случиться.

Хорс посмотрел в сторону ворот Бретоля, оттуда к ним быстрым шагом двигался старик, за ним не спеша шла делегация в составе двух королей, князя Свободного Народа, огромного вождя орков с шаманом и их приближенных. На лице воина появилась усмешка, он подумал, как нелепо все это смотрится: короли собираются на Великом совете, дабы обсудить план борьбы с врагом, а они, как дети, оставленные без родителей в чужом селе, сразу затевают ссору и выясняют, кто из них лучше.

Голбус по праву считался мудрым, подойдя, он не стал выяснять, кто затеял ссору. Увидев, что король возвращается, Эзекалон мгновенно убрал свой клинок и вернулся к остальному отряду.

Кветагон Фесалагос прошел мимо Лаксана, даже не заметив его. Он был на голову выше темного эльфа и гораздо массивнее. Но его не зря поставили во главе воинства, он ставил основные задачи намного выше, чем ссору двух солдат, ему не было никакого дела до этих мелочей. Зять Терноэля резко запрыгнул на своего скакуна и горделиво стал ждать своего короля.

Сам же Терноэль взглянул в глаза принцу Шиорана, убийце в темном мире, который по воле судьбы встал на путь, на который осмелится не каждый. Это было достойно похвалы, но король не собирался ее высказывать, он увидел что-то родное в глазах Лаксана, но отвел взгляд, так ничего и не сказав.

Делегация эльфов скрылась в пыли, поднятой копытами их коней.

* * *

— В другое время я бы снес ему голову, — фыркнул Лаксан.

Голбус Тран улыбнулся и сказал:

— Я рад, что здравый рассудок в тебе еще преобладает. Завтра по утру все мы двинемся на битву, так что подготовьтесь как следует.

— Пойдемте, мои друзья, вы станете в строю геройской роты, и мы, как братья, покажем демонам, что такое сила лучших воинов Гардии. — Фрагнир говорил весело, чтобы снять общее напряжение. — И да. В строю с такими воинами, как мои, вам нужны серьезные доспехи. Но об этом уже позаботились. Вас ждет лучшая броня, какую только видел этот мир. Так что хватит думать об этом задиристом выскочке, скоро ему оторвут голову, а мы после битвы выпьем доброго драгуарского пива в знак победы над тварями Пандемония.

— Я уверен, что ты, Фрагнир, подготовил бочки с самым лучшим пивом к нашему возвращению, — усмехнулся Вектор.

— О да, а тебя, юноша, ждет не только пиво по возвращении в Драгуар.

Командир геройской роты расхохотался, и его смех заразил всех. Компания во главе с Гильбом Третьим, раздавая шутки, двинулась к расположению войск гномов. Еще предстояло сделать очень многое, и скоро будет совсем не до смеха.

* * *

Эта ночь буквально бурлила, как вода в котле. Свет от сотен тысяч факелов можно было увидеть за множество лиг. Все готовились выступить в поход. К наступлению ночи пришли последние расчеты Бахастанса. Железные орудия колоннами стояли у шатров войска Драгуара и Норвана, а механики не спускали глаз со своих машин смерти. Завтра поутру вся эта лавина двинется на смертный бой, чтобы встретить свою судьбу, чтобы защитить мир и дать отпор врагу, как это сделали их предки тысячелетия назад.

И во всей этой суматохе никто не обратил внимания на одинокую карету. Она выскочила из ворот крепости и двинулась по направлению к столице. К этому времени все патрули были сняты и поставлены в строй, и поэтому никто так и не узнал, кто умчался в ночную мглу.

Глава 21

Битва. Такова судьба

В тот день они не увидели горизонта. И потомки тех, кто выживет в этой битве, скажут, что в тот день их предки не увидели горизонта.

* * *

Слабый ветерок развевал знамя — знамя «Чертовой сотни». Это был символ отряда, его история, его настоящее и будущее. Если, конечно, это будущее, вообще, наступит. Знаменосец Феликс гордо держал древко, как и велел ему лейтенант «Сотни», теперь смыслом его жизни было хранить историю отряда в виде этого полотна. Блэк Харт Сцириус стоял рядом. Его величественная фигура внушала трепет даже рядом стоящим солдатам имперской армии. Стоя в изящных доспехах, которые сделали лучшие мастера Драгуара для всего отряда, он держал свой крылатый шлем на сгибе левой руки, правой же сжимал рукоять отцовского меча. Позади него стояли его братья по оружию, а теперь и единственная семья, его друзья, его настоящее и будущее. Пройдя столько испытаний вместе, они дошли именно до этого момента в их непростой жизни. Но Харт сейчас не думал об этом. Он не думал ни об отце, ни о матери, ни о наставнике, и даже ни о своем секрете, который ему, возможно, суждено унести в могилу. Лейтенант смотрел вдаль, нахмурив брови, он смотрел на горизонт и не видел его.

Враг был повсюду, как сплошной лес. Одной густой массой демоны выстроились напротив объединенных сил людей, гномов, эльфов, зеленокожих и горных великанов, но даже этой силы едва хватило бы, чтобы вызвать трепет у войска Пандемония.

Генералы по приказу своих герцогов вывели когорты ровным строем и остановили свои силы в двухстах шагах от противника. Здесь были огромные твари с рогатыми черепами и массивным оружием, а также мелкие полуживотные — смесь каких-то тварей Пандемония и жителей, что населяли этот мир, эти без умолку выли и клацали челюстями, заставляя защитников Гардии напрягать свои нервы. Эта часть уперлась во фланг воинов Свободного Народа. Центр строя демонов был занят уже знакомыми «Чертовой сотне» слугами погибшего Сумрагона. Полуживые демоны, в своей разлагающейся броне и с раскрытыми клыкастыми ртами, с которых стекали гной и кровь, стояли бок о бок с берсеркерами Пандемония, самыми отчаянными тварями из легионов этого злобного мира. Отчетливо виднелись их изуродованные крепкие тела, украшенные шрамами, полученными в сотнях битв. Их парное оружие даже с такого расстояния указывало на свою идеальную остроту. Фланг Кветагона Фесалагоса столкнулся с лучшими, тактически обученными солдатами демонического мира. Здесь были и стрелки, и дальнобойные орудия, и тактика ударных групп, и сила, с которой придется считаться даже такому прославленному воину, как Кветагон.

Хот-Ган и Казэмар стояли рядом и смотрели в ту сторону, которую необходимо будет смять и уничтожить.

Замерев, стояли друг против друга две стороны. Одни будут нападать и сокрушать, другие — защищать свой мир и рассеивать тьму. Кто-то считал себя счастливчиком — оказаться в центре исторических событий и мечом внести свой вклад. Другие же принимали судьбу иначе — ощущали себя под несчастливым бременем, выпавшим на их долю. Но так или иначе, все они стояли в одном строю, яростно стискивая зубы. Ведь только святая ярость могла помочь в этом аду, который должен был наступить.

* * *

Ну а пока силы света и тьмы не вступили в ожесточенную борьбу, я сделаю небольшое отступление:

«Перед тем как начать последнее повествование последней главы, я хотел бы, чтобы читатель проникся тем моментом, до которого дошли герои книги. Попробуйте поставить себя в первую линию бьющихся, представить себя не великим воином или полководцем, а простым ратником. Вы покинули свой дом, оставив жену и маленьких детей, взяли свои доспехи, оружие, которое вам досталось от отца, а ему — от его отца, и выдвинулись в поход вместе с такими же, как и вы. И вот сейчас вы стоите в строю, а напротив вас — враг, которому нет числа, он не знает жалости, ему неведом страх. Его цель — уничтожить все в этом мире. За вашей спиной остались дом и семья, впереди же — непобедимый враг. Вам нельзя отступать, нельзя забрать жену, детей и скрыться, убежать от всего этого. Ведь от такого врага нет спасения. Остается только биться.

Впереди враг, его необходимо победить.

Станьте в строй. Проникнитесь моментом».

О начале сражения известил всех огромный четырехлапый демон. Он что-то кричал на неизвестном наречии, от чего стоящие за его спиной орды демонов извергали хохот и стучали клинками по броне или парному оружию.

Вызов. Это был вызов на поединок. Традиция устрашения перед грядущим сражением, демонстрация силы.

В двух лапах у демона были демонические клинки, которыми он тряс, в других двух лапах он держал заточенный крюк и обоюдоострый топор. Демон возвышался над своим войском, а его презрение к врагу читалось невооруженным взглядом. Это был один из герцогов Пандемония, безумец, обладающий невероятной силой и жестокостью. Именно ему выпала честь пролить первую кровь в этом сражении.

Бладас уверенными шагами шел к границе между светом и тьмой. Именно там он хотел втоптать в пыль лучшего воина светлого мира, показать всей Гардии, что она обречена.

Можно было поклясться, что во всем огромном воинстве нашлось бы большое количество отчаянных смельчаков, готовых скрестить мечи с герцогом демонов. Вот только никто из них не успел даже шага сделать в сторону Бладаса, как все увидели фигуру в черных, как сама ночь, доспехах, мчавшуюся навстречу противнику.

Блэк Харт знал, что это будет именно Лаксан. Темному эльфу не терпелось показать всем, каков он, и принц не упустил своего шанса.

Принц Шиорана мчался к противнику, не обнажив своих мечей, и почти все воинство наблюдало за изящностью его движения с оружием, закрепленным крест-накрест за спиной. Расстояние сокращалось невероятно быстро, и Лаксан уже слышал рык Бладаса и отчетливо видел его звериные, свирепые глаза, хищно смотревшие на темного эльфа.

— Я презираю смерть, я презираю жалкую жизнь, я презираю слабость, я презираю фальшивую силу! Свет узрит, кто я такой! Сегодня весь мир будет шептать имя Лаксана, темного принца Шиорана!

С этими словами два клинка выскочили из-за спины эльфа, и он в прыжке, подобном прыжку снежного барса к своей обреченной жертве, преодолел последнее расстояние до герцога и нанес ему в воздухе два смертельных удара.

Бладас хотел пролить кровь первым. Так и случилось. Только кровь оказалась его собственная. Демон не успел полностью парировать выпад Лаксана, за что расплатился отсеченной рукой. Отведенный удар спас ему жизнь, но резкая боль пронзила тело, он почувствовал привкус собственной крови во рту. Герцог получал раны в битвах, но чтобы такие? Для него это было немыслимо, а для всего демонического воинства стало потрясением.

