Светлана Ивах

Нимфоманка

Глава 1

Москву заливало, хотя для этого времени года более приемлемо определение – засыпать. Но снег чередовался с дождём. Вместе они смыли с города краски, а его жителям испортили настроение.

За окном бушевала стихия, а в машине было тепло и уютно. Я заглушила двигатель и подняла взгляд в зеркало заднего вида. Из-под вуали усталости на меня уставилась голубоглазая, молодая женщина со слегка вздёрнутым носиком. Нет, если бы это было не моё отражение, я бы опустила в собственных мыслях глагол «уставилась» и заменила бы его на другой. К примеру «смотрела» или «лицезрела», а так, вечно критично и вечно предвзято относясь к собственной внешности, я подбирала и соответствующие выражения. Вернее сказать, они подбирались вроде как бы сами, но не без моего участия. Хотя, где-то в глубине души, я сама себе нравилась и предложи мне любые изменения, пусть и в лучшую сторону, откажусь! Всё это моё и родное… Так уж мы женщины устроены. Сделай нас Бог самим совершенством, всё равно будем недовольными и что-то высмотрим в собственном селфи…

«Может всё-таки поправить губы?» – подумала я, но вспомнила Сонькино лицо после такой процедуры и усмехнулась собственным мыслям. Лучше уж помадой. Ей хоть пол-лица измажь, потом можно смыть и всё. А вот что будет с Сонькой, когда состарится? Я примерила ей под глаза сморщенную кожу, покрытую слоем макияжа, под которым Сонька станет прятать возраст. Пудра и тональный крем будет трескаться на морщинках, и повторять складки, делая Сонькино лицо похожим на черепашье. Я прыснула со смеху, отчётливо представив огромные вареники на маленьком сморщенном личике подруги. Непонятно, что вызвало такую реакцию? Седая и старая Сонька или её губы? Внуки, которых принесут такой бабушке, наверняка перепугаются. Хотя она ещё и собственного ребёночка то не завела. «А может уже обзавелась? – спохватилась я и задалась вопросом: – Сколько мы с ней не виделись? А зачем об этом вообще думать? Ни в ближайшей, ни в отдалённой перспективе в моих планах нет места этой иуде с собачкой. Классно сказала! Вернее подумала. Жалко, что она не слышит. Звучит, прям как дама с собачкой… Как там у Антона Павловича? – я стала вспоминать имя героини рассказа русского классика, который прочла среди прочих, оказавшись на кордоне у Егора. – Ага! Звали её Анна Сергеевна!» – вспомнила я не без гордости за память, и неожиданно нашла кроме собачки ещё и схожесть натуры между героиней чеховского рассказа и Сонькой. Надо же! Анна Сергеевна вышла замуж из любопытства, мужа своего презирала и называла лакеем. Соньке, сменивший до замужества не один десяток половых партнёров и приличное время пожившей в гражданских браках с восемнадцати лет, любопытство уж точно поводом для замужества не было. Лакеем свой «кошелёк с животом» и на кривых ножках она по определению назвать не могла, да и боялась, ведь он как раз был хозяином жизни. Может за такое и пришибить… А вот то, что так же как и героиня рассказа вышла замуж не по любви – точно! У Соньки, как и у Анны Сергеевны, с которой я её сравнила, нет жизни, а есть жалкое подобие, блеклое отражение истинного существования человека в кривом зеркале повседневности. Только избалованная Сонька никак не тянет на породистую дворянку. Скорее больше походит на свою собачонку Пусю, нервно вздрагивающую и тявкающую от балды, даже на мух. Так или иначе, но размышления о форме губ привели к очередному обострению депрессии. Ведь мне стало казаться, а, может, вовсе и не кажется, что их уголки незаметно опустил возраст!

Наверное, сам Энштейн столько не думал о времени, сколько об этой величине думаем мы, женщины. Стало грустно. Жизнь летит. С каждым годом всё быстрее и быстрее наступает день рождения. Он уже кажется не таким радостным, а поздравления всё больше напоминают об одиночестве. Нет, конечно, в моей жизни появился Никита, но не покидало ощущение, что он не мой.

Сумочка с косметичкой лежала на пассажирском сидении. Рука привычно скользнула к ней, да так и замерла в воздухе на половине пути. Все двигательные рецепторы мигом оказались отключены щелчками дверных замков. Они же остудили в моих жилах кровь, и зашевелили на затылке волосы так, словно со спины подули ледяным воздухом. Сзади синхронно открылись дверцы и на сиденье уселись двое…

– Господи! – вырвалось у меня.

Бежать бесполезно. Нет, внутренне я дёрнулась. Только и всего, ведь ноги отнялись.

– Сиди тихо! – предупредил тот, что устроился за спинкой моего сиденья и заверил: – Тогда уйдёшь целой и невредимой…

Я медленно взяла сумочку и подняла на уровень плеча со словами:

– Я кричать не буду!

– Знаем! – сообщил тот, что был справа.

– Не бейте!

– Пока повода не давала! – успокоили из-за спины.

Странно, они не предпринимали больше никаких действий.

Я потрясла сумочкой.

– Здесь деньги и банковская карта с кодом, который я вам скажу, – ввела я их в курс дела и взмолилась: – Только позвольте забрать паспорт и водительское удостоверение?!

– Чего? – протянул тот, что был справа от своего дружка.

– Мне и так катастрофически не хватает времени, – стала объяснять я очевидное. – А если вы заберёте документы, то и вовсе пипец! Ведь ещё придётся их восстанавливать…

Я замолчала и мысленно добавила, что кроме всего прочего, из-за занятости, до сих пор не могу устроить личную жизнь… Хотя может быть вовсе не в этом причина? Но сейчас было недосуг разбираться.

– Ты, подруга, видно чего-то не поняла, – заговорил тот, что устроился за моей спиной и пояснил: – Мы тебя не грабить пришли…

– Странно, – проговорила я и стала про себя рассуждать:

«Насиловать в машине и вдвоём – абсурд. Не то время, да и место людное. В любви так не объясняются. После такого кто же под венец согласится? Скорее попросят довезти до ближайшей больницы»…

Страх напрочь отключил у меня способность думать. В голову лезли лишь всякие глупости…

– Офис отдай! – потребовал вдруг тот, что справа.

– Какой офис? – не могла я взять в толк.

– К тебе в понедельник Севостьянова приходила? – справился громила сзади.

– Это та, что адвокат? – вспомнила я и подтвердила: – Приходила.

– Зачем? – допытывался он таким тоном, какой бывает у людей, добивающихся, чтобы человек сам угадывал вопросы и давал на них ответы.

– Предложила другое помещение взамен этого, – призналась я и тут же объяснила: – Но я отказала, мне оно самой нравится.

– Мало ли что тебе нравиться? – Громила хмыкнул.

Наконец до меня дошло.

– Так вы из-за этого пришли? – Я обрадовалась тому, что догадалась.

Вообще я всегда радовалась даже грустным выводам, если они оказывались правильными. Это, наверное, со школы. Вот и сейчас, правильный ответ инстинктивно повысил настроение. Но ненадолго. Лишь, на какое то мгновенье. Лёгкий подъем сменила тоска.

– Догадливая! – похвалил Громила с сарказмом.

– Но почему бы ей не поискать другое? – изумилась я.

– Она это хочет, – отрезал Громила.

Окончательно убедившись, что здесь, в машине, мне ничего не грозит, я расслабилась. Вернее уронила руку с сумкой обратно на сиденье. Страх прошёл. Убивать и грабить они меня не собирались. Но и серьёзного облегчения тоже не принесло. Бандиты были последним доводом адвокатши, которая собиралась открыть юридическую контору в центре столицы. Отчего она не приобрела помещения в доме, расположенном на улице Бутырский вал раньше меня, оставалось лишь гадать, но появилась лишь после того, как я за безумные деньги выкупила весь этаж и почти закончила ремонт, в который так же вбухала кучу денег. Причём деньги эти не свалились с неба и не достались по наследству. Вернее сказать, в какой-то степени это было оставлено человеком, с которым я прожила в тайге не один месяц, но не мне. Оставлено никому, по причине внезапной смерти их хозяина от рук бандитов, которые искали эти самые деньги, но не нашли.

– Если она хочет, то почему прислала вас? – спросила я, заранее зная смысл ответа.

– У нас лучше получается договориться, – похвастал с сарказмом громила.

– До сих пор я считала, что ведение любых переговоров это прерогатива как раз адвокатов, – сказала я очевидное.

Громила протянул через сиденье пластиковый пакет с аляповатой надписью торговой марки «Киви» в который, судя по форме, были уложены стандартные листки.

– Вот, посмотри! – предложил он тоном, не допускающим возражений, и пояснил: – Здесь документы. В общем, договора…

– Документы, – эхом повторила я и взяла свёрток. – Зачем?

– Ознакомься. Это предварительные договора на куплю продажу. Может тебя устроят цены, и ты сама побежишь к Севастьяновой…

– Ни к кому я не побегу, – пробормотала я и открыла сумку.

Документы оказались уложены не в пластиковый конверт или файл, а всунуты в обычный полиэтиленовый пакет.

– На нормальную папку денег не хватило, что ли? – злилась я, доставая листки с компьютерным текстом.

– Что? – донеслось сзади.

– Нет, ничего, – бросила я, просматривая договора и ища в них стоимость.

Делала я это только для того, чтобы отвязаться от парней.

– Побыстрее нельзя? – торопил громила.

Я нашла, наконец, сумму и фыркнула от негодования. Цена равнялась стоимости однокомнатной квартиры где-нибудь в спальном районе Москвы. Хотя нет. Скорее за такие деньги можно обустроится лишь в области…

– Это мне оставляете? – спросила я, имея в виду документы.

– Такого указания не было, – ответил Громила.

Я чертыхнулась и стала всовывать бумаги обратно в пакеты.

Подушечки пальцев от волнения вспотели, а руки тряслись.

– Так что передать хозяйке? – не выдержал и спросил Громила.

– С вами встретится мой представитель, – пообещала я и заверила: – Он всё уладит.

В принципе я не знала, может или нет бывший сотрудник полиции, а ныне частный сыщик уладить этот вопрос, но очень на это надеялась.

По-видимому, парни поняли этот ответ по-своему и засобирались.

Я вернула пакет парням, с удивлением увидев на взявшей его руке, нелепые войлочные перчатки. Точно такие носили строители, которые делали ремонт в моём офисе. Белые, грубо связанные из тонких нитей…

«Нищий что ли?» – подумала я, с трудом удержавшись от того, чтобы предложить ему денег на нормальные перчатки. Не то место и не то время для такого рода шуток.

– Давно бы так, – бормотал дружок громилы.

– Ну вот и ладненько, – вторил ему второй.

– Говори место и время, – спохватился и потребовал тот, что сидел сзади, и которого про себя я назвала Громилой.

– Я пока не определилась, – призналась я, ломая голову над тем, как рассказать Никите об инциденте. И вообще удобно или нет, по сути, подставлять друга под бандитов?

«Но разве я подставляю? – вторил другой голос. – Я ведь буду с ним… К тому же какой он мне друг? – обиделась я на себя и уточнила: – Почти муж! Почему почти? – снова мысленно возмутилась я собственным мыслям и стала про себя рассуждать: – Разве такое определение применимо, если мы с ним с завидным постоянством спим вместе и живём под одной крышей? То, что нет печати в паспорте, так это вторично…»

Отдавать офис я не стану. По крайней мере, просто так и даром.

«Нет, подумать только! – возмущалась про себя я, глядя в зеркало заднего вида на то, как бандиты направляются прочь. – Эта расфуфыренная гадина предложила мне сумму в десять раз меньшую, чем я потратила на его приобретение! А ремонт? И откуда только такие берутся? Она или дура, или наоборот, прожжённая аферистка, которая знает, как проворачивать подобные дела. Не исключено, что я не первая, кто попал в такую историю. Ишь, как работают! И эти двое отморозков у неё под рукой. Интересно, каким был бы её следующий шаг, выстави я сейчас этих козлов за дверь? А что если они меня тут же бы и прирезали?» – ужаснулся я, и трясущейся рукой нащупала рычаг переключения передач.

Глава 2

– Чего так поздно? – Никита таращился на меня заспанными глазами.

В такие моменты он казался мне особенно милым. Сонный и такой домашний, Никита всегда встречал негромким ворчаньем… Я зажмурилась и втянула носом воздух. Аромат «Лакосты» с едва заметным и тёплым оттенком запаха шерсти свитера и мужского пота… Я его ощущаю, даже если Никита вышел из душа. Может, кажется? Или это осязается на генном уровне? Неужели это и есть те самые флюиды? Сердце ёкнуло в тревожно радостном предчувствии.

– Это ты рано лёг! – констатировала я, проходя в квартиру.

– День сегодня был трудный, – оправдывал он, как всегда, своё недовольство.

На самом деле мне казалось, что Никитушка попросту всё никак не может отойти от работы в органах. Он как будто не знает, чем занять себя в высвободившиеся от дежурств дни и понятия не имеет, как заполнить вечера, свободные с некоторых пор от поздних посиделок на работе, неожиданных звонков и вызовов. Как правило, большинство преступлений совершается ночью, корректируя под это жизнь полицейских и делая их похожими на ночных хищников.

Я выронила сумочку на столик, обвила его шею руками и запрокинула голову назад.

Он дежурно чмокнул меня в подбородок…

Я снова стала размышлять над тем, что ненаглядный вложил в поцелуй. Формальность или приник к моей бархатистой коже с любовью? И как он её ощущает, когда касается губами? Что чувствует? Возникает или нет, у него желание съесть меня? Хочет или нет, он вдохнуть в себя стоящую перед ним красоту с ароматом зимней свежести или просто терпит его?

«Целуй меня милый, наслаждайся, – взмолилась я мысленно. – Ведь совсем скоро придёт время, когда будешь нос воротить от меня и от обвислой и дряблой кожи, а этот ритуал станет обыкновенной формальностью! Хотя кто его знает, доживёшь ты со мной до старости или сбежишь?»

Продолжая держать меня, Никита смотрел, куда-то в сторону зашторенных окон. Он словно ещё не проснулся.

«А вдруг я пахну улицей или машиной? – подумала я с нарастающей тревогой и тут же задалась вопросом: – Как к этому относятся мужчины?»

– Ты хочешь есть? – спросил Никита дежурно.

Чтобы ответить на такой вопрос, когда до жути хочется, чтобы тебя прижали к себе и стали шептать на ушко, что ты самая желанная, и что тебя просто заждались?!

– Уже поздно, – ответила я сдержано.

– Как знаешь…

«Если я ему сначала отдамся, а потом поставлю перед фактом наезда, будет не очень красиво», – подумала я.

С другой стороны из-за нервов, наверное, хотелось секса, и не было ни малейшего желания его омрачать…

– Я в душ! – проговорила я томно, и отстранилась.

Может ему просто надо время, чтобы завестись?

…Мы лежали поверх покрывала, абсолютно нагие и отдыхали. У меня ещё всё внутри вздрагивало. Каждый раз, после бурного секса я пыталась представить, о чём думает он. Мне всегда до жути интересно, что в голове у мужчины, который только свалился с меня. Хотелось знать всё. Как я выгляжу в самом начале, что он испытывает, когда трогает меня и целует… Никита молчит. Хочется взять за горло и вытрясти всё… Но ведь сил не хватит. А хватит, не признается, правды не скажет, в лучшем случае соврёт. Говорят, им после этого плохо… Ну и пусть! Так им и надо. Лежит, как боров и даже не скажет, что любит. Хотя бы ладошку на живот положил… Жмот! Нужно было бежать в душ, но приятная истома расплавила мышцы, превратила их в пластилин. Я скосила на него взгляд.

– Значит, говоришь, стрелку забили! – констатировал Никита, глядя в потолок и восхитился: – Как в девяностые!

«Всё, включил полицейского», – подумала я, а вслух спросила:

– Что предлагаешь?

– А разве ты оставила мне выбор? – ответил он вопросом на вопрос.

– Оставила. – Я натянула на грудь лежащее сбоку одеяло и перевернулась на бок. – Давай попросим твоих бывших коллег разрулить эту ситуацию?

– Это не выход, – возразил он и стал объяснять: – К тому же за прошлый месяц я уже дважды обращался в отдел. Так могут и отправить. Не стоит злоупотреблять там, где можем обойтись своими силами.

– А где стоит? – допытывалась я, пытаясь представить, какой увидит меня Никита, если повернёт голову.

Вообще, я до ужаса стеснялась того, что Никита вдруг прознает о моих женских тайнах… Я прятала бритвенный станок, щипчики и он понятия не имел, когда у меня критические дни. Мне до сих пор удавалось под самыми разными предлогами попросту избегать в это время близости. Мы как бы случайно допоздна занимались какой-нибудь ерундой, либо куда-то ехали, или я просто вдруг простывала…

– Есть много вопросов, которые частный сыщик может решить только через полицию, – между тем стал рассказывать Никита и принялся перечислять: – Получить данные на человека, справку о его судимостях, результат экспертизы…

– Но ведь ты им платишь? – поинтересовалась я осторожно.

Он разозлился.

– Откуда у тебя такая уверенность? – спросил Никита и попытался тут же угадать: – Фильмов насмотрелась?

– Ты же знаешь, у меня на это нет времени, – парировала я с обидой и заверила: – Просто предположила.

– Предполагай на другие темы! – посоветовал он зло, от чего я попросту осталась при своём мнении:

«Значит платит»…

Но Никита словно читал мои мысли и вдруг с раздражением спросил:

– И скажи на милость, с каких денег?

– Действительно, – проговорила я одними губами. – Что-то я совсем думать перестала.

Дела у Никиты шли не ахти как. С начала зимы два клиента. Одной женщине помог отыскать автомобиль, который угнали какие-то дилетанты и попросту спрятали в деревне, да помог отцу семейства вернуть блудливую дочь. Малолетка прижилась у музыкантов в звукозаписывающей студии… Пока его выручали деньги, занятые у меня. Он то и дело извинялся, что не может отдать. Меня это даже не злило. Скорее бесило. Но я терпеливо выслушивала оправдания и в очередной раз напоминала, что вовсе не жду от него возвращения долга, поскольку он многое сделал, чтобы я получила это наследство. Не понимаю, что больше его удручало? То, что деньги брал у женщины или то, что они достались мне от другого мужчины, владевшего до него мною? Скорее, всё вместе.

Начало следующего дня не сулило ничего хорошего. Не сказать, что я верила в приметы. Но и не игнорировала разного рода совпадения. Особенно, если череда случайных событий вносила какой-то дискомфорт в моё существование накануне важного мероприятия. Именно таким должна была стать встреча Никиты с бандитами.

С утра сбежал кофе, потом я поскользнулась в ванной. Пытаясь ухватиться за несуществующий предмет, больно ударила локоть. В довершении всему, на куртке сломался замок. Не было бы так обидно, если бы куртка была с рынка. Купила за бешеные деньги всего неделю назад. Я зашвырнула её в дальний угол гардеробной и сняла с плечиков плащ, когда зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказала я зло в трубку, уверенная, что на другом конце один из вчерашних бандитов.

– Ты почему так и не позвонила? – подтвердил мои догадки голос Громилы.

– Только собралась…

– Мы к тебе едем, – не дал мне договорить Громила и приказал: – Жди в офисе, курица!

Я едва хотела ответить хаму, что он тоже больше на петуха походит, но парень отключился.

У меня от негодования потемнело в глазах, а воздух застрял где-то в лёгких.

Я всё же зло выругалась в его адрес и стала торопливо набирать номер Никиты.

Представители Севастьяновой, как и обещали, подъехали прямо к офису. В коридоре ещё лежал разный хлам и строительный мусор. Едва закончился ремонт, и рабочие наводили порядок. Я проводила гостей в будущую приёмную. Потом вдруг передумала. Плохая примета освещать стены помещения для переговоров общением с криминалом и провела их в кабинет. Здесь уже стоял стол и стулья. Шкафы были закрыты плёнкой.

– А это кто? – спросил бесцеремонно громила и показал взглядом на Никиту.

– Один из моих сотрудников, – соврала я и непроизвольно отметила, что гости на порядок крепче и сильнее моего любимого. Да и ростом повыше будут. Интересно, а они могут быть в постели нежными? – закрался вопрос, от которого стало смешно. И всё же я попыталась представить Громилу голым и с женщиной. Отчего-то только вместо посторонней особы, я сама оказалась в его объятиях…

«Чертовщина какая-то», – подумала я, испугавшись, что Никита подслушал мои фантазии.

Между тем, Громила продолжал выжидающе смотреть на меня. Его либо не устроил мой ответ, либо он ждал, что я выставлю Никиту на время разговора за дверь.

– Что? – не могла я взять в толк чего он ещё хочет.

– А может быть, ты сам у меня спросишь? – возмутился между тем Никита.

– Нервный какой-то у тебя сотрудник, – вынес вердикт Громила и посмотрел на своего дружка. – У тебя случайно телефона психиатрической больницы нет?

– Ты что, шутник? – вспылил Никита и неожиданно предостерёг: – Лучше побеспокойся для себя о телефоне травматологии…

– Никита! – попыталась его одёрнуть я.

Но бывший полицейский, что говорится, завёлся.

– Клоуны! – негодовал Никита и вопрошал: – Что о себе возомнили?

– Так! – протянул громила и сделал вывод: – Вижу, разговора не будет.

– Не будет! – ошарашил Никита.

Громила посмотрел на меня и спросил:

– Так это и есть твой представитель?

– Догадливый! – съязвил Никита и приказал парням: – Пошли прочь!

– Ну, смотри! – предостерёг громила, направляясь к выходу.

Он демонстративно плюнул прямо под ноги. У меня всё внутри скрутило. Я поморщилась. Мне даже показалось, что новенький ламинат зашипел от слюны негодяя.

– Зря ты так, – бросил на ходу дружок Громилы.

Я задохнулась от негодования, которое из меня вытолкнул страх за последствия такого поведения Никиты. Ещё на меня произвело впечатление предостережение, брошенное напоследок. Кто бы, что не говорил, а вот дикция и голос у такой категории людей поставлены. Мне стало бы не по себе, даже если бы он таким тоном просто сказал: До свидания!

– Что ты наделал? – проговорила я и опустилась в кресло.

– Ничего, – буркнул Никита.

– Они ведь не отстанут.

– Для них хуже.

– Ты что, меня собираешься караулить теперь? – спросила я с надеждой.

– Зачем? – удивился Никита и тут же заверил: – Они сами скоро придут и раскрутятся на статью.

– Какую статью? – не сразу поняла я о чём речь, а когда до меня дошло, что он имеет в виду уголовную, то сразу нашлась и пошутила: – Ты имеешь в виду за моё убийство?

– Они не решаться даже тронуть тебя пальцем, – успокаивал он.

Отчего-то именно от этих слов, меня охватила тревога.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, пытаясь говорить ровно и так, словно мне нипочём такие передряги. Но голос дрогнул.

– Потом всё объясню, – пообещал Никита, посмотрел на часы, и устремился к выходу, бросив на ходу: – До вечера!

Глава 3

Я не могла взять в толк, зачем Никита потащил меня на ночь глядя в офис.

Вернее я понимала, что это связано с дневным визитом бандитов, но не более…

– Что ты задумал? – допытывалась я, готовая его убить.

Меня всегда приводили в бешенство косноязычность, намёки и тайны… Впрочем, как и любую другую женщину.

– Ты ключи взяла? – спросил он, в который раз игнорируя мой вопрос.

– Взяла! – ответила я, уже ощущая как всё внутри трясётся.

Между тем, мы въехали на стоянку.

– Приехали, – зачем-то объявил Никита, словно я не видела, и надавил на тормоз.

Я посмотрела на другую сторону улицы. В окнах моей будущей штаб-квартиры горел свет. Но пока не было охраны, я его и не выключала. Надежды на сигнализацию, никакой. Тем более, договор с полицией тоже ещё не заключила. Красть по большому счёту нечего. Зачем платить?

– Для чего мы здесь? – повторила я очередную попытку узнать, что он задумал.

– Проверить хочу одну мысль, – ответил Никита уклончиво.

– Ты думаешь, эти двое придут, чтобы разбить окна? – попыталась я угадать.

– Не обязательно, – отвечал он и возразил: – Да и не эффективно.

– Тогда чего ты боишься? – допытывалась я и шутливо попросила: – Скажи, будем бояться вместе.

– Боюсь, что уже сегодня начнут пытаться создавать условия, которые вынудят тебя отдать помещения за бесценок, – признался он.

– Каким образом? – спросила я и поёжилась, отчётливо представив себя связанной и с утюгом на животе. Но эта картинка тут же сменилась другой. И вот я уже лежу на голой сетке кровати в каком-то подвале. Причём разбушевавшееся воображение даже придумало трубы под потолком, оконце, размером с ладошку и крысу… Низ живота болит, трусиков нет, а… Нет, я даже зажмурилась, пытаясь подумать о чём-то другом, но вдруг уж очень отчётливо ощутила там жало паяльника.

– Для этого, например, можно вынудить тебя вложить сюда пару раз хорошие деньги, – между тем, стал рассказывать Никита, не замечая моего состояния. – В конце концов, тебе это надоест, и ты откажешься от мысли делать это в третий раз.

– Как они смогут вынудить меня раскошелиться? – полюбопытствовала я, больше для того, чтобы не молчать и не узнала собственного голоса.

И так было ясно, что вложить деньги можно здесь только в очередной ремонт. А для этого бандитам надо свести к нулю уже проделанную работу строителей. Значит, затопить или устроить пожар.

– Можно поджечь, – между тем подтвердил он моё предположение.

Я сделала вид, будто удивилась.

– Но ведь мы в этом случае сразу на них укажем, – сказала я, на самом деле уверенная, что даже в этом случае будет архисложно связать утренних визитёров со свалившимися на меня несчастьями. – Неужели не боятся?

– А чего им боятся? – вопросом на вопрос ответил Никита и сам на него ответил: – Сплошь и рядом такие пожары. И следы замести милое дело, да и свалить на замыкание легко…

– Но почему ты решил, что они именно сегодня прийти должны? – не унималась я и зачем-то напомнила: – Мы ведь только утром говорили.

– Мы утром не говорили, а отправили их куда подальше, – уточнил он.

– Думаешь, подожгут? – гадала я, испытывая новый прилив страха. – Или взорвут?

Вопрос возник спонтанно, и я удивилась, что вообще рассуждаю на такую тему.

– Не исключаю, – интриговал между тем Никита.

– Я думаю, сегодня они ещё не созрели, – стояла я на своём лишь для того, чтобы он убедил в обратном.

Отчего-то у меня возникло чувство, что Никита что-то не договаривает. Или даже врёт и запугивает специально, чтобы скрыть что-то другое, более серьёзное. Нет, угрозы звучали убедительно. Но я уже достаточно тонко чувствовала его, чтобы не уловить какой-то подтекст…

– Я такой тип людей знаю, – заговорил Никита и стал объяснять: – Они когда злые, терпеть или ждать не могут.

– Так ты для этого их сегодня злил? – догадалась я.

– И для этого тоже, – подтвердил Никита.

– И для этого, – повторила я, ставя ударение на «и». – Значит, есть ещё какая-то цель?

– Злой человек делает ошибки, – объяснил Никита. – А если к этому прибавить тупость, то это гремучая смесь и находка для оперативников.

– Хорошо, – произнесла я, переваривая услышанное. – А ты не подумал, как мы будем их задерживать?

– Обижаешь, – проворчал Никита.

Я настроилась ждать, когда придут бандиты. Воображение тут же стало рисовать одну за другой картины этого визита.

«Интересно, что задумал Никита? – ломала я голову, перебирая вариантами возможных событий. – Неужели решил задержать их с поличным? Но ведь это опасно! Вдруг они станут стрелять?»

На этот раз мне стало даже нехорошо. Я вдруг отчётливо поняла, что это всё по-настоящему. И могут быть настоящие пули, как тогда, на заимке. Я вдруг вспомнила лежащего на полу Егора и вздрогнула, снова ощутив его остывающую руку.

– Пошли! – скомандовал Никита неожиданно и толкнул дверцу.

Находясь в полной растерянности, я не могла взять в толк, чего он хочет и, словно под гипнозом, вышла из машины.

– Объясни, что происходит? – попросила я, когда мы оказались в кабинете.

– Потерпи немного, узнаешь, – заверил Никита и плюхнулся в кресло.

– Ты собираешься ждать их здесь? – попыталась я угадать.

– А как ты хотела? – вопросом на вопрос ответил он и крутанулся в кресле.

– Сломаешь! – предостерегла я.

– Извини. – Никита положил руки на стол и предложил: – Ты бы присела.

Я опустилась на стул и пробормотала:

– Хоть убей, ничего не понимаю…

– И не надо, – ответил Никита и посмотрел сначала на часы, потом на окна.

– Мы кого-то ждём? – попыталась угадать я.

Неведение для меня было сродни пытке.

– Пора, – подтвердил он моё предположение и поднялся.

Я начала злиться, но подчиняясь его воле, двинула следом.

Как не странно, он провёл меня до помещения, в котором складировали весь строительный инструмент рабочих и материалы. Здесь не было окна и я планировала после ремонта устроить в этой комнатушке подсобку для хозяйственного инвентаря.

– Нам сюда, – интриговал Никита и подтолкнул меня за стоящие на ребре листы гипсокартона.

Свет попадал сюда лишь из коридора, через стеклянные блоки, которыми была заложена верхняя часть стены, и было достаточно темно. Натыкаясь то на вёдра, то на сваленные в кучу инструменты, я с трудом прошла в угол.

В носу защекотала от пыли и запаха цемента.

– Да объяснишь ты или нет, что происходит? – негодовала я.

Вместо ответа Никита положил ладонь мне на темя и вынудил опуститься на стул.

– Ты его сюда принёс? – догадалась я и принялась снова засыпать вопросами: – Но зачем? Что всё это значит?

– Сейчас увидишь, – заверил он меня.

В тот же момент что-то стукнуло. Я уловила едва заметный звук виброзвонка у него в кармане. Никита торопливо вынул трубку и приложил к уху.

– Да, – ответил он негромко и заверил: – Понял… Отлично…

– Что? – спросила я одними губами, немея от страха.

– Идут! – сообщил Никита шёпотом.

– Кто тебе звонил? – спросила я, но он вдруг цыкнул:

– Тс-сс! – и приложил к моим губам ладонь.

Отчего-то такая вольность разозлила меня, и я с трудом подавила желание укусить его за руку…

В тот же момент двери открылись. Никита пригнулся.

– Здесь? – громом среди ясного неба раздался голос Громилы.

– Да, – ответил кто-то. – Лучше места не найти…

– Тогда клади в щиток…

– Думаешь так лучше?

– Какая разница? – прошипел Громила. – Главное сам факт.

Хлопнула крышка. Что-то скрипнуло.

– Пошли, – послышался голос Громилы.

– Не торопитесь, молодой человек! – с этими словами Никита встал и предостерёг: – И не делайте глупостей. Все ваши действия фиксируются.

Раздался грохот.

– Всем лежать! – закричал кто-то ворвавшийся с коридора.

– Ох! – вырвалось у Громилы.

Его напарник взвыл нечеловеческим голосом.

– Лежать! – раздалась команда, за которой последовал новый приказ: – Руки за спину!

Я съёжилась, не зная, как поступить. Судя по тому, что Никита стоял, нас эти команды и приказы не касались.

В кладовую влетели ещё люди.

Вспыхнул свет. Послышались вскрики, топот…

– Так ты всё-таки обратился к своим коллегам? – догадалась я и встала.

Громила и его дружок лежали на полу. Руки у них были на затылке. Трое в штатском проворно обыскивали их. Ещё двое в камуфлированной форме и в масках стояли вдоль стены с автоматами наперевес…

– Какие люди! – воскликнул мужчина в ветровке, переворачивая громилу на спину, и назвал его имя: – Гражданин Лопатин Игорь Петрович!

Его дружок схватил Громилу, которого, как оказалось, зовут вполне мирным и совсем обычным именем Игорь, за шкирку и потянул вверх. Перебирая ногами и морщась, Лопатин быстро встал.

– Гражданин Лопатин! – позвал Громилу мужчина в ветровке.

Дождавшись, когда Лопатин посмотрит на него, он показал рукой на пакет с белым порошком, вставленный под блок с выключателями и спросил:

– Это ваше?

– Чего?! – протянул Лопатин.

Какое-то время я смотрела на свёрток, пытаясь понять, отчего он так завораживает и притягивает мой взгляд. И тут меня накрыла волна жара. Такая, словно я стояла у мартеновской печки, и тут неожиданно открыли заслонку… Я вдруг узнала пакет. Более того, догадалась, с какой целью Лопатин всё подстроил таким образом, чтобы я подержала его в руках.

– Его! – почти закричала я и пояснила: – Он мне точно такой давал в машине!

Глава 4

«Надо узнать у Никиты, что он думает по поводу зеркального потолка», – лениво подумала я.

Мысль возникла на фоне воспоминаний об одной из моих встреч. Он был лётчиком. Летал на «Аэрбасе». Снял меня в одном из клубов. Я обратила внимание на то, что этот мужчина почти не пьёт. Как его звали? Не помню, хоть убей. Тогда, сразу после секса, я пыталась выпытать у него, правда или нет, что они в полёте трахают стюардесс. Не знаю, зачем мне это было надо? Он лишь улыбался. Ещё этот лётчик запомнился тем, что сразу и без обиняков надел презерватив.

Я лежала на спине поверх одеяла с закрытыми глазами и пыталась представить себя со стороны. Такой, какой увидит Никита, когда войдёт.

«А когда я брила подмышки?» – Пронзивший сознание вопрос заставил открыть глаза. Я подняла руку и тронула кожу. Что за паника? Только вчера. Просто день был до того насыщенный, что кажется, будто прошла целая вечность. Прежде чем снова предаться неге ожидания, я провела пальцами по зоне бикини, тронула кружево трусиков и вдруг подумала, что их нужно снять. Точно! Под струями воды в Никите окончательно проснётся полицейский. Он хоть и уволился, но не переставал говорить, что это состояние души. Поэтому однозначно, в спальню он вернётся с массой новых вопросов и станет рассуждать о проведённой у меня в офисе операции. Трусики сейчас будут лишними. Надо сделать так, чтобы сразу и без прелюдий набросился. Уже и время поджимает… Я ощутила, как из меня что-то вытекло. Хотя и так понятно что…

«Господи! – мысленно простонала я и задалась вопросом: – Неужели стресс так влияет на либидо? Или это только у меня? Какого чёрта он попёрся после меня в душ? Не мог раньше? Издевается? А может, считает, что нужно помариновать?»

Я уже перестала контролировать дыхание. Оно стало глубоким и прерывистым. Воздух будто бы застревал где-то в лёгких, а потом с шумом вырывался через приоткрытый рот. Губы стали сухими. Я провела по ним языком. Он стал шершавый! Мне вдруг стало страшно. А что если сейчас Никита почувствует, что у меня во рту пересохло? Я резко перевернулась на бок, ощутив, как между ног всё стало скользким. Воды на тумбочке как назло не оказалось. На кухню бежать поздно. Щелчок дверей пронзил позвоночник. Я снова падаю навзничь и жду. Как долго тянется время! А может он просто подошёл бесшумно? Я раскрываю глаза и упираюсь взглядом в его оголённый торс. Как он хорош! Нет, Никита не был качком. Напротив, его тело выдавало в нём интеллигента. Человека умственного труда, но который может за себя постоять. Рельефный пресс, круглые плечи давали намёк на то, что он любитель позаниматься по случаю в спортзале. Но не более. Никита не относился к фанатам штанг и другого металлолома. Как он эротичен с обмотанным вокруг бёдер полотенцем! Я судорожно выдыхаю.

Один шаг, и Никита становиться на колени у кровати. Сумасшествие! Это больше никак не объяснить. Я горю настолько сильно, что без слов запускаю пальцы в его волосы, и мои губы встречаются с его. Он с жаром отвечает на мой призыв, прижимая меня теснее и наползая сверху. Странно, но я никогда не чувствую его тяжести…

Я опускаюсь руками по его спине, ощущая каждую мышцу под влажной после душа и упругой кожей. От прикосновения они напрягаются и слегка вздрагивают. А может, кажется? Или это дорисовывает воображение? И чего это я гадаю? Скоро совсем потеряю способность думать! Скорее бы!

– Моя! – прошептал между тем Никита, сквозь поцелуй.

– Мой! – выдыхаю я ответ на все его повисшие в воздухе вопросы и утверждения в одном слове. Тем временем его губы опускаются по подбородку вниз, и я выгибаюсь, подставляя всю себя под ласки.

Мои вены набухают желанием трахнуть Никиту, и плевать мне на всё. Сейчас мне уже не до зоны бикини и всё равно, как это будет выглядеть со стороны. Но это пока. У меня переменчиво настроение.

– Черт, я так хочу тебя, ты такая сладкая! – прохрипел Никита и повёл рукой от горла вниз. Причём вначале он коснулся ямочки на шее, её нижней кромки. Там, где кожа почти прозрачная и оттого чувствительная. Одновременно мочкой уха я ощутила его дыхание.

Оставляя ласковый и приятный до мурашек ожог, пальцы проскользнули между дыньками грудей дальше… А так хочется, чтобы задержались! Я поймала его за запястье и накрыла его рукой один мячик. Он сжал грудь без слов, тронул кожу рядом с соском, готовую лопнуть, провёл по кругу и, наконец, задел сосок…

– Ох! – вскрикнула я.

Никита тут же отпустил сосок и накрыл мой рот своим.

От прикосновения к его гладкой на груди коже, в соски словно бьёт током, и я издаю стон прямо в его рот.

– Как я хочу тебя! – прошептал он томно и снова начинал теребить сосок.

Никита окончательно придавливает меня своим телом. Но эта восхитительная тяжесть! Мои руки на его спине. Я знаю, что ему надо и слегка провожу по ней ноготками, вырывая из него хриплый рык. Никита опускается ниже. Его губы касаются подбородка, шеи и вот снова смыкаются на соске, сменяя пальцы. Почему мужчин так манит грудь? Он ласкает сосок языком, теребя возбуждённую бусинку. Я хватаюсь за его волосы и тяну обратно к своему лицу. Мне не нужны прелюдии. Я хочу его! Хочу в себе! Умоляю!

Он пытается сопротивляться. Задыхаясь от страсти, пополз к животику. Пресс напряжён. Ожог языком у пупка, теперь ниже…

– Ах! – вырвалось у меня.

– Какая ты вкусная! – стонал он.

– Трахни меня! – потребовала я.

Но он словно не слышал. Тогда я стиснула его волосы в свои кулачки и потянула на себя.

Мы словно дети. Только перетягиваем взад вперёд не игрушку, а ощущения.

Никита со стоном вернулся. Я скользнула рукой вниз, и моя ладонь обхватывает его уже готовый член.

– О-оох! – вырвался из меня возглас. Я захлебнулась восторгом от того, каких он размеров. Мне кажется, что каждый раз он у Никиты всё больше и больше… Может и впрямь растёт от тренировок? Значит я тренер? Или манекен? В другой раз прыснула бы со смеху. Но сейчас мысль всплыла из глубин феерической дымки сознания и тут же снова растворилась в ней.

– Всё! – хрипло сказал он.

Я схватила его руку и переплела пальцы. Сейчас! Ну же! Мочи нет ждать! Ещё немного и расплачусь!

Он приподнялся на локтях.

Я чувствую, как капелька моего сока скатывается на одеяло. От нетерпения я начинаю ёрзать под ним, пытаясь ласкать себя его членом.

– Давай! – требую я.

Никита тянет. Он всегда долго мучает. Уже нет сил. Наконец отпускает мою руку и знакомым, но всегда новым движением шире раздвигает мои бёдра. Я вся горю. Он снова ловит своим губами мой рот. И вот мы уже дышим вместе, а меня трясёт от желания, я не могу терпеть. Это настолько больно и то же время сладко, я издаю всхлипы, двигаясь под ним.

– Ты вся течёшь! – прошептал он, сквозь поцелуй, как сквозь сказочный сон.

И тут началась вторая стадия доведения меня до сумасшествия. Никита провёл головкой члена по моим складкам и задел клитор. Откуда он это знает? Я вздрагиваю, словно получила разряд приятного тока. Меня накрывает горячая волна, сосредотачиваясь внизу живота.

– Пожалуйста! – молю я.

Я тороплю. Кажется, желание вытеснило из меня всё. Глаза давно закрыты. Я даже не заметила этого. Я двигаю бёдрами к нему навстречу. Всё, я не я. Я одно желание, страсть, похоть и блуд…

Резкий точек, и он, наконец, вошёл. Моё тело выгибается под ним, и я хватаюсь за его плечи. Он снова больше, чем накануне… Настолько большой, что я испытываю несильную боль, но эту боль растворяет другой волной.

Я обхватила Никиту ногами.

«Трудись!» – приказала я мысленно, отчего то уверенная, Никита слышит приказ.

И он заработал, как мотор. Животное желание бурлит во мне. Его резкие толчки завершаются ритмичными шлепками. Я слышу собственный вскрики в его приоткрытый рот, напористо двигаю бёдрами к нему навстречу. Он классный. Мне кажется, я ощущаю каждый изгиб его члена в себе. Эти новые открытия настолько поглощают меня, что я забываю обо всём. Я становлюсь вся оголённым нервом. Страсть бьётся, пульсирует в груди, вырываясь криками наружу.

Я даже не понимаю, как оказалась сверху. Он меня перевернул или я сама так села? Всё равно. Теперь я могу владеть Никитой полностью. Я раскачиваюсь на нём, и вожу руками по его широкой груди. Его член скользит во мне словно поршень. Я своими мышцами обхватываю его, судорожно сжимаясь от каждого толчка. Голова сама собой запрокинулась назад. Раз за разом я с неистовством насаживаюсь на него.

«Интересно, я, наверное, выгляжу смешно?» – подумалось мне на пике наслаждения новых ощущений.

Скорее, я перестаралась. Никита в один момент схватил меня за ягодицы и слегка сжал. Я поняла, что он пытается умерить мой пыл, но знала, будет терпеть… Однако он вновь перехватил инициативу. Ловко и без усилий, словно пушинку, Никита перевернул меня и снова накрыл собой.

По телу пролетают приятные волны. Его член врывается в меня с характерными хлюпающими звуками, и я не могу контролировать свои мысли.

– Сильнее! Глубже!

– М-мм!

– Быстрее! – молю я, и уже не могу сладить с тем знакомым, но каждый раз новым, поднимающимся во мне приливом радужных ощущений.

Из меня снова вырывается крик. Мышцы уже не подчиняются мне. К нервам будто подключили что-то со стороны. Тело против воли выгибается под ним. Я хватаюсь за его плечи, царапаю его кожу ногтями. Моё тело сотрясает в конвульсиях, сознание моментально теряется, и я вижу перед закрытыми глазами яркие точки.

– О-оо! Что он творит! Он выходит из меня полностью и резко врывается. Моё тело извивается под ним. Я получаю невероятную дозу оргазма, не отпускающего моё естество. Внутри меня все пульсирует, и новые крики, уже сиплые, слетают с моих губ.

– Ух! – Никита крякнул и напрягся.

Я чувствую внутри, как его член подрагивает, задевая новые места, и моё тело вторит ему. Я сильнее прижимаюсь к Никите. Вот он знакомо замирает. Моё сердце стучит настолько громко, что я слышу его за пределами спальни, дома и спящего города.

Никита обмяк. Бедненький! Я совсем не жалею его. Через несколько мгновений он вяло поднимает голову. Господи, ему плохо? И так всегда. Я боюсь этого взгляда. Странный, помутнённый безразличием, он через мгновенье снова начнёт наполняться живым огнём и всё начнётся сначала. Нет, на сегодня всё. Я слабо улыбнулась и поблагодарила его поцелуем.

«Почти как с Егором, – подумала я и тут же испугалась собственной мысли. – Мы ведь так близко друг к другу. Вдруг он услышит, о чём я думаю?»

Глава 5

«Неужели фамилия на выбор профессии как-то влияет?» – с иронией размышляла я, глядя на рыжий вихрь на голове следователя.

Найденов принадлежал к тому типу мужчин, с которыми я бы ни когда не легла в постель. По крайней мере, сейчас, когда я стала относительно независимой в материальном плане. На вид неказистый мужчина был рыжим. Встреть такого на улице и не скажешь, что он дослужился в полиции до майора.

– Распишитесь здесь, – с этими словами Найдёнов развернул ко мне листок и ткнул пальцем чуть ниже текста, написанного убористым подчерком.

Я поставила роспись и посмотрела на Лопатина.

Громила отвёл взгляд в сторону.

– Ну что, съел? – не удержалась и спросила я и, не дожидаясь ответа, обозвала: – Жирный боров!

Хотелось растоптать и унизить этого чванливого лба, который не гнушается пугать слабых женщин. Да что там? Такой и побить может и наверняка в его жизни такие случаи, что говорится: имели место быть. Может даже убивал? Жуть! И ведь это у него образ жизни! Этим он себе на хлеб зарабатывает. Урод! Я была вне себя, когда узнала, что у Лопатина есть семья и растёт дочь. Образ жизни этого негодяя в совокупности, с тем, что он ещё ко всему и отец, попросту привели меня в бешенство. И ведь он на эти деньги покупает ей разные вкусности и одежду! Я попыталась представить его жену. Отчего-то она выходила с мужским лицом. Почти как у него.

«Интересно, а как Лопатин выглядит, когда занимается сексом?» – вдруг задалась вопросом я, и вот уже перед глазами возник голый Лопатин на бабе с мужским лицом. Я даже увидела бисеринки пота на его лбу и ощутила запах…

– Фу! – вырвалось у меня.

По-видимому, Лопатин подумал, что это продолжение начатого монолога и прошипел:

– Да пошла ты!

– Пойдёт, – заверил его Найденов и уточнил: – Домой. А вот ты на зону!

– За что? – изумился громила и поинтересовался: – Разве в моих действиях есть состав преступления, который на статью тянет?

– Ты у своей адвокатши нахватался умных формулировок? – не удержалась и спросила я.

– Скорее в зоне, – ответил за Лопатина следователь и пояснил: – Третий раз туда заедет.

– Врёшь! – взревел Лопатин и завил: – Ничего у вас на меня нет!

– А незаконный оборот наркотиков? – освежил память Найдёнов.

– Сейчас! – Лопатин хмыкнул и язвительным тоном напомнил: – Я уже говорил, мне пакет дала Севастьянова и сказала положить в щиток.

– Зачем? – устало поинтересовался Найдёнов.

– Что зачем? – Бандит хлопал глазами, будто не понимал, о чём речь.

– Ты не спрашивал у нее, чем вызвана необходимость передавать гражданке Никитиной, таким странным способом, похожее на наркотик вещество? – спросил Найденов протокольно.

– Я думал, она стиральный порошок ей передала! – дурачился Лопатин.

Мне стало смешно.

– Шутник, – с улыбкой похвалил следователь и заверил: – Так или иначе, сядешь за взлом и проникновение.

– Я там ничего не брал, – противился Лопатин и привёл следующий аргумент: – А офис был открыт…

– Есть заключение экспертизы, что замок вскрыт отмычкой, – парировал Найденов.

– Это они его открыли, – с этими словами Лопатин показал взглядом на меня и поправился: – Она и её друг. Надеюсь, вы не будете отрицать тот факт, что на момент моего появления в кладовке, эта дамочка уже там была?

– Дамочка! – возмутилась определению я, и на всякий случай, спросила: – Это я?

– Кстати! – воскликнул бандит, не обращая на меня никакого внимания, и выдвинул предположение: – Так, наверное, они там и ждали, когда я от Севастьяновой пакет принесу!

Находчивость бандита удивляла.

– Севастьянова тоже сядет, – заверил устало Найденов, и подвинул мне пропуск.

Никита завёл машину и вопросительно посмотрел на меня.

– Что скажешь? – спросил он.

– Поехали домой, – приняла я решение и пожаловалась: – Устала.

– Поехали, – легко согласился Никита и тронул машину с места.

Я задумчиво глядела на дорогу. Шёл мокрый снег, который тут же таял на асфальте. Дворники размазывали грязные потоки воды на лобовом стекле.

– Что-то здесь не так, – вырвалось у меня.

Никита оторвал взгляд от дороги и посмотрел на мой профиль.

Я машинально заправила волосы за ухо и вспомнила, что давно не делала маникюр.

– Ты о чём? – спросил он настороженно.

– Просто всё как-то, – стала объяснять очевидное я, и украдкой посмотрела на свои пальчики. Ногти пока были в порядке, и я успокоилась.

– Интересно, – произнёс он тихо.

– И примитивно, – добавила я.

От такого заявления Никита даже сбавил скорость и посмотрел на меня уже более внимательно.

– Поясни! – потребовал он.

– Так только в кино бывает, – интриговала я его, размышляя над тем, что в этой истории не так.

– Не понимаю тебя, – признался он.

– Легко всё получилось, – объяснила я и стала вслух рассуждать: – Если следовать логике, навязанной нам Найдёновым, после того, как Лопатин спрятал пакет с наркотиком, кто-то должен был позвонить в полицию и сообщить, что гражданка Никитина занимается незаконным оборотом запрещённых средств и лично устроила у себя в офисе тайник. Так?

– Примерно, – пространно согласился Никита.

– После этого меня арестовывают, – сделала я вывод и спросила: – Но как она собиралась забрать офис? Ведь дураку понятно, что после всего я его ей уж точно не отдам.

– По статье ты садишься надолго, – сообщил он и стал рассуждать: – Наверняка Севастьянова рассчитывала, что выставишь его на продажу. Тем более тебе понадобятся средства на адвоката. Она наверняка уже имеет подставное лицо, и ты бы даже не знала, что конечным покупателем твоих помещений была бы Севастьянова!

– Погоди! – осадила я его и сказала очевидное: – Но тогда бы я его выставила по рыночной стоимости!

– Действительно, – пробормотал Никита удручённо и тут же предположил: – Хотя, возможно, она бы предложила какие-то заготовки, которые позволяли тебе уйти от ответственности, в случае передачи ей офиса.

– Статья тяжёлая, – возразила я и задалась вопросом: – Какие тут возможности?

– Может она имеет план, о котором мы не знаем? – привёл он свой аргумент. – Или есть кто-то, на кого можно повесить этот пакет.

– Как? – недоумевала я и напомнила: – На нём мои отпечатки.

– Она могла предложить тебе варианты ответов, которые бы объясняли, как отпечатки оказались на пакете.

– Не понимаю! – злилась я.

– Чего тут понимать? – удивлялся он и стал объяснять: – А разве не может тот же строитель, достать пакет из мусора и положить в него свой?

– Может, – согласилась я и ехидно поинтересовалась: – Но какой строитель признается в том, что прятал у меня в щитовой наркотики?

– Да объяснений можно найти уйму! – устало проговорил он. – За решётку отправляются те, кто плохо думает.

– Слишком много возни даже для хорошего адвоката, – стояла я на своём.

– А ты уверена, что Севастьянова хороший адвокат? – засомневался Никита и с иронией напомнил: – Между прочим, ты тоже имеешь диплом юриста…

– К чему клонишь? – разозлилась я и призналась: – Я и сама не в восторге от своей учёбы. Так ведь и не собиралась работать по специальности. Просто мода такая была. Да и куда, если что, без диплома? Даже не солидно.

– Это твой муженёк – олигарх так считал? – предположил насмешливо Никита, сам того не ведая, задев по живому.

Я поспешила сделать вид, будто не поняла, что он имеет в виду и поспешила задать соответствующий вопрос:

– Причём тут муж олигарх и диплом?

– Думаю, для олигарха несолидно появляться в обществе с необразованной женой, – предположил он и тут же смоделировал ситуацию: – Знакомьтесь, моя жена. Она окончила среднюю школу!