Одной из целых лап он прикрыл обрубок другой и яростно крутанулся на месте, дабы стать лицом к врагу.

Лаксан стоял без шлема, доспех валялся у его ног. Эльф презрительно смотрел на герцога.

Перед тем как ринуться снова в атаку, темный принц произнес:

— Узри мое лицо, ибо это будет последнее, что ты увидишь. Мое имя Лаксан — это ты передашь всем тем, кто уже пал от моей руки.

Эльф качнулся сначала вправо, потом ушел влево, идя с той стороны, где была рана у демона. Он обещал себе, что больше не будет биться благородно. Лаксан родился и вырос в темных подземельях мрачного Шиорана, там не имеют представления о честном поединке или благородстве боя. Убийцам неведомо это, и потому темный принц решил не забывать, что он сам таким является.

У Бладаса было еще три лапы, но он едва успевал ими парировать удары мастерски владеющего клинками эльфа. Стоя на месте, герцог Пандемония вырисовывал ровный круг своей кровью, которая обильно лилась из раны. Темный эльф раскачивал демона то в одну сторону, то резко уходил в другую, заставляя того терять ориентир. Бладас был могущественным бойцом, и только это его спасало какое-то время. Когда он отбивал оба выпада, ему приходилось отпускать рану и третьей рукой отбивать новый выпад. Боль отзывалась в теле дрожью, а в глазах начинала появляться пелена. За ним наблюдало все войско Пандемония, и в свирепых глазах демонов он выглядел так жалко, что поймал себя на мысли о страхе, который начал пробираться в его душу. Герцог не ожидал встретить в этом мире того, кто сможет ему что-то противопоставить, но, как оказалось, нашелся тот, кто весьма уверенно посягнул на его жизнь.

Рык ярости вырвался из глотки демона. Он отпустил кровоточащую рану и бросился на противника, вращая мечами и целясь топором для смертельного удара.

В тот же миг Лаксан опустил свои изящные клинки острием вниз и чуть погрузил их в пыльный грунт. Эльфа от герцога отделяло примерно шагов десять, но этого было достаточно для коварного трюка.

Когда клинки погрузились в грунт, Лаксан начал вращаться по кругу с нечеловеческой скоростью, всего за секунду образовался пыльный вихрь, внутри которого стоял эльф. Бладас ворвался в пыльный торнадо, созданный Лаксаном, в надеже, что тот не сможет увидеть направленного на него удара, но, кроме забитых песком глаз, он ничего не получил. Это был фокус с исчезновением. Но для чего?

Резкая боль пронзила разум. Тело отделилось от крепких ног. Бладас почувствовал, как теряет равновесие и валится назад. Обе его ноги были срублены сзади одним ударом. Но на этом темный убийца останавливаться не собирался. Герцог ощутил, что вместе с ногами от его тела отделяются мощные руки, которыми он поверг великое множество врагов. Как нелепо: он делал на себя ставку, как на героя мира демонов, который устроит ужас в чужом мире, а в итоге был изрублен перед всей великой мощью Пандемония.

Жизнь самого кровожадного из демонов закончилась, когда его тело еще не коснулось земли. Лаксан отделил шипастую голову Бладаса от его изувеченного тела. Конечности отлетели в стороны, ноги остались стоять на месте, тело упало перпендикулярно им, а голову темный эльф аккуратно остановил ногой. Он посмотрел на воинов демонического мира, после чего с силой пнул отрубленную голову в их сторону.

Подняв шлем и убрав клинки, он показал всему воинству демонов спину, тем самым поразив их в самое сердце и поколебав их самоуверенность.

Этот поступок был необходим. Моральный дух воинства Гардии возрос до невероятных высот, воины ликовали, встречая своего героя. Лаксан чувствовал, что был рожден для этого момента. Подходя к строю «Чертовой сотни», он поймал одобрительный кивок Харта. У лейтенанта даже мысли не возникло, что эльф может не справиться, и он был горд тем, что в отряде имелся такой воин.

* * *

Трубы демонического воинства взвыли. Лавина тварей двинулась на армию света. Блэк Харт надел крылатый шлем и застегнул ремни потуже. Феликс передал ему щит с таким же изображением, как и на знамени отряда, и лейтенант встал в первую линию обороняющихся.

Если бы слезы имели иной цвет, то летописцы описали бы эту битву именно своими слезами. Они наблюдали за всем сражением, и им отчетливо было видно, как в строй войск света врезалась волна демонов, как долина наполнилась криками умирающих и гибнущих мужей, которые вышли, чтобы остановить саму тьму. Нельзя было точно сказать, сколько солдат насчитывало войско Пандемония, но то, что оно многократно превосходило силы Гардии, подтвердил бы даже ребенок. Неопытный наблюдатель мог решить, что солдаты Гардии без особого труда удерживают силы врага, но на самом деле там творился сущий ад.

Демонические великаны Герима и уродливые прислужники Чагшаана так мощно вклинились в ряды воинов Свободного Народа, что те невольно начали пятиться. В совокупности два столь разных воинства так сильно дополнили друг друга, что людям было тяжело выработать против них тактику. Громадные демоны выбивали брешь в хорошо слаженном строе, а твари Чагшаана заполняли образовавшееся пространство, накидываясь целыми стаями прямо на копья и заваливая своими уродливыми телами людей.

При таком положении дел фланг рухнул бы, но именно гвардия княжича Волка не позволила этому случиться. Там, где они поклялись устоять, Волк бросился на врага, невзирая ни на что. Его гвардия вспарывала животы громилам Герима, их внутренности с паром вываливались из уродливых тел им под ноги. Если не было возможности сразить врага, то люди Волка подрезали сухожилия, метили копьями в головы и колени, делали все, чтобы тварь упала.

Воины гибли, но уносили с собой немало демонов. Затоптанные, раненые, лишенные возможности стоять и полноценно вести бой, люди все равно находили возможность поразить врага любой из имеющихся возможностей.

Строй войска Свободного Народа окончательно выровнялся, когда тысячи и тысячи стрел взметнулись в небо. День, и без того мрачный, потускнел окончательно от залпа десятков тысяч стрел, что массивным шквалом обрушились на армию демонов. Стрелы пробивали толстые шкуры гигантов, заставляя их падать и корчиться от боли, а воинов Чагшаана и вовсе пригвождали к земле, так как они не были ничем защищены, кроме своей собственной шкуры.

Казалось, весь мир наполнился шумом битвы и стонами умирающих, рыком демонов и скрежетом металла о металл, командами офицеров и рыцарей и звуками тысяч стрел, рассекающих воздух. Все это превратилось в адский шум и адское место.

Если левый фланг залп лучников спас, то вот у эльфийской армии все обстояло иначе. Нет, там не прогнулся строй, но и залпы стрелков особого результата не дали. Демоны Хот-Гана и Казэмара были прекрасно укомплектованы и, что самое главное, имели представление о тактике. Генералы, старшины и все те, кто вел когорты в бой, были осведомлены о стрелках врага и потому шли в атаку в хорошей броне и прикрывали головы щитами. Это позволило им не гибнуть в таких количествах, как на левом фланге гибли воины Чагшаана и Герима.

Кветагон Фесалагос стоял в первом ряду и из эльфов первым пролил кровь врага, отняв эту честь у Эзекалона, который находился подле своего господина. Первый клинок эльфийского народа не сильно от этого расстроился и, отразив первый удар демонов, стал уничтожать их с нескрываемой яростью.

Здесь строй врезался в строй, дисциплина столкнулась с дисциплиной, порядок с порядком, а мастерство с мастерством. Остро отточенные пики эльфов кололи и резали наступавших на них демонов. Те в свою очередь старались отражать атаки защитников Гардии и наносили удары своими кривыми мечами, разрубая щиты, а вместе с ними доспехи и плоть. Ловко заброшенные крючья вырывали из строя воинов, утягивая их в гущу демонов, где от них молниеносно оставались лишь окровавленные ошметки. Тот, кто имел мудрость отпустить свое средство защиты, и крюк уносился лишь с пустым щитом, тут же получал удар, который забирал жизнь.

Кровавое марево нависло ровной пеленой над местом соприкосновения этих двух сил. Через какой-то час борьбы противники уперлись в тела своих погибших товарищей и сородичей, которые теперь мешали им полноценно развернуть боевые порядки.

Если воины Хот-Гана старались прорвать строй эльфов и углубиться в него, то Казэмар прибег к более изощренным методам ведения войны. Орудия его когорт выстреливали снаряды прямо из глубины строя, и толстые демонические колья с огромной скоростью устремлялись в воинов света. Невозможно было удержать такую силу, невозможно было уклониться от разящей смерти, так как рядом стояли братья и соотечественники, и лишь ценой двух, трех жизней, нанизанных на копье, снаряд останавливался, а за образованную брешь вспыхивала ожесточенная борьба.

Не зря Терноэль доверил Кветагону командовать лучшими сынами великого народа. Фесалагос сам был лучшим из них, и его мудрость и военная выучка не позволили двум герцогам с их когортами прорвать строй. Он сражался самоотверженно, проливая демоническую кровь. Его величественный силуэт возвышался над эльфами и был для них той звездой, за которую можно было отдать жизнь. Эльфы стояли насмерть, без мысли о поражении или отступлении.

Единственным местом, где удар демонов не только выдержали, но и смогли опрокинуть, являлся центр сил света, где стояли гномы и имперская армия.

Рульф Воргар и Гильб Третий, а вместе с ними их лучшие офицеры, рыцари и воеводы смогли выйти из тяжелой обороны и перейти в усиленную атаку, начав крушить врагов с еще большим рвением. В первых рядах как у гномов, так и у людей стояла элита войск, и потому здесь творились чудеса боевого мастерства и отваги. Гильб даже отдал приказ двум тысячам своих солдат прижаться к войску Свободного Народа, дабы помочь тем воинам вырваться из ужасной бойни.

Возможно, кровожадные берсеркеры Пандемония пали духом, после того как голову их герцога кинули в пыль, а ведь он был лучшим бойцом, если не считать самого темного повелителя и герцога Рутара, которого не наблюдалось в строю его когорт. И это повлияло на демонов так сильно, что они толком ничего не могли поделать с идеальной обороной людей и гномов.