– Неужели только диплом определяет образованность? – злилась я, в душе соглашаясь с Никитой.

– А как же? – воскликнул он и стал развивать свою мысль: – Раньше уровень развития определялся в общении и по делам людей. Дворяне говорили на нескольких языках, знали философию и читали классику…

– А сейчас?

– Сейчас дворян нет, а в так называемом «светском обществе» ограничиваются тем, что при встрече хвастают, кто что окончил. Если у тебя диплом Кембриджского университета, то ты уже небожитель.

– Ты бывал на светских раутах? – съязвила и попыталась угадать: – Продолжаешь меня ревновать к Вадиму?

Никита оживился.

– А мы, мужчины, так устроены, – стал объяснять Никита, и подтвердил моё предположение: – Мы до самой смерти будем подспудно ненавидеть прежних обладателей тела своей женщины… В бешенство приводит даже мысль о том, что кто-то раньше тебя целовал её в интимные места, а ты… О ужас! – воскликнул он театрально, закатил глаза и трагическим голосом закончил свою мысль: – Отвечала взаимностью.

Я это знала, но считала, что он мог бы и не говорить об этом.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила зачем-то я и расстроилась, упрекая себя за опрометчивый поступок.

Я уже который раз зарекалась не упоминать в разговоре с Никитой мужчин из прошлой жизни. Обстоятельства сложились так, что он многих из них знал, и каждый раз болезненно реагировал.

Моё прошлое было бурным и насыщенным. Я успела побывать замужем за олигархом и с ужасом вспоминала тот период своего существования. Иначе это и не назовёшь. Всё закончилось тем, что попалась на измене. Жуть! А может как раз тогда всё и началось? – мелькнула мысль и я вдруг вспомнила, как очнулась в глухом лесу с небольшим рюкзачком, в котором был минимум продуктов и набор для выживания в экстремальной ситуации. По сути, тогда действительно началась новая жизнь, показавшаяся вначале концом моего пребывания на этом свете…

Никита между тем положил мне на колено руку и признался:

– Шучу, конечно…

– Давай больше не будешь шутить? – попросила я, уверенная, что он всё равно будет злиться на моё прошлое.

– Не буду, – пообещал он, а взамен попросил: – А ты не ставь мои профессиональные навыки под сомнение.

– Разве я ставлю?

– Ставишь, – вновь завёлся он. – Вот сейчас, например, подозреваешь, что я что-то недосмотрел или пропустил…

– Извини, – попросила я прощение. – Но есть сомнения.

– А ты их отбрось и живи! – посоветовал он. – Доверься специалистам.

Я промолчала. Отчего-то самоуверенность Никиты завела меня. Его убеждённость в собственную правоту задела моё самолюбие. Он добивался того, чтобы рядом с ним я чувствовала себя защищённой. Это для самоутверждения нужно каждому мужчине. Но с некоторых пор и у меня появилась странная тяга к лидерству. Я не обычная городская фифа… Жизнь обтесала и закалила меня похлеще любого мужчины. За плечами целый курс выживания в экстремальных условиях, стрельба и погони, как в крутом кино.… А может это нереализованный инстинкт мамы? – вдруг подумалось мне. – Так или иначе, но я тоже горела желанием заботиться о ком-то и кого-то защищать.

Мы въехали во двор. Я отстегнула ремень, с твёрдым намерением покопаться в биографии Севастьяновой, но не говорить об этом Никите.

Женская интуиция не подвела меня. По крайней мере, мне так показалось сразу, как только я набрала в поисковике браузера фамилию и имя адвоката. Всемирной паутине Севастьянова была известна как учредитель компании по оказанию юридический услуг. Однако, в отличие от своих коллег, она имела достаточно жалкий список клиентов, которые оставили на её страничке отзывы о деятельности «Фемиды-В». Причём мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, написаны они одним человеком. Обман обнаружился не только в стиле написания текста. Во всех пяти отзывах, в одних и тех же словах, была сделана одна и та же ошибка. Но подобным грешны многие, если не большинство людей, так или иначе связанных с предпринимательской деятельностью… Главным же результатом моих изысканий стало появление ещё трёх юридических адресов, на которые оформлялась эта контора. Все они были в центре Москвы, а два в непосредственной близости от моего офиса.

– Интересно, – пробормотала я и окликнула: – Никита!

– Да!

– Мне нужна твоя помощь, – призналась я.

Никита возник в дверях комнаты.

– Говори! – разрешил он.

– У тебя ведь есть база данных…

– Так, – протянул он и спросил: – Снова за своё?

Я сделала вид, будто расстроилась и опустила крышку ноутбука.

– Извини, – попросила я прощение.

Он вышел.

– Ну и чёрт с тобой! – прошептала я, и уже громче попросила: – Ты в магазин не сходишь?

Трюк удался. Куда он денется? Пока Никита ходил за пирожными, я быстро залезла в его компьютер. Я ликовала! Мне удалось застать врасплох своим капризом бывшего оперативного сотрудника полиции, а ныне частного сыщика, и он неосмотрительно оставил его включённым. Более того, Никита как раз работал с базой данных. Для меня не было секретом, что он этим грубо нарушал закон. Но кто сейчас не грешит подобным? Тем более базу данных можно приобрести на «чёрном рынке» за символическую цену…

Я набрала адрес ныне действующего, согласно документам, офиса Севастьяновой и надавила кнопку «Интер». Компьютер выдал трёх человек, которые в разное время являлись владельцами этих апартаментов на Садовом. Я старательно переписала данные последнего хозяина и набрала в поисковике адрес офиса, в котором находилась «Фемида-В» до прошлого года. Здесь собственник был один, аж с девяностых, некто Катаев. Весь этаж старинного здания занимала его дизайн студия со странным названием «Арчи». После того, как там расположилась «Фемида-В», он переехал в Тмутараканью. А вернее, в район метро «Выхино». Отчего-то обрадованная тем, что мне Севостьянова предлагала более сносные варианты, его данные я так же занесла в свою записную книжку…

Глава 6

– Чем могу быть полезен? – спросил Катаев.

«Не можешь, – мысленно одёрнула я его и поправила: – Такой красивой и сексуальной женщине, ты просто обязан помочь!»

Катаев сидел на фоне стены, цвета кофе с молоком и украшенной двумя рядами дипломов и сертификатов. Все они были помещены в одинаковые рамочки, но были написаны на разных языках.

– У вас хорошая репутация, – начала я издалека и призналась: – Читала отзывы. Да и так, название «Арчи» на слуху.

В последний момент я не сдержалась и улыбнулась. Меня так и подмывало добавить к названию окончание и превратить слово в имя известного литературного героя – Арчибальд.

Конечно, я не сказала, что читала отзывы вовсе не для того, чтобы воспользоваться услугами студии. Катаеву не надо знать, что я просто хотела представить, с кем придётся иметь дело.

– Вы сделали правильный выбор, – перешёл он с места в карьер, словно я уже оплатила работы и сижу в ожидании чуда. Делец с жаром стал описывать перспективы сотрудничества: – Вас засыплют комплиментами о вашем вкусе. Далеко не все сейчас профессионально подходят к созданию уютной атмосферы у себя дома. Я вам обещаю, у вас будет уникальная квартира, в которой вы будете отдыхать после работы, заниматься делами, растить детей…

«Он даже не поинтересовался, что мне надо благоустроить, – думала я с иронией. – Может вовсе не квартиру, а к примеру, дом или офис? Профессионал хренов…»

– На рынке услуг наша студия уже девять лет, – продолжал между тем Катаев рассказывать заученный текст, приняв меня за очередную дурочку. – Нашими клиентами являются артисты кино, известные адвокаты и политики…

«Ну вот сразу дошёл и до клиентов», – с тоской думала я, не решаясь перебивать. Чем глубже он влезет в хвалебные оды своего заведения, тем сильнее будет замешательство от новости, что я не нуждаюсь в услугах дизайнеров, а пришла совсем за другим.

– Наши специалисты используют материалы ведущих зарубежных производителей. На всё имеются сертификаты качества. Многие стажировались и работали как в России, так и за её пределами, а например, Маша Рябова обустраивала семейное гнездо самой Примадонне! – похвастал он и замолчал.

Я подумала, что теперь по его плану, я должна округлить глаза и открыть рот. А ещё протянуть:

«Самой Примадонне?!»

Но вместо этого я спросила:

– Насколько я помню, раньше ваш офис располагался не здесь?

– Действительно, – подтвердил Катаев. – Довольно долго мы работали в Барковом переулке…

– Позвольте узнать, – осторожно начала я и задала сходу главный вопрос: – А вам знакома фамилия Севастьянова?

От моего внимания не ускользнуло то, как переменился в лице Катаев.

– Почему вы спрашиваете? – спросил он чужим, вмиг изменившимся голосом.

Могло показаться, что кто-то, как на радио, нажал кнопку и сменил станцию…

– Это моя подруга, – соврала я и добавила: – Севостьянова известный адвокат. Хотелось бы знать, а она не пользуется услугами вашей компании?

– Почему бы вам самой у неё не спросить? – поинтересовался он зло.

– Мы давно не виделись, – промямлила я, отчего-то испугавшись.

Разговор уходил явно не в то русло и причиной тому моя неосмотрительность.

– Знаете что?! – спросил он и бросил на стол ручку. – Если госпожа Севастьянова снова решила предъявить ко мне претензии…

– Нет, что вы! – поспешила его успокоить я, чувствуя, что не зря начала своё расследование и заверила: – Она даже не в курсе, что я здесь. Да и видимся мы не часто.

– Скажите честно, зачем вы пришли? – сухо спросил Катаев.

– Зачем я здесь? – переспросила я, размышляя над тем, как вести себя дальше и со вздохом призналась: – Я соврала вам, что являюсь подругой этой женщины.

– Не удивлён.

– Почему?

– Потому что у таких особ подруг попросту не бывает, – ошарашил он.

– Можно поподробнее? – попросила я.

– Кто вы? – повторился он, проигнорировав вопрос.

– Человек, едва не пострадавший от её услуг, – ответила я.

– Представьте, а вот я как раз пострадал, – признался он и посмотрел на часы.

Я про себя чертыхнулась. Даёт понять, что спешит. И всё-таки я решила во что бы то ни стало вынудить Катаева на откровенный разговор.

– Скажите, это из-за неё вы сменили офис? – допытывалась я.

– Какое вам дело? – злился он.

– Я хочу узнать, какими методами она действует, – сказала я, следя за его выражением глаз.

«А ведь ты дружок в штаны наложил! – сделала я вывод и задалась вопросом: – Чего же ты так боишься?!»

Между тем Катаев встал из-за стола.

– Я вас не понимаю, – произнёс он.

Я продолжала сидеть, с деланой брезгливостью глядя на него снизу вверх. Да, он ничего не успел мне рассказать, но я то поняла, что этот человек боится даже обсуждения темы, а он понял, что я поняла это… Пусть хотя бы испытает неловкость перед женщиной, которой отказал в помощи.

– Севастьянова едва не отобрала у меня офис, – попыталась я зайти с другой стороны.

– Марта Александровна! – Он повысил голос и напомнил: – Я же сказал вам, что ограничен во времени.

– Неужели вы позволите, чтобы ещё кто-то пострадал от рук этой особы? – не унималась я.

– Я бы рад вам помочь, – стал объяснять он, – если бы был уверен, что вы в состоянии противостоять коллективу, который работает на неё…

– Представьте себе! – воскликнула я обрадованно и встала.

«Ну как же, ведь Катаев даже не подозревает, что мне и Никите удалось упрятать помощников Савостьяновой за решётку! – осенило меня. – Надо немедленно ему всё рассказать! Тогда он непременно сменит гнев на милость и пойдёт на контакт».

– Не представляю, – между тем устало пошутил он.

– Её подельники уже в следственном изоляторе, – объявила я.

– Интересно. – Катаев оживился и поинтересовался: – И как вам удалось это сделать? Ведь майор юстиции это уже величина.

Я растерялась и поспешила спросить:

– Кого вы имеете в виду?

– Ну как, вы же сами сказали, что подельники уже за решёткой, – напомнил он и сделал вывод: – Значит и Славина арестовали.

– Но среди них нет работников прокуратуры, – произнесла я и призналась: – Да и фамилии такой я ни когда не слышала.

– Отправили за решётку подельников Севастьяновой и не знаете следователя Славина? – изумился Катаев и расстроенным голосом объявил: – В таком случае, мне не о чем с вами разговаривать.

– Но…

– Я вам уже всё сказал! – этими словами он направился прочь из кабинета.

Оставшись одна, я некоторое время размышляла над услышанным. «Может Лопатин представился ему майором юстиции? – подумала я, направляясь к выходу. – Так или иначе, но это уже что-то. По крайней мере, теперь мне известно, что Севастьянова работает в купе с представителем прокуратуры по фамилии Славин, и я имею представление, как подходить к очередной жертве недобросовестного юриста. Женщина по фамилии Гаранина владела на Вернадского косметическим салоном и тоже продала свои помещения адвокатессе.

У стойки рессепшен я задержалась.

– Скажите, а ваш начальник всегда такой? – спросила я девушку с губами как у Мака из диснеевского мультфильма про уток.

– Как из тюрьмы вышел, сам не свой, – ответила утка-секретарь.

– Он был в тюрьме? – изумилась я.

– Не то чтобы, – девушка замялась и спросила: – А где держат людей, если ещё не было суда?

– В следственном изоляторе, – догадалась я и спросила: – А давно?

– Перед самым переездом сюда, – она обвела фойе взглядом.

– А до этого?

Девушка не успела ответить.

– Танечка! Вы снова за своё?

Окрик Катаева, который возник на лестнице, заставил её перемениться в лице и уткнуться в бумаги.

Но и того, что я услышала, было достаточно, чтобы сделать выводы.

Глава 7

– Я бы хотела увидеть вашу хозяйку, – сообщила я миловидной девушке-администратору.

– Как вас представить?

– Марта Александровна, – назвалась я официально протокольным тоном.

– Вы уверены, что я не смогу вам ничем помочь? – спросила девушка.

Я улыбнулась одними губами и с неприязнью, присущей людям, которым оказали «медвежью услугу» заверила:

– А вы мне уже и так однажды помогли!

Можно было продолжить, например словами: «да так, что волосы вылезли после вашей укладки», или «ногти стали слоиться, пульпа гноиться, и я вбухала кучу денег, чтобы исправить ваш брак». Но и этого было достаточно, чтобы девушка насторожилась. Можно сказать, она даже испугалась. Мимика, раздражение в недовольном голосе, всё красноречиво договаривало за меня и рисовало в её воображении не радужные перспективы. Уж я то знала, чего стоит провинциалке должность с громким названием «администратор». То, что она из провинции, я не сомневалась. Москвичку на такую работу калачом не заманишь. Пусть салон и в центре столицы, но судя по прейскуранту услуг, ценового диапазона на них и внешнему убранству, далеко не элитный. Так, потянет для средней руки офисных мышек… Да и возраст девушки говорил о многом. Небось только в прошлом году закончила школу. Может и вовсе, как я в своё время, приехала в поисках принца на белом коне. Мне было жаль её, но на карту поставлено слишком много, чтобы отступиться от плана.

– Напомните, пожалуйста, – попросила она, между тем.

– Вы должны знать своих клиентов! – выпалила я зачем-то.

Девушка покорно наклонила голову и показала рукой на двери.

Образ Гараниной напрочь менял сложившийся стереотип женщины-руководителя. Вместо властной, с хищным взглядом дамы, я увидела похожую на девочку-подростка молоденькую женщину. До того, пока администратор не обратилась к ней по имени-отчеству, я подумала, что это забежавшая к маме в кабинет дочка, которая заняла её кресло.

Большие, словно маслины глаза, настороженно смотрели на меня из-под длинных, словно опахала ресниц. Тонкие брови, стрижка под мальчика…

– К нам посетительница с претензиями, – начала было администратор, но я тут же строго осадила её:

– У меня между прочим имя есть! И ещё, подбирайте выражения!

– Марина, оставь нас, я сама разберусь, – попросила начальница.

Она предусмотрительно дождалась, когда девушка скроется за дверью и посмотрела на меня.

– Присаживайтесь, где вам удобно, – с этими словами Гаранина показала на кресла у стены.

Я схватила за спинку стул у стола для совещаний, нервно дёрнула его на себя, но осталась стоять. Мой запал прошёл. Что говорится, рука не поднималась, устраивать разнос этой девушке.

Я окинула кабинет взглядом, собираясь с мыслями и сообщила:

– Месяц назад мне делали у вас педикюр…

– Так, – протянула Гаранина и поднялась из-за стола.

– Через несколько дней я обнаружила у себя грибок! – выпалила я через силу.

Теперь на меня воздействовал ещё один фактор – оказалось неудобно и стыдно сообщать о такой болезни постороннему.

Я тут же представила себя с пожелтевшими и скрученными ногтями на пальцах ног и содрогнулась. Однако уже через мгновенье стало смешно от возникшего в голове образа Никиты, который снял с меня туфлю и собрался поцеловать ножку. Вернее я отчётливо увидела его глаза, округлившиеся от ужаса и недоумения. Представила так, будто смотрела прямо на него. Ну что поделаешь с моим воображением? Оно было через чур развито и не раз подводило меня. Мне стоило больших трудов скрыть некстати наступившую весёлость. Я с шумом перевела дыхание и кашлянула.

Гаранина молчала. В её внешности ничего не изменилось. Она ждала, когда я закончу говорить. Я представляла, какие аргументы хозяйка салона приведёт в защиту своего заведения, как будет рассказывать о методах обработки и дезинфекции инструментов и перечислит средства, которые используются для этих целей. Но мне этого ничего не надо. Основной целью всей этой прелюдии было сообщить ей, кто будет заниматься с моей стороны решением вопроса постигшего меня несчастья.

– Я готова обсудить с вами это недоразумение, – начала было Гаранина, воспользовавшись затянувшейся паузой, но я тут же возмутилась:

– Готова! Нет, ну вы посмотрите! – Я хлопнула себя по бедру ладонью. – Да вы обязаны! И о каком недоразумении вы говорите? Это грибок, по-вашему, недоразумение?

– Конечно, обязана, – согласилась она и кивнула. – Ничего не имею против вашего определения. А грибок для женщины это и вовсе катастрофа.

– С моей стороны вопросом возмещения материального вреда и морального ущерба будет заниматься лично руководитель юридической компании «Фемида-В» госпожа Севастьянова, – сообщила я, следя за реакцией Гараниной.

– Севастьянова, – повторила она эхом и едва заметно улыбнулась. – Ну да, как же…

– Вам я вижу, известна этот адвокат, – наступала я.

– Ещё бы! – Гаранина снова села и напрямую спросила: – Что ей на этот раз нужно?

Я сделала вид, будто не поняла и поинтересовалась:

– В смысле?

– Вы хотите сказать, что вот так вот просто заключили с ней договор и пришли сообщить мне об этом? – не поверила она.

– Так и есть, – подтвердила я.

– А мне кажется, что вы лукавите, – сказала Гаранина и попала в точку.

Но я продолжала пытаться играть роль возмущённой клиентки.

– Не понимаю вас, – произнесла я.

– Хотя, могу допустить, что вы как раз и есть её очередная жертва, – заявила она неожиданно. – Схем облапошивания граждан много.

«Вот так новость! – обрадовалась я такой удаче. – Жертва! Сильно сказано для начала разговора».

– А можно поподробнее? – попросила я. – Что вы имеет в виду, когда говорите, что я жертва?

– Сначала вы ответьте на мой вопрос, – поставила условие Гаранина и спросила: – Вы действительно получали такую услугу у меня в салоне?

– Я подхватила у вас грибок, – напомнила я без энтузиазма.

– Этого быть не может, – сказала она и спросила: – Но, всё-таки, вы были здесь до этого? Отвечайте конкретно, «да» или «нет»?

– Нет, я у вас не была, – призналась я. – Просто Севастьянова решала как-то мои проблемы, а недавно позвонила и пожаловалась на вас, – стала я врать и в двух словах пересказала мифический разговор: – Говорила, будто вы заняли у неё на развитие бизнеса крупную сумму и не хотите вернуть долг…

– Сучка! – выпалила в сердцах Гаранина и тут же извинилась: – Простите. Вырвалось!

Она встала, вышла из-за стола и подошла ближе.

– Я вас представляла другой, – сменила я пластинку и стала льстить: – Мне вы казались озлобленной и страшной бабой…

Гаранина вдруг рассмеялась. Так бывает после нервного перенапряжения. Когда вначале, кажется, что мир рухнул, а жизнь кончена, вдруг лёгкая шутка или просто слово, становится толчком к пониманию того, что на самом деле всё не так плохо и, даже наоборот. Я воспользовалась моментом и тоже засмеялась, всем своим видом стараясь показать, что Гаранина мне симпатична.

Отчего-то я вдруг решила, что с этой девочкой надо и себя вести подобающим образом и игриво протянула руку.

– Меня зовут Марта! – представилась я.

– Ольга, – назвала своё имя Гаранина. Она коснулась моей руки прохладной ладошкой и показала взглядом на кресло у стеклянного столика.

– Не знала, что совсем рядом с моим офисом есть такой замечательный салон, – похвалила я, наконец, отпустив спинку стула.

– Спасибо, – поблагодарила она и спросила: – А вы, простите, где работаете?

Я небрежно махнула рукой, давая понять, что если пойти сразу направо от входа, то совсем скоро можно оказаться у меня и сопроводила свой жест пояснением:

– В двух шагах отсюда.

– Мы уже год здесь работаем, – сказала она.

Я окинула взглядом кабинет, собираясь с мыслями и предложила:

– А давайте, Ольга, поговорим в неформальной обстановке?

– Знать бы о чём? – настороженно сказала она и посмотрела на часы, висевшие на стене.

– Торопитесь? – с сожалением спросила я.

– Жду клиента, – призналась она, хотя до ужаса хочу разобраться, чего на этот раз от меня надо этой мадам…

«Как её вынудить рассказать?» – подумала я и предложила:

– Давай на «ты»?

Она кивнула и согласилась:

– Хорошо.

Глава 8

Ольгу нельзя было вспугнуть. Для начала нужно было хотя бы расположить к себе. Вдруг я показалась ей мымрой и у неё возникло ко мне отвращение, и теперь она только и ждёт момента, чтобы избавить свой кабинет от моего присутствия? Так у меня, например, бывает. Первое впечатление о человеке может испортить неправильно подобранный цвет помады, зимний, сладкий и тяжёлый аромат туалетной воды летом или наоборот, дешёвые тени. Я не говорю уже о запахе изо рта и неопрятной одежде. Нужно совсем немного времени, чтобы человек вызвал противоположные чувства, а я как раз постаралась сделать так, чтобы Ольга меня возненавидела.

– Значит, Севастьянова обманула меня, когда сказала про долг? – спросила я осторожно.

– Обманула, – подтвердила Ольга.

– Ты хотела знать, что ей от тебя ещё надо, – напомнила я и предположила: – Получается, не первый раз пересекаетесь?

– Год назад она вынудила продать за бесценок ей мой прежний офис, – объяснила Ольга.

– Как? – допытывалась я.

– Даже не хочу вспоминать, – призналась она.

– Странно, – проговорила я, размышляя, с какой стороны к ней подступиться и как разговорить, и стала врать: – а мне Севастьянова показалась даже очень ничего… Симпатичная такая женщина…

– Ага! – Ольга усмехнулась. – Хоть икону с неё пиши! Скажешь тоже.

– Вообще-то мне её в своё время порекомендовал один человек, – начала я издалека. – Майор юстиции, кажется, по фамилии Славин.

Её глаза вдруг округлились.

– Славин?! – переспросила она.

– Славин, – подтвердила я и сделала вид, будто удивилась: – Неужели и его знаешь?

Ольга переменилась в лице во второй раз. Теперь я узнала, как выглядит эта девочка – подросток, когда злится. Она стала похожей на мальчишку забияку.

– И этот оборотень тебе известен! – констатировала она с металлом в голосе.

«О-го-го! – восхитилась я про себя и похвалила: – А ты ещё та штучка. Не удивлюсь, если вместо фитнеса, на карате ходишь!»

Так или иначе, но притворяться и врать уже, было себе дороже. Пора было открывать карты, и я решилась:

– Дай слово, что после того, что я тебе сейчас скажу, не выставишь меня сходу за дверь, а дослушаешь до конца? – Я выжидающе уставилась ей в глаза.

– Что, будешь требовать от её имени и этот салон? – попыталась она угадать.

– Никто и ничего с тебя не собирается требовать, – поспешила я успокоить.

– Точно? – Она прищурилась. – С трудом верится.

– Для начала скажи, я правдоподобно сыграла роль взбалмошной женщины, которую что-то не устроило? – напрямую спросила я Ольгу, намереваясь так же напрямую спросить и о том, каким способом Севастьянова отжала у неё офис.

– А ты притворялась! – догадалась она.

– Значит правдоподобно, – сделала я вывод.

– Артистка! – похвалила Ольга.

– Она предложила мне продать ей офис, – стала рассказывать я с твёрдым намерением утаить правду. Нет, не обмануть, а недоговорить и немного исказить. Я вдруг подумала, что если Ольга узнает, что мне удалось избежать её участи, то, как и Катаев откажется, продолжать разговор. Я решила всё преподнести так, словно только столкнулась с таким явлением как Севастьянова и у меня ещё всё впереди.

– А ты не простая, – похвалила Ольга. – Как обо мне узнала? – спросила она и поправилась: – Вернее о том, что она меня обобрала?

– В Интернете, – призналась я, но снова лишь наполовину.

Говорить про базу данных не стала. Мало ли? Тем более, неизвестно, что в голове у этой девочки-подростка. Вдруг побежит в полицию? Никита, конечно, выкрутиться, но мало ли?

Однако Ольга оказалась не так наивна, как казалась, благодаря своей внешности.

– Там нет данных о продаже моих прежних помещений, – сказала она.

– Я просто посмотрела старые места регистрации конторы Севастьяновой, и с какого по какое время она их занимала. Ничего не стоило определить тех людей, кто владел помещениями до неё.

– Похоже на правду, – согласилась Ольга и констатировала: – Значит и тебе она выдвинула условие.

– Что за условие? – спросила я.

Но Ольга пропустила вопрос мимо ушей и спросила:

– А к тебе сама приходила?

– Сама, – подтвердила я.

– Когда?

– Вчера, – соврала я, сместив время встречи на неделю.

– Предложила смешные деньги или условия? – попыталась угадать Ольга.

– И то и другое…

– Конечно, тебя это не устроило, – догадалась она.

– Но это же очевидно, раз я здесь сижу! – воскликнула я.

– Извини…

– Выдвинула неприемлемые условия, – повторилась я и спросила: – Хотелось бы знать, что меня ждёт, если откажусь?

– Понятия не имею, – ошарашила Ольга и объяснила: – Я, как видишь, не отказалась от её предложения и продала.

– Неужели тебя устроила цена? – не могла я взять в толк.

– Нет, конечно.

– Тогда почему согласилась? – допытывалась я.

– Просто решила не связываться, – как само собой разумеющееся, сказала она.

– А Славин здесь какую роль играет? – зашла я с другой стороны.

– Не знаю. – Ольга отвела взгляд в сторону и я поняла, что она как минимум недоговаривает.

– Я не хочу ничего продавать, – сказала я.

– Так не продавайте. – Ольга удивилась. – Почему пошли разбираться?

– Мне кажется, что она так просто не отстанет.

– Признайтесь, – попросила Ольга неожиданно, – просто у вас уже были её пехотинцы?

– Кто, простите? – не сразу поняла я, о чём речь.

– Два урода, которые сунули под нос пакеты с документами, – пояснила она.

– Были, – подтвердила я.

– Чего же вы вокруг да около? – спросила она с укором.

– Дело в том, что я вот так вот, напрямую уже обратилась к одному, – стала объяснять я. – Он меня за дверь выставил.

– Понятно, – проговорила Ольга и спросила: – Вас тоже отпустили под подписку о невыезде?

– С этого места поподробнее, – попросила я и, спохватившись, поправилась: – Если можно.

– Наверняка у вас в офисе был обыск, в ходе которого были обнаружены наркотики…

– В пакетах, которые мне давали подержать в машине, – договорила я за неё и попыталась угадать: – А обыск проводил майор юстиции Славин.

– Именно так, – подтвердила Ольга и добавила: – Только после его вмешательства цена упала в два раза.

– Как он вмешался?

– Не так выразилась, – проговорила она с тоской. – Но общий смысл тебе ясен. Сначала Славин нашёл у меня подброшенные своими же помощниками наркотики и оформил протокол, а потом выдвинул условие.

– Продашь офис – закрою дело, – догадалась я и поинтересовалась: – А почему ты не боролась? Ведь очевидно, что наркотики не твои.

– Не мои, – согласилась Ольга и спросила: – Только как доказать? Нашли у меня прямо в кабинете, к тому же на пакете были мои отпечатки пальцев.

– Тоже порошок, – догадалась я и предположила: – Не похоже, что это настоящий представитель закона.

– Как это? – Ольга нахмурилась и потребовала: – Поясни!

– Наркотики очень серьёзно, – сказала я очевидное и стала объяснять: – Чтобы провести обыск в помещении, следователю необходимо сначала возбудить уголовное дело, после чего получить решение суда, причём по ходатайству прокурора. На месте уже нужны понятые и, как минимум, пара оперативников. Ещё один свидетель – участковый уполномоченный.

Ольга вытаращилась на меня с недоумением. Мне даже показалось, что в глубине её глаз я разглядела страх.

– А ты, прости, кто? – спросила она тихо.

– Я директор «Маленькой страны».

– Не убедительно, – призналась Ольга.

– Почему?

– Формулировки профессиональные, – ответила она, вглядываясь в моё лицо, словно я была в маске. Хотя нет, так ещё смотрят на людей, когда, кажется, что где-то их уже видели.

«С чего бы это?» – подумала я, а вслух спросила:

– Откуда знаешь?

– Как любой бизнесмен обязана разбираться в терминологии и знать азы юриспруденции, – удивляла Ольга.

– Чего же ты не разобралась, что тебя бессовестно подставляют? – съязвила я.

– Ты опустила один момент, – заявила она.

– Какой? – мне стало неловко. Я конечно имела диплом юриста, но не была им. От силы посещая институт пару раз за семестр, остальное время я проводила в бутиках да на фитнесе… Ничего не поделаешь, во первых, время было такое, а во вторых, все так учились. Что говорить о спутницах жизни богатеев? Мы и не планировали работать, а диплом был нужен для профуры и как дань моде…

– В случаях, не требующие отлагательств, все эти действия следователь может произвести и без решения суда, – объявила Ольга.

– Так или иначе, просто так закрыть дело по наркотикам невозможно, – стояла я на своём, отчего-то уверенная, что говорю с человеком, который разбирается в юриспруденции лучше, чем хочет казаться.

– Хочешь сказать, что всё это было инсценировкой? – гадала она.

– Возможно, – подтвердила я.

– Хорошо, – сдалась Ольга и живо спросила: – Если удастся это доказать, я смогу вернуть отобранное?

– Вот это уже совершенно другой вопрос, – расстроенно сообщила я и стала объяснять: – Ведь документы купли продажи признавать недействительными придётся через суд. А как ты там объяснишь, почему их подписали? Тебя били, шантажировали детьми или взятым в заложники мужем?

– Мужа у меня нет, к счастью, – призналась она. – Детей, соответственно, тоже.

«Родственная душа!» – отчего то обрадовалась я и спросила:

– А сколько тебе лет?

– Тридцать с хвостиком, – ответила она и насторожилась: – А что?

– Почти ровесники, – пояснила я. – И представь себе, я тоже…

Здесь я осеклась. Не повернулся сказать язык, что не замужем, ведь есть Никита.

– Что тоже? – спросила она и угадала: – Не замужем?

Я кивнула.

Вообще, кто бы что не говорил, а печать в паспорте для женщины значит многое. Я, бравируя, говорю, будто мне всё равно, а в тайне мечтаю, чтобы было как у всех… Ведь если мужчина не настаивает на браке, значит сомневается… Да мало ли? Может, ты нужна ему в качестве секс игрушки?

– А что представляет собой этот майор? – спросила я и уставилась в глаза Ольги.

В отличие от Катаева, Гаранина казалась смелее. Более того, как показалось, она сходу увидела во мне человека, который, поможет если не вернуть проданные за бесценок помещения, то хотя бы отомстить за её нервы и здоровье. Вот что значит женщина, а мужик нынче мельчает!

Однако меня настораживал собственный оптимизм. Что-то было не так. Я раз за разом прокручивала в голове наш с Ольгой диалог, но так и не могла нащупать то, что мешало назвать его доверительным. Но что?

Глава 9

Домой я возвращалась с твёрдым намерением рассказать Никите о результатах своих изысканий, поэтому ломала голову, как объяснить тот факт, что мне без труда удалось найти ещё двух потерпевших? Было страшно даже представить, что он может подумать, если узнает о том, что я лазила в его ноутбуке! Это ведь как читать чужие письма или подслушивать под дверью… Писем я чужих не читала, а вот записки в школе, предназначенные другим девчонкам, случалось. Я вдруг вспомнила, как воровато озиралась и пыталась унять собственное сердцебиение, разворачивая свёрнутое в трубочку послание на четвертинке тетрадного листка, которое нашла в парте подружки… Меня тогда не поймали, но было по-настоящему страшно и стыдно. Ещё я украдкой подглядывала в телефон к Славке, когда тот набирал сообщение своей ненаглядной Тонечке. А что, если ничего не говорить? – От неожиданно пришедшей в голову мысли, я даже замедлила шаг, но тут же выругалась в свой адрес и сама себя спросила:

«Как ты в таком случае тогда узнаешь, существует или нет в действительности следователь Славин? Прокуратура не хухры-мухры тебе. Туда ещё надо как-то проникнуть. А без надобности внутрь подобных заведений никого не пускают. Разве только приглашают, по повестке или привозят на автозаке. К тому-же первому встречному ни за что и никто не скажет, есть такой в этих стенах, или нет. Вдруг ты ищешь этого сотрудника чтобы свести с ним счёты? Нет, придётся как-то выкручиваться!»

Никита выслушал меня, не перебивая.

– Всё? – поинтересовался он, когда я закончила.

Я кивнула.

Никита взял со стола телефон и набрал номер.

– Привет! – бросил он в трубку, когда там ответили и тут же спросил: – Тебе на районе не известен следователь прокуратуры по фамилии Славин?

По тому, как изменилось лицо Никиты, я поняла, что не зря потратила время.

– Ну что? – спросила я, сгорая от нетерпения, когда Никита закончил говорить и отключился.

– Ты права, – заключил он и процитировал неизвестного абонента: – Следователь Славин работает в городской прокуратуре…

Я ломала голову, как нарушить молчание. Ведь оно даёт возможность проанализировать и осмыслить произошедшее событие, коим является мой доклад. А раз так, то у Никиты могут возникнуть ко мне не совсем удобные вопросы.

– Севастьянова поставила этот вид обогащения на поток, – проговорила я.

– Каждый зарабатывает, как может, – сказал он.

Глядя на Никиту, я вдруг заподозрила, что ему нет никакого дела до этого адвоката и следователя, который позорит честь мундира.

– Ты что-нибудь собираешься предпринимать? – спросила я с возмущением.

Никита посмотрел на меня так, что ответа и не требовалось.

– Зачем? – поинтересовался он, подтвердив мои предположения.

– Ну как, – я растерялась.

– Если бы мне за это заплатили, другой разговор, а так, – он развёл руками и повторился: – Зачем?

– Погоди! – осадила я его и сказала очевидное: – Но ведь совершается преступление!

– Они совершаются сплошь и рядом, – резонно заметил он.

Я не оставляла надежды пробудит в нём азарт сыщика.

– И тебе всё равно? – допытывалась я.

– Нет, конечно, – признался он и посетовал: – Но что поделаешь? Каждый зарабатывает, как может.

Я попыталась зайти с другой стороны и напомнила:

– Но ведь она меня чуть по миру не пустила!

– Ну, допустим, тебя уж точно пустить по миру хлопотно, – заявил Никита и с издёвкой добавил: – Ты можешь себе позволить ещё, как минимум, три таких офиса купить.

– Ты что мои деньги считаешь? – возмутилась я и поинтересовалась: – А не думал, сколько ещё надо на склады под товары, на оборудование, зарплаты на первое время?

Сделанный намёк не на шутку разозлил и обидел меня.

– Извини, не так выразился! – попросил он прощения, но остался при своём мнении. – У меня нет ни времени, ни средств, чтобы заниматься этим. Кстати, прав тоже никаких…

– Но ведь это организованная преступная группа! – не унималась я и блеснула познаниями, вставив витиеватую фразу: – Слияние мафии с государственными институтами!

– А в тебе действительно юрист пропадает! – заметил он с иронией.

Я представила лицо Севастьяновой и неожиданно двинула ладонью по столу.

Никита подпрыгнул, а я, испугавшись собственной реакции, выпалила:

– Хорошо, тогда я буду твоим клиентом!

– К… Как? – он пришёл в себя и рассмеялся.

– Чего тут смешного? – возмутилась я и потребовала: – Доставай свои бумажки! Будем заключать договор.

– Дело в том, что частному сыщику можно работать строго в определённых законом рамках, – стал объяснять он. – Твоё предложение не попадает под перечень моих услуг.

– А что попадает? – злилась я. – Следить за неверными жёнами и искать по помойкам кошечек?

– С кошками перебор. – Никита сделался пунцовым. – А неверных жён тоже кому-то надо выводить на чистую воду!

– Сколько ты хочешь? – спросила я так, словно и вправду собираясь оплатить его услуги. Конечно он не возьмёт у меня денег, но может этот вопрос расшевелит в нём совесть?

– Я же сказал…

– Хорошо, – сдалась я, и нанесла удар по его самолюбию: – Тогда я обращусь к твоим конкурентам…

– Ты это серьёзно? – Никита насторожился.

– Вполне, – заверила я, обнадёженная его реакцией.

– Хорошо! – Он поднял руки на уровень плеч. – Сдаюсь! Только платить не надо.

– Да нет уж, – стояла я на своём. – Всё как положено! И документы, какие надо, подпишем…

– Уймись! – одёрнул он меня и прикрикнул: – Хватит!

– Тогда слово дай, что больше не будешь отлынивать! – потребовала я.

Спустя час мы уже были в кабинете Найденова.

– Коля, ты куда этих клоунов дел? – спросил Никита следователя.

Тот увидел меня и сходу догадался о ком речь.

– Пока у нас, – сообщил он.

– Почему пока? – Я насторожилась.

– Это он так шутит, – ответил за Найденова Никита и попытался объяснить: – Не сегодня– завтра переведут в следственный изолятор.

– Да какие уж там шутки! – с возмущением воскликнул Найденов и ошарашил: – Выпускаем мы этих деятелей.

Пришла очередь удивляться Никите.

– С какой стати? – спросил он.

– Только что получил результаты экспертизы, – стал объяснять Найденов. – В пакете оказался мел. Есть небольшая доза героина, но её не хватает даже на административный протокол. Скорее для собаки подмешали полграмма…

«Вот и ответ на вопрос, каким образом Славин закрывает дела! – осенило меня. – Сначала находит пакет, якобы по сигналу осведомителя и задерживает до выяснения обстоятельств предполагаемого владельца и собственника помещения в одном лице. Пока тот в камере, „прессует“ его на предмет продажи недвижимости. Заодно приводит аргументы в пользу того, что тот непременно сядет. Ведь наркотик нашли не где-нибудь, а в принадлежащем ему офисе, да ещё с отпечатками пальцев на пакете. Даже школьнику понятно, что это очень серьёзный аргумент. Владелец соглашается на его условия как раз, когда приходят результаты экспертизы. Естественно Славин убеждает его в том, что смог подменить в последний момент найденный образец на порошок мела, а тот подписывает документы».

Душа ликовала, но внешне я никак не выдавала своего настроения.

– Как думаешь, Севастьянова уже знает о том, что её люди оказались у вас? – спросила я осторожно.

– Сомневаюсь, – произнёс Найденов и стал рассуждать: – Мы их брали вчера ночью. Прошло меньше двух суток…

– Она, наверное, уже заподозрила неладное, – предположила я лишь для того, чтобы он опроверг это.

– Не дрейфь, – подбадривал Никита и стал объяснять: – Подбросить наркотики это не чаю попить и она прекрасно это понимает. Тем более, какая никакая сигнализация в офисе есть. Может, они не обязательно сегодня должны были это сделать?

Глава 10

– Что за законы у нас? – недоумевала я и принялась критиковать: – Чтобы бандита засадить за решётку надо едва ли не анализы крови его предоставить! Кто-то мешок картошки стырил, и загремел на пять лет, а тут воруют миллионы, отбирают дома, и хоть бы хны!

– Мешком картошки легче некуда подтвердить факт кражи, – рассудил Никита и ехидно предложил: – А вот ты попробуй разобраться в ворохе документов на недвижимость или докажи, что человек поставил подпись против своей воли! И вообще, – спохватился он и спросил: – Чего раскудахталась?

– Лопатин признался, что пакет с наркотиками ему поручила принести в офис Севастьянова, – напомнила я ему, едва не плача и спросила: – Разве этого недостаточно, чтобы её арестовать?

– Терпи, – интриговал Никита, листая журнал.

– Так хотя бы объясни! – требовала я, уверенная, что ждём мы Славина.

– Сам не уверен, что наша версия подтвердится, – в который раз сказал Никита и попросил: – Ты веди себя, в случае чего так, как я сказал.

– Ничего не понимаю, – призналась я и уткнулась в ноутбук.

Нельзя сказать, что я тратила время впустую. Я второй день изучала ассортимент игрушек разных компаний, делила их по ценовым категориям, читала отзывы родителей. Но всё это можно было делать и дома, а не в офисе, в помещениях которого ещё стоял резкий запах краски, растворителя и свежего цемента.

Неожиданно в кабинет вошла Рита. Девушка приходила второй день подряд. Она играла роль секретарши, на самом деле бездельничая за стойкой ресепшен в вестибюле. Никита сказал, что Риту, на самом деле, зовут Яна, и она является лейтенантом полиции. Впрочем, я уже всерьёз не воспринимала то, что он говорил.

– Марта Александровна, к вам…

Рите не дали договорить. Круглолицый мужчина в чёрном пальто, сдвинул её в сторону и шагнул к столу.

– Здравствуйте! – поприветствовал он громко, и вальяжно спросил: – Я могу видеть Никитину Марту Александровну?

– Да, конечно, это я, – сообщила я и зачем-то встала. – А вы кто?

Мужчина быстрым шагом подошёл к столу и вынул удостоверение.

– Позвольте ваши документы! – попросил он и тут же представился: – Майор полиции Долгалёв.

Я вдруг заподозрила, что он умышленно громко говорит и близко подошёл, чтобы сбить с толку и смять…

– Чем обязана? – спросила я и посмотрела на Никиту.

Тот с безучастным видом наблюдал за происходящим.

Обескураженная этим, я подчинилась и достала из сумочки паспорт.

Долгалёв внимательно просмотрел страницы и положил его во внутренний карман своей куртки, после чего показал взглядом на Никиту.

– А это кто? – спросил он.

– Это, – открыла, было, я рот, но Никита сам ответил за меня:

– Я бригадир строителей, которые закончили здесь ремонт.

– Ремонт закончили, а вы остались? – резюмировал Долгалёв и хмыкнул.

– Жду расчёта, – соврал Никита.

– Не могли бы вы нас оставить? – настоятельно поинтересовался Долгалёв, но неожиданно спохватился: – Хотя постойте! Нам понадобиться понятой. У вас с собой документы?

– Конечно! – Никита вынул паспорт и помахал им перед собой со словами: – Я законопослушный гражданин.

Я играла свою роль, как того требовала ситуация. А именно, делала вид, будто ровным счётом ничего не понимаю, и хлопала своими ресницами, отяжелёнными тушью от дома мисс Диор. Хотя, на самом деле, так оно и было. Я не могла понять, почему явился не Славин, а какой-то Долгалёв и почему Никита не предпринимает никаких действий.

– Гражданка Никитина, скажите, в вашем офисе находятся запрещённые предметы или вещества? – задал следователь следующий вопрос.

Я посмотрела на Никиту.

– У строителей есть холодное оружие, – ответил за меня он.

– Какое? – Долгалёв выпучился на меня.

И тут меня прорвало.

– Топоры, отвёртки, – стала перечислять я.

– Марта Александровна! – произнёс он устало и объяснил: – Это инструмент!

Готовый рассмеяться, Никита отвёл взгляд в сторону.

– Значит, нет, – ответила я.

– Понятые! – позвал следователь.

В дверях появился старичок и женщина средних лет.

Следователь отошёл к стене и показал мне рукой на двери.

– Пройдёмте с нами, – предложил он.

Я знала, чем всё закончиться. Однако меня охватил страх. Ещё бы, я впервые участвовала в задержании настоящего преступника…

Я словно во сне вышла к коридор. Здесь стояли ещё люди.

– Покажите ваше подсобное помещение! – попросил следователь.

Я увидела, что меня снимают на камеру и машинально поправила причёску. Я делала вид, как могла, будто ровным счётом ничего не понимаю. Никита шёл следом. Почему он ни чего не предпринимает?

Я посмотрела н Никиту. Тот, как ни в чём не бывало, наблюдал за происходящим.

Тогда я направилась в кладовку. Меня обогнал мужчина с чемоданчиком. Сбоку шёл молодой парень с камерой.

– Господи, да что происходит? – недоумевала я, не стараясь скрывать волнение. Оно было как раз.

– Что здесь? – спросил следователь, когда мы оказались напротив щитовой.

Я смотрела на дверцу и ответила:

– Не знаю.

– Откройте! – приказал следователь.

Когда дверца открылась, оперативник с камерой стал снимать пакет.

– В коробе эклектического щитка обнаружен пакет с порошком белого цвета, – стал говорить следователь…

В это время из коридора в кладовую вошли ещё двое мужчин в штатском.

От того, как переменился в лице Долгалёв, я поняла, что о них ему ничего не было известно.

– Вы кто, простите? – спросил он, в подтверждение моим мыслям.

Один сунул следователю удостоверение.

Тот побледнел. Его нижнюю губу свела судорога.

– Майор юстиции Коновалов, – представился мужчина. – Следственный комитет.

Никита приехал поздно. Но я бодрствовала. Ещё бы, мне не терпелось узнать, чем всё закончилось. Я бы и не уснула.

– Есть хочу! – заявил с порога Никита, и меня сдуло на кухню. Ведь чем быстрее я накидаю ему в тарелку салат, котлеты и кашу, тем быстрее он начнёт рассказывать.

– Славин твой на этот раз втянул в дело ни в чём не подозревающего полицейского, – стал рассказывать Никита с набитым ртом. – Он оформил поручение и преспокойно ждал, когда тебя к нему привезут.

– Значит, они так и не заподозрили, что их пехотинцы попались, – сделала я вывод.

Никита поперхнулся и закашлял. Я протянула ему стакан воды.

– Кто? – спросил он, пунцовый от кашля. – Как ты сказала?

– Пехотинцы, – пояснила я.

– И где нахваталась? – удивился Никита, налегая на котлету…

Наблюдая за тем, как он ест, я вдруг испытала обиду. А ведь так всё начиналось! Я словно заправский сыщик нашла потерпевших от действий Севастьяновой, сумела втереться одному из них в доверие и разобраться в том, как действуют преступники. Более того, даже установила их личности. А вот Никита считает, что это всё он. И ничего не поделаешь. Он, как оказалось, всё это время тоже не сидел сложа руки и вместе с полицией разбирался с теми же самыми вопросами, что и я. Только в отличие от меня, ему не понадобилось искать потерпевших, а потом выпытывать у них подробности того, какой преступной схемой пользовалась Севастьянова. Они поступили намного проще. Не составило особого труда вынудить Лопатина, пока тот находился в камере, позвонить Севастьяновой, и сообщить, что дело сделано, и пакет с наркотой спрятан в щитке. После всего оставалось только ждать того, кто явится. К слову сказать, ни Лопатин, ни его дружок не знали, как дальше развиваются события, и понятия не имели, для чего прячут пакет. Не мудрено, ведь в деле был настоящий сыщик и любовник Севастьяновой майор Славин, которого теперь коллеги собираются надолго упрятать за решётку. Да и сама Севастьянова не лыком шита. До того как стать адвокатом, успела поработать над репутацией прокуратуры одного из подмосковных городов, откуда была выгнана за взятку.

– Чего грустишь? – спросил Никита.

Я пожала плечами и соврала:

– Думала, будет интереснее…

– С погоней и со стрельбой? – попытался угадать Никита и успокоил: – Такое больше в кино, а моя работа скорее головой.

Странно, но мне понравился кусочек этой работы. Я вдруг подумала, что она могла бы быть и моей. Что это? Тяга романтики и приключений? Так или иначе, но я решила при первом удобном случае доказать Никите, что тоже способна на многое… Кто же знал, что повод для этого появиться совсем скоро, буквально на следующий день?

Глава 11

– Кто, простите? – повторилась я трубку, всё ещё находясь под впечатлением сна.

– Гаранина Ольга! – проговорили почти по складам на другом конце женским голосом и напомнили: – Пару дней назад, ты приходила в салон.

– Тьфу, ты чёрт! – выругалась я и призналась: – Не узнала! Долго жить будешь!

Я свесила с кровати ноги.

– Я тебя разбудила? – угадала Гаранина и попросила прощения: – Извини…

– Брось! – осадила её я, посмотрела на часы и заверила: – Ты как раз вовремя. Так бы проспала на работу.

Я соврала. На работу я проспать по определению не могла, поскольку была директором и собственником предприятия. Когда захочу, а если быть вернее, когда надо, тогда и приду. Конечно, для порядка надо появляться вовремя, но не сейчас, когда штат ещё не до конца набран, склады пустые, а в магазинах завершается ремонт, это лишнее. С другой стороны, каждый уважающий себя человек, ступивший на тропу предпринимательской деятельности, должен привыкнуть к тому, что двадцать четыре часа в сутках это очень мало. Но у меня всё это впереди, и пока я отсыпалась с запасом. По крайней мере, сегодня. После пережитого накануне стресса, организм нуждался в полноценном отдыхе. А какой отдых с Никитой? Он стрессы, как и удачно завершённые дела, «заедает» сексом. А поскольку для этого нужен партнёр противоположного пола, то я естественно была в течение ночи объектом его фантазий, которые он реализовывал сначала в ванной, потом в кровати, а потом… Стыдно вспомнить, но память тут же вернула меня обратно в ночь! Вот я встала… Каждую клетку моего тела переполняет нега, а внутри что-то подрагивает… Хочется продолжения. До судорог, до крика… Но во рту пересохло так, что язык стал казаться шершавым.

– Две минуты, милый! – пообещала я, твёрдо решив принести ему виноград…

Однако едва я открыла у холодильника бутылку минеральной воды, как вскрикнула. Негодник! Он подкрался сзади и схватил… Господи! Что потом было! Я вдруг отчётливо представила себя лежащей на обеденном столе с заброшенными ему на плечи ногами… Нет, сами ноги что надо. На впитавшей аромат крема коже ни волосинки и ноготки ухоженные… Но я всегда хотела знать, как в такие моменты выгляжу со стороны. Воображение переместило меня на место Никиты и я увидела себя такой страшной! Бессмысленный и блуждающий взгляд из-под полуприкрытых век просто отталкивал… Полуоткрытый рот, из которого вырываются то ли стоны, то ли хрипы, то ли обрывки фраз или слоги… Поди разбери, когда тебя вбивают в стол так, что того и гляди ножки его хрустнут и Никита всем своим весом обрушиться сверху… А ведь я выглядела после душа, со смытым макияжем, как поганка! Бледная кожа при таком освещении делает меня похожей на покойницу!