Полумертвякам, наверное, не хватало их господина Сумрагона, который вселял в их уже не живые сердца жажду к уничтожению и страх к своей особе. Поэтому гнилое воинство нахлынуло на людской строй, но было смято организованной обороной, после которой последовало наступление.

Из-за спин летели тысячи стрел, сея смерть и разбивая ровные порядки врага. Казалось, стальной кулак невозможно сокрушить и с таким началом воинство света одержит победу. Но разве повелитель так просто взял и проиграл бы? Он тысячелетия ждал момента, когда Равновесие Сил падет перед его волей, а солдаты Пандемония будут необходимым инструментом для этого. И сейчас в бой шли самые ничтожные солдаты грозного мира, давая армии света насладиться моментом превосходства, ведь дальше для них было уготовано адское испытание.

* * *

«Чертова сотня» была на острие разящего клинка. Их отточенные действия и невероятное боевое мастерство позволяли им уничтожать демонов сотнями. Они сражались, выстроившись в две шеренги: первая линия разила врагов врукопашную, а сзади бойцов поддерживали лучшие стрелки Империи. Все было настолько отлажено, что когда боец «Сотни» резким выпадом срубал противника, то он знал, что открывшуюся брешь закроет пернатая стрела, пущенная его собратом по оружию. Берсеркеры Пандемония не представляли для них особой угрозы. Солдаты «Чертовой сотни» мстили за павших братьев и рубили демонов с такой святой яростью, что клинки не соприкасались в блокировке, демоны просто не успевали наносить удары, их конечности отлетали, внутренности вываливались, и жизнь покидала мрачные души.

Блэк Харт бился чуть впереди остальных. Им двигала то ли месть за отца, то ли ответственность за погибших братьев во время диверсии в Пандемоний, возможно, что-то еще. Но таким братья по оружию его еще не видели.

Лейтенант был на пике своих возможностей. Даже Хорс Рим, который бился подле него, не выделялся такой яростью и стремлением, хотя в его руках находилась куда большая сила, чем отцовский меч Блэка Харта.

Каждый удар находил цель. Ни один вражеский клинок не мог достать лейтенанта. Это были превосходные движения, направленные на убийство противника. Возле ног Харта лежал не один десяток демонов, и ни один из них не был удостоен второго удара. Лейтенант был единственным, кого не прикрывал стрелок. Казор иногда поглядывал в его сторону, но понимал, что вмешательство будет лишним, поэтому переключался на тех, кто слишком увлекался боем.

Сражение началось примерно в середине дня, и хоть солнце не пробивало мрак, насланный на Гардию, но было довольно светло, чтобы видеть своего врага. Час летел за часом, жизни с неистовой скоростью покидали этот мир, а битва все больше напоминала жестокую бойню. Демоны ломились по телам своих соплеменников, все больше втаптывая тех в кровавое месиво из отрубленных конечностей, внутренностей, дерьма и изувеченных тел. Их не останавливали ни постоянный град стрел, ни железная стойкость защитников Гардии. Они не знали усталости, страх им был неведом, лишь цель и воля их темного повелителя толкали демонов на смерть.

Люди, а вместе с ними и все остальные жители Гардии, не были наделены таким безумием, и потому первая линия сражавшихся сменялась или разбавлялась свежими силами, чтобы дать изнуренным воинам возможность перевести дыхание, подлатать себя и с новым рвением броситься в бой. Так поступали буквально все, без исключения. Даже лучшим требовался отдых. Нет, у них было еще предостаточно сил для сражения, но такие воины будут просто необходимы, когда дух армии упадет. Тогда именно отчаянный натиск ветеранов и героев сможет удержать сжатую длань в кулаке и не позволит дрогнуть силам света.

Вот только «Чертова сотня» не собиралась идти по такому пути. Отряд доказывал двум мирам сразу, что лучших бойцов демонам повстречать едва ли удастся. Уже через три часа боя перед отрядом был курган из ими убитых врагов, но «Сотня» была по-прежнему едина и цела и продолжала сеять смерть.

Во всем этом хаосе невозможно было отдавать команды, и потому были придуманы сигнальные флаги, хотя командиры, по своему обычаю, рвали глотки. У «Чертовой сотни» имелось лишь одно знамя, а отступать в бою их не научили, поэтому для них персонально был послан гонец в самую гущу сражения, дабы донести до Блэка Харта тактический ход.

— Лейтенант! Лейтенант!

Парень ловко маневрировал среди бьющихся солдат. На нем была лишь кольчужная рубаха, а из вооружения — обычный пехотный палаш. Парень был из ополчения, на передовой он был бы уже мертв.

— Лейтенант Блэк Харт! — Ополченец рвал глотку, пытаясь перекричать шум ужасной битвы.

— Эй, парень!

Голос окликнувшего был строгим и настороженным. Это был Казор, он первым обратил внимание на гонца.

— Ты бы пошустрее излагал, чего тебе надо, любому из нас. До Харта тебе не добраться. Говори, зачем прибыл?

Гонец окинул взглядом суровую фигуру стрелка, после чего решил не тратить времени и начал торопливо отчитываться.

— Главнокомандующий требует, чтобы вы с наступлением темноты отступили за баррикады, которые будут удерживать демонов в темное время. Здесь нельзя будет оставаться. Таков приказ Рульфа Воргара.

Пока лучник слушал донесение, он уже успел все проанализировать и мысленно согласился с приказом. Рульф Воргар был прав: в ночное время войска могут нанести урон не только врагу, но и союзникам, так как сражаться в полной тьме, да еще в такой бойне просто невозможно.

Стрелок коротко кивнул юноше и жестом отпустил его, после чего выпустил несколько стрел, сложил лук и начал пробираться к лейтенанту.

Переход сил сражающихся воинов света за линию возведенных баррикад произошел в тот момент, когда Ульрик Бахастанс произвел первые залпы по армии Пандемония из своих орудий.

Это была невероятная поддержка как раз в тот момент, когда необходимо было переправиться через сооруженную стену. Снаряды гномов взрывались в самой гуще демонических тварей, разрывая тех на части целыми десятками. Пушки гремели, не утихая, а в небе стояло зарево от взрывов и огромного количества факелов, установленных по периметру баррикады, дабы видеть поле боя.

Хоть гремели снаряды, хоть лучники били по врагу бесконечным числом стрел, напор не утихал. Демоны наваливались волнами, сметая любое сопротивление. Они гибли тысячами и, двигаясь по мертвым телам, рвались в бой с одной лишь целью — уничтожить своего врага.

«Чертова сотня» выстроилась в линию на верху баррикады. Этим воинам не требовался отдых, и наступление ночи они встретили кровавым боем на заградительных стенах, и провели там всю ночь, выложив целую террасу из трупов. Не подоспей вовремя Фрагнир со своими ветеранами, «Сотню» отрезали бы от основных сил, так как демоны прорвали оборону и двинулись дальше, заваливая образовавшиеся бреши своими и чужими телами.

Силы света несли потери. Люди, гномы, эльфы — все они не могли вести бесконечную борьбу и допускали ошибки, а там, где они происходили, смерть собирала свою жатву. Лучшие уходили как герои, забирая с собой несметное количество врагов. «Чертова сотня» не была исключением.

Когда провалился строй имперских сил, «Сотня» была в окружении, без возможности прикрыть спину. Пять часов отряд провел против превосходящих сил демонов, для некоторых эти часы стали последними. Трое из братьев так и не смогли продолжить сражение, пав на поле брани.

Это был второй день ужасного противостояния, где все смешалось. Порядок, что присутствовал вначале, потихоньку начал рушиться. Офицеры, рыцари и старшины изо всех сил старались навести порядок в строю, но им это едва удавалось. Все усугубилось, когда в бой пошли элитные части Пандемония, а во фланг Терноэлю вонзилось острие кинжала в виде свежих когорт лучших полков герцога Рутара.

Эльфы расплачивались кровью, как никогда раньше, их так плотно зажали, что на помощь им были посланы двадцать тысяч ополченцев, которые стали кровавым спасением для эльфийского воинства. Кветагон успел перестроить полки и выставить фаланги копейщиков, но к этому моменту он лишь смог наблюдать, как людей рвали на части, их участь была незавидной. Они приняли эту судьбу, чтобы эльфийский князь еще смог вести свое войско. Демоны бросали ошметки тел ополченцев в строй эльфов, подрывая их боевой дух. Бой продолжался с новой силой, воздух был наполнен криками и рычанием.

* * *

К концу второго дня непрерывной битвы потери сил света исчислялись в десятках тысяч погибших и раненых. Все чаще и чаще приходилось затыкать строй ополчением, чтобы дать возможность воинам, бьющимся с самого начала сражения, перестроиться и собрать строй.

Если в первую ночь объединенная армия сражалась за баррикадами, то эта ночь предстала сущим ужасом. Войска пятились, уступая сажень за саженью, пока им в спины не начали дышать орудия Ульрика. Упрямый гном еще не переставлял орудийные расчеты, и сейчас твари Пандемония рвались уничтожить их. Сам же Бахастанс отвечал им обильными залпами. Дула его мортир были раскалены докрасна, а некоторые орудия и вовсе вышли из строя, но главный артиллерист гномов не зря славился своим упрямством, и потому его расчеты выкладывались до предела, пока с небес не спустилась тьма, а вместе с ней и ужас.

Крылатые твари с пронзительным криком обрушились на расчеты Ульрика Бахастанса. Гномы-стрелки пытались сбросить их с себя, но все было тщетно. Воинов уносили во тьму и с криком разрывали на части, поливая находившихся внизу кровью и внутренностями товарищей. Мортиры переворачивались, а боеприпасы уносились или откидывались далеко в стороны.

Все те, кто первыми явились на помощь, лишились своих конечностей и приняли бесславную смерть. Сам Ульрик, стоя на главном орудии, палил по исчадиям ада из своей ручной мортиры, и его оружие не знало промаха, пока одна из тварей не лишила гнома руки, вырвав ее прямо из плечевого сустава. Издав глухой вопль, Ульрик полетел ничком прямо к пороховому запасу и остался там недвижим.