Он меня разлюбит! – ужаснулась я и устремилась на кухню, продолжая прижимать телефон к уху…

– …Ты обещала помочь мне вернуть помещение! – напомнила между тем Гаранина и предложила: – Давай встретимся?

Я встала, переваривая в голове настоящую кашу из собственных мыслей, предложения Гараниной и сон, обрывки воспоминаний которого ещё путались с реальностью.

– А-а! – вырвалось из моего полуоткрытого рта. Мозг так и не справился с задачей сформулировать предложение, поскольку я ещё не смогла принять решение.

– Так как? – допытывалась Ольга.

– Давай в час у офиса «Фемиды»? – предложила я, наконец, не понимая, что нам там с Ольгой делать.

– Хорошо, – протянула новая знакомая, отчего я сделала вывод, что она так же не может взять в толк, какого чёрта ей туда тащиться и для чего.

Но я тут же решила, что в окрестностях адвокатской конторы наверняка есть заведения, где можно заказать чашечку кофе и поэтому поездку хоть как-то оправдаю.

Вскоре мы уже вошли в небольшой, но уютный ресторанчик, расположенный через дорогу от конторы Севастьяновой.

– Рассказывай! – потребовала Ольга, когда мы заняли столик у окна.

Она вела себя так, словно мы знали друг друга с самого детства.

– В принципе, я тебе ещё вчера всё рассказала, – проговорила я, размышляя, что упустила, и сделала глоток кофе.

– Что эта мымра говорила? – спросила Ольга.

– Которая? – не сразу поняла я о ком речь и тут же сообщила: – Её оставили на свободе под подпиской о невыезде.

– Сбежит, – заключила Ольга.

– Это её проблемы.

– И мои тоже, – возразила Ольга и объяснила свой вывод вопросом: – С кого я потом буду требовать возвращение этого хозяйства?

Чтобы мне было понятнее, о чём речь, она показала на расположенное через дорогу здание. Вернее его первый этаж. На фронтоне красовалась вывеска юридической конторы.

– А ничего себе местечко! – проговорила я, разглядывая старинный кирпичный особняк и оценила: – Достойное.

– А то! – зарделась она и тут же зло проговорила: – Я эту сучку всё равно достану.

– Ты я смотрю, настроена по-боевому! – восторгалась я новой знакомой и примеряя на неё роль подруги.

А что, пора обзаводиться. Тем более старых я всех отправила куда подальше, как не прошедших проверку. Неожиданно я вдруг поймала себя на мысли, что общаюсь только с мужчинами. От этого открытия я даже перестала на какое-то время слушать Ольгу. Она просто выпала из моего поля зрения, продолжая что-то объяснять и рассказывать. Вообще я в женскую дружбу не верю. Верю, как и большинство женщин в семью и в любовь. Дружба это всё условно и из детства, до тех пор, пока не появятся муж и дети… Хотя конфуз может быть и с мужем. Подобный опыт у меня уже был. При одном воспоминании об обвислых щёках и редких зубах Вадима, меня передёргивало. Я как можно дольше оттягивала момент нашего с ним времяпрепровождения, а плотским утехам предавалась с отвращением и переступив через себя. Секс случался между нами крайне редко, но каждый раз оставлял неприятный осадок и чувство неудовлетворения. Во время так называемого соития я старалась закрыть глаза и представить на его месте другого мужчину. Но запах, присущий только ему одному, не давал мне совсем избавиться от ощущения, что меня пользует мразь. Мало того, что я испытывала к нему отвращение на физиологическом уровне, так он ещё и не удовлетворял всем моим запросам и требованиям. У меня было с чем сравнивать и, по-видимому, бог наказал меня замужеством не по любви с самым несостоятельным в постели партнёром из всех, кто со мной был. После него мне до жути хотелось нормального мужика. Зато у Вадима были деньги. Причём большие. Утешая себя роскошью, окружавшей меня и возможностями, в один из дней я перешла границы дозволенного и стала спать с садовником, решив из него сделать фаворита, который был бы всегда под рукой. Тем более он соответствовал всем моим представлениям о мужчине и притворял в реальности самые сокровенные фантазии. Однако, в свою очередь, муж оказался не промах и напичкал дом камерами. Причём они были не только снаружи, о чём я знала, но и внутри. В один из вечеров Вадим устроил пикник на природе, где и показал порно-кино с моим участием, а потом я проснулась уже в глухом лесу за тысячу километров от ставшей родной Москвы и уютного дома…

– А это что ещё за явление? – вопрос Ольги вернул меня в реальный мир и я оглянулась.

От входа, к барной стойке направлялся мужик… Да, да! Не мужчина, а именно мужик. Огромный, словно медведь он шёл осторожно, боясь задеть, и опрокинуть какой-нибудь столик… Нижняя часть его коричневого от загара лица, была заросшая рыжей бородой, которая доставала до груди. На нём был дешёвый пуховик, а на голове нечто вроде папахи. Из-под косматых бровей он глядел на посетителей странным, чистым взглядом доброго человека, при этом хмурился, словно ему было неловко, и что-то бормотал одними губами…

– Может, кино где-то рядом снимают? – предположила Ольга.

– Или историческая реконструкция, – внесла я свою лепту в отгадывание ребуса.

– А может просто бомж? – гадала Ольга.

– Слишком чистый для бомжа, – возразила я и добавила: – И здоровый.

Мужчина как раз прошёл между рядами столов, и я увидела его целиком. На ногах у громилы оказались кирзовые сапоги.

– Ух ты! – восхитилась великаном Ольга.

– Странно, – вырвалось у меня.

– Прям былинный герой! – выдала сравнение Ольга, сама того не подозревая, как точно и ёмко охарактеризовала странного посетителя.

Между тем мужчина боязливо оглянулся по сторонам, положил на стойку локоть и слегка наклонился к бармену. Вид его при этом был заговорщицкий.

Бармен подставил ухо и некоторое время слушал. Потом отстранился и пожал плечами. Мне показалось, что бармен знает этого громилу.

Между тем странный посетитель вздохнул и отстранился от стойки.

– Я умру от любопытства, если не узнаю, что это за явление! – призналась Ольга.

Мне тоже было до ужаса интересно.

На вид мужчине было за сорок. Но возможно борода и одежда просто старили. Он был очень силён. Наверняка не курил. Когда говорил, вдруг улыбнулся, обнажив ряд крепких зубов. Я вдруг представила его на месте Никиты на кухне ночью.

– Ух! – вырвалось у меня от стыда.

Я почувствовала, как лицо заливает краска.

Ольга насторожилась.

– Что с тобой? – поинтересовалась она.

– Восторгаюсь настоящим мужиком, – не удержалась и призналась я.

– Представь себе, он мне тоже симпатичен, – удивила она схожестью чувств и вкуса.

«Точно подругой будет!» – подумала я про себя, а вслух предложила:

– Пойдём?

– Куда? – спросила Ольга и напомнила: – Мы ведь ещё не обсудили, как ты мне поможешь наказать эту сучку, – с этими словами она снова показала в окно на офис «Фемиды».

В это время странный посетитель двинул обратно к выходу.

– Действительно, – пробормотала я, провожая его взглядом.

– Я вот что подумала, – заговорила Ольга. – Если сейчас следствию удастся доказать, каким способом Севастьянова отжимала офисы, то моя сделка с ней может стать недействительна.

Меня развеселило то, как она сказала.

– По щучьему велению что ли? – поинтересовалась я.

Она насторожилась.

– Почему так говоришь?

– Только в случае, если это установит суд, – объяснила я и посоветовала: – А для этого тебе надо составлять отдельный иск…

Грохот с улицы и крики заставили посмотреть в окно.

Взору открылся пешеходный переход, на котором лежал человек и спешившие к нему прохожие. Я без труда узнала в лежащем на асфальте странного посетителя, который только вышел из кафе и встала.

Глава 12

– Он на красный свет пошёл! – утверждала женщина в дублёнке, следя за тем, как полицейский что-то быстро пишет в протоколе осмотра места происшествия и добавила: – Я сбоку от него стояла.

– Не торопитесь! – взмолился полицейский.

Он поднёс руку с авторучкой ко рту и стал дышать, пытаясь отогреть то ли пасту, то ли пальцы.

– А машина точно не сигналила! – продолжала рассказывать женщина, не обращая внимание на мольбы полицейского. Она всё ещё находилась под впечатлением произошедшего и говорила громко. Женщина была главным свидетелем. То ли от возникшего вдруг чувства собственной значимости, то ли оттого, что куда-то опаздывала, она торопилась рассказать всё и сразу, но от этого сбивалась и перескакивала с одного на другое.

– Понятно, – проговорил полицейский и пообещал: – Так и запишем, водитель звукового сигнала не подал!

– Да я бы и не успела! – проскулила девушка.

Её уже опросил инспектор и теперь машину грузил эвакуатор.

На виновницу наезда было страшно смотреть. Трясясь как осиновый лист, она держала двумя руками пластиковый стаканчик с кофе. Перемешанные с тушью слёзы оставили на её щеках грязные дорожки. Мокрые волосы на голове топорщились. Несмотря на ветер и снег, она была без шапки и не накинула даже капюшон.

– Простынет! – подумала я вслух, но больше ничего не предприняла.

– Наверное, он из деревни, – сделала вывод Ольга, глядя на то, как от тротуара отъехала карета «скорой помощи», увозя в своём чреве мужчину.

– Пойдём! – позвала я и увлекла Ольгу обратно, к кафе.

– Куда ты меня тащишь? – гадала она, скользя подошвами своих сапожек по обледенелому асфальту.

– Ты разве не хочешь узнать, кто это? – спросила я её и потянула за ручку двери.

На Ольгином лице отразилось недоумение.

– Зачем? – допытывалась она.

– Сама говорила, что интересно, – напомнила я, и подтащила её к барной стойке.

– Вы рассчитаться? – поинтересовался бармен, напомнив, что мы выскочили, так и не заплатив за кофе.

– Да, извините! – попросила я прощения и полезла в сумочку.

– А почему не догонял? – спросила его игриво Ольга.

– Кого?

– Нас.

– И так понятно было, что вернётесь, – сказал он, беря у меня из рук деньги. – Да и сумма не та, чтобы за посетителями бегать…

– А может, просто мы тебе понравились? – не удержалась и спросила я.

– И понравились тоже, – признался парень. – К тому же не походите вы на тех, кто из-за двух чашек кофе убегать будет, сломя голову.

Я вспомнила, как мы неслись к выходу, и прыснула со смеху.

– Ты чего? – спросила Ольга настороженно.

– Представила, что было в головах у тех, кто не понял, что стало поводом нашего забега, – объяснила я причину своего веселья.

– А Никодим ваш знакомый? – спросил бармен.

– Его зовут Никодим? – Ольга оживилась.

Я сходу сориентировалась и заявила:

– Никодим мой друг!

– Друг?! – изумилась Ольга.

Я глядела на бармена честными глазами, но чувствовала на себе взгляд Ольги и продолжила врать:

– Просто он меня не узнал.

– Так ты его знаешь? – недоумевала Ольга.

– Конечно! – подтвердила я, поскольку объяснять ей цель вранья было некогда. А всё было просто. В стране, где популярен лагерный шансон и которая прошла через девяностые годы не приветствовались свидетели каких либо событий. Рестораны, бары и ночные клубы ни что иное, как площади для обмена мнениями. Ведь в большинстве своём люди выбирают подобные заведения именно для встреч. Не всегда они происходят между влюблёнными. Диалоги за столом нередко переходят в более острые фазы общения, а бармены зачастую становятся очевидцами этого. Время и жизнь, а так же обстоятельства научили эту категорию держать язык за зубами. Мне было известно это не понаслышке, ведь за свою жизнь я успела побывать даже в шкуре официантки придорожного кафе.

– Вас Севастьянова вместо себя отправила? – попытался угадать между тем парень.

– Откуда ты её знаешь? – спросила я, убедившись, что поступила правильно.

– Ну как же, – он повеселел и объяснил: – Она здесь встречи клиентам устраивает.

– Каким клиентам? – допытывалась я.

– Разным, – продолжал парень и напомнил: – Вы же сказали, что знаете Никодима.

– Никодима знаю, – подтвердила я, и уточнила: – Но не знаю, кого он здесь искал.

– Севастьянова известный адвокат, – сообщил парень не без гордости и стал вводить в курс дела: – Приезжала сюда по причине того, что когда-то жила в этом доме, а заодно назначала у нас в кафе встречи клиентам.

Я сходу сообразила, что парень не знает, что хитрая женщина никогда не жила в этом доме, а кафе выбрала местом для своих встреч с клиентами ввиду близости офиса. Ещё я догадалась, что это место она использовала для тех, кого назначила на роль своих жертв, а в офисе принимала обычных посетителей. Однако Ольга этого не поняла и всё чуть не испортила.

– Она разве здесь жила? – спросила она.

– Капучино, пожалуйста! – потребовала молоденькая женщина, возникшая за моей спиной.

– Минуту! – пообещал бармен и переключился на клиентку.

Я обрадовалась передышке и слегка задела Ольгину ногу кончиком своего сапога.

Ольга встрепенулась.

– Что?

– Молчи! – попросила я.

– Почему? – не могла она взять в толк.

– Потом объясню! – заверила я её.

Бармен обслужил женщину и вновь подошёл, и встал напротив.

– И так, на чём мы остановились? – спросил он.

– Ты сказал, что Никодим ждал здесь Севастьянову и что она известный адвокат, – напомнила я.

– А вы говорили, будто знаете Никодима! – воскликнул бармен и отчего-то обрадовался.

– Он позвонил утром и сказал, что будет здесь, – соврала я.

Бармен вытаращился на меня так, словно я ему сказала, будто мы переспали и у него есть дочь…

– Позвонил? – переспросил он.

– Да, а что тут такого? – поинтересовалась я вызывающе, почувствовав какой-то подвох.

– Но ведь Никодим не пользуется телефоном! – ошарашил бармен.

– Почему это он не пользуется телефоном? – вновь вмешалась Ольга.

Я снова сходу поняла, что допустила оплошность и надо сманеврировать. Мало ли почему он не пользуется современными средствами связи? В конце концов, такие люди сплошь и рядом. Одни, например, не без оснований считают, что использование сотового телефона приводит к раку головного мозга, другие попросту так и не смогли его освоить… Может у Никодима такие толстые пальцы, что он не способен попадать ими на кнопки? Да мало ли? Главное, что не мог позвонить и всё тут…

– Он попросил знакомую! – почти крикнула я.

Ольга не могла взять в толк, что происходит и лишь пробормотала:

– Какую знакомую?

– Потом объясню, – пообещала я и, глядя на бармена, потребовала: – Рассказывай!

– Что? – не мог он взять в толк.

У меня в голове созрел план.

– Дело в том, что Никодим плохо знает Москву и вообще, не любит город, – заявила я торопливо.

– Я это заметил, – подтвердил бармен.

– Он приехал, чтобы решить какие-то проблемы, но я не смогла из-за занятости с ним встретиться сразу, и он стал заниматься ими самостоятельно…

– Понятно! – Бармен кивнул, а Ольга громко икнула.

– Сегодня я выкроила время и приехала, как он сказал, сюда, но не узнала одноклассника, – продолжала на ходу сочинять я, и объяснила: – Мы ведь со школы не виделись, а нашёл он меня через Интернет в социальных сетях…

– Социальных сетях, – эхом повторил бармен, а Ольга снова громко икнула и стыдливо прикрыла рот ладошкой.

– Дай ей воды! – приказала я бармену.

– Сейчас, – пообещал он и взял стакан.

– Зачем мне вода? – недоумевала Ольга.

Но я оставила её вопрос без внимания и снова обратилась к бармену.

– Значит он здесь не первый раз?

– Не первый, – подтвердил бармен и стукнул донышком стакана о стойку. – Иначе как бы я его знал?

– Действительно, – пробормотала я, размышляя как вытащить из него побольше информации о загадочном посетителе со странным именем Никодим.

Но бармен сам начал говорить.

– Он когда пришёл первый раз, я попытался его выставить за двери, – стал рассказывать парень и посетовал: – Сами видите, у нас охраны никакой, а директор требует, чтобы случайные посетители не портили наш имидж. К тому же ваш одноклассник ничего не заказывал, а просто сидел. Я предложил ему пойти в соседнее помещение. Там пельменная… Он тогда и сказал, что его здесь должны были ждать. Тут как раз заехали патрульные полицейские, – продолжал бармен. – Они его увидели и сразу документы потребовали…

– И что? – торопила я, сгорая от нетерпения.

– Никодим показал им паспорт и сказал, что набожный, – ответил бармен и, с каким-то детским восторгом, добавил: – Он и вправду часто крестится…

– Не заметила, – призналась я.

– Потом действительно пришла Севастьянова, – продолжал он. – Она заказала себе кофе, и они о чём-то говорили…

– Понятно, а потом?

– Потом Никодим пришёл на следующий день, но она не появилась. Он прождал около часа и ушёл. И так уже неделю ходит…

– А сегодня под машину попал, – заключила я, посмотрела на Ольгу и предложила: – Пойдём?

– Куда?

– В больницу…

– Может, ты объяснишь теперь, что всё это значит? – спросила Ольга уже в машине.

– Охотно, – пообещала я и отъехала от тротуара.

– Для начала скажи, куда мы направляемся?

– Я же сказала, в больницу! – напомнила я.

– В какую и зачем?

– В девятую городскую, – сообщила я и стала объяснять: – Хочу узнать, зачем этот странный верующий в бога человек ждал Севастьянову.

– Для чего?

– Подозреваю, что он её очередная жертва.

– Ну и что?

– Как что? – удивилась я, и спросила: – А тебе не кажется, что его не случайно сбила машина?

– Как же! – изумилась Ольга. – На красный шагал, а ты говоришь!

– Надо проверить! – заявила я, и стала объяснять свой порыв: – Можно было конечно поверить в случайное совпадение, если бы этот несчастный ждал кого-то другого, но он должен был встретиться в кафе с Севастьяновой.

– А он действительно несчастный! – пожалела Ольга.

– Почему? – спросила я, ловя себя на мысли, что мне, отчего-то этот большой и сильный мужчина показался беззащитным, и нуждающимся в защите ребёнком…

– Слишком у него вид такой, – она замялась…

– Честного и открытого человека, – попыталась я угадать.

– Доверчивого! – попала в самую цель Ольга и сказала очевидное: – А с такой внешностью в Москве – ты жертва.

– Это точно! – соглашалась я, и вдруг заподозрила, что тянет меня к нему не только первобытная сила. Струнами сострадания шевельнули воспоминания об отшельнике Егоре, с которым я провела на заимке лето.

– Ты уверена, что он здесь? – спросила Ольга, когда я въезжала на парковку у проходной больницы.

Бетонная площадка, у забора из металлических прутьев, оказалась до отказа забита машинами. Ломая голову извечной проблемой автомобилиста, куда приткнуться, я оставила вопрос Ольги без ответа и процедила сквозь стиснутые в бессильной злобе зубы:

– Как всегда!

На удивление, словно испугавшись моего гнева, из рядком стоявших легковушек, стал выруливать «Ниссан» и я тут же встала наизготовку, чтобы сразу занять его место.

Глава 13

– Черепно-мозговая травма могла быть намного серьёзнее, если бы не папаха, – сообщил врач, и с детским восторгом признался: – Только в кино такие видел!

– Одевается наш Никодим действительно оригинально! – произнесла я с облегчением, одновременно всеми силами пытаясь создать у доктора впечатление, будто перед ним человек, который хорошо знает поступившего в отделение пациента и тут же поинтересовалась: – Сколько в таких случаях длится лечение?

– Это зависит от многих факторов, – сказал он и стал перечислять: – От степени тяжести, возраста и физического состояния человека.

– Вы сказали, что травма могла быть серьёзнее, – напомнила я ему уже с тревогой в голосе и попыталась предположить: – Значит, не так всё страшно?

– Вы не так меня поняли! – проговорил он и объяснил причину своего оптимизма: – Не будь на голове ничего, и ваш Никодим бы сейчас был не здесь, а…

Врач закончил предложение своеобразно. А именно, просто посмотрел под потолок, словно надеясь увидеть там среди уже освободившихся в этой больнице от тел и вознёсшихся душ, полупрозрачный образ порхающего Никодима. Ничего не скажешь, весёленький доктор! Разве можно так с людьми? Тем более с теми, которые переживают за больного! Ну нет, таких гнать в шею из больницы надо.

Конечно, я не стала говорить этого вслух. Как и большинству женщин, мне было достаточно мысленно отругать человека и представить сцену нравоучения со стороны, как наступало облегчение. Но и в долгу я не осталась и сделала вид, будто ужаснулась. Мне легко удавались разного рода выражения своих эмоций. Я вскрикнула, но при этом не забыла прикрыть ладошкой рот.

– Так и есть, – подтвердил он и предположил: – Где-то с недельку полежать придётся. У него ведь кроме сотрясения, ещё множественные ушибы мягких тканей имеются.

– Понятно, – проговорила я, размышляя, кем мне на это раз представиться и спросила: – Он сейчас в сознании?

– Да, конечно, – подтвердил врач и похвалил: – На редкость крепкий мужчина!

– Что есть, то есть! – согласилась я и осторожно поинтересовалась: – К нему можно?

– А вы кем приходитесь? – задал вопрос врач.

– Я его соседка! – соврала я, окончательно войдя роль и торопливо добавила: – У него в Москве никого кроме меня нет.

Я была уверена, что в этом случае у меня будет больше шансов попасть в палату к Никодиму и уже не понимала, для чего больше мне это надо. С одной стороны, конечно, хотелось узнать, что ещё намутила Севостьянова. С другой, чисто по-человечески было жаль этого мужичищу. И не только из-за того, что он наверняка стал или должен был стать очередной жертвой беспринципного адвоката, а ещё и потому, что попал под машину. На фоне сверкающего мегаполиса Никодим казался беззащитным и ранимым, и меня охватило непреодолимое желание о нём позаботиться, словно я вдруг узнала, что это и есть моё основное предназначение в жизни. Вот так вот, жила себе молодая женщина по имени Марта. Искала своё счастье, влюблялась, страдала, преодолевала трудности, рисковала жизнью, боролась, болела свинкой и ангиной, как вдруг явился архангел и объявил: "Вот видела Никодима?" "Да," – отвечаю. "Он и есть тот, ради чего тебя на этот свет мамашка твоя произвела…" И исчез тот архангел, так и не сказав до конца, в чём теперь мои обязанности. То ли женою Никодимовой стать, то ли просто горшки из под его могучего тела таскать, пока он к постели прикован. Но то, что потребность заботиться появилась, факт.

– Странный у вас сосед, – пробормотал врач и попросил пояснить: – Как такое могло случиться, что во всей Москве у него кроме вас никого нет?

Я поняла, что сморозила глупость и тут же нашлась:

– Сосед в деревне!

– Да, через два дома живут!? – с сарказмом «подтвердила» Ольга.

Отчего то врач тут же потерял интерес ко мне и обратился к напомнившей о себе Ольге:

– А вы кто?

– А я подруга! – заявила Ольга.

– Чья? – спросил врач.

– Её! – Она взяла меня под руку.

– Подруге нельзя! – принял решение врач и посмотрел на меня со словами: – А вам только пять минут.

– Мне больше и не надо! – обрадовалась я, уверенная, что где пять, там все десять и стала пересказывать возникший в голове план посещения: – Узнаю, что привезти ему. Ведь даже нет зубной щётки… И тапочки наверное надо.

Ольга разозлилась из-за того, что я оставляю её в коридоре и язвительно спросила:

– Кто же мог подумать, что под машину попадёт?!

– Знал бы, с собой всё ещё утром взял, – пошутила я.

– Халат накиньте! – напутствовал врач.

Никодим лежал в палате на двоих, но соседняя кровать была пуста.

«А ведь где-то сейчас есть человек, который даже не подозревает, что скоро окажется на ней! – неожиданно пришедшая в голову мысль сменила другая: – Все под богом ходим. Живёшь вот так вот, строишь себе планы на следующий день, неделю, месяц. Задумываешься ребёнка родить через год, замуж выйти. Хлоп и нет уже тебя, и никогда не будет. И не родиться ребёнок, а у него свой. То есть мой внук…»

К горлу вдруг подступил ком, а на глаза навернулись слёзы.

Я посмотрела на Никодима. Он был подключён к какому-то прибору. Вернее от его руки тянулся провод к устройству, похожему на небольшой старомодный телевизор, который тихонько попискивал.

– Здравствуйте, – поприветствовала я мужчину и оробела.

– Здравствуй! – проговорил он с удивлением и добавил: – Красавица!

– Скажете тоже! – прошептала я, вмиг лишившись от такого комплимента голоса. Нет, то что я не дурнушка, мне было известно. В краску вмиг вогнал проникновенный голос, которым Никодим отвесил мне комплимент. Если бы он знал, сколько в его хрипловатости той редкой мужской сексуальности!

Никодим, смуглый от загара и ветра, на фоне белоснежной подушки и простыней, показался мне огромным. Я восхитилась его раскосматившейся бороде и сильным рукам, лежащим вдоль туловища поверх одеяла.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Я видела вас в кафе, – стала рассказывать я, одновременно подумав, что борода это мерзко и противно в постели для женщины. Ещё я вдруг отчётливо представила, как в ней запутываются хлебные крошки, а на усы попадают частички пищи. Разбушевавшееся воображение сменило картинку и вот я уже вдруг вижу, как Никодим попил пиво и над верхней губой у него повисли куски пены. Не дам отпускать усы и бороду Никите! – приняла я решение.

– Точно! – воскликнул между тем он и вспомнил: – Вы у окна сидели!

– Так и есть! – подтвердила я и призналась: – Когда всё случилось, мы с подругой выбежали на улицу…

– Не дал я вам почаевать, – огорчился он.

– Ну что вы! – стала я его успокаивать и заверила: – Будет ещё время…

– Первый раз под машину угодил, – посетовал он.

– Надо же когда то начинать! – вырвалась у меня шутка, но я тут же улыбнулась и поспешила посочувствовать: – Угораздило вас, не позавидуешь…

– В следующий раз внимательнее буду, – заверил он меня.

– Вы держитесь! – просила я, размышляя, как перейти к главному и попыталась убедить: – Всё хорошо будет…

– Спасибо! – поблагодарил он и признался: – Даже неудобно как-то… Совсем незнакомая женщина, красавица, пришла проведать.

Я вдруг решила, что наступил самый подходящий момент и объяснила:

– Просто после всего мы с подругой вернулись в кафе и узнали, что вы тоже ждали Севастьянову.

– Ирину? – произнёс он и признался: – Так и есть!

– А вы не могли бы сказать, зачем она вам понадобилась? – выпытывала я осторожно.

– Отчего же нет? – вопросом на вопрос ответил он и объяснил: – Дело у меня к ней.

– Какое?

Лицо Никодима вдруг стало загадочным, как у ребёнка.

– А вот этого поведать тебе, сестрица, не могу, – с сожалением признался он и по-детски лаконично объяснил: – Нельзя.

Я расстроилась.

– Почему?

– Тайна, – заявил Никодим так, словно выдал что-то сокровенное.

– Неужели всё так серьёзно? – спросила я, удивляясь тому, как он говорит.

– Да оно как бы и нет, но Ирина просила никому до конца дела не говорить, – пояснил он и с назиданием добавил: – Так положено.

– А откуда приехали?

– Из Америки…

– Откуда? – переспросила я, решив, что ослышалась и тут же задала вполне резонный вопрос: – Неужели в Америке такие совсем не американские мужики живут?

– Живут, – эхом повторил он. – Только сейчас-то я уже не там, а в России обосновался с семейством. Возверталися к родным истокам…

– Мне Ирина назначила в кафе встречу, чтобы перепоручить ваше дело, – стала врать я, восхищаясь собственной находчивостью. – Она сама не в состоянии продолжать заниматься проблемой.

– Отчего же это?

– Срочно уехать ей надо было…

– Вот те раз! – Он поморщился от подступившей боли и сообщил: – А я смотрю, трубку не берёт…

– Вы звонили ей? – удивилась я, вспомнив разговор с барменом, который утверждал, будто Никодим не пользуется телефоном. Действительно, трудно было представить в его огромной ручище маленький сотовый телефон.

– Звонил, – подтвердил он. – Но она не отвечала и неожиданно спросил: – А споймали того баловня али нет?

– Какого? – не поняла я.

– Как же! – Никодим приподнялся и посмотрел по сторонам, словно надеясь увидеть в палате ещё кого-то. – Меня ведь под машину то, подтолкнули. Случайно, наверное, но с силой!

У меня в груди что-то ёкнуло.

– Свидетельница сказала, будто вы на красный свет светофора пошли, – вспомнила я и добавила: – Никто не видел, что вас толкнули.

– В спину пихнули! – расстроенно проговорил он и задался вопросом: – Неужто убёг?!

– Когда мы подошли, вы лежали, – стала вслух вспоминать я и перечислила: – Рядом стояла женщина в дублёнке, старик какой-то, да пара школьниц…

– Вот как так можно? – возмутился Никодим.

– Нехорошо, – согласилась я, и предположила, что наезд автомобилем связан с тем делом, которое привело Никодима на встречу с адвокатом Севастьяновой.

– Баловник! – негодовал Никодим и спросил: – А может случайно?

– Может и случайно, – сказала я, уверенная, что это не так, но решив пока не высказывать своего мнения. Тем более, не зная, какие такие вопросы этот странный мужчина собирался решить через мошенницу.

– Да простит его бог! – Никодим пошарил по углам взглядом и украдкой осенил себя крестом.

«А вдруг никакой он не верующий, а просто изображающий из себя такого?» – подумала я.

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила посмотреть на Никодима более внимательно. Я даже стала вглядываться в бороду, ища на ней признаки бутафорской.

«А что, сколько сейчас самых разных сект и религиозных общин придумано для одурачивания людей? – задалась я вопросом и сама же на него ответила: – Только в одной Москве не одна сотня наберётся. Они как грибы после дождя плодятся».

– А как вы с Ириной познакомились? – зашла я с другой стороны.

– Понадобился знающий человек, вот я и нашёл по объявлениям, – сообщил он с неохотою.

Я поняла, что рассказывать этот странный человек ничего не хочет, и попыталась убедить его по-другому.

– Вы бы не тянули время, – стала уговаривать я и попросила: – Расскажите и всё. Ведь рано или поздно всё равно придётся это сделать. Кроме меня Ирина никому своих дел не поручает. Я же со своей стороны обещаю содержание нашей беседы сохранить в тайне, точно так же, как хранила ваши секреты Ирина!

– Не можу! – упирался он.

– Никто не узнает! – выпалила я.

– Нет!

– Клянусь! – воскликнула я и едва не осенила себя крестным знаменем, но во время опомнилась и просто приложила ладонь к груди.

– Не клянись никогда! – предостерёг он строго и насупил брови.

Я промолчала.

– Я с семейством своим переехал пять годков назад, – начал он свой рассказ. – Из Америки… Обосновались мы во Владимирской области… Скит там есть. Поселились в доме брошенном. Кроме нас ещё три семьи там обитают. Все как есть приезжие. У меня детишки ещё совсем малые были. Обустроились, зажили. Стали скот разводить, улей купил… Я сейчас пасеку большую держу, – похвастал Никодим не без гордости и добавил: – Мёд продаю, и настойки у меня в ходу на меду. Слыхала про пчелиную моль?

– Про какую? – не поняла я.

– Вот, многие дивились, пока не распробовали, – проговорил он и добавил. – Её тоже развожу. Много в Москве клиентов. Даже для магазинов покупают… В общем, не бедствуем. Только вот школы там нет. Поначалу, пока ребятишки малые совсем были, сами справлялись. Жена у меня по образованию программист…

– Кто? – Я подумала что ослышалась.

– А чего ты удивляешься? – Он улыбнулся в усы и посетовал: – Нас зря такими дремучими всё время выставляют. Я когда с ней познакомился, она только из этих мест с родителями переехала. Институт закончила, и родители решили эмигрировать. Уже там веру приняла.

– Из-за вас? – догадалась я.

– Я не неволил! – сказал он.

Двери открылись, и на пороге возник доктор.

– Вы ещё здесь? – изумился он.

– Ещё минуту! – взмолилась я и для наглядности выпрямила один палец.

Доктор посмотрел на Никодима, словно проверяя, не прибила ли я его и кивнул.

– Хорошо, – разрешил он.

– Так здесь-то зачем? – спросила я.

– Не могу я говорить незнакомому человеку! – вновь завёл он старую пластинку.

Снова открылись двери, и появилась уже медсестра. В руке она несла штатив с капельницей.

– Посторонних прошу покинуть палату! – строго потребовала она.

– Я зайду завтра! – пообещала я.

– Ты вот ещё что, красавица, принеси мне кружку! – спохватился Никодим и уточнил: – Только новую!

– Так у вас есть! – с этими словами я показала на тумбочку, где стоял стакан с водой.

– Не можу я из такой посудины пить, – признался Никодим и объяснил: – Не положено нам мирское…

Глава 14

– Так вот почему он попросил, чтобы я ему посуду привезла! – проговорила я, когда дочитала до того места, где автор статьи писал о запретах в среде старообрядцев.

Никита, наконец, прожевал свой бутерброд и взял следующий.

– Почему? – спросил он, разглядывая полупрозрачный ломтик хлеба с таким же тоненьким и прозрачным кусочком сыра.

– Нельзя им пользоваться общей с нами посудой, – пересказала я одной строкой содержание прочтённого и пояснила: – Для старообрядцев это считается грехом.

– Я что-то слышал об этом, – припомнил он, и спросил: – Чего ты так печёшься об этом Никодиме? Дался он тебе!

– Мне кажется, что его хотели убить из-за каких-то общих с Севастьяновой дел! – сказала я, уверенная, что это так.

Никита сунул бутерброд целиком в рот и с задумчивым видом стал жевать.

Я ждала, что он скажет. Нет, его мнение мне было сейчас не интересно, ведь и так всё ясно. Просто захотелось его вовлечь в процесс обсуждения. Сказывалась элементарная потребность просто поговорить.

– Покушение на убийство, это уже серьёзно, – пробубнил он, наконец, и потянулся за очередным бутербродом, но я шлёпнула его по руке и заявила: – Хватит!

– Жалко, что ли? – Он шутливо захныкал.

– Всухомятку вредно, – объяснила я свой поступок.

– Так приготовь что-нибудь! – попросил Никита.

Я растерялась. А ведь он прав! Занятая своими делами, я напрочь забыла о том, что мужчину надо кормить. Сама того не замечая, я перебивалась перекусами в кафешках, булочками с кофе на работе, да яблоком или бананом на ночь.

«А ведь действительно, чем он питается? – задалась я вопросом и ужаснулась: – Так и ноги может протянуть!»

Моё богатое воображение тут же нарисовало эту ужасную картину. Я вдруг отчётливо представила себе лежащего на полу Никиту. Причём он лежал на спине, а его затылок был прислонён к стене так, что подбородок упирался в грудь. Именно так, подложив под голову подушку, он поджидал меня по вечерам из ванной. В руках, покоившихся на животе, у него в таких случаях был планшетный компьютер. В моём воображаемом сюжете о кончине Никиты, кто-то забрал его. Я поёжилась, а моя рука непроизвольно потянулась к голове Никиты. Я ощутила ладошкой приятный ершик стриженных волос и погладила.

Никита слегка отстранился, словно обиделся.

– Ты чего? – спросил он настороженно.

Тогда я предложила:

– Закажи что-нибудь в ресторане.

– Ты стала другой, – заявил он неожиданно.

– Какой другой?! – всколыхнулась я больше от того, что мне было понятно, что он имел в виду. А ещё я точно знала, что с той, другой он бы не выдержал и часа. Причём пятьдесят пять минут это был бы секс, во время которого я боготворила мужчину, если конечно он был на высоте, а вот потом…

– Ты меня другой не видел! – выпалила я и посоветовала: – Радуйся.

– Деньги тебя разбаловали! – выдал он очередное умозаключение.

Я задохнулась от негодования.

«Знаешь ли ты, какой я была до того, как оказаться на заимке, где меня нашли твои коллеги? – задала я ему мысленно вопрос и стала так же мысленно отвечать: – Я шагу не могла ступить без горничной или помощника по хозяйству. Единственное место, где я обходилась без посторонней помощи, были ванная и туалет! Нет, конечно, до того, как выйти замуж за Вадима я жила обычной жизнью провинциальной девчонки из семьи бюджетников… Но потом оторвалась, что говорится, по полной. Как результат – с небес на землю и в прямом, и переносном смысле. Меня привезли в далёкую тайгу на вертолёте и оставили с минимальным набором продуктов. Уже на следующий день я познала, что такое настоящий, а не мультяшный медведь, и что комары и мошки в совокупности с грязью и жарой могут довести до сумасшествия. Но случилось чудо, и меня нашёл самый настоящий ангел в лице угрюмого и нелюдимого Егора. Мужчина, похожий внешностью и образом жизни на лешего, выбил из меня эту дурь непосильным трудом, походами на охоту и просто выживанием в тайге. Нет, я забыла о главном, был ещё настоящий и качественный секс. В такие моменты я словно сливалась с природой, становясь с Егором одним целым организмом, который знал, чего он хочет».

От воспоминаний о первом соитии я даже зажмурилась. Это произошло в прокопчённой баньке с маленьким подслеповатым оконцем, в которое заглядывала еловая ветка. Всё-таки, как мало женщине надо для счастья! А потом я каждый раз с нетерпением ждала следующей близости. Я всегда хотела Егора. Даже на охоте, лёжа с ним в засаде на кабана или когда тёрла тряпкой некрашеные полы прокопчённой баньки, полола грядки, вырывая травинки позеленевшими от сока трав пальцами… Но сейчас было бы верхом цинизма напоминать Никите о том периоде жизни. Он болезненно воспринимал упоминания о моём прошлом. То, чего не знал, скорее всего, додумывал.

Я встала и поплелась на кухню, дав себе слово вечером отправить заявку в кадровое агентство, чтобы подобрали домработницу. Надо непременно старую, но опрятную, – думала я. – Возраст должен стать преградой Никите к возможному соблазну. Он хоть мужчина и очень воспитанный, но чем чёрт не шутит? Со мной вон как пошутил! С садовником переспала. Да так, что оказалась за тридевять земель от всех благ цивилизации и едва не сгинула в глуши. Да и кто сказал, что Никита мне верен? – неожиданно подумала я и тут же ужаснулась: – Может вся его напускная принципиальность как раз есть прикрытие любовным похождениям? А что? – принялась развивать я свою мысль и привела очередной довод в пользу этого: – Он ведь бывший оперативный сотрудник полиции! Врать и выдавать себя за другого человека – часть его работы!

От такого открытия я даже встала на половине пути к выходу.

– Что? – встрепенулся Никита.

– Ничего, – проговорила я…

В холодильнике нашлись яйца и упаковка молока. Я достала сковороду и стала вспоминать, как жарят омлет…

Глава 15

Странно, но сегодня в больнице, да и в отделении, всё казалось немного другим. На первом этаже царила странная суета, а в воздухе витало напряжение. Так бывает, когда в учреждении ждут приезда какого-то важного гостя, или должна нагрянуть комиссия. Врачи и медицинские сёстры с напряжёнными лицами носились по этажам, тёрли полы санитарки.

А может, показалось?

– А вы кем ему приходитесь? – спросила дежурная, настороженно глядя в глаза.

– Господи! – взмолилась я, картинно закатила глаза и посетовала: – Сто раз уже здесь была и каждый раз одно и тоже!

– Пациент Гаврилов поступил только вчера и вы по определению не могли быть здесь сто раз, – заметила она резонно и приготовилась слушать.

– Соседка, – озвучила я свою версию.

– Увидеть его сегодня невозможно, – ответила она странно и скомкано.

– Как это? – Я оторопела и предположила: – Ему что, хуже?

– Хуже некуда, – произнесла она одними губами, глядя в экран монитора. Но я разобрала, что она сказала и с возмущением потребовала:

– Объясните немедленно!

– Вы не ответили на вопрос, – напомнила она и повторила: – Кем вы ему приходитесь?

«Странно, она что, не расслышала? – подумалось мне. – Или издевается? Хотя, больше похоже, что просто собирается с мыслями».

Заинтригованная таким оборотом дел, я не стала устраивать медсестре разнос за отвратительную память, в котором обязательно бы упомянула, что такие проблемы возникают у людей, которые плохо относились в школе к точным наукам, не учили стихи и вообще… Что ещё вызывает слабоумие, не получилось додумать, ведь она ждала ответа.

– Соседка! – повторилась я, и торопливо поставила перед ней пакет с кружкой, ложкой и зубной щёткой и пояснила: – Вот принесла!

– Не нужно уже это ничего, – интриговала медсестра.

– Да скажите хотя бы, что произошло?! – взмолилась я.

– Никодим Алексеевич Гаврилов сегодня ночью скончался…

Меня обдало жаром.

– Как?!

– Взял и умер! – ошарашила медсестра.

Ничего нелепее я не ожидала услышать. Как так, ведь только вчера я разговаривала с ним! В голове возник сразу целый ворох вопросов. Я даже представить не могла, как можно умудриться просто взять и умереть? Однако по мере осмысления, я вдруг осознала, что в моей жизни уже не раз было нечто подобное и так же в первый момент не умещающееся в голову. Тот же Егор, например…

«Нет, это не тот случай! – возразила я себе. – Да быть такого не может! Что-то темнит медсестра!»

Я перегнулась через стойку.

– Послушайте! – обратилась я к ней и стала объяснять: – Я только вчера с ним разговаривала. Он был нормальный! Ну, в смысле, живой!

– Все живые нормальные, – констатировала она. – А потом…

– Да как же так? – недоумевала я.

– Он не совсем как бы умер, – заговорила она и осеклась.

Я заподозрила, что произошло что-то из ряда вон выходящее и даже привыкшая сообщать прискорбные новости медицинская сестра, что говорится, потерялась.

– То есть. – Я склонила голову на бок и напряглась так, словно помогая медсестре родить непривычный для неё ответ.

– Он выпал из окна, – ошарашила медсестра.

Наружу пыталась вырваться масса озвученных вопросов, но дикий ответ парализовал все двигательные рецепторы лица и мне удалось лишь прошипеть:

– Шш-шы…

Я мигом восстановила в памяти обстановку в палате и отчётливо представила окна. Их было два. Широкие, с пластиковыми рамами. А ещё я вспоминала, что этаж неврологического отделения был четвёртый… В голове возник сразу целый ворох вопросов. Я даже представить не могла, как можно умудриться вывалиться из окна палаты! Подоконники, даже для рослого Никодима, доставали выше пояса. Это же надо перегнуться, чтобы вывалиться. Да быть такого не может!

– Девушка, вы шутите? – спросила я.

– Да какие уж шутки? – изумилась та и спросила: – Разве так шутят? С утра все на ушах. Окна срочно закручивают так, чтобы не открыть, оставляют только форточки. Одна за другой проверки едут, – с этими словами она взяла пакет с вещами, которые предназначались Никодиму, и подала мне обратно, напутствовав: – Забирайте и езжайте домой.

Словно во сне, я взяла пакет и направилась к выходу.

Никита выслушал меня, не перебивая, и почесал затылок.

– Да уж, действительно слишком много сразу совпадений, – заключил он и тут же попытался объяснить эту нелепость: – Хотя ведь, этот твой Никодим, судя по всему, не приспособлен к жизни в городских условиях.

– Да что ты такое говоришь? – изумилась я. – Это надо каким идиотом быть, чтобы вывалиться из окна?! А насчёт машины он сам сказал, что его толкнули.

– Мало ли что он сказал? – возмутился Никита и поинтересовался: – Свидетели разве это подтвердили?

– Нет, – согласилась я и предположила: – Но ведь они могли и не увидеть. Разве ты перед тем, как перейти дорогу, стоишь и смотришь за пешеходами и кто кого толкнул?

– Нет, конечно, – согласился он и тут же озвучил новую версию: – Он из Америки приехал. Там чуть что, страховка. В магазине поскользнулся и упал, получи миллион за то, что вовремя не протёрли масло…

Моему возмущению не было предела. И как только такое могло прийти ему в голову?

– О какой страховке может идти речь, если он под машину угодил?! – возмутилась я и добавила новый аргумент: – А врать у них по вере грех!

– Согласен, – неожиданно сдался Никита и посмотрел на часы. – Глупость сказал. Но всё равно, версию, что его толкнули, я бы поставил под сомнение.

– Объясни! – потребовала я, несмотря на то, что он торопился.

– Всё просто, следствие оперирует фактами, а здесь сама сказала, никто не видел, что его толкали!

– Не видели, как толкнули! – крикнула я и топнула ногой.

– Ладно. – Никита взял меня за плечи, поцеловал в лоб и пообещал: – Потом договорим. Мне бежать надо.

Глава 16

– Жесть! – воскликнула Ольга с возмущением и затаённым страхом.

– Не говори, – согласилась я, наблюдая за тем, как из-под ножниц на пол падают локоны её волос.

– Что собираешься делать? – спросила она.

– Я? – ножницы в руке рука Кати замерли у виска Ольги.

Парикмахерша окончательно запуталась, к кому обращается хозяйка и уже дважды переспрашивала.

– Это не тебе, – в который раз успокоила её Ольга и посмотрела на моё отражение в зеркале.

– Надо узнать, какое заключение выдаст судебно-медицинская лаборатория, – сказала я, как само собой разумеющееся.

– А какое они должны выдать? – спросила Ольга.

– Откуда мне знать? – вопросом на вопрос ответила я, одновременно размышляя, стоит или нет занять место Ольги, после того, как она подстрижётся.

– Но ведь ты чего-то конкретного ждёшь, – допытывалась она.

– Жду, – призналась я, и объяснила: – Возможно, ему помогли выпрыгнуть.

– Да брось! – недоверчиво проговорила она. – Там ведь охрана…

– Ну и что с того? – удивлялась я её наивности и объяснила своё видение: – Охрана от бабушек-старушек, да от назойливых посетителей.

– Это точно, – согласилась она и тут же спросила: – А как ты собираешься заключение посмотреть?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.

– Насколько мне известно, этот документ выдаётся на руки только родственникам, а в случае преступления ещё и следственным органам, – пояснила она и поинтересовалась: – Тебе-то кто его даст?

Меня задело, что она объясняет мне прописные истины, но я решила промолчать. В конце концов, ничего секретного в заключении нет и это не проблема. В крайнем случае, можно попросить Никиту.

– Не важно, – уклончиво ответила я и спросила: – Не желаешь составить мне компанию?

– А ты куда собираешься?

– Сегодня тело Никодима выдают родственникам, – сказала я. – Хочу их увидеть.

– Зачем? – изумилась Ольга и округлила глаза.

– Пока не знаю, – призналась я.

На самом деле причины для этого было две. Первая, обычное женское любопытство. Все, что было связано со смертью старообрядца, было покрыто тайной. Кроме этого, сам по себе Никодим был необычным человеком. Я всего один раз говорила с ним, но казалось, что знаю давно. Сначала я не могла понять, отчего такое чувство. А потом мне вдруг пришло в голову, что он своей силой и мужественностью просто похож на Егора. Ещё Никодим был чистым в моём понимании человеком. Он был глубоко верующим и не делал грехов. По крайней мере, таких, какие совершаем мы, обычные люди. Я не говорю о себе. В аду наверняка уже очередь чертей выстроилась и на меня конкурс объявили. Но была и третья причина. Отчего-то я странным образом испытывала непонятную и необъяснимую ревность к его жене, которую ни разу даже не видела… Злую шутку сыграло обычное женское самолюбие и зависть. Я вдруг поняла, что к таким как Никодим и Егор нас баб, влечёт неведомая природная сила. Они как свет для бабочек. Мне было стыдно своих мыслей перед Никитой, но ничего поделать с собой не могла, да и не хотела, а продолжала и продолжала развивать свои фантазии, придумывая самые разные развития нашего с Никодимом знакомства. Все они в моих мыслях в случае отсутствия трагического конца, приводили нас с ним в постель, где я его наделяла уж самыми не воображаемыми способностями и анатомическими возможностями…

У морга стояла грузовая «Газель» и роскошный катафалк. У выхода курил какой-то мужчина.

Я заглушила двигатель, толкнула дверцу и посмотрела на Ольгу.

Подруга вздохнула и последовала моему примеру.

– Гаврилова Софья Алексеевна, – прочитал парень на экране монитора и поднял на нас взгляд. – Она сейчас занимается оформлением документов.

– Где? – хором спросил мы, желая как можно быстрее покинуть стены этого мрачного заведения.

Мне казалось, что аляповатые ангелочки в нишах стен коридора, бутафорские колонны, кресла в приёмной директора и работающие здесь люди, были какими-то особенными и напитавшими что-то отвратительное и мерзкое. А ещё пугало их обыденное отношение к смерти и всему тому, что с этим связано.

– Здесь, за дверью, – отвечал он тихим голосом и отошёл к появившейся молодой паре.

Мой взгляд как магнитом прилип к губам девушки. Господи, отчего она их так накрасила?! На фоне бледной кожи, подёрнутой пудрой, они казались вызывающе алыми и делали лицо не живым, как у куклы.

«Когда Никиты не станет, я тоже буду выглядит так же», – пришла в голову глупая мысль, и я тихо чертыхнулась.

– Ты чего? – Ольга тронула меня за руку.

– Последнее время мне в голову приходят спонтанно совсем уж глупые мысли, – призналась я.

– Нервы, – сделала вывод Ольга и показала взглядом за спину.

Я обернулась. Из дверей директора вышла невысокая, но полная женщина в чёрном пальто. Её голова была закутана в шаль, из под которой виднелся чёрный платок, закрывавший лоб до самых бровей. На ногах войлочные сапоги. Я давно таких не видела. Их носили во времена моего детства бабушки… На фоне этого колобка, они показались несуразно большими… А ещё мне стало жаль всех жён старообрядцев. Но не меньше стало обидно за Никодима. Такой видный мужик, а прозябал свой век с замухрышкой.

Ольга дёрнула меня за руку.

– Что? – спросила я.

– Это, наверное, его жена.

– Скажешь тоже, – возразила я и объяснила: – Она ведь у него тоже из старообрядцев.

– И что? – не сводя взгляда с женщины, допытывалась Ольга. – Разве эта не похожа?

– Не знаю, – проговорила я, уверенная, что несуразно одетая женщина и есть жена Никодима.

– Не знаешь, спроси, – волновалась Ольга.

– Эта на бомжиху больше похожа, – выдала я, не имея ни малейшего желания удостовериться, что это вторая половинка светлого, в моём понимании, и сильного человека…

Я представляла жену Никодима совершенно другой. Отчего то она возникала предо мной в образе старинной русской красавицы с русой косой и голубыми глазами… А эта!

– Вы спрашивали Гаврилову, – напомнил о себе мужчина и показал вслед удаляющейся по коридору женщине. – Вот же она!

– Точно! – воскликнула я, словно с трудом узнала и устремилась следом, на ходу размышляя с чего начать разговор.

Софья Алексеевна почувствовала, что её догоняют и встала.

– Здравствуйте! – выпалила я и представилась: – Меня зовут Марта.

– Доброго дня, – ответила женщина тихо. – Чем обязана?

– Вы ведь жена Никодима Алексеевича? – спросила я для начала.

– Уже вдова, – заметила она и грустно улыбнулась. – А вы из прокуратуры?

– Нет! – Я замотала головой. – Просто незадолго до того, как ваш муж э…

– Отдал душу господу нашему, – вставила она и снова улыбнулась.

– Я общалась с ним, – призналась я, поражённая тем, как она говорит.

Женщина вдруг потемнела лицом и отшатнулась со словами:

– Изыди, нечистая!

– А… Мы! У…

Я открывала и закрывала рот, словно Софья лишила меня дара речи. Я действительно не могла молвить слова. Но не от колдовских или каких других чар. Просто меня оглушило то, как она это сказала. Сколько было энергетики в её фразе!

Ольга схватила меня под руку и потянула к выходу, причитая:

– Пойдём! В другой раз… Разве не видишь, горе у человека, а тут ты со своими вопросами…

– Да она вовсе не из-за этого! – дошло, наконец до меня, и я почти крикнула уже повернувшейся было прочь, Софье: – Я не Севостьянова!

Софья встала.

– А кто вы, простите? – спросила она.

– Я такая же пострадавшая от этой женщины, как и ваш муж!

– С чего вы взяли, что Никодим пострадал? – изумилась она и произнесла: – Ничуть…

– Но как же, – открыла было я рот, собираясь сказать, что он не только был обманут недобросовестной адвокатессой, но по всему, с её лёгкой руки оказался под колёсами машины. Но Софья грустно улыбнулась и заявила:

– На всё воля божья.

– Хорошо, пусть будет по вашему! – сдалась я, твёрдо решив, во что бы то ни стало узнать, что привело Никодима в злополучное кафе, но Софья взяла меня за локоть и тихо попросила: – Оставьте меня, пожалуйста. Мочи нет сейчас даже думать. Будьте людьми! Негоже сейчас что-то и кого-то обсуждать. Дайте с бедой окаянной справиться. Горе то какое!

Я стояла и глядела вслед этой маленькой женщине не в силах шевельнуться и чувствовала себя самой мерзкой тварью на земле.

Глава 17

С того момента, как я узнала о смерти Никодима прошло больше недели. Всё это время я занималась тем, что укрепляла свою торговую империю. Принятый на работу помощник оказался шустрым мужчиной и в течение дня закончил оформление всех документов. Можно было завозить на склады товар и распределять по магазинам. Я торопилась. Дела закрутили меня так, что я даже не заметила, как пролетело время. Я вышла из машины, и едва волоча ноги, дотащилась до подъезда, когда в сумочке зазвонил телефон. Совсем забыла, мне было назначено в налоговой! Немного поколебавшись, я просто отключила трубку…

Никита удивил вопросом:

– Чего так рано?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Скажу, что вымоталась на нет, станет ругаться и обвинять в жадности. Обязательно начнутся упреки, что дом запущен, а он питается, где попало и чем не попадя.

– Всех денег не заработаешь, – проворчал он и напомнил: – Ты обещала завтра провести день дома…

– Обещала, проведу, – заверила я его, и развернулась к нему спиной.

Никита помог освободиться от куртки.

– Есть будешь? – спросил он.

– Чай хочу.

– Я только выключил, – обрадовал Никита и сообщил: – Мне отъехать надо.

– Куда? – спросила я просто так, для порядка. Мне было всё равно. Хотелось доползти до кровати и упасть… Я решила даже в ванную не идти.

– В офис, – между тем стал рассказывать он. – Намечается небольшое дельце.

– Вали! – разрешила я беззлобно.

Никита снял с вешалки куртку, как в двери позвонили.

На экране монитора домофона возник совсем незнакомый мне мужчина.

– Слушаю вас, – проговорила я в трубку.

Вместо ответа, незнакомец сунул под глазок видеокамеры развёрнутое удостоверение личности. Букв разобрать я не смогла из-за того, что рука двигалась, но отчётливо прочитала аббревиатуру МВД и надавила на кнопку открывания дверей.

– Никита, это к тебе! – с этими словами я развернулась и двинула в кухню.

Однако, едва я достала чашку, как возникший на пороге Никита огорошил:

– Ошиблась, это как раз по твою душу!

– Ко мне? – Теряясь в догадках, я сняла фартук и направилась в гостиную.

Мужчина сидел в кресле и придерживал на коленях папку.

При моём появлении он встал и поприветствовал:

– Добрый день!

– Здравствуйте, – проговорила я, силясь вспомнить, где я могла видеть этого человека. То, что я с ним не спала, точно. Рыжих в моей жизни было всего двое, один из которых как раз Вадим, а первый был на заре моей рано начавшейся половой жизни. Скомканный секс с Серёжкой Шмелевым на крыше нашего дома был скоротечным и, к тому же, я тогда поцарапала щиколотку, от чего возненавидела всех рыжих. Может, и к Вадиму после всего было такое отношение именно из-за первого опыта? – осенило меня вопросом.

– Никитина Марта Александровна, – сходу отмёл он своим официальным тоном все подозрения и представился: – Оперативный уполномоченный Сиганов.

– Чем обязана?

– Не могли бы сказать, с какой целью вы искали встречи с Софьей Гавриловой?

– Вот те раз! – воскликнула я и тут же спросила: – А разве нельзя?

– Можно конечно, – подтвердил он и огорошил: – Только по всему выходит, что вы последняя, кто видел эту женщину живой.

У меня внутри всё оборвалось.

– Как?

– Вот так, – продолжал он интриговать. – Она по приезде в Москву остановилась у своих единоверцев, которые утверждают, что утром пятого Софья отправилась в городской морг для того, чтобы решить вопросы с транспортировкой тела. Она собиралась забрать его и перевезти в свою деревню…

Сиганов заглянул в лежащую на коленях папку и озвучил протокольные строки сухим языком:

– Со слов водителя Подоляк, в тот день гражданка Гаврилова вошла в здание морга, и больше не появилась.

– Как не появилась? – Я растерялась. – Мы с Ольгой своими глазами видели, как она вышла.

– В том то и дело, что Гаврилова не выходила, – стоял на своём Сиганов и объяснил: – Я смог в этом убедиться лично, поскольку просматривал записи с камер видеонаблюдения.

Мне стало не по себе от возникших в голове мыслей.

– Не хотите ли вы сказать, что её там, – я недоговорила.

Даже в голове не укладывалось то, что не раз видела в кино.

Сиганов улыбнулся.

– Нет, конечно, сжечь её там не могли, – успокоил он.

– Сжечь не могли, – эхом повторилась я и напомнила: – Вы сказали что просматривали записи.

– Именно так я узнал, что вы были в морге, – сообщил он.

– Ловко работаете, – похвалил Никита, который всё это время стоял с открытым ртом в дверях зала и объяснил причину своего восхищения: – Она ведь там нигде не говорила, кто такая.

– Говорить не говорила, – согласился Сиганов и не без гордости похвастал: – А вот мы узнали кто на записи.

– Попробую угадать! – Я подняла руку на уровень виска и выпрямила палец. – Вы занимались людьми, с которыми контактировал Никодим, находясь на лечении в больнице. Соответственно вам предоставили видео, на котором, кроме медицинского персонала были и посетители, заходившие к нему в палату. Потом в морге вы просто на записи опознали меня.

– С вами неинтересно иметь дело, – пошутил он и вновь сделался серьёзным. – И всё-таки, как вы объясните, что отойдя от вас, Софья на улицу не вышла?

От чего-то я разозлилась.

– Всё просто, – сказала я и спросила: – Вы видели у меня в руках дамскую сумочку?

– Конечно, – подтвердил он и напрягся.

– А у моей подруги?

– Женщина похожая на мальчика была с вами? – угадал он.

– Именно, на мальчика, – удивлённая тем, что мы одинаково сравниваем Ольгу с подростком, подтвердила я и попыталась представить его лицо через минуту.

– И у неё была дамская сумочка, – вспомнил, между тем Сиганов.

– Так вот мы жену Никодима расчленили в туалете, а потом вынесли куски тела и одежду в этих сумочках к ближайшему мусорному контейнеру.

Сиганов погрустнел.

– Не смешно, – произнёс он.

Неожиданно мне стало стыдно.

– Из морга наверняка можно выйти из других дверей, – напомнил о себе Никита. – И возможно не везде установлены видеокамеры.

– Всего выходов пять, – согласился Сиганов и перечислил: – Так называемый главный, два технических, одна калитка в воротах для провоза тел. Ещё есть служебный. Им пользуется в основном директор, бухгалтер и пара клерков.

– Так, – протянул Никита. – И что?

На двух нет видеонаблюдения, – продолжал Сиганов, но имеются камеры в коридорах, которые к ним ведут. Софья не попала в поле зрения ни одной из них.

– Она что, под землю провалилась? – изумился Никита.

– Если учесть, что её вообще больше никто не видел, выходит что так, – ошарашил Сиганов.

– Вот те раз! – вырвалось у меня.

При виде растерянности на лице оперативного сотрудника полиции, я напряглась. Наверняка в своей жизни этот мужчина уже успел повидать многое и такая реакция на событие с его стороны не шутка. Она интриговала…

Я обещала Никите провести следующий день вместе. Но сейчас очень пожалела об этом и теперь лихорадочно искала варианты, как от этого отказаться. В голову ничего не приходило. А между тем, мне очень хотелось попытаться разобраться в исчезновении Софьи. Я чувствовала, что это за всем этим кроется какая-то тайна, и того, кто попытается её разгадать, ждут приключения. А ещё я хотела показать Никите, на что способна и у меня в голове уже возник план. Отчего-то я была уверена, что он гениальный. А его гениальность заключалась в том, что я загорелась идеей попытаться просмотреть записи с камер видеонаблюдения на всех соседних улицах, куда ведут не оборудованные видеонаблюдением двери морга. Оставалось только гадать, почему Сиганов сам не додумался это сделать?

Глава 18

– Давайте быстрее, – с этими словами охранник встал и вышел из-за стола.

Я показала взглядом на кружку с кофе и спросила:

– Можно?

– Я сейчас вам налью, – засуетился охранник, но я остановила его рукой. – Не стоит…

Размышляя, как объяснить Никите своё отсутствие ночью дома, я осушила кружку и уткнулась в экран монитора. Это было третье за ночь заведение, куда меня впустили. Ещё был банк, где даже через дверь слушать не стали и ювелирный магазин, охранник которого и вовсе пригрозил в ответ на мою просьбу вызвать группу быстрого реагирования. В этот магазинчик я прошла за сто долларов. Ещё придумала целую историю. Будто пару недель назад парковалась у туристического агентства, а когда вышла, увидела, что кто-то, выезжая, задел мою машину. Точно запомнила, что была «Мазда» красного цвета и всё. Теперь нужен был номер. Я заверила мужчину, что не стану в случае чего ссылаться на охраняемое им заведение. Просто скажу хозяину, будто запомнила все машины стоящие рядом с моей. А иначе нельзя. Скажи я правду, так и на порог не пустят.

Охранник уже выставил время и увеличил изображение с нужной мне камеры.

– Вот красная проехала, – пробормотал он.

– Не та, – ответила я, не сводя взгляда с тротуара. Время бежало, цифры менялись, но по тротуару сновали люди, совершенно не похожие на жену Никодима.

– Странно, – пробормотала я обескураженно и встала. – Может на метле улетела?

Охранник засмеялся, а я поплелась к выходу.

– А вы с другой стороны от стоянки смотрели записи? – спросил он, выпуская меня на улицу.

– Нет ещё, – соврала я. – Но обязательно сделаю это…

– Где тебя черти носят? – строго спросил Никита.

– По мужикам, – пошутила я, размышляя, стоит или нет рассказать ему о своих попытках расследования исчезновения Софьи.

– И как? – между тем допытывался он.

– Ты лучше, – отшутилась я.

– Есть будешь?

– Не хочу, – отказалась я, и поплелась в ванную.

– Постой, – попросил он.

Я подчинилась.

– У тебя проблемы на работе? – спросил он.

– Как раз там всё нормально, – успокоила я.

– Тогда что?

– Меня Сиганов разозлил, – решилась я и стала рассказывать: – Сегодня как пробки рассосались, проехалась по району, где располагается морг…

– Понятно, – проговорил он удручённо и зло спросил: – Тебе это надо?

– Надо! – выпалила я: – В конце концов, Севастьянова меня чуть за решётку не упрятала!

– Но ведь не упрятала!

– Случайно…

– Каждый должен заниматься своим делом, – завёл он старую пластинку. – Ты решила торговать игрушками, так и торгуй. У тебя своих дел валом. Сама жаловалась, что продавцов нет, кладовщик не успев устроиться в запой ушёл…

– Всё это так, – соглашалась я. – Но эти проблемы решают помощники. Я наладила весь механизм, отрегулировала, и теперь лишь контролирую его работу, вмешиваясь в процесс в исключительных случаях.

– Ты суёшь свой нос туда, где можно не только обжечься, – проворчал он. – Ещё неизвестно, что собой представляет эта самая Севастьянова. Может за ней люди посерьёзнее стоят?

– На такой случай у меня есть ты, – пошутила я, одновременно решив приподнять Никиту в собственных глазах. А то, как только я погрузилась в бизнес, он на фоне своих неудач, стал сам не свой.

– Ты переоцениваешь мои возможности, – предостерёг он на полном серьёзе.

– Знаешь, что я подумала? – зачем-то спросила я и тут же ответила на свой вопрос: – А что если взять и поехать в деревню, где жил Никодим?

От такого заявления Никита даже поперхнулся.

– Зачем? – спросил он.

– Пока не знаю, – призналась я.

– Я не могу понять, чего ты хочешь?

– В смысле?

– Ты не полицейский и даже не частный сыщик, – стал объяснять он. – За каким чёртом лезешь в это дело?

– Не знаю.

– Ты мне хочешь доказать, что розыском может заниматься любой человек? – попытался он угадать.

Я даже испугалась его предположения и заверила:

– Нет, конечно. Просто мне интересно.

– Это такая сфера деятельности, где можно легко заработать большие проблемы, – сказал он очевидное. – Ведь почти всегда имеешь дело с теми, кто нарушил закон с одной стороны, и с теми, кто пострадал от них…

– С преступниками и потерпевшими, – конкретизировала я.

– Причём преступник всегда имеет цель, помешать следствию, – продолжал Никита. – Это не только сокрытие улик и заведомо ложные показания. Тебя могут попросту убрать.

– Я думаю, что до этого дело не дойдёт, – сказала я и больше от вредности, чем подчиняясь здравому смыслу, заявила: – Ты как хочешь, а я поеду в деревню…

– Ты мне не оставляешь выбора, – упавшим голосом сказал Никита. – Ведь прекрасно знаешь, что я тебя одну не отпущу!

– Знаю! – воскликнула я и обвила его шею руками.

– А сейчас спать! – он поддел мой нос пальцем. – Утро вечера мудренее…

Глава 19

– Это что? – спросила я упавшим голосом, пытаясь представить себя за рулём этого раритета.

– Русский внедорожник! – заявил Никита не без гордости.

Он не видел или делал вид, будто не видит моё состояние от созерцания приобретённого им транспортного средства.

Видавший виды «уазик» занял место в дальнем конце двора, став продолжением ряда, стоящих мусорных баков.

– Ты его специально рядом с мусором поставил? – допытывалась я.

– Нет, просто места больше не было, – пояснил он и провёл ладошкой по дверце. На асфальт посыпались лепестки краски.

– Господи! – вырвалось у меня.

– Чего ты заладила? – недоумевал он. – Это машина на все случаи жизни! Но самое главное по пути на неё везде можно найти запасные части…

– Можно было купить такую, на какую они просто бы не понадобились! – сказала я, тут же восхитившись собственной находчивостью. А что, разве не так? Разве нельзя поехать на новом внедорожнике «Ниссан», который ломается раз в сто лет и вернуться? Нет, надо взять такую машину, чтобы в дороге мучиться и наслаждаться тем, что предусмотрительно загрузил её деталями…

– Выкину задние сиденья и уложу туда всё, – стал объяснять он свои дальнейшие действия. – У меня есть на примете один слесарь. Усилит подвеску, поставит решётку впереди…

– Делай что хочешь! – разрешила я упавшим голосом.

– И сиденья я уже купил сюда удобные! – похвастал он, напоследок.

– Пошли уже домой! – взмолилась я, не в силах смотреть на этот луноход.

– Пошли, – легко согласился Никита и напоследок окинул своё приобретение таким взглядом, что я едва не зарычала. Ещё бы, так смотрят на любимую женщину или, по крайней мере, на последнюю модель «Порше»…

Но это было ещё не всё. Вернее сказать прелюдия к тому, что меня ждало дома… Едва шагнув через порог я замерла, поскольку смрадный запах, от которого из глаз брызнули слёзы, вмиг вышиб из меня не только то, что я хотела сказать, но и память о Никитином приобретении…

– Что это? – выдавила я из себя. При этом запас воздуха в лёгких закончился и я, не имея никакого желания вдыхать яд, рванула обратно на площадку.

– Сейчас, окна открою! – пообещал откуда-то из глубины квартиры мой благоверный. Почти одновременно я ощутила, как потянуло воздухом. Дверь со скрипом приоткрыл сквозняк. Я вытянула шею, пытаясь увидеть, что происходит внутри, а ещё мне хотелось узнать, жив или нет Никита, который надышался этой гадости.

Сзади что-то стукнуло, и я обернулась.

– Наконец-то! – воскликнула соседка и объявила: – А я уже и МЧС вызвала!

Причём сказала она это с придыханием, и округляя глаза. Могло показаться, что она даже испугалась своего поступка. Вот прилетит сейчас дракон огнедышащий, которого она неосмотрительно пригласила, и всем устроит Кузькину мать…

Из глубины квартиры появился Никита.

– Это клей такой, – стал рассказывать он, – и заверил: – Сейчас выветрится.

– Как у вас всё легко! – изумилась соседка и шлёпнула себя по бокам руками, отчего её округлости, втиснутые в тесноватый домашний халатик, всколыхнулись, словно гигантский студень.

– Вы нас простите! – взмолилась я, но она даже не стала слушать, а сразу перешла в наступление:

– Вы сейчас проветрите! – повторилась она и скривилась: – Соизвольте! А ничего, что я весь день вдыхала это?

Никита понял её вопрос по-своему и тут же поспешил успокоить:

– Ничего! Это безвредно!

– А-а-а! Ты мне ещё поговори!

– Пойдём! – Я схватила Никиту под руку и увлекла в квартиру, справедливо решив, что лучше задохнуться и умереть, чем свихнуться от порвавших барабанные перепонки децибел и остаток жизни промучиться в психиатрической клинике.

В кухне меня ждал новый удар. Мебель здесь вся была сдвинута к стене, а высвободившееся пространство оказалось занято обыкновенной чугунной ванной. Я впервые увидела её целиком. Вернее обратила внимание на то, как она устроена. До сих пор я даже не имела представления о том, как ванна устанавливается. А оказалось, что у неё есть четыре обыкновенных ножки. Но не это было страшно. И не то, что на застеленном клеёнкой полу были лужи какой-то зловонной жижи. В самой ванной, в растворе с чудовищным запахом, лежало что-то ржавое, похожее на старинный фотоаппарат на треноге. Такие я видела только в кино. Я чувствовала, как Никита смотрел на мой профиль.

Первое, что пришло мне в голову вместе с жаром, что это какая-то деталь стоящего внизу раритета. Но я быстро сообразила, что по габаритам она не войдёт ни под капот, ни в салон нашего замечательного автомобиля и отмела эту версию в сторону. Тогда что? Спросить же Никиту не могла по двум причинам. Чтобы что-то сказать, надо будет вдохнуть побольше той гадости, что в воздухе. Ну а во второе, просто боялась сорваться. Мне казалось, чуть открой я рот, чтобы молвить слог, как из меня просто вырвется животный крик. Нет, мне не было жалко развороченного паркета, ободранных стен и поломанной мебели. Мне было бы плевать на соседей, умудрись Никита залить их всей этой гадостью… Даже, если эта гадость не что иное, как кислота и она разъела у них телевизор, растворила шкафы и собаку… Не вопрос, всё восстановлю, отремонтирую и компенсирую с лихвой, а надо будет, переселю в другую квартиру. Главное, чтобы сами соседи не пострадали. Дело в другом. Сработал обычный инстинкт хранительницы очага, заложенный природой.

– Я всё уберу! – наконец произнёс он.

– Я в этом и не сомневаюсь, – выдавила я из себя, продолжая тупо созерцать груду металлолома.

– Осталось немного, – зачем-то добавил он.

Наконец любопытство взяло верх.

– Что это? – спросила я.

– Ты только не ругайся, – запричитал он.

– Я задала вопрос! – напомнила я властным голосом, поймав себя на мысли, что впервые таким тоном обращаюсь к Никите. Ещё я вдруг подумала, что своим поступком он вернул меня в образ той, далёкой и забытой мне Марты, когда я одну за другой гнала в шею горничных, увольняла садовников и выставляла за дверь без оплаты водителя…

– Это один из первых паровых двигателей, – не без гордости объявил он и сложил руки так, словно представлял экспонат в музее.

– Где ты его взял?

– Нашёл, – ответил он. – Его украли семь лет назад у одного коллекционера.

– Так это твой заказ? – догадалась я.

– Это часть моей работы, – подтвердил он.

– Но разве реставрация украденных вещей входит в перечень услуг?

– Просто всё это время похитители прятали его в канализационном коллекторе, – пояснил он и виновато потупился.

По мере того, как смысл сказанного доходил до моего сознания, рот сводило судорогой, а нижняя челюсть с перекосом пошла вниз.

– Где?!! – взревела я.

– Ты только не волнуйся! – взмолился Никита.

– Чтобы через час! – Я не договорила, а развернулась и бросилась прочь с твёрдым намерением, как минимум неделю провести в гостинице…

Глава 20

Я была восхищена и призналась:

– Глазам не верю!

– Узнаёшь? – не без гордости справился Никита и постучал ладошкой по капоту. – А вложил всего ничего! Если бы такой тюнинг на иномарку, мог бы разориться. А здесь! – он махнул рукой.

Я не собиралась прикидываться и врать. Более того, наверняка сдержала бы слово, которое дала Никите накануне. Если машина меня не устроит, поеду другим способом. Мне легче нанять водителя с внедорожником, чем трястись и позориться на луноходе…

Я обошла вокруг машины, разглядывая детали. Уазик блестел боками, выкрашенными в серый цвет. На крыше в ряд установленные фары, удобные зеркала и никелированная решётка кенгурятника впереди впечатлили.

Следя за моей реакцией, Никита дождался, когда я замкну круг и сделал приглашающий жест рукой.

– Прошу! – предложил он театрально.

Внутри было тоже всё новое. Как он и обещал, в салоне осталось два сиденья, но каких! С высокими спинками и массажерами.

– Навигатор ты узнала. – Он протиснулся со стороны пассажира и стал объяснять: – Здесь есть всё, даже холодильник. При случае, сзади можно поспать. Правда, ноги не выпрямить. Но я и не собирался в нём обустраивать полноценное спальное место. Так, на всякий случай…

– А подмыться есть где? – спросила я.

– Что? – опешил он.

– Спать ты здесь не собирался, но использовать его по назначению ведь можно? – допытывалась я игриво.

– Ты в этом смысле! – Он покраснел.

– Ладно, не пугайся. – Я перегнулась через сиденье и провела ему ладошкой по щеке. – Шутка.

– Ещё я здесь оборудовал печку, – продолжал он и стал протискиваться в салон.

– Для того чтобы еду готовить?

– Сейчас, покажу! – пообещал Никита и бросился открывать заднюю дверцу.

– Похвастай, – подбодрила я его.

– Здесь можно кофе сварить, картошку пожарить, – говорил Никита, лязгая какими-то рычажками. – Тебе не мешало бы посмотреть, как это работает! – спохватился он и приказал: – А ну полезай сюда!

Я нехотя выбралась из машины и встала напротив задней дверцы. Мне было видно, как Никита открыл некое подобие чемоданчика, прикрученного к полу, потом повернул вентиль, на небольшом, закреплённом к порогу баллоне.

– Зажигалка здесь электрическая, – стал объяснять он. – Как только газ пошёл на горелку, надо нажать вот эту кнопку, – с этими словами он надавил на красную пуговицу. Но ничего не последовало. Ожидаемые огоньки вокруг конфорки не появились.

– Что за чертовщина? – Никита прижался щекой к полу, пытаясь заглянуть под переднее сиденье. – Я провод ещё плохо закрепил, – пояснил он свои действия.

– Ты бы газ закрыл пока! – осенило меня.

Но Никита не расслышал. Занятый своими делами, он пошевелил провод и снова надавил на кнопку. Послышался треск. В следующий момент раздался хлопок, и меня ослепило синим светом. Никита с воплем вылетел прочь. Я открыла глаза и увидела огненный фонтан, который возник у конфорки.

– Господи! – вырвалось у меня.

Никита, в дымящейся одежде, пронёсся мимо. Он обежал машину, открыл дверцу со стороны водителя и что-то достал из-под сиденья. Потом зло выругался и устремился обратно с воплем:

– Вентиль!

Я стояла и во все глаза наблюдала за происходящим. Справа и слева стали появляться люди. Все с интересом наблюдали за Никитой, но никто ничем не помогал, но какая-то женщина звонила:

– Алло, пожарные, у нас во дворе горит машина…

– Сейчас рванёт! – провыл не своим голосом Никита и устремился ко мне.

От страха у меня отнялись ноги, и пересохло во рту. Я вдруг мигом представила себя с обожжённым лицом и без бровей.

«Мамочка!» – раздался в мозгу вопль.

Никита сшиб меня на землю…

– Что теперь делать будем? – спросила я, глядя на то, как вокруг выгоревшего остова машины бродят пожарные.

– Ты меня спрашиваешь? – зло отозвался Никита.

Я возмутилась:

– А кого мне спросить?

– Извини, нервы! – попытался оправдаться Никита.

– Знаешь, что я тебе скажу?

– Не знаю, – признался он виновато и взмолился: – Лучше не говори…

– Нет, ты послушай, – начала я с металлом в голосе.

– Может не здесь? – Он покосился на инспектора, торопливо дописывающего акт.

Я проследила за взглядом Никиты. Молодой лейтенант сидел на краешке скамейки и то и дело совал руку с авторучкой за отворот меховой куртки, чтобы отогреть пальцы. Другой рукой он придерживал папку, на которой писал. Она лежала на сомкнутых коленях и всё норовила свалиться под ноги. Можно было, конечно, пригласить его в дом, но мне до сих пор казалось, что там стоит вонь. Для пожарного это будет уже чересчур. Хотя они ко всему привыкли.

– Здесь ехать пол дня, – заговорила я. – А ты собрался словно Северный полюс покорять.

– Ради тебя старался, – объяснил Никита и тут же поправил: – А от Москвы ехать всё же прилично.

– Я куплю завтра специально для этих целей внедорожник, – пообещала я и предостерегла: – Только не надо его усовершенствовать. По дороге много гостиниц, да и просто люди живут…

Глава 21

Заснеженный кустарник вдоль дороги, походил на белые кораллы. Сразу за ними, возвышались исполинские сосны и ели, ветви которых гнулись под тяжестью снега.

– Прямо как в сказке, чем дальше, тем страшнее, – пошутил Никита, объезжая очередную выбоину. Она была до краёв заполнена грязной жижей с ледяной крошкой. На заснеженном асфальте эти кляксы смотрелись особенно вульгарно.

«Вот так же и мы по жизни катимся, объезжая или попадая в разные истории, – пришло мне в голову сравнение, и я стала его развивать: – Их сюжеты, как и эти выбоины с грязью, глубокие и не очень».

Додумав это, я вдруг восхитилась витиеватости собственного умозаключения.

«Интересно, а что подумал бы Никита, произнеси я это сейчас вслух?» – задалась я вопросом. Последнее время меня всё чаще волновало, что он обо мне думает. Конечно для женщины это всегда на первом месте после забот о собственной внешности, но отчего-то с открытием своего дела, стала острее переживать это. Возможно, сказалась ирония, с которой Никита обсуждал мои начинания. Мне казалось, он не верил в мой порыв начать зарабатывать самой и считал, что я попросту потрачу впустую всё свалившееся на меня состояние…

Снег становился всё сильнее. Над лесом словно кто-то рвал гигантские подушки и снежинки, похожие на перья птиц, укрывали землю белоснежным одеялом, оставляя грязной лишь ленту шоссе.

– Посмотри куда теперь? – попросил Никита.

Но я засмотрелась на это белое безмолвие. Не хотелось даже моргать.

– Ну! – торопил Никита.

Я тронула пальцем экран навигатора. Красная стрелка как раз крутанулась вокруг своей оси рядом с условным обозначением дороги с твёрдым покрытием.

– Через сто метров съезжаем на грунтовку, – объявила я.

– Если здесь шоссе такое, то представляю, что нас дальше ждёт, – сокрушался Никита.

Машину подбросило. Я вскрикнула и ухватилась за ручку дверцы. При этом едва не оторвала ногти.

– Извини! – бросил Никита, не отрывая взгляда от дороги, которая вмотала нас на нет.

Мало того, что рано встали, так ещё почти полдня едем по шоссе, на которой одно название, а не асфальтное покрытие. Колдобины, скрытые от глаз снежной шугой и грязью были такими, что при попадания в них колёсами, стучали зубы. Дворники елозили по стеклу, вызывая раздражение. В глазах от них уже мельтешило. Мне иногда начинало казаться, будто они приделаны к верхним векам.

Справа замаячил съезд. Никита включил поворот и повернул руль. Машина скатилась на грунтовку. Под колёсами зачавкала грязь, скрытая слоем снега. По корпусу то и дело стали стучать ветки.

– Не застрять бы где! – заволновалась я.

– Не должны. Судя по колее, здесь ездят часто.

– Ага! – Я улыбнулась собственной мысли, которую тут же озвучила: – На тракторах.

– Брось! – попросил Никита и заметил: – Следы от обычных машин. Да и чего бояться? – спросил он и стал успокаивать: – Продуктов у нас на месяц. Палатка есть, дров вокруг хоть отбавляй…

– В палатке зимой только в кино ночуют, – сказала я, со знанием дела.

– А мы разве собираемся ночевать? – удивился он и похвастал: – Я предупредил друга, если что случиться у нас в пути, он следом выедет и заберёт.

– Вот, сам себе противоречишь! – поймала я его на слове. – Даже если твой друг тут же устремиться следом, приедет только под утро…

– Ничего страшного, – успокаивал он. – Это время можно и в машине перекантоваться.

– Думаю, до этого не дойдёт, – пробормотала я, уже вконец измученная путешествием.

Надо отдать должное моему выбору. «Ровер» грёб всеми колёсами, словно гигантский жук. Местами он задевал днищем намороженные комья льда и в салоне раздавался ужасающий скрежет, но внедорожник настырно полз и полз вперёд. Пару раз нас сносило с дороги и разворачивало. Мы даже буксовали. Однако Никита легко справлялся с этими трудностями. Ещё бы, бывший полицейский имел неплохие навыки экстремального вождения, и в этом плане я была спокойна. Да и встречных машин не было.

Неожиданно по обе стороны дороги возникли деревья, ветки которых казались покрытыми хрустальной крошкой. Причём эти хрусталики льда искрились и переливались…

– Господи! – не удержалась я и восхитилась: – Красота-то какая!

– Не говори, – согласился Никита и провёл антологию: – Как в сказке.

– Отчего это? – спросила я, разглядывая проплывавшую мимо окон красоту.

– Видимо мы едем сейчас по территории, над которой прошли ледяные дожди, – предположил он и тут же выдвинул ещё одну версию: – Ещё играет роль долго незамерзающее болото или пруд. Влажный воздух образует на ветвях и траве хрусталики льда.

Но я и сама уже догадалась, что это от большой влажности, которая чередовалась с морозом. В Москве такое явление не редкость. Просто бетон и асфальт скрадывают этот эффект. Но в парках и в скверах можно увидеть похожие деревья.

– Давай остановимся! – взмолилась я.

– Я и сам хотел предложить, – с этими словами Никита повернул руль и стал съезжать с дороги.

Под колёсами захрустел наст.

– Не отъезжай далеко! – попросила я. – А то ещё застрянем.

– И останемся в сказке, – закончил он.

Я выбралась из машины, сразу с лёгким хрустом уйдя по колено в снег.

Тяжело ступая, Никита обошёл машину спереди и спросил:

– Прогуляемся?

– Сейчас? – удивилась я.

– А что? Разомнёмся. Целый день в одном положении. Ноги и спина затекли.

– Давай прогуляемся, – приняла я его предложения и тут же меня, что говориться, дёрнул чёрт пошутить: – Сейчас заведёшь меня в чащу и бросишь…

– Эта фобия после проделок твоего бывшего? – попытался угадать Никита, отчего я снова почувствовала стыд.

Мне всегда хотелось забыть об этом. Да, когда-то Вадим, мой бывший муж, жестоко обошёлся. Мстя за измену, он усадил меня в вертолёт, а его люди высадили меня далеко в лесу, за тысячи километров от дома. Словно кошку… Но особенно болезненно я переносила это напоминание, когда оно исходило от Никиты. Мне не хотелось, чтобы он вспоминал моего бывшего и всё, что с ним связано. А с этой историей связана жизнь с отшельником по имени Егор, а как следствие и секс с ним… Значит, Никита меня ревнует к прошлому. Он всегда помнит мужа Вадима и этого мужчину. Пусть уже и мёртвого. А значит пытается представить, как всё было. А было всё ужас как классно! Этот похожий на лешего мужик вытворял со мной такое, что при одном воспоминании об этих мгновеньях низ живота наполняла тяжесть истомы и там начинали порхать бабочки. В такие моменты я едва сдерживалась от желания зажмуриться и застонать…

Никита направился вглубь леса, водя справа и слева от себя смартфоном, снимая всё на видео.

Я двинула за ним след в след. Точно так, как учил когда-то Егор.

Мы молча шли всё дальше и дальше, удаляясь от дороги, наслаждаясь зрелищем и молчали. А к чему говорить? В дорогу я взяла небольшую видеокамеру и сейчас тоже стала снимать эту красотищу. Направила сначала видоискатель вправо, потом влево, навела на спину Никиты, но споткнулась ногой о сук и едва не упала. После этого стала осмотрительнее. На ходу больше не снимала, а делала для этого небольшие остановки, после которых нагоняла Никиту.

Мы шли, не боясь потеряться, ведь следом оставались следы на снегу…

– Какая красотища! – сказала я с восхищением и повела камерой вправо от себя.

Мне показалось, что кровь в моих жилах вмиг превратилась в лёд, а в затылок словно кто-то подул холодом. Я даже на какой-то момент представила сложенные дудочкой губы, из которых вырывается струйка воздуха. Она странным образом шевелит волосы, даже под вязаной шапочкой… Меня в прямом смысле парализовал крест, возникший на жидкокристаллическом экране моей камеры. На белом фоне он казался чёрным, слегка покосившимся и как бы висевшим в воздухе.

Ничего не подозревающий Никита, как ни в чём не бывало, продолжал по-детски радоваться красотам.

– Совсем ничего от Москвы отъехали, а уже и не вериться, что где-то есть шумные города, мрачные дома и…

Он не договорил.

– Ай, мамочка! – вырвалось у меня.

Никита развернулся и подскочил ко мне.

– Что? – спросил он и проследил за моим взглядом.

Тем временем, я опустила камеру и увидела просёлочную дорогу, за которой торчали из снега с десяток почерневших крестов.

– Кладбище? – спросила я, хотя уже и так было ясно, что не стадион.

– Так и есть, – подтвердил Никита.

Мы подошли ближе. Могилы были до того старыми, что засыпанные снегом холмики почти сравнялись с землёй. Однако несколько захоронений было ухоженных.

– Значит, где-то брошенная деревня.

– Кресты странные, – неожиданно заметила я и тут же объяснила: – Нижняя перекладина параллельно земле.

– Скорее это кладбище старообрядцев, – сделал вывод Никита, увлекая меня за собой.

– Я это вообще-то сразу поняла! – соврала я, окончательно придя в себя от первого впечатления увиденным.

От того, что он догадался быстрее меня, охватила злость. Ещё бы, ведь в отличие от Никиты, я готовилась к этой поездке и думала, что изучила достаточно материала, чтобы хоть немного ориентироваться в таких вопросах. Вообще моей целью было доказать Никите, что я сама на многое способна. В принципе, так оно и есть. Жизнь закалила меня, и я многому научилась. Но в каменных джунглях мегаполиса он видел во мне просто слабую женщину, на которую свалилась куча бабла… А я могла нарубить дрова, истопить печь, умела заряжать патроны и метко стреляла. Я попыталась представить, как будет выглядеть Никита, если увидит меня, например, за тем, как я обдираю козу или ощипываю утку. А ведь всему этому мне пришлось научиться за короткий срок. Ничего не попишешь, стимул был самый, что не на есть высокий – жизнь… Просто так рассказать ему об этом я не могла, да и боялась. Ведь за каждым этапом моего становления и освоения этих премудростей стоял Егор. Его сильные руки, задумчивый, умный взгляд серых глаз…

Мы прошли ещё немного, как деревья расступились, и взору открылась поляна с десятком полуразвалившихся домов. Кое-где, во дворах среди руин, высились печи. Совсем как на фотографиях про войну. Снова стало жутко. Довольно непривычное зрелище – умершая деревня на фоне живописного леса.

– Наверное, хорошо здесь было людям, – предположила я, пытаясь представить, как всё выглядело, когда здесь были люди. Взору открылись ухоженные домики, смотревшими на мир окнами с весёленькими ставнями и резными наличниками, дымок над печными трубами. А по улице обязательно катились сани, запряжённые в тройку белых лошадей…

Хрустя снегом, похожим на ледяную крупу, мы подошли к домам вплотную.

– Пойдём обратно? – неожиданно спохватился Никита и объяснил своё беспокойство: – Надо засветло добраться…

Я возвращалась под впечатлением увиденного. Странно, но обнаруженная нами деревенька заставила задуматься над смыслом жизни.

«Вот ведь как, жили в этих домах люди, которые сейчас лежат под крестами, – думала я. – И ничего от них не осталось, кроме руин этой деревеньки, название которой наверняка и старожилы то вспомнят с трудом. А ведь не права! – возразила я себе. – Они не в один день все разом умерли. Жили, влюблялись, растили детей и эти дети поди сейчас ходят где-то рядом со мной и продолжают род человеческий, фундаментами которого становятся вот такие эпизоды…»

Я вдруг представила себя в роли хозяйки одного из домов. Даже выбрала какого, быстро восстановив в памяти их расположение. Я до того отчётливо увидела себя в сарафане и ощутила на голове тяжесть кички, что непроизвольно разгладила свободной рукой спереди складки передника… А ведь мне такие мысли наверняка бы и в голову не пришли, не встреть я на своём жизненном пути Егора. Странно устроена жизнь! Не изменила бы мужу, не отправил бы он меня в тайгу, так и жила бы до сих пор в своей золотой клетке и не подозревала о существовании той, параллельной жизни, проводя свободное время в пустой болтовне в кругу своих подруг Соньки и Ники, обсуждая, от чего в очередной раз вырвало её собачонку Пусю… Вот скукотища-то! Точно люди говорят, все, что не делается, к лучшему!

Глава 22

Уже смеркалось, когда лес расступился, и мы оказались на улице, образованной двумя десятками деревянных домов. Одни были брошенными, как во встретившейся нам деревеньке, в окнах других горел желтоватый свет.

Я посмотрела на дисплей навигатора. На удивление он показывал то же самое. Красная стрелка пробиралась среди десятка прямоугольников, которыми были обозначены дома. Отчего-то я считала, что как только пропадёт сотовая связь, исчезнет и изображение. Но, как оказалось, опасения мои были напрасными.

– Навигатор от спутников работает, – объяснил Никита, словно услышав мои мысли и резюмировал: – Итого в пути мы провели восемь часов!

Я тут же возразила:

– Больше!

– Я не считаю время, потраченное на то, чтобы покинуть пределы Московской кольцевой автодороги, – уточнил он и добавил: – Там мы два часа убили…

– Итого десять, – сходу подсчитала я.

Мы подъехали ко второму справа дому и остановились.

Не дожидаясь, когда мой ненаглядный соизволит выйти и открыть мне дверцу, я выбралась из машины, и едва не упала. Спасло то, что не отпустила ручку дверцы, да так и повисла на ней. Ноги погрузились почти по щиколотку в мокрый снег и поехали в разные стороны.

– Ой! – вскрикнула я и напряглась. Падать в ледяную кашу не хотелось. Одновременно я выругалась в адрес производителя полусапожек с такими характеристиками. Хотя с виду подошва внушала доверие. Была толстой, прошитой суровыми нитками и имела протектор как на колесе внедорожника…

За забором гремела цепью и лаяла собака.

– Цыц, Карай! – донёсся окрик.

Во дворе, через дорогу, лай подхватила другая. Где-то на окраине отозвалась эхом третья.

– Не пройдёшь незамеченным, – раздался над ухом голос Никиты.

Он подхватил меня под руку и придержал.

Калитка отварилась, и пред нами предстал коренастый мужчина в шапке ушанке и валенках, с резиновым низом. Поверх свитера была надета меховая безрукавка. Нижняя часть его лица показалась продолжением густой, чёрной с проседью бороды, закрывавшей грудь.

– Здравствуйте! – крикнула я, отчего-то решив, что он глухой.

– Добрый вечер, – поприветствовал Никита мужчину.

Он тоже говорил громко.

Бородач вышел весь.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – С чем пожаловали?

– Я в Москве ваш мёд реализую, – стала я врать, мысленно попросив у бога прощения и так же мысленно его заверив, что делаю это во благо.

А как иначе? Что, взять и сказать, будто приехали разобраться, почему убили вашего единоверца? Кто знает, что у этих старообрядцев на уме? Может они вовсе и не признают ни власть, ни суд, ни полицию? Вон в какую глушь забрались. Даже и не знала, что в центре России такие места есть. Один вид этих бородатых мужчин, вселял в меня лёгкий трепет…

– Ещё брала под реализацию настойку восковой моли, – добавила я, вспомнив рассказ Никодима, и вся внутри съёжилась от того, что сейчас как скажет:

«А ну признавайся, пошто врёшь, зараза такая? Я зараз всех покупателей Никодимовых знаю!»

Но, вопреки ожиданию, оказалось, попала в цель.

– Это у кого же? – спросил бородач и стал вслух рассуждать: – Здесь все пасеки держат и по городам имеют своих представителей, которые берут наш продукт под реализацию. Дело прибыльное, а как же иначе? Я вот тоже с городскими из Судоги сотрудничаю…

– Вы не скажете, где живёт Никодим Гаврилов? – задала я, наконец, самый волнующий меня вопрос, одновременно отвечая чьим клиентом являюсь.

Мужчина враз потемнел лицом и нахмурился.

– Ужо и не живёт он вовсе, – отвечал он и спросил: – Али не ведаш?

– Знаю, – призналась я и снова соврала: – Он ведь мне из больницы звонил…

– Значит, всё знаешь, – произнёс он, с горечью в голосе.

– Мы у него были, за день до смерти…

– А чего же приехали, коли знаешь, что помёр? – недоумевал мужчина.

– Разобраться хотим во всей этой истории, – напомнил о себе Никита.

– Это бывший полицейский, – осторожно сказала я. – Мой хороший знакомый. Сейчас он занимается частным сыском. Я попросила его помочь разобраться в том, что произошло на самом деле.

– А чего разбираться? – удивился мужчина и озвучил знакомую нам версию: – Известное дело, под машину бедняга угодил, а потом в больнице за ним не доглядели…

Однако по тому, как мужчина сказал это, я поняла, неохотно верит он в официальную версию гибели.

Я тут же не преминула этим воспользоваться и продолжила давить:

– Вы сами то можете поверить в то, что Никодим в окно выпал?

Мужчина на вопрос не ответил, а показал взглядом через дорогу со словами:

– Вона изба евонная…

Я оглянулась на почерневший от времени дом, с неким подобием мансарды и снова посмотрела на мужчину.

– Значит вы не против нашей помощи? – спросила я и быстро добавила: – Всё от чистого сердца! Платить не надо!

– А как же! – воскликнул бородач и согласился: – Надо знать, как всё на самом деле случилось…

– А как узнали, что с Никодимом произошло? – поинтересовалась я и пояснила своё любопытство: – Глушь такая, с трудом добрались.

– Эка невидаль сообщение в наше время послать! – насмешливо произнёс он. – Чай не на Марсе живём!

Меня отчего-то удивило сравнение с другой планетой. Название её в этой глуши, слетевшее с уст дремучего на вид мужчины, резануло слух. Одновременно я воспрянула духом от того, что пока всё что задумала, получалось. А ведь как боялась, что попрут нас из этой деревни, как только узнают, с чем пожаловали! Мне даже сон приснился накануне поездки, как бежим мы с Никитой через заснеженное поле, а следом мужики со свирепым видом. Они кричат что-то и на бегу кольями потрясают над головами. За ними, подобрав руками юбки, бабы спешат. Улюлюкают дети… Радовало, что сон не сбылся даже в его малой части. Первый встретившийся на нашем пути старовер, оказался вполне симпатичным и дружелюбным. Возможно, сказалось и то, что всё моё враньё, на самом деле было разбавлено правдой. Ведь Никита действительно сыщик, а конечная цель у нас найти убийц Никодима.

– А есть там кто из родственников сейчас? – продолжала допытываться я.

– Так пойдите да посмотрите, – посоветовал мужчина.

– Света в окнах нет, – констатировал Никита.

– Так то же ставни закрыты, – объяснил старовер.

– Ставни? – переспросил зачем-то Никита.

Мужчина понял, что мы ни как не можем отойти от дороги и улыбнулся одними глазами. Он открыл калику шире и приказал:

– А ну, заходь!

– Так может мы сначала посмотрим, есть кто в доме Никодима или нет? – спросила я.

– Сам посмотрю, – обещал мужчина и с назиданием добавил: – А вам сейчас и вправду, незачем людей тревожить. Горе у них…

Я вошла во двор. Взгляд упёрся в чёрный внедорожник «Ниссан», стоявший у открытых ворот сарая.

– У вас гости? – спросил Никита.

– Откель ты взял, гостей то? – удивился мужчина и прикрыл калитку.

– Так вот ведь, машина! – с этими словами Никита взглядом показал на внедорожник.

– А что, если машина, то гости? – Мужчина усмехнулся в усы и пояснил: – Моя это.

– Ваша?! – восхитились мы в один голос.

– Отчего же дивитесь? – недоумевал бородач и попытался угадать: – Бедный с виду дом?

– Дом нормальный, – пробормотала я, не имея ни малейшего понятия, как выглядит бедный и богатый дом в деревне.

Заодно пробежала взглядом по фасаду. Было уже достаточно темно, но я различила, через ветви деревьев, которые росли в палисаднике, ставни на четырёх окнах, пущенную по карнизу доску с витиеватой резьбой и флюгер. Я искала рисованных птиц на стенах и разные узоры, о которых рассказывали в Интернете. Якобы старообрядцы, кроме того, что расписывают ставни и наличники, рисуют на стенах домов краской. Но ничего такого не обнаружила, хотя ставни действительно были красивыми. Окна ещё в доме не закрыли, и я различила вырезанные на них замысловатые узоры, раскрашенные в синий и белый цвета.

– У меня ещё трактор есть и грузовик, – похвастал между тем мужчина и тут же спросил: – Вас как звать величать?

– Никита меня зовут, а её, – с этими словами Никита показал на меня рукой и представил: – Марта.

– Марта! – повторил мужчина и снова усмехнулся: – Чудное имя!

– А вас как называть? – поинтересовалась я.

– Емельяном кличут…

– Приятно познакомиться.

Емельян посторонился и показал рукой на двери.

– Милости просим! – пригласил он картинно.

Мы прошли через просторные и тёмные сени и оказались в доме.

Русская печь по центру, бревенчатые стены с полками для посуды были увешаны пучками трав. В углу рукомойник, рядом кадка с водой. Пахло геранью, печёным хлебом и квашеной капустой. А ещё старым деревом, овчиной и печкой… Воспоминания шевельнули в груди тоску, и защемило под сердцем. Похожий запах был на заимке Егора.

– Хозяйка! – позвал Емельян и приказал: – Встречай гостей!

Из соседней комнаты, из-за занавесок вышла полная женщина в просторном сарафане. Волосы были спрятаны под пёстрым платком. После встречи с Никодимом я много читала в Интернете об этих людях и сейчас сходу отметила про себя, что на голове хозяйки отсутствовала кичка. Хотя кто его знает, носят или нет её в этом районе? Мне большей частью попадались очерки о старообрядцах Забайкалья и Дальнего востока. Ещё просмотрела несколько статей иркутской журналистки о староверах Красноярского края. Здесь, в центральной части России, эти люди наверняка имеют другой уклад жизни…

– Вот, жена моя! – не без гордости сообщил дед Емельян и представил: – Агафьей кличут!

Я с удивлением отметила, что женщина выглядит намного младше своего мужа.

«А может это из-за бороды?» – предположила я.

– Простите, Христа ради! – запричитала хозяйка, убирая со стола кружку и тарелку и объясняя: – Чаевал здесь нынче Емельян Тимофеевич!

– Да вы не беспокойтесь! – стал успокаивать Никита и заверил: – Мы на минуточку…

Емельян покрутил ус и хитро прищурился.

– А куда на ночь глядя то? – спросил он и предположил: – Намаялись, небось, в дороге то?

– Намаялись! – честно призналась я, и поймала себя на мысли, что невольно подражаю хозяйке произношением. А именно, растягиваю слегка, словно пропевая гласные буквы. Не ускользнуло это и от внимания Никиты. Он едва заметно улыбнулся.

– Разоблачайтесь, – давал указания Емельян.

Я сразу поняла, что он имеет в виду, а Никита стал озираться по сторонам, словно ища, куда сесть.

– Куртку сними! – бросила я ему, одновременно размышляя, правильно мы поступаем или нет, принимая приглашение за стол. С другой стороны Емельян и его супруга наверняка знают, что делают. В их суете просматривалось желание задержать нас у себя.

«Может специально? – задалась я вопросом. – Чтобы не лезли мы сейчас спонтанно с дороги в дом, где поселилась беда. Ведь наверняка у людей этих своё представление о смерти и покое. Что, если Емельян с Агафьей придерживаются каких-то традиций, не пуская нас к соседям?»

Никита между тем, кивнул и потянул замок куртки.

– Присаживайтесь, гости дорогие, – пригласила хозяйка, когда мы освободились от одежды.

– Да нам бы кого из Гавриловых увидеть! – напомнила я осторожно.

– Сейчас покличу! – заверил Емельян и пояснил: – Горе у них сейчас, поэтому лучше будет, если сюда зазвать кого…

«Значит, правильно мы с Никитой поступили, что не отказались от приглашения!» – обрадовалась я.

– А кто сейчас у них дома? – спросила Агафья мужа.

– Так крёстная за домом присматриват! – объявил Емельян и стал рассказывать: – Давеча видел, как дрова несла. Печь стопить собиралась. Значит, трубу закрыть придёт попозжа…

– А что, детей у них нет? – спросил Никита, опускаясь на лавку.

– Так в городе, учатся, – объяснил Емельян.

Он нахлобучил шапку, критически оглядел горницу и вышел.

– Сейчас как раз время вечерять подоспело, – приговаривала Агафья, выставляя на стол снедь. – Муженёк то мой с пасеки возвертался, вот и отужинал пораньше…

Появилась чашка с квашеной капустой, блюдо с рыбой, пирожки… При виде самого настоящего чугунка с варёной картошкой, у меня потекли слюнки, и я отвела взгляд в сторону.

– Угощайтесь, на здоровье! – с этими словами Агафья отошла в сторонку.

– А вы? – Никита насторожился.

Но я уже не в силах была терпеть и накинулась на еду…

Глава 23

Двери с шумом распахнулись, и в горницу ввалился с клубами пара Емельян. Следом тенью проскользнула молодая женщина. На ней был длинный, почти до колен пуховик, из под которого виднелась чёрного цвета юбка. На ногах войлочные сапоги, какие я видела лишь в детстве. При виде неё у меня ёкнуло сердце. Отчего-то я вдруг испугалась этого взгляда серых глаз, гладкого и чистого лица, с лёгким румянцем смущения и ветра… Русые волосы были стянуты в узел на затылке, и прикрыты чёрным платком… Я посмотрела на Никиту, и внутри меня шевельнулась когтистым зверком тревога. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, он оглушён появлением этой лесной нимфы…

– Вот, по твою душу приехали! – объявил Емельян и посторонился, словно давая возможность женщине лучше рассмотреть гостей.