Эти отродья качнули чашу весов в свою пользу, их атака посеяла страх в сердцах защитников Гардии. Ополчение дрогнуло, первая линия обороны попала между молотом и наковальней. Их рубили и рвали, не давая толком дать достойный отпор, и лишь подвиг «Чертовой сотни» позволил тысячам увидеть рассвет следующего дня.

Отряд рассыпался парами около склада с уцелевшими боеприпасами и рядом с тем местом, где Ульрик потерял руку. Четкая и прицельная стрельба из луков валила тварей наземь, где с ними расправлялись имперские силы. Такие, как Блэк Харт, Лаксан, Вектор Мар, Торм, Делахон, Хорс Рим и Мадеус, с легкостью срубали демонов на подлете. Их реакция позволяла им делать это без особого труда. Подоспевшие на выручку силы Кветагона позволили окончательно сбросить ярмо ужаса с этого места, но к тому времени демоны уже были на орудийных расчетах, и их строй наступал все дальше. Встретил их не кто иной, как Ульрик Бахастанс со своей мортирой. Он без страха выстрелил себе под ноги и взорвал весь оставшийся порох со снарядами, похоронив огромное количество демонов и также немалое количество воинов света под градом осколков и огня. Та ночь забрала пятерых воинов «Чертовой сотни».

* * *

Утро третьего дня назовут бойней. Тогда силы хаоса явили мощь, дабы окончательно уничтожить противника.

Две тысячи воинов ордена Проклятых вонзились в тыл объединенных войск армии света. Там, где были походные лазареты, где стояли обозы со снабжением, началась беспощадная резня. Все, кому посчастливилось хоть как-то сохранить свою жизнь в битве на передовой, теперь гибли без сопротивления под черными клинками слуг самой тьмы. Ополчение, бросившее свои силы на врага, постигла та же участь, что и воинов, чьи души уже покинули этот мир.

В орден Проклятых входили уже не люди, способности этих воинов были сверхчеловеческими. Они были сильнее, быстрее, обладали темной магией, позволявшей им легко уничтожать тех, кто был против них.

В это утро Делахон не сражался вместе с «Чертовой сотней». Он мчался сквозь ряды имперской армии туда, где террор и хаос собирали жатву. Интуиция подсказала ему, что он необходим там, где главный противник его ордена сеет смерть. Блэк Харт лишь молча кивнул собрату по отряду, лейтенант не мог видеть лица судьи, так как после сражения в Бездне Делахон носил в бою маску, скрывавшую его изувеченное лицо. Он был необходим там — не «Чертова сотня», а только Делахон, воспитанник ордена Судей.

Свет направлял его силу, а до слуха доносились вопли умирающих. Острое зрение уловило быстро передвигающиеся фигуры в балахонах и следом летящие части тел беспомощных жертв. Делахон выхватил святой клинок и был первым из своего ордена, кто дал отпор проклятым.

Биться против враждебного ордена нелегко даже судьям, и многие поединки заканчивались смертью светлых, но сейчас единственного судью было невозможно остановить. Делахон двигался, как струя света, пробившая тяжелые грозовые тучи. Вечные противники валились, разрубленные надвое, лишенные своих уродливых голов. Казалось, само солнце направляло его руку. Проклятые только успевали замечать черную маску Делахона и его разящий клинок, перед тем как жизнь покидала их мерзкие тела. Он успевал отбивать стремительные удары и убивать противников. Не останавливаясь на одном месте, судья двигался от одного противника к другому и оставлял после себя трупы.

Первый, второй, третий, четвертый… десятый — Делахон был неукротим. Неукротим, пока путь не преградили магистры ордена. Даже в таком стремлении и с такой силой, судья едва мог противостоять им. Всего шесть проклятых. Он прошел сквозь них, нанося удары каждому, но, остановившись, понял, что выполнил свой долг. Братья по ордену были на подходе, но едва ли Делахон увидит их. Воин чувствовал, как по телу обильно течет кровь, а воздух обжигает раны. Этот круг, в котором судья находился, был ловушкой и могилой одновременно. Его учили, как сражаться и выходить из него, но с магистрами это едва ли удастся.

Первый выпад он отбил по верху, вторым молниеносно полоснул по животу следующего. Сталь обожгла грудь, Делахон рубанул вперед, забирая еще одну жизнь. Сбоку в живот вонзился клинок, потом в спину. Судья собрал всю силу и метнул меч в грудь еще одного противника. Еще одна смерть. Лезвие прошлось по коленям, подрезав сухожилия. Упав на колени, он уронил голову, с железной маски полились струи крови. Душа покидала тело. Он вздернул голову, посмотрев в небо, ему так хотелось увидеть солнце, хотя бы слабый луч, но свет померк. Лезвие легко перерубило горло, и теплая кровь хлынула на грудь. Судья завалился наземь. Его долг перед орденом был выполнен, он исполнил то, ради чего был рожден.

Те, кто чудом уцелели, видели славный подвиг Делахона, видели, как судьи сошлись с проклятыми в бою, и этот бой напоминал грозу. Клинки сверкали молниями, соприкасаясь и образовывая ужасные раскаты, воины делали невозможное, чтобы уничтожить друг друга. Но так или иначе, тыл был разрушен, походный лазарет вырезан почти полностью, а ополчение уменьшилось еще на десять тысяч. Такова была цена страшного удара в спину.

* * *

Но вот фронтовая линия еще держалась, использовался каждый удобный момент, чтобы уничтожить как можно больше демонов. Лучники перестали вести обстрел, так как все снаряды были израсходованы, а пополнить их больше не представлялось возможным. Они вставали в строй и сражались, пока их жизнь не обрывалась от вражеского клинка.

Такое же положение было и у «Чертовой сотни», все сражались врукопашную, мастерски укладывая демонов. Все сильнее и сильнее смыкался строй на флангах, а также прошел слух, что князь Свободного Народа Вульфрейн погиб и теперь Волк в одиночку вел свой народ. Им досталось невероятно много, так как во фланг им ударили когорты Дрэгомора. Сметая все на своем пути, эти крепкие демоны прижали воинов Волка плотно к строю гномов, который тоже заметно поредел, но еще сохранял боевой дух. Тогда Гильб пошел на выручку людям, оставив центр лишь на имперцев. Не сделай он этого, возможно, кольцо сомкнулось бы.

Именно тогда отчаяние охватило всех, и опытные ветераны нутром это почувствовали. Блэк Харт бился рядом с Мадеусом и Лаксаном, Хорс — сам по себе в отдалении, Торм и Вектор, стоя спиной к спине, были несокрушимы. Лейтенанту некогда было думать, почему великаны и орки еще бездействуют. В какой-то миг он успел задуматься над этим, но сильный удар свалил его с ног. Щит был смят и уже бесполезен. На него мчалась тварь с двумя головами, и их раскрытые пасти метили ему в горло. Одну голову он насадил на древко копья, вторую срубил мощным ударом. Демоны наседали, они были повсюду, но братья были рядом, все, кроме…

— Где Хорс?! — заорал Харт.

Ему никто не ответил, так как все были заняты врагами.

— Хорс! — снова крикнул, надрывая горло, лейтенант. — Где же ты?!

Блэк Харт стал прорубаться в ту сторону, где последний раз видел друга, но на место одного убитого демона вставали трое новых, и каждый шаг делался все труднее и труднее. Лейтенант кричал от обиды и злости, разрубая врагов, но их было слишком много, много даже для таких безупречных воинов, как бойцы «Чертовой сотни».

* * *

В глазах Хорса стоял бой, и ощущение от присутствия сражающихся рядом врагов и братьев никуда не ушло. Он крепко зажмурил глаза, и картинка стала еще ярче. Это был третий день боя, и «Чертова сотня» к этому времени потеряла восьмерых членов отряда, троих во второй день, когда провалился строй имперских сил и «Сотня» оказалась в окружении, и пятерых ночью, во время налета крылатых тварей. Тогда именно благодаря «Чертовой сотне» удалось избежать паники и бегства. Утро третьего дня было кровавым как никогда. Тыл был атакован двумя тысячами воинов ордена Проклятых. Они вырезали лазареты и ополчение, как чума вырезает население. Каждый из них обладал нечеловеческими способностями и потому пахари и кузнецы, которые в основном находились в ополчении, просто ничего не могли им противопоставить.

Эту информацию донесли до «Чертовой сотни» в самом пылу битвы, когда армия Пандемония рвала строй на части, а в бой вступали все новые и новые когорты демонов.

Именно в это утро многие осознали, что им не сдержать врага, и потому продолжили сражаться с еще большей яростью. Хорс разил своим «Хранителем душ» без разбора, разрубая демонов на куски с такой скоростью, что вокруг него дрожало кровавое марево. Его доспех был еще целым, лишь небольшие отметины от когтей тянулись бороздами на пластинах. Вывести «Сотню» из битвы, чтобы помочь в тылу, не представлялось никакой возможности. Отряд уже углубился в строй врага, и здесь была сущая преисподняя. Лейтенант лишь выругался и продолжил убивать демонов.

Что-то произошло. Хорс почувствовал, как мир замедлился, а потом и вовсе остановился. Он хотел было что-то сказать, но в этот миг мир погас, и тьма увлекла его за собой.

Теперь перед ним были открытые створы в черный замок, а в глазах до сих пор стоял шум сражения.

Но что это за место? Оно ему что-то напоминало. Где-то воин «Сотни» видел уже эти створы и крепость, это мрачное и безлюдное место. Складывалось такое ощущение, что здесь он уже был, стоял перед своим врагом, а потом взирал на мириады демонических созданий с башни именно этого замка.

Волосы под шлемом встали дыбом, холодный пот пробежал по спине, Хорс почувствовал, как сердце выдало неровный ритм, от чего перехватило дыхание. Сон его детства, который преследовал его столько времени. Именно в нем он бывал здесь, именно в нем он видел армию Пандемония, которая сейчас пыталась сломить силы защитников Гардии, здесь он не только разговаривал с повелителем, но и чувствовал его силу.

Хорс почувствовал, как в руке начала копиться сила, и голос прозвучал в самых отдаленных уголках разума.

— Ты был рожден для этого, Хорс Рим, это твоя судьба, — раздался голос «Хранителя душ».