– Здравствуйте! – голос у нее был мягким и приятным: – Вы от Софьи приехали?

– А разве её здесь нет? – удивилась я вслух.

– Нет, – подтвердила женщина. – Уже скоро месяц будет…

– Вот те раз, – пробормотал Емельян и объяснил своё удивление: – А я подумал, что вас она снарядила!

– Я её видела в морге, – стала рассказывать я. – Но нам даже не удалось поговорить. А потом она как сквозь землю провалилась…

– Так ведь ей есть где жить там, – ответила ему Катя. – Наверное по мужу сейчас грустит и молится за упокой. Вот и нас тревожить не хочет.

– Ты, Катюша, давай к столу, – пригласил Емельян женщину и добавил: – С нами и отужинаш…

– Спасибо, – поблагодарила она тихо и отвернулась к иконостасу.

– У вас здесь как со связью дела обстоят? – спросила я, исподволь следя за тем, как крестится Екатерина и пожаловалась: – Сотовый телефон у меня перестал работать ещё в обед…

– Спутниковыми пришлось обзавестись! – продолжал удивлять Емельян.

– Да ладно?! – Никита рот открыл от изумления.

– А как же без них? – ответил Емельян, как само собой разумеющееся и стал, как малым детям объяснять нам: – Сейчас без трубки никуда. На пасеке что случилось, иль в пути на покос. Как связаться? Кругом одни белки да кабаны… А почему спросил? – поинтересовался он и хитро прищурился.

Было заметно, знает Емельян, какой будет ответ.

Между тем Катя села напротив Никиты и я заподозрила что это теперь моя головная боль.

– Просто, когда ехал сюда, представлял, что увижу дремучих людей, – признался между тем Никита. – Вообще думал, на порог не пустите.

– Что мы звери какие? – усмехнулся Емельян и стал рассказывать: – Я в Томской области родился, в семье старообрядцев. В обычную школу ходил, только никогда не признавался, что верую и молитвы читаю. У нас, например, заведено, перед тем как за стол сесть, молитву творить надобно. Так я в столовке школьной внутри себя читал…

– Как это? – не понял Никита.

– Про себя! – пояснила я с раздражением, поймав его на том, что он украдкой поглядывает на Катю.

– Посты опять же обязательны, – продолжал Емельян. – Родители накажут, тогда вот в определённые дни просто не ел мясо, например… Хотя каждый для себя определят, сколько ему молиться и сколько икон весить в доме, – заключил он.

– А вот вы сейчас нас за стол пустили, – заговорила я осторожно, и поинтересовалась: – Что потом с посудой этой будет? Выбросите?

Емельян откровенно рассмеялся.

– Есть, конечно, у нас свои суеверия, – стал рассказывать он, утерев слезу. – Беспоповцы, к примеру, никогда не едят из чужой посуды… То есть с еретиками и иноверными ни есть, ни пить и ничего не творить… Но с другой стороны, мы кого в дом приглашаем? – спросил он и выжидающе уставился Никите в глаза.

Никита растерялся.

– Кого? – задался он в ответ вопросом.

– Друзей и хороших знакомых, – стал объяснять Емельян. – Опять же вот вы, к примеру – путники. Прогнать вас, это грех на душу взять. Так что каждый закон он по своему и к определённому случаю…

Емельян неожиданно замолчал и хитро посмотрел на Агафью.

– Чего? – насторожилась та.

– А ну неси нам бражки аль чего покрепче к разговору! – распорядился он и посетовал: – А то сидят как не свои…

Женщина безропотно встала из-за стола и направилась в сени, откуда появилась через минуту с бутылкой, обёрнутой в тряпицу.

– Удобно ли? – заволновалась я, намекая на то, что за столом представительница семьи, в которой траур.

– А чего же не удобного? – удивился Емельян и разлил по стаканам похожую на чай с молоком жидкость.

– Мне чуть-чуть! – предостерегла я.

– Бражку пил? – обратился Емельян к Никите и стукнул донышком бутылки о стол.

– Это разве не грех? – осторожно спросил Никита.

– Грех – пьянство, – резюмировал Емельян. – А для пользы немного можно. Вы вот с дороги, на новом месте. Как не в себе, ей богу! И разговор не ладится…

Бражка оказалась похожа на квас с терпким вкусом. Даже показалось, что она с газом, поскольку в нос ударило…

– А чего хозяйка молчит? – неожиданно осмелел и поинтересовался Никита. – Вы тоже не из этих мест?

– Тоже, как и Емельян, издалека, – подтвердила Агафья и, развеяв мои опасения в том, что женщине за столом на разговор наложены ограничения, ударилась в воспоминания: – Вообще в тайге за Уралом родилась. Всех традиций не соблюдали, только молились. Опять же руки обязательно мыли, перед тем как святое писание взять. В школу нас на вертолёте возили. Когда в пионеры приняли, дед плевался, но стерпел. А как иначе?

– Значит, в Интернете про вас много сказок пишут! – сделала я вывод.

От выпитого потеплело и потянуло на разговор. Я перестала чувствовать себя стеснённо, а взгляды Никиты на Катю стали казаться просто забавными.

«И чего это я завелась? – подумалось мне. – Ей вера не позволит с ним связываться».

На меня произвело впечатление то, с какой лёгкостью, без всяких на то особых причин, староверы приняли, что говорится, «на грудь».

– Не знаю, что там пишут, – признался Емельян и ошарашил: – Но вот я, например, в своё время даже комсомольцем был.

– Ничего себе! – не поверил Никита.

Мы оба не застали тех времён, но были наслышаны.

– Было и такое, – подтвердил Емельян и убрал бутылку со стола.

– А бороды обязательно? – не унимался Никита.

– Я служил в мотострелковых войсках в Новосибирске, – стал рассказывать Емельян. – Вообще, у нас принято служить. Так с измальства родители воспитывали, что мужчина, это защитник отечества, семьи, веры, а женщина, прежде всего, будущая мать. Бородобритие для нас грех, так как человек создан по образу Божию. Если мы его нарушаем, значит, не согласны с Творцом, который нас создал такими. А в армии приходилось быть как все. Мне не раз нагоняй устраивали, наряд вне очереди объявляли за ненадлежащий вид, так как я позволял себе недельную щетину.

– Значит если я, например, решу вашу веру принять, то должен бороду отпустить? – сделал вывод Никита.

От этого вопроса я почему-то напряглась, а мой взгляд невольно переполз на Катю. Я снова стала исподволь изучать её лицо, шею, взгляд и неожиданно сделала неутешительный вывод: она очень красивая…

– Отчего же? – продолжал Емельян. – Совсем нет. Мы же понимаем, что в полиции и в армии это нарушение, поэтому к служивым претензий никаких. Конечно, раз грех, молись, а бог он рассудит…

– А как в вашу веру другие переходят? – допытывался Никита.

– Перекрещиваются, – объяснил Емельян и добавил: – Вы все перекреститесь.

– Отчего так решили? – удивился Никита.

– Ты иконы в церквях ваших видел? – спросил Емельян, и, не дожидаясь ответа, поднял правую руку над столом. – Нет таких, на каких бы святые были изображены, что крестятся щепоткой. Везде двумя перстами и даже ваши попы это признают. Так что, правда за нашей верой…

Меня насторожило то, с каким рвением Никита выспрашивает у Емельяна про обычаи. Я решила не оставаться в стороне, и стала размышлять, о чём-бы таком спросить хозяина дома, чтобы вопрос по теме как бы был, и тут меня осенило.

– А если женщина губы накрасит? – поинтересовалась я и хитро прищурилась.

За столом воцарилась тишина. Никита молчал потому, как ждал ответа, поскольку было видно, что он и ему интересен, а Емельян молчал от того, что собирался с мыслями. Потом сверкнул глазами из-под густых бровей на Катю и как отрезал:

– Нет!

– Почему? – не унималась я.

– Вот выйдет, к примеру, Катюха наша в короткой юбке или в майке, вся накрашенная, – начал было Емельян, как Катя вскрикнула и прикрыла лицо ладошками.

– Да что же вы такое говорите! – пристыдила она его.

– Как будто не красилась? – неожиданно спросил Емельян.

Катя прыснула в ладошки смехом, но рук от лица не убрала. Было непонятно, чего стыдится. Неожиданно я заподозрила, что делает Катя это только потому, что так положено, а сама совсем иных взглядов, в отличие от Емельяна.

– Мальчик влюбляется в такую, накрашенную и почти голую, – продолжил между тем Емельян, – потом Катюха косметику смывает и где она? Это все обман. Женской природной красоты не видно в таких девушках. Невозможно всю жизнь любить одну лишь внешность, за ней что-то должно быть.

– А работать вам можно? – Я окончательно перехватила инициативу разговора.

– А как же без этого? – изумился Емельян.

– Я не в этом смысле, – поправилась я и уточнила: – На заводах и фабриках, например?

– Бытует такое мнение, что старообрядцам нельзя работать на предприятиях, получать пенсии, – подтвердил Емельян. – И такие люди есть среди беспоповцев. Но старообрядческая Церковь придерживается других взглядов, – заверил он и, не без гордости, подытожил: – Работать обязательно нужно и получать пенсии не запрещено.

– Значит и телефон можно, – сделал вывод Никита.

– Некоторые беспоповцы считают, что паспорт это Антихрист, и пенсии туда же относят, – сходу стал развивать тему Емельян. – Но верно Господь сказал: «Богу – божие, а кесарю – кесарево». У меня, например, есть работа, паспорт, водительские права и электронная почта. Мы должны ждать не пришествия Антихриста, а всегда быть готовым к встрече с Христом. Ведь дьявол не дремлет и использует всевозможные инструменты, чтобы овладеть нашей душой. Та же бражка, – он указал взглядом под стол и стал развивать свою мысль: – Вот употребил немножко и хватит. Разговор заладился и ладно. Но хочется ведь ещё? – спросил он и хитро прищурился.

– В смысле, повторить? – спросил Никита и согласился: – Всегда так, где сто, там и двести…

– Вот! – Емельян вознёс в потолок палец и объяснил: – Значит, соблазнят нас нечисть. Но я не дамся. Так и Интернет, например. Многие сейчас зависимы. Сидят днями, и даже нехорошие фильмы там глядят. А мне вот погода, к примеру, край как нужна. Посмотрел и знаю ужо, что завтра к примеру, улья с пчёлами под навес убирать надо будет… Есть у нас рьяные поборники веры. Ходят в магазин лишь за солью да сахаром. И то, потом освещают. У нас не так, – подытожил он и обвёл всех взглядом.

– Что-то засиделись мы у вас! – спохватилась я и посмотрела на часы.

– А где ночевать собрались? – напомнила о себе Агафья.

– В машине, – как само собой разумеющееся ответил Никита и поправился: – Вернее, двинем обратно и по очереди спать будем. Главное до шоссе доехать, там трясёт меньше.

От такого заявления я лишилась дара речи.

«Что он несёт? Куда ехать, если ещё ничего не узнали? Или это ход такой хитрый? Точно! – осенило меня. – Никита просто решил ускорить события и таким образом спровоцировал хозяев…»

– Да вы что такое говорите? – изумилась Катя и заявила: – У нас останетесь. Я вам постелю в доме Никодима. Там печь протоплена, тепло…

От такого предложения я растерялась.

– Неудобно как-то.

В мои планы не входило оставаться на ночь в доме загадочно умершего мужчины. А ну как явиться во сне? Я женщина впечатлительная, и поседеть могу, хоть и многое в жизни повидала. Однако остаться в деревне хотела. Вот, например, у Емельяна. Но ему тоже Катина идея понравилась.

– Верно, говоришь, Катюха! – поддержал он её. – Утро вечера мудренее. Как рассветёт, в дорогу и отправитесь.

«Никуда мы не отправимся, – мысленно ответила я ему и так же мысленно пояснила: – Пока не разберёмся, зачем Никодим собирался встретиться с Севастьяновой»…

Глава 24

Дом Никодима был намного больше, чем у Емельяна. К тому же он имел два этажа. На гладких стенах красовались достаточно симпатичные обои. Рядом с печью соседствовала газовая плита, а в углу пристроился красного цвета баллон. Над столами кухонного гарнитура был устроен фартук из кафельной плитки, под потолком люстра. Своим убранством это жилище напоминало хорошо обустроенную дачу среднестатистического москвича.

– Это крёстный достроил, как в Америке, – пояснила Катя, когда Никита задержался у ведущей наверх лестницы, и стала перечислять: – Крышу разобрал, потолок усилил поперечными маточными брёвнами, настелил сверху полы на лаги и надстроил ещё с десяток венцов…

– Ты так говоришь, словно в строительстве разбираешься, – похвалил Никита.

– Так всё же на глазах проходит, а у меня память очень хорошая! – похвастала Катя и сказала очевидное: – Мы ведь воздухом дышим чистым, молоко пьём из-под коровы, которая пасётся на чистых лугах. Так же и мясо с рыбой. Да что там! – Она отмахнулась и привела главный аргумент: – У нас никто не курить, водку почём зря не пьёт и все к труду с измальства приучены. А он жисть продлевает, страсть как. Получше любого спорта! От того и слабым умом до глубокой старости не страдам…

– Вы и о пользе спорта наслышаны! – восхитился Никита, отчего меня вновь передёрнуло.

Однако в следующий момент я была и вовсе, что говориться нокаутирована.

– Это обязательно надо знать, – сказала она и призналась: – Для работы нужно. Я ведь колледж медицинский закончила, а потом на фельдшера выучилась. Теперь вот врачую здеся…

– Не может быть! – вырвалось у меня.

Я ждала, что она сейчас осенит себя своим крестом и заверит: «Вот те крест»!

Но вместо этого Катя лишь улыбнулась.

– Говорю как есть, – заверила она и похвастала: – Фельдшерско-акушерским пунктом заправляю.

«Как же она училась? – ужасалась я тому, как Катя коверкала, в моём понимании, слова и предположила: – Ведь посмешищем наверняка была! Коллектив в основном бабий, на язык и пересуды злой. Значит, упёртая зараза, раз выдержала и диплом получила. Вот они какие, староверы! – восхитилась я собственному умозаключению и даже мысленно похвалила: – Молодец! У таких учиться надо. Жаль, что нам с тобой не суждено в дальнейшем продолжать общение. И дело не в удалённости и разных вероисповеданиях. Вернее твоё вероисповедание и мой образ к жизни здесь вовсе не причём. Просто нравишься ты окаянная моему Никитке, да и я вижу, что хороша собой».

Я неожиданно прыснула со смеху. А всё от того, что поймала себя на мысли, что стала разбавлять свои предложения словами, значение которых в принципе знала, но никогда не использовала, а лишь здесь в обиходе подслушала и заразилась.

Между тем, Катя провела нас во вторую половину дома. Это было некое подобие гостиной с круглым столом посередине. Катя обернулась к иконам и перекрестилась, после чего прошла и толкнула одну из дверей.

– Здесь спать будете, – с этими словами она посмотрела на Никиту, потом на меня и ошарашила: – А вам в соседней комнате постелю.

– Странно, – вырвалось у меня, но возражать не посмела.

Я вдруг подумала, что грех сейчас в этом доме о сексе думать и Катя поступила правильно, разделив нас с Никитой. Да и устали мы с дороги, к тому же грязные. Баню, конечно, никто для нас топить не будет, хотя я это могу и сама, но зачем?

– Может чаю? – спросила Катя.

– Лучше расскажи про Никодима ещё я что-нибудь, – попросила я и тут же объяснила свой интерес: – Я с ним год общалась, а про жизнь ничего совсем не знала. Сейчас даже неудобно…

Сказав это, я поймала себя на мысли, что враньё в этих стенах уже даётся легко. Это говорило о том, что я вошла в роль, да и бражка сыграла свою роль.

Катя между тем, вскинула тонкие брови.

– Что же рассказать? – спросила она.

Я с ходу нашлась и предложила:

– Расскажи, как он твоим крёстным стал, если в Америке жил?

– Просто. – Катя улыбнулась. – Мы оттуда двумя семьями приехали…

– Так вон оно что! – проговорила я и тут же задала самый волнующий пока меня вопрос: – А не знаешь, зачем Никодим в Москве юриста нанимал?

– Так ведь квартиру они покупать собирались или дом, какой…

Я подумала, что ослышалась и переспросила:

– В Москве?

– А что тут такого? – вопросом на вопрос отвечала Катя. – Там много нашей веры людей живёт. И приходы наши есть…

– А зачем, если не секрет? – допытывалась я.

– Какой секрет? – удивилась девушка и объяснила: – Детей обучать он собрался. Двое сыновей у него погодки, хотят на врачей пойти учиться…

– А жена ведь у него высшее образование имеет! – вспомнил Никита.

– Точно, – подтвердила Катя и добавила: – Нас в миру уж совсем дремучими выставляют. Но на самом деле это не так. Мы и грамоте прилежнее обучаемся и к порядку приучены.

– Говор у тебя странный, – заметила я.

– Какой есть, – она смутилась и попыталась оправдаться: – Это я как сюда приезжаю, так и начинаю… А в городе многих слов стараюсь не употреблять. Засмеют…

– Как так можно? – не поверила я.

– Но вот, например, если в Америке, мы ведь с местными на их языке говорим! – стала она объяснять очевидное. – Из дома выходим и на английском языке так шпарим, что иной раз янки и не отличали. Так и здесь…

– А ты и английский знаешь? – восхитился Никита.

– И машину вожу, – добавила она.

– А по виду не скажешь, – признался Никита.

– Софья, к примеру, жена Никодима, даже с трактором управляется, – продолжала рассказывать Катя, не без гордости за женщин старообрядцев. – Вот и здесь, в России, заново даже на права сдала и получила водительское удостоверение. Свои-то в Америке оставили, будь они не ладны…

– У Софьи тоже есть права? – отчего-то не поверила я, вспомнив перепуганную женщину, закутанную в платки.

– Да вот же! – Катя устремилась к шкафчику и заверила: – Сейчас покажу.

Она достала пластиковую папочку и вынула оттуда документы, со словами:

– Полюбуйтесь!

Я взяла экзаменационный лист и свидетельство.

Катя тем временем развернулась к иконам и снова перекрестилась несколько раз, попутно что-то прошептав. Я разобрала только «прости», и едва хотела спросить, на кой чёрт в этой глуши женщине понадобилось водительское удостоверение, как мой взгляд замер на фотографии владелицы документов. С неё на меня смотрела вовсе не та женщина, назвавшая себя Софьей в морге. Даже в платке, надвинутом на глаза, я чётко увидела разницу.

– Катя, – позвала я и спросила: – А это точно Софьи документы?

– Так написано же! – воскликнула девушка и тут же насторожилась: – А что такое?

– Нет, ничего, – решив раньше времени не поднимать панику, я вернула ей листы и поинтересовалась: – А ещё есть фотографии?

– Ой! – Девушка отмахнулась. – У нас ведь не любят это… Хотя вот тут недавно журналы привезли, – вспомнила Катя и стала рассказывать: – Приезжали как-то депутаты и журналисты с ними. Они справлялись, как обустроились переселенцы. Правда потом уехали и забыли про нас. Да мы и не серчаем, – заверила она и устремилась к шкафу со словами: – Вот он!

Через минуту я уже была точно уверена, что в морге общалась совершенно с другой женщиной, подходившей под возраст с Софьей. Выходит кто-то подменил собой жену Никодима. Но зачем? А главное, куда её саму дели? От этих мыслей стало нехорошо. Мне не терпелось поделиться об этом с Никитой. Но как это сделать при Кате? Решив дождаться, когда она уйдёт, я опустилась на стул…

– Катя, – напомнил о себе Никита и поинтересовался: – Не тяжело здесь жить, хозяйство вести и одновременно работать?

Я смотрела на Никиту и не узнавала его. Взгляд моего благоверного осоловел и стал какой-то смазливый, как у похотливого кота. А может это из-за освещения? Даже если так, почему его заинтересовали трудности этой крестьянки? Может просто хочет подольше её задержать?

Катя вдруг потупилась и покраснела.

– Так всё в радость, – сказала тихо она.

«А с ней что происходит? – заволновалась я. – Э-ээ! А ну постойте ка, голубки!»

– Никита! – властно позвала я и сообщила очевидное: – Катерине пора отдыхать. Наверное, вставать рано…

Катя встала и поправила куртку.

– Да не то чтобы, – она не договорила.

– А когда в Америке?! – не унимался Никита, явно желая подольше находиться в обществе молодой женщины. – Как же вы там жили?

– Как все, на ранчо, в штате Оригон, – стала рассказывать Катя. – Каждое утро начиналось с молитвы. Моя мама надевала на меня специально сшитый для молитвы сарафан и рубашку, на которую повязывала поясок. На пол стелила коврик, брала в руки листовку, это лента такая, для отсчёта земных поклонов, – пояснила она, – и начинала молиться. Час молитва длится примерно. Нам не обязательно было за взрослыми всё повторять, но крестик мы носили. А потом всё как обычно… В школу со всеми детками отправлялись…

– В американскую? – уточнил Никита.

– Какую же ещё? – вопросом на вопрос ответила она и добавила: – Дома ещё учились. У нас при молельном доме класс был оборудован. Русскую грамоту учили, историю и литературу разбирали. Учебники, какие привозили из России. В основном по старым занимались.

– А здесь как же в колледж?.

– Просто. – Катя пожала плечами и похвастала: – Я единый экзамен неплохо сдала…

– Вот что значит дисциплина и трудолюбие! – восхитился Никита.

– Ну я пошла! – Катя встала.

– А печка что, уже всё, протопилась? – заволновался Никита и попросил: – Вы бы посмотрели, а то угорим тут…

Последнее он произнёс скомкано. Явно желая припугнуть последствиями хозяйку и вынудить задержаться. Это окончательно вывело меня из себя.

– Я закрою трубу! – заверила я его. – Нечего человека держать!

– Да я и не держу…

Но Катя не спешила уходить. Она присела перед печкой, натянула рукав куртки на пальцы, поддела дверцу и заглянула внутрь.

– Что там? – спросил зачем-то Никита и присел рядом.

– Вот уже и прогорело всё, – проговорила Катя, слегка отстранившись от Никиты: – Трубу закрыть можно. Язычки синие пропали над углем, значит, угарного газа нет…

Я разозлилась и направилась к себе. Пусть изучает себе на здоровье устройство деревенской печи. Тем более и Кате, судя по всему, скучно в этой глуши. Оттого она и не уходит… На самом деле у меня уже глаза слипались. Не имея больше сил ждать, я стянула с себя костюм, сняла носки и повалилась на кровать…

А с кухни всё доносились голоса.

– А много таких как вы в деревне? – спрашивал Никита.

– Каких? – недоумевала Катя.

– Молодых, как вы, – пояснил он.

– Почему спрашиваете?

– Скучно, наверное? – объяснил Никита свой интерес и признался: – Я бы не смог…

– Смогли бы! – заверила его Катя. – Привычка конечно нужна. Но в труде здесь время быстро летит и свой интерес имеется.

– Как это?

– Просто. Мы ведь большей частью всё своими руками делаем. Опять же огород, скотину растим. Это страсть как увлекает. Много лес даёт. Пока грибы собирашь, аль картошку полешь, так и не замечашь, как время летит. А результат потом страсть как радует.

«Страсть, собирашь, замечашь! – передразнила я мысленно староверку и тут же отчего-то пожалела её: – Тяжко поди тебе девка в городе будет».

Ещё некоторое время я различала голоса сквозь сон, но смысл слов уже терялся…

Глава 25

Я проснулась на редкость отдохнувшей, и некоторое время лежала, пытаясь вспомнить сон. Приснилось что-то приятное и пробуждение далось легко. Не повлияло на это даже то, что спали в доме умершего человека.

«Наверное, его душа попросту ещё сюда не добралась», – предположила я, удивлённая отсутствием какого-либо дискомфорта или другого душевного беспокойства. Странно, несмотря на то, что в доме провела почти сутки и должна была привыкнуть к его запахам, я с новой силой ощутила древесный аромат разбавленный нотами сушёных трав, овчины и квашеной капусты…

На кухне кто-то говорил.

– Тяжело, наверное, постоянно слушать рассказы про то, как кого-то ограбили или убили, – прозвучал женский голос.

Я не сразу поняла, кому он принадлежит, но отчего-то показался просто обязательным в такой ситуации. Однако в следующий момент я села. Это была Катя.

«Но с кем она говорит? – задалась я вопросом, на который тут же сама и ответила: – А разве непонятно?»

– Я не из-за этого уволился из органов, – раздался ответ Никиты в подтверждение моим догадкам. – Мои представления об этой работе до того, как я пришёл в полицию, сильно разнились с действительностью.

– А разве не всегда так?

– Не знаю, – признался Никита.

Я свесила с кровати ноги и позвала:

– Милый!

При этом внутри меня всё скрутило отвращение к себе и к самому определению, которое несло такое обращение. Отчего-то я не переносила его на слух с детства. Может, это из-за зависти к соседской девочке Ире, мама которой так всегда обращалась к своему мужу – ботанику? Нет, ботаником он был не в том плане, что изучал разные растения и всё, что с ними связано. По специальности он был как раз инженером-связистом. Просто образ жизни, отношение к ней, поведение и внешность таких, как он людей, были уж какими-то чересчур идеальными. Дядя Коля напоминал тепличное растение, которое по времени поливали, включали ему освещение, пропалывали и поддерживали комфортную среду обитания. А оно цвело и благоухало. Отключи враз свет и поливальную установку и скуксится это зелёное чудо… Я стала подозревать, что именно «ботаник» впоследствии трансформировалось в определение – «лох». А как иначе можно было назвать дядю Колю, маленького, с большими залысинами очкарика, которого сменял после ухода франтоватый дядя Ваня из тридцатой квартиры? Он появлялся на лестничной площадке всегда в день отъезда дяди Коли в командировку и исчезал за обшарпанными дверями «теплицы», в которой до утра занимал освободившееся на «грядке» место. Это закончилось тем, что однажды дядя Коля попросту приехал на сутки раньше и умер… Да, именно так и было. Тихо и мирно дождался, когда «сорняк» покинет теплицу, потом уделал в один присест бутылку водки и уснул. Утром о том, что его тело остыло и уже окоченело, известил заунывный вопль жены Антонины. Так вот, вначале я презирала Антонину и жалела дядю Колю. Ещё я мечтала вырасти и сказать дяде Ване, что он негодяй. Но по прошествии некоторого времени, мои приоритеты поменялись, и я заняла позицию женщины. Жизнь одна и тратить её на то, чтобы поливать никчёмное растение, по меньшей мере, нерационально. Ну а если у него ещё ко всем недостаткам и корень слабый, то это уже похоже на самоистязание. К тому же и моя родительница, ничем в моральном плане от соседки не отличалась, с той лишь разницей, что мой отец вместо командировок устраивал длительные запои.

– Ты уже проснулась? – спросил между тем Никита, и я ощутила в его голосе досаду.

– А ты, наверное, хотел бы, чтобы я, как дядя Коля, – проговорила я негромко.

– Что? – не понял он.

– Так, ничего. – Я потянулась и встала с кровати.

Впереди меня ещё ждал деревенский нужник, продуваемый снизу, и настроение враз стало скверным…

– Ну, я пойду? – спросила Катя.

«Конечно, иди! – напутствовала я её мысленно. – И не возвращайся, пока не уедем»…

Я вышла в горницу и встала с открытым ртом. Катя сидела на скамье. Но не это вызвало шок, а то, как она была одета. На ней был небесного цвета спортивный костюм и элегантные кроссовки. На голове вязаная шапочка, из-под которой золотились кудряшки волос.

Видимо выражение моего лица испугало её.

– Что-то не так? – спросила она, едва слышно.

– А разве, – я недоговорила.

У меня в голове не укладывалось что передо мной именно та, вчерашняя девушка с целомудренной внешностью.

– Я по утрам гуляю по лесу! – объяснила Катя. – Как говориться, приятное с полезным. Хожу на пасеку, проверяю сарай с ульями…

– А разве на машине нельзя? – поинтересовался Никита.

– Там только трактор проедет.

– Так! – протянула я и властно приказала: – Собираемся!

– Куда? – Никита захлопал глазами.

– Завтракать! – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Так я за тем и пришла! – обрадовалась Катя и сообщила: – Емельян велел мне вас зазвать…

– Катя! – обратилась я к ней строго и поинтересовалась: – А ты не могла бы опускать в предложениях эти страшные слова?

– Какие? – не поняла она.

– А мне нравиться такая речь! – вступился за неё Никита.

Я едва не сказала ему, что раз нравиться, то так и быть, оставайся, но сдержало меня то, что он вдруг примет это как руководство к действию. Вместо этого я спросила:

– А вам можно замуж за обыкновенного человека?

– За мирянина? – Она улыбнулась. – Или православного?

– А Никита вот, к примеру, кто? – спросила я зло.

Катя потупилась.

Я прошла к умывальнику…

Никита толкнул калитку и вошёл во двор. Я проскользнула следом. Странно, но собака уже на нас не лаяла.

Ловко орудуя маленьким топориком, Емельян рубил на колоде небольшое поленце на щепки.

Он посмотрел на нас исподлобья и что-то пробурчал.

Никита улыбнулся.

– И вам доброе утро! – пожелал он.

– Как спалось? – спросил с безразличием в голосе Емельян.

Было заметно, отчего-то он не в духе.

– Нормально, – ответил Никита.

– Давайте к столу! – приказал Емельян, собрал щепу и направился к крыльцу, у которого пыхтел самовар.

Я подошла и встала рядом.

Емельян положил щепки на завалинку и с задумчивым видом стал наблюдать, как над самоварной трубой куриться дымок.

– Что-то случилось? – спросил Никита, не выдержав затянувшегося молчания.

Емельян сдвинул на лоб шапку и поскрёб затылок.

– Да не так чтобы очень серьёзное, – ответил он уклончиво.

– И всё-таки? – допытывался Никита.

– А вы одни приехали? – спросил вдруг Емельян.

Мы с Никитой переглянулись. Отчего-то мне стало страшно.

– Одни, – подтвердил Никита.

– Почему вы спрашиваете? – спросила я, дрогнувшим голосом. Когтистым зверьком шевельнулась от этого вопроса в груди тревога.

– Показалось, будто ночью в вашей машине дверцей кто-то стукнул, – пояснил Емельян и тут же вспомнил: – Да и собака залаяла. Иль может это кто из вас приходил?

– Да нет же! – сказала я, ощутив, как по спине побежали мурашки.

– Показалось, наверное, – предположил Никита. – К тому же машина на сигнализации.

– Значит почудилось. – Емельян успокоился.

Мы прошли в дом. Агафья возилась у печки.

– Как спалось? – поинтересовалась она, едва поздоровавшись.

– Отлично! – ответил Никита.

– Здесь сказочный воздух, – добавила я.

Разговор продолжили уже за столом.

– Мы вчера останавливались на дороге, чтобы отдохнуть, и в лес прошли, – вспомнил Никита про брошенную деревню, когда покончил с тарелкой пельменей. – Сначала на кладбище наткнулись, потом вышли к реке, а там село…

– Среденка это, – не дал договорить Емельян, догадавшись, чего он хочет и стал рассказывать: – Годков десять скоро будет, как снялись оттуда люди. Я тогдамесь, правда, со своим семейством только собирался из Америки переезжать.

– А отчего ушлли? – спросил Никита. – Не знаете?

– Отчего же не ведаю? – удивился Емельян. – Ведаю! Нашему брату ведь покой надо для молитвы и труда. А там городские стали приезжать. Грибы, ягоды, охота. А то просто шашлыки жарить. Средь нас тогда ещё много было таких, что ревниво веру оберегали и своё житьё от чужого глазу. Вот и решили подальше от греха съехать.

– Это счас, моду взяли напоказ выставлять! – напомнила о себе Агафья. – А тогда от людей береглись.

– Да и машин не так много ещё было, – вставил Емельян.

– Среденка, – повторил Никита с задумчивым видом, забросил в рот кусочек хлеба и стал жевать.

Емельян хрустнул малосольным огурцом, и строго посмотрел на Никиту.

– Ты пошто вчерась шпионил? – неожиданно строго спросил он.

– Как это? – Никита вдруг зарделся.

– А ну, с этого места поподробнее! – потребовала я, пристально глядя на профиль алого лица Никиты.

– Я не шпионил, – стал он лопотать, сбиваясь почти на шёпот, отчего складывалось впечатление, что от волнения у моего благоверного пересохло в горле. А уж я-то знала, что такое с ним происходит исключительно редко. Можно сказать никогда, если не брать во внимание тот случай, когда при первом знакомстве я предложила ему разделить на двоих диван. В общем, дело давнее. Но тогда один лишь раз я видела, как оперативный сотрудник покраснел и перешёл от смущения на шёпот…

– За Катькой вчера крался, окаянный! – Громом среди ясного неба прогремели для меня слова Емельяна, сказанные с явной иронией. – А ну как снасильничать хотел?!

Никита вскочил, словно его ошпарили кипятком и тут же сел.

– Да что вы такое говорите?! – возмущённо спросил он и бросил на меня затравленно виноватый взгляд.

– Что ведаю, то и говорю, – стоял на своём Емельян.

– Неправильно ведаете! – заявил Никита и спросил испуганно: – Как вы могли подумать? Это я… – он не нашёлся, что ответить и разом осушил чашку чаю. К слову сказать, чаёк тот остыть не успел, и Никита побагровел сильнее, но стерпел и не выплюнул кипяток, а подержав во рту, всё же сглотнул.

– Это я его отправила проводить Катю, – пришла на помощь я, в первый момент, даже не понимая, зачем мне это надо. – Просто подумала, что не прилично будет, если мужчина по деревне пойдёт рядом, и сказала, чтобы сзади прогулялся и присмотрел. Мало ли? Темно у вас тут. Вдруг медведь?

Дед Емельян грохнул со смеху.

– Ой, уморила! – выдавил он из себя. – Откель же здесь зверь такой? А Катенька и сама за себя постоять может. Она ведь у нас боевая!

Никита посмотрел на меня взглядом нашкодившей собаки, которую хотели двинуть тапкой, но передумали. Но он наверняка понимал, что я ему вовсе не помогала выйти из положения. Просто спасала своё лицо. Это же надо, с женой приехал и тут же за первой встречной увязался! Второй причиной моего поступка послужило опасение за то, что после такого нас Емельян больше не захочет оставлять и тогда придётся либо возвращаться ни с чем, либо ночевать в машине. Хотя я уже и сама не хотела здесь задерживаться. Страх потерять Никиту, отдалил желание проявить себя в частном сыске. Да и дела в Москве ждали. Подумать только, едва открывшись, директор компании перепоручает свои дела помощнику и исчезает!

Глава 26

– Что ты хочешь найти? – недоумевал Никита, наблюдая за тем, как я просовываю руку в стопки сложенного белья и прощупываю каждый угол.

– Сама не знаю, – призналась я и стала оправдываться: – Но мне кажется, что в доме может быть ответ на вопрос, из-за чего убили Никодима.

– Не понимаю твоего рвения, – произнёс Никита и стал наблюдать в окно за калиткой. Я попросила его побыть на «шухере», пока осмотрю дом. Причём сделать это нужно было так, чтобы ни кто не заподозрил, что в вещах и в документах кто-то рылся. Если честно, мне было страшно стыдно делать это. Ещё страшнее смотреть в сторону иконостаса. Мне казалось, что почерневшие лики святых наблюдают за мной с презрением и укором. Однако и здесь я мысленно оправдывалась пред ними, что делаю всё это не из-за корысти. К тому же знала, что они не могут желать людям зла.

– Полюбуйся! – попросила я, и прижала ко лбу расшитый бисером кокошник, который нашла среди прочих вещей.

– Не греши! – пошутил Никита, нахмурив брови, и снова уставился в окно.

Я просмотрела всё в шкафу, перерыла старинный комод, залезла в диван, где исследовала сложенные куртки. Ничего. Никаких следов документов или ценностей. К слову сказать, удивляли некоторые элементы одежды. Например, джинсы и модное бельё. Не вязалось это как-то со сложившимся стереотипом о жизни и быте старообрядцев.

Никита обернулся и насмешливо обозвал:

– Пиркентон!

– Цыц! – отшутилась я.

Неожиданно меня осенило.

– Подпол! – воскликнула я. – Ну, конечно же!

Никита насторожился.

– Ты чего?

– В любом деревенском доме есть подпол, – объяснила я очевидное и зачем-то добавила: – Там хранят картофель и солёности.

– Могла бы не говорить. Мне это известно.

– В нём можно устроить тайник.

– Неугомонная, – обозвал Никита и стал вслух рассуждать: – Люди оборудуют тайники с таким расчётом, чтобы их не нашли. Если он что-то и спрятал, то не здесь.

– А где?

– Это не город, – рассудил он и предположил: – Можно в огороде, например, закопать тот же сундук.

– Скажешь тоже, – разозлилась я оттого, что не поняла, шутит он, или говорит серьёзно.

– Или вовсе, отойти за деревню в лес, выбрать дерево, отчитать от него десять шагов на север…

– Зачем шаги считать? – удивилась я, не уловив в голосе иронии.

– Ну как же? – насмешливо продолжал он издеваться и спросил: – А как же тайна? Во всякой тайне должна прилагаться старая карта, где место клада обозначено крестиком и…

– Да пошёл ты! – в сердцах выкрикнула я, и тут мой взгляд впёрся в старинную икону, стоящую аккурат по центру целого ряда таких же, как и она, только различающихся по размеру и степени старости. Одни были до того потемневшими от копоти и времени, что нельзя было даже достоверно различить черты лица, изображённого на них того или иного угодника.

Никита насторожился и проследил за моим взглядом.

– Что? – спросил он одними губами.

– Знаешь, что я вспомнила?

– Я не читаю чужих мыслей, – признался Никита.

Я обиделась и напомнила:

– Я не чужая.

– Твои вообще никто прочесть не сможет, – пошутил Никита и разрешил: – Выкладывай очередную гипотезу!

– В деревнях особо ценные вещи хранят за иконами, – констатировала я.

Никита вздохнул, прошёл в угол и стал по очереди брать в руки иконы, снимать их с полки и осматривать со всех сторон.

Как раз за той, на которую упал мой взгляд, оказалась пластиковая папка, чёрного цвета и небольшая записная книжка.

– А ты права! – восхитился он и добавил: – Глядишь, и поверю в пресловутую женскую интуицию!

– Дай! – потребовала я, и протянула руку.

Но Никита ловко развернулся спиной ко мне и открыл папку.

– Ну что там? – спросила я, сгорая от нетерпения.

– Договор об оказании услуг заключённый между Никодимом Гавриловым, – прочитал Никита. – И Фемидой…

– Что и требовалось доказать! – торжественно сказала я, на самом деле не испытав ничего кроме разочарования. Ведь существование договора ровным счётом ничего нам не даёт. Где связь с покушением на убийство и самим убийством?

– Стоп! – воскликнул Никита и развернулся.

Вид его при этом был торжественным и одновременно загадочным.

– Говори, не томи! – потребовала я.

– Здесь название фирмы изменено, – объявил он.

– Покажи!

– Вот! – Он ткнул пальцем в печать.

– Ничего не понимаю, – призналась я, зачем-то пытаясь прочитать мелкие цифры ИНН и БИК.

– Она всего лишь «В» заменила на «С» и всё! – стал рассказывать он. – И оправдано. Фемида «С», можно понимать как Севастьяновой.

– Хочешь сказать, что в этом случае документ не имеет юридической силы? – зачем-то спросила я.

– Если такой компании нет в Едином реестре регистрации юридических лиц, то эта опечатка превращает его в кусок бумаги, – подтвердил он мои предположения, но неожиданно добавил: – Но если документ со стороны «Фемиды» подписан непосредственно Севастьяновой, то в суде легко доказать его силу.

– И факт мошенничества, – закончила я за него и предположила: – Наверное, ещё реквизиты другие.

– Это как водиться, – согласился он. – В совокупности эти обстоятельства уже и суд делают бесполезной тратой времени.

Я потеряла интерес к договору и напомнила:

– А в записной книжке что?

– Здесь телефоны, адреса, – перечислял он и воскликнул: – Севастьянова!

Моё терпение лопнуло.

– Дай! – Я вырвала находку из его рук и углубилась в изучение.

– Будь уверена, номер телефона Севастьяновой здесь эксклюзивный, – продолжал он развивать свою мысль.

– Это как?

– Она завела его на чужой паспорт или вовсе купила карту сотового оператора на улице только для того, чтобы общаться с Никодимом, – объяснил Никита.

– Ну, это как водится, – пробормотала я просматривая остальные имена и адреса.

В основном здесь были перечислены немногочисленные знакомые, жившие в столице, да родственники, оставшиеся в Штатах. Никодим вёл записи аккуратно, и все фамилии были записаны по алфавиту. Так на страничке с буквой «С» было отмечено двое. Сидоров и Севастьянова. В принципе ничего удивительного, раз с фирмой этой женщины он заключил договор.

– Договор купли продажи, – продолжал читать Никита. – Совсем недавно заключён… Ага… Дом. Посёлок Глинка, Московской области. Выходит наш Никодим приобрёл недвижимости аж на…

Он замолчал.

Сгорая от любопытства, я приподнялась на цыпочки. Никита не относился к категории людей, которые любят поинтриговать и затянувшаяся пауза говорила лишь об одном – сумма, на которую наш старовер купил дом, впечатлила его настолько, что он просто потерял дар речи.

«На десять? Пятнадцать? Но на худой конец двадцать, – перебирала я в голове вариантами, как мысли сползли совсем уж не туда и вот я уже загадываю: – Если совпадёт пятнадцать, то у нас с Никитой будет новый импульс романтических отношений. – Едва я это подумала, как тут же испугалась и украдкой посмотрела на своего благоверного. Мне вдруг показалось, что он понял, о чём я размышляю. Но ничего такого в его внешности не было. Я успокоилась и снова стала про себя рассуждать: – Для среднего москвича это конечно обычные деньги. Но вот для дремучего старообрядца…»

– …семьдесят пять миллионов, – разродился, наконец, Никита.

– Да ты что? – не поверила я и вслух признала: – Такие деньги кого хочешь, подвигнут на преступление.

– Смотри! – восхитился Никита и вынул из папки ещё один лист стандартной бумаги. Причём это была ксерокопия какого-то обветшалого документа, на которой красовалась свежая печать.

– Что это?

– Нотариально заверенная копия, – сообщил Никита.

– Интересно, – пробормотала я.

– Это метрики, – проговорил Никита, просматривая имена и фамилии, записанные рядком. – Выходит дед Никодима, Мефодий Гаврилов жил в Среденке.

– Эта та брошенная деревня? – зачем-то спросила я. – Когда?

– До революции. – Никита провёл ногтём по строке, подчеркнув им дату и вздрогнул.

В сенях раздался грохот. Я аж подскочила на месте. Мы словно двое воришек, тут же бросились заметать следы своих изысканий. Я в два прыжка оказалась у комода и задвинула нижний ящик, а Никита сунул папку за иконостас и прикрыл иконой. Однако в дом никто не входил. Напротив, послышалось шуршание и снова что-то стукнуло.

Никита подскочил к окну и выглянул во двор, а потом подошёл к дверям и спросил:

– Кто там?

В сенях воцарилась тишина. Так бывает, когда вопрос застал врасплох. Я даже представила Катю, застывшую с открытым ртом у дверей.

«Точно! – осенило меня. – Эта староверка прокралась через двор, когда Никита отвлёкся на иконы, и всё это время подслушивала, о чём мы говорим!»

Тем временем Никита толкнул двери. В полумраке сеней я различила метнувшуюся тень.

Никита шагнул через порог.

– Кто здесь? – спросил он громко.

В тот же момент сени осветились дневным светом, и кто-то выскочил на улицу.

– А ну стой! – крикнул Никита и устремился следом.

Я бросилась к окну и увидела метнувшуюся через двор тень. Стукнула калитка, которая вела в огород.

Окно не позволяло увидеть, что происходит за домом, и я устремилась вслед за Никитой, на ходу различив удаляющиеся шаги. Вот где-то треснуло дерево. Кто-то вскрикнул. Дело принимало неожиданный оборот. Было понятно, Никита не станет гнаться за местным, да и тем не резон убегать. Хотя кто его знает?

Когда я выскочила во двор, то застала Никиту стоявшим у сараев, за которыми начиналось поле. Оно упиралось в лес. Летом, по всей видимости, на нём сажали картошку. Сейчас, по снегу, с трудом двигая ногами, к лесу пробирался человек. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, он наверняка не из местных. На нём был тёплый лыжный костюм и пуховик. На голове чёрная шапочка.

– Кто это? – спросила я, тут же упрекнув себя за глупый вопрос. Неужели выскочивший на минуту раньше Никита уже был чудесным образом осведомлён об этом? Но он пропустил вопрос мимо ушей и продолжал что-то увлечённо рассматривать в руках.

Я подошла ближе и поинтересовалась:

– Что это?

– Странно, – бормотал Никита и показал мне дощечку.

– Что? – недоумевала я и спросила: – Почему ты его не догоняешь?

– А зачем и на каком основании?

– Что ты мне суёшь? – возмутилась я и оттолкнула его руки.

– Ты посмотри! – потребовал он и сунул деревяшку под нос.

Я увидела на оборотной стороне какой-то странный узор из квадратиков. Он был окружён ёлками. Причём они были нарисованы так, как их рисуют дети.

– Откуда это у тебя? – допытывалась я, хотя и поняла, что дощечку выронил мужчина.

– Этот человек выронил, – с этими словами Никита посмотрел вслед воришке.

В это время он как раз добежал до леса, обернулся и скрылся в кустах. Этого хватило, чтобы понять, что раньше я его не видела. На вид он был моего возраста. Может чуть старше и у него были глубоко посаженные глаза.

– Он специально приходил за ней? – спросила я.

– Выходит так, – предположил Никита и с иронией предложил: – Чтобы узнать это наверняка, надо его догнать.

– Скажешь тоже. – Я тронула доску.

Она походила на часть старой полки. Возможно, когда-то на ней стояла посуда или, даже книги. Хотя, не исключено, что старообрядцы использовали её для подставки под иконы. Скорее так оно и есть, – неожиданно сделала я вывод, заметив пятна воска.

Тем временем Никита воскликнул:

– Так это схема расположения домов в Среденке! Вот здесь мы с тобой к ней вышли, – стал объяснять он и развернул доску так, чтобы я видела схему, нарисованную не то чернилами, не то углем. – А вот на этом изгибе дороги оставляли машину.

– Что на ней?

– Не знаю, – признался он. – Один из домиков крестиком обозначен.

Я выхватила у него дощечку и перевернула. Сходу увидела квадратик, в котором был нарисован крестик.

– Странно! – вырвалось у меня.

– Чего странного?

Я поняла, что крестик был нарисован на доме, в котором я как раз и пыталась представить себя. Но говорить об этом я не стала, а просто отмахнулась и успокоила его:

– Так, ничего.

Я пригляделась. В углу дощечки, вдоль кромки, было что-то написано.

– Дай! – потребовал Никита и вернул находку себе.

– Чего выхватываешь? – озлобилась я.

Он отвернулся к свету и стал читать:

– В красном углу… Так, здесь что-то непонятно… Хотя нет, вот ведь!

Сгорая от нетерпения и захныкала:

– Да что там?

– В красном углу под половицей упрятано, – прочёл он и уставился на меня, словно я знала ответ или продолжение написанного.

– Что, клад? – спросила я.

– Даже если он там когда-то и был, то его либо нашли, либо он сгнил, – ответил Никита.

– Почему он мог сгнить? – недоумевала я.

– А что могли спрятать старообрядцы в доме, перед тем, как отправиться прочь?

– Возможно деньги, которые заработали, – выдвинула я предположение.

– А зачем деньги прятать там, если можно сюда перевезти? – удивился он.

– Иконы? – перечисляла я.

– Не знаю, – пробормотал он. – Иконы, возможно, они с собой всегда увозят.

– Давай сейчас заедем и посмотрим? – предложила я.

– Ты думаешь, что Никодим этого уже не сделал? – недоверчиво поинтересовался он.

Я показала на лес, в котором скрылся несостоявшийся воришка и сказала:

– По крайней мере, этот человек, так не думал уж точно.

– Согласен, – сдался Никита. – Иначе, зачем ещё её воровать?

– Так как? – я замерла в ожидании ответа.

События развивались стремительно и не предсказуемо. Я даже с трудом верила в происходящее. Всё это напоминало мне захватывающее кино. Причём в нём к убийству, бандитам и странным исчезновениям людей добавилась ещё и карта, нарисованная на дощечке…

– Думаю, посмотреть стоит, – согласился Никита.

Мы не заметили, как во дворе появился человек.

– Вы чего там нашли? – голос Емельяна заставил вздрогнуть.

Он стоял на половине пути между крыльцом и каликой, широко расставив ноги, и наблюдал за нами исподлобья. Я сделала вывод, что старовер появился давно и слышал наш разговор.

– Вот, – Никита потряс дощечкой и замолчал, не зная, что ответить.

– Вас в дом пустили, а вы по углам шарить вздумали? – прорычал Емельян и насупил брови. – Негоже!

– Да вы не так поняли! – попыталась я оправдаться. Но он не дал договорить.

– А чего тут понимать? – спросил он и потребовал: – Признавайтесь, за иконами приехали?

– Нет! – хором ответили мы.

Никита тем временем спрятал дощечку за спиной, потом опомнился и протянул Емельяну со словами:

– Кто-то пробрался в сени и взял это. Я погнался, он выронил.

– Вон следы этого человека! – подтвердила я и показала рукой в сторону огорода.

– В сенях, говоришь, нашёл? – проворчал Емельян, беря находку в руки и разворачивая её к свету. – Так это же полочка от старого иконостаса! – подтвердил он моё предположение. – Иконы на нём не помещались, вот Никодим другую и смастерил, а эту в сенях держал.

– Там нарисован план Среденки, – прокомментировал Никита.

– Точно! – воскликнул Емельян. – Вот и дорога мимо кладбища…

– А вы знали о рисунке? – поинтересовалась я.

– Первый раз вижу, – пробормотал Емельян, разглядывая каракули. При этом было заметно, он удивлён увиденным.

– А Никодим о нём рассказывал?

– Да нет же! – отвечал Емельян и неуверенно предположил: – Может, кто из детей баловал, пока малыми были?

– Нет, не может быть, – категорично возразил Никита: – Это чёткий план деревни, с примерным масштабом. Дети на такое не способны…

Емельян выглядел обескураженно.

– Так-то оно так, но ведь рисунок откуда-то взялся! – бормотал он.

– Скорее всего, вы просто на него раньше внимания не обращали, – предположил Никита.

– Так и есть, – поддержала его я с твёрдым намерением проверить теперь этот дом.

Глава 27

– Это здесь? – спросила я, пытаясь среди придорожного кустарника и деревьев разглядеть хоть что-то знакомое.

– Сейчас посмотрим, – пообещал Никита и вышел из машины.

Я осталась ждать, когда он осмотрится. За два дня лес преобразился. С веток исчез лёд, снег просел, а дорога превратилась в реку из грязи. Мы уже дважды выезжали на обочину в поисках места, где останавливались, когда только ехали в село и нашли остатки Среденки.

Никита обошёл вокруг машины и открыл мне дверцу.

– Не знаю, то это место или нет но, судя по навигатору, отсюда до деревни полкилометра, – объявил он и спросил: – Какая разница, где выйдем?

– Я с вами! – раздался с заднего сиденья голос Кати.

– Куда же мы без тебя? – проворчала я.