Воин задумался над словами «Хранителя». Где-то там, в родном мире сражались тысячи мужей, возможно, его отец тоже был в строю, и, возможно, его уже не было в живых. Он знал, что отец не стал бы искать его, своего сына, дабы перед самой битвой не позволить чувствам хлынуть там, где им нет места. В какой-то миг стало скверно на душе. Хорс был один, без отряда, и на его плечи лег тот груз, который по силам нести только герою.

— Ступай, Хорс, и да свершится предначертанное…

Шагнув вперед, Хорс почувствовал тьму, какая она есть. Она прошла сквозь него, читая все его откровения, все тайны, изучая слабости, но, самое главное, тьма шептала ему о том даре, которым она может его наделить, сделать всемогущим. Нужно лишь… встать на темную сторону.

* * *

Когда Хорс шел большими, мрачными коридорами, ему ни разу никто не встретился. Он вел борьбу с тьмой, которая делала все новые и новые попытки сломить волю воина, но все было безуспешно. Продвигаясь вперед, Хорс отбросил все мысли о могуществе, которое могла ему преподнести тьма, настроил себя на борьбу, ради которой был рожден, и на победу, ради которой сюда прибыл, и вскоре, как только мысли прояснились, закончился его путь внутри черного замка. Он был у цели, в мрачном зале темного повелителя.

В глаза бросились пустые стулья, за которыми, как сразу догадался Хорс, восседали герцоги. Зал был обширным и мрачным, хотя чего можно было ожидать от логова повелителя демонического мира. Вот только на троне никого не было. Воин «Сотни» не ждал удара в спину, ни одно существо, зовущее себя великим, так не поступит. Но вот только ожидание боя с самой неизвестностью сильно раздражало Хорса, и потому силой воли «Хранитель» образовался в его крепкой руке.

Этого оказалось достаточно, чтобы хозяин дал о себе знать.

— Плохая затея — быть гостем злодея.

Голос звучал как везде, так и внутри самого Хорса, заставляя волю пасть от страха перед темным могуществом.

— Хорс, сила твоя в том, что ты есть.

«Хранитель душ» чувствовал силу темного повелителя, но сломить волю клинка было невозможно. Теперь Хорс и он были одним целым.

— Я здесь для того, чтобы восстановить Равновесие, — стальным тоном ответил Хорс.

— Для чего ты здесь, мне известно лучше, чем тебе самому. Но вот готов ли ты к этому?

Громогласный голос сошелся в одной точке — там, где стоял повелитель.

В нем не было великанской внешности или уродливой демонической сущности — нескольких пар когтистых лап, рогатой головы или пасти с клыками. Нет, все это отсутствовало. Вместо этого Хорс видел воина внушительного роста, с мощной мускулатурой, похожего на человека. Его гордая осанка говорила о том, что ему известно, что такое военное ремесло и его тяжести. Лицо было скрыто капюшоном, тело прикрыто красным плащом, из-под которого виднелся обсидианово-черный нагрудник, такие же наручи. Из оружия ничего не было видно, возможно, оно было скрыто.

Повелитель стоял в двадцати шагах от воина «Сотни», смотря в небольшое окно вверху зала. Хорс встал удобнее, он прибыл сюда не для того, чтобы разводить демагогию. Голбус Тран намекал ему о том, что придет время его главного испытания, но мог ли подумать сын Маркуса Рима, что ему придется столкнуться с таким противником, как сам владыка всего мира демонов.

— Весь твой жизненный путь пролегал так, чтобы мы встретились. Честно признаться, я засомневался в этом, ведь вы, люди, так смертны, что каждый ваш день может стать последним. Вы очень слабы и жалки, — повелитель рассуждал вслух, не показывая своего лица.

— Демоны, рабы твоей воли, так не считают. Объединенное войско Гардии сломит силу Пандемония, и твоя армия будет разбита, — Хорс старался отвечать ледяным тоном, но гнев уже посеял в нем семена, и сила начала пульсировать в венах.

— Нет, не будет разбита, — отрицательно покачал головой повелитель. — У вас просто не хватит воинов, чтобы остановить моих демонов. Гардия падет. Или, возможно, уже пала, — бесстрастно пожал плечами владыка.

— Когда я покинул поле боя, битва была в самом разгаре, ты не можешь говорить о победе.

Хорс медленно шагнул вперед, каждое его действие было осторожным, как у хищника, готовящегося схватиться с опасной жертвой.

— Здесь ты, Хорс Рим, не прав.

В этот самый момент повелитель повернулся, и воин увидел лишь мрак, скрывающийся под капюшоном, и два красных зрачка, которые углями светились во тьме. У этого порождения воли темных богов не было лица, потому как владыка Пандемония олицетворял саму тьму.

— Время в этом мире не так быстротечно, как в твоем, и если ты провел здесь какую-то минуту, то в Гардии минул час. Это такая шутка богов, создавших наши миры. Так что не будь уверен в том, что твои друзья еще живы, ведь ты здесь уже давненько находишься.

Хорс обдумал услышанное и постарался посчитать, сколько прошло времени с того момента, как он прибыл сюда. В голове все смешалось, и из этого всего был лишь один выход.

— Значит, пора тебе сдыхать.

С этими словами воин «Сотни» резкими шагами двинулся на владыку Пандемония.

— Ну что же, таково предначертанное. Посмотрим, каков ты, Хорс.

Удар был настолько сильным и быстрым, что Хорс понял, что лежит, когда почувствовал привкус крови во рту, боль в ребрах и теплую влагу на затылке. Его доспех, выкованный в лучших кузнях Гардии, треснул на груди, а шлем на затылке раскололся, и поэтому Хорс просто скинул его на каменный пол и тяжело поднялся. Тело отозвалось приступом боли, но ярость, кипевшая в крови, загасила ее. Повелитель стоял на том месте, где воин «Сотни» сделал свой последний шаг. Теперь его пылающие глаза смотрели на Хорса и ждали достойного сопротивления. В один момент в душе сына Маркуса Рима зазвучали нотки отчаяния, но их оборвал шепчущий голос «Хранителя душ».

— У него имеется страх, так давай найдем к нему дорогу!

Глубоко вздохнув, Хорс двинулся на владыку Пандемония. Он призвал всю свою силу, чтобы понять, как противостоять такому могущественному противнику. Слова отца «Сын, будь всегда на шаг впереди своих врагов, и тогда никто не сможет тебя остановить» Хорс Рим усвоил отлично, и потому следующий выпад повелителя прошел впустую. Боец «Сотни» ловко отскочил в сторону, чем удивил своего противника.

За этим коротким движением не последовало слов, кровавый меч, выполненный из неизвестного кристалла, возник в руке повелителя лишь по одному усилию его воли.

— «Завоеватель миров», — услышал Хорс от своего клинка перед тем, как его рука машинально вздернулась вверх, отражая невероятно быстрый удар.

Хорс успел подумать, что, возможно, все его друзья, все те, кого он любил и уважал, — мертвы, что демоны уже глумятся над их трупами, а твари бездны торжествуют победу над героями его родного мира.

Ярость хоть и плохой союзник в одиночной схватке, но иногда она помогает превозмогать себя там, где даже герои терпят неудачу. Хорсу она тоже помогла.

Прилив силы был такой мощи, что даже повелителю демонов пришлось потрудиться, чтобы не быть убитым. Сила духов наделила Хорса особыми способностями, которые были неподвластны даже владыке демонов. Его кристаллический клинок отбивал удары «Хранителя душ» с той легкостью, с которой учитель фехтования отбивает удары неопытных учеников. Но все же воин «Сотни» уловил признак осторожности в ауре демона.

Тогда началось великое противостояние. Мудрость духов против мощи темных богов, которые наделили своего чемпиона силой для свержения мира.

Два воина рубились не как смертные, но как боги. Перед повелителем Пандемония был уже не Хорс Рим, сын ветерана имперской разведки, а великий дух, что когда-то правил целыми мирами, как смертные правят своими землями. Хорс был рожден под неизвестной звездой, которая все чаще проявляла себя, он мог превозмогать себя там, где многие отчаивались, он находил силы в себе тогда, когда беспомощны были герои, и сейчас было не исключение. Он впитал в себя силу, которая стояла выше всего сущего, и спасения от нее не было.

«Хранитель душ» единственный мог противостоять «Завоевателю миров». Кристаллический клинок крушил все, чего касалось его лезвие, будь то камень или сталь. Доспехи Хорса не были исключением. Там, где доставал воина демон, кусок брони просто срезался или оставалась глубокая борозда, доходящая до самого тела воина. Ни один смертный, каким бы великим он ни был фехтовальщиком, не смог бы противостоять владыке Пандемония. Скорость владения демоническим мечом была невообразимая. Огненная аура нависла над бьющимися, чувствовался запах раскаленного металла и крови — крови Хорса, но не повелителя демонов. Воин света как ни старался, не мог достать демона, но все больше получал раны — незначительные, но чем их было больше, тем сильнее они изматывали бойца.

Владыка блокировал выпады Хорса, не давая тому применить силу духов, слиться с другим миром, замедлить время в свою пользу, как он это делал множество раз в тяжелых ситуациях. Воин отбил сокрушительный удар демона и встретил лезвием своего меча лезвие кристаллического клинка. Глаза человека посмотрели в кроваво-красные угли — единственное, что имелось у Повелителя, и в них был только хаос. Воля Хорса подверглась испытанию в этот момент, он увидел саму сущность богов, которые сотворили этого исполнителя своих замыслов. Хорс понял, что произойдет, когда Гардия падет. Миллионы будут уничтожены, а кто выживет, будет вести жалкое существование в рабстве, до своей кончины. Старики, дети, женщины, мужчины — никому не будет дарована пощада. И если бы только это узрели все народы, возможно, армия света была бы гораздо сильнее и многочисленнее, нежели сейчас.

Хорс перевел «Завоеватель миров» вверх и резко отскочил назад.

Повелитель рассмеялся, произнеся:

— Ты жалок, как и весь твой род, которому осталось не так много!

Хорс посмотрел на себя. Его доспех был в ужасном состоянии, было множество порезов, налипшей крови врагов и пыли, собранной на поле сражения. Хорс смотрел на повелителя, который вызывающе поглядывал на человека. Владыке демонов было забавно смотреть, как воин человеческого рода начал отстегивать отдельные элементы брони и бросать их на пол, пока не остался в одном нагруднике и налокотниках. Все остальное валялось у ног.