С того момента, как эта кукла села в машину, я не находила себе места. Мне то и дело казалось, что Никита больше чем положено, говорит с ней, чаще поглядывает в зеркало заднего вида, установленное в салоне или вовсе, оборачивается, чтобы задать глупый и совсем уж не нужный вопрос. Ревность в прямом смысле разъедала меня.

Катя объявила о своём решении поехать в Москву в тот самый момент, когда мы прощались с Агафьей. Причём сделала это оригинально, она пришла туда уже с вещами.

– А что вы хотите там увидеть? – спросила Катя, выбираясь из машины.

– Надо проверить кое-что, – ответила я уклончиво, а мысленно добавила: – «Да тебя там забыть…»

Неожиданно я поймала себя на мысли, что до такой степени невзлюбила эту староверку, что случись сломать ей там ногу или провалиться в старый погреб, брошу. Сделаю вид, будто не слышу мольбы о помощи и уйду.

Однако слова, слетевшие с уст моего благоверного, напрочь отбили у меня охоту даже ждать, когда мы дойдём до Среденки, и когда Катя куда-нибудь провалится. В следующий момент я попросту захотела прибить её прямо здесь, у машины.

– Я бы вам не советовал, Катенька! – сказал Никита и тут же понял, что совершил глупость.

– Катенька! – повторила я одними губами.

Никита почувствовал перемены моего настроения и втянул голову в плечи.

– Хм! – вырвалось у него. Он будто бы и сам не ожидал от себя такого обращения.

Однако виновница нашего разлада ничего не замечала. Она стояла в снегу и озиралась по сторонам, словно выбирая место, куда ступить дальше.

Никита затравленно посмотрел на меня и пояснил:

– Обувь у неё не для прогулок по лесу.

Действительно, я только сейчас обратила внимание на полусапожки Кати. Изящные, с заострённым носочком, они тонули в снегу целиком, и казалось, будто она стоить в нём босиком.

– Надо же! – вырвалось у меня.

Я не ожидала увидеть на ней такую обувку. От того, как изящно смотрится её ножка, мне стало совсем уж нехорошо.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась между тем Катя и обещала: – Я в машине вас подожду.

– Вперёд! – решился, наконец, Никита и двинул по снегу вглубь леса.

На этот раз мы дошли до деревни быстро. Оно и понятно, по пути уже ничего не снимали и не останавливались. Среденка оказалась не так уж и далеко от дороги.

– Показывай, где тут дом твоей мечты? – пошутил Никита и, не дожидаясь ответа, двинул к покосившейся хибаре с провалившейся крышей.

Он поступил правильно, поскольку я как раз собиралась высказать всё, что думаю, по поводу Кати. Пришлось отложить. Я вдруг подумала, что ряд заготовленных фраз нужно подшлифовать и подобрать им более достойную замену, поскольку прокрученный не один раз за время пути монолог, вдруг оказался не очень впечатлительным.

Мы пробрались через остатки забора и оказались во дворе. Здесь всё было по колено засыпано снегом, из которого торчали сухие стебли лебеды и полыни. Дом, как оказалось, держался на честном слове. С фасада не было видно, а здесь я поняла, толкни его и он рухнет. И дело не только в прогнивших до трухи брёвнах. Он завалился назад. Стены так покосило, что из заколоченных окон вылетели стёкла и они стали похожими на параллелограммы. Задняя стена держалась на двух свежих подпорках. Кто-то совсем недавно принёс сюда и поставил два свежеспиленных бревна. Теперь под угрожающе нависшей стеной можно было наверняка укрыться даже от дождя.

– Странно, – вырвалось у меня, когда я глядела на эти подпорки.

– Ты о чём? – встревожился Никита и проследил за моим взглядом.

– Кому понадобилось его укреплять? – объяснила я вопросом свою реакцию.

– Вон ты о чём! – протянул Никита и предположил: – Возможно кто-то из детей, которые выросли в этих стенах, приезжали на могилку к родителям, да и поправили. Память всё же. Я бы тоже так поступил, случись это с моим домом.

– Не знала, что ты такой сентиментальный! – съязвила я.

Внутри всё кипело. Казалось ещё чуть-чуть и злость в вперемешку с накопившимся внутри меня ядом вырвется наружу.

С трудом передвигая ногами, Никита пробрался к окну и стал отдирать уцелевшие доски. Они давно сгнили и просто рассыпались, когда он за них брался.

– А это зачем?! – задалась я вопросом, когда увидела что стёкла в рамах заменены полиэтиленом.

– Рамы повело, и стекло в них раскрошилось, – стал рассуждать он. – Чтобы вставить стёкла их надо будет подгонять. Сама видишь, проём почти треугольный. Вот кто-то и нашёл выход из положения.

– Но зачем? – недоумевала я.

– Говорю же, дорог этот дом, наверное, кому-то, – напомнил Никита, отрывая следующую доску, и выдвинул очередную версию: – Возможно, здесь охотник какой-то останавливался.

– Неубедительно.

Тем временем Никита стал рвать пластик и бросать его под ноги.

– Ты решил в дом через окно проникнуть?

– Пройти я собрался, как положено, через двери, – успокоил он и объяснил: – А доски оторвал и плёнку рву, чтобы внутри светлее было…

– Так фонарик есть! – вспомнила я.

– Ну и что? – спросил он и двинул к следующему окну.

Когда дом кренился, доски отлетали сами, и на этом осталась одна. Он лишь стукнул по ней, как она осыпалась. Мы подошли к крылечку.

– Ты подождёшь здесь, – приказал он.

– Это почему? – Я опешила.

– Дом старый, вдруг рухнет? – объяснил Никита своё решение и взялся за ручку.

Двери со скрипом открылись. Мне показалось, будто где-то приглушенно хрустнуло стекло.

– Странно, – пробормотал Никита.

– Что? – спросила я его шёпотом, решив, что он тоже слышал звук.

– Легко открылись, – объяснил Никита. – А ведь их так перекосило, что по идее должны были заклинить…

Он шагнул через порог.

Забыв про предупреждение, я устремилась следом.

Нос защекотал запах залежалого и плесени. Однако кроме всего прочего, я вдруг ощутила в воздухе тревогу.

«С чего бы это?» – подумала я, уловив в нём запах бензина.

– Интересно, – вырвалось у меня, и я задалась вопросом: – Почему не керосин?

– Что?

Я оставила вопрос без ответа. Мало ли почему в доме пахнет бензином? Хотя по логике вещей, любое горючее со временем выветривается.

«Может в доме хранились его запасы, и лишь сейчас ёмкость прохудилась?» – подумала я и поспешила следом.

В доме с низкими потолками и бревенчатыми стенами было темно, не смотря на оторванные с окон доски. Немудрено, ведь их повело и теперь они, скорее, походили на амбразуры дотов. Ко всему кто-то утеплил их пластиком. А так, ничего необычного. Никакой таинственности не добавляли ни сумрак, ни запах, и даже ни свисавшая с потолка паутина.

Изба как изба. Она показалась мне похожей своей планировкой на ту, которую я представляла. Неожиданно я вдруг поймала себя на мысли, что ничего удивительного в этом нет, ведь все мои представления строились на том, что я видела, когда жила на заимке у Егора. А его жилище было обустроено по всем канонам русского деревянного зодчества, с печью посередине и низкими дверными проёмами. Здесь, рядом с печной трубой обвалился потолок. В углу был свален какой-то хлам. Лежал перевёрнутый стол, без одной ножки.

Я достала платок и прижала к глазам. Видимо из-за застоялого воздуха, глаза стали чесаться и в прямом смысле слова потекли слюнки.

«С чего бы это?» – подумала я.

Неожиданно в затылке появилась странная тяжесть. Я вдруг поймала себя на мысли, что моргая, долго держу глаза закрытыми. Это ощущение сонливости было мне знакомо. Ведь совсем недавно приходилось выматываться на нет. Открывая свою компанию, я почти не спала. Так со мной было, когда я смертельно уставала, но нужно было ещё работать.

Скрипя половицами, Никита прошёл во вторую половину дома. Сходу найдя нужный угол, он присел на корточки и предположил:

– Наверное, где-то здесь.

– Вот, на половице кольцо! – почти крикнула я и смахнула с лица налипшую паутину.

– Тише ты, – попросил он и пошутил: – Оглохну!

Никита поддел пальцем колечко и потянул вверх. Но половица не поддалась. Тогда он встал, согнулся и рванул сильнее. В последний момент я увидела, что доска с остатками краски приподнялась, а за ней потянулось что-то вроде стального тросика… То, что произошло дальше, повергло меня в шок. Что-то треснуло. Где то снаружи будто кто-то хлопнул в стальные ладоши и дом вдруг пришёл в движение. Стены скрипнули и поехали в сторону, а пол поплыл из-под ног. Между тем потолок стал опускаться. В страшном грохоте и треске утонул мой крик. Через мгновенье всё заполнили клубы пыли, вырвавшиеся из всех щелей. Я вытянула вперёд руки и не увидела их.

– Никита! – крикнула я, как почувствовала, что мне на темя будто что то легло. В тот же миг ноги подогнулись, из глаз брызнули слёзы. Я услышала хруст собственных шейных позвонков и ойкнула. Однако страшно не было. Просто некогда было бояться. Мозг с трудом переваривал происходящее. Между тем тяжесть сверху стала невыносимой, и я будто бы провалилась куда-то в клокочущую пылью бездну.

Глава 28

Мне казалось, будто я просто невесомое облако, не имеющее границ и растворённое в кромешной тьме. Постепенно это облако наполнилось ощущением тяжести и боли, которая стала пульсировать и обретать непонятную форму. В какой-то момент я ощутила руки и ноги. Ещё я поняла, что лежу на спине. Странные, обрывистые звуки стали трансформироваться в слоги.

– Ка… Им… Урис…

До меня не доходил смысл происходящего. Я не могла взять в толк кто я, откуда взялась и что это за предметы вокруг. От этого было так плохо, что хотелось вернуться в прежнее состояние и больше ничего. Неожиданно появилось чувство, будто это уже когда-то было…

– …ку попробуй влить, – разобрала я наконец и вдруг поняла, что это говорят между собой люди.

До меня дошло, что я лежу придавленная брёвнами и крышей старого дома. Ужас заставил напрячься и закричать. Но вместо этого я услышала лишь какое-то шипенье.

«Но откуда здесь люди? – задалась я вопросом, не понимая, отчего удивлена тем, что в этом месте не может кто-то разговаривать. – Ну конечно! – осенило меня. – Как они могли пробраться под завалом? Мне всё это просто кажется! Или это такая смерть?!» – ужаснулась я, и как всегда, позвала на помощь родительницу:

– Мама!

– Деда, она что-то сказала! – раздался голос громом среди ясного неба, а вернее среди темноты руин и я, наконец, разлепила веки.

Однако ворвавшийся в глаза свет будто бы взорвал мозг.

От боли я застонала и снова зажмурилась.

«Говорила мне мама, не садись за руль! – упрекнула я сама себя и тут же спохватилась: – А разве всё это из-за аварии? Но тогда куда я врезалась, если меня придавили брёвна?»

Странно, я знала, что упало сверху. Но как? Я не могла взять в толк, что произошло. Ни как не вязались брёвна и машина. От нелепых вопросов-пчёл голова гудела, как улей. Они возникали в этом улье, жалили его стенки и исчезали, оставаясь без ответов.

«Где в Москве деревянные дома? – ужасалась я и тут же его сменял другой вопрос: – Неужели я въехала в какой-то музей? Господи, а если там были люди? Что будет с фирмой, пока я буду сидеть в тюрьме? Какая тюрьма? Причём тут Москва, если мы были… Господи!»

Я снова попыталась открыть глаза.

На белом фоне тут же возникли две головы. Одна была женской. Вторым оказался бородатый мужчина. Уже в следующий момент я поняла, что это Емельян.

– Сон странный, – попыталась оправдаться я и виновато улыбнулась, отчего-то решив, что меня не смогли разбудить к завтраку. Но вдруг я снова вернулась в избушку… Мозг творил чудеса и словно издевался. Воспоминания чередовались с тем, что я вижу.

– Где я? – спросила я наконец.

– Ожила! – выдохнул Емельян и перекрестился, глядя куда-то в сторону. Потом снова наклонился ко мне и спросил:

– Как головушка?

– А что с ней? – ужаснулась я и вдруг поняла, что она чем-то туго замотана.

– Ничего особенного, – успокоила Катя и объяснила: – Кожу слегка поранило на макушке…

Эти слова перевели меня в вертикальное положение. Мне даже показалось, что будь я мёртвой, обязательно так же села.

– А лицо? – пропищала я, немея от ужаса и повторила: – Что с лицом? Я не чувствую его! Господи! Если на меня обрушилась крыша! В ней гвозди и щепки с острыми краями!

– Да что ты так печёшься о своём лице?! – изумился вслух Емельян и сам того не подозревая подлил масла в огонь: – Как говориться с него воду не пить!

Как оказалось, меня уложили на кровать. Только в этот раз дом был не Никодима и не Емельяна.

– Где зеркало? – провыла я, свесила ноги и спрыгнула на пол.

В тот же миг комната дёрнулась, словно вагон поезда и поплыла. Я полетела в сторону, враз оказавшись на руках Емельяна.

– Тебе лежать девка надо! – сказал он строго и уложил обратно, поверх синего одеяла.

– Что с нами произошло? – спросила я наконец, дрогнувшим голосом и снова села. – А где Никита?

– Жив твой Никита, – сообщил Емельян, но отчего-то отвёл взгляд в сторону.

Мне снова стало нехорошо.

– Говори правду! – потребовала я.

– Его, как и вас придавило, – стала отвечать за Емельяна Катя. – Но, вдобавок, ещё и поломало.

– Как это? – не поняла я.

– Она ведь не знает ничего, – сказала Емельян и пояснил: – В беспамятстве долго была.

– В общем, вас завалило в доме не случайно, – стала вводить в курс дела Катя и ошарашила: – Этот дом, как тятя сказал, специально перед вашим приходом обрушили, а потом снова поставили, но уже на подпорки…

– Это кто же нам такую мышеловку устроил? – удивилась я и вспомнила, как за доской, которую поднимал Никита, потянулся трос.

«Выходит из половицы сделали рычаг, которым выбили из-под стены подпорки, – догадалась я, и сама себе возразила: – Но для этого надо, как минимум, три человека и сутки работы! И то, такой вывод я сделала на основании своих скудных знаний об устройстве срубовых домов, тяжести брёвен и кинематической схемы тросового соединения. Выходит, если это ловушка, то её устраивала целая команда. Если прибавить к этому руководителя, то мы имеем дело с группой людей. Неужели все они работают на Севастьянову. Стоп! – осенило меня: – А что было под половицей? Да ничего! – сам собой напросился ответ. – И так ясно, что появившийся в сенях дома Никодима мужчина, который будто бы обронил при бегстве дощечку, имел целью сделать так, чтобы мы её нашли. Таким образом, теперь понятно, откуда взялся рисунок и почему его раньше не видел Емельян, на этой полочке. Её украли, где-то нанесли карту, потом „состарили“ и всё! А мы с Никитой повелись на этот подвох и едва не погибли. Нас элементарно заманили в ловушку сделав ставку на обычное любопытство».

– А кто нас нашёл? – спросила я, заранее зная ответ и от досады, что теперь буду обязана быть староверке благодарна, фыркнула.

– Катя, – подтвердил мои догадки Емельян.

– Я услыхала треск и пошла вслед за вами, – напомнила о себе староверка.

– В своих сапожках? – отчего-то удивилась я.

– А как иначе? – вопросом на вопрос ответила она и добавила: – Но мне по следу, что вы протоптали, легко было добраться. Вот вытащить вас из-под завала было трудной задачей. Поэтому пришлось за Емельяном ехать.

– На чём? – спросила я.

– Так вы ключи в машине оставили, чтобы грелась, – напомнила она.

– А ты водишь машину, – вспомнила я, готовая зарычать от ревности. Даже в моих глазах эта женщина вызывала восхищение, а что говорить о Никите, с его романтическими воззрениями на жизнь? Теперь у него будет повод восхищаться этой Амазонкой.

– Катя у нас на все руки мастерица, – не к месту похвалил Емельян.

– А где Никита? – поинтересовалась я.

– В доме у Емельяна, – ответила Катя. – Я ему на руку шины наложила. Нужно снимок делать и гипс класть…

– Господи! – проскулила я и пожалела: – Бедненький!

Мне вдруг показалось, что Никита сейчас ужасно страдает. Подумать только! Мне всегда казалось, что перелом, это нечто страшное. Венец, так сказать основной массы злоключений. И вот это произошло с самым дорогим и близким мне человеком.

– Да бросьте вы, Марточка убиваться! – попросила Катя и стала рассказывать: – Перелом, если он и есть, то не открытый и точно без смещения. Но такой порядок, без снимка диагноз ставить нельзя. Может и вовсе трещина или ушиб сильный? Я ему обезболивающий укол сделала.

– И как он сейчас? – допытывалась я.

Мне вдруг отчётливо представился Никита. Я увидела его сидящим в доме у Емельяна, в уголке комнаты на табурете. Правая рука на перевязи. И вид у него был такой жалкий, что я всхлипнула.

– Мыться будет сейчас, – объявила между тем Катя и добавила: – Уж очень вы грязные.

– Хорошо.

Я попыталась представить, как будет Никита мыться одной рукой. Однако в следующий момент я вскинула на Катю взгляд, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Может просто успокаивает, а на самом деле Никита и вовсе лежит, и встать не может? Ведь сколько раз в кино видела, как больным до выздоровления говорят, будто-то бы всё хорошо. Однако сейчас оказался не тот случай.

– Баньку Агафья сейчас истопит, – подтвердил Емельян, сказанное Катей.

– Зашибись! – вырывалось у меня.

В ответ на это, Катя с Емельяном посуровели лицами и перекрестились.

Но я уже мыслями была не здесь, а рядом с Никитой и со скалкой в руке. Меня обескуражило то, что мой благоверный, вместо того, чтобы сидеть у кровати своей женщины, готовится к водным процедурам.

– Мне надо вас ещё раз осмотреть! – властно сказала Катя.

– Осмотреть, – эхом повторила я.

– Вы у меня в медпункте, – спохватилась и объяснила Катя.

Я стала лихорадочно вычислять, сколько времени находилась без сознания. По всему выходило, что если Катя дошла до Среденки, потом вернулась, поехала за Емельяном… Потом нас ещё тащили к дороге, снова сюда… Что-то много выходит. А что, если теперь я стану дурой?

Пришедшая в голову мысль заставила забыть о Никите и спросить:

– Скажи, отчего я так долго без памяти была?

– Точно не скажу, – призналась Катя, и сообщила: – Но как вас из-под завалов достали и в чувство привели, я тут же успокоительное поставила.

Я опешила и спросила:

– Так я уже была в сознании?

– Если это можно так назвать, – проговорила она, пряча улыбку.

– Что? – допытывалась я, предчувствуя, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и потребовала: – Расскажи!

– По всей видимости, в доме был хлороформ, – выдвинула она предположение.

– Хлороформ? – Я была огорошена этой новостью. – Что это всё значит?

– Это газ такой, – стала объяснять Катя. – Используется в медицине…

– Это наркоз?

– Что-то вроде того, – подтвердила она и уточнила: – Даже посильнее будет. Мы изучали его.

– Хочешь сказать, что дом был им наполнен? – попыталась я угадать, и вспомнила на окнах плёнку.

– Нет, это невозможно, – возразила Катя и стала объяснять: – Хлороформ быстро распадается на свету. Его и хранят в жёлтых бутылках. Просто, наверное, было устройство, которое сработало, как только вы вошли…

И тут я вспомнила звук битого стекла, когда Никита открывал двери.

– Хорошо Катюха сообразила и вслед за вами не отправилась, – напомнил о себе Емельян. – А сразу, как поняла, что неладное случилось, поехала за мной. А так бы время потеряли.

– Брось, тятя, – попросила Катя и зарделась. – Ты ведь тоже додумался, что одному не с руки, если что.

– Это как? – Я уставилась на них непонимающим взглядом.

– Так мы всем гуртом двинули в Среденку, – объяснил Емельян. – Все мужики снялись. И правильно. Я один бы и за неделю завал не разобрал…

– А если бы всё-таки шум был совсем от другого? – спросила я.

– Нет! – Катя категорично покачала головой. – Я сердцем почувствовала, что беда случилась.

Глава 29

При моём появлении, Вика вскочила так, что стул грохнулся на пол.

«Надо будет купить на рессепшен кресло», – решила я тут же, а на усердие секретарше ответила:

– Доброе утро!

Старалась вложить в приветствие теплоту, а получилось, будто бросила дежурно и с издёвкой.

«Ну и пусть! – подумала я, и оправдала свой тон в собственных глазах: – Не будет стулья ронять! Корова!»

От этих мыслей стало весело. К худосочной и маленькой Вике, уж точно не подходило такое определение. Воображение тут же нарисовало корову. Она была тощей, но отчего-то гламурно розовой и в очках. Из-за них, и без того большие глаза Вики, казались огромными. Зато вымя походило на гроздь детских сосок.

Я пронеслась в кабинет, чтобы не выдать своего настроения. Хотя, на самом деле, я всегда пробегала мимо Вики, опасаясь оказаться застигнутой врасплох какой-нибудь вводной. Я ещё не совсем комфортно чувствовала себя в роли руководителя и, что греха таить, побаивалась подчинённых. Нет, давать указания, например, прислуге в доме было для меня в порядке вещей. Хотя тоже, получилось не сразу. Ведь сама я, что говориться, из народа. До сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю свой первый в жизни день в качестве хозяйки дома. Было это давно, ещё до моего неудавшегося брака. Тогда меня представили горничной, поварихе и водителю, которым вменялось выполнять мои указания и прихоти. Будучи девушкой не робкого десятка, я всё равно долго избегала руководства персоналом и всё старалась делать сама. Пока не взбунтовалась повариха. Пышногрудая тётка с добродушным лицом, после того, как я в очередной раз взялась готовить себе на кухне омлет, стала умолять не оставлять её без работы. Тогда я уже подозревала, что горничная тайком переправляет кровать. Пришлось пойти им на встречу. По сути, я сделала одолжение. Но, даже войдя в роль, я ещё долго краснела как рак, когда требовалось приказать, например, водителю подать машину или потребовать у прислуги кофе.

Сейчас, уже в должности руководителя я чувствовала себя не в своей тарелке. Знала, пройдёт. Притрусь, освоюсь и привыкну. А пока будет лучше, если дам понять, будто сильно занята. Если есть что-то серьёзное, сама зайдёт в кабинет. Для этого она и секретарь.

Нанятая за символическую плату уборщица из числа граждан ближнего зарубежья, встретила меня полным недоумения взглядом. Она всегда удивлялась, когда видела меня. А, может у неё просто такое лицо? Сейчас, стоя с тряпкой в руках у окна, она тихо поздоровалась и, словно робот, стала тереть журнальный столик.

Вот это как раз моё! Эту вотчину я освоила с лихвой, разбавляя когда-то полные скукоты дни уже в доме своего бывшего. Господи, как давно это было!

Наслаждаясь собственным телом, грациозно виляя бёдрами, чем сама себе напоминая породистую лошадку, я подошла к окну и провела пальцем по пластику подоконника. Медленно поднесла руку к глазам, одновременно ощутив спиной взгляд азиатки. Пальчик был чистым. Я присела и тронула решётку батареи. То же самое. Я выпрямилась и оглянулась. Мы встретились взглядами. Я госпожа и она, раб. Я тепло, но едва заметно улыбнулась ей. Я должна была одарить женщину добрым взглядом. Но теперь должна всё равно найти изъян в её работе, иначе я плохая хозяйка и просто не вижу пыль и грязь.

– Гуля, – позвала я её и показала взглядом на шкаф.

– Что? – спросила она тихо.

– Нужно убрать пыль с книг, – объяснила я и с назиданием предупредила: – Если они за стеклом, это не говорит о том, что там чисто…

С чувством выполненного долга, я прошла к столу, плюхнулась в кресло и подвинула к себе еженедельник. Пометок никаких оставлено не было. В принципе, с Олегом я была на связи. Стала просматривать почту. Вернее два конверта, принесённых со слов заместителя курьерами с разрывом в день. В первом оказался договор на оказание услуг экологической экспертизы, во втором счёт на оплату коммуналки. Оба конверта были вскрыты, и на них стояла роспись заместителя, отчего я сделала вывод, что он уже принял меры по этим вопросам.

Гуля словно тень возникла сбоку.

Я уже забыла о её присутствии, отчего вздрогнула.

– Надо к тебе колокольчик привязать, – пошутила я, не отрывая взгляда от записи.

Как водится, женщина не поняла и поинтересовалась:

– Зачем?

– Шутка, – пояснила я и спросила: – Что-то хотела?

– Идти надо!

– Иди. Но завтра займись книгами.

– Хорошо.

Я дождалась, когда за ней закроется дверь и стала пролистывать отчёты. Судя по цифрам в столбцах, дела продвигались, как и положено им продвигаться на начальном этапе так называемой раскрутки. Ждала худшего, но пока расходы равнялись доходам, а это уже кое-что. Ещё я поняла, что у меня есть возможность вернуться к делу об убийстве Никодима. Конечно я его не оставила бы и так. Тем более после всего случившегося в Среденке. Просто дела в компании могли их отодвинуть на более поздний срок. Однако, всё было не так плохо и в этом я увидела добрый знак.

Я тронула кнопку селектора, на мгновенье, залюбовавшись собственным ноготком. Только утром мне привели руки в порядок в салоне Гараниной Ольги. Заодно поделилась с подругой впечатлениями о поездке. Я стала мысленно называть так эту мальчика – девочку, но вслух ещё не признавалась. Слишком жёстким был отрезвляющий эффект от женской дружбы пару лет назад. И вообще, даже присматриваясь к Ольге, я всё же скептически относилась к такому понятию. Жизнь заставила меня пересмотреть не только это. С некоторых пор я считала, что между мужчиной и женщиной тоже не может быть дружбы. Ведь мужчиной всегда рулит похоть! По-научному инстинкт к размножению. Впрочем, как и у нас, женщин. По крайней мере, в репродуктивный период. Я непроизвольно оцениваю каждого самца в качестве гипотетического отца своих детей и своего полового партнёра. А секс в жизни женщины значит многое. Вот и сейчас, я с утра не могла взять в толк, отчего всё валится из рук, почему моё отражение на меня смотрит усталым взглядом и отчего депресняк? Тяжесть внизу живота напомнила мне о том, что последний раз с Никитой я занималась любовью неделю назад. Ещё она напомнила, что совсем скоро мне предстоит бороться с привычным дискомфортом. Секс стоит наравне с любовью. В принципе, природой задумано так, чтобы эти две вещи были совмещены. Но часто бывает, что любишь одного, а спишь с другим. Или наоборот. Иногда мне казалось, что в жизни просто нет идеальных пар.

– Вызывали? – донёсся от дверей голос.

– Нет, селектор сам решил выпендриться, – проворчала я, размышляя над тем, а что действительно должна ответить секретарша в таком случае? Ведь она лицо компании. Так сказать её фасад. А вдруг Вика войдёт с таким вопросом, когда у меня будет гость, или другой серьёзный посетитель?

– Слушаю вас, – спохватилась Вика.

«Вот так-то лучше», – похвалила я её мысленно, а вслух приказала:

– Пригласи ко мне Петрова!

Мой заместитель внешне тянул скорее на старшеклассника, который рано начал лысеть. С виду застенчивый и тихий, он имел незаурядные способности и знал три языка. Откопать мне такого в кадровом агентстве не представлялось труда. Ведь в большинстве своём женщины-руководители хотят видеть рядом с собой мачо, а мужчины такую категорию попросту не переваривают. Сама слышала не раз нелицеприятные высказывания в адрес таких очкариков. Лох, ботаник, педик, это ещё из разряда терпимых. Но я интуитивно поняла, что эти на вид узкие плечи моего зама, обратная сторона достаточно широкой спины и не ошиблась. По крайней мере, пока мне оставалось лишь констатировать, что он просто «рвёт» рынок игрушек в клочья.

Вика выскользнула из кабинета выполнять поручение, а я задумалась над вопросом, который теперь не выходил из моей головы:

«Чем сейчас занимается Никита?»

А как иначе, если Катя передумала ехать на следующий день со мной под предлогом, что сама отвезёт его на рентген? На мои слабые попытки вывезти Никиту для лечения в Москву возражал сам Емельян. Но и это не было бы помехой, если бы не решение Никиты. Он вдруг заявил, что ему необходимо обследовать развалины, из-под которых нас достали. Ещё он собирался пообщаться с людьми. Да и так было понятно, что это не череда случайностей и оставлять инцидент с обрушением дома просто опасно. Вдруг те, кто за всем этим стоит, повторят попытку устранить нас? Из-за этого до станции меня сопроводил Емельян, наказав проводнику присматривать за мной в купе.

Ревность с новой силой охватила меня. Стало казаться, что в груди что-то клокочет. Я ощутила прилив жара. Руки затряслись. Перед глазами возник Никита. Причём я увидела его в бане Егора. Как тогда, на заимке, прокопчённые стены, отскобленный полок и он… Стоит спиной к входу и голый. Точь в точь как Егор! Я всхлипнула и тут же испугалась своей реакции. Так не годиться! Нужно было во что бы то ни стало, собраться. Попытаться прогнать виденье прочь и подумать о чём-то другом. Но воображение подкидывало одно испытание за другим. И вот перед Никитой возникла Катя. Она тоже обнажена и стоит на коленях. Отчего-то со стороны староверка была похожа телом на меня. Даже ногти на ногах покрашены. Может так и есть? Вот она берёт его фаллос рукой и приближает к головке своё лицо. Я вижу её приоткрытый рот, сухие губы…

– Фу! – вырвалось у меня.

Я вскочила со своего места. Сердце учащённо билось.

– Добрый день, Марта Александровна! – раздалось от дверей.

– А? Ах, да. – Пытаясь унять дрожь в руках я, провела обратной стороной ладони по лбу и села. – Проходи!

– Извините, что не зашёл сам, и вам пришлось вызывать, – повинился Олег сходу и шутя пожаловался: – Вика недоработала. Забыла предупредить, что вы на месте.

– Да нет, всё нормально, – заверила я его, а самой вдруг захотелось проверить, каков он в постели? А что, если ему из-за внешности всегда отказывают? А что если он и вовсе девственник?

Я поперхнулась собственными мыслями и снова ощутила жар. Внизу живота запорхали бабочки. «А почему бы и нет? – задалась я вопросом, разглядывая профиль Олега и стала искать оправдания мыслям: – Вот можно же Никите! – размышляла я, уже уверенная, что он вовсю спит с Катей, а если не спит, то обязательно сделает это. – Ведь и так ясно, зачем остался. Нужен ему больно этот Никодим и моё расследование!»

Странно устроены мы, женщины. Вот я подумала про желание Никиты, а сама в него не совсем верю. Как бы поточнее выразиться? Наверное верю как бы через силу… Ведь если это так, то даже думать об этом, задевает моё самолюбие. С другой стороны надо как-то оправдаться в собственных глазах. Вернее оправдать свои ответные действия на гипотетическую измену.

Мысли постепенно сползли к более внимательному изучению моего нового объекта эротических фантазий. Они приукрасились сценами из порно фильма, где такой же худой и робкий на вид юноша ублажает подружку. Причём его фаллос был просто гигантским. А сколько он излил на неё!

Я сжала колени и зажмурилась. Но тут же спохватилась и открыла глаза.

– …Так что на Крымской у нас дела относительно нормально, – продолжал он вводить в курс дела.

– А ты женат? – спросила я, помня анкетные данные.

Он запнулся и спросил:

– Что, простите?

– У вас есть подружка? – повторила я свой вопрос.

– Пока не до этого, – признался он и смутился.

И как! Банальный и безобидный вопрос, а его лицо залило краской, чего я давно не видела. Наверное со школы. И вообще, я уже и забыла, что мужчины на такое способны. Может просто мне до этого попадался другой тип этих особей? Я не беру в расчёт Никиту. Это романтик, каких поискать. Может смутиться на ровном месте.

Именно в этот момент я вдруг потекла. Ещё я поняла, что он сейчас станет непременно моим.

Видимо что-то Олег почувствовал. Он продолжил доклад уже изменившимся голосом.

«Ну и что?! – завопило моё тело и стало подстрекать: – Давай же! Куда он денется? Что, в полицию побежит? Хуже не будет. Главное начать, а там, как по накатанной! Я директор, он заместитель! Пора на полную катушку использовать преференции».

Я пружинисто встала, вышла из-за стола, прошла к дверям и повернула ручку замка. Конечно, Вика услышала. Ну и пусть! Разве мы не можем обсуждать наиболее серьёзные финансовые вопросы за закрытыми дверями?

– … баланс сошёлся, – продолжал он, глядя перед собой.

Над верхней губой и на лбу у Олега уже выступили бисеринки пота.

Я подошла и села на край стола рядом, наклонилась так, чтобы вырез был на уровне его глаз, и коснулась уха губами.

– Ты классный мужчина! – сказала с придыханием, томно и как можно вкрадчиво.

Олег встал. Вернее будет сказать, вскочил. Я испугалась, что он броситься в двери и схватила его за галстук. Но он уже взял меня за плечи и охрипшим голосом ошарашил:

– Здрасти!

Что это, чёрт возьми? Его ноу-хау из Кембриджа? Но от этого не стандарта голова пошла кругом.

– Возьми меня! – приказала я.

Да, именно так, как мечтала. Не просила, а, как госпожа, повелевала!

– Вот это да…

«Кто это сказал? Да не важно», – думала я, когда моя спина коснулась прохладного стола…

Он, словно телёнок, ткнулся губами куда-то мне в подбородок, неловко поставил на стол локоть и тут же чмокнул меня уже в щёку и сразу же накрыл мой рот губами. Но едва мой язычок протиснулся между его зубов и коснулся языка, как он убрал лицо и стал задирать платье. Но мои ноги ещё были на полу. Кромка стола упиралась чуть выше задницы, и было больно. Позвоночник хрустел, и казалось, сейчас оторвётся от филейной части и я села.

– Погоди! – попросила я.

Но Олег уже ни чего не слышал. В него словно вселилось какое-то чудовище. Он зарылся мне в грудь, что-то зарычал. Я ощутила кожей его горячее и влажное дыхание. В следующий момент он задрал платье. Я застонала от прикосновения к бёдрам его ладоней. То, что на мне нет трусиков, я поняла, когда он погрузил в меня свои пальцы…

– О-о-ох!

– Люблю! – прохрипел он и добавил: – Давно ждал!

Я слышала, понимала, но не придавала значения. Сейчас не до смысла этих слов. Внутри всё дрожало от напряжения.

Я снова негромко вскрикнула:

– Ах!

Он ловко подсадил меня на стол… О господи, я увидела свои ноги на фоне потолка. Мне стало на мгновенье смешно. Интересно, какой он меня сейчас видит? Своего ди-рек-то-ра…

Но в следующий момент мне уже было не до этого. Все мысли разом вылетели из головы, уступив место звенящей пустоте. Когда он успел снять штаны? Ну и пусть! Ведь я этого хотела! Я давно была готова!

Крик рвался наружу. Я стиснула зубы. Да! Я видела много мужчин. В основном выбирала высоких и сильных. Таких, как Олег не помню со школы. А оказалось, что правда, говорят, в корень они идут! Когда он в меня вошёл, я так стиснула зубы, что едва их не раскрошила. Я сразу кончила. Он замер. Попытался наклониться, чтобы поцеловать. Словно сквозь туман я видела его лицо и просто улыбнулась. Он не дотянулся. Его словно обидело и раззадорило это. Будто в отместку он стал ритмично вбивать в меня свой стержень, словно намереваясь столкнуть на другую сторону. Раз, два, три… Тело постепенно отлетает дальше. Он снова подтягивает меня на себя и всё начинается сначала… Раз, два, три… Не знаю, как удалось молча вынести такое… А он был молодец!

– Извините! – пробубнил Олег мне в грудь, когда внутри поутих вулкан ощущений.

Я сжала его волосы над ушами в кулаки и посмотрела на лысину. Он уже закончил и стоял, согнувшись, продолжая тяжело дышать. Мне отчего-то захотелось поцеловать его в загорелую макушку…

– Ты ходишь в солярий? – спросила я, продолжая его удерживать.

– Почему?

– Сейчас зима, а ты ещё, – я недоговорила. О чём это я? Я отстранила его в сторону и сползла на пол. Трусики валялись под ногами. Я присела, чтобы их взять, как между ног хрюкнуло.

– Ой! – вырвалось у меня.

Стало стыдно. Господи! Я ведь его начальник! Он наверняка теперь разболтает! Да и болтать особо нечего, итак всё понятно. Я представила ехидное личико секретарши, и мне стало совсем уж нехорошо. Не дай бог придётся кого-то уволить, так жди беды. Ведь ничего не стоит взять и позвонить Никите! Господи!

Олег присел на корточки и взял меня за запястья.

– На вас лица нет…

«Ещё бы», – подумала я и отвела взгляд в сторону.

– Вы классная! – похвалил он.

– Ты тоже.

Олег неожиданно взял меня ладонью за затылок, притянул к себе и коснулся губами уха.

– Спасибо! – прошептал он.

А что, если пригласить его, например в гостиницу? – мелькнула мысль и я тут же на неё возразила: – Нет, только не это. Вот если инициатива будет исходить от него, то я и думать не стану…

Господи, на меня накатила вторая волна истомы. Может повторить? А если сказать ему, чтобы говорил «ты»? Нет! – возразила я и выпрямилась со словами:

– Ты тоже классный…

На столе запиликал смартфон. Это была Ольга.

– Ну, ты где? – вопрошала она и объявила: – Я уже на месте.

– Боже! – вырвалось у меня: – Еду!

Я сгребла ключи и тут поняла, что платье ниже спины мокрое.

«Наверное, я шалава, – думала я, приводя себя в порядок у раковины женского туалета и отправляя в мусорное ведро одну за другой гигиенические салфетки, однако, в следующий момент не удержалась и про себя отвесила Олегу своеобразный комплимент: – А ты, Олег, конь ещё тот, течёт и течёт! Когда же я выйду отсюда? Наверное у тебя год бабы не было… А может, точно я первая?» – эта мысль обожгла с такой силой, что рука так и замерла между ног, но в следующий момент я просто прыснула со смеху от такой мысли…

Несмотря на дискомфорт, мне было приятно.

Глава 30

Ольга сидела в машине на стоянке.

– Чего так долго? – проворчала она недовольным голосом.

– Извини, дела.

Она посмотрела на мой профиль и многозначительно сказала:

– С тобой всё ясно.

Я сделал вид, будто просто не поняла, о чём речь. Хотя, действительно не поняла. По крайней мере, себя. С чего это мне стало неудобно? Ольга точно не могла догадаться, что было у меня часом раньше. Хотя кто его знает? Я вот всегда знала, что мою подругу часом раньше пялили. Да что там! Я всегда знала, сколько у Ирки не было секса… А если она провела бурную ночь, то это было что-то с чем-то! По осоловелому взгляду, румянцу на скулах, я понимала, что в голове подруги туман, внизу живота бабочки, во всём теле приятная истома и вообще, в каждой клеточке песня. Её даже речь выдавала. У меня не так. По крайней мере, с Олегом. Получилось как-то дежурно. Я даже сказала бы – рабочий момент. Женщине руководителю захотелось выпустить пар, и она его выпустила. А почему бы и нет? Вот мужикам ведь можно? О секретаршах, которые без белья ходят, уже легенды слагают. Просто в данный момент мне стало неудобно. Я там трахалась на столе, как последняя шалава, а она меня в машине ждала…

Пока ехали, я успела рассказать о результатах своей поездки, опустив, однако свои подозрения по поводу Кати.

Ольгу история впечатлила.

– Жесть! – охарактеризовала она своё видение на события и заверила: – Буду стараться быть с тобой рядом.

– Ты что, решила освоить новую специальность? – Я прыснула со смеху.

– Какую? – спросила она, не отрывая взгляда от дороги.

– Телохранитель.

– Мне это не надо, – заявила она на полном серьёзе и объяснила: – Со школы занимаюсь единоборствами…

– Ты? – протянула я и оценивающе оглядела подругу.

Действительно, в этой девочке – мальчике была мужественность и бесшабашность. Однако я не могла поверить в то, что такими тонкими и хрупкими руками можно ломать кирпичи и рвать на части хулиганов.

– Даже была мысль открыть курсы женской самообороны, – удивляла она.

Мы съехали с шоссе на автостоянку.

В кафе, за барной стойкой, скучал тот самый парень. Он тоже нас узнал. Это я поняла по тому, как оживилось его лицо.

– Привет! – бросила я бармену, словно старому знакомому. Хотя с какой стороны посмотреть.

– Вот я так и думал, что снова придёте, – похвастал он своей проницательностью и тут же дежурно спросил: – Кофе или что-нибудь покрепче?

– Давай кофе, – разрешила я.

– Мне двойной, экспрессо! – потребовала Ольга.

– Всё? – спросил он и выжидающе уставился на нас.

Я слегка наклонилась к бармену и заговорщицким голосом закончила:

– И записи с камер видеонаблюдения за те дни, когда здесь была Севастьянова…

Вот так вот, сходу и без подготовки.

Рука бармена замерла над кофеваркой.

– А зачем? – поинтересовался он.

«Хорошая реакция на просьбу! – обрадовалась я. – Он просто подтвердил этим, что они есть».

– Хочу купить.

– А вы уверены, что они есть? – пошёл он на попятную. Но было поздно.

– Обязательно, – напирала я.

– Купить? – переспросил он, судя по виду взвешивая в уме, за сколько можно их продать и поинтересовался: – Но для чего?

– Никодим просил, – соврала я.

Бармен заметно оживился. Можно было сделать вывод, что он определился с ценой. Но не исключено, что ему действительно интересно, как дела у старообрядца.

– Как у него здоровье? – подтвердил он моё предположение.

– Никодим сумку потерял, – соврала Ольга. – И подозревает, что это могло произойти здесь, во время одной из встреч.

Я опешила, но тут же сообразила, зачем она так сказала и в душе похвалила подругу.

– Не может быть! – возмутился бармен.

Отчего-то мне показалось, что сказал он это с какой-то театральной фальшью.

– Вот и мы так ему сказали, – продолжала она. – А он не в какую! Говорит, заявление надо написать…

– Приплыли, – проговорил бармен упавшим голосом и грустно пошутил: – Потом он скажет, будто я был за рулём сбившей его машины…

– Давай, говори, как проблему решить? – предложила я, и потёрла пальцами со словами: – Я отблагодарю.

– Ну вообще-то мы не имеем права, – начал было он, как я не дала договорить и назвала сумму:

– Тысячи хватит?

Конечно, я понимала, что это не деньги, но надо было с чего то начинать. С другой стороны, не хотелось показывать, что мы готовы легко расстаться с кровно заработанными.

– Долларов? – ошарашил он.

– Вот даёт! – возмутилась Ольга и ударила себя по бокам руками.

– Это вы даёте! – Бармен насупился.

– Три! – предложила я.

Он стоял с каменным лицом и глядел куда-то в сторону улицы.

– Пять, – вмешалась в торги Ольга.

Бармен лишь вздохнул и покосился на вошедшего посетителя.

– Слушай, а может тебе ещё и отдаться? – поинтересовалась я.

Ольга от такого заявления поперхнулась, а парень переменился в лице. Его взгляд интуитивно сполз ниже. На столько, насколько позволяла барная стойка. Если быть точнее, он упёрся туда, где под дорогим мехом песца, пряталась моя упругая грудь.

Первой обрела способность отреагировать на моё предложение Ольга.

– Но! Но! Но! – возмутилась она.

Парень вернул взгляд на прежнее место. Нет, конечно, он понимал, что ему ничего не обломится, но заданный фривольно вопрос понизил градус нашего общения. Мы словно соскользнули на более низкую ступень. Ниже начинались уже откровения и бесстыдство… То есть прошли границу дозволенного в рамках приличия, присущего общению бармена и посетителя. С этого момента, он уже видел во мне некое подобие своей подружки. Если конечно она у него была.

– Удвой! – потребовал он.

Как выяснилось, бармен имел доступ в серверную и сам контролировал записывающую аппаратуру. Уже спустя каких-то пять минут мой кошелёк стал легче на две пятитысячные купюры, а на флешке появилась нужная нам информация.

Ноутбук был в машине. Забыв про кофе, мы устремились прочь.

– Ну же! – торопила я Ольгу, которая всё ни как не могла удержать ноутбук на коленях.

– Не нуди, – попросила она, воткнула в ноутбук флешку, отчего он свалился на пол.

– Господи! – простонала я.

– Слушай, ты можешь быть чуточку сдержаннее? – спросила она.

– Могу! – заверила я её.

Ольга снова положила ноутбук на колени и припомнила:

– Сама настояла здесь посмотреть. Могли бы поехать к тебе в офис, а не корячиться в машине.

Наконец экран засветился. На нём появилось изображение уже знакомого нам зала. Ольга стала водить по мышке пальцем, то ускоряя запись, то и вовсе, останавливая её. Наконец, найдя нужный кадр, она сказала:

– Есть!

Я наклонилась, чтобы лучше было видно.

Камера стояла над стойкой бармена и была направлена как раз на нужный нам угол. Я увидела сидевшего к нам лицом Никодима. Напротив него, и спиной к камере, женщина.

– Прокрути дальше, – попросила я. – До того момента, где она выходить будет.

Ольга тронула мышкой. Люди на экране забегали, стали энергичнее дёргать руками. В окне за спиной Никодима, замелькали с невероятной быстротой машины. Наконец вскочила со своего места и объект нашего внимания.

– Стоп! – крикнула я.

Ольга остановила кадр, вернула назад и быстро увеличила лицо собеседницы Никодима, которая направлялась к выходу.

– Это не она! – хором озвучили мы свои выводы.

Более того, в женщине, которую бармен знал как Севастьянову, я угадала ту, что видела в морге.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я, когда запись закончилась.

– Кто-то выдаёт себя за Севастьянову, – сказала она очевидное.

– А что если у нас с тобой была как раз артистка, а здесь она? – предположила я.

Ольга покрутила головой и закрыла крышку ноутбука.

– Исключено. У меня конфликт с ней дошёл до прокуратуры.

– Всё, – я подняла руки на уровень плеч и согласилась: – Сдаюсь. Но тогда кто эта женщина и для чего весь цирк?

– Разве не понимаешь? – изумилась Ольга и стала излагать своё виденье ситуации: – В этом случае, практически невозможно доказать факт мошенничества. Если у Никодима выудила деньги эта женщина и представилась Севастьяновой, то с настоящей Севастьяновой, как с гуся вода…

– С гусыни, – поправила я.

– Что? – не поняла она.

Но я не ответила. В это время в моей голове сочетались в разных интерпретациях два слова. Вернее сказать, это были юридическое определение и название улицы. А именно: мошенничество и улица Звёздная, на которой, согласно документам, найденным мною и Никитой, располагался дом, купленный Никодимом при посредничестве Севастьяновой, за семьдесят пять миллионов рублей.

– Ты чего молчишь? – насторожилась Ольга.

– У тебя как со временем? – спросила я, доставая смартфон и набирая на нём план Москвы и Московской области.

– Пара часиков в запасе есть, – на секунду задумавшись, ответила она и спросила: – Зачем тебе?

– Надо кое-что проверить! – пояснила я, двигая пальцем на дисплее карту и читая расположенные вдоль дороги названия населённых пунктов. Как раз в этот момент я увидела название Глинка и воскликнула:

– Есть!

Ольга вздрогнула и потребовала:

– Объясни!

– Я тебе говорила, что мы нашли документы на дом? – открыла было я рот, но она закончила за меня:

– Ты хочешь на него взглянуть?

– Ещё бы!

– Тогда едем немедленно, – приняла она решение, поворачивая ключ в замке зажигания, и оправдала свой порыв: – А то вечером я занята.

Глава 31

Была середина дня. Утренние пробки рассосались, и Москва и её окрестности готовились к вечернему коллапсу. Подруга гнала на всю катушку. Однако я заметила, что в определённых местах, несмотря на интенсивность движения или его полное отсутствие, она вдруг снижала скорость и превращалась в пай девочку.

– Почему так едем? – поинтересовалась я, когда в очередной раз стрелка на спидометре замерла на шестидесяти километрах в час.

– Здесь камеры установлены над дорогой, – пояснила она и показала взглядом на эстакаду.

Меня удивила такая осведомленность.

– Откуда знаешь? – спросила я.

– Я люблю просто погонять по городу, – призналась она и объяснила: – Трессинг это называется. Есть даже в Интернете сообщество…

– Ух-ты! – восхитилась я в очередной раз.

Вскоре мы уже въехали в Глинку. Первое, что слегка насторожило, это отсутствие какой-либо охраны или намёка на неё. Ни тебе шлагбаума, ни будочки для пенсионеров в серой форме. По моему мнению, в поселке, где дома стоят таких денег, за какие приобрёл себе хоромы Никодим, охрана быть просто обязана.

Ольга бросила взгляд на дисплей навигатора.

– Осталось повернуть и всё, – произнесла она.

– Неожиданно, – вырвалось у меня.

Вид поселения меня удивил.

Богатых и роскошных коттеджей впереди я не видела. По крайней мере, в том понимании, в каком привыкла к ним. Насколько хватало глаз, были небольшие домики, больше похожие на сараюшки с аляповатыми пристройками из разномастного кирпича.

– Что за гетто? – не удержалась и спросила Ольга.

– Может в этом районе земля дорогая? – предположила я.

Наконец мы остановились перед палисадником, из которого торчали заиндевевшие ветки какого-то кустарника. За ними прятался домик, с подслеповатыми оконцами. На столбе, рядом с калиткой, чуть ниже прорези для почты, с грязным пятном, красовалась нарисованная от руки белой краской, цифра семь.

– Можно внутрь и не заходить, – пошутила Ольга и заглушила двигатель.

Мы с минуту стучали в калитку, пинали по забору и ходили перед палисадником взад вперёд, в надежде, что нас увидят в окна. Тщетно. Тогда Ольга решительно толкнула калитку и вошла во внутрь.

– А если собака? – спросила я запоздало, и устремилась следом.

– Я думаю, что если здесь и живут люди, то им самим есть нечего, – озвучила она свой вывод.

Мы прошли через заваленный разным хламом двор по сколькой тропинке, поднялись по скрипучему крыльцу.

Ольга постучала в дощатые двери. Тщетно. На стук никто не вышел и не выглянул в окно. Кстати сказать, оно было до того грязным, что у меня возникли сомнения, можно или нет через него разглядеть изнутри, стоящих на крылечке людей.

Ольга толкнула двери и прошла внутрь. Мы миновали тёмные сени и вошли в дом.

Оптимизма добавило тепло. Причём оно было не от плиты или иного обогревателя, а живое. Так бывает, когда в тесном помещении, что говорится, надышали. Едва уловимое, насыщенное запахом чего-то перекисшего и спиртного. Я сходу догадалась, что в доме спит пьяный или сильно набравшийся с вечера человек и схватила Ольгу за рукав куртки.

– Пошли отсюда! – предложила я.

– Что, зря в такую даль ехали? – возразила она шёпотом.

– Уже не зря, – ответила я. – Теперь знаем, что Никодима обманули…

– Смешная ты, – сказала Ольга и увлекла меня за собой.

Мы оказались во второй половине дома. Взору открылась ужасающая картина. Стол, посреди комнаты с единственным окном был завален объедками, а его центр украшала сковорода с застывшим жиром. На полу валялись и стояли бутылки. Два разнотипных стула были перевёрнуты. У стены, на раскуроченном диване, в каком то тряпье лежала женщина с огромным синяком под правым глазом. Она не спала. Натянув до подбородка засаленное одеяло, это существо не мигая, смотрело на нас.