Хорс Рим глубоко вдыхал зловонный воздух, он понимал, что следующее столкновение с этим противником может оказаться для него последним, но откинул эти мысли и кинул Повелителю в лицо:

— Сегодня тебе придет конец…

Его выпад был быстр. Быстр, как луч света, пробивающий тьму. Хорс задел повелителя кончиком «Хранителя душ», и его качнуло от той силы, которую он почувствовал в своих руках. «Хранитель» впитал ее частицу и передал своему владельцу. Демон остался стоять ошеломленный, его спасло то, что воин «Сотни» был слишком осторожен и не пошел на сближение, лишь слегка задев бок. Этого было достаточно, чтобы достучаться до ярости.

— А-а-а, твой клинок хочет испробовать моей мощи? Ну что же, может быть, тогда ему испытать ее в бою?

Повелитель повернулся к Хорсу, и воин увидел пламя, кровавое пламя, в котором отражались миллионы загубленных судеб, и не важно, чьи они были, жителей этого мира или же какого-то иного.

Первые мгновения Хорс и сам не понимал, как успевает отбивать атаки кристаллического меча. Перед ним плыла реальность, но он отчетливо видел, куда будет заноситься удар, видел, как его парировать. Это было нелегко, но ему это удавалось, в какой-то миг он даже поверил, что может сразить демона и спасти мир. Но эти мысли были преждевременны.

Демон провел выпад, после чего глаза Хорса наполнились мраком, тьма обуяла его полностью, лишив зрения. Он замер в стойке, полагаясь лишь на свое обоняние, но ни звуков, ни присутствия владыки не ощущал.

Тьма рассеялась, и в зале было пусто. Какое-то время.

Тень нависла над Хорсом, как скала, он почувствовал зловонное дыхание и мощь, сосредоточившуюся сзади. Каждый орган Хорса напрягся, он пытался прочесть намерения и силу врага, но времени на это не было. Воин с резкого разворота ударил мечом, вкладывая всю силу в решающий удар. Клинок рассек воздух, оставив в пустоте след от меча, но никого не было. Хорс прислушался. Демон был рядом, но зрение Хорса не позволяло его увидеть. Хорс медленно стал отходить назад, пытаясь выследить хоть какое-то движение. Но из этого ничего не выходило. Воин крутанулся, на этот раз держа меч на уровне пояса для колющего удара, но перед ним была лишь пустота — и более ничего.

— Жалкий трус, — выругался Хорс.

И только после этих слов он почувствовал смердящее дыхание. Поворачиваться уже было поздно. «Хранитель душ» уловил мысли воина и быстро преобразовался, его лезвие уже было направлено назад и стремительным ударом уходило все дальше и дальше, пока не наткнулось на грубую плоть. Но даже такой силы, какой обладал Хорс, едва хватило, чтобы погрузить кончик меча в тело. Демон не издал даже звука. Воин «Сотни» крутанулся на месте.

Огромная тварь, с красной кожей и желтыми глазами, смотрела на него. Пасть была усеяна несколькими сотнями зубов, а из черепа выходили здоровенные рога. Ноздри демона раздувались, выпуская пар, а мышцы поигрывали в небольшом свете факелов. Торс демона был голым, поэтому было видно невероятно сильное тело, вместо ног были раздвоенные копыта. Необыкновенное преображение повелителя заставило Хорса на какие-то мгновения впасть в ступор. Этого было достаточно, чтобы попасть в лапы демонической твари.

Рука демона, если ее можно так назвать, так мощно сдавливала шею Хорса, что позвонки невольно начали трещать, а вены на голове вздуваться от сильнейшего давления. Монстр ухмылялся, обнюхивая свою жертву, это доставляло ему удовольствие, и лишь что-то сдерживало его, чтобы не оторвать голову человеку.

Мысли пришли мгновенно. Возможно, на них навел «Хранитель». Хорс схватился за рог демона и изо всех сил потянул на себя. Прислонив вторую руку к голове демона, он мысленно воззвал к мощи своего клинка, и тот ему повиновался. Лезвие прошило череп демона насквозь, выбив наружу жидкую массу. Красный зверь выпустил человека. Воин, задыхаясь, успел полоснуть сильным ударом по брюху демона. Черная кровь обильным потоком хлынула на пол, вместе с ней вывалились внутренности. Тварь не могла вскрикнуть, так как ее жизнь угасала. Она упала на колени, пытаясь выдавить рык, последний в своей жестокой жизни.

Хорс отошел, ему тоже необходимо было восстановить дыхание. Шея ужасно болела, он смотрел по сторонам, оставив демона за спиной. Это был не повелитель. Возможно, какой-то призванный им демон, но не он. Тот так просто не сдался бы.

Хруст ломающейся кости произошел так быстро, что развернувшийся воин успел только моргнуть, как тело обожгло болью, а ноги потеряли твердость. Рога пробили ключицу и бок Хорса. Доспех едва смог отразить такой удар. Метнул их не кто иной, как темный повелитель Пандемония. Хорс оказался прав, его противник призвал демона, чтобы отвести от себя внимание, и это ему удалось. Старик Таган осудил бы своего ученика за такое небрежное отношение к противнику, но его здесь не было.

Рот наполнился кровью, тело содрогалось от боли, левая рука беспомощно повисла. Хорс сидел на полу, облокотившись на каменную колонну, здоровой рукой он упирался острием меча в пол, «Хранитель» не давал ему упасть. Повелитель стоял напротив, смотря на того, кто соизволил бросить ему вызов.

— Неужели в вашем жалком мире не нашлось более достойного противника. — Сейчас вид Повелителя был более спокойный. Уверенность в победе была видна в каждом его движении. — Твои намерения мне ясны, ты хочешь уничтожить меня, дабы спасти свой мир. Но он обречен, все, кого ты знал и кем дорожил, мертвы, их нет. Мое войско уничтожает последнее сопротивление, а после возьмется за тех, кто не нашел в себе силы стать в строй и умереть сразу. Воля исполнится, и Равновесие Сил перестанет существовать.

— Ты еще не завоевал Гардию, а уже празднуешь победу.

Хорс выплюнул сгусток крови и поднялся на ноги.

— Каждый уцелевший мужчина, каждый ребенок или женщина — все они возьмутся за оружие, и когда твое войско пройдет все земли, от него ничего не останется.

— Не будь так уверен, человек. Я тебе покажу то, что поможет твоей уверенности испариться навсегда.

Повелитель встал перед Хорсом быстрее, чем веки человека опустились при моргании. Могущественная длань ухватила голову воина, и тогда Хорс заглянул во мрак и ужас, что был на месте глаз владыки Пандемония.

* * *

Бой был окончен, а точнее, его организованная часть. Хорс не мог понять, сколько времени прошло с того момента, когда он покинул своих собратьев, но то, что он видел сейчас, его ужаснуло.

Армия так сильно поредела, что теперь не могла держать единый строй. Разделясь на отдельные составы численностью до десяти тысяч, каждая из таких маленьких армий пыталась вести ожесточенную, но организованную борьбу. Им это едва удавалось, ведь со всех сторон они были окружены и гибли, гибли и гибли. Демонов было невероятно много: даже с учетом того, что силы света нанесли им колоссальный урон, они все равно не сбавляли натиск и стремились уничтожить всех до единого.

На поле брани уже отсутствовали когорты, которые пытались показать дисциплинированную атаку и мастерство войны. Ужасные твари вышли на арену военных действий, не было возможности описать их, не было двух похожих демонов среди них. Огромные, шипастые, они набрасывались на защитников Гардии с рыком и воплями и сметали их. Это был ужас, с которым приходилось сражаться.

Хорс парил над полем сражения и видел все то, что происходило. Свершалось это сейчас, или же повелитель показывал ему будущее, воин не знал. Он мысленно искал своих собратьев и просил всех светлых богов, чтобы они были живы.

Его мысли прервал величественный рык и звук боевого рога. Хорс посмотрел в сторону, откуда доносился звук.

Гор-Дрогон и Драмир вывели своих воинов на великое сражение.

— Почему так поздно? — сквозь зубы спросил Хорс сам у себя.

Удар великанов Острого Пика и орков Хор-Морогола был невероятно силен, и это был тот день, когда строй демонов прогнулся и они попятились.

Те и другие заждались в ожидании своего выхода и теперь давали волю своей мощи. Великаны громили врага, все дальше и дальше углубляясь внутрь армии демонического мира. Орки же сражались с теми, кто уцелел под градом ударов суровых воинов Острого Пика. Они наслаждались этой резней, ведь для них война — это искусство, а здесь был враг, с которым можно было сойтись в неравном поединке и выковать из него великую славу.

Гор-Дрогон рубил топором двух демонов зараз. Его энергия была настолько сильна, что остановить его было невозможно. Мышцы играли в блеске пота и крови, а яростный взгляд вселял трепет даже в демонов. За несколько часов боя великаны и орки смогли снять натиск с людей, гномов и эльфов, прочертив новую линию и отрезав своих союзников от врага. Объединенные три армии, которых коснулась ужасная кара, вставали в один строй. Здесь стояли рядом эльфы с гномами, а свободные люди стали братьями имперцам.

Не было видно Хелугуса среди его закованных в броню гномов, не стоял в одном строю княжич Волк, Гильб Третий больше не крушил врагов своим молотом, Грэгор Кларкус и Рульф Воргар больше не отдавали приказы своим капитанам, пытаясь восстановить порядок в войске. Все они погибли, увековечив себя на все времена. Хорс от злости крепко зажмурился. Всех их он знал при жизни, это были те воины, которые отдавали все ради долга, в том числе и жизнь.

Фрагменты смерти некоторых всплыли в голове воина «Сотни». Он узрел, как Волк прорубался к Чагшаану, кромсавшему дружины Свободного Народа своими стальными когтистыми перчатками. Князь схватился с демоном, нанося ему удар за ударом, но герцог парировал их, его тело еще было полно сил, а у человека их почти не осталось. Уставший, израненный, Волк пытался убить предводителя демонов, но чувствовал, что это последний бой. Хорс видел, как Волк пропускал удары, как его к тому времени уже ободранная броня была пропитана кровью. На помощь ему ринулась его гвардия, спеша защитить своего князя, но было поздно. Волк был пронзен стальными когтями насквозь, но успел засадить свой меч в грудь демона, остальное довершили его воины. В этой битве Свободный Народ потерял двух князей, и это было страшная утрата.