– Здравствуйте! – произнесла я первое, что пришло в голову.

– И вам не хворать! – с издёвкой просипела она и села.

– Боже! – вырвалось у меня.

– Чего надо? – спросила между тем женщина и тут же задала следующий вопрос: – Кто такие?

– Мы, – начала, было, я, но она не дала договорить.

По-видимому, по мере того, как включались те или иные участки остатков её серого вещества, она начинала блистать уже более витиеватыми для проговаривания в таком состоянии фразами.

– Социальные работники? – спросила она.

– Нет, – ответила Ольга.

– Детей забрали, а всё равно ходят! – проворчала женщина.

Именно в этот момент у меня вдруг спонтанно возникло желание просто взять и убить её. Чтобы не позорила род человеческий, в лице его прекрасной половины, чтобы не плодила таких же, как она, исчадий ада и не потребляла бюджетных денег на своё содержание в государстве. Ведь никакого проку, кроме как создание работы пожарным, полиции, социальным и медицинским работникам.

– Мы по поводу продажи вашего дома! – объявила я цель визита нарочито громко.

Женщина обвела стены комнаты таким взглядом, словно оказалась в фешенебельном отеле.

– Дом не продаётся! – заявила она и тут же удивила: – Это моё родовое гнездо!

– Скорее гнездилище, – проговорила я негромко и задала вопрос по другому: – Вы принимали участие в каких-либо сделках с недвижимостью?

– Нашла, как сформулировать вопрос! – фыркнула Ольга и перевела вопрос на более понятный язык:

– Документы в прошлом месяце подписывала какие-нибудь?

– Опять двадцать пять! – выкрикнула женщина в сердцах.

Из-под одеяла появились руки. Чёрные от грязи, покрытые струпьями. Я поёжилась. Между тем, женщина стала поправлять волосы. Вообще, пока её руки не стали двигать эти скрученные косички на затылок, я думала, что у нее на голове страшная шапка.

– Что двадцать пять? – спросила Ольга.

– Ничего! – успокоила бичиха.

Она поджала губы, свесилась с дивана и ловко взяла кружку с водой.

И тут меня осенило! Ещё бы, ведь у самой папашка выпить был не дурак! Уж я-то знала не понаслышке, как алкаша вмиг расположить к себе и предложила:

– Слушай, а может тебе принести опохмелится?

Женщина оживилась и откинула одеяло.

– Давно бы так! – воскликнула она, и свесила ноги с кровати.

Одета наша красавица оказалась в спортивный костюм синего цвета. По замыслу дизайнера одежды, две белые полоски по бокам штанов, теперь были землистого цвета. Но не это ввергло нас с Ольгой в ступор, и даже не запах, вернее зловоние, которое разнеслось по комнате, до этого удерживаемое одеялом, а ещё один персонаж этого действа в виде худосочного мужичка… Господи, прости меня за оскорбления мужчин. Нет, не буду! Назову это существо с детородным органом определяющим половую принадлежность чудовищем, с выпирающими из под синюшной кожи костями. Женщина небрежно подвинула на него часть тряпья и зевнула беззубым ртом.

Не сговариваясь, мы с Ольгой полезла в сумочки.

Я достала пятисотрублёвую купюру, а она тысячу и мы разом протянули их хозяйке этой пещеры.

Женщина проворно встала, выхватила деньги, которые тут же исчезли в кармане штанов.

– Спрашивайте, – разрешила она.

– Значит, вы свой дом не продавали? – зачем-то спросила я.

– Свой, нет, – подтвердила она.

– А чей? – уцепилась я за фразу, вроде как случайно сорвавшуюся с её уст. Если, конечно, можно было так назвать эти губы, покрытые коркой корост и с белым налётом в уголках.

– Не знаю! – Женщина развела руками и показала взглядом на старый комод. – Паспорт давала…

– Понятно, – проговорила я и попросила: – А можно на него взглянуть?

– Зачем тебе?

– Хочу узнать, как вас зовут, – пояснила я.

– Я и так могу тебе сказать! – заверила она, и назвала имя: – Купцова Лидия.

Мы пулей вылетели из дверей и направились прочь. Последние сомнения развеялись, документы найденные в доме Никодима, были подписаны со стороны продавца именно Купцовой. Теперь было ясно, наивному староверу продали другое жильё, но по паспорту этой женщины. Такие дела проворачивались сплошь и рядом. Перевешивались таблички с номерами домов, а то и с названиями улиц, подделывались паспорта и формуляры. Расцвет такого вида мошенничества пришёлся на девяностые… Никодиму, наверняка показали коттедж квадратов на триста с приусадебным участком, а на деле он подписал документы на эту халупу, которую и забирать то не стал…

Брошенная Ольгой фраза вернула меня в реальный мир.

– Ну вот и приехали! – констатировала она и надавила на тормоз.

Я огляделась. Мы стояли за мостом через Кольцевую автодорогу, рядом с которым высился торговый центр.

– Не знаешь, куда дальше? – догадалась я и вспомнила про запись, которую дал бармен. Ещё мне снова показалось, что мы пропустили при просмотре что-то важное.

– Уже скоро конец рабочего дня, – напомнила Ольга, и предложила: – Могу подбросить до дома.

– Погоди! – возразила я. – Давай ещё раз запись встречи Никодима с Севастьяновой посмотрим?

– Зачем?

– Не знаю.

– Ты вот что, – Ольга нагнулась, откинула крышку бардачка, взяла флешку и протянула мне со словами: – Сама со всем этим пока разбирайся.

– Ты боишься лезть дальше? – попыталась я угадать.

– Нет, что ты? – Она улыбнулась. – Просто через час у меня клиентка очень важная. Я обещала с ней встретиться лично.

– Тогда высади меня у офиса, – попросила я и объяснила свой план: – Заберу машину и посмотрю дома…

Ощущение, что мы обе упустили что-то важное, усилилось, но что, я пока понять не могла. Ещё на заимке у Егора, я научилась доверять этому чувству. Он мне объяснил это свойством подсознания. Когда мозг, неподконтрольным нам пониманием расшифровывает загадку, а логика для осмысления ответа включается туго…

Глава 32

Оказавшись дома, я вдруг расхотела всё. Смотреть второй раз запись, принимать ванну, ужинать, хотя давно ощутила голод. Мне даже вдруг стало лень раздеваться.

«Надо обзаводиться прислугой! – подумала я в очередной раз и обосновала: – Хоть кто-то будет встречать!»

Хотя уборщицу я наняла. Она приходила два раза в неделю. Пенсионного возраста женщина раньше работала в метро. Может от того говорила громко? Впрочем, это был единственный, пока замеченный мною недостаток.

Я запустила большой палец под ремешок сумочки, и медленно повела им вверх. Когда он оказался на плече, просто сбросила её под ноги. После стянула шарф и вялым движением кинула его на полку у зеркала. С трудом передвигая ногами, я побрела по пустой квартире. Несмотря на чистоту, в ней появился запах пыли и нежилого. Быстро становилось жарко. Ещё в лифте меня бросило в пот. Шубку оставила в кресле гостиной. Так, разбрасывая по пути элементы гардероба, я прошла в спальню. Глядя на кровать, испытала чувство тоски. Обида комом подступила к горлу. Пока я не понимала, на кого мне стоит сейчас свалить причину такой перемены настроения. Ощущение одиночества вызвало желание заплакать. Что это со мной? Я села на край кровати. Что-то скрипнуло. Я закрыла глаза. Вдруг Никита вернулся и сейчас притаился в ванной? Слабая надежда была через силу… Я понимала, что это невозможно. И всё же представила, как он крадётся. Точь в точь, как перед тем, как овладеть мною. Голый, с обмотанным вокруг бёдер, полотенцем. На плечах блестят капельки воды…. Не понятно, чего я больше хочу? Близости или просто его присутствия? Хотя, что за вопрос? И того и другого. Я хочу его. Просто и без заморочек. Не открывая глаз, тем самым оставляя за собой право на веру в существование призрачной надежды, я раскинула руки и повалилась на спину.

Из глубины мозга всплыл вопрос:

«Чем сейчас занимается мой ненаглядный?»

Я вдруг представила Катю на столе. Староверка лежала точь в точь, как я под Олегом. Только стол мне виделся не офисный, для совещаний, а обычный, из грубых досок. Такой, как в гостиной Никодима. А вот окно, как в офисе. И за окном, на фоне дворовых построек, проезжают машины, и светится реклама.

– Реклама! – вслух подумала я и открыла глаза.

Непонятно, что это было, сон или размышления. А может я просто думала во сне? Некоторое время я лежала на спине, широко раскинув руки, и глядела в потолок. В это время в моей голове возник рой из самых разных событий. Одни мне пришлось пережить, другие я просто моделировала. Нарастающее ощущение того, что этот хаос нелогичных мыслей должен чем-то закончиться, заставил меня встать. Пытаясь уцепиться за самый здравый сюжет и не упустить в этой круговерти что-то важное, я прижала пальцы к вискам и сосредоточилась.

– Реклама! – вырвалось у меня.

Уже через минуту я сидела перед компьютером и смотрела купленную у бармена запись. Но на этот раз меня интересовала не внешность женщины, выдававшей себя за Севастьянову и не Никодим. Я внимательно, прокручивая мышкой кадр за кадром, читала бегущую строку в верхнем углу экрана. Выплывающие буквы складывались в слова, а они в предложения:

«Сегодня, последний день распродажи, – проговаривала я мысленно: – Только тридцатого января!»

– Тридцатого января! – повторила я громко. – Ну как же! Вот отчего бармен не удивился нашему с Ольгой визиту! Он нас ждал! Ведь запись была сделана вчера! Именно вчера было тридцатое января, а Никодим попал в аварию две недели назад!

Однако в следующий момент, радость моего открытия сменилась ужасом. Значит, кто-то знал, или предполагал, что меня заинтересует запись в баре! Более того, этот кто-то и тот, кто хотел убить нас с Никитой в Среденке – одно и тоже лицо! Господи! А Никодим? Он не выбросился из окна! Всё правильно, от того и труп не могут найти! А может и не живой он вовсе! Да как же? Он точно умер. Иначе, зачем возбуждать уголовное дело? А может это у него из-за веры? Может они особенные все, старообрядцы и вот так вот после смерти разгуливают себе!

От таких мыслей волосы на голове зашевелись. Странная незнакомка разгуливает по Москве и пьёт кофе с покойником!

– Оленька, миленькая! – пролепетала я в трубку, спустя минуту, после собственного умозаключения и взмолилась: – Приезжай быстрее! И бери с собой пижаму. У меня переночуешь!

Ольга примчалась быстро. Хотя мне время ожидания показалось вечностью.

– Показывай! – приказала она с порога.

Но я и без её подсказки приготовила ноутбук. Запись была остановлена паузой на нужном месте.

Ольга не стала садиться на услужливо подвинутый мною стул. Она упёрла руки в стол и нависла над ноутбуком.

– Это не Никодим! – заключила она и вынесла свой вердикт: – Загримированный под него мужик. Это я тебе говорю как визажист…

– Это я и без тебя поняла, – соврала я, удивленная, что до сих пор не подумала об этом.

– Судя по тому, как тебя трясёт, думалка у тебя уже давно не работает! – сказала она насмешливо и предложила: – Может, выпьешь?

– Не хочу.

Она снова стала водить пальчиком по мышке, сосредоточенно вглядываясь в экран и наконец, воскликнула:

– А слона то мы и не приметили!

– Какого слона? – спросила я, ища взглядом на замершей на экране картинке то, что подруга назвала «слоном».

– Вспомни, когда мы заходили туда первый раз, что ещё было на стёклах окон? – задала она наводящий вопрос.

– На каких окнах? – не поняла я.

– В кафе!

И тут меня осенило. Ну конечно! Как я могла забыть?

– Рисунки на стекле ещё оставались! – сказала я. – Новогодние. А здесь их нет…

– Точно! – Ольга обрадовалась и напомнила: – Ты ещё сказала, что Дед Мороз на стекле креативный.

– Главное умудрилась же разглядеть «бегущую строку» через очищенное от краски окно, а не вспомнила, – удручённо проговорила я.

Ольга отстранилась от стола и стала шагать по комнате.

– Видимо мы сунули нос в дела серьёзных людей с серьёзными возможностями, – сделала она вывод. – Об этом можно было догадаться и по тому, как мастерски организовали на вас с Никитой покушение в Среденке.

– Господи! – вырвалось у меня. – Ты пижаму взяла?!

– Испугалась? – насмешливо спросила Ольга, рассматривая корешки книг на полках шкафа и выдала: – Думаю, что не придётся сегодня не только у тебя ночевать, но и спать…

Я ужаснулась и попыталась угадать:

– Нас убьют?

– Сплюнь! – потребовала она и тут же, не дожидаясь, когда я выполню её приказ, поинтересовалась: – Как ты думаешь, наш бармен сегодня весь день работает?

Я насторожилась.

– Почему спросила?

– Это кончик ниточки, которая, возможно выведет нас к организатору этой провокации, – пояснила она.

– Каким образом? – допытывалась я, хотя сама понимала, что так оно и есть.

– Не знаю пока, – призналась Ольга и сказала очевидное: – Во всяком случае, бармен сейчас единственный человек известный нам, как член команды Севастьяновой. То, что он в деле, сам за себя говорит факт присутствия на записи похожего на Никодима человека и изменённая дата видеозаписи. Бармен в курсе постановочного кино.

– А если он просто сочувствующий? – спросила я.

– В каком смысле? – не поняла она.

– Его могли просто вынудить это сделать, – объяснила я и предположила второй вариант: – Или заплатили.

– Это почти одно и то же, – сказала она.

– Постой! – осадила я Ольгу, вспоминая, при каких обстоятельствах и как у нас завязался первый разговор с барменом. – Но ведь мы сначала и не планировали никаких расследований дел с участием Никодима. Бармен тогда без задней мысли рассказал, что знает его.

– А вот я теперь так не думаю! – возразила она и стала развивать свою мысль: – Он мог просто заподозрить в нас людей, которые чрезмерно интересуются этой встречей. Не исключено, что и вовсе принял за полицейских. Это и стало поводом нашего знакомства.

– Ну ты даёшь! – восхитилась я буйству её фантазии.

– Ничего я не даю! – выпалила Ольга и надулась.

– Ты что, обиделась?

– Понимаешь, я ведь на себе испытала то, как тщательно и скрупулёзно Севастьянова готовит и прокручивает свои делишки, – стала растолковывать Ольга. – Думаю, что не только бармен, всё кафе часть инфраструктуры, которая принадлежит ей, и которая задействована для зарабатывания денег.

– Может быть, – проговорила я задумчиво.

Между тем Ольга выдвинула ещё одно предположение:

– Если бармен сделал фальшивку, значит, есть и оригинал?

– Зачем он нужен? – Я удивилась. – Его стёрли и всё.

Глава 33

– И так, к чему мы пришли? – задалась вопросом Ольга, и стала перечислять итоги наших рассуждений: – Если свои криминальные встречи Севастьянова организовывала в одном и том же месте, то не исключено, что весь персонал бара, так или иначе, работает на неё. В этом случае, она всегда будет информирована о попытках проявления к этим встречам интереса со стороны полиции.

– Да и поведение клиентов легче отследить, – добавила я. – Можно предупредить подготовку засады…

– Вот и ты мозг включила! – обрадовалась Ольга и, сама того не ведая, повернула тему разговора в нужное мне русло выводом: – Барная стойка в этом заведении, выполняет у неё в этом случае ещё и функции рессепшен.

– Интересно, если это всё так, насколько глубоко посвящён в её дела этот парень? – размышляла я вслух. – Может бармен и вовсе член мафии, которую возглавляет Севастьянова?

– Ладно, хватит гадать! – властно приказала Ольга и вынесла вердикт, который можно было назвать манифестом первого этапа наших действий: – Так или иначе, но мы должны для начала узнать, кто его вынудил подменить видеозапись.

– Но как? – недоумевала я и попыталась примерить к себе роль палача. Мне тут же представилась подсобка бара, какими они обычно бывают. Я мысленно перенеслась в небольшое помещение, с подслеповатым оконцем под потолком и заставленное ящиками. Взору предстал бармен. Он был привязан за руку к трубе батареи. В своих фантазиях и перевела взгляд и увидела себя. Я стояла напротив, в пиджаке, с закатанными рукавами. В одной руке паяльник, в другой щипцы.

«Интересно, а ими то, что я буду делать?» – подумала я.

Ольга как раз открыла рот, чтобы что-то ещё добавить, как я не удержалась и прыснула со смеху.

Ольга оторопела.

– Ты чего? – спросила она.

– Как ты собираешься у него выпытать всё это? – нашлась я.

Ольга пожала плечами и села на подлокотник дивана.

– Надо просто подумать, – сказала она очевидное.

– А чего тут думать? – произнесла я, размышляя над возникшей в голове идее.

В последний раз взвешивая «за» и «против» своего решения, я представила себя в постели с барменом и меня слегка передёрнуло. Это не ускользнуло от внимания Ольги, которая ждала ответа.

– Что с тобой? – спросила она.

– Как ты думаешь, сколько лет бармену?

– Зачем тебе? – удивилась она и тут же сказала очевидное: – Он точно младше нас.

– Это и так понятно, – ответила я, и сформулировала вопрос по-другому: – Сколько ему вообще?

Ольга насторожилась.

– Ты можешь объяснить, зачем тебе это знать? – потребовала она.

Я не могла. Мне ещё надо было подумать над тем, как Ольга отнесётся к моей идее. Даже нет, немного не так. Скорее, меня больше волновал вопрос, что она обо мне подумает. Поэтому снова проигнорировала вопрос. Вместо этого попыталась угадать:

– Он намного младше?

– Ну не знаю. – Ольга надула воздухом щёки и с шумом выдохнула, после чего пространно предположила: – Прилично.

– Он совершеннолетний? – задала я самый волнующий меня вопрос.

– Господи! – воскликнула она и спросила: – Да что ты задумала?

Я решила сохранить интригу подольше и объявила:

– Мне надо в душ и переодеться!

Однако едва я встала с кресла, как меня словно током ударило.

«Никита!»

Я снова села.

«Что со мной происходит? – задалась я вопросом, который тут же сменил следующий: – Откуда в моей голове берутся такие идеи? Что за безалаберность? Я, что, шлюха какая? Неужели страх так толкает на необдуманные поступки?»

Ольга заглянула мне в лицо и осторожно поинтересовалась:

– Да что с тобой происходит?

– Слушай, а ты могла бы ради дела переспать с ним?

– С кем? – переспросила она и тут же догадалась: – С этим мальчиком?

– Ну да. – Для верности, я кивнула. Ведь Ольга может подумать, что ослышалась. Даже мне это кажется абсурдным.

В следующий момент она подтвердила моё предположение вопросом:

– Ты в своём уме?

Отступать было некуда, и я встала.

– Конечно.

– Почему я должна с ним спать? – недоумевала она.

– Чтобы припереть к стенке и заставить говорить! – объяснила я, как могла.

– Хочешь сказать, он за это тебе расскажет, кто его заставил подменить записи? – Она рассмеялась, но я тут же разъяснила:

– Нужно его сделать преступником.

– Как это?

– Обвинить в изнасиловании! – сказала я. – Тогда он расскажет не только про то, откуда у него записи.

– Такое впечатление, что тебе трахнуться, как пописать сходить! – сделала она вывод и поинтересовалась: – Ты вообще, себя слышишь?

– Слышу! – почти крикнула я, обиженная её словами и стала объяснять очевидное: – А теперь ты меня послушай, Никодима убили!

– Ну, это ещё надо доказать, – начал было она, однако я не дала ей закончить свою мысль и привела очередной аргумент:

– Меня с Никитой пытались убить!

– Но ведь не убили!

– Ты сейчас издеваешься? – спросила я.

– В общем, ты предлагаешь мне подставить бармена, а потом методом шантажа вынудить его сотрудничать с нами? – сделала она вывод и съязвила: – Так давай я лучше и вовсе, рожу сначала от него, а потом ребёнком к стенке припрём!

Я разозлилась.

– Шутишь?

– Да какие уж тут шутки, когда у подруги крыша поехала, – насмешливо сказала Ольга.

– Не смей меня так называть! – потребовала я.

– Как?

Меня взбесило то, как она говорила.

– Мы не подруги, – объяснила я, хотя ещё пару минут назад думала с точностью до наоборот.

– Ах вот как мы заговорили! – воскликнула Ольга, и картинно заломив руки, продекламировала: – Ты мне больше не дружок и не писай в мой горшок! Что за детский сад?

– Извини! – Мне стало неловко.

Ольга встала, подошла ко мне и предложила:

– Давай придумаем другой способ?

– Что мы придумаем? – снова взвилась я и уже без подтекста повторилась: – Меня чуть не убили, Никита с чужой бабой в деревне, а ты собираешься придумывать?

– Так вот что тебя завело! – догадалась она и насмешливо спросила: – Ты боишься, что староверка твоего Никиту уведёт?

Я снова села, готовая расплакаться.

– Что ты понимаешь?!

– Мы в принципе будем действовать в этом случае методами самой же Севастьяновой! – констатировала Ольга задумчиво, словно что-то взвешивая в уме.

«Неужели согласится?» – с надеждой думала я, наблюдая за её выражением лица.

Но время шло, а Ольга молчала. Наконец, я не выдержала и спросила:

– Ну, так как?

– Послушай! – Она потёрла ладонями щёки и стала объяснять: – С моей внешностью, только парней и клеить.

– Чего? – протянула я и строго предупредила: – Отмазка не принимается!

– Я тебе точно говорю, – стояла она на своём. – Из-за меня даже однажды однокурсника побили. Думали, он с парнем целуется.

Я прыснула со смеху, но тут же взяла себя в руки и поставила Ольгу перед фактом:

– Ну а я, получается, Никите изменю.

– Но ведь это для дела, – давила она и тут же спросила: – Да и как он узнает?

– Об этом как раз можно легко догадаться, – привела я новый аргумент: – Не забывай, он же сыщик.

– Нет! – категорично сказала она. – И вообще, я не понимаю, как тебе такое могло прийти в голову?

– Тебе не нравится мой план? – догадалась я.

– А сама как считаешь?

– Я спасаю свою и Никитину жизнь! – сказала я. – И ради этого готова на всё! Слышишь? Даже если мне придётся переспать с самим дьяволом!

– Всё равно…

– Послушай, подруга! – Я повысила голос. – Возможно мы имеем дело с людьми, на счету которых не одна человеческая жизнь, а ты мне тут нравоучения о морали читаешь!

Глава 34

При моём появлении глаза бармена округлились. Я такой реакции не удивилась. Он просто в этот момент думал обо мне. Я была в этом уверена. Так бывает. Мы часто слышим фразу, «Только о тебе подумала, а ты пришёл. Или пришла…» Так вот, с некоторых пор я убеждённый приверженец идеи, что люди просто чувствуют друг друга на расстоянии и для себя по-своему давно объяснила этот феномен. Вокруг каждого из нас информационное поле. Стоит одному появиться где-то поблизости, другой уже получает в мозг сигнал, о его приближении. Естественно он провоцирует воспоминания или фантазии с участием этого человека.

– Привет! – протянул бармен, наполняя пивом бокал сильно подвыпившего толстяка.

Я с опаской посмотрела на это явление.

Мужчина явно был здесь уже давно и с трудом держался на ногах. Он буквально висел на барной стойке.

– Давно не виделись? – пошутила я, и переключила внимание с толстяка на своё отражение в зеркале, которое было за рядами бутылок и банок красовавшихся за спиной бармена.

– Шутишь? – справился он.

– Просто шла мимо, – стала я врать. – Дай думаю, загляну.

– Интересно, – проговорил он, и стал отсчитывать толстяку сдачу.

– А чего интересного? – вопросом на вопрос ответила я грустным голосом и принялась объяснять: – С подругой… Ольгой…

– Та, что с тобой была? – угадал он.

– Так точно. В общем, мы в ресторане засиделись. Её муж забрал, а мне вот пришлось шлёпать пешком… Шла мимо, вспомнила.

– Так ты на метро опоздала? – догадался он.

– И на него тоже! – подтвердила я.

Бармен окинул пустой зал скучным взглядом, посмотрел на часы, висевшие над полками и уставился мне в глаза.

– И что теперь? – спросил он.

– Не знаю, – призналась я, выразительно пожала плечами и объявила решение: – Буду ждать, когда метро откроется.

– Здесь? – Он ткнул пальцем в стойку.

– Ну а где же еще? – вопросом на вопрос удивилась я. – Не на улице же?

Диалог давался мне с трудом. Нет, не в том смысле, что я не знала, как развивать его содержание. С этим как раз никаких проблем. Просто одновременно во мне проснулась самка, которая принялась моделировать секс с этим сосунком. Собственные мысли и фантазии заводили меня, а голос от этого предательски дрожал и менялся. Ещё я знала, что изменилась внешне. Опытный любовник давно бы понял меня. Я знала, как выгляжу со стороны в предвкушении такого события. Взгляд осоловел, щёки зарумянились, а губы пересохли. Розовый язычок то и дело пытается облегчить общение, тем самым угрожая вызвать встречное желание. Но самец на этот раз устал, да и опыта видно маловато, а может и вовсе не отсутствует. По крайней мере, бармен ни как не выдавал своего желания…

– Так мы сейчас закрываемся! – объявил он.

Я сделала вид, будто расстроилась. Хотя это сейчас давалось легко. Стоило только додумать, что мне придётся вынести, как настроение вмиг улетучилось.

– Точно? – допытывалась я.

– Точнее некуда.

– Вот попала! – выкрикнула я в сердцах.

– Куда? – раздался из-за спины пьяный голос, и меня окатило запахом перегара, табака и гнилых зубов.

Я задержала дыхание и медленно развернулась. Увалень стоял с пустым бокалом в руке и слега пошатывался.

– Шли бы вы, – я не закончила.

Увалень громко икнул и шагнул к стойке.

– Повтори! – потребовал он.

– Всё! – Бармен сложил руки крестом и показал на часы, со словами: – Мы уже не работаем.

– Брат! – гаркнул увалень и надул губы.

– Всё! – повторился бармен, схватил тряпку, провёл по столешнице стойки, потребовав: – Покиньте помещение!

– Я тоже? – изумилась я.

– И ты тоже! – устало подтвердил он, перейдя на «ты».

– Но…

«А может он голубой?» – задалась я вопросом, направляясь к выходу. В это время, шедший первым увалень зацепил плечом створку двери. Раздался грохот.

Я ойкнула и встала.

Бугай протиснулся на улицу.

Я стала пятиться назад, к стойке и налетела на бармена спиной.

– Закрываемся! – повторился он раздражённо.

– Ну позволь мне подождать здесь пару минут, когда этот пьяный мужчина уйдёт? – взмолилась я.

– Я работаю сейчас здесь один, – стал объяснять парень. – Мне утром обратно…

– Я тебе заплачу! – зло пообещала я и тут меня осенило: – А у тебя есть машина?

Нет, я не собиралась просить его довезти меня домой. Было бы абсурдно так поступать, когда за углом на стоянке скучает в салоне «Форда» Ольга. Просто мне надо попытаться оказаться у него дома.

– Машины нет, но я живу в двух шагах от сюда, – объяснил он.

– Как здорово! – восхитилась я и спросила: – А у вас подъезд чистый?

– Зачем тебе?

– Ты меня впустишь, а я там посижу! – объяснила я.

– У нас консьерж не даст!

– Вот блин засада!

– Слушай, а ты замужем? – спросил он.

– Нет, а что?

– Если хочешь, можно у меня переночевать.

Я едва не воскликнула: «Наконец-то!» А вслух сказала:

– Брось! Не люблю быть обузой.

– Я один живу, – похвастал он и не без гордости добавил: – Квартира моя.

– А ты не будешь приставать? – пошутила я.

– А ты? – он улыбнулся.

«Даже жалко такого обувать!» – подумала я, однако вспомнила, как он торговался о цене записи и успокоилась.

– Тебя как зовут? – спросила я, когда бармен закрыл замок на дверях кафе, и мы направились по тротуару.

– Слава, – представился он, да зачем-то назвал фамилию: – Нечаев.

– Меня Марта. – Я обвила его руку своей и вопросительно заглянула в глаза.

Славик растерялся.

– Что? – спросил он.

– Нам куда?

– Ах, да! – Он показал направление рукой, куда мы и шли.

– Значит ты москвич! – констатировала я.

– Да, причём коренной! – похвастал он.

– А родители?

– На даче живут.

– Ясно.

Мы повернули за угол.

По пустынному шоссе пронеслась машина.

– А ты далеко живёшь? – спросил он.

– Прилично, – уклончиво ответила я и добавила: – Я, к сожалению, не москвичка.

– Интересно.

– А чего тут интересного? – вопросом на вопрос ответила я и стала врать: – Приехала в Москву десять лет назад. С тех пор работаю в трамвайном депо.

Он замедлил шаг и поинтересовался:

– Кем?

– Контролёром.

– Ты не похожа на контролёра, – признался он и тут же вспомнил: – Неужели вам так много платят, что ты вот так запросто десятку сегодня отвалила?

Мне наскучила тема, и я решила её сменить.

– Ты не женат? – спросила я.

– А разве не понятно? – ответил он вопросом на вопрос.

– Так может голубой?!

На мое предположение он усмехнулся:

– Скажешь тоже!

На самом деле мне стало весело от такой мысли. Ещё бы, сейчас проверну всё, а на деле окажется, что парень предпочитает партнёров своего пола. Вот смеху то будет! И деньги, что ментам отвалили, пропадут зазря. Хорошо, что хоть у Ольги знакомые есть. А то пришлось бы притворять мой сценарий в жизнь. А он предусматривал реальный звонок в дежурную часть…

Когда мы вошли в пропахший кошками подъезд, я вздрогнула от грохнувшей за спиной двери. Стало по-настоящему страшно. Света, словно по закону жанра, не было. Где-то выше этажом горела лампочка, освещая обшарпанные перила бледновато-жёлтым свечением.

– Что, нельзя было придержать? – спросила я и вцепилась в его руку сильнее.

Он в ответ промолчал.

– И где консьерж? – вспомнила я.

– Это была шутка, – признался он.

Славик жил на первом этаже старого, довоенной постройки дома.

– Проходи! – предложил он, открывая двери и посторонился.

Я сделала вид, будто замешкалась.

– Слушай, Слава, – пропищала я, на самом деле немея от страха и поинтересовалась: – А ты не маньяк?

– С чего ты взяла? – Он хмыкнул и подтолкнул в спину.

«Всё! – подвела я итог мысленно и быстро повторила: – В ванную не идти, попытаться устроить так, чтобы он что-то порвал. Ах да, надо обязательно что-то перевернуть или разбить!»

Я переступила через порог и снова встала.

Щёлкнул выключатель.

Славик пытался подбодрить.

– Ну чего же ты? – спросил он, закрывая двери и разрешил: – Будь как дома.

– Да уж, – проговорила я, и стала расстёгивать куртку.

– В прошлый раз ты одета была по-другому, – вспомнил он.

– Ещё бы, – подумала я вслух и снова соврала: – Ту шубку подруга давала поносить…

– Та, что с тобой была? – гадал он, пристраивая китайский пуховик на вешалку.

– Угу!

Я прошла в комнату.

Снова щёлкнул выключатель.

Глава 35

Жил Славик скромно. Стандартный набор мебели средней ценовой категории. Нелепым анахронизмом в интерьере смотрелся шкаф с антресолями. Такие пришли к нам из далёких семидесятых, прошлого века. Я знала это, поскольку точно такой был у бабушки, на деньги которой когда-то я отправилась завоёвывать Москву. Под ложечкой заныло. Тогда я их украла, обещая себе вернуть, но так и не вернула…

– Чай будешь? – раздалось над ухом.

Я развернулась к нему всем телом.

Славик был выше меня, и я смотрела аккурат ему в подбородок.

«А вдруг у него СПИД? – подумала и тут же возразила своим мыслям: – В этом плане можно быть спокойной. Бармен, как пить дать, раз в полгода проверяется для санитарной книжки…»

Надо было форсировать события.

Я провела ему рукой по груди и заглянула в глаза.

Он смущённо отвёл взгляд в сторону и покраснел.

Это меня рассмешило. Что это с ним? Может и правда, я у него первая? Стало до ужаса интересно и забавно. Что за день такой? Своей подростковой угловатостью и неловкостью Славик напоминал Олега.

– Ты пока располагайся, – прохрипел он невнятно, однако взял меня за запястье.

– А ты?

– А я в душ!

«Какой к чёрту душ?! – возмутилась я мысленно и схватила его за отворот рубашки. – У меня нет времени. Подруга париться в машине, а мы будем здесь марафет наводить?»

– Ты ещё скажи, что пользуешься презервативами, – прошептала я, притягивая его лицо к своему.

– А что? – прошептал он.

На парня было жалко смотреть. Он был пунцовый от напряжения и трясся. Но последнее, скорее, от возбуждения.

– Не надо в душ, – вкрадчиво и томно просила я, и соврала: – Меня заводит запах!

– Ну ты даёшь! – восхитился он.

Я стала теребить на груди блузку и взмолилась:

– Помоги!

Он стал расстёгивать.

Словно поддаваясь страсти, я сама рванула её на себе так, что в разные стороны брызнули пуговицы. Класс! Теперь этим бисером засыпана вся комната.

Он приник своими губами к моему лбу.

Я снова вспомнила, как целовалась с Олегом и тихо засмеялась.

Славик между тем всё чаще и быстрее осыпал меня поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. И вот он уже коснулся губами моих губ. Странно, но мне не было противно. В груди у меня что-то дрогнуло, а низ живота наполнился тяжестью.

«Всё-таки я ещё та сучка!» – думала я, чувствуя как завожусь. Я с трудом вдохнула в себя воздух, чтобы потребовать:

– Скорее!

– Да…

– Хочу! – проговорила я ему прямо в рот, а про себя подумала: – «Фу! Совсем как с Вадимом. Даже запах похожий».

Я взяла за низ его джемпера, и потянула вверх. Он, словно ребёнок, задрал руки над головой. Джемпер полетел в угол, а Славик снял с себя рубаху.

В следующий момент он уже срывал с меня вещи. Причём делал это хаотично. Сначала спустил до колен юбку, потом трясущимися руками стал расстёгивать бюстгальтер, тут же попытался залезть свободной рукой в трусики, но понял, что с застёжками так не справится, вдруг рухнул на колени и стянул с меня колготы…

Я лишь успела взять его голову в ладони, как он уткнулся мне лбом в живот. Я тихо засмеялась. Но Славик, в следующий момент с силой обхватил меня за бёдра, приподнял над полом и повалил на спину. Я вцепилась ему руками в волосы. Он вскрикнул. Я интуитивно нагнулась, но он оказался проворнее и, в следующий момент я оказалась лежать на спине.

«Как же так?»

Я лихорадочно водила вокруг руками, словно ища знакомый предмет или просто точку опоры. А Славик, тем временем сопя и тяжело дыша, наползал на меня так, что захрустели кости. Стало тяжело дышать.

– У тебя что, кровати нет? – просипела я.

Но он не слышал. Лицо Славика стало пунцовым от напряжения, а глаза вылезли из орбит. Я почувствовала, как через одежду мне в бедро упёрся его фаллос.

«Господи! Он ещё в штанах!» – завопило всё моё существо. Одновременно я не понимала, чего мне хочется. Секса, или чтобы это всё быстрее закончилось.

Я одной рукой упёрлась ему в грудь, а другую попыталась протиснуть вниз. Куда там! Он прижал её и пыхтел как паровоз, пытаясь расстегнуть ремень. Олух!

Наконец Славик понял невозможность такого предприятия в таком положении и сполз с меня, оказавшись на боку. Я осталась лежать на спине, решив, что для имитации изнасилования лучшего места, чем на полу придумать просто нельзя. Тем временем, он, наконец, освободился от штанов. Пряча взгляд, стянул трусы. Я наблюдала за ним из-под прикрытых век, чувствуя, как во мне просыпается желание. Ух ты! А какое хозяйство вывалилось на свет! Меня всю затрясло мелкой дрожью. Я напряглась, сдерживая внутри себя рвущийся наружу крик. Ну, войди же в меня! Быстрее! Хочу! Я напрочь забыла про то, зачем я здесь!

Славик навалился снова. Но теперь это была вожделенная и приятная тяжесть. Пусть расплющит, размажет только скорее! Он справился и вошёл. Ох! Ах! – внутри всё сжалось, налилось свинцом, нагрелось и запульсировало так, что из глаз посыпались искры.

– Помогите! – прошептала я запоздало и вдруг поняла, что мне просто хотелось насилия.

Славик сделал несколько мощных толчков и излил в меня своё семя. Странно, но я больше кончила от ощущения новизны и страха, чем от его стараний. Хотелось продолжения. Причём сразу. Испугавшись, что тогда изнасилование не будет выглядеть правдоподобным, я собрала волю в кулак и крикнула:

– Стой!

Он что-то прорычал мне в плечо.

Я вцепилась ему в лицо ногтями и спросила:

– Зачем?

– Что? – провыл он от боли.

– Зачем в меня…?!

– Так…

– Сволочь! – я залепила ему по лицу рукой и попала пальцем в глаз.

Он взревел и перевернулся на бок. Я даже не поняла, как оказалась на ногах.

– У-уу! – Славик одной рукой держался за лицо, другой шарил по полу.

Я бросилась в прихожую. Туда, где на подставке осталась отрытая сумочка. Но сначала двери. Славик их лишь прикрыл. Один поворот барашка и всё. Теперь смартфон. Номер уже набран заранее. Надо только надавить «дозвон». Едва закрыв за собой двери в ванную комнату, я закричала в трубку:

– Скорее, меня насилуют… Какой адрес?

Конечно, эти фразы мы подобрали специально, чтобы Славик не понял, что я звоню не в полицию, а подруге, которая, правда, в этот момент и сидит в патрульной машине своего знакомого.

Дверь грохнула и затрещала.

– Ты чего, сука? – ревел Славик.

– Ой, Ольга, приезжайте быстрее! – тараторила я, совсем забыв, как должна играть эту роль. – Он сейчас сломает дверь и мне кирдык…

– Да мы здесь, у подъезда, – успокаивала меня подруга и напомнила: – Надеюсь, ты не забыла оставить двери открытыми?

Нет, я не забыла и первым делом, когда оказалась в прихожей, повернула ручку замка.

Глава 36

– Вы бы, гражданочка, пока накинули на себя что-нибудь, – посоветовал лейтенант и снова развернулся к Славику.

Бедняга лежал на полу, на животе. Руки ему за спиной сковали наручниками. Голова была развёрнута в мою сторону. На него было нельзя смотреть без слёз. Наверное, так всегда выглядят мужики, которых ошарашили тем, что они только что занимались не любовью, по обоюдному согласию, а совершили изнасилование. Хотя какой Славик мужик? Да, достоинством он обладает солидным, но не более. Сходу набросился, как гастрабайтер и почти сразу кончил. Ну да, немного послюнявил для приличия. Только и всего.

Сейчас парня трясло, словно к нему подвели электрический ток. Скорее это была даже не крупная дрожь, а судорожные подёргивания. При этом он громко всхлипывал. Лицо было пунцовым, а торчащие в разные стороны волосы, мокрыми. А глаза! Он почти не моргал.

«Может это от того, что глаза вылезли из орбит и теперь веки не наползают на глазные яблоки?» – предположила я.

Взгляд был полон безумия и животного ужаса.

«Жалко, что его Ольга не видит», – подумала я, кутаясь в простынь, которую нашла в шкафу.

Ольге здесь делать было нечего. Иначе Славик догадается, в чём дело.

– Ну что, если показания гражданочки подтвердятся экспертизой, сядешь лет на пять, – обещал лейтенант.

Рослый, в расстёгнутой куртке, с мокрым от снега вторником, он вальяжно развалился в кресле и крутил в руках не подкуренную сигарету.

Я невольно представила его голым и сжала колени. Всё-таки меня Славик и последующие события не на шутку возбудили. А может я просто маньячка?

– Больше дадут! – возразил, между тем, со знанием дела сержант и пояснил: – Он ведь её ещё и убить пытался…

– В ванной комнате, – продолжил лейтенант и тут же предположил: – Видимо с целью замести следы.

– Что, смыть меня в канализацию хотел? – подыграла я.

– Нет, просто в ванной удобнее расчленить труп, – пояснил сержант с таким спокойствием, словно каждый день только тем и занимался, что помогал насильникам кромсать тела бедных женщин.

– Да вы что?! – взревел Славик.

– Послушай, мил человек! – Сержант присел перед ним на корточки и принялся объяснять: – Тебя уже никто слушать не будет. Взят с поличным, сразу после того, как совершил своё гнусное дело. Глупее ситуации я ещё не видел. А успел навидаться многого. Так что готовь свой тугой зад для работы в зоне. Ты ведь знаешь, что с такими делают?

– Вот так вот, под шконкой на полу и проведёт весь срок, – напомнил о себе третий член патрульного экипажа, приехавшего по вызову.

Это был, судя по чистым погонам, рядовой полицейский. И самый молодой по виду. Совсем ещё мальчишка. Почти как Славик. Но форма делала его мужественным и сексуальным. Мои эротические фантазии тут же пополнились персонажем, похожим на него.

Лейтенант встал с кресла и приказал:

– Всё, пакуем его и в обезьянник до утра!

– Прямо сейчас? – ужаснулся Славик и завопил: – Но я не виноват! Она сама! Скажи… Как тебя там?

– Я сама? – Я округлила глаза и пристыдила: – Как не стыдно! Ты ведь мужчина! Должен отвечать за свои поступки. Заманил доверчивую девушку в дом и набросился…

– А тебе сколько лет? – спросил, неожиданно участливо сержант.

– Двадцать, – пролепетал Славик.

– Совсем как моему! – Сержант покачал головой и вздохнул: – Лучшие годы в тюрьме…

– Пожалуйста! – взвыл Славик.

– Командир! – окликнул сержант лейтенанта, и спросил: – Может не надо торопиться?

– А что ты предлагаешь?

– Так может он с девушкой договорится?

– Вот ещё! – вспылила я и тут же сострила: – Может мне от него теперь ещё и родить?

– Нет, рожать не надо, – разрешил лейтенант на полном серьёзе и предложил: – Но подумать над его дальнейшей судьбой стоит… Был бы он просто грабитель или драчун, мы бы его на раз упаковали. Тем более и план на таких есть. А здесь из-за мужской солидарности, желаем смягчить свой гнев на милость. Уж больно статья нехорошая.

Я прекрасно понимала, к чему клонят сотрудники. Более того, этот сюжет мы отрепетировали и проговорили ещё с вечера у них в машине, но решила сымпровизировать и предложила:

– Тогда пусть он меня сейчас изобьёт, и вы ему плохую статью на хорошую поменяете!

– Шутка удалась, – похвалил сержант и подсказал: – Может он тебе заплатит, сколько скажешь? За моральный ущерб так сказать. Да и разойдётесь!

– Заплачу! – выл Славик.

– А можно вы нас наедине на пару минут оставите? – попросила я.

– Да не вопрос, – соблаговолил лейтенант.

– Теперь ты понял, что влип? – спросила я Славика, когда мы остались одни.

– Я уже догадался, кто ты и даже понял, что взяла на вооружение наши методы.

От такого заявления я даже растерялась.

– Чьи это, ваши?

– Точно так же Севастьянова поступает, – продолжал удивлять Славик, сходу поставив меня перед фактом, что мы с Ольгой попали в самую цель.

– Она что, твоя родственница? – продолжала расспрашивать я.

– Нет, просто это кафе принадлежит ей! – удивил он во второй раз.

– Так вот оно что! – протянула я, уверенная, что заведение досталось этому адвокату, в числе прочих, в результате претворения в жизнь мошеннических схем.

Однако следующее заявление Славика ввергло меня в ступор.

– Я требую оформить явку с повинной и хочу дать признательные показания! – объявил он громко.

Я с опаской оглянулась на двери. Дело принимало неожиданный оборот. Что, если это сейчас услышали полицейские? Вдруг заинтересуются, что за явку желает оформить Славик и насчёт чего заявление? Ведь на самом деле Ольга своего друга-полицейского, мягко говоря, неправильно проинформировала. Говоря простым русским языком – обманула. Она сказала, будто надо наказать одного козла, который взял в долг у моей сестры и пропал. А мы его нашли и теперь таким способом вынудим вернуть деньги. А как иначе?

– Сделаешь! – обещала я и попросила: – Говори тише.

– А чего ты боишься? – Славик насторожился.

– Потом объясню, – обещала я, и предложила: – Давай договоримся, что ты всё, как есть, мне сейчас всё расскажешь, а взамен я откажусь писать на тебя заявление, и не буду делать экспертизу.

– А что я должен тебе рассказать? – спросил он шёпотом.

– Ну, например, кто снимался в постановочном кино, которое ты дал нам посмотреть?

– Не понимаю тебя, – соврал Славик.

– Запись встречи Никодима с Севастьяновой, которую ты нам всучил, сделана после его смерти!

– Как ты догадалась? – спросил он с досадой.

– Не важно, – ответила я небрежно и поторопила: – Ну так как?

– Неужели ты не понимаешь, что у меня попросту нет другого выхода? – изумился он и обещал: – Конечно сдам я всех с потрохами!

– Товарищ лейтенант! – позвала я громко.

Послышались шаги, и в комнату вошёл полицейский.

– Казнить или миловать? – спросил он.

– Миловать, – насмешливо сказала я и попросила: – Можете снять с него наручники.

– Не боишься? – поинтересовался Славик, когда вернулся в комнату.

Я слышала, он закрыл за полицейскими двери на все замки.

– Чего я должна бояться?

– Что обману?

– Никогда не поздно проехать и сделать экспертизу, – объяснила я очевидное. – Как ты заметил, в душ я не собираюсь.

– А если я тебя сейчас грохну здесь? – продолжал он пугать.

– Полиция зафиксировала выезд сюда, соседи слышали крики, – стала перечислять я и призналась: – Кроме этого об инциденте знает моя подруга.

– Ни фига себе инцидент! – Славик чуть не задохнулся от возмущения. – Ради того, чтобы вынудить говорить, сотрудница полиции совращает подозреваемого! Это же подстава!

«Так вон оно значит что! – осенило меня. – Этот осёл принял меня за полицейскую».

– А может ты просто нанятая ими проститутка? – предположил он, и тут же сам же и возразил: – Тогда бы ты не вела допрос.

– А это не допрос! – сказала я с возмущением.

Он отмахнулся и спросил:

– Какая разница?

– Неужели я похожа на проститутку? – задалась я вопросом на полном серьёзе.

– А сама как думаешь? – В его голосе чувствовалась издевка.

Я разозлилась и растерялась одновременно. Действительно, вопрос глупый. Поступила, как последняя блядь. Уже и непонятно самой, что больше мною двигало, когда раздвигала перед этим сопляком ноги: любопытство или желание расследовать дело?

Прошло уже достаточно времени с того момента, как уехал наряд, а мы так и не перешли к делу и мне пришлось напомнить:

– Я вся во внимании.

Славик посмотрел на часы и переменился в лице.

– Что с тобой? – Я проследила за его взглядом.

Уже было утро.

– Собирайся! – приказал он и пообещал: – В баре расскажу.

– Тебе что, на работу надо? – спросила я зачем-то.

– Я тебя вчера предупреждал, – с этими словами Славик взял со стола смартфон.

Я насторожилась.

– Куда собрался звонить?

– Не забывай, я работаю, – напомнил он и объяснил: – Надо сделать заявку на воду и пиво…

Я достала из сумочки косметичку и посмотрела на своё отражение в зеркале. Господи! Можно было и так догадаться, что выгляжу, как последняя шлюха после бурной ночи. Но даже шлюха перед сексом принимает душ. Мой макияж на коже нездорового цвета делал меня похожей на девочку подростка, которая решила попользоваться маминой косметичкой, а потом, застигнутая врасплох, торопливо пыталась стереть следы своего творения нижней частью шторы. Только вдобавок ко всему у моей героини были красные глаза и осунувшееся лицо. Остаток времени я приводила себя в порядок, а Славик куда-то звонил.

Для начала я умылась. Потом припудрила лицо и слегка подкрасила губы. Немного подумала, убрала помаду и побрела на кухню.

Усталость буквально валила с ног. В холодильнике я нашла всё для приготовления бутербродов. Было видно, Славик живёт перекусами. Ничего серьёзного. Лишь только то, из чего можно приготовить что-то быстро. Хотя определение «приготовить» как то автоматически наводит на мысль о варке и жарке. В моём случае, уместнее было бы даже определение – сотворить. Я украсила веточкой начавшей увядать петрушки бутерброд из колбасы и сыра, и вернулась в гостиную.

Прижимая к уху трубку телефона, Славик ходил из угла в угол комнаты.

– Так вот и я говорю, что проблема решаема, – говорил он трубку.

Славик выглядел уже нормально и успел переодеться. Сейчас мой насильник красовался в небесного цвета свитере и джинсах.

«А он ничего! – подумала я вдруг и стала развивать свою мысль: – Окрепнет, возмужает, наберётся опыта и станет нормальным самцом!»

– Может, хватит трепаться? – спросила я с набитым ртом.

Славик кивнул, бросил в трубку «перезвоню позже» и отключился.

– А ты ничего! – вырывалось у меня вместе с остатками бутерброда в виде крошек.

В ответ он лишь усмехнулся.

Неожиданно мне вдруг стало нехорошо. А как я теперь буду смотреть в глаза Никите? Господи! Да что со мной? Неужели нельзя было сделать всё как-то иначе? В конце концов, у меня есть деньги! Почему я даже не попыталась просто заплатить? Конечно цель оправдывает средства и я поступила как поступают сотни женщин, когда их припирают к стенке. И больше не от того, что мне угрожает смертельная опасность. Вместе со мной там, в деревне, пытались убить и Никиту. Но поймёт лит он мой порыв, если узнает? Конечно нет. Сейчас, когда всё уже позади, я иначе посмотрела на свой поступок и всхлипнула. Дура! Да и Ольга теперь наверняка будет меня сторониться…

Глава 37

Мы вышли из подъезда и направились вдоль дома. Славик то и дело прикладывал к повреждённому мной глазу платок.

– Как ты уже поняла, Севастьянова сама лишь винтик, – рассказывал на ходу он, ни сколько не боясь прохожих. – Есть ещё Аркаша…

– А это кто? – спросила я, кутаясь в куртку и размышляя, как в таких всю зиму ходят бюджетники.

Ночью подморозило и ноги скользили. Мы свернули в проезд. Дул пронизывающий ветер.

Сбоку скрипнул тормозами автомобиль. Я лишь успела заметить, что он красного цвета. В следующий момент мне на темя легла чья-то ладонь, а шея хрустнула. Я присела и меня втолкнули на заднее сиденье. Следом уселся какой-то круглолицый амбал. Как ни странно, Славик уже устраивался на переднем сиденье.

– Чего так долго? – спросили из-за руля женским голосом.

– Как смог, – ответил Славик и стал оправдываться: – Зубы ей пришлось заговаривать.

– Она не мент, – сказал сидевший слева от меня мужчина и тут же объяснил: – Скорее любитель. Своему сожителю, как я понял, помогала.

– А он кто? – спросил Славик.

– Частный сыщик, зовут Никита Берестов, – бойко ответил всё тот же бандит.

– Вы его уже оформили? – попытался угадать Славик.

– Смысла нет, – продолжал вводить в курс дела мужчина. – Никита сейчас занят своей новой пассией.

По мере того, как до меня доходил смысл сказанного, лицо исказила судорога.

– Староверка? Никита? – проскулила я, готовая расплакаться. – Не ври!

– А ты не знала? – спросил он обрадованно.

Между тем машина уже мчалась по Киевскому шоссе в сторону области.

Тут до меня, наконец, дошло, что меня везут отнюдь не кататься.