Хорс увидел, как Гильб Третий и Хелугус были отрезаны ордой громадных демонов, но всего две с лишним сотни гномов не дрогнули и уложили себе под ноги целый курган из трупов. Когда Фрагнир смог пробиться к своему королю, тот был уже мертв. Гильб Третий величественно восседал на трупе убитого им Герима, а его молот торчал из размозженной головы демонического великана. Из тела короля гномов торчали два древка копий, а его глаза смотрели прямо перед собой. Он покинул это место как герой, о котором будут слагать легенды и петь песни на шумных пирах.

Хорс все сильнее и сильнее сжимал зубы от злости, когда видел гибель всех тех, кто заслужил уважение не только своего народа, но и всей Гардии. Но здесь не было «Чертовой сотни». Воин продолжил выискивать глазами своих собратьев. В рядах имперцев, гномов и эльфов их не было, но и среди убитых он не заметил знамени отряда, а это значит, что они еще живы. И только тогда Хорс осознал, как далеко отошли силы света, как сильно они попятились назад, он понял, что ищет совсем не там.

Вернувшись к месту, где Гор-Дрогон и Драмир со своими армиями крушили врагов, он двинулся еще дальше вперед, в самую глубь армии Пандемония, и только тогда он увидел колышущееся полотно, на котором был изображен ворон, несущий в лапах мечи.

* * *

Их было всего лишь трое. Трое — на целой горе трупов. Вся «Чертова сотня» была перебита. Она не отступила вместе со всеми и осталась там, где сейчас была братская могила. Вокруг них лежала не одна тысяча демонов, сраженных лучшими из лучших. И из всей «Сотни» осталось лишь три воина.

Хорс тяжело дышал, его сердце отчаянно колотилось в груди. Это была его семья, его друзья, с которыми он делился последним, которые прикрывали ему спину, с кем он шутил и веселился, кому мог доверить любые свои тайны. И теперь их не было.

Он обратил внимание на Торма, на груди которого лежало несколько уродливых тварей со свернутыми шеями. Видимо, здоровяк был срублен под ногу сильным ударом и большое количество демонов просто навалилось на него, как муравьи. Сильнейший из «Сотни» убивал их голыми руками, ломая шеи и отрывая конечности, но солдаты Пандемония наносили ему смертельные удары до тех пор, пока силы не покинули его.

Хорс сжал кулаки, так что побелели пальцы, боль жгла сердце так, что дышать было невозможно, тошнота подступила к самому горлу. Он увидел охотника на демонов. Тело Мадеуса покрывали ужасные рваные раны, а вся грудь была в запекшейся крови, своей и чужой. Он уложил медведеподобного демона, размером с двух буйволов, покрытого огромными рогами и шипами, пасть которого напоминала пыточное устройство, куда кидают самых мерзких преступников. Мадеус пробил своей изящной рапирой череп монстра в области глаза и пошел на сближение с демоном, дабы ударить стилетом. Это стало для него последним выпадом. Рога пронзили насквозь ученика Голбуса Трана, оставив его без шанса на выживание. Да и какие тут могли быть шансы, в этом ужасном месте.

Каждый из убитых и растерзанных воинов «Сотни» перед смертью дорого продавал свою жизнь. Хорс обратил внимание буквально на каждого из них, и за каждого брала гордость. Никто из них не струсил и бил врага даже тогда, когда сил на это не было. Это были самые достойные из учеников старика Тагана, и если бы он видел этот бой, он бы одобрительно кивнул, как всегда, воздерживаясь от похвалы. Он всегда так делал.

Но оставалось еще трое живых. Его лучшие друзья.

Ниже всех бился Вектор. Безумие совсем его обуяло. Он был без доспехов, а его голый торс был полностью в крови, и уже нельзя было разобрать, чья это была кровь. Его противником стал герцог Хот-Ган, молодой демон, полный сил и стремления доказать владыке свою преданность и отвагу. Демон бился двуручным мечом против двух клинков Вектора, которые тот примотал кожаными ремнями к рукам, так как кисти уже не могли выполнять ту функцию, которую они выполняли в начале этого адского сражения.

Человек не пытался парировать удары герцога, его стремление было направлено на смертоносную атаку и убийство. Отбивая удары двумя мечами сразу, Вектор шатался от усталости, но даже в таком состоянии он был опасен, и Хорс уловил осторожность демона. Тот был не глуп и просчитывал каждое свое движение. Было ясно, что сейчас он сильнее воина «Сотни», потому как свеж и полон сил, но и выиграть поединок быстро ему не представлялось возможным. Демон вкладывал все больше силы в удары, которые отталкивали Вектора, но праведная ярость, которая бывает только у безумцев, требовала движения вперед, и воин шел на еще более опасные выпады, пытаясь задеть демона. Но произошло все иначе.

Хот-Ган успел отбить уже не такие быстрые удары и подсечь Вектора. Груда тел под ногами не позволила должным образом поймать равновесие, и друг завалился на спину. В ту же секунду Хот-Ган в прыжке, приложив обе руки к своему клинку, вонзил меч в грудь Вектора. Глаза человека смотрели на демона, и безумная улыбка потихоньку сходила с пересохших и окровавленных губ. У него больше не было сил подниматься, да он этого уже и не хотел. Вектор достал герцога в тот момент, когда в его грудь погружался демонический меч. Последнее усилие перед славной смертью.

Хот-Ган поднялся, прижимая бок крепкой лапой. Он поморщился от боли и посмотрел на двух оставшихся людей, что еще продолжали борьбу. Его дыхание было сбито, и демон понимал, каким был сильным его противник. Он перевел взгляд на того, кого только что убил. Вектор застыл, глядя на своего противника, и хоть герцог не был смертельно ранен и остался жив, он никогда не забудет этот взгляд. Взгляд человека, не знавшего страха перед смертью.

Хорс смотрел не моргая, для его души это был конец. Он обратил внимание туда, где еще звучал бой.

Лаксан стоял в толпе демонических тварей, и весь его вид говорил о том, что он презирает жизнь и берет взамен вечную славу. Его глаза были налиты кровью, а лицо пересекал глубокий шрам. Все, что осталось от его брони, можно было назвать ошметками, которые не давали никакой защиты. Тело было буквально исчерчено ранами, из которых текла кровь, из ноги торчала стрела, а на груди был глубокий порез почти до самых костей. Но темный принц Шиорана был еще жив и сеял смерть там, где враги пытались взять над ним верх.

Жизненный путь Лаксана подходил к концу, и Хорс видел, как темный эльф из последних сил пытается убить как можно больше врагов. Его скорость была уже не та, реакция подводила воина, а полученные раны отнимали силы. Все больше и больше его тело получало режущих ран, пока чемпион сил света не припал на одно колено. Ему первому было суждено пролить кровь в этой ужасной битве, его имя запомнят на века лишь за один этот подвиг. И этого было достаточно.

Видя, сколько уложил демонов темный эльф, остальные подходили с большой неохотой, так как раненый зверь представлял всегда большую угрозу. Лаксан стоял на одном колене, вонзив клинки в землю, всем телом он опирался на свое оружие. Хорс смотрел на него с великим уважением и жалел лишь о том, что не может быть рядом со своими братьями.

Арбалетные болты выскочили прямо из-за спин впереди стоящих солдат Пандемония. Лаксан даже не стал сопротивляться. Стрелы пробили грудь и выбили последний дух из великого воина, но тот лишь улыбнулся, произнеся последнюю фразу.

— Удел трусов — добивать стрелой раненого…

Это были последние его слова в этом мире, перед тем как стрела пронзила горло, опрокинув эльфа на спину. Хорс принял смерть темного принца, как смерть собственного брата. Лаксан ушел героем, уложив не одну тысячу демонов в этом сражении.

Но, если бьется хоть один воин отряда, значит, «Чертова сотня» жива. И этот воин был жив. Лейтенант — гордость всех этих убийц этой темной эпохи. Он командовал лучшими из лучших, и они слушали его беспрекословно. Он винил себя за смерть братьев, ведь ценил их жизни выше своей. Но сейчас он остался один, совсем один — среди сотен тысяч врагов. Блэк Харт — человек, потерявший так много. Судьба выделила ему иную дорогу. Он мог стать рыцарем на службе короля, добиваться титула подвигами в походах, но стал убийцей в самом сильном отряде, который видела империя людей. Жесткость сковала его сердце, когда еще в юном возрасте он лишился материнского тепла, а смерть отца навсегдаотпечаталась в его душе.

Блэк Харт стоял возле воткнутого в мертвое тело знамени «Чертовой сотни». Знаменосец Феликс так и не отошел от флага, как и приказал ему лейтенант. Изрубленный юноша не отпустил древко знамени, воткнув его в тело демона. Сам Феликс стоял на коленях, опустив голову, из его тела выходили четыре демонических клинка, которые и лишили его жизни.

Из тела лейтенанта торчали три стрелы, одна была в ноге, вторая выходила из левого бока, третья — из груди. Это были смертельные раны, Хорс понял это почти сразу. Блэк Харт был изрублен, но противостоял ветерану мира демонов уверенно и гордо, не позволяя Казэмару перехватить инициативу в поединке. Держа отцовский меч двумя руками, он парировал резкие выпады демона, но сам атаковать не решался. Он пять дней не спал, проведя каждый из них в тяжелой борьбе за свой родной дом. Его силы были истощены, смертельно истощены. Командир «Чертовой сотни» старался не пропустить смертельного удара, потому как хотел сразить своего врага, а уже потом проститься с жизнью.

Хорс заметил, что вонзенная в легкое Харта стрела отнимает у него очень много крови и сил и лейтенант дышит отрывисто, пытаясь сохранить последний кислород в своем организме.

Выпад Казэмара пошатнул Харта, он наотмашь отбил изогнутый клинок демона, открывая тело для второго удара. И второй удар последовал. От самой ключицы до пояса герцог полоснул по телу воина, и тот захрипел от боли и злости. Ветеран отступил на полшага, наблюдая, как оперся всем телом на свой меч его противник. Он по достоинству оценил сопротивление этого воина и потому не спешил его убивать. И это стало его ошибкой.

Наблюдавший за поединком Хорс видел, как гневно оскалился его друг, он понял, что тот злится на себя за пропущенный удар, но последние силы были в руках у лейтенанта «Сотни», и эту силу он использовал.

Не ожидавший выпада Казэмар не успел даже понять, что случилось, как почувствовал, что его череп лопнул и кровь полилась на крепкое тело. Жизнь покидала демона, но он отчетливо услышал слова человека.

— За моих братьев…

Эти слова Блэк Харт сказал прямо в лицо герцогу, которое он прошил снизу вверх отцовским мечом, после чего резко выдернул клинок и стал напротив своего врага. Он шатался, но стоял на ногах. Никто из смотревших демонов так и не решился напасть и добить человека, даже у этих ужасных тварей было уважение к противнику, который заслужил его в честном поединке.

Блэк Харт завалился на спину, схватив меч двумя руками, — единственное напоминание о своем отце. Его жизнь покинула тело, но даже враги в этот момент прониклись уважением к Блэку Харту, так был велик его подвиг.

* * *

По щекам Хорса текли слезы. Он чувствовал их соленый привкус, но больше всего жгла горечь от потери самых родных ему людей, его семьи. Его не было рядом, когда все они погибали, он не мог помочь им, когда эта помощь так требовалась, а взамен он наблюдал, как они умирали. Замученные, уставшие, с тяжелыми ранами, они все равно сражались, так как были рождены для этого, но их лучшего брата с ними не было.

Хорс винил себя за это. Он чувствовал, что был нужен им в момент гибели, но его не было рядом. Судьба швырнула его туда, где его силы были необходимы. Но он не хотел этой судьбы, он хотел быть с братьями, которые были для него всем в жизни.

Злость заполнила каждый уголок его души, и крик вырвался из груди:

— Я тебя уничтожу!

Повелитель никогда не видел света — настоящего, сияющего, который рассеивает тьму и дает жизнь всему живому, и потому черная крепость услышала его жалобный вопль.

Его тело обожгло, ткань сгорела, а он весь в дыму, тяжело дыша, смотрел на свет, который источал Хорс Рим. Но только это уже был не он.

— Ты создан из темной воли тех, кто жаждет всемирной власти! Но твоя участь незавидна! Ты раб чужой воли, и потому будешь уничтожен мной, великим духом силы! Имя мое Хорс! И ты запомнишь это имя, как имя своей погибели!

Говорил ли это воин «Чертовой сотни», или же то, что двигало им, но темный повелитель источал страх, который стал его погибелью.

Хорс прошел сквозь него и, оказавшись сзади, пронзил владыку Пандемония своим «Хранителем душ». Энергия, что была заключена в злобном теле, хлынула через клинок прямо в тело воина. Стены задрожали, с них осыпались камни, грохотали раскаты грома, кроваво-красные молнии вычерчивали в демоническом небосводе ломаные линии. Жестокий мир принимал нового повелителя.

* * *

— Теперь ты, Хорс, владеешь этим грозным миром. — Голос «Хранителя душ» звучал сквозь весь этот шум . — Теперь ты стал всемогущим. И теперь я тебе поведаю то, что ты готов услышать.

Хорс Рим чувствовал, как он перерождается, как человечность покидает его, и он становится кем-то иным. Но чувство подсказывало ему, что он становится тем, кем должен быть.

— Я слушаю тебя. — Голос Хорса звучал зычно и угрожающе.

— Существуют тысячи миров, которые готовы пасть к твоим ногам и присягнуть твоей воле. Надо лишь явиться туда с когортами твоих слуг и заявить твои права. — «Хранитель душ» помолчал и снова продолжил диалог. — Каков будет твой первый приказ, великий?

Сжатая в кулак рука заставила черный замок задрожать еще сильнее, это чувствовалась сила нового господина.

— Верни все войска обратно! — Рев сорвался с его уст, подобный гневу самого страха, сотворенного материей ужаса.

Повиновение пришло в ту же секунду, и Хорс почувствовал, что выполнил последний долг перед Гардией. Теперь его больше ничего не связывало с ней.

— Теперь, Хорс, ты и я — это одно целое, и я бы хотел услышать твое следующее поручение.

Голос «Хранителя душ» был твердым, без чувства страха. Это ведь он довел воина «Сотни» до этого момента судьбы, и без него ничего этого не было бы.

* * *

— А теперь, — Хорс выдержал секундную паузу , — расскажи мне про другие миры… которые мы завоюем…

Эпилог

Говорят, эпилог всегда интереснее пролога. Наш эпилог мрачен, в нем слишком много крови и слез.

Равновесие Сил было уничтожено, а Гардия устояла, но какой ценой? Ценой двух третьих всего объединенного войска, которые навсегда остались на поле этого ужасного сражения. Лучшие из лучших принесли свои жизни в жертву ради того, чтобы поколения потомков помнили, что именно за их судьбу сражались эти воины.

Но какая ирония: Гардия в этот раз проиграла бой, осталось лишь сто семьдесят тысяч защитников, которые едва стояли на ногах, многие из них не могли держать оружия в руках, так как пять дней непрекращающейся бойни отняли все их силы. Защитников грузили на телеги и увозили подальше от этого страшного места, дабы помочь восстановить силы. Многие так и не смогут восстановиться и покинут этот мир. Земля рыдала, теряя лучших своих сынов.

Когда силы великанов и орков пытались оттеснить демонов, огненный шторм извергнул из портала тварей Бездны, которые ринулись как на воинов Пандемония, так и на воинов Гардии. Огромные, ужасающие, они рвали всех на своем пути, как гибельная волна шторма накатывается на неукрепленный берег. Яростная атака свежих сил захлебнулась в своей крови, защитники Гардии пытались из последних сил удержать этот ужас. Отбросив любой страх перед гибелью, им на выручку ринулись люди, эльфы и гномы. Это был пик кровопролития, где не было порядка, где не было самосохранения, лишь жажда убивать, убивать и убивать.

Всего несколько часов такой бойни оставят отпечаток на истории двух миров. Пока невообразимо сильная магия не телепортирует каждую тварь обратно в ее демонический мир. Кветагон Фесалагос, поддерживая свой вспоротый бок, первым обратит внимание, что демонов больше нет. И он первым почувствует, что Терноэль покинул свой народ, отправившись в неведомый никому мир, тем самым уплатив за спасение этого мира.

Голбуса Трана больше никто так и не увидит. Кто-то будет утверждать, что он шагнул в портал за странным человеком со скрытым лицом и в неизвестной одежде. Но правда ли это, ответить никто не осмеливался.

Орден Судей, потерявший так много своих собратьев, не опустит руки и продолжит охоту на демонов в этом мире. Теперь лица братьев ордена будут скрыты стальными черными масками — в знак великого героизма Делахона. Теперь они будут тайным орденом, и знать об их существовании будут лишь те немногие, кому они это позволят. Тьма будет скрывать их действия, а силы возрастут многократно, ибо зло станет тоже сильнее.

Фрагнир выведет оставшиеся силы Драгуара и Норвана. Он потерял двух лучших друзей, а горы потеряли тысячи своих сынов, но воевода смог сохранить сына Гильба, и у гномов будет шанс продолжить свой путь по стезе правды. После траура Болгаф Гильбус назовет Драгуар и Норван одним именем, и будет царство гномов зваться Гильбор. Грозно, в память о тех ужасных временах.

Свободный Народ потерял больше всех в этом ужасе. Оба его князя не вернутся с поля брани, а из всего воинства всего двадцать семь тысяч человек увидят свои земли. Гёльнара примет командование этими стойкими людьми и продолжит править своим народом, пока ход истории не изменит свое направление.

Каждый из народов потерял достаточно, чтобы задуматься о вечном единстве. Ведь только это помогло им устоять. Потому что зеленокожий варвар сражался бок о бок с высшим эльфом, и оба проявляли уважение и старались защитить спины друг друга в бою. И не будь этого единства, Гардия запылала бы, без шансов на спасение. Свет устоял, но шрамы останутся на все времена.

* * *

«Чертова сотня» погибла вся до единого. Их знамя обнаружат спустя три дня, когда будут вытаскивать трупы товарищей из-под тел демонов. Возложив курган из врагов, они все погибли как герои, и даже Эзекалон, увидев их измученные тела, склонит голову из уважения перед отрядом. Они были совсем молоды, но отдали жизни, как истинные герои, ведь такими были рождены.

Фрагнир, не спрашивая какого-либо разрешения, заберет тела павших бойцов, дабы с почестями похоронить их в недрах гор своего народа. В то время никто не стал возражать, и «Чертова сотня» отправится туда, где впервые их приняли как истинных братьев.

Единственное тело, которое не было обнаружено, это тело Хорса Рима. Обыскав почти миллион трупов, его так и не смогли найти.

Но ведь всем известно, что Хорс Рим принял свою судьбу не в виде смерти на поле брани, а как новый владыка Пандемония, и только благодаря его великой силе армия демонического мира была отправлена обратно прямо с арены ужаса. Хорс сражался на стороне света, и теперь перед ним стал иной выбор, ведь тот, кто владеет демоническим миром, сразу становится врагом тех, кто сражался за Гардию. Как бы то ни было, сила и могущество пульсировали в его венах, а глаза пылали огнем. Теперь он будет решать, как повелевать великими когортами Пандемония, и теперь он знает, что Гардия — не единственный мир, в котором можно испытать всю мощь демонической силы.

Content

Виктор Марочкин
Равновесие Сил

Пролог

Глава 1 Темные времена

Глава 2 Мир будущего воина

Глава 3 Совет

Глава 4 Неожиданные гости

Глава 5 Планы врага

Глава 6 Лагерь новобранцев

Глава 7 Свободный Народ

Глава 8 Судьба орка

Глава 9 Спустя годы

Глава 10 Орден Судей

Глава 11 Путь в горы

Глава 12 Драгуар и Норван. Часть 1

Глава 12 Драгуар и Норван. Часть 2. Тем временем…

Глава 12 Драгуар и Норван. Часть 3. Длань Богов

Глава 13 Лаксан

Глава 14 Демоны Пандемония

Глава 15 Два мудреца

Глава 16 Демонстрация силы

Глава 17 Охота во тьме

Глава 18 В ад и обратно

Глава 19 Предатели

Глава 20 Совет

Глава 21 Битва. Такова судьба

Эпилог