– Куда мы едем?! – закричала я.

– В последний путь, – ответил тот, что справа.

– Боже! – вырвалось у меня, и я почувствовала, как во рту всё пересохло.

Что делать? Как быть? Сейчас завезут в лес и убьют!

Я тут же представила себя мёртвой. Волосы разметались по белоснежному снегу, руки на уровне головы, бледное лицо и слегка приоткрытые глаза…

– Но ведь тебе, Слава, на работу надо! – спохватилась я отчего-то уверенная, что он сейчас потребует высадить нас.

– Ради такого случая, я сегодня устрою санитарный день! – сказал он и хохотнул.

– Что, кстати менты? – напомнила о себе из-за руля женщина.

– Попугали статьёй за изнасилование и уехали, – рассказал Славик и, судя по звуку, зевнул.

– Так ты её трахнул? – спросила женщина.

– А то…

– Кобель! – восхитилась она.

– И как она? – оживился тот, что справа.

По ходу дела, он в отличие от своего дружка, который сидел с другой стороны, был более общителен.

– Старовата для меня, – удивлял Славик и вальяжно добавил: – Но пойдёт…

– Ах ты, сволочь! – выкрикнула я и попыталась унизить: – Да если хочешь знать, такого отвращения, как к тебе, я ни к кому не испытывала!

– Ага, поэтому ещё просила? – соврал он.

– Я? – изумилась я и тут же решила его опозорить в глазах дружков: – Расскажи лучше, на сколько тебя хватило!

Машина свернула с Киевской и стала петлять между домами. Отчего-то это меня немного успокоило и помогло собраться с мыслями.

– Что с глазом? – наконец спохватилась женщина.

– Она ударила, – пожаловался Славик и снова приложил к нему платок.

– Герой – любовник, – усмехнулась женщина, не отрывая взгляда от дороги.

– Вот же сучка! – между тем негодовал оскорблённый несостоятельностью Славик и охарактеризовал: – Прожжённая! Сразу видно! Такой палец в рот не клади!

– Нашли о чём говорить! – подал наконец голос парень, сидевший слева от меня и тут же, по самое «не хочу», прибавил мне оптимизма словами: – Её убивать везут, а она рассуждает какой Славик в постели.

– Не в постели у нас было, а на полу, – уточнила я. Однако, в следующий момент до меня дошёл смысл сказанного им и я закричала:

– А-а-а!

Тот, что сидел справа от меня, ткнул с силой в бок и приказал:

– Замолчи!

Но я не испугалась. Так, содрогнулась вначале, но потом снова вспомнила, что где-то рядом Ольга и её друг полицейский лейтенант. Они уж в обиду не дадут. Славик и его друзья даже не подозревают, что снова попали в ловушку.

Машина въехала во двор какого-то заведения. У забора стоял мусорный контейнер. Чуть дальше некое подобие вольеров для собак. В одном действительно металось какое-то чёрное и лохматое существо. Когда дверцы открылись, я услышала тявканье и повизгивание.

«Они что, меня решили зверям скормить?» – подумалось мне.

Ноги предательски тряслись, а икры онемели.

Между тем все, кроме меня, вышли из машины.

– А тебе что, особое приглашение надо? – раздался голос.

Я поняла, что это обращаются ко мне и стала выбираться. Однако, едва мои ноги коснулись земли, как кто-то сгрёб меня за воротник куртки и дёрнул. Из глаз брызнули искры. Я поперхнулась воздухом и закашляла. Меня, тем временем, поволокли к пристройке, которая примыкала к зданию без окон. Над ним высилась металлическая труба. На фоне пятиэтажного дома за забором, она отчего-то словно магнит притягивала взгляд и казалась зловещей.

«Наверное, это кочегарка, где меня и сожгут», – решила я и поразилась спокойствию, с которым рассуждала о способах собственного расставания с этим миром.

Между тем меня подвели к гаражным воротам. Громила, который ехал слева от меня, начал возиться с замком.

– Сева, поживее! – торопила женщина.

– Замок хотя бы поменяли! – негодовал громила, которого назвали Сева.

Он на мгновенье повернул голову, и тут я поняла, кто играл роль Никодима. Ну конечно, и профиль и разрез глаз, если слегка поправить карандашом почти как у старообрядца. Женщину я тоже узнала. Именно она выдавала себя за жену Никодима в морге. Однако виду я не подавала. Просто молчала. И вообще, берегла силы. Мне как никогда пригодился сейчас приобретённый в тайге, на заимке у Егора, опыт. Я не тратила время на вопли и призывы о помощи. И так ясно, раз эти люди так ведут себя здесь, то уверены, меня никто не услышит. Нужно было просто собрать максимум информации и сберечь силы. Кричать, это лишь рисковать получить по зубам…

Наконец створка ворот со скрипом отворилась, и меня втолкнули вовнутрь. В нос ударил запах пепла и гари. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидела, что треть пространства занята странным устройством, похожим на лежащую на боку, бочку. Сверху на ней была прямоугольная крышка. Ещё я увидела множество полок вдоль стен, на которых стояли странные кувшины. Они были все разные по цвету и по размерам. Каждый оказался украшен барельефом собаки или кошки.

– Действуйте, мальчики! – поторопила женщина.

Мальчики, не сговариваясь, подхватили меня под руки.

– Ой!

Оторванная от полу, я несколько раз взмахнула ногами, словно вышагивая в пустоте.

Между тем Сева и его дружок подтащили меня к бочке и поставили.

– Отпустите! – потребовала я, немея от страха.

Но они словно не слышали. Сева потянул задвижку, а другой приподнял и откинул крышку. У меня перехватило дух. Не надо было много ума, чтобы не догадаться, что передо мною печь.

– Это крематорий для животных, – подтвердила моё предположение женщина и объяснила: – Внутри газовая форсунка. Температура такая, что от костей остаётся пепел… Здесь я утилизирую тушки кошек и собак…

После этих слов я вдруг ощутила запах смерти. Да! Меня охватил точь-точь такой же животный ужас как там, на заимке, когда оказалась одна наедине с трупами. Такое же чувство овладевало мною на охоте, возле только подстреленного животного.

«Наверное, это запах моей смерти!» – ужаснулась я.

Ноги у меня подкосились, и я повисла на руках своих изуверов.

– И-и-и! – пропищала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не обмочиться.

– Как ты понимаешь, мы демонстрируем тебе это не просто так, – продолжала она холодным, бесстрастным голосом. – Я оставляю за тобой выбор, сгореть здесь мёртвой или заживо…

Когда до меня дошло, что шансов мне вовсе не оставляют, а лишь предлагают выбор между мучительной смертью и просто смертью, я вдруг почувствовала как по ногам потекло что-то горячее и услышала собственный голос:

– Вот пипец!

– Что ты сказала?

– Обоссалась она, – пояснил Сева.

– Зря стараешься! – выкрикнула я зло, стараясь не выдать в голосе страха, и одновременно подбадривая себя, пригрозила: – У меня осталась подруга, которая в курсе, как развивались события.

В этот момент я почувствовала, как напарник Севы вздрагивает, словно к нему подвели электрический ток, а сам Сева и вовсе отпустил мою руку.

Я растерялась. Чего смешного они услышали в моём заявлении?

– Горбун! – позвала женщина.

Напарник Севы враз перестал вздрагивать.

– Что, Светлана Геннадиевна? – спросил он.

– Отведите её к подруге! – приказала женщина, которую, как оказалось, звали Светлана.

«Горбун, Сева, Света, – перечислила я мысленно, чтобы запомнить и задалась вопросом: – А как звали Севастьянову? Ну, конечно же – Ирина! Так, значит, её среди этих людей нет! Зато есть Сева! Скорее кличка. Как производная от фамилии Севастьянов. Не исключено брат. Тогда возможно Горбун – Горбунов…»

Глава 38

Меня поволокли к стене, вдоль которой стояли стеллажи. Грешным делом я вдруг подумала, что Ольгу уже успели сжечь и мне сейчас покажут урну с её прахом. В таком случае, наверное, она ещё должна быть тёплой. Стало совсем уже нехорошо. Я вдруг отчётливо представила голубой кувшин с барельефом головы Ольги и протяжно всхлипнула, едва не подавившись воздухом.

Между тем Горбун взялся двумя руками за стеллаж и потянул на себя. Раздался скрежет, от которого у меня и вовсе всё внутри оборвалось. Как оказалось, три полки были закреплены на искусно спрятанной двери, из которой пахнуло сыростью и чем-то перекисшим.

Меня толкнули в спину. На негнущихся ногах я сделала несколько шагов и оказалась на лестнице, ведущей вниз.

– Живее! – поторопил Сева, схватил меня за шею и толкнул ещё раз.

– Так Ольга ещё жива? – пропищала я, надеясь увидеть подругу в подземелье.

Но мой вопрос остался без ответа. Лишь сильнее подтолкнули в спину.

С трудом попадая ногами на ступеньках, я полетела вниз по лестнице. Мой полёт гулом остановила массивная дверь из железа. Я больно ударилась об неё руками и завыла.

Между тем, спустившийся следом Горбун стал возиться с навесным замком. Он походил на тот, которым меня закрывал на заимке в светлице Егор.

«Правда говорят, что жизнь по спирали развивается!» – подумала я.

Наконец Горбун справился с замком и потянул двери на себя. Они со вздохом открылись, выпустив на меня запах человеческих испражнений, сырости и страданий.

Словно заворожённая я перешагнула порог. Небольшое помещение без окон освещала единственная лампочка, свисавшая с бетонного потолка на рыжем проводе. Справа и слева, вдоль стен, были установлены вольеры. Сваренные из металлических уголков и прутьев они были высотой с человеческий рост. Внутри навалена солома.

Неожиданно внутри того, что был слева от меня, что-то шевельнулось. Это что-то было в углу, но при моём появлении, вдруг увеличилось в размерах и приблизилось. Я увидела руки, которые вцепились в прутья решётки. Раздавшийся вслед за этим голос Ольги, заставил меня вскрикнуть. Нет, конечно, мне уже сказали, что ведут к ней. Но всё равно, эта встреча была полной неожиданностью.

– Как ты здесь оказалась? – спросила я.

– У вас ещё будет время наговориться, – заверила из-за спины Светлана и приказала: – Горбун, разденьте её и в соседний вольер.

С меня бесцеремонно стали стягивать куртку. Я инстинктивно сложила на груди руки. Но Горбун и Сева знали своё дело. Не чета Славику. Через минуту я уже стояла в одной кофточке.

Меня снова схватили под руки, протащили по проходу и втолкнули в крайнюю у стены клетку. Дверь с грохотом захлопнулась. Горбун звякнул защёлкой и вставил в петли душку замка.

– Посидите здесь до вечера, – приговаривал он, ковыряясь в замке ключом, и обрисовал леденящую душу перспективу: – А как стемнеет, запустим печь и отправим вас в небо…

Я схватилась за прутья и стала их шатать.

– Сволочь! – кричала я.

Тщетно.

– Не скучайте, девочки, – подбодрила Светлана и напомнила: – Подумайте насчёт моего предложения. У вас ещё есть выбор, сгореть заживо или умереть во сне. О такой смерти многие и не мечтают! Ведь вы наверняка слышали об эвтаназии?

– О чём это она? – спросила Ольга, когда дверь на лестницу с грохотом закрылась.

– Предлагает рассказать, что нам известно об их махинациях и кто ещё посвящён в эти дела, – объяснила я в двух словах и полюбопытствовала: – А кто в клетке напротив тебя?

– Софья, – ответила за Ольгу женщина.

– Ты жена Никодима? – догадалась я и представилась: – Меня Марта зовут!

– Чудное имя, – повторилась словами Емельяна Софья и со вздохом посетовала: – Часов нету, не знаю, когда молиться…

Смена темы сбила меня с толку. Я долго не могла переварить того, что сказала Софья. Наконец, когда дошло, прокомментировала:

– Кто о чём, а вшивый о бане…

– Шутите? – спросила Софья.

– Вы бы лучше рассказали, как здесь оказались! – попросила Ольга.

– Мне интереснее, подруга, узнать, что ты здесь делаешь! – сказала я громко и с раздражением объяснила своё недовольство: – Кто теперь поможет нам отсюда выйти?

– Выйдем с божьей помощью, – напомнила о себе Софья.

– Ну да, – сказала я с сарказмом и напомнила: – Через трубу…

– Меня Сева с Горбуном схватили у машины, как только полиция уехала, – стала рассказывать Ольга и театрально воскликнула: – Ума не приложу, как мы их проглядели?!

– Это я виновата, – призналась я, ловя себя на мысли, что упустила нечто важное. Что?

– Поясни, – потребовала между тем Ольга.

– Я позволила бармену говорить по телефону с представителями компаний, которые привозят в кафе продукты, а сама отвлеклась, – стала рассказывать я и предположила очевидное: – Видимо в какой-то момент он воспользовался этим и связался с бандитами.

– Я не думаю, что так именно и было, – возразила Ольга и выдвинула свою версию: – Скорее всего, они просто следили за нами с тех пор, как у нас оказалась кассета…

– В таком случае, приглашая меня к себе домой, Славик был уверен, что его страхуют? – гадала я.

И снова мне показалось, что в нашем с Ольгой диалоге что-то не так. Уже стало ясно, что не походит он на разговор двух женщин, которым совсем скоро предстоит умирать. Но со мной всё понятно. Даже не ожидала, что так стойко приму известие о собственном умерщвлении. Спасибо Егору. Я закалённая приключениями. В жизни их у меня было хоть отбавляй. Между прочим, почти все могли закончиться смертью. Но Ольга вела себя по меньшей мере странно. Ладно, допустим, она так же закалена разного рода бедами. Быть коммерсантом в наше время уже подвиг, а женщина – бизнесмен в нашей стране по определению до сих пор звучит как женщина – космонавт. Но голос. Почему она словно выдавливает из себя заученные фразы?

– По всей видимости, это и вовсе было частью их плана, – выдвинула между тем предположение Ольга.

– Неужели думаешь, Севастьянова смогла просчитать все наши ходы? – не поверила я и, наконец, поняла, что меня насторожило в рассказе Ольги о том, как она сюда попала. Подруга сходу и без обиняков назвала имена бандитов, словно они ей были давно знакомы. Не было такого, чтобы она сказала «этот» или «как его там?».

«Ну и что? – возмутилась я собственному подозрению и обосновала такое поведение подруги: – Память у неё отличная вот и запомнила».

– То, что ты изначально планировала ему отдаться, конечно, нет, – между тем рассуждала она. – Просто следили и по ходу того, как развиваются события, импровизировали… Это же бандиты, а они народ ушлый…

– Простите, – вмешалась в разговор Софья и осторожно напомнила: – Вы тут недавно обмолвились, насчёт «отдаться»… Так я грешным делом подумала…

– Не об том речь! – заверила я её громко, не желая травмировать женщину и успокоила: – Вы не так поняли…

– Я ещё хочу поблагодарить вас, что в стороне от нашей беды не остались, – снова стала причитать староверка, и снова я перебила её вопросом:

– А вы то, Софья, как тут оказались?

– Так ведь прямо у прокуратуры меня встретили, – стала рассказывать она с возмущением. – Опомниться не дали! Имя, фамилию спросили и говорят: нам велено вас до морга подвезти…

– Выходит вы уже здесь… – Я прикинула в уме, сколько времени прошло с момента гибели Никодима, прибавила пару дней на переезд и присвистнула.

– Не свисти, денег не будет, – не к месту пошутила Ольга.

– Почти месяц! – подвела я итог своим расчётам.

– Так они меня окаянные сначала не здесь держали! – продолжала она вводить в курс дела. – Несколько дней в другом подвале прятали… Боялась страсть как, что снасильничают! Но бог миловал…

– Всё, хватит! – потребовала я и предложила: – Давайте решать, как поступим?!

– А что решать? – Ольга всхлипнула и подытожила: – Как не крути, убьют!

– Хватит!

Но Ольга продолжала убиваться.

– Жесть! – крикнула в сердцах она, явно теряя самообладание и объяснила: – Я ведь ещё вчера и подумать не могла, что последний день живу!

Мне показалось, что закончила она как-то вяло и без энтузиазма, присущего отчаявшимся людям в таких случаях. Как минимум должна была расплакаться. А она стоит и словно ждёт, когда я что-то на это отвечу.

Я устало пожаловалась:

– Если бы ты знала, сколько раз я точно так же думала о собственной смерти!

– И что ты можешь предложить? – спросила Ольга.

– Молиться надо! – сходу решила Софья.

– Как же без этого? – Я усмехнулась про себя и спросила её: – Расскажи, какой здесь режим?

– Как это? – не поняла Софья.

– Когда есть приносят? – уточнила я.

– Да как сказать? – Софья встала, взялась за прутья и пожала плечами. – Кабы часы были… Я успеваю треть носка связать, как проснусь, уборщик приходит…

– Какой уборщик?

– Ну так этот, что тебя закрыл, – сказала она и добавила: – Ведро забирает и уносит наверх…

– Ну, а потом? – допытывалась я.

– Потом приносит…

– Козлы, – зло проговорила Ольга и объяснила: – Мне не ставят. Когда приспичило, этот Сева взял ведро из клетки Софьи и мне переставил. Говорит, что у них с инвентарём туго. В следующий раз обещала на пол лужу сделать. Так он мне знаешь что сказал?

– Что? – спросила я машинально.

– Языком убирать заставлю, – передразнила она Севу, смешно понизив голос и констатировала: – Они издеваются. Я попросила отвернуться, так он специально вплотную к решётке подошёл…

– Значит параша здесь одна на всех, – сделала я вывод, одновременно размышляя, как извлечь пользу из этого глумления, и снова обратилась к Софье: – Что потом?

– Потом кушать несут…

– Он же?

– Да он.

– Один?

– Один, – подтвердила Софья и спохватилась: – Чуть не забыла главное! Если надо срочно вызвать кого, то вот здесь, – с этими словами она просунула между прутьями решётки руку и тронула висевший рядом с трубой отопления гаечный ключ на цепи.

– Что здесь? – не могла я взять в толк.

– Сказали по трубе стучать, если срочно что-то надо! – пояснила она.

– Ясно! – проговорила я, размышляя над услышанным.

Ольга насторожилась и спросила:

– Что ты задумала?

– Пока ничего, но и сидеть, сложа руки, не буду, – заверила я её.

Послышался лёгкий стук и возня. Что-то звякнуло и двери открылись.

На пороге возник Горбун.

– Гаранина Ольга! – позвал он громко.

Моя подружка побледнела и вытянулась в струнку. А может и не побледнела вовсе, а просто показалось? – подумалось мне вдруг.

– Что? – спросила она тихо и вцепилась в прутья руками.

– Печку растопили, – пояснил Горбун и обыденным голосом пригласил: – Так что пошли наверх…

– Ой! – вскрикнула Ольга и повалилась на пол. При этом руки она не разжала и повисла на прутьях.

Горбун с довольным лицом подошёл к её вольеру и стал открывать замок.

– Ты куда же её ведёшь, окаянный?! – возмутилась Софья.

– Утилизировать! – объяснил спокойно Горбун и распахнул двери вольера.

– Неужто всё? – прошептала громко Софья и стала креститься. Потом спохватилась и осенила крестом Ольгу.

– Вы же обещали, – простонала подруга, но Горбун не дал договорить командой:

– На выход!

– Постойте! – закричала я и напомнила: – Ведь ещё не вечер!

– Ну и что? – удивился он и стал объяснять: – Вас трое. В печь входит только один человек. И то, приходится ноги подвязывать к животу. Её ведь предусматривали для сжигания тушек животных. А они разве большие? – спросил он и вспомнил: – Самый большой на моей памяти ротвейлер был. Так ему пришлось бензопилой лапы отрезать и по частям туда пихать…

– А-аа! – закричал кто-то под потолком моим голосом, и всё погрузилось в тошнотворную темноту…

Глава 39

Сначала мне показалось, что я просто растворена в пустоте. Потом, в бездне липкой черноты появилось светлое пятно. Свет разъедал маслянистую плёнку странной, мучительной и не сильной боли и на сером фоне появились клетки. Я поняла, что лежу на спине и гляжу в потолок. Вернее, сквозь прутья решётки созерцала лампочку, которая висела как раз над моим вольером. Боль исчезла.

– …рабу божью Марту и прости ей, – донёсся женский голос, который я тут же узнала и позвала:

– Софья!

– Очухалась! – обрадовалась староверка и призналась: – Думала, померла, ты, прости господи!

Я перевернулась на бок и приподнялась на руках. Софья во все глаза наблюдала за моим возвращением в этот мир.

– Не могла понять, как это люди от избытка эмоций падают в обморок, – проговорила я растерянно и подытожила: – А тут саму угораздило…

Ушибленная при падении спина под лопаткой наливалась болью. Я потрогала ее, насколько позволяли мои анатомические возможности и встала.

– Ну, ты как? – спросила Софья.

– Жить буду! – успокоила я её.

– Слава Богу! – с этими словами она осенила себя крестом и виновато пояснила: – Я тут вот за тебя молюсь.

– Слышала, – заверила я её и тут же и поблагодарила: – Спасибо!

На глаза навернулись слёзы. Трогательно. Никогда не думала, что бывает такое. Захотелось обнять Софью, только как?

Я вздохнула и села.

– Что делать?

– Я вот, спасибо Севе, вяжу потихоньку. – Софья взглядом показала в угол клетки и стала рассказывать: – Упросила пряжу вернуть и спицы. Они сначала давать не хотели. Боялись, глупые, что порешу себя ентой спицей. А потом когда объяснила, что грех это у нас большой, так сразу и вернули…

– Спицы, – проговорила я, и стала рассматривать замок, которым была заперта дверца моей клетки.

Я уже знала, он был такой же, как и на дверях подвала, в котором мы сидели. Видимо когда бандиты решили приспособить его под тюрьму, купили сразу все оптом в одном магазине. Но, самое главное, точно таким когда-то Егор запирал мою каморку. Похожий был и на лабазе. Коротая вечерами время на заимке, под руководством Егора, я научилась открывать все замки, которые там были. Всего пять. Ещё Егор показал, как открыть и завести в случае чего машину.

«Неужели он снова с того света мне помогает? – подумала я и пообещала себе мысленно: – Если и на этот раз выйду из этой ситуации с помощью навыков, которым он меня обучил, снова свечку ему поставлю и молебен закажу. – Неожиданно от собственных мыслей стало стыдно и я упрекнула себя: – Ну ты даёшь, подруга. Как будто так ничем не обязана. Даже если бы ничего не произошло и я не оказалась в этом подвале, по гроб жизни молиться за него должна».

– А заколки у тебя случайно нет? – спросила я.

– И заколки есть, – обрадовала Софья и тут же с иронией спросила: – Как же без них?

– Одинаковые? – допытывалась я.

– Два вида. – Софья тронула рукой волосы. – Шпильки и как булавка.

– То, что надо! – воскликнула я, и приказала: – Давай думать, как ты мне всё это передашь!

– Зачем? – допытывалась Софья.

– Не спрашивай, – взмолилась я шёпотом и намекнула: – Вдруг услышат?

На самом деле просто не хотела тратить время на объяснения. Ведь стоит сказать, что умею открывать замки, как последует следующий вопрос: «Где научилась?» Потом обязательно спросит: «Кто такой Егор?» И поехало… А отправлять Софью, куда подальше, что говорится, рука не поднимется. И придётся мне тогда рассказывать всю ту историю, от самого начала, и до конца.

– Давай попробую бросить? – предложила она.

Я прикинула расстояние. Даже если Софье удастся высунуть руку и бросить спицы, то они упадут в проходе, и я попросту могу до них не дотянусь. Ну а заколки и вовсе не долетят, они лёгкие.

– Нет, не годиться, – сказала я и вдруг меня осенило. – Ведро!

– Что ведро? – не поняла она.

– Надо через него всё это мне и передать!

– Как?

– Думай!

– Так тут же…

Я подбодрила:

– Не бойся!

– Ты не поняла! – заторопилась она и пояснила: – Я уже сходила в него…

– Ещё лучше! – заверила я Софью, догадавшись, что её смутило и поспешила успокоить: – Я, конечно, брезгливая, как и все, но переступить через себя, во имя нашего спасения, могу.

Через минуту Софья обвязала куском пряжи две спицы и две заколки и бросила на дно ведра.

– Так! – протянула я, и стала прикидывать, как его поставить, чтобы не было видно с прохода, что залезла в него рукой. Выходит лучше к стене. Нет, наоборот, ближе к проходу, чтобы сесть прямо задом к охраннику. Может в этом случае ему станет стыдно, и на мою наглость он просто в прямом и переносном смысле закроет глаза или отвернётся?

– Ну что? – спросила Софья, увидев во мне спасителя.

– Значит так, как только я пристроюсь на ведро, постарайся его отвлечь и мне дай знать! – давала я указания.

– Срам то какой! – воскликнула Софья и прикрыла рот ладошкй.

– Софья! – окликнула я её, повысив голос.

– Как скажешь, – заверила она.

Мы ещё немного обговаривали свои роли. Когда всё было готово, я приказала Софье:

– Зови!

Софья просунула руку сквозь прутья, дотянулась до висевшего на цепи гаечного ключа и несколько раз стукнула им по трубе.

«Один, два, три», – стала я отсчитывать мысленно, про себя, секунды, старясь выдерживать интервал и ещё не зная, зачем мне это надо, но уверенная, что пригодиться может всё. Таким образом я собиралась, например, высчитать сколько надо времени охраннику, чтобы прийти к нам после получения сигнала. Ещё я надеялась определить, где он находится. Этим вещам меня учил Егор. Особенно на охоте. Он всегда говорил, что важна каждая мелочь. Кроме всего прочего, подобные аналитические тренировки не позволяют мозгу расслабиться…

Когда я досчитала до «двадцати пяти», на лестнице послышались шаги, звякнул засов, и двери распахнулись.

– Чего надо? – спросил заспанным голосом Сева.

Сходу ставить перед фактом, что хочу справить нужду я не хотела. Нужно было для начала рассеять его внимание. Чем-то загрузить мыслительный процесс. Глядишь, и на этом фоне, ни чего не заметит.

– Что вы сделали с Ольгой?! – завопила я не своим голосом и потребовала: – Выпустите меня отсюда!

Я рисковала. Сева может развернуться и уйти. Потом, когда услышит стук, подумает что это очередная истерика и вовсе не придёт. Но наш палач оказался изощрённым садистом. Он враз смекнул, что можно поглумиться над беззащитными женщинами и стал со смаком рассказывать:

– Она ведь молчала до последнего, поэтому ей укол со снотворным и препаратом, который во сне останавливает сердце, не сделали.

– Господи! – простонала Софья и перекрестилась.

– Вот тебе и Господи! – передразнил Сева и продолжил: – В общем, мы её связали…

– Звери, – вырвалось у меня и по щекам потекли слёзы.

– Правда сначала трахнули её как следует! – вспомнил он и поморщился. – Но она перепуганная была, не очень пошло…

– Грех, то какой! – провыла Софья и взмолилась: – Лучше убейте!

– Козлы! – вторила я ей, кусая губы.

Странно, но в этот момент я не думала о том, что мне предстоит пережить тоже самое. Мне до ужаса было жалко Ольгу. Всё это усугублялось чувством огромной вины и досады. Её гибель была на моей совести. Ведь именно я втянула Ольгу в это дело. А ради чего? Только для того, чтобы доказать Никите, что со мной надо считаться.

Между тем, Сева увлечённо продолжал:

– Молила пощадить, маму вспомнила!

– Нелюди, – шептала Софья.

Но Сева, словно не слышал.

– Она царапалась как кошка, – с этими словами он закатал рукав и показал расцарапанное запястье.

– И-ии! – скулила я.

– Но смеху было, когда крышку на топке закрыли! – восхищённо рассказывал он и, заново переживая это действо, мечтательно закатил глаза под потолок. – Как стучала изнутри, как молила о пощаде! Обещала даже нам с Горбуном ночь устроить незабываемую…

– В туалет хочу! – простонала я, приплясывая и для верности добавила: – Понос!

– А может, потерпишь? – спросил он с издёвкой и, не без удовольствия, напомнил: – Всё равно скоро умирать!

От его слов меня действительно приспичило.

– Быстрее! – поторопила я и упрекнула: – Сами виноваты, нет каждой по ведру организовать. Теперь переноси из клетки в клетку…

Сева огляделся, подошёл к вольеру с Софьей и приказал:

– Отойди от дверей!

Софья подчинилась.

– Покажи руки! – командовал он.

Староверка развернула к нему ладони, показывая, что в них ничего нет такого, чем можно навернуть по голове или порезать.

– Неужели боишься, что слабая женщина на себя грех возьмёт и двинет тебя чем? – пристыдила Софья.

Между тем Сева молча открыл замок, брезгливо взял ведро и поднёс к моей клетке.

Пока он возился с ключами, я успела разглядеть на связке брелок отключения автомобильной сигнализации.

– Давай быстрее! – скомандовал он и поставил ведро в вольер.

«А зачем собственно рисковать? – осенило меня. – Не понесёт же он его обратно к Софье?»

– Чего стоишь? – спросил между тем Сева.

– Жду, когда уйдёшь, – объяснила я очевидное.

– Действительно, – спохватился он и закрыл дверцу. – Вот уж невидаль, смотреть, как ты тут гадить будешь…

Едва шаги Севы стихли на лестнице, я наклонила ведро и слила мочу под ноги. Есть! Осталось только немного подогнуть кончик одной из спиц и вторую слегка чем-то расплющить. Я повертела в руках заколку и пришла к выводу, что в принципе можно обойтись и ею одной, если помогать шпилькой.

– Ну что, с богом? – подбодрила я себя, просунула руки через решётку и взяла замок.

Не знаю, как так вышло, но я с лёгкостью открыла его. Даже сама удивилась. Руки помнили каждое движение, а нежные подушечки пальцев ощутили работу механизма лучше, чем тогда, на заимке.

– Слава богу! – шёпотом прокричала Софья, когда я подошла к её клетке.

И здесь не составило труда открыть замок. Не прошло и пяти минут, а мы уже стояли у дверей.

– Что дальше?

– Дальше? – Я огляделась. – Надо заманить сюда того, кто откроет двери и оглушить.

Софья растерялась и округлила глаза.

– Но как? – вопрошала она.

– Для начала найти, чем двинуть по голове, – сказала я очевидное.

– Ну, здесь и искать не надо, – с этим словами Софья присела на корточки и взяла двумя руками обломок ступени. Кусок бетона размером с кулак был, конечно, хорошим оружием, но не мешало бы подыскать ещё что-то. Я попыталась отвязать от цепи гаечный ключ. Безуспешно. Тогда прошла по нашей камере из конца в конец и заглянула во все углы. Ничего, кроме кусков свалявшейся шерсти и мусора.

И тут меня осенило.

– Ещё надо чем-то разбить лампочку! – изрекла я.

Софья охнула и сказала:

– Так заметят!

– Разве не могла перегореть?

– Зачем её разбивать? – с этими словами Софья показала взглядом на выключатель.

– Ты тогда, отойди к своей клетке и стой там. А лучше, зайди внутрь, – на правах старшей, давала я указания.

– Зачем?

– Как войдёт Сева, или кто там за него, сразу скажешь, что позвали из-за лампочки, – объяснила я. – Перегорела мол.

– Хорошо…

– Только камень отдай мне, – потребовала я.

– Почему?

– Поверь, у меня уже есть опыт, и рука точно не дрогнет.

На самом деле был у меня ещё один аргумент не в пользу Софьи. Я боялась, что набожная женщина в последний момент решит, что это грех и попытается убедить негодяя словами.

– Как скажешь, – с этими словами Софья протянул мне обломок бетона и спохватилась: – А нас потом не посадят?

– В смысле? – не поняла я.

– Так ведь ты сейчас ведь по голове супостата бить будешь! – объяснила она и предположила: – А ну как убьёшь? Дело то ведь подсудное!

– Ну ты мать даёшь! – восхитилась я тому, как её заклинило и перечислила: – Тебя здесь незаконно удерживалась, раз, печь наверху в которой сожгли тело твоего мужа и живьём кремировали мою подругу Ольгу, а ночью собираются сжечь нас…

– Господи! – простонала Софья, крестясь и разрешила: – Дальше можешь не говорить! Это я от нервов…

Глава 40

Двери распахнулись и в бледном свете, пробивающемся из крематория, я увидела силуэт одного человека.

– Ну чего вам ещё? – спросил силуэт голосом Севы.

– Свет погас! – завопила сходу Софья.

– Перебьётесь без света! – заверил он и едва собрался потянуть двери на себя, как я шагнула навстречу и со всего размаху залепила камнем ему в голову.

Хруст в собственном плече, вскрик и звук ломающихся костей что-то повернули в моём сознании. Вне себя от злости, смешанной с непередаваемым восторгом и страхом, я подняла камень над головой уже двумя руками и опустила на голову начавшего оседать на пол Севы ещё раз. На лицо попало что-то горячее. Сева свалился под ноги.

Я отбросила камень в сторону, присела на корточки и стала шарить у Севы по карманам. Сходу нащупала телефон. Достала. Следом я нашла пистолет. Он был всунут под ремень на поясе. Чтобы вытащить его, пришлось повозиться. Но оно того стоило! Это был точно такой же как и тот, из которого меня учил стрелять Егор. Он же мне рассказал, что создал его изобретатель Макаров. Да что там! Я умела разобрать его, почисть и собрать заново, знала назначение каждой детальки. Ключей нигде не было.

– Да что же это такое? – шептала я, то и дело смахивая застилавший глаза пот обратной стороной ладони.

Наконец до меня дошло, что они в замке. Я выпрямилась, вырвала связку с ключом из замочной скважины и устремилась наверх.

Уже на середине лестницы, я поняла, что следом никто не поднимается и встала.

– Софья! – позвала я.

– Что? – проблеяла женщина из темноты.

Я разозлилась.

– Чего ждёшь?

– Боюсь, страсть как, – призналась она.

– Сейчас этот урод придёт в себя, и мы умрём! – припугнула я её, уверенная, что если Сева после всего выживет и когда-то встанет на ноги, то точно уже не будет нормальным человеком.

Раздался сдавленный крик и Софья взмолилась:

– Господи!

Она возникла из темноты и устремилась наверх так быстро, что мне пришлось её осадить.

– Не спеши! – попросила я шёпотом.

Мы прокрались наверх. Хотя и так было ясно, Сева приходил один. Иначе бы к нему на помощь обязательно кто-нибудь спустился. Ведь шум был такой, что в крематории наверняка было слышно.

Двери на улицу оказались открыты. Но я не спешила бежать, а на негнущихся ногах подошла к печи и зарыдала.

Она представлялась мне чудовищем из фильма ужасов. Огромная, похожая на бочку с трубами и крышкой на боку устройство, в котором сгинул муж Софьи и единственная в жизни подруга, смотрелась зловеще.

Я положила на неё ладонь и вмиг перестала плакать. Печь оказалась холодной. Причём до такой степени, что было ясно, как минимум сутки в ней не было огня. Да и запах. В воздухе пахло сыростью и плесенью. Уж мне-то известно, как пахнет протопленное помещение.

Я взяла двумя руками задвижку и потянула.

– Что ты делаешь? – спросила Софья.

– Помоги, – попросила я.

Вдвоём мы открыли заслонку и подняли крышку. Так и есть. Внутри печи не было даже пепла. Для верности я тронула форсунку. Она была ледяной.

– Странно, – пробормотала я и прокралась к дверям.

С крыши в талый снег падала капель. Морщась от яркого солнечного света, я оглядела пустой двор.

– Ничего не понимаю, – бормотала я и тут вспомнила про телефон.

Трясущейся рукой я вынула трубку и набрала номер Никиты.

– Слушаю вас, – раздался голос.

– Никита! – простонала я, как к горлу подступил ком.

– Но…

Я с трудом выдавила:

– Милый!

– Ты? – изумился Никита.

Он будто не верил своим ушам.

Послышалась возня, словно он выронил телефон. Что-то стукнуло.

– Никита! – позвала я.

– Но как? – недоумевал он и объяснил: – Я еду!

– Скорее!

– Мне Ольга позвонила и сказала, – начал было он, но я не дала ему договорить:

– Ольга умерла, её больше нет!

– Как нет? – возопил он и тут же изумлённо спросил: – С кем я тогда разговаривал минуту назад? Да я ей сейчас прямо позвоню! Что за шуточки?!

По мере того, как смысл сказанного дошёл до меня я завопила:

– Нет! Не звони! Не надо! Меня приезжай, спасай! Хотя постой! – спохватилась я и потребовала: – А ну в двух словах, что она тебе сказала и когда?

– Последний раз звонила минуту назад, – стал рассказывать Никита. – Торопила. Сказала, будто тебя похитили и держат на улице Звёздной в деревне Глинка.

– Значит там ловушка! – отчего-то обрадовалась я и приказала: – Приезжай к ветеринарной клинике на Вернадского. – Я снова выглянула наружу и уточнила: – Где-то вначале улицы. Позвони на этот номер.

– Ты стрелять умеешь? – поинтересовалась Софья, когда я передёрнула затвор и взяла пистолет двумя руками. Причём я не забыла, что одну ладонь надо подставлять снизу, под рукоять, а не обхватывать её. Иначе подвижной частью мне снесёт костяшки пальцев.

– Всю жизнь только этим и занималась, – отшутилась я.

С опаской поглядывая на окна здания, мы с Софьей прокрались через двор и притаились у железных дверей. Судя по всему, это был чёрный ход. По нему выносили мусор, через эту дверь завозили всё необходимое для функционирования ветеринарной клиники.

– Ну что? – спросила Софья одними губами.

Я взглядом дала ей понять, чтобы она потянула за ручку.

Софья открыла двери. Держа перед собой пистолет, я проскользнула во внутрь и оказалась в небольшом коридоре. В него выходило несколько дверей.

Я спрятала пистолет за спину и осторожно приоткрыла ту, у которой стояла. Взору открылся стерильной чистоты коридор с плакатами на стенах, вдоль которых стояли скамейки. На одной из них я разглядела женщину с сумкой для кошек у ног и старика держащего на коленях болонку. Я прикрыла двери и двинула по коридору дальше. За следующими оказался склад медикаментов. Размером с кухню хрущёвки помещение без окон, было забито стеллажами с упаковками лекарств. А вот из-за следующих дверей доносились голоса. Причём один явно принадлежал Ольге. Она говорила по телефону.

– Как приедут, сразу кончайте, – давала она кому-то указания. – Тела привезёте сюда. К утру мы всю эту компанию утилизируем…

Я открыла двери.

Сидевшая за столом Ольга замерла с открытым ртом.

«Наверное, я выглядела точно так же если бы увидела мужчину с тремя половыми органами сразу», – подумала я и прыснула со смеху.

– Ты, – выдавила из себя Ольга. – Но…

– Всё, подруга, – заверила я негодяйку и направила ей в грудь пистолет.

– Как! – недоумевала она.

– Не поедет Никита туда, где твои головорезы приготовили ловушку, – объявила я торжественным голосом.

Ольга схватила какую-то папку, но выронила, потянулась к письменному прибору, но рука безвольно упала на стол. Она в прямом смысле слова не знала, за что хвататься.

– Сучка! – зло прошипела Ольга и тут же спросила: – Как догадалась?

– Не важно! – Продолжая держать пистолет направленным на неё, я прошла и села на стул у стены.

Следом проскользнула тенью Софья.

– Свят! Свят! Свят! – запричитала бедная женщина суетливо крестясь.

На неё было страшно смотреть. Бледная, как мел, с трясущимися руками, Софья была до смерти напугана. Для нервной системы староверки событий было более чем предостаточно, и я всерьёз испугалась за её психическое состояние.

– Успокойся! – осадила я её строго.

– Может, решим вопрос полюбовно? – открыла, было, рот Ольга, но осеклась.

Я проследила за её взглядом и всё поняла. Она обречённо смотрела на Софью. До Ольги, наконец, дошло, что с этой женщиной она точно не сможет договориться.

– Лучше расскажи, как вы умудрились дом подготовить так быстро для нашего с Никитой приезда? – попросила я.

– Это тот, что в Среденке? – спросила она зачем-то и пожала плечами. – Его приготовили для такого случая ещё с осени. Я знала, что когда-то это случиться.

– Что именно?

– Кто-то должен был начать копать под меня…

– Я так и поняла, – произнесла я, переваривая услышанное и поинтересовалась: – А зачем дружбу со мной разыграла?

И так было ясно, для чего всё это ей надо было. Но мысль о том, что я едва ли не боготворила по сути, собственного палача, напрочь свернула мне мозги. Я не могла взять в толк, как такое вообще может быть!

– А как иначе? – ответила между тем она вопросом на вопрос. – Лучшего варианта и не найти. Я была в курсе, как у тебя продвигаются дела и на любом этапе могла не только контролировать ситуацию, но и влиять на неё.

– Пока она не вышла из-под контроля, – закончила за неё я.

– Молодец! – похвалила она. – Угадала!

– Ты тоже не промах! – восхитилась я и призналась: – Это же надо, до вчерашнего дня я и мечтать не могла о такой подруге!

– Я просчитывала каждый шаг, работала осторожно и к общению с тобой подходила творечки, – похвастала она.

– Одна? – не поверила я.

– Одна.

– Может, выгораживаешь кого? – допытывалась я и припомнила: – Бармен Славик упомянул какого-то Аркашу, перед тем, как меня в машину впихнуть.

Никак не укладывалось в голове, что один человек, к тому же женщина, способен на такое.

– Это он на ходу сочинил, чтобы тебя отвлечь от машины и Севы.

– Ты молодец! – не удержалась и похвалила я.

– Меня ведь в глаза никто не видел, – хвалилась Ольга с отрешённым видом. – Только Сева… Брат мой, – подтвердила она мои догадки и спохватилась: – А где он?

– Я ему по голове двинула так, что долго твой Сева на больничном будет, – сообщила я не без удовольствия и добавила: – Если вообще выживет.

– Бедный! – пожалела она.

– Объясни мне тогда, как ты одновременно умудрялась быть и Гараниной и Севостьяновой? – спросила я.

– Гаранина это моя фамилия по мужу, – объяснила она, а юридическую компанию я регистрировала ещё до свадьбы.

Я едва не задохнулась от вала новостей.

– Так ты замужем?

– Была. – Она поморщилась.

– А кто ко мне приходил? – вспомнила я вглядываясь ей в лицо и пытаясь украсить глаза гримом а голову париком.

– Разве мало людей на такую роль? – ответила она вопросом на вопрос.

– Но ведь та женщина была в прокуратуре! – недоумевала я.

– Полная тёзка по паспорту, – бойко объяснила Ольга. – Я таких с десяток нашла. Даже дата рождения в один месяц…

– И они, – я недоговорила.

– За те деньги, которые я платила своим артистам, они готовы были и в тюрьме посидеть, – ответила она, догадавшись, чего я хочу. – Но я всего лишь пользовалась их данными. Сами обладатели таких фамилий и имён меня не интересовали.

– А кто стоял за этим именем?

– В смысле? – не поняла она.

– Но ведь кто-то живой был с паспортом Севастьяновой.

– Её роль всегда играла Света Козина, – объяснила Ольга и напомнила: – Вы обе её видели. Это она была в морге, а сегодня привезла вас сюда…

– Класс! – восхитилась я.

– Ещё бы! – Ольга хмыкнула и пояснила: – Она театральный закончила…

– Так твой салон красоты и легенда с наездом для отвода глаз? – попыталась я угадать.

– Почти, – сказала она.

– Как это почти? – поинтересовалась я и потребовала: – Объясни!

– Ты ведь работала по обычному алгоритму, – сказала Ольга очевидное и пояснила: – Точно так начинает расследование любой детектив и полиция. Сначала разыскиваются люди, которые предположительно уже пострадали от действия злодея. На основании их показаний, изучается схема работы преступной группы…

– А ты молодец! – похвалила я и пояснила: – Своими именами называешь вещи.

– Это небольшой ликбез на будущее, – пошутила она.

– Продолжай! – потребовала я.

– А чего продолжать? – удивилась Ольга. – И так ясно. На пути таких любопытных, как ты, и было очередное моё приобретение в виде салона красоты. Дальше ты всё знаешь.

– Значит ты на самом деле ветеринар, – попыталась я угадать.

– Я юрист, причём не плохой, а ветеринар у нас мой брат Сева, – сказала она и, неожиданно, сменила тему: – Я хочу сдаться полиции.

– Да что вы говорите! – восхитилась я и возразила: – Нет уж, сдадим мы тебя сами, и ещё расскажем, что не хотела!

– Как знаете, – разрешила Ольга и, с безучастным видом откинулась на спинку кресла.

– А как ты умудрилась подстроить самоубийство Никодима? – спросила я и почувствовала, как напряглась Софья.

– Не подстраивала, – заговорила Ольга. – Просто он очень здоровый и крепкий оказался. Обычно той дозы препаратов хватает, чтобы двух человек усыпить и отправить на тот свет. А он лишь задыхаться начал. Удушье спросонья вызвало панику. Скорее всего бросился к окну да и вывалился…

– Не боялась, что экспертиза покажет, что он отравлен? – задала я самый волнующий вопрос.

– У него в крови транквилизаторы уже были, – сказала она очевидное и пояснила: – После сотрясения внутривенно делали. Да и кому это надо? Ведь и так видно, сам выпал.

– Ну а если бы не выпал? – допытывалась я и тут меня осенило: – Тогда бы нашли Свету Козину, которая о твоём существовании и не подозревает!

– Точно! – восхитилась она моей проницательности и закончила мою мысль: – Потом бы я через Севу нашла новых исполнителей.

– А как ты с ними общалась? – недоумевала я и не поверила: – Неужели только через Севу?

– Для этих целей есть Горбун, – объяснила Ольга и отвернулась в окно. – Его лицо никто никогда не видел.

Я не переставала удивляться продуманности её действий и поступков. Во всём чувствовались знания юриспруденции, психологии и актёрского мастерства.

– Почему?

– Он всегда в гриме, – объяснила Ольга и попросила ещё раз: – Позвольте явку с повинной.

– А она поможет? – усомнилась я и осторожно предположила: – Судя по всему, ты много кого отправила на тот свет…

– Не так чтобы очень, – Ольга пожала плечами и объяснила: – Доказать смогут мою причастность только к смерти Никодима.

– Вернёмся к нему, – решила я и взмолилась: – Объясни пожалуйста, как ты умудрилась подстроить моё появление на месте аварии с участием Никодима?

Мне действительно было не просто интересно, а до ужаса любопытно, как этот дьявол в юбке проворачивал столько дел.

– Хорошо, – сдалась она и обосновала свои откровения: – Всё равно не под протокол.

– Ну! – торопила я.

– Я как раз решила всех зачистить, – призналась Ольга. – Но так получилось, что ты сама того не ведая, назначила встречу там же, где я собралась устроить встречу с Никодимом и Светой, которая играла роль Севастьяновой. Тогда я решила убить двух зайцев. Проконтролировать процесс, а заодно проверить на тебе, как сработают мои страховки. Я уже была уверена, что ты начнёшь копать. Поэтому лучшего варианта как устранить всю команду твоими руками и не придумать. Заодно появился план того, как после всего избавиться от тебя, заманив в Среденку.

– А разговор с барменом! – вспомнила я. – Он ведь снами на контакт пошёл!

– Сева так и ставил ему задачи всегда, – рассказывала она. – Вступать в диалог и всё выведывать…

– Но Севастьянова проходила по базе данных как бывший следователь! – не унималась я пытаясь найти брешь в хитросплетениях её интриг.

– Это совсем просто, – устало отвечала она и напомнила: – Я ведь объясняла, реального человека нашла. Бывшего работника прокуратуры, выгнанную за взятки. Она спилась и сейчас почти одной ногой в могиле…

– Слов не подберу, как всё это назвать! – восхитилась я.

– Но ты конечно меня поразила! – с восторгом проговорила Ольга. – Таких шалав я ещё не встречала. С барменом изменить любимому мужчине ради корысти. А может ты просто нимфоманка? – вдруг сказала она и прищурилась.

Мне стало нехорошо. Сейчас этот поступок уже выглядел не как подвиг или приключение. Готовая провалиться под землю, я опустила взгляд.

Двери приоткрылись и я вскрикнула, ведь в образовавшуюся щель просунулась голова Никиты.

– Вот вы где! – воскликнул он обрадованно, и открыл двери шире.

Никита показался мне другим. И не только из-за того, что нижняя часть его лица золотилась небритым пушком. Он выглядел каким-то просветлённым. «Скорее так сияют святые и… влюблённые», – подумала я.

За спиной Никиты я увидела человека в форме полицейского. За ним маячил ещё один.

Ольга встала из-за стола и с мольбой произнесла:

– Если можно, давайте дождёмся приезда моего адвоката?!

– Когда ты успела позвонить? – удивилась я.

– Сообщение отправила, – призналась Ольга, и пояснила: – Оно у меня давно в телефоне заранее набрано…

– И зачем такая жизнь? – спросил её вошедший следом за Никитой полицейский.

– Никита, а ты был на Звёздной? – спросила я.

– Там ловушка была оборудована похлеще чем в Среденке! – восхитился он. – Только шасть через порог и уже в подвал летишь!

– У порога в полу была крышка люка, закрывавшая нечто вроде колодца, который заканчивался камерой, – сходу рассказал полицейский, снимая с пояса наручники.

– Быстро вы там управились! – похвалила я.

– Просто я уже подъезжал к дому, когда ты позвонила, – объяснил Никита. – Вот и вызвал заодно наряд. У Горбуна при виде полицейских, нервы сдали. Он выбежал и предупредил, что они на пару с Козиной нас ждут…

Эпилог

Мы сидели за столом, и пили душистый чай. Никите шла борода, золотившая нижнюю часть лица. Она не была густой, казалась какой-то воздушной и слегка завивалась. Он ещё не привык к своему новому обличию и то и дело приглаживал её.

– Может, вернёшься? – пропищала я.

Он отвёл взгляд в сторону и попросил:

– Не надо больше уговаривать.

– Неужели она лучше? – спросила я.

– Каждый человек по-своему хорош, – резюмировал он и объяснил: – Мне с ней проще.

– Но почему? – допытывалась я.

– Чище этот мир и радости в нём больше, – отвечал мне совсем уже не мой, а какой-то просветлённый и чужой Никита.

– Неужели тебе было плохо со мной? – зашла я с другой стороны, слабо надеясь пробудить в нём хотя бы жалость.

– Нет, – успокоил он и заверил: – Хорошо! Но это было в другой жизни.

– В какой другой? – возмутилась я.

– Та жизнь неправильная, – стоял он на своём.

– Давай я тоже эту веру приму! – нашлась я.

– Это неправильно будет, – возразил он и стал объяснять: – Ты из-за корысти пойти на это хочешь. Я же перекрестился из-за того, что понял суть божью…

– И я пёрлась в такую даль из-за того, чтобы услышать эту ересь? – изумилась я.

– Почему ересь? – удивился он и помахал перед собой повесткой со словами: – Вот, на суд к Ольге свидетелем поеду. Даст бог, свидимся…

Я направлялась к машине с тяжёлым сердцем. С крыши дома, в котором поселился Никита и Катя, капала капель. Хлюпал под ногами растаявший снег. Радостно чирикали воробьи. Пахло дымком, разогретой смолой и хвоей. Весна пришла. Но на душе скребли кошки.

За воротами встретила Ермолая. В руках он нёс что-то завёрнутое в одеяло.

– Здравствуй, красавица! – поприветствовал он меня и похвастал: – Вот, молодым кроватку смастерил!

– Кроватку? – переспросила я, со слезами в голосе и улыбнулась.

– Так маленький у них скоро будет! – объявил он и тут же справился: – Неужто не приедешь?

– Обязательно приеду! – пообещала я и попросила: – Только сообщите мне!

Content

Светлана Ивах
Нимфоманка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